Чертежи и паруса. Том 2. Решётка и клятва

Глава 1. Без кандалов

Генри выбежал на пляж с противоположной от города стороны и увидел, как их шлюп тащат к берегу.

— Почему же вы не уплыли, мастер? — простонал он. — Ты точно всё ему передал, Сали?

— Да, я передал ему слово в слово, правда, он был в таком состоянии... — проворчал он.

— Что же нам теперь делать? — в отчаянии Генри ударил кулаком по пальме.

— Думаю, что нам нужна помощь. Одни мы ему не поможем. Нам нужно к Билли.

— Да, похоже, вариантов нет.

Они вернулись в джунгли, пройдя мимо своего дома, который уже догорал, как и все их немногочисленные пожитки, и направились в город — туда, где, возможно, найдут помощь.

Спустя какое-то время.

Я очнулся рывком. Пить хотелось страшно. Что это было? Где я?

Осмотревшись, я понял, что сижу в какой-то камере: каменные стены, куча соломы и решётка недвусмысленно намекали на это. А что было перед этим?

Я отплыл на шлюпе, хотел поменять курс — и темнота. Но что-то было ещё. Какая-то подсказка должна быть. Почему я потерял сознание? Как оказался здесь?

Хотя как оказался — я представляю. Если я потерял сознание, значит, меня схватили люди Гордона, и я теперь сижу в его тюрьме. Ну или что-то в этом роде. Не так важно.

Важно понять, почему я отключился, где мои вещи и как отсюда теперь выбраться.

Вот самые важные вопросы. А ещё — где взять хотя бы глоток воды. А сколько я вообще так провалялся? По ощущениям — не меньше нескольких дней. Я ощупал бок и плечо, где были самые серьёзные раны. Ничего, как будто и не было. Так что не меньше нескольких дней.

Что с Генри и Сали? Надеюсь, они не попались. Хотя Гордону нужен только я, так что, как только меня схватили, от них, скорее всего, отстали. Так что с ними, надеюсь, всё хорошо.

Сев на солому, я понял, насколько продрог, — солома не сильно защищала от промозглого пола, что вытягивал любое тепло, ему всё равно, что жрать.

Тут я услышал шаги и звон, который раздавался в такт каждому шагу. Будто корова с колокольчиком, чтобы все знали, кто и где идёт, — так звенела не цепь, а связка ключей, так что это, скорее всего, охранник, что проводил обход своих владений.

Что мне делать? Сделать вид, что я в отключке, или остаться в сидячем положении и посмотреть, что будет. Судя по тому что пить я хочу всё больше и от еды бы не отказался, наверное, стоит посмотреть, что будет. Ведь убивать меня не хотели, так что я им нужен живым и, скорее всего, работоспособным, — значит, меня как минимум напоят.

Шаги приближались. Я уже мог различить свет факела, что бежал впереди несшего его охранника. Пошарив по соломе, я понял, что ничего полезного тут нет, так что сопротивляться не было смысла. Я истощён, а охранник, скорее всего, вооружён — если не летальным оружием, то как минимум дубинкой, так что улыбаемся и машем. А самое главное — наблюдаем и слушаем. Победа приходит к тем, кто умеет ждать.

Воспоминания накатили неожиданно. Убийство. Горящий дом. Шлюп. Бегущие люди Гордона. И сообщение системы. Точно! Я даже подскочил на ноги. Вот это была ошибка. Упал обратно на солому, а шаги ускорились.

Сообщение системы. Сосредоточился на самом важном сейчас. Некогда прокрастинировать. Открыв логи, я прочитал:

Поздравляем, вы успешно открыли ещё один противовес своей профессии. Вы не можете сами управлять кораблями никакого вида. Последствия: морская болезнь. Если на корабле больше никого нет — потеря сознания.

Вот оно. Теперь я знаю причину потери сознания — это никак мне сейчас не помогает, но в дальнейшем нужно понимать, как так вышло. Противовес, значит. Ну, Куратор меня предупреждала, что что-то такое возможно.

От моих размышлений меня отвлёк охранник.

— Очнулся, — постучал он дубинкой по решётке. — Пойду сообщу главному, а то они уж очень сильно хотели тебя видеть.

— В-в-воды, — прохрипел я.

— Ага, сию минуту. Может, вам ещё подушку взбить?

Я недоумённо посмотрел на солому, на которой не было и намёка на подушку. Охранник, увидев мой непонимающий взгляд, заливисто рассмеялся.

— Никакого обслуживания в номерах, — отсмеявшись, сказал он, — до распоряжения руководства.

И он ушёл, звеня ключами. А я что? Ничего не осталось — сиди и жди. Не самое лучшее решение, особенно в моём состоянии в связи с последними событиями. Чтобы не начать сходить с ума, решил сделать комплекс упражнений. Помогло, но ненадолго. Правда, надолго и не надо было. Через минут двадцать по коридору разнеслись всё те же шаги и лязг, правда, сейчас они перестали быть мерными. Охранник явно торопился сообщить мне какое-то неприятнейшее известие. Не думаю, что в мою камеру едет ревизор, так что, скорее всего, меня хочет видеть главный.

К моей камере подошёл запыхавшийся охранник — подошёл, а не подбежал, — его физическая форма оставляла желать лучшего. И, наверное, я бы мог его вырубить даже сейчас, но есть одно «но». А что дальше? Я не знаю, где я, не знаю, где мои вещи и куда бежать. Нужно хотя бы немного осмотреться. Может, тут трёхразовое питание, прогулки, и заниматься можно чем угодно, а я сбегать собрался.

Что-то я, видимо, перенервничал, а то понесло меня на бездарный юмор. Но лучше так, чем уйти в себя. Ведь так?

Вывел меня этот спортсмен и даже кандалы не надел. Его начальник будто провоцирует меня на действия. А я такой: если меня к чему-то принуждают, делаю всё наоборот. Ну вот и в этот раз я шёл позади охранника, который страдал одышкой, — без кандалов, ничего не делая, просто шёл, рассматривая всё вокруг. Стараясь запомнить, где и куда ведут развилки, куда мы поворачиваем.

А запоминать было что — тут был просто лабиринт. Не знаю, как раньше строили тюрьмы, но идея сделать из тюрьмы лабиринт показалась мне очень мудрой. Даже если заключённый сбежит, он будет блуждать в еле освещённых коридорах: если повезёт — охранники его найдут, а если не повезёт — не найдут, и тогда он долго будет блуждать. Хотя не думаю, что здесь всё настолько продумано, — это я так, чтобы чуть-чуть отвлечься. Но наш маршрут я и правда запоминал.

Шли мы минут пятнадцать, может, двадцать, но не потому, что идти далеко было, — просто охранник, видимо, переводил дыхание и шёл медленно. Я пару раз думал спросить у него дорогу и пойти самому, но решил, что это будет перебор. Интересно, настолько ли я нужен, что мне замнут дело об убийстве, или всё-таки не настолько и меня повесят на площади.

Не думаю, что товарищи того Гарета будут рады, если мне ничего за его смерть не будет. Он не показался мне такой сволочью, у которой нет друзей. Хотя говорят, первое впечатление обманчиво, так что я уже вряд ли узнаю, каким он был.

Наконец-то мы подошли к кованой двери, в которую постучал мой сопровождающий. И после приглашения он открыл дверь и пропустил меня вперёд. Я ожидал увидеть пыточную с какими-нибудь ржавыми окровавленными инструментами, которые будут внушать мне страх и заставят принять любое предложение. А встретил меня чистый кабинет в стиле «лофт», с письменным столом, небольшим окном и стулом для посетителя. Это меня, если честно, напугало ещё больше. Пахнуло прошлым миром и бюрократическим адом, который мог перемолоть любого.

— Цель вашего визита? — спросил меня тощий старик в очках, даже не поднимая головы.

— Мне бы тоже хотелось знать цель визита. — Я уставился на охранника, что меня привёл и теперь стал в дверях.

— Его Сиятельство Гордон приказал доставить этого пленника к вам, как только он очнётся. Вам должны были сообщить, — уставшим голосом ответил он, как будто это не первый их такой разговор.

— А, пленник, точно-точно. Значит, это ты, мальчик мой, прирезал дорогого Гарета, — покачал он головой.

— Не скажу, что я опечален его преждевременной кончиной, но вот господина Гордона ты этим сильно подставил.

— Ну не скажу, что сделал это намеренно, хотя он сам пришёл ко мне угрожать. — Почему-то мне хотелось оправдаться перед этим стариком.

— Понимаю, понимаю. Но факт остаётся фактом. Ну не будем о былом. Давай лучше поговорим о будущем. Присаживайся, — он указал на стул перед собой.

— Меня зовут Люциус. Я, если можно так выразиться, заведую кадрами в этом богом забытом месте. А вас, юноша, как зовут и кто вы? Хотя подождите, — он остановил меня, когда я уже собирался ответить.

— Ливси, не мог бы ты подождать снаружи, не стоит тебе слушать наш разговор.

— Да, мистер Люциус, как прикажете, — здоровяк вышел и аккуратно прикрыл дверь.

— Простите, юноша, продолжим. — Как только дверь закрылась, продолжил Люциус.

— Меня зовут Константин. Я не местный. Конфликтовать ни с кем не хотел, они сами пришли.

— Конечно, конфликтовать никто не хочет. Вот только ты пошёл чинить лодки и засветился. Я ведь прав? — прищурился он. — И попался на глаза Гордону. А ведь тебя предупреждали, — я вылупился на него, как на пресвятую деву Марию во плоти, — чтобы ты не высовывался сильно, хотя не думаю, что тут есть твоя вина. Просто стечение обстоятельств. Один усердный клерк о тебе узнал, а дальше сыграла банальная жадность. Чего зенками хлопаешь? Думаешь, что вся власть в этом городе у Гордона? — я кивнул, чем вызвал безудержный смех старика.

— Не тут-то было. Есть ещё кое-какие влиятельные люди. Но тебе такое знать не положено.

— А что мне знать положено? — не удержался от колкости я.

— А вот это уже правильный вопрос, — поднял он назидательно палец, как будто я до этого задал хоть один вопрос, — тебе положено знать, что твои друзья живы, здоровы и в безопасности.

— Генри и Сали живы? — я подскочил на стуле.

— Успокойтесь и перестаньте кричать, иначе придёт Ливси, и наша беседа закончится.

Я сел и приготовился слушать.

— Вот и славно, — продолжил старичок, — ещё вам надо знать, что ваши друзья готовят вам побег, хотя вам придётся потом его отработать. Но тут, я бы сказал, у вас нет выбора — ваши друзья согласились на эти условия.

— Мне нужны мои вещи, все, что были при мне. До единой. — Ну а иначе я просто буду сидеть в камере и ждать, когда Его Сиятельство Гордон обо мне вспомнит.

— Ишь ты, какой прыткий и наглый, — беззлобно засмеялся Люциус, — напоминаешь меня в молодости, эх, давненько это было. Будут тебе твои вещи, все или не все — я не знаю, но будут. А теперь отправляйся в камеру и жди дальнейших указаний.

— Спасибо вам, Люциус. — Искренне сказал я, вставая.

— А я-то что, друзьям скажи спасибо — они сделку взаимовыгодную заключили, я просто посредник. Хотя Ливси жалко, неплохой он мужик, хоть и туповатый. — Вздохнул он.

Я вышел в коридор, где меня ждал Ливси, и мы пошли обратно в камеру. Пройдя пару метров, я понял, что не спросил у Люциуса про еду и воду, а ведь я всё ещё хотел пить. Ну ничего, спросим у нашего «неплохого мужика».

— Ливси, а можно задать вопрос?

— Валяй, идти долго, можно и поговорить, не так чтобы у меня тут много развлечений, — не останавливаясь, ответил он.

— А как тут дела обстоят с едой и водой? А то я, как сюда попал, ещё ничего не ел и тем более не пил, а хочется — ужас как.

— Ну вот сейчас до камеры твоей дойдёшь, и будет тебе и жратва, и вода, — или не будет. Это уж как шеф скажет, — пожал он плечами.

— Понятно, буду надеяться на милость твоего шефа.

— Раз я ответил на твой вопрос — с меня тоже вопрос. Око за око, как там говорится. — Он остановился и повернулся ко мне.

— Давай, как ты правильно заметил, тут не так много развлечений.

— Ты и правда прирезал Гарета? — дождавшись моего кивка, продолжил он. — Значит, ты хороший мастер. Никогда не любил этого садиста. Вечно после него пленников приходилось в яму закапывать. — Скривился он и продолжил идти.

— Не такой уж я и мастер, скорее это было везение, — нехотя ответил я, догоняя его. На душе опять стало мерзко.

— Как скажешь, мастер, — после недолгого молчания сказал он. — Всё равно такой поступок заслуживает лишней пайки. Ну вот мы и пришли, — он отпер камеру и пропустил меня внутрь. — Спасибо за беседу.

Камера с щелчком закрылась, и я остался наедине с удаляющимися шагами и мыслями, что текли туда, куда мне бы не хотелось.

Оставшись один, я честно пытался занять голову хоть чем-то, чтобы отвлечься. Изучал трещины на потолке — их было аж семь штук. Проверил шагами камеру несколько раз для верности — получилось: ширина три с половиной шага, а глубина — аж целых пять. Потом попробовал посмотреть в окно, но здесь меня постигла неудача — слишком высоко, и, кроме неба, ничего не увидел. Потом решил, что можно пересчитать солому, но, начав, понял, что это перебор, так что решил сыграть с собой в города. На «Ижевске» мысли всё равно свернули туда, откуда я их гнал.

Гарет.

Лицо его я вспомнить не мог, оно стёрлось почти сразу из памяти. Остались только ощущения: как сабля вошла во что-то мягкое, и тёплая кровь, что попала мне на руку. И то, как клинок дёрнулся в последний момент, меняя траекторию, будто у него была своя цель, а моя рука была просто проводником.

И это не моё воображение — руны вспыхнули ярче прямо перед ударом.

Так кто же нанёс удар? Я или сабля? Раньше я бы сказал, что не оружие убивает, а рука, его держащая, а теперь я не знаю.

Раньше я бы, наверное, сел, всё обдумал, попытался бы понять, что произошло, ещё раз провёл бы оценку клинка, чтобы понять, почему он так себя повёл. Но сейчас, сидя в камере, в которую свет попадает из окошка под потолком, в которое даже руку не просунешь, вопрос звучал иначе: так ли важно, кто нанёс тот удар? Гарет всё равно мёртв. И даже если сабля что-то сделала сама — это же я вступил в бой, это я тренировался с фантомом, я держал её в руках.

Я закрыл глаза и попытался сознательно впустить в себя те чувства, которые должны были захлестнуть меня ещё на пляже. Вина. Ужас. Всё то, что, по-моему, должен испытывать человек, который убил другого человека, — во всяком случае, нормальный человек. Хотелось почувствовать что-то настоящее, а не те шутки, за которыми я спрятался, как за щитом.

Ничего. Тишина.

Никаких захлестывающих эмоций. Нет, эмоции, конечно, были, но это была тень тех эмоций, что должны были прорвать плотину. Мысли текли ровно, и с каждым мгновением всё бледнее становились ощущения, дыхание ровное, руки не дрожат. Тот самый фильтр, что подарила мне Система, — будто бережно подстеленная солома для моей психики, чтобы я не сломался раньше времени.

Раньше я был благодарен за него — это помогало мне выжить и не конфликтовало с моим мировосприятием, но сейчас было не по-настоящему страшно.

Возможно, в этом новом мире отношение к чужой жизни не такое, как в моём, и не такое, как я привык, но не хотелось бы стать маньяком, которому всё равно, что рубить — дерево или головы.

А если Система решит, что мне вообще не нужны чувства, что тогда? Насколько я вообще отличаюсь от того человека, что когда-то уснул в метро под мерный перестук колёс?

Я усмехнулся себе под нос. «Может, я вообще клон? Главное, чтобы не было „приказа 66"», — мелькнула мысль. Вот он, старый добрый защитный рефлекс. И тут же одна фраза прошла мимо брони.

Я убил человека.

А потом снова привычный голос добавил про себя: «Ну хотя бы только одного, а то было бы неловко перед Люциусом, да и перед Ливси было бы неудобно».

Немного приведя себя в порядок морально, я понял, что заняться нечем, и теперь надо отвлечься от жажды и голода. Решил, что неплохо было бы провести оценку решётки и замка.

Первой была решётка.

Решётка тюремная, кованая

Материал: железо, среднего качества. Состояние: исправна, следы ржавчины поверхностные. Толщина прутьев: ~2 см. Способ крепления: вмуровано в каменную кладку.

Слабых мест не обнаружено. Требуется более высокий уровень профессии для детального анализа конструкции крепления.

Ничего особо интересного, не считая пометку о профессии, хотя не то чтобы я был удивлён. Конструктор уже показал, что это многогранная профессия, подходящая не только для стройки кораблей, но и для построек и ловушек, так что неудивительно, что когда-нибудь я смогу конструировать и камеры, и тюрьмы, и система знает что ещё. Перейдём к самому замку.

Замок дверной, механический

Тип: сувальдный. Материал: сталь, следы недавнего обслуживания. Состояние: исправен.

Навык «Взлом» не изучен. Недостаточно опыта для оценки уязвимостей механизма.

А вот это уже интересно — навык взлома, звучит как что-то очень полезное. Надо бы понять, где можно изучить больше навыков.

Точно! Навыки! Как я мог забыть, хотя неудивительно с учётом количества событий, — у меня же квест на навык фехтования. И я помню, что иконка заданий мигала после последнего спарринга с фантомом.

Я открыл список заданий:

Задание профессии: Построить корабль.

Азы клинка

Вот два моих активных задания, и «Азы клинка» мигали зелёным. Видимо, фантом признал мои навыки, и квест теперь считается выполненным. Я зашёл на него, и тут было написано: «Вы хотите получить награду?» Это что-то новенькое — раньше Система меня не спрашивала, правда, и наград особо не выдавала.

Конечно хочу.

Вы получили навык.

Новый навык: «Фехтование» (новичок)

Вы понимаете базовую механику боя на клинковом оружии: стойки, простейшие связки атака-защита, чувство дистанции.

Навык активный, требует сосредоточенности — в состоянии сильного стресса или истощения эффективность снижается.

Уровень навыка растёт от практики и реального боевого опыта. Спарринги с неопасным противником повышают навык медленнее, чем бои на грани жизни и смерти.

Теперь вы можете посмотреть список всех навыков в соответствующем разделе.

Наконец-то я могу посмотреть на свои навыки и, возможно, узнать, как их прокачивать. Я предполагал, что такая функция есть, ещё когда получил Оценку, потому что, по ощущениям, её становилось с каждым разом всё легче применять, да и информация была полнее из раза в раз.

Найдя соответствующую вкладку рядом с чертежами — не самое очевидное место, — но там чёрным по белому было написано «Профиль навыков».

Профиль навыков

Владелец: Константин

Оценка — Новичок 5/5

Работа с примитивным инструментом — Новичок 4/5

Конструирование кораблей класса «Мини» — Новичок 3/5

Примитивная рыбалка — Новичок 3/5

Чутьё — Новичок 2/5

Фехтование — Новичок 3/5

Тактическое чутьё — Новичок 1/5

Компоновка — Новичок 1/5

Профессия: Конструктор — Уровень 1

От изучения навыков меня отвлёк звук шагов. Судя по мерным шагам и звону ключей в такт, это был Ливси. Так оно и оказалось: через минут пять он всё-таки дошёл с подносом в руках, на котором стояла огромная миска с чем-то дымящимся, и кувшин — очень надеюсь, что с водой.

— Вот, как и обещал, — поставил он поднос на пол и начал отпирать замок. — Двойная пайка.

Он протянул мне поднос. В миске оказалась похлёбка вполне приличного вида, даже заметил кусок мяса в ней, правда, мне бы не хотелось знать какого, да и плевать. Голод и жажда были невыносимыми настолько, что чуть не начал пинками выгонять охранника, чтобы начать есть. Но хорошо, что сдержался.

— А вот это тебе от господина Люциуса. — Ливси протянул мне мешочек. — Он сказал, что это твоё. И ещё просил передать, — он задумался, пытаясь, видимо, вспомнить, и через пару мучительных для меня минут продолжил, — точно, что все остальные вещи не положено иметь при себе заключённому и тебе их передадут позже. Вот.

И, развернувшись, он ушёл, правда, через пару минут вернулся.

— Забыл сказать, завтра тебя поведут к Его Сиятельству Гордону. Не повезло тебе, парень.

На этих словах он ушёл, правда, ему опять пришлось вернуться и всё же запереть камеру.

Глава 2. По рукам

Некоторое время до пробуждения Кости.

Генри шёл по джунглям, на плече у него сидел Сали, и с его перьев на рубашку Генри капала кровь — он был ранен, но ещё держался. Им осталось пройти совсем немного. Но при каждом шаге корни и ветки, словно живые, хватали Генри за ноги и рубашку, и он постоянно спотыкался. Наверное, стоило пойти по пляжу, но риск встретиться с людьми Гарета был слишком велик. Так что пришлось идти через джунгли.

И вот, наконец, обессиленные, они вышли к городу. И тут была одна проблема: чтобы дойти до Билли, нужно преодолеть ворота, а в их состоянии и внешнем виде это будет ой как непросто.

— Эй, Сали, что будем делать? — безжизненным голосом спросил Генри.

Попугай с трудом открыл глаза, пытаясь понять, что от него хотят.

— А мне откуда знать? Если ты про то, как попасть в город, то я без понятия. — Даже на сарказм у него не осталось сил.

— Ладно, — вздохнул Генри, — что-нибудь придумаю, есть один знакомый в трущобах.

И они пошли, стараясь не привлекать к себе внимания. Но это была невыполнимая задача — к городу шёл мальчик в окровавленной рубашке, явно раненый, и на плече у него сидел попугай в половину роста самого мальчика. Просто картина маслом. Им повезло, что этот выход из города не пользовался спросом, да и время было рабочее. Так что и зевак особо не было.

В трущобы они попали без проблем — здесь всем было плевать, а вот на воротах стояла охрана, видимо, события последних дней вынудили власти усилить контроль. Так что дальше прохода не было, и Генри повернул вглубь трущоб — ему нужен был один из неприметных домов, что был точной копией большинства построек. В нём жил Михей, его давний приятель, — они вместе росли на улице. Правда, Михей пошёл по другой дорожке.

Дойдя до нужного дома, Генри постучал в дверь.

— Михей, открывай, это Ген... тфу... Кость.

Дверь открылась, и на пороге показался мальчик того же возраста, что и Генри. Генри всегда думал, что Михей крепкий малый, но теперь, после работы с Мастером, он и сам стал не меньше. Так что Михей даже не признал его вначале.

— Кость, это ты, что ли? Не узнать — теперь и костью тебя не назовёшь. Поменялся, видимо, сытая жизнь у тебя. А я, как видишь, — он показал на повязку на глазу, — лишился кое-чего. Ну да не будем обо мне. Чего пришёл? Последние полгода от тебя ни одной весточки, и тут ты заваливаешься ко мне. В таком виде. И с этим! Что это? Попугай-переросток? — он указал на Сали, а у того даже сил не осталось что-то сказать или хоть как-то отреагировать на происходящее.

— Да, это попугай. А по поводу внешнего вида — в нём и причина, почему я стою перед тобой, — пожал плечами Генри, как будто это было очевидно.

— Аааа, тебе нужен проводник, — догадался Михей, и на его лице вылезла мерзкая улыбка.

— Чего ты лыбишься? Говори условия. Чего хочешь? — начал злиться Генри.

— Ну что, раз ты пришёл ко мне, значит, вариантов у тебя нет. — Всё его напускное радушие слетело махом, хотя его особо и не было. — Что бы мне попросить у человека, из-за которого я лишился глаза, за услугу, которую могу оказать только я? — он притворно задумался.

— Может, мне нужен твой глаз? — засмеялся он. — А хотя знаешь... — смех резко прервался. — Ты мне будешь должен услугу. Слышал, ты работаешь с Плотником. Вот подрастёшь, тогда и спрошу с тебя. А сейчас пошли, провожу тебя нашими тропами, — махнул он рукой и пошёл в сторону стены.

У Михея даже не было мысли, что Генри откажется или начнёт торговаться. Он знал: раз Генри пришёл к нему, значит, он в таком отчаянии, что с него можно попросить всё что угодно, и он всё равно отдаст. Но он выбрал, как ему казалось, самый умный вариант оплаты — долг, потому что сейчас с Генри нечего взять.

Генри, понимая своё безвыходное положение, поплёлся за «другом». Идти, благо, пришлось недалеко. Они прошли буквально пару домов, и Михей, остановившись у четвёртого, постучал в дверь и что-то произнёс шёпотом. Дверь открылась, и они вошли внутрь. Почти всю площадь дома занимал спуск вниз — это, видимо, туннель на ту сторону. Пара охранников оценивающе посмотрела на Генри и Сали и, кивнув, пропустила всех в туннель.

В туннеле пахло сыростью, и эхом раздавался звук капающей воды. Стены были земляные, с деревянными подпорками, — не сказать что выглядело это надёжно, но вариантов не было, так что Генри пошёл вслед за Михеем, которому охранники вручили факел. Они шли молча, каждый из них думал о своём. Михей думал о том, как удачно он всё провернул — за какое-то плёвое дело выторговал услугу подмастерья плотника. А ведь он слышал об этом плотнике — о нём судачил весь рынок. А Генри думал, как бы дойти до Билли и не упасть в этом туннеле, ведь упади он тут — встать он уже не сможет, а Михей вряд ли потащит его на себе. Ну, точнее, может, Генри он и дотащит, а вот Сали точно здесь бросит.

Так они и шли — Генри показалось, что целую вечность, а Михею, который наслаждался страданиями бывшего друга, путь пролетел мгновенно, и вот они уже вышли на поверхность. Солнечный свет больно резанул по глазам. Оказалось, что выход расположен прямо у самой стены, но почему-то сильно дальше по стене от того места, где они заходили. То ли строители так и хотели, то ли просто не смогли сориентироваться под землёй. История умалчивает.

— Всё, Генри, дальше ты сам. — Михей собрался уходить, но, посмотрев на парня, поднял палец вверх и продолжил: — И помни, за тобой должок, я его обязательно спрошу, так что не подохни. — И ушёл, оставив Генри одного в подворотне.

Добираться до Билли отсюда было далековато, но Генри справился. Сали тоже вроде держался, с учётом того что он так и сидел на плече, не падая с него. А Билли, как всегда, их уже ждал на своём неизменном крыльце, с таким выражением лица, будто он всё и всегда знает, и даже чуточку больше — или не чуточку.

— Неси его в дом, Генри, ему совсем худо, — сказал торопливо Билли, даже не поздоровавшись. — Да-да. Привет, Генри. Как поживаешь? Так лучше? Или жизнь друга для тебя всё-таки важнее? — вспыхнул он.

Генри покраснел и побежал в дом, не понимая, откуда у него вообще взялись силы на бег. Билли зашёл за ним и плотно прикрыл дверь.

— Клади его на стол, я сейчас принесу эликсир. Он быстро поставит его на крыло. — Он сбегал в кладовку и быстро вернулся.

— От многих ранений тебя спас, — осмотрев раны попугая, констатировал Билли, — не забудь поблагодарить за оказанное доверие.

— Да как же так, я же специально уводил от него людей Гарета, чтобы он мог уйти. Как он вообще попал в плен? — Генри сел на пол прямо там, где стоял, и разрыдался. Просто от всего, что на него свалилось за этот чертовски долгий день. А ведь нужно решить ещё, как вытащить Мастера.

— Иди отдыхай, вот тебе эликсир, выпей и ложись, — Билли дал ему эликсир и указал на скамейку.

Генри лёг на скамейку и тут же отключился.

Наутро его разбудил Билли, и, к своему удивлению, Генри не обнаружил ни одной ссадины и никакой усталости не чувствовал, будто вчерашнего дня и не было.

— Вставай, нужно позавтракать и отвести вас к знакомому, который может вам помочь, — сказал Билли, идя к столу.

А на столе уже сидел Сали и, как ни в чём не бывало, жевал орехи. Генри хотел спросить, сколько же они должны Билли за спасение и за помощь, но Билли обернулся с улыбкой от уха до уха и сказал:

— Не переживай, мы с твоим Мастером обо всём договоримся, — подмигнул он ему.

— Х-хорошо, — неуверенно произнёс Генри.

Быстро позавтракав, они начали собираться.

— Говорить будешь сам. Но выбора у тебя особо нет, так что придётся согласиться на их условия. Но они не звери, так что в рабство вас брать не будут, в отличие от Гордона. Но дерзить им не надо, без них Костю не вытащишь, — наставлял Билли.

— Да, я не маленький, всё понимаю.

— Вот и славно, тогда выдвигаемся.

Они вышли из лавки, и Билли сделал несколько пассов руками и что-то пробубнил. Над входом в лавку загорелась сложная вязь рун — видимо, охранных.

Билли вёл их через весь город к порту. Сначала Генри так и подумал, но потом, когда они свернули, не дойдя до пристани несколько улиц, и пошли параллельно, пересекая портовый район, Генри догадался, куда они идут, и его это очень напугало. Акулий зуб — вот куда его вёл Билли. Пристанище заблудших душ — туда даже местные бандиты, с которыми водится Михей, не суются, там обитают настоящие морские волки, пираты. Они организовали там свой перевалочный пункт, тащат награбленное на продажу и охраняют контрабандистов.

Акулий зуб — это не просто таверна или что-то такое, это целый район под городом. Когда-то, ещё когда город только закладывался, пираты нашли грот с сетью пещер под городом и обосновались там, и, так как они исправно платили в казну города, их никто не трогал. Спустя годы к ним прибились контрабандисты, и деньги потекли рекой в карманы чиновников. И пока пираты никого не трогают, их тоже не трогают. Но вот вопрос: пойдут ли они на конфликт с Гордоном, чтобы освободить Костю?

Билли подошёл к таверне с названием «Акулья пасть» и постучал тростью в дверь. В двери открылось маленькое окошко, и из него выглянул суровый мужик со шрамом через всё лицо — каким-то чудом ему не задело глаз, так что на них смотрели цепкие зелёные глаза.

— А, дядя Билли, всегда рады, — расплылся он в улыбке. — Это с вами? — перевёл он суровый взгляд на Генри.

— Да, этот юноша со мной. Я к Эдриану. Так что давай без любезностей, мы торопимся, — в своей раздражённой манере сказал Билли.

— Сию минуту. — Заскрежетали засовы, и пару раз провернулся ключ в замке, и наконец дверь открылась.

— В который раз говорю, Джон, у вас перебор с безопасностью, к вам и так никто не суётся, — проворчал Билли.

— Да вы что, дядюшка, тут недавно такое было с этими взрывами! Гарет пытался к нам ворваться, его Гордон еле оттащил от нас. Только эта безопасность и спасла нас, — вздохнул Джон.

— Ну, теперь вам переживать не о чём — Гарет мёртв. Так что пока его место вакантно, — подмигнул Билли.

И Билли двинулся дальше, а Генри пошёл следом — в этом месте ему не стоило отставать от него. Мальчик рассматривал всё вокруг, стараясь не отставать от своего провожатого, но как же всё было интересно. Здесь всё пестрило красками, и нередко лавочки ломились не только от нелегальных товаров, но и от всяких безделушек, что любят сами пираты. Серьги. Кольца. И другие украшения. Здесь было всё, что душе угодно. А девушки, что щеголяли здесь с открытыми животами и в полупрозрачных одеждах, приковывали взгляды.

Генри ожидал увидеть узкие тоннели, маленькие пещеры, а здесь был практически ещё один город. Пещеры были настолько большие, что края не было видно, высота была метров пятнадцать, может, больше. Тут были и рынки, и свои таверны, и дома, всё было освещено, но свет источали не факелы — везде росли какие-то растения, что испускали мягкий зелёный свет, окрашивающий всё в зеленоватые оттенки. Как получилось, что никто из тех, с кем общался Генри до этого, не знал, что на самом деле такое Акулий зуб?

Билли вёл их к самому большому дому в этом подземном городе. Хотя слово «дом» плохо описывало это здание. Это скорее был дворец, высеченный в скале. Его размеры не уступали усадьбе Гордона, что в верхнем городе, возможно, даже больше — сложно было оценить масштаб здания и насколько оно уходило вглубь камня.

В приёмной их продержали недолго, почти сразу пригласили в зал. Зал был небольшим, никакой роскоши, кстати, как и во всех помещениях, через которые они проходили. Ни позолоты, ни статуй, ничего, что можно было назвать безвкусицей. На стенах висели разные трофеи и картины морских баталий.

За массивным деревянным столом их ждал широкоплечий пират. Генри думал, что это будет сам Кезайя, но нет — видимо, в резиденции правил кто-то другой. Генри показалось, что он видел его на площади во время освобождения Кезайи, но гарантии не было.

— Дядюшка Билли, какая честь, — усмехнулся он, не вставая. — А это, значит, тот самый мальчишка, что бегает с будущим плотником?

— Генри, — коротко представился он, стараясь унять дрожь.

— Наслышан о вас с Мастером. Он лишил меня возможности поквитаться за мою ногу, — он бухнул на стол деревянный протез, — этот гадёныш Гарет забрал её себе пару лет назад. Он был моей добычей, а твой Мастер лишил меня этого удовольствия. Так что он мне теперь должен, придётся его вытаскивать из загребущих лап Гордона.

— Значит, вы поможете? — не смог удержаться Генри от вопроса.

— Помогу, но не за просто так, — кивнул пират. — У моего капитана недавно разнесли форт пушками. Между прочим, твой дружок губернатор, — Эдриан посмотрел на Билли.

— Ну, другом он мне давно перестал быть, так что я твоему капитану тут не помогу, — напряжённо ответил Билли, явно сдерживая ярость.

— Тише, дядюшка, не кипятись, а то пар из ушей пойдёт, — засмеялся, видимо, бессмертный пират. — Я же просто шучу. Всего лишь безобидная шутка.

— Шутка, говоришь? За такую шутку ты выполнишь мою просьбу, и это не обсуждается, — прервал он попытку Эдриана возразить. — Кроме плотника, вы вытащите одного охранника, Ливси, он пригодится, да и какая разница — один человек или два.

Эдриан поднял бровь, оценивая Билли, — не шутит ли он.

— Ладно, одним больше, одним меньше — и правда не имеет значения. По рукам.

— Договорились, — сказал Генри, и Билли с Эдрианом посмотрели на него, как на дурачка.

— Малец, тут не было торга, я бы и так вытащил твоего Мастера, хотя твой приход немного ускорил процесс. Если бы не ты, я бы не знал, что его держит у себя Гордон. Вближайшее время мои люди будут у тюрьмы, а сегодня я отправлю ему весточку, чтобы он не разлёживался там.

Камера Кости на следующий день после пробуждения.

Когда я проснулся, поднос с едой уже стоял в моей камере. Я быстро позавтракал и сделал комплекс упражнений — заключение заключением, а тренировки пропускать не стоит. Встреча с Гордоном, значит. Чего мне ожидать? Его мотивы я понимаю: он отправит меня к губернатору, потому что тот собирает плотников, но тогда зачем меня держать тут и зачем нужна эта встреча? Опять одни вопросы, а задать их некому. Ну, думаю, до встречи не так много времени, а на ней мне всё скажут, иначе зачем её организовывать.

Я оказался прав: минут через тридцать послышались шаги и звон ключей. Ещё через пять — отблеск факела на стене, и через пару минут к моей камере подошёл Ливси.

— Доброе утро! — улыбнулся я. — Спасибо за еду, всё было отлично.

— Доброе, — буркнул он, — хотя я не уверен, что вам стоит сильно уж радоваться.

— Почему же?

— Ну так я сейчас вас отведу на встречу с Его Сиятельством. Вряд ли оттуда вы выйдете в том же хорошем настроении, что и сейчас.

— Ой, да перестань, если бы меня хотели убить, сделали бы это сразу. А если я всё ещё здесь, значит, от меня что-то хотят. А значит, ещё побарахтаемся, — многозначительно сказал я, подняв палец вверх.

— Как скажете. Мне, в общем-то, без разницы, хотя вы вроде человек хороший.

Хороший. Ну, по меркам этого мира, наверное. По меркам своего я был бы убийцей. Хотя здесь меня держат не за убийство Гарета — в этом я уверен. Им нужен я как плотник, и я думал, что нужен губернатору, но что-то я начинаю сомневаться в этом. Спрашивать у Ливси нет смысла, он вряд ли что-то знает. Я задумался, а он переминался с ноги на ногу.

— Может, пойдём, Мастер, а то мне потом выговор сделают, — жалобно произнёс он.

— Да-да, пойдём. Прости, задумался. Ты тоже хороший человек, — начал я издалека, — и будто бы не на своём месте. Тебе здесь нравится?

— Не сказать что прям нравится, — признался он, — но посмотрите на меня, — он развёл руки, давая мне осмотреть себя, — куда мне податься?

— Ну, такие крепкие ребята, я уверен, много где нужны.

— Да, но мой мягкий характер не даёт мне возможности работать где-то ещё. Меня и здесь, может, не держали бы, но не так много желающих патрулировать эти сырые коридоры и выносить вёдра за преступниками, — пожал он плечами.

— Может, ты и прав, — задумался я. Да, я бы тоже не согласился на такую работу.

Мы шли ещё минут пятнадцать, петляя по коридорам, пока не вышли на свежий воздух. Светило солнце, и после полумрака и сырости это были самые приятные ощущения — солнце прогревало мои кости, а ветерок приносил свежесть. Меня так разморило душевно, что мне пришла в голову идея.

— Слушай, Ливси, а ты не хотел бы поработать со мной, когда я отсюда выберусь? Я плотник, и мне нужны крепкие ребята.

Он пару минут молчал, а потом расплылся в мечтательной улыбке.

— Ну, если вы выберетесь, я с радостью пойду к вам работать, всегда любил создавать. Я даже в свободное время, когда сижу в своей каморке, вырезаю всякую утварь из дерева.

— Отлично, — протянул я руку для рукопожатия, — тогда договорились. И знаешь что, думаю, тебе всё же стоит надеть на меня кандалы, я же всё-таки на встречу с Его Сиятельством иду. Думаю, тебя не похвалят, если ты меня приведёшь вот так.

Он пожал руку и задумался.

— Пожалуй, вы правы. — Он достал из-за пояса кандалы и надел на меня. — Мне бы точно за такое влетело.

Глава 3. Без боя

Может, зря я сказал Ливси про кандалы — в них было чертовски неудобно, хотя комфорт мне никто не обещал, но не хотелось, чтобы его отчитали из-за такой мелочи. Мы прошли по улице не так уж и долго — оказалось, что мне нужно идти в резиденцию Гордона, у него здесь оборудован кабинет для переговоров. Так что через минут пятнадцать я уже стоял перед дверью в кабинет.

Почему-то сейчас я начал нервничать, возможно, на меня давила вся эта лепнина с позолотой, а может, статуи, что стояли по обеим сторонам коридора. Но что-то в этом месте точно было, что намекало на то, что у человека, который всё здесь обставил, слегка отсутствует вкус, но при этом присутствуют деньги. А с такими людьми шутить не стоит, вообще, если честно, с ними и общаться не стоит, но кто меня спрашивает.

Ливси, как только привёл меня, сразу удалился подобру-поздорову, так что я был предоставлен сам себе, ну или почти — если не считать двух охранников, что стояли по обе стороны двери и изображали статуи. Но и тут мне ждать долго не пришлось, видимо, мой собеседник торопился вернуться к себе, так что не успел я начать внимательнее рассматривать убранство, как двери распахнулись, и сухой старичок пригласил меня внутрь.

Я вошёл в кабинет. За массивным столом сидел тучный мужчина — когда-то он, возможно, был крепко сложен, плечи и осанка выдавали прежнюю стать, но годы, проведённые в кресле главы города, явно не пошли ему на пользу, оставив после себя рыхлость и грубость. Пальцы, унизанные перстнями, лениво выбивали ритм по подлокотнику кресла. Но вот взгляд — тут я напрягся — совершенно выбивался из образа зажравшегося чиновника. Взгляд был живым, цепким и пронзительным — как у человека, привыкшего просчитывать всё на несколько ходов вперёд.

По стенам, куда бы я ни повернул голову, на меня смотрели его же собственные портреты. На каждом следующем он был чуть моложе, чуть стройнее, будто время в этих картинах текло вспять.

— А вот и наш загадочный мастер, — произнёс он, даже не пытаясь подняться с кресла, — присаживайся, в ногах правды нет, а разговор у нас, что-то мне подсказывает, будет долгий.

Я сел, стараясь не сильно двигать руками, чтобы кандалы не звенели. Мне почему-то не хотелось, чтобы этот человек подумал, что я устраиваю шум специально.

— Константин, если не ошибаюсь? — он выдержал паузу, наслаждаясь своей осведомлённостью. — Наслышан о ваших талантах. Шлюп этого Дядюшки Билли — за день. Лодка портного — и того быстрее. Признаться, я даже не поверил, пока не отправил человека проверить лично.

— Приятно, что мои скромные труды привлекли внимание Его Сиятельства, — я постарался, чтобы голос звучал ровно, без того сарказма, что так и рвался наружу.

— Оставьте титулы, Константин, мы же тут не на официальном приёме, — он усмехнулся, но глаза остались холодными. — Скажите мне вот что: вам не кажется расточительным чинить рыбацкие лодки, обладая такими способностями? Город, в котором вы оказались, испытывает... определённые трудности. Трудности, для решения которых как раз и нужны такие руки, как ваши.

— Определённые трудности, — проговорил я задумчиво, — как и моя помощь с ними, звучит расплывчато. Может, уже перейдём прямо к делу, Ваше Сиятельство?

— Гордон, — поправил он меня с улыбкой. — Раз уж мы обговорили, что не на официальном приёме. Хорошо, буду прямолинейнее, мне тоже так проще, да и вы, я смотрю, не любитель ходить вокруг да около.

Он поднялся с кресла, медленно, тяжело. Но тут же вся рыхлость слетела с него, будто он всё так же молод и силён, как и раньше, — движения уверенные, никакой тяжести. Я думал, он будет ходить как пингвин, переваливаясь с одной ноги на другую, но нет — из его движений мигом испарилась вальяжность сытого зверя, и проявился голодный хищник.

— Губернатор собирает плотников уже второй год. Хватает всех, кто хоть как-то умеет держать в руках инструменты, и увозит в столицу. Я уверен, вы уже слышали эту историю от местных. И мне, признаться, не хотелось бы, чтобы вас коснулась та же участь.

— Почему? — я честно не понимал, к чему он клонит.

— Потому что вы нужны мне здесь, — он повернулся к окну и указал на город. — Мне нужны ваши способности, чтобы отстроить этот город. А не чтобы вас заперли в столичной мастерской губернатора для постройки его флота. У меня грандиозные планы на этот город, Константин, планы, для которых мне нужен свой мастер. Сколько можно подкармливать губернатора рабочей силой?

— И что же вы предлагаете?

— Молчание и неприкосновенность, — просто сказал он. — Ваше существование останется тайной для губернаторских ушей. Как я это устрою — это уже моя проблема, — ответил он на невысказанный вопрос. — Взамен вы работаете на меня, только на меня. А чтобы вы не подумали, что я беру вас в рабство, — он развёл руки, — я готов предложить вам свою защиту от любых... случайностей вроде той, что уже произошла с покойным Гаретом. Крышу над головой в городе, а не лачугу на пляже и не тюремную камеру. И, разумеется, оплату, достойную вашего таланта, а не те гроши, что вам платили местные рыбаки и торговцы. Что скажете?

А что тут скажешь. Предложение звучит заманчиво — протекция, только свобода мнимая. Да и выбора самого у меня, по сути, нет — я соглашаюсь либо добровольно, либо по принуждению. Всё это ведёт к одному и тому же. Так, стоп. Какой выбор? Меня же собираются вытащить из тюрьмы. Нужно тянуть время.

— Ваше предложение очень льстит мне, Гордон, — я постарался произнести это неуверенно, — но мне нужно обдумать его. Не могли бы вы дать мне день на то, чтобы принять решение?

— Безусловно, у вас есть время на раздумья, — улыбнулся он. Это была улыбка победителя — он уже видел меня за работой на свои нужды, он понимал, что выбора у меня нет. — Вас сопроводят обратно в камеру, а завтра жду вас с ответом.

Он сел за стол, давая понять, что разговор окончен. А мне ничего не оставалось, кроме как выйти из кабинета.

Ливси уже ждал меня в коридоре. Не знаю уж, куда он бегал, но выглядел он явно взволнованным. В его взгляде читалось беспокойство... за меня?

— Ливси, ты что, за меня переживал? — удивлённо воскликнул я, стоило нам выйти на улицу.

— Есть немного. Вы, Мастер, вроде нормальный мужик, но из кабинета Его Сиятельства редко выходят довольными.

— Понимаю. Но всё нормально, — улыбнулся я, — вот завтра я могу выйти из его кабинета не такой довольный, как сегодня. Хотя...

Я задумался. Вообще, Ливси мне нравится, может, стоит взять его к себе в команду? А то как-то жалко мужика, его ведь убьют, если я не вмешаюсь, а он отличный парень. Пока мы шли до камеры, я размышлял об этом — мне бы пригодилась лишняя пара рук.

— Слушай, Ливси, — уже около камеры я решил всё-таки ему предложить. — Как ты относишься к постройке кораблей и свободной жизни? — решил начать я издалека.

— К кораблям я всегда относился хорошо, но строить не пробовал, я же не плотник, как вы. А вот свободная жизнь — это отлично. Но я же уже говорил, никто меня не хочет брать, — грустно выдохнул он.

— Тогда как ты смотришь на то, чтобы уйти со мной сегодня? У меня вроде как работёнка для тебя есть.

— Уйти? Куда? Вы же в камере. — Ливси опять тормозил.

— Меня сегодня ночью отсюда вытащат.

— Это что получается... побег? — выкрикнул он.

— Да не кричи ты! — я чуть не стукнул его кулаком.

— Простите, Мастер. — Мы оба прислушались.

— Тут такое дело, что не я его организовываю, поэтому есть большая вероятность, что ты будешь помехой. Так что у тебя два варианта: возьми отгул сейчас либо пошли со мной. Ты же сам говорил, что эта работа тебя не устраивает, и будь у тебя возможность, ты бы ушёл. — Он кивнул. — Ну так вот она, возможность.

— Звучит очень хорошо. И что, я смогу стать вашим подмастерьем и помогать строить корабли? — его глаза наконец загорелись пониманием.

— Да, сможешь, будешь младшим подмастерьем.

— Я согласен, — сказал он, снимая с меня кандалы. Видимо, только сейчас вспомнил про них.

— Отлично, тогда вечером приходи сюда и принеси мои вещи — они где-то здесь должны быть. А я пока отдохну, а то разговор с Гордоном вытянул все силы.

Ливси ушёл, позвякивая ключами. Я не боялся, что он расскажет кому-то о побеге, — я видел его глаза, в них плясала жажда приключений, как и у Генри. Он не хочет ходить всю жизнь с ключами и проверять заключённых в этих сырых камерах. Моё предложение пришлось ему по душе, так что он теперь с нами.

Нужно отдохнуть, скоро мне понадобятся силы — побег, даже если его организовываю не я, всё равно потребует полный запас. А как известно всем, побег никогда не идёт по плану, закон Мёрфи всегда работает, так что в любом случае надо быть готовым ко всему. Даже к тому, что мы будем прорываться с боем, как тогда Капитан Кезайя. Надеюсь, мои спасители хорошо подготовятся, а то мне им ещё надо сообщить, что Ливси на моей стороне, а то ещё убьют ненароком.

Отдохнуть у меня получилось хуже, чем хотелось бы. Тело расслабилось, а вот голова — нет: то и дело прокручивала разговор с Гордоном, потом мысли соскальзывали на завтрашний несостоявшийся ответ, потом на то, что где-то там, наверху, Генри и Сали уже наверняка готовятся к чему-то, о чём мне знать не положено.

Солнце давно село, когда я услышал шаги — не мерные и скучающие, как обычно, а быстрые, нервные. Ливси. Он подошёл к решётке и, ничего не говоря, начал возиться с замком — пальцы у него дрожали сильнее, чем у меня в первый день в этой камере.

— Тише ты, — прошептал я, — а то весь коридор перебудишь своим лязгом.

— Простите, Мастер, — так же шёпотом отозвался он, — просто я такое первый раз делаю.

— Заметно, а к чему такая спешка? — я не удержался от короткой ухмылки, хотя сердце и у меня колотилось не хуже, чем у него.

— Нас ждут во дворе, — выпалил он нервно.

Замок наконец поддался. Ливси сунул мне в руки свёрток — мою одежду, топор, и, слава богу, саблю с ножнами: видимо, Люциус сдержал слово насчёт вещей.

— А кандалы снова наденешь на меня, когда всё закончится? — я усмехнулся, затягивая пояс.

— Если доживём оба — то с радостью, — фыркнул он, и я в который раз подумал, что зря его определили в тюремщики: юмор у парня что надо.

Мы пошли по коридору — тому самому, который я так старательно запоминал в первый день. Пригодилось. Ливси вёл нас не к главному выходу, а куда-то в сторону, к боковой лестнице, которой, судя по слою пыли, давно никто не пользовался.

— Отсюда самый короткий путь к заднему двору, — тихо пояснил он. — Там должны быть...

Договорить он не успел. Снизу донёсся звук — глухой удар, потом ещё один, и чей-то придушенный вскрик.

— Началось, — выдохнул я, чувствуя, как знакомый холодок пробежал по позвоночнику — то самое чутьё, что никогда меня не подводило.

Мы спустились осторожно, и я увидел: у заднего двора уже лежали двое стражников, а над ними, деловито обыскивая карманы одного, склонился человек в тёмной одежде — судя по повадкам, из людей Эдриана. Заметив нас, он вскинул голову.

— Плотник? — коротко спросил он, и, дождавшись моего кивка, махнул рукой в сторону приоткрытой калитки. — Тогда бегом, пока весь гарнизон не проснулся.

Спорить я не стал, и мы с Ливси рванули за ним. Уже на бегу я почувствовал, как знакомая ярость разливается по телу, как при тренировках с фантомом или в драке с Гаретом. Видимо, навык Фехтования решил, что нужно подготовить организм к драке, раз мы бежим.

К счастью, драки не случилось — мы спокойно выбрались с тюремной территории. Мы миновали пару тёмных переулков, и я едва не столкнулся с каким-то человеком, вынырнувшим из тени.

— Костя!

Голос был такой родной, что я забыл про всякую осторожность.

— Генри! — я схватил его за плечи, и впервые за эти дни на душе стало по-настоящему легко.

С его плеча тут же спорхнул Сали, приземлившись мне на голову с воплем, больше похожим на боевой клич, чем на приветствие.

— Ну наконец-то, салага! Я думал, придётся ещё неделю нянчиться с этим плаксой, — довольно каркнул он, кивая на Генри, который тут же покраснел до ушей.

— Скучал, — только и смог выдавить я, чувствуя, как к горлу подкатывает совершенно неуместный ком.

— Обниматься будете потом, — оборвал наш момент провожатый. — Сейчас на корабль, пока за нами не увязалась половина городской стражи.

— На корабль? — Ливси, до этого молча пялившийся на говорящего попугая с таким видом, будто у него сейчас закипят мозги, наконец выдал вопрос.

— На корабль, — подтвердил я, хлопнув его по плечу. — Добро пожаловать в команду, официально. Дальше, боюсь, будет ещё интереснее.

И, не дав никому опомниться, я первым шагнул в темноту, ведущую к пристани — туда, где, я очень надеялся, нас уже ждала свобода. И в этот момент меня не заботила мысль о том, что в прошлый раз, когда я пытался уплыть на корабле, я потерял сознание. В этот раз всё будет по-другому — я не один. Всё будет хорошо.

До пристани оказалось ближе, чем я думал, — видимо, наш проводник хорошо ориентировался в городе, возможно, даже лучше Генри. Мы старались держаться тени и двигались только переулками — никаких больших открытых пространств и улиц. А наш проводник постоянно останавливал нас, чтобы прислушаться к малейшему шуму. Но погоню мы так и не услышали, видимо, всё прошло гладко, и моей пропажи ещё никто не заметил.

— Вот он, наш красавец, — провожатый с гордостью кивнул в сторону причала, и я невольно замедлил шаг, рассматривая корабль.

Он оказался не шлюпом и не жалкой лодочкой, которые я чинил всё это время, — это был настоящий бриг. Пусть и слегка потрёпанный, с заплатками на бортах, которые, кстати, явно ставили второпях, лишь бы держались. Профессиональный интерес тут же вытеснил всякую усталость. Я уже начал планировать, как переделать их так, чтобы они служили дольше и вид у них был попрезентабельнее.

— Пожалуй, вам стоит отдать его мне на починку... — начал я.

— Не переживай, тебе будет чем заняться, но давай поговорим об этом позже, — оборвал меня провожатый. — Сейчас на борт, время дорого. А как ты заметил, нашему красавчику нежелательно прорываться с боем.

Мы поднялись по трапу — Генри впереди, что-то взволнованно шепча Ливси, который так и не отошёл от шока при виде говорящего попугая; Сали важно восседал у меня на плече, как будто это он тут был капитаном, а не какой-то там Эдриан.

На палубе нас встретили ещё двое — судя по одежде и повадкам, тоже из людей Эдриана, — и коротко скомандовали отдавать швартовы. Кто-то из команды кинул мне флягу с водой, кто-то — сухарь, и впервые за эти дни я почувствовал, что вокруг меня не враги и не случайные попутчики, а люди, которым, по крайней мере пока, есть дело до того, доживу я до утра или нет.

Когда огни города начали таять за кормой, я стоял у борта, прижавшись плечом к Генри, а Сали дремал у меня на голове, будто ему было плевать на всё происходящее. Ливси растерянно вертел головой, пытаясь одновременно рассмотреть и корабль, и попугая, и меня — заново, уже не как заключённого, а как человека, с которым теперь связана вся его дальнейшая жизнь.

— Ну что, — тихо сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, — вроде выбрались.

— Вроде, — так же тихо отозвался Генри, и в его голосе слышалось столько же облегчения, сколько и у меня.

Самочувствие было нормальным — ни головокружения, ничего. Но к штурвалу я благоразумно подходить не стал — мало ли, вдруг проклятие профессии распространяется и на простое стояние рядом с рулём.

— Генри, что мы должны за моё спасение?

Глава 4. Я тебя ждал

Генри вздрогнул от моего вопроса.

— Это люди Кезайи. Я встречался с Эдрианом, он правая рука Кезайи в Акульем зубе. Он поставил условие, что мы должны починить форт. — Генри сказал это тихо, так что я еле расслышал его.

— Форт. Вот это новость…

— У меня не было выбора. Билли сказал, что это единственные люди, которые согласятся нам помочь.

— Да, всё так и было, — авторитетно заявил Сали.

Я посмотрел на Генри. Он стоял, глядя куда-то мне в плечо, и было в этом что-то не то. Мальчишка, который два дня назад торговался со мной за каждый ответ, сейчас выложил условие сделки одной фразой и замолчал — а ведь по-хорошему он должен был мне сейчас рассказывать, взахлёб и с подробностями, как он всё это провернул.

— Генри.

— Да, Мастер?

— Это всё условие?

— Всё. — Он наконец посмотрел мне в глаза, и я почему-то поверил ему меньше, чем когда он смотрел в плечо.

Ладно. Захочет — расскажет. Не захочет — вытрясу позже. Сейчас у меня нет ни сил, ни права: за меня только что заплатили чем-то, чего я не видел, и требовать от мальчишки отчёта было бы, мягко говоря, некрасиво.

— Форт так форт, будем чинить. Правда, я не имею ни малейшего понятия, как это сделать, — задумчиво произнёс я. — Эдриан — это тот, чьи люди меня вытащили? И что за Акулий зуб? Где это вообще?

— О, а я знаю! Акулий зуб — это пещеры под городом, где сидят пираты. Говорят, там целый квартал, — радостно объяснил Ливси. — Врут, наверное.

— Нет, Ливси. — Генри покачал головой. — Это не просто сеть пещер, это целый, мать его, город под землёй. Он не сильно уступает верхнему городу. Там обитают пираты и контрабандисты.

— Да, ты прав, пацан. — К нам подошёл наш провожатый. — Это наш подземный город. Наш дом, куда мы возвращаемся зализывать раны и отдыхать. — Он посмотрел на меня. — Плотник, на дорогу уйдёт двое суток. Отдохните пока. На острове тебя будет ждать Капитан.

И он оставил нас одних.

Ночное небо, звёзды и ветер в парусах — всё это должно было, наверное, дарить какое-то забытое состояние покоя. Не дарило. Бок под рубахой тянуло при каждом вдохе, соль разъедала разошедшуюся рану, и я уже понимал, что к утру будет хуже, а лекаря на этом корабле нет и не предвидится.

И ещё где-то на краю сознания лежал человек лицом вниз у заднего двора тюрьмы. Сомик. Я даже не знал, прозвище это или фамилия, и спросить было не у кого: те, кто знал, на меня не смотрели.

Фильтр, к слову, не сработал. Я специально проверил — подумал про него нарочно, как тогда у костра, и стал ждать, когда всё аккуратно снимут. Не сняли. То ли Система решила, что чужая смерть моей психике не угрожает, то ли у неё свои представления о том, что мне мешает выживать, и вот это второе мне не понравилось совершенно.

Я долго лежал, глядя в парус, и сам не заметил, как уснул под мерное покачивание корабля. Проснулся от криков матросов, что встали на вахту. Уже было утро, так что спать не хотелось, и я пошёл исследовать корабль и его повреждения.

Уже привычно положив руку на борт, я применил «Оценку». Оказалось, что «Малышка» — так называла его команда — была не в таком уж плачевном состоянии, в каком могла показаться со стороны. Пара пробоин, что были закрыты заплатками, которые уже еле держались, но запас у них ещё был где-то процентов тридцать. Одна из мачт в ближайшее время потребует замены или ремонта. Ну и пару десятков досок в обшивке и на палубе тоже нужно поменять, но это не критично.

Так что до места мы должны добраться без приключений, если, конечно, приключения не найдут нас сами.

От размышлений о корабле и о том, сколько времени у меня займёт его ремонт, меня отвлёк звон колокола. Он означал, что еда готова и все члены команды могут подойти к коку за порцией. Я пошёл за Генри и Ливси. Они уже проснулись и двинулись мне навстречу. Для нас тоже приготовили еду. Не скажу, что это было что-то невообразимое — простая каша с рыбой, — но в совокупности с атмосферой плавания, моря и попутного ветра еда показалась божественной.

Пока ели, сохраняли тишину, но потом потёк сытый разговор.

— Как вы выбрались с того пляжа и почему не успели к отплытию? — Я всё же решил задать интересующий меня вопрос.

— Я увёл за собой половину погони — головорезов Гарета, тех, что после его смерти прибились к Гордону, — в джунгли и попросил Сали передать вам послание, чтобы вы не ждали меня и бежали к шлюпу. А когда головорезы от меня отстали, я сделал крюк и вышел к нашему месту ремонта.

Я покивал, ведь я подозревал, что Генри так и сделает, но, видимо, либо меня слишком быстро настигло подкрепление, либо Генри слишком долго отрывался от своих.

— А вас уже тащили на канате к берегу люди Гордона. Не знаю уж, что у вас случилось, но я опоздал.

— Я ждал тебя у шлюпа, как и договорились. Но в какой-то момент со стороны города пришло подкрепление, и я отплыл. Но стоило мне коснуться руля, чтобы подправить курс, как я потерял сознание. И очнулся уже в камере.

— Почему? — взволнованно спросил Генри. — А сейчас вы себя как чувствуете, Мастер?

— Сейчас всё хорошо, но мои способности накладывают определённые ограничения... Я не могу выходить в море один. — Я решил, что надо как-то объяснить, что тогда случилось, и не нашёл ничего лучше, чем сказать часть правды.

— Способности... Ограничения... О чём вы, Мастер? — Генри непонимающе уставился на меня.

— У меня есть... — Я задумался, как сформулировать. — Дар, назовём его так. У меня есть дар, что помогает мне при починке кораблей и, возможно, зданий, — хотя со вторым я пока не совсем уверен, — и вот этот дар накладывает свои ограничения. Например, я не могу управлять лодками, и плавать на них в одиночку тоже. Но сегодня вы со мной, а за штурвал становиться я не намерен.

— Ничего себе, дар! — синхронно воскликнули Генри и Ливси, уставившись на меня, как на какое-то чудо.

— А амулет? — Генри спохватился и полез за ворот. — Дядя Билли же дал. Чтоб вас не мутило, пока я рядом.

На шнурке висел кривоватый якорь, скрученный из ветки, — тот самый, из лавки. Мальчишка, кажется, не снимал его с того самого дня.

— Держи при себе, — сказал я. — Работает он, судя по всему, ровно так, как Билли и обещал: пока ты рядом, мне нормально. А что будет, если ты уйдёшь на другой конец корабля, я сегодня проверять не хочу.

— Да, дар. И чем больше я строю, тем выше его сила. Я поэтому и не уверен, что смогу починить форт, во всяком случае сейчас. Дар ещё слабоват.

— А я-то гадал, почему вы так быстро и необычно делаете ремонт и почему мы смогли так быстро построить дом. — После этих слов Генри и Сали, внимательно слушавший наш разговор, поникли. — Дом... — горестно произнёс Генри. — Мы столько в него вложили, а он... превратился в пепел.

— Не переживай, построим новый, лучше и больше, — постарался я их приободрить.

— Да, — сказал Сали, поднимая голову. — А по поводу дара, мне кажется, я что-то помню — у Дрейка было что-то похожее, но не могу вспомнить конкретно... — Он ушёл в себя, пытаясь найти нужное воспоминание.

— Ничего, вспомнишь. Думаю, что мы во всём разберёмся. Ливси, а ты чего притих? — постарался я переключить своих друзей на новую цель.

— А. Я... Да я как бы... это... не хотел мешать вашей беседе, — промямлил он.

— А ну-ка, отставить! — заорал попугай. — Тебя признал наш капитан, теперь ты часть команды.

— Сали, ты что, признал только что меня капитаном? — удивился я.

Сали улетел в воронье гнездо. А мы продолжили беседу. Ливси пока не чувствовал себя в своей тарелке, но не то чтобы у него был выбор — мы на корабле, и деваться здесь особо некуда, так что он разговорился.

— Ливси, а расскажи, как ты вообще попал в тюремщики? — Я решил его немного разговорить. — Не похоже, чтобы это была работа мечты.

— Да там особо рассказывать нечего, — сказал он и замолчал так основательно, что стало ясно: рассказывать он не будет.

Я не стал настаивать. Человек вторые сутки сидит на чужом корабле, потому что из-за меня потерял работу, крышу и город, — имеет право не развлекать меня своей биографией.

Разговорился он сам, много позже и совсем по другому поводу. Кок выдал нам миски, и Ливси, вместо того чтобы есть, перевернул свою и стал разглядывать дно, где кто-то давно и криво вырезал не то рыбу, не то птицу.

— Криво, — сказал он. — Вот тут надо было в два захода, а он в один пошёл, торопился.

— А ты умеешь?

— Отец умел, — сказал Ливси, всё ещё глядя в миску. — Он рыбак был, но по вечерам из рыбьей кости резал всякую мелочь. Я рядом сидел, просился попробовать.

— И как?

— Говорил, руки откуда надо растут. — Он наконец поставил миску как полагается и взялся за ложку. — Хотел меня к резчику пристроить, как подрасту.

— И?

— И шторм, — сказал он с той же интонацией, с какой говорят «и дождь пошёл». — Мне десять было.

Больше он про это в тот день не сказал ни слова, и мы не спрашивали. Про порт и про сломанную на разгрузке руку я вытянул из него уже под вечер, и то по кускам, между делом, когда он чинил обрывок снасти и явно думал о чём-то другом.

— Платят стабильно, хоть и мало, — сказал он про тюрьму. — Работёнка спокойная, заключённые слишком измотаны допросами, чтобы буянить.

— Кроме тех случаев, когда вам приводят особо болтливых мастеров.

— Вы исключение, — фыркнул он. — Обычно я кому лишний кусок хлеба положу, пока начальство не видит, и всё моё геройство.

И вот тут он замолчал, а потом добавил, уже не мне, а куда-то в снасть:

— А теперь из-за одной тряпки человека убили. Я же её просто взял и понёс, вы понимаете? Мне бабка на рынке в руку сунула, а я понёс.

Сказать на это было нечего. Я и не сказал.

Так прошёл первый день пути. Спокойным я бы его не назвал.

Второй день прошёл так же неспешно и размеренно, разве что к концу вечера я решил, что пора уже вспомнить про тренировки. А то в последние дни что-то было не до тренировок, если, конечно, не считать пару приседаний в камере от скуки. Дотронулся до тренировочной сабли, и, как и полагается, тут же материализовался фантом. Как всегда терпеливый и безмолвный, правда, сейчас на его лице читались радость и теплота, будто он увидел старого друга.

Матросы, побросав свои дела, быстро образовали что-то наподобие круга. Видимо, зрелище «человек размахивает саблей перед пустым местом» не каждый день увидишь, особенно на корабле. Ливси болел за меня так, будто поставил на меня месячное жалованье. А Сали с высоты вороньего гнезда отпускал колкости вроде «а вот тут будто палкой орудуешь, а не саблей». За что получил от меня красноречивый взгляд, обещавший, что жаркое из попугая я ещё не пробовал, но очень хотел бы.

Долго я не выдержал. Бок держался ровно до третьего разворота, а на третьем прострелило так, что я опустил саблю и минуту просто стоял, пережидая. Фантом стоял напротив и ждал вместе со мной, и это было почему-то унизительнее всего.

Раньше я тренировался, потому что так надо. Сегодня я тренировался, потому что завтра меня встретит человек, о котором я знал ровно одно: его именем меня сюда и везут. И мне очень не хотелось выйти к нему в том виде, в каком я сейчас не могу довести до конца спарринг с собственным наваждением.

— Ух ты, Мастер! А могу я тоже попробовать? — Ливси смотрел на саблю с таким восторгом, будто просил у меня подержать королевскую корону.

— Ты когда-нибудь держал в руках оружие? — Я на всякий случай решил уточнить, прежде чем отдавать в чужие руки клинок с таким характером.

— Ну... тюремную дубинку, — с надеждой сказал он.

— Значит, нет. — Я вздохнул. — Ладно, давай так. — Я перехватил тренировочную саблю за клинок и протянул её Ливси. — Сможешь победить фантома — дам саблю Николаса... подержать.

Ливси бережно взял тренировочную саблю с не меньшим восторгом и тут же ойкнул — видимо, перед ним появился фантом. Следующие полчаса я смотрел вместе с матросами, как Ливси летает по всей палубе от невидимых пинков и выпадов. Оказалось, это очень увлекательное зрелище.

— Слушай, — сказал я Генри, пока Ливси приходил в себя, — а что вообще за человек этот Кезайя?

— Да я его и видел-то один раз. — Генри пожал плечами. — Когда его вешать собирались, а команда отбила. Вы же тоже там были.

Был. Стоял в толпе, в чужих обносках, третью неделю в этом мире, никому не известный плотник без имени. И человек с петлёй на шее нашёл меня взглядом через всю площадь и посмотрел так, будто мы договаривались встретиться.

Я тогда решил, что мне показалось. Потом решил, что он смотрел не на меня. Потом старался про это не думать, потому что других забот хватало.

А теперь я вторые сутки плыл к нему в гости, и объяснения у меня по-прежнему не было ни одного.

После Ливси я предложил сразиться с фантомом Генри, но он наотрез отказался. Сказал, что у него уже есть самый лучший учитель в мире кораблестроения, а вот бойцом он становиться не планирует. Сали негодовал, что его, «прирождённого дуэлянта», игнорируют, но, когда я предложил ему взять в лапу саблю, он резко нашёл себе какое-то очень важное и срочное дело.

Остаток ночи прошёл незаметно — где-то между короткими снами, холодной кашей с рыбой и байками Ливси о портовой жизни, которые он рассказывал вполголоса, чтобы не будить вахту. А потом, на рассвете третьего дня, меня разбудил не колокол, а приветственные крики, перемежавшиеся почему-то горестными вздохами.

Выбравшись на палубу, я понял причину и одного, и другого.

Впереди, там, где ещё вчера был только бескрайний горизонт, теперь темнел остров. А на берегу, там, где раньше был форт, нас встречали полуразрушенные, закопчённые стены, что даже издалека выглядели так, будто их пожевал и выплюнул морской великан.

— Ну что? — Ко мне подошёл Генри, тоже уставившись на это зрелище. — Вот и наша новая работа.

— Ага, — только и смог выдавить я.

Хотел бы я сказать, что у меня всё внутри похолодело от масштабов стройки. Не похолодело: я просто стоял и не понимал, с чего начать и как вообще подступиться к этой махине.

А потом всё-таки похолодело, но по другому поводу. Если я это не починю — а я в упор не понимаю, как это чинить, — то отвечать будет не только моя шея. Генри сказал «условие», сказал тихо и в плечо, и вот теперь, глядя на эти стены, я начал догадываться, почему именно тихо.

И чем ближе мы подплывали, тем больше деталей я замечал. И они мне очень не нравились. Стены, хоть Генри и говорил, что форт разнесли пушками с моря, явно были повреждены взрывом изнутри. Об этом говорили огромные куски кладки, что торчали из-под воды. А что творилось внутри, даже боюсь себе представить, раз уж снаружи такие разрушения.

Кроме стен, при приближении я увидел основание, возможно, башни или какого-то строения. Скорее всего, это была дозорная башня, но точно сказать было сложно — от строения остался только десяток рядов камня.

Встречающих почти не было, хотя оно и понятно — на страже бухты стоял огромный трёхпалубный корабль. Такие строят не для погони, а для того, чтобы стоять и не пускать. Видимо, он и выполнял функцию форта.

— Это «Королева Виктория», — сказал проводник, проследив за моим взглядом. — Корабль самого капитана Кезайи, — гордо добавил он.

— Вот это красавец, первый раз такой вижу, — с восхищением произнёс я.

Корабль был великолепен и при этом внушал такой страх. Он стоял бортом к входу в бухту, чтобы можно было дать залп со всего борта по неприятелю. А когда на тебя смотрят сорок с лишним стволов одного борта, тут у любого будут трястись поджилки. При этом на нём тоже были видны заплатки, но сделаны они были явно более умелыми руками, чем те, что ставили на нашем корабле.

Пока швартовались, я успел разглядеть, что мы, оказывается, везли. Половина трюма была забита всякой домовой мелочью. Видимо, в форте были ещё и бараки, иначе зачем мы привезли около пятидесяти простыней. Вторую половину занимало продовольствие. И я всё гадал, зачем форту, у которого нет стены, полсотни простыней.

Сходни спустили быстро, без лишней суеты, — команда явно успела привыкнуть к пирсу, хоть и видно было, что построен он совсем недавно, наспех. Команда тут же принялась таскать на берег бочки и тюки. Первым сошёл на берег наш провожатый, за ним я с Сали на плече, а следом Генри с Ливси, который то и дело боязливо оглядывался на «Королеву Викторию», будто она вот-вот должна дать залп по нам. Не скажу, что не понимал его, — я тоже затылком чувствовал направленные на нас пушки.

Земля под ногами оказалась на удивление твёрдой, никакого песка. Утоптанная дорога из битого камня вперемешку с чем-то тёмным, обугленным, несущим на себе следы взрыва и пожара. Я не удержался и, наклонившись, провёл рукой по мостовой, если её можно было так назвать, — на руке остался след сажи. Это всё осколки форта, что моряки втоптали в землю, то и дело перенося груз с причала вглубь острова. Запах гари ударил в нос, и это был не запах недавнего пожара, а тот, который въедается в камень и держится годами. В горле засвербило.

Когда я поднял голову и осмотрелся, я понял, что мимо нас то и дело проходят рабочие. Кто-то таскал обломки досок в кучу таких же, кто-то разбирал завалы камней, что преграждали въезд в город. Все работали молча, но при этом не было ощущения мрачности или страдания. Просто все осознавали объём работ, который им предстояло выполнить, и делали своё дело шаг за шагом.

— А народу тут прилично, — заметил я, оглядывая двор.

— Все, кого капитан смог наскрести, — отозвался провожатый. — Кто из команды, кто из местных, кому идти больше некуда. Форт — это ведь не только стены, это ещё и крыша над головой для доброй половины острова, и защита для второй.

Это многое объясняло — и груз, что мы везли, и странное ощущение, что, несмотря на разруху, место казалось обжитым и живым, а не просто военным объектом.

Пока мы шли вглубь города, я не мог отвести взгляд от стены, что шла вдоль всей дороги. Вблизи разрушения выглядели ещё более серьёзными. Местами камень не просто разрушился, а оплавился, стекая потёками, — даже не представляю, что за пожар мог сделать такое с камнем. Профессиональный интерес тут же взял верх над тревогой. Рука сама потянулась потрогать обгоревшую кладку — оценить, понять, что здесь произошло.

— Не советую. — Ливси перехватил мою руку прежде, чем я коснулся камня. — Сажа, Мастер. Потом неделю не отмоете.

Я всё-таки дотронулся и посмотрел на ладонь, чёрную по запястье. Камень был не выщерблен, а оплавлен, потёками, как свечка. Это уж точно не пушечные ядра.

Мы прошли ещё немного, огибая груду обломков, когда впереди, у того, что осталось от главных ворот, показалась фигура — высокая, в потрёпанном, но явно некогда роскошном камзоле, с саблями на обоих боках. Фигура обернулась, и я узнал это лицо сразу — то самое, с площади, с петлёй на шее и безумной улыбкой.

— Ну здравствуй. — Кезайя расплылся в той же самой улыбке, что и тогда, на эшафоте. — Я тебя ждал.