Четверо против арены

Глава первая. День великого открытия

Рим проснулся раньше обычного.

Ещё до восхода солнца улицы Вечного города заполнили люди. Они стекались со всех сторон: из узких переулков, от шумных рынков, с берегов Тибра. Одни шли пешком, другие ехали в повозках, третьи пробирались сквозь толпу, стараясь не потерять друзей и родственников.

Сегодня никто не хотел опоздать.

В городе открывали новое сооружение, которому предстояло стать одним из величайших зрелищ Рима. Амфитеатр Флавиев возвышался над окрестностями, словно каменная гора, созданная руками человека. Его огромные арки поднимались одна над другой, а светлый камень уже золотился в первых лучах солнца.

Люди останавливались, запрокидывали головы и смотрели вверх.

— Говорят, там поместится половина города! — возбуждённо рассказывал какой-то ремесленник своему спутнику.

— Половина? Да там, пожалуй, и весь Рим уместится!

— А зверей сколько привезли?

— Тысячи, говорят!

— Тысячи? Тогда надеюсь, что они все будут по ту сторону ограждения.

Его спутник рассмеялся.

У входов собирались толпы. Распорядители направляли зрителей к предназначенным им местам, слуги проверяли проходы, а торговцы уже предлагали еду и напитки. Пахло свежим хлебом, жареным мясом, вином и пылью, поднятой тысячами ног.

Рим праздновал.

Амфитеатр постепенно наполнялся людьми.

Внутри он поражал ещё сильнее, чем снаружи. Ряды сидений поднимались высоко над ареной, охватывая её широкой каменной чашей. Внизу располагались места для наиболее знатных зрителей, выше — для остальных граждан. Над головами людей тянулись проходы, лестницы и галереи.

Казалось, само сооружение было огромным городом, в котором каждый знал своё место.

На арене рассыпали свежий песок. Он был ровным и светлым, ещё не тронутым ни кровью, ни следами боя.

Один мальчик, пробравшийся к ограждению вместе с отцом, смотрел на арену широко раскрытыми глазами.

— Отец, а где будут сражаться гладиаторы?

— Вот здесь.

— Прямо на этом песке?

— Именно.

Мальчик помолчал, а потом спросил:

— А они не боятся?

Отец улыбнулся:

— Это гладиаторы. Они привыкли к опасности.

Он сказал это уверенно, как человек, который никогда не стоял перед вооружённым противником.

Тем временем в служебных помещениях амфитеатра царила совсем другая атмосфера.

Здесь не было праздничного шума и оживлённых разговоров. Здесь пахло кожей, металлом, потом и маслом, которым натирали оружие. По коридорам проходили распорядители, слуги переносили снаряжение, а гладиаторы готовились к выходу.

Один из бойцов сидел на скамье и молился, крепко сжимая небольшой амулет. Другой проверял ремни на щите — уже в третий раз, хотя они и без того держались крепко. Молодой гладиатор ходил из стороны в сторону, не находя себе места.

— Сядь, — негромко сказал ему пожилой боец. — От твоей ходьбы песок на арене ровнее не станет.

— Я не могу сидеть.

— Тогда стой. Только не мешай остальным.

Неподалёку двое мужчин молча затягивали ремни на поножах. Один шептал молитву, перебирая пальцами край одежды. Другой отвернулся, будто не желал показывать, что сам едва сдерживает страх.

Чуть в стороне стояли четверо.

Они не суетились и не пытались перекричать общий шум. Каждый занимался своим делом. Один проверял крепление щита, второй внимательно осматривал оружие, третий что-то негромко рассказывал, а четвёртый слушал его с таким видом, словно уже заранее знал, что услышит очередную глупость.

— Если ты продолжишь говорить, Гай, — произнёс старший из них, — противники узнают о нашем появлении раньше распорядителя.

— Вот и прекрасно, — ответил тот. — Пусть заранее приготовятся к поражению.

— Лучше бы ты приготовился к бою.

— Я готов. Просто не вижу причины встречать смерть молча.

Высокий грек, стоявший рядом, едва заметно улыбнулся.

— Ты слишком много говоришь.

— А ты слишком мало. Если мы оба исправим свои недостатки, в Риме случится чудо.

— Гай, — спокойно произнёс старший.

— Молчу, Квинт.

Гай замолчал. Правда, ненадолго.

Квинт Атилий Север ещё раз осмотрел товарищей. Он не произносил длинных речей и не обещал им победы. В бою обещания ничего не стоили. Там имели значение только выдержка, оружие и умение вовремя заметить опасность.

— Проверили всё? — спросил он.

— Всё, — ответил Публий.

Никандр кивнул.

Гай поднял руку:

— Я тоже проверил. И даже нашёл одну неисправность.

Квинт посмотрел на него.

— Какую?

— У меня сегодня настроение хуже обычного.

— Это не неисправность. Это твой обычный характер.

Публий не удержался от улыбки. Даже Квинт позволил себе едва заметную усмешку.

За дверью раздались шаги. Кто-то назвал имена участников следующего выступления. В коридоре стало тише.

Гай перестал улыбаться.

Квинт поправил ремень на плече и посмотрел на товарищей.

— Держитесь рядом.

— Разве мы когда-нибудь делали иначе? — спросил Публий.

— Нет, — ответил Квинт. — И сегодня не будем.

На верхних местах амфитеатра уже почти не оставалось свободного пространства.

Внезапно по рядам прокатился гул.

— Император! Император прибыл!

Слова передавались от одного прохода к другому. Люди поднимались со своих мест, поворачивались к почётной ложе. Даже те, кто ещё недавно спорил с соседями, теперь замолчали.

И вот появился Тит.

На мгновение над огромной чашей амфитеатра повисла тишина, словно тысячи людей разом задержали дыхание. Затем поднялся первый приветственный возглас, за ним второй, третий — и вскоре весь амфитеатр наполнился громкими криками.

— Да здравствует император Тит!

— Слава Цезарю!

— Титу Августу — слава!

Люди приветствовали правителя, протягивали руки в его сторону, хлопали в ладони. Знатные римляне в первых рядах поднялись со своих мест. Тит остановился, обвёл взглядом собравшихся и поднял руку, принимая приветствия.

Крики стали ещё громче.

Император отвечал народу, и казалось, что сама каменная чаша амфитеатра отзывается на каждый возглас.

В служебном проходе гладиаторы тоже услышали приветствия.

Гай чуть повернул голову к Квинту:

— Кажется, сегодня императору рады больше, чем нам.

— Не сомневайся, — ответил Квинт. — Пока что.

Гай усмехнулся, но тут же снова посмотрел на выход.

Праздник Рима начинался.

Над ареной раздались звуки труб.

Торжественное шествие открыло представление. По песку проходили участники церемонии, распорядители, люди, сопровождавшие животных и готовившие следующие зрелища. Толпа встречала каждое новое появление криками и аплодисментами.

Вскоре на арену вывели животных. Одни зрители восторженно указывали на них соседям, другие поднимались со своих мест, стараясь разглядеть происходящее. Дети кричали от удивления, взрослые спорили, кто из них видел зверей крупнее.

Для римлян это было не просто открытие нового здания. Императорские игры должны были продолжаться много дней, и сегодняшний праздник обещал стать невиданным по размаху.

Но за стенами арены праздник ощущался иначе.

В служебном проходе стало тесно.

Гладиаторы стояли группами. Кто-то пытался шутить, кто-то молчал, кто-то смотрел перед собой неподвижным взглядом. Один молодой боец шептал молитву, перебирая пальцами край ремня. Его товарищ хлопнул его по плечу.

— Не смотри так, будто тебя уже похоронили.

— А если так и будет?

— Тогда хотя бы не порти лицо. Зрители любят красивое зрелище.

Молодой гладиатор нервно рассмеялся.

Чуть дальше распорядитель остановился перед очередной группой бойцов.

— Приготовиться!

Звуки арены стали громче. Теперь сквозь стены пробивались отдельные крики, свист и рёв огромной толпы.

Один из ветеранов, широкоплечий мужчина с седыми прядями в волосах, поднял голову. Он посмотрел на товарищей, затем на проход, ведущий к арене.

— Ну что, братья? — произнёс он. — Пора.

Несколько бойцов собрались вокруг него. Один перекрестил пальцы, другой сжал рукоять меча. Ветеран глубоко вдохнул и громко выкрикнул:

— Ave, imperator! Morituri te salutant!

— Славься, император! Идущие на смерть приветствуют тебя! — подхватили остальные.

Их голоса прокатились по каменному проходу.

На мгновение даже разговоры вокруг стихли.

Гай перестал улыбаться.

— Суровое приветствие, — тихо заметил он.

— Они знают, куда идут, — ответил Квинт.

— Все здесь знают.

Никандр положил тяжёлую ладонь Гаю на плечо.

— Сегодня мы вернёмся вместе.

Гай посмотрел на него и кивнул.

Распорядитель снова выкрикнул приказ. Четверо двинулись к выходу вместе с остальными бойцами.

Солнечный свет ударил в глаза.

На мгновение всё вокруг превратилось в ослепительное сияние. Затем проступили песок, каменные стены, ряды зрителей и огромное небо над ареной.

Толпа встретила гладиаторов криками.

Для людей наверху это был праздник. Они пришли увидеть силу, ловкость и отвагу. Они хотели забыть о повседневных заботах, спорили о любимых бойцах и ждали зрелища.

Для тех, кто выходил на песок, всё было иначе.

Квинт шагал спокойно, не поднимая головы к трибунам. Публий держался рядом. Никандр шёл чуть позади, внимательно осматривая арену. Гай, вопреки привычке, не отпускал шуток.

Они ещё не знали, сколько боёв им предстоит пройти. Не знали, какие испытания приготовит им судьба и сколько раз им придётся полагаться друг на друга.

Но одно уже было ясно: каждый из них потерял прежнюю жизнь.

И каждый нашёл рядом людей, которых не собирался бросать.

На песке амфитеатра Флавиев начинался новый день.

А вместе с ним — история четверых.

Глава вторая. Четверо на песке

Гул амфитеатра постепенно стих, когда на арену вышли двое гладиаторов.

Первый был вооружён большим прямоугольным щитом и коротким мечом. На его голове красовался тяжёлый шлем с широким гребнем. Второй выглядел иначе: небольшой щит, поножи почти до середины бедра и изогнутый клинок в руке.

Зрители оживились. Многие узнали знакомые виды вооружения и принялись выкрикивать имена бойцов.

Гладиаторы остановились друг против друга. Судья встал неподалёку, внимательно наблюдая за каждым движением.

Раздался сигнал.

Первым двинулся фракиец. Он быстро приблизился, ударил мечом по щиту противника и тут же отступил. Мурмиллон не стал преследовать его. Он лишь повернулся вслед за противником, сохраняя защиту.

— Не торопится, — заметил Публий.

— И правильно делает, — отозвался Квинт. — Второй хочет заставить его раскрыться.

— А первый, похоже, решил дождаться, пока тот состарится, — пробормотал Гай.

Никандр усмехнулся.

На арене фракиец снова пошёл в атаку. На этот раз он обошёл противника сбоку, заставив того развернуться. Клинок скользнул по краю щита. Мурмиллон ответил коротким выпадом, но фракиец успел отскочить.

Публика загудела.

Бой продолжался. Один пытался навязать быстрый темп, другой терпеливо ждал удобного момента. Наконец фракиец слишком далеко вытянулся вперёд. Мурмиллон шагнул навстречу, ударил щитом и выбил его из равновесия.

Фракиец упал на одно колено.

Меч мурмиллона остановился возле его плеча.

Судья приблизился. Побеждённый поднял руку, показывая, что больше не может продолжать. Зрители загудели, кто-то требовал пощады, кто-то кричал, чтобы бой завершили.

Решение оставалось за организатором игр.

Мурмиллон отступил на несколько шагов, ожидая приказа. Вскоре распорядитель дал знак прекратить поединок. Побеждённого увели с арены.

— Жив остался, — заметил Публий.

— Пока что, — ответил Квинт. — Но рана может оказаться серьёзной.

Гай посмотрел вслед уходящему бойцу.

— Надеюсь, ему достанется хороший лекарь. А то после такого дня я бы не хотел оказаться на его месте.

— Ты вообще не хотел бы оказаться ни на чьём месте, кроме своего, — сказал Никандр.

— Наконец-то ты меня понял.

Следующие выступления сменяли друг друга.

На арену выводили новых бойцов. Зрители встречали их криками, спорили о том, кто победит, и горячо обсуждали каждый удачный удар.

Затем появились ретиарий и секутор.

Ретиарий был вооружён трезубцем и сетью. На нём не было тяжёлого шлема и большого щита. Его противник, напротив, был защищён лучше: шлем закрывал голову, в руке он держал щит и меч.

— Вот это уже интереснее, — произнёс Гай.

— Почему? — спросил Публий.

— Потому что один пытается поймать другого, а второй, судя по всему, очень не хочет быть пойманным.

Квинт не отрывал взгляда от арены.

Ретиарий кружил вокруг противника, держа сеть наготове. Секутор двигался осторожно, прикрываясь щитом. Он не позволял противнику приблизиться к открытым участкам тела.

Внезапно сеть взлетела в воздух.

Секутор успел уклониться, но край сети зацепил его щит. Ретиарий рванул за верёвку и попытался воспользоваться заминкой. Секутор резко шагнул вперёд, сократив расстояние, на котором трезубец становился опасен.

Зрители закричали.

— Теперь ему трудно будет уйти, — сказал Квинт.

— Если только он не выдумает что-нибудь ещё, — ответил Гай.

Но ретиарий уже отступал. Он освободил сеть, вновь увеличил расстояние и продолжил кружить. Бой длился дольше предыдущего. Наконец секутор сумел прижать противника к краю арены. Ретиарий потерял равновесие и упал.

Судья вмешался, остановив поединок.

Толпа встретила завершение боя громкими возгласами.

Гай покачал головой.

— Я бы на месте ретиария выбрал себе другую профессию.

— Например? — спросил Публий.

— Торговлю рыбой. Там хотя бы сеть нужна по назначению.

Никандр тихо рассмеялся.

Квинт бросил на Гая короткий взгляд:

— Надеюсь, ты будешь так же весел, когда выйдешь сам.

— Я буду ещё веселее. Не хочу разочаровывать публику.

Время шло. Солнце поднялось высоко, песок на арене потемнел от следов и крови. Служители время от времени выравнивали его, уносили повреждённое снаряжение и готовили площадку к следующим выступлениям.

В служебном проходе распорядители всё чаще называли имена бойцов.

Четверо стояли неподалёку от выхода.

Публий поправил ремень на щите.

— Похоже, скоро наша очередь.

— Наконец-то, — отозвался Гай. — Я уже начал думать, что нас забыли.

— Тебя трудно забыть, — сказал Никандр.

— Вот видишь. Хоть кто-то ценит мои достоинства.

Квинт молча наблюдал за ареной. Он следил не только за противниками, но и за тем, как те держали оружие, как двигались, насколько быстро уставали.

Наконец к ним подошёл распорядитель.

— Квинт Атилий Север?

— Здесь.

— Выступаете следующими. Четверо против четверых. Ваши противники уже ожидают.

Гай поднял брови.

— Четверо? Надеюсь, они хотя бы умеют считать. Не хотелось бы объяснять им, сколько нас.

Распорядитель смерил его недовольным взглядом.

— На арене поговоришь.

— Вот и хорошо. А то я уже устал разговаривать здесь.

Квинт повернулся к товарищам.

— Проверить оружие. Публий, держись ближе ко мне. Никандр, не увлекайся погоней. Гай…

— Да, я знаю. Не разговаривать с противниками.

— Я хотел сказать: не лезь туда, откуда тебя придётся вытаскивать.

— Это гораздо сложнее.

— Постарайся.

Они обменялись взглядами. Никаких долгих обещаний не требовалось. Каждый знал, что остальные будут рядом.

Когда четверо вышли на арену, амфитеатр встретил их новым всплеском криков.

С противоположной стороны появились их противники. Все четверо были хорошо вооружены и выглядели опытными бойцами. Один нёс большой щит, другой держал копьё, третий был вооружён парой мечей, а четвёртый — коротким мечом и круглым щитом.

Они остановились напротив.

Один из противников, высокий мужчина с густой бородой, усмехнулся, разглядывая наших бойцов.

— Вот эти четверо? — громко спросил он. — Я ожидал увидеть кого-нибудь пострашнее.

Гай наклонился к Публию:

— Он, кажется, не заметил Никандра.

— Заметил, — спокойно ответил грек.

— Тогда у него проблемы со зрением.

Квинт не улыбнулся. Он внимательно изучал расстановку противников.

Те стояли широко, рассчитывая окружить их с двух сторон. Высокий с большим щитом явно собирался принять основной удар, пока остальные попробуют обойти команду с флангов.

Квинт слегка повернул голову.

— Не расходимся. Держим строй.

Раздался сигнал.

Противники двинулись первыми.

Высокий боец пошёл прямо на Квинта, выставив щит. Сбоку к Публию приблизился воин с парой мечей. Копейщик направился к Никандру, стараясь удерживать его на расстоянии. Четвёртый попытался обойти Гая.

Квинт встретил первый удар, отступил на шаг и тут же переместился в сторону. Он не пытался силой пробить щит противника. Вместо этого заставил его повернуться, открыв пространство позади.

Публий выдержал два быстрых удара. Он не отвечал на каждый выпад, а закрывался щитом, экономя силы и не позволяя противнику подобраться сбоку.

Никандр встретил копейщика без страха. Он уклонился от первого выпада, отбил древко и заставил противника отступить.

Гай тем временем кружил вокруг своего соперника.

— Ты всегда так торопишься? — спросил он, уходя от удара.

Противник раздражённо рявкнул и бросился вперёд.

Гай отступил, будто испугался, и почти споткнулся о собственную ногу. Соперник решил, что тот потерял равновесие, и сделал резкий выпад. Но Гай уже сместился в сторону. Меч противника прошёл мимо, а сам он едва не столкнулся с Никандром.

— Осторожнее! — крикнул грек.

— Я стараюсь! — отозвался Гай. — Но он очень настойчивый!

Зрители засмеялись.

Однако веселье быстро сменилось напряжением.

Высокий противник Квинта понял, что его пытаются увести от остальных. Он резко развернулся и ударил сбоку. Квинт успел закрыться, но сила удара заставила его отступить.

В этот момент воин с парой мечей обошёл Публия и нанёс удар по его открытой стороне.

Публий успел повернуться, однако потерял равновесие и опустился на одно колено.

— Публий! — крикнул Гай.

Он бросился к товарищу, забыв о собственном противнике. Тот воспользовался моментом и ударил его по плечу. Гай пошатнулся, но удержался на ногах.

Никандр увидел, что происходит, и резко отступил от копейщика, направившись к Публию.

Квинт понял, что первоначальный порядок нарушен. Он мгновенно изменил решение.

— Никандр, держи двоих! Гай, к Публию! Публий, поднимайся!

Никандр принял на себя натиск двух противников. Его щит глухо загремел от ударов. Он не пытался победить обоих сразу — только удерживал их, не позволяя добраться до товарищей.

Гай подскочил к Публию и помог ему подняться.

— Ты цел?

— Пока да.

— Прекрасно. Я бы не хотел объяснять Квинту, что потерял тебя.

— Лучше объясни ему, почему сам едва не упал.

— Не сейчас, Публий!

Квинт тем временем заставил своего противника сделать несколько шагов назад. Он заметил, что тот слишком широко ставит ногу после каждого удара. Дождавшись очередного выпада, Квинт сместился в сторону и ударил щитом по руке противника.

Меч выпал на песок.

Высокий боец попытался поднять его, но Квинт приставил оружие к его груди.

Тот замер.

Судья приблизился, готовый вмешаться.

На другой стороне арены Никандр всё ещё удерживал двух противников. Гай, оправившись от удара, отвлёк третьего, заставив его развернуться. Публий снова занял позицию и прикрыл Никандра со стороны.

— Вместе! — крикнул Квинт.

Четверо действовали уже иначе.

Публий удерживал противника щитом, не давая ему пройти к Никандру. Гай обошёл его с другой стороны и заставил отступить. Никандр воспользовался заминкой, выбил оружие из рук копейщика и толчком щита повалил его на песок.

Последний из противников, увидев, что товарищи больше не могут продолжать бой, попытался прорваться к Квинту. Но тот уже ждал его.

Квинт встретил удар, отвёл клинок и оказался сбоку. Публий подоспел первым и закрыл ему путь назад. Гай появился с другой стороны.

Противник остановился.

Теперь он был окружён.

Несколько мгновений он ещё пытался найти выход, затем опустил оружие.

Судья поднял руку, останавливая поединок.

На арене воцарилась короткая тишина.

А затем амфитеатр взорвался криками.

Зрители поднялись со своих мест. Кто-то хлопал в ладони, кто-то выкрикивал имена бойцов, а с верхних рядов доносились восторженные возгласы.

Четверо стояли рядом.

Гай тяжело дышал, придерживая повреждённое плечо. Публий опирался на щит. Никандр проверял, не ранен ли кто-нибудь из товарищей. Квинт медленно опустил оружие.

Они победили.

Не каждый сам за себя — все вместе.

Высокий бородатый противник, всё ещё стоявший напротив Квинта, посмотрел на четверых и нехотя кивнул. В его взгляде уже не было прежней насмешки.

Гай заметил это.

— Кажется, теперь он нас узнал.

— Радуйся молча, — сказал Квинт.

— Я бы с удовольствием, но публика ждёт.

Никандр положил руку ему на плечо.

— Публика подождёт. Сначала посмотрим, насколько сильно ты ранен.

— Вот за это я тебя и ценю. Всегда умеешь испортить торжественный момент.

Публий рассмеялся, несмотря на усталость.

Квинт оглядел товарищей. Он видел их усталость, замечал кровь на одежде и понимал, насколько близко они подошли к поражению. План не сработал так, как он рассчитывал. Но они сумели перестроиться и не оставили друг друга.

И это было важнее любой заранее придуманной тактики.

С трибун снова донеслись крики:

— Четверо! Четверо!

— Ещё раз! Пусть сражаются снова!

Гай поднял голову и усмехнулся:

— Похоже, мы им понравились.

— Не спеши радоваться, — произнёс Квинт. — Один удачный бой ещё ничего не значит.

— А я и не радуюсь. Я просто надеюсь, что теперь нас будут лучше кормить.

Никандр рассмеялся первым. За ним — Публий.

Даже Квинт не смог удержаться от улыбки.

А над ареной всё ещё гремели голоса тысяч зрителей.

В этот день Рим увидел не просто четырёх гладиаторов.

Он увидел четверых, которые сражались так, словно за спиной каждого стояли остальные трое.

Глава третья.

После боя.

Повозка медленно катилась по римской дороге, оставляя позади шумный амфитеатр Флавиев.

Солнце уже клонилось к закату. Улицы всё ещё были полны народа: одни возвращались домой после игр, другие направлялись к тавернам, чтобы обсудить увиденное за чашей вина. Повсюду говорили о сегодняшних выступлениях. Кто-то восхищался охотой на зверей, кто-то спорил о поединках, а некоторые уже пересказывали бой четверых гладиаторов, добавляя к нему подробности, которых на самом деле не было.

В повозке сидели Квинт, Публий, Гай и Никандр.

Все четверо выглядели уставшими. На одежде остались следы песка, на руках и плечах виднелись ссадины. Гай время от времени морщился, когда повозка попадала на неровности дороги.

— Если бы я знал, что победа причиняет столько неудобств, — проворчал он, придерживая плечо, — я бы подумал дважды.

— Ты бы всё равно вышел на арену, — заметил Публий.

— Разумеется. Но хотя бы подготовился морально к тому, что меня будут бить.

— Тебя предупреждали, — сказал Квинт.

— Ты говорил, что противники опасны. Но не уточнил, что они настолько невежливы.

Никандр тихо рассмеялся.

— Они пытались тебя убить.

— Вот именно! Ни капли уважения к гостям.

Квинт покачал головой.

— Если бы ты меньше разговаривал и внимательнее следил за противником, не получил бы удар в плечо.

— А если бы ты придумал план, в котором никто не получает ударов, мы бы сегодня вернулись совершенно здоровыми.

— Такой план существует только в твоём воображении.

— Зато там мы всегда побеждаем.

Публий усмехнулся.

— В твоём воображении мы ещё и богаты, свободны и каждый вечер ужинаем в доме сенатора.

— Не забывай про хорошее вино, — добавил Гай. — И мягкие постели.

— А ты, разумеется, будешь первым гостем, — заметил Никандр.

— Нет. Я буду хозяином.

Все засмеялись.

На несколько мгновений повозка наполнилась привычным весёлым шумом. Так они разговаривали уже давно: спорили, поддразнивали друг друга, вспоминали прежние неприятности. Даже после тяжёлого боя им удавалось находить повод для смеха.

Но Квинт вскоре вернул разговор к делу.

— Сегодня мы едва не проиграли.

Гай тяжело вздохнул.

— И вот опять. Только начали радоваться победе.

— Радоваться можно. Забывать о случившемся нельзя.

Квинт повернулся к Публию.

— Ты слишком долго держал противника перед собой. Нужно было отступить раньше.

— Я не хотел открывать ему дорогу к Никандру.

— И едва не оказался на песке.

— Но не оказался.

— Потому что Гай бросился тебе помогать.

Гай приподнял брови.

— Вот! Наконец-то кто-то заметил мой подвиг.

— Я заметил, что ты подставил плечо под чужой меч, — ответил Квинт. — В следующий раз сначала оцени положение, а потом бросайся на помощь.

— Хорошо. В следующий раз попрошу противника подождать, пока я всё обдумаю.

Никандр повернулся к нему:

— Он не станет ждать.

— Вот поэтому я и не люблю противников. Совершенно лишены терпения.

Квинт продолжил:

— Никандр, ты оставил копейщика слишком рано. Он мог ударить тебе в спину.

— Я видел, что происходит с Публием.

— Я знаю. Но если бы ты упал, нам пришлось бы спасать уже двоих.

Никандр спокойно посмотрел на него.

— Я не мог оставить его одного.

Квинт некоторое время молчал. Потом кивнул.

— Я бы поступил так же.

Гай посмотрел на Публия.

— Видишь? Наш командир тоже иногда способен на разумные поступки.

— Иногда? — переспросил Квинт.

— Не хочу тебя баловать похвалами. Привыкнешь.

Публий рассмеялся.

Повозка подпрыгнула на очередной выбоине. Гай схватился за борт и зашипел от боли.

— Осторожнее! — возмутился он. — У меня плечо!

— А у меня спина, — сказал Публий.

— А у меня терпение заканчивается, — заметил Квинт.

Никандр посмотрел на дорогу.

— Скоро приедем.

Некоторое время они ехали молча.

Мимо проплывали дома, лавки и небольшие мастерские. На перекрёстках толпились прохожие. В одном месте группа мальчишек спорила, изображая деревянными палками сегодняшний бой.

Гай заметил их и оживился.

— Посмотрите! Уже подражатели появились.

— Они изображают нас? — спросил Публий.

— Конечно. Вон тот, который размахивает палкой, явно изображает меня.

— А тот, который всё время падает? — спросил Никандр.

— Наверное, тебя, — невозмутимо ответил Гай.

Публий расхохотался. Даже Квинт улыбнулся.

Когда смех стих, Публий посмотрел на городские дома.

— Иногда я думаю, как странно всё изменилось.

— Что именно? — спросил Никандр.

— Ещё недавно я мог выбирать, куда идти, с кем говорить, где проводить вечер. Теперь за меня решают, когда вставать, когда тренироваться и когда выходить на арену.

Гай посмотрел на него.

— Ты опять вспоминаешь прежнюю жизнь?

— А ты никогда не вспоминаешь?

— Вспоминаю. Особенно когда думаю о хорошем ужине.

— У тебя всё сводится к еде, — заметил Квинт.

— Потому что еда никогда не предавала меня.

Никандр негромко произнёс:

— Море тоже не предавало.

Все повернулись к нему.

Грек смотрел на улицу, но, кажется, уже видел совсем другое место.

— Когда я был на корабле, мне казалось, что море — самое непостоянное из всего, что существует. Сегодня оно спокойно, завтра может поднять такую волну, что исчезнет весь горизонт. Но море хотя бы не притворяется другом.

— А люди? — спросил Публий.

Никандр пожал плечами.

— Люди бывают разными.

Гай прищурился.

— Вот теперь ты говоришь как настоящий философ. Ещё немного — и начнёшь давать советы за деньги.

— За деньги я могу дать тебе совет прямо сейчас.

— Какой?

— Не открывай рот, когда ешь.

Публий снова рассмеялся.

— Прекрасный совет. И совершенно бесполезный, — заявил Гай.

Квинт посмотрел на Никандра.

— Когда-нибудь ты расскажешь нам, что именно произошло с твоим кораблём?

Грек ненадолго задумался.

— Расскажу.

Он не стал продолжать. Никто не настаивал. Они знали: у каждого из них есть воспоминания, к которым не хочется возвращаться при каждом удобном случае.

— А ты, Публий? — спросил Гай. — Когда-нибудь расскажешь, как человек, привыкший к мягким подушкам, оказался среди нас?

Публий посмотрел на него.

— Ты ведь уже знаешь.

— Знаю немного. А я хочу услышать всё. Особенно ту часть, где ты совершил какую-нибудь глупость.

— Не дождёшься.

— Значит, совершил.

— Гай, оставь его, — сказал Квинт.

— Я просто проявляю интерес к товарищу.

— Ты проявляешь интерес к чужим неприятностям.

— Это тоже разновидность дружбы.

Публий улыбнулся, но взгляд его стал задумчивым.

— Я вырос в семье, где многое считалось само собой разумеющимся. Хороший дом, учителя, слуги, уважение окружающих. Мне казалось, что так будет всегда.

— А потом? — спросил Никандр.

— Потом я понял, что имя семьи не всегда защищает от чужой жадности. Иногда оно даже привлекает её.

Квинт внимательно посмотрел на него, но не стал задавать вопросов.

— Зато теперь, — продолжил Публий, — я научился ценить то, чего прежде не замечал.

— Например? — спросил Гай.

— Например, возможность спокойно поспать.

— Вот! — оживился Гай. — Наконец-то мы нашли общую тему.

Квинт сидел напротив товарищей, положив руки на колени. Он почти не участвовал в разговоре, но внимательно слушал.

— А ты, командир? — вдруг спросил Гай. — Неужели у тебя нет ничего интересного в прошлом?

— Есть.

— И?

— Не собираюсь рассказывать тебе всё по дороге.

— Почему?

— Потому что ты потом будешь задавать вопросы.

— Я и так задаю вопросы.

— Вот именно.

Никандр посмотрел на Квинта.

— Ты ведь скучаешь по службе?

Квинт не сразу ответил.

— По службе — да. По людям, с которыми служил, — тоже. Армия учит многому. Прежде всего понимать, что от твоих решений зависят другие.

— Поэтому ты всё время командуешь? — спросил Гай.

— Поэтому я стараюсь думать прежде, чем действовать.

— Тогда нам повезло, что ты с нами.

Квинт посмотрел на него.

— Не привыкай к похвалам.

— Почему? Я могу повторять её каждый день.

— Лучше повторяй то, что я говорю перед боем.

— Это гораздо сложнее.

Они снова засмеялись.

Повозка продолжала путь.

Когда солнце почти скрылось за крышами, впереди показались знакомые стены.

Гладиаторская школа.

Массивные ворота были закрыты. У входа стоял стражник. Увидев повозку, он окликнул возницу и отодвинул тяжёлый засов.

— Вернулись! — крикнул кто-то со двора.

Несколько гладиаторов вышли навстречу прибывшим.

— Ну что, победители? — спросил один из них. — Говорят, вы сегодня устроили настоящее представление!

Гай спрыгнул с повозки и тут же поморщился.

— Представление было прекрасное. Особенно та часть, где меня пытались лишить плеча.

— Значит, не лишили?

— Как видишь. Я слишком нужен этому миру.

Никандр спрыгнул следом и помог Публию выбраться. Квинт последним покинул повозку.

— Как прошёл бой? — спросил один из гладиаторов.

— Победили, — коротко ответил Публий.

— Все четверо?

— Все четверо.

— Вот это уже интересно!

Вокруг них собрались другие бойцы. Кто-то хлопнул Никандра по плечу, кто-то поздравил Публия, а Гай уже рассказывал, как ловко увернулся от удара.

— Ты едва не упал, — напомнил Квинт.

— Но не упал. Это главное.

— А плечо?

— Оно тоже осталось при мне.

Из глубины двора раздался голос:

— Хватит шуметь! Победители или нет, а порядок в школе никто не отменял!

Гладиаторы расступились.

К ним приближался управляющий школой — ланиста. Он окинул четверых взглядом, задержавшись на повреждённом плече Гая.

— Вижу, сегодня вы не скучали.

— Мы старались развлечь публику, — ответил Гай.

— Надеюсь, ты не собираешься развлекать меня своими разговорами.

— Я могу попробовать, если пожелаете.

Ланиста посмотрел на него так, что Публий поспешил отвернуться, скрывая улыбку.

— Сначала к врачу. Потом ужин. Завтра тренировка по обычному расписанию.

Гай поднял голову.

— Завтра?

— Именно.

— Но мы же сегодня сражались!

— И победили. Поздравляю. Это не отменяет завтрашней тренировки.

Гай тяжело вздохнул.

— Я начинаю подозревать, что победа здесь вообще ничего не даёт.

— Она даёт тебе возможность сражаться снова, — ответил Квинт.

— Вот этого я и опасался.

Позднее четверо направились в свою камеру.

За дверью стояли четыре лежанки, небольшой сундук и несколько личных вещей. Здесь они проводили большую часть свободного времени. Здесь отдыхали после тренировок, перевязывали раны, спорили, шутили и иногда просто молчали.

Гай первым опустился на свою лежанку.

— Я объявляю сегодняшний день удачным.

Публий сел рядом.

— Несмотря на ранение?

— Особенно несмотря на ранение. Мы победили, нас поздравили, а завтра нас снова заставят тренироваться. Значит, всё идёт как обычно.

Никандр положил оружие на место и сел у стены.

Квинт проверил, закрыта ли дверь, и только после этого снял ремень.

— Сегодня вы хорошо сражались, — сказал он.

Гай приподнялся.

— Повтори.

— Что?

— Последние слова. Я хочу убедиться, что правильно расслышал.

— Не заставляй меня жалеть о сказанном.

Публий улыбнулся.

Никандр посмотрел на товарищей.

— Главное, что мы вернулись вместе.

На этот раз никто не пошутил.

Квинт сел на свободное место и оглядел троих.

— Так и будет.

За стенами школы постепенно стихали голоса. Рим продолжал праздновать открытие нового амфитеатра, а четверо гладиаторов наконец могли отдохнуть.

Каждый из них пришёл в эту школу своей дорогой. У каждого осталось прошлое, о котором он не всегда хотел говорить.

Но теперь у них было кое-что общее.

Они были товарищами.

И пока оставались вместе, ни один из них не чувствовал себя совершенно одиноким.

Глава четвёртая. Новые правила

Утро в школе началось с грохота деревянных мечей.

Во дворе уже тренировались гладиаторы. Одни отрабатывали удары на деревянных столбах, другие сражались парами. Над площадкой стоял привычный шум: выкрики наставников, стук щитов, тяжёлое дыхание бойцов.

Квинт первым заметил, что Теренций наблюдает за ними.

— Сегодня без вчерашних ошибок, — сказал наставник, когда четверо подошли к нему.

Гай вздохнул.

— А я надеялся, что вчерашние ошибки нам простят. Всё-таки победили.

— Победили не потому, что не ошибались, — ответил Квинт. — А потому, что успели исправить ошибки друг друга.

— Вот видишь, — Гай повернулся к наставнику. — Квинт уже всё объяснил. Может, мы пойдём завтракать?

— Завтрак ты уже съел.

— Значит, пора заслужить второй.

Теренций усмехнулся, но тут же указал деревянным мечом на площадку.

— В строй. Посмотрим, чему вы научились.

Сначала он поставил их против другой четвёрки. Противники были старше, опытнее и явно не собирались уступать вчерашним победителям.

Квинт быстро оценил их расположение.

— Публий, держись рядом со мной. Никандр, не позволяй им обойти нас справа. Гай…

— Я, как всегда, должен придумать что-нибудь неприятное для противника?

— На этот раз постарайся придумать что-нибудь полезное.

— Требования растут. Скоро ты попросишь меня ещё и молчать.

Поединок начался резко.

Противники не стали ждать, пока четверо займут удобные позиции. Двое бросились на Квинта, третий попытался обойти Публия, а четвёртый направился к Гаю.

Никандр шагнул вперёд и принял на щит удар, от которого загудела рука. Публий удержал позицию, не позволив противнику пройти к Квинту. Сам Квинт отступил на полшага, заставив нападавших сблизиться друг с другом.

Гай тем временем отступал, словно испугался противника.

— Не торопись! — крикнул тот, наступая.

— Я и не тороплюсь. Это ты куда-то спешишь!

Когда противник сделал широкий выпад, Гай резко ушёл в сторону и ударил его деревянным мечом по незащищённому боку.

— Один готов! — объявил он.

— Не считай раньше времени! — отозвался Квинт.

И действительно: второй противник уже теснил Публия. Никандр не успевал помочь обоим.

Квинт изменил положение, перехватил удар и заставил нападавшего отступить. Публий воспользовался этим, развернулся и коснулся мечом его плеча.

Через несколько мгновений всё было кончено.

Теренций поднял руку.

— Довольно!

Гай опустил меч и шумно выдохнул.

— Вот теперь я заслужил второй завтрак.

— Ты заслужил ещё один урок, — ответил Теренций. — Ты слишком рано решил, что победил.

— Но ведь победил.

— Сегодня. А на арене одна такая ошибка может стоить жизни.

Квинт кивнул. Он и сам заметил, как легко противники едва не разделили их.

— Нам нужно быстрее менять расположение, — сказал он. — Если нас разорвут, преимущество исчезнет.

— Именно, — согласился Теренций. — И запомните: толпа любит не только сильных. Она любит тех, за кем интересно наблюдать. Тех, кто не сдаётся, кто поднимается после удара и не бросает товарищей.

Гай покосился на наставника.

— Значит, нам ещё и представление устраивать?

— Нет. Вам нужно сражаться так, чтобы зрители захотели увидеть вас снова.

К полудню тренировка закончилась. Четверо направились к воде, когда во двор вошёл распорядитель школы.

Он о чём-то коротко переговорил с Теренцием, затем оглядел гладиаторов.

— Квинт Атилий Север! Публий Кальпурний! Гай Фабий! Никандр!

Четверо остановились.

— Вас вызывает ланиста.

Гай вытер лицо краем туники.

— Надеюсь, он не собирается назначить нам ещё одну тренировку.

— Пойдёте и узнаете.

— Вот это я называю заботой о людях. Ни слова лишнего.

Квинт бросил на него предупреждающий взгляд, и Гай замолчал.

В комнате ланисты их уже ждали.

Хозяин школы сидел за столом, перед ним лежали несколько табличек с записями. Он не предложил им сесть.

— Ваше вчерашнее выступление заметили, — произнёс он. — Зрители остались довольны.

— Мы тоже, — сказал Гай. — Особенно когда всё закончилось.

Ланиста пропустил шутку мимо ушей.

— Мне сообщили, что вы сражаетесь слаженно. Это редкость. Каждый из вас по отдельности может быть полезен, но вместе вы стоите гораздо дороже.

Квинт не ответил.

— Через несколько дней состоятся следующие игры. Вас снова выставят вместе. На этот раз противники будут не случайными бойцами. Это опытная четвёрка из другой школы.

Гай перестал улыбаться.

— Они тоже привыкли сражаться вместе?

— Да.

— Прекрасно. Значит, скучно не будет.

— Слушайте внимательно, — продолжил ланиста. — Я вложил в вашу подготовку деньги. Мне нужны победы, а не красивые рассказы о том, как вы старались.

— Мы понимаем, — спокойно ответил Квинт.

— Надеюсь. Теренций займётся вашей подготовкой. И ещё одно: зрители уже запомнили ваши имена. Не разочаруйте их.

Когда четверо вышли, Гай первым нарушил молчание.

— Опытная четвёрка из другой школы. Как думаете, они такие же дружные, как мы?

— Возможно, — ответил Публий.

— Тогда придётся постараться.

Никандр поправил ремень на плече.

— Постараемся.

Квинт остановился у входа во двор и посмотрел на товарищей.

— Теперь мы знаем, что нас ждёт. Будем готовиться.

— А если победим? — спросил Гай.

— Тогда нас снова захотят увидеть на арене.

Гай задумался и впервые за день не стал шутить.

— Значит, наставник был прав. Сначала завоюем толпу.

Квинт посмотрел на него.

— А потом?

— А потом попросим её помочь нам завоевать свободу.

Никандр коротко усмехнулся. Публий покачал головой, но тоже улыбнулся.

Впереди было несколько дней тренировок и новый бой. И теперь четверо понимали: вчерашняя победа была не концом испытания, а только началом.

Глава пятая. Соперники

Во дворе гладиаторской школы было непривычно шумно. Несколько бойцов собрались у входа, переговариваясь и поглядывая на ворота. Даже Гай, который обычно находил повод для шутки при любых обстоятельствах, заметил это.

— Что случилось? — спросил он у одного из гладиаторов.

— Гости прибыли.

— Если это торговцы с вином, я готов их принять лично.

— Бойцы из другой школы.

Гай тут же потерял интерес к вину.

— Вот это уже любопытнее.

В этот момент во двор вошёл ланиста. За ним следовали четверо незнакомых мужчин. Все четверо были крепкими, хорошо сложенными и держались уверенно. На их одежде не было ничего примечательного, но по тому, как они двигались, было видно: оружие для них давно стало привычным продолжением руки.

Квинт стоял возле стойки с тренировочными мечами. Публий и Никандр находились рядом, а Гай как раз пытался убедить одного из слуг, что после вчерашнего боя ему полагается дополнительная порция завтрака.

— Север! Кальпурний! Фабий! Никандр! — позвал ланиста.

Четверо подошли.

— Это бойцы из школы Марка Лициния. Через несколько дней вы встретитесь с ними на арене.

Один из прибывших сделал шаг вперёд.

— Значит, это и есть знаменитая четвёрка?

Гай оглядел его с ног до головы.

— Смотря кто спрашивает. Если поклонник, то да. Если кредитор, то нас здесь нет.

Один из незнакомцев усмехнулся. Другой остался совершенно серьёзным.

— Слышали, вы вчера неплохо выступили, — сказал первый. — Четверо против четверых. Публика шумела, хозяин вашей школы доволен. Только не стоит думать, что теперь вы стали непобедимыми.

— А мы и не думали, — спокойно ответил Квинт.

— Хорошо. Значит, на арене не будет разочарований.

Гай наклонился к Публию и негромко произнёс:

— Какой заботливый человек. Уже заранее беспокоится о наших чувствах.

Публий едва заметно улыбнулся.

Ланиста прервал разговор:

— Хватит любезностей. Вы встретитесь на арене, там и выясните, кто чего стоит. До тех пор никаких ссор и самовольных поединков.

— Как прикажете, — ответил незнакомец.

Но, проходя мимо Квинта, он задержался.

— Говорят, ты у них главный. Посмотрим, долго ли твои товарищи будут слушаться тебя, когда начнётся настоящий бой.

Квинт встретил его взгляд.

— Мои товарищи знают, что делают.

— Посмотрим.

Гости направились вслед за ланистой к помещению, где им предстояло разместиться на время пребывания в школе.

Гай проводил их взглядом.

— Не слишком приветливые люди. Я уже начинаю скучать по тем, кого мы вчера победили.

— Эти другие, — сказал Никандр.

— Спасибо, Никандр. Без тебя я бы не догадался.

Публий посмотрел в сторону ворот.

— Они уверены в себе. И, судя по всему, давно выступают вместе.

— Ты заметил, как они держались? — спросил Квинт. — Никто не перебивал друг друга. Один говорил, остальные наблюдали. Они привыкли действовать сообща.

— Значит, у нас будут достойные противники, — заметил Публий.

— Именно, — ответил Квинт. — И недооценивать их нельзя.

Гай перестал улыбаться. Он посмотрел на товарищей, затем на ворота, за которыми скрылись незнакомцы.

— А знаете, что я думаю?

— Это обычно заканчивается неприятностями, — сказал Публий.

— На этот раз, возможно, нет.

Гай подошёл ближе к товарищам.

— Здесь наш шанс обрести свободу. Мы должны так драться, чтоб публика обалдела и потребовала нам свободу!

На несколько мгновений во дворе стало тихо.

Никандр первым кивнул.

— Я с вами.

— Разумеется, — сказал Публий. — Но одного желания мало. Нам придётся подготовиться как следует.

Квинт посмотрел на каждого из них.

— Тогда слушайте. На этот раз мы не станем полагаться только на привычные приёмы. Узнаем, как они сражаются, найдём их слабые места и подготовим план. А на арене будем держаться вместе.

— Как всегда, — произнёс Никандр.

Гай протянул руку.

— За свободу?

Публий положил свою ладонь сверху.

— За свободу.

Никандр присоединился следом. Последним руку положил Квинт.

— И друг за друга, — сказал он.

Четверо стояли посреди шумного двора, словно уже дали друг другу обещание.

Впереди их ждал бой с людьми, которых они пока почти не знали. Но теперь у них появилась цель, ради которой стоило рискнуть всем.

Они хотели не просто победить.

Они хотели однажды выйти из этих ворот свободными людьми.

Глава шестая. Замысел Квинта

На следующее утро Квинт проснулся раньше остальных.

В камере ещё стояла полутьма. Гай спал, укрывшись плащом почти с головой. Публий лежал на спине, заложив руки за голову, а Никандр, как обычно, проснулся от малейшего шума и теперь молча наблюдал за Квинтом.

— Не спится? — негромко спросил он.

— Думаю.

— О противниках?

Квинт кивнул.

Никандр сел, потёр ладонью лицо и посмотрел на спящего Гая.

— Разбудить его?

— Нет. Пусть хоть немного побудет счастливым.

— Я всё слышу! — раздалось из-под плаща. — И должен заметить, что счастье моё сильно зависит от завтрака.

Публий повернулся на другой бок.

— Тогда вставай. Пока твой завтрак не съели люди, которые просыпаются раньше тебя.

Гай мгновенно сбросил плащ.

— Вот это уже серьёзная угроза!

После завтрака четверо вышли во двор. Теренций уже ждал их возле тренировочной площадки.

— Сегодня будете работать с оружием, — объявил он. — Но сначала хочу посмотреть, как вы усвоили вчерашние замечания.

— А потом будет завтрак? — уточнил Гай.

— Ты уже завтракал.

— Я надеялся, что за старание полагается награда.

— За старание полагается усталость. Начинай.

Теренций распределил упражнения. Квинт работал с Публием, Никандр отрабатывал удары с другим бойцом, а Гай оказался против широкоплечего гладиатора, который явно не собирался облегчать ему задачу.

— Только не бей слишком сильно, — предупредил Гай. — Мне ещё сегодня обедать.

Противник ответил выпадом.

Гай едва успел отвести удар.

— Вот так всегда! Никакого уважения к чужому аппетиту!

Теренций усмехнулся, но тут же сделал замечание:

— Фабий! Меньше разговоров, больше внимания!

Квинт тем временем работал с Публием, однако взгляд его то и дело возвращался к площадке, где тренировались прибывшие бойцы из другой школы.

Они снова держались вместе. Один начинал атаку, второй прикрывал его, третий не позволял противнику отступить, а четвёртый оставался чуть в стороне, словно ожидая удобного мгновения.

Квинт запомнил их движения.

Он заметил, что они почти не смотрят друг на друга. Им хватало короткого движения плеча или изменения положения щита. Они понимали товарищей без слов.

Это было опаснее, чем простая сила.

В полдень тренировки прервались. Гладиаторы отправились отдыхать, а Квинт задержался у края площадки.

Теренций подошёл к нему.

— Опять наблюдаешь?

— Они хорошо подготовлены.

— Это ты уже говорил.

— Они привыкли действовать определённым образом. Каждый знает, что должен делать другой.

— И что тебя беспокоит?

— Именно это. Они не теряются, даже когда один из них оказывается под ударом.

Теренций посмотрел на чужую четвёрку.

— Значит, придётся заставить их потерять привычный порядок.

Квинт ничего не ответил.

— Не пытайся повторить их приёмы, Север. На арене не всегда побеждает тот, кто сильнее или быстрее. Иногда достаточно заставить противника сделать то, чего он делать не собирался.

— Я знаю.

— Тогда докажи.

Теренций ушёл, а Квинт ещё некоторое время стоял неподвижно.

В голове постепенно складывалась мысль. Пока неясная, требующая проверки. Он мысленно перебирал движения противников, вспоминал вчерашний разговор и собственные наблюдения.

Наконец он поднялся и направился к товарищам.

Оставшуюся часть дня Квинт почти не разговаривал. Он тренировался вместе с остальными, но иногда просил повторить отдельное движение, менял положение щита или заставлял товарищей начинать упражнение заново.

Гай первым потерял терпение.

— Квинт, скажи честно: ты решил нас замучить до того, как мы выйдем на арену?

— Повтори движение.

— Я уже повторял.

— Значит, повторишь ещё раз.

— Начинаю понимать, почему тебя не любили в армии.

Публий рассмеялся.

— Тебя, похоже, там вообще не стали бы терпеть.

— Зато я бы быстро навёл порядок.

— В чём?

— В собственном отсутствии!

Даже Никандр улыбнулся.

Квинт не поддержал шутку. Он снова показал движение, затем внимательно посмотрел на каждого из товарищей.

— Запомните сегодняшнюю тренировку. На арене всё может измениться за одно мгновение. Не ждите, пока я повторю приказ дважды.

— Не волнуйся, — сказал Никандр. — Мы будем рядом.

Квинт кивнул.

Теперь он был уверен: план можно осуществить. Но успех зависел от того, насколько точно каждый выполнит свою часть.

Вечером четверо вернулись в камеру. После ужина Гай растянулся на лежанке и заявил, что за сегодняшний день заслужил отдых не меньше, чем после настоящего боя.

— Ты заслужил отдых ещё до завтрака, — заметил Публий.

— Вот видишь, как хорошо меня понимают.

Квинт дождался, пока за дверью стихнут шаги. Затем поднялся и подошёл к товарищам.

— Нам нужно поговорить.

Гай сел.

— Судя по твоему лицу, речь не о том, кто завтра получит самую большую порцию.

— Нет. Я придумал, как мы будем сражаться с этой четвёркой.

Публий сразу стал серьёзным.

— Ты уверен, что это сработает?

— Уверенности не будет до тех пор, пока мы не выйдем на арену. Но другого способа победить их я не вижу.

Квинт присел рядом и начал объяснять.

Он говорил негромко, почти шёпотом. Иногда останавливался, показывал движение рукой, затем повторял объяснение. Товарищи задавали вопросы. Гай сначала пытался вставить шутку, но вскоре и он слушал внимательно.

Никандр несколько раз кивнул. Публий уточнил одну деталь. Квинт ответил и снова продолжил.

Разговор затянулся.

Когда он закончил, в камере некоторое время стояла тишина.

— Рискованно, — наконец произнёс Публий.

— Да.

— Но может сработать, — добавил Никандр.

Гай посмотрел на Квинта.

— А если всё пойдёт не так?

— Тогда будем действовать по обстоятельствам. Главное — не терять друг друга из виду.

Гай протянул руку.

— Что ж, командир. Я с тобой.

Публий положил ладонь поверх его руки.

— И я.

Никандр присоединился к ним.

Квинт накрыл их руки своей.

— Тогда договорились.

За дверью послышались шаги. Кто-то прошёл по коридору, звякнули ключи, затем снова стало тихо.

Четверо разошлись по лежанкам.

Гай ещё долго смотрел в темноту.

— Квинт?

— Что?

— Только не говори, что завтра мы опять будем тренироваться с самого рассвета.

— Будем.

— Я так и знал. Свобода, конечно, прекрасная цель. Но путь к ней какой-то слишком утомительный.

Публий тихо рассмеялся.

Квинт ничего не ответил. Он лежал с открытыми глазами и мысленно ещё раз проверял каждый шаг задуманного плана.

Через несколько дней им предстояло выйти на арену.

И тогда станет ясно, чего стоит его замысел.

Глава седьмая. Почётные гости

Утро в гладиаторской школе началось как обычно. Во дворе гремели деревянные мечи, наставники выкрикивали замечания, бойцы упражнялись с оружием. Но вскоре привычный шум сменился суетой.

Слуги выносили к входу скамьи, расставляли столы, накрывали их чистыми тканями. На столах появились блюда с фруктами, сыром, оливками, хлебом и мясом. В больших кувшинах охлаждалось вино, рядом стояли чаши и кубки.

Гай наблюдал за приготовлениями с нескрываемым любопытством.

— У нас праздник? — спросил он у проходившего мимо слуги.

— Приезжают господа.

— А нас предупредить забыли? Я бы хоть тунику получше надел.

— Тебе бы лучше рот поменьше открывать, — заметил Публий.

— Вот именно поэтому я и не люблю богатых людей. Они всё время пытаются ограничить чужую свободу.

Квинт, стоявший рядом, посмотрел на ворота.

— Сегодня ведите себя спокойно. Не забывайте, кто перед вами.

— Люди, у которых есть деньги? — уточнил Гай.

— Люди, от которых могут зависеть наши выступления, — ответил Квинт.

Вскоре у ворот послышался шум приближающихся экипажей.

Сначала во двор въехала богато украшенная повозка, за ней — ещё две. Следом появились всадники и слуги, сопровождавшие гостей.

Из повозок вышли несколько мужчин в дорогих туниках и плащах. На пальцах сверкали перстни, на руках некоторых поблёскивали золотые браслеты. Вместе с ними прибыли женщины в изящных одеждах, с тщательно уложенными волосами и украшениями из золота и драгоценных камней.

По их манере держаться было понятно: это люди, привыкшие, чтобы их встречали с почётом.

Ланиста поспешил навстречу.

— Добро пожаловать! Для моей школы большая честь принимать столь достойных гостей.

Один из мужчин, седой, с широким золотым перстнем на руке, приветственно кивнул.

— Наслышан о твоих бойцах. Говорят, недавно у тебя выступила необычная четвёрка.

— Вы услышите о них ещё больше, господин. Но прежде прошу вас отдохнуть с дороги и принять небольшое угощение.

Ланиста пригласил гостей в просторное помещение, предназначенное для приёма посетителей. Там уже были накрыты столы. Слуги помогли женщинам расположиться на ложах, подали воду для омовения рук, затем принесли вино и блюда.

Гости принялись за угощение. Разговор постепенно перешёл к последним событиям в Риме и предстоящим играм.

— Говорят, на открытии амфитеатра Флавиев было невиданное зрелище, — заметил один из мужчин. — Столько дней игр, столько бойцов и зверей. Тит сумел устроить праздник, который ещё долго будут вспоминать.

— Рим всегда любил зрелища, — ответил седой гость. — Но теперь публику становится всё труднее удивить.

— Потому я и приехал к тебе, — сказал другой мужчина, обращаясь к ланисте. — Хочу посмотреть, чем ты можешь нас порадовать.

Хозяин школы улыбнулся.

— Уверяю вас, господин, у меня есть бойцы, способные удивить даже самую взыскательную публику.

Одна из женщин отпила вина и спросила:

— А правда, что некоторые гладиаторы становятся любимцами толпы? Я слышала, что зрители порой требуют их возвращения на арену.

— Такое случается, госпожа, — ответил ланиста. — Умелый боец способен заслужить расположение публики. А расположение публики — большая ценность.

— Значит, недостаточно просто победить?

— Победа важна. Но зритель должен захотеть увидеть тебя снова.

Седой мужчина усмехнулся:

— Посмотрим, сумеешь ли ты показать нам таких бойцов.

— Именно для этого я и пригласил вас.

Когда угощение закончилось, ланиста предложил гостям осмотреть школу.

Сначала он показал им тренировочные площадки, стойки с оружием и помещения, где бойцы отдыхали между занятиями. Рассказывал о подготовке гладиаторов, дисциплине, стоимости содержания бойцов и о том, как важно беречь опытных людей.

— Хороший боец стоит немалых денег, — заметил один из гостей.

— И немалого труда, — ответил ланиста. — Чтобы вывести человека на арену, мало дать ему меч. Его нужно научить владеть оружием, понимать противника и сохранять хладнокровие.

Гости наблюдали за тренировкой двух гладиаторов, задавали вопросы, обсуждали силу ударов и ловкость участников.

Затем седой мужчина остановился.

— А где та четвёрка, о которой ты говорил?

Ланиста повернулся к слуге.

— Позови Квинта Атилия Севера, Публия Кальпурния, Гая Фабия и Никандра.

Четверо подошли к гостям.

— Господа, позвольте представить вам наших бойцов, — объявил ланиста. — Именно они недавно выступили в особом групповом поединке и сумели одержать победу.

Гай покосился на Публия.

— Слышал? Знаменитости. Надеюсь, за это полагается отдельная порция мяса.

— Фабий, — тихо произнёс Квинт.

— Молчу. Уже почти.

— Покажите нам, как вы действуете вместе, — попросил один из мужчин.

Квинт обменялся коротким взглядом с товарищами.

Они взяли тренировочное оружие и заняли позиции.

Удары деревянных мечей раздались почти сразу. Никандр сдерживал напор одного из условных противников, Публий прикрывал его сбоку, Квинт перемещался между товарищами, следя за общей картиной, а Гай неожиданно менял направление атаки, заставляя соперников поворачиваться вслед за ним.

Это была не просто демонстрация силы. Каждый знал, где должен оказаться другой, и не мешал товарищу.

Гости наблюдали с интересом.

— Они действительно действуют как единое целое, — заметил седой мужчина.

— В этом их особенность, — с гордостью сказал ланиста. — Каждый из них полезен сам по себе, но вместе они представляют куда большую ценность.

Одна из женщин, до этого внимательно следившая за происходящим, вдруг подалась вперёд.

Она смотрела не на Квинта и не на сильного Никандра. Её взгляд был прикован к Публию.

— Постойте…

Ланиста повернулся к ней.

— Что-нибудь не так, госпожа?

Женщина продолжала смотреть на бойца, словно пыталась убедиться, что не ошиблась.

— Боги! Да это же Публий Кальпурний!

Публий услышал своё имя и на мгновение замер. Этого короткого мгновения хватило, чтобы деревянный меч противника коснулся его плеча.

— Мёртв! — весело объявил Гай.

— Фабий! — одёрнул его Квинт.

Ланиста поднял руку, останавливая упражнение.

Женщина уже не скрывала своего удивления.

— Неужели это действительно ты, Публий? Я помню тебя совсем другим! Твой отец принимал гостей в своём доме, а ты бывал на лучших приёмах Рима. Как же ты оказался здесь?

Во дворе стало тише.

Публий опустил тренировочный меч.

— Вы не ошиблись, госпожа. Это я.

— Но что произошло? Я слышала, что ваша семья переживала трудные времена, но никогда не думала…

Она не закончила фразу.

Публий выпрямился.

— Времена переменчивы, госпожа. Сегодня человек принимает гостей у себя, а завтра сам оказывается гостем там, куда его не приглашали.

Женщина смущённо опустила глаза.

— Прости. Я не хотела тебя обидеть.

— Не стоит извинений. Прошлое не изменится оттого, что мы о нём вспомним.

Седой мужчина внимательно посмотрел на Публия.

— Значит, ты из рода Кальпурниев?

— Да, господин.

— Любопытно. Очень любопытно.

Ланиста поспешил вмешаться:

— Публий — один из моих наиболее способных бойцов. Его происхождение не мешает ему осваивать гладиаторское искусство.

— Я вижу, — ответил мужчина. — Но всё же странно встретить человека из такого рода среди гладиаторов.

Гай тихо наклонился к Никандру:

— А я вот странно встретил бы себя среди сенаторов. Представляешь, сколько там пришлось бы молчать?

Никандр едва заметно улыбнулся.

Квинт тем временем наблюдал за Публием. Он заметил, как тот крепче сжал рукоять меча, прежде чем положить оружие на стойку.

Гости ещё некоторое время оставались в школе. Они расспрашивали ланисту о предстоящих играх, о стоимости содержания гладиаторов и о том, можно ли заранее договориться о выступлении определённых бойцов.

Седой мужчина вновь заговорил о четвёрке.

— Мне хотелось бы увидеть их на следующих играх. Не просто отдельных поединщиков, а именно всех четверых вместе.

— Я передам ваше пожелание организаторам, — ответил ланиста.

— Передай. Такие выступления способны привлечь немало зрителей.

Женщина, узнавшая Публия, снова посмотрела на него.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, Публий.

Он слегка склонил голову.

— Как пожелаете, госпожа.

Наконец гости направились к повозкам. Ланиста проводил их до ворот, продолжая рассыпаться в любезностях.

Когда экипажи скрылись за поворотом, Гай первым нарушил молчание.

— Ну что, Публий? Оказывается, ты у нас не просто гладиатор, а почти знаменитость ещё до выхода на арену.

— Не начинай, Гай.

— Да я и не начинаю. Просто хочу знать: если к нам снова приедут такие гости, можно ли мне представиться родственником какого-нибудь сенатора?

— Тебя и так слишком часто представляют, — ответил Публий.

Никандр коротко рассмеялся.

Квинт подошёл к Публию.

— Ты в порядке?

— Да.

— Она знала твою семью?

— Знала. Когда-то наши дома принимали одних и тех же людей.

— И теперь увидела тебя здесь, — тихо сказал Квинт.

Публий посмотрел на пустые ворота.

— Теперь увидела.

Он повернулся и направился к стойке с оружием.

Гай хотел что-то сказать, но передумал. На этот раз даже он понял, что шутка будет неуместной.

Квинт проводил Публия взглядом.

Он знал, что у каждого из них осталось прошлое, которое не так просто забыть. Но сегодня прошлое Публия само пришло к воротам школы — в дорогой повозке, в окружении слуг и под звон золотых украшений.

И, похоже, эта встреча ещё не закончилась.

Глава восьмая. Человек чести

Гости уже собирались покинуть школу, когда женщина, узнавшая Публия, остановилась возле ланисты.

— Позвольте мне поговорить с ним, — попросила она. — Всего несколько минут.

— Разумеется, госпожа. Я распоряжусь, чтобы его привели.

— Нет необходимости. Я сама хотела бы спуститься к нему.

Ланиста на мгновение задумался, затем кивнул.

— Как пожелаете. Я велю проводить вас.

Её муж посмотрел на неё с лёгким удивлением.

— Ты решила задержаться?

— Ненадолго. Я должна поговорить с этим молодым человеком.

— Хорошо. Мы подождём.

Публий находился во дворе вместе с товарищами, когда слуга сообщил, что его желает видеть госпожа из числа гостей.

Гай тут же оживился.

— Публий, похоже, твоя прежняя жизнь решила навестить тебя лично.

— Не начинай, Гай.

— А я ещё ничего не начал. Просто любопытствую, чем ты заслужил такое внимание.

Квинт посмотрел на него.

— Дай ему спокойно поговорить.

Публий поднялся и пошёл за слугой.

Помпония ждала его в небольшом помещении у внутреннего двора. Когда он вошёл, она сразу поднялась.

— Публий…

— Госпожа.

— Не называй меня так. Когда-то мы встречались в доме твоего отца. Мой муж и я бывали у вас в гостях не раз. Я помню, как ты встречал гостей, помню разговоры за столом. Твой отец всегда гордился тобой.

Публий опустил глаза.

— Вы были добры к нашей семье.

— Скажи мне, что произошло? Как ты оказался здесь?

Он помолчал.

— Меня обвинили в преступлении. Я пытался доказать свою невиновность, но меня не услышали. После суда я лишился имущества и свободы.

— Но ведь у твоей семьи были друзья! Люди, которые могли бы за тебя вступиться!

— Некоторые пытались. Но этого оказалось недостаточно.

Помпония с тревогой смотрела на него.

— А твой отец? Где он теперь?

— Его больше нет.

Женщина тихо вздохнула.

— Прости меня. Я не знала.

— Многое изменилось с тех пор, как вы бывали у нас.

— Это я вижу. И мне тяжело смотреть на тебя здесь, Публий. Послушай, мой муж знаком со многими влиятельными людьми. Мы можем попытаться разобраться в твоём деле. Возможно, удастся добиться пересмотра приговора. Я не обещаю, что всё получится, но мы попробуем.

Публий поднял на неё глаза.

— Благодарю вас. Вы не представляете, как много значит для меня ваше предложение.

— Тогда позволь нам помочь.

Он отвёл взгляд.

— Я не могу принять вашу помощь.

Помпония удивлённо нахмурилась.

— Почему? Ты ведь хочешь свободы?

— Конечно, хочу. Но я не могу уйти отсюда один.

— Не понимаю.

— Здесь мои товарищи. Квинт, Гай и Никандр. Мы давно вместе. Они делили со мной всё, что выпало на нашу долю. Не раз прикрывали меня в бою, спасали от ударов, когда я уже не мог подняться. Я не оставлю их.

— Но ты можешь выйти на свободу, а потом попытаться помочь им.

— А если не получится? Если я уйду, а они останутся здесь? Нет, госпожа. Я не смогу жить с мыслью, что спас себя, бросив друзей.

Помпония долго молчала.

— Ты понимаешь, что отказываешься от возможности вернуться к прежней жизни?

— Понимаю.

— И всё же не изменишь решения?

— Нет.

Женщина внимательно посмотрела на него. Перед ней стоял не тот богатый юноша, которого она когда-то встречала на приёмах, но в его взгляде сохранилось что-то знакомое.

— Знаешь, Публий, я боялась, что эта школа изменила тебя. Но теперь вижу: ты так и остался человеком чести.

Публий склонил голову.

— Надеюсь, мой отец сказал бы обо мне то же самое.

— Я уверена, что сказал бы.

Когда Публий вернулся во двор, трое товарищей ждали его.

Гай первым нарушил молчание:

— Ну что? Тебя приглашали обратно в высшее общество или хотя бы обещали накормить?

— Гай, — предупредил Квинт.

— Что? Я же интересуюсь судьбой друга.

Публий сел рядом.

— Эта женщина знала мою семью. Они с мужем бывали в нашем доме. Она предложила помочь мне добиться освобождения.

Гай перестал улыбаться.

— И что ты ответил?

— Отказался.

— Отказался? — переспросил Никандр.

— Я не мог согласиться.

Квинт внимательно посмотрел на него.

— Из-за нас?

— Да. Я не собираюсь уходить один.

Некоторое время никто не говорил.

Затем Гай уселся поудобнее и хлопнул Публия по плечу.

— Ну что ж, придётся терпеть нас дальше.

— Боюсь, другого выхода у меня нет, — ответил Публий.

— Вот и прекрасно. А то кто-нибудь другой занял бы твоё место, и мне пришлось бы привыкать к новому человеку. Не люблю лишних хлопот.

Никандр тихо рассмеялся.

Квинт ничего не сказал, но положил ладонь на плечо Публия.

Этого было достаточно.

Тем временем Помпония вернулась к мужу и остальным гостям.

— Ну что? — спросил он. — Ты поговорила с ним?

— Да.

— И что он рассказал?

— Его обвинили в преступлении. Он потерял семью, имущество и свободу. Я предложила ему помощь, но он отказался.

— Отказался? Почему?

Помпония посмотрела в сторону двора, где остались гладиаторы.

— Он не хочет оставлять своих товарищей.

Муж покачал головой.

— Значит, он предпочёл остаться здесь, хотя мог попытаться выбраться?

— Именно так.

Она помолчала и добавила:

— Он так и остался человеком чести.

Муж ничего не ответил. Через некоторое время гости направились к повозкам.

А во дворе четверо друзей снова были вместе. Для Публия это было важнее любой возможности вернуться к прежней жизни одному.

Глава девятая. Накануне испытания

Утро в школе началось как обычно. Во дворе раздавались удары деревянного оружия, слуги носили воду, а гладиаторы занимались своими делами.

Гай сидел на краю лежанки и пытался завязать ремень на сандалии.

— Вот скажите мне, — произнёс он, не поднимая головы, — почему даже у сандалий здесь такой скверный характер?

— Может быть, дело не в сандалиях? — отозвался Публий.

— Ты хочешь сказать, что виноват я?

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

Квинт, проверявший ремни на своём снаряжении, усмехнулся.

— Если закончишь спорить с обувью, возможно, успеешь позавтракать.

— Вот за это я тебя уважаю, Квинт. Ты всегда заботишься о важных вещах.

Никандр протянул Гаю его второй сандалий.

— Держи.

— Благодарю. Хоть один человек в этой школе понимает мои страдания.

— Я просто хочу, чтобы ты перестал разговаривать с обувью, — спокойно ответил грек.

Гай посмотрел на него, затем рассмеялся.

— Даже ты сегодня против меня.

После завтрака их вызвал ланиста.

Он стоял возле деревянного помоста. Рядом находился Теренций, а чуть поодаль — несколько гладиаторов из школы Марка Лициния.

— Подойдите, — приказал хозяин школы.

Четверо остановились перед ним.

— Ваше следующее выступление назначено через три дня. Вы встретитесь с бойцами школы Марка Лициния.

— Значит, ожидание закончилось, — заметил Гай.

Ланиста посмотрел на него.

— На этот раз зрителей будет больше. Среди них будут состоятельные римляне, знакомые с вашим противником. Они хотят увидеть достойное состязание.

— А если мы их разочаруем? — спросил Публий.

— Тогда они быстро найдут других бойцов, которыми смогут восхищаться.

— Обнадёживает, — пробормотал Гай.

— Я советую вам не забывать, что на кону не только победа. Ваша репутация становится всё дороже. И не только для меня.

Квинт коротко кивнул.

— Мы готовы.

— Посмотрим, — ответил ланиста. — На этот раз против вас выйдут люди, которые давно сражаются вместе. Не недооценивайте их.

Позднее четверо встретили соперников во дворе.

Тот самый самоуверенный гладиатор, который прежде насмехался над ними, стоял возле стойки с оружием.

— Ну что, Север? — произнёс он, заметив Квинта. — Готов снова командовать своими людьми?

— Если понадобится.

— Твои товарищи, должно быть, уже привыкли слушаться тебя без вопросов.

Гай тут же вмешался:

— А твои, похоже, привыкли слушать тебя даже тогда, когда лучше бы не стоило.

Несколько гладиаторов засмеялись.

Соперник нахмурился.

— Посмотрим, кто будет смеяться после боя.

— Надеюсь, все четверо, — ответил Гай. — Не люблю, когда веселье портится из-за отсутствия кого-нибудь из друзей.

Квинт бросил на него предупреждающий взгляд.

— Пойдём.

Они отошли к другой стороне двора.

— Он очень хочет вывести тебя из себя, — заметил Публий.

— Меня? — удивился Квинт. — Пусть старается.

— Я не о тебе, — уточнил Публий.

Гай довольно улыбнулся.

— А вот меня вывести из себя непросто. Особенно если человек не предлагает ничего интересного.

Никандр посмотрел в сторону соперников.

— Они наблюдают.

Квинт повернул голову.

Гладиаторы из школы Марка Лициния стояли неподалёку. Двое разговаривали, третий проверял ремни на щите, а четвёртый следил за их группой.

— Да, — тихо произнёс Квинт. — И не первый день.

Когда соперники отошли к тренировочной площадке, Квинт задержался.

Он внимательно наблюдал за ними.

В прежние дни эта четвёрка держалась привычной связкой: один прикрывал переднего бойца, двое контролировали фланги, а последний оставался чуть позади, готовый прийти на помощь.

Но теперь расположение изменилось.

Один из гладиаторов занял место ближе к центру. Другой сместился в сторону, оставляя между ними больше пространства. Третий несколько раз поменял положение щита, словно проверял, насколько быстро сможет развернуться в другую сторону.

— Они что-то изменили, — произнёс Квинт.

Публий проследил за его взглядом.

— Возможно, готовятся к нашему выступлению.

— Именно.

— Думаешь, они знают, что мы задумали?

Квинт не ответил сразу.

— Не знаю. Но было бы глупо считать, что они ничего не заметили.

Гай подошёл ближе.

— Значит, теперь они тоже готовят нам сюрприз?

— Похоже на то.

— Надеюсь, приятный.

Никандр посмотрел на него.

— Для них.

— Вот это уже совсем невежливо, — вздохнул Гай.

Квинт ещё некоторое время наблюдал за соперниками, затем повернулся к друзьям.

— Пойдёмте. Нам нужно поговорить.

Вечером четверо собрались в своей камере.

За стенами постепенно стихал шум. Кто-то ещё разговаривал во дворе, где-то звякнуло оружие, затем послышались шаги стражника.

Квинт сидел на краю лежанки.

— Я видел, как они изменили расположение. Прежняя связка у них больше не единственная.

— Значит, они тоже не собираются повторять то, что мы уже видели, — сказал Публий.

— Верно.

Гай растянулся на своей лежанке.

— У меня есть предложение. Может, мы просто выйдем, победим их, а потом вернёмся сюда и спокойно поужинаем?

— Прекрасный план, — сказал Публий. — Особенно первая часть.

— А что не так? Я готов.

Никандр покачал головой.

Квинт посмотрел на товарищей.

— Слушайте внимательно. Мы не знаем, чего ждать от них на арене. Наш прежний замысел может не сработать. Поэтому каждый должен быть готов действовать самостоятельно, если обстоятельства изменятся.

— Но друг друга мы не бросаем, — сказал Публий.

— Никогда, — ответил Квинт.

Никандр коротко кивнул.

Гай сел и посмотрел на всех троих.

— Тогда договорились. Если кто-нибудь из нас попадёт в беду, остальные помогут. Даже если для этого придётся испортить весь прекрасный план нашего центуриона.

— Особенно если придётся, — заметил Квинт.

Все четверо улыбнулись.

Но вскоре разговор стих.

Каждый понимал: предстоящий бой будет не похож на предыдущие. Противники изучили их, приготовили собственные приёмы и не собирались уступать.

Квинт посмотрел на товарищей.

— Завтра нам придётся думать быстрее, чем они. И держаться друг за друга крепче, чем когда-либо.

За стенами школы продолжал шуметь Рим, ожидавший новых зрелищ.

А четверо гладиаторов готовились к испытанию, которое могло изменить их судьбу.

Глава десятая. День испытания

Римский амфитеатр Флавиев был полон задолго до начала представлений.

К его воротам стекались толпы людей. Одни спешили занять свои места, другие задерживались у торговцев, предлагавших вино, прохладную воду, хлеб и всевозможные угощения. Повсюду слышались голоса, смех, споры и приветствия.

На трибунах уже занимали места знатные римляне. Их сопровождали слуги, а рядом располагались жёны и родственники. Богатые ткани, украшения, золотые кольца и дорогие плащи выделялись среди более скромной одежды простых горожан.

В одном из почётных секторов расположились несколько сенаторов. Они беседовали, обсуждали недавние события и время от времени поглядывали на арену.

— Говорят, сегодня выступят бойцы, о которых столько шумят в последнее время, — произнёс один из них.

— Те самые четверо? — спросил его сосед.

— Да. Утверждают, что они сражаются вместе необычайно слаженно.

— Посмотрим, так ли они хороши. В последнее время публика слишком легко восхищается любым необычным зрелищем.

Неподалёку две знатные женщины обсуждали предстоящие выступления.

— Мне сказали, что сегодня будут и новые бойцы.

— Надеюсь, они окажутся интереснее вчерашних.

— А я люблю смотреть на опытных гладиаторов. В них есть особая стать.

Раздались звуки труб.

Разговоры постепенно стихли. Зрители повернули головы к арене.

Представление начиналось.

Внизу, за пределами арены, гладиаторы готовились к выходу.

Кто-то молился, шевеля губами и не поднимая глаз. Молодой боец снова и снова проверял ремень на щите, хотя тот уже был затянут достаточно крепко.

Рядом пожилой гладиатор спокойно поправлял защиту на руке.

— Перестань дёргать ремень, — сказал он молодому. — Ещё немного, и ты его порвёшь.

— Мне кажется, он плохо держится.

— Если будешь проверять его до самого вечера, бой закончится раньше, чем ты выйдешь.

Молодой гладиатор нервно улыбнулся.

Чуть поодаль двое мужчин молча стояли друг напротив друга. Один помогал другому поправить шлем. Они не говорили ни слова, но по их лицам было понятно, что оба знают цену предстоящему дню.

В другой части помещения кто-то пытался шутить, кто-то спорил с распорядителем, требуя заменить повреждённый ремень на снаряжении.

А четверо сидели вместе.

Квинт проверял оружие. Публий подтягивал ремень на поножах. Никандр молча осматривал щит. Гай, напротив, никак не мог усидеть на месте.

— Слышите? — спросил он.

— Что именно? — отозвался Публий.

— Толпу. Кажется, сегодня пришёл весь Рим.

— Не весь, — заметил Квинт. — Иначе нам пришлось бы сражаться до следующего утра.

— Вот видишь, Публий? Даже Квинт сегодня шутит. Значит, день обещает быть удачным.

Квинт поднял глаза.

— Проверь ремень.

— Уже проверил.

— Проверь ещё раз.

Гай вздохнул и принялся за ремень.

Никандр посмотрел на него.

— Боишься?

Гай перестал возиться с застёжкой.

— Конечно. Только глупец не боится, когда ему предстоит выйти против четырёх вооружённых людей.

— Тогда почему улыбаешься? — спросил Публий.

— Потому что они тоже, надеюсь, боятся.

Квинт усмехнулся.

— Главное — не забывайте, что мы обсуждали. Смотрим друг за другом. Не увлекаемся погоней за противником. Если строй нарушится, действуем по обстановке.

— Мы помним, — ответил Публий.

Никандр кивнул.

Гай поднялся.

— Ну что, друзья? Пора напомнить Риму, что мы ещё не собираемся умирать.

На арене тем временем появились первые участники.

Под звуки труб вышли два гладиатора. Один был вооружён большим щитом и мечом, другой держал небольшой щит и изогнутую сику.

Публика оживилась.

Соперники поклонились в сторону почётных мест, затем разошлись по песку.

Бой начался не сразу.

Они осторожно приближались друг к другу, проверяя расстояние. Первый пытался заставить противника отступить, выставляя вперёд большой щит. Второй уклонялся, стараясь зайти сбоку и найти возможность ударить коротким изогнутым клинком.

Зрители кричали, подбадривали бойцов, требовали решительности.

Один из гладиаторов сделал резкий выпад. Его противник успел закрыться щитом, но удар заставил его отступить. В следующий миг он сам перешёл в наступление, заставив фракийца повернуться спиной к краю арены.

— Хорошо! — крикнул кто-то с трибун.

Соперники снова сошлись.

Через некоторое время один из них оказался на песке. Он попытался подняться, но противник удерживал его на расстоянии, не позволяя вернуть равновесие.

Боец поднял руку, показывая, что сдаётся.

Судья остановил поединок.

Зрители загудели. Одни требовали пощады, другие кричали, чтобы победитель закончил бой.

Окончательное решение оставалось за организатором игр.

После короткой паузы побеждённому сохранили жизнь. Его увели с арены, а победитель поднял оружие в приветствии публике.

Трибуны ответили громкими возгласами.

Следующими вышли ретиарий и секутор.

Появление первого вызвало особый интерес. Он держал в одной руке сеть, в другой — трезубец. Его противник был защищён лучше: большой щит, меч и гладкий шлем с небольшими отверстиями для глаз.

Ретиарий двигался быстро, не позволяя секутору приблизиться. Он бросал сеть, отступал и снова менял направление.

Секутор не торопился. Он прикрывался щитом и постепенно сокращал расстояние.

— Этот знает своё дело, — заметил один из сенаторов.

— Посмотрим, хватит ли ему терпения, — ответил сосед.

Ретиарий наконец бросил сеть. Она зацепила край щита противника, но секутор резко дёрнул его в сторону и освободился.

В следующий миг он бросился вперёд.

Трезубец скользнул по щиту, а меч секутора ударил по защите ретиария. Тот отступил, едва избежав падения.

Толпа разразилась криками.

Бой продолжался ещё некоторое время. Оба бойца устали, но ни один не хотел уступать. Наконец ретиарий оказался прижат к песку, а его противник остановился, ожидая решения судьи.

Поединок завершился.

Зрители остались довольны. На трибунах снова зашумели разговоры, слуги разносили напитки, а распорядители готовили арену к следующему выступлению.

За кулисами распорядитель появился перед четверыми.

— Приготовиться! Следующими выходите вы.

Гай медленно поднялся.

— Вот теперь начинается самое интересное.

Публий поправил ремень на руке.

— Не забывай, что мы договорились.

— Я помню. Не переживай, я постараюсь не испортить вам удовольствие от победы.

Никандр поднялся и взял оружие.

Квинт оглядел товарищей.

— Вместе.

— Вместе, — ответили они.

Распорядитель сделал знак.

Четверо двинулись к выходу.

Свет ударил им в глаза. Перед ними открылась огромная арена, залитая солнцем. Тысячи зрителей поднялись со своих мест, когда услышали объявление распорядителя.

— А теперь перед вами выступят четверо бойцов, чьё мастерство и согласованность уже успели привлечь внимание римской публики!

По трибунам прокатился шум.

— Квинт Атилий Север! Публий Кальпурний! Гай Фабий! Никандр!

Их имена повторили с разных сторон.

Гай оглядел трибуны и тихо произнёс:

— Кажется, нас действительно знают.

— Смотри вперёд, — сказал Квинт.

На противоположной стороне арены появились их соперники.

Четверо бойцов школы Марка Лициния вышли уверенно, без суеты. Каждый нёс оружие, с которым уже не раз побеждал. Их предводитель остановился напротив Квинта и слегка улыбнулся.

— Рад снова встретиться, Север.

— Взаимно.

— Надеюсь, сегодня ты не будешь рассчитывать только на свою выучку.

Квинт спокойно посмотрел на него.

— Сегодня каждый из нас будет рассчитывать на своих товарищей.

Противник усмехнулся и отступил на несколько шагов.

Судьи заняли свои места.

Трубы смолкли.

На мгновение огромный амфитеатр словно замер.

Квинт чуть повернул голову к друзьям.

— Помните: не расходимся без необходимости.

Гай крепче сжал рукоять.

Публий поднял щит.

Никандр сделал шаг вперёд.

И вот прозвучал сигнал.

Четверо против четверых.

Бой начался.

Глава одиннадцатая. Свободу четверым!

Трубы смолкли, но шум амфитеатра не утихал. Тысячи зрителей ждали главного зрелища дня.

На песке стояли восемь гладиаторов.

Четверо из школы Марка Лициния расположились напротив Квинта, Публия, Гая и Никандра. Их оружие сверкало на солнце. Щиты были подняты, мечи готовы к бою.

Квинт быстро оглядел противников.

Они стояли не так, как прежде. Двое впереди, двое чуть позади. Между ними оставалось достаточно места, чтобы быстро перестраиваться и прикрывать друг друга.

— Они изменили расположение, — негромко произнёс Публий.

— Вижу, — ответил Квинт.

— Может, узнали о твоём замысле? — спросил Гай.

— Возможно.

— Тогда надеюсь, у тебя есть ещё один.

Квинт не ответил. Он смотрел на противников, пытаясь понять, чего они ждут.

Никандр слегка повернул голову к товарищам.

— Они пойдут вместе.

— Значит, не будем встречать их там, где они хотят, — произнёс Квинт.

Раздался сигнал.

Соперники двинулись вперёд почти одновременно. Их строй не распался: передние бойцы прикрывали задних, а те не давали обойти товарищей с флангов.

Квинт сделал шаг навстречу, затем резко отступил.

— Держать строй! — бросил он своим.

Первый удар пришёлся по щиту Публия. Тот выдержал натиск, но противник тут же сместился в сторону, освобождая место второму. Никандр встретил его тяжёлым ударом щита. Дерево глухо стукнуло о дерево.

Гай попытался обойти соперника сбоку, но тот не стал преследовать его. Вместо этого шагнул назад, снова закрыв образовавшийся промежуток.

— Вот ведь упрямцы! — выдохнул Гай. — Даже за мной не хотят бегать!

Он едва успел поднять щит, когда меч противника скользнул по его краю.

Квинт понял: противники не собираются разделяться. Они будут держаться вместе и постепенно теснить их к краю арены.

Именно этого он опасался.

— Никандр, удержи правого! Публий, не отходи! Гай, ко мне!

Но противники уже пошли в наступление.

Один из них ударил по щиту Квинта, второй попытался зайти ему сбоку. Квинт отбил первый удар и повернулся, однако третий противник оказался быстрее. Его меч рассёк ремень на плече центуриона.

Квинт отступил.

— Север! — крикнул Публий.

— Жив!

— Пока ещё! — добавил Гай, отбивая очередной удар.

Никандр навалился на своего противника, заставив того отступить на несколько шагов. Но двое остальных тут же сместились, закрывая товарища.

Соперники действовали слаженно. Они не бросались вперёд бездумно и не пытались одолеть каждого по отдельности. Их сила была в том, что каждый прикрывал другого.

Квинт понял: если продолжать прежнюю тактику, их сомнут.

Он посмотрел на Гая.

Тот стоял чуть в стороне, словно искал возможность обойти противника, но никак не мог найти свободного места.

Квинт коротко кивнул ему.

Гай понял.

— Ну что ж, — пробормотал он. — Раз сами не хотите, придётся вас пригласить.

Он сделал вид, что оступился, и отступил на несколько шагов, открывая бок. Один из противников заметил это и бросился следом.

— Гай! — крикнул Публий.

— Не мешай! Я знакомлюсь!

Противник ускорился. Ему показалось, что он наконец отделил одного из гладиаторов от остальных.

Но Гай не побежал дальше. В последний миг он развернулся, ударил краем щита по руке нападавшего и заставил его изменить направление. Тот потерял равновесие и оказался перед Никандром.

Грек встретил его всей тяжестью щита.

Удар был настолько сильным, что противник пошатнулся и опустился на одно колено.

Толпа загудела.

— Сейчас! — приказал Квинт.

Публий шагнул вперёд, не давая второму сопернику прийти на помощь. Он не пытался нанести решающий удар — лишь удерживал его перед собой, принимая атаки на щит.

Квинт тем временем прошёл между ними и ударил по щиту третьего противника. Тот вынужден был развернуться, чтобы не открыть бок.

На мгновение строй соперников распался.

Этого оказалось достаточно.

Но четвёртый гладиатор не растерялся. Он бросился к Никандру, намереваясь помочь товарищу, и ударил его мечом по предплечью.

Никандр отступил. По руке потекла кровь.

— Никандр! — крикнул Гай.

— Сражайся! — коротко ответил грек.

Гай уже был рядом. Он ударил противника по щиту, заставив того повернуться к себе. Квинт воспользовался мгновением и оттеснил второго бойца назад.

Теперь соперникам приходилось следить не только за своими товарищами, но и за каждым из четверых.

Их прежняя уверенность исчезла.

Один из них всё же сумел прорваться к Публию. Меч противника ударил по его щиту, затем ещё раз. Публий отступил, но не упал. Он держался, хотя рука уже начинала неметь.

Противник поднял меч для нового удара.

Квинт увидел опасность, но не успевал помочь.

Гай успел.

Он бросился сбоку и ударил противника в плечо. Тот развернулся, потеряв возможность нанести удар Публию.

— Ты опять мне жизнь спасаешь, — выдохнул Публий.

— Не привыкай. Это утомительно.

Публий коротко усмехнулся и снова поднял щит.

Бой продолжался. Песок был взбит ногами, дыхание становилось тяжёлым. На щитах появились глубокие зарубки, а туника Квинта потемнела от крови на плече.

Соперники уже не двигались единым строем. Один из них пытался отступить к товарищам, но Никандр преградил ему путь. Гай не давал другому сосредоточиться на Квинте, а Публий удерживал третьего.

Квинт заметил, что противник напротив него начал чаще оглядываться на товарищей.

— Ты слишком занят ими, — произнёс центурион.

Он сделал ложный выпад. Соперник поднял щит, ожидая удара, но Квинт изменил направление и выбил меч из его руки.

Оружие упало на песок.

Гладиатор отступил и поднял ладонь, признавая поражение.

Судья приблизился, внимательно осмотрел его и подал знак распорядителю.

На другой стороне арены Никандр наконец заставил своего противника опуститься на песок. Гай, воспользовавшись замешательством последнего бойца, выбил у него щит. Публий занял свободное место рядом с Квинтом.

Оставшийся соперник посмотрел на товарищей, затем на четверых противников.

Он мог продолжать, но понял, что один не изменит исхода боя.

Гладиатор опустил меч.

Судьи подняли руки, останавливая поединок.

На мгновение над ареной повисла тишина.

Затем амфитеатр взорвался криками.

Квинт опустил меч и тяжело выдохнул. Публий прислонился к щиту, стараясь не показывать, как сильно болит рука. Гай сел прямо на песок.

— Всё, — произнёс он. — В следующий раз я буду выступать торговцем оливками.

— Тебя и там обманут, — заметил Публий.

— Зато останусь жив.

Никандр подошёл к ним. Кровь на его предплечье уже смешалась с песком.

Гай посмотрел на рану.

— Покажешь лекарю.

— Потом.

— Сейчас.

Никандр взглянул на него, но спорить не стал.

Квинт оглянулся на соперников. Те стояли неподалёку, тяжело дыша. Один из них подошёл к центуриону и протянул руку.

— Хороший бой.

Квинт пожал её.

— Вы тоже сражались достойно.

Гай поднял голову.

— Вот видите? Мы даже после боя умеем находить друзей. Правда, не всех.

Публий покачал головой.

— Когда-нибудь твой язык погубит тебя.

— Но сегодня он помог нам победить.

Гай поднялся, опираясь на плечо Никандра.

В этот момент из зрительских рядов донёсся громкий голос:

— Свободу им!

Сначала крик прозвучал одиноко. Потом его подхватили несколько человек.

— Свободу четверым!

— Свободу четверым!

Крики становились всё громче. Люди поднимались со своих мест, указывали на гладиаторов, размахивали руками. Вскоре уже целые ряды скандировали одно и то же.

— Свободу четверым! Свободу четверым!

Гай замер.

— Квинт…

Центурион не ответил. Он смотрел на зрителей, будто не верил, что эти слова обращены к ним.

Публий медленно опустил щит.

Никандр поднял голову к верхним рядам амфитеатра. Его лицо оставалось спокойным, но глаза блестели.

— Они хотят, чтобы нас отпустили, — тихо сказал он.

— Похоже на то, — ответил Квинт.

Гай попытался улыбнуться, но улыбка вышла непривычно растерянной.

— Слышите? Кажется, я впервые в жизни кому-то действительно понравился.

— Не привыкай, — сказал Публий.

— Поздно. Я уже начинаю привыкать.

В императорской ложе Тит наблюдал за происходящим. Он не поднялся и не подал немедленного знака. Лишь повернулся к человеку, стоявшему рядом, и что-то сказал ему.

Крики не стихали.

— Свободу четверым!

Император поднял руку.

Постепенно шум стал тише. Зрители ждали.

Тит ещё раз посмотрел на гладиаторов, стоявших посреди арены, затем произнёс несколько слов своему сопровождающему.

Тот склонил голову и поспешил прочь.

Квинт заметил движение в императорской ложе.

— Что-то происходит, — сказал он.

Гай посмотрел туда же.

— Надеюсь, не новый бой.

— Молчи, — негромко произнёс Публий.

Четверо стояли рядом. Уставшие, окровавленные, но живые.

Впервые за долгое время они услышали, как тысячи людей требуют для них того, о чём сами боялись даже мечтать.

Свободы.

Глава двенадцатая. Воля императора

Крики зрителей ещё долго доносились из амфитеатра, когда четверых гладиаторов увели с арены.

— Свободу четверым! Свободу четверым!

Гай оглянулся на шумные трибуны.

— Никогда не думал, что буду так рад слышать, как люди кричат.

— Не радуйся раньше времени, — сказал Квинт. — Пока нас никто не освободил.

— Ты умеешь испортить даже хорошую новость.

Публий усмехнулся, но тут же поморщился: рука после боя сильно болела.

Никандр шёл рядом, придерживая перевязанное предплечье. Кровь уже остановили, однако лекарь велел ему не нагружать руку.

Когда они добрались до помещения для бойцов, Теренций уже ждал их.

— Садитесь. И не вздумайте сейчас изображать героев.

— А мы разве изображаем? — спросил Гай. — По-моему, сегодня мы вполне убедительно сыграли самих себя.

Теренций посмотрел на него, но спорить не стал.

— Хорошо сражались. Все четверо.

Квинт снял повреждённый ремень с плеча.

— Соперники были сильнее, чем мы ожидали.

— Но вы справились.

— Не без помощи друг друга, — заметил Публий.

— Именно это и увидели зрители, — ответил Теренций. — Они смотрели не только на то, кто кого одолеет. Они видели, как вы прикрывали друг друга.

Гай сел на скамью.

— И теперь хотят нас отпустить.

Теренций помолчал.

— Я слышал.

— И что вы думаете?

— Думаю, что сегодня вы заставили говорить о себе весь Рим. А это случается не каждый день.

Квинт поднял глаза.

— Но решать будет не толпа.

— Верно. Решать будет император.

В императорской ложе Тит ещё некоторое время наблюдал за ареной. Игры продолжались, но шум вокруг недавнего поединка не утихал. Даже среди знатных гостей обсуждали четверых гладиаторов.

Император повернулся к одному из сопровождавших его людей.

— Кто они?

— Квинт Атилий Север, Публий Кальпурний, Гай Фабий и Никандр. Гладиаторы одной школы.

— Они давно выступают вместе?

— Достаточно давно, чтобы привыкнуть друг к другу. Говорят, что и в школе держатся вместе.

— А как оказались там?

Сопровождающий не сразу ответил.

— Об этом следует расспросить их ланисту. Истории у них разные.

— Тогда выясни. И узнай, кому они принадлежат и на каком основании находятся в школе.

— Будет исполнено, Цезарь.

Тит снова посмотрел на трибуны. Люди продолжали переговариваться, а кое-где ещё слышались отдельные возгласы:

— Свободу четверым!

Император слегка улыбнулся.

— Любопытно. Обычно каждый просит за себя. А эти сумели заставить людей просить за всех.

Он ещё раз взглянул на арену.

— Я хочу увидеть их снова. Сегодня.

В школе вечер наступил раньше обычного. После долгого дня гладиаторы отдыхали, слуги убирали оружие и готовили помещения к ночи.

Квинт сидел на лежанке, пока лекарь осматривал его плечо. Публий неподалёку пытался устроиться так, чтобы не задевать повреждённую руку. Гай, несмотря на усталость, не умолкал.

— Представляете, если нас действительно отпустят? Я первым делом съем столько мяса, сколько смогу унести.

— А потом? — спросил Публий.

— Потом отдохну после мяса.

— Великолепный план, — заметил Квинт.

Никандр тихо рассмеялся.

В этот момент у входа послышались шаги. В помещение вошёл ланиста. За ним стоял незнакомый мужчина в чистой тунике, с императорским знаком на одежде.

Разговоры стихли.

— Квинт Атилий Север, Публий Кальпурний, Гай Фабий и Никандр? — спросил незнакомец.

Четверо поднялись.

— Вы должны явиться по распоряжению императора Тита.

Гай переглянулся с товарищами.

— Всех четверых?

— Всех.

— Значит, никто из нас пока не успел ему надоесть отдельно, — пробормотал он.

Квинт бросил на него короткий взгляд.

— Гай.

— Молчу.

Ланиста велел приготовить одежду и сопровождение. Через некоторое время четверо уже покидали школу.

Никто из них не знал, что именно ждёт их впереди.

Когда они вернулись в амфитеатр, игры уже подходили к завершению. Но трибуны по-прежнему были заполнены. Многие зрители не спешили расходиться: молва о необычной четвёрке облетела ряды, и люди ждали, не появятся ли гладиаторы снова.

Четверых провели к проходу, ведущему на арену.

— Нас опять хотят заставить драться? — тихо спросил Гай.

— Не думаю, — ответил Публий.

— А я вот думаю. Если так, то пусть хотя бы дадут поесть.

Квинт ничего не сказал. Он смотрел вперёд.

Распорядитель подошёл к ним.

— Когда назовут ваши имена, выходите. Вас ждёт император.

Гай перестал улыбаться.

— Значит, всё-таки не новый бой.

— Надеюсь, — ответил Квинт.

Вскоре раздались трубы.

На арену вышел глашатай. Он поднял руку, требуя внимания.

— Жители Рима! По воле императора Тита перед вами вновь предстанут четверо гладиаторов, чьё мужество и верность товарищам сегодня были увидены всеми!

Зрители узнали их ещё до того, как они появились из прохода.

— Вот они!

— Свободу четверым!

— Пусть выйдут!

Квинт шагнул первым. За ним появились Публий, Гай и Никандр.

Они остановились посреди арены и подняли головы к императорской ложе.

Тит поднялся со своего места.

Шум постепенно стих.

— Сегодня вы видели их в бою, — произнёс император. — Они сражались достойно. Но не только умение владеть оружием отличило их от других. Каждый из них мог думать о собственном спасении, однако они не оставили друг друга.

Он сделал небольшую паузу.

— Я распорядился узнать их судьбы. Их пути привели сюда по разным причинам, но на арене они стали товарищами. И сегодня весь Рим просил об одном.

Трибуны снова загудели.

Тит поднял руку.

— Моей волей Квинт Атилий Север, Публий Кальпурний, Гай Фабий и Никандр освобождаются от гладиаторской службы!

На мгновение воцарилась тишина.

Затем амфитеатр взорвался ликованием.

— Свободу четверым!

— Слава Титу!

— Свободу четверым!

Гай стоял неподвижно. Он словно не мог поверить, что услышал именно те слова, которых так долго ждал.

Публий опустил голову. Никандр смотрел на императора, не скрывая волнения. Квинт крепко сжал рукоять своего меча.

Служители вынесли четыре деревянных меча.

Тит жестом пригласил их приблизиться. Один за другим четверо подошли к месту, откуда император мог вручить им знаки освобождения.

Квинт получил деревянный меч первым.

— Твоя служба окончена, — произнёс Тит.

Квинт склонил голову.

Затем деревянный меч принял Публий. Он бережно взял его обеими руками, насколько позволяла повреждённая рука.

Гай, получая свой, посмотрел на него с неподдельным удивлением.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь буду так рад деревянному оружию, — пробормотал он.

Тит услышал его слова и улыбнулся.

Последним подошёл Никандр.

Император задержал взгляд на греке.

— Твоя судьба требует отдельного решения. Я распорядился оформить твоё освобождение из рабства. Отныне ты не принадлежишь ни прежнему хозяину, ни школе.

Никандр склонился перед ним.

— Благодарю тебя, Цезарь.

— Благодари и тех, кто сегодня стоял рядом с тобой.

Никандр повернулся к товарищам.

— Их я благодарил уже не раз.

Когда церемония закончилась, четверо снова оказались вместе посреди арены.

Толпа продолжала приветствовать их. Кто-то бросал на песок цветы, кто-то поднимал руки, выкрикивая их имена.

Гай посмотрел на деревянный меч.

— Странная вещь. Столько лет я держал настоящее оружие, а свободу мне принесли на деревянном.

— Не всякое оружие предназначено для боя, — сказал Публий.

— А ты, оказывается, умеешь говорить красиво даже после драки.

— В отличие от некоторых, я не трачу всё время на разговоры.

Никандр тихо рассмеялся.

Квинт посмотрел на трибуны, затем на товарищей.

— Пора уходить.

— Куда? — спросил Гай.

— Пока не знаю. Но теперь мы сами решим.

Он первым направился к выходу. Публий пошёл следом. Никандр задержался на мгновение, ещё раз взглянул на арену и присоединился к ним.

Гай обернулся к зрителям и поднял деревянный меч.

— Прощайте, добрые люди! Надеюсь, больше вы увидите меня только среди зрителей!

Толпа ответила новым взрывом смеха и приветствий.

Четверо уходили с арены вместе.

Впервые они покидали её не как пленники, не как бойцы, ожидающие следующего приказа, а как свободные люди.

И ни один из них не собирался уходить своей дорогой.

Глава тринадцатая. Жизнь начинается

Рим не спал.

Даже поздним вечером на улицах слышались голоса торговцев, скрип телег, звон посуды и смех посетителей многочисленных харчевен. Город жил своей обычной жизнью, словно ничего особенного сегодня не произошло.

Но для четверых мужчин этот день изменил всё.

Они шли по узкой улице, стараясь не привлекать внимания. На плечах у каждого лежала простая одежда, а при себе были небольшие деньги, которые им выдали после освобождения.

Квинт шёл впереди. Он уже успел несколько раз оглядеться, оценить улицу и выбрать место, где можно было спокойно остановиться.

— Ты опять ищешь засаду? — спросил Гай.

— Привычка.

— Тогда советую тебе смотреть не только по сторонам, но и под ноги. А то свобода закончится быстрее, чем началась.

Публий рассмеялся.

— Гай, ты хоть раз можешь пройти по улице молча?

— Могу. Но тогда вы начнёте скучать.

Никандр ничего не сказал, только улыбнулся.

Они остановились возле небольшой харчевни. Из открытой двери доносился запах жареного мяса, хлеба и вина.

— Сюда, — решил Квинт.

— Наконец-то разумное решение! — оживился Гай. — А то я уже начал подозревать, что наш командир собирается вести нас ещё на один бой.

— Если будешь продолжать болтать, отправлю тебя за водой.

— Вот видишь, Публий? Свобода у нас всего несколько часов, а он уже раздаёт приказы.

— Привыкай, — спокойно ответил Публий. — Некоторые вещи не меняются.

В харчевне было шумно и тесно. За столами сидели ремесленники, торговцы, несколько солдат и приезжие из провинций. Хозяин проводил их к свободному месту у стены.

Четверо уселись за один стол.

Когда перед ними поставили еду, Гай первым потянулся к хлебу.

— Не торопись, — заметил Квинт.

— Почему?

— Потому что нам ещё принесут мясо.

Гай посмотрел на него с подозрением.

— Ты уверен?

— Заказал.

— Вот теперь я понимаю, почему ты командовал центурией. Умеешь думать на несколько шагов вперёд.

Публий покачал головой.

— Неужели ты и за столом собираешься говорить о военных заслугах?

— Нет. За столом я собираюсь говорить о еде. Это гораздо важнее.

Никандр разломил хлеб и положил часть на тарелку Гая.

— Ешь. А то проговоришься до голода.

Гай посмотрел на него с благодарностью.

— Вот человек! Мало говорит, зато всегда понимает, что нужно товарищу.

Они ели, вспоминали последние события, иногда смеялись. Впервые за долгое время никто не следил за ними с бичом, не отдавал приказов и не требовал выходить на арену.

Но постепенно разговор стал серьёзнее.

Публий отложил кубок.

— Странно, — произнёс он. — Я столько раз представлял себе этот день. Думал, что, когда стану свободным, сразу пойму, куда идти и что делать. А теперь сижу здесь и не знаю.

— А что ты хочешь? — спросил Квинт.

Публий задумался.

— Прежде всего хочу узнать, что осталось от имущества моей семьи. Не всё же могло исчезнуть бесследно. У отца были земли за городом, дом в Риме, люди, которые служили нашей семье. Возможно, кто-то из них ещё жив. Я попробую найти старых управляющих, выяснить, кому теперь принадлежит наше имущество и на каком основании.

— А если всё потеряно? — спросил Никандр.

— Тогда начну с малого. Я умею читать, вести счета, разбираться в договорах. Найду работу у торговца или управляющего. Но я не хочу всю жизнь оставаться человеком, которому напоминают, что когда-то он был богат.

Он произнёс это спокойно, но Квинт заметил, как крепко Публий сжал кубок.

— Ты ещё вернёшь себе доброе имя, — сказал он.

— Надеюсь. Но теперь я хочу добиться этого сам.

Гай поднял хлеб.

— Вот это правильно. А когда станешь богатым и влиятельным, не забудь, кто сидел с тобой за одним столом, когда ты был беден.

— Особенно тот, кто съел половину моего хлеба, — заметил Публий.

— Я проверял его качество. Ради общего блага.

— А ты, Гай? — спросил Никандр. — Что собираешься делать?

Гай откинулся на спинку скамьи.

— Я много думал об этом. И пришёл к выводу, что у меня есть редкий дар.

— Какой? — спросил Публий.

— Я умею разговаривать с людьми так, что они сначала сердятся, потом смеются, а в конце соглашаются со мной.

— Иногда, — заметил Квинт, — они сначала сердятся, а потом хотят тебя ударить.

— Это уже мелочи.

Гай улыбнулся, но затем стал серьёзнее.

— Я хочу попробовать себя в торговле. Не собираюсь открывать лавку — на это нужны деньги, да и товар надо где-то брать. Но можно начать помощником у торговца. Договариваться с поставщиками, искать покупателей, сопровождать обозы, проверять товар. Я хорошо знаю, как устроены рынки и как люди пытаются обмануть друг друга. Думаю, смогу быть полезен.

— Если только не начнёшь продавать покупателям то, чего у тебя нет, — сказал Квинт.

— А вот это уже клевета! Я никогда не продавал того, чего у меня нет.

Публий приподнял бровь.

— Гай…

— Ладно, один раз было. Но покупатель сам виноват. Он слишком торопился.

Все рассмеялись.

— А если торговля не получится? — спросил Никандр.

— Тогда найду другое занятие. Может быть, стану посредником. Или буду сопровождать людей, которым нужно пройти через город и не попасться на удочку мошенников. В Риме полно приезжих, которые не знают ни улиц, ни местных порядков. А я знаю.

— И ни одного мошенника не пропустишь? — спросил Публий.

— Разумеется. Я буду брать с них плату за консультацию.

— С мошенников? — удивился Никандр.

— С их жертв, конечно. Неужели ты думаешь, что я совсем лишён деловой хватки?

Никандр до этого почти не говорил. Он медленно отпил вина и посмотрел на товарищей.

— Я хочу найти людей, которые знают мою родину.

— Ты собираешься вернуться в Грецию? — спросил Публий.

— Когда-нибудь. Но не сразу.

Он помолчал.

— Я не знаю, что осталось от моей прежней жизни. Мой корабль захватили пираты, товарищи погибли или попали в плен. Я даже не уверен, кто из них выжил. Но я хочу узнать. Может быть, кто-то вернулся домой. Может быть, кто-то до сих пор ищет своих близких.

— В Риме много греческих торговцев, — сказал Публий. — Среди них наверняка найдутся люди, которые ходят в восточные порты.

— Я попробую найти их у пристани. Сначала устроюсь на работу, связанную с кораблями. Я умею обращаться с канатами, знаю море, могу помогать при погрузке и разгрузке. А когда накоплю достаточно денег, отправлюсь в путь.

— Один? — спросил Гай.

Никандр посмотрел на него.

— Не знаю.

— Тогда не торопись. Сначала поправишь руку, потом найдём тебе работу. А там посмотрим.

— Я хочу вернуться к морю, — повторил Никандр. — Но не хочу снова оказаться один.

Квинт положил ладонь на стол.

— Не окажешься. Пока мы в Риме, будем рядом. А когда придёт время отправляться в путь, проводим тебя.

Никандр коротко кивнул.

— А ты, Квинт? — спросил Публий. — Ты всё время спрашиваешь о наших планах, но о своём почти ничего не говоришь.

Квинт некоторое время молчал.

— Я не знаю, смогу ли вернуться к прежней жизни. После случившегося многие двери для меня закрыты. Но я умею командовать людьми, обучать их, организовывать охрану. Думаю, в Риме найдётся работа для человека с военным опытом.

— Ты хочешь снова служить? — спросил Гай.

— Не обязательно в легионе. Я мог бы обучать молодых охранников, сопровождать торговые караваны или охранять склады богатых людей. Мне не нужна роскошь. Мне нужно честное занятие, за которое платят.

— А если тебе предложат командовать отрядом? — спросил Публий.

— Посмотрю, кто эти люди и что от меня потребуют.

— Значит, всё-таки не разучился отдавать приказы, — усмехнулся Гай.

— А ты не разучился задавать лишние вопросы.

Квинт улыбнулся.

— Есть ещё кое-что. Я хочу найти человека, который сможет подтвердить обстоятельства моего дела. Не собираюсь всю жизнь оставаться виновным только потому, что один влиятельный сенатор пожелал избавиться от меня. Возможно, когда-нибудь я смогу доказать, что произошло на самом деле.

— Ты хочешь восстановить своё имя? — спросил Публий.

— Да. Но не ради прежнего положения. Я хочу, чтобы однажды мне больше не пришлось оправдываться за то, чего я не совершал.

На этот раз никто не пошутил.

Каждый из них понимал, что свобода не стирает прошлое. Она лишь даёт возможность самому решать, что делать дальше.

— Получается, у каждого есть план, — сказал Публий. — Осталось только не растеряться, когда начнём его выполнять.

— Я не растеряюсь, — заявил Гай. — Я буду действовать решительно, смело и предусмотрительно.

— И громко, — добавил Никандр.

— Разумеется. Иначе кто узнает о моих достоинствах?

Квинт посмотрел на друзей.

— Нам не обязательно жить под одной крышей. У каждого будет своё дело, своё жильё, свои заботы. Но я не хочу, чтобы мы разошлись и однажды стали чужими людьми.

— Не станем, — ответил Публий.

— Я предлагаю держаться неподалёку друг от друга, — сказал Квинт. — Встречаться здесь, помогать, если кому-то понадобится помощь. И не забывать, что мы прошли через всё это вместе.

— Значит, договорились? — спросил Никандр.

— Договорились, — ответил Квинт.

Гай поднял палец.

— Только предлагаю внести одно уточнение.

— Какое ещё уточнение? — спросил Квинт.

— Если кто-нибудь из нас разбогатеет, остальные имеют право рассчитывать на угощение.

— Ты уже решил, кто разбогатеет? — усмехнулся Публий.

— Конечно. Я. Но, учитывая мою доброту, готов поделиться.

Никандр тихо рассмеялся.

Квинт покачал головой, но тоже улыбнулся.

Когда они вышли на улицу, над крышами уже темнело небо. Где-то вдали раздавался шум ночного города.

Четверо остановились у перекрёстка.

— Завтра встретимся здесь же? — спросил Гай.

— Завтра, — подтвердил Квинт.

— И без опозданий?

— Это ты говоришь? — удивился Публий.

— Я говорю о том, что свобода не освобождает от необходимости соблюдать договорённости.

— Надо же, — произнёс Квинт. — Кажется, ты начинаешь умнеть.

— Не привыкай. Это временное явление.

Они рассмеялись.

Потом каждый направился в свою сторону, но никто не чувствовал, что остался один.

Публий собирался искать людей, которые могли помочь ему восстановить доброе имя и разобраться с наследством семьи. Гай хотел попробовать свои силы на римском рынке, где его язык и смекалка могли оказаться не менее полезными, чем меч. Никандр мечтал снова выйти в море и найти следы прежних товарищей. А Квинт намеревался честным трудом вернуть себе имя, которое у него отняли.

И у каждого теперь была своя дорога.

Но завтра они снова встретятся. Потом ещё раз. И ещё.

За их спинами шумел Рим — огромный, беспокойный, полный возможностей и опасностей. Впереди не было ни обещаний, ни уверенности в завтрашнем дне. Зато теперь они сами могли выбирать свою дорогу.

Когда-то их лишили прежней жизни. На арене они боролись за право снова принадлежать самим себе.

И теперь, получив свободу, они не собирались терять друг друга.

Их прежняя жизнь закончилась. Новая только начиналась.