Честь Дракона и Лунная Роза

Пролог. Посольский кортеж

В городе Небесных озёр стояла удивительно хорошая погода. Весенний сезон в этот год был на редкость солнечным и почти не пугал горожан и приезжих разбивавшими крыши и стекла грозами. Во многих украшавших улицы каменных клумбах уже распускались первые цветы, по окутавшим город каналам и речкам давно не плавало льда, даже домашние ящеры, что считались летним транспортом, вполне комфортно чувствовали себя на улице.

Но в этот прекрасный солнечный день хвалебные пения вернувшихся птиц и удовлетворённое ворчание ящеров, и даже весёлый и шумный бег горных ручьёв и речушек, всё это перебивалось человеческим голосом:

– Эльфийское отродье!

– Ведьма!

– Ушастая!

Что только не кричала толпа, со всех сторон зашвыривая посольский кортеж камнями и испорченными продуктами.

Дикое, трусливое и оттого ещё более свирепое животное, эта человеческая толпа. Лишь истинные укротители могли не приручить, но заставить подчиниться этого зверя. К несчастью, таких мастеров сегодня было ничтожно мало, и уж тем более, никто из них не затерялся в повозке.

Тоэль поплотнее завешала шторы. Сейчас ей больше всего хотелось отгородиться от этих мерзких людишек и возвести самый непроницаемый купол, на который только может быть способна её магия! Но отец приказал слушать. Слушать и запоминать любую букву, что так беспечно слетает с уст смертных, потому что это важно для будущего её народа.

Тоэль беспокойно взглянула на мэйстера Люциля, ожидая, что он возвестит об их скором прибытии в замок человеческого короля, но тот лишь тяжело вздохнул, вернувшись к гадальным картам. Девушка вновь начала накручивать прядь серо-голубоватых волос на веер.

В стародавние времена дети солнца приняли бы её внешность за проклятье, насланное Луной, а то и самой Темнотой, но сейчас всё иначе. Теперь эльфы оказались загнаны в угол. Нет, их не стало катастрофически мало по сравнению с людьми или кем-то ещё, они не исчерпали свою магическую силу и не утратили связь с богами. Эльфы ничего не теряли, просто люди кое-что приобрели. Нечто страшное, мощью сравнимое с гневом низших божеств и древних драконов. У людей появилась техника.

Их фабрики возникали тут и там словно сорняки, разрастаясь в плодородной почве. Они могли делать всё: дома, дороги, утварь, и, конечно же, оружие.

Теперь главными оружейниками этого мира были не живущие в рудных пещерах гномы и дварфы, а разрабатывающие эти пещеры с помощью техники люди. Самые практичные и быстрые строители – халфлиниги – тоже уступили место человеку с его высокими и грузоподъемными машинами. Даже ундины и сэлки больше не были господами морей, боясь показаться при одном только колыхании воды от парусных пароходов и рыболовных барж.

Люди добились этого всего за полтора века.

За полтора века они овладели почти всей сушей и большинством морей их мира.

Эльфов, халфлингов, гномов, ундин – их всех не стало меньше. А людей не стало значительно больше. Но разница в развитии их обществ наглядно показала, кому принадлежит этот мир.

И теперь эльфы ютились по разным уголкам континента.

На самом деле, с тех пор, как люди стали главными, число высокородных только росло, ведь старейшины решили, что если так пойдёт и дальше, то вскоре их вид исчезнет, и закрыли глаза на браки между разными ветвями эльфов. Именно поэтому Тоэль имела живой цвет кожи солнечных, аквамариновые глаза лесных и пепельные волосы лунных. Рядом с чистокровным солнечным мэйстером она казалось старому поколению особенно нелепой. Но её отец был высшим императорским советником по внешнегосударственным вопросам, и никто бы не посмел оскорбить кого-то из их семьи. Формально они даже претендовали на престол, хоть и не были в первой пятёрке очереди. Именно поэтому к недавно овдовевшему человеческому королю с послом отправили молодую и привлекательную эльфийскую княжну.

Девушка вздрогнула от этой мысли. Подобная версия витала в жадно поглощаемом дворянами воздухе, но самой Тоэль в такое предательство со стороны отца верить не хотелось, хоть в глубине души она знала, что не посмеет ослушаться, если на кону встанет будущее её государства. Но сегодня эльфийка ещё может позволить себе верить, в то, что она едет на простые переговоры.

Бронеповозка покачнулась, резко сбрасывая свою скорость. Девушка испуганно вцепилась в коленку мэйстэра, судорожно пытаясь приразвешать шторку. Толпа затихла, будто кто-то накрыл её плотным куполом неслышимости. И в этой тишине победно и язвительно ярко трещал огонь, вновь и вновь штурмуя повозку с послами. Эльфы испуганно вжались в угол со скрежетом завалившейся набок повозки, а люди так и продолжили стоять, глядя в огонь, будто он охватил не иностранную делегацию, а их собственные умы.

Тишину нарушил смачный плевок старой и горбатой, похожей на пересохший изюм, женщины, и последовавший за этим полный жизни и ненависти молодой выкрик:

– Долой остроухих!

Люди продолжали стоять, боясь даже сделать полноценный вдох, но тут раздался новый выкрик и сразу следующий, за ним ещё. Так онемевшие восковые фигуры расплавились словно свечи, поглощенные пламенем гнева, и превратились в бушующую ропчущую волну, грозящую вот-вот затопить маленькую, объятую ненавистью и огнём лодку.

Глава 1. Не желанное задание.

– Сигизмунд, сынок, выйди ко мне.

Голос короля был властен и мягок, опасно напоминая голоса любящих отцов, что никогда не обидят своё дитя. Но таким он казался лишь неопытным молодым слугам и тем, кто никогда не сможет попасть во дворец. А вот верные десницы его величества явственно читали злость в этих бархатных нотках, хотя даже внешне король воплощал собой спокойствие уверенность и непоколебимость. Не молодой, но крепкий мужчина, строгое лицо которого украшало несколько шрамов, говоривших о его бравых сражениях. Из под увенчанной множеством самоцветов завоеванных королевств, короны, выбивались длинные черные волосы, своим цветом похожие на вороньи перья. Да и сам король напоминал огромную хищную птицу. Или скорее дракона. Даже сидя на троне, он выглядел выше всех своих придворный, а властные и цепкие синие глаза всегда смотрели на собеседника сверху вниз.

– Мой король, – из цветастой группы вошедших советников вышел высокий рыцарь в светло-серебряных доспехах и алом плаще.

Он привычно опустился перед троном на левое колено, плотно прижав правый кулак к сердцу. Его округлый плоский сверху шлем, с крестообразной прорезью на лице, казалось, опустился так низко, что рыцарь вот-вот должен был разрезать его краем горло.

– Слушай меня внимательно, мой мальчик. В районе Герцогского переулка пропала повозка с послами Объединенной Эльфийской Империи. Я возлагаю на тебя ответственность за сохранность её членов. Теперь ступай и приведи их живыми.

–Что? – раздалось из стоявшей поодаль компании десниц.

– Тебя что-то не устраивает, Рикард? – внезапный возглас короля вовсе не удивил, впрочем, он надеялся, что у паука не хватит смелости выразить недовольство так громко.

– Мой король! – юноша в фиолетовом плаще опустился на колени рядом со своим коллегой. – Этим делом уже занимаются мои люди. Я не вижу смысла нагружать только что вернувшегося из командировки Сигизмунда…

– Ты сомневаешься в моём решении?

Паук замолк и, кажется, забыл дышать. Низко опустив голову, он почти прошептал:

– Нет, о… Мой король. Я не смею оспаривать ваши решения.

– Я поручаю эту миссию Сигизмунду. А ты, Рикард, немедленно передашь ему все обнаруженные материалы. Приступай немедленно.

Фиолетовый рыцарь поднялся, покорно и пристыжено выйдя за пределы тронного зала.

– Мой король, – вновь подал голос первый из вызванных. – Не сочтёте ли вы за наглость, если я осмелюсь спросить: как давно пропала повозка?

– Это разумный вопрос, мой мальчик, – благосклонно улыбнулся правитель. – Около трёх дней назад.

Рыцарь резко вскинул голову, теперь всем казалось, что шлем вот-вот подрубит его шею сзади. От внезапного подскока на ноги алый плащ взметнулся, словно боевое знамя.

– Но как я приведу остроухих живыми после трёх дней среди разъярённого войнами народа?! Это чудо, если от них хоть что-то осталось!

– Сигизмунд! – грозно проговорил король. Эхо ещё долго разносило силу королевского негодования. – Я надеюсь на тебя, сын мой. Так постарайся в этот раз оправдать мои надежды.

Глава 2. Контрольная закупка на рынке рабов.

Алый рыцарь с опалённой гордостью. Это прозвище было самым благородным из тех, что блуждали на злых языках молвы при появлении Сигизмунда Третьего.

Его плащ цвета сочной артериальной крови с первых дней выделялся на фоне спокойных синих и зелёных цветов знатных генералов его королевского величества. Из-за этого его первым прозвищем стало «Позёр».

Дальше следовали: Кровоглот, Игнис, Головорез и, наконец, Предатель.

Алый пес с опалённым хвостом, у которого духу не хватило остаться на поле боя.

Впрочем, напрямую трусом его называть не осмеливались. Да и не вязался с Кровоглотом образ трусливого пса. А вот на предателя он был очень похож. Для всех, кто не знал предысторию его отступления, или тех, кто её знать не хотел.

Сигизмунд оперативно снарядил отряд из наиболее скрытных своих подчиненных. Сейчас у него было около трёх дюжин «теневиков», но едва ли половина действительно владела даром испаряться в достаточно тёмном углу или, тем более, перемещаться по теневой реальности. Впрочем, теперь были полезны абсолютно все, ведь его небольшое количество подчиненных при очень хорошем раскладе не успеет прошерстить столицу и за декаду.

Поэтому он и объявил награду в 10 000 золотых корон за живую и невредимую эльфийскую княжну.

Лучше денег на людей мог подействовать лишь страх, но такой ресурс стоит приберечь на крайний случай.

Хотя стараться ему в этом отношении особенно не приходилось – одно появление алых плащей на белых конях вселяло ужас и негодование в сердца народа.

К Герцогскому переулку ехать уже было бессмысленно, поэтому рыцарь направился непосредственно к району Циавити. Там было сосредоточенно всё то, о чём так не хотели знать простые горожане. В первую очередь – рынок рабов.

Повсюду в этом месте стояли клетки. Из пустых здесь соорудили ворота, позволявшие быстро приобретать новый товар из числа задержавшихся в проходе бедолаг.

Впрочем, сегодня эти клетки работали исключительно в проходных целях. Жители рынка не могли не впустить королевских кровопийц, как бы нелепо это не звучало. На самом деле, люди Сигизмунда были частыми гостями этого района и далеко не всегда озабочивались переодеваться в гражданское. А вот появление самого опального пса в шлеме с золочёным узором многих местных жителей перепугало. Впрочем, не настолько, чтобы покидать рабочие места.

Алый рыцарь прошёлся среди рядов клеток. По бокам пестрило многоцветье шатров и товаров. Каждый торговец стремился навешать как можно больше блёсток и ярких тряпок на свою кормушку, но, стоило опустить глаза, и перед покупателями открывалась истинная суть этого места. Камней мостовой уже давно не было видно под слоем грязи и разложившихся трупов. Никого не заботила судьба умирающих рабов, поэтому больных, что уже были совершенно непригодны как товар, просто вышвыривали из клеток, иногда палками отгоняя подальше от прилавка.

Хрипы несчастных заглушали манящие выкрики торговцев и пение уличных музыкантов, а запах гниения, болезни и прочих прелестей круглосуточного содержания живых существ в клетках умело маскировался обильными количеством стоявших повсюду специй, духов и масел.

С войны были большие привозы и своих, и чужих, поэтому товар был самым разнообразным: от простых людей до обращающихся в похожих на драконов существ – дракидов. Надо сказать, что не всех пленников можно было содержать близко друг к другу.

В одной из множества стоящих вдоль центральной улицы рынка клеток группа серанов – человекоподобных ящеров – уже доедала руку южного человека. По видимому, бедолага сел слишком близко к стенке своей клетки и через широкие зазоры между прутьями ловкие ящеры добыли себе аппетитную конечность мягкокожего. Труп, а безрукий раб автоматически приравнивается к трупам, торговец уже благополучно убрал и сейчас тащил ведро воды, чтобы смыть с серых шкур ящеров следы обеда, и вновь придать им товарный вид.

От созерцания разбегающихся по клетке от холодной воды, будто от кислоты, серанов, Сигизмунда отвлекли легким подёргиванием. За плащ гвардейца робко зацепилась лапка детёныша ину. Крупные жёлтые глаза жалобно смотрели из-под густой рыжей чёлки, по дну клетки вяло шевелился поломанный собачий хвост, а правое ухо беспрерывно дергалось. Рыцарь медленно вытащил плащ из слабой ручонки. Несмотря на грозные прозвища, он никогда не вредил женщинам и детям, если был выбор. Но разве он может уничтожить или выкупить весь рабский рынок, на котором держится треть экономики всего государства?

– Чтоб лопнули мои глаза! – вскинул все четыре руки в хвалебном жесте торговец-дреуг.

– Я тоже этого жду, – хмуро пробормотал рыцарь.

– Опальный Пёс! Уж кого не ожидал!

Торговец верхними руками поправил шестилинзовые очки – по одной линзе на пару глаз – а нижними быстро начал перебирать связку ключей. От переизбытка эмоций обычно серо-фиолетовый хитин начал расходиться пурпурными пятнами, а глаза налились зеленью.

– Ла’Бэль, мне нужны все молодые эльфийки в возрасте от 30 до 100, которые поступили на рынок за последнюю седмицу, включая этот день.

– Вот! Вот за что я люблю вас, господин Пёс! За вашу железную хватку! Только встретились и сразу к делу!..

– Ещё хоть слово не по делу, и я отрублю твои правые конечности.

– Это будет не эстетично! – восхищённо воскликнул торговец. – Идёмте в шатёр, я покажу вам всё, что есть у меня сейчас! А затем покажу всех остальных эльфов, что можно найти в этой яме! Идёмте!

Все эльфы сидели по одиночным камерам, на расстоянии полуметра друг от друга. Вот, что отличает опытного торговца от обычных похитителей и проходимцев. Подобное расположение клеток было вполне оправданной предосторожностью: когда у солдат империи кончались силы, магия, боеприпасы, они становились ещё опаснее. Плотно прижимаясь, друг к другу, измождённые эльфы впадали в транс. Десяток обычных пехотинцев в подобном состоянии мог генерировать разрушительнейшие заклинания, способные за раз уничтожить дивизию или даже две. К счастью, для этого всему десятку нужно было находиться почти в пограничном к смерти состоянии, а после подобного трюка, когда сил уже действительно не оставалось, их можно было брать голыми руками.

Большая часть товара была изрядно потрёпанной: молодой эльф без руки, эльфийка без глаза, ещё одна напоминала скелет, а третья вообще дроу. Впрочем, остроухие ценились в человеческом государстве в любом виде.

Но, при всём многообразии товара, кого-то, хоть капельку похожего на посла или княжну, среди них не было.

Как не нашлось и в следующем зале, и потом…

Потеряв в бесполезных поисках полдня, рыцарь взбесился и со всей силы вогнал кинжал прямо во второй локоть верхней левой конечности торговца. Тот посерел, испуганно повернувшись на приколотую к шкафу руку. Нечисть издала протяжный низкий свист, закатывая белеющие глаза и явно намериваясь упасть в обморок. Тогда воин вогнал второй кинжал прямо рядом с полусферической головой. Это возымело колоссальный эффект –торговец затрещал, выпрямился и начал наливаться багровым, источая из глаз неприятную зеленоватую жидкость.

– Что вы себе позволяете в моей лавке!

– Где мой заказ? – произнес почти по буквам человек.

– Как ты смеешь, Пёс!

Рыцарь немного провернул завязший в локте кинжал. Торговец взвизгнул, смахнул целыми руками зеленоватую жидкость и вновь начал приобретать серо-фиолетовую окраску. Даже при прочих свободных руках, Ла’Бэль едва ли мог потягаться с хорошо обученным и закаленным в магических войнах рыцарем. Дреуги были неплохими боевыми магами, но не все и только вблизи моря. А в центре пусть и портового, но всё же не морского, человеческого города, обычному торговцу было намного безопаснее не спорить с гвардейцами.

– Позвольте, я проведу вас в вип-зал!

Рыцарь выдернул кинжалы, с вежливым полупоклоном уступая ему дорогу.

Сейчас дреугу-торговцу больше всего хотелось запихать своего клиента в одну из клеток с тварью посвирепее и с наслаждением наблюдать бесславную кончину славного предателя. Но, кроме не равности их сил, следующий королевский падальщик мог оказаться не так благосклонен к этому бизнесу.

В другом помещении был товар богаче, но по-прежнему не было никого с нашивками или амулетами послов. Но вот на столе, стоящем почти в центре зала и заваленном всяким ненужным хламом, что-то знакомо блеснуло.

Рыцарь быстро подошёл туда и вытащил перевязанную зачарованной нитью колоду карт. Эта колода была ему хорошо знакома. Он до сих пор с ужасом вспоминал темный каменный коридор одной из резиденций эльфийского императорского двора.

– Откуда это?

– Привезли вместе с товаром! Бесплатное приложение! Ха– ха– ха!

– Веди.

Пока торговец изучал план помещений, силясь вспомнить, где стоит нужная клетка, Сигизмунд вновь начал всматриваться в колоду.

Тогда он со своим отрядом быстро передвигался сквозь каменный холод маленького замка. Узкие коридоры из белого мрамора полностью поглощала тьма. Стройные белые колонны и изящные статуи ещё после первой волны атаки превратились в груду обломков и каменной пыли. Но стены оказались слишком прочными, и отряду не приходилось рассчитывать на лунный свет «случайных окон», оставалось обходиться магическими «светлячками» и коптящими воздух факелами.

Идущие впереди маги успешно обезвреживали мины, коих оказалось бесчисленное множество. Но вот вместо очередной взрывоопасной руны, за поворотом лежала одна единственная гадальная карта. Лиственный узор на её рубашке мягко светился золотом, а в его центе было маленькое солнце.

Маги опробовали на ней несколько активирующих заклинаний, но это ни к чему не привело. Тогда было решено сжечь карту, но вместо того чтобы покорно отдаться пламени, маленький прямоугольник поднялся над головами солдат и повернулся рисунком к диверсионному отряду. Там было изображение смерти.

Из темноты маленькими молниями вылетела остальная колода. Ни одно заклинание не брало эти проклятые карты! Лишь чей-то серебряный болт, случайно угодивший в прячущегося среди тени мага, сумел остановить эту резню.

И вдруг он встречает эти карты здесь.

Дреуг привёл рыцаря к достаточно большой серебряной клетке, на дне которой светилась сдерживающая печать. А в центре печати сидел солнечный эльф в посольском одеянии. Поверх серого камзола была насыщенно-синего цвета филонь, с которой свисала измятая, расшитая золотом зелёная бархатная епитрахиль. Его золотые волосы нелепо торчали в разные стороны, хотя, было похоже, что пленник отчаянно пытался их прибрать. Светлая кожа с бронзовым отливом была необычайно бледна для солнечного, и на лице имелись несколько потемневших гематом. Пальцы, дорогая ткань, волосы, всё это было измазано чёрной вязкой смолой, стекающей с лица и ушей узника.

Это средство часто использовали против магов: чёрная смола моментально клеилась ко всему, что её касалось, а вот убрать эту субстанцию не представлялось возможным. Чем больше её тревожили, тем плотнее она становилась, но всё же не затвердевала окончательно и липкости совершенно не теряла. К тому же, чёрная смола имела неприятное для магов свойство выкачивать ману, и снималась лишь специальным раствором. Если бы это вещество не было столь дорогим и редким, свободных магов уже давно бы не осталось.

Сигизмунд гулко провел колодой по решётке, привлекая внимание эльфа. Несмотря на смолу, замазавшую острые уши, тот до сих пор слышал не хуже людей.

– Люциль Фолье. Или Джокер? Как вам больше нравится, господин посол?

Рыцарь навалился на решётку, заставляя торговца нервничать.

– Кто ты, смертный? Я не помню твой голос.

– Мы оба смертны. В нашем мире вообще нет ничего вечного. Просто некоторые живут дольше, другие добиваются большего.

– Кровоглот? – эльф очень удивился такому гостю, но, со временем, его удивление переросло в смятение, а потом и гнев. – Я полагал, что это работа кого-то вроде тебя. Подлец, предатель и трус, кто ещё мог такое провернуть?

– Никак не пойму, за что эльфы считают меня предателем? Вроде у вас раньше не было привычки повторять за людьми.

– Предав однажды свой народ, ты предаёшь всё живое, потому что жизнь – это честь.

– Я никого не предавал! – металлический наруч звонко ударился о серебряные прутья. – Моралист.

Сигизмунд почти выплюнул это слово, словно сгусток яда, что долго копился на языке, отравляя вкус воздуха. Хотя здешний воздух и без яда был весьма неприятен.

– Куда вы упрятали мою госпожу? – после не продолжительного молчания начал эльф. – Люди не настолько глупы, чтобы не знать, к чему приведёт её гибель.

– Не настолько… – пробормотал Сигизмунд, отсчитывая золотые монеты.

– Я слышал о вознаграждении в десять тысяч, милорд! – возмущённо радостно воскликнул торговец.

– Это за княжну. Найдёшь её целой и невредимой, я на своём горбу притащу тебе миллион золотых корон.

– Вы не знаете, где княжна?! – испуганно воскликнул посол.

– Она окажется у ваших ног в самое ближайшее время! Считайте, что она уже там! – алчно завопил торговец, пересчитывая попавшие в многочисленные руки золотые монеты.

Глава 3. Новые факты.

Солнце высоко стояло над столицей человеческого королевства. Здесь круглые сутки кипела жизнь, но в полдень народу на пыльных мостовых было больше всего, и, казалось, что каждый из них занят чем-то важным, вечно спеша, ругаясь, требуя чего-то. Но при всей «важности» своих дел, для дозорных домашних виверн – дрейков – они все выглядели как небольшие цветастые пятна, что вечно копаются в пыли, к тому же дурно пахнут.

Повозка с клеткой эльфа будто нарочно выбирала самые ухабистые места дороги, хотя, на самом деле, винить можно было лишь неопытность возницы.

– Человеческие средства передвижения отвратительны! – глухо застонал эльф: цепляясь за прутья, чтобы хоть как-то удержаться на месте.

– Даже лошади? Чертов возница! Веди ровнее, пока я не скинул тебя с козел! – заорал упавший рядом с клеткой рыцарь, выпутываясь из своего красного плаща.

– Я говорю о ваших искусственных средствах. Какой смысл был создавать столько бесполезного хлама? Ваши фабрики работают круглые сутки, но едва ли половина произведенного на них хоть куда-то годится.

– Судя по тому, что ты говоришь со мной из серебряной клетки, смысл был.

Вознице всё же влетело, и повозка стала двигаться ровнее, впрочем, не намного. Въезжая на один из множества мостов, она чуть не перевернулась, врезавшись в бордюр.

Справедливо будет заметить, что столичный ландшафт был весьма сложен. Дороги то и дело петляли или изворачивались под прямым углом. А огромное количество крутых арочных мостов, подъёмов и спусков, делало телеги подешевле смертельно опасными.

Таким удивительным рельефом столица обладала благодаря расположению на полуострове почти по центру огромного озера, окружённого не одним слоем горных цепочек. С одной стороны, к городу из-за этого было очень трудно подобраться даже драконам, но с другой приходилось расплачиваться в повседневной жизни, к тому же постоянно следить за укреплениями на высотах вокруг.

Несмотря на тряску, Кровоглот продолжал заниматься своими обязанностями. Он сжёг несколько бумаг и принялся писать к ним новые варианты. Выходило не очень красиво, но позже он просто забудет, что в них должно быть. В конце концов, отдаст помощникам на переписывание.

– Ты не хочешь рассказать, что произошло с вами у Герцогского переулка?

– А разве ты не должен знать это сам? – эльф безуспешно снова и снова пытался снять с себя хоть часть смолы.

– Я не паук, и даже не кот, – устало вздохнул Сигизмунд. – У меня есть лишь весьма обрывочная информация, и чем быстрее я из этих обрывочков составлю мозаику, тем быстрее мы найдём твою госпожу и отправим вас домой.

– Тогда почему ты не снял с меня эту гадость? – правая рука остроухого безнадежно увязла в залившей щеку черной липкости.

– До дворца потерпишь.

Какое-то время они оба молчали. Потом Люциль всё же решил, что лжи в словах собеседника он до сих пор не обнаружил.

– Мы ехали мимо этого проклятого Темнотой переулка, под радостные и полные доброжелательности возгласы человеческого народа…

– Не ёрничай.

– Когда раздался взрыв…

– Взрыв?

– Да, он перевернул нашу повозку и мне с княжной пришлось…

– Подожди, ты сказал врыв?!

– Я недоумеваю, у кого из нас в ушах чёрная смола?

– Это всё меняет. Если бомба была достаточной мощности, чтобы перевернуть бронированную эльфийскую повозку, то это уже не просто народные волнения. За этим стоит явно не простолюдин из негодующей толпы.

Одно дело услышать про «большой огонь» от простолюдинов и совсем другое от пресвященного мага. Эльф простую вспышку взрывом не назовет, тем более, если именно бомба перевернула повозку, а не разбушевавшаяся толпа, как они думали ранее.

– К чему ты ведёшь? В вашем государстве появилось больше предателей? Что ж, если я успешно вернусь к Императору, то получу похвалу за столь хорошую весть.

– Тебя это не касается, остроухий. Куда ты спрятал княжну?

– Как ни прискорбно, её пришлось спустить в подвал с выходом в канализацию. Хотя я не думаю, что вы её там найдёте. Видите ли, юная особа весьма пуглива и при этом неусидчива… И сейчас я не представляю, где она может находиться.

– Кажется, я понял, о каком доме ты говоришь. А как тебя угораздило попасть на рынок рабов?

– Я пытался вытащить оттуда наших стражников, но ворота...

– Можешь не продолжать.

Они добрались до замка, где рыцарь смог спокойно передать посла целителям и направиться к королю. Впрочем, совсем одного эльфа он не оставил, расположив рядом с ним двух «теневиков» и двух «явных» стражей из своих людей.

Глава 4. Королевское наставление.

Тронный зал – огромный и пустой. Пол из кремового мрамора был так начищен, что почти идеально отражал потолочную фреску, изображавшую победу предыдущего короля над вивернами, когда-то терроризировавшими людей.

Из украшений, помимо нескольких барельефов, почти идеально располагающихся по центрам матово кремовых стен, здесь было лишь несколько статуй по углам и пара ваз там же.

Зато стоявший напротив панорамных, залитых светом солнца и защитных печатей, окон трон представлял собой произведение искусства.

Расшитые алым бархатом с пурпурной вязью спинка и седушка. Подлокотники, изображавшие охотничьих птиц. Ножки, сделанные под выгнувшихся гончих, на чьих спинах и лежало сиденье. И внешняя сторона спинки, изображавшая самое крупное в истории сражение, в котором участвовали абсолютно все народы, живущие в этом мире. И, конечно же, всё это было из чистого золота.

Король восседал на троне, раскинув свою синюю мантию так, что она спускалась по ведущим к нему ступеням. Синий с пурпурными вставками военный мундир улыбчиво отблёскивал перламутровыми пуговицами. Король всегда носил военную форму, различалась лишь степень её официальности.

– Ваше величество, – Кровоглот привычно опустился на одно колено. – У меня хорошие новости. Нам удалось обнаружить непосредственно посла Империи. Я уже доставил его в замок живым и относительно целым. Также есть кое-какие подвижки с поиском молодой княжны и выкупом остальной делегации.

– Ох, Сиги, мой мальчик, как же ты меня огорчаешь, – печально вздохнул король.

– Что?

– Ты должен был доставить сюда княжну и, может, парочку её слуг, а не колдуна, выпившего кровь из нашей армии, ещё и с посольской неприкосновенностью.

– Но…

– Я очень огорчён, мой мальчик…

– Разве его пропажа не послужила бы поводом для нового конфликта?!

Рыцарь несколько смутился, осознав, что только что повторил недавнюю ошибку паука – перебил короля ещё и так громко. От немедленного наказания его спасло лишь то, что в зале больше никого не было.

– Сигизмунд, ты так ничему и не научился. Иди и приведи нужного эльфа, с этим я сам что-нибудь придумаю.

– Но…

– Не перечь.

– Но, отец!

В зале повисла гробовая тишина. Король часто называл всех, кто младше него, своими детьми, и лишь определённый круг знал, что среди рыцарей действительно есть принцы. Многие считали, что, не смотря на любвеобильность, у правителя вообще нет детей или они спрятаны по монастырям вместе с матерями. Тем более, что никто из наследников не называл главу государства родителем напрямую. И вдруг это произнёс самый опальный из всех королевских отпрысков.

– Ты, жалкий щенок! Такой же жалкий, как и всё государство твоей матери вместе с ней! И ты решил мне перечить!? Немедленно приведи эту ушастую дрянь или до конца дней будешь леденеть на Северной заставе и брататься там с горными ограми! Пошёл вон!

Глава 5. Золотая клетка лучше серебряной.

Ищейки изучили каждый миллиметр подвала, но ничего, кроме платиновой серёжки с изумрудами, не обнаружили. Девушка не оставила даже запаха, из-за чего ину становились абсолютно бесполезны. Маги тоже не обнаружили достаточно её энергетических следов, чтобы начать поиски. Оставалось уповать на везение и свидетелей.

Первым делом после осмотра подвала, Сигизмунд отправил свих людей проверять канализацию и доходные дома. За рынок рабов он был абсолютно спокоен.

Но ни в одном из борделей нужной юной особы не оказалось, как и не обнаружилась она в основной части канализации. Всё больше и больше рыцарь начинал сожалеть, что в своё время не уделил достаточного внимания способам снятия «покровов тайны» – особых заклятий позволявших делать кого-то или что-то совершенно невидимыми как обычному глазу, так и магическому.

Через два дня после начала поисков, Кровоглотом овладело абсолютное отчаяние. Он не имел ни малейшего представления, куда идти, или что ещё сделать для нахождения этой «ушастой дуры». Примерно в том же состоянии находился и успешно освобождённый от смолы мейстер Люциль, которого Сигизмунд теперь старался держать в поле зрения.

Выяснилось, что создание особенно «плотных», но «невесомых» покровов тайны было врождённым талантом девушки и, так как не имело аналогов, оказывалось ненаходимым для абсолютно всех, кроме архимагов в данной области знаний. А таких умельцев в человеческом государстве вообще не было.

Собственно, именно благодаря таланту Тоэль послам и удалось сбежать невредимыми.

Рыцарь попытался подключить королевского Паука или Котов, но все решительно отказывались, ссылаясь на запрет короля и его надежды увидеть от опальной десницы хоть что-то хорошее.

Ситуация была тупиковой.

Солдаты Кровоглота окутали алыми цепями всю столицу с пригородами. Несмотря на свою немногочисленность, у них это получилось немногим хуже пауков. По крайней мере, они могли быть уверенны, что на официальных дорогах и полуофициальных тропках княжна не стаптывала свои туфельки.

Люциль в очередной раз раскладывал карты на круглой кровати, застеленной фиолетовым шёлком. Он уже множество раз раскидывал их, в надежде узнать судьбу своей подопечной. Все это время его не выпускали из скованных барьером апартаментов и не собирались снимать антимагические браслеты. Хотя эльф был вполне доволен и этим: теперь его хотя бы не держат в маленькой серебряной клетке. Большая и золотая выглядит куда уютнее.

– Что говорят твои клочки бумаги? – подошёл почти вплотную к барьеру Сигизмунд, чуть не стукнувшись тяжелым шлемом о магический заслон.

Конечно было бы проще, да и приличнее, ходить по замку без тяжелого аксессуара, но маску рыцарь забыл в личном замке, а показывать своё лицо колдуну не хотел.

– Ничего полезного. У меня совершенно не выходит найти Тоэль… хотя есть одно пренеприятнейшее предзнаменование.

– Удиви меня, остроухий, – буркнул рыцарь, усаживаясь на пол возле входа в комнату, где и начинался барьер.

– Тебя в ближайшее время ждут добрые вести. Я даже вижу карту счастья, – всё это было произнесено достаточно зловеще и на доброе пророчество никак не походило.

– А что плохого? А, понял, тонкий эльфийский юмор.

Рыцарь глухо смеялся, когда к нему подошла невысокая чёрная пернатая фигура и тихо прошипела: «Мы взяли след».

Глава 6. Трактир "Эльфье ухо"

За дверьми трактира «Эльфье ухо» продолжал заливаться дождь. Ему было очень весело играть свои мелодии на всём, что попадётся, и одаривать всех припозднившихся своим вниманием. Но в «Эльфьем ухе» было совсем не до веселья. Это заведение и так не пользовалось популярностью, не смотря на патриотичную вывеску, изображавшую отрезанное острое ухо, а после объявления на улицах алых плащей оказалось совсем заброшенно. Сейчас под его прохудившейся крышей пряталось лишь трое стражников, пьяница, старушка да алый гвардеец.

Его плащ с белой вышивкой и шлем с алым пером говорили о том, что парень был всего лишь рядовым Алой дружины. Тем, кто работал в этой структуре, меньше всего хотелось называть себя «псами». В конце концов, они не были простыми стражниками и не патрулировали каждодневно улицы. Алые плащи занимались лишь пресечением попыток народных восстаний и государственного переворота, а также помогали «паукам» расследовать особые дела. С какой стати им вообще вверили искать кого-то?

Городская стража недовольно глядела на «пса», подшучивая по поводу его до сих пор не снятого шлема. У этих двух сил давно накопился список претензий друг к другу. На эту тему было даже создано великое множество шуток и басен с песнями. Частенько в карикатурах изображали алого лишайного пса и облезлую зелёную кошку. Это сравнение так прижилось потому, что у стражников на тёмно-болотной форме была вышита кошачья морда, а порой и весь зверь целиком.

– Соломинку? – услужливо поинтересовался трактирщик, ставя перед посетителем кружку мёда. Ему было абсолютно всё равно, что городит молва на счёт «алых псов», ведь хозяин заведения твёрдо знал одно – у плащей всегда водятся деньги.

– Если не трудно, – устало пробормотал рыцарь. У него даже не находилось сил пошевелить латными перчатками, не то что снять громоздкое ведро. К тому же, шлем не позволял голове упасть.

– Им все-таки запретили показывать свои мерзкие рожи, – особенно громким шепотом хохотнул стражник.

– Если бы вы не были столь далеки от меня в статусе, – устало начал плащ. – Хотя, вы бы и тогда не были бы достойны дуэли.

Стража подскочила, обнажая клинки. Громко икнул пьяница, скатываясь под стол, заохала старуха. А пёс всё сидел, пытаясь поймать соломинку в щель своего шлема.

– Ты хочешь сказать, что у доблестной королевской стражи меньше чести, чем у прихвостней предателя?!

– Котами берут всякий сброд без роду и племени, а мы – урожденные дворяне. Вот сами и посудите.

Меч одного из стражников вонзился в стойку, рассекая кружку перед псом. Мёд залил дорогой плащ и латные сапоги алого гвардейца. Парню пришлось вставать, принимая брошенный вызов. За оскорбление чести плата была одна – кровь.

– У кого из вас претензий больше всего? – с тяжёлым вздохом он достал свой полутораручник. Не самое удобное оружие для боя в помещении, ещё и заставленном всякой мебелью. В этом отношении короткие мечи городской стражи явно выигрывали.

Вперёд вышел тот самый «кот», что так не пожалел трактирную посуду. Двое других с готовностью оттащили столы, расчищая пространство для поединка, но чуть не зашибли наблюдавшую с почти детским любопытством из-за предметов мебели старушку.

– Г-госпоада! – вынырнул из подсобки трактирщик. – Может, вы не станете крушить мой маленький доход? У меня семья, дети…

– Хочешь оказаться помехой сразу двум государственным силам? – зло зашипел плащ.

– Нет-нет, господа! Делайте, что угодно! Что за трактир без драк, верно? – нервно рассмеялся мужчина, вновь растворяясь в подсобке.

Первый удар нанёс стражник, но меч лишь едва скользнул по серебряной кирасе противника. Рыцарь врезал рукояткой меча по спине королевского служащего, но кот перед падением успел схватить ближайший стул и швырнуть его в алого.

Деревянные щепки полетели во все стороны. Одна из них прилетела прямо по мягкому месту пьянице. Она его даже не уколола, но вопль раздался, как от раненного вепря. Завсегдатай питейных вскочил, роняя стол, под которым прятался, и, продолжая вопить и переворачивать попадающуюся мебель, начал бегать по всему трактиру. Королевская стража пыталась поймать буйного, но всё было тщетно.

Старушка надеялась спрятаться, к несчастью, ни в одном из углов ей покоя не нашлось. Она налетела на стражника, но тот удивительно быстрым и плавным движением отправил её в объятья алого. Пёс обхватил женщину, словно любовницу. Внезапно его плащ стал плотно окутывать парочку, прижимая их всё ближе друг к другу. Рыцарь выскользнул из объятий своей мантии, а через секунду на пол с грохотом упала женщина, завернутая в алую ткань, словно гусеница в кокон.

Пьяница тут же перестал бегать, спровоцировавший поединок стражник быстро начал обматывать свёрток ремнями, а Алый гвардеец присел у самой головы старушки.

– Вот вы и попались, княжна.

Двое других стражников в полном недоумении глядели на происходящее. Они осторожно потеребили наплечник третьего, уже закончившего с ремнями. Тот молча показал им амулет в виде паука с фиолетовым брюхом.

– Благодарю за сотрудничество, – Алый плащ протянул пауку руку. – Мы непременно сообщим вашему начальству о проявленных вами героизме и готовности сотрудничать с другими государственными службами.

– Служу и верую! – фальшивый стражник с готовностью пожал протянутую руку.

Недавний «пьяница» тоже накинул алую ткань и вместе с двумя другими агентами потащил слегка трепыхающийся свёрток в гвардейскую повозку.

– А что тут... – пробормотал хозяин трактирчика.

– Ослеп?! Государственная операция по поимке особо опасной преступницы! – воскликнул один из стражников.

– Казну обокрала… не меньше, – задумчиво потёр бороду второй.

– А мы тогда?..

– Мы – герои. Как участники особенно сложного государственного дела!

– Герои. Не меньше.

Повозка тем временем уже выехала на главную дорогу к замку.

Глава 7. Башня принцессы.

Из окон башни не было видно абсолютно ничего. Стёкла были настолько мутными, что порой не пропускали даже солнечные лучи.

Дверь с ужасающим скрипом отворилась, впуская каменный холод коридора. В комнату вошёл рыцарь в алом плаще, легком чёрном камзоле, но с боевым серебряным шлемом на голове. Он вальяжно уселся в кресло напротив пленницы.

Нельзя было сказать, что Тоэль держали здесь, как опасную преступницу или хотя бы простолюдинку. У неё были свои апартаменты – несколько комнат и ванная, три служанки, книги и вышивальные принадлежности. Даже еда была лучше, чем на хозяйском столе. Но она не могла открыть даже крохотную форточку, и это буквально убивало эльфийку. К тому же, из растений в комнатах можно было найти разве что крохотный кусочек мха, что приводило нёсшую кровь лесных эльфов княжну в чувство глубокого одиночества.

– Почему вы держите меня здесь? – девушка смущённо расправила юбку. Вся одежда, что ей предоставили, была на несколько размеров больше, потому её приходилось подвязывать, но ткань этого не любила и вечно морщилась.

– Хочешь сразу в царскую постель или на плаху?

Издёвки в голосе рыцаря совсем не чувствовалось, даже, наоборот, какое-то сочувствие.

– Как вы смеете так говорить с дамой?! – эльфийка хотела чем-то подкрепить свои слова, хотя бы горделивой позой, если уж не пощёчиной, но вместо этого споткнулась о синий подол своего платья и по-детски плюхнулась на кровать.

– Вот мне знаешь, что интересно, – рыцарь задумчиво пролистал одну из ближайших книг. – Твой мейстер уже десять раз за это время спросил, не выяснили ли мы чего о тебе.

– Люциль у вас?!

– Вспомнила, что ехала не одна? – теперь в его голосе проскользнули нотки сарказма.

– Вы не имеете права держать посла в столь ужасных условиях! Это…

– Мы его и не держим. Но ты ведь не посол.

Рыцарь подошёл к княжне, сняв праву перчатку. Он хотел провести рукой по её серо-голубоватым волосам, но девушка дернулась, окончательно падая на кровать.

– Тогда почему вы держите меня здесь? Беспокоитесь о моей чести и жизни?

Девушка нагло усмехнулась, раскинув руки на кровати. Она старалась сделать наиболее гордое и уверенное лицо, но судорожное дыхание предательски выдавало подступающую панику.

Из-под шлема рыцаря раздался смешок. Он провел рукой над раскинувшейся по кровати юбке, зацепил тонкую ленточку корсета…

Девушка испуганно вдохнула, зажмурившись и вцепившись тонкими пальчиками в покрывало. Мужчина снова усмехнулся, лишь поправив нелепо упавшие на личико красавицы серые пряди.

– Беспокоюсь о своей совести.

Рыцарь направился к выходу, не останавливаясь, натягивал шёлковую перчатку. У самой двери, девушка его окликнула:

– Постойте! Я имею право знать, кто мой пленитель!

– А вы не знаете? – рыцарь был весьма удивлён, это сильно смутило девушку. – Я – Сигизмунд Третий. Кровоглот, если угодно. Считайте меня своей единственной соломинкой.

Глава 8. Семейные отношения.

Кровоглот стоял посреди тронного зала. Сегодня король объявил, что Сигизмунд вновь не справился со своей задачей и не нашёл эльфийскую княжну в указанный срок. Точная формулировка была такой: «Сынок, уже прошла декада, как я вверил тебе найти эльфа, а ты не принёс ни одной хорошей вести. Ты вновь огорчаешь меня, Сиги…»

По периметру зала стояли все приближённые королевские рыцари. Паук, находящийся по левую руку от правителя, лишь скорбно склонил голову. Он предупреждал Опального, что плести интриги способен далеко не каждый из дураков. А вот начальник городской стражи торжествовал. Казалось, что даже его шлем в форме кошачьей головы, сегодня усмехается особенно ехидно. Для полноты картины, не хватало лишь соколиного шлема начальника синей гвардии Его Императорского.

– Простите, мой король. Моих сил не хватает для прочёсывания всей столицы. Эльфийка слишком хорошо спряталась.

– Тогда мне придётся тебя наказать.

В зал внесли чёрную кожаную ламию. На бархатистой сиреневой подушке плеть действительно напоминала причудливую змею.

Сигизмунд послушно ждал, пока с него снимут плащ и кирасу. Но жестом приказал не трогать шлем. Слуги выжидающе посмотрели на короля. Тот кивнул, и со шлемом всё же пришлось расстаться.

Теперь всем присутствующим было видно, почему «хвост алого пса» был «опаленным». Через всю левую половину тела и лица шёл обширный ожёг. Мало кто знал, что сначала шрам был только на теле – рыцарь получил его во время битвы с синей виверной Императорского генерала. А вот на лице появился уже после того, как ему присвоили титул предателя.

Сигизмунда поставили на колени. Из-за трона вышел палач, одетый в траурно белый балахон. Он на пробу взмахнул ламией и встал за рыцарем, ожидая дальнейших указаний. Экзекутору открылся уже знакомый вид на обожженную, усеянную шрамами от кнута спину.

– Сто.

Спокойно проговорил король.

Палач успел нанести десять ударов, когда Паук всё же не выдержал. Его шлем, напоминавший скорее змеиную голову, нежели морду членистоногого, повернулся к трону, и фиолетовый плащ тихо начал так, чтобы слышно было всем.

– Мой король, появились новые сведенья.

Правитель жестом остановил палача.

– Кажется, отряд кровоглотов напал на след княжны.

– Вот видишь, Сиги, даже Рикард делает твою работу лучше тебя. А в нём лишь половина крови царской! Палач, ты свободен.

+++

– Зачем ты это сделал? – в алой повозке уже привыкли к вечным бедам её хозяина, поэтому здесь могли обработать любые раны.

– Ты мой брат единокровный.

– Остальным это не мешает.

Рикард виновато опустил голову, из-за чего его глаза совсем скрылись за светлой чёлкой. Паук вообще был необычайно молод и раним для своей профессии. Но он был бастардом короля и имел необыкновенную проницательность. Король вообще стремился как можно быстрее и больше заместить придворных своими отпрысками, кем бы ни были их матери.

Паучёнок считался одним из преданнейших сыновей его величества и, если бы не его, имеющая неясную природу, симпатия к опальному наследнику, то Рикард давно получил бы фамилию своего отца.

Но в этом и была проблема. Паук очень хорошо общался с Кровоглотом и имел привычку называть его своим другом даже в высшем обществе. Это неоднократно влекло беды на голову Сигизмунда: все считали, что предатель просто втёрся в доверие к молодому и ещё не отрастившему жвалы Пауку.

Алый рыцарь уже предпринял множество попыток увеличить дистанцию между ними хотя бы до деловой, но вскоре смирился.

– Теперь я вынужден буду показать её отцу. А мы до сих пор так и не узнали, кто кинул ту бомбу и по чьему велению.

– Я всё узнаю! Паук я или нет.

– Нет.

Рикард уронил головуна руки.

Глава 9. Ужин для двоих.

– А вы изрядно потеплели после того, как узнали, кто я. На вашего наставника это возымело диаметрально противоположный эффект, – Кровоглот приказал слугам долить вина в бокал его пленницы.

– Мне казалось, что вы в последнее время прилагаете немало усилий для налаживания наших отношений. Как будущий дипломат, я обязана уметь делать встречные шаги, – девушка подняла бокал, видимо, считая, что её реплика достойна статуса тоста.

Примирительный ужин проходил в большом синем зале. Высокий сводчатый потолок, украшенный резной лепниной. Множество колонн в рунической вязи и фресках. И статуй. В основном это были фигуры драконов или рыцарей, повергнувших их. Но было здесь и одно чучело.

Высокое, худощавое чудовище, напоминавшее очертаниями измученного человека с собачьими лапами. Сзади торчал короткий тонкий хвост, по бокам свисали складки серой кожи. Со спины от самой шеи тянулся длинный гребень, переходящий в ярко алый воротник, скрывающий отвратительную морду. Это чудовище и называлось кровоглотом. Своими огромными когтями оно было способно пробивать дорогие рыцарские кирасы, таким образом, добираясь до сердца. Никто не знает, почему кровоглоты вырывали исключительно сердце и печень своей жертвы, и совершенно не озабочивались поеданием остального.

– Отставьте бокал, здесь нет поводов для радости.

Девушка послушно убрала ещё ни разу не пригублённый бокал. Она в принципе не собиралась пить человеческое вино и была очень рада такому поводу отказаться.

– Я просто хотел подготовить вас, – рыцарь поправил неуютную керамическую маску, скрывающую его шрам. Предстать пред молодой княжной во всём своём безобразии ему не хотелось, а надевать к ужину шлем было бы, как минимум, глупо.

– Подготовить? К чему же?

– Послезавтра мы едем к моему королю.

Эльфийка выронила столовый прибор. Он со звоном упал на резной край тарелки, заставив девушку прижать свои остренькие ушки.

– Так скоро…

– Поэтому вы должны сказать, что я обнаружил вас сегодня. То, как я это сделал, мы с вами уже проходили.

Повисло молчание. Сигизмунду больше нечего было сказать княжне, а ей не хотелось говорить ничего рыцарю.

– К слову, это вино, – рыцарь посмотрел на просвет свой бокал. – Я слышал, что вы посетили погреб и заинтересовались именно этим сортом. Давайте всё же выпьем, что бокалам пылиться?

Эльфийка улыбнулась, рассеянно поведя ушами. Она подняла бокал, выжидающе глядя на хозяина замка.

– Выпьем за эльфийскую империю. Пусть стоит и никуда не исчезает, – усмехнулся мужчина.

Рыцарь поставил бокал, так к нему и не притронувшись. Теперь уже он выжидающе глядел на пленницу.

– Но вы не выпили.

– Я должен пить за благополучие моего противника? Этот тост для вас, княжна.

Девушка рассеянно покрутила бокал, как будто раздумывая «уронить ли его»?

– Вы не хотите пить за свою империю? – с издёвкой проговорил рыцарь.

Глаза эльфийки блестели от накатывающих слёз, но на лице играла решительная улыбка.

– За Империю!

Она высоко подняла бокал, намериваясь залпом его осушить. Но в последний момент отравленное стекло выбили из её рук. Ловко заскочивший на стол Сигизмунд прижал княжну лицом к синей скатерти, эльфийка попыталась ударить его столовым ножом, но тонкие руки начальник алой гвардии быстро связал магической лентой.

– Вот объясни мне, что тебе даст моя смерть? Я не Паук и не Пёс, несмотря на моё прозвище. Для всех я далёк от короля или его свиты, какой тебе в этом резон? – он, наконец, перепрыгнул через стол, чтобы оказаться по одну с княжной сторону, но поднять девушке голову так и не дал.

– Твою подмену бы не заметили! – девушка продолжала дёргаться в попытках освободиться, но лента всё туже стягивала запястья.

– Подмену?

– Мне поручили… тебя… вместо тебя должен был быть гомункулус! Ты нелюдим и мрачен, никто бы не обратил внимания на то, что с тобой что-то не так!

– Дура. Ты даже не пыталась придумать оправдание. Могла бы сказать о чести Империи или ещё что-нибудь, а не выкладывать годами прорабатываемый план своего отца.

– Как ты… не важно… Я всё равно провалилась. У вас шпионов заливают кипящим маслом? Но можно мне последнее желание?

– Валяй, – рыцарь отпустил голову девушки.

– Я хочу, чтобы с меня написали портрет и отправили его домой.

– Ой, дура, – Алый устало упал на ближайший стул.

– Прекратите меня оскорблять!

– Для начала скажу, что ваш план был в корне не верен. Во-первых, потому что у нашего короля ко мне пристальное внимание и слишком большое количество претензий. Во-вторых, что ты знаешь об уникальности шрамов?

Сперва он не хотел пугать девушку, но это было в начале вечера. Кровоглот снял маску. Девушка отшатнулась, в её глазах появились отвращение и испуг. Давно знакомый рыцарю взгляд.

Его шрам был чёрно-коричневым, с красными, похожими на руны прожилками. Весьма необычный цвет для человеческих увечий. Такое оставляло только Тёмное пламя, используемое для клеймения особо опасных государственных преступников. Подобный шрам ничем другим не перебить и он оставался на всю, обычно не долгую, жизнь носителя.

– Почему чёрный? – только и сумела выдавить из себя эльфийка.

– Меня назвали Предателем.

Вновь повисло молчание. В зал вошло несколько гвардейцев. Их алые плащи казались в спокойном синем зале абсолютно чужими.

– Забыл сказать, казнить мы тебя не будем, но об этом инциденте лучше молчать по обе стороны баррикад. И о коварных планах Империи тоже.

Девушку закрыли в подвале башни. У неё больше не было ни тёплой ванны, ни мягкой постели, ни запасных платьев. Лишь перед самой поездкой к королю ей вернули её плохо зашитый и совсем не отглаженный эльфийский наряд.

Глава 10. Королевский бал.

– Мы рады приветствовать столь милую гостью.

Король как всегда был спокоен и величественен. Его властный бархатистый голос ласкал слух даже самому нежному эльфу, а сильный взгляд был способен усмирить любого из диких зверей.

Эльфийка сделала глубокий реверанс. Как только она попала в королевский замок, её первым же делом переодели. К несчастью, все эльфийские одеяния оказались потеряны среди человеческих рынков, но портные с удовольствием предоставили ей улучшенное платье одной из бывших жён короля. Чудный черно-золотистый наряд, в цвет её дома. В серебристые волосы были вплетены покрытые золотом розы, а на шее лежало тепло-платиновое колье из тонких цепочек бриллиантов и жемчуга.

– Я тоже рада, наконец, добраться до вашего замка. Простите за моё пренебрежение этикетом, но я должна знать, где мой мейстер?

– Ну, разумеется.Приведите его. Что ж, пока он не явился, давайте с вами кое-что обсудим.

– Что же? – княжна сделала столь не понимающий вид, что казалась случайно попавшим на бал ребёнком. В прочём, для эльфов 65 – это совершенно не возраст.

– Позвольте высказать моё смелое предположение, хотя, нет, подождите, – король подозвал слуг с кубками. – Это будет, возможно, слишком нагло, даже для короля! Скажите, зачем отец послал вас сюда?

– Для налаживания отношений наших государств, – с вежливой улыбкой произнесла эльфийка, глазами ища кого-то.

– Как лаконично. Я тоже не люблю долгих и скучных увиливаний. Позвольте спросить, что вам обо мне рассказывали?

– Ваши действия на полях сражений говорят лучше слухов, – в голосе девушки проскользнул холод, который впрочем, был успешно скрыт за новой улыбкой и невинным взглядом. – Вы прекрасный полководец и политик. Ваше государство процветает.

– Из вас выйдет прелестная правительница! – в серых глазах короля блеснуло что-то жадное. Словно у дракона, нашедшего новую сокровищницу.

– Ох, ну что вы! Моя кровь недостаточно серебряная для эльфийского трона.

– Госпожа! – посол совершенно забыл о всяких приличиях. Он подлетел к своей подопечной, стискивая её в объятиях. – Я так боялся, что с вами что-то случится!

– Мейстер, вы ведёте себя неприлично! Немедленно отпустите – вы помнёте мне платье! – запричитала эльфийка, нелепо замахав изящными запястьями.

Король рассмеялся. Он немного понимал эльфийскую речь, на которой быстро лепетали его гости.

– Простите, – эльф поклонился княжне и человеку.

– Нет ничего прекраснее встречи после долгой разлуки! В этом нет ничего постыдного, – король позволил себе ободряюще похлопать посла.

К их компании подкрался королевский паук. На нём был фиолетовый бархатный камзол, расшитый тонкими серебряными цепочками, словно паутиной, а сверху короткая накидка на правое плечо. Он вежливо поклонился и хотел было поцеловать эльфийке руку, но вовремя перехватил взгляд своего отца.

– Позвольте представиться – Рикард. Я здесь главный ушастый, можно сказать!

Король закатил глаза, мэйстер только недовольно прижал уши, а вот девушка задумалась. Где-то с полсекунды она недоумённо водила своими длинными ушками, а потом звонко рассмеялась.

– Ха– ха– ха, и вправду! Ваша работа! Это очень забавная шутка, – девушка впервые за вечер улыбнулась по-настоящему.

Рикард смущённо покраснел. Он и не думал, что это действительно кого-то позабавит, и сказал лишь, чтобы посмотреть, насколько послы хотят показаться учтивыми.

– Я, кхем… Можно пригласить вас на танец? – вопреки волне злости со стороны двух других собеседников, паук протянул девушке руку.

– С удовольствием!

Они оставили правителя с послом, и принялись наслаждаться вечером.

Рикард и Тоэль очень хорошо смотрелись вместе. Девушка была невероятно женственной даже для эльфийки, но её нельзя было назвать слишком призрачной. Статная, высокая по сравнению с людьми, её прямой величественный профиль достоин был оказаться на золотых монетах, а чувственные тонкие губы были словно бантик на подарке. Рикард был достаточно высок, как и все члены королевской семьи, эльфийка была даже чуть ниже его. У парня было весьма острое, восточное лицо, но при этом светлые, словно сухая трава, волосы и серо-голубые глаза. Они оба были молоды, веселы и не просто красивы, но в них чувствовалась некоторая, если можно так выразиться, породистость, что-то разительно отличавшее их от всех прочих придворных. И это ощущалось как в человеческом замке, так и на родине Тоэль.

Они провели вместе три танца, перешучиваясь и болтая на всевозможные темы. Кто-то из дворян уже начал делать поспешные выводы о будущих отношения королевской невесты и Паука. Но разговоры прекратились, стоило появиться на вечере новому персонажу.

– Могу я украсть у вас партнёршу?

Алый китель с черной вышивкой, напоминающей языки пламени. Высокие сапоги с острыми бронзовыми шпорами. И перчатки, ткань которых на самых пальцах была темно багровой, а ближе к локтю становилась совсем чёрной. Как будто перчатки палача, покрытые кровью.

– Конечно, если дама не против, – Рикард приветственно поклонился брату. – Портные постарались над твоей новой формой. А где же старая? – Ему, конечно, тоже не нравилась издёвка, вплетенная в наряд гвардейца, но тот выглядел невероятно.

– Сжёг, – лаконично ответил алый.

– Ха– ха! Вполне в духе нашего Сигизмунда.

– Вы согласитесь потанцевать со мной?

Княжна замялась. С одной стороны, отказаться было бы совершенно не вежливо, с другой – это был её недавний пленитель. К тому же девушку до дрожи пугала эта безжизненная белая маска, сегодня закрывавшая чуть больше лица, чем на том ужине. Но эльфика всё же набралась решимости станцевать с рыцарем. В конце концов, не так уж и плохо он обращался со своей нерадивой убийцей, да и маску почти полностью закрывают червонные волосы.

Первые полминуты они провели в абсолютном молчании. Надо заметить, что рыцарь двигался очень плавно и быстро для человека, и танцевать с таким партнёром было даже приятно.

– Зачем вы меня пригласили? – тихо, даже несколько обречённо начала девушка. – Вы же не танцевать хотели, а говорить?

– Отчего же. Танцевать я люблю, – рыцарь ловко крутнул партнёршу. – Особенно с симпатичными девушками.

– Перестаньте! – её захотелось немедленно прервать танец, а лучше вообще покинуть вечер, но рыцарь крепко прижал её к себе за талию.

– Вы примете предложение короля.

– Что? Это решит мой отец.

– Это не вопрос, – карие глаза буквально высекали какие-то слова на душе девушки, но подчерк был неразборчивый, хоть и властный. – Вы примете предложение и сразу же поедете на родину. Больше никогда сюда не возвращайтесь.

Он вновь лихо закрутил девушку, так, что у неё закружилась голова, потом бросил, словно игрушку, на другую руку. Вверх тормашками эльфийка увидела, как человеческий король улыбчиво беседует о чём-то с Люцилем. Мейстер тоже пытался изобразить расположение к собеседнику, но уши предательски отводились назад. В какой-то момент, девушке показалось, что её наставник боится.

– Я же не могу просто так уехать. И разве то, что вы говорите, не сделает вас ещё большим предателем? Ай!

– Я никого не придавал, – он с силой стиснул тонкое запястье девушки, заглянув ей прямо в глаза. Это длилось какое-то мгновение, но она успела и испугаться, и посочувствовать этому человеку. – Моя часть армии должна была отправиться в самое пекло к вашим смертникам. Но это было не обязательно. Я долго пытался убедить других генералов, что есть иной выход, но они отказывались. Тогда мне пришлось увести свои дивизии. Тот бой не был проигран. Его вообще не случилось, потому что ваши командующие не ожидали подобной наглости и сильно растерялись. А вот при следующей встрече именно силы моих солдат обеспечили победу нашим войскам. Притом малой, для обеих сторон, кровью.

– Вы… простите. Нам действительно не стоит повторять за людьми, – девушка примиряюще улыбнулась, кажется, это немного успокоило её партнёра, по крайней мере, хватку он ослабил. – Но то, что вы сейчас мне сказали, сильно смахивает на предательство.

– Это могло бы быть предательством, если бы нанесло моему государству вред. С вами в постели моего отца или без, люди уже выиграли эту войну.

– Отца?!

– Сигизмунд, мальчик мой, – король стоял на другом конце зала, но его голос раздавался, кажется, во всём замке. – Подойди сюда.

Княжна с рыцарем послушно встали перед королём. Вместе с ними зачем-то увязался Рикард.

– Ты, верно, уже утомил нашу гостью. Оставь её нам.

– Но я совсем не устала, – выпалила элифийка. – Ваше величество, на самом деле мне очень понравилось танцевать с обоими вашими… рыцарями. Если каждый дворянин в этом государстве так танцует, готова поклясться, что знаю причину раздора наших рас!

Компания рассмеялась – кто-то нервно, кто-то заливисто и звонко, кто-то совершенно искренне. Не смеялся лишь Кровоглот. Но, похоже, что он в принципе не привык выражать на людях ничего, кроме недовольства.

++

Предложение меча и короны правителя человеческого государства прозвучало на следующий день после злополучного бала. И сделано было публично, прямо во время приёма народных просителей у короля.

Отказаться или отложить помолвку под гнётом взглядов знати она ещё могла, но вот при просителях… Если бы они принесли в народ весть о том, что какая-то эльфийская княжна брезгует их великим королём, это стало бы равносильно окончанию перемирия. Как бы ни был силён монарх, выбор, на кого направить народное негодование, очевиден.

Тоэль выпалила согласие ещё до того, как король кончил свою речь. И тут же добавила условие:

– Я должна на декаду перед свадьбой ухать к отцу.

– Мы можем пригласить вашего отца, дорогая…

– Это не обсуждается. Я должна уехать перед браком. Если вы боитесь, что я не вернусь, могу поклясться перед Луной.

Король понимающе улыбнулся. Кажется, ему даже понравился требовательный тон невесты.

– Это ни к чему. Но предлагаю объявить о помолвке прилюдно, до вашего отъезда.

– Согласна, – девушка сделала глубокий реверанс и отправилась в выделенные ей покои.

+++

– Люциль! – она буквально рухнула в руки своего мейстера. – Люциль! Это конец! Я пропала!

– Что случилось, милая? – испуганный наставник усадил княжну в ближайшее кресло. – Кто-то из низших обидел тебя? Угрожал? Что?

Девушка, захлёбываясь слезами, начала медленно растворяться в воздухе, и, спустя минуту, от неё остался лишь матовый блеск янтарных украшений.

– Я согла-а-силась. Я не могла отказаться… О, Луна! За что ты так со мной!

– Эм, милая… сними, пожалуйста, покров тайны, я почти ничего не слышу…

Княжна ойкнула, рукой развеивая магию вокруг себя. Казалось, будто на неё напало облачко светящихся мух.

– Король… он предложил мне…

– Что? – мейстер побелел, становясь немного похожим на своих снежных собратьев.

– За-а-муж, – девушка вновь разрыдалась.

Глава 11. Королевские сторожевые коты.

Начальник королевской стражи – Ангус Карти – как и Паук, не имел права носить королевскую фамилию, но гордо приписывал во всех бумагах имя своего отца. Вот и сейчас он красивыми завитушками писал на документе расшифровку своих инициалов, другой рукой водя растрёпанным пером перед одним из лениво распластавшихся на столе котов. Раньше символом стражников был сторожевой пёс, но Аги совершенно не переносил дворняг. Да и сам он немного походил на кота: круглое лицо, хитро прищуренные зелёные глаза, тонкие завитые усики. Он хорошо справлялся со своей работой. Все считали так. И лишь немногие знали, что половину приказов стража на самом деле получала от Сигизмунда.

– Документы готовы? – Начальник Алых гвардейцев бесшумным призраком вырос рядом со стражником.

Карти пытался вскочить со стула и выхватить меч, но лишь рухнул на пол, немного напоминая своих любимцев. Алый так и остался недвижимой колонной в керамической маске. На секунду показалось, что его лицо озарила злорадная ухмылка.

– Чертов Проглот! Разве можно так пугать людей!?

– Документы, Аги. Ты уже на всех поставил свои закорючки?

Кот поднялся, недовольно ворча и перекладывая с места на место своих пушистых помощников. Сигизмунд еле сдержался, чтобы не расчихаться. Это была ещё одна причина разногласия начальства Алой гвардии и Зелёной стражи: Ангус имел жуткую аллергию на собак, которых уважал Кровоглот, а Сиги не переносил кошек. Они сходились лишь в отношении к мышам и крысам – оба их очень не любили.

Из-за этой аллергии гвардеец как можно реже старался пересекаться со своим родственником, и уж тем более заходить в его кабинет. Наверное, поэтому же здесь было сосредоточенно наибольшее количество кошек зараз.

– Не мог никого послать? И вообще, разве не Пауку нужны были эти документы?

– Я ему передам, как закончу, – опальный быстро просмотрел протянутые бумаги.

– Ничего ты ему не передашь. Ты вообще ничего не делаешь. Всё свалилось на меня, Сигвара да Рикарда.

– Мне очень важно твое мнение, как невероятного профессионала в области охраны государства от его внутренних врагов. И как специалиста по внедрению в структуру террористических организаций в пределах нашей страны, и их последующему развалу.

– Как будто этим ты занимаешься, – Кот протянул ещё пару вытащенных из-под пушистого кремового недоразумения бумаг.

– Когда будешь так думать, всегда вспоминай, сколько лет назад ты разгонял последний крупный мятеж.

– Три года назад? – с готовностью усмехнулся кот.

– Я тогда был за морем.

Получив всё необходимое, Кровоглот постарался как можно скорее покинуть небольшой и уютный деревянный кабинет своего брата. Казалось, кошки находились здесь абсолютно везде, включая книжные полки и дверной косяк.

Продышавшись спустя пару коридоров, он наткнулся на Рикарда.

– Сиг… ой, ты заболел?

– Нет, просто немного пообщался с зелёным помойником, – гвардеец громко чихнул, укрываясь своим плащом.

– Ну, зачем ты его так. Я как раз туда иду, ты ведь еще не все бумаги у него забрал? А то боюсь, что он вновь не сделал ни одной копии, – рассмеялся Паук.

– Если и так, ты в любом случае получишь их к вечеру. Апчхи! Проклятье! Лучше пропусти с ним пока пару кружечек. Молока. Апчхи!

Они немного посмеялись и разошлись.

В этот раз начальник Зелёной стражи всё же успел выхватить меч, но также упал.

– Да что у вас за привычка! Неужели нельзя постучать?! Зачем так красться!?

– Прости, прости, – виновато улыбнулся паук. – Есть у тебя копии отданных бумаг?

Ангус побелел то ли от стыда, то ли от гнева. После того, как неделю назад сломался печатный станок, он напрочь забыл, что для всех приносимых ему бумаг нужны копии. Впрочем, он и до поломки редко к этому прибегал. К тому же, в этот раз ему нельзя было делать копии, но оправдываться перед Риком он был намерен в последнюю очередь.

– Не кипятись! – примиряюще поднял руки Рикард, и достал из поясной сумки стеклянную бутыль. – Я принёс молоко. Топлёное, как ты любишь!

Этот напиток удивительным образом действовал на стражника, словно крепкое вино. И спустя пару кружек такого «вина», он становился похож на довольного кота и нёс все, что ему приходило в голову.

– И всё-таки, я считаю, что он тут не должен быть. Мы и так справляемся! Прекрасно справляемся! А он только глаза мозолит.

– Ты о ком? – Рикард старательно отбирал у чёрной короткошерстной кошки свою порцию молока, но зверь упорно крался к своей добыче, гулко ворча, когда парень пытался отодвинуть пушистое тельце от своей кружки.

– О Проглоте! Надоел он… то ему подай, это принеси! Пускай сам работает! Как вообще можно держать возле престола предателя?! Я удивлен, что у него просто ожёг, а не клеймо.

Паук выронил кружку. Та с диким звоном распугала всех кошек, кинув им вдогонку свои осколки.

– Рик?

– Ты не прав, – тихо прошептал парень.

– Что? Почему это? – зрачки в зелёных глазах удивленно сложились в полоски.

– Он очень старается для нашего государства и короля. Больше, чем тот заслуживает. Я бы на его месте или ушёл, или попытался бы убить такого отца. А он служит ему… как это сказать… словно дракон, которого с детства растили для этого. Я не знаю более преданного человека в нашей стране.

Кот лишь хмыкнул, осушая очередную кружку, а Рикард вспомнил, отчего у его брата и друга такой огромный чёрный шрам на лице.

Глава 12. Метка предателя.

Третий год тянулась война с эльфами.

В тот вечер его вызвали свидетелем на казнь предателя. Будучи ребенком, он и подумать не мог, что казнить собираются его любимого старшего брата. Сигизмунд тогда занимался одновременно и внешними, и внутренними врагами, по сути, являясь Пауком, и старался вырастить из Рика достойного преемника.

– Папа, почему в центре стоит Сиги? Разве он объявляет приговор?

– Приговор уже объявили, – король рассеянно потрепал его по голове.

Сине-фиолетовый королевский шатёр был наглухо закрыт, и внутри стояли лишь генералы и двое главнокомандующих. Перед опустившимся на колени Кровоглотом стояла чаша с Чёрным огнём, справа от чаши – палач, а слева – жрец.

– Мой король…

– Нет. Ты предал меня, ослушался. Ещё и отдал им эту девчонку… Ты хоть понимаешь, насколько ценным пленником она могла стать? Это не говоря о твоей дерзости на поле боя! Как тебе только пришло в голову покинуть точку? Я не могу такого простить.

– Папа… – у Рикарда перехватило дыхание при виде раскалённого на чёрном огне клейма в руках палача.

Изящный символ богини предательства всегда ставили на лицо, чтобы каждый знал, кто перед ним стоит. Но таким способом его получали лишь государственные изменники перед самой казнью.

Рыцаря поставили на колени. Двое стражник и двое магов. Обычно хватало одной пары, но сейчас…

Сейчас это был наследник и королевский рыцарь. Царская кровь, порой играет злую шутку с её носителями и окружающими. Ещё жива была легенда о рассвирепевшем деде нынешнего короля, что превратился в дракона, когда узнал об измене жены. В итоге он убил почти всех своих приближенных.

Стражники специальными посохами удерживали руки и шею предателя. Маги были на подхвате.

Наконец метал клейма раскалился добела.

Как страшно кричал его брат! Казалось ни один купол неслышимости не смог бы скрыть этот вопль. Никто из немногочисленных присутствующих не осмеливался даже взглянуть на страдающего. Только Рикард и король глядели на это, не моргая. Страх и безразличие, вот, те, кто наблюдал эту пытку.

Когда уже не осталось сил кричать, Сигизмунд поднялся на ватных, трясущихся ногах, и, заикаясь, начал хрипеть:

– М-мой к-ор-оль… мне… можно мне п-послед-нее…

– Да, – правитель ответил так бесцветно и холодно, казалось, на троне сидит мертвец.

– Меч…

– Хочешь убить меня?

Сигизмунд поднял глаза, не смотря на клеймо, он всё ещё видел обоими, и во взгляде читалось нечто странное, тоскливое, будто его не узнаёт самый дорогой человек… Страшно.

Король взмахнул рукой, в шатёр принесли меч с алым травлением на украшенном рунами лезвии.

Клеймёный сунул кончик меча в чашу с огнём. Ноги отказывались слушаться, поэтому он нелепо расселся на ковре. Все заворожено смотрели, боясь предположить, что же будет дальше. Только король оставался холоден и спокоен, словно древняя статуя.

Того, что произошло в следующую минуту, точно никто не ожидал. Сигизмунд пробормотал что-то бессвязное и приложил раскаленный клинок прямо к свежему клейму. Из его уставшего горла раздался лишь тихий стон.

Рыцарь рухнул, безжизненным взглядом упёршись в купол шатра. И еле слышно бормотал: «Не предатель… только не как предателя…»

Король поднялся. Он медленно подошёл к своему нерадивому потомку, вставая рядом с ним на колени.

– Я прощаю тебя. Будьте свидетелями! Отныне все обвинения сняты с этого человека, а все заслуги вновь возвращены ему! Немедленно зовите лекарей.

Король осторожно вытер то, во что превратился левый глаз Сигизмунда, и нежно поцеловал его лоб.

– Ох, Сиги, ну почему именно ты…

Всё это время Рикард стоял возле походного трона, словно каменное изваяние. Он стал совсем бледным, по щекам юноши градом катились слёзы, лишь пальцы судорожно подёргивались. В тот день король казался Рикарду таким страшным…

Хоть обвинения официально сняли, никто так и не сумел отказаться от возможности, лишний раз унизить самого непокорного из наследников. Так к Сигизмунду прицепилась кличка «Предатель».

Паук поднялся, сгоняя с себя ту самую чёрную кошку. Это было восемь лет назад. Восемь лет, а он помнит, будто был на этой казни утром.

Рикард тихо вышел из кабинета уже заснувшего Ангуса. Предавшись воспоминаниям, он совсем забыл, что ему нужно было от начальника стражи.

Глава 13. Королевское Озеро.

Она сбежит! Растворится в ночи! Убежит так далеко, что никто никогда её не найдёт! Она вернётся домой! Пусть отец накажет её! Пусть делает, что хочет! Она не выйдет замуж за человеческого короля! Ни за что! Никогда!

Стража не сразу заметила её исчезновение. Этого не заметил даже мейстер. До сего дня Люциль был уверен, что его подопечная способна применять свой талант лишь раз в сутки, как и любой нормальный потомок Луны, но как оказалось, она совершенно не нормальная…

На поиски княжны были брошены все силы, включая даже личную гвардию его величества. Девушку обязательно нужно было найти до рассвета. Но как и прежде, все попытки взять след с треском провалились.

Сигизмунд пришёл к Королевскому Озеру. Это был легендарный водоём, над которым развеивали прах последних пяти королей. В полнолуние окруженное серебряными плакучими яблонями озеро казалось невероятным, словно участок священной реки в эльфийском лесу. Под его безмятежной гладью то и дело раздавались бирюзовые всполохи от проплывающих рыб. Никто не знал, почему, но иногда воды этого озера светились, тревожимые ночными обитателями.

Глава Алой гвардии осмотрел побережье сквозь розоватое стекло крохотного амулетика. Зацепившись за что-то взглядом он удовлетворительно хмыкнул, и, сунув, блестяшку в карман, бросил принесённый плед на нечто невидимое. Внезапно плед вскочил и съехал по крутому берегу, прямо в священную воду. Озеро вспыхнуло ярко бирюзовой волной, давая разглядеть силуэт чуть не утонувшей в нём эльфийки.

– Помочь? – рыцарь спустился к самому краю воды.

Сегодня он был непривычно легко одет для прогулки – в простой белый камзол, из доспеха была только левая перчатка и даже маска отсутствовала. Лишь алый плащ неизменно скрывал фигуру хозяина.

– Чтобы вас Темнота поглотила!

Девушка с трудом выбралась на травянистый берег. Голубое платье из газовой ткани всё ещё немного светилось, а хризопразовая тиара неудобно съехала на остренькие ушки. Так учтиво брошенный ей на голову плед теперь причудливой ловушкой опутал ноги и пытался затащить обратно в воду.

– Весьма грубо для эльфийской леди.

Кровоглот зажёг тусклый зелёный фонарь, сняв его с поясной сумки, и накрыл девушку другим, по-видимому, запасным, пледом.

Та съёжилась. Наверное, ей сейчас нужно было убегать, но озеро наверняка окружили, а манозапас на сегодня, да и вообще на ближайшие три дня, она уже истратила, оттого и свалилась без сил.

– Вернёмся во дворец? – её голос прозвучал так тихо и неубедительно, что казался чириканьем припозднившейся синицы.

– Не хочу. Как и вы. Будете?

Перед эльфийкой появилась бутылка вина, а в придачу к ней булочка с ягодами.

– Это… то самое вино?

– Нет, потому что я намереваюсь пить с вами.

– А бокалы?

– Обойдёмся варварскими методами, – гвардеец зубами открыл бутылку и протянул нерадивой беглянке.

– Грубо… – она отхлебнула немного. – И кисло!

– Это жизнь… Куда вы хотели сбежать? Домой? Вас вернули бы через три дня после появления на родине. То же случится, пойди вы за дипломатической неприкосновенностью в любую другую страну.

– И что же вы мне предлагаете?

Рыцарь задумался ненадолго, а затем протянул ей бутон кувшинки.

– Недалеко, к юго-востоку от Чёрного Королевского Леса есть старый, уже лет пять как, заброшенный монастырь. Он огромен, словно боевые крепости, да когда-то он и был такой крепостью, но сейчас там абсолютно никого нет. Разве что пара оленей.

– Вы! – девушка надулась, полагая, что рыцарь вновь насмехается над ней.

– Вам всего лишь 15…

– Мне 65! Что вы несёте?!

– По человеческим меркам, вам 15. Ваше нежелание выходить замуж вполне оправданно. Думаю, что даже простолюдинкам рановато в таком возрасте сочетаться браком. Разве что нэкинам, потому что они живут всего 25 лет…

– Но если я не вернусь в ваш замок, мой отец расценит это как похищение или убийство. Вновь вспыхнет война, а мой народ ещё не оправился…

– Из тебя вышла бы прекрасная царица, – Сиги погладил навалившуюся на него девушку. Её мокрые волосы сияли под светом полной Луны, словно названный в честь этой богини камень.

– А ты стал бы великим королём, – она сунула кувшинку в волосы своего недавнего пленителя. – И мы правили бы самой великолепной страной, которую только видели Боги!

Они рассмеялись.

– Как жаль, что этому не суждено сбыться, – эльфийка прижалась к гвардейцу. Ей было совсем не холодно, благодаря крови высших, но рядом с ним появлялось удивительное ощущение тёплого спокойствия. Почему она раньше этого не замечала?

– Отчего же. Вы намного благоразумнее меня, если выйдете замуж за моего отца – станете великой королевой великого государства.

– Вы же принц! Почему…

– Я не самый старший из братьев, к тому же не любим ни двором, ни народом.

Они ещё немного посидели, разглядывая отражение света фонаря в бирюзовых всполохах озёрных обитателей.

В конце концов, настало время возвращаться в замок.

Глава 14. Ничего без меня не могут!

Зимний сад напоминал скорее причудливый южный лес. Повсюду возвышались сотканные из множества стволов ярко-зелёные деревья с малиновыми цветами. Удивительные растения с травянистыми лепестками и жёлто-оранжевыми, напоминающими перевёрнутые шишки, бутонами. Странные, похожие на зелёных фениксов, птицы с хвостами, усеянными глазчатым узором. Крикливые, словно обросшие шерстью гоблины, существа. Одним словом, всякие диковинки с южного архипелага.

Единственным, что напоминало о северном расположении замка, был вид из-за стеклянного купола, окружавшего сад. Хвойное многообразие так и норовило вторгнуться к своим ярким, невесть, откуда приплывшим, соседям.

Рикард очень любил это место. Всякую свободную от вечных разговоров минуту, он стремился провести в зимнем саду. Для этого даже перенёс поближе свой кабинет.

Вот и сейчас он задумчиво расхаживал по неотёсанным камням, из которых была выложена дорожка. Как и обещал Сигизмунд, документы оказались у него в кратчайшие сроки, но что-то было не так с этими бумагами. И это мучило Паука, заставляло вновь и вновь рвать старые нити, плести новые, перекладывать их… Вот только узор всё не складывался…

Впрочем, сейчас это несущественно. Приоритетная задача – поимка княжны.

Испуганные крики длиннохвостых птиц отвлекли Рика от раздумий. В сад вошёл высокий мужчина с длинными чёрными волосами. Цепко сверкнули его ярко синие глаза, им вторил блеск металлических нашивок на голубой форме.

Это был Синий Ястреб или Сигвар Пятый. Начальник личной гвардии Его Королевского, и вместе с тем наследник престола. Вылитая копия нынешнего короля. Может, чуточку более безумная…

– Ты мне и нужен! – принц крепко вцепился в плечи королевского Паука. Рикард почувствовал себя маленьким насекомым в руках хищной птицы.

– Зачем? – сдавленно пискнул юноша.

– Потому что ты – Паук, что за глупый вопрос? – он достал из-за пояса несколько документов и писем. – Мне кажется, Сиги что-то не договаривает.

– Ты о чём? – Рикард никак не мог сосредоточиться на новой теме из-за внезапного появления старшего брата, за что и получил подзатыльник.

– За последний год активность «недоброжелателей короны» резко возросла, и, мне кажется, наш брат выяснил, кто из придворных к этому причастен. А может, даже…

– Даже что?

– Ты вообще вникал в это дело? – Сигвар вновь наградил брата подзатыльником.

– Ну, – Рик виновато потупил взгляд. – У меня возникли некоторые трудности…

– И как зовут эти «трудности»?

– Смотря какой день недели… Ой! – парень заработал новую оплеуху.

– И ты скинул всё на Сигизмунда? Ты в своём уме?! Мне кажется, у него среди нас наибольшее количество претензий к отцу, а, значит, наименьшее желание видеть его на троне. Вообще не понимаю, почему он до сих пор на своей должности.

– Ты ему не доверяешь? – Паук по-совиному склонил голову. Получил очередной удар.

– Скажем так, в бою я только на него и буду полагаться, но сейчас… С тех пор, как ушастые затеяли весь этот цирк с послами, он сам не свой.

– А мне тоже не доверяешь? Я ведь много времени с ним провожу.

– А тебе, мой дорогой мальчик, – Сигвар сзади обхватил шею брата. – Я не доверил бы и своих перчаток, – он чмокнул Рика в затылок и лихо развернул парня к выходу. – Быстро пошли за документацией.

– Да-да, только отпу-усти-и… И я, наверное, должен тебе кое-что сказать, так что постой секундочку.

Глава 15. Яд.

Тоэль и Сигизмунд тихо вернулись на выделенный послам этаж. Они решили не вдаваться в подробности и сказать страже, что княжна просто выходила прогуливаться, но, из-за переизбытка впечатлений, случайно набросила на себя покров тайны.

Идя по коридорам восточного крыла, где и был посольский этаж, они вдруг почувствовали горький запах гари, а затем ночь взорвалась вспышкой пламени. Горели северные башни. Башни Его Королевского Величества.

Рыцарь буквально поволок княжну в противоположную сторону – к посольским покоям. Они невероятно быстро преодолели последние три коридора и застыли у самых дверей. Открытых дверей.

На мраморном полу лежало четверо теневиков-охранников. Они оказались живы, хоть и обездвижены. В покоях был легкий кавардак, но не следы ожесточённой битвы – напавшие на Алых явно были профессионалами.

Из самоготёмного угла выпала пернатая тень. Существо что-то хрипело, силясь подняться. Сигизмунд тут же подлетел к своему сотруднику.

– Ко-м-мандир… мы… они… Кар! Так быстро… Кар! Мы просто не ожидали от них-кар!

– Я тоже… Где посол?

Теневик неопределённо махнул рукой в сторону кабинета. Эльфийка кинулась туда первой. И первой нашла мейстера.

– Тоэль! Не вздумай уходить от меня в такой ситуации! – гвардеец прижал к себе впавшую в ступор девушку. Та бездумно смотрела на гостя человеческого королевства, когда-то бывшего её лучшим другом.

Мейстер нелепо раскинулся в чёрном бархатном кресле. На его побелевшей шее чернел небольшой порез, вокруг были разбросаны золотые карты. В одной руке у эльфа было перо, а в другой кинжал, обильно смазанный ядом. Флакончик был здесь же и придавливал к столу пустое письмо.

– Люц… Люциль! Люциль!!!

Девушка хотела броситься к своему наставнику, но рыцарь был сильнее. Он дал княжне лёгкую пощёчину, надеясь прекратить истерику. Немного помогло: высокородная перестала кричать и вырываться, лишь судорожно всхлипывала.

– Тоэль, просто постой здесь. Мне нужно осмотреть труп… – девушка вздрогнула. – Твоего учителя. Стой и ничего не трогай.

Рыцарь достал кольцо и платок, проверяя концентрацию яда в воздухе, но те не прореагировали, а значит, флакон стоит здесь не меньше часа. Листок тоже оказался не отравлен, но надписей на нём видно не было.

– Тоэль, мне нужно знать, что на этом листке. Думаю, твой мейстер использовал какую-то разновидность лунных чернил…

– Его предсмертная записка…

Голос девушки был похож на шепот призраков, руки тряслись, а изумрудные глаза затянулись матовой плёнкой.

– Я не уверен, что это чистое самоубийство.

– Не уверен? Это ваш король! Это он приказал! Я видела, как они общались на балу! Это он! Он!

Бросившаяся на рыцаря с кулаками, девушка получила вторую за вечер пощёчину.

– Успокоилась? Теперь мне нужен кто-то из братьев…

Стоило Кровоглоту это произнести, как в коридоре раздались звенящие шаги стражи.

В покои влетела дюжина королевских гвардейцев во главе с Сигваром. Его глаза свирепо блестели в поисках жертвы, пальцы добела сжали дверной косяк кабинета. Правая сторона мужчины вся была покрыта сажей и пылью, а длинные волосы забавно торчали ежиными иглами.

– Помяни лихо… ты, кстати, сейчас очень похож на этого фольклорного персонажа…

– Сигизмунд! – казалось, вопль наследника заставит вылететь оконную раму. – Ты! Ты обвиняешься в предательстве и попытке убить нашего короля!

– Я ждал от тебя этого обвинения уже очень давно, – усмехнулся кровоглот, отходя от брата.

– Арестовать!

– Княжна, – рыцарь подхватил эльфийку и, под аккомпанемент сонных болтов, вылетел из окна посольского кабинета.

Алый плащ резко расправился и затвердел, становясь похожим на крылья маленьких виверн. Длительного полёта не получилось, зато намного смягчилось падение.

Они приземлились возле конюшен, немного не долетев до снопов сена и рухнув в огромное корыто с водой для коней-тяжеловесов.

– Я второй раз за ночь вымокла! Из-за тебя!

– Зато живая. Из-за меня! – передразнил девушку Сиги, вправляя правое плечо. – Письмо!

– Ой! – девушка принялась шариться в декольте, после пары секунд поисков с визгом отвернулась от рыцаря. – Не смотри!

– Было бы на что…

– Нашла! – она победно вытащила свёрток бумаги.

– Даже не промок, вот что значит – качество, – он протянул княжне маленький ножик и направился искать своего скакуна.

Тоэль уколола палец, роняя несколько капель серебрящейся крови на бумагу, и подставила листок лунному свету. Спустя пару мгновений в воздухе над письмом стали проступать белые, словно из снега, слова.

«Дорогая, Тоэль!

Как скорбно мне осознавать, в каком состоянии ты найдёшь меня, и сколь глубокое горе тебя постигнет.

Но ты не должна молить обо мне Солнце или Луну, ведь я – предатель. Прости меня. Я предал тебя и весь наш народ.

Мне казалось, что план этого смертного был хорош.

Война.

Я думаю, наш народ выиграл бы её. Но этот король… он всё знал.

В тот вечер на балу он знал всё. Их король хитёр, как бородатая жаба из той сказки. А я был лишь одним из несмышлёных мальков, что беспечно плыли к ней в пасть!

Но он лучше меня.

Он желает блага своему народу.

А я…

Прости меня, Тоэль!

Этот смертный хотел убить тебя! Он говорил, что только так можно развязать войну, что гибели посла им будет недостаточно, что нужна княжна!

Прости, я не мог…

И не смогу.

Пожалуйста, возвращайся домой! Найди способ примирить наши народы!

Война – это не выход.

Это лишь зарывание себя и своих близких в могилу.

Поверь старому солдату.

Я был глуп.

Прости меня.

И не молись за меня.

Это был единственный выход. Я не мог иначе. Они уже пытались убить меня и точно придут снова.

Прости, и знай – я любил тебя больше жизни.

Ты была прекрасной дочерью.

Спасибо тебе.

Прощай».

Из помутневших глаз княжны катились холодные слёзы.

Она не верила в написанное. Её мейстер не мог так поступить! Он никогда не пожелал бы ей зла! Только не Люциль…

Сзади на неё накинули грубый зелёный плащ.

– Сейчас холодно по ночам. Забирайся, – Сигизмунд поближе подвёл своего белого коня.

– Он… он ведь… Что же это! Люциль не мог! Люциль ни за что бы!

– Мог.

Одно слово разбило все надежды девушки. Оно было сказано так непоколебимо и резко, что не давало шанса усомниться в правоте говорившего.

– Тоэль, я должен тебе кое-что сказать…

В их сторону прилетел арбалетный болт. Спас лишь вовремя укрывший их красный плащ.

– Но скажу потом, – рыцарь, словно куклу усадил эльфийку в седло и они помчались в ночь, словно герои бульварных романов.

Глава 16. Они все предатели!!!

Ястреб переворачивал всё, что попадалось ему на пути. Он швырял, рвал и метал. Синие глаза яростно блестели, звонко вторили их гневу серебряные бляшки на форме, то и дело попадавшийся под руку черный плащ был выкинут из окна. А в углу кабинета стоял Ангус. Стоял и тихо гладил своего любимого кремового кота.

– Сигвар…

– Что?! – в то же злополучное окно полетел стул.

– Это… как бы… Ты сейчас весь свой кабинет переломаешь.

– Что ты тут стоишь!? Почему не ищешь этого предателя?! Хватит играть с котами!

Ястреб подлетел к брату, намереваясь выбить его любимца из рук, но кот успел первым. Он тяжёлой лапой оцарапал лицо и руку наследника, и спрыгнул, с невероятной для такого толстяка скоростью исчезая в темноте коридора.

– Может, спросим у…

– Они предатели! Все они предатели! Тьма, и как я раньше этого не понял? Заговор! – он выхватил из-за пояса фиолетовое знамя с алым драконом. Главный символ заговорщиков. – Это всё было на поверхности! Я дурак! Какой же я дурак!

Глава 17. И забрели они в Тёмный Лес...

Они скакали уже очень давно. Ночь постепенно отступала, передавая титул владычицы Солнцу, но пока что балом правил сумеречный арбитр, и он, казалось, не собирался торопиться.

Рыцаря и эльфийку дважды чуть не догнали, но стена деревьев Черного Королевского Леса надёжно защитила их от преследователей.

Внезапно по острым ушкам княжны резанул раскат грома. Вернее, это не было громом. Тучи уже наливались свинцом, но ещё только собирались обрушить свой гнев на смертную жизнь. До беглецов донёсся жгучий, сладковато-кислый палёный запах и вновь раздался гром.

От жуткого звука их конь завалился набок, едва не раздавив седоков. Рыцарь, сумевший вовремя скатится, тут же набросил на застрявшую под упавшим конём княжну свой каменеющий плащ. Вновь в голову ударили гром и пыльный запах.

Из-за деревьев, оттуда, куда они направлялись, вышла высокая фигура в фиолетовой форме. В руках у неё было что-то длинное, напоминающее полое копьё с сильно искореженным и расширяющимся к концу древком и без верхушки. Тоэль не сразу вспомнила, что такие штуки называются ружьями. Люди уже применяли их пару раз, но тогда оружие быстро ломалось, и его долго приходилось заряжать.

Сигизмунд бросился на сменяющего обойму Рикарда. Случайный выстрел, разнёс огромную еловую ветку прямо над упавшим скакуном, заставляя того панически завозиться. Тоэль вскрикнула, казалось, конь вот-вот расплющит её изящную ногу.

Кровоглот выхватил ружьё, прикладом оглушив противника, и бросился к девушке, по ходу разряжая огнестрел.

– Сигизмунд! Что ты делаешь?! Это идеальный план! Осталось совсем немного! – быстро оправившись от удара, Рик выхватил шпагу и сцимитар, бросаясь на брата, но вновь получил прикладом по голове.

– Остановись! Я сотню раз говорил, что мне ничего не нужно! Я надеялся, ты одумаешься!

Гвардеец с трудом вытащил эльфийку. Спрятав прихрамывающую девушку за деревьями, он командами торопил коня подняться.

– Сигизмунд! – Рик вновь поднялся.

– Почему?! – истерический крик девушки подхватил ветер, разнося его далеко за пределы Королевского Леса. – За что ты меня ненавидишь?!

– Ненавижу? – Паук рассмеялся.

– Рик, успокойся! – Кровоглот жестами послал коня в строну эльфийки. –Давай поговорим.

– Эта ненависть не к тебе, не беспокойся!

– Рик!

– Тогда зачем ты хочешь моей смерти!? – в бирюзовых глазах отчаянье смешивалось со злостью. Всё происходящее просто не укладывалось в голове девушки.

– Это идеальный повод! – он широко взмахнул клинками, будто шут, объявляющий новое представление. – Сереброкровная княжна! Остроухие никогда не простят такого!

– Пожалуйста, остановись, – Сигизмунд достал свой клинок. Увидев его черный от Проклятого пламени кончик, Паук пришёл в ещё большую ярость.

– Как?! Объясни мне, как ты до сих пор можешь служить этому человеку!?

– Я служу не нашему отцу, а своей стране! Когда до тебя дойдёт, что король – это не всё государство и не весь народ! Мы клялись служить людям, а не своим интересам!

Паук вновь кинулся на алого пса. Их клинки схлестнулись, породив фонтан искр.

Эльфийка вскарабкалась на поднявшегося коня. Она знала, что нужно бежать, но бросить своего рыцаря не могла, и уже собралась направить скакуна на противника.

– Уходи, дура!

– Я не…

– Быстро!

– Подожди, милашка! – уклонившись от взмаха тяжелого полутораручника, Рик бросил шпагу, доставая что-то маленькое, напоминающее укороченную версию ружья с прикладом под самым дулом.

Вновь загремело, но пуля опять не дошла до цели. Кровоглот отбросил соперника, с силой ударив кончиком меча напуганного скакуна. Конь понёсся, забыв обо всех преградах и ноше на спине.

– Объясни, что для тебя эта девочка? Почему ты так отчаянно защищаешь её? Она даже не вспомнила, кто ты! Небо, Сиги! Нам оставался один шаг!

– Свергнуть отца всегда было твоей бредовой идеей, не моей. Кто вообще за нами пойдёт, ты думал? В стране мир и порядок, на войне мы одерживаем верх, и тут переворот на пустом месте?! Да кто за нами пойдёт! Предатель и недоросль! Отличное начало эпохи!

– Мы бы посадили на трон Себара!

– За трёхлетнего больного ребёнка никто умирать не будет. А война – это всегда смерть.

Они приняли боевые стойки.

– Хотя, я почти горд, что ты так ловко обвёл меня вокруг пальца. Я был уверен, что все твои радикальные намеренья выветрились тогда, три года назад.

– Прежде, чем мы начнём, – изогнутые клинки лязгнули друг о друга: активируя руны. – Кто она тебе?

– Ох, Рик… ты помнишь сказки нянечки Маргы?

– Ха, забудешь такое.

– Она рассказывала одну легенду. Про то, как дети залезли в швейный комод богини любви Пхилины и спутали там всю пряжу? – Сигизмунд поцарапал руку об основание клинка. – Поэтому мы не можем найти свои половинки, привязанные к другому концу нити.

– Только не говори…

– Да, я распутал свою. Пусть она и не знает.

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

– Я постараюсь не сильно тебя увечить, – грустно усмехнулся Рикард.

– Прости, – меч Сигизмунда охватило пламя. – Но мне это не важно.

Глава 18. Треугольная комната.

На черных стенах страдали тени. Неровное пламя факелов приносило им нестерпимую боль, заставляло корёжиться, прятаться среди неровностей камня. Солнце никогда не проникнет в треугольный зал и не решит вечный спор пляски пламени и молитв теней.

Сюда был один вход, и лишь для избранных он являлся выходом.

Дверь была в самой острой вершине треугольника, а возле самой длинной стены на боку стоял огромный металлический крест. Обычно, несчастные, привязанные к этой конструкции, нагими ёжились в холодном каменном зале. Их кисти ног и рук накрепко фиксировались железными обручами на концах креста. И в таком положении они были вынуждены висеть над чёрным полом, тяготимые весом тела и своих грехов. А спустя несколько часов, когда пальцы начинали чернеть, гас последний факел.

Но для сегодняшнего пленника было исключение.

Крест лежал на боку, приваленный к стенке. Его лучи были настроены на небольшую длину, лишь крюк всё ещё оставался зацеплен за середину, но ослабленная цепь причудливой виселицей обматывала шею пленника.

Да и узник не был похож на обычных «посетителей» треугольного зала.

Он сидел на земле, подогнув под себя левую ногу. Никто не снял с него рваный, залитый кровью, когда-то белый камзол. Лишь руки были закреплены, так, что, казалось, он хочет обнять нечто очень большое.

Справа от пленника скрипнула дверь, заставляя огонь выводить новые па, причиняя теням ещё больше страданий.

Слуги внесли небольшой деревянный табурет, обкладывая его подушками. Следом за слугами вбежало около дюжины стражников во главе с Сигваром. И лишь после этого в черный зал вошёл король. Казалось, даже пламя немного погасло в поклоне его величеству.

– Не маловато стражи на раненного гвардейца?

– Маги тебя не осматривали? – король сел напротив Кровоглота.

– На этом их услуги окончились. Не волнуйся, лекари слегка подлатали меня, и без лишнего пафоса.

– Каковы будут дальнейшие указания? – голос наследника звонким эхом разнёсся по пыточной, причиняя всем находящимся здесь жуткое неудобство.

– Сигвар, сынок, иди и смотри, чтобы к нам никто не вошёл.

Ястреб встрепенулся, намереваясь возразить, но правитель одним взглядом сбил с него спесь. Спустя минуту, в зале остались лишь двое.

Король вскочил, роняя подушки. Он в полном молчании сделал несколько кругов по залу. Затем начал что-то бормотать, перемещаясь вдоль стены с крестом. И вдруг шумно вздохнул:

– Ох, Сиги… почему ты скрыл это? Зачем ты вообще ввязался в такое грязное дело!? Неужели ты так сильно меня ненавидишь?

Рыцарь промолчал.

– Почему ты не сказал мне о Рике? Хотел власти? У тебя была бы власть, Сиги! Ты всегда оставался главным претендентом на правление! Может, не королём, но правителем мы бы смогли тебя сделать. Хотел отомстить мне? Подсыпь яд, вызови на дуэль, найми человека с выдумкой! Для этого не обязательно было рушить страну!

Рыцарь вновь ничего не ответил, лишь опустив перебинтованную голову.

– Это из-за девчонки? Небо! Да я и пальцем бы её не тронул! Одно слово, Сиги, и она была бы твоей!

Монарх опустился напротив сына, игнорируя упавший табурет.

– Ответь, почему ты не предотвратил этот бессмысленный мятеж?

Рыцарь громко рассмеялся, стучась макушкой о каменную стену.

– Ты не поверишь, отец! Не успел!

– Что значит «не успел»? – король слегка отодвинулся от него.

– То и значит – не успел! – гвардеец немного успокоился, помутневшим взглядом осматривая родителя. – Я не думал, что Рикард договорится с эльфами. Оказывается, не всё у них решает кровь, и предателей там не меньше, чем среди людей. И, тем более, я не ожидал, что им удастся придумать такой красивый повод: «Смерть сереброкровой княжны»! а Рик… он нам обоим слёзно клялся, что всё понял, побывав на восстании три года назад. Я слишком хотел ему верить.

– Небо, Сиги! – король поднялся, хватаясь за голову. – Ну, почему ты такой идиот!?

– В маму, – усмехнулся рыцарь.

– Нет… в меня. Вот и что мне теперь делать? Я ведь знаю, что ты уже месяц как путал все графики в замке, заменил всю мою стражу и не давал Рикарду подлинных документов. Я знаю, что ты за сутки до взрыва арестовал сто пятнадцать заговорщиков. Я всё это знаю! Но, как, Бездна побери, мне убедить остальных!? Что сказать остроухим?! Народу! Что мне теперь с тобой делать, Сиги? – король вновь беспокойно мерилшагами пыточную.

– То, что ты уже давно хотел. Казни как предателя.

Сигизмунд произнёс это спокойно, будто не о себе. Его взгляд был холоден и твёрд, голос решителен. Сейчас он как никогда был похож на героя из легенд.

– Я никогда не желал тебе такой участи, – устало вздохнул правитель.

– Это лучший вариант. Народ и эльфы получат своего козла отпущения. И те, и другие давно мечтают видеть меня на плахе. Юной княжне я запудрил и без того не слишком крепкий разум. А Рика убил при делёжке несостоявшейся победы.

– Лаконично, – король вновь подошёл к рыцарю.

– Ложь всегда звучит убедительнее правды, – вновь усмехнулся Опальный.

– Это в тебе от матери.

– Умение красиво сочинять?

– Нет, – король погладил его червонные волосы. – Жертвенность. Самое глупое качество. Всегда ненавидел его в людях. Если бы твоя мать не обладала красотой, что дана даже не каждой остроухой, я бы не мучился сейчас в этом холодном подвале.

О чём они говорили дальше, Сигизмунд не помнил. Кажется, его отец хотел найти другой выход, но пока принц продолжал ждать своей казни, заточённый в одинокую клетку. Единственной радостью для него уже три дня как являлась лишь крохотная бойница под потолком.

Дневной свет что-то загородило, отвлекая рыцаря от раздумий.

– Ба! И вправду Алый Пёс! Я думал, враки!

– Ла’Бэль? Чертова каракатица! Как ты меня нашёл? Эта тюрьма за триста лиг от столицы!

Тёмное пятно издало свистяще-скрипящую трель, напоминающую смех.

– Ах, господин Сигизмунд! Это было нелегко, однако вы мне должны!

– Интересно, что же? – удручённо хмыкнул узник. Хотя, он мог догадаться, что дреуга в такую даль завели бы лишь деньги.

– Миллион золотых корон, сударь!

– Знал, что её одну нельзя отпускать, – Кровоглот разочарованно сплюнул, ища, чем бы запустить в незваного гостя. – И как она?

– Живёт и здравствует! Люди короля отобрали её и депортировали на родину! А я, между прочим, спас беглянку! Если бы не ваш покорный, дитя так и умерло бы на дне того колодца, возле старого храма! И где награда?! Сломанные руки и выбитый глаз – вот вся моя награда!

– Я говорил о золоте, если ты отдал бы её мне лично, но не упоминал о людях короля или Ястреба.

– Тут с вами не поспоришь! Что же, желаю вам ярко гореть на казни!

– Я же не некромант… Эй, подожди! Мне требуется кое-какой твой товар.

– И чем же вы мне заплатите из клетки?!

– Знаешь о последнем желании приговоренного? Так, ты всё ещё хочешь свои короны?

В сомнениях заскрипел хитин дреуга. Предложение звучало глупо, но обещанная сумма окупала даже самые бредовые идеи.

– Я весь внимание!

– Мне нужен самописец. Самый быстрый. И ты должен будешь придти в день перед казнью, забрать всё, что я напишу, и хранить как последнюю монету! Если не сделаешь этого, не получишь инструкций к овладению моим богатством.

Требуемые предметы, как по волшебству, тут же были просунуты в бойницу.

– Отлично. И помни: береги эти записи. Потом продашь их мне. Мне и только мне! Обещаю расплатиться всем, что у меня будет.

– Как же я их вам продам, если вас завтра повесят?

– Знать не вешают. Ты потом поймёшь. Надеюсь, и тут Марга была права…

Глава 19. Монахиня Чёрного Леса.

Казнь Сигизмунда Третьего состоялась спустя месяц после возвращения Тоэль на родину.

Она рыдала, моля отца или Луну пощадить этого человека. Но и боги, и сородичи оказались глухи к мольбам девичьего сердца.

На казнь её не пустили. Родители пообещали вообще никогда больше не отпускать свою нерадивую дочь. Поэтому, спустя пятнадцать лет, она сбежала.

Девушка выросла. Ей больше не нужны были ни слуги, ни мейстер.

Она бежала, не зная, от чего и зачем.

Может быть, она искала свободы, может, любви, может, ещё что-то.

А, может, кого-то.

В конце концов, она обрела покой в старом монастыре Черного Королевского Леса. Теперь княжна присматривала за своим замком, привела его в почти изначальный вид.

Спустя время к ней стали приходить такие же одинокие женщины, у которых не осталось никого.

Монахини не знали, о ком тоскует их мать-настоятельница. История давно стёрла имя мужчины, разбившего её сердце. Да и её собственное имя.

Тоэль понимала и утешала любого человека забредшего в лес. После объединения людей и эльфов в новой войне против нежити, что случилась спустя целых 57 лет, с момента нового основания её монастыря, она стала почти святой покровительницей всех вдов и скорбящих матерей.

Но, спустя какое-то время, о ней вновь забыли.

Забыли и о старом монастыре.

И теперь, эльфийка в полном одиночестве присматривала за огромной крепостью.

Присматривала и продолжала чего-то ждать.

Или кого-то.

Эпилог. Праздник Мира.

Рикард сидел напротив походной печи. Он уже намотал на себя, кажется, все шкуры, что только нашёл в синем шатре наследников. Но мальчику по-прежнему было холодно. Проклятые снежные эльфы, вместе с собой на праздник они притащили свою погоду!

Загудела печать на входе в шатёр. Через секунду на закутавшегося Рикарда, кто-то упал.

– Ага! Кажется, я поймал огромное яйцо моли! Так вот, кто портит королевскую одежду!

– Я не моль! Я – твой брат!

Мальчик попытался вывернуться, но лишь завалился набок, ещё больше путаясь в шкурах. Вошедший тут же принялся щекотать беспомощного ребёнка, приговаривая:

– Моль, моль! Сейчас ты у меня вылупишься!

Вновь загудела входная печать, и грозный молодой голос воскликнул:

– Что это?! Немедленно приведите себя в порядок!

– Сигвар, ты чересчур серьёзен, – рассмеялся первый из вошедших.

– А ты слишком беспечен, Сигизмунд! – старший принц за шкирку вытащил бастарда из его кокона. – К тебе это тоже относиться! И, я тебя умоляю, Сиги, сделай что-нибудь со своими волосами!

– Недостаточно парадно? – Алый плащ задумчиво глянул в зеркало.

Прическа и вправду не подобала принцу: червонные пряди лежали невпопад, с правой стороны челка доходила до подбородка, с левой была обрезана, почти под корень, а волосы на затылке выстроились в причудливую и очень несуразную лестницу.

– Что поделать, приоритетной целью была победа над тварью, а не сохранение идеального облика, – рыцарь с гордостью достал из-за пояса свёрток серой шкуры.

– Подстригся бы короче.

– Традиция не позволяет.

Сиги развернул предмет, и торжественно надел на Рикарда капюшон из шкуры кровоглота. Мальчик подпрыгнул от счастья, и, издавая нечленораздельное улюлюканье, кинулся ему на шею.

Ястреб только хмыкнул. Он вообще не одобрял, что его брат сцепился тогда с этой тварью. Поступок, конечно, был достоин баллады, да и он спас немало людей, но подставил под удар свою собственную жизнь, а он, между прочим, является вторым в очереди на престол!

– А Эрих не придёт? – Рикард сполз с рук старшего, и принялся шурудить в разбросанных вокруг печки сумках.

– Эрих вообще больше никогда не придёт, – зло буркнул Сигвар. – Он теперь будет жить в монастыре с матушкой.

– Есть! – Рик вытащил из одной из сумок резное зеркальце, и принялся разглядывать обновку. – Ой, то есть, жаль! Очень жаль, что он пропустит праздник.

– Кхе, кхе, – то ли вежливо, то ли простужено раздалось от входа. Там, в выкрашенной в зелёный цвет шубе из какого-то очень длинношерстного животного стоял Ангус. – Эльфы уже прилетели. Нам пора, кхе– кхе, проклятая погода! Пора одевать маски.

Не смотря на тянувшуюся уже полтора года войну, обе стороны соблюдали одну давнюю традицию: каждый год, в самой середине зимы, был праздник. Длился он декаду, и в середине этого праздника главы всех государств, не зависимо от того, воют они или нет, собирались на нейтральной территории и устраивали там бал.

На время праздненств прекращались все военные действия, не брались налоги и пошлины, объявлялась амнистия для мелких преступников, и было принято прощать долги.

Об убийствах в эти дни не могло быть и речи! Считалось, что совершившего подобное злодеяние проклянут даже Тёмные боги, и он умрёт в течение года в страшных муках.

Однако, в этот раз до нейтральной стороны было слишком трудно добираться, к тому же там самый разгар лета, что не по вкусу высшим эльфам и не соответствует празднику. Поэтому, бал было решено проводить на человеческой стороне, в старом и покинутом замке, который в простонародье именовался «Мрачным пристанищем Тьмы».

Конечно, его привели в порядок перед приездом гостей, однако ночевать в «Цитадели тысячи трупов», как ещё называли это место, никто не хотел, и все ютились в палатках. Кроме короля. Но, похоже, призраки сами его бояться.

Принцы нарядились в праздничные костюмы. Сигвару досталась ястребиная маска, украшенная драгоценными камнями и серебряной проволокой. На нём было синее короткое пальто, подол которого украшали огромные, блестяще– голубые перья, а на эполетах сверкали опалы. Сигизмунд надел маску в виде головы красного демона-дракона. Алые перья на ней ниспадали до самого пола. Его кровавый, расшитый золотом и черной блестящей нитью, мундир, украшал узор в виде извернувшегося кровоглота. Приснопамятная битва состоялась всего неделю назад, однако уже всё королевство называло его в честь побеждённого зверя, и придворные мастера посчитали глупостью пренебрегать подобным. На Ангусе была длинная зелёная жилетка с меховыми вставками поверх блестящего свитера. К брюкам было прикреплено несколько пушистых хвостов, а голову стражника украшала гордая морда льва. На Рике же был относительно простой фиолетовый камзол, расшитый платиновым лиственным узором, а маска изображала скалящегося гоблина.

Мальчика очень обижало сравнение со столь подлым народом. Впервые увидев её, он даже чуть не заплакал. Однако старшие братья убедили его, что такая маска будет лучше всего сочетаться с серым капюшоном из кровоглота, и ребёнок немного успокоился.

Приведя себя в порядок и накинув одинаковые чёрные шубы с капюшонами, он вышли из шатра.

На улице было необычайно бесснежно для этого времени года, лишь редкие льдинки сыпались из облаков, не убедительно украшая замёрзшую грязь.

Не смотря на отсутствие мягких сугробов, погода стояла невероятно холодная. Даже некрупных разведывательных виверн приходилось прятать в шатрах и обеспечивать шкурами. Особенно удручали такие ночи, когда к жестокому морозу и гололедице прибавлялась почти абсолютная темнота. Радовало лишь, что эту ночь они проведут в тёплом бальном зале.

К группе принцев что-то подлетело, прячась за их спинами.

– Помилуйте! – упавшее существо издавало неприятный треск. Оно всё было закутано в чёрный шерстяной плащ, с многочисленных рук слетали варежки явно большего, чем нужно, размера, а полукруглая голова была обмотана множеством тряпок.

– Ба! Неспящий в такую погоду дреуг! – Ястреб слегка пнул незнакомца. – Как же не повезло тебе, бедолага.

– Ваши высочества! – стража с ходу рухнула на колени, немного проехав по льду. – Ваши высочества, разрешите арестовать это существо.

– Разре…

– Подожди, – перебил старшего брата Кровоглот. – В чем обвиняется хитиновое недоразумение?

– Он воровал вещи из гарнизона и производил незаконную торговлю.

– Беда у нас со стражей… нужно этим заняться, – пробормотал Ангус.

– Кливета и навет! – дреуг вцепился в шубы принцев. – Помилуйте! Я никогда не отпускался до вороцтва! Никогда в своей шалкой шизни! – его глаза испуганно белели, но существо продолжало вопить. – Всё! Всё что они нашли, это честный обмен! Я понимаем, что не у всех солдатлоф есть деньги, и согласен менять любые равноценные товары!

– Вороцтва? Солдатлоф? – пролепетал Рик.

– И чем же ты торговал? – Сигвар жестам приказал страже подняться.

– Всякими! Всеми! – хитиновое чудище распахнуло поясную сумку, с множеством полочек в подпространстве. – Вот фляконь для аромата. Очень разные! Сладкие шарики мёда и коваха! Разными тряпки! Всё! И магическим безделушки! Что хотите!

– Ох, ну и голосок… тебе бы глашатаем работать, – потряс головой Сигизмунд. – Артефакты, значит… а что это за кольца?

– Очень разные! Это – сглаз, это – тихо ходить, это – быть не смотренным…

– Глашатаем, да… только язык пусть подучит.

– Это – для яда, это – от яда! Очень разные!

Братья немного посоветовались. За обвинение в воровстве светило немало ударов плетью, что было бессмысленно по отношению к членистоногому, а вот вместе с торговлей чем-то опасным это грозило отсечением руки. У дреугов их, конечно, много, но они очень долгоживущие, отличные артефакторы и на редкость злопамятны. К тому же, праздник…

– Назовись, эм… – Ангус замялся. – Назовись, хитиновое!

– Это – дреуг, – пихнул младшего Сиги.

– Ла’Бэль, – булькнул нечисть. – Но фы можете говрить как хотипе!

– Так и быть, – начал Ястреб. – Мы не казним тебя, Ла’Баль. Но больше без соответствующей лицензии не появляйся!

Дреуг быстро сунул верхние руки в сумку и вынул оттуда несколько артефактов. Он с поклоном протянул их принцам:

– Примите! Я ваш должный! Благодарствую вас!

– А что это? – Рик тут же схватил амулет в виде чёрного паука.

– Рик! – гневно воскликнули братья.

– Это для красноречья, это, – он приподнял серебряную воронью лапку. – Для успеха у подчиненных, это, – указал на прищуренную морду какого-то зверя. – Чтобы не лениться, а это, – очередь дошла до подвески в виде глаза. Его центр украшал розовый с красными разводами прозрачный камень. – Чтобы найти предназначенных.

– Ладно, ладно, – Алый сгрёб протянутые амулеты. – Иди с глаз наших. Залезь в тёплый трактир и отметь там, как следует. И больше нам не попадайся!

Дреуг с поклоном убежал на всех своих конечностях.

++

Сколь хорошими мастерами не были бы сделаны маски, целую ночь в них трудно выдержать. Но снимать аксессуары было строго запрещено – хоть на убийства в праздник действовали табу, но любой остроухий мог неосознанно проклясть своих главных противников в этой войне.

Сигизмунд тяжело вздохнул, вновь оглядывая присутствующих сквозь розовый камень. Большинство из них вообще не было видно в загадочный амулет, остальные же представляли собой расплывчатые полупрозрачные фигуры.

– Могу с уверенностью сказать одно, – Кровоглот навел безделушку на брата. – Сигвар, мне очень жаль, но из нас не выйдет идеальной пары.

Ястреб вручил затрещину хихикающему принцу. Его не меньше остальных угнетал этот вечер и глупые маски, но, как наследник престола, он обязан был вести себя достойно. Правда, к бастардам это не относилось. Поэтому Аги азартно гонялся за прячущимся среди столов и гостей Риком.

– Как дети…

– Дети и есть, – Алый отчаянно всматривался в скопление придворных дам, то поднимая, то опуская камень.

– Через год Ангусу будет шестнадцать, всего на год меньше, чем тебе сейчас, а Рикарду десять. Что одному, что другому уже пора выбрать пассию. Особенно первому, – Ястреб раздражённо шикнул на пробегавших мимо слуг.

– А тебе будет двадцать два, и где же будущая королева? – повисло молчание. – Вообще, урожайный у нашего папеньки период вышел: 16,17, 19, 22… Ощущение, что, в бытность свою принцем, он только и делал, что…

– Сиги!

– Любовь искал. Я это хотел сказать, – казалось, даже его красная маска ехидно скалится. – Ладно, мне это всё надоело, пойду на балкон.

– Смотри, не наткнись на призраков, – на полном серьёзе крикнул ему вдогонку Сигвар.

Холод ласково прокрался под маску. Из-за закрытых дверей еле доносились музыка и фальшивый смех. Единственным настоящим здесь был лишь звон бокалов да лунный свет. Принц тяжело вздохнул, перевешиваясь через перила. С башни королевский шатёр казался слишком маленьким даже для оловянных солдатиков, а снующие внизу караульные выглядели как крохотные цветастые точки.

Раздался жалобный всхлип. Принц тут же вспомнил о приведениях и страшных трагедиях этого места, из-за чего чуть не рухнул с балкона.

Приняв устойчивое положение в углу, возле выхода, он обнажил свой украшенный рунической вязью полутораручник. Вновь послышался всхлип, но меч на нежить никак не отреагировал. Тогда Кровоглот достал новоприобретённый амулет.

Сквозь розовый камень отчётливо было видно съёжившуюся на холодном полу девичью фигурку. Она сидела возле самой стены, закрыв лицо руками. Измятое многослойное платье в нескольких местах было чем-то заляпано, а пучок пышных светлых волос уныло сполз на остренькие ушки.

Парень осторожно подкрался к находке. Казалось, эльфийка даже не заметила, что на балконе был кто-то помимо неё. Он слегка тронул девушку за плечо. Та вскочила, скидывая с себя руку. Заплаканные глаза раздраженно блеснули, а ушки угрожающе прижались.

– Как смеешь ты касаться меня, человек!

– Что? – Сигизмунд почти не слышал, что говорит ему незнакомка, казалось, она находиться очень-очень далеко.

Девушка ойкнула и принялась от чего-то отряхиваться. Через минуту перед рыцарем уже стояла вполне материальная эльфийка. Её волосы были серебряными, как у высших, кожа бледной, хоть и не достаточно, но вот глаза сверкали, как два чистейших изумруда!

Сиги восхищённо вздохнул. Что-то непонятное шевельнулось у него в груди и внизу живота.

Он видел уже немало эльфиек, но все они казались слишком не близкими человеку, чересчур надменными или неживыми. Человеческие девушки тоже не западали в душу носителю драконьей крови, уж слишком они были приземленными или занятыми кем-то еще. А сейчас перед ним стояла совершенная смесь гордости и невинного возмущения, а легкая неряшливость даже придавала образу пикантности.

– Отчего вы плачете тут совершенно одна?

– Это не ваше дело! – девушка усердно начала поправлять платье, но, наткнувшись на пятна, вновь была готова расплакаться. – Вечер совершенно испорчен…

– Это не беда! – рыцарь стянул с себя шелковый плащ. – Позвольте?

Он без особых усилий оторвал верхний слой юбки, заставляя девушку краснеть, и заработал пощёчину, но доделал задуманное. Четырьмя брошами и лентой он закрепил ткань драпированной юбки. Алый плащ почти как родной сочетался с чёрно-золотым корсетом, украшенным красными розами.

– Неплохо, – констатировал рыцарь.

– Б… кхем… благодарю вас, сир, – девушка сделала глубокий реверанс. – Позвольте узнать ваше имя?

– Разве в этом будет романтика? – принц поцеловал даме руку. – Лучше пойдёмте танцевать.

Послесловие I. "Гордость века".

Корветта распустила пышную копну чёрных волос, подставляя голову ветру.

Пятипалубный монстр «Гордость века» несся прямо навстречу штормовым облакам. Его боковые паруса были свёрнуты, чтобы ветер не сбивал судно с курса, а ртутные двигатели на полном ходу несли его высоко над горами, оставляя след из легкой красноватой, усеянной блёстками дымки.

Девушка спрыгнула с гальюнной фигуры, изображавшей рогатую виверну, готовую атаковать любого недоброжелателя каперов.

Корветта очень любила «Гордость». Парящий корабль был её домом почти с самого детства. И, хоть должность юнги была не самой почётной, девушка была рада работать в этом замечательном месте и очень ответственно подходила к любому заданию. Вот и сейчас она в который раз за день проверяла крепость узлов и частоту оборотов двигателя.

Средь облаков раздалась вспышка света, но грома не было. Обеспокоенная юнга достала подзорную трубу. В чёрных штормовых тучах, меж ослепительных столбов молний, летали две напоминавшие одновременно диковинных морских скатов и громоздких северных кашалотов огромные тени.

Девушка недовольно цокнула языком, через обычный формирующийся шторм «Гордость века» играючи проскочит, но, когда погодой управляют хтоники-штормбисты, дело приобретает иной оборот.

Она быстро съехала по шесту в главный коридор, где и была капитанская каюта. Поскольку их корабль бороздил воздушные океаны, все жилые помещения занимали два центральных этажа. Офицеры, штурманы и канцелярия располагались на верхнем, вместе с капитаном, матросы, которых, впрочем, сейчас было весьма мало, жили над самым трюмом. В привычном для капитанской каюты месте находился технический центр управления, но девушку туда не пускали.

Юнга быстро дошла до неприметной двери, украшенной цветным непрозрачным стеклом. Корветта беспокойно одёрнула вишнёвую шёлковую рубашку и наспех завязала бандану, приминая непослушные волосы. Она не могла предстать такой неряхой перед капитаном!

[Входи уже!]

Раздалось из маленькой коробочки над дверью.

Корветта осторожно вошла. Она по-прежнему с удивлением оглядывала недавно отремонтированную капитанскую каюту. Две стены из пяти были обиты синим бархатом, доски той, на которой была дверь, выкрашены в зелёный, а вокруг окна блестел алый покрытый рунами шёлк. Пятая стена, располагавшаяся напротив входа, была матово чёрной, а на ней всегда висели капитанские рисунки. Вот и сейчас на гостью с угольной стены приветливо глянули незнакомые женские глаза.

– Что-то случилось? – капитан лежал на заваленном бумажками столе, переставленном в центр каюты. Он укрывался своим длинным бордовым кителем, а на лицо положил любимую треуголку с перьями.

– Капитан, впереди аномальная гроза, сотворенная штормбистами. Думаю, нам придётся обойти.

– Какой класс?

– Что, простите?

– Класс чудовищ? Много их? Что делают?

– Оу, – девушка нервно глянула на рисунки. – Класс – хтоники первого уровня. Всего их двое, похоже на брачные игры.

– Первого… молодняк ещё, – усмехнулся капитан.

Он сел, роняя китель и несколько листков бумаги. На его мужественном лице, ещё сохранялись следы дрёмы, однако карие глаза азартно блестели, сгоняя с разума пелену сна. На губах капитана заиграла хищная усмешка, больше напоминающая оскал.

– Полный вперёд!

– Но, капитан…

– Я сказал, – мужчина повернул к себе металлическую трубу, закреплённую, в синей стене. – Полный вперёд! – приказ зазвучал из сотен других коробочек, подобных той, что над его дверью, расположенных по всему кораблю. – Готовить третью магнитную сеть, вооружиться громовыми гарпунами! Живо!

Он быстро вытащил из-под стола паровые протезы, пристёгивая их чуть выше колен. Корветту всегда охватывало непонятное чувство вины, когда она смотрела на то, что осталось от ног капитана. Правая была цела до середины голени, а левая сохранилась лишь немного ниже колена.

Девушка была свидетелем ловли одной из тварей навроде штормбистов. Юную особу, только оправившуюся от портовой жизни, во время охоты всегда запирали в трюме, но в тот раз она сбежала через пробитый уехавшей пушкой люк. Схватив попавшийся гарпун, она кинулась на палубу, но, увидав огромную, усеянную зубами святящуюся пасть, рухнула обратно. Вылезти она осмелилась, лишь, когда услышала крики раненых шипастыми щупальцами матросов. Тогда всё и случилось…

Юнгу передёрнуло. Она умоляюще глянула на капитана, но тот бросил ей свою шляпу, пресекая все возражения.

Несмотря на печальный опыт общения с подобными тварями, он продолжал охотиться на редких хищников.

Девушке подумалось, что она зря разбудила его.

Капитан вышел на палубу, туго перевязывая червонные волосы лентой. Старпом – молодой светлый эльф-полукровка – не дожидаясь команды, протянул ему бронзовую подзорную трубу.

– Прелес-сть! – возбуждённо воскликнул человек. В такие моменты он напоминал Корветте обнаружившего новую золотую жилу дракона.

– К-капитан, – эльф немного заикался, но это не делало его менее хорошим специалистом и иногда очень веселило команду.

– Что, Люмус? Сеть готова? – он поймал одного из пробегавших мимо матросов.

– Так точно, капитан!

– К-капитан, эт-та затея выглядит… Штормбисты, оч-чень агрессивны в период ра-азмножения и, если мы нарушим их брачный т-танец…

– Не волнуйся, мой друг, мы подойдём после этой партии и дадим нашу музыку. Посмотрим, что они под неё спляшут.

Корабль вошёл в облака, и видимость упала почти в ноль.

– Стопорить двигатели! Канониры, готовсь! Идём левым галсом!

Какое-то время они висели средь проплывающих мимо чёрно-серых туч. Вмонтированные в днище корабля куски облачных камней позволяли какое-то время парить, пока в них не кончался накопленный за день заряд.

Внезапно по правому борту вновь разразилась вспышка, освещая сплющенную фигуру существа, в масштабах немногим уступающего их кораблю.

Испуганное животное раздало протяжный гудящий стон. Меж его гребней начали проскакивать искры, а кончики плавников засветились бирюзовым.

– Правый борт – залп!

Глухо загудела магнитная пушка. Не успевшее сгенерировать заряд до конца существо окутали его же молнии, ослепляя и сбивая с толку. Следом за импульсом была выпушена энергетическая сеть, что росла, пока полностью не окутает свою жертву. Потерявший возможность лететь, монстр медленно, словно осенний лист, начал приближаться к земле, издавая жалобный низкий вой.

– Попался, красавец, – оскалился капитан.

– Капитан!!!

Сзади с левой стороны, прямо в заглушённые двигатели, что-то отчаянно врезалось.

Это была самка штормбиста. Представительницы прекрасного пола у этих существ были вдвое больше самцов и имели два огромных бивня чуть снизу, по бокам от пасти. Она ещё несколько раз протаранила двигатели и развернулась к кораблю мощным хвостом с острым костяным гребнем.

– Двигатели на полную! Крен на правый борт! Сдуть пузырь! Снять поля с якорей и сбрасываем! После удара уходим на мель под углом в 60*!

Хвост прошёл вскользь, и повреждения оказались куда менее значительными, чем могли бы быть. Но лётный пузырь оказался разорван и огромным покрывалом накрыл защитный магнитный купол над кораблём. Повреждённые двигатели никак не заводились, и «Гордость» продолжала стремительно падать.

Корветта вжалась в одну из мачт, поддерживавших идущий рябью купол защиты. Очередная безумная выходка капитана вновь вела их прямо в пасть Смерти. Зачем только она его разбудила?!

То ли боги услышали её молитвы, то ли на техников подействовали угрозы и ругань капитана, однако, с кряхтением и в клубах чёрно-алого дыма, корабль всё же заработал, и начал снижаться ещё быстрее, при этом нагоняемый разъярённой самкой.

– Лево руля! Приготовиться расправить паруса!

Увидев приближающиеся скалы, монстр резко расправил плавники, стремясь избежать падения. А вот корабль продолжал снижаться. Они вот-вот должны были рухнуть в ущелье, как раздалась команда:

– Отдать паруса! Вираж на 70* к плоскости!

«Гордость» дёрнулась вверх, чувствуя ветер в своих крыльях. Закрылки и кормовые двигатели развернулись в противоположную относительно предыдущего курса сторону. Они, наконец, перестали падать, но и высоту набирать было нельзя – над ущельем всё ещё стонала свои грустные песни самка штормбиста.

Послесловие II. Старые знакомые.

Башня-рынок до середины этого столетия считалась самым высоким зданием мира. Её 66 этажей, словно винтовая лестница, поднимались за облака. Первый этаж башни был размером с небольшой город и вмещал в себя 33 огромных выставочных зала, всегда доверху набитых экспонатами и посетителями. А вот чердак не превышал размеров стандартной квартиры, но считался самой элитной точкой здания.

Офис торговой компании «ЛабИэл» занимал целых три этажа – 49, 50, 51 – к тому же имел небольшой уголок в выставочном зале на первом. Это было не удивительно, ведь компания была одной из крупнейших занимающихся продажей и перевозкой «живого товара» в самом широком смысле этих слов.

В дверь офиса 50-го этажа настойчиво постучались. Мало кто знал, но именно здесь был кабинет хозяина этой торговой империи, и просто так ломиться в эту дверь было нельзя. Столь настойчивый стук тоже не приветствовался.

– Позвольте, кто? – раздался скрипучий голос из-за кипы бумаг, коими был завален стол посреди кабинета. Да и всё остальное помещение.

– Я вышибу эту дверь, старая каракатица, если сейчас же не снимешь печать!

Дверь сверкнула зеленоватым, и в кабинет вошёл высокий парень в бордовом кителе и чёрной треуголке с пурпурным пером. Он слегка подволакивал правую ногу, которая при каждом шаге громко шипела, словно обиженная кошка. Гость развалился в кресле перед хозяином компании, бросив на стол увесистый мешок золота, чем сбил на пол стопку бумаг.

– Капитан Густаф! Не ожидал вас так скоро. Что на этот раз?

Хитиновый панцирь торговца налился неопределённо зеленовато-серым цветом. Его двенадцать глаз – из которых видело от силы пять – приобрели тепло-салатовый оттенок. Всё это означало, что с одной стороны, он не очень рад собеседнику, с другой, предвкушение получения лежащего на столе мешка приятно будоражило дреуга.

– Последняя запись. Отдай её, – в голосе человека этого не было заметно, однако его руки мелко дрожали от охватившего парня мандража.

– Ну-ну, господин-пиратская-шляпа! Разве можем мы так скучно окончить эту историю?

Капитан вскочил, направляя на торговца выскочивший из рукава пистолет. Дреуг, в свою очередь, выхватил из-под стола двустволку.

– Ла’Бэль! Я не намерен с тобой играться! Если ты мне сейчас же не отдашь эти бумажки, я уничтожу всю башню!

– И что с того? Башня – ха! Я прожил достаточно, видел её сотворение и расцвет. Будет неплохо посмотреть и на кончину.

Человек хищно оскалился, что-то дьявольское блеснуло в его глазах.

– Я знал, что ты просто так с меня не слезешь, хитиновый осьминог, – капитан положил на бумаги простое ожерелье из ракушек. – Всегда было интересно, правда ли, что ваш вид отличается редчайшей преданностью? Хочется взглянуть, пойдёт ли твоя алчная душонка вслед за детьми и жёнушкой?

Дреуг низко засвистел, перехватывая двустволку. Свадебное ожерелье. Второго такого нет и не будет. Он сам собирал эти раковины множество лет, чтобы украшение отражало и его намеренья, и финансовое состояние, и будущее положение супруги в обществе.

Панцирь торговца налился красным, а из трещин на округлой голове начала сочиться полупрозрачная жидкость. Но, спустя пару секунд, он бросил оружие в сторону, другой рукой нашаривая среди стопок документов ключ, а третьей набирая на вмонтированном в стол сейфе код. Через минуту, перед капитаном воздушного судна лежала синяя папка с красным драконом.

Густаф быстро пролистал её содержимое. Это были те самые недостающие страницы. Человек усмехнулся, он, наконец, нашёл последние кусочки паззла.

– Прошло 250 лет, а ты намерен найти её? – у самого выхода окликнул его дреуг. – Это не малый срок даже для высших.

– Я приглашу тебя на нашу свадьбу, – капитан бросил собеседнику ещё одно ожерелье. Оно ничем не отличалось от предыдущего. Следом прилетели ещё два таких же. На каждом из них была неприметная печать копировального артефакта.

– Что это?!

– Помни, к жене лучше прислушиваться, а не то она пойдёт на любую сделку, лишь бы не видеть нежеланного знакомого своего супруга. Или ты думал, я настолько бесчестен? С днём шута, старая каракатица.

Послесловие III. Обещанная награда.

Старый монастырь, больше похожий на гору причудливой формы. Его стены давно укрыли своими корнями деревья. Сторожевые башни обвалились. Центральный купол теперь был огромным холлом, на вершине которого росло маленькое священное дерево.

По каменным аллеям центрального храма гулко раздавались скрипяще– шипящие шаги.

Густаф спустился один, несмотря на все увещевания старпома и мольбы Корветты. Команде он сказал, что пойдёт искать сокровище, и не считал, что соврал.

То, что он желал обнаружить, было ценнее любого золота.

Человек вошел в центральный зал, цветущий даже в эту осеннюю пору. Круглый потолок облюбовали теплолюбивые птицы и ползучие растения. Зелёные лианы ютились и на каждой колонне, каждой фигуре и лестнице. Казалось, убери эти растения и всё в миг рухнет! А, может, и не казалось.

Ступать приходилось аккуратно, особенно с искусственными конечностями. Весь пол был искорежен и изъеден корнями. От скамей и балкона, располагавшегося по периметру зала, остались лишь грустные воспоминания в виде разваленных природой камней. Но вот алтарь был цел. Прямо над ним росло священное дерево, и золотистый свет корней, словно солнечные лучи, озарял священное ложе. А на алтаре, под запылившейся чёрной фатой, свернувшись калачиком, лежала девичья фигура.

Траурно белое платье из эльфийского шёлка лишь слегка потемнело от времени. Её длинные серебристые волосы ниспадали с каменного ложа, сплетаясь с корнями и лозами, окружившими алтарь.

– Красавица… – прошептал мужчина, доставая из сапога стальные ножницы.

Первым делом, он обрезал серебряные локоны, что напрочь сплелись с растительностью, не хватало ещё, чтобы его долгожданная находка запаниковала, путаясь в собственной пышной причёске. Но старался он делать это аккуратно, оставляя волосы как можно длиннее. Затем убрал уже очерствевшую фату и слегка размял ткань платья. А потом достал из нагрудного кармана золотистый шприц.

Девушка широко распахнула зелёные, покрытые серебристой пеленой глаза. Эльфийка силилась сделать вдох, но ребра казались стальной клеткой. Она выгнулась, судорожно глотая воздух.

– Тихо-тихо! Спокойно, – Густаф крепче прижал к себе девушку, вытаскивая из её сердца толстую иголку. – Всё хорошо, тише…

В сказках принцессы просыпаются от одного поцелуя и совершенно не испытывают неудобств, сколь бы долгим не был их сон.

Но капитан давно понял, что жизнь – не сказка. Он полсвета облетел, собирая достоверные сведенья о подобных случаях. Узнал, как нужно вести себя с «проснувшимися», надоел уже, кажется, всем алхимикам с требованием создать наиболее мягкий и действенный раствор для «выхода из сна». Конечно, он не был уверен, что его принцесса именно спит, и очень надеялся застать её бодрствующей, но именно такой он чаще всего видел её в своих снах.

Хотя, одно он знал точно – она ждёт его. Ждёт в условленном месте. Ему не хватало лишь пары рукописных листков, чтобы понять, где они должны встретиться.

– Си… Сиги?..

Голос девушки был ещё слаб, но с глаз уже полностью спала пелена. Она слабой рукой потянулась к лицу своего принца.

– Да, – Густаф поцеловал её холодные пальцы. От счастья на карих глазах выступили слёзы. Теперь, видя её ясный взгляд, он понял, зачем проходил все испытания. – Я… В тот вечер я хотел сказать, что люблю тебя! Что найду, сколько бы миров нас не разлучило! Я буду искать тебя все свои жизни. Я люблю тебя, Тоэль! Будь моей!

– Сиги! – девушка обняла его так крепко, как могла. – Я буду ждать тебя в любой из жизней! Я поняла слишком поздно! Я люблю тебя! Больше всего люблю!

Капитан вернулся на корабль уже в компании бледной, как дорогая фарфоровая кукла, девушки, укутанной в его чёрный кожаный плащ.

Команда провожала их до самой каюты.

– А сокровище? – пробормотал один из матросов.

– Ослеп?! – воскликнул другой. – Капитан нашёл своё золото! Видишь, как сияет? Любовь! Всей жизни любовь!

– Любовь, не меньше... – поддакнул третий.

– А как же…

– По м-местам, корабельные крысы! – рявкнул Люмус. – Не мешайте капитану! Н-ничего, – он прижал к себе потухшую Корветту. – И у твоёй пристани когд-а-нибудь встанет фригат.

– Я не хотела фрегат…

– Значит бар-кас, – полуэльф ободряюще похлопал девушку. – Идём, нужно всё проверить перед отправкой.

Спустя месяц, Густаф и Тоэль сыграли свадьбу всё в том же старом монастыре и отправились в очень длинное и интересное путешествие.

Но это уже другая история…

Целая история, да…