Обложка Четвертый кодекс. Побег Илоны

Четвертый кодекс. Побег Илоны

Павел Виноградов

0% прочитано
Стандартный
Павел Виноградов

Четвертый кодекс. Побег Илоны

Побег Илоны

Илона Линькова-Дельгадо. Россия. Москва. 7 января 2030 года

Илона осознала себя сидящей в кресле за рабочим столом в своем кабинете в институте. С противоположной стены на нее с портрета устремлял яростный взор ЕВК с кошкой на руках.

Она растерянно огляделась. Не было ни ведьмы, ни сарая, ни странного и страшного мира вокруг него. Все было привычно и прилично.

За исключением того, что она по-прежнему была совершенно голой.

«Господи, сколько я выпила-то!» - всполошилась Илона.

Так, спокойно, спокойно. Она была одна дома, был Новый год, она пила шампанское и коньяк. Не очень много. Потом приняла транквилизатор, легла… А потом был страшный, безумный, невероятный сон.

Все логично. Но как, черт возьми, она оказалась на работе?!

Илона посмотрела в полуприкрытое жалюзи окно. Там виднелась заснеженная крыша соседнего здания. И стоял белый день – насколько он возможен в зимней Москве.

За дверью в прихожей явно кто-то был. Наверное, секретарша.

«Господи Боже, неужели я пришла сюда в таком виде?! Да нет, быть того не может…»

Илона стала лихорадочно оглядываться вокруг в надежде, что увидит разбросанные по полу вещи. Ну да, коньяк с реланиумом – тот еще коктейль, могла и умом съехать на время, в беспамятстве припереться в институт и раздеться в кабинете.

Но одежды нигде не было.

Илона вскочила на ноги. Ее охватило головокружение и легкая тошнота, но все быстро прошло.

На ватных ногах она подошла к шкафчику, открыла его, извлекла комплект нижнего белья, который держала там на всякий случай, старые растоптанные рабочие туфли и серый халат, который надевала, когда была необходимость поработать с древними артефактами.

Не успела она одеться, как в двери завозились ключом, и она открылась. В кабинет вошла секретарша. Вернее, при виде начальницы она застыла в дверях, как каменная статуя.

- Ил… Илона Максимовна! – с трудом проговорила она, глядя на нее, как на привидение. – Как вы тут оказались?

По ее дикому взгляду Илона поняла, что в институте не видели, как она пришла. Уже хорошо. Теперь оставалось врать поубедительнее.

- Я рано утром пришла – у меня тут срочные дела. Заперлась и работала.

- Так сегодня же еще праздник, - недоумение из глаз секретарши не исчезало.

- Ну и что? – сделав строгое лицо, спросила Илона. – Ты и сама сегодня пришла, Софья. Тоже по работе соскучилась? Кстати, с Новым годом тебя.

- С Но… с Новым годом, Илона Максимовна. Я… Я пришла сюда за вашей фотографией…

- Фотографией? Зачем она тебе?

- Для п… поли-иции!

Софья вдруг бурно разрыдалась.

- Илона Максимовна, вы же пропали. Так с Нового года и пропали, из своей квартиры, никто вас не видел, - сквозь слезы рассказывала девушка. – Сперва не искали, думали, вы дома сидите в праздники, на звонки не отвечаете. Потом испугались, вскрыли квартиру, а вас там не-ет! И ваш модуль с телефоном там лежит. И никто не знает, где вы! Сегодня в полицию заявили, они сначала не хотели дело заводить, но их директор заста-авил! Вашу фотографию попросили. Вот я за ней… А тут вы!..

Последовала новая мощная серия рыданий.

- И правильно, что дело заводить не хотели, - Илона говорила внешне спокойно, но внутри нее все сжалось. – Времени-то совсем мало прошло…

- Как же ма-ало, продолжала всхлипывать секретарша. – Неделя уже… Седьмое число сегодня.

В Илоне что-то оборвалось.

- Соня, все в порядке, - сказала она надтреснутым голосом. – Ты иди, позвони всем, что я нашлась. Я у друзей на даче была, там телефон все равно не ловит, я модуль дома и оставила, у меня другой есть, без телефона. Захотелось отдохнуть от всего просто.

Продолжая всхлипывать, Сонька опрометью кинулась в приемную, закрыв за собой дверь.

Илона тяжело упала в кресло.

Посидев несколько минут в полном оцепенении, она достала из ящика стола вейп и принялась ударными темпами заполнять помещение душистым паром.

Неделя… Семь дней… Господи, что это было?! Где я была?!

В левой ноге давно уже ощущался какой-то дискомфорт, теперь ставший невыносимым. Илона отодвинула кресло от стола, сняла туфлю и осмотрела ногу.

Это была забившаяся под ноготь и коловшая палец маленькая соломинка…

Илона Линькова-Дельгадо. Россия. Транссибирская магистраль. 10 января 2030 года

С утра за окном купе неслась замерзшая Барабинская степь – уже много часов. Плоский мертвенный пейзаж приводил Илону в тихое бешенство, но она не могла от него оторваться. Просто, отвернись она от окна, ей пришлось бы смотреть на лица попутчиков по «Цесаревичу», а уж этого ей вовсе не хотелось. За последнее время ее страх перед людьми усилился, и она ничего не могла с этим поделать.

Страх был ее главным стимулом все последние дни – с тех пор, как она пришла в себя совершенно голая в своем кабинете. С этого момента она действовала быстро, четко, эффективно и почти машинально, словно хорошо запрограммированный робот. А за всей этой хладнокровной деятельностью скрывалась бурлящая пропасть жгучего страха.

Но он не туманил рассудок, не мешал ясному осознанию того, что ей надо бежать – быстро, далеко и как можно более тайно. Собственно, план она составила уже в беспилотном такси, которое везло ее прямо в халатике из института домой.

Она была опытной путешественницей и знала, как передвигаться по миру, в том числе и скрытно, и не традиционными способами. Дома, постояв под душем, переодевшись и перекусив – не ощущая вкуса, просто это было нужно – она постучалась к соседу и попросила разрешения воспользоваться его телефоном: «У меня терминал полетел, а мне срочно с человеком переговорить надо». Позвонила во Владимир и тихо говорила несколько минут. Потом позвонила уже в Москву, разговор был короче.

Вернувшись в свою квартиру, села за компьютер и забронировала назавтра билет на самолет до Мехико. Вбила при этом данные мексиканского паспорта сеньоры Илоны Дельгадо – двойное подданство часто бывает полезно.

Потом начала методично собираться – вещей должно быть немного. Рюкзачок получился увесистый, но компактный.

Поставила будильник на пять утра, разделась и легла. С сомнением посмотрела на так и лежащий на тумбочке блистер реланиума, но не потянулась к нему. И правильно сделала – заснула, как только выключила свет и положила голову на подушку.

Сны ее были грандиозны и ужасны. Она снова плыла по водяным переходам под Чичен-Ицой. Но тут перед ней возникало нечто пылающее багровым пламенем, которое, казалось, заполонило вселенную. Илону окатывал ледяной ужас, но что-то из центра этого пламени тянуло ее к себе с неодолимой силой. Она пыталась сопротивляться, но тщетно – пламя буквально всасывало ее в свою утробу, и, наконец, она погрузилась в океан ослепительной боли. Которая, однако, тут же прекратилась, и Илона вновь плыла по тоннелям. Но это уже была не она, и тело ее не было ее телом. Она ощущала спокойную естественную легкость – словно эта черная пропасть Шибальбы и была ее домом.

И рядом с ней плыл другой – подобный ей. Илона видела его крем глаза. Мужчина?.. Во всяком случае она ощущала его, как мужчину, украдкой любуясь, как переливается его чешуя, как грациозно извивается могучий хвост, проталкивая тело сквозь водяную толщу.

И тут же она оказывалась на улице южного города с пальмами, ярко одетыми бронзовокожими и чернокожими обитателями, домами странной архитектуры. Она ощущала свое молодое, без болезненных сигналов тело. Но от чего-то было тревожно… Вернее, ей было страшно, и этот огненный страх заставлял ее двигаться, уводя от неведомой опасности.

А мужчина так и был рядом с ней – шел бок о бок. Она краем глаза посмотрела на него и без всякого удивления, но с радостью узнала Евгения. Он в том возрасте, в котором они познакомились, одет в какую-то непривычную одежду и тоже явно встревожен.

Однако тревога Илоны не мешала ей с удовольствием смотреть на его широкие плечи, сильное тело, высокий лоб с глубокой вмятиной.

Тут сон вновь переменился. Илона была в каком-то едва освещенном помещении, и перед ней что-то таинственно поблескивало. Из темноты выступили призрачные контуры – словно окно в иной мир. Осознав, что видит старое запыленное зеркало, она подошла ближе и вгляделась в свое лицо – лицо юной Илоны Линьковой, у которой все еще было впереди. Но… Лицо это было и ее, и не ее – словно девушка, глядящая на Илону, знала что-то такое, о чем та и не подозревала.

- Кто ты? – прошептала Илона и увидела, что губы девушки шевельнулись в том же вопросе.

Слова эти надписью появились в зеркале, померцали и постепенно исчезли.

Илона вгляделась пристальнее, и тут волна ужаса – еще более острого, чем раньше – вновь захлестнула ее. Она видела, что ее отражение стало меняться жутким образом – к ней приближались страшные глаза Кэрол Таш, вернее, неведомого существа, скрывающегося в этой оболочке.

Илона и здесь пыталась сопротивляться насилию, но сделать ничего не смогла – глаза, ставшие бездонными пропастями, приблизились вплотную, и она с криком сорвалась в непроглядную бездну.

Как часто бывает во сне, смертельный ужас выбросил ее из кошмара. Но не из сновидения. Вот Илона опять вглядывается в свое молодое отражение. Страха больше нет, но осталась тянущая душу тревога – словно напоминание о больном зубе, сигналящее на краю сознания о том, что боль еще вернется.

И та вернулась – когда отражение вновь стало меняться. Впрочем, уже и не отражение – Илона обнаружила, что ее сжимает в тесных объятиях женщина, и это была не Кэрол или кто она там такая. Да и женщиной или вообще человеком назвать ЭТО было сложно: лицо мертвеца, желтовато-серое, с отвратительными лиловыми пятнами, вздутое, с одним зажмуренным, а вторым широко открытым мутным невидящим глазом. Шею монстра крепко стягивала грубая веревка, почти теряющаяся в опухшей плоти.

Сизые губы зашевелились, в них, среди желтых острых зубов, с трудом ворочался почерневший язык. Изо рта Илону обдал омерзительный смрад и изверглись слова, тут же превратившиеся в парящую перед глазами надпись символами майя:

- Добро пожаловать в Шибальбу!

Илона закричала и попыталась вырваться, но объятия покойницы сжимались все сильнее, так, что захрустели кости. Жуткое лицо стало совсем близким, огромный язык вывалился изо рта и лизнул Илонино веко.

Та с отчаянной ясностью осознала, что умирает, и умирает страшно. В голове помутилось, возник далекий гул, предшествующий небытию. Но гул не прекращался, и Илоне показалось, что он выбивается из ткани кошмара, противоречит ему.

Гул превратился в звон – далекий и приглушенный звон колокола. Илона потянулась к нему всем своим существом – ей нужна была какая-то опора, чтобы вынырнуть из ужаса, в котором она пропадала. Это сработало – лицо удавленницы стало блекнуть, ее объятия ослабли и вскоре исчезли совсем. Звон тоже затих. Илона обнаружила себя лежащей в своей постели, но не могла двинуться и сердце бешено колотилось. Но она вновь оказалась в реальности и была жива.

Она долго еще лежала в одной позе, приходя в себя, прежде чем нашла в себе силы встать и совершить утренние дела.

Позже в права вновь вступил механически-эффективный ритм. Глотая горячий кофе, вкуса которого не чувствовала, Илона заказала такси до Пушкинского аэропорта. Положила в микроволновку круассан, достала из холодильника апельсиновый сок, масло, сыр и йогурт. Позавтракала, по-прежнему не ощущая вкуса. Тщательно и тепло оделась. Рюкзачок положила в огромную спортивную сумку. Немного попарила вейпом, сидя на стуле в прихожей, пока не пришло сообщение, что машина ждет у дома.

Слежки за такси она не заметила, но это не означало, что ее не было. Наверняка была.

- Здесь стоп, - сказал она роботу, оплачивая поездку через свой терминал. – Ждать десять минут.

Она извлекла из багажника сумку и впорхнула в торговый центр. Возвращаться к такси она не собиралась, а десяти минут, в течение которых преследователи будут ждать ее вместе с роботом, ей вполне хватит. Если она поторопится.

ТЦ Илона выбрала заранее по двум причинам. Первой была та, что стоящий здесь банкомат ее банка выдавал крупные купюры. Молясь о том, чтобы он не был пуст, Илона, активировала свой счет. Банкомат пуст не был, и она сняла почти все деньги.

Засунув ворох купюр в карман джинсов, она прошла в отдел верхней одежды, схватила с вешалки первую попавшуюся куртку и закрылась в примерочной. Вывернула свой белый двусторонний пуховик черной стороной верх, отстегнула не очень функциональный большой капюшон и засунула его в сумку. Оттуда вытащила модные в прошлом сезоне оленьи пимы и натянула их вместо зимних бот на каблуках. Боты тоже положила в сумку. Капюшон заменила черной вязаной шапочкой. В завершение надела большие очки – обычно она носила линзы. Полностью преображенная, с рюкзачком, вышла из примерочной, оставив сумку с ненужными вещами – вряд ли она там долго залежится... Куртку повесила на прежнее место и вышла из отдела, где никто не обратил на нее внимания.

Спустившись на первый этаж с другой стороны комплекса, она вышла на улицу и вошла в арку, через которую попала в сеть проходных дворов – одну из немногих оставшихся в центре Москвы. Это было второе достоинство выбранного ею ТЦ.

В этот момент зазвонил одноразовый телефон. Предусмотрительная Илона всегда имела парочку таких на всякий случай и вчера дала этот номер оператору таксомоторной междугородней фирмы, услугами которой несколько раз пользовалась. Это был робот такси, ждавшего ее на выходе из проходного двора.

Через два с половиной часа она приехала во Владимир. Здесь жила Диана – институтская подруга, с которой Илона в свое время немало покуролесила, но в последние годы лишь переписывалась и иногда созванивалась. Ди работала старшим научным во Владимиро-Суздальском заповеднике, сейчас жила одна, скучала – то есть, для целей Илоны была идеальна. Ди, образ которой представлял нечто среднее между святой и певичкой из кабаре, не потеряла с возрастом вкуса к авантюрам. Всю ночь они проговорили на кухне в облаках вейпного пара, поглощая литры кофе. Илона в подробностях изложила продуманную по дороге историю, как она связалась по дурости с неким высокопоставленным ментом, который на поверку оказался вечно пьяным мужланом и вообще животным. А отвязаться от него по-хорошему невозможно, потому Илона тайно уехала из Москвы и думает пересидеть в провинции, пока он будет бушевать и искать ее по своим каналам. История Ди понравилась, и свое участие в побеге она подруге обещала твердо.

Утром они проделали классический трюк с поездом: подошли на вокзал к прибытию скоростного транссибирского «Цесаревича», на который Ди после звонка Илоны купила билет на свое имя. Илона вошла с ней в качестве провожающей, но осталась, а Ди вышла и помахала вслед отходящему составу. Во Владимире «Цесаревич» стоял всего три минуты, так что проводникам было не до контроля личности пассажиров – все прошло гладко.

…Отвернувшись наконец от зимней степи, Илона продолжала размышлять над дальнейшими шагами. Она не была на малой родине уже лет десять, но в том, что Галя, сестра, все поймет правильно и укроет, не сомневалась. Другой вопрос – насколько это укрытие будет надежным: все-таки ею, похоже, интересовались спецслужбы двух сверхдержав. Не говоря уже об этих жутких видящих… Так что, хотя Илона еще в Москве отключила свой личный терминал и старалась избегать камер слежения, полной уверенности в том, что она запутала следы, у нее быть не могло. Конечно, они уже знают, что в Мексику она не полетела. Но, может быть, еще ищут в Москве, так что какой-то люфт до того момента, когда на ее след снова нападут, у нее имелся.

В Красноярске она, по крайней мере, немного передохнет и подумает, как быть дальше. Пока же это «дальше» было для нее темным тоннелем.

Илона равнодушно взглянула на попутчиков по купе, с которыми едва перекинулась парой слов, и собиралась опять отвернуться окну, когда заметила что-то краем глаза. По неизвестной причине екнуло сердце. Резко повернув голову, она увидела в проеме дверей девушку.

Сначала ей показалось, что та открыла двери купе. Но потом Илона поняла, что за ее спиной что угодно, но только не проход вагона. Там было темно, но пространство явно было обширным.

Илона перевела взгляд на ее лицо и застыла. Она знала это лицо! Это же…

«Это же я!» - вспыхнула безумная мысль.

Да, это лицо она совсем недавно видела во сне – лицо студентки Илоны Линьковой. Но… не совсем ее – какой-то иной Илоны.

«Кто это? - ворвалась другая мысль. – Это не могу быть я!»

- Кто ты? – спросила девушка, глядя на Илону безумными глазами.

Она была одета в грязный измятый сарафан, волосы ее были растрепаны, лицо слегка запачкано.

- Кто ты? – растерянно повторила за ней Илона.

Но девушка дернулась и исчезла. Перед глазами Илоны появилась закрытая дверь купе. Сидящая напротив попутчица смотрела испуганно.

- Простите, - пробормотала Илона и легла, отвернувшись, чтобы скрыть лицо.

Пусть это будет просто галлюцинацией на почве нервного истощения. Галлюцинация – это очень хорошо и удобно. Например, не надо ломать голову над тем, почему ей так знаком голос, который в последний момент прокричал позади девушки что-то на языке, отдаленно напоминающим испанский.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге