Чертов менталист 5

Глава 1

— …в тот же момент я почувствовала, как земля ушла из-под ног, всё вокруг мгновенно заволокло туманом, хотя день был солнечный. Я перепугалась, пыталась найти отца, но никого не видела в этом мареве, в одиночестве падая в неизвестность. Впрочем, падение закончилось для меня довольно скоро, поскольку от нахлынувшего ужаса я лишилась чувств. Обнаружила себя посреди хвойного леса. Я лежала на мху, а совсем неподалеку от меня, свернувшись, грелась небольшая змея. А когда я перевернулась на другой бок, то увидела еще одну. Уже сильно позже я узнала, что это были гадюки, и их укус может оказаться смертельным для человека…

Италана-Наталья была отменной рассказчицей. Она вела повествование без особых эмоций, даже, я бы сказал, отстраненно, но от этого пробирало еще сильнее.

Терентьев внимательно слушал женщину, однако его сотрудники менталисты то и дело о чем-то докладывались ему в микрофон. Это отчего-то меня отвлекало и даже подбешивало, поэтому я сделал небольшое усилие, дотянулся до комнаты и прислушался к их сообщениям.

— …да нет же, вообще без вариантов, как и в случае с тем мужчиной. Мы не можем даже сказать, правду она говорит, или нет. И у её отца то же самое. Вообще глухо. Мирзоян пытается через образы расшифровку делать, но словно в стенку упираемся…

Ага, идет попытка взлома Иных. С учетом того, сколько времени у меня в свое время заняло сопоставить образы для каждой фонемы, телохранители-менталисты стараются зря. Кстати, а вот ведь вопрос вопросов: во время доклада дед успел поведать Георгию Аскольдовичу о том, что я умею читать мысли Иных, или же умолчал об этом?

Я тут же озадачил Егора. Через минуту малыш вернулся с ответом.

«Ванёк говорит, что твой дедушка приписал себе все твои заслуги. Дескать, это он смог подобрать нужный шифр к Иным. А что до допроса Шокальского, он его вообще не упоминал. Но если вдруг спросят, он скажет, что пытался выяснить, сможешь ли ты что-то разобрать, у тебя не вышло, после чего он передумал брать тебя к себе на службу».

Хм, грамотный ход, чтобы вывести меня из-под удара. Однако же я всё равно сижу здесь, а значит, всех предпринятых мер предосторожности оказалось недостаточно.

Ладно, хватит гонять из пустого в порожнее, продолжаем расшифровку мыслеобразов Терентьева, которые я столь удачно увидел, когда демонстрировал ему, на что я способен как менталист.

Нет, там ничего сложного не было, но именно в этом-то парадоксальным образом и заключалась главная сложность. Георгий изо дня в день занимался примерно одним и тем же кругом задач, по возможности спихивая всю рутину на подчиненных и не забывая потом их жестко дрючить в случае любых просчетов. Характерный такой чинуша, пристроившийся на хлебную должность. Эх, вот не догадался я в свое время, еще когда только услышал о том, что Игорь Семенович и Давыдов решили сделать ставку на его покровительство, спросить, как они вообще на него вышли. Кто-то же ведь наверняка подсказал им эту кандидатуру. Не могли ведь они бегать наугад, приставая буквально ко всем служащим, так или иначе приближенным к Императору, с просьбой оказать им протекцию в расследовании и оградить от мести лиц, смещенных со своих постов в связи с тем, что проморгали заговор.

Ладно, это всё детали. Работаем, Валерьян, работаем. Ищем, систематизируем. Стараемся не слишком клиниться на деталях, пока вся полученная информация не будет разложена по полочкам. Да, у Филина подобная операция получилась бы быстрее и точнее. Но ты в некотором смысле и есть Филин. Ты тот, кто сделал из ментального конструкта настоящего человека. Поэтому завязывай причитать и жалеть себя. Действуй, декан! Если кто и способен выполнить сейчас эту задачу, то только ты.

Продолжая удерживать вежливо-заинтересованное выражение лица и изредка переводить взгляд то на одного, то на другого участника нашей беседы, я занимался сортировкой. Поначалу без особого плана или схемы, затем что-то начало вырисовываться, и каждый новый пласт воспоминаний я уже уверенно делил на сегменты, отправляя их в разные облака-хранилища.

Итого таких получилось ровно три штуки. Первое касалось личной жизни Терентьева. Не в смысле его взаимоотношений с женщинами, которых, по сути, и не было, а его быта. Общение с поваром и адьютантами, организация досуга и прочее. Очень интересный портрет человека по ним вырисовывался, и я не поленился, пробежался по этим воспоминаниям от начала до конца. Да, это был отрывок протяженностью где-то в пару недель, вроде бы и не такой большой срок, но кое-какие моменты, интересные персонально мне, удалось прояснить.

Во второе облако, если так можно его назвать, я определил всё, что было связано с непосредственной службой Георгия Аскольдовича. Те самые встречи иностранных делегаций, равно как и общение с представителями отечественных организаций. Всё по большому счету было давным-давно расписано в деталях, поэтому особого напряжения у Терентьева не вызывало. А вот у его подчиненных — очень даже, потому что этот упырь требовал от них знать должностные инструкции наизусть и цитировать их по первому же требованию. В буквальном смысле наизусть. Не «чем круче делегация, тем выше уровень встречающих», а «количественный и персональный состав лиц, принимающих зарубежную делегацию, определяется заранее с учетом уровня и значимости визита, и подлежит немедленному уточнению в случае изменения статуса делегации».

Там я тоже успел бегло порыться, но без особого рвения. Работать в службе протокола я и так не стремился, а уж после знакомства с её начальником — и подавно. Основная надежда у меня была на третье облако.

Еще минут через десять я понял, что не ошибся. Сюда я определил все встречи и разговоры, которые не были напрямую связаны ни с личной сферой, ни со службой. Пресловутые социальные связи, окружение близкое и дальнее, ну и то, что нас волновало больше всего: общение напрямую с Императором.

Вот тут я слегка поплыл, дважды перепроверив вырисовывающуюся информацию. Даже получил через Егора моральный тычок от деда, заметившего, что я выгляжу слишком потерянным. Ах ты ж, Георгий Аскольдович, вот же интриган недоделанный! Тьфу, сколько же времени на тебя впустую потрачено!

«Сынок, слушай и запоминай. Если сложно, ты запоминай по кусочкам, передавай Ваньку, а потом возвращайся и слушай следующую часть. Ты готов?»

«Да, папа».

«Да, Яше тоже, пусть слушает тебя, чтобы два раза одно и то же не пересказывать».

«Хорошо, он здесь, как раз ждет, когда понадобится».

«Отлично, тогда приступаем…»

По мере того, как я порционно выдавал дедуле и Карпу Матвеевичу свои выводы, подкрепленные конкретными примерами из жизни Терентьева, их лица вытягивались всё сильнее и сильнее. Впрочем, кроме меня этого никто не замечал, а если даже и да, то это было легко объяснить: Италана-Наталья как раз описывала процедуры, которым её подвергал Израилыч в надежде выяснить, как именно функционирует её голова, и насколько сильно найденная им в лесу девушка отличается от остальных людей. И впрямь редкостный садюга был. Даже жаль, что так поздно мы с ним пересеклись и прервали его земное бытие, а то бы, глядишь, женщина воссоединилась с отцом куда раньше. Хотя… а вот и не факт. Ведь тут столько всего совпало, что вытащи один кирпичик, стене уже не выстоять.

Когда я передал особистам всё, что счел нужным, они обменялись коротким взглядом. Видимо, общаются через конструктов: у них такого непробиваемого полога, как у меня, нет, поэтому так реально получается безопаснее, чем использовать прямую мыслеречь, которую могут засечь те же сотрудники в соседней комнате.

Видимо, придя к какому-то решению, они кивнули друг другу, и тут Игорь Семенович поднял руку, призывая всех к тишине.

— Сударыня, прошу прощения за то, что прерываю ваш рассказ, но у меня возник неотложный вопрос к Георгию Аскольдовичу. Надеюсь, вы не будете на меня в обиде, — манерно поклонился женщине дедуля.

— Что вы, я как раз искала повод, чтобы прерваться и промочить пересохшее горло, — одними уголками губ улыбнулась Мещерская, после чего отец тут же налил ей в стакан воды из стоящих перед нами на столике пластиковых бутылок.

Вот тоже характерная деталь: будь на нашем месте птицы более важного полета, вместо одноразовой посуды красовались бы хрустальные фужеры. Но нам непрозрачно намекают, что наш уровень — где-то возле плинтуса. До нас снизошли, и мы должны ценить уже один этот факт. Но кое-кто заигрался в вершителя судеб…

— Скажи мне, засранец, — дед перевел взгляд на Терентьева, и тот неверящим взглядом уставился на Семеныча, пребывая в шоке от того, что при всех присутствующих только что обидно обозвали. — Как долго ты нам еще собирался порожняк втюхивать? Кто говорил, что на минувшей неделе уже общался с отцом-Императором и выпросил у него разрешение на аудиенцию для нас?

— Так оно и было! И я не понимаю ваш тон! — взвился Георгий Аскольдович.

— Молчать! — рявкнул Игорь Семенович, и воздух ощутимо сгустился. — Что ты своему адьютанту ответил, когда он напомнил про это намерение? «Я не стану тревожить покой Императора из-за мелочных дрязг. Пусть продолжают копать под Елизарова, и чем дольше они будут нервировать Аристарха Федоровича, тем лучше. Кстати, надо бы узнать, что они нам такое нарыли. Организуй нам встречу на воскресенье. Тупых служак надо держать в тонусе».

Цитата, кстати, была дословной. Сейчас Терентьев стопроцентно решит, что это адъютант нам информацию слил. Надеюсь, дедуля выведет ни в чем не повинного человека из-под удара.

— Ты забыл, с кем дело имеешь? — Семеныч перешел на задушевный шепот, который из-за хорошей акустики в зале звучал жутко и театрально. — Забыл, что мы — элита, против которой твоя парочка менталистов, что в соседней комнате сидит, всё равно, что овечки против волков. Ты у меня изначально подозрения вызывал, да всё не удавалось с тобой тет-а-тет больше чем на пару минут остаться. А сегодня — надо же! — всё случилось. И теперь я про тебя ведаю даже больше, чем ты сам о себе знаешь. Вплоть до того, какой ты рукой хер над унитазом трясешь. Скучно тебе стало, да? На Елизарова зуб вырос из-за того, что он перед тобой недостаточно низко кланяется, еще и осмеливается лезть туда, куда ты его пускать не хотел. А тут мы со своим расследованием, как удачно! Решил нас как простачков втемную использовать, лишь бы недругу своему нервы потрепать. А то, что над Императором реально черные тучи сгустились, тебе наплевать. Подумаешь, да? Этого убьют, ты другому служить станешь. И знаешь, чем это попахивает, Георгий Аскольдович? Обвинением в государственной измене! Я лично это обвинение против тебя выдвину. И уж поверь, мне найдется, чем его подтвердить!

М-да, я всегда подозревал, что внутри дедули скрывается безбашенный камикадзе, но чтоб вот так… Он же собственными руками сейчас себе на груди мишень нарисовал.

Да, Терентьев — карьерист, который достиг того самого верха, о котором всегда мечтал, и ввиду этого заскучал. Вот и решил разнообразить свою жизнь, когда услышал от одного из подчиненных, что особый отдел ищет прямой выход на Императора. Ради интереса решил встретиться. Узнал, что в качестве главного злодея выступает Елизаров, который успел его неоднократно против шерсти погладить, обрадовался и наобещал несбыточного, даже не имея в виду выполнять свои обещания. Развлекается так государев человек, понимать надо.

Георгий Аскольдович совершенно неприличным движением почесал нос. Видимо, на нервах, — успел подумать я, как его телохранители, наблюдающие за нашей встречей через мониторы, обменялись страдальческими взглядами, и тот, у кого недавно шла носом кровь, потянулся и надел себе на голову… шапку не шапку, корону не корону… Некий артефакт, который…

Который должен выжечь мозги как минимум у деда, а если получится, то и у Карпа Матвеевича. Усилитель ментальной передачи, если я правильно сообразил. Значит, дело не в том, что у Терентьева нос зачесался: это был всего лишь кодовый знак, обозначающий: хватит церемониться с гостями, вали их.

Похоже, артефакту требовалось время, чтобы прийти в рабочее состояние: его оператор только-только переключил сбоку крохотный рычажок, с помощью которого это техномагическое устройство получало подпитку от батареек. Ну точно, узнаю руку мастера! Опять его изобретения всякой швали достаются.

Я не имел ничего против этой парочки менталистов, которые лично мне ничего плохого не сделали, поэтому просто погрузил их в глубокий сон, после чего опять же посредством Егора, Ванька и Яши передал своим отчет о предотвращенной угрозе. Но расслабляться пока было рано. От ментальной атаки я нас, положим, спас, но нас могли попытаться скрутить физически, и это следовало учитывать в сложившемся раскладе. Кроме того, надо было что-то делать с Мещерскими, которые, несмотря на всю свою невозмутимость, сейчас сидели с круглыми глазами, силясь понять, что же происходит. Вот зачем было только их сюда тащить, а? Чем дальше, тем сильнее я начинаю злиться на Терентьева.

И на деда, кстати, тоже. Что ему мешало проверить этот контакт, прежде чем начинать с ним тесное общение? Опять он в лучшее верит, а нам бери и разгребай то, что наворочено.

— Значит, так, — Игорь Семенович вновь привлек внимание к своей персоне. — Ребятишек твоих я отправил спать. Опасный артефакт у тебя изымаю: вы им всё равно не имели права пользоваться. Карпуша, займись! — кивнул он Давыдову.

Тот встал и, словно всегда здесь работал, проследовал через потайную дверь за книжным шкафов в соседнюю комнату, а через полминуты вернулся, продемонстрировав нам снятую с головы телохранителя шапку-корону.

«Рычажок на артефакте переключил? А то эта штука в теории сейчас активна», — спросил я напрямую мыслеречью, сочтя, что вряд ли в штате Георгия Аскольдовича имелось больше двух менталистов, ныне мирно спящих на столе, а следовательно, можно уже общаться без посредников в виде конструктов.

«Где он находится?»

«Сбоку под выступом».

«Ага, нашел!»

Невозмутимый Карп Матвеевич на глазах ошеломленного Терентьева лихо выключил артефакт, после чего уселся обратно, положив трофей на колени.

Видимо, именно это окончательно убедило Георгия Аскольдовича, что он серьезно недооценил нашу компанию. Что ж: его эгоистичное желание скоротать скучный воскресный день обернулось долгоиграющими приключениями, в которых ему теперь волей-неволей придется принимать самое деятельное участие. В течение последующих пятнадцати минут особисты договорились, что Терентьев всё же исполнит свои первоначальные обязательства, а именно передаст Императору бумаги с деталями раскрытого заговора, а также на словах даст все необходимые пояснения. И произойдет это уже завтра во время плановой встречи: каждый понедельник начальник Императорской службы протокола предоставлял график предполагаемых визитов на неделю. С одной стороны — привычная формальность и не более, с другой — разговор с Императором с глазу на глаз. И пусть Терентьев отчаянно трусил, но куда сильнее его страшило получить обвинение в государственной измене, а дед, почуяв слабину оппонента, несколько раз повторил, что именно так и произойдет, если к утру вторника не начнутся подвижки по делу.

Особняк мы покинули впятером, и никто даже не пытался нас задержать. Я до последнего не верил, что всё пройдет так гладко. Впрочем, удача любит храбрых!

— Простите, господа, — внезапно произнес Мещерский. — Я ведь правильно понимаю, что нас, как свидетелей этого в высшей степени примечательного разговора, вы не планируете оставлять в живых?..

Глава 2

— Дорогой мой человек, я безмерно заинтересован в том, чтобы вы с Натальей жили долго и счастливо до ста лет и дальше хотя бы потому, что вы в некотором роде являетесь нашей дополнительной страховкой. Вы присутствовали при сегодняшнем пересмотре нашего договора с Терентьевым и, пусть и вынужденно, стали свидетелями того, что Георгий Аскольдович согласился на наши условия. Поэтому берегите себя, если что — звоните напрямую.

С этими словами Игорь Семенович добыл из кармана визитку и вложил её в руки Мещерского. Затем они с Давыдовым откланялись и убыли.

— Я проголодалась, — внезапно произнесла Италана-Наталья. — Хочу в ресторан.

— Мы же только утром там были, — ласково урезонил её Константин Константинович.

— А я еще хочу. Только в какой-нибудь новый. Валерьян, а вы знаете хороший ресторан? — Мещерская посмотрела на меня, и я понял, что на самом деле ей безумно хочется поговорить хоть с кем-нибудь, кроме отца, а я после совместно пережитого приключения вполне подхожу на роль собеседника.

— Боюсь, у меня не столь обширные познания, но из тех едален, за которые точно могу поручиться, я бы рекомендовал «Пижоны». Там отдельные звукоизолированные кабинеты, полная приватность. Ну и русская кухня с меню на несколько десятков листов. Мы с невестой очень любим это место.

— Что-то я такое слышал, но ни разу там еще не был, — нахмурился Мещерский.

— Пожалуй, самое необычное заведение в торгово-развлекательной зоне Академии. Дорого, пафосно, вкусно. Отдельная фишка — поведение официантов. Они нарочито ведут себя так, будто ты — случайно забредший с улицы человек, который не слишком-то соответствует статусу этого места. Поначалу фрустрирует, потом начинаешь находить в этом особую прелесть.

— Мне уже не терпится это увидеть, — сообщила Италана. — Интересно, как именно официанты это проворачивают.

— О, они те еще актеры, — заверил её я. — Мимика, жесты, взгляды. Там всё выверено, как в счетной палате. Но когда знаешь, на что смотреть и чего ждать, это становится особенной фишкой.

— Хамят? — Константин Константинович до сих пор не избавился от хмурой гримасы.

— О, нет, что вы! Тем не менее, поначалу чувствуешь себя не в своей тарелке, пардон за каламбур. Зато очень помогает прокачивать уверенность и самооценку.

— Тогда мне точно это нужно, — поставила Мещерская-младшая отца перед фактом.

Он с тоской взглянул на дочь, но перечить ей не стал.

Чтобы заранее прояснить, что я к ним в компанию не набиваюсь, я добыл дальфон и принялся изучать приложение для вызова такси. Дескать, я вам посоветовал, что мог, на этом моя миссия выполнена полностью. Константин Константинович верно считал мой невербальный посыл, и поспешил обозначить расстановку сил:

— Валерьян, надеюсь, вы не слишком заняты и примите наше приглашение? Пообедаем… хотя, скорее, поужинаем, раз уж нас сегодня столь внезапно собрали вместе.

— С огромным удовольствием, — я безо всякого подобострастия кивнул и убрал дальфон.

До места добирались с комфортом на машине с личным водителем. Ну, резонно. Ректор столичного филиала Государственной магической академии — это всё-таки немалая величина. Вполне может позволить себе иметь своего шофера для разъездов. Тем более, глядя на того самого шофера, понимаешь, что он ещё и телохранитель. Ничего, как говорится, мужика не выдавало, но…

По дороге туда молчали. Видимо, чтобы не смущать шофера. Чем меньше знает о том, что с нами сегодня было, тем крепче сон и нервы, тем меньше он сможет рассказать на допросе, если его возьмут в оборот. А то, что мы все внезапно ходим по краю, было уже очевидно даже самому последнему тугодуму.

И вот кто бы где-нибудь написал: если судьба захочет поиграть тобой в шашки-вышибашки, совершенно неважно, насколько ты был к этому готов. Взять того же Мещерского, к примеру. От своих революционно настроенных земляков он отошел, карьеру строил и развивал сам. И что же? Даже его умудрились втянуть в политические разборки. Про дочь я уже просто молчу. Она еще неплохо держится для той, кого около сорока лет продержали в плену у редкостного садиста. По крайней мере, психика сохранная, реакции адекватные. Даже удивительно, как ей удалось сохранить себя после всего того, что с ней произошло.

Смешно. Мы с Мещерским так старались сделать всё возможное, чтобы нас с ним не уличили в тесном общении, а теперь вот практически открыто едем в ресторацию на территории Академии. То ли у мужика уже всё внутри перегорело и страха перед бывшими соратниками не осталось, то ли… не всё так просто.

Зачем я согласился на этот ужин? Я ведь, кажется, не раз уже упоминал про своё любопытство, будь оно неладно. В жизни, на самом деле, происходит не так много вещей, о которых станешь вспоминать даже по прошествии года. Это я еще по прошлому разу понял. Слишком много повторяющегося, неинтересного, привычного. Поэтому если есть возможность сделать что-нибудь не так — делай, черт возьми!

Да, я знаю, что Милана сейчас, вполне вероятно, скучает и хотела бы провести этот вечер со мной. Но в вынужденной разлуке, вполне терпимой, кстати, она соскучится еще больше. Заодно еще раз сообразит, что вместе нам лучше, чем порознь. И ничто не мешает ей отправиться к родителям или забежать в гости к подругам и скрасить этот вечер общением там.

А вот другой такой возможности пообщаться с Мещерскими у меня может и не случиться. А я бы очень хотел узнать, что за человек Италана. Мне кажется, хоть Иные и не могут по какой-то расовой причине быть менталистами, сила духа у неё ого-го какая.

Понимаю, звучит как парадокс. Мы же к чему привыкли? Если сила духа внушает трепет, то, скорее всего, у человека есть дар менталиста. А тут нестыковка получается: первое есть, второго нет. Но вот, к примеру, тот же Константин Константинович. Он не может читать чужие мысли. Зато при желании может изобразить из себя такого грозного дядьку, что трижды выдохнешь, если он мимо тебя пройдет и не заметит. Он давит на окружающих силой духа, причем целенаправленно. И это обычно срабатывает, поэтому он и не отказывается от своего метода. Так он строил свою карьеру. Так он добился своего поста. И судя по происходящим в Академии изменениям, он действительно неплохой руководитель.

С чего я это решил? Ну, как минимум, внезапно проснулась канцелярия. Да-да, так самая, которая упорно игнорировала мои жалобы на поведение Харитонова. От них пришел ответ: мол, с преподавателем проведена беседа, в дальнейшем можете быть спокойны, ничего подобного не случится.

Смешно, конечно. Сессия уже позади, сейчас у нас уже занятия практической магией с его лекциями не совпадают, но ответ должен был быть получен — нате, распишитесь.

Если отвлечься от моих личных претензий, то вот еще один факт в копилку: в столовой стала вкуснее еда. Она и раньше была не столь уж плоха. Ну, столовая и столовая. В прошлой жизни едал и куда хуже. Но сейчас повара прямо старались. И народа в перерывах между парами туда набивалось столько, что свободное место за любым столом найти было довольно проблематично.

Опять же: не успел вовремя пообедать, твои трудности. Так было раньше. Сейчас же после третьей пары выкатывались свежие лотки с едой, и вполне можно было не переживать, что ты останешься наедине с горсткой вареной брокколи и жареным рыбьим хвостом. Если хочешь взять что-нибудь с собой — не вопрос! И лотки дефицитные вдруг перестали таковыми быть, и пакеты бесплатные на раздаче появились.

Что мешало сделать так раньше? У меня нет ответа. Видимо, бывшему ректору было уже до лампады, останутся ли студенты сытыми после напряженного учебного дня. Спартааа!!! Кто успел, тот и съел.

Опять же, по поводу турнира, будь он неладен. Агнесса Игнатьевна тут на днях обмолвилась, что требование о допинг-контроле снято, но это еще неточно… Обожаю эту женщину за её двусмысленные, но столь информативные сообщения. В переводе на человеческий это означало: да, больше никто не сможет кошмарить будущих участников турнира, требуя сдачи медицинских тестов. Но для всех нас будет лучше, если вы не станете тут же заявлять о возвращении своего статуса, а дотянете до крайнего срока, когда вас уже точно не смогут подбить на взлете чиновники, работающие в интересах других филиалов.

И да, командир наших соперников, Вернидуб Тропинин, понял эту фразу ровно так же, как и я. Он и Капитонов по-прежнему не торопились подавать повторную заявку на участие в турнире.

Кстати, этого нескладного парня я даже зауважал. Успел понаблюдать за ним во время факультативов и понял, что он никогда не добивает противника. Не пользуется грязными приемами, типа подхватить горсть пыли и швырнуть её в глаза с порывом ветра. Работает предсказуемо, надежно, четко. А поскольку дар там хороший и развитый, может позволить себе выезжать чисто за счет дара.

А вот Андрей… чем дальше, тем больше я уверялся в мысли, что он всё-таки работает на свой бывший филиал. В расписанном не нами и не здесь раскладе победить должны были Новосибирцы. А для этого мы с Миланой не должны были пройти дальше внутреннего отборочного тура. Поэтому Капитонов всеми возможными способами пытался вывести из себя попеременно то Сонцову, то меня. Милана иногда срывалась, я же мелкому засранцу такого удовольствия не доставлял. На занятиях с Кнопкой он делал всё возможное, чтобы я наконец-то сообразил, насколько велика пропасть между нами. Ведь он выполняет все задания преподавателя сразу же и чисто, а я вожусь с ними до конца пары, прежде чем у меня начинает что-то более-менее получаться.

Искренне надеюсь, что я тоже смог несколько раз довести его до белого каления именно тем, что никак не реагировал на его подколы. Долг платежом красен, а в эту игру можно играть, как угодно.

Пока я размышлял о будущем турнире, мы успели приехать. Да-да, выходной день, свободные дороги, и до особняка Терентьева от Академии было достаточно близко. Я до последнего был готов услышать нечто вроде: Валерьян, посидите пока в машине, а присоединитесь к нам с дочерью минут через пять. Но нет: Мещерский в шпионов играть не стал. Мы подъехали прямо к дверям заведения, куда все вместе и зашли, ни от кого не таясь.

Вот надо отдать должное официантам. Они все до единого давным-давно меня знали, благо я с Миланой навещал их по нескольку раз на неделе, не считая доставку еды в общежитие. Но встретили так, будто я заблудился и зашел не в ту дверь. Отыгрывали, конечно, по большей части для Мещерских, с нами с Сонцовой они давно держались попроще, но на Италану это явно произвело впечатление. Она молчала, давая возможность отцу решить все вопросы с рассадкой и меню, но потом…

— Они ведь точно не злятся на меня? — спросила она, сверкнув своими темно-карими глазищами с фиалковым проблеском.

Раньше бы я сказал, что радужки такого цвета нет и быть не может, а сейчас, глядя на Мещерскую, я понимал, что правило «никогда не говори никогда» было придумано не на ровном месте.

— Нет-нет, — улыбнулся я. — Это ровно то, о чем я вам и говорил. Мы словно пришли в храм высокой кухни, где нам разрешили поприсутствовать несмотря на то, что ничего о нас не знают. Поэтому отношение к гостю останется холодным и настороженным, но все наши пожелания будут исполнены в точности.

— Значит, так обычно не принято? — продолжила пытать меня Италана.

— Смотря где, — несколько растерялся я. — Здесь принято. В других заведениях я подобного ни разу не встречал, а если такое и было, то я давно забыл.

— Это действительно необычный подход к клиенту, — пришел мне на выручку Мещерский. — Даже я со своим богатым опытом навскидку припоминаю только «Дикую перепелку», где пытались вести себя подобным образом, но это заведение закрылось лет двадцать назад, не продержавшись и трех лет. Люди были не готовы к подобному отношению к себе.

— А сколько лет существуют «Пижоны»? — тут же задала вопрос Италана-Наталья.

— Затрудняюсь ответить, но это заведение рекомендовал мой дед. Когда именно он о нём узнал, понятия не имею, но при случае могу спросить, — сообщил я. — И да, он был студентом Академии, но был вынужден бросить учебу, когда выяснилось, что его дар попал под запрет использования.

— Значит, я всё поняла правильно? Вы — менталист, как и ваш дед?

Ох, ну что же разговор вечно сворачивает не в ту сторону, куда стоило бы?

— Наташа, я ведь уже объяснял тебе, что подобные вещи не принято обсуждать открыто, — скороговоркой сообщил дочери Константин Константинович.

— Но здесь же нет представителей тех служб, которые могли бы покарать нас за это? — с невинным видом осведомилась Мещерская. — Валерьян сказал, что здесь все в порядке со звукопроницаемостью и приватностью. Или я о чем-то не догадываюсь, а вы бережете мои нервы и не говорите мне?

Я на что угодно был готов поставить, что вот эта её простота — вполне себе просчитанная и наигранная штука. Просто ей показалось интереснее выбрать себе именно это амплуа, тем более что после перенесенных ею испытаний ни одна тварь не осмелится вякнуть в её сторону и уличить в том, что она ведет себя как-то не так. Ладно, тем интереснее становится вечер.

— Да, вы все поняли верно. Помимо склонности к воздушной стихии и некромантии, я обладаю ментальным даром. Он запрещен к применению, поэтому я делаю всё возможное, чтобы остаться в рамках закона, — сообщил я собеседнице.

— А вы сможете прочитать мои мысли?

— Наташа! — Мещерский-старший явно был взбешен, но обезоружен, и это двоякое положение его откровенно напрягало.

— Могу. Но зачем? Если вы хотите устроить аттракцион, чтобы я вас удивил, то нет вопросов. Мне это под силу. Или же вы хотите что-то узнать про менталистов как таковых?

Пока я это говорил, на всякий пожарный нежно пристраивался к мыслесфере Италаны, чтобы быть во всеоружии. Черт, похоже «предельно нежно» — это девиз моих последних месяцев! Ласковой пыльцой осесть поверх, после чего выведать все сокровенные секреты реципиента. И уже глубоко фиолетово, кто передо мной: обычный человек или Иной. Да, если та же Мещерская вдруг начнет мыслить на своем родном языке, я жестоко обломаюсь. Но что-то мне подсказывало, что она уже давным-давно привыкла к русскому языку в отсутствии собеседников из мира Амос.

— Так значит, на самом деле вы весьма умелый менталист, хотя тому чиновнику вы сегодня доказывали обратное?

— С чего вы взяли? — широко улыбнулся я, сообразив, что мои выкладки оказались верны. — Я самоучка. Более того, мне особо-то и тренироваться негде. Везде, куда ни плюнь, сигнальные артефакты, реагирующие на любой сильный ментальный выплеск, поэтому приходится быть крайне осторожным и по большей части ничего не делать, нежели делать.

Тут к нам явился официант, чтобы принять заказ. М-да, похоже, у Италаны отменный аппетит! Или же огромная тяга к новым вкусам, потому что мы за малым не достигли того объема, что в один знаковый вечер стоял здесь на столе во время моего знакомства с родителями Сонцовой.

— Я, конечно, не менталистка, но прямо вижу, что вы хотите меня о чем-то спросить. Так спрашивайте! — внезапно предложила Мещерская.

— Хм, заранее прошу прощения, но мой вопрос, возможно, покажется вам бестактным.

Константин Константинович напрягся, а вот Италана, напротив, улыбнулась и разве что по стулу не растеклась.

— Это не страшно. Знали бы вы, сколько всякого рода беспардонности я видела за всю свою жизнь. Спрашивайте, я вам разрешаю. И обещаю, что не обижусь. И папа тоже.

Последняя фраза прозвучала, как у опытного собачника «к ноге». И я понял, кто отныне рулит в этом семействе. Ладно, тогда продолжаем вечер откровенности.

— Кем на самом деле приходился вам Израилыч?

Мещерский звучно вздохнул и сжал кулаки. А его дочь, глядя на меня, спокойно ответила:

— Мужем.

Глава 3

— Как же уже надоела эта зима! — капризно вздохнула Милана, глядя в окно.

— Справедливости ради должен заметить, что на календаре уже конец марта, — сообщил я, натягивая брюки.

— Да, но сугробы-то по-прежнему лежат! А я так соскучилась по первоцветам! И по ручьям! Когда идешь по городу, прыгаешь через лужи, а вокруг совершенно необыкновенные запахи витают, и кажется, будто природа просыпается, и ты вместе с ней.

— А ты, кстати, не пробовала стихи писать? А то гляжу, тебя на лирику потянуло, — улыбнулся я.

— В детстве писала. Но тебе не покажу, сразу говорю.

— Почему это?

— Это слишком личное. И глупое. Так что даже не проси, — невеста показала мне язык и тоже отправилась одеваться.

После вчерашних откровений Италаны-Натальи я вернулся в общежитие несколько взбудораженный услышанным. И Сонцова, разумеется, это заметила. Но тут удалось свалить всё на неожиданный и нервный визит в особый отдел. Про особняк Терентьева и то, что там происходило, я счел нужным умолчать. Чем меньше моя девушка будет об этом знать, тем крепче будет её сон. Я и сам, пожалуй, предпочел быть чуть менее осведомленным об этих вопросах, но тут уж как вышло. По дороге зашел в «Сморчок» и попросил Александра организовать мне с собой два алкогольных коктейля, покрепче для меня и послаще для Миланы. В этот вечер спиртное было мне насущно необходимо, иначе бы я просто не смог смежить глаза.

Итак, Израилыч был гражданским мужем Италаны. Но это обстоятельство не отменяло того факта, что он воспринимал девушку в первую очередь как объект исследований. Он брал у нее кровь, мучил попытками грубого ментального сканирования. И безбожно врал. Врал о том, что она единственная выжившая после переселения с Амоса, хотя к тому времени уже совершенно точно знал, что Иных в нашем мире насчитывается явно больше одного человека.

Разумеется, из дома он её никуда не выпускал. Общаться тоже ни с кем не позволял. И даже дальвизор был под запретом: видимо, чтобы она случайно не увидела в новостной программе кого-то из своих земляков. Пребывание Италаны в доме Израилыча было полностью засекречено. Когда он уходил, то приковывал девушку цепью в подвале, где ей порой приходилось проводить по несколько дней подряд.

И что самое гнусное, у них даже родились дети, двое мальчишек. Обычные люди, не Иные. Израилыч лично принимал роды, никакой квалифицированной медицинской помощи всё это время Италана не получала. Повезло, что у нее оказался крепкий организм и всё прошло без осложнений.

Он разлучил малышей с матерью, когда каждому из них было меньше года. Сказал только, что увезет их в хорошее место, где их правильно воспитают. Что это было за место и где оно находилось, он не говорил, и обезумевшей от горя женщине оставалось лишь надеяться, что дети живы и у них всё хорошо.

Мещерский, глядя на выражение моего лица, упомянул, что в полиции уже осведомлены об этом и обещали сделать всё возможное, чтобы разыскать детей. Которые к этому моменту, на секундочку, уже должны были быть существенно старше меня.

Какая же всё-таки мразь этот Израилыч! Даже жаль, что он так легко и быстро сдох. За все его злодеяния его стоило бы бросить в камеру-одиночку без права на прогулки.

При этом меня поразило, с какой уверенностью вела себя Италана и как она держалась. У меня не было причин подозревать её во лжи, тем более благодаря своему незаметному подключению к её мыслефере я, что называется, в прямом эфире получал подтверждения тому, что она говорит правду. А она ведь всего несколько дней как обрела свободу! Да её в нашем мире буквально всё должно было или пугать, или удивлять! Но кроме ровного дружелюбного интереса я никаких прочих эмоций считать не мог.

В конце нашего разговора она еще сильнее изумила меня, произнеся:

— Валерьян, мне бы хотелось считать вас своим другом. Вы позволите?

Посмотрел бы я на того, кто в подобной ситуации произнес бы «нет».

— Отлично, — продолжила она. — Тогда надеюсь в скором времени увидеть вас у себя в гостях.

— Наташа! — кашлянул в кулак Мещерский, но его дочери не было до этого предостережения ровным счетом никакого дела.

Так стоит ли удивляться тому, что я предпочел этим вечером слегка оглушить себя алкоголем, чтобы получить возможность расслабиться и хоть на какое-то время выкинуть из головы все эти безумные новости?

— Кстати, как там у тебя дела с танцами обстоят? — спросил я Милану по дороге в Академию.

— Я же тебе вчера еще рассказывала, — обиженно насупилась Сонцова.

— Прости, мне в тот момент точно было не до этого. На пуантах стоять научилась?

— Между прочим, это больно. Я бы даже сказала, чертовски больно. Но да, я уже стою. Но по полу пока не передвигаюсь, просто опираюсь руками на станок и поднимаюсь. А потом опускаюсь. И даже не мечтай о том, чтобы я начала на них танцевать до начала турнира! Это попросту невозможно!

— Меня вполне устраивает то, что ты смогла на них встать, — я примирительно притянул девушку за плечи. — Значит, нам можно с тобой начинать ставить наш танец.

— Наш танец? — фыркнула Милана. — Ты тоже будешь танцевать на сцене? Не смеши меня!

— Что я такого сказал? — посмотрел я на невесту. — Или ты сомневаешься в моих способностях ритмично передвигаться под музыку?

— А если даже и сомневаюсь, что тогда? И прости, передвигаться, как ты изящно выразился, это одно дело, а нормально танцевать — совершенно другое.

— Поверь, для того, что я задумал, мне будет вполне достаточно просто ходить по сцене, ведь всё зрительское внимание будет приковано только к тебе. Я же выступлю в роли, скажем так, одушевленного реквизита, не более того.

— Звучит как-то предельно странно, — нахмурилась Сонцова. — Я-то думала, ты хочешь, чтобы у нас был классический парный танец.

— Классический парный танец у нас с тобой будет на нашей свадьбе. А тут, прости за напоминание, турнир, в котором надо будет впечатлить зрителей в первую очередь нашими умениями в воздушной стихии. И танец — всего лишь удобный способ их продемонстрировать.

— Птолемеев, ты меня вконец запутал, — вновь фыркнула Милана, но тут мы уже пришли, поэтому продолжения разговора не последовало.

Мы чинно обменялись невинными поцелуями в щечку, после чего разошлись по своим аудиториям.

Вспомнив, что сегодня начальник Императорской службы протокола должен был встретиться с Императором и передать ему напрямую результаты расследования чрезвычайной комиссии особого отдела по контролю за использованием магических способностей, я закатил глаза. Ещё и это! Остается лишь надеяться, что Георгий Аскольдович все-таки выполнит взятые на себя обязательства и не выкинет в последний момент какой-нибудь неожиданный финт. Люди такого склада характера очень не любят, когда их загоняют в угол, а именно это мы дружно вчера с ним и проделали.

«Папа, мне скучно! — дал о себе знать Егор. — И твои лекции я слушать не хочу».

Ишь ты, маленький строптивец опять решил характер показать.

«Сынок, я занят и не могу сейчас заниматься тем, чтобы придумывать тебе развлечения. Тем более, мне кажется, ты и сам превосходно научился это делать. Только будь со мной на связи».

«Ничего не получится, — обиженно заявил конструкт. — Все сейчас на занятиях, и никто не смотрит сериалы».

Хм, логично.

«Помнишь, где живет Ярослав Кнопка? Во дворе его жилого комплекса есть детский сад. Можешь пока туда слетать. Воспитательницы как раз должны начинать читать малышам сказки».

«Я уже взрослый, что мне там делать? — внезапно огорошил меня Егор. — Да и сказки все эти глупые и скучные».

Вчерашний цыпленок вообразил, что потихоньку превращается в гордого орла, вот только перья еще отрасти не успели.

«Эй, папа, между прочим, я всё слышу! — обиженно заявил конструкт. — И никакой я не цыпленок!»

Недоработка. От Филина я не закрывался, а от Егора, к сожалению, приходится. Вот только не всегда вспоминаю, что надо уйти в защищенный режим. Позор на мои былые седины.

«Ну, раз ты такой взрослый, вот сам и придумывай себе развлечение, — постановил я. — А то ишь ты: тут ты маленький и тебе скучно, а тут ты внезапно большой и умный. Ты уж определись».

«Ладно, тогда пойду с Яшей поболтаю. Он хоть и скучный порой, но это всё равно лучше, чем детский сад».

Стоп! Что я только что услышал?

«Сынок, а что, Яша сейчас где-то неподалеку находится?»

«Да совсем рядом. Его папа сейчас кофе пьет с какой-то девушкой».

Я поискал глазами Василькову и не нашел её в аудитории. Хм, вопрос, в чьей компании сейчас проводит время Карп Матвеевич, снимается как глупый. Странно другое: Маша обычно занятия не пропускает. Что же сегодня случилось такого из ряда вон выходящего, что она сочла нужным поддержать своей компанией Давыдова? И где в таком случае ночевала её соседка по комнате?

«Та девочка приболела и осталась у своих родителей», — тут же с готовностью сообщил Егор, а я мысленно чертыхнулся, поскольку опять забыл поставить защиту от его прослушки.

Понятно. То есть понятно, что ничего не понятно. У особого отдела сегодня такой важный день, а второе после Игоря Семеновича лицо предпочитает проводить время в компании своей юной подруги. И о чем это говорит?

Я задумался. Полученные выводы не слишком-то радовали. Либо Карп Матвеевич, что называется, решил успеть надышаться перед смертью, побыть с любимой девушкой, пока его не нагрузили срочными делами, а то и вовсе не списали в расход. Либо они с дедом сочли, что их миссия заведомо обречена на провал, а следовательно, можно уже не напрягаться.

Можно было бы, конечно, через конструктов выяснить, что же там конкретно происходит, но… зачем? Да и не хотелось бы отвлекать Давыдова от общения с Васильковой. Это нам с Миланой везет, что мы друг с другом практически не расстаемся ни днем, ни ночью. А у ребят с этим куда сложнее дела обстоят. Да и если бы Карп Матвеевич хотел, он бы уже нашел способ мне сообщить, что ему надо увидеться. Если молчит, значит, такой потребности не испытывает.

Признаюсь честно, первую лекцию по общей теории магии я прослушал вполуха, совершенно машинально делая пометки в конспекте. Мысли мои были далеко отсюда.

Перед лекцией по этике и этикету меня неожиданно разыскал Филин. То есть второкурсник Бенедикт Боспорский.

— Папаша, есть разговор, — таинственным шепотом произнес он, что сразу навело меня на мысль об очередном розыгрыше.

— Беня, признаюсь тебе как на духу, мне сейчас не до твоих шуточек, — предупредил я, после чего прямой мыслеречью коротко передал ему, что вчера происходило в особняке Терентьева, и что должно случиться сегодня в Императорском дворце.

— Понял, отстал, — кивнул мне резко посерьезневший Боспорский. — Но, если что, у меня сегодня небольшая тусовка намечается. Чисто культурная. Будем смотреть один древний фильм, а потом его обсуждать. Дискуссионный клуб, короче. Если сам вырвешься, или Милану пришлешь, будем с Иришей очень рады.

Ишь ты! Дискуссионный клуб — это вам не хухры-мухры. Впрочем, мысли мои тут же скакнули обратно к Георгию Аскольдовичу. Если только я все правильно понимаю, их встреча с Императором уже должна была состояться, или же проходит прямо сейчас. Какая реакция будет у нашего самодержца на предоставленные ему факты? Что он решит по поводу Иных? Ведь далеко не все из них заговорщики, некоторые и понятия не имеют о том, какую игру ведет Елизаров. Лишь бы не было репрессий. Пусть Аристарх Федорович и его приспешники отдуваются за свои грехи, а остальных чтоб не трогали. Не хочу, чтобы у моих знакомых были из-за этого проблемы. Ни у Васильковой, ни у Марьяны и бармена Александра. Да и Мещерских лучше бы оставить в покое после всего того, что они перенесли.

Опять же, а когда результаты этой встречи станут известны хотя бы тому же Игорю Семеновичу, и станут ли они известны вообще? Насколько я помню, вчера отдельных договоренностей по этому поводу не было, следовательно, Терентьев волен поступать, как ему вздумается. Наша недоработка. Но, с другой стороны, слишком уж много чего важного требовалось обсудить, и на этом фоне подобный вопрос выглядит уже такой мелочью…

Стоит ли говорить, что и вторая пара прошла примерно так же, как первая? Я вяло что-то черкал в конспекте, вполуха слушая лекторшу, а в душе моей меж тем назревала тревога. Не сказать, что у меня так уж хорошо развита интуиция, но сейчас она прямо кричала и вопила, что просто так эта история для нас не закончится. Надежда на то, что Император выслушает доклад, поверит выводам особистов, после чего накажет кого надо, а кого стоило бы — наградит, по степени наивности была равноценна вере в существование Деда Мороза.

Третьей парой, как обычно, шло практическое целительство. Я неимоверным усилием заставил себя отвлечься от посторонних мыслей и на сей раз добросовестно внимал преподавательнице. Вот только дослушать лекцию до конца мне не дали. Началось…

— Валерьян Николаевич Птолемеев присутствует на занятиях? — осведомилась появившаяся в аудитории девушка из канцелярии.

Я помахал ей рукой, пока однокурсники с удивлением посматривали то на меня, то на неё.

— Будьте любезны проследовать за мной с вещами, — сообщила она и, не дожидаясь ответа с моей стороны, выскользнула прочь, даже не удосужившись проверить, иду ли я за ней или остался сидеть там, где сидел.

— Валерьян Николаевич, с вами желает пообщаться один важный человек, — сообщил мне поджидавший нас возле канцелярии мужик в штатском, чья безупречная выправка, впрочем, говорила сама за себя.

Интересно, его погоны будут шире дедовских? Впрочем, какая разница…

— И где же находится этот человек? — осведомился я, продолжая отыгрывать полное неведение и легкое удивление.

— Мы вас отвезем к нему, — сообщил мужик.

— Я спрашивал не о том, сопроводите ли вы меня на этот разговор, а о том, где находится мой будущий собеседник, — педантично уточнил я.

Ну а что? Или если я буду предельно тактичен, что-то изменится? Одна только оговорка «мы» показывает, что меня на эту беседу планировали доставить так или иначе, и мое желание или нежелание разговаривать с важным незнакомцем здесь не имело ни малейшего желания. Осталось только понять, с кем мне придется иметь дело? С очередным государственным служащим из числа приближенных к Императору, или…

Так, стоп.

«Сынок, что происходит сейчас у Карпа Матвеевича?»

«Он садится в черную машину вместе с какими-то незнакомыми людьми. Машина уезжает»

«Сможешь некоторое время быть на связи с Яшей и узнать, куда именно он поехал?»

«Да, папа, конечно!»

Отлично. Хотя бы пойму, нас с ним в одно и то же место пригласили, или в разные. В простые совпадения я уже давно не верил.

«А до Ванька дотянуться можешь?»

«Уже пробовал, но нет, — с некоторой грустью поведал Егор. — Он слишком далеко для меня, не могу его отыскать».

«Ладно, но, если вдруг его обнаружишь, сразу дай мне знать».

Маховик, который особисты с таким трудом всё это время закручивали, наконец-то завертелся. Осталось лишь понять, чем именно это закончится конкретно для нас.

Меня в итоге сопровождали трое, если считать водителя. Хорошо хоть не стали садиться по бокам от меня на заднем сиденье, иначе бы это больше напоминало собой конвоирование, а не сопровождение. Я успел написать Милане, что её ждут у себя Бенедикт и Ирина, а у меня возникли неотложные дела, поэтому я срочно отбыл из Академии.

Вопреки всем ожиданиям, меня привезли не в Императорский дворец, а то я уже успел губу раскатать и помечтать о бесплатной экскурсии по историческим местам. Мы прибыли в современное высокое офисное здание-стекляшку, после чего поднялись на отдельном лифте на один из последних этажей и прошли в помещение с видовыми окнами от пола до потолка, откуда город был виден, как на ладони. Красиво, но выглядит небезопасно.

Мне указали на удобное кресло, где я и разместился со всем комфортом, продолжая завороженно поглядывать в сторону столичных пейзажей. Вот так и вышло, что появление того самого важного человека я пропустил. А когда сообразил, кто именно решил со мной пообщаться, резко вскочил и склонился в поклоне. Да уж, такой встречи я совершенно точно не ожидал…

Глава 4

— Добрый день, Валерьян Николаевич, — небрежно махнула рукой супруга Императора, предлагая мне тем самым сесть обратно, и располагаясь сама в кресле напротив.

— Добрый день, Авдотья Денисовна!..

Похоже, ставки только что резко скакнули вверх, поскольку Авдотья Денисовна Александрова, в девичестве Руднева, занимала пост главы безопасности при своем супруге. На ней замыкалась личная охрана Императора и его семьи, так что Авдотья была, что называется, кровно заинтересована в результатах своей работы.

Отчего она заняла столь неожиданный для женщины её положения пост? Во многом благодаря воспитанию. Её отец Денис Руднев многие годы отдал служению государству и Императору лично, дорос до высоких чинов в секретной службе. И дочь воспитывал как будущего офицера, пророча её в свои преемницы. Но почти что случайное знакомство на балу с наследником престола резко переставило фигуры в будущем раскладе.

«Папа, Яша тут неподалеку, на этом же этаже, — чуть некстати вклинился в поток моих мыслей Егор. — И Ванёк тоже нашелся».

«Яша и Ванёк вместе находятся?»

«Нет, в соседних комнатах, вместе со своими отцами. Но мы уже поняли, что вам связь через нас понадобится, так что готовы и ждем».

«Спасибо, сынок. Как будет что сказать, я тебе сообщу. А пока просто будь поблизости. Ну и скажи им, что я беседую с Авдотьей Денисовной».

Значит, Георгий Аскольдович не обманул, доложил Императору о результатах проведенного расследования. И государь-батюшка счел полученную информацию крайне важной, иначе бы с чего вдруг нас всех сюда притащили? Но вот то, что нас держат порознь, довольно неприятный факт. Не доверяют? Проверяют? Ладно, пока даже дальфоны не изъяли, так что чисто в теории мы вообще можем друг с другом созвониться. Вот только не вижу пока в этом особого смысла, поскольку непонятно, зачем именно нас сюда сдернули.

И тем более нет ответа, почему супруга императора выбрала меня в качестве первого собеседника. Решила начать с наименее важного, а дальше уже повышать ставки? Похоже на то. По крайней мере, другого объяснения происходящему у меня нет. Ладно, послушаем, что скажет императрица.

— Полагаю, мы можем сэкономить время и опустить момент с объяснением, почему вас пригласили на этот разговор, — произнесла Авдотья с нарочитой легкостью.

Вот только глаза её, холодные и проницательные, казалось, просвечивают меня насквозь, так что приветливая улыбка дамы меня ничуть не обманывала. Она, если сочтет нужным, всё с той же улыбкой на лице отправит меня, куда Макар телят не гонял. Поэтому не расслабляйся, Валерьян. Этот игрок уровнем повыше будет, чем тот же Терентьев или Елизаров.

— Вероятно, это связано с нашим вчерашним разговором, имевшем место в особняке Георгия Аскольдовича, — предельно нейтрально высказал я «предположение» просто ради того, чтобы поддержать беседу.

— Безусловно, — подтвердила Авдотья Денисовна. — И я хотела бы начать с самого начала.

— Что вы имеете в виду? — несколько сбитый с толку, поинтересовался я.

— День вашего приезда в столицу и сутки до него, — улыбка пропала за ненадобностью, а я мысленно поежился: вот же чертовка!

Мы, кстати, вчера этот момент никак не обсуждали. И в переданных Терентьеву материалах вряд ли что-то об этом было. Дед, конечно, пару раз чудесачил, но не настолько же, чтоб совсем уж подвести меня под монастырь. А следовательно, Александрова имела доступ не только к результатам расследования чрезвычайной комиссии особого отдела по контролю за использованием магических способностей, но и чьих-то еще. Вполне вероятно, что отдела собственной безопасности, с которым Игорь Семенович успел сцепиться не так давно, после чего чудом удержал за собой свой пост, сумев доказать собственную невиновность. Ну да посмотрим, умеет ли эта барышня делать правильные выводы из полученной информации.

— В тот день дедушка встретил меня на вокзале, и мы позавтракали, после чего на него было совершено покушение.

— Валерьян Николаевич, не разочаровывайте меня, — чуть скривилась Авдотья. — Ваша история изобилует пробелами и, если мне придется заполнять их самостоятельно, это испортит мое впечатление о вас. Поэтому вторая и последняя просьба: расскажите всё как есть без утайки. Маленькая подсказка: одно то, что Игорю Семеновичу внезапно пришлось срываться с места его службы и мчаться сломя голову в столицу, в то время как вы неспешно путешествовали туда же на поезде, наводит на определенные размышления. А если еще учесть, что ровно в том же самом поезде произошел один неприятный инцидент как раз по ведомству вашего деда…

Тьфу ты, лихоманка! Да всё она прекрасно знала и так, просто решила услышать всю историю от её непосредственных участников. Ну а раз такое дело, то мне скрывать нечего. Тем более о моих ментальных способностях, вернее, самом факте их наличия, и так осведомлено до прискорбия много народа.

Я и рассказал. В детали вдавался только там, где она отдельно об этом просила. Ничего серьезного не утаивал, но и лишнего старался не сообщать. Законопослушный гражданин Империи как он есть, хоть под микроскопом рассматривайте.

Заодно держал связь через конструктов с Давыдовым и Игорем Семеновичем. Их тоже взяли в оборот спецы рангом чуть пониже Авдотьи. Но именно что «чуть». И тоже попросили озвучить свою версию происходящего с того момента, как было принято решение отправиться в столицу и принять участие в расследовании незаконного привлечения подчиненными Елизарова юных менталистов. Ну и о том, каким образом и куда эта история вывернула.

Свои способности я аккуратно преуменьшил. И, разумеется, ни слова о конструктах! И о возможности расшифровки мыслей Иных. Типа так, что-то по верхам получается иногда, но возможностей попрактиковаться мало, вопрос сложный, все время занимает учеба, бла-бла.

Отдельно на этом вопросе внимания не заострял, чтобы не спровоцировать императрицу. Ведь если кто-то десять раз повторит фразу «в этом нет ничего особенного», это прямой повод подозревать обратное. А я так глупо палиться не хотел.

Параллельно оценивал ментальную защиту Авдотьи. С некоторым удивлением и уважением понял, что в лоб мне её пробить не удастся, там явно работают артефакты такого уровня, с которыми я еще не сталкивался. С одной стороны, это вызывало профессиональный интерес а-ля «всё равно пробьюсь», с другой стороны — врожденное чувство предосторожности прямо-таки вопило, что это — верная дорога за решётку или в медицинскую палату. А становиться подопытной крысой не было ни малейшего желания. Поэтому я прикрутил фитилек своего любопытства, запоздало понадеявшись на то, что сработки защиты у императрицы не было. В крайнем случае, всегда можно сослаться на волнение и наличие дара, авось и прокатит.

И всё же: почему Авдотья выбрала именно меня, а не деда, оставив допрос того на откуп своим подчиненным? Чем я заранее так её умудрился заинтересовать? Коротким студенческим бунтом, возникшем из-за моего неправомерного задержания? Так о нем пока и речи не было. Тем, что частенько я оказывался в эпицентре событий, даже не желая того? Уже ближе. Но кто бы знал, как задалбывает играть в угадайку.

К концу второго часа я уже изрядно охрип, и с благодарностью выслушал соизволение императрицы попить водички, после чего махом осушил предложенную мне небольшую бутылку минералки.

Да вы издеваетесь, что ли? Вроде же плотно закупоренная была, однако меня внезапно прямо так и потянуло рассказать Авдотье Денисовне даже то, что я изначально планировал придержать при себе. Вот, значит, как. Решила сыворотку правды использовать?..

— Благодарю вас за подробный рассказ, Валерьян Николаевич. Однако мне бы хотелось выслушать пару уточнений, — широко улыбнулась императрица. — Так что вы скажете о…

Вот и начинается. Не погнушалась прибегнуть к грязным методам. Прости, неуважаемая, но после такого я к тебе могу относиться исключительно как к противнику.

Вовремя поймал себя на том, что собирался произнести эту фразу вслух. Ладно, справимся. Но мне понадобится помощь Егора.

«Сынок, ты здесь?»

«Да, папа».

«Егорушка, у меня к тебе важное поручение. Во-первых, сообщи остальным, чтобы ничего здесь не пили и не ели. Во-вторых, как только ты поймешь, что мне хочется рассказать этой женщине всё-всё-всё, пожалуйста, останови меня. Как угодно, но останови».

«Папа, но я же не справлюсь! — испуганно сообщил конструкт. — Ты же большой, а я маленький, я всегда тебя слушаюсь».

«А ты попробуй, — предложил я Егору. — Тем более не ври себя, сынок: слушаешься ты меня далеко не всегда».

«Хорошо, папа».

С этими словами я вдруг почувствовал, что меня накрывает. Голова кружится, к горлу подступила тошнота, на висках появилась испарина.

«Сынок, твоя работа?»

«Да, — признался Егор. — Потому что иначе я не справлюсь с твоим заданием, ведь ты очень хочешь рассказать своей собеседнице о себе всё».

«Хорошо, действуй, как считаешь нужным, я в тебя верю, сынок!»

— Валерьян Николаевич, что с вами? — заметила мое состояние Авдотья Денисовна.

— Ваша вода, — выдавил я из себя. — Я выпил её, и мне стало очень плохо.

Почти ювелирно. Соврать сейчас я не мог, а тут вышла эдакая полуправда. Мне захотелось еще поразмышлять на эту тему, и даже сделать это вслух, пожалуй, но тут я неожиданно провалился в небытие…

***

Пришёл в себя… если верить фитнес-браслету, то примерно через пару часов. Лежал в раскинутом кожаном кресле всё в том же помещении, но императрицы рядом уже не было.

«Егор, доклад по ситуации!»

«Всё в порядке, папа, я успел передать то, что ты хотел. Больше из наших никто эту воду не пил, хотя им и предлагали её несколько раз».

Тут до меня дошло, что я всё равно умудрился загреметь в ловушку. О том, что у меня вновь образовались дела по линии особого отдела, я успел написать только Милане, да и то без подробностей. Деду я сообщать не стал. А теперь, получается, если Игорь Семенович попробует прийти мне на помощь, окажется, что у нас есть какой-то особый способ связи, раз в дальфоне тишина, а он всё равно знает, где находится его внук. Можно, конечно, списать на его прозорливость, но… такое себе.

«Что со мной происходило, пока я был в отключке?»

«Авдотья Денисовна вызвала к тебе врачей, а бутылочку с водой отдала подчиненному и велела проанализировать её состав. У тебя взяли анализ крови. Предварительный диагноз: нервное истощение, последствия сильного стресса».

Превосходно. Вот от этой легенды и будем танцевать. В конце концов, вчера разборки у Терентьева, сегодня внезапное незапланированное знакомство с императрицей: есть от чего разволноваться юному студенту аж до отправки его организма в полный разнос. И вообще: может, я предельно трепетная натура, которая только изображает из себя уверенного парня, а на самом деле та еще ромашка. Ну и нечего было травить меня всякой дрянью. Вообще запрещенный прием на грани фола, которого не ожидаешь от венценосной особы.

«Папа, ты сказал мне действовать, как я считаю нужным, и я проследил за твоей собеседницей после того, как она отсюда вышла».

Ого, а из парня выйдет толк, похоже! Не Филин, конечно, но какие его годы. Грамотная инициатива ровно там, где было нужно.

«Спасибо, папа, мне очень приятно».

М-да, опять я забыл закрыться от конструкта, и он услышал мои мысли.

«Рассказывай всё, что увидел и услышал, это очень важно».

«Авдотья Денисовна ругалась на Олега Петровича, сказала, что тот должен был тщательнее контролировать, что именно химичат его подчиненные. Сообщила, что в следующий раз он сам первым это выпьет, а она понаблюдает за его реакцией».

«И что Олег Петрович?»

«Ему тоже стало нехорошо, только с сердцем. Авдотья Денисовна закатила глаза и, как только освободился медик, что с тобой работал, отправила его к Олегу Петровичу».

Кажется, я слегка отмщен, хе-хе. Реально, пусть этот Олег сам свое пойло хлебает. А то ишь ты, нашли жертву.

«Что еще?»

«Яша и Ванёк уехали, но обещали быть на связи. Я пока ещё их чувствую. Карп Матвеевич сказал, если что, он снимет гостиницу в пределах нашей досягаемости и будет связным между тобой и Игорем Семеновичем».

Опять же: великолепно сработано. Оба знают, что пока мне ничего не грозит, а значит, поднимать панику на ровном месте глупо. А так у нас остается связь, которую никто до сих пор не засек. И не засечет, если только мы не налажаем. А мы не налажаем.

«О чем и с кем еще говорила императрица?»

«С мужем. Сказала, что информация полностью подтвердилась, и то, о чем они подозревали, истинная правда. Елизарова ночью будут брать вместе со всей его командой, сейчас как раз готовится операция. Император дал свое благословение. Сказал, что после того, как он предельно деликатно спустил все на тормозах в начале осени, продолжать долбиться в ту же лунку — признак наглости и недалекого ума, а от дураков проблем всегда больше, чем от умных».

Тут меня куда-то понесло, и я задумался: что же это за артефакты такие защитные, что мысли носителя прочитать не дают, а разговоры подслушать — так запросто? Не могло ли такого случиться, что Егору скормили дезу? Хотя непохоже на это. Ладно, поживем — увидим, не так уж долго и осталось потерпеть.

«Ты не в курсе, какие у них планы по мне?»

«Авдотья Денисовна хочет еще раз поговорить с тобой. Велела наблюдать за тобой и сообщить ей, когда ты придешь в себя».

Ага, значит, я молодец, что глаза не открыл и позу не поменял. Снаружи всё выглядит так, что я по-прежнему нахожусь в нирване. И это дает мне еще немного времени на размышления. Хорошо еще, что эта дрянь вроде бы больше надо мной не довлеет, но тут я бы стопроцентно не поручился. А значит, стоит подстраховаться, чтобы она точно разложилась там на молекулы и атомы и покинула мой организм. Чем сильнее я смогу оттянуть начало нашего второго разговора, тем лучше. Эх, жаль только, что опять на тренировку к Ярославу не попаду. Придется Милане отдуваться там в одно лицо.

Словно почувствовав, что я вспомнил о ней, зазвонил мой дальфон. По мелодии я уже понял, что это моя невеста, поэтому, мысленно чертыхнувшись, изобразил для наблюдателя микро-этюд «пробуждение отравленного гостя», после чего добыл аппарат и ответил.

— Да, любимая.

— Ты там еще надолго?

— Увы, не могу знать. Тут всё не от меня зависит. Как вернусь, расскажу тебе всё.

На что угодно готов спорить, что после этих слов с меня стребуют подписку о неразглашении. Вот заодно и проверю, прав ли я был.

— Скоро наши занятия у Кнопки.

— Знаю, но боюсь, уже не успею на них. Поэтому помни, что мы должны порвать этот турнир. Тренируйся, у нас уже меньше месяца осталось, а до отборочного тура и того меньше.

— Птолемеев, даже не знаю, что сильнее: беспокойство за тебя или ненависть к тебе? — послышался тяжелый вздох.

— Ты меня любишь, и это главное. Не волнуйся, пожалуйста. Обнимаю тебя крепко. Как выберусь отсюда, сразу же тебе напишу или позвоню.

— Лучше позвони, — тут же определилась Сонцова.

— Хорошо, милая, — позволил я себе слабую улыбку, после чего мы закончили разговор.

Еще минут десять полежал, изображая из себя умирающего лебедя. А чего: внутреннего актера тоже надо иногда выгуливать, чтобы не заскучал и не захирел, а тут такой шикарный повод для выступления подбросили.

Когда Авдотья Денисовна вошла ко мне в комнату, я уже был полностью готов ко второму раунду нашей в высшей степени занимательной беседы. И на сей раз я собирался переиграть супругу императора на её же поле. И думаю: имел на это полное моральное право.

Глава 5

— Как вы себя чувствуете, Валерьян Николаевич? — осведомилась императрица.

— Признаюсь честно, могло бы быть и лучше, — поведал я. — Простите великодушно, но такое ощущение, будто в воде были посторонние добавки. А мой организм очень резко реагирует на подобные вещи.

— Вероятно, какая-то неудачная партия попалась, — даже бровью не повела, выдавая мне эту отборную ложь.

— Могу я ли теперь отправиться обратно в общежитие? У меня всё еще есть небольшая вероятность успеть на индивидуальные занятия по воздушной магии, и мне бы, откровенно говоря, не хотелось бы их пропускать.

— Похвальная тяга к знаниям, — отметила Авдотья Денисовна, продолжая с холодным интересом меня изучать.

А мне вдруг резко осточертела эта встреча, которая по определению вряд ли должна была закончиться чем-то хорошим для меня. В конце концов, почему даже деда с Карпом Матвеевичем давно отпустили, один я здесь остался отдуваться?

— Так я пойду? А то невеста волнуется, что я до сих пор не там, где должен быть.

— Хм, интересная формулировка, но — вы именно там в данную минуту и находитесь, поскольку вас доставили сюда по распоряжению самого Императора. Или для вас есть авторитет выше этого имени? — холодно осведомилась моя мучительница.

— Кажется, я неоднократно своими поступками доказал преданность Империи и государю лично? Но, похоже, вы так не считаете? Тогда в чем, по-вашему, я провинился?

Мне вновь стало нехорошо, и я понял, что мерзкое снадобье всё еще продолжает действовать, ну а Егор, соответственно, до сих пор охраняет меня от излишней открытости.

— Вопросы здесь задаю я, Валерьян Николаевич, — голос Императрицы заледенел, но меня такими фокусами было не напугать.

— Авдотья Даниловна, я понимаю, что между нами пропасть, однако же не понимаю причин вашего повышенного внимания ко мне. Я рассказал вам всё, что знал. Повторять всё в очередной раз не вижу никакого резона. Думаю, все недостающие детали вы и так узнали от моего дедушки Игоря Семеновича. Наверняка же сегодня сюда привезли не только меня одного, я прав?

Императрица ничего не ответила, и я продолжил свою речь.

— Вижу, что угадал совершенно верно. И потому повторяю свой вопрос: зачем я вам нужен? Если вы признаете, что я всё-таки так или иначе помог расследованию чрезвычайной комиссии особого отдела по контролю за использованием магических способностей, то, может, в таком случае я заслужил хотя бы честного ответа на свой вопрос? Я — студент-первокурсник, которому приходится с нуля осваивать новую для него стихию. Мы с моей невестой планируем принять участие в объявленном турнире, и у нас осталось крайне мало времени для подготовки к нему. А вместо этого я нахожусь здесь и, хотя уже ответил на все ваши вопросы, так и не получил ответа, когда же меня отпустят.

Мне явственно поплохело, перед глазами полетели серебряные искорки. Мерзкое зелье! Чувствую, еще полминуты от силы, и я либо выскажу Авдотье в лицо всё, что я думаю о неблагодарности венценосных особ, либо Егор успеет первым и я вновь вырублюсь.

— Я всего лишь хотела удостовериться, что вы чувствуете себя удовлетворительно после вашего приступа.

Мне показалось, или в голосе Авдотьи Даниловны прозвучала то ли угроза, то ли намек, который я ввиду своего вздернутого состояния не смог расшифровать?

И вот тут я, действуя совершенно инстинктивно, зачем-то предпринял очередную попытку поиграть в разведчика и нежно просканировал ментальную сферу императрицы. Но на сей раз никакой глухой стены не встретил. Сняла защитный артефакт? Но зачем? В то, что она случайно забыла его надеть, я просто не верю: не того калибра дамочка; у таких, как она, всё просчитано на несколько ходов вперед.

Ладно, тогда посмотрим, о чем она сейчас думает…

«Забавный парнишка, дерзкий. Ведет себя так, будто у него парочка козырей по обшлагам припрятана. Стоит за ним присмотреть. Если я права, это воистину ходячий громоотвод с талантом совершенно случайно оказываться в нужном месте в нужное время. Так что действительно, пусть идет. Никуда он от нас не денется».

Я продолжил вопросительно смотреть на Авдотью, никоим образом не давая понять, что уже знаю принятое ею решение.

— К сожалению, вам придется остаться здесь как минимум до завтрашнего утра. Ваш странный обморок меня озадачил. Хочу убедиться, что с вашим здоровьем все в порядке. Не хотелось бы, знаете ли, чтобы по городу поползли слухи о том, что после общения со мной люди теряют сознание и лежат так по несколько часов кряду. Сейчас к вам подойдет специалист, который подскажет, куда вам проследовать. Не бойтесь, это не больно. Всего лишь небольшой медицинский надзор в ваших же интересах.

Я едва не выматерился вслух. Да что это такое? Она же только что сама думала о том, чтобы меня отпустить! У меня что, шизофрения? Я начал читать мысли, которых не было?

Для проверки я еще раз попытался подключиться к мыслесфере императрицы, но встретил уже привычную глухую стену. Вот тебе и раз… Похоже, кое-кто в прямом эфире проводит надо мной эксперимент в надежде, что я покажу истинный уровень своих ментальных способностей и как-то выдам себя. Не дождется, зараза!

Я не отказал себе в удовольствии мысленно высказать все, что я думаю о людях, из-за которых мне придется ночевать порознь с Сонцовой. Прямо вот ОЧЕНЬ ГРОМКО думал. Думал вслед покидающей комнату Авдотье. Думал, пока ждал появления обещанного ею специалиста. Думал, когда прибыл тщательно выбритый дядечка в сюртуке, ничем не напоминающем медицинскую униформу. Дядечка проверил мне пульс, мне показалось, что исключительно для проформы, после чего сообщил:

— Полагаю, с вами уже всё в порядке, надобности в медицинском наблюдении нет. От себя рекомендую съесть на ужин что-нибудь сладкое, в вашем возрасте это благотворно влияет на общее самочувствие. Пойдемте, провожу вас на выход.

Вот это качели! Я тут же мысленно нарочито громко обрадовался тому, что вот она долгожданная свобода, а параллельно решил прощупать товарища и закономерно обломался, поскольку тот явно носил на себе артефакт примерно того же уровня, что был у императрицы.

Изо всех сил стараясь не думать об этом факте, через три минуты я наконец-то покинул здание. Даже если меня и поджидала машина, я решил изобразить из себя студента, который давным-давно опаздывает на свидание, поэтому со всех ног опрометью бросился к запримеченной станции метро. Доехал до той, что была расположена ближе всего к Академии, поднялся на поверхность и уже спокойно взял такси сразу до дома Ярослава. Милане отзвонился, как только вышел из машины. Что же до Яши и Ванька, то Егор связался с ними и дал отбой тревоги еще тогда, когда я только спешил к станции.

— А я уже думала, что опять мне придется в одиночку пахать, — в голосе невесты явственно прозвучала радость. — Ты меня тогда подожди, я буквально минуты через три уже подойду.

Встреча наша вышла бурной, и чую, мы изрядно порадовали своим видом соседских бабушек. Я ведь реально уже представил, что придется эту ночь провести черт знает где и с непонятными последствиями. Поэтому подхватил Милану на руки, крепко ее поцеловал, приподнял в воздух и прижал к себе, вдыхая такой родной запах ее волос.

— Птолемеев, ты меня пугаешь!

— Почему ты вдруг резко начала звать меня по фамилии? Примериваешься, как сама будешь её носить?

— А если бы и так? Или у тебя есть возражения?

— Ни малейших!

Смешно, но третья жена упорно звала меня Старостин. Прямо чем-то давно забытым повеяло, добрым и домашним.

Как прошло занятие у Ярослава, лучше меня не спрашивать. Ничего в памяти не осталось. Но вроде замечаний я не заработал, значит, со своими задачами более-менее справился. Вымотались в процессе тренировки мы с Миланой настолько, что решили обойтись без ужина. Доползли до общежития, приняли душ и попадали спать.

Вернее сказать, заснула после этого марафона только моя невеста. А я наконец-то принялся размышлять, с чем же таким столкнулся сегодня при общении с Авдотьей Даниловной.

Со стороны это выглядело так, будто я — начинающий менталист, которому большие взрослые люди преподали мастер-класс. Думать одно и практически моментально утверждать другое — трюк для меня новый, неожиданный и, чего уж греха таить, неприятный. Императрица же проделала его походя и не слишком себя утруждая в процессе оного.

Сразу же появились сомнения, насколько крепок мой фирменный полог, защищающий меня от сканирования другими менталистами. Сегодня я решил не играть в сложные игры, уводя истинные размышления в нижний слой мыслесферы, нарочито выпячивая при этом совершенно нейтральные и безобидные мысли, а просто наглухо закрылся. То есть та сторона вполне могла быть осведомлена о наличии у меня защиты, если вдруг там работал серьезный менталист.

Работал ли он на самом деле? Полагаю, что да. Но я никаких попыток подсесть ко мне на уши не заметил. Мог ли этот менталист быть того же уровня, что и я сам, а то и выше? В теории да, на практике же…

Если в особом отделе работали люди, признанные выдающими менталистами, то я на их фоне сиял алмазом в лучах утренней зари. И это не преувеличение. Мне хорошо были известны способности и возможности что Игоря Семеновича, что Карпа Матвеевича и их коллег.

Могло ли такое быть, что императрица пригрела возле себя человека, значительно превосходящего их талантом? И тут же второй вопрос следом: могла ли сама Авдотья Даниловна быть таким человеком?

Вот тут я крепко задумался. От появления уникума в любой сфере не застрахован никто. Я по большей части выезжал за счет знаний и умений, полученных еще в прошлой своей жизни. Но что, если юная Авдотья внезапно сорвала джек-пот и именно тем самым завоевала особое место подле нашего государя?

Мысль была будоражащей на грани крамолы. Но увы: так и сяк покатав её туда-сюда, я пришел к выводу, что императрица или же люди, что за ней стоят, далеко не боги.

А вот с техномагией они дружат так, как нам и не снилось. В нашем активе пока что один-единственный артефакторщик, который умудрялся собирать глушилки ментальной сферы, да еще и обеспечивать их работу от стандартных батареек, продающихся в любом магазине. Поэтому логично было бы предположить, что на Императора работают мастера рангом покруче. Отсюда и ощущение стены, которую невозможно пробить, при попытке обратиться к мыслесфере Авдотьи. И наверняка там еще и сигналка самая передовая из возможных висела, поэтому правильно я сделал, что не стал заниматься взломом на глазах главного безопасника государства, хоть меня, похоже, и подначивали это сделать.

И тогда мы вновь возвращаемся к вопросу: что это было? Ради чего императрица позволила мне увидеть свои мысли, после чего вновь закрылась и более того — высказалась совершенно перпендикулярно тому, что якобы думала?

Проверка? Пусть так. Но не слишком ли круто такое внимание со стороны Авдотьи Даниловны для обычного студента, пусть и владеющего благодаря родству с особистом ментальными способностями? И почему допрос или, выразимся мягче, опрос Давыдова и Игоря Семеновича она поручила своим подчиненным, а мною занялась сама? Любительница юных мальчиков? По ней не скажешь. Да и не стала бы, мне кажется, она так сильно подставляться. Думаю, за ней негласного контроля тоже хватает. Что? Что именно я упускаю в своих расчетах?

Поскольку ответа на этот вопрос у меня так и не появилось, я переключился на другие мысли. Сегодня будут брать Елизарова и его кодлу. Ну а дальше, как водится, есть два варианта. Всё проходит успешно, после чего в работе Чрезвычайной комиссии особого отдела по контролю за использованием магических способностей больше не будет никакой надобности. Её расформируют, и дед с Карпом Матвеевичем отправятся обратно в Ипатьевск. Мавр сделал свое дело, засим мавра просят на выход.

Расстроюсь ли я? Пожалуй, что да. Привык, что я не один в городе и всегда могу обратиться к родному человеку. Но и особого повода для грусти тоже не вижу. Каникулы и путешествия туда-сюда никто не отменял. Если так и произойдет, то в конце июня подхвачу Сонцову за мягкие, хм, окружности, да и отправимся с ней погостить в дедовскую усадьбу. Погуляем по лесу, от души натрескаемся ягод и вообще отлично проведем время.

В случае же если Елизаров и его команда преподнесут всем неприятные сюрпризы… опять же есть развилка. Смогут ли признать дедулю и Давыдова ответственными в том, что не предупредили и не подстраховали, или нет? Грубо выражаясь: понадобится ли императрице штатный козел отпущения или так сойдет? И что я смогу сделать, если дорогие мне люди попадут в серьезный замес?

Дальше мои мысли вновь скатились к противостоянию условного менталиста и человека, снабженного хитрыми техническими устройствами из разряда артефактов. Область, о которой я до сих пор был преступно мало осведомлен, поскольку считал подобные вещи единичными случаями. Но теперь, после общения с императрицей, стоило держать в уме, что против тебя могут играть подобные ребята. И чего от них ждать, спрашивается?

Хорошо, если с той стороны самонадеянный юный оболтус, вроде тех, кто поджидал меня в коммуникациях неподалеку от торгового центра. А если это кто-то из секретчиков, да еще и сам менталист в придачу? Чем это все может закончиться?

Увы, во втором часу ночи я должен был признать, что аналитик из меня нынче так себе. Слишком перенервничал, слишком озадачился… всё со словом «слишком». Вот и итог. Много эмоций, мало реального выхлопа.

С другой стороны: а разве от меня сейчас что-то по-настоящему зависит?

С этой успокаивающей мыслью я и уснул, подтянув к себе поближе сонную Милану, которая, похоже, была ничуть не против оказаться в моих объятьях.

Поутру был огромный соблазн немедленно залезть в новостные каналы и прочитать, получилось ли что-нибудь с поимкой Елизарова, и если да, то что именно. Но я сделал над собой усилие и вместо этого настрогал нам с Сонцовой бутерброды, пока она мылась в душе. Пусть кой веки раз мир крутится без моего пристального внимания к нему. Я и так, мне кажется, с лихвой отработал свой гражданский долг, а теперь можно побыть ровно тем, кто я есть. Студент-первокурсник, влюбленный в свою невесту, с которой он собирается прорваться через отборочные состязания в общий турнир и показать кое-кому, что столичный филиал может по праву гордиться своими магами-воздушниками!

Уже возле входа в Академию нас перехватил Миндель.

— Ребятушки, вертитесь, как хотите, но в четыре жду вас в Сморчке. Стол на мое имя, Саша в курсе. Явка строго обязательна!

И тут же умелся прочь, так что ни я, ни Милана не успели его даже спросить, по поводу чего вдруг намечается это сборище посреди рабочей недели.

— Кажется, я поняла, в чем тут дело, — задумчиво произнесла моя невеста. — Я уже видела этот взгляд…

— Так просвети меня!

— Не буду. Вполне вероятно, я ошибаюсь. В конце концов, всё скоро сами узнаем. Ну ладно, я побежала, а то вон мои однокурсницы идут!

С этими словами Сонцова напоказ поцеловала меня в губы и умелась к своим подругам по серпентарию, с которыми некоторое время назад вновь начала поддерживать отношения. Зачем? Не спрашивайте, то мне неведомо. Я же отправился в сторону аудитории, где у нас должен был быть иностранный язык. Не дошел буквально пять метров, как меня едва не сшиб невесть откуда взявшийся Боспорский.

— Папаша, ты вообще в курсе, что в мире происходит? — радостно осведомился он.

— Понятия не имею, — выдохнул я.

— Тогда забей на учебу и пошли в столовку, там сейчас почти никого нет. Гарантирую, тебе понравится то, что ты услышишь!..

Глава 6

Разумеется, я не устоял перед таким предложением, тем более что вполне мог пожертвовать иностранным языком в отличие от теории и практики магии, которая шла у меня второй и третьей парой. И мы с Бенедиктом отправились завтракать, благо никаких патрулей, выискивающих прогульщиков, в Академии отродясь не водилось, и студентам не возбранялось посещать столовую прямо во время занятий.

Боспорский набрал себе столько блюд, что тарелки с трудом уместились у него на подносе. Я, глядя на него, тоже вдруг понял, что у меня проснулся аппетит. Так что до столика мы свою еду едва доволокли. За напитками уже ходили отдельно, чтоб не расплескать случайно компоты и морс.

— Я прямо удивлен, что ты до сих пор ничего не знаешь, — улыбаясь, поднес вилку ко рту экс-Филин. — Ты же обычно новости по утрам всегда просматриваешь. Что изменилось?

— Да то, что эти новости сами ко мне настырно в жизнь лезут, вот что, — буркнул я и тоже потянулся к наиболее сочному кусочку жаркого. — Решил кой веки раз отдохнуть от них. Так ведь не получается! Всегда найдется добрый самаритянин, который готов мне о них поведать.

— Значит, ты реально не шутил, когда сказал, что ничего не знаешь? — уточнил Беня.

— Да заканчивай ты вокруг да около ходить! — вспылил я. — Давай, вываливай на меня свой дайджест.

— Как пожелаешь! — широко улыбнулся Боспорский. — Значит, так. Елизарова с его шайкой повязали. Официально и по самой жесткой из имеющихся статей: измена Родине и Императору. Особо мне было приятно видеть в списке задержанных тех, кто в свое время измывался над несчастным Сережей Малышевым. Судя по тому, что делу изначально придана такая мощная огласка, под ковер их похождения никто заметать не собирается.

— Ничего нового пока не услышал. Авдотья Денисовна говорила, что это случится.

— Одно дело обещать, другое жениться, — отмахнулся от меня Бенедикт. — Но на сей раз будет показательная порка. Наверху, похоже, закусили удила. Терпение Императора велико, но не безгранично.

— Повторюсь: это было ожидаемо. А еще что-то интересное есть?

— Отдельно упомянута работа чрезвычайной комиссии особого отдела по контролю за использованием магических способностей.

— Надеюсь, хоть помоями не облили?

— Какое там! Превознесли до небес. Дескать, только благодаря самоотверженности и настойчивости её членов не произошло самого страшного. Так что Игорь Семенович и Карп Матвеевич пусть крутят новые дырки под ордена.

— Хорошо, что так, а то я уж боялся, что придется мне им передачки носить, а то и самому рядом присесть.

— Эй, выше нос! Ты у нас вообще герой!

Тут я, признаться, поперхнулся и закашлялся, а когда прочистил горло, поднял взгляд на Боспорского:

— Они что, мое имя обнародовали?

— Нет, но упомянули неоценимую помощь одного юноши, студента Государственной магической академии. Догадаешься, о ком идет речь, или подсказка нужна?

Я звучно выдохнул. Ну хоть так.

— На самом деле, с нашей стороны никаких имен и конкретики не звучало, — продолжил Филин. — Так что, кому надо поймет, а кому не надо, останется в неведении. Тут они тоже грамотно сработали. Так что поздравляю, папаша! Мы победили!

Ну да, логично, что парень сказал «мы», учитывая его личный вклад в общее дело и то, что он минимум один раз расстался из-за этого с жизнью.

— Искренне надеюсь, — продолжил он, — что за смерть Малышева им отдельно прилетит.

Произнес это Боспорский таким тоном, что я понял: подручных Елизарова и самого Аристарха Федоровича он никогда не простит за содеянное. Имеет полное право, впрочем.

Мы некоторое время наслаждались завтраком в полной тишине, после чего Бенедикт спросил меня:

— Как думаешь, что будет дальше?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Вероятно, посадят их всех. Возможно, что и до конца жизни с учетом тяжести преступления. Мне это уже не слишком интересно.

— А с Иными как поступят?

— С теми, кто был не в курсе заговора, ничего не будет, мне кажется. Многие из них вообще родились уже здесь и знать не знают о прошлом своих предков. Да и о том, что биологически они несколько иной вид, тоже не догадываются. Так к чему устраивать охоту на ведьм? Кстати, а тему Иных в новостях хоть как-то озвучивали? — вдруг сообразил я.

— Нет, ни слова об этом не прозвучало, — покачал головой Беня.

— Вот видишь: им самим невыгодно устраивать шумиху по этому поводу. Людям ведь только дай повод для ненависти. А уж когда выяснится, сколько Иных занимает высокие должности в министерствах… сам понимаешь: полыхнет так, что дело может и до беспорядков дойти. А этого нужно не допустить любой ценой.

— Так что, папаша: выходит, жизнь налаживается?

— Сплюнь через левое плечо, постучи по столешнице и не зарекайся, — полушутя предостерег я Боспорского. — Я вон тоже, когда из отцовского дома уходил, надеялся на спокойную жизнь, путешествия, выбор особнячка в каком-нибудь особо уютном месте. А что вместо этого?

— Стал студентом и нашел будущую жену, — отрапортовал наглец, не забыв мне подмигнуть.

— И всё равно рано радоваться. Я даже представить боюсь, сколько у нас теперь новых врагов добавится с дедулей.

— Ой, папаша, не душни! — скривился Филин. — Будто их раньше мало было! Лучше представь, как ты во второй раз провернешь тот же самый финт.

— Ты о чем?

— О кафедре прикладного ментала. Что мешает тебе и в этой жизни стать её первым деканом?

— Справедливости ради хотя бы вспомни, что подобные кафедры в Академии уже существовали, но были закрыты. Так что первопроходцем мне тут не быть.

— Ты прекрасно понял, о чем я говорю, — отмахнулся от моих слов Бенедикт. — Возвращение менталистов в законное поле теперь всего лишь вопрос времени, раз их главный противник оказался за решеткой, откуда уже вряд ли выйдет. Так кто мешает тебе стать первым, кто вернет этой науке положенное ей место?

— Тебе явно живется скучно, раз ты подбиваешь меня на подобную авантюру, — вздохнул я, потянувшись к следующему блюду.

— А ты подумай, подумай, — подначил меня Филин и занялся тем же самым.

Вот ведь стервец! Нашел, за что меня зацепить. В теории я и впрямь был бы не против подобного развития карьеры, но… действительно ли хотел я вновь повторять свой прошлый путь? С одной стороны, многие подводные камни известны наперед, от большинства ошибок я избавлен. Опыт — дело такое, драгоценное во многих отношениях. С другой стороны, замкнутый круг, да еще добровольно выбранный, чтобы вновь бегать в нем белкой в колесе. Опять лекторий, студенты и студентки, научная работа… Желал ли я вновь посвятить этому свою вторую жизнь, доставшуюся мне по чудесному стечению обстоятельств?

Сложный вопрос. И как хорошо, что ответ на него мне надо дать не завтра и даже не послезавтра.

И кстати, если уж говорить о научной работе: чем бы я в таком случае хотел заниматься? Пожалуй, что артефакторикой. Очень уж меня заинтересовали те устройства, что были у Авдотьи Денисовны и ее подручных. Да и то, что продемонстрировал Георгий Аскольдович, тоже внушало уважение. Да, я не инженер, но и не белоручка. И мне бы очень хотелось понять принципы, по которым функционирует эта техно-магия.

Вероятно, кто-то спросит: мол, а как же Иные? Ты же спал и грезил тем, как станешь их изучать. Ну так одно другому не помеха. Опять же: мой интерес к Иным несколько угас после того, как я выяснил, что они не могут быть менталистами. Плюс немного выяснил о том, как именно у них устроен процесс мышления. Да, там еще есть, куда продвинуться, но… самые сливки я уже снял: узнал то, что больше всего меня в них интересовало.

Мы, не торопясь, доели всё, что стояло на столе, после чего неспешно отправились каждый к своей аудитории, тем более как раз началась перемена, а всё, что мы хотели сказать друг другу, уже было сказано.

Следующими парами у нас стояли занятия у Ярослава. Я давно уже вычислил, по какой именно учебной программе он нас с Капитоновым гоняет, поэтому знал, что мы уже практически подошли к её завершению. Почему так вышло? Вероятно, потому что на отработку каждого умения в этой программе отводилось два – три практических занятия, мы же стабильно укладывались в одно. Потребности в дополнительной проверке знаний у нас не было, поскольку Кнопка по отдельности был еще и нашим частным преподавателем и знал наш реальный уровень, как никто другой. Отсюда вопрос: чем мы будем заниматься еще минимум два месяца? Переливать из пустого в порожнее?

Ответ на свой вопрос я получил, даже не задавая его. Ярослав вошел в аудиторию, где его поджидали мы с Андреем, и сразу же перешел к делу.

— Мы все знаем, что ваш отказ от турнира не более чем вынужденная мера, и вы оба готовитесь принять участие в отборочных состязаниях.

Мы с Капитоновым переглянулись. В глазах моего заклятого противника горел злорадный огонёк, поскольку в своем преимуществе предо мной он ничуть не сомневался.

— Поэтому я должен вам сообщить, как именно эти состязания пройдут, поскольку буквально час назад мы с Агнессой Игнатьевной получили соответствующие разъяснения. Итак, как вы уже знаете, от одного филиала выступает одна пара участников: старшекурсник и младшекурсник. Кто именно встанет в пару, покажут предварительные тесты.

Стоп. Это что же такое? Я могу попасть в команду к Тропинину, а Андрей к Сонцовой?!

Видимо, тот же самый вопрос отпечатался и на физиономии моего однокурсника, поскольку Ярослав поспешил разъяснить:

— Отборочные состязания проходят отдельно между первокурсниками и старшекурсниками. То есть вы должны выяснить между собой, кто из вас достоин пройти дальше.

— По-моему, это и так очевидно, — фыркнул Капитонов, окатив меня пренебрежительным взглядом. — Можем сэкономить всем время.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — осадил его я, после чего спросил у преподавателя: — Когда назначена дата состязаний?

— Они должны пройти не позднее двенадцатого апреля. То есть у вас есть на подготовку что-то в районе двух недель. Мы с Агнессой Игнатьевной решили, что проведем оба состязания в один день. Какой именно, я сообщу вам чуть позже, но пока ориентируйтесь на десятое-двенадцатое апреля, а там поглядим.

— Не понимаю, на что ты надеешься? — не унимался Андрей, как тут раздался предупредительный окрик Ярослава.

— Капитонов, предупреждение! Личные отношения советую выяснять за пределами аудитории. А лучше вообще воздержаться от этого бессмысленного занятия. Уровень вашей подготовки мы все увидим на состязаниях. И сегодня я собираюсь провести небольшую тренировку, чтобы вы поняли, что именно вам предстоит, и для вас это не стало неприятным сюрпризом.

Как выяснилось, нас собирались оценивать по трем критериям. Собственно, магический поединок, к которому мы всё это время и готовились. Бытовая магия — тут я несколько перенервничал, поскольку решил, что придется раньше времени продемонстрировать свой проект, который я готовил непосредственно для большого турнира. Но нет, обошлось: надо будет всего лишь показать связку из всех тех умений, которым нас успели научить за этот семестр. Третий критерий — артистичность. Хм…

— А что это за хрень? — мой оппонент был резок и буквально на доли секунды опередил меня с этим вопросом, за тем лишь исключением, что я собирался сформулировать его несколько иначе. — Как вы эту самую артистичность оценивать собираетесь? Мутное это что-то.

— Отнюдь! — покачал головой Ярослав, после чего достал распечатку и зачитал нам вслух: — Артистичность студента понимается как его способность демонстрировать уровень своих магических способностей через эмоциональную вовлеченность, уместный моменту подбор слов и выражений, выразительность тела, удержание зрительского внимания, оригинальность и гармонию. Следует помнить, что студент Государственной магической академии служит примером для подражания среди подрастающего поколения, и его артистичность во время выполнения турнирных заданий наилучшим образом создает желаемый образ мага в глазах детей.

— Что за бред? — Андрей был рассержен и не скрывал этого. — Эта ваша неведомая артистичность всего лишь повод украсть победу у более достойного участника и подарить её какому-то ничтожеству! А то я не вижу, к чему всё это идет!

— Капитонов, второе предупреждение. Ещё одна подобная вспышка, и вы отправитесь прямиком к декану объяснять, почему оскорбляете оценочную комиссию ещё до её созыва, — похоже, невозмутимость Ярослава дала трещину.

Я же сидел безмолвно, не подавая реплик и никак не препятствуя Андрею закапываться все глубже и глубже. И да, я примерно понял, зачем был введен третий критерий оценки, вроде как не имеющий непосредственного отношения к умению обращаться с собственной стихией. Это всего лишь своеобразная подготовка к большому турниру, где всё будет оцениваться комплексно, и те пары, что смогут преподнести свои умения красиво, закономерно получат преимущество перед теми, кто не счел нужным уделить этому внимание.

Но тут Капитонов переключился на меня. Всё-таки с тормозами у него определенные проблемы, это факт. На третье предупреждение нарывается?

— Ну что, готовься, Валерьян! Если ты думал за счет Сонцовой проехаться, то я тебя этой возможности лишу! Будешь отдуваться сам за себя, понял? — Андрей сжал кулаки так, что они побелели, и даже не заметил этого.

Я привычно проигнорировал идиота, улыбнувшись краешками губ. Если он так уверен в своей победе, так чего кричит-то и нервничает? Вон, вспотел даже, болезный.

— Надеюсь, на этом выкрики с места закончились, иначе я буду вынужден попросить тебя, Андрей, удалиться из аудитории, — предупредил Кнопка. — Итак, сегодня больше никакой теории. Берем сумки и сразу идем на полигон. Будем отрабатывать связку из бытовых магических умений, которую вы продемонстрируете на отборочных состязаниях. Что же до магических поединков, надеюсь, вы не пропустите субботний факультатив, где мы продолжим отрабатывать защиту и нападение.

— Но на факультатив ведь ходим не только мы? — капризно заметил Капитонов.

— Это не должно вас беспокоить, — сказал как отрезал Ярослав.

К концу второй пары Андрей заметно повеселел. Еще бы: на исполнение всей связки у него уходило в пределах трех – четырех минут. У меня же — все двадцать. Не спорю: был у меня соблазн отказаться от микро-менеджмента, не продумывать в мельчайших деталях уже не раз пройденные упражнения, не чувствовать легчайшие токи воздуха во время их исполнения, но я сам сказал себе: терпи. Не для того ты вообще занялся этой практикой, чтобы слить всё во славу собственного честолюбия. Ну плюну я на всё, выполню ту же связку за три минуты. Так Капитонов извернется, но исполнит ее на состязании за две с половиной. И какой тут смысл раньше времени раскрывать собственные карты?

Тем более что нет пока уверенности в том, что я, даже отказавшись от микро-менеджмента, смогу приблизиться к результату Андрея. Думаю, в прыжке шесть – семь минут покажу. Так что… улыбаемся и пашем. Время еще есть.

После занятий Капитонов ожидаемо попытался подколоть меня еще раз, но я даже не стал его слушать. Отмахнулся, подхватил сумку и отправился в общежитие, где меня должна была поджидать Милана, у которой сегодня было всего лишь две пары.

— Слабак и трус! — понеслось мне вдогонку.

— Желчью не захлебнись, пацан, — пробормотал я себе под нос.

Черт подери, да сегодня наконец-то Аристарха Елизарова взяли! На фоне это расстраиваться из-за засланного новосибирцами дурачка? Пфф, много чести.

Когда я вошел в нашу комнату, то увидел, что Милана сидит у зеркала и наносит сложный макияж, с которым я видел её, пожалуй, разве что на свадьбе Глафиры и при визитах в театр.

— А что происходит-то? — поинтересовался я.

— Птолемеев, ты как будто с неба упал. Или реально не догоняешь, что Миндель хочет нас со своей новой девушкой познакомить? — укоризненно покачала головой Сонцова. — Я просто не могу на ее фоне выглядеть как какая-то замарашка.

Хм… а ведь, пожалуй, она права!

Глава 7

— Друзья, позвольте вам представить мою однокурсницу Леонтию Аскольдскую!

В глазах друга горел огонь, не дающий ни малейшего повода сомневаться в том, что Миндель влюблен, как мальчишка. Признаться, я слегка волновался, как отнесется Милана к появлению у него девушки, но моя невеста улыбалась вполне искренне и держалась за мою руку. И когда я говорю «держалась», это именно то самое и означает, а не «судорожно вцепившись».

— Леонтия собирается стать терапевтом! — меж тем продолжал Эраст. — Мы познакомились на общих парах, которых у нас, слава Всесоздателю, пока еще хватает.

— А вы, получается, тоже учитесь на заочном отделении? — спросил молодой преподаватель, которого Миндель совсем недавно заполучил в штат, воспользовавшись своим административным ресурсом как исполняющий обязанности заведующего кафедрой некромантии.

Если правильно помню, звали этого парня Сандро Руссу, но между своими, разумеется, он тут же стал Саней. Отдельный курс ему пока не выделили, тем более что пришел он даже не в начале второго семестра, а спустя пару месяцев, поэтому пока назначили замещающим преподавателем, а также максимально повесили на него бумажную отчетность к общей радости всех остальных. Парень был счастлив и ничуть не возражал, поскольку иным вариантом отработки трудовой повинности для него оставались лишь многочисленные кладбища и ритуальные агентства, куда он ничуть не рвался. Да-да, я не единственный человек со способностями некроманта, которого не радует данная стихия.

— Да, — ответила Леонтия, и голос её был поистине глубок и чарующ. — По первому образованию я психолог, работаю с детьми. Совсем маленькими детьми, дошкольниками. И поняла, что слишком часто выясняю: имеющимися у меня методами-способами некоторые проблемы не решить. Не все дети здоровы. И что еще хуже, не все дообследованы. Поэтому решила изучить вопрос глубже.

— А как вы познакомились? — предельно скромно поинтересовалась Сонцова.

— На лекциях. Мы оба опоздали на пару, поэтому нам пришлось сесть вместе у стены. В тот день по какому-то нелепому стечению обстоятельств пришли все, кто только можно, и мест за столами не хватило. А после лекции мы… решили продолжить разговор, которого, собственно, и не было, а было всего лишь ощущение, будто рядом находится кто-то свой, добрый и родной. Так оно и началось…

Аскольдская улыбнулась, и они с Эрастом поцеловались, одновременно с этим Милана обняла меня за локоть и положила голову на плечо. И… я был готов поклясться чем угодно, что она пребывала в весьма благодушном настроении.

Честно говоря, я свою подругу прямо не узнавал. В хорошем смысле этого слова. Наилучшем, можно сказать. Раньше она то и дело устраивала разгон до стервы за миллисекунды, или же капризничала, будто ей лет шесть, а я её папочка. Сегодня же…

Она вела себя, как уверенная в себе женщина, у которой в жизни все хорошо, или даже великолепно. Она безо всяких двойных смыслов улыбалась на шутки Минделя и реплики его избранницы. Такое ощущение, будто внутри неё кто-то взял и наконец-то выключил режим неврастеника: то самое, что исподволь бесило меня последние полгода.

Признаться, я не удержался и нарушил самому себе выписанный запрет — а всё чертово любопытство, будь оно неладно! Подключился к мыслесфере Сонцовой, и…

«А она миленькая. Уверенная такая в себе. Эрасту это и было нужно. Он любит метаться на ровном месте и панику наводить, а Леонтия точно знает, куда рулить. Интересно, на свадьбу позовут? А то вроде как-то неловко, я же его бывшая девушка, пусть об этом мало кто в курсе. Хм, а он об этом ей рассказал или нет? Валерьян-то про нас всё знает, даже про полеты мои под потолком, будь они неладны…»

Тут я нервно сглотнул, поскольку сам ни словом, ни намёком не давал до этого Сонцовой понять, что хоть как-то в курсе истории с потерей ею невинности. Зато, оказывается, она знает, что я знаю. Прямо классическое из прошлой жизни: «я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». Видимо, сам Миндель и сболтнул, больше некому. Ну не Вилюкин же! Наш комендант вообще старается максимально все личные темы стороной обходить, поскольку является предельно деликатным человеком.

Коготок увяз — всей птичке пропасть. С мыслесферы Миланы я скакнул на мыслесферу Аскольдской. И…

Сектор приз! Иная! То-то наш бармен с такой симпатией на нашу компанию поглядывает. Я-то думал, что по старой доброй памяти, а он просто землячку почуял. И да: я ведь до сих пор не знаю, как Иные при встрече понимают, что они, некоторым образом, не чужие друг другу? Надо было Мещерского в последнюю нашу встречу о том спросить, но вот как-то не сообразил. А теперь только что и остается — ждать следующего пересечения, которая еще неясно, когда состоится. Не буду же я из-за такой малости человеку звонить.

И да, теперь я припоминаю, где уже видел эту фамилию. Разумеется, в своем внутреннем каталоге-описи Иных. Если напрягусь, даже вспомню имена родителей Леонтии. Вот только надо ли? Тем более тут куда интереснее тема намечается…

Да-да, вы не ошиблись. Я прямо нежнейшими касаниями добрался до мыслесферы Аскольдской. И…

«А у Эраста милые друзья. И бывшая не такая уж психопатка, как он рассказывал. Видимо, сам где-то накосячил в тот раз, иначе бы с чего такой аффект случился? И Валерьян, жених её, такой забавный и серьезный не по годам. Неудивительно, что она в итоге сдалась и стала его невестой. Сдается мне, этот и скалу уговорить сможет».

Не спрашивайте, какой ценой я удержался и не запунцовел, как майская роза. Проклятые подростковые гормоны! Стоит только о чем-то соответствующем подумать, как нате-здрасте.

Ладно, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Что там себе думает Эраст Карлович?

«Леонтия рада, как же это здорово! Значит, вряд ли она откажется принять помолвочное кольцо. Правда, надо будет ей перед этим рассказать про проклятие нашей семьи. Впрочем, она вроде бы хотела дочку, значит, можно ничего не говорить. Но… если отец узнает, что я не подстраховался и не сотворил сына вне брака, он меня с землей смешает. Особенно если у них с Глафирой все-таки дочка родится, а не сын. Лядь, лядь, лядь! Как же лучше поступить-то?»

И тут я вновь нарушил собственные правила, поскольку нужный выход из ситуации передо мной чуть ли не засиял звездным светом. И я аккуратно принялся внушать Минделю нужные постулаты.

«Я люблю эту женщину и хочу подарить ей все самое лучшее. И детей тоже хочу подарить. С нетерпением жду момента, когда она даст понять, что готова на большее. И тогда я дам ей статус невесты, колечко и всё прочее. И расскажу о нашем семейном проклятии. Пусть сама решает, как здесь лучше поступить. Надеюсь, у нас появятся и сын, и дочь».

Да, вот такой я диверсант. А что, мой дар менталиста признали на самом высоком уровне. Мне еще что-то после этого грозит? Сомневаюсь. То есть грозит, но явно не за сам факт наличия дара как такового, а потому что так нужные звезды раком сошлись, и мадам Авдотья Денисовна Руднева-Александрова внезапно сочла, что я — идеальная груша для битья, для объявления козлом отпущения, для слива в отходы и так далее. Искренне надеюсь, что до этого не дойдет.

И что из этого следует? Да то, что я МОГУ пользоваться своим даром. Да, сегодняшний случай со своей спецификой. Но…

Я едва не взвыл. В прошлой жизни я бы решил подобный вопрос однозначно: ни за что не вмешиваться. Пусть люди решают свои вопросы сами без привлечения посторонних товарищей. Но сейчас я прямо чувствовал, что этим двоим нужна подсказка сверху. Знак, что они не случайно друг друга выбрали. А если не так, пусть Всесоздатель меня покарает…

Я настроился на частоту мыслесферы Аскольдской, после чего аккуратно принялся внушать соответствующие мысли.

«Он реально хорош. Он влюблен меня по уши, это видно всем вокруг. И он… князь по отцу! Он же говорил мне что-то подобное, но я забыла от волнения. Так почему бы и нет? Это надежный и крепкий союз. Именно то, что мне надо. А все детали решим уже потом».

Так, теперь драгоценный Эраст Карлович, извольте вновь пожаловать на эстакаду.

«Она понимает меня, как никто другой. И когда я расскажу о нашей семейной особенности, точно пойдет навстречу, а не предаст анафеме и не высмеет. Она же медик! Она понимает, что существуют варианты, когда приходится действовать только так, а не иначе».

Тут, к радости всех собравшихся, Миндель и Леонтия потянулись друг к другу и скрепили свой будущий союз поцелуем.

Бармен Александр аккуратно прослезился при виде влюбленных и потянулся к расходникам на полках. Чую, ближайшие коктейли принесут нам много новых и интересных открытий. Но это не беда, подстрахую всех, гулять так гулять!

***

Последние две недели пролетели как-то особо быстро и нелепо. История с Елизаровым и его братией по-прежнему не сходила с повестки новостных пабликов, но уже подавалась без особого огонька. Типа: мы нашли очередное подтверждение тому, что они — негодяи и прожженные мошенники, читайте наш материал и убеждайтесь в том сами, не зря государь Император им перца под хвост щедрой горстью сыпанул.

Чрезвычайную комиссию особого отдела по контролю за использованием магических способностей пока не упраздняли, а её членов по местам прежней службы не разгоняли. Но дед и Карп Матвеевич со своими подчиненными без дела не сидели, ввязываясь в любой около-магический блудняк, лишь бы показать тем, кто наверху, что службу они несут исправно.

Игорь Семенович мне проговорился, в чем дело. Ему-то самому по большому счету было всё равно, столица или Ипатьевск. Он за свою долгую жизнь всякого навидался. Но вот с Давыдовым… все осложнялось наличием амурной истории с Машей Васильковой. Видеться возлюбленным только на каникулах — не лучший вариант. Проще было бы остаться здесь, а для этого следовало зарекомендовать себя наилучшим образом. Дескать, незаменимый кадр, проще этого провинциала в столице оставить, нежели кого-то на его место искать.

Милану с первого апреля отпустили писать диплом, так что на занятия ей больше ходить надобности не было. В отличие от моего прошлого мира, преддипломная практика здесь была не предусмотрена, а заменялась на пятилетнюю отработку после получения свидетельства о высшем образовании. Поэтому и на сам диплом отводилось всего два месяца, а не пять. И мне, кстати, эта система весьма импонировала!

Ну сами посудите: берут книжного ребенка, кидают в реальную жизнь, да еще за бесплатно эксплуатируют его труд, после чего ненадолго возвращают обратно, только чтобы он, пребывая в полном раздрае после столкновения с настоящим, кое-как написал диплом, перманентно пребывая в думах о собственном несовершенстве. Не-не, так дела не делаются! Сначала образование — потом уже практика тире первая работа. И никак иначе.

Сонцова, кстати, расслабляться не спешила. Вставала одновременно со мной, после чего делала зарядку или же отправлялась вместе на пробежку. Затем мы коротко завтракали, после чего она садилась к своему ноутбуку и принималась набивать дипломный текст, а я в гордом одиночестве шел на занятия.

Для себя я вывел достаточно спорную формулу того, что с нами происходило. Спорную, но не противоречивую, прошу заметить. Милану плющило, пока наш с нею статус не был хоть как-то закреплен. Сказывалось патриархальное воспитание, когда папа с мамой жестко приседали ей на голову и требовали выбирать для дальнейшей жизни тех людей, которых уже выбрали ей они.

Сонцова выдюжила. Не всегда, надо отметить, это проходило гладко, фейерверков у нас хватало с лихвой. Но она донесла до родителей, что имеет право на собственный выбор. И её мнение здесь первично, сколько бы ни бился в показных конвульсиях её папа, желая поженить её с княжичем Агаповым.

А после этого она… начала уважать себя. Сообразила, что она — действующая единица. Равноправная, можно сказать. А вообще-то — основополагающая в этом хитросплетении судеб. Не винтик и не гаечка расходные, которые можно с легкостью заменить в конструкции. А следовательно, только от неё зависит, с кем ей продолжать свою судьбу. И я, смею надеяться, был здесь на голову впереди Агапова, несмотря на его титул.

Ну и колечко помолвочное, что уж там говорить, свою роль сыграло. Есть чем в глаза родителям ткнуть, если вдруг опять давление с той стороны начнется. Хотя я искренне надеялся, что маменька Серафима Ивановна найдет, чем заткнуть папеньку Эдуарда Львовича, если тот вдруг начнет страдать амнезией и попробует в пятый раз убедить дочку отказаться от меня в пользу лысеющего княжича.

Так что я был предельно спокоен, даже зная, что послезавтра у нас случится отборочный этап турнира. Да-да, в четверг, рабочий день. Почему не стали переносить на выходные, мне накоротке поведал Евстигней, наш комендант, который по понятным причинам имел прямой доступ к закрытой для всех прочих студентов информации.

— Сверху боятся, что слишком много зрителей соберется. Каждый начнет за своих болеть, а в итоге драки и потеря имиджа центрального филиала. Поэтому всё пройдет тогда, когда студенты в основной своей массе будут на учебе. Отдельного объявления про отборочный тур делать тоже не станут. Кому надо, того кураторы осведомят. А остальным про то знать не надобно.

В целом, логичное решение. Основной турнир вроде как в Москве будет проходить, если там буза начнется, то и не страшно. А мы отработаем предельно чисто. Особенно учитывая тот пикантный факт, что от нашего филиала участников-воздушников изначально никто видеть не планировал, и наше появление кое-кому сильно поперек горла станет.

Я отсидел все нужные (спойлер — нет) пары и неспешно отправился в сторону общежития. Все, что нам было нужно сделать, мы уже провернули. На отборочный тур заявились, а попутно принялись шить наряд для Миланы, в котором она будет блистать на показательных выступлениях. И один этот факт убедил Сонцову, что я знаю, что делать. И главное — мы пройдем дальше. Оба. Пусть и по раздельности, но пройдем.

Кто-то спросит: неужели у меня случился тот самый прорыв, ради которого я вписался в свой микро-менеджмент? Увы, нет. Подвижки в ту сторону были, и весьма явные, но… Мне катастрофически не хватало времени. Поэтому я, даже сидя на лекциях, отрабатывал упражнения, которые со стороны были никому не заметны. Колыхал занавески, запускал ветерок над нашими головами, сдувал крошки с пола. Что угодно, лишь бы закрепить до автоматизма навыки и в максимальном слиянии ощутить свою третью стихию, будь она неладна.

Да, я знал, что, если продолжу ту же политику на отборочном этапе, вылечу с треском. Поэтому, скрепя сердце, дал себе разрешение ровно на этот момент действовать, что называется, нативно. Отказаться от практики продумывания-осознания, и просто жарить на всю катушку.

Радовало то, что боевую магию нам поставили первым испытанием. Тут мне было проще: я успел изучить, как дерется Андрей, и выработал тактику персонально под него, которую, разумеется, нигде пока не демонстрировал. Но в том, что она сработает как нужно, был уверен на все триста процентов. Будет для товарища весьма неприятный сюрприз с щелчком по носу, хе-хе. А вот связка из умений бытовой магии… тут все было весьма нерадужно. По исполнению всё неплохо, но время, время…

Задумавшись о своем, я и не заметил, как ко мне сбоку подлетел какой-то левый тип. Скосив глаза, успел заметить только, как он замахивается на меня правой рукой, в кулаке которой было зажато что-то металлическое. Отвертка? Шило?

Признаться, я перенервничал. Меня уже один раз убивали, как бы. Поэтому, даже не отдав отчета своим действиям, я хлобыстнул вертикальным воздушным потоком перед нападающим. Человека закрутило и отбросило. Удачненько так, прямо головой об дерево.

А я остался растерянно стоять, глядя на его бессознательную тушку. Хм, что это сейчас такое было? Неужели…

Глава 8

«Сынок, а ты, случаем, не знаешь, где сейчас находится Яша?»

«Да рядышком совсем».

«А попроси тогда его передать Карпу Матвеевичу, чтобы он прошелся прямо сейчас по главной аллее в сторону Академии. И скажи, что очень надо».

«Хорошо, папа», — младший конструкт был весьма покладист, и подозреваю, это выльется в просьбу отпустить его на всю ночь по своим делам.

Да и ладно. Я, конечно, могу помешать юному дарованию набираться специфических впечатлений, к которым можно приобщиться в стенах многочисленных общежитий, но факты говорили сами за себя. Филин, который рос в относительном уединении и обилии повторяющихся впечатлений, взрослел медленно. Егор же развивался семимильными шагами, перескакивая через несколько этапов разом, хотя, подозреваю, до высот Филина так в итоге и не дотянется. Но пока об этом рано судить. Всего лишь моё ничем пока не подтвержденное подозрение, что долго здесь синоним качественно, а быстро — поверхностно.

Секунд через сорок раздался звонок. Ну да, кто бы сомневался — Давыдов на связи.

— Алло!

— Что там у тебя приключилось?

— Очередное покушение. По виду — не профи, какой-то низовой наемник. Но увернулся я чудом.

— А чего ты сразу деду о том не сообщил?

— Чтобы огрести очередную порцию причитаний, как я его, занятого человека, от серьезных дел отрываю и заставляю заниматься своими подростковыми проблемами?

— А меня ты, значит, от дел не отрываешь?

— То есть мне полицию надо вызвать, я правильно понимаю?

В ответ раздался тяжелый вздох.

— Сейчас подойду.

Я убрал дальфон в карман, одновременно отметив, что мой лихоимец пока что в себя приходить не торопится. Вот и славно.

На самом деле, я действительно не хотел выслушивать ворчание Игоря Семеновича. Можно подумать, в этом нападении есть хотя бы доля моей вины. Но у меня за неполный последний год возникло столько недоброжелателей, искренне надеющихся увидеть меня на отпевании, что лучше своевременно сообщать о каждом покушении куда надо. То есть — в чрезвычайную комиссию особого отдела. А там пусть и выясняют, откуда ноги растут. И скажите, что я не прав, черт подери! Полиция всей подноготной не знает — это раз. Полицейским уже из-за меня по шапке прилетало — это два. Следовательно, есть ненулевой вариант, что расследование спустят на тормозах, и истинная причина нападения останется невыясненной. Не-не, я на такое не согласен!

Еще минуты через три показался Карп Матвеевич. Издали взглядом спросил, где негодяй — я махнул рукой в сторону дерева. Давыдов подошел туда, убедился, что парень жив, и даже отвертка злополучная лежит рядышком, выпав из руки.

— Ну, я пошел?

— Куда это ты? А показания давать? — сварливо остановил меня Давыдов, явно мстя за сорвавшееся по моей вине свидание с Машей.

— Так я уже рассказал всё. Шел, погрузившись в раздумья относительно отборочного конкурса на турнир. Краем глаза заметил, как ко мне подскочил этот вот, махая чем-то блестящим, зажатым в руке. От испуга отшвырнул его… ну назовем это воздушным щитом. Человек улетел на крыльях ветра, но полет его был недолог, поскольку на пути коварно возник столетний дуб. Конец истории.

Карп Матвеевич прямо желал высказать мне всё наболевшее, но… сдержал свой порыв и кивнул в сторону общежития, дав понять, что я свободен. Ну, я и пошел. Даже благодарить его не стал, чтоб лишний раз не нарываться. Тут дело такое, тонкое и нервное: лишнее «спасибо» могут и за издевку принять.

Моего появления в комнате Милана не заметила. Надев наушники, она что-то увлеченно набирала на ноутбуке. Я осторожно подошел, положил руку ей на плечо и нежно поцеловал в шею.

— Привет, милый! — подскочила Сонцова, стянув наушники. — Мне еще минут пятнадцать осталось, чтобы этот раздел добить. Так хорошо пошло, прямо тьфу-тьфу не сглазить. Не возражаешь?

Я кивнул и самолично усадил её обратно, не забыв наградить еще одним поцелуем. Насчет пятнадцати минут я не обольщался, заранее рассчитывая на час, а то и полтора. Контроль времени у моей невесты хромал на все четыре ноги. Но… любил же я её не за это.

Зато оперативно успел принять душ, сделать заказ, прибраться в комнате, встретить курьера, еще раз продумать стратегию боя против Андрея, с которым мы послезавтра должны были сойтись в решающем поединке. Ну и заодно проанализировал тот воздушный поток, с помощью которого отбросил сегодня злодея.

С потоком этим всё было неправильно. Да, я мог сослаться на сильный стресс тире испуг, из-за которого моя магия внезапно оказалась ого-го какой разрушительной. Да и действовал я исключительно на инстинктах. Но факт остается фактом. Ни на одной тренировке я воздушного потока такой мощности не выдавал.

Вот и сиди, размышляй, что это было. То ли политика микро-менеджмента наконец-то дала о себе знать, и теперь я могу не задумываться излишне над своими действиями, напрямую работая с воздушной стихией. То ли это была разовая акция на фоне неожиданности, и впредь рассчитывать на что-то подобное бесполезно и даже опасно.

Как вариант, можно было сходить по-быстрому на полигон, да и проверить всё, но я бы предпочел остаться в общежитии. Почему? Всё просто: Капитонов с большой долей вероятности сам будет отираться поблизости от полигона. А значит, может лично увидеть мой текущий уровень возможностей. Либо же это сделает кто-то иной и тут же расскажет ему. У нас ведь полигон общественный, его нельзя закрепить за собой и на обозначенный срок закрыть дверь перед всеми остальными.

Есть, впрочем, вариант не хуже. Отправиться на электричке в лесопарк, где лишнего народа не встретить, выбрать там какую-нибудь глухую полянку, где и опробовать свою силушку. Да, нарушу правило: в общественных местах к стихиям не прибегать. Но, по правде говоря, правило это было написано под огневиков, которых хлебом не корми, дай что-нибудь спалить. Маг-воздушник может разве что дерево повалить, и то старое, у которого корни подгнили от времени. Но всё равно: закон един для всех, бла-бла-бла. Если меня кто-то там засечет, к турниру вряд ли допустят. Поэтому говорим любопытству: нет — и надеемся на лучшее.

Как назло, Ярослав сам мало что знал про микро-менеджмент и совершенно точно не мог поведать, как именно выглядит отказ от него в тот момент, когда ты полностью осознаешь течение своей стихии. Так что можно ему и не звонить, хотя соблазн так поступить велик, не скрою. Но тогда еще придется объяснять ему, при каких обстоятельствах я этот хлесткий воздушный поток создал… нет, точно не стоит.

Можно, конечно, посоветоваться с Миланой, но… слишком уж разным изначально выдался наш путь. Сонцова выросла с мыслью о том, что она — маг-воздушник, и училась управлять своей стихией буквально с младых ногтей. Для неё всё выглядит иначе, не так, как для меня. Мы ведь уже не раз заводили с ней разговор на эту тему. И сказать что-то новое по теме она попросту не может. Только начнет переживать по двадцатому кругу из-за отборочных состязаний. А ей, между прочим, самой против не самого слабого противника выходить.

Так что я счел нужным промолчать, и когда через час десять моя невеста наконец-то закончила свою работу, улыбнулся ей и предложил приступить к трапезе.

***

Утро четверга выдалось нервным. И даже не из-за Миланы, которая каким-то чудом взяла свой темперамент под контроль и не подпрыгивала на месте по всяким пустякам.

Начать с того, что нам всё-таки устроили допинг-контроль. В пять утра назойливо постучались в дверь общежития со своими шприцами и пробирками. Доброты к миру это, разумеется, нам не прибавило. Радовало лишь то, что соперников наших ждало ровно то же самое, тут никто никому не подсуживал. Вопросы у меня были исключительно по Тропинину: Вернидуб в отличие от нас ночевал дома. Неужели к нему отдельный десант зашлют?

Как выяснилось чуть позже, чаша сия его не миновала за тем лишь исключением, что его разбудили в половине седьмого. Прямо зла не хватает на тех, кто это придумал. Тоже мне, нашли спорт больших достижений!

Впрочем, нам с невестой бояться было нечего. Мы загодя решили держать свои мозги чистыми, поэтому в преддверии поединков отказались от любых коктейлей. И спать легли пораньше, так что нас незапланированный подъем не слишком-то и выбил из колеи, скорее уж разозлил, что в чем-то было даже неплохо.

Мы уже знали благодаря нашему коменданту, что соревнования пройдут по схеме: сначала первокурсники, затем выпускники, после чего смена вида состязаний. И первой дисциплиной станут бои. Бытовую магию решили отложить на финал. Впрочем, мне без разницы. Я шел с мыслью о том, что должен уничтожить Капитонова раз и навсегда, чтобы он больше не путался у нас под ногами. По всем фронтам уничтожить. Достал он меня изрядно, чего уж греха таить. И сегодня я имел законное право растоптать его в пыль.

Зрителей, как ни странно, набралось изрядно. И две трети присутствующих я попросту не знал. Из наших присутствовали вся кафедра воздушников в полном составе плюс Мещерский. Константин Константинович ничем не показал нашего знакомства и смотрел на всех студентов отстраненно-доброжелательно, как и надлежит ректору.

Мы недоуменно переглянулись с Миланой. Вообще-то отборочные состязания — это такой сугубо домашний междусобойчик. Студенты выступают, преподаватели оценивают, а дальше уже добро пожаловать на большой турнир. Но судя по тому, что мы оба увидели, всё пошло несколько не так, как мы изначально предполагали.

Я, улучив момент, вырвался к Ярославу Кнопке.

— Что происходит? — поинтересовался я у него. — Если я правильно понимаю, и в первом ряду сидит непосредственно жюри состязаний, то… я никого из них не знаю.

— Распоряжение свыше, — мотнул он головой. — Хотят всем доказать, что к турниру допускаются только самые-пресамые студенты без блата.

— Это у всех филиалов так, или только нашему повезло?

— А кто бы мне в том отчитывался? — осклабился Ярослав. — Но заход серьезный. Из пяти филиалов люди собрались, чтобы свой вердикт вынести. Цени!

— Ого! — не удержавшись, выдохнул я. — А из столичных преподавателей кто-то в такие вот командировки в другие города отбыл?

— А я не слышал, — хмыкнул Кнопка. — Но прямо вот подозреваю, что нет. Наши преподаватели — персоны нон грата. И наш филиал вынужден чуть ли не вымаливать себе прощение, лишь бы ему позволили вновь занять подобающее положение в обществе.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Но ведь изначально гонения были исключительно в сторону воздушников? А тут, получается, страдают все факультеты.

— Валерьян, что ты хочешь от меня услышать? Для меня это такой же сюрприз, как и для тебя с Миланой, — поморщился Ярослав. — И да, то есть нет: я не слышал о том, чтобы комиссии из других городов прибыли для оценки состязаний на факультетах, помимо воздушного. А теперь, если не возражаешь, давай отправимся каждый на свои места. Не хотелось бы, чтобы нам заочно предъявили обвинения в каком бы то ни было сговоре.

— Бред какой-то! — не выдержал я. — Ты же наш преподаватель и тренер! Причем одновременно и у меня, и у Капитонова. С кем еще говорить перед боем, как ни с тобой?

— И тем не менее лучше поберечься. Кто их знает, с какими задачами к нам эти товарищи пожаловали, — назидательно сообщил Кнопка, после чего ушел в сторону трибуны.

Мы же с Сонцовой, а также Тропининым и Андреем Капитоновым проследовали в выделенный для нас закуток в углу полигона. По факту проведения состязаний полигон несколько ограничили в размерах, водрузив гостевую трибуну и обозначив некий предбанник, в котором нам и предстояло проводить время между поединками. Вернидуб с легкой улыбкой приветствовал нас и заодно поделился подробностями утренней пробы на допинг, Капитонов же надменно скривился и на контакт не шел, что в чем-то было даже неплохо, поскольку я был на взводе и вряд ли бы сдержался, если бы он решил в очередной раз подколоть меня или мою невесту.

Мы томительно и нервно подождали еще минут десять, пока все усядутся, после чего Вилюкина объявила о начале состязаний. Коротко сообщила, что наш филиал удостоен большой чести, поскольку судить наши ученические поединки прибыли люди со всех концов нашей необъятной Империи, а затем срывающимся голосом произнесла:

— Дисциплина воздушный бой! Вызываются студенты первого курса Андрей Капитонов и Валерьян Птолемеев.

Мы с Андреем разошлись и встали друг напротив друга. Я успел заметить, как Вилюкина совместно с Ярославом поставила барьер, чтобы зрители не пострадали от случайно прилетевших в их сторону техник. Ну, работаем!

Я собрался, отслеживая, когда раздастся сигнал к началу. Первый удар я должен был пропустить. Ну как пропустить: аккуратно сместиться в сторону, но так, чтобы противник счел, что я намереваюсь сегодня придерживаться защитной тактики, и попытался задавить меня в первые секунды боя. Тут главное продержаться, не поплыть под градом его ударов. И не дать реально себя достать.

После удара гонга, — и откуда его только приволокли, хотелось бы мне знать, — всё произошло, как я и планировал: Капитонов ринулся в отчаянную атаку. Я же принялся быстро танцевать меж летящих в меня потоков, порой уклоняясь от них буквально на грани фола. Именно танцевать, по-другому и не скажешь. Не знаю, как Андрей, а я прекрасно помнил, что судьи будут оценивать еще и артистичность. А двигаться я всегда умел.

Параллельно этому я начал… стыковаться с чужим ветром. Простите, иначе даже не знаю, как обозначить то, чем я занимался. Я ловил потоки, давал им возможность долететь до конца площадки, после чего осторожно подхватывал, благо что изначального контроля со стороны того, кто их послал, они к тому моменту уже лишались. Андрей, насколько я успел его узнать, вообще не любил мыслить на несколько ходов вперед. Его кредо — здесь и сейчас, поэтому он не улавливал, чем я занимаюсь, считая, что я попросту уворачиваюсь от его ударов.

К тому моменту, когда я успел вырастить локальное торнадо, и оно стало визуально заметным, Капитонов уже был полностью уверен в том, что одержал верх надо мной. Перестал частить с ударами, начал запускать их, работая на публику и принимая красивые позы. Вот только спасти его это уже не могло. Я направил торнадо по дальней от зрителей стене в сторону Андрея. Еще и своей силы от души добавил. Ну и все новые попытки противника достать меня тут же заворачивал и отправлял в сторону торнадо. Можно было не мелочиться: недаром я внимательно читал правила состязаний. Нигде не сказано ни единого слова о том, что силу применяемых техник нужно хоть как-то ограничивать; похоже, от нас просто не ждут действительно мощных воздушных пинков. Интересно, огневикам такие же правила спустили? Или для каждой стихии свои ограничения вводятся? Всенепременно потом поинтересуюсь, любопытно же!

А дальше все произошло весьма быстро. Да, в последний момент Капитонов успел заметить приближающееся к нему торнадо, и даже отпрыгнул, выставив щит, вот только это его не спасло. Щит вслед за всеми прочими воздушными потоками утянуло в воронку, которая сбила парня с ног, затем закрутила в бешеном ритме и вынесла на самый верх.

Для приличия я подождал еще несколько секунд, пока мне дали отмашку прекращать бой, после чего трансформировал локальный смерч в нечто вроде воздушного матраса, на котором и спустил своего дезориентированного соперника на землю. По пути поймал задумчивый взгляд Ярослава. Ну да, при нем я эту технику не обсуждал. Придумал её буквально вот только вчера, когда убедился, что микро-менеджмент мне таки уже не нужен, и всё, что мог, я от этой методики получил. Кстати, надо бы не забыть потом поблагодарить Кнопку. Ведь если бы он в свое время не подсказал, что есть такая вот удивительная методика, я бы сегодня выглядел весьма бледно.

Впрочем, присуждать мне честно заслуженную победу пока что никто не торопился…