Чертополох

Часть 1. Саша. Знакомство

Домофон заверещал так, будто ему наступили на хвост. Я захлопнула книгу и подошла к трубке.

— Можешь спуститься? — раздался бодрый мужской голос.

— Зачем?

— Надо утащить все пакеты, я за раз не справлюсь.

— А как ты нёс их сюда?

Домофон вздохнул:

— Выйдешь или нет?

Пришлось накинуть пуховик и сбежать по лестнице на первый этаж.

Не люблю яркий дневной свет, он сразу же ослепил меня, не дав заметить другую опасность. Через секунду я убирала с лица остатки снежка.

— Ну что, Сашка-промокашка, получай! — от второго снаряда я всё же увернулась, окинув противника недовольным взглядом.

— Да это просто нечестно! — крикнула я, загребая снег с земли и оценивая свою игровую позицию. Так себе: стою, как мишень. Когда я увидела противника, пришлось быстро спрятаться за большим сугробом возле железной двери.

Знакомьтесь, это Стёпа — причина моего ежемесячного стыда перед соседями. Чего он только не учинял перед моим подъездом… Хотя о чём я, его все любят, даже противная соседка с первого этажа. И ему вовсе не десять лет, как Вы могли подумать, а тридцать два. И работает он учителем биологии.

Стёпа просто однажды случился со мной, как сердечный приступ или выигрыш в лотерею. Тогда моя чётко простроенная жизнь дала сбой, планы, вписанные в ежедневник, рассыпались, как АО «МММ» на глазах у изумлённых граждан.

Мы познакомились совершенно случайно. Я устроилась вечерней уборщицей в школу, чтобы немного подработать. В тот вечер помню непривычно сильную головную боль, которая перешла в чёрно-белые круги перед глазами. Стоя перед ведром с водой, я помотала головой в надежде, что наваждение пройдёт, но к этим симптомам добавилась нарастающая слабость. Ноги перестали слушаться, через секунду стало жёстко, а потом мягкая темнота окутала мою затуманенную голову.

Очнувшись в больнице, обнаружила, что на часах уже девять, и на меня спокойно смотрит молодая женщина-врач.

— Взгляд сюда, — она отвела палец влево, — рефлексы в норме, давление уже лучше, — она сверилась с показателями. Не голодаете?

Я помотала головой.

— Значит, жить будете. Отравились моющими средствами. Срочно замените их, обязательно убирайтесь в перчатках и маске. На всякий случай пропьёте курс таблеток. Теперь свободны, — она вручила мне медицинские документы. — Ваш молодой человек ждёт внизу.

Решила не подавать виду, что удивилась. У меня давно нет никакого молодого человека. После неудавшейся свадьбы и десятка провальных свиданий я забросила идею серьёзных отношений, погрузившись в работу, бытовые дела и открыв для себя писательство. Правда, пока не знала, о чём писать.

Не увидев никого знакомого в фойе больницы, я вздохнула с облегчением. Теперь и вправду можно вернуться домой и хорошенько отдохнуть после нескольких тяжёлых смен на работе.

— Выглядишь лучше, Саша, — увидев его, я вздрогнула и замерла, как мышь, застигнутая врасплох щелчком выключателя и удивлённым хозяином кухни. «Мой молодой человек» совершенно бесшумно встал и мягко подошел ко мне, сохраняя дистанцию. Он был ростом под два метра, широкоплечий и с небольшим животом. Правда, его скорее можно было назвать крепким, чем толстым. Обычный свитер и джинсы, растрепанные, как у школьника, тёмно-русые волосы. Тёплые любознательные глаза уставились на меня, стало немного неловко: я не привыкла к такому пристальному вниманию. Когда он улыбнулся, заинтересованно и немного виновато, напряжение слегка отпустило.

«Дурацкая непрактичная оранжевая куртка, — прозвенел менторский тон в голове, — ну хоть не белая».

— Как быстро мы перешли на «ты», — я с сомнением посмотрела на пустой стаканчик из-под кофе в его руке. Он пожал плечами, проводя по взъерошенным волосам. — Может, представишься?

— Стёпа. Я тебе скорую вызвал.

«Смотрит, как добрый великан на пигалицу с мечом, которая пришла ограбить его пещеру. Тоже мне, спаситель».

Он не выглядел угрожающе, но природное недоверие брало верх.

— Спасибо, но мне пора домой, — проворчала я, обходя собеседника по пути к двери.

— Подожди.

Я остановилась, ощущая, как сжимаются плечи. Он покрутил головой и подошёл к стенду по госпитализации с бланками. Рядом на пружине висела ручка. Он нацарапал что-то на бумажном стаканчике и отдал мне:

— Просто напиши, как себя чувствуешь. Ладно?

Стаканчик быстро оказался в моей сумке. Кто бы знал, зачем?

«Интересно, если вызвать такси к больнице, его пропустят на территорию? Ладно, добегу до остановки, а там до дома недалеко».

Я зачем-то пересчитала деньги в кошельке, нервно оглядываясь. Он за мной не пошёл, что очень успокоило.

***

Через пару дней оранжевая куртка появилась у меня на работе. Я заканчивала оформлять букет для дамы в пальто с воротником из лисы, когда звякнул колокольчик на входе.

— Добрый день! Чем могу…— слова застряли у меня во рту, а шип алой розы — в пальце, — нужен букет? — я почувствовала себя глупо.

— Если это единственная тема для разговора, то давай.

— Что тебе нужно? — сдавленно проговорила я, когда дама вышла за порог, — денег за спасение? У меня их немного, честно говоря.

Вытащив шип, я кинула его в мусорное ведро, закусив кровоточащую подушечку пальца.

— Нет, как ты могла подумать…Я просто пообщаться хочу. Кстати, вот, не знал, что ты любишь, — он поставил на стол два чёрных бумажных стакана с крышками.

Рука сама потянулась к левому. Когда сняла крышку, запахло клубникой и мятой.

— Ну вот, улыбаться с утра полезно, — обрадовался собеседник, пододвигая к себе второй. — Давно букеты собираешь?

Мы разговорились. Оказалось, Стёпа работает в той же школе учителем биологии, просто мы никогда не сталкивались: я приходила мыть полы только по вечерам. Единственный раз он забыл в кабинете телефон. Когда вернулся, услышал непривычные для пустой школы звуки. Зашёл в класс географии и нашёл меня, лежащую возле разлившегося ведра. Так и началась эпопея с регулярным, но довольно своеобразным общением.

***

Мы немного покидались снежками, я поваляла хохочущего Стёпу в сугробе, после подхватили пакеты и зашли в подъезд. Возле соседской квартиры стояла живая ёлка и ждала, когда её занесут вовнутрь. Запахло хвоей, головной болью накатило предчувствие праздника.

— Как-то это не по-дружески, даже не хотела помогать. Какой кошмар, — вздохнул Стёпа, перетаскивая продукты на кухню. — А готовлю, между прочим, я.

— Мы, кстати, не друзья, тебе не кажется? — я уставилась на удивлённого собеседника. — И готовишь ты только потому, что я тебе разрешаю хозяйничать.

— М-м, вот значит как. Сколько мы знакомы, уже больше года? — он вальяжно развалился на небольшом кухонном диванчике, будто у себя дома. — А кто мы тогда?

— Сложно сказать, — я задумчиво присела на подлокотник.

Так и не сняла москитную сетку с окна. В ней застряли маленькие кусочки снега. Они будто встали на паузу, чтобы заглянуть в квартиру.

Выйдя из задумчивости, поймала себя на том, что поглаживаю Стёпу за ухом. Он замер, выжидая, когда я вернусь в реальность. Оттаявшие после вылазки на мороз рецепторы уловили аромат какого-то цветущего растения. Пахло чистотой и спокойствием. Я наклонилась к его голове и провела кончиком носа по волосам.

— Что ты делаешь? — хохотнул учитель биологии.

— Признавайся, с чем у тебя шампунь? Чувствую запах растения, а какого, не могу понять.

— Ты же флорист, вот и думай, — отозвался Стёпа, пододвигаясь, чтобы я села рядом. — Или хочешь помощь друга? Ах, да, мы же не друзья, графиня не подпускает к себе простолюдинов, — искоса посмотрел на меня, ожидая реакции, — хотя…

Его рука вытянулась по спинке дивана в мою сторону, он подсел ближе, снял резинку с моих волос, и они рассыпались по плечам. Я не решалась поднять глаза и всей кожей ощущала, как он разглядывает меня. В волнении выдохнула, подняла взгляд. И просто смотрела, уже без стеснения. Его радужка кое-где пестрела вкраплениями другого оттенка, и я ухмыльнулась: «Неидеально. Как здорово». Потом — движение навстречу друг другу, всё просто, как в школьной задаче по математике: из пункта «А» в пункт «Б». Сначала касание губами было лёгким, невесомым, а потом мне захотелось полностью окунуться в эти ощущения.

Напористо, но без лишнего давления и грубости, нежно и волнующе — я не могла припомнить подобных поцелуев в своей жизни. Он поглаживал большим пальцем мою ладонь, и это будоражило так, словно мы уже перешли к чему-то большему.

Когда мы оторвались друг от друга, довольный Стёпа прижал меня к себе:

— Это запах лаванды, двоечница.

Я закусила губу, слушая стук его сердца через толстый свитер. Руки сами вцепились в шерстяную ткань, обнимая, как в последний раз. Захотелось ощутить его силу и объём, страсть, жизнелюбие, прижигающее кожу касанием губ. Страх и интерес сплелись в одно непостижимое целое. Он склонился, чтобы поцеловать меня ещё раз. Прикрыв глаза, я впервые за долгое время почувствовала, что расплываюсь в улыбке. Моя рука неожиданно оказалась под его свитером, нежно погладила кожу над пряжкой ремня. Стёпа стыдливо признался, что боится щекотки, поэтому подобное придётся прекратить или пытать его другими способами.

С ним было тепло и уютно, как возле очага ледяной зимней ночью, когда из бескрайних снежных барханов ты попадаешь в дом, полный жизни и гостеприимства. От осознания этой привязанности, такой хрупкой, по телу пробежала дрожь: вдруг это закончится, так толком и не начавшись?

Я приложила палец к своим губам и встала, утягивая его за руку в другую комнату.

***

— Сашка, что это было? — с задором прошептал немного запыхавшийся Стёпа, ложась на бок и подпирая голову рукой.

Всегда удивлялась его хорошо поставленному голосу. Если закрыть глаза и послушать, можно подумать, что профессиональный диктор решил приударить за своей соведущей.

«С тобой так приятно…Тёплый и ласковый, как южное море, которое я никогда не видела, но очень хотела ощутить…», — я невольно улыбнулась, понимая, что эти слова никогда не покинут моей головы. Пару минут назад я чувствовала себя маленькой и хрупкой в его объятиях. Мне даже померещилось, что вот оно — счастье, это и значит чувствовать себя нормальной. Если бы.

Очень хотелось коснуться его гладко выбритой щеки, но я сдержалась. Не покидал глупый страх, что от этого движения реальность осыплется разбитым стеклом, впиваясь в кожу, и окажется, что его просто не существует, а я давно лежу в коме или в психбольнице.

— Ты, вроде, биологию ведешь. Не придётся тебе про пестики с тычинками объяснять, — мой голос глухо доносился из-за натянутого до глаз одеяла.

Он с облегчением вздохнул, закидывая руки за голову. Из окна струились синие сумерки, и всё стало казаться нереальным. Внешний мир вторгался к нам криками подростков и сиреной пожарной машины, но это не отвлекало. Посторонние мысли не лезли в голову, улетучились тревоги, ежедневные планы не казались важными. Хотелось просто ни о чём не думать. Мы полежали молча, каждый в своих мыслях.

— Слу-ушай, я пойду всё-таки что-нибудь приготовлю, — виновато протянул Стёпа, вставая с кровати, — а ты отдыхай.

Я включила ночник и взяла книгу, поудобнее устроившись под одеялом. Вскоре знакомая фигура появилась в дверном проёме. Несмотря на габариты, он передвигался по квартире совершенно бесшумно, как снежный барс в своих владениях. Иногда я пугалась, когда он тихо приближался, но уже начала привыкать. Стёпа смотрел на меня, старательно пытаясь сдержать улыбку:

— А вообще, после того, что между нами произошло, ты обязана познакомиться с моими друзьями.

Взгляд скользнул по собеседнику в чёрной футболке с логотипом малознакомой рок-группы и джинсах, с кухонным полотенцем в руке.

— А теперь скажи это более угрожающим тоном и возьми большой нож, — предложила я. — Зачем переоделся?

— Что? Я тебе про друзей, а ты... Не нравится, что ли? В ней готовить удобно. А фартуки — это как-то по-девчачьи.

— Кажется, ты рановато перевозишь ко мне вещи.

— Это всего лишь кусок ткани, — он оттянул футболку. — Одним больше — одним меньше...

— Таким полотном можно окно занавесить, — прищурилась я, понимая, что сильно преувеличиваю.

Улыбка Стёпы вмиг померкла. Он напряженно засопел, видимо, пытаясь не ляпнуть лишнего, стянул футболку и кинул в меня:

— Вперёд, чего ждать.

Я скомкала её в пальцах, уперевшись взглядом в узор на обоях. Хотелось провалиться сквозь кровать ближе к центру Земли:

— Прости... У меня уже так было: пара вещей, а потом чуть до штампа в паспорте не дошло...

— А я и не предлагал, чего бояться? — мягко, но с угрозой прорычал учитель биологии, удаляясь на кухню.

Когда хлопнула дверь, я поняла, что больше не могу читать.

«Надеюсь, он не отравит меня своим ужином», — в голову лезла всякая чушь.

На самом деле, я сдерживала целую плотину слёз, пытаясь почти не дышать, чтобы не хлынул поток. А что я ещё могла сказать? Что он тёплый, настоящий, заботливый, и от этого так страшно, так непривычно? Если привяжусь, что потом? Ведь всё не навсегда: люди уходят, изменяют, обзаводятся новыми привычками, умирают, в конце концов. Наверное, поэтому мне проще работать с неживыми цветами, — хотя бы знаю, чего от них ожидать.

Пришлось сходить в горячий душ, где я всё-таки беззвучно разревелась, согнувшись под водяными струями.

Позже, подсушивая блёкло-коричневые волосы полотенцем, отвернулась от зеркала. Что в этой внешности вообще может нравиться? Широкий рот, как у лягушки, глаза цвета болотного мха точно не прибавляли шарма, как и бледная кожа, на которой мгновенно проступал румянец стыда или гнева. Рост средний, телосложение нормальное. Если пропаду, меня не найдут за отсутствием особых примет. Очередная единица статистической отчётности «В одном сером-сером городе». Я включила фен, чтобы досушить безобразие на голове, и почувствовала, что успокаиваюсь.

Когда я вышла из ванной, Стёпа расставлял тарелки с ужином.

— Ты что, плакала? — он нахмурился.

Я кивнула, наливая себе стакан воды.

«Лучше сразу, без подготовки. Так не слишком больно», — не знала, за что схватиться. Не за стакан же…Прижала ладони к столу, ощущая ком в горле, похожий на большую бусину, которую не удавалось проглотить. Стёпа с сомнением наблюдал за моим ёрзаньем.

— Мои родители были алкоголиками, — язык шевелился с трудом, как лодка в высохшей реке. — Они выпивали, иногда ссорились, били посуду и кидались вещами. По вечерам к нам часто приходили их друзья, знакомые, коллеги, и я не могла даже спокойно сделать уроки. Потом они развелись, мама съехала к отчиму в другой город, теперь она не пьёт. Кажется, папа тоже завязал. Может, они просто не могли выносить друг друга… Ты, наверное, понимаешь, к чему я веду… В общем, я давно решила, что обойдусь без своей семьи. Поэтому и отношения не ладились, и выбирала я всегда равнодушных мужчин…А ты другой со своим дурацким стаканчиком с номером телефона, со снежками, с детьми в школе и вечной улыбкой, — теперь челюсть мелко дрожала, зубы еле ощутимо клацали, увеличивая моё волнение. — Мне страшно, боюсь обидеть и наделать ошибок. Всё равно нагрубила тебе сегодня. П-прости.

Напряжение на лице учителя биологии перетекло в глубокую задумчивость. Он взял мой стакан, допил воду и поставил в раковину. Подошёл к окну, скрестив руки на груди. Буркнул что-то вроде: «Ну и дела».

— Хочешь ещё что-то рассказать? — он повернулся, внимательно глядя на меня.

— Нет. Тяжело…Ком в горле. Но сейчас полегче.

«Ужасное завершение вечера. Как хорошо всё начиналось…Я всё испортила, как обычно», — от этой мысли стало ещё холоднее, хотя тёплый душ даёт другой эффект.

Нетронутый ужин стоял в стороне.

Стёпа заварил чай, налил в большую кружку и вручил мне:

— Можем посмотреть какую-нибудь весёлую чушь под чай с печеньем. Тебе надо переварить то, что ты сказала, а с ужином организм уже не справится.

— А потом, когда фильм закончится?

— Потом запоют петухи, демоны уползут под землю, прекрасный принц превратится в тыкву, а фея-крёстная — в завуча, — он улыбнулся уголком рта.

После глупого и смешного фильма мы забрались в кровать, Стёпа обнял меня и почти сразу отключился. Засыпая рядом с ним, я почувствовала, что от него пахнет то ли лесом, то ли горными травами, то ли просто щемящей тоской по счастливой жизни.

Часть 2. Саша. Новогодняя ярмарка

Коллега искоса посмотрела на меня и покачала головой. Прижав телефон плечом к уху, я пыталась удержать огромный букет, который нужно было аккуратно упаковать в тёмно-бордовую обёрточную бумагу. Почувствовала себя эквилибристом в цирке.

— Чего, Стёп?

— Пойдём со мной на новогоднюю ярмарку? Мы во вторник ведём туда пятый класс. Может, и ты найдёшь для себя что-нибудь интересное. Просто за компанию, за детьми тебе присматривать не придётся.

«Опять этот дурацкий Новый год, подарки, пылесборники, побрякушки, от которых рябит в глазах и пустеет кошелёк», — я поморщилась.

Вспомнились ссоры родителей в конце каждого декабря и пустые бутылки, которыми обрастал пол кухни во время праздников, как морское дно колониями полипов. Друзья, супруг… Для меня эти слова до сих пор отдавали синонимом «собутыльник», поэтому мой круг общения никак не увеличился за последние несколько лет, за исключением Стёпы.

Как сейчас вижу пар пятнадцать разной обуви, а я стою и не могу найти свои зимние ботинки, чтобы выгулять собаку. Мне двенадцать лет, и я уже ненавижу Новый год, не говоря об остальных праздниках. Каждый раз казалось, что в нашу однушку не поместится столько народа, а люди всё приходили и приходили, занимая все возможные поверхности. Хотелось забиться в угол, чтобы никто не трогал, не тыкал в меня пальцем, требуя рассказать стишок или принести очередную бутылку пива.

— Да, надо выбраться с вами. Знаешь, не люблю всю эту суету, но вдруг втянусь, —вымученно улыбнулась я.

— Ты просто не отмечала праздники со мной. Их можно полюбить, главное, захотеть, — с энтузиазмом сказал Стёпа.

— Давай координаты твоей ярмарки. Сто лет не дарила подарков, попытаюсь что-то выбрать в этот раз.

Я закончила с букетом, быстро попрощалась и задумалась: «Надо что-то менять в жизни. Не начать ли с маленького подарка для него?»

***

—Так, — Стёпа казался серьёзнее обычного, и это ужасно меня забавляло. Можно ли вообще выглядеть подобным образом в трёхцветной полосатой шапке? — Серёжа, Тоня, это Александра Андреевна, на ярмарке держитесь с ней вместе.

— Привет, — кивнула я, — приятно познакомиться. Можно просто Саша.

— Здравствуйте, — в голос сказали дети.

На вид им было лет по двенадцать. Мальчик в большом пуховике и очках и девочка с любопытным вздёрнутым носиком в ярко-розовой длинной куртке с интересом уставились на меня.

Из «непричастных» к школьным делам взрослых в сопровождении оказалась только я. Пришлось здороваться с коллегами Стёпы, улыбаться и говорить, что я просто подруга и он попросил меня помочь. Благо, преподавательский состав не знал в лицо вечерних уборщиц. Мне было стыдно сознаваться в своей должности.

Первым подошёл Стёпин друг:

— Игорь, учитель физики, — мне протянули узкую ладонь. Рукопожатие ощущалось, как прикосновение к стопке бумаги. Его вид вызывал холодок: прямые, будто начерченные транспортиром линии скул, бровей и узкая безгубая полоска рта, как у рыбы. Блестящие черные волосы собраны в хвост. Из расстёгнутой куртки виднелся воротник простого чёрного свитера. Тёмные глаза, поглощающие свет, смотрели на меня из-за стёкол очков с таким интересом, которым он мог бы наградить помойный контейнер. Они со Стёпой были полнейшими противоположностями. Даже не представляю, на чём они сошлись, кроме работы в школе.

Как ни странно, после формального знакомства он не ушёл, а продолжил диалог. Видимо, беспокоился, что я могу оказаться бесчувственной стервой или глупой курицей. Я отметила, что он переживает за Стёпу, хотя в это было трудно поверить: на лице Игоря не отражалось ничего, кроме сдержанности. Получив ответы, он коротко кивнул и откланялся, примкнув к своим подопечным.

Новогодняя ярмарка поражала обилием ярких красок и иллюминации. Вокруг сцены и большой сверкающей ёлки расположились павильоны с сувенирами и подарками, кофе, чаем, выпечкой и сладостями вроде яблок в карамели. Ярмарочная площадь напоминала детскую комнату великана, который раскидал игрушки: огромный медведь, лось и ёлочные шары размером с грузовик блестели яркими лампочками. За шумом человеческого моря сложно было расслышать слова собеседников. Мне стало казаться, что я слышу гул, как в самолёте.

— Я скоро подойду, следите друг за другом, — обратился Стёпа к нам троим, — знаю, знаю. Говорил, что ни за кем присматривать не придётся. Извини, Саша. Прости мне моё распи…— он посмотрел на детей, — сание. Эти ребята ответственные, не доставят неприятностей.

—Всё в порядке, иди, — общая атмосфера ярмарки хорошо на меня влияла, не хотелось злиться по мелочам. Дети выглядели спокойными и дружелюбными, но я всё равно не расслаблялась.

Когда мы подошли к стенду с керамикой, Тоня бросила на меня беглый взгляд:

— А вы со Степаном Михайловичем встречаетесь?

— Нет, — вздрогнула я, не готовая к допросу. Едва не уронила брошь, покрытую глазурью.

— Почему? Он же такой хороший.

— Мы только друзья.

— Он Вам не нравится?

— Тоня, я не знаю, что сказать. Нравится, но всё непросто.

— А что тут сложного? Я вот знаю, что мне нравится Олег из седьмого класса.

Серёжа закашлялся, выпучив глаза.

— Я заметила, как он на Вас смотрит, а Вы на него — как на глупого первоклашку. Второго раза он может не пережить, — драматичным тоном нагнетала школьница.

— Что было в первый раз? — взгляд метнулся с керамической кружки-мухомора на девочку.

— Как, Вы не знаете эту историю? — подал голос Серёжа. — Её все в школе знают. У него умерла девушка, когда мы с Тоней ещё ходили в садик. Рак чего-то там. Ну и вот.

Ощущение леденеющих пальцев стало болезненным, хотя температура воздуха едва ли упала до десяти градусов ниже нуля, стужа сейчас бушевала внутри. Я потёрла руки, но это нисколько не помогло, ладони казались деревянными, как у марионетки.

— И что случилось дальше? — промямлила я, пытаясь не смотреть на детей.

— Ничего, — Серёжа поправил очки, нахмурив брови. — Похороны, наверное.

— Понятно. Пойдёмте вон к тому павильону. Хотите, я вас чаем угощу? Дети радостно закивали в ответ на моё предложение.

Бумажный стаканчик с горячим кипятком помог вернуть чувствительность пальцам. Это профессиональные издержки. Так как я работаю со срезанными цветами и достаю их с витрины, ощущение холода притупляется. Но мне совершенно не нравится, когда то же самое происходит в обычной жизни.

Тоня с Серёжей оживлённо болтали и грызли печенье с чаем чуть в стороне от меня. В памяти всплыл эпизод, давно задвинутый в самый дальний угол.

Однажды я украшала похоронный зал живыми цветами. В то время я работала в другой флористической студии, которая пыталась исполнять любые прихоти клиентов. Заказчик похоронного бюро попросил оформить цветами фотографию усопшей. Я поехала на такси с цветами и инструментом в зал прощания. Сначала относилась к этому как к рабочей задаче, но при взгляде на фотографию милой молодой брюнетки с большими карими глазами я почувствовала жалость: почему так рано? Она выглядела живее некоторых моих знакомых...

Когда рамка с изображением девушки была окружена нежными белыми розами и хризантемами, больше похожими на свадебные, я сложила инструменты в рюкзак и собралась уходить. За дверью послышались шаги, и я не нашла ничего лучше, чем встать за портрет усопшей. В похоронный зал вошли двое мужчин в чёрном.

Только сейчас я поняла, что одним из них был Стёпа. Выглядел он плачевно: грязные волосы зачёсаны назад, плечи опущены, руки напряжённо скрещены на груди. Цвет его лица по оттенку приближался к моей композиции: что-то среднее между белым и нежно-зелёным. Мне представились его пустые стеклянные глаза с покрасневшими веками, хотя я не могла разглядеть таких подробностей. Из-за угла обзора угадывались только бледность и потерянность, но не черты лица. Его голос тогда был слишком глухим и тихим, но по тембру и интонации я бы узнала его из тысяч других.

«И кого тут на самом деле собрались хоронить?» — пронеслось в голове.

Второй мужчина в солидном костюме с галстуком и часами выглядел, как отставной военный. Он громко откашлялся и проговорил командирским голосом:

— Слушай, Степан, значит, дочь уже не вернуть, а мне нужен помощник в компании. Вижу, на тебя можно положиться. Я могу тебя всему научить. Это самое, сообщи, если захочешь присоединиться. А школьники и без тебя доучатся.

Стёпа задумчиво щёлкнул извлечённой из кармана зажигалкой, будто взвешивая, не спалить ли тут всё к старославянским богам, поднял на него глаза и хрипло ответил:

— Да, подумаю, только не сейчас.

— Ну ладно, пошли. Здесь ещё, это самое, не закончили приготовления.

Когда они вышли, я быстро улизнула и постаралась начисто стереть этот день из памяти. Мне всегда хватало своих переживаний, не хотелось приобщаться к чужому горю.

***

Ярмарочные гуляния были в самом разгаре. Вскоре прибежал запыхавшийся Стёпа. Он выглядел напряжённым.

— Не поеду больше на такие сборища, не люблю лишнюю ответственность, — недовольно поморщился учитель биологии. — У нас там два ученика чуть не подрались. Где Серёжа с Тоней?

— Рядом, я их чаем напоила, сейчас подойдут.

— Ладно, хоть у кого-то всё в порядке.

Учитель биологии снова куда-то ретировался. Я не обнаружила в поле зрения своих подопечных и пошла их искать. Дети успели отойти совсем недалеко: они стояли возле сцены и с интересом наблюдали за номером танцевального коллектива.

Вскоре вся группа собралась полным составом. Школьники во главе с учителями потянулась в информационный центр рядом с ярмаркой, откуда их должны были забирать родители. Стёпа сказал, что я могу быть свободна, но мне захотелось остаться до конца. Одного из учеников, полезших в драку, забирала мама в норковой шубе с чёрными кудрями и алыми губами. Её улыбке, адресованной учителю биологии, позавидовал бы любой риэлтор элитной недвижимости. Я отметила её обручальное кольцо и почувствовала укол недовольства. Захотелось подойти к Стёпе и демонстративно увести его под руку подальше от этой наряженной, как новогодняя ёлка, мамаши.

Ярмарка закрывалась. Гасли гирлянды, продавцы уходили домой, чтобы снова вернуться в свой павильон завтра утром, творческие коллективы отправились репетировать номера. Мы со Стёпой сидели в тёплом помещении визит-центра, когда все учителя и школьники разошлись. Я вызывала такси: ждать автобус совсем не хотелось.

— Здорово, что ты вытащил меня сюда, — я протянула учителю биологии бумажный пакет с презентом. — Это тебе.

— Премного благодарен, — Стёпа снял шапку и вытер ей лицо, принимая подарок, — устал, хотя ничего особо не делал. Спасибо тебе за помощь. О, какая классная! — в его руках оказалась закладка для книг, состоящая из тонких стеклянных витражей. Летящий к крепости дракон играл бирюзовыми и жёлтыми бликами под электрическим светом. Я знала, что он любит бумажные книги, и стенд с закладками пришёлся очень кстати.

Я внимательно посмотрела на него. Прилипшая ко лбу чёлка и порозовевшие щёки придавали ему комичный вид.

— Зачем ты так носился сегодня? Это обычный выезд на ярмарку. А выглядишь так, словно бегал кросс, — я вытянула ноги, устраиваясь поудобнее.

— Им должно было понравиться, это же дети! Может, они этот выезд будут вспоминать спустя много лет. Наша задача — создать им условия.

Вспомнилось, как днём несколько мальчишек-школьников обступили его и наперебой просили чему-то научить, хотя я не расслышала, чему. Но выглядело это забавно. Дети и подростки тянулись к учителю биологии, как молодые ростки к солнцу, и Стёпа пытался никому не отказывать.

Я коснулась его руки:

— Для этого необязательно быть наседкой. Знаешь что? А поехали ко мне, там и отдохнёшь.

— Не уверен, —вздохнул учитель биологии. — Хотя если тебе нужен никудышный собеседник этим вечером, то пожалуйста. Потом не возмущайся, если я усну за совместным просмотром сериала.

— У меня есть аргумент, который тебя убедит.

— Нет, Саш, вряд ли, спасибо, но…

— Твои любимые пирожки.

— Чего мы ждём? — Стёпа моментально оживился, поднимаясь с насиженного места, — вон уже и такси приехало. Давай, шевелись, Сашка-промокашка, а то придётся положить тебя на плечо и донести до шикарных сидений эконом-класса.

Пока он подталкивал меня в спину по направлению к жёлтой машине, меня разбирал смех: главное — задать человеку правильную мотивацию.

Часть 3. Саша. Уголок спокойствия

Когда я училась в начальной школе, бабушка с дедушкой часто забирали меня к себе, пока родители занимались своими делами. Приходя к ним после уроков, я начинала помогать бабушке с готовкой. Само собой, командовала действом она, я была лишь подмастерьем, но это не делало процесс скучным. При одном воспоминании об ароматах разных блюд текли слюнки: овощные салаты, говяжьи котлеты, картошка-пюре, наваристые супы и пирог с крупной ароматной чёрной смородиной. Пряники и булочки были в разы вкуснее магазинных и канули в забвение, так как я не потрудилась записать рецепты.

После смерти дедушки и бабушки я перестала испытывать рвение к готовке. Как будто и аппетита стало сильно меньше, и к еде, и к самой жизни. Эпоха домашней кухни ушла для меня в небытие, в темноту дедовской тесной кладовки, где угнездилась между пузатым мешком сахара и старым спортивным снаряжением. Маленькая часть меня осталась там же, не желая вылезать в этот жестокий мир. Она слилась с воспоминаниями об аппетитных запахах, тёплом ватном одеяле и пении птиц на ранетке рядом с деревянным окном. Готовила я редко, но с появлением Стёпы стала вспоминать любимые рецепты. Это не всегда давалось легко: впервые за долгое время я плакала в голос, пока на плите кипел борщ по бабушкиному рецепту, испуская ароматы, от которых вся лестничная площадка пускала слюнки. Воспоминания проворачивались, как мельничные жернова, перемалывая заодно и меня.

Для рабочих дней у меня был свой ритуал. Пункт первый: сварить кофе в турке и налить в термокружку. Пункт второй: найти музыку под настроение и немедленно приступить к её прослушиванию. У меня есть отдельный плеер, я не слушаю музыку на телефоне. Возможно, это очень устаревший подход, зато можно наслаждаться приятными мелодиями, не отвечая на звонки. Пункт третий: поставить телефон на беззвучный режим по пути на работу. Приятно щекочет мысль: дела ждут, пока я пью кофе и витаю мыслями очень далеко под рок, классику или песни из мультфильмов. Это тот редкий момент, когда я позволяю себе расслабиться.

Сегодня позорно убежавший из турки кофе послал мою надежду на спокойствие за Уральские горы, плеер разрядился, а телефон вибрировал, как никогда. Мне предстояло на днях заменить коллегу «в долг», мы так иногда делали.

Пришлось сойти с дистанции по пути на работу ради капучино в бумажном стаканчике. Я присела на стул, оглядывая стилизованное под деревянную избу светлое помещение кофейни.

«Ничего интересного с такими, как я, не происходит. Свернула со своей обычной тропинки и ни к чему не пришла. Можно подумать, мне сейчас встретится серый волк или прекрасный принц…Хотя нет, кажется, на мою долю выпал довольно дружелюбный дракон», — грустная усмешка: всегда ненавидела сказки про счастливую любовь.

Аромат капучино прервал внутренние терзания. Я посмотрела на веснушки корицы, украшающие лёгкую молочную пену в бумажном стаканчике, закрыла крышкой и вернулась на проторенную дорожку.

Проверив свежесть цветов в холодильной витрине и сменив воду в вазах, я занялась созданием новогодней композиции из еловых веток. Предстояло срезать ветви с большой еловой лапы и сложить из них маленькую ёлку, поставить в ёмкость и украсить миниатюрными стеклянными игрушками. Пока раздумывала над подробностями работы, капризно завибрировал телефон. Я искоса посмотрела на него, как на затаившегося скорпиона. К сожалению, утренние ритуалы не гарантируют спокойного дня.

— Привет, — в горле встал вязкий ком, после которого я закашлялась, — что значит, приезжаешь завтра?

После развода родителей мама переехала в другой город. Иногда она наведывалась обратно, не забывая бесцеремонно врываться в мою жизнь. Во время её визитов раздражение росло. Мой выверенный, чёткий ежедневный темп превращался в сумасшедший галоп с кучей незапланированных дел. Конечно, каждый раз у неё не было денег на гостиницу, и она просила ненадолго её приютить. Я тоже считала отели ненужной роскошью и пускала маму на пару дней, которые обычно превращались в неделю, а то и в полторы. Обычно, возвращаясь после работы в свою квартиру, где временно пребывала родительница, я ужасалась: её вещи валялись как попало, фантики от конфет и шоколадок находились в самых неожиданных местах вроде ванной. Конечно, такие встречи не обходились без критики моей стряпни и обсуждения деталей интерьера.

Услышав её голос по телефону, я ощутила, что недавно выпитый кофе скоро подступит к горлу.

— Завтра возьмёшь такси и приедешь в магазин, отдам тебе ключи. Вечером приготовлю ужин, — как будто при разговоре с ней мне надо было взвешивать слова, и я не хотела потратить ни одного лишнего.

Когда всё было согласовано, я положила телефон на стол, брезгливо оттолкнув его подальше.

«Она даже не знает о существовании Стёпы, — щёлкнули садовые секаторы, и от еловой лапы отвалилась криво срезанная ветка, — какая же я трусливая, до сих пор боюсь её осуждения. Хотя рано посвящать её в подробности, сама не знаю, чего от него хочу. И про рассказы лучше молчать. Буду пока работать в стол, иначе не выдержу критики. О чём с ней вообще разговаривать? Надо придумать что-то, чтобы отвлечь от вопросов о моей личной жизни».

Пока я размышляла о завтрашней встрече с мамой, колокольчик на входе издал звук потревоженной пчелы: в магазин зашёл Стёпа. Это добавило искры к утреннему раздражению.

— Слушай, может, ты прекратишь появляться без предупреждения? — я подняла на него взгляд.

— Куда злая колдунья дела мою добрую лесную фею? — пропищал учитель биологии, выглядывая из-за большого куста в горшке недалеко от входа. — Ладно, буду предупреждать. Но мне трудно планировать. В школе график, а в остальном стараюсь жить, как мне удобно.

«Я бы точно никогда на тебя не посмотрела, если бы не та история со скорой. Слишком уж ты нелепый», — злобной змеёй прошипело в голове.

— Мама звонила. Завтра приезжает, — плечи сами собой начали заворачиваться вовнутрь. Будь я птицей, закрылась бы крыльями.

Стёпа подошёл и опёрся на столешницу, заглядывая мне в глаза:

— А давай ты познакомишь меня с мамой? Может, придумаем, как сделать её приезд не таким тяжёлым для тебя.

— Какой ты простой, Стёпа, не понимаешь всех опасностей. Будь ты хоть доктором наук или принцем Испании, она найдёт в тебе что-то плохое. И это будет катастрофа.

— Да мне неважно, устрою ли я твою маму, я же не с ней встречаюсь. Но познакомиться не помешает.

— Ох, как мне это не нравится…Ничего хорошего из твоей затеи не выйдет, — руки дрожали, и я чувствовала, насколько напряжена.

— Даже мои пятиклашки не такие вредные, — учитель биологии поморщился, оглядываясь на дверь. — Ладно, я пошёл, ты сегодня не готова к диалогам, Сашка-промокашка. А мне на второй урок надо.

Он медленно развернулся и направился к выходу, будто ждал, что я его остановлю. Я замерла с секаторами в руках, не в состоянии вымолвить слова. В голову сразу пришли возможные аргументы, чем он может не понравиться маме, и настроение сразу упало. Входная дверь обиженно хлопнула.

«Иногда устаёшь отстаивать свой выбор перед близкими. И почему они вообще называются близкими, если от них надо постоянно отбиваться…?» — погрустнела я, поглядывая на свой телефон на столешнице.

В таких размышлениях прошёл весь день, а на следующий я напряжённо ждала появления мамы. Всё валилось из рук, поэтому решила пока повременить с композициями. Случайно опрокинутый кактус выпал из пластикового горшка вместе с куличиком из сухой почвы, пришлось повозиться с совком и щёткой. Недовольный звон колокольчика на входе и поскрипывание чемоданных колёсиков, буксующих на пороге, отвлекли меня от работы.

Часть 4. Стёпа и остальные. Есть только миг

С каждым шагом здание школы становилось всё ближе. Снег хрустел под ногами, валился хлопьями с неба медленно, лениво, плавно, как во сне. Стёпа со школьных лет ненавидел утренние подъёмы по будильнику, но сегодня он проснулся на удивление рано, настолько, что внутренний голос ещё спал и даже не возмутился.

Щёлкнула зажигалка. Учитель биологии затянулся и с наслаждением выдохнул, провожая взглядом облачко дыма. Было что-то ностальгическое в курении возле гаражей. Они с друзьями баловались этим в подростковом возрасте, но дымил Стёпа недолго. После окончания института он делал это нечасто, когда очень хотелось или в тяжёлые дни.

Знал, что будет потом кашлять, особенно на морозе, но сегодня ему было нужно: вдохи-выходи под кобальтовым зимним небом немного распутывали жизненные головоломки. В голове порхала одна мысль про Сашу: «Почему вместо роз на грядке я выбрал чертополох? Почему только она цепляет?»

Тающий в предрассветном небе дым увлёк его далеко от реальности.

Вторник. Вечер. Четыре дня до новости, которая обрушит его мир. Наташа склонила голову на Стёпино плечо, обратив к нему своё прекрасное лицо. Лицо, которое скоро будет шелушиться сухой осыпающейся кожей, как старый школьный гербарий. Лицо, которое приобретёт желтоватый оттенок от лечения. Лицо, которое рассыплется в прах и песок у него на глазах, спустя полгода после постановки диагноза, потому что ее кремируют, как она хотела. Лицо, которое он так любил, будет вызывать гадкую давящую жалость и отвращение в её последние месяцы, за что он будет еще долго презирать себя. Его чувства рухнут в бездну, увлекая за собой интерес к жизни. Он ещё не знает, какой трудный путь ему предстоит.

Стёпа вздрогнул, выныривая из пучины горьких воспоминаний: догоревшая до фильтра сигарета обожгла пальцы. Он глубоко вздохнул, затушил окурок в лежащей неподалёку консервной банке, и продолжил путь в школу. Когда-нибудь он сможет листать эти воспоминания с тёплой грустью, как старые фотоальбомы, но время ещё не пришло.

Дорожка вела через небольшую аллею, где деревья сложили круглые арки своими кронами, отягощёнными снегом. Безмолвие нарушали только родители и дети, недовольные тем, что надо идти в школу. Стёпа смотрел на них, засунув руки глубоко в карманы, и думал: «Иногда люди не понимают своего счастья иметь семью. Ведь это не только обязанности, но ещё и способность видеть человека таким, какой он есть, просто находясь рядом».

На подходе к школе Стёпа поздоровался со сторожем, ковыляющим по нечищеной дорожке с лопатой для снега. На входе учитель биологии пропустил несколько галдящих младшеклассников, размахивающих сменкой. Они протолкнулись в тепло, как стайка цыплят.

Неусыпный страж возле гардероба покосилась на Стёпу поверх очков, бурча в ответ на приветствие:

— Ой, тоже мне, вежливый самый нашёлся.

— Октябрина Леонидовна, ну что я Вам сделал? — беззлобно отозвался Стёпа, отдавая ей пуховик. Он представил, что гардеробщики — это провинившиеся сфинксы, отбывающие наказание в человеческом воплощении, — что, опять Вам внуков привезли?

— Да, устала я уже от сорванцов. Было бы их двое, куда ни шло, а трое многовато. Носятся, не уследишь, — вздохнула пожилая женщина.

— Все пацаны такие в их возрасте, не переживайте. Скоро помогать будут.

— Ох, надеюсь, — вернувшись к своему стулу, она снова погрузилась в чтение.

***

Вскоре началась биология. Одиннадцатый класс сидел, зевая, но некоторые ученики упорно пытались сосредоточиться.

— Так, вспоминайте, что Вы знаете про жиры, — начал учитель биологии.

— Я отказалась от быстрых углеводов и жиров, так что тема закрыта, — провозгласила девушка с голубыми волосами с задней парты, растягивая гласные. Несколько человек захихикали, внимательно наблюдая за реакцией учителя.

Стёпу было не так просто вывести из себя, тем более, он знал расстановку ролей в этом классе. Ученица была неглупой, но часто вела себя вызывающе. Это касалось и её внешнего вида: глаза подведены длинными стрелками, колечко впивалось в обветренную нижнюю губу, которую она постоянно кусала. Сейчас, несмотря на холодное время года, она была одета в тонкий джемпер с глубоким декольте и облегающие подвёрнутые внизу джинсы.

— Ну давай, Жималанская! Шоу маст гоу он, — громко сказал Витя Гончаров, который уже пару месяцев безуспешно пытался добиться её внимания.

— А давайте лучше анатомию повторим, Степан Михайлович, а? Расскажете, как применять знания на практике? Или в Вашей школе практики не было? — Жималанская осмотрела учителя биологии снизу вверх.

Отличницы, как по команде, залились румянцем, опустив глаза в учебники. В классе послышались смешки. Стёпа спокойно посмотрел на ученицу:

— А чем плоха теория, Аня? Или в учебнике картинки по анатомии слишком маленького масштаба?

Класс захохотал.

— Один-один, ничья, — тоном спортивного комментатора объявил Гончаров.

— Ну что ж, прелюдия окончена, — учитель биологии повернулся к доске. В классе снова тихо засмеялись, — теперь к делу.

Жималанская надула губы, глядя в парту, но потом перевела взгляд на доску и начала записывать.

— Что касается нашей темы... Ты же всё ещё собираешься сдавать ЕГЭ по биологии, Аня? Имейте в виду, без жиров мозг работает не на полную, а также страдает всё тело. Почему?

— Потому что они входят в состав клеток, — тихо сказала одна из отличниц.

— Верно, а ещё при недостатке этого «строительного материала» волосы становятся тусклыми, ногти ломкими, а кожа теряет здоровый вид.

Ученица с голубыми волосами уставилась на Стёпу, теребя пересушенную краской прядь волос.

— Уже интереснее? Тогда давайте разберём подробно, —учитель биологии начал рисовать маркером на доске. Дальше класс раскачался и урок пошёл бодрее.

***

Учительская находилась в самой шумной школьной рекреации, и если Стёпа не обращал на это внимания, то Игорь всегда вздыхал, лавируя между учениками и коллегами. Само помещение за тяжёлой дверью могло навсегда отбить энтузиазм у неподготовленного посетителя.

Стены — в цвет кипятка, в котором три секунды подержали чайный пакетик. Большие окна выходили на школьный двор с беговыми дорожками и площадкой для баскетбола. Центром помещения служил длинный овальный стол, заваленный тетрадями, учебниками и прочей макулатурой. Как ни странно, в прошлое ушли только бумажные дневники и журналы.

У окна стоял допотопный компьютер, которым было удобнее колоть орехи, чем что-то печатать. Учитывая отсутствие принтера в учительской, им пользовались нечасто, а когда это всё-таки случалось, учителя были готовы ругаться даже при детях.

На окнах стояли цветы, которые поливали по три раза в неделю. Когда залили два горшка герани, Стёпа провёл воспитательную беседу, и теперь ухаживал за растениями сам. На замену погибшим питомцам на окне появились кактус с чёткими рифлеными гранями, фикус и юная небольшая монстера. Когда никто не видел, он осматривал растения: всё ли в порядке? А монстеру даже мог погладить: она была его любимицей.

В учительской было железное правило: с чаем не входить. Директор строго взялся за дисциплину сотрудников и чуть что выгонял учителей в столовую. Стёпа и Игорь всё равно приходили с кружками, предварительно проверяя присутствие начальства.

Но один раз Стёпа попался. Пришлось долго объяснять директору, чем утренний чай хорош для обмена веществ. Заметив, что начальник теряет терпение, Стёпа сбежал под предлогом неготовности класса биологии к лабораторной. Игорь тогда наблюдал эту картину с искренним восхищением. Он знал: учитель биологии умеет уйти от конфликта и никого при этом не обидеть.

Когда Стёпа зашёл в учительскую, в углу сидели две практикантки. По словам Игоря, они не могли объяснить предмет даже друг другу, не то что детям. Они с интересом зыркнули в сторону Стёпы, но потом вернулись к обсуждению чего-то насущного.

Учитель физики с задумчивым видом листал тетради. Рядом на столе исходила паром тёмно-синяя кружка со сколом на ручке. Он с удивлением посмотрел на Стёпу, который второй раз приходил без печенья и конфет, просто с кружкой чая.

«Кажется, он похудел. Заболел, что ли? Хотя нет, выглядит весёлым», — учитель физики пытался найти правильный ответ.

— Смотришь так, будто прикидываешь массу или объём, — усмехнулся Стёпа, подсаживаясь к нему.

— Я и так знаю, нечего прикидывать. Ты себя нормально чувствуешь?

— Угу, — Стёпа пододвинул к себе стопку тетрадей.

— Почему позавчера решил не играть? Мы так долго ждали выхода «Магов Цитадели». И графика там убойная.

Учитель биологии расплылся в улыбке:

— Так я не дома ночевал.

У стены послышалась возня. Практикантки замолчали и перестали хрустеть крекерами, уловив запах сплетен.

— А где? — искренне недоумевал Игорь.

Стёпа терпеливо напомнил про Сашу с ярмарки. Он уже привык, что друг запоминает людей только после пары-тройки живых встреч. Учитель физики поправил очки и вздохнул так, будто собирался задуть все свечи на именинном торте:

— Влюбился, что ли? Не торопись с выводами, подумай получше.

В учительской воцарилась тишина, как после новости о грядущей проверке. Одна из практиканток закрыла лицо руками. Стёпа беспомощно посмотрел на Игоря и сделал неловкое движение, пролив половину чашки на себя.

— Вот гадство. Спасибо, —учитель биологии взял салфетку, протянутую практиканткой, и принялся оттирать пятно. — Как ты можешь! Я в кои-то веки счастлив, а ты меня приземляешь...— он обиженно посмотрел на друга.

—Ты слишком добрый. Уверен, что она тобой не пользуется? — на обычно спокойном лице Игоря угадывалась лёгкая тревога.

— Нет. Нет же! — Стёпа привстал со стула, не находя аргументов.

— Степан Михалыч, а Вы с подготовкой к спектаклю сегодня поможете? — одна из практиканток приблизилась к учителю биологии, просительно сложив руки.

— Разумеется, — кивнул ей Стёпа.

Девушка радостно похлопала в ладоши и вернулась к коллеге в угол.

— Вот о чём я говорю! А ты потом страдать будешь, — Игорь погрозил другу пальцем.

— Не буду, — помрачнел учитель биологии.

Игорь отпил кофе и уставился на Стёпу поверх кружки:

— А я помню, что было на последних трёх свиданиях до твоего знакомства с Сашей…Те девушки были жестоки.

Стёпа ненадолго задумался, потом ухмыльнулся:

— Три? Не, последнее свидание было так, на полфикуса, так что два с листиком. Из угла донеслось тихое хихиканье. — Но теперь всё по-другому. Не переживай, ты привыкнешь к Саше.

— Вижу, ты в ней уверен, и это хорошо. Что называется, проверим опытным путём, —Игорь собрал тетради, кружку и собрался уходить. — Потом договорим, у меня урок, — он решительно направился к выходу. Стёпа удивлённо посмотрел ему вслед. Практикантки засобирались и тоже ушли по своим делам. Учитель биологии остался один и впервые всерьёз подумал о том, что таких друзей, как Игорь, у него мало.

Часть 5. Саша. Черта

Вечером меня спасала только готовка, во время которой мама никогда меня не отвлекала. Кулинария в последнее время успокаивала и позволяла забыть о тревоге. Делая всё по привычке, я расслабилась. В воздухе расплывался аромат курицы в маринаде, возвещая об окончании моей кухонной медитации: сейчас придётся болтать за ужином как ни в чём не бывало, а порой это — самое сложное. Мои терзания прервал звонок в дверь, от которого я вздрогнула, судорожно соображая, кто ещё решил сделать мой вечер хуже. Наверное, староста дома.

На пороге стоял улыбающийся Стёпа с букетом цветов и пакетом. Я с недоумением посмотрела на него и попыталась закрыть дверь, но он оказался проворнее.

— Поверь, так надо, — он отодвинул меня в сторону и вошёл.

— Подожди, что ты делаешь?! — я вцепилась в его руку, пытаясь остановить. Он протащил меня до середины прихожей.

— Признайся, Сашка-промокашка, что тебе просто слабо́ нас познакомить. Твоя мама не демон какой-то, я переживу. И развлеку вас заодно, а ты просто сможешь расслабиться. Как её зовут?

— Ольга Александровна. Мне не слабо́! — зажглась я, отпуская рукав его пуховика, — чёрт с тобой, давай. Что мне терять? Ты же всё равно не отвяжешься.

— Саша, кто там? — мама заглянула в коридор, —ой, здравствуйте…

— Добрый вечер, Ольга Александровна, это Вам, — учитель биологии явно знал, какие цветы предпочитают женщины.

Мама приняла композицию в пастельных тонах, смущённо хлопая ресницами.

— А где мой букет? — захотелось хоть как-то сбить Стёпу с намеченной цели.

—Ой, а для тебя кое-что другое, — учитель биологии достал из пакета очаровательное зелёное растение с круглыми листьями в маленьком горшке.

«Да уж, умеешь ты подлизаться…» — я окинула взглядом хорошо составленный букет и своего нового питомца. Тревога накатывала волнами: образ Стёпы, стоящего перед мамой, даже в кошмарах мне не снился. Я полагала, что можно скрывать наши отношения до бесконечности.

— А Вы…? — мама посмотрела на гостя, как директор школы на двоечника, рисующего на школьной стене бранные слова.

— А мы с Сашей встречаемся. Стёпа, — обворожительно улыбнулся учитель биологии, снимая пуховик под моим испепеляющим взглядом. Радость на его лице моментально сменилась деловитой серьёзностью.

— Почему я обо всём узнаю последняя? — тоном оскорблённой добродетели вопрошала мама. —Жду вас на кухне с объяснениями. — Она гордо удалилась.

Я чувствовала себя, как маленькая девочка, разбившая последнюю банку варенья за минуту до прихода родителей. От тревожных мыслей отвлекла интересная картина: Стёпа в белоснежной выглаженной рубашке, бежевом жилете и брюках. В таком виде он выглядел стройнее и серьёзнее, чем обычно. «Как ему удалось совсем не помять рубашку, надев сверху пуховик? Волшебство какое-то. Наверное, у него есть фея-крёстная», —позавидовала я.

— А где тот милый улыбчивый мужчина в свитере? Под домашним арестом? — я прикидывала возможные сценарии развития событий во время такого знакомства с мамой.

— Я и мои тридцать две личности здесь, — хмыкнул Стёпа, закатывая рукава рубашки до локтя. —Даже не представляешь, какого труда мне стоит соблюдать деловой вид.

— Давай поспорим, чтобы ты его сохранил? Ты и часа не продержишься в серьёзном образе, потому что это не ты. Но выглядишь отлично, — почти шёпотом призналась я.

Было что-то притягательное в его сильных предплечьях и широких ладонях, чуть грубоватых на вид. Как будто он не только проверял тетради, но и помогал со школьным ремонтом. Стало немного душно, я выдохнула и продолжила наблюдать за ним. Только сейчас я заметила небольшой шрам между костяшками его правой руки. Захотелось погладить пальцем, а потом легко сжать его крепкую ладонь. Может, даже пощекотать запястье, чтобы он улыбнулся. От этих мыслей меня бросило в жар.

— Продержусь. На что спорим? — Стёпа поднял на меня глаза.

— Если за час ты ни разу не засмеёшься, я расскажу самую стыдную в жизни историю или какую-нибудь страшную тайну о себе. Если не выдержишь, то тебе придётся рассказывать.

— По рукам, — он протянул мне ладонь. Сначала я коснулась её кончиками пальцев, потом пожала полностью. Жар немного спал.

— Пойдём, — я кивнула в сторону кухни, безуспешно пытаясь сосредоточиться на споре.

***

Слишком хорошо я помнила подробности знакомства мамы с моими бывшими мужчинами, поэтому пыталась отговорить Стёпу. Иногда она высказывала своё отношение к размеру их заработка, внешнему виду или пристрастиям им в лицо, а порой вываливала эту информацию мне напрямую. Это злило до головной боли, заставляя меня долго кипеть от негодования, но с мамой я это не обсуждала.

В этот раз она на удивление внимательно слушала учителя биологии, иногда задавая вопросы, смотрела с интересом и без обычного свойственного ей высокомерия. Неужели что-то изменилось? Возможно, жизнь с отчимом в другом городе пошла ей на пользу.

Стёпа рассказал о работе в школе, про готовку тоже упомянул, и историю нашего знакомства не обошёл стороной. Про своих родителей почти не рассказывал. Я знала только о том, что они учёные. При этом с лица учителя биологии не сходила сдержанная учтивость, которой я никогда до этого не видела. Минутная стрелка остановилась на цифре «девять», возвещая, что Стёпе осталось продержаться совсем немного.

Мама зачем-то решила рассказать историю про то, как двенадцатилетняя я помогала чинить папе машину, ничего в этом не понимая. Когда папа отправил горе-помощницу домой, пришлось залезть в открытый багажник. Там я пролежала пару часов, пока родители не обнаружили пропажу.

Стёпа уставился на меня и прикрыл рот рукой, но не выдержал и начал хохотать в голос. Я испытала облегчение: не придётся рассказывать ужасных историй. Зато его байки я бы послушала.

После чаепития учитель биологии засобирался домой. Провожая его в прихожей, я потребовала должок.

— Иногда я провожу ночи за компьютерными играми. Или это не пойдёт? — Стёпа хитро посмотрел на меня.

— Тоже мне, страшная тайна. Нет, давай про то, о чём я и догадываться не могу.

— А, вспомнил! На самом деле, у меня много денег.

Я рассмеялась, махнув рукой:

— Ладно, завтра напишешь. Подумай над вариантом, который не покажется ложью.

Стёпа подошёл вплотную, развернул меня спиной к себе, указывая на картину в зале, которую было видно из коридора. Я похолодела, понимая, что он заметил то, чего не должен был. Он ехидно прошептал:

— Её здесь раньше не было. Ещё ты сменила занавески, кое-что переставила на кухне и достала сервиз с пошлыми розочками, от которого бы кого угодно стошнило. Ты даже лишний раз не прикасалась к этой ужасной позолоченной чашке.

— И что? — я пыталась до последнего держать лицо.

— А то, что обычно эта картина лежит где-то в шкафу, а чашки ты бы с удовольствием выкинула. Но их подарила мама, поэтому ты достаёшь их только по случаю её приезда, пару раз в год. Это видно по позолоте. Если бы из них пили, она бы стёрлась, а на этом сервизе как новенькая.

— Уделал, Шерлок, — недовольно пробормотала я, поворачиваясь к нему лицом. — Так что там с твоими страшными тайнами?

— Обойдёшься, в следующий раз. Ты же не хочешь, чтобы мама узнала о твоих? Вот так, придётся тебе всё это переварить. Спокойной ночи, Сашка-промокашка, — он заговорщически подмигнул, погладил меня по щеке и ушёл.

Дверь глухо хлопнула. Мысли перебивали друг друга, и я не могла привести их к общему знаменателю.

— Ну и что это за дешёвый спектакль? — послышался мамин голос из зала. — Думала, я не пойму, какой он?

Сначала заколотилось сердце, потом кровь прилила к щекам. Обычно я очень быстро начинала злиться:

— И какой?

Мама выглянула и указала на кухню, чтобы мы продолжили свои дебаты там. Когда я подошла к обеденному столу, взгляд упал на сервиз.

«А он и правда отвратителен, таким бы даже куклы на детском чаепитии побрезговали», — стало противно от своего желания угодить маме.

— Ты же понимаешь, я всегда желала тебе лучшей жизни, Саша, — она прикоснулась к моей руке, глядя невинными глазами, — как и каждый родитель для своего ребёнка. Он простодушный, а мужчина не должен таким быть. Он должен быть умнее и расчётливее. Это женщина может позволить себе быть наивной простушкой. — Она провела по своим волосам кончиками пальцев. Всегда так делала, когда волновалась.

— Не согласна с твоим вердиктом, ты общалась с ним всего час. И вообще, твоё мнение о людях с моим не совпадает.

— Если бы ты более ответственно подходила к своему будущему, могла бы выбрать кого-то поспортивнее и с нормальной родословной.

С минуту я разглядывала скатерть так, словно это был свежий флористический каталог.

— Выбирай выражения. Ты говоришь не о лошади для скачек, — мой голос прозвучал угрожающе глухо.

После этой фразы я уже не могла остановиться. Мама услышала столько, сколько я не говорила на эту тему за всё время. Я только сейчас поняла: жизнь после знакомства со Стёпой изменилась в лучшую сторону, и я попыталась убедить в этом маму. Она удивлённо парировала, будто не слыша моих доводов. На очередную её реплику я вдруг выпалила:

— Хочу, чтобы ты переехала в гостиницу. Больше так не могу. Ты появляешься, предупредив лишь за сутки, рассказываешь, с кем мне общаться, с кем нет, постоянно критикуешь мою готовку, квартиру, образ жизни. Больше не хочу это терпеть. К завтрашнему дню я найду тебе хороший вариант.

Мама встала, поджав губы, смерила меня взглядом, в котором читалось: «неблагодарная». Она удалилась в предоставленную ей спальню, хлопнув дверью.

Я осталась сидеть на кухне, опустив плечи и пытаясь понять, всё ли верно делаю в своей жизни. Посмотрела на прозрачную вазу со Стёпиным букетом и поняла, что она не захочет забирать с собой эти цветы. Стало ещё грустнее.

На следующий день, получив адрес гостиницы, мама молча собралась, не глядя на меня, и на моё прощание ответила драматичным полушёпотом:

— Не думала, что вырастила такую бесчувственную эгоистку.

Чемодан покорно перебирал колёсиками по асфальту, а затем исчез в пасти такси.

Неважно, сколько тебе лет и какую должность ты занимаешь на работе, сколько денег на твоём счёте, как много у тебя недвижимости, какого цвета твой диплом. Для родителей ты навсегда остаёшься неразумным ребёнком, который многое делает неправильно.

Я долго искала общий язык с мамой, за последние несколько лет построила схему взаимодействия, которая устраивала нас обеих. Но теперь всё разрушилось только из-за того, что в моей жизни появился новый человек. Я не хотела от него отказываться. Как оказалось, это равновесие в общении с мамой было слишком хрупким, и сломать его ничего не стоило.

«Стёпа тоже виноват. Он не может вот так приходить, вторгаться в мою жизнь, когда захочет. Подожди немного, тебя ждёт самый интересный урок в твоей жизни», — снежинкой пронеслось в воздухе, когда такси исчезло за поворотом.

Часть 6. Стёпа и Саша. Снежная королева

— Так, у нас осталось немного времени, давайте разберём одну тему, которая будет у вас на экзамене, — Стёпа принялся рисовать на доске.

—Да, давайте, — послышался знакомый голос с задней парты.

Учитель биологии медленно повернулся и увидел Сашу, сидящую неподалёку от Жималанской.

В глазах Саши читался мрачный укор, грозивший перерасти во что-то большее. Она криво улыбалась, глядя на учителя суженными глазами. Жималанская облизала обветренные губы, переводя взгляд с незнакомой женщины на учителя.

— А такой ли праведный образ жизни Вы ведёте, Степан Михалыч, чтобы проповедовать это всё детям? Какими микроэлементами питаться или что-то ещё такое же важное? — гнев кипел внутри раскалённой лавой. — О вреде курения, наверное, тоже рассказываете? Вас сдали пятиклассники. Как нехорошо.

Стёпа пристыженно замер, подняв одну бровь и не зная, что ответить. Он быстро дал домашнее задание и отпустил учеников, попросив их быть потише: перемена ещё не началась. На выходе из кабинета Жималанская протянула руку Гончарову:

— Гони деньги. Я же говорила, биолог с кем-то встречается.

Тот с недовольным видом достал мятую купюру и сунул в руку однокласснице:

— Откуда узнала?

— Слишком довольный в последнее время.

— А может, ты по нему тайно сохнешь? Следишь за ним…Валентинку отправь, — Витя чувствовал, что давно стоило закрыть рот, но не мог удержаться.

— Да пошёл ты…— Аня ткнула одноклассника кулаком в плечо.

Когда дверь закрылась, Стёпа скрестил руки на груди.

— Это было грубо, — устало сказал он. — Я чем-то тебя обидел?

— Мы поссорились с мамой после твоего ухода.

— И что, впервые, что ли?

—Нет, но…Я отослала её в гостиницу, а она обозвала меня бессовестной эгоисткой.

— Да, неприятно…А почему ты злишься на меня?

— Ну…Мы из-за тебя поссорились, ты ей не понравился.

— Какая новость, — пробубнил Стёпа, швыряя скомканный лист бумаги в мусорную корзину, которая тут же завалилась на бок. — И ты собираешься искать, блин, прекрасного принца, который её устроит?

— Что? — Саша вскочила из-за парты, нахмурив брови.

— Очнись, тебе не пятнадцать! Ты живёшь отдельно, а она появляется у тебя на пороге и указывает, кто тебе подходит, а кто нет! Может, она решит, какие шторы тебе повесить? Ты же сама не додумаешься.

Стёпа только сейчас почувствовал, насколько у него накипело из-за её пренебрежения. Порой ему было непонятно, чего она хочет: то была милой с ним, то отталкивала, что не сделай. Он продолжил:

— Ну-ка, вспоминай, кем она хотела тебя видеть? Финансовым аналитиком с двумя детьми замужем за бизнесменом?

Саша пошатнулась и схватилась за край парты. Голова закружилась, как в тот раз перед обмороком. Она рухнула обратно на стул. Всплыли картинки той жизни, которую рисовала для неё мама: богатый муж, высшее образование, блестящая карьера в крупной компании.

«Может, она и желала мне счастья, но это не для меня», — мысли вяло плавали на периферии сознания, как облака по небу в жаркий день. Казалось, коричневая поверхность с нацарапанными каракулями «Костя+Валя» сейчас встретится с её лицом.

—Слушай, когда-нибудь тебе придётся жить, как ты хочешь, — твёрдо сказал Стёпа, — а ты позволяешь так с собой обращаться.

Саша с трудом отлепила взгляд от парты, с вызовом уставилась на учителя биологии:

— В мире много женщин. Надо было выбрать ту, которую ты раздражаешь, да? Такой твой план? Читать мне нотации? Кстати, что там про твоих родителей? Ты так толком и не рассказал. Наверняка такого хорошего мальчика папа с мамой совсем не слушали.

— Не смей, — тихо проговорил он, глядя исподлобья. Его руки стиснули парту так, что побелели костяшки пальцев.

Страх накатил на Сашу, заставляя отступить от своего места. Она врезалась спиной в стену, судорожно соображая, с какой стороны находится выход. Девушка ещё не видела Стёпу таким сердитым.

Пока Саша искала путь отступления, дверь с треском открылась, являя полную низкорослую женщину, увешанную полосками искусственного меха так плотно, что она походила на линяющего медведя.

Она переместила очки на кончик носа, оглядывая Сашу. Вспомнилось её участие на новогодней ярмарке. Пытаясь за ней уследить, Саша удивлялась, как эта неповоротливая на вид женщина может быть такой проворной.

— Александра! Вас-то мне и надо! Идеально подойдёте на роль Снежной королевы в школьном спектакле! — звонкий голос царапал, заставляя морщиться.

— Но я... Никогда не играла.

— Самое время. Роль немногословная, зато какая яркая! Изящно, изящно, сделаем Вам мантию на светлом меху, — проворковала педагог-организатор, подставляя к лицу девушки отрезы меха. — Поменьше страха в глазах, побольше уверенности, да, Степан Михалыч?

Саша посмотрела в сторону учителя биологии, который успокоился и хмуро пожал плечами:

— Ей даже играть не надо, всё получится само собой.

— Вы подумайте, дорогая моя, это такой шанс порадовать проверяющих и спонсоров... То есть, детей, детей порадовать — бесценно, — приторным голосом пропела педагог-организатор. — Жду ответа до конца недели, нам уже шиться пора. Возьмите у Степана Михалыча мой телефон, — она махнула рукой и посеменила к двери.

Саша кивнула, попятилась и торопливо вышла под пристальным взглядом учителя биологии, чуть не влетев в стайку первоклашек, вихрем летящих по коридору. Она бежала, спотыкаясь, и только за территорией школы поняла, что забыла шапку и перчатки, но холода не чувствовала. В голове билась тревожная мысль: «Теперь это конец».

***

Этот и следующий рабочие дни прошли в удушающей рутине. Саша чувствовала себя так, будто вместо неё на работу и по магазинам ходил персонаж в компьютерной игре. Утренние ритуалы не помогали, на душе было гадко и тоскливо, как никогда. Хотелось плакать, но слёзы застревали где-то по пути, как лифт между шестым и седьмым этажами. Хотелось свалить всю вину на учителя биологии, и ещё с бо́льшим отвращением понимала, что виновата сама.

В тон её настроению начали приходить люди за цветами на похороны. Стало ещё печальнее: кровавые гвоздики и тёмно-фиолетовые хризантемы напоминали о том, что всё хорошее неизменно заканчивается.

Телефон молчал, привычно общительный Стёпа перестал писать, чего она не ожидала даже после ссоры. Оказалось, ей очень не хватало его утренних приветствий и вечерних шуток, его «Сашка-промокашка» и фотографий живой природы, которые она всегда с любопытством рассматривала. Он был не только учителем биологии. Ему и правда нравилось ощущать мир, такой яркий, звенящий, ароматный и порой шуршащий, как конфетный фантик. Саша немного завидовала его влюблённости в жизнь. В памяти вдруг стали всплывать его комментарии:

«Вчера засиделся допоздна за компом и услышал ночную птицу. Завис на пять минут. Как первобытный человек, честное слово!»

«Белки в парке наглые создания. Не думал, что они способны унюхать батончик с орехами с такого расстояния. Чуть не отобрали».

«Когда захожу в супермаркет и вижу полку с несчастными растениями в пластиковых горшках, хочется их всех спасти, но я сдерживаюсь».

Забавный цветок, подаренный в день знакомства Стёпы с мамой, ждал её на столе каждый вечер. Она поставила горшок на самое видное место и сквозь печаль улыбалась, глядя на круглые зелёные листья.

Вернувшись с работы через пару дней после ссоры, Саша достала тёмно-зелёную папку с пометкой «на Новый год», в которой уже было достаточно фотографий. Эта идея пришла ей пару месяцев назад, и она сразу же напечатала Стёпины снимки природы.

«Талантливо сделано. Мир его глазами и правда красивый», — Саша перебрала изображения с молодым папоротником, похожим на свернувшегося дракона, осенними листьями, как капли акварели на траве, золотистыми соцветиями липы. Набралось около ста фотографий, которые она хотела поместить в альбом, подписать комментарии и подарить ему на Новый год. Теперь не знала, куда деть папку. Оставить? Выкинуть? Саша отложила альбом в надежде, что он ещё пригодится.

Переживать жизненное фиаско в одиночестве было невыносимо, и Саша написала подруге, назначив встречу в кафе. Вера с удовольствием согласилась и примчалась на полчаса позже обещанного.

— Ну что там этот твой биолог? — громко спросила она, одним движением скидывая тонкую для зимы кожаную куртку и падая на стул.

— Да ты остынь сначала, — слабо улыбнулась Саша. — Ничего серьёзного, просто поссорились.

— Это мелочи, по-твоему? Сань, у тебя скорость реакции в отношениях, как у улитки. Упустишь мужика, и всё. Будешь довольствоваться разведёнными, алкоголиками и диванными философами.

Подруга пригладила тёмно-красные волосы и быстро сделала заказ. Саша с восхищением посмотрела на неё. Вера всегда могла выслушать чужие жалобы на жизнь и дать хоть какие-то толковые комментарии. Подруга, будучи в разводе, не упускала возможности мило пообщаться с мужчинами. С виду она напоминала мультяшного персонажа с приятными пропорциями и тонкими чертами лица. Впечатление иногда портили её манеры: она громко хлюпала, когда пила чай или кофе, смеялась как лошадь и порой была груба в высказываниях. Как ни странно, за это на неё крайне редко обижались.

Саша рассказала подруге подробности последнего конфликта.

— Ты что, не спрашивала про его друзей и семью? Тот физик не считается. А он сам ничего не рассказывал? Ты чего это? Саш, может, он из детдома и рос в приёмной семье, а ты не в курсе? Надо узнавать, прежде чем начинаешь встречаться, — Вера посмотрела на подругу с искренним негодованием.

— Зачем?

— Ты мне тут глупых вопросов не задавай, человека делает его окружение. Да и вообще, вы уже год общаетесь, а ты не поинтересовалась. Это просто свинство. Или он настолько хорош, что у тебя нет сил разговаривать к концу свидания? — Вера залилась громким захлёбывающимся смехом. —Кстати, учитывая, что он с твоей маман познакомился, можно ничего не бояться. Ольгу Александровну и Брэд Питт в своей лучшей форме не покорил бы, не парься. Ей невозможно угодить, знаешь сама, ага?

— Я вообще не знаю, что теперь с ним делать, после знакомства с мамой.

— Странный у тебя детектор хорошести мужчин. Самой надо определять, подходит или нет. Так, сначала покажи фотку, а то всё скрываешь. Три слова в четыре ряда про биолога, хотя про бывших трещала без умолку, когда с ними встречалась. Давай, я жду, — подруга протянула изящную руку, увешанную браслетами.

Саша пододвинула к ней свой телефон.

— Ну ты даёшь... Такого и с родителями познакомить не стыдно. Очевидно же, что он добрый. Но твоя мама кого угодно забракует, — Вера посмотрела на Сашу, коротко хмыкнув. — Лицо попроще сделай, дорогая. Короче, звони и проси прощения, он должен отпустить тебе грехи.

— Я не буду извиняться. Кажется, всё закончилось.

Вера тяжело вздохнула, пододвигая к себе меню. Прикинула, какой десерт компенсирует ей потраченные на подругу нервные клетки. Сделав заказ, она посмотрела на собеседницу с видом умудрённой опытом наставницы:

— Сань, ты дура. Правда, просто деревенская дура. Давай я тебе напомню: в последний раз ты встречалась с непризнанным художником-нытиком, который любил свою маму больше, чем всех женщин на свете. А ты за него чуть замуж не выскочила.

Саша побледнела, роняя чайную ложку на пол.

— Не вспоминай про него, пожалуйста, — она закрыла лицо меню.

— Почему? Ты не можешь сделать вид, что этого не было, ага? Так-то. Нечего прятаться, от прошлого не скроешься, — Вера отобрала у Саши меню и положила рядом с собой, поставив на него локти. — А до него был юрист, который тебя в грош не ставил и подкатывал к кому ни попадя. Как его только за домогательство не засудили...Вот было бы смешно, — Вера громко хохотнула. — Ты давай, жуй свой кекс с чаем. Я просто покажу тебе разницу. А этот странный преподаватель танцев, который прихорашивался больше, чем ты? Не в обиду, но это так. Мне казалось, что он глаза подводил. Кто еще? О, да, великий блогер Эрик Прайс, а в жизни — Эдуард Тришкин, трусливый мелкий мошенник и вор, — она сочувственно посмотрела на подругу. — Или Трикошкин? Помню, что фамилия дурацкая была.

Саша вспомнила, как однажды ночью она проснулась от громких вскриков в прихожей. Наспех наброшенный халат совсем не грел, потому что по квартире гулял сквозняк. На пороге размахивала руками пожилая соседка: «Что же это делается! Сашенька, к тебе жулики залезли? Чаво молчишь?»

Пришлось выпроводить её, после чего Саша позвонила Тришкину, но он не ответил. Сначала ей не пришло в голову, что он мог сделать что-то плохое, но утром она не обнаружила пластиковой карты и трёх тысяч наличными в кошельке. «Знаменитый» блогер и собственная недальновидность заставили её тогда долго злиться.

Саша залпом допила остатки чая и поморщилась. Вера мечтательно проговорила:

— Вот. А про Стёпу я плохого слышала всего ничего. У него приличная профессия, он добрый, детей любит, и общаться с ним интересно, ага? И за него не стыдно, наверное. Короче, я пошла к нему в школу знакомиться, зачем он тебе? А мне пригодится.

— Подожди, нет! — Саша схватила Веру за руку. — Я должна попытаться. Да чего я боюсь, в конце концов?

Вера с наслаждением разрушила ложечкой большой кусок шоколадного торта, и аккуратно ела его, запивая крепким кофе. Саша слушала равнодушные гудки в трубке, которые прервал приглушённый голос Стёпы:

— Привет. Хорошо, да, извинения приняты. Слушай, а можешь заехать? Нет, в гости не приглашаю, я пока в больнице. Не поверишь, тут такая история произошла…

Часть 7. Стёпа и Саша. Чёрный коридор, белый коридор

Темнело рано. Снег под ногами перестал хрустеть и растекался неприятной жижей, приводя в негодность любую, даже самую качественную обувь. Стёпа шёл домой, не поднимая головы, в которой белым шумом фонили мрачные мысли: «Что за дрянная жизнь? Неужели я буду терпеть от Саши такие грубости и постоянно прощать? Или ну её, пусть ищет того, кто не будет за неё беспокоиться…», — гнев накатывал волнами, клокотал, как расплавленный металл, искал выход.

Сквозь гул самокопания пробился встревоженный высокий голос рядом со старым обветшалым общежитием. Кирпич на стенах начал крошиться ещё лет десять назад, двери подъезда были кое-как приварены, рядом со зданием валялся мусор. Девушка, судя по всему, собиралась закричать, но ей закрыли рот. Он увидел двоих парней, прижавших её лицом к грязной стене. На вид девушке было лет восемнадцать, не больше. Это выглядело так, будто два волка загнали в угол молодую крольчиху.

На Стёпу снова накатила волна гнева. Он тихо подошёл сзади и за шкирку оттащил одного от жертвы. Девушка быстро сориентировалась и скрылась в темноте. Послышался лёгкий топот удаляющихся шагов.

«Далеко не убежит, там же тупик. Придётся выбираться обратно».

Эти места были ему знакомы: иногда приходилось вытаскивать учеников с этих обломков цивилизации, на которых они очень любили играть, представляя вселенную постапокалипсиса. Правда, здесь подстерегали опасности: пару раз попадалась арматура, которую позже срезали для безопасности; в тупике иногда пищали крысы, а полузаброшенное здание таило множество неприятных сюрпризов.

Стёпа посчитал свою миссию выполненной и хотел просто уйти, но понял, что они догонят её в тупике, и замялся, всё ещё удерживая хулигана за куртку. Не ожидавший нападения парень вырвался и заехал ему по носу. Стёпа отступил на несколько шагов, поскользнулся и упал на колени в подтаявшую жижу; провёл рукой по лицу, размазывая кровь.

— Зачем полез? — второй хулиган угрожающе вступил в полоску фонарного света. Его бровь перечёркивал длинный шрам. — Шёл бы своей дорогой, дядя, а то нам девчонку искать надо. Она как этот, единорог, одна такая. Любовь жизни, туда-сюда. Видал, Серый, таких идиотов? — он хрипло засмеялся.

— Отвали, Шакал, — прошипел его товарищ.

Стёпа не успел ответить. Серый пнул его сначала неуверенно, потом размахнулся и всадил в бок свой тяжёлый ботинок, когда Стёпа попытался встать. Шакал стоял в стороне, наблюдая и не собираясь вмешиваться. После очередного пинка учитель биологии схватил хулигана за подошву и резко дёрнул. Послышалось громкое: «Сука!», парень рухнул на спину, разбрызгивая вокруг мутную жижу.

— Серый! — подал голос Шакал, — не сдох?

Тот что-то прохрипел, откашлялся, поднимая голову, вскочил и кинулся на Стёпу, который с трудом встал, опираясь на стену здания.

Серый казался мускулистым и дрался на равных. Стёпа вовремя уворачивался и парировал удары, но всё же получил пару раз в челюсть и в живот. Противник держался с твердолобым упорством, которым можно было пробить даже бетонную стену, и бросался на Стёпу, как молодая гончая на добычу. Учитель биологии ощутил давно потерянный задор, дав волю гневу и отвешивая удары со свей силы.

Когда Серый понял, что не справится, он отошёл на пару шагов, а потом снова ринулся в бой, сделав резкое движение рукой. Узкая блестящая полоска ужалила и снова вернулась в карман. Учитель биологии почувствовал, что в боку стало подозрительно горячо. На секунду он ощутил смертельную усталость, как на настоящем поле боя.

— Ты чё, Серый, совсем поплыл? Чего наделал? — разозлился парень с рассечённой бровью, глядя на Стёпу, согнувшегося пополам и прижимающего руку поперёк живота. — Он же мусоров вызовет. Дебил конченый, побежали отсюда! Надо эту овцу малолетнюю найти, а то нам рыло начистят.

Когда шаги хулиганов стихли, учитель биологии прислонился к зданию, расстёгивая пуховик и глядя, как на свитере расплывается кровавое пятно.

«Вот чёртов герой, неймётся», — укорил себя Стёпа. Голова кружилась, в глазах плыло. Он постарался медленнее дышать, но боль никуда не делась. Казалось, он простоял там вечность, как перед воротами в Чистилище, освещёнными тусклым фонарём. Ему даже почудился образ Наташи, так и не вступившей в круг света. Она стояла в компании других теней за радиусом круга, как демон, который не считал нужным явить себя смертному. Холодный страх застрял в горле учителя биологии и толчками пульсировал ниже рёбер. Во рту было так сухо, что язык прилип к нёбу. Стёпа съехал спиной по стене вниз и уселся, прижимая руку к ране. Его била дрожь. Сил оставаться в сознании уже не было.

***

Когда Стёпа пришёл в себя, яркий солнечный луч пробивался сквозь немытые окна палаты. Он попытался приподняться на локте, но боль чуть ниже левого ребра уложила его обратно. Потрогав бок, он обнаружил пластырь-повязку, как после операции.

— О, проснулся! — послышался радостный мужской голос из противоположного угла. — Слушай, парень, ты просто скрасил людям пребывание в этой богадельне!

— Это Вы мне? — учитель биологии повернул голову.

— Тебе, тебе! —веселился мужчина в клетчатой фланелевой рубашке.

На вид ему было за шестьдесят, судя по седым волосам, выцветшим глазам и сизой щетине. Из-за морщин его лицо было похоже на кусок древесной коры. — А говорят, в наше время молодые дураки да бездельники. А ты вон, девчушку спас.

Стёпа прищурился: вдруг он ещё не отошёл от наркоза, и собеседник ему мерещится? Мужичок был больше похож на лешего, чем на человека.

— Откуда знаете?

— Так это…Она скорую и вызвала, а когда врачи приехали, убежала.

«Что-то не вяжется, но думать пока больно…», — Стёпа с трудом уселся в кровати.

В коридоре послышались медленные тяжёлые шаги. В палату вошла грузная медсестра с чёрной косой. Она обвела присутствующих взором опытного конвоира, заглянула в медицинскую карту и гаркнула:

— Шнайдер!

— Я тут, — простонал Стёпа, ощущая звон в голове, как с похмелья.

— А, в себя пришёл, — смягчилась суровая женщина. — На перевязку в конце коридора через пять минут. Нет-нет, вставать сам будешь или попроси кого-то из ходячих.

— Пошли, сынок, помогу, — оживился «леший», поднимаясь с постели. — Меня Анатолием звать. А тебя?

Когда пришёл хирург, Стёпа узнал, что сначала его доставили в реанимацию, сделали переливание крови, а потом, когда показатели пришли в норму, перевели в отделение к остальным.

— Мы тебя ещё понаблюдаем, походишь на перевязки. Очень повезло, что нож не задел жизненно важных органов. Ещё чуть глубже или под другим углом, и мы бы сейчас не разговаривали. Главное, не напрягайся пока, тебе надо отдыхать.

Учитель биологии кивнул и позвонил в школу, не вдаваясь в подробности больничного. Потом на дисплее телефона робко замигал вызов от Саши.

— Стёпа, привет, прости меня, зря я так. Прости. Гадостей наговорила…Я так не думаю, просто могу начать злиться от страха…Ой, опять чушь понесла…Куда заехать? Что?! Уже бегу!

***

Езда по больницам была постоянной практикой для Саши десять лет назад: родители преподносили сюрпризы, а пару раз и друзья умудрялись попасть в интересные истории. Она шла по коридору, мысленно отмечая, что со времён её последнего визита больница изменилась в лучшую сторону. Стало чище, персонал вежливее, закупили новые койки.

«Странно, что меня пускают к нему. Наверное, Стёпа наврал медперсоналу, что я член семьи», — улыбнулась своим мыслям Саша.

Сверившись с телефоном, она остановилась возле четвертой палаты и робко заглянула вовнутрь:

— Здравствуйте! А Стёпа здесь лежит, я не ошиблась?

Один из пожилых мужчин оторвался от игры в карты и внимательно посмотрел на неё:

— Тебе какого: постарше или помладше? У нас их двое.

— Помладше, наверное, — Саша оценила возраст пенсионеров-картёжников, — высокий такой, общительный.

— На перевязку ушёл, скоро вернётся. Герой он у тебя, между прочим, — назидательно сказал дед в очках с толстыми стёклами, совершенно не замечая, что товарищи мухлюют прямо под его носом.

Саша кивнула и вышла обратно в коридор, размышляя о том, что некоторые пациенты в больнице общаются больше, чем в обычной жизни. И неважно, что здесь кровати не такие удобные и еда далека от домашней…

— Всё-таки приехала, Сашка-промокашка. Как дела? — послышался знакомый голос за спиной.

Девушка повернулась, не в силах сдержать улыбку: она была рада видеть его снова. Отметила, что для него происшествие не обошлось без синяков под глазами и ссадин по всему телу. А ещё Стёпа оброс щетиной, что её ужасно забавляло, ведь в обычной жизни он брился каждый день.

— Прекрасно. И были бы ещё лучше, не валяйся ты здесь. Выглядишь, как с похмелья или после твоих ночных посиделок за компьютером, — она ткнула его в бок.

— Не трогай, — прошипел Стёпа, отстраняясь от Саши, не давая себя обнять, — ещё не зажило, болит. Так, не понял, я тебя больше не раздражаю? Определись, а то я уже ничего не понимаю…Сначала знакомишь с мамой, потом посылаешь.

— Ты сам напросился в гости, я тебя не звала.

Стёпа сделал скучающее лицо:

— Ла-адно, извини, что ввалился тогда в парадной форме, был неправ. Я просто навязчивый толстый одинокий мужик, ещё и побитый хулиганами. Ты спасёшь меня? Встал бы на колени, но боюсь, не поднимусь потом.

«Как вообще можно с ним серьёзно разговаривать?» — Саша подняла брови, снисходительно глядя на него.

— И что мне надо сделать для твоего спасения?

— Ты должна пройти испытания, чтобы доказать свою верность короне, оруженосец, — проговорил Стёпа тоном бывалого рыцаря.

«Ещё не вырос из детских утренников. Или ему всё- таки по голове настучали?», — Саша воздела глаза к потолку, будто прося больничных богов об одолжении подольше подержать этого странного типа в своём заведении.

— Что надо сделать? — через силу проговорила она.

— Съезди ко мне, пожалуйста, полей цветы.

— Что? Тебя чуть не зарезали, а ты за цветы беспокоишься?

— Их не так-то просто было вырастить. И некоторые из них любят влагу, могут погибнуть без ухода. Ты же флорист, посочувствуй растениям.

— Как скажешь, сентиментальный ботаник.

Стёпа помолчал, потом сказал, грустно и тихо, немного приблизившись к собеседнице:

— Да, сентиментальный. Мягкий. Признаю. Может, это не лучшее качество для мужчины, но я люблю домашние цветы и детей, и отрицать это глупо. Ты мне тоже очень нравишься. Ничего не могу с этим поделать. Я не готов выкорчевать это из себя, потому что это — не сорняки, а мой прекрасный сад, — закончил он совсем шёпотом.

В палатах воцарилась такая тишина, что стало ясно: пациенты решили послушать, чем закончится встреча в коридоре.

Саша не знала, что ответить. Поджала губы, чтобы челюсть не дрожала, но не помогло. Она смотрела на Стёпу, а по щекам её текли слёзы, падая на мраморный пол. Учитель биологии растерялся, внимательно глядя на неё. Ей хотелось плакать в голос, но она себе не позволяла, тихо заскулила, закрывая лицо руками. Кроме звуков плача можно было услышать только скрип больничных коек. Немного успокоившись и подняв глаза на Стёпу, она разразилась громкими рыданиями.

— Да что такое-то? — недоумевал учитель биологии. Он подошёл к Саше ближе и прижал её к себе. Она крепко обняла его, словно опасаясь, что он растворится, как призрак. Всхлипы были слышны в соседних палатах ещё какое-то время, потом Саша успокоилась.

Сашу усадили на кровать в четвёртой палате и дали воды. Она перестала плакать, понимая, что выглядит сейчас как кикимора, но ей было всё равно. Она спокойно проговорила:

— С тобой так тепло и надёжно. Я даже не представляю, что бы было, если бы… Зачем полез в драку? Так и зудит спасти каждого? Тоже мне, камикадзе. Не делай так больше, пожалуйста, я не хочу тебя потерять.

Стёпа с облегчением вздохнул. Внутри сразу потеплело от её слов.

— Сам толком не понял, чего меня туда потянуло…Просто злился из-за нашей ссоры. Когда-то давно в такие моменты мы с парнями ходили в барах драться, помогало безотказно. Саша понимающе кивнула и уточнила:

— Ну что, мир?

— Ага, — отозвался учитель биологии.

Звякнула чужая связка ключей, занимая место в сумочке.

***

Ночью учитель биологии не мог уснуть. Сначала он ковырял больничную стену, потом считал драконов, потому что овец неинтересно, но ничего не выходило. Память перетасовала колоду, услужливо подкинув ему даму не той масти.

Когда Стёпе было двадцать пять, он носил одежду на размер меньше и подрабатывал в ночном клубе охранником. В предыдущей школе зарплаты хватало только на основные потребности, в которые не входили сломанный холодильник и еле живой ноутбук.

Очередная смена в ночном клубе его совсем не радовала: музыка била по ушам, а количество грубых посетителей просто зашкаливало. Несколько шумных компаний подвыпили и вели себя ужасно, разве что на барной стойке не танцевали.

— Давай, и чтоб я тебя здесь больше не видел, — Стёпа не грубо, но уверенно вывел из здания высокого парня в порванной рубашке. Посетителю крепко досталось от приятеля: не поделили девушку и бутылку виски. Парень вырвался, толкнул Стёпу и быстро ушёл на неосвещённую часть улицы.

Учитель биологии не привык к такой работе, это совершенно не укладывалось для него ни в какие рамки, но нужно было на что-то жить. Об этом он себе часто напоминал. Брать деньги у родителей он не смел: было стыдно, он всё-таки взрослый человек и должен был сам себя обеспечивать. Приходилось соглашаться на ночные смены, от которых у него намертво сжималась челюсть и отчаянно хотелось курить.

Он в очередной раз достал мятую пачку. Сквозь облако сигаретного дыма увидел троих девушек, идущих ко входу. Высокая худощавая брюнетка с чёрной помадой посмотрела на него с полуулыбкой.

«Знаю я такие взгляды», — Стёпа резко выдохнул в ночное небо и кинул окурок в урну.

Через два часа, разняв с товарищем по смене ещё пару драк, он пошёл в подсобку за аптечкой. Возле двери к нему подбежала та девушка в черном, схватила за руку и утянула вовнутрь.

— Вообще услуги эскорта — это не ко мне, обратись на ресепшн. Там Вася на смене, — буркнул Стёпа.

— В коридоре мой бывший. Я соврала ему, что кое с кем встречаюсь и пришлось разыграть сценку. Извини, что втянула, — пожала плечами девушка. — Наташа.

— Стёпа. Знаешь, я не соглашался на такое. Давай выходи, посторонним в подсобку нельзя, — учитель биологии был раздражён, хотя мысленно назвал девушку симпатичной.

— Хорошо, — она слегка приподняла уголки черных губ и неторопливо пошла к двери, перед уходом кинув на учителя биологии хищный взгляд.

В конце смены администратор Таня окликнула Стёпу:

— Держи, это тебе передали.

На браслете-пропуске в клуб был номер телефона и подпись: «Наташа из подсобки».

В тот день Стёпа вернулся домой смертельно уставшим. Домашние растения выглядели грустно: пальма опустила листья, а кактус и вовсе грозился засохнуть. Стёпа неодобрительно покачал головой: «Нет, надо возвращаться в школу. Ночная работа — не мой вариант». Он положил на стол бумажный браслет с номером, долго смотрел на него, а затем пошёл в душ.

Пытаясь улечься поудобнее, учитель биологии посмотрел в тёмное небо за окном и подумал, что он это заслужил: и драку, и скрипучую койку, и беспокойство Саши. Сон наконец начал наползать, как туман на долину, и вскоре поглотил его полностью.

Часть 8. Саша. Дама червей

На следующий день я поехала по указанному Стёпой адресу, предвкушая увидеть что-то интересное, ведь раньше я не бывала у него в гостях.

Стоя на пятом этаже внизу лестничного пролета, я вцепилась в перила так, будто подо мной распростёрлась сотня километров до земли. На поручнях и дверной ручке колыхался целый лес масти червей. Шарики — сердца напоминали кобр, готовых к броску. Металлическая дверь пестрела наклейками в виде сердечек, нелепых котят, кроликов и купидонов. Почтовый ящик был изуродован пластиковыми отпечатками губ. От розового и красного рябило в глазах так, что голова закружилась ещё сильнее. Когда я моргнула, воплощение в виде шаров не исчезло, а продолжило издевательски качаться.

«Кто мог сделать такую пошлятину? Это же просто неприлично», — скривилась я.

«Неприлично или ты завидуешь чужой решительности? Может, ты тоже хотела что-то ему сказать? — ядовито поинтересовался внутренний голос. — А она нашла способ. Необязательно всё объяснять словами».

Больше всего раздражала неуместность этих украшений. Обычный подъезд пятиэтажки не был приспособлен к подобному выражению чувств.

Такая «открытка» на День всех влюблённых подходила слегка несуразному учителю биологии, но до праздника было ещё добрых два месяца.

Запечатлев это безобразие, я отправила пару фотографий Стёпе и начала уборку. Когда я со злорадством лопнула шарики и отвязала их, накатило спокойствие. Не помешало бы заказать экспертизу отпечатков пальцев виновника, но это слишком дорого. Дверь оставила в исходном состоянии, чтобы не пришлось с ней возиться.

Телефон радостно пропищал: «Ого, не ожидал... А кровать в лепестках роз прилагается?»

Я не выдержала и набрала его:

— Пока нет. А вообще, спроси у того, кто это сделал.

— Надеялся, что это ты, хотя вкус у тебя лучше... — судя по голосу, Стёпа улыбался.

— А чего это ты так радуешься? —разозлилась я. — Давай включайся, кто знал, что ты в больнице?

— Только ты и Игорь. Ну что, мы нашли преступника? — захихикал собеседник, тут же охнув, — даже смеяться пока больно. — Это могли сделать ночью. Я бы не услышал возню в подъезде, даже если бы ночевал дома, так что версия отпадает.

— И то правда. Давай рассуждать дальше, — спокойно предложила я, — тебе там всё равно нечем заняться, разлёгся на кровати, отдыхаешь.

— Больничные койки не предполагают удобства, — вздохнул Стёпа, — вот мой диван дома —это да. И даже если мы не докопаемся до истины, мне приятно слышать твой голос.

Я улыбнулась, проходя из коридора в зал. В глаза бросились тёмно-зелёные обои с золотистым орнаментом, ползущим к коричневому паркету. На подоконниках выстроилась армия разномастных керамических горшков с листвой и кактусами, всё это напоминало тропики в миниатюре. Обещанный диван создавал впечатление большой текстильной мягкой булки, закиданной подушками. Рядом примостились тумбочка с торшером и книгами, пушистый коврик. Даже с виду обстановка грела и успокаивала. Я поставила телефон на громкую связь и начала поливать цветы.

— У тебя так красиво…Почему не приглашал в гости?

— Не знаю. Просто охранял свою пещеру.

— Ты сам подбирал интерьер? Знаешь, очень уютно. Правда, диван похож на извращение.

— Сначала полежи на нём, потом суди, — фыркнул учитель биологии. — После него любая кровать покажется нарами в казарме.

— Ладно, вернёмся к нашему расследованию, — после полива цветов я подошла к полкам, разглядывая книжные корешки. Улыбнулась, увидев много фантастики и фэнтези, — кто знает твой домашний адрес?

— Родители, друзья, пара коллег.

— Кто подходит, учитывая, что подозреваемая женщина?

— Клянусь, комиссар, я ни с кем не встречался уже давно. Снимите с меня подозрения.

— Насколько давно?

— Ну…За последние три года были неудачные свидания, но я быстро сдувался, когда понимал, что нет общих интересов.

— Подожди, а ученицы у тебя какого возраста?

— С двенадцати до шестнадцати лет. Ой, брось, их интересуют другие вещи, взрослые мужики пока в списке не значатся.

Закончив осмотр, я прилегла на диван:

— Хм, а у этих маленьких фей есть мамаши, между прочим. Я видела, как они к тебе прилипли на ярмарке, такое себе зрелище. Особенно эта норковая леди с чёрными волосами.

Стёпа сделал долгую паузу, потом поинтересовался хитрым шёпотом:

— Ты что, ревнуешь?

— Нет, конечно, нет! — в груди будто свернулась холодная змея, голос предательски дрогнул, — это же твоё личное дело…

— Я прям представляю, как ты сейчас разволновалась, — издевался собеседник. — Моё дело — не встревать в семейные разборки. Я никогда не мешаю работу с личной жизнью, а большинство этих женщин замужем.

— Ясно, — я поудобнее устроилась на диване, прижала к груди подушку. Телефон лежал рядом на тумбочке. — Вспомни, кто подходил к тебе на ярмарке.

— Две родительницы. А что ты собираешься делать, когда мы найдём подозреваемого, а, комиссар? Закроешь в темницу?

— Пока не знаю. У тебя есть их телефоны?

— Сейчас же, ага. Я не классный руководитель, чтобы их контакты собирать.

— Ну так придумай, как достать. Какие ещё версии? Стёпа, брось глупить. Сознавайся, с кем ещё общался? Это должна быть довольно странная девушка.

— Странная — это как? Из тех, что с голубями разговаривают? —хохотнул собеседник. — А вообще вспомнил про пару знакомых, можно подумать, не они ли это сделали.

— И кто они? — угрожающе проговорила я.

— Ты точно ревнуешь, — заключил Стёпа. — Я такие моменты чувствую.

— Ничего подобного. Я просто веду расследование.

— Не отбрыкивайся, комиссар. Между прочим, мне приятно, — промурлыкали в трубке. На самом деле, он был прав, просто не хотелось признавать.

— Ладно, мне надо подумать. Ты тоже постарайся вспомнить, не вызывал ли у тебя кто-то подозрения в последнее время. Пока.

— Давай, — задумчиво ответил Стёпа.

Мне показалось, что он что-то вспомнил, но не хочет делиться.

Часть 9. Стёпа и остальные. Солнышко

Пару месяцев назад учитель биологии чуть не сбил с ног женщину в своём подъезде. Он отшатнулся, глядя в её нездорово блестящие глаза. В голову пришло только одно сравнение: живая скульптура. Черты её лица будто застыли в скорбной маске с высокими скулами и горьким изломом бровей. Из-под шапки выбивались светлые кудри. Соседка показалась ему ровесницей, измученной жизнью и бытом. Где же он её видел?

Она уронила ключи и наклонилась за ними, не отрывая от него жадного взгляда.

— Простите. Когда тороплюсь, никого не замечаю, — сконфуженно оправдывался учитель биологии. — Недавно въехали?

Её лицо моментально разгладилось, как лист скомканной бумаги. Мутные стальные глаза просветлели:

— Да. Снимаю квартиру.

— Стёпа, очень приятно. Вы одна или с семьей?

Она внимательно осмотрела его с ног до головы и тихо прошелестела:

— С сыном, я в разводе.

— Извините, что смутил. Как Вас зовут? — Стёпу удивляло, что она смотрит на него с ожиданием и надеждой.

— Солнышко…— Полина сама не поняла, почему не смогла произнести своего настоящего имени.

Учитель биологии был удивлён тому, что взрослая женщина назвалась детским прозвищем.

— Приятно познакомиться. Э-э, ну ладно, мне пора, — вымученно улыбнулся он, направляясь по своим делам.

Стёпа прокручивал в голове эти несколько минут, пытаясь понять, чем ему не угодила соседка: он чувствовал, что с ней что-то не так.

Когда он ушёл, Полина так и осталась стоять с полуоткрытым ртом. Она положила ключи в карман и присела на ступеньку, закрыв лицо руками. Через несколько минут лестничная клетка опустела.

***

Когда Полине исполнилось пятнадцать, они с родителями наконец переехали в собственную квартиру. Ей хотелось визжать от восторга, ведь у неё появилась комната, — крошечная, зато своя. Когда она распаковывала коробки, её привлёк разговор в прихожей. Полина выглянула из-за угла, оставаясь вне поля зрения взрослых. Её мама мило общалась с высокой женщиной в закрытом летнем платье, мамой Стёпы.

— Думаю, ты поможешь Полине освоиться в новой школе, правда, сынок? — усталым голосом спросила незнакомка.

Из-за её спины в прихожую вышел парень-ровесник Полины с всклокоченными русыми волосами. Он медленно поднял взгляд, и девушка была готова поклясться, что он её увидел. Стёпа еле заметно улыбнулся и кивнул:

—Ага.

Стёпа действительно познакомил Полину с её классом, рассказал, как всё устроено в школе, на каких уроках лучше отвечать, а на каких — не высовываться. Школьные будни сменялись, приближая их к выпуску. Полина быстро перестала чувствовать себя чужой в этой школе, но была одна проблема — они со Стёпой не стали ближе. После знакомства он продолжил заниматься своими делами и вернулся к привычному кругу общения, в который Полина не входила.

Через некоторое время Стёпа и вовсе отстранился от неё, занявшись подготовкой к экзаменам и улаживанием конфликтов с родителями по поводу грядущего поступления. Он хотел в педагогический, а родители пытались заставить его «пойти в серьёзную науку» или выучиться на инженера, но парень стоял на своём.

Теперь Полина наблюдала за Стёпой со стороны и быстро запомнила его манеру разговора и жесты, одежду, расписание на неделю и привычки. Она даже знала, что он покупает в столовой. Общались они редко, но иногда ходили вместе домой, что давало Полине надежду. Однако признаться в своей симпатии вслух было для неё позором. Девушка целыми днями могла фантазировать об отношениях со Стёпой в будущем, когда он наконец её полюбит. Это ощущалось так реально, что после школы она запиралась в своей комнате и могла часами лежать с закрытыми глазами и представлять, как всё сложится.

Когда Стёпа общался с одноклассницами, Полина кидала злобные взгляды на девушек, представляя, что бы могла с ними сделать. Она была уверена: его добрые глаза должны смотреть только на неё. Хотелось держаться за руки, чувствовать его тепло и слышать голос. Об остальном было стыдно даже думать.

Когда закончился учебный год, Полину против воли отправили к бабушке в деревню на всё лето. Девушка плакала и умоляла оставить её в городе, но мама была непреклонна: ей необходимо было отправить дочь под присмотр, пока она сама будет лечиться в санатории. Отец уехал в длительную командировку и в обсуждении судьбы дочери не участвовал.

По возвращении Полина набралась смелости позвать Стёпу в кино. Стоя перед его дверью, она вдруг почувствовала себя глупо в своём новом розовом платье. Оно прилипло к вспотевшей спине и слишком сильно открывало плечи. Мама Полины всегда говорила, что части тела обнажают только легкодоступные женщины, поэтому девушка хранила его в коробке в шкафу и доставала по особым случаям. Чтобы мама ничего не заподозрила, она надевала сверху чёрное платье с длинными рукавами, а потом снимала его.

После звонка в дверь послышались быстрые шаги. Полина уставилась на женщину в дверном проёме, понимая, что впервые её видит.

— Здесь жили Шнайдеры…Куда они делись? — растерялась девушка.

— Ты правильно употребила глагол в прошедшем времени, милочка. Их здесь больше нет, — недовольно проговорила женщина, захлопывая дверь перед носом Полины.

Девушка отошла от двери, не веря своему поражению. Кулаки сжались сами собой. Целых три месяца она мечтала, ждала, строила планы, и всё зря. По щекам покатились горькие слёзы. Она умела проигрывать, но не здесь, не сейчас, не так. От злости она пнула дверь и убежала вниз по лестнице.

В это время в её жизни появилась ещё одна страсть — мода. Полина занималась в спортзале, бегала по утрам, научилась всему, от макияжа до правильной походки, чтобы попасть в модельный бизнес. Родители поддержали её, собрав деньги на мечту дочери. Поначалу мама не считала удачной идею «слишком свободной профессии», но сдалась под напором отца, который выделил бюджет и велел жене не препятствовать. Полина мечтала красоваться на обложках журналов, на баннерах в рекламе духов или спортивных товаров для того, чтобы однажды и Он увидел её прекрасное лицо и понял свою ошибку.

Через год после окончания школы Полину пригласили на крупный международный конкурс. Сидя в гримёрке перед выходом на подиум, она радовалась своим достижениям. Полина улыбнулась своему отражению, показав мелкие зубы внутри жирно накрашенного рта. Не беда, что пришлось гримировать синяки под глазами, говорящие о её недосыпании и диетах. Это мелочи на пути к большой победе над собой, над всеми теми, кто остался позади неё глотать пыль. Полина повертелась перед зеркалом, разглядывая сильно ушитое чёрное элегантное платье и надела позолоченный браслет на тонкую, как ветку, руку.

Теперь она была абсолютно уверена в том, что мир моды падёт к её ногам.

***

Исчезнув из жизни Полины, Стёпа прочно обосновался в её голове.

Иногда она просыпалась в липком поту, вставала, спотыкалась об скомканное одеяло на полу, чтобы отдышаться под прохладным душем.

В воздухе таяли ночные фантазии:

«Ну что же ты, Солнышко, — светлые глаза игриво улыбались, — может, подойдёшь ближе?»

Иногда во сне казалось, что Он ведёт кончиками пальцев по её шее и лицу, очерчивая линию тонких губ.

«Сомневаешься, — сладко шипело наваждение крошечными взрывами шампанского на языке, — надо решаться…»

Полина плакала утром в ванной, не в силах отмыться от липкого стыда и желания, которое не давало покоя.

Со временем ей удалось отодвинуть назад дьяволёнка, который неотвязно следовал за ней, и на передний план вышла работа. Но Он не исчез, просто стал тише, иногда пробиваясь своим приятным голосом сквозь любые мысли.

После неудачного замужества и рождения сына Полину перестали приглашать на съёмки: модельный бизнес не прощает прогулов, это она точно знала. Пару раз она теряла роли в рекламе только из-за минутного отсутствия, во время которого её место немедленно занимала другая модель.

Сейчас Полина преподавала в модельной школе по четыре раза в неделю и была не в восторге от работы. Она до сих пор гордилась своей ровной осанкой и уверенной походкой на каблуках, но прививать эти навыки ученицам ей совсем не хотелось. На первом занятии внутри Полины всё сжалось: девочки, худые, как соломинки, с интересом смотрели на неё, ловя каждое слово.

«Двенадцать лет, всего лишь двенадцать! Им бы не на каблуках ходить, а бегать по двору…», — мысли перекатывались в голове перед сном, вытесняя всё остальное. В первый месяц Полина не могла смотреть девочкам в глаза, злясь на их жестоких родителей. Она сама выбрала этот путь осознанно, а эти малышки ещё ничего не понимали. Пришлось привыкнуть, как и ко всему остальному в жизни. Через некоторое время Полина смотрела на них спокойно и даже критиковала: рука пошла не туда, а здесь можно было делать более плавные движения. Позже она поняла, что завидует: у девочек всё впереди, а она больше никогда не вернётся на подиум. В один из таких дней её успокаивало наваждение с голосом Стёпы: «Я хочу, чтобы ты нашла меня в реальной жизни, Солнышко. И всё изменится». Полина, не раздумывая, открыла старый ноутбук и приступила к поискам.

Сначала она просмотрела его профиль в соцсети, где было несколько фотографий четырёхлетней давности. К счастью, на странице она обнаружила номер школы, в которой он работал, и быстро нашла её. Просмотрев фотографии за текущий год, она уставилась на экран, убрав руки от клавиатуры. Зрачки её расширились.

Последним был снимок с новогодней ярмарки, где Стёпа обнимал за плечи какую-то девушку, стоя рядом со своими коллегами и школьниками. Полина упорно отказывалась связывать этот образ с живым человеком.

«Да, прошло много времени. Да, изменился, но узнаваем. А это ещё кто?» — Полина нахмурилась, гадая, кто рядом с ним: учительница из той же школы или подруга?

Сашу отметили на фотографии, и бывшая модель легко нашла её профиль.

«Флорист. Фу, какая банальщина. С каких это пор связывание цветов в веники стало искусством? Что Стёпа мог найти в этой замухрышке?», — рука сама захлопнула ноутбук. Полина подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё уверенно, даже с вызовом, — ни осанки, ни грации. В ней вообще ничего нет, таких на планете миллиарда два. Он просто ошибся, не понимает».

При повторном изучении профиля Стёпы она нашла отметку с адресом его дома. Оставалось только узнать квартиру. На следующий день она взяли выходной и доехала до нужного места; позвонила в домофон, представившись уборщицей. Ей открыли без лишних вопросов. Дальше ей очень повезло: квитанции были как попало вставлены в прорези почтовых ящиков. Перебрав несколько листков, она нашла документ с Его именем и затолкала в сумочку.

По пути домой она просмотрела несколько сайтов недвижимости и — о, чудо! — нашла квартиру на одном с Ним этаже. Хозяин оказался сговорчивым и сдал квартиру на год. Через несколько дней судорожных сборов Полина въехала в на новое место. Никто не должен был нарушить её идеальный план, даже Он.

Несмотря на хныканье сына Коли при переезде, советы родителей остаться на прежнем месте, Полина не передумала. Теперь их со Стёпой разделяли несколько метров лестничной площадки. От этого у неё перехватывало дух.

Когда Он не узнал её при встрече в подъезде, Полина сначала обиделась, но потом решила, что она должна быть доброй и понимающей. Что ж, она до Него достучится.

Часть 10. Стёпа и остальные. Сюрпризы

Утром Стёпа столкнулся в дверях с медсестрой, которая злобно уставилась на него и отчеканила:

— Шнайдер, устала я от твоих баб. Что за дела? Сегодня одна, завтра другая! Джеймс Бонд хренов.

Пенсионеры, затеявшие первую партию в «дурака» до завтрака, притихли, боясь пропустить последние новости.

— Какая другая? — растерялся Стёпа, — у меня одна. И то мы не совсем…

— Избавь меня от подробностей твоей личной жизни и забери своё барахло у практиканта.

Худой парень в белом халате передал учителю биологии разноцветный пакет из плотной бумаги. Стёпа взял его так, словно внутри была бомба, быстро заглянул и поднял брови так высоко, что практикант забеспокоился.

Пакет до обеда простоял на тумбочке, дразня пожилых мужчин, как не откупоренная запотевшая бутылка водки с огурчиками и салом на закуску. Они посматривали в сторону Стёпы и укоризненно вздыхали.

После обеда и необходимых медицинских процедур учитель биологии заскучал и всё же решил рассмотреть содержимое подарка. Пенсионеры-картёжники наблюдали, как Стёпа вскочил и выбежал в коридор вместе с пакетом. Он догнал практиканта:

— Как выглядела девушка, передавшая это? — он потряс подарком перед лицом парня.

— Не знаю, на вахте сидит охранница, она принимает передачи. Подойдите к ней.

Учитель биологии спустился вниз и попытался составить фоторобот виновницы, но охранница не имела привычки запоминать посетителей. Тем более, предыдущий день был очень богат на визиты.

Попытка выяснить, кто к нему приходил, ничего не дала: в книге регистрации не было ни одного знакомого имени. Он медленно дошёл до своей палаты, сел на койку и достал из пакета книгу. Стёпа погладил малахитово-зелёную обложку фэнтези-романа «Маги цитадели», выхода которой он ждал год, если не больше. На ощупь книга напоминала кожу ящерицы. На пятнадцатой странице он нашёл открытку-сердце с напечатанным внутри текстом: «Я рядом».

«А то я не догадался, — разозлился Стёпа, — но кто ты и чего хочешь?»

Он вздохнул и достал из пакета всё остальное: чай, далеко не дешёвые конфеты и печенье. Выложил это всё в тарелку и отдал своим товарищам по палате, которые сразу же начали спорить: оставить лакомства для призового фонда или съесть сразу.

«Кто ты, раз знаешь, что я люблю? Хотя, наверное, нетрудно догадаться. Про книгу многие были в курсе…»

Он ещё раз погладил рельефную обложку и положил книгу обратно в пакет вместе с открыткой. Стёпа не мог это принять, зато придумал, как выйти на связь с таинственной поклонницей.

***

Полина всегда выходила из квартиры осторожно: когда-то её напугала соседская собака. Она окинула взглядом лестничную площадку, пытаясь понять, что изменилось. Взгляд наткнулся на разноцветный пакет возле Стёпиной квартиры.

«Как Он мог не принять подарок?» — холодный гнев обжёг её, шея напряглась. Полина оглянулась по сторонам и осторожно приблизилась. Ещё шаг. Ещё. Заглянула в пакет и помимо книги с открыткой нашла простой белый конверт. Полина извлекла из него короткую записку: «Твои сюрпризы меня удивили, но книгу принять не могу. Хочу пообщаться». Рядом был записан номер телефона. Она взяла пакет, бесшумно возвращаясь домой.

Весь оставшийся день она не могла думать ни о чём другом, кроме Его номера. Работа прошла как в тумане, девочки что-то то спрашивали, но она отмахивалась. Дома Полина быстро сварила макароны, сверху потёрла сыр и положила порцию недовольному Коле. Давно надо было по-нормальному пообщаться с сыном, но она не могла себя заставить. Пока Коля грустно ковырялся в тарелке, она набирала и удаляла сообщения.

«Привет. Хотя ты даже привета не заслуживаешь после своего бегства семнадцать лет назад. А я доверяла тебе!» <удалено>

«Страшно представить, я думала только о тебе, а ты оказался обычным учителем!» <удалено>

«Доволен своим поступком? Ты хоть вспоминал про меня после переезда?» <удалено>

«Это Полина. Та самая Полина. Мы были бы отличной парой, я бы сделала из тебя успешного человека» <удалено>

«Ты серьёзно думаешь, что нужен этой Саше? Давай забудем о ней и начнём сначала» <удалено>

Попытки начать общаться казались ей проходом по зыбучим пескам: она писала одну фразу, та влекла другую, а дальше начиналась бессмыслица. Разве можно было уместить все чувства за семнадцать лет на маленьком экране? Полина сдавила телефон в руке и была готова бросить его в стену.

— Мам, кому ты пишешь? — тихо спросил Коля.

Для Полины его голос прозвучал как звук упавшего жестяного ведра. Она поморщилась:

— Подруге. Ешь, потом включу тебе мультики, — она кинула телефон на столик в углу, не глядя на сына. Посмотрела в окно и улыбнулась одной удачной идее.

***

Стёпа вернулся в школу и сразу включился в подготовку школьников к экзаменам и обсуждение школьной постановки. Он совсем забыл об истории с украшениями в подъезде и подарком. Поклонница забрала пакет, и на этом их общение закончилось. Новых подозрительных сообщений с незнакомых номеров Стёпа не получал. Он решил, что это чья-то глупая шутка, и не стал забивать этим голову.

Роль Снежной королевы Саша перепоручила Вере, которая с радостью согласилась. Её кандидатуру одобрила педагог-организатор, оценив актёрские навыки девушки. Пошив костюмов и репетиции шли полным ходом.

Утром Стёпа по привычке подошёл к гаражам, но курить не хотелось. Он помял в руках сигарету и положил обратно.

— Степан Михалыч, доброе утро! — Жималанская словно выросла из-под земли, без шапки, в коротком пуховике, совершенно не прикрывавшем полуобнажённые ноги. Она спокойно закурила, глядя на учителя.

— Э…Привет, Аня. Извини, я при тебе не должен…—замялся Стёпа, убирая пачку в карман.

— Да мне всё равно. Я…Это...Вы должны знать. Сразу простите, это тупой поступок, — выдавила школьница, глядя в сторону и хмуря тонко выщипанные брови.

— В чём дело?

Жималанская рассказала, что они с Гончаровым поспорили на желание: проигравший должен был «украсить подъезд биолога».

— Этот неудачник проспорил и пошёл клеить всякую розовую гадость, а я стояла на стрёме. Простите. Надеюсь, он не сильно попортил Вам дверь.

Стёпа вспомнил, как они с Сашей отскребали наклейки и поморщился:

— Терпимо, но в следующий раз заставлю Гончарова всё отлеплять. Кстати, а шарики зачем привязали? Это была странная идея.

— Какие шарики? У нас только наклейки были. Денег-то нет. В общем, я пойду. И…Это…Степан Михалыч, спасибо. Кроме Вас меня по имени никто не называет. Ни Гончаров, ни родители, ни другие учителя. А Вы…Спасибо.

Школьница вырыла носком ботинка ямку, кинула туда сигарету и надвинула сверху слой снега. Опустив голову и сгорбив худую спину, она пошагала к школе. Стёпа посмотрел ей вслед и вздохнул, предчувствуя, что этой девочке предстоит сложный путь в жизни.

***

После первого урока хлопнула дверь учительской. Игорь уставился на Стёпу, который задумчиво водил пальцем по резному листу тёмно-зелёной монстеры. Учитель биологии обернулся и отдёрнул руку. Вид у него был, как у кота, застуканного хозяином за порчей обуви.

— Привет, — спокойно сказал Игорь, отмечая, что кроме них никого нет, — чего ты к этому цветку привязался?

— Он такой же большой и нелепый, — пожал плечами Стёпа.

Учитель физики внутренне улыбнулся. Проявление эмоций он считал высшей наукой, которая пока плохо ему давалась.

— Помнишь, я рассказывал про воздушные шарики и наклейки? — Стёпа вернулся на место, к своей кружке, и поморщился: чай по запаху больше напоминал берёзовый веник.

— Да. Не представляю, как Саша такое пережила. Это не признание в любви, а лишённый логики психопатический жест. Я бы испугался, — между бровей Игоря пролегла ровная черта.

— Ты прав. Сначала мы с Сашей думали, что это кто-то из родительниц или учениц. А сегодня Аня Жималанская призналась, что наклейки были от них с одноклассником. Они это на спор сделали. А тогда шарики от кого? Но это ладно, мне кто-то «Магов Цитадели» подарил, доставил пакет в больницу.

— Какой пакет? — учитель физики оторвался от кофе, — расскажи ещё раз всё по порядку, я не успеваю следить за твоими событиями.

Стёпа вздохнул, как сенбернар, которому не досталось хозяйской ласки, и рассказал историю с подарком, на которую Саша отреагировала бурным возмущением. Пока Игорь молча переваривал информацию, в учительскую зашла завуч Лидия Ивановна:

— Доброе утро, коллеги! Степан Михалыч, изменяете привычкам? Не помню Вас без печенья.

На столе перед учителем биологии оказалась початая пачка галет. Стёпа посмотрел на «угощение» так, будто ему предложили съесть муляж из своего же кабинета. Когда завуч вышла ответить на звонок, он аккуратно взял галету и откусил.

— Вот же дрянь, — поморщился Стёпа, выкидывая остатки в мусорную корзину. — Так нельзя, надо нормальное печенье купить. Я что, разозлил завуча? Даже не шутил на педсовете в этот раз. Когда такое было?

— А ты прав, дрянь, — Игорь поднял палец вверх, — просто кто-то решил испортить тебе жизнь. Это я про подарок и шарики. Кому ты сделал плохо?

— Да я откуда знаю…Пока отходил после Наташи, вообще мало что помню. Может, и обидел кого.

— Степан, слушай. Я плохо разбираюсь в людях, но по логике это должна быть злопамятная женщина. И она знает, где ты живёшь.

— Такие разговоры меня расстраивают, — мрачно проворчал учитель биологии. — У тебя заначка есть?

— Конечно. Я же не злопамятный, — Игорь с лёгкой жалостью посмотрел на Стёпу, — пошли, я эти конфеты всё равно не ем. Отдам тебе.

Через минуту в учительской остались только запах кофе и нерешённые вопросы.

***

В последующие дни учитель биологии присматривался к родительницам некоторых учеников, но они вели себя, как обычно. Соседка не попадалась ему на глаза несколько недель, и Стёпа успокоился, переключился на другие заботы. Тем более, до праздников оставалось всего ничего.

Наступил Новый год. Саша наконец подарила Стёпе альбом с его же фотографиями и своими комментариями. К некоторым фото она написала маленькие сказки, к другим — забавные замечания. Учитель биологии разулыбался и весь вечер лез обниматься при первой возможности, будто этот альбом стал началом чего-то нового в их отношениях. Саша сняла с ёлки свой новогодний подарок: украшенный шершавыми ёлочками конверт, в котором она нашла сертификат на курс писательского мастерства для начинающих.

— Тебе не понравилось, что я написала в альбоме? Надо подучиться, да? — ехидно спросила она.

— Ты здорово пишешь, но вдруг захочешь наваять роман? А они помогут, — Стёпа кивнул на сертификат. — Там не противные критики, а приятные ребята, которые научат и могут поддержать. Я с ними пообщался, прежде чем покупать.

— Кто бы сомневался, — Саша радостно посмотрела на фейерверк за окном. — Будет сделано! Моя мечта — профессионально писать сказки про муравьёв, медведей и подорожник. Надо идти к своей цели.

«Надо же, влюбился, как школьник. Так глупо и так хорошо», — молча улыбнулся в ответ учитель биологии.

Часть 11. Стёпа и остальные. Встреча выпускников

Однажды Стёпа, по привычке открыв почтовый ящик, на котором всё ещё виднелись следы клея от пластиковых поцелуев, обнаружил приглашение на встречу выпускников. Чуть позже пришло сообщение из одноимённого чата. Началась оживлённая переписка: кто всё-таки планирует прийти? Стёпа обрадовался. Он любил такие посиделки, но на последнюю встречу явиться не смог из-за похорон Наташи.

В тот день учитель биологии зашёл во флористический магазин к концу Сашиной смены. Она убирала срезанные листья и остатки обёрточной бумаги. После того, как Стёпа рассказал про грядущую встречу выпускников, она постаралась поддержать его, хотя идея ей не понравилась:

— Ого, вы собираетесь классом! Здорово.

— Не только наш, там будет несколько. Что? — пожал он плечами в ответ на подозрительный взгляд. — Я же не пью, не переживай. Обойдёмся без происшествий.

— Ты и без происшествий... Ну не знаю. Много народу собирается?

— Думаю, да. В прошлый раз встретились все три класса. Не полностью, конечно, но большая часть. Понятно, что кто-то переехал в другие города или не захочет идти...Но в чате уже пятнадцать человек из моего класса написали, что будут.

— Давай к интересным темам. Что там с твоими школьными симпатиями, был кто-то? — Саша старалась говорить ровным голосом.

— Ха, к нам едет ревизор? Опять режим следователя включила? — Стёпа отвёл взгляд, пытаясь улыбнуться. Верхняя пуговица рубашки давила на горло. Расстегнул и выдохнул, — была, но там до серьёзного не дошло. И вообще, я не хочу каждый раз чувствовать себя как на допросе.

— Хорошо, я и правда перегибаю. Отлично, что вы встретитесь, — Саша чуть смутилась. Она понимала, что не имеет права запрещать ему общаться с одноклассниками, но плохое предчувствие не отпускало.

Они быстро сменили тему и пошли проводить вечер у Стёпы.

***

В день встречи выпускников класс Стёпы собрался в небольшом и не очень пафосном ресторане. Учитель биологии заприметил Рому, с которым они дружили в школе. Они полчаса вспоминали свои детские похождения, стараясь не хохотать слишком громко.

Лена, школьная староста, провозгласила, что некоторые опоздают, но очень хотят быть. Кто именно, тайну не раскрыла. Класс продолжил отпускать шутки, рассказывать друг другу истории из взрослой жизни и ностальгировать по школьным временам. Когда все в очередной раз отсмеялись, зашла Полина в длинном розовом платье, жемчужном колье и серьгах. В отличие от остальных, она переобулась в туфли. За столом воцарилась тишина, как ночью возле холодильника.

— Привет, — она обвела всех присутствующих торжествующим взглядом и остановилась на Стёпе. Её белокурые волосы казались летним облаком.

— Поля… — прошептал учитель биологии. Наконец-то всё сложилось. Вот почему она так смотрела на него, когда они столкнулись в подъезде. Но бывшая соседка так изменилась, что её сложно было узнать. Полина, как ни в чём не бывало, присела за стол и начала рассказывать про модельный бизнес так увлечённо, словно ей не нужны были собеседники.

Стёпа не слушал. Он вспомнил, что в день их переезда семнадцать лет назад отец кое в чём признался. Бизнес отца пошел на спад и ему пришлось воспользоваться чьей-то поддержкой, но имени инвестора он никогда не называл. Как оказалось, на тот момент он уже пару лет работал «с бандитами», и они ему угрожали. После переезда Стёпе было строго запрещено общаться с приятелями из школы, поэтому Полина осталась в прошлом.

Когда Полина закончила рассказывать, одноклассники покивали и уже переключились на другую тему, но сидящая рядом с ней Снежана громко сказала:

— Модель, значит? Я помню, что ты начала заниматься этим в школе. По утрам бегала, ничего не ела. Это точно ради модельного бизнеса или чтобы Стёпке понравиться? А то я кое-что припоминаю...

Учитель биологии на минуту пожалел, что пришел на встречу. В прошлый раз таких неловких ситуаций не было. Он почувствовал, как краснеет под косыми взглядами одноклассников, отпил воды из стакана и наигранно весело сказал:

— Ну, Снежа, придумаешь тоже. Я в школе не был красавчиком, так что...

— Да ты и сейчас не очень, — перебила его Снежана, смерив взглядом императрицы, к которой привели приговорённого к казни.

Учитель биологии никогда не принимал её подколки всерьёз, понимая, что она не изменится. Но в этот раз стало обидно: он надеялся, что детские шутки над внешностью ушли в прошлое.

— Вот как была дурой...— процедила одноклассница рядом со Стёпой.

— Скучно с вами. Фотки хоть покажи со своего конкурса в Милане, — Снежана повернулась к Полине. — А то даже рассказать будет нечего.

Та победно улыбнулась, доставая телефон.

Ближе к полуночи официант ненавязчиво напомнил, что ресторан скоро закроется, и бывшие выпускники начали собираться кто куда. Полина подошла к Стёпе и увела его к барной стойке.

— Слушай, прости, что я уехал, не попрощавшись тогда, в школе. Отец нас быстро собрал, а твоего телефона у меня не было. Понимаю, как это ужасно. Хотя мы не близко общались, но всё равно... — учитель биологии смотрел на собеседницу, не чувствуя даже сожаления.

— Зато теперь я рядом.

««Я рядом» — это надпись на открытке!» — Стёпа понял: если сейчас не задержит дыхание, его стошнит. Он вспомнил навязчиво-алые шарики, подарок в больнице и почувствовал слабость, опираясь одной рукой на стойку.

— Значит, это ты та поклонница с подарками. Удивила, ничего не скажешь, — он пытался не смотреть на пожирающую его взглядом Полину. — Откуда знаешь, что я люблю «Магов Цитадели»?

— Ты в соцсетях писал.

— М-да, наверное, — учитель биологии пытался подобрать слова, но выходило плохо. — Давай по-честному: чего ты хочешь?

Полина почувствовала, что закипает. Мысли гонялись друг за другом, как ласточки перед грозой: «К чему эти глупые вопросы? Я столько лет страдала, чтобы он строил дурака?»

— А ты сам не понимаешь? — она сжала костлявые кулаки. — Я ждала нашей встречи семнадцать лет! Я тебя узнала тогда, в подъезде, хоть ты и изменился. Простила за то, что уехал, не предупредив. Ничего не хочешь предложить?

— Можем иногда общаться, — пожал плечами учитель биологии.

— Общаться? — зрачки её сузились. — Я люблю тебя, а ты хочешь просто общаться?

— Это пройдёт, ведь ты меня даже не знаешь... И я уже не одинок.

Полина пугающе усмехнулась.

— Саша. Флорист. Мог бы и уборщицу найти, чего уж тут.

Стёпа сжал кулак, подняв глаза к потолку, но тут же нашёлся:

— Подожди, ты была замужем, и ребенок у тебя есть. Это, по-твоему, «ждала семнадцать лет»?

Полина открыла рот и снова закрыла, мучительно пытаясь соображать, но быстро вернулась к прежней уверенности.

— Так вышло, я этим не горжусь. Знаешь, я как будто искала тебя в других мужчинах, и не находила. А ты мог быть как Ретт Батлер.

— Это кто?

— Персонаж из книги.

— Э... Если там нет мира под Средневековье или драконов, я точно не читал.

Полина не слушала. Она в пару шагов подбежала к нему и прижалась всем телом. Приникла головой к его шее, пытаясь не испортить прическу и макияж. Стёпа внутренне сжался, зажмурившись. Давно ему не было так противно от объятий. В нос ударил запах тяжелых духов с сандалом и корицей. Снова накатила тошнота, и он медленно выдохнул, чтобы не стало хуже.

— Полин... — он не знал, что делать и куда деть руки.

— Ты, конечно, не идеален, но мы это исправим, — плавным голосом проговорила бывшая модель, поглаживая тонкими пальцами его мягкий бок. Стёпа сжался так, будто ему за шиворот вывалили ведёрко льда. — Походишь в спортзал и устроишься в какую-нибудь престижную фирму.

— Мне и так хорошо, — учитель биологии начал терять терпение. Он убрал её руки и взял за плечи. — Посмотри на меня.

Она медленно подняла на него серо-голубые глаза, в которых были не любовь и не безумие. Стёпа увидел маленькую девочку, которую нерадивая мать забыла в торговом центре. Она бегала между взрослыми, пытаясь найти родителей, но их не было. На Стёпу накатила давящая жалость.

«У нее и правда была нелёгкая жизнь. Может, она нафантазировала всякого, чтобы было, за что держаться?» — он отпустил её плечи и вдруг заметил, как маленькая девочка исчезла. На секунду в её глазах воцарилась прежняя стальная уверенность, которая уступила место чему-то другому, тёмному в глубине зрачка.

— Почему. Ты. Такой? — возмущённо отчеканила Полина, всплеснув руками. — Я пожертвовала всем, ждала, надеялась, а ты даже не можешь толком ничего сказать? Ты скучный, заурядный, ты просто жалок! Работа в школе? Ха! Чушь какая, — она сняла серёжки и колье, дрожащими руками затолкала украшения в сумочку. — Ты, наверное, боишься нормальной работы. И нормальных женщин. Ты мне не нужен. — Она развернулась и ушла, гордо выпрямившись.

Накинув в гардеробе потёртую норковую шубу, Полина вышла в зимнюю ночь, как была, в туфлях. Администраторы за ее спиной обменялись красноречивыми взглядами.

Когда она ушла, Стёпа почувствовал себя человеком, с которого сняли обвинения в зале суда. Он вышел на улицу в расстегнутом пуховике и без шапки: голову будто зажали в тиски. В ресторане к концу вечера стало душно и слишком сильно пахло застольем, а он этого терпеть не мог. Учитель биологии взвесил в руке телефон, что-то прикидывая.

— Саш, можно я сегодня у тебя переночую? Давай все истории при встрече. Кажется, наше расследование по поводу тайной поклонницы завершено, — он устало улыбнулся. — Ага, чай точно не помешает. Давай, я скоро.

Часть 12. Саша. Новый порядок

Наутро я проснулась в кровати одна. Разочарованно глянув на смятую простынь рядом с собой, решила, что пробуждение того не стоило. С полуоткрытыми глазами прошлёпала умываться, потом зашла на кухню, которую Стёпа, видимо, решил превратить в свой кабинет.

В какой-то момент после всех наших разборок я перестала сопротивляться и разрешила ему оставлять свои вещи у меня, всё равно он бывал здесь по несколько раз в неделю. Так у меня появилась последняя часть книги «Маги Цитадели» толщиной с том Льва Толстого. Здоровенное банное полотенце, зубная щётка и его одежда уже не вызывали у меня нервной дрожи. Кто знает, что он ещё спрятал в квартире, чтобы меня не волновать? Надеюсь, ничего криминального. И, конечно, пришлось чаще пополнять запас конфет и печенья, потому что он периодически таскал их из шкафчика.

Стёпа шутил на этот счёт: «Прежде, чем заводить габаритное животное вроде сенбернара, подумайте. Сможете ли вы его прокормить и уделять достаточно внимания?» Я в ответ посмеялась: здесь скорее целый дракон, а не собака, на этом и сошлись. Мне уже было не страшно.

Сейчас учитель биологии сидел на кухонном диванчике в одном полотенце на бёдрах, с напряжённым лицом читая «Магов Цитадели». Рядом на столе стояла кружка дымящегося кофе. Видимо, она переехала вместе с ним.

Пока закипал чайник, я заглянула в холодильник, потом обернулась на учителя биологии, который всё ещё не отрывался от книги.

— Доброе утро, — Стёпа поднял на меня глаза. — Извини, влип. Так долго ждал продолжения «Магов», и не зря. Что делаешь, Сашка-промокашка?

— Наблюдаю за учителем биологии в естественной среде, — прищурилась я. — Кажется, ты всё-таки отравился вчера. Как себя чувствуешь? Спал вообще?

— Ага, но недолго.

Я сочувственно кивнула:

— Ясно. Зачем опять в душ ходил?

— Знаешь, после объятий с некоторыми людьми хочется оттереться металлической щёткой, — серьёзно ответил он, поморщившись. — Это непередаваемо, как будто не можешь смыть с кожи что-то липкое. Сегодня же выставлю свою квартиру на продажу. Перееду куда-нибудь в другое место, подальше. Не хочу жить рядом с Полиной. Хватит с меня воспоминаний о прошлом.

Я заверила Стёпу, что он может несколько дней пожить у меня, чтобы не сталкиваться с соседкой, и он с радостью согласился.

— Знаешь, я ночью думал: а что, если бы Полина увидела тебя, когда ты приехала ко мне поливать цветы? Тем более, это ты убрала шарики, — Стёпа посмотрел на меня грустными глазами.

— Ничего бы не случилось, я умею за себя постоять.

— Может, но… Я уже терял любимого человека, больше не хочу, — учитель биологии резко захлопнул книгу и поднялся, не глядя на меня. — Надо, что ли, нормально одеться…

Когда он вышел с кухни, я посмотрела на книгу и огромную кружку с остатками кофе.

«И как я раньше жила без этого лёгкого беспорядка?» — внутри разлилась тёплая волна.

Часть 13. Стёпа и Саша. Караоке

Переезд Стёпы завершился весной. Они по-прежнему жили с Сашей в разных квартирах, но проводили по несколько дней в неделю друг у друга. Решено было отпраздновать это событие в караоке, шумно и с размахом. Игорь не хотел идти, но Стёпа уговорил его под условием, что не потащит друга на сцену. Вера приняла предложение с энтузиазмом: она очень любила песни и танцы.

Саша со Стёпой приехали первыми. Учитель биологии застыл на пороге заведения, оглядывая искусственную кожу, зеркальный потолок и глянец. В глазах зарябило от чёрного, серебряного и красного. Губы девушки на ресепшн показались ему пластиковыми. Он еле заметно поморщился, вспоминая наклейки на почтовом ящике. Администраторы ночных заведений всегда напоминали ему манекенов.

— Что-то не так? — Саша взяла его за руку, обеспокоенно заглядывая в глаза.

— Всё хорошо. Воспоминания накатили, я ведь тоже когда-то в клубе работал, — он снял куртку и проводил взглядом двух молодых вышибал в чёрной одежде, которые уверенно проходили мимо, как крупные хищники на своей территории.

Когда пришли Игорь и Вера, друзья направились в общий зал «позориться при людях», и веселье началось.

Сначала выбирали песни друг для друга: Вера выбрала Саше Высоцкого, за что та отомстила ей романсом, их Вера терпеть не могла. Игорь выбрал для Стёпы какой-то непопулярный рэп и все ухохотались, глядя, как учитель биологии между строчками возмущался: «Как это петь вообще? Слышишь, мы больше не друзья!» Игорь петь наотрез отказался, объясняя тем, что у него совсем нет слуха. Вера попыталась его уговорить, но не вышло. Саша видела, что он еле заметно улыбался, глядя на поющих друзей.

Потом каждый выбрал себе подходящую песню. Вера исполнила кое-что из популярного, и к ней стали пробиваться новоиспечённые поклонники. Немудрено, ведь девушка была в чёрном обтягивающем платье без рукавов и позировала на сцене, как во время фотосъёмки. Друзья наслаждались её пением: у Веры был мелодичный высокий голос.

Когда поклонники Веры попытались подойти ближе, Стёпе и Игорю пришлось вежливо объяснить наиболее настойчивым, что девушка ни с кем не намерена знакомиться. Учитель биологии проворчал: «Я сюда охранником за бесплатно не нанимался», а Игорь промолчал. В итоге Вера надула губы: «Ну вот, всю рыбу распугали», от чего все покатились со смеху.

Ближе к концу вечера Стёпа долго выбирал песню, и наконец вышел на сцену, загадочно улыбаясь Саше. Перед выступлением он шумно выдохнул прямо в микрофон, и всем ударило по ушам. Он виновато улыбнулся, пожав плечами, и запел. Оказалось, выступать перед школьниками проще, чем развлекать взрослую аудиторию. Его голос слегка дрожал.

— И с этим человеком я ходил по рок-концертам, — трагичным тоном сказал учитель физики. — Чтобы он какую-то попсовую лирику выбирал…

Вера сначала поморщилась, оценивая Стёпин выбор, но посмотрела на сияющую Сашу и улыбнулась учителю физики:

— Так это не для нас. Для неё. Хотя он местами безбожно фальшивит, но… Посмотри.

Игорь повернул голову, его чёткие черты лица немного смягчились:

— Пускай. Я его таким счастливым давно не видел.

— Как он тебя вообще сюда затащил?

— Очень просто. Я хотел убедиться, что у него всё в порядке. А так я не певец, конечно.

Вера понимающе кивнула.

В полночь они вышли на улицу. Было по-мартовски прохладно, но разъезжаться по домам совсем не хотелось.

— И что будем делать? — разочарованно протянула Вера.

— Блины есть пойдём, — оживился Стёпа, — тут недалеко. Он приобнял Сашу за плечи.

— Учитель биологии одобряет ночное обжорство? — картинно возмутилась Саша.

— Вполне. Авторитетно заявляю, что на голодный желудок нельзя ложиться спать. А есть в караоке-барах — просто разорение.

Они направились к небольшому зданию, в котором горел свет. Вера с Игорем скрылись за дверью, обсуждая, чем можно заняться вчетвером в следующий раз. Саша остановила Стёпу перед входом:

— Что, если бы мы так и не познакомились?

— Мы бы познакомились. Если не в этой, так в другой реальности.

— Хм…И кем бы мы были в твоих «Магах Цитадели»? — она подошла поближе, прижимаясь к нему и лукаво глядя в глаза.

— Ты была бы разбойницей, а я торговцем. И я бы позволил ограбить себя за такие ласки, — улыбнулся учитель биологии, наклоняясь к Саше.

«Вот оно, моё южное море», — подумала она.