Чёрт-те что творится в Пригорске

Глава 1. Знакомство

Пригорск. Уютная маленькая кофейня в центре города — одно из тех местечек, куда хочется возвращаться снова и снова, окунаясь в уютный интерьер с налётом старины и дразнящий аромат свежесваренного кофе.

Здесь работает Матвей. И он полукровка.

***

Бариста протянул покупателю чашку капучино и перевёл взгляд на экран телевизора, недавно установленного под потолком по указанию хозяйки. Ещё тогда это решение показалось странным, ведь люди приходят в кофейню провести время с друзьями или, наоборот, побыть в одиночестве. А те, кто забегает на минуту, просто взять кофе, уж точно не станут ничего смотреть. Да и в их классический — если быть честным, то откровенно старомодный, как патефон с пластинками — интерьер этот современный девайс совершенно не вписывался. Но практика показала, телевизор смотрели.

— Эй, бариста, сделай погромче, пожалуйста! — крикнул кто-то из зала.

Начинался повтор утреннего выпуска новостей. Матвей прибавил настолько, чтобы было слышно всем, но звук умеренно мешал гостям, не желавшим пристально следить за новостями. Сам Матвей видел этот выпуск за сегодня уже три раза и мог пересказать.

Весь город обсуждал серию загадочных преступлений, главными подозреваемыми в которых, по словам хихикающих журналистов, стали самые настоящие гномики.

— Напомним, месяц назад из Краеведческого музея при загадочных обстоятельствах пропали некоторые предметы экспозиции, изображающей быт коренных народов нашего региона, — рассказывала с экрана миловидная блондинка. — Отличительной чертой происшествия стало появление из ниоткуда на полу отпечатков следов маленьких ножек. Это зафиксировано установленными в музее камерами. Насколько нам известно, никаких других улик на месте преступления обнаружено не было. И сейчас, спустя месяц, новое происшествие в городской библиотеке. Сегодня ночью пропали две старинные книги. И снова записи камер наблюдения ставят следствие в тупик. Нам удалось достать видеоролик, на котором хорошо видна тень маленького человечка с рожками на голове, волочащего по коридору книги.

На экране появилась размытая картинка.

— У нас есть возможность пообщаться со старшим следователем Добрыней Игоревичем Резниковым, ведущим это дело, — продолжала журналистка официальным тоном, плохо вяжущимся с её кукольным личиком.

Камера отъехала, впуская в кадр крепкого мужчину среднего возраста с тёмными волосами, уже слегка тронутыми сединой.

— Добрыня Игоревич, расскажите, пожалуйста, как продвигается расследование? Правда ли, что оба преступления уже объединены в одно дело? И неужели в нашем городе действительно завелись сверхъестественные существа?

— Не говорите глупостей, — уверенно начал следователь. — Преступления совершают люди. А вот маскировать они их могут подо что угодно, надеясь избежать наказания. У каждого преступления, у каждого события всегда есть логическое объяснение. Нам просто нужно немного больше времени, чтобы это объяснение найти.

— У вас есть зацепки?

— Такой информацией я, конечно, поделиться не могу — тайна следствия.

— Но это уже второе подобное преступление, жители города волнуются. Чем вы можете их успокоить?

— Моё дело искать преступников, а успокаиваться — это к психологам, — резковато заявил Резников. — Могу лишь заверить, что всё происходящее не имеет никакого отношения к магии и потусторонним силам. И если журналисты перестанут называть это «Делом о ворующих гномах», тогда жителям будет проще относиться к нему, как ко всем другим преступлениям. У нас не такой уж и маленький город, и кражи здесь, к сожалению, совершаются регулярно. Бо́льшую часть преступников мы находим. Но, повторюсь, на это требуется время.

Смело, конечно, про психологов и журналистов — начальство, небось, по голове не погладит, подумал Матвей. За три месяца работы в кофейне он быстро запомнил постоянных посетителей, и это, слегка оплывшее лицо с ямочкой на подбородке, было хорошо ему знакомо. Мужчина заходил регулярно, чаще брал большой капучино без сахара, а иногда американо. То один, то в сопровождении толстого рыжеватого и вечно улыбающегося парня.

Вот и сейчас, едва закончился выпуск новостей, Матвей убавил звук телевизора, поправил у себя на груди бейджик с укороченным именем «Мэт» и услышал, как тихонько дзинькнул колокольчик, оповещающий об открытии двери — в кофейню вошёл следователь Резников. Однако сегодня за ним бодрой рысцой трусил... маленький бесик со взлохмаченными волосами и крайне недовольным лицом.

Длина рогов, торчащих из светлых, упругих кудрей, и серьёзный деловой костюм-тройка выдавали в нём старшего пакостника. Матвей не помнил, чтобы видел его раньше, но не мог же он знать всех бесов в городе.

А вот сам рогатый сразу беззастенчиво уставился в его ярко-зелёные глаза, очевидно, опознав по ним в Матвее полукровку первого поколения. Да и взгляд, сфокусированный на необычном посетителе, выдавал с головой — простые-то люди не были способны ни увидеть, ни услышать беса, как и любое другое магическое существо.

С удивительной для такого малыша ловкостью чёртик запрыгнул сначала на барный стул, а затем и на саму стойку, служившую в кофейне прилавком.

— Как всегда? — невозмутимо спросил Матвей.

— Нет, сегодня возьму покрепче, — устало ответил Резников.

— Трудный день? — Поддерживать беседу с посетителями входило в обязанности бариста. На вопросительный взгляд гостя он кивнул в сторону телевизора.

— В новостях вас весь день показывают. Судя по всему, непростое дело.

— Что есть, то есть, — невесело подтвердил тот.

Мужчина отвлёкся на телефон, скромно пискнувший входящим сообщением. А Матвей занялся приготовлением кофе.

— Ну что, поговорили? Теперь со мной поговори, — произнёс недовольным тоненьким голосочком, нагло усевшись прямо на барную стойку, бес. — Ты будь дружочком, передай этому детективчику, что это не я, что меня подставили. Неправильно всё их камеры показывают, не делал я этого.

Матвей молча бросил вопросительный взгляд на грубияна. Он не планировал выставлять себя сумасшедшим, разговаривая на людях с тем, кого другие были неспособны увидеть или услышать.

— Чего ты молчишь? — не унимался магический, корча несчастное личико. — Быстро передай ему, я тут ни при чём! Мне вообще на работку уже надо. А я вынужден таскаться за этим человечком в поисках того, кто сможет рассказать ему мою версию событий. Ишь чего удумали — видео у них есть. А опросить подозреваемого?

Колокольчик на входной двери снова звякнул, и в помещение ввалился толстый рыжий парень, регулярно сопровождающий Резникова в походах за кофе.

Он дружелюбно махнул рукой всему залу и направился к следователю.

— Доброе утро, Добрыня Игоревич. — На лице рыжего, густо усыпанном веснушками, светилась довольная улыбка. — Вот посмотрите, я документы добыл.

И сунул тому в руки кипу бумаг.

— Пушкин, ты мне зачем это всё сюда приволок? — Резников скривил лицо, будто откусил ядрёного лимона.

— Ну, вы же сами сказали как можно скорее всё показать, я и принёс — знал, здесь вас найду, — простодушно отчитался паренёк. — Смотрите, я достал как раз то, о чём вы просили. — И он ткнул толстым пальцем, похожим на сосиску, в документы.

— Но я же не говорил притаскивать мне всё в кофейню. Как я должен здесь это смотреть? — тяжело с какой-то безнадёгой в голосе, как объясняют простые вещи маленькому ребёнку, вздохнул следователь. — Ты, Санёк, уже сколько со мной работаешь?

— С вами год, а до этого…

— Неважно, что было до этого. За год можно запомнить элементарные правила. Но если сам не понимаешь, так я прямо тебе говорю, а ты в голове записывай: нельзя служебные документы по кофейням таскать, — понизив голос, отчитал он.

После чего, расплатившись, забрал стакан со своим американо и покинул помещение.

— Вы что-нибудь будете? — по инструкции поинтересовался Матвей у рыжего.

— Спасибо, в другой раз, — бросил тот и поспешил за Резниковым.

— Ты почему ему ничего не сказал? — снова наехал на Матвея бесик, вставая на прилавке во весь свой сорокасантиметровый рост.

Мэт, устав терпеть наглость рогатого, схватил тряпку и начал усердно натирать стойку, попутно спихнув с неё неприятного посетителя и приговаривая: «Прилавок должен быть чистым. Не дело его пачкать».

Матвей отлично знал, говорить с бесом нельзя — всех полукровок с детства учили не выделяться и не общаться с магическими существами в присутствии обычных людей. Поэтому и отвечать ничего не стал, но дал понять, как вести себя в этой кофейне недопустимо. У них тоже служил пакостник, но мелкий и не такой наглый. Зная, что здесь есть человек, способный его заметить, старался вести себя скромно и лишний раз не светиться. Матвей и видел-то его по итогу раза четыре за те три месяца, что работал.

Этот же наглый бес назойливо крутился в кофейне весь день, пытаясь воззвать к совести полукровки. Он нудно жаловался, противно хныкал, ворчливо уговаривал, но на прилавок уже не лез. Сидел на высоком барном стуле, ковыряя ногтем сидушку, а посетители и сами не знали, почему им не приходило в голову этот стул занять. Такое вот небольшое волшебство, сопровождающее всех магических существ — обычных людей как отталкивало от них.

Матвей демонстративно игнорировал его, не отвечал на вопросы, не реагировал на провокации, не фокусировал взгляд, как будто никакого беса рядом и не было. Не в первый раз. В детстве намного сложнее приходилось — его даже в садик не отдавали, пока не научился игнорировать магических. Ведь многие из них, видя у малыша зелёные глаза, пытались вступить в разговор. Но мама правильно тогда рассудила: зачем ребёнку клеймо странненького? Впрочем, так поступали родители всех полукровок. Вот и сидели те дома лет до шести — семи.

Поздним вечером, когда четырнадцатичасовая смена была окончена, Матвей прибрался на рабочем месте, снял фартук, пригладил тёмные взлохмаченные волосы, переобулся в любимые кеды, попрощался с официанткой Ритой, оставшейся закрыть дверь за уборщицей, и пошёл домой.

Он любил гулять по историческому центру города, утопающему в листве старых, шелестящих огромными кронами тополей и в ещё более старых домах, половина из которых уже давно считалась памятниками архитектуры, добавляя улицам старинного колорита.

Бес не отставал. И всё время продолжал ныть тонким писклявым голосом. Матвей знал: нужно не реагировать, тогда магический рано или поздно отстанет. Но сказать это сильно проще, чем сделать — терпеть откровенный вой становилось невыносимо. Своим сверлящим мозг писком, он ухитрялся перекрикивать шум машин, шуршащих колёсами по вечерней дороге. От этого ужасно разболелась голова, сдавив череп плотным, широким обручем, и Мэт не выдержал. Остановившись на светофоре, он быстро огляделся по сторонам, и, убедившись, что совсем один, не считая упорно тащившегося следом беса, не поворачивая головы, раздражённо прошипел:

— Чёрт, а чёрт! Тебе чего надо? Ты же знаешь, мы — полукровки с вами не разговариваем при людях. Зачем ты меня целый день достаёшь?

— А что мне делать? – почти спокойно возразил бесик. — И я не чёрт, а Аристарх. Между прочим, старший пакостник городской библиотечки. И ты представляешь, они хотят меня подставить, – вновь начал переходить на ультразвук его голос.

– Кто «они»? – уточнил Матвей, начиная сожалеть о своём решении заговорить.

– Не знаю. Но преступленьеце совершили так, будто это я сделал.

– Почему именно ты? У вас же там пакостников целая библиотека.

– Нет, ну ты видео, что ли, не смотрел? Рожки-то мои! – запричитал бес. – Ни у кого больше в библиотеченьке таких нет. Длинные только у старших пакостничков бывают. У мелких они еле-еле из кудряшек торчат. Точно тебе говорю, меня хотят подставить. Может, они, кстати, эти младшенькие и подсиживают? – оторопел он от внезапной догадки. – Ты должен поговорить со следователем и объяснить ему, что это не я.

– Чёрт! Ой, чёрт с тобой! Как там говоришь? Ари тебя зовут?

– Не Ари, а Аристарх. И не чёрт, а бес, — поправил рогатый.

– Аристарх слишком длинно, Ари короче. Так вот, старший пакостник Ари, не буду я ни с кем разговаривать. Всё равно никто не поверит, а меня сочтут сумасшедшим. Мне это надо? А будешь доставать дальше, я пожалуюсь.

Оставшееся время до дома шли в тягостном молчании. Бес упорно топал следом, не давая Матвею получать удовольствие от прогулки сквозь приближающуюся ночь. Пришлось выбрать кратчайший маршрут в надежде поскорее избавиться от неприятного попутчика. Работать весь день одному за стойкой с самого утра и до закрытия кофейни было тяжело, зато идти потом по опустевшему с наступлением позднего вечера городу, приятно. Ни галдящих толп офисных служащих, ни забитых перекрёстков с чадящими вонючими выхлопами автомобилями. Никакой суеты — только вайб старых улиц. Матвей часто прогуливался в такие вечера, делая дополнительный крюк, но сегодняшняя компания для этого категорически не годилась.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, Мэт открыл дверь своей квартиры, и бесик, всё это время следовавший за ним, тут же попытался проскочить внутрь, но был встречен сердитым домовым.

– Что это ты за постороннюю нечисть в дом решил приволочь? – накинулся на Матвея маленький лохматый старичок в вязаной одежде. – Не зря я в оконце-то глядел. Нет мамки в городе, так, почитай, за неё тебе буду. Не разрешаю всякую шелупонь в дом таскать! Дом – он только для своих. Иди, рогатый, откуда пришёл!

– Филарет, прости, он сам за мною увязался, – начал запоздало оправдываться Матвей.

– А ты не пускай! И вообще, сколько раз тебе говорить, нельзя разговаривать с посторонней нечистью! Тебе это зачем? Тебе это на что? А если люди услышат? Нам к чему неприятности? – не унимался маленький старичок.

И хотя домовой был вдвое ниже бесика, он с удивительной лёгкостью вытолкал рогатого и захлопнул дверь перед самым его носом.

***

– Это что в городе-то творится? – не унимался Филарет. – Я же телевизор смотрю. Видел, видел, там такое показывают. Нечисть совсем распоясалась, управы никакой на них нету. Сначала музей, затем библиотека. Это до чего так дойдёт?

– Фил, да ладно тебе гундеть, прекрати, ничего же страшного не случилось. Он просто какой-то дурачок. Представляешь, вбил себе в голову, что его подозревают в краже. И даже специально подставили. Кому надо беса подставлять? О них почти никто и не знает, в домовых и то больше верят.

– Ты мне это, домовых не трожь, – сурово вставил Филарет.

– Увидел меня в кофейне и просил передать следователю. Ну разве я идиот, чтобы передавать людям слова магических, а?

– Да кто тебя знает, все вы молодёжь сейчас непутёвые. Вот то ли дело было лет так пятьдесят – семьдесят назад, а теперь, тьфу, и совсем без мозгов людишки пошли.

***

Проснувшись на следующее утро по будильнику ровно в шесть тридцать, Матвей принял обжигающий контрастный душ, и поподтягивался на турнике – привычный ежедневный ритуал. Астеническое телосложение требовало хотя бы накачанных плеч, чтобы пореже путали с подростком. Родители тоже были худощавыми, а потому ожидать, что мясо само со временем нарастёт на эти кости, не приходилось.

Модная причёска с короткими почти бритыми висками и удлинённым верхом тоже требовала ежедневного внимания, иначе волосы просто падали на глаза, превращаясь в нелепо висящую чёлку. Да и рисунок на скуле, прикрывающий небольшой шрам, приходилось обновлять каждый день. Уже неделю там красовалась молния, выведенная тёмной хной.

Маме не нравилось, когда он рисовал на лице, но Матвей считал так: было бы странно, если бы его маме нравилось всё, что он делает в свои 19 лет.

Один только отказ от поступления в университет чего стоил. Когда, окончив школу, Мэт решил вместо продолжения надоевшей учёбы провести пару лет в свободном полёте, поискать себя, мама расстроилась намного больше. Пыталась давить, манипулировать, прикидываясь, что ей становится плохо от опрометчивого решения сына, но он не дал тогда слабины.

Дома Матвей не завтракал, работа в кофейне имела свои плюсы: кормили за счёт заведения. Торопливо придав мокрыми руками непослушным почти чёрным волосам нужную форму, Матвей натянул любимую серую футболку и джинсы, сверху накинул плотную джинсовую рубашку, успешно заменяющую ему в начале осени куртку, на ноги — удобные разношенные кеды, и вышел из квартиры.

– Доброе утро, тётя Маша! – вежливо поздоровался он с немолодой соседкой, жившей площадкой выше.

В старом доме, ещё сталинской постройки, лифта не было, поэтому пришлось бодро скакать вниз по ступенькам, но почти сразу Матвей остановился. На окне подъезда между вторым и третьим этажами с одновременно грустным и помятым со сна лицом сидел бес Ари. Одной рукой он пытался причесать взлохмаченные кудряшки, а второй попасть в рукав скомканного пиджака, видимо, использовавшегося ночью вместо подушки. Матвей наклонился, будто завязывая шнурки, и дождался, когда тётя Маша выйдет из подъезда, оповестив об этом гулким стуком двери.

– Слушай, Ари, я иду на работу. Ты ведь, кажется, тоже работаешь? Старший пакостник, да? Важная же должность, не рядовой сотрудник. Иди уже в библиотеку. Никто тебя ни в чём не подозревает.

Бес попытался ответить, но не успел спросонья, а Матвей торопливо сбежал по ступеням, пока за ним снова хвост не увязался.

***

Мать подначивала Мэта, когда он решил искать себя, а нашёл только работу бариста в кофейне. Но, во-первых, он очень любил кофе, а кофе любил его, получаясь всегда невероятно вкусным — многие говорили, что у него талант. Во-вторых, Матвею нравилась именно эта кофейня, расположенная в старинном здании на центральной улице города.

Отреставрированный паркет, залитый свежим лаком, но всё же слегка потускневший и даже кое-где поскрипывающий от тысяч шагов посетителей. Стены украшены фотографиями маленьких улочек и картинами местных художников. Дурманящий аромат кофе, плывущий под потолком, смешиваясь со сладковатым запахом выпечки. Посетители в удобных кожаных креслах за небольшими столиками из тёмного дерева или на аккуратных барных стульях возле окна, откуда открывался вид на оживлённую улицу. По углам расставлены стеллажи – книги с них можно не только брать почитать, но и унести с собой. У входа небольшая витрина с разными сортами зернового кофе, упакованного в крафтовые пакеты.

Матвею было приятно оказаться тем дружелюбным бариста, работающим за стойкой и всегда готовым сделать чашечку идеального эспрессо, латте с замысловатым рисунком на молочной пенке или терпкого американо.

Рабочий день в кофейне обычно был наполнен звуками: тихим дзиньканьем колокольчика входной двери, шумом кофемашины, мимолётными разговорами с посетителями. Ведь бариста — это почти как дневной бармен. Только ему можно пить на работе то, что он наливает своим гостям. Чем он и пользовался.

Пить кофе Матвей любил. Нет, он не просто любил, он очень любил пить кофе. И раньше часто захаживал в эту кофейню, расположенную в нескольких кварталах от его дома. Поэтому когда в самом начале лета увидел на двери объявление «Требуется бариста. Можно без опыта, всему научим», то сразу ухватился за эту возможность. Тем более, мама попросту не оставила ему выбора, отказавшись содержать взрослого парня, который не учится и не работает.

В свои смены Мэт обычно выходил с удовольствием, но вчерашнее происшествие всё-таки выбило его из колеи, будто переставив пару фрагментов в уже сложенном пазле — когда вроде всё присутствует, но что-то изменилось и теперь общая несуразица картинки не даёт покоя. Магические существа всегда жили в мире людей и, как правило, старались с ними не контактировать без необходимости. В том числе и с полукровками. Даже Фил общался с Матвеем, как он сам говорил, вынужденно. Ну, что поделать, если тот его видел и слышал, в отличие от мамы.

А тут бес, да ещё и не низкой должности, сам обратился за помощью. Дурость, конечно. Но и бес-то дурной попался, нервный какой-то, дёрганый. Скукоженное в гримасе личико нудящего Аристарха не шло из головы.

Зато в остальном день пролетел совершенно непримечательно. Только один раз Матвей увидел, как мимо кофейни пробежал рыжий помощник следователя с довольной улыбкой во всё широкое лицо. Наверное, дело движется у них, мелькнуло в голове. В новостях тоже не показывали ничего интересного, и даже посетителей в этот день было непривычно мало. Прибрав после закрытия заведения своё рабочее место – Мэт всегда с особым тщанием протирал рельефную от естественного деревянного узора барную стойку – он переоделся и направился домой.

График работы два через два в утреннюю смену позволял иметь достаточно свободного времени. Но сейчас его напарница Алина взяла несколько отгулов, и ему приходилось работать с семи тридцати утра до десяти вечера. Сегодня было последнее дежурство в этом непростом режиме, откровенно запрещённом трудовым кодексом. Но Матвей не жаловался. За такие дни хозяйка и платила вдвойне, да и больше ценила отзывчивого сотрудника, всегда готового выручить коллег.

Вечерний воздух совсем не напоминал дневной – свежий и прохладный, со сладким ароматом осенних цветов и прелым запахом первых опавших листьев. Матвею всегда казалось, что улицы города становятся роднее и понятней ему именно ближе к ночи. В это время каждая деталь оживала по-своему: давняя щербина на бордюре, тонкая трещина, тянущаяся замысловатой паутиной по асфальту, едва заметное отражение в витрине магазина, игра теней в силуэтах старых домов, мягко освещаемых уличными фонарями. Всё вокруг казалось знакомым с детства и одновременно таинственным.

Шёл Мэт не спеша, наслаждаясь прогулкой. И хотя ноги всегда гудели после многочасовой работы, когда и присесть-то не каждый час получалось, он всё равно любил прогуляться перед сном. Его дом располагался в центре, двор зарос огромными разлапистыми тополями. Бдительные старушки всегда старались отстоять их от обрезки работниками коммунального хозяйства, а потому и тени здесь даже днём было больше, чем света. Ближе к ночи сирень, разросшаяся возле подъезда, и вовсе создавала зловещую черноту около входа. И это старушек, почему-то, абсолютно не смущало.

Привычно пробираясь к двери почти на ощупь, Матвей услышал под ногами тихое покашливание. Подсветив землю телефоном, он даже не удивился, увидев вчерашнего знакомца. Аристарх сменил одежду и сегодня предстал в строгом сером костюме-тройке. Сейчас бес выглядел намного лучше, чем утром в мятой одежде.

– Ты что опять здесь делаешь? – устало спросил Матвей.

– Тебя жду, – шмыгнув носом, ответил Ари. – Ты сегодня припозднился, а на улочке свежо.

– Чего в подъезд-то не зашёл тогда? Там теплее.

– Домового твоего опасаюсь. Он мне утром кулачком в окошечко грозил, – признался бес.

– Да, Фил такой, у него не забалуешь, – посмеялся Матвей и тут же сжалился над своим преследователем. – Ладно, пойдём, попрошу за тебя, может, и пустит. Только чур не ныть! – добавил уже строго.

– Я старший пакостник! – визгливо возмутился Аристарх. – Я не ною, а жалуюсь. Ещё и письменно это делать умею отменно. Знаешь, какие кляузки я виртуозные пишу? Залюбуешься!

– Пошли, кляузник.

Высокие бетонные ступени не стали препятствием для прыгучего беса, и, болтая о своих талантах на ниве бюрократического вынимания мозга чиновникам разных ведомств, Ари первым очутился возле квартиры. Дверь в неё внезапно оказалась распахнута.

Глава 2. Преступление

— Филаретушка, пусти меня, мне Матвеюшка разрешил, — тоненько проголосил бес, засовывая голову в тёмный проём двери.

У Мэта нехорошо засосало под ложечкой. Фил, как и все домовые, очень трепетно относился к своему жилищу и никогда бы не оставил квартиру незапертой, даже ожидая кого-то. Придут и сами откроют или позвонят. Но тем, кто не имел своих ключей, Филарет никогда не бывал рад. Чтобы оставить дверь открытой, об этом и речи идти не могло. Тем более, Филарет, по его собственным словам, не выходил из квартиры с момента постройки дома. А дом был старым.

— Отойди, — тихо проговорил Матвей, слегка толкнув беса ногой в сторону.

Льющийся из подъезда свет едва освещал небольшой участок прихожей. Обувь аккуратно стояла на резиновом коврике сбоку, на вешалке одиноко висела синяя куртка, дожидаясь ухудшения погоды.

Мэт прислушался, но, не заметив ничего подозрительного, включил свет и зашёл внутрь, притворив за собой дверь. Оторопевший бес чуть не проворонил момент, но всё же успел заскочить внутрь.

Они начали продвигаться, постепенно зажигая лампочки во всей квартире. Просторная прихожая со встроенными шкафами и огромным зеркалом до потолка, конечно же, не отразившем беса. Уютная кухня с лёгкими занавесками в мелкий цветочек, круглым столом и широким подоконником. Мамина спальня с большой постелью и безнадёжно устаревшим, но всё ещё любимым хозяйкой трюмо. Вторая комната с кроватью поýже, турником и длиннющим столом во всю ширину стены. На столе, по-братски прижавшись друг к другу, стояло сразу два компьютерных монитора — спальня Матвея.

Казалось, в квартире совсем пусто и тихо, будто не она отчаянно встретила хозяина распахнутой настежь дверью. Но, приблизившись к гостиной, они уловили приглушённые всхлипы. Матвей резко щёлкнул выключателем, пять мощных лампочек мягко осветили комнату, в которой никого не было видно. Источником звуков оказался громоздкий платяной шкаф, занимавший весь дальний угол. Мэт пулей метнулся туда и со скрипом распахнул старую лакированную дверцу. Внутри на ворохе смятого постельного белья лежал Филарет и, уткнувшись лицом в простыни, горестно рыдал.

— Фил, что случилось? — Матвей присел на пол и осторожно погладил домового по спине. Сердце от волнения стучало почему-то в ушах, громко, как сваезабивочная машина, его звук чуть не заглушил ответ:

— На-а-а-ас обобрали! — сквозь слёзы сипло прогундосил домовой.

— Ты уверен? — Матвей торопливо обежал глазами комнату. — На первый взгляд, всё нормально.

— Уверен! — твёрдо заявил Филарет и сел, размазывая по морщинистому лицу слёзы. — Я по списку всё сверил.

Говоря это, он увидел беса, выглядывающего из спины Мэта. И тут же попытался кинуться на него.

— Это ты! Это всё ты! Я-то и думаю, почему с утра в доме нечистым духом пахло, — кричал он. — Ещё в окно тебе погрозил, чтобы возвращаться не смел. А ты…

Матвей едва успел перехватить размахивающего маленькими кулаками Филарета, легонько встряхнув его, усадил на огромный диван, занимавший половину комнаты, и потребовал:

— Да ты объясни, что произошло? А Ари здесь не при чём. Он вместе со мной пришёл. Зачем ему так делать, если он вор?

— На место злодеяния его потянуло. С ними, с лиходеями, так бывает, я по телевизору видел.

— Фил, давай к делу, расскажи нормально.

— Я с утра, как ты ушёл, был сам не свой. Всё чудилось мне неладное. Вот сразу прямо как дверь за тобой затворилась. Оттого на окно и полез, — собравшись с мыслями, начал рассказывать Филарет. — Увидел, как этот чёрт рогатый из подъезда выходит и кулак ему показал, чтоб неповадно было гостем незваным в дом лезть. Но не полегчало, я маялся так и сяк. Прямо не лежалось даже, и телевизор не радовал. Будто пялится кто на меня. Всю квартиру на сто раз оглядел, все замки на двери проверил. Даже чайник из розетки выдернул — мало ли. А покою нет да нет. Но решил так, что это с него, с рогатого, дух нечистый в квартиру залетел, да и беспокоит меня. Оконце я открыл, слегка проветрил, да и сморила меня усталость от переживаний таких. И проснулся, только когда дверь входная хлопнула. Со сна-то не сразу я глазоньки разлепил. Потом, как докумекал, что услышал, так немедленно кинулся. А там дверь открытая, да ещё и сломана немного. Помнишь, я велел вам замок купить хитрый. Там знать надо было, как открывать. Так вот, свернут тот рычажок набок, дверь нараспашку и осталася. Я бегом по дому, вроде всё на месте на своём. Но не может так быть, чтобы дверь сама собой открылась, а в доме ничего не случилось — о том каждый домовой ведает. Вот и достал я свою опись, да как стал сверять. И нашёл, нашёл! Но то горе горькое, не простит меня твоя матушка, светлая моя Аннушка. Выгонит, как есть выгонит. И окажусь я снова на улице. А разве бывает страшнее, чем домовому без дома остаться?

— Так, ведь квартир без домовых-то полненечко, — пискнул, сидящий на безопасном расстоянии, бес.

— Молчи, нечистый! — взвыл Филарет, заламывая сухонькие ручонки. — Это мой дом, мой! Я за ним столько лет ухаживал, хозяев воспитывал, чтобы заботились о нём, ремонтировали, чистоту и порядок поддерживали. А теперь ступать жить неизвестно куда?

— Никуда тебе идти не надо. И мать не выгонит, — попытался успокоить его Матвей. — Что исчезло хоть?

— Браслет, браслет пропал. Тот магический. Помнишь, твой батюшка твоей матушке при расставании подарил. Чтобы письма она ему в мир волшебный писать могла, раз уж сама силою не обладает, так ей без предмета-то магией наделённого и никак совсем. Ты ж ещё маленький был. Кабы что случилось, наказал письма ему отправлять. Наденет Аннушка браслет на руку, да и пишет на листе, а батюшка твой в мире волшебном письмецо получает. Ну, так должно было быть. Только не пользовалась она ни разу, сильно гордая всё была.

— Помню я этот браслет, — нахмурившись произнёс Матвей. — С камнями такими зелёными. Мама мне его ещё никогда трогать не разрешала.

— Так, обиду ж она держала на него огромную. Но сама, когда ты не видишь, нет-нет да возьмёт браслет в руки, да покрутит. Иногда даже надевала, да ручку брала. Но писать так и не писала. Она же меня не видит, вот и не знала, когда я туточки сидел.

— Ты уверен, что браслет пропал? Может, с собой в отпуск забрала, красивый же.

— Уверен. Все места осмотрел. Да и видел я его давеча. Я ж раз в неделю провожу эту… как её… ИН-ВЕН-ТА-РИ-ЗА-ЦИЮ, — по слогам выговорил сложное слово домовой. — А знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Кажися, меня тоже подставили…

***

На полу перед старым сервантом, стоя́щим здесь же в зале, нашлась рассыпанная мука, а на ней чёткими отпечатками виднелись следы маленькой обуви.

— Это тапок моих, — уверенно пояснил Филарет. — Смотри, вот тут шире отпечаток, ногу я заваливаю одну, вот тапка и стопталась. И тутачки, как зазубрина — старые тапки. Я всё новые хотел себе смастерить, да руки не доходили. Но мои, мои это следы. То бишь тапок моих.

Мучная дорожка, как оказалось, тянулась от серванта и до самой двери, проходя узкой тропинкой по длинному коридору мимо всех комнат. Ища опасность повыше и пострашнее, Матвей с Аристархом, врываясь в квартиру, такой мелочи, не заметили. Ещё и потоптали слегка, но сейчас улика, указывающая на Филарета, была видна отлично.

— Что делать мне теперь? — Маленькое морщинистое лицо спряталось в совсем крошечных ладонях.

— Полицию вызывать, что же ещё? — спокойно ответил Мэт.

— Так… тут же на меня всё указывает, — растерялся Филарет. — Как полицию-то?

Он даже перестал плакать. В мгновенно высохших глазах отражался неподдельный страх.

— Вот, теперь ты меня понимаешь, — не вовремя ляпнул Аристарх.

— Только ты ещё не лезь! — прикрикнул на него Матвей. — А ты не дури, — ласково отругал он Фила. — Ну кто же поверит в вора-домового? Даже если и вообще в магических человек верит, то где это видано, чтобы домовой из своего же дома украл? Так что я звоню. Вот только… надо всё же нам немного следы подправить. — И Мэт затоптал своими большими ногами крохотные отпечатки, оставленные Аристархом. — Так оно надёжнее будет.

***

Несмотря на позднее время, на вызов приехал не рядовой участковый, а сам следователь Резников с опергруппой.

— Ну, привет, парень, — сказал он, зайдя в квартиру около полуночи. — Стой, ты же бариста из кофейни в центре?

— Да, вы к нам вчера днём заходили, — подтвердил Мэт и по памяти процитировал заказ: — Большой капучино без сахара. Или американо, если день сложный.

Усталое лицо следователя сразу смягчилось.

— Молоток, свою работу знаешь. Но, надеюсь, нам не будешь всякую ерунду рассказывать. А то заявление, конечно, опять выглядит недобро. Достали меня уже эти гномы с рогами.

— Сам понимаю, как звучит, — развела руками Матвей. — Но другого у меня нет. Не скрывать же теперь кражу, чтобы дурачком не показаться?

— Не скрывать. Скрывать от следствия вообще ничего не надо, — подтвердил Резников. И, извинился: — Мы в обуви пройдём. Прости, работа такая.

— Да, понимаю. Я и сам уже натоптал. Как увидел, открытую дверь, так не до обуви было, — Мэт поспешил объяснить отпечатки своих ног. — Ну, вы там смотрите, а я потом кофе сварю.

— Ты и дома в образе? — уже как-то по-свойски спросил Резников.

— Просто кофе очень люблю. И вы, думаю, тоже. Да и раз ночью работаете, то как без этого?

Аккуратно шагая, Добрыня Игоревич осмотрел мучную дорожку с оставленными на ней следами маленьких ног. Хмыкнул, сфотографировал на телефон и подозвал эксперта всё зафиксировать. Другие занимались снятием отпечатков и опросом соседей. Резников прошёлся по квартире, оглядывая обстановку: здесь современные гаджеты и предметы интерьера, слегка диссонируя, соседствовали с крепкой и ещё исправной, но старомодной мебелью эпохи бабушек и дедушек, не хватало только ковра на стене. Квартира явно просила хотя бы косметического ремонта и умелой руки дизайнера. По этой причине Мэт старался не приводить домой гостей. А мама, выросшая здесь, казалось, привыкла и не замечала, довольствуясь улучшениями в виде новых штор и красивых тарелок.

— Так что, Матвей, у тебя пропало?

— Браслет мамин, старинный. Я не сильно разбираюсь, но он вроде ценный. Вот здесь в серванте лежал всегда, сколько себя помню. Он не какой-то прямо дорогой, чтоб золото и бриллианты, нет. Просто фамильная вещь, от бабушки, наверное, достался, — на всякий случай соврал Мэт. — Пришёл поздно сегодня, кофейня же до десяти вечера работает. Пока прогулялся, не спеша. На площадку поднялся и вижу, дверь открыта. Вот это вот на полу заметил, но не сразу. Пока свет включил, пока прошёл, потоптал немного, потом уж сам увидел. Начал искать, что пропало. На первый-то взгляд всё на месте, не разбросано ничего, тихо. Да и ценностей каких-то особых у нас нет, сами видите — живём скромно. Не знал даже, куда смотреть, а потом заметил и вам позвонил.

— А мать сама где? — уточнил Резников.

— В отпуск уехала на море. Уж вторую неделю там. Вернётся ещё через две недели. Отдохнуть решила.

— Кто знал, что её нет дома?

— Да кто знал? Соседи знали. Видеть могли, как с чемоданами уезжала. Подруги её знали. А больше никто. Родственников у нас в городе нет, а мне и рассказывать некому про её отпуск.

— Девушки нет, что ли?

— Нет, — слегка покраснев, признался Матвей.

— Фотография есть браслета?

— Фотография? Даже не знаю, нет, наверное. Не помню, поискать надо, хотя вряд ли, мама его редко носила. Да и не носила даже. Так, как память лежал.

— А нарисовать сможешь?

— Нарисовать? Да, смогу, я нормально рисую. Сейчас попробую.

Матвей вытащил из принтера лист бумаги и быстро накидал рисунок. У него довольно правдоподобно получилось передать старинный женский браслет, выполненный из потемневшего серебра, отделанный тонкой чеканкой и изящной филигранью. Его центральную часть покрывали мелкие завитушки, переплетающиеся с ветвями и листьями, создавая воздушный орнамент. Браслет был инкрустирован редкими зелёными камнями — простой карандаш и зелёная ручка, нашедшиеся на столе, хорошо передали внешний вид украшения.

— Отлично рисуешь, — похвалил Резников. — Серебряный?

Матвей молча кивнул. Не рассказывать же всем правду: он мог узнать этот браслет даже на ощупь. Помнил каждый завиток плетёного узора, твёрдость небольших камней. И как чувствует себя палец, попытавшийся надавить на зелёный кругляшок. С детства он знал: эту вещь оставил отец. И когда никто не видел — совсем никто, даже Филарет — Матвей доставал браслет и крутил в руках, представляя, как разговаривает с родителем. Иногда ему казалось, что зелёные камни начинали слегка мерцать, будто отвечая ему из мира, полного волшебства. Мира, куда отец не захотел его забрать.

Позже, когда оперативники уехали, а следователь ещё задержался. Мэт, как и обещал, сварил ему кофе и, снимая с плиты турку, спросил:

— А где ваш помощник? Ну, тот рыжий. Хороший вроде парень.

— Дома. Спит, наверно. Ему бабушка не разрешает по ночам работать, — невесело усмехнулся Резников. — Ещё и утром сегодня опоздал, к врачу, говорит, бегал. Дало же начальство помощничка…

— Добрыня Игоревич…

— Просто Добрыня, — поправил его следователь. — Старит меня отчество.

— Я слышал, вас помощник так называл.

— Ну, то помощник. Субординация, все дела. Погоны они, знаешь ли, давят. Да и мало ли как коллеги друг друга зовут. Я вот Санька Пушкиным называю за то, что кудрявый.

— А он не Пушкин? Я ещё думал — вот же фамилия человеку досталась.

— Нет, он Пущин. Был такой однокурсник, кстати, у Пушкина, вместе в Царскосельском лицее учились. Александр Сергеевич ещё посвятил ему строки «Мой первый друг, мой друг бесценный!».

— Бывает же… — подивился такому совпадению Матвей.

— А ты о чём спросить хотел? — вернул его мысли обратно в ограбленную квартиру Резников.

— Я всё думаю, ну зачем кому-то обставлять преступления так, будто их совершили магические существа? Глупость же. Всё равно никто всерьёз не поверит. А человек старается, придумывает. Зачем? — Матвею очень хотелось прощупать почву — насколько следователь верит в сверхъестественное и что думает по этому поводу. А как бариста он точно знал: если вы хотите выведать информацию у человека, но не можете напоить его алкоголем, то выпейте вместе кофе. Это сближает и располагает к вам собеседника. По крайней мере, у Мэта всегда срабатывало.

— Это, Матвей, один из самых больших вопросов, не только в этом деле, а в любом расследовании. Найти мотив, понять, зачем преступник всё это совершил. Думаешь, это первые бредовые дела? Да они постоянно бывают. Бабульки часто на домовых жалуются. А ещё был случай, молодую парочку в парке якобы леший ограбил. Ну, это с их слов. — Добрыня Игоревич отхлебнул из чашки обжигающий горьковатый напиток. — Здесь ещё разобраться сперва надо, а было ли то, о чём люди рассказывают?

— Да глупость, конечно, — соглашаясь, Матвей заодно хотел успокоить Филарета, сидящего на подоконнике в обнимку с малюсенькой подушкой. — Зачем домовым что-то красть?

— А людям не всегда же правда нужна. Вот пропала вещь у старушки, потеряла сама. Но не может в этом признаться и несёт она нам заявление.

— И вы расследуете?

— Всенепременно! — с серьёзным лицом заявил Резников. — Приходим и осматриваем место происшествия на предмет наличия домового. Обычно где-то в процессе осмотра вместе с хозяйкой, желающей как можно подробнее показать квартиру, обнаруживается и пропажа. Они потом ещё и благодарности нам пишут — очень приятно.

— А леший?

— Там не знаю, не я с тем делом работал. Но, кроме слов потерпевших, говорят, ничто на лешего не указывало. Да и вообще следов никаких не нашли. А потерпевших у нас не принято ведь на освидетельствование отправлять. Ну, на предмет употребления незаконных веществ, например. Поэтому остаётся только гадать, в каком состоянии они были, — пояснил Добрыня Игоревич и снова громко отхлебнул, крякнув от удовольствия. — Крепко ты мне сварил, хватит на пару часиков. А про твой вопрос, зачем всё это, не знаю я пока. Но просто так никто ничего не делает. Для чего-то это преступнику нужно. И рано или поздно я узнаю, для чего.

Прощаясь уже глубоко за полночь, Резников оставил свой номер телефона, попросив звонить, если Мэт ещё что-нибудь вспомнит или обнаружит.

Глава 3. Первые подозреваемые

— Ну, вот видите, не думают на вас ни на одного, ни на второго, — в очередной раз повторил Матвей несостоявшимся подозреваемым, весьма дружно сидящим в кухне на подоконнике. — Но и ощущения, что этот Добрыня сможет вернуть браслет до приезда мамы, у меня нет. Мужик хороший и следователь, похоже, толковый. Но правильно ты, Фил, говоришь — уж сильно нечистым духом от всего этого несёт.

— Аннушка чрезвычайно расстроится, — с громким вздохом заключил домовой.

— Надо самим разбираться, что это за злодейчик такой в нашем городочке завёлся, — добавил Аристарх.

— А тебе-то зачем? — по-старчески сварливо поинтересовался Филарет. — Сам же слышал, мы вне подозрений.

— Вот ты домовой, для тебя дом — самое главное. А для беса что? — опять занудил Аристарх.

Мэт и Фил дружно пожали плечами.

— Для беса самое главное — место службы. Чтобы там порядочек был.

— Какой же порядок, если вы — пакостники, наоборот, беспорядок разводите, — удивлённо поднял брови Матвей. — Книги с полок, небось, сбрасываете. Шумите, карточки путаете, переплёты рвёте, лампочки выкручиваете, людей пугаете.

— Это другое. В том наша службушка состоит. Мы должны балансик хорошего и плохого в мире поддерживать. Кто-то за доброе отвечает, а бесы за дурное. И пакостим мы не из скверных намерений, а исключительно по долгу службушки нашей, — терпеливо объяснил Ари. — Если б всё вокруг всегда хорошо было, кто бы это ценил? Никто! Все бы недовольны были, большего требовали. А так хапнут крупного горюшка или хотя бы мелкой неприятности и начинают ценить своё нехитрое человеческое счастьюшко. Так что мы не просто так пакостим, а для дела. У нас, между прочим, планы, графики и отчёты, никакой самодеятельности. Всё утверждено на самом высоком уровне. И мне на моём рабочем местечке всякие незапланированные пакости от посторонних не нужны. Я пока на хорошем счету у начальства, могу и на досточку почёта в этом году попасть. Об том каждый бес мечтает. В общем, вы как хотите, а я не могу этого так оставить.

— Матюшенька, а может, и мы того… чёртику-то подсобим? По-свойски, — встрепенулся вдруг домовой.

— И как мы ему подсобим? Ты из квартиры с момента её постройки не выходил. А я-то ведь полукровка — никакой магии особой во мне нет. Чем я могу помочь?

— Вот и неправ ты, Матюшенька, вот неправ. Недооцениваешь себя. Ну да ничего, пока Аннушка моя отдыхает, я за тобой пригляжу, да на путь истинный-то наставлю. Слушай старика, не пропадёшь. Ты ж ладно, что безмагический, но не безголовый ведь? А чем от следователя отличаешься? Так тем, что с магическими существами говорить можешь. А они кто? СВИ-ДЕ-ТЕ-ЛИ! — важно закончил Филарет, подняв указательный палец.

— А и правдушку ты, старый, говоришь, — присоединился бес. — Это ж мы магические между собой давнишние недопонимания имеем. Часто недолюбливаем друг друга. А человек-полукровка тут в мире людей — это же почти волшебничек. К нему всё-таки с уваженьицем существа относятся. Уж поговорить-то точно тебе проще будет.

— Авось что и разузнаешь такого, чего следователь не сумеет. Да опосля и подкинешь ему для размышления. Мы с рогатым поможем, тоже сидеть сложа руки не станем. Я с другими домовыми созвонюсь, поспрашаю, может, кто знает чего. Не такой уж и большой у нас городишко, — быстро составил амбициозный план Филарет.

— А я постараюсь разузнать, какая сила в книжках, из библиотеченьки тем злодеем упёртых, — нашёл и себе дело Аристарх.

— Сила? Так они тоже артефактами были? — удивился Мэт.

— Конечно, если древняя книга прожила столько лет и не развалилась, она точно силушкой волшебною наделена. Об этом каждый библиотечный пакостник знает — такую рвать себе дороже выйдет, — поделился служебной информацией бес.

— Так чего же ты раньше молчал? Это зацепка! — подскочив от волнения на ноги, воскликнул Матвей. — Ведь если крадут только волшебные предметы, то это уже след! И даже подставлять тогда магических хоть какой-то смысл имеет. Получается, преступник знает об их существовании, а не просто сказок перечитал.

— Вот это поворотик, — настала очередь беса удивляться. — Тогда, получается, надо нам с пакостничками музейными пообщаться и выяснить, были ли артефактами, украденные у них предметики. Но тогда подозреваемыми становятся…

— Полукровки, — уже с серьёзным лицом закончил за него Мэт. — Больше никому артефакты не нужны.

Неприятная мысль обжигающе холодной змеёй заползла внутрь и удушливо обвилась вокруг сердца. Полукровок в городе было мало, и они знали друг друга.

***

Переночевали все вместе. Матвей, как и полагается, в своей комнате. У Филарета по всему дому лёжки удобные имелись, чтобы не страдать, если Анна вдруг одну из них случайно разрушит или засыпет вещами по незнанию. Бесу разрешили спать в зале на диване и даже гостеприимно выделили пушистый бежевый плед, а то опять бы лёг в костюме и измял его до неприличного состояния.

Утром Аристарх наскоро перекусил, беззастенчиво порывшись в холодильнике, уже не опасаясь домового. А после умчался на работу в библиотеку, пообещав днём наведаться в музей, да пообщаться с местными пакостниками.

Мэт, по поводу выходного дня, позволил себе выспаться, но это не сильно помогло. Проснувшись, он чувствовал себя слегка разбитым, как автомобиль по глупости притёртый на парковке. Вроде глобального ремонта не требуется, но уже нет той безупречной целостности, и от этого так паршиво на душе и телу неуютно.

Пытаясь прийти в себя, Матвей принял контрастный душ, сделал три подхода на турнике, выпил чашку ароматного кофе вприкуску с яичницей и простеньким бутербродом — в холодильнике для него нашлись только остатки сливочного масла и подсохший сыр. Затем Матвей нарисовал хной свежую молнию на месте шрама и засел за список подозреваемых.

К огорчению от пропажи семейного артефакта, напоминавшего об отце, добавился и обычный юношеский азарт. У всех его школьных друзей началась интересная студенческая жизнь с новыми приятелями: лекции и семинары, плавно перетекавшие в тусовки. Им стало совершенно не до Матвея, и тот, бывало, немного скучал в своей новой взрослой жизни, но признаваться в этом даже самому себе не хотелось.

А потому, переспав с невесёлыми мыслями, после завтрака, слегка поднявшего настроение, Мэт попытался заглянуть внутрь себя и с удивлением обнаружил, что переживает только из-за маминой реакции. В остальном от присутствия в доме браслета, в последние годы Матвею было ни горячо, ни холодно. Детская тоска по отцу давно уже отступила, спряталась, зарывшись глубоко-глубоко. Теперь от неё остались только воспоминания о том, как плакал в подушку пятилетний Матюша — это почему-то помнилось особенно остро. Именно тогда, набравшись храбрости, он и пробирался в гостиную, и сидел потом в полутьме на диване, исследуя маленькими пальчиками замысловатый узор серебряного браслета. Тогда казалось, что эта вещь — тоненькая ниточка, ведущая к отцу, но минуло четырнадцать лет, а она так никого никуда и не привела. А потому с исчезновением браслета в жизни Матвея не должно было измениться ровным счётом ничего. Разве что мама расстроится, но и это было не точно.

Скорее волновала сама загадка — зачем кому-то вообще понадобилось воровать артефакты, ещё и таким специфическим способом? Мэт сел за стол, уже предвкушая, каким интересным может оказаться расследование.

К делу решил подойти со всей серьёзностью, отодвинув личные отношения, хоть это и оказалось непросто. Всего в Пригорске постоянно проживало шестнадцать полукровок трёх поколений. Поколения считались по доле волшебной крови: если половина — первое, если четверть — второе, а если всего восьмушка, так это третье. Четвёртого поколения не существовало. Вернее, технически оно, конечно, было, только не считалось полукровками, так как эти дети уже не наследовали совсем никаких волшебных способностей. Магических существ не видели, артефактами пользоваться не могли, потомственных талантов не имели. Разве что удача им сопутствовала чаще, чем другим. Но это не повод посвящать их в ту сторону жизни города, которая всё равно пройдёт мимо.

Вспомнив, как показывали в детективных фильмах, Матвей отвёл для каждого подозреваемого — а думать о них начинающий сыщик теперь старался исключительно так — отдельный блок в папке, завалявшейся со школьных времён в столе. Нашёл в интернете и распечатал фотографии — как удачно ещё в девятом классе для учёбы мама купила хороший цветной принтер, вот и пригодился. Затем засел за компьютер, набирая по каждому из подозреваемых информацию, найденную в сети или в собственной голове. А вспомнить ему было о чём, ведь полукровок в человеческом мире везде немного, а уж в одном городе так и вовсе кот наплакал.

Начал Мэт со своей подруги детства Дарьи. Не из-за особого подозрения, а просто вспомнил о ней в первую очередь.

Дочь женщины-магички и мужчины-человека — это редкость. Обычно именно маги приходили в человеческий мир, а потом сбега́ли обратно, оставив здесь своих детей. Но мама Дарьи, в отличие от отца Мэта, не бросила семью, устав от жизни в мире людей. Она была магом-учёным, исследовавшим магических существ в немагическом мире. И до сих пор жила с отцом Дарьи. Говорили, обычно волшебники уходят, не выдержав наблюдать, как время беспощадно старит недавнего возлюбленного. Сами уроженцы мира магии жили намного дольше и не старились так быстро, как обычные люди.

В детстве Мэт с Дарьей даже дружили, но немного вынужденно — они были единственными сверстниками-полукровками в городе, а к обычным детям мамы их не пускали. Дарья — звали её именно так, ни на каких Даш она не отзывалась — стала в их паре заводилой. Всё время строила из себя главную, что-то выдумывала, а нагоняй потом получали от родителей оба. Поэтому к школьному возрасту, когда научились правильно вести себя при «обычных» и необходимость в замкнутом образе жизни пропала, общение постепенно сошло на нет.

Вторым в досье полетел портрет соседа по улице, жившего через два квартала — пожилого, но крепкого мужчины, Макара Петровича. Матвей не знал, сколько точно тому лет, а в социальных сетях люди в годах, как правило, не сидят. Макар Петрович точно не имел страницы. Мэт примерно определил возраст в восемьдесят — девяносто лет, принимая во внимание известную особенность: полукровки живут дольше обычных людей, но не так продолжительно, как маги. А потому в свои годы мужчина был ещё довольно крепким и бодрым. Говорили, он категорически отказывался переезжать к дочери в Питер, любил гулять и даже собрал вокруг себя кружок пенсионеров-единомышленников, с которыми регулярно ходил в небольшие походы.

Третий — вредный подросток Захар. Его мать откровенно плохо справлялась с выкрутасами парня и периодически просила кого-нибудь из мужчин-полукровок поговорить с ним, повлиять немного. Отец, как это зачастую случалось, давно исчез за гранью волшебного мира и больше носа в людской не показывал. Не стал даже дожидаться, когда сын подрастёт, чтобы объяснить ему, почему тот не такой, как все остальные.

Поэтому Ларисе, матери Захара, помогали всем миром растить мальчишку, но выходило всё равно не очень хорошо. Он рос проказливым и задиристым, ругался со всеми. От семьи Захара даже домовой ушёл, а это ещё постараться надо, чтобы одного из этих, привязывающихся к жилью старичков, с привычного места согнать. По итогу Лариса просто смирилась со сложным характером сына, тихо надеясь, что когда-нибудь это само пройдёт, как закончились в раннем детстве колики и крайне болезненно, но всё же вылезли на маленьких дёснах зубы. Другие матери полукровок пытались её поддерживать как могли. Анна — мама Матвея была одной из них, поэтому до него и долетали новости о сложностях взросления Захара.

Четвёртая — Татьяна. Спокойная и серьёзная женщина, работающая в Управлении железной дороги на хорошей должности. Вышла замуж за коллегу, возглавлявшего другое подразделение, и скрывала от него своё магическое происхождение. Где были родители Татьяны, Матвей не знал, но в Пригорске они точно не жили. Поскольку, познакомилась с будущим мужем Татьяна тогда, когда уже давно научилась жить в людском мире, не привлекая к себе никакого внимания, то скрывать от него правду оказалось легко. До тех пор, пока 9 лет назад она не родила дочь Олесю. Полукровки второго поколения уже не так чувствительны к магии. Чем меньше волшебной крови, тем слабее они видят магических существ. Это помогло Ларисе сначала списывать всё на богатое воображение ребёнка, чтобы дождаться возраста, когда девочка смогла понять: некоторые вещи нужно скрывать даже от отца.

Пятой была дочка Татьяны Олеся. Юная спортсменка, получившая от родителей сильный характер, а от волшебной крови — потрясающую гибкость и артистичность, помогающие в спорте. Девочка занималась художественной гимнастикой. Мама сразу поняла: такой талант нельзя зарывать в землю. Пусть это и не совсем честно по отношению к соперницам, но жизнь вообще несправедлива, с этим остаётся только смириться.

Шестой — мужчина неопределённого возраста Вениамин. Его Матвей тоже не нашёл в социальных сетях, да и образ жизни тот вёл крайне замкнутый. Когда Вениамина добавили в чат, созданный для полукровок города, то удаляться он не стал, но и никогда не писал. Даже Макар Петрович и тот вёл себя активнее, хотя с техникой не дружил. Про Вениамина было известно мало, только место его работы — городская свалка. Об увлечениях и личной жизни Матвей ничего не знал.

Семь и восемь: Никита и его сестра-двойняшка Николь — полукровки второго поколения. Они совместно владели бизнесом — пять лет назад открыли магазин сладостей, пользовавшийся неизменной популярностью у горожан. Все полукровки подозревали у них дар, полученный от магического происхождения и состоявший в предпринимательском чутье. Причём интересно было и то, что работал он только, если двойняшки чем-то занимались вместе. Оба пробовали запускать и свои сольные проекты, но те раз за разом прогорали. Поэтому брат и сестра уже смирились с необходимостью трудиться на ниве бизнеса вместе.

Никита — щёголь и повеса: гонял на дорогом спортивном автомобиле, считался завидным женихом, но не спешил связывать себя серьёзными отношениями, предпочитая понемногу встречаться с разными девушками, а те периодически устраивали скандалы, попадавшие даже в городские новости.

Николь же, наоборот, серьёзная девушка. Вышла замуж и три года назад родила сына Андрея. Сообщать мужу ненужной ему информации о своём происхождении не посчитала нужным, надеясь на малую долю волшебной крови у сына. Мол, это оградит её от необходимости посвящать супруга в их с братом секрет. Николь не только хорошая мать для своего ребёнка, но ещё и очень неравнодушный человек. И если её брат спускал заработанные деньги в клубах, то она занималась благотворительностью, помогая детскому дому Пригорска организовывать для детей праздники.

Девятый — сын Николь, Андрей, имевший всего одну восьмую волшебной крови. О нём, в силу возраста, нечего было и написать. По мнению матери, мальчик ещё не видел магических существ. Но все знали, как коварна эта способность — она может появиться в любой момент вплоть до начала пубертата. Потом разыгравшиеся гормоны закрывали для ребёнка возможность трансформации сознания — так объясняла мама Дарьи. А так как она в городе была единственным учёным, разбирающимся в чём-то магическом, то её слова принимали на веру. Николь ничего не рассказывала и Андрюше. Вообще, в сообществе не было принято посвящать в тайну детей, не проявивших способностей. Зачем их зря расстраивать?

Десятая — прима местного театра оперетты, периодически выступающая и на эстраде ночного клуба — певица Инесса. Очень красивая женщина, получившая от магической наследственности по-настоящему чарующий голос. В её биографии присутствовала одна интересная деталь: в Инессу был влюблён местный криминальный авторитет Жига, но женщина держала его на небольшом расстоянии, много лет отказываясь выходить замуж. Встречаться встречалась, но предпочитала жить отдельно. Инесса уже похоронила свою мать, полукровку первого поколения. Сама же, несмотря на второе поколение хоть и не очень чётко, но видела магических существ и могла пользоваться артефактами.

Одиннадцатый — Артемий. Второе поколение. Единственный психолог, которому могли бы довериться полукровки, но они почти никогда его услугами не пользовались. Артемий работает частным психотерапевтом, чему способствовала повышенная интуиция и способность влиять на эмоции окружающих. Он как-то рассказывал на одной из немногочисленных общих встреч полукровок, как легко успокаивает нервничающих или агрессивных клиентов своим взглядом. Регулярно посещает семинары и лекции по психологии и психиатрии, в том числе в столице. Живёт один, имеет небольшую уютную квартиру недалеко от центра города. Поддерживает близкие отношения с матерью-человеком, живущей отдельно. Отец-полукровка умер вскоре после его рождения, оставив лишь некоторые артефакты и записи. Любитель литературы и музыки, особенно русской поэзии серебряного века и джаза. Регулярно посещает театры и выставки.

Двенадцатый — ничем особо не примечательный Виктор. Также второе поколение. Среднего возраста, в разводе, детей нет, живёт один. Работает программистом удалённо. Шарит в компьютерных играх — было дело, помогал он как-то Матвею комп настроить, поговорили они тогда о последних обновлениях популярных игр. А в остальном Виктор в сообществе никак себя не проявлял.

Тринадцатый — известный журналист Стас. Пишет статьи для местных газет и интернет-порталов о событиях, культурных мероприятиях и интересных людях города.

Мужчина среднего возраста. Любит анализировать ситуации и искать нестандартные решения проблем, видимо, поэтому так востребован в своей профессии. Может глубоко погружаться в собственные размышления, чем и занимается на людях, когда ему становится скучно. Все считают это невежливым, но Стасу всё равно. Легко находит общий язык с людьми. Судя по его статьям, некоторые даже потом жалеют о том, что вообще заговорили с ним — слишком много всего получается вытаскивать из людей у талантливого журналюги.

Увлекается фотографией, снимая пейзажи и архитектуру родного города. В свободное время занимается йогой и медитацией, поддерживая баланс между физическим и душевным состоянием.

Недавно женился на обычной девушке по имени Ольга, художнице по профессии. Детей нет. Его мать — полукровка второго поколения и отец переехали ближе к морю в Ейск.

Сам считает своей магической способностью умение чувствовать настроение окружающих — так он и определяет обман. В силу малой доли волшебной крови, не видит магических существ, но знает об их существовании, так как в семье происхождения не скрывали.

Четырнадцатая — Анастасия. У неё также мало волшебной крови, всего одна восьмая — она не видит магических существ, но может пользоваться артефактами. Располагает к себе людей, легко находит с ними контакт и считает это следствием необычного происхождения. Работает школьным психологом, где успешно применяет свой талант. В разводе. Одна воспитывает семилетнего сына Артёма. Отец ребёнка ушёл вскоре после его рождения. Уже какое-то время встречается с другим полукровкой Сергеем Витаровым.

О своём происхождении знает с детства. Но сыну не рассказывала, так как в его поколении уже не остаётся совсем никаких способностей.

Пятнадцатый — Сергей, с которым и встречается Анастасия. Владеет архитектурным бюро. Человек творческий и заметный во всех отношениях. У Матвея с ним ассоциировалось слово «качок» сразу по нескольким причинам: во-первых, Сергей коренастый, накачанный, с азиатскими чертами лица, а во-вторых, его поведение качается из крайности в крайность. То он тих, спокоен, задумчив, то ведёт себя демонстративно нагло и вызывающе, всячески старается привлечь к себе внимание окружающих. Третье поколение, магических существ не видит, но может пользоваться артефактами, из чего сделал хобби — собирает их.

Матвей вложил в папку последний распечатанный им лист и устало потёр виски. Он потянулся, разминая затёкшую от долгого сидения спину, и, взглянув на часы в углу экрана, с удивлением обнаружил, что провёл за монитором чуть ли не половину дня. Папка была стандартная — с чётным количеством файлов — прозрачных отделений, куда можно было вложить документы. Пятнадцать из них теперь были заполнены, и только один, казалось, смотрел на сыщика с укоризной, словно спрашивая: а где последний — Котов Матвей?

Глава 4. Расследование началось

Филарет ввалился в комнату с таким видом, будто вёл за собой не беса, а тащил чемодан без ручки — и радости мало, но вещь нужная. Аристарх, в свежем тёмно-синем костюме-тройке, тут же запрыгнул на подоконник и уселся, положив ногу на ногу.

— О чём задумался, Матюша? — поинтересовался домовой.

— Да вот размышляю, стоит ли себя в папку добавлять. Я ведь тоже полу…

— Полугений или полуупрямец? — перебил его Аристарх, отчего-то пребывавший в приподнятом настроении.

— Полукровка…

— А разве эта папочка у тебя с полукровочками? — ехидно уточнил бес. — Я думал, ты в неё подозреваемых собираешь.

Матвей промолчал, понимая, что вопрос был риторическим.

— Ты себя, что ли, подозреваешь? — Мэт вытаращил глаза от неожиданности. — Вот тебе и ответик, — Аристарх щёлкнул пальцами, и в воздухе запахло серой и сарказмом. — Не лезь в папочку, пока не совершил преступление. Дело № 666 — Матвей против Матвея. Обвиняется в избыточной драматизации. Мотивчик — скука в воскресеньице вечером.

Мэт хмыкнул, признавая правоту беса. И это слегка бесило, улыбнулся он сам получившейся тавтологии, ведь уже привык считать Аристарха тревожным паникёром. А нет, есть и в этой рогатой голове светлые мысли.

— Знаете, что я выяснил, пока досье составлял? — спохватился Мэт. — У нашего брата-полукровки семейные истории все какие-то невесёлые. И у многих очень похожи, как под копирку писали.

Никогда раньше ему и в голову не приходило собрать и систематизировать информацию о своих товарищах по крови. А сейчас было хорошо видно: большинство героев папки выросли в семьях, где «полный комплект родителей» был внезапной роскошью. А личная жизнь полукровок напоминала игру в твистер: один неверный шаг и ты в неловком положении.

Да и причина была для Матвея совершенно очевидна: всех с детства учили врать, как дышать. Чтобы себя не выдать, чтобы максимально слиться с обычными. Кто-то в результате бунтовал, как Захар, кто-то замыкался в себе.

Матвей ведь и сам не блистал успехам в личной жизни. В голове противным комаром прожужжал вопрос Резникова: «Девушки нет, что ли?». Тема была скользкой и неприятной: девушки-то были — и не одна, и не две. Но отношения Матвея напоминали попытки самому собрать мебель: вроде схема простая, а через пару месяцев всё разваливается, и остаётся лишь криво торчащая деталька.

Последний «шедевр» — Арина, одноклассница с амбициями Ломоносова в юбке: «Москва! Университет!». И такой «балласт», как Мэт, не строящий планов, напрямую и в кратчайшие сроки ведущих к богатому и светлому будущему, её не интересовал. Правда, позже выяснилось, что «светлое будущее» забуксовало на вступительных испытаниях — говорят, завалила математику. Но Матвею уже было всё равно.

— Это все местные, — пояснил Матвей своим магическим помощникам, указывая на папку. — Мы же знаем друг друга всю жизнь. Ну, там мало ли зачем понадобится. Сообщество у нас небольшое, диаспора, так сказать. Даже чатик имеется, «ПК Пригорска» называется. И хоть болтаем мы там не много, но всё же общение поддерживаем, выручаем друг друга, когда потребуется. Я вот одно время с Олеськой мелкой сидел. Обычной няньке такого ребёнка лучше не доверять, чтобы лишнего чего не сболтнула. Поэтому мамы и просят по-дружески. Со мной и Дарьей, раньше Никита и Николь водились.

— Ну, с тобой, Матвеюшка, всё понятно. Весь интернет перечитал, всё своё детство вспомнил, всех друзей-приятелей переписал, дело на каждого завёл, — с усмешкой проговорил домовой. — Аристарх, давай, твоя очередь. Как тебя в музее встретили рогатые дружки?

— Не дружочки они мне, а коллеги! — возмущённо поправил бес. — У них, там, кстати, домовёночек живёт зачем-то, — сразу отвлёкся он на не относящиеся к делу детали. — Видимо, из этих — современных и прогрессивных. Решил, будто в музейчике жить круче, чем в доме. Говорят, недавно совсем вылупился — не больше годика ему — и от матери-избушечки сбежал. Взросленьким стать захотелось. Типа: «Я не допотопный домовой, а музейный смотритель»! Так вот, он говорит, тоже дух нечистый чуял.

— И прямо нюх на нечисть у него уже есть? — Филарет скептически сморщился, будто сам унюхал подгоревшую кашу. — Малышня нынче… Только вчера из-под мамкиного половичка выполз, а уже экспертом прикидывается. Да и вообще, откуда он взялся? Уж много лет в Пригорске маленьких домовят не было.

— Знать того не знаю, чего он там мог носиком своим разобрать, когда круго́м столько пакостников, а уж от них-то душком нечистеньким за верстёнку тянет.

— А по нашему делу? — попытался вернуть разговор в нужное русло Матвей.

— Да, по делочку нашему. Ну, значит, предметы все, которые у них пропали, это, конечно, артефактики. Как мы с вами думали, так и оказалось, подтвердили местные пакостнички. Пропало ни много ни мало, но достаточно — двенадцать штучек самых разных. Списочек я составил, на всякий случай. — Он с гордостью развернул лист бумаги, испещрённый закорючками, напоминающими то ли танец пьяных паучков, то ли расшифровку мозговых волн кикиморы.

— Как это читать? — изумился Матвей, вглядываясь в неизвестные ему завитки.

— Фил прочитает, — уверенно заявил бес, развалившись на кровати. — Ты же не думал, будто магические на вашем русском пишут?

Матвей почувствовал, как к щекам предательски прилила кровь, краснел он редко, но сейчас было за что — ведь, и вправду, никогда не задумывался об этом. Магическим, казалось бы, зачем вообще читать и писать? Но озвучить такое было неловко.

— Думал, честно говоря. Ну или нет, не думал. Вообще никогда не думал о том, как пишут магические существа, — смущённо признался Мэт.

— То-то и оно, неучами нас считаешь. А мы намного древнее вашего языка русского. Всех ваших человеческих языков древнее. Но не переживай, Фил тебе переведёт. Он у нас хоть и ворчунишка знатный, зато грамотке магической обучен.

Филарет кивнул, важно подбоченясь:

— В молодости даже руны изучал! Правда, с возрастом начал их с кроссвордами путать… Но этот список, — он ткнул в бумагу, — даже я прочту. Тут же ясно написано: «Артефакт № 1 — зеркало Истины. Пропало вместе с инструкцией „Не спрашивать, кто здесь самый красивый“».

— Правда, что ли? У нас в городе и такие артефакты есть?

— Да нет, Матюша, шутканул я над тобой, — поспешил признаться домовой. — Помозговать надо будет, конечно, но мелочёвка там всякая. Я тебе на компьютере перевод напечатаю, чтобы ты в папочку свою его подшил.

— Так вот, — продолжил Аристарх. — Все вещичечки те непростые, но выглядят-то, как самые обычные. Браслетик там из бересты, кружечка глиняная, перстенёчек дешёвенький, зеркальце поцарапанное. Простое всё на первый взглядик, круго́м полно такого стоит. Но все пропавшие вещи, как одна — с магическими свойствами. А значит, не просто так именно их выбрали. Значит, видит человечек, знает. Тот, кто не зрит артефактов и взять-то такое старьё-барахлишечко не догадается.

— А почему человек, кстати? — уточнил Матвей. — Почему мы с вами не рассматриваем существ магических?

— Как почему? — Филарет закатил глаза. — А зачем им? Артефакты же только людям и подчиняются, только им они и нужны, для них и создавались. Маги ещё, конечно. Да откуда ж у нас маги здесь? Нечего им делать в городе. Если бы и были, так тоже не нужно им такой ерундой маяться, своего волшебства хватает.

— Да? Не знал…

— Не не знал ты, а опять не думал, — поддел его Филарет, спихивая обнаглевшего беса с хозяйской кровати. — Всё нас по себе меряешь. Не видишь дальше своей кружки кофе.

— Ещё что-нибудь пакостники музейные рассказывали? — спросил Матвей Аристарха, уходя от неудобной темы. — Видели, слышали может быть?

— Ну, что чуяли они, — продолжил пакостник, — как духом нечистым несло — я уже сказал. Что-то странное было, а что объяснить никто и не может. Прямо как Филаретушку нашего непонятное чувство преследовало. Никого не было, да только брали и пропадали вещи. По камерам же потом всё посмотрели. И так видел один из пакостников, как вещица пропала, считай, у него на глазах. Только внимания тогда, говорит, не обратил. Вроде вот стояла на местечке своём обычном, повернулся, уже и нет. А никого рядом не было, один он мимо проходил. Даже и не задумался тогда особо. Но когда всё вскрылось, и камеры посмотрели, вспомнил он об этом, да рассказать некому. И чего рассказывать-то? Всё, как на камерах и видно. Прямо в воздухе вещь та растворилась.

— И что нам это даёт? — поинтересовался Матвей.

— Как что? Не могут предметы просто так пропадать, — терпеливо объяснил Филарет. — Даже магические. Если уже зафиксировано такое, значит, помогли им. А если помогли, значит, здесь тоже волшебство замешано. Надо нам с вами узнать, какие артефакты были в городе, позволяющие вот так подло вещи забирать.

— Тут вариантиков-то немного, — уверенно заявил Аристарх. — Два всего, если уж точненьким быть. Злодейчик наш мог эти предметики или телепортировать, но что-то я не слышал про такие артефакты, позволяющие без личного присутствия вещи переносить, или же человечек тот сам стал невидимым. И ежели так оно, то это многое объясняет.

— Да? — удивился Матвей.

— Конечно, — кивнул бес. — Дух нечистый был оттого, что артефактом человек воспользовался. Когда тот, кто сам силою волшебной полноценно не владеет, применяет магию, то становится он нечистым немножечко. Да и понятно тогда, почему никто ничего не видел.

Сидеть задумчиво и переваривать информацию пошли на кухню. И чтобы информации было не скучно, добавили переваривание собранных на быструю руку бутербродов.

— Не очень кормят, я вам скажу, в вашей квартирочке, — пожаловался рогатый гурман. — Утром еле нашёл чем позавтракать. А вечером снова одни бутербродики. Вы готовить не умеете?

— Я умею, — похвастался Мэт, снимая с электрической подставки закипевший чайник. — Кофе готовить умею. Могу сварить, могу заварить. Тебе какой, кстати?

Аристарх обречённо вздохнул, показывая всем своим видом недовольство предложенным меню.

— А я, пока вас не было, телефон сыскал, — встрепенулся Фил.

— Где это меня не было? — не понял Матвей, ещё не выходивший сегодня из дома.

— Да ты, когда в компе своём сидишь, можно сказать, и нету тебя. Ничего вокруг не замечаешь, — ответил домовой. — Так вот, телефон, помнишь, Матюша, мать твоя Аннушка покупала? Лежал и лежал в столе. Даже деньги на нём, оказывается, были. Созвонился я с другими домовыми. Года два назад приносили мне список с номерами. Ну, чтоб мог при оказии позвонить, раз из дома не выхожу. А я всё откладывал, не пользовался. Я, признаться, не такой уж и старый, чтобы совсем не разбираться в этих ваших телефонах. Но не хотелось мне в гаджеты современные лезть. Очень не хотелось, а сейчас понял, выбора нету, надобно стало. В общем, созвонился я с Пахомычем. Помнишь Пахомыча? Это он тогда захаживал с номерами, да и я о нём рассказывал, как мы по молодости…

— Ближе к делушку, — не дал старичку погрузиться в воспоминания Аристарх.

— И сказали они мне срочно зарегистрироваться в энтом самом как его… В ИН-ТЕР-НЕ-ТЕ, — выговорил по слогам Филарет. — В чат они меня добавят. Там все домовые города сидят. Всё можно будет выяснить, не выходя из квартиры, обо всём расспросить. Вот и про артефакты авось узнать получится. У кого что хранилось, у кого пропало, какие вообще предметы с такими свойствами бывают. Вот, думаю я, так мы с вами и разберёмся.

Матвей счёл идею сто́ящей и торжественно принёс на кухню мамин ноутбук, сиявший серебристым корпусом, как новогодний шар.

— Филарет, встречай — твой новый портал в мир котиков, мемов и сплетен! — объявил Мэт, водружая технику перед домовым.

Тот, скрестив маленькие ручонки, уставился на экран, словно кот на аквариум — с вожделением и непониманием.

Регистрация в соцсети напоминала квест:

— Фамилия?

— Домовых.

— Имя?

— …Филарет.

— Дата рождения?

— Да ты что, Матюш, я же старше твоего прапрадедушки! Нельзя такое писать.

— В интернете всё можно. Там постоянно разную ерунду пишут, — успокоил его Мэт. — Ты, кстати, и сам это запомни. Не верь всему, что прочитаешь, увидишь или услышишь. Там всё проверять надо.

Когда группа домовых города загрузилась, Матвей едва не фыркнул. Аватарки пестрили роботами-пылесосами, пакетами с продуктами из доставки и тарелками на фоне мультиварок. Камера магических не фиксировала, поэтому крутились как могли.

Вот тебе и прогресс! Теперь вместо подметания углов они гаджеты осваивают да лайки ставят, — мысленно смеялся Матвей, добавляя Филарета в чат под названием «Домовой Пригорск online».

— Ну, записали меня в вашу цифровую избушку, — заворчал Фил, тыча карандашом в тачпад, как шаман палкой в ритуальный барабан. — А теперь, светило ты моё компьютерное, объясняй! А то вы-то завтра уйдёте, а я один на один с этим чудом-юдом останусь. А ежели нажму не туда.

— Не боись, Фил, — не упустил возможности поддеть его бес. — Кодов запуска ядерных ракет там нету. Поэтому всё поправимо.

— Я ж теперь буду здесь постоянно сидеть — разбираться должён, — объяснил своё беспокойство домовой. — Вдруг где что услышу, где что узна́ю, вдруг какая информация важная попадётся. Стану дома всё смотреть, за всем следить. Давайте, показывайте.

Пришлось Матвею ещё время на обучение Фила потратить — провёл, по сути, для пожилого домового ускоренный курс компьютерной грамотности и решил, что теперь в голодный год сможет преподавателем для магических существ подрабатывать.

Три часа сыщик втолковывал: «Ctrl+Alt+Del» — не древнее заклинание, а «мышка» не сбежит, если её не кормить крошками. Филарет, примостившись на стопке книг, колдовал над клавиатурой — когда ты сам ростом всего двадцать сантиметров, то и ручки у тебя очень коротенькие. Пришлось вооружиться карандашом, и тогда дело пошло быстрее.

— Всё, Фил, ты готов к цифровому фронту, — Матвей похлопал подопечного по плечу, чуть не сбив того с импровизированного трона из энциклопедий. — Только, ради всего святого, не кликай на всплывающие окна.

Глава 5. Русалка

Устав находиться в четырёх стенах, Мэт, оставив магических покорять интернет, вышел пройтись. Сидеть дома уже всё равно не было никаких сил. Голова пухла от мыслей, но категорически отказывалась с ними работать, напоминая старый чулан, куда годами складировали очень нужные вещи, но никто не мог там ничего найти.

Вечерний воздух пах дождём и свободой. На улице ощутимо похолодало и начало накрапывать, а назойливый ветер щекотал шею.

Главное, чтобы до моего возвращения Фил не заработал интернет-зависимость, — с иронией подумал Матвей, обходя разрастающиеся на асфальте лужи. В них загадочно отражались, начавшие включаться фонари, напоминая пролитый кем-то мёд.

Матвей был уверен: жить в историческом центре — сущее удовольствие. Это и неповторимая атмосфера старого города, и ухоженные клумбы, и раскидистые деревья. В новых районах, утыканных свеженькими высотками, такого уже не найдёшь. Только однотипные многоэтажки, похожие друг на друга как близнецы-братья.

Кроме того, именно в центре находились главные городские достопримечательности. Например, знаменитая площадь с великолепным фонтаном. Поразительно, но фонтан оказался точно посередине между Краеведческим музеем и библиотекой. Насчёт того, чем занят этим вечером преступник, Матвей ничего знать не мог, но вот его — новоявленного сыщика — ноги понесли с одного места преступления в сторону двух других.

Мэт любил сюда приходить, особенно когда хотелось отвлечься от суеты и подумать в одиночестве. Фонтан — огромная композиция, подаренная меценатами городу к его трёхсотлетнему юбилею — стал настоящим украшением площади. Многочисленные струи взмывали к небу в безуспешной попытке достать пролетающие мимо облака. Летом по вечерам, когда темнело, запускали свето-музыкальное шоу — струи подсвечивались разноцветными прожекторами и озорно плясали в такт звучащей музыке.

Окружали фонтан уютные скамейки с маленькими навесами — и в жаркий день хорошо от солнца спрятаться, и в плохую погоду посидеть можно.

Дождь моросил нерешительно — слишком слабо для осени, а потому никого не мог спугнуть. И вечереющая улица привычно бурлила людским потоком. Из старых зданий, похожих на гигантские шкафы, выплывал офисный планктон. Гипсовые барельефы фасадов напоминали резные узоры на старых шифоньерах. Студенты, вылетавшие весёлыми стайками из дверей находящегося неподалёку университета, смеялись в лицо пасмурному небу, игнорируя капюшоны и зонтики. Спешили по своим очень важным делам вечно занятые бабульки, соревнуясь в спортивной ходьбе за скидками.

Матвей брёл среди толпы с чувством, словно весь город сорвался с места и побежал куда-то вдаль, оставив его одного молчаливым наблюдателем. Он прислушивался к звукам, пытаясь уловить смысл там, где другие видели лишь суету. Будто, он один знал какую-то тайну. Но он не знал. Зато точно хотел разобраться.

Прохожие спешили мимо, даже не замечая парня-полукровку. Их головы занимала повседневная рутина вроде покупки хлеба и оплаты счетов, а вовсе не мысли об отпечатках маленьких ног на мучной дорожке да пропаже фамильной реликвии. Матвей смотрел на них и думал, что он с ними идёт по одной улице, но живёт в совершенно разных городах. Словно есть не только мир магов и мир людей, но и существует ещё похожий на тонкую, прозрачную плёнку совсем незаметный, но всё же отдельный мир полукровок, не способных уйти за грань волшебного, но и видящих не предназначенное для глаз обычных прохожих.

Подходя к площади, Матвей вспомнил о своей страсти к сладкому и решил порадовать себя больши́м рожком мороженого. Легендарный ларёк на углу уже давно можно было считать историческим памятником — столько ремонтов и переименований он пережил. Вот бы ещё табличку официальную повесили! Ведь именно этот маленький уголок радости с самого детства спасал Мэта от плохого настроения, к которому склонны сладкоежки, обделённые глюкозой.

Матвей обожал сладости, но почему-то редко думал о них заранее. Дома приходилось страдать: либо идти в ближайший магазин сквозь просторы квартиры и несколько дворов, либо надеяться на маму, покупающую вкусняшки впрок. А бывало, она и сама пекла потрясающие сладкие булочки маком и корицей. И часто предлагала их есть горячими вместе с холодным, слегка подтаявшим мороженым, предусмотрительно купленным заранее.

Городские власти решили изменить жизнь горожан к лучшему, начав борьбу за красоту и порядок. Они выгнали с центральных улиц все малые торговые точки вроде палаток и киосков, оставив тротуары такими чистенькими и аккуратными, будто всё пространство превратилось в одну большую зону прогулок для роботов-пылесосов. Теперь пройти от дома до работы и заодно прикупить мороженое стало почти невозможно. Но судьба смилостивилась над Матвеем: неподалёку от площади с фонтаном сохранился один — тот самый — чудом выживший ларёк. Сюда Мэт регулярно совершал паломничество ради своего любимого лакомства. Сегодня выбор пал на огромный рожок с фисташковым вкусом, политый сверху шоколадом.

Присев на лавочку возле фонтана, Матвей развернул громко шуршащую обёртку и выбросил её в урну. Мороженое, слегка мятое, успевшее немного подтаять, напоминало те посиделки на кухне с мамиными булочками. Но вот только дома есть быстро теряющий форму брикет намного проще. На улице же ты попадаешь в неловкую ситуацию, когда хочешь одновременно и растянуть удовольствие, и опасаешься уляпаться в потёкшем пломбире. Пришлось ускориться, Матвей разом откусил здоровенный кусок. И тут же услышал ласковый голос:

— Эй, Зеленоглазый! Да, ты, там на скамейке! Угости девушку мороженым! Пожааалуйстааа.

Удивлённо оглянувшись по сторонам, он не сразу понял, кто это говорит. Ни одна девушка не смотрела на него, да и, в принципе, не останавливалась рядом. Оказалось, голос принадлежал очаровательной, слегка прозрачной русалке, с трудом замеченной им в тонких струях городского фонтана. Она кокетливо взглянула на него и улыбнулась, показывая белые зубки.

— Да-да, зеленоглазый, ты всё правильно понял, я здесь, — она приветливо помахала ему рукой. — Поделись мороженым, пожалуйста. Мне-то самой за ним не выйти, а очень хочется.

Матвей замер от неожиданности. Нет, он знал, о живших в реке русалках. Ещё в детстве расспрашивал старших полукровок, где зимуют водные девы, когда мороз сковывает поверхность крепким панцирем льда. Но внятного ответа так ни разу и не получил. И вот в фонтане такое чудо видел впервые.

— Не знаешь, как поделиться? — спросила между тем девушка. — А ты подойди сюда и брось воду, как будто просто уронил. Говорить со мной не надо, не буду выдавать тебя, зеленоглазый. Но уж очень мороженого хочется. Поделись, будь ласков.

Русалка снова весело засмеялась, словно уже представила себе вкус. В свете фонарей её фигура то пропадала, то искрилась тысячей бриллиантов. Матвей задумался над необычным предложением. Мелькнула мысль о пользе новых знакомств и связей среди магических существ, раз уж он решил поиграть в детектива. А русалка, живущая в фонтане на центральной площади, наверняка была в курсе всех слухов и сплетен.

С небольшим сожалением посмотрев на мороженое, Матвей всё же решил рискнуть и направился к фонтану. Присев на широкий гранитный бортик, словно захотел полюбоваться водной гладью, он тут же почувствовал, как предательски промокли джинсы, мгновенно испортив момент благородного порыва.

Неловкий взмах рукой отправил несчастное мороженое в его последнее путешествие. Раздался тихий всплеск, едва слышимый из-за игры струй фонтана. Сладкий рожок довольно быстро пошёл ко дну.

Тут же подоспела недовольная пенсионерка:

— Ты что творишь, негодник?! Зачем мусор разбрасываешь?

Матвей поспешил оправдаться:

— Бабуль, честное слово, нечаянно получилось. Я бы достал, да не дотянуться мне уже. На дно ушло!

Старушка покачала головой и грозно проворчала, отходя прочь:

— Эх, наглецы пошли нынче… Сталина на вас нету! Он бы порядок навёл!

Матвей, после секундного замешательства, принял её недовольство за комплимент: ведь сам себя он наглецом не считал. Наоборот, привитая с детства привычка избегать лишнего внимания, превратила его, скорее, в тихоню, что самого Матвея не сильно радовало, но и перевоспитать себя не получалось. А тут наглецом посчитали — даже слегка приятно.

Мороженое же исчезало, словно кто-то откусывал его, хотя в воде русалку было совсем не видно даже ему. Казалось, лакомство стремительно тает, но вот что случилось с самим рожком, объяснить было не так просто.

Спустя пару минут, прозрачная девушка, состоящая из воды, по пояс вынырнула и облокотилась на бортик фонтана, смутив Матвея отсутствием одежды.

— Ну что, Зеленоглазый, спасибо тебе огромное, век помнить буду. Порадовал ты девушку, вкусное мороженое. Редко доводится мне такое кушать. Мало кто бросает или роняет в фонтан вкусности, обычно монетками швыряют — разве это еда? Мне бы побольше вашего мороженого доставалось, а денежки оставьте себе, — весело проворковала водяная дамочка.

Матвей ловко извлёк из кармана наушник и вставил его в ухо, изображая оживлённую беседу по лежащему в ладони телефону.

— Скажи, красавица, — помня о русалочьей любви к лести, спросил он, — не попадалось ли тебе на слух что-нибудь любопытное в последнее время?

— Голубчик мой, разве что очередная новость о плохом ремонте дороги, когда асфальт опять в лужу положили. Всё одно и то же, прямо-таки классика жанра! Тебя, может, конкретно какая информация интересует?

Матвей решил перейти к делу:

— Говорят, в нашем славном городе творятся чудеса, причём криминального характера. То музей ограблен, то в библиотеке книги пропали. И вроде как магия замешана, — подтолкнул он мысли девушки в нужном направлении.

Русалка оживилась:

— О, конечно, слышала я! Весь город гудит, словно пчелиный рой перед дождём! Здесь, знаешь ли, народ толкается, вода пузырится, слухи разносятся быстрее комариного полёта. Но что точно случилось, никому не известно. Одни верят, другие смеются, третьи шепчутся между собой. Только правды никто не знает. Ну или возле фонтана моего о ней не рассказывает.

— А ты, красавица, всегда тут живёшь или на время перебралась?

С тех пор как Матвей устроился на работу, у него не было возможности часто ходить к фонтану, потому и не знал, как давно здесь появилась водная дева.

— Да как тебе сказать? — плеснув слегка переливающимся хвостом, ответила она. — Часто, часто я здесь бываю. В городе-то для русалки места немного. В канализации, знаешь, не очень. Пробовала там жить. Я ведь могу стать жидкой и через всякую трубу куда угодно просочиться. Вот и облюбовала себе этот фонтан. Зимой, конечно, уйти придётся, сливают его. А с весны до осени почему не жить? — Русалка погладила прозрачной рукой гранитный бортик фонтана и добавила: — Раньше я в реке жила, да вот разругалась с подружками и перебралась сюда. Знаешь, мы такие капризные существа! Оттого и злые иногда бываем. Хотя кто виноват? Мороженого нам никто не предлагает! Будем ежедневно лакомиться — станем ласковыми и дружелюбными.

— Давай, я теперь буду периодически заглядывать к тебе и приносить мороженое, — хитро улыбнулся Матвей. — А ты для меня послушаешь, о чём люди говорят. Может и магические какие проходить мимо будут. Мне любая информация пригодится. Очень хочу выяснить, что за вор такой наглый в нашем городе объявился.

— Тебе-то оно зачем, Зеленоглазый? — усмехнулась русалка.

— Понимаешь, красавица, — вздохнул Матвей. — Меня ведь тоже ограбили. Браслет матушкин украли. Это артефакт волшебный, отец его оставил. Только мама сейчас в отпуске, вернётся домой, станет грустнее дождливой осени.

— Да ты что говоришь? — покачала головой русалка. — Это же надо, чтобы у полукровок из домов артефакты воровали. Ладушки, дружок, договорились! С тебя мороженое раз в неделю, а я буду подслушивать да поглядывать, если узнаю, обязательно тебе расскажу. Всё равно дел у меня здесь немного, я бы даже сказала, скукотища смертная царит, — поделилась она.

— А как зовут тебя, звёздочка водная?

— Ой, совсем забыла представиться, глупышка такая. Я Ульянкой зовусь. А тебя как величать будем?

— Простенько и со вкусом — Матвей.

Глава 6. Библиотека

График работы два через два щедро одаривал Матвея свободным временем. На следующий день у него был ещё один заслуженный выходной, поэтому он вместе с Аристархом отправился туда, куда менее всего тянуло бы любого нормального парня девятнадцати лет — в библиотеку.

Место второго преступления, по случаю, совпадающее с работой к беса, впечатляло. Здание библиотеки, серым монолитом времён расцвета социализма, возвышалось над городской площадью четырьмя этажами строгого бетонного великолепия. К тяжёлым дверям из полированного дерева вели широкие мраморные ступени. Внутри же посетителей ожидала атмосфера тихой сосредоточенности и абсолютной серьёзности. Говорить здесь вслух казалось преступлением против общественного порядка и приличий.

Войдя внутрь здания, бес мгновенно исчез в неизвестном направлении, предупредив о срочной необходимости переодеться. Мэт последовал мудрому совету друга и, вооружившись паспортом, оформил читательский билет. Ведь за всю свою жизнь до этого он ни разу не переступил порог городской библиотеки! Раньше просто не было необходимости — вся нужная литература отлично находилась в интернете.

Когда пропуск в мир книг оказался в руках, Аристарх всё ещё не явился. На стене весьма кстати красовался огромный плакат с инструкциями, дополняющими классические нормы, знакомые каждому по старым фильмам («не бегайте», «говорите тихо»). Теперь в XXI веке, появились новые пункты: «Выключите звук на телефоне!» и «Используйте наушники». Огромный мануал позволил скоротать время в ожидании.

Бес явился минут через десять, облачённый в стильный терракотовый костюм-тройку. Им можно было залюбоваться, если бы кто-то, кроме Матвея, мог его увидеть.

Мысленно поблагодарив создателей плаката за напоминание, Мэт воткнул в ухо наушник для конспирации и, вытащил из кармана телефон, негромко осведомился у беса:

— Сколько у тебя этих костюмов? Стиляга ты пакостный.

— Должность обязывает выглядеть достойно, — немного самодовольно ответил бес, слегка задрав подбородок.

Холл библиотеки поражал своим размахом. Просторные коридоры расходились в разных направлениях, приглашая углубиться в лабиринты книжных хранилищ. Для человека, впервые оказавшегося в такой обстановке, всё выглядело загадочно и интригующе. Куда идти? Что делать? Высокие потолки с роскошными хрустальными люстрами и деревянные панели на стенах придавали помещению торжественность и вызывали чувство неловкости у непривычного посетителя.

Идти пришлось довольно долго по длинным петляющим коридорам. Звук шагов тонул в толстом ворсе ковров, устилавших полы. Бес же сам по себе шёл абсолютно бесшумно, хотя ещё недавно звонко шлёпал по мостовой лакированными ботиночками.

Взглянув на него с любопытством, Мэт не удержался от вопроса:

— Ты почему так тихо идёшь?

— Это же библиотека — храм науки и культуры, где недопустимо нарушать покой посетителей своими проделками.

— Так ты же пакостник! Разве не должен специально шуметь и устраивать беспорядок?

— На работушке нельзя. Тут только в соответствии с планом по заранее утверждённому графику, — напомнил Ари. — Никакой самодеятельности, у нас с этим строго.

Получив такое разъяснение, Матвей рассмеялся, задумавшись о том, кто на самом деле изобрёл бюрократию.

Пришли они к открытию библиотеки и теперь неспешно шагали по абсолютно пустым коридорам, ещё не успевшим заполниться посетителями.

— Да уж, немноголюдно здесь у вас, — заметил Матвей, оглядываясь по сторонам.

— Что поделать? Времена нынче такие. Не сильно библиотечки спросом пользуются. Это ж не детская, где можно картиночки весёленькие расклеить, да мамулек с соседней площадки пригласить. У нас серьёзное заведеньице с авторитетными изданиями, — со смесью сожаления и гордости в голосе ответил Ари. И помолчав, добавил: — Видел бы ты это местечко лет пятьдесят назад. Хотя вот есть у нас на первом этаже отдел для самых младших читателей — школьников. Там поживее да повеселее. Я-то тебя веду в спецхранилище. В то место, где особые издания у нас хранятся, старые и ценные.

— Прямо-таки спецхранилище? Охраняемое помещение с сигнализацией и прочими мерами безопасности? — с интересом уточнил Матвей, представляя себе сцены из фильмов про ограбление музеев.

— Да нет, какое там охраняется, — усмехнулся Ари. — Не тех масштабчиков у нас библиотека — скромная, провинциальная. Здание когда-то огроменное построили, но смысла это не поменяло. Не привлекает наша библиотечка обычно вниманьица коллекционеров и злоумышленников. Эти две украденные книги никто и не считал особой ценностью вплоть до недавнего случая. А спецхранилище — просто изолированная комната со старинными и редкими экземплярчиками. Вот и вся охрана.

Путь к спецхранилищу — Матвей решил думать про место преступления именно так, ведь это придавало солидности и таинственности — лежал через бесконечные переходы: коридор, лестница, снова коридор, поворот, новый коридор, следующая лестница… Казалось, само здание намеренно запутывало посетителей, проверяя их терпение и внимательность, как заполнение документов в налоговой.

Лучи утреннего солнца, падающие из огромных окон, делали коридор ещё более атмосферным — ведь дорога к спецхранилищу, из которого украли артефакты, просто обязана быть мистической. Комната находилась в подвале, но путь к ней почему-то пролегал через третий этаж.

— Слушай, она у вас специально так запрятана, чтобы никто никогда не добрался?

— Ну, ты знаешь, эти книжечки ведь в принципе были не для чтения обычными посетителями. Они… даже не знаю. Для специалистиков каких-то, наверное. Если бы те вдруг к нам заглянули. Или для того, чтобы библиотекари хвастаться могли. Ты же даже не представляешь, какие они увлечённые натурочки. Соревнуются между собой, кто какое изданьице старое да редкое раздобыть ухитрился. Завидуют друг друженьке.

— Так получается, книги те пропавшие обычные посетители увидеть не могли?

— Ну, почему? Могли, конечно. Их попросить было нужно, тогда работнички бы и вынесли в зал читальный. На ручки их уж точно не давали. Старинную книгу ведь если положишь в общем зале, так её за неделю истреплют. Через месяц уже одна обложка останется, и то корешок рваный будет, — со знанием дела объяснил пакостник.

— А ваша братия такие книги не трогает?

— Ну ты что, обижаешь! Это ж артефактик, а каждый бес артефакт издалека видит. Кто ж станет магии вред причинять? Дурные мы, что ли?— Послушай, вот скажи, — обратился Мэт к своему спутнику, когда они приблизились к двери спецхранилища. — Откуда, по-твоему, похититель узнал о существовании этих древних книг? Если бы они находились в общем доступе, одно дело — пришёл бы посетитель, заинтересовался, начал рыться и случайно наткнулся на них. Но наша ситуация выглядит иначе. Необходимо пройти через настоящий лабиринт лестниц и коридоров, потом разыскать нужную комнату, причём расположенную далеко от входа. Получается настоящий квест! Сюда не забредёшь случайно, следовательно, человек заранее знал и искал.

— И правдочка, я об этом как-то и не подумал, — кивнул Аристарх, почёсывая за рогом. — Как же мог узнать кто-то посторонний о том, что у нас такие книги есть? Может, предположил: раз в музее старые вещички волшебными оказались, значит, и книжечка многолетняя такой же будет? Если повезёт, то даже и с заклинаниями. А где её искать? В библиотеченьке только. И пошёл наудачу.

Войдя внутрь, Мэт осматривал комнату старинных и редких экземпляров, пытаясь сообразить, как должен вести себя настоящий сыщик на месте преступления. Но в голову ничего дельного не приходило. Вероятно, для начала карьеры детектива стоило почитать пару специализированных пособий.

Для библиотеки помещение оказалось неожиданно маленьким — всего квадратов двадцать. Вдоль стен стояли шкафы со стеклянными дверцами. В них на приличном расстоянии друг от друга располагались старые фолианты. Совсем не так, как в залах, виденных Матвеем по пути сюда. Там на открытых стеллажах в ужасной давке, прижавшись друг к другу цветными обложками, теснились книги, подобно пассажирам общественного транспорта в часы пик. Более молодые, с ещё не потрёпанными временем и тысячами рук переплётами, не чета местным долгожителям.

— Вот здесь самые старые и ценные книги у нас лежат, в специальных витриночках, — подсказал Ари, указывая на закрытые стеклом стенды напротив двери. — Украденные тоже здесь хранились. В этой комнатке определённые условия созданы. Влажность там, проветриваньице, как положено, чтобы книжечки хорошо сохранялись. В шкафчиках просто старые стоят, потому как им стоять можно. А откровенно древние на бочок уже не поставишь, только вот так складывать аккуратненько.

— Ясно, — произнёс Матвей, обводя взглядом полки. — Слушай, а о чём книги те, ты знаешь?

— Да не очень. Я литературой-то не особо интересуюсь. От библиотекарей только слышал: одна из них — это сборник сказочек старинных.

— А вторая?

— А вторая не помню.

Матвей чувствовал себя немного глупо. Он не знал, что конкретно следовало искать или о чём спросить у Аристарха. Когда они шли сюда, то Мэт надеялся обнаружить подсказку или улику. Вместо этого перед ним находилась просто комната, полная старинных книг, но молчаливая и бесполезная.

— Слушай, а у вас здесь разве нет видеокамер? — наконец задался правильным вопросом Матвей. — Любые записи могли бы значительно облегчить нам расследование.

— Да, нету. Мы ж библиотеченька, а не банк. И даже не музейчик — это у них все экспонатики под камерами. А у нас множество залов, комнат, архивов — зданьице огромное, площади большие, никто столько денежек на камеры не выделяет. Поэтому они в более многолюдных местечках располагаются. Да и не думал же никто никогда, что библиотеку грабануть могут. Поэтому здесь и в ближайшем коридорчике камер, к сожалению, нет.

— Так, ну, отпечатки пальцев, думаю, снять пытались, — пробормотал себе под нос Матвей, вымучивая идеи.

— Это да, это, конечно. Приходили эти со следователем. Уж не знаю, нашли что-нибудь или нет — то мне неведомо. Нигде не говорили, нигде не озвучивали.

— Ну, хотя бы становится понятно, что любой человек, оказавшийся в библиотеке, мог пройти сюда не только незаметно, но и беспрепятственно — комната не запирается.

Бесу оставалось виновато пожать плечами, будто он лично не установил камеры и не закрыл спецхранилище на пудовый замок

— Тогда понятно, что тут ничего не понятно, — с сожалением подтвердил Аристарх. — Других артефактиков в комнате этой нет, всего две книжицы такие было. Да нет, конечно, есть ещё артефакты в библиотеченьке, но только эти самые известные. О них даже в газетке писали. Точно, вспомнил! О них же недавно в газете писали.

— В газете?

— Да. И на этом как его — сайтике с новостями. Может, так и узнал о них преступничек?

— А вот это очень даже вероятно, — обрадовавшись, заметил Мэт. — Пошли, покажешь мне то место с видеозаписи.

Коридоры кружили голову бесконечными петлями, словно лабиринт Минотавра, и Матвей быстро перестал ориентироваться, где именно они находятся.

— Здесь! — вдруг объявил Аристарх, застыв посреди абсолютно пустой галереи перед выходом в огромный зал.

Камеры наблюдения были настроены неудачно, чем и воспользовался вор, ловко провернув своё шоу: объектив здесь захватывал лишь крохотный кусочек коридора, идеально подходящий для теневых представлений. Именно там на видео таинственный силуэт, подозрительно похожий на беса, неуклюже волочил две толстые книги, будто готовясь сдавать магическую сессию досрочно.

— Да, помню запись, — вслух рассуждал Мэт. — Из зала падает приглушённый свет, и видно как какой-то чёрт, прости Ари…

— Я уже привык, — махнул рукой бес. — В новостях так чёртом и окрестили.

— А почему ты счёл тень похожей на тебя? Качество записи же отвратительное.

— Очень просто, — уверенно объяснил Ари. — Ключевой признак — рога. Я тебе уже говорил, такие большие бывают только у старших пакостников. А старший я один на всю библиотеку. Начальничек я здесь. У остальных на тени и незаметны бы рожки были — слишком маленькие, а головёхи лохматые да кудрявые.

— Молодой человек, что вы здесь делаете? — послышался бодрый, но возрастной голос.

Мэт от неожиданности подпрыгнул на месте. Из зала на него выглянул пожилой охранник с пушистыми усами.

— Прошу прощения, не расслышал, — виновато улыбнулся Матвей, торопливо перебирая в голове слова, сказанные им в последние минуты.

— Повторяю, — настаивал мужчина, складывая руки на груди. — Чем вы занимаетесь здесь, слоняясь по коридору?

— Как чем? В библиотеку пришёл, — неуверенно протянул Мэт, чувствуя себя застигнутым на месте преступления. И это ведь было даже почти правдой. Преступление здесь совершили, но преступником был кто-то другой.

— Это я вижу. Я тоже с утра на работу в библиотеку пришёл, поэтому где мы находимся, в курсе. Вопрос в другом: вы чего здесь бродите по коридорам? Просто погулять пришли или за книжками? Если просто, так это лучше на свежем воздухе делать, полезнее будет. А если книги нужны, то мы их в коридорах не держим.

Под пристальным взглядом охранника Матвей лихорадочно искал способ объяснить своё присутствие. Но идеи лучше, чем сказать почти правду, он не нашёл:

— Понимаете, я приехал сюда специально, чтобы взглянуть на место, которое показали по телевизору. Меня невероятно заинтересовала информация о краже, хотелось лично убедиться в подлинности истории.

Охранник смотрел всё ещё подозрительно, однако выражение его лица смягчилось.

— Так я и думал. Не первый вы шляетесь здесь, высматриваете.

— Надо же, — изумился Мэт, притворяясь искренне удивлённым. — Интересно, а кто ещё приезжал сюда после случившегося?

— Был один деятель, местный репортёр, кажется, зовут Станислав, — поделился информацией мужчина. — Любопытствовал, задавал кучу вопросов, фотографировал и снимал видео. Потом опубликовал статью в газете, и в новостях его показывали.

Вот проныра! Везде успеет! Матвей мысленно похвалил журналиста-полукровку за оперативность и расторопность. Такое рвение заслуживало уважения, хотя и вызвало небольшую зависть.

Тем временем охранник продолжал следить за каждым движением Мэта, явно намереваясь поскорее отправить его восвояси.

— Ну что, посмотрел? — не давал расслабиться он и даже грубовато перешёл на «ты». — Тогда предлагаю покинуть территорию учреждения. Нам, знаешь ли, парень, после недавних событий праздношатающаяся публика здесь вообще ни к чему. Кто его знает, чего ещё пропасть может? Поэтому давай или книжки читать, или на выход.

Матвей понял, что дальнейшее пребывание в библиотеке станет проблематичным, да и уже бессмысленным, поэтому демонстративно сдался, подняв руки, как военнопленный.

— Согласен, ухожу. Кстати, а вы не подскажете, где у вас уборная? Необходимо привести себя в порядок перед выходом.

Отправившись в указанное место, Мэт поделился с Аристархом новым планом действий: он собирался приступить к опросу потенциальных подозреваемых, список которых составил накануне вечером. Впрочем, участие Ари оказалось невозможным: бесик, извинившись, сослался на служебную необходимость и вынужден был отказаться сопровождать приятеля.

— Пакостничать — дело серьёзное, — с сожалением объяснил он. — Опять же план выполнять надо, отчитываться.

Глава 7. Николь и Захар

Мэт задержался перед выходом из библиотеки и начал мысленно прокручивать в голове список потенциальных подозреваемых. Многих из них он хорошо знал с детства. С Дарьей даже рос вместе. Двойняшки помогали матери за ним присматривать. Макар Петрович просто всегда жил неподалёку. Неужели один из них и правда может быть преступником? Думать об этом было странно и неуютно, словно подозревать кого-то из семьи, ведь они все напоминали Матвею дальних родственников, которых у него не было. Люди, не всегда тебе интересные, ты не очень часто хочешь их видеть, но всё равно принимаешь, как неизбежную часть своей жизни. Мысли, спотыкались об этот образ и путались, растерянные чувства мешали сосредоточиться.

Мэт достал телефон и залез в чат Полукровок Пригорска.

«Всем привет! — написал он. — Как дела? Чем занимаетесь? Может, встретимся?».

Почти сразу пришло сообщение от Николь: «Я в магазине, мелкий. Если соскучился, забегай, конфетками угощу».

«А мне можно? Я тоже хочу», — тут же написал Захар.

«Ты почему не в школе?» — строго уточнила Николь.

«Так я же со второй смены учусь. Болтаюсь дома один. Тоже конфет хочу. Можно?»

«Ладно, приходи», — по-доброму разрешила она.

Матвей улыбнулся, радуясь тёплому приёму и дружескому отношению, но настроение тут же упало, стоило вспомнить: сейчас эти люди для него не приятели, а подозреваемые.

Магазин с говорящим названием «Сласти» находился неподалёку, всего в четырёх кварталах от библиотеки. Выйдя из огромных тяжёлых дверей, Матвей на всякий случай помахал рукой в сторону искрящегося фонтана. Вдруг Ульяна смотрит — ему ничего не стоит, а ей приятно будет. Не всё же мороженым радовать.

***

Окна магазина сверкали чистотой, а на вывеске призывно поблёскивал леденец, приглашая зайти.

Николь умела создавать вокруг себя атмосферу всеобщего комфорта, казалось, её светло-зелёные глаза просто не могут не улыбаться. И если второй двойняшка — Никита — обычно фонтанировал энергией, то Николь старалась одарить окружающих теплом и вниманием. А став три года назад мамой, начала заботиться ещё и о чужих детях. Она регулярно наведывалась в детский дом, устраивая ребятам праздники. И всегда была рада угостить конфетами заглянувших к ней приятелей.

Едва зайдя в магазин, Матвей услышал знакомый голос хозяйки, напевавшей что-то себе под нос на верхней ступеньке лестницы. Девушка расставляла контейнеры со сладостями на полке почти под потолком.

— Привет-привет! — крикнула она. — Спускаюсь, подожди секундочку!

Мэт устроился на широком подоконнике, вдыхая аромат сладостей, пропитавший магазин насквозь. Он любил сюда заходить, как будто снова возвращался на десять лет назад и попадал в свою детскую мечту. Ребёнком он часто представлял себя в волшебном королевстве сладостей, где исполняются все желания.

В «Сласти» повсюду стояли тёмно-коричневые бочки с разнообразными вкусняшками: причудливый жевательный мармелад, мягкое суфле в виде фруктов, огромные и блестящие леденцы на палочке, сладкие цветы. Другого такого магазина в городе не было.

Никита и Николь привезли идею из столицы. Необычными здесь были не только интерьер и выбор сладостей, но и сам принцип работы: берёшь пару мармеладных червячков, трёх сахарных мышек, один цветочек из суфле, добавляешь драже, например, клюкву или миндаль в шоколаде, всё это складываешь вместе в пакет, взвешиваешь и тогда уже оплачиваешь. Детям очень нравилось. Они заходили с широко распахнутыми глазами, а выходили с туго набитыми ртами. Мамы же старались внимательно следить, чтобы никто не залез своей грязной ручонкой в бочку со сладостями.

Одну стену магазина занимали полки с прозрачными контейнерами, заполненными причудливым угощением. Чтобы добраться до верхних уровней, работникам приходилось залезать на специальную лестницу, традиционно используемую в библиотеках. Матвею стало даже слегка не по себе от этой ассоциации — то ли символично, то ли иронично, то ли, вообще, комично.

Спустившись из-под потолка, Николь крепко обняла Мэта.

— Ну что, мелкий? — Хоть он давно уже вырос из детских штанишек, но Николь ещё со своего подросткового возраста, когда ей приходилось нянчиться с пятилетним Матвеем, привыкла его так называть. — Как дела у тебя? Что случилось? Не просто же так по нам соскучился?

— Да мама уехала на море, у меня выходной, — нашёл Мэт обоснование своему внезапному желанию встретиться. — Проснулся рано, кофе выпил, зарядку сделал. Планов никаких на сегодня, погода отличная — не то что вчерашний дождь, вот и пошёл прогуляться. И подумал, вдруг тоже кто совершенно свободен и может составить мне компанию.

— Боже мой, ну это же просто замечательно! Я так рада тебе! Надо встречаться, а то так и забудем, кто как выглядит. Пройдём на улице мимо друг друга и не узнаем. Я, правда, про Захара не поняла. Он живёт же далеко, как сейчас прибежать хочет?

— Да, ему лишь бы сладостей погрызть, мне кажется. Не смутит, даже если я уже уйду, — рассмеялся Матвей. — Главное, ты же разрешила.

Их разговор внезапно прервался появлением нескладного двенадцатилетнего мальчишки с растрёпанной шевелюрой, торопливо вбежавшего в магазин, хлопнув дверью.

— А вот и нет, а вот и нет, — радостно заявил тот, уворачиваясь от попытавшейся его обнять Николь. — Да у бабушки я просто был, недалеко здесь. И тоже встретиться захотел. Ладно, признаюсь — от бабушки сбежал. Мама к ней сплавила, а бабушка гундит и гундит: делай уроки, делай уроки, книжку читай, книжку читай. А я и уроки делать не хочу, а книжки вообще читать не люблю.

— Ой, Захар, какой же ты вредина. Всё не так тебе, и с тобой все маются. Иди съешь конфетку, посговорчивее, может, станешь, — сказала, потрепав по лохматой голове мальчугана, добрая Николь.

В дальнем уголке магазина красовался уютный кругленький столик, окружённый удобными стульями с мягкой обивкой. Именно здесь Николь принимала посетителей: встречалась с поставщиками и подрядчиками, пила чай с друзьями, а, бывало, просто коротала редкие минуты отдыха, наблюдая за прохожими.

Она принесла из подсобки горячий чайник, аккуратно расставила на столике три милые фарфоровые пары и вазочку с конфетами.

— Новые, — поделилась она. — В зал ещё не выставляла. Я всегда беру сначала немного себе на пробу. Поэтому жду от вас честный отзыв — хорошие или не очень.

Захар немедленно отправил одну здоровенную конфету в рот и, громко чавкая, уверенно заявил:

— Ха-а-вофые!

Матвей вспомнил о вежливости и поинтересовался:

— А мы не мешаем тебе работать?

— Нет, ребята, всё нормально! По утрам в рабочие дни покупателей почти нет. Но я сегодня продавца подменяю, так что уже успела устать. Сама рада с вами посидеть немного.

— А вы слышали новости про эти загадочные кражи? Как будто магических подставляют, — сразу перешёл к делу Мэт.

— Это да, жууууть! — подтвердил Захар.

— Ой, представляю, как непросто приходится беднягам-пакостникам, — обеспокоенно добавила Николь. — Когда же такое было, чтобы кто-то магических подставлял? Не могли они сами из своих музея и библиотеки что-то украсть. Абсурд сплошной.

— Ты так говоришь, будто хорошо пакостников знаешь, — заинтересовался Матвей.

— Конечно, знаю. У меня же магазин. Думаешь, они ко мне не приходили?

— В смысле? — не понял Захар.

— В прямом. Бесов командируют пакостниками в разные учреждения — заваривая чай из пакетика, объяснила Николь. — В домах живут домовые, а в общественных местах: музеях, библиотеках, кинотеатрах, спортзалах и магазинах, как у меня, пакостники. Вот и здесь обосноваться хотели, да не учли, что я-то их вижу. Сразу вымела поганой метлой и сказала на пороге не появляться, а то дихлофосом выведу!

Матвей почувствовал небольшой укол совести — он сам из кофейни пакостника выгнать и не подумал. Правда, там бесик жил ещё до появления Мэта и благоразумно старался ему на глаза не показываться.

— Ничего себе! — искренне удивился то ли наглости мелких бесов, то ли решительности девушки Захар. — И что так и ушли они запросто?

— Ну, не совсем. У них же чуть ли не мафия в городе. И план! Представляете, у них план. Не в смысле намерений, а прямо на бумаге напечатанный, как в министерстве каком-нибудь, где стоит задача охватить сто процентов учреждений. Ко мне потом на переговоры главный городской пакостник приходил. У него рога знаете какие огромные? Я таких до этого ни разу не видела.

Матвей, уже осведомлённый о значении размера рогов для места беса в их иерархии, с усмешкой хмыкнул, представив, как изменится Ари при повышении в должности.

— Зачем явился? — продолжал расспрашивать Захар.

— Соглашение мы подписали, — прыснула Николь, чуть не разлив горячий чай. — Представляете, я заключила договор с чёртом! Вот здесь прямо сидел на твоём стуле. — Она ткнула пальцем в Захара, отчего мальчишка нервно дёрнулся на месте. — Договорились, что для мирового порядка и равновесия сил, я обязуюсь самостоятельно в магазине каждый месяц разбивать две кружки, просыпать на пол три килограмма конфет и четырежды разговаривать с покупателями недовольным тоном так, словно мне уже кто-то маленький и рогатый с самого утра испортил настроение своими проказами. За недовольный тон пришлось торговаться — он сначала настаивал на десяти эпизодах, но я же с Никитой выросла — меня так просто не продавишь!

— И как ты его уломала? — уточнил Матвей.

— Пообещала ещё фантики по магазину раскидывать иногда и снабжать конфетами офис этого главного городского пакостника.

— Бесплатно, что ли? — охнул Захар и запихал в рот очередного мармеладного червячка.

— Конечно, — подтвердила Николь. — Каждый месяц младший пакостник от них прибегает. Ни разу не забыли. Но я тоже не лыком шита — сбагриваю им то, что сама же, якобы случайно, просыпала на пол согласно условиям соглашения.

Глаза мальчишки стали квадратными от удивления. Такого коварства от добродушной, мягкой и приветливой Николь он явно не ожидал. И даже отдёрнул, уже занесённую над вазочкой за следующей мармеладной жертвой, руку.

— А чего они? Развели мафию свою бесячью, честных предпринимателей зажимают, — в сердцах выпалила Николь. — Да ешь, не бойся. С пола я только пакостникам складываю.

— Ну ты даёшь! — с откровенной завистью в голосе выдохнул Захар. — Уважаю.

Происшествие у себя в доме, Мэт решил пока не афишировать. Но разговор требовалось вернуть в нужное ему русло, и он поинтересовался:

— И ты после всего этого ещё их жалеешь? Ну, я про кражи.

— Ах, да тут-то они явно ни при чём, — покачала головой Николь. — Никогда не поверю в их виновность. Там организация строже любого банка — чётко регламентировано, что дозволено, а что категорически запрещено. Откровенные кражи на рабочем месте явно не про них, а значит, чьи-то другие уши должны торчать из этого дела, — уверенно заявила она.

— Не все так думают, — заметил Матвей.

— Да вообще, у меня даже мама в шоке, — воскликнул Захар. — Она теперь ещё больше боится за меня. И так тревожная, всё ждёт, когда я вляпаюсь в неприятности. А теперь ещё и это. Опасается, вдруг увижу на улице такое, чего не следовало.

— Да я бы с тобой тоже тревожной стала, — мягко подколола его Николь. — Но что ты такого можешь увидеть?

— Да кто же меня знает? Она просто переживает из-за моей необычности. Я же магических вижу, вдруг свидетелем стану. Пытался объяснить ей, насколько это глупо. Не могут они воровать и вреда мне не причинят. Другие-то просто смеются, не верят, думают, шутка какая-то. А мама же знает о существовании магических существ, вот и нервничает.

— Надо с ней поговорить, чтобы не волновалась, — ответила Николь. — Тебе она не поверит, ты слишком часто ей врёшь. — И она отвесила шутливый подзатыльник мальчишке.

— А вы читали, кстати, статью, которую Стас наш написал? — уходя от темы своего поведения, спросил Захар. — Он же там такое выяснил!

— Что выяснил? — переспросил Матвей, ещё не успевший залезть в интернет.

— Стас ходил в библиотеку, — громким шёпотом, будто делясь страшной тайной, рассказал Захар. — Он всё там хорошо рассмотрел, расспросил работников. И нашёл после этого одну странность на видеозаписи из телевизора… — Сделав эффектную паузу, мальчик выжидающе посмотрел на слушателей.

— Ну, не томи уже, а то конфеты заберу, — пригрозила Николь.

— Тень на видео падает совершенно неправильно!

Николь широко распахнула свои и без того огромные зелёные глаза, а Мэт, не сдержавшись, с громким хлопком ударил себя по лбу. Он же тоже только что был в библиотеке и видел запись. Как же сам не сообразил?!

На видео свет падал из зала в коридор. И, соответственно, тень должна была лежать в ту сторону. Но нет, она «смотрела» в направлении зала. И это было странно, как если бы флаг колыхался против ветра.

— Как думаете, кем может быть преступник и зачем ему вообще понадобилось красть книги? — наслаждаясь произведённым эффектом, Захар продолжил играть ведущую роль в беседе. — Это же библиотека, там и так любые книги брать можно. Зачем воровать, да ещё и так сложно, подделывая тень?

— Понятия не имею, — признался Матвей. — Но если бы начали проверять магических, понимаю, лично у меня алиби нет. — У меня же мама уехала, и когда произошла кража в библиотеке, я был дома один. Представляете? Хорошо, следствие не склонно верить в магических существ и не подозревает о существовании полукровок.

— Зато у меня прекрасное алиби, — радостно сообщил Захар. — Мы с мамой вместе сидели дома. Правда, видела она меня исключительно перед сном, поэтому, чисто теоретически, можно было бы подождать, пока она уснёт, и тихонько выйти на улицу. Но мне бы за такое прилетело ещё сильнее, чем за ограбление библиотеки.

— А почему вообще нам нужно иметь алиби? — удивлённо спросила Николь.

— Ну как это почему? — ответил Захар. — Ты разве сама не видишь волшебный след в этом деле? Есть же видеозаписи из музея и библиотеки, где ясно видно такое, что без магии и не провернуть. Какая-то тень, а фигуры самой нет. Вещи пропадают в никуда. Ясно — понятно, не простой вор здесь постарался. Да, они — люди обычные, пусть верят или не верят, но мы-то с вами понимаем.

Захар громко зашуршал фантиком очередной конфеты из вазочки и добавил:

— Давай, колись. У тебя-то какое алиби на ту ночь?

Матвей мысленно зааплодировал мальчишке, сделавшему за него такую сложную работу. Сам он пока с трудом представлял, как разговорить человека, не выдав своих настоящих намерений.

— А мы накануне день рождения Андрюшки праздновали за городом на даче. У нас там вся семья собралась, и Никита приезжал.

— Прямо и ночевал у вас, что ли? — ненавязчиво уточнил Матвей.

— Да, конечно, кто бы его в ночь выпившего отпустил? И чтобы он не приехал на день рождения единственного племянника — ну-ну, я бы ему показала кузькину мать! В общем, мы всей семьёй в доме за городом были.

— Вот и отлично. Значит, нас с вами исключили, — радостно заявил Захар. — Осталось всего-то-навсего 13 других полукровок, живущих в городе. И неизвестное количество магических существ.

— А разве им это может быть нужно? Только ведь иначе говорили, — совсем запутался Матвей.

— Нет, это пакостникам не нужно, — поправил его, откровенно вошедший в роль детектива Захар. — Они у себя на работе красть ничего не станут. Но есть же и другие.

Матвей задумался. Они с Филаретом и Аристархом очень быстро отбросили идею причастности магических существ. Но, возможно, устами двенадцатилетнего младенца глаголет истина.

— А кто, например? — уточнил он.

— Этого не знаю, я плохо в них разбираюсь, — невесело хмыкнув, пожаловался Захар. — Мне мама даже сказки русские народные в детстве старалась не читать, чтобы не нахватался. Там же везде то Баба-Яга, то Змей Горыныч, то Кощей Бессмертный. Вот и вырос я таким необразованным.

— Нет, ну я даже не знаю, кто из магических мог бы украсть… — задумчиво произнесла Николь, наматывая на палец прядь светлых волос. — Домовые вряд ли, они из дома-то почти не выходят. Леший в парке сидит и носа оттуда не кажет. Тот ещё социофоб, кстати, ещё и машин боится. Мы с Андрюшкой иногда заходим к нему.

— Зачем? — удивился Матвей.

— Затем! Ну чего он один совсем сидит? Жил бы в лесу, за зверушками следил, дровосеков гонял. А чем ему в нашем парке заниматься?

— Чего он тогда здесь живёт? Почему не уйдёт в лес? — поинтересовался Захар.

— Говорит, в спячке был, когда круго́м дорог понастроили. Отходил потом всё дальше и дальше в лес, а получилось, с другой стороны растущий город уже подступал. Так и оказался заперт в небольшой роще, превращённой людьми в парк. Теперь уйти хочет, да не может себя пересилить — страшно ему, бедняге.

Матвей подивился неожиданно открывшимся подробностям жизни лесовика и ещё больше зауважал Николь. Девушке хватало времени и доброты не только на своего сына да детдомовцев, но и на старичка-лешего. А Николь тем временем пояснила:

— Няня не всегда может посидеть, вот и беру Андрюшку с собой. Всё равно сам видеть начинает, никуда от этого не деться.

— Так, кто ещё из магических у нас обитает? — деловито поинтересовался фольклорный двоечник.

— Русалки вообще не могут попасть в библиотеку — они только в воде живут, — начала перечислять Николь. — Кикиморы поближе к своей свалке держатся, а она совсем на окраине. Мавок в городе уж поди лет десять никто не видел. Полевики в здания стараются не заходить. Клаустрофобия у них начинается.

— Ты откуда так много про существ знаешь? — искренне изумился Захар. — В школу какую-то другую ходила? В волшебную?

— Да нет, конечно. Кто бы меня взял в мир магический? — улыбнувшись немного грустно, ответила Николь. — Мы же с Никитой уже второе поколение. Даже никогда не видели своего волшебного деда.

— Откуда тогда? — не унимался мальчишка.

— Я с мамой Дарьи нашей очень любила разговаривать раньше. Мы с Никитой же помогали этих мелких растить. Няньками сидели с ними, а тётя Ярослава мне про существ магических рассказывала. Очень интересно было, и я слушала её, когда чай пили.

— Классно, — прошептал Захар с нескрываемой завистью в голосе, но тут же встрепенулся: — А если из волшебного мира опять кто-то к нам пришёл, как наши предки когда-то?

— Теоретически, может, но зачем им книги красть? — спросил Матвей.

— Да кто его знает? Вдруг у них там своих библиотек нет, — предположил Захар. — Или раньше приходили, да забыли книжки, и их в библиотеку кто припрятал.

— А музей? — не унимался Мэт. — Там же, говорят, ерунда всякая пропала. Перстенёчки простенькие, да зеркальца. Даже если они артефактами были, так зачем волшебникам артефакты? Они же для нас полукровок создавались.

— Ну, тогда не знаю, — заявил парень. — Николь, можно я домой конфет возьму?

— Бери, — улыбнувшись, ответила девушка. — Давай я в пакет тебе положу.

Выйдя из магазина, Матвей проверил сообщения в телефоне. Там его ждал сюрприз от недавно вступившего в ряды продвинутых пользователей сети Филарета: просьба пополнить запасы хлеба и молока. В чате полукровок больше никто ничего не написал. Зато на экране внезапно выскочило окошко с вопросом «Привет. Ты что-то конкретное хотел или просто нечем заняться?»

Глава 8. Дарья

Дарья. Она всегда понимала его лучше, чем он сам. И сейчас сразу заподозрила, неспроста Матвей вспомнил о других полукровках. В чате могло неделями не появляться новых сообщений, и это никого не удивляло, у каждого была своя жизнь. С Дарьей вот он уже года полтора не общался. А тут, будто, почувствовала и написала. Врать ей не имело никакого смысла, оставалось лишь аккуратно недоговаривать.

«Меня ограбили, — осторожно набрал он сообщение, стуча пальцем по экрану. — Причём всё выглядит так, будто сделал это Филарет. Можешь представить?»

Она ответила незамедлительно:

«Сейчас перерыв между лекциями. Приходи к университету».

Матвей взглянул на часы и прикинул, сколько времени ему понадобится, если идти быстрым шагом, и написал: «Буду через десять минут».

Телефон немедленно отметил сообщение прочитанным, однако отвечать Дарья не стала — она никогда не утруждала себя лишними разговорами.

Приближался полдень, осеннее солнышко ласково припекало, будто на дворе было лето, а не вторая половина сентября. И только золотые да багряные листья в кронах деревьев мелодичным звоном напоминали: самое тёплое время года уже позади.

Университет располагался в красивом, недавно отреставрированном кирпичном здании высотой в 3 этажа. Оно занимало почти целый квартал, выходя своим строгим фасадом в тихий тенистый переулок. Мэт не сразу сообразил, где же ему искать Дарью, она ничего не написала об этом. Он подошёл к центральному входу, осмотрелся по сторонам и увидел подругу детства, она сидела неподалёку на скамейке, уткнувшись в экран телефона. Её длинные, светлые, волнистые волосы немного закрывали лицо, но даже так оно выглядело тревожным и озабоченным.

Матвей постарался подойти как можно тише и, резко грохнувшись на лавочку, сказал «Бу!», рассчитывая застать врасплох. Но Дарья даже бровью не повела. Спокойно подняв взгляд, она с укоризной посмотрела на приятеля, как на проказливого ребёнка.

Матвей смутился. Они были ровесниками, Дарья родилась раньше буквально на пару месяцев, но рядом с ней он неизменно чувствовал себя моложе и глупее — словно возраст девушки превышал его на добрый десяток лет. Ну и эта её способность — абсолютно молча выдать одними глазами целую тираду сарказма.

— А ты не меняешься, — фыркнула Дарья.

— Наверное, это хорошо, — улыбнулся Матвей. — Зато ты точно знаешь, каким встретишь меня спустя пару лет. Столько ведь, кажется, мы с тобой не виделись.

— У меня полчаса осталось. Давай рассказывай, чем ты там хотел поделиться, — довольно резко выдала она, скрестив руки на груди. Это выглядело странно, ведь она сама предложила ему сейчас встретиться.

— Слышала про преступления в музее и библиотеке?

— Конечно, весь город слышал.

— Ну так вот, третье было у меня в квартире, — прямо заявил Мэт. — Мама сейчас уехала, отдыхает. Пока я был на работе, кто-то украл её браслет, подаренный отцом. А ещё вор рассыпал муку и оставил на ней следы тапочек Филарета. Сам Фил в шоке, никак не может этого объяснить.

— И что думаешь?

— Понятия не имею, честно говоря. Следователь приходил, возможно, что-нибудь выяснил с тех пор, но пока молчит. Вот хотел с кем-нибудь поговорить об этом. С кем-нибудь, кто может меня понять.

Дарья хитро улыбнулась:

— Уже обсудил всё с Николь и Захаром?

— Да нет, ты знаешь, с ними не смог поговорить. Николь бы рассказал, а Захару не стоит, маленький он ещё. — Матвей замолчал ненадолго, а потом добавил: — Неловко себя чувствовал, побоялся. Так, пошутили, поговорили, каждый алиби своё озвучил на ночь, когда была ограблена библиотека. У тебя вот есть алиби? Недавно же было, может, помнишь?

— У меня? — удивлённо переспросила Дарья, она немного замешкалась, и это было заметно. — У меня нет… нет у меня алиби. Дома я была одна. Ты же знаешь, я живу отдельно от родителей.

Матвею показалось, будто она опять подчеркнула, что считает себя более взрослой — уже и живёт отдельно в отличие от него, сидящего на шее у мамы.

— И никто не может подтвердить?

— Зачем кому-то нужно подтверждать? Меня же ни в чём не подозревают, — уже сердито фыркнула она.

— Да это мы так шутили, мол, если бы следователь знал о полукровках, то, наверное, допросил бы всех, когда происходят такие странные преступления. Вот и начали перебирать, у кого какое алиби. Ты, кстати, пока единственная, у кого его нет.

Дарья задумчиво кивнула, будто взвешивая варианты:

— Тогда ладно, признаюсь сразу: той ночью я патрулировала улицы верхом на единороге и спасала мир от злых гоблинов. Теперь мой секрет раскрыт, ищите кого другого!

— Да ладно, шучу я, чего ты так сразу? Это же разговоры обычные. Просто, понимаешь, преступления такие… Волей-неволей задумываешься о причастности магических сил. Видеозаписи все видели, да и у меня вроде пустая квартира стояла, но ты же знаешь, Филарет никуда не выходит. Говорит, духом нечистым пахло. Чувствовал это, место найти себе не мог. А потом сон его сморил. Проснулся уже от звука хлопнувшей двери, стал осматриваться и нашёл следы. И прямо, понимаешь, от его тапочек. Он точно не ошибся бы и не спутал.

Дарья подняла бровь:

— Так, может, это он и есть? Во сне ходит? Деменция, маразм? Возможно, старость даёт о себе знать. Говорят, старческое слабоумие иногда проявляется таким образом. Посмотри, пожилой человек целыми днями сидит в квартире, мозг же требует активности. Может, крыша поехала? Бывает такое с домовыми на второй-третьей сотне лет.

Но Матвей энергично замотал головой:

— Да ну, он же нормальный во всём остальном. Нет, я Филарету верю. Ты его просто не видела. Когда мы пришли, он рыдал навзрыд, закрывшись в шкафу.

— Мы? С кем ты пришёл? Говоришь же, мама уехала.

Матвей замешкался, сболтнув лишнего.

— Да так, с товарищем одним.

На лице отразился нескрываемый скепсис, но допытываться она не стала.

— А ты? Может, слышала что-то, видела? Не знаю, чего я ожидал, маюсь, ничем занять себя не могу, мысли в голове крутятся. А с кем поговорить? Следователю всего не выложишь, вот и хочу с нашими пообщаться. Честно, не каждому скажу, наверное, о происшествии. Даже стыдно немного: меня обокрали и домового подставить пытаются. Поэтому просто про преступления эти в музее и библиотеке хотел порасспрашивать. Прямо переживаю, приедет мать, а браслета нет. Вот что я ей скажу, почему не уберёг?

— Прости, даже не знаю, чем помочь. Но буду держать ушки на макушке. Пока порадовать нечем. У меня самая обычная жизнь. Дом — университет, университет — дом. Бегаю туда-сюда.

— Без перерывов на развлечения? — попытался разрядить обстановку Матвей. — Чем вечером занимаешься?

— Развлекаюсь учебниками, готовлюсь к занятиям, решаю задания.

— И летом? Не ездила никуда?

— Отдых тоже прошёл за книгами, — отрезала Дарья, слегка повысив голос. — Самая обыкновенная студенческая жизнь, нечего здесь обсуждать!

Матвею показалось странным то, как она отвечала. Раньше его подруга всегда отличалась конкретностью формулировок, выдававших предельную ясность мыслей. Её речь звучала уверенно и точно, поэтому неопределённость и размытость последних высказываний вызвала лёгкое чувство тревоги.

— Ладно, у меня время уже заканчивается. Я тебя поняла, если что-то вдруг узнаю, то напишу. Ты это, не падай духом, — почти дружелюбно сказала она и ткнула его кулаком в плечо. После чего, подхватив сумку, стремительно скрылась в направлении учебного корпуса.

Матвей уже хотел уйти, но тут возле лавочки остановился пожилой мужчина в потёртом, видавшем виды пиджаке и огромных очках, дужки которых прижимали копну седых волос.

— Простите меня, пожалуйста, молодой человек, можно вас на минутку?

— Да, конечно, что вы хотели? — откликнулся Матвей.

Мужчина откашлялся и сделал выразительную паузу:

— Позвольте поинтересоваться, эта очаровательная девушка, которую я сейчас здесь видел, является вашей подругой?

Парень ощутимо напрягся:

— А почему спрашиваете?

— Да, понимаете, она же наша лучшая студентка. На всём факультете нет такой светлой головы, как у неё. Умнейшая девочка, обладает редчайшим даром понимания живой природы. Подобные таланты встречаются крайне редко. Настолько разбираться в биологии, будто она родилась уже со знаниями про всех живых существ на Земле. А её способность тонко чувствовать животных, заботиться о них — это настоящий талант, ему многие позавидуют.

Матвей про себя улыбнулся. Дар у Дарьи абсолютно точно был, и он явно достался ей от волшебницы-матери. Девушка с детства успешно выхаживала попавших в беду птенцов и котят. Все её пациенты очень быстро шли на поправку.

— Так, о чём я говорю, — с заметным волнением продолжил мужчина. — Я профессор, завкафедрой, Николай Ильич меня зовут. Понимаете, я знаю Дарью ещё со школы — она участвовала в наших олимпиадах, мы ожидали, что и студенткой она будет прилежной, но начались занятия, а она совершенно не собрана, и, более того, прогуливает! Это становится уже просто неприемлемо! Скоро мы не сможем закрывать глаза. И как же сессия? До неё не так много времени, как кажется. Если вы близко общаетесь, очень вас прошу, воздействуйте на девушку. Понимаю, возраст, молодость, какие-то другие интересы могут возникнуть, но нельзя закапывать такой талант в землю. Помогите, пожалуйста.

Матвей кивнул, не в силах придумать подходящий ответ, затем выдавил из себя:

— Я постараюсь.

И поспешил ретироваться. Но слова профессора прочно засели у него в голове.

Завернув за угол, он остановился, прислонившись спиной к шершавой стене. Дарья прогуливает занятия, несобранная. Всё это никак не вязалось девушкой, знакомой ему с детства. Напротив, она всегда поражала окружающих, а лично его так даже и раздражала, дисциплиной, пунктуальностью и исключительной ответственностью. Она никогда никуда не опаздывала и ничего не пропускала. Была той самой «дочерью маминой подруги», которая делала всё и всегда лучше, чем он. Как будто сейчас профессор говорил совсем о другом человеке. Учитывая происходящее в городе, отмахнуться от этого Мэт не мог.

В голову закралось нехорошее предположение, и Матвей, аккуратно выглянув из-за угла, пошёл вдоль стены учебного заведения под прикрытием пышных кустов сирени и пушистых елей, росших около университета. Он притаился недалеко от входа и стал ждать.

Через полчаса начали грызть сомнения. Может, всё-таки загоняюсь, ища тайну там, где её нет? Возможно, ему показалось, что Дарья сегодня странная. Профессор тоже просто не так понял и наговорил всякой чепухи. Они же с Дарьей выросли вместе, он знает её как облупленную. Ну как можно её подозревать на полном серьёзе? Перед глазами встало лицо искренней, честной девочки, знакомое с раннего детства.

Матвей уже собирался покинуть пост наблюдения, когда дверь неожиданно распахнулась, и знакомая стройная фигура, ещё недавно сидевшая вместе с ним на скамейке, выпорхнула наружу. Девушка осмотрелась, едва скользнув взглядом по кустам. Большему вниманию удостоились улица и проходящие мимо люди, будто она высматривала кого-то. Например, хотела убедиться, что Матвей не решил задержаться на лавочке. Потратив на это буквально пару секунд, Дарья направилась прочь, двигаясь быстрым шагом в сторону ближайшей автобусной остановки.

Неужели и правда домой сбегает, подумал Матвей, выглядывая из своего укрытия. Но нет, девушка прошла мимо, не сев на автобус, шедший в сторону её района. Она явно спешила, всё время поглядывая в телефон, словно что-то там торопило её.

Нехорошее предчувствие сдавило сердце ледяной рукой, и он, дав Дарье отойти, аккуратно двинулся следом, стараясь держаться на достаточном расстоянии, сливаясь с потоком случайных прохожих, и не привлекать к себе внимания.

Середина рабочего дня максимально способствовала тому, чтобы Матвей оставался незаметным. Солнце в зените, толпы офисных служащих заполонили улицы, как косяк лососей на нересте, мечтая быстро перехватить бургер или успеть прикупить плюшку, пока не закончился короткий обеденный перерыв.

Светлые волосы и так удачно для преследователя надетая сегодня красная рубашка, помогали ему не потерять в толпе Дарью, мелькающую ярким пятном, среди уже по-осеннему унылых одежд других прохожих.

Иногда, немного отстав на перекрёстке в ожидании разрешающего сигнала светофора, Матвей терял её из виду и вынужден был включать режим скоростного поиска, лихорадочно высматривая красный всполох. Теперь, когда подозрения окончательно овладели его разумом, терять объект слежки было равносильно катастрофе вселенского масштаба. Впервые за день появилась какая-то ниточка. Сейчас Мэту даже казалось, что это не нитка, а настоящая верёвка, которую он очень быстро размотает, узнав тайну подруги детства.

Так, то ускоряясь, то притормаживая, а то и вовсе останавливаясь и рассматривая витрины, они постепенно покинули центральные улицы и устремились в сторону городского парка.

В очередной раз задержавшись на оживлённом перекрёстке, Матвей принялся осматриваться. Совсем рядом возвышалось здание современного делового центра с зеркальными окнами. Глядя в них, Мэт решил поправить свою взъерошенную причёску, пострадавшую от лазания сквозь густые заросли кустарника. Но, едва пригладив волосы, он заметил нечто неожиданное: прямо за спиной, метрах в десяти за ним, отражалась крупная фигура парня со знакомым веснушчатым лицом и густой копной огненно-рыжих волос.

Матвей резко обернулся — вот чудо! Прямо здесь, всего в нескольких метрах от него, невозмутимо стоит человек, которого Добрыня Игоревич называл то Пушкиным, то Саньком. Это же помощник следователя! Парень смотрел в другую сторону, не замечая пострадавшего по одному из дел, находящихся сейчас у них в расследовании.

Мысли закрутились каруселью: поговорить бы надо, воспользоваться моментом и попытаться что-то разузнать, пока рядом оказался этот служитель закона. Но было страшно потерять Дарью. Матвей бросил взгляд на табло светофора — красный сигнал ему должен был гореть ещё девяносто секунд. Это же полторы минуты — вечность в такой ситуации!

Он направился в сторону рыжего, прокручивая в голове, о чём именно можно быстро спросить. Но тот как раз в этот момент, скользнув по нему, казалось, невидящим взглядом, быстро вынул телефон, приложил его к уху, развернулся в противоположном направлении и в ускоренном темпе направился прочь, громогласно говоря с незримым собеседником.

Матвей попытался его догнать, однако неожиданно шустрый для своего телосложения сотрудник быстро скрылся в людской толпе. Как так случилось, Мэт не мог объяснить. Вот, казалось, он видел его впереди. Трудно не заметить эти ярко-рыжие волосы, похожие на подарок самого солнца. Они были видны издалека не хуже красной рубашки Дарьи. Вот же мелькали впереди, потом Санёк зашёл за угол, и всё. Повернув следом через пять секунд, Матвей не увидел толстяка. А времени искать его уже совершенно не было — где-то там, по другую сторону перекрёстка от него удалялась подозрительно ведущая себя девушка.

Матвей нервно почесал шрам на скуле и бегом кинулся обратно к светофору. Чудом успев перебежать дорогу на последних мгновениях истерично мигающего зелёного, он ринулся вперёд, чувствуя, как паника поднимается волнами у него внутри. Дарья ушла далеко, оставив его одного посреди потока прохожих, получив здесь слишком большую фору. Глаза панически метались по толпе, ища знакомый силуэт. Он пробежал два квартала в попытке нагнать её, но и этот спринтерский рывок не дал результата — Дарья исчезла бесследно. Осознав свой провал, Мэт остановился в растерянности. В голове, пульсируя от досады, в конвульсии бились мысли: Что теперь делать? Как понять, куда она шла? Возможно, свернула в переулок или зашла в одно из зданий. Теперь оставалось только гадать.

Двойная неудача мгновенно испортила настроение — и с Саньком не поговорил, и Дарью упустил. Зачем только погнался за двумя зайцами?! Нельзя было отвлекаться, но в тот момент казалось, можно всё успеть, если не думать слишком долго. Сердце учащённо билось после короткого забега, нагнетая отдающим в ушах стуком ощущение полного провала.

Глава 9. Макар Петрович

Матвей знал всего один способ кардинально улучшить настроение, находясь на улице. Дома можно было полежать в ванне или зарубиться в стрелялку на компьютере. А вот так, в городе оставался лишь один проверенный метод — чашка бодрящего кофе. И поскольку его уже ставшая родной кофейня находилась достаточно далеко, пришлось идти просто в ближайшую — не так много в Пригорске было подходящих заведений.

Этот район, застроенный за последние пятнадцать лет, смотрелся рядом с центром города, как подросток подле седого старца. Несмотря на географическую близость, разница бросалась в глаза сразу: здания выше, фасады блестели яркими красками, дворы радовали современными детскими площадками и аккуратными дорожками, которым недоставало тени от пока ещё маленьких деревьев. Кофейня здесь тоже отличалась от тех уютных уголков в центре, куда привык заглядывать Матвей.

Просторное помещение было залито ярким дневным светом, проникающим сквозь огромные окна. Интерьер в духе современного минимализма — много белого цвета — слегка напоминал больницу, но ярко-жёлтые диваны и стулья, а также искусственная зелень в горшках изо всех сил старались сгладить это впечатление. С высокого потолка свисали модные светильники, а недалеко от прилавка располагался интерактивный экран для самостоятельного оформления заказа.

Даже несмотря на разгар дня, почти половина зала оказалась занята посетителями. Витрина манила разнообразием десертов и необычными блюдами, именуемыми «авторскими закусками». Всё выглядело настолько непривычно, будто Матвей случайно очутился на выставке современного искусства кулинарии. Хозяйка его кофейни была категорически против этих новомодных изысков и крепко держалась за проверенную классику: никаких экспериментов с формой и цветом, простая подача и вкусовые сочетания, знакомые каждому гостю.

Он выбрал в меню шоколадно-мятный мокко, решив заодно расширить свои кофейные горизонты, и присел за столиком в середине зала. Терпкий аромат, витающий в помещении, действовал успокаивающе, возвращая ощущение контроля над ситуацией.

Горячий напиток удивил: вкус был насыщенным, мягкий аромат мяты освежал и придавал сил, а сладковатый оттенок шоколада дарил ощущение умиротворённости. Именно такой эффект нужен был сейчас, ведь работа сыщика требовала ясности ума и хладнокровия. А то уже поддался порыву и сразу же напортачил. С другой стороны, ничего критичного не случилось. Да, он не проследил за Дарьей, зато узнал важную деталь: девушка явно что-то скрывала — а это уже немало. Выяснить подробности можно будет и в другой раз.

Размышляя над следующим шагом, Матвей ощущал, как чувство досады постепенно таяло, растворяясь подобно молочной пенке в его кружке. Остающееся лёгкое беспокойство плавно сменилось сосредоточенностью и ещё бо́льшим желанием во всём разобраться.

Что же делать дальше? Он смог за сегодня поговорить с тремя полукровками. Но их осталось ещё двенадцать. Очень много. Какой повод найти, чтобы встретиться с остальными? Чат упорно молчал. Зато Филарет прислал сообщение, попросив дополнить список покупок сыром и колбасой. Эта простая бытовая задача заставила Матвея улыбнуться, вспомнив, что жизнь состоит не только из загадок. В ней было место маленькому домовому, ждущему его в квартире, и обычным бутербродам, которые, судя по всему, снова будут у них на ужин. Спустя двадцать минут, Мэт вышел на улицу уже в весьма приподнятом настроении. Он шёл неспешно по проспекту, перебирая в голове возможные варианты дальнейших действий.

— День добрый, Матвейка, — услышал он слегка дребезжащий старческий голос.

Повернув голову, он увидел выделяющегося в толпе мужчину. Его крепкое телосложение говорило о хорошей физической форме, однако голова практически лишилась волос, сохранив лишь редкие серебристые пряди. Но внимание привлекали, как и в случае с любым полукровкой, глаза. Бледно-зелёные — уже выцветшие от возраста, но всё ещё удивительно живые. Расплывшись в широкой искренней улыбке, мужчина смотрел прямо на Матвея добродушно, но с небольшим укором.

— Макар Петрович, простите, я вас и не увидел, — поспешил извиниться Матвей, отойдя от первого удивления — ведь, как говорится, на ловца и зверь бежит, а полукровки из списка подозреваемых сегодня сами собой вырастали на его пути. — Шёл вот, задумался. Никого не вижу иногда. Простите, бывает со мной такое.

Пенсионер усмехнулся добродушно, показывая, что не сердится:

— Да уж, знаю я вас, молодёжь. Все в своих мыслях, все в своих интернетах, — по-стариковски нудно, но беззлобно отчитал его Макар Петрович. — По сторонам смотреть совсем разучились. Живёте внутри себя. Куда идёшь, куда путь держишь?

Голос Макара Петровича звучал мягко, несмотря на лёгкую ворчливость, отчего Матвей почувствовал облегчение.

— Сегодня день свободен, мамы в городе нет, вот решил прогуляться.

Макар Петрович понимающе кивнул:

— А, видел, видел. Писал ты там в чате этом вашем. Встретиться хотел.

— А я и встретился. — Матвей был рад переключиться на обсуждение чего-то кроме его невнимательности. — С Николь и Захаром посидели. Чай попили, конфеты поели.

— Да, Николь хорошая девушка, и магазин у неё отличный. Молодцы, раз смогли собраться, — одобрительно отозвался старик, перебирая пакеты с покупками. — А я вот тоже пошёл прогуляться, да продуктов набрал зачем-то. Только не подумал, как подниматься буду. Лифту-то нашему, представляешь, конец пришёл, уже вторую неделю ремонтируют, пешком хожу теперь. Так что зря я набрал, наверное.

— У вас же дом старый — пятиэтажка, и никакого лифта там раньше не было!

Макар Петрович рассмеялся, пожимая плечами:

— А, ты же не знаешь! Дочка-то, когда в Питер переехала, так мы мою квартиру продали, а я в её перебрался. Очень тогда удачно всё получилось. Ещё подумали как раз, что легче мне будет в доме с лифтом. Я не мальчик бегать пешком на пятый этаж, уже трудновато мне ходить бывало. Так радовался поначалу, а тут они взяли и отключили лифт. Отправили в двухнедельный отпуск, — пошутил он. — Я вообще стараюсь много не носить, а сегодня запамятовал да набрал. А здесь хоть и этаж пониже — четвёртый, но сумку тяжёлую всё равно трудно поднимать бывает.

— Так, давайте я вам помогу, Макар Петрович! Мне несложно и времени достаточно, никуда не тороплюсь, дел вот совсем никаких, — ухватился за подвернувшуюся возможность сыщик.

— Ну, подмоги, коль не тяжело тебе. Тоже чаем тебя напою.

— Почему бы и нет? Пусть будет чайным днём, раз все меня угощают — охотно поддержал Матвей, взяв пакет из рук пенсионера. — Показывайте дорогу, а то ведь я только старый дом помню. Жалко, конечно, хорошая у вас там квартира была.

— Хорошая, — согласился Макар Петрович. — Да куда мне одному такую большую? Только уборки лишней. А у дочки квартира однокомнатная, мне как раз. Ремонт свежий, обставила она её хорошо, да и лифт, будь он неладен! Плюс выручил дочь деньгами от продажи, а то цены на квартиры в Петербурге сейчас астрономические!

Подойдя к панельной девятиэтажке современной постройки, Матвей услышал, как Макар Петрович вздохнул вспоминая:

— Сам понимаешь, возраст берёт своё. Хотя я всё ещё вроде ничего, часто выбираюсь гулять за город, природа помогает держать форму. Но эта прокля́тая лестница меня доконает — коленки уже совсем не те, подниматься тяжело. Раньше бегал вверх-вниз легко, а теперь каждое движение чувствую.

По ступеням Макар Петрович шёл медленно, останавливаясь и тяжело дыша. Было заметно, что подняться с сумками ему и вправду было бы очень непросто. Матвей подумал, что вовремя встретил пожилого полукровку. Даже если узнать ничего не удастся, так хоть поможет ему.

Квартира оказалась очень светлой, чистой и опрятной. Современный ремонт не сильно вязался со стариком-хозяином. Казалось, в комнате обязательно должен быть ковёр на стене и шкаф со стеклянными дверцами, набитый хрусталём. Такие шкафы всё ещё стояли в квартире у Матвея, хорошо хоть от старой посуды мама избавилась.

Взгляд задержался на фото разных периодов жизни Макара Петровича. Один кадр запечатлел молодого энергичного парня, стоя́щего в лыжном костюме среди сугробов. На другом — он сидел у костра с кружкой горячего чая в руке. Фотографу удалось поймать пар, идущий от напитка. Особенно внимание привлекал снимок, сделанный на природе, где отец улыбался рядом с дочерью Полиной. Она выглядела жизнерадостной девочкой, полной энергии и задора. Матвей попытался прикинуть, сколько же ей сейчас может быть лет, но не смог.

На кухне вокруг небольшого стола располагались диванчик и два стула. Чайник весело забулькал и пустил пар. Макар Петрович с удовольствием продемонстрировал своё умение готовить чай. Аккуратно расставив чашки из тёмного полупрозрачного стекла, он достал старый фарфоровый заварочник и бережно наполнил его смесью из стеклянной банки. Затем щедро залил ёмкость горячей водой, наблюдая, как жидкость приобретает насыщенный янтарный оттенок. Процесс приготовления чая сопровождался плавными движениями рук и тихими комментариями хозяина:

— Подождать придётся, — предупредил он. — Не люблю я этот современный чай из пакетиков, невкусно мне. Привык по старинке, да и заварку я сам готовлю. Травы и ягоды летом в походах собираю, сушу. И саму заварку беру не абы какую, а ту самую индийскую со слоном. Раньше он самым лучшим считался. Хочешь и тебе отсыплю?

— Не откажусь, — ответил Матвей. — Мама чай любит, обрадуется.

— Что ребята-то рассказывают? — спросил Макар Петрович, выкладывая на блюдце слегка раскрошившееся печенье. — Я Захара уж и не помню, когда видел, совсем мальцом он был. Потом только слухи о его делах до меня долетали. Мать бедная, сердце кровью обливается…

— Да что мы обсуждали? — уже в третий раз за день перешёл к делу Матвей, подталкивая собеседника в нужном направлении. — Как и все в городе — преступления эти загадочные, как будто наших магических подставляет кто-то. Слыхано ли дело, чтобы на видео бес тащил книги из библиотеки?

— Это да, — почесал седую голову пенсионер. — Я ведь тоже об этом думал. Странные дела. Сколько живу — почти сто лет — а такого и не припомню. Всегда как оно было: обычные отдельно, магические отдельно. Вроде живём в одном городе, а миры их почти и не пересекались. Только мы, как поплавок, болтаемся посерединке. И тех видим, и с этими разговариваем.

— Вот и нам показалось, уж сильно странно. Как будто всё же магический кто-то замешан. Ну, сами подумайте: чтобы обставить так, беса же видеть надо, знать, как он выглядит. Верить вообще в его существование, а для этого недостаточно сказок начитаться и мультиков насмотреться.

Макар Петрович оживлённо отреагировал:

— Да-да-да, я совершенно с тобой согласен. Сам думал, сам перебирал. Сейчас, подожди.

Сказав это, он быстро поднялся из-за стола и зашаркал тапочками в сторону спальни, а через пару минут вернулся, держа в руках увесистую тетрадь.

— Посмотри, я накидал тут мысли свои на днях, — добавил он, раскрывая страницы, заполненные мелкими аккуратными строками текста. Перед глазами Матвея предстали тщательно выписанные идеи, предположения и гипотезы, выстроенные стариком в попытке объяснить происходящее.

— Да вы настоящий детектив! — с лёгкой завистью воскликнул Матвей. — И почерк просто каллиграфический.

— Ну, скажешь тоже, какой там детектив. Времени у меня много, вот и записал мысли. А почерк — так это же не по кнопкам стучать. Раньше нас как учили? Писать красиво, чтобы и просто читать можно было, и стенгазету сделать не стыдно.

Усмехнувшись, Макар Петрович разлил горячий чай по пузатым чашкам, наполнив кухню сладким ароматом свежего настоя. Сделав глоток, он продолжил развивать свою мысль:

— Я, признаться, знаешь, как рассуждал? Ну вот, те полукровки первого, второго и третьего поколения, живущие сейчас в Пригорске — нас же немного совсем. И все мы друг друга хорошо знаем.

— Да, — подтвердил Матвей, пытаясь понять, куда тот клонит.

— И так крутил я, и этак, — продолжил старик. — Ну не выходит, чтоб кому-то из нас это нужно было. Или не знаю я чего, или совсем из ума выжил, да только ведь все вы у меня на глазах выросли, всех я вас хоть немножечко да знаю. Ну, в общем, не могу я на наших подумать. Ведь здесь мотив нужен. И вопрос возникает: почему сейчас? Раньше-то жили — не тужили, ни с кем не ругались, ничего не воровали, никого не подставляли. Значит, подумал я, кто-то новый в городе появился, кому это может быть нужно. То ли приехал, то ли способности в себе рассмотрел.

— А это как? — не понял Матвей.

Откинувшись на спинку стула, Макар Петрович продолжил свои объяснения:

— Ты ведь взрослый парень, школу окончил, изучал науки разные — химию там и биологию. Наверняка знаешь, способности наследуются и передаются следующему поколению. Волшебство, текущее в нашей крови, постепенно ослабевает с каждым новым потомком.

— Ну да, считается же, что вот в четвёртом поколении полукровки уже ничего не могут, — попытался блеснуть знаниями Матвей.

— Считаться считается, — согласился Макар Петрович. — А кем считается, как считается? Никто исследований не проводил, не замерял. А если, например, там не чистая одна шестнадцатая крови? А вдруг, например, жила мама этого ребёнка, была она третьим поколением. Значит, у неё в крови одна восьмушечка. — Пенсионер указал в тетради на свои расчёты. — И встретила она другого полукровку четвёртого поколения. Но смешавшись вместе, получилось больше у ребёночка, чем мы привыкли считать. В общем, разные могут быть совпадения, разная может быть концентрация. Да и, честно скажем, никто из нас так глубоко магию не знает и не понимает, как там точно всё получается. Вот я подумал, вдруг это полукровка такой, нашедший в себе силы, а сам их и не понявший. Вот и рыщет по городу, пытается разобраться.

— Ну, Макар Петрович, удивили! — искренне признался Матвей. — Очень интересно. Мы о таком с ребятами и не подумали. Да и не знал я даже. Всегда был уверен, что только три поколения считаются полукровками. Никогда ведь детям четвёртого и не рассказывали, не принято вроде.

— Так, я о том и толкую. Сам он, может, и не в курсе своего происхождения. Знаешь, раньше считалось, способности волшебные могут усиливаться — предметами какими-то или происшествиями. Бывало, и полукровки силой вполне заметною обладали. Не только, как у нас сейчас это: видеть существ магических, да артефактами пользоваться. Если волшебник особенно даром своим поделится, то уже сильнее полукровка станет. Почему наши родители часто и уходят от нас, не задумывался?

Это был запрещённый вопрос. Многие дети волшебников росли без отцов или матерей, испытывая боль и одиночество. Об этом старались не говорить, чтобы не бередить ноющие годами раны. Матвей молча покачал головой.

— Да не могут видеть они нас, таких — неволшебных. Многим из них хочется силу отдать, дотянуть нас до своего уровня. И они могут это сделать, да запрещено. В магическом мире такое считается преступлением — передавать детям полукровным силу волшебную. Боятся, что так магия оттуда сюда к нам чересчур сильно перетекать начнёт. Вот и уходят, не выдерживают они жизни обычной с обычной семьёй. Даже если любят, всё равно исчезают рано или поздно.

— У Дарьи вон мать не ушла, — напомнил Матвей.

— Не ушла, — подтвердил дед. — Но не все так могут. Знаю я, и ты тоже на отца обижен. Но понимать надо: живые они, хоть магические, да всё же люди со всеми людскими слабостями и недостатками. Не все вынести могут, что на них судьбинушка-то перекладывает.

Дальше чай пили молча, слушая тихий ход стрелок в часах, висевших на стене, да мерное гудение холодильника. Невесело беседа закончилась, и каждый думал о своём. Матвею понадобилось время для того, чтобы вынырнуть из воспоминаний об отце, которых было не очень много, но все они оставались яркими, словно только вчера их покинул этот высокий загадочный человек, рассказывавший ему на ночь захватывающие волшебные сказки, полные приключений.

— Макар Петрович, вы так много всего написали, очень мне интересно. Я б на досуге почитал, можно сфотографировать? — попросил Матвей.

— Да, конечно. Мне не жалко, так мысли свои записал. Скучно старику было, сидел, кумекал. Давай, если обсудить захочешь или чего другое узнаешь, так забегай, рассказывай.

— Обязательно, — пообещал Мэт. И уже, обуваясь перед выходом, вдруг спросил: — А вы совсем один живёте? Без домового?

— Один, — подтвердил Макар Петрович. — Звал я Афанасия моего, да отказался он. Ты же знаешь, домовые не к людям, а к дому привязываются. Так вот, заехал он в ту квартиру с моей семьёй, когда халупы наши деревянные в середине прошлого века сносили, а выезжать со мной отказался.

Покидая квартиру Макара Петровича, Матвей вспомнил: он так и не поинтересовался у старика наличием алиби. Случая не представилось, да и беседа неожиданно повернула в другое русло, оставив этот вопрос не прояснённым. Однако, полученная от пожилого полукровки информация: высказанные им соображения, да и проделанная работа, сохранённая в памяти телефона, давали Матвею основания исключить его из списка подозреваемых. К тому же сложно было представить старика, скрытно перемещающегося ночью по улицам города ради кражи непонятных артефактов из общественных учреждений.

Глава 10. Олеся

Выйдя на улицу, Матвей взглянул на экран телефона, уточняя время. Всего половина четвёртого, отметил он и недоверчиво хмыкнул: день получился насыщенным, как чай у Макара Петровича — небольшой кулёк авторской заварки, для мамы, некрасиво оттопыривал нагрудный карман рубашки. А количество встреч, эмоций и новой информации за сегодня начинало зашкаливать, будто прошла неделя, а не семь часов с тех пор, как он вышел утром из дома в компании Аристарха. Самое забавное, вечер ещё даже и не думал начинаться…

Матвей мысленно подвёл итог: четыре полукровки выслушаны лично мной, если учесть Никиту, которого, кажется, надёжно прикрыла Николь, получается целых пять человек. Это уже почти треть списка подозреваемых — довольно неплохо для дилетанта.

День точно не пропал даром, и можно было позволить себе отдохнуть. С другой стороны, до вечера ещё хватает времени и многое можно успеть сделать. Только не совсем понятно, что именно.

Матвей заглянул в чат полукровок: там царила полная тишина. Он вспоминал, как раньше и сам равнодушно игнорировал уведомления оттуда и просьбы встретиться. Конечно, удобно быть противным подростком и жаловаться, как же бесят эти взрослые своими постоянными встречами и навязанным общением. Теперь же ситуация изменилась кардинально: ему срочно нужен был собеседник, готовый принять приглашение на встречу или даже случайно проговориться в переписке. Вот было бы здорово вычислить преступника онлайн — тогда бы вообще не пришлось больше бегать по городу. Но вероятность такого развития событий стремилась к нулю, а скорее даже уходила в жирный минус.

Решив не тратить время впустую, он отправился на городскую площадь. Может, Ульяна узнала что-нибудь интересное? Важно было не забыть про мороженое — ведь обещания надо выполнять, особенно если дело касается, по сути, тайного наблюдателя. Недорого, кстати, выходит такой агент, а пользы может принести немало.

Матвей нашёл киоск на своём обычном месте и облегчённо выдохнул: хоть ларьки не исчезают, а то от этого города уже всего можно ожидать.

Сегодня выбор пал на мороженое-сэндвич — в нём сладкий сливочный брусок уютно располагался между двумя мягкими печеньками с насыщенным шоколадным вкусом. Такое редко удавалось найти в продаже — мороженое моментально расходилось среди ценителей. На сей раз фортуна улыбнулась: в наличии оставалось две порции. Помня печальный опыт прошлого визита, когда он сам остался ни с чем, Матвей позаботился о себе заранее и забрал оба.

Солнце всё ещё светило не по-осеннему ярко, и капли воды, летящие в разные стороны от фонтана, напоминали маленький фейерверк, искрящийся всеми цветами радуги.

Наушник надёжно обосновался в ухе, чтобы избежать ненужного внимания со стороны прохожих и оправдать странность разговора вслух. Русалку Матвей увидел сразу, как только подошёл к фонтану, хотя она и находилась полностью в воде. Искрясь серебристыми всполохами, она наматывала круги вокруг трубок, торчащих на дне. Гибкая спина и мощный рыбий хвост с серебрящейся чешуёй позволяли ей развить неплохую скорость. Всего за минуту наблюдения, у Мэта закружилась голова и он подумал: то ли как белка в колесе, то ли конькобежец на шорт-треке. Он подождал ещё немного, поглядывая краем глаза за её стремительными движениями, потом вспомнил про таявшее мороженое и решился привлечь внимание: сначала кашлянул пару раз, затем аккуратно постучал рукой по поверхности воды. Наконец, русалка заметила неожиданного гостя.

— О, привет-привет, Зеленоглазый! — Вынырнула раскрасневшаяся Ульянка. — Какими судьбами? Обещал пару раз в неделю заходить, а сам зачастил, смотрю. Хорошо хоть я настроила на тебя видимость, а то бы не заметил меня и ушёл.

Она игриво плеснула водой, демонстрируя хорошее настроение.

— Да вот, мимо шёл, — уворачиваясь от брызг, сказал Матвей. — Себе мороженое купил и про тебя не забыл. Нравится такое? — Он медленно развернул обёртку, демонстрируя гостинец. — Специально выбирал без палочки, чтобы тебе есть удобнее было, да фонтан не загрязнять. Здесь печеньки просто объедение, да и мороженое достойное.

Русалка заинтересованно посмотрела на подарок, глаза её загорелись любопытством.

— Давай кидай, продегустирую, — Ульяна весело подмигнула и снова скрылась под водой.

Помня вчерашнюю отповедь возмущённой старушки, Матвей решил проявить ещё бо́льшую осторожность, а то кинул тогда угощение в фонтан, словно мяч в баскетбольную корзину. Сегодня он как бы невзначай отвёл руку подальше от края и, делая вид, будто потерял равновесие, слегка расслабил пальцы. Решил, если будет заходить чаще, то сто́ит выработать тактику незаметного подкорма Ульяны. Мороженое мягко плюхнулось в воду, начав погружаться на дно. Но уже в пути оно стало таинственно исчезать прямо в своём подводном полёте.

На этот раз обстановка оказалась идеальной: никаких бдительных старушек рядом не наблюдалось. Поэтому со спокойной совестью Матвей извлёк из пакета вторую порцию, развернул и начал есть сам, устроившись удобно на широком бортике фонтана и греясь в ласковых лучах тёплого сентябрьского солнца. От нечего делать он рассматривал прохожих, гуляющих мимо фонтана.

Большинство людей следовали через площадь насквозь, спеша по своим наверняка очень важным делам. Но были и те, кто просто пришёл праздно провести время. Вон парочка пенсионеров разложила на скамейке шахматную доску и оживлённо передвигают чёрно-белые фигуры по клетчатому полону. А дальше устроилась стайка подростков, весело смеясь. Ребята по очереди пили газировку прямо из горла большой бутылки и, кажется, ели одну шаурму на троих, совершенно не задумываясь о санитарных нормах. В тени высокого тополя молодая мамочка со следами усталости и недосыпа на лице, усердно катала коляску. В другой руке она держала большой стакан кофе. Матвей знал, такие огромные порции обычно берут люди, мечтающие не уснуть на ходу.

Но вот на противоположной стороне площади за фонтаном Мэт заметил знакомую фигуру. Там сидела девочка младшего школьного возраста с аккуратным пучком русых волос и огромным рюкзаком, из которого на мир с интересом выглядывали ручки гимнастических булав. Присмотревшись внимательней, он узнал Олесю — дочь тёти Тани, полукровку второго поколения. Именно с ней приходилось раньше временами нянькаться Матвею в рамках взаимопомощи внутри их небольшого сообщества.

В этот момент Ульяна вновь показалась на поверхности, щедро обдав Матвея крупными брызгами. На рубашке и правой штанине образовались неприятные мокрые кляксы.

— Это на удачу, — ничуть не смутившись, заявила она. — Знаешь, ты оказался абсолютно прав: мороженое просто потрясающее! По моей шкале оценки ставлю твёрдые девять баллов из десяти.

— Почему не десять?

— Оставлю немного, вдруг ты сможешь меня ещё сильнее удивить. Чувствую, я с тобой изучу весь ассортимент ближайшего павильона. Да, Зеленоглазый?

— Буду стараться, — лукаво отозвался Матвей. — Слушай, а вот там видишь девочку?

— В розовой кофте? Да, она здесь часто бывает.

— Правда? А не обратила внимания, сегодня она давно сидит?

— Прости, но не смогу подсказать, — виновато призналась Ульяна. — Сам же видел — в это время у меня была тренировка.

— Тренировка?! — искренне изумился Матвей.

— Думаешь, я могу целый день вальяжно плавать и трескать сладкое без последствий? Без регулярных занятий быстро стану настолько пухлой, что даже в самую широкую трубу пролезть не смогу!

— Но ты же жидкость, разве не можешь принять любую форму?

— Могу, но поддерживать себя в тонусе всё-таки важно! — решительно возразила Ульяна, надув губки. — Или считаешь, мне не надо держать себя в хорошей форме? Если водная, так всё равно быть должно?

— Нет, конечно, — поспешил реабилитироваться Матвей. — Всем надо о себе заботиться.

— Вот то-то же! А то будет он обесценивать… — Ульяна говорила уже спокойнее и даже примирительно опять плеснула в него водой. — Я поэтому и гоняю каждый день, наматываю по несколько километров, поддерживая физическую активность. Иначе никак! А девочка? Девочка часто приходит. Сидит днём на лавочке, уставившись в телефон. Сегодня не успела заметить, когда она пришла, но уверена, надолго останется. Часа по два может просидеть. Иногда становится даже жалко девчушку: погодка бывает разной, дождик льёт или солнце печёт, а она упорно продолжает сидеть на своей лавочке. Хорошо хоть здесь небольшие навесы спасают положение.

— Странно как-то, — задумчиво протянул Матвей. — А она тебя не видела?

— Нет, она не никогда не подходит к фонтану. А я ведь если сама не захочу, то меня и магические в воде не разглядят.

— Можно тебя попросить, понаблюдать за ней немного?

— Для тебя легко, Зеленоглазый. После сегодняшнего мороженого, я для тебя на всё согласная, — со смехом загадочно пообещала Ульяна, скрываясь в прохладной глубине.

Под водой русалка начала снова активно нарезать круги. Проводив её взглядом и слегка позавидовав такому серьёзному отношению к спорту, Матвей обогнул фонтан и направился к Олесе. Он попытался заранее поймать взгляд ребёнка, чтобы не напугать её, но девочка упорно не поднимала глаз от телефона. Тогда, подойдя ближе, он крикнул с расстояния в несколько метров:

— О, Олеська, привет! Ты здесь какими судьбами?

Девочка подняла голову и посмотрела на него испуганными серо-зелёными глазами, словно застигнутая за списыванием в школе.

— Привет, Матвей. А я это… У меня… Нас с тренировки раньше отпустили сегодня, — поспешила объясниться она. — Решила посидеть у фонтана, пока погода хорошая.

— Да, я так и понял. Где-то же недалеко у вас спортзал находится?

Олеся кивнула.

— Я посижу с тобой пару минут? — состроив усталую физиономию, спросил Матвей. — А то тоже купился на эту погоду и гулять пошёл. Да так угулялся, ног уже не чувствую.

— Садись, — Олеся пододвинул рюкзак, освобождая место на нагретой солнцем скамейке.

— Ждёшь кого-то?

— Нет, конечно, — чересчур поспешно заявила она. — С чего ты взял?

— Да так просто подумал. Ну, рассказывай тогда, как у тебя дела, как тренировки, что нового? Не видел тебя сто лет.

В этот момент её телефон тихонько дзямкнул, эхом раздался звук вибрации. От неожиданности Олеся чуть не выронила гаджет на асфальт. Она бросила быстрый взгляд на экран.

— Ой, мне уже пора. За мной мама приехала, — неубедительно и слишком очевидно соврала она и, подхватив рюкзак, стукнувший по спине булавами, поспешила уйти в сторону, противоположную автомобильной парковке.

Вот ведь тоже подозрительная особа, ведёт себя не менее мутно, чем Дарья, подумал Матвей. Нелепо и неправдоподобно, и врёт же не стесняясь.

Но проследить за ней он не рискнул. Олеся шла, всё время оборачиваясь и крутя головой по сторонам, будто высматривая кого-то.

Или это у меня уже к вечеру так воображение разыгралось? Тётя Таня ведь могла подъехать и с другой стороны, а я просто напугал Олеську внезапным появлением. В конце концов, у неё могут быть свои детские секреты, заключил Матвей и направился в сторону дома, решив наконец-то закончить на сегодня расследование.

По дороге Мэт заглянул в ближайший супермаркет, купил всё, что попросил Филарет, да ещё добавил себе пару вкусняшек — пачку любимых пельменей и коробку овсяного печенья с шоколадной крошкой. Вспоминая пустые полки холодильника, Матвей вдруг осознал, насколько сильно отсутствие еды напоминает ему о маме. Нет, дело было даже не в еде само́й по себе. Просто именно в таком возрасте понимаешь, что никто уже не попросит обнять покрепче, пока карабкаешься на коленки, и мама вряд ли поцелует тебя в лобик перед сном. Теперь забота проявляется иначе — забитым продуктами холодильником, пышущими жаром блинами по утрам и идеально чистой одеждой. А главное — разговорами. Мэт прекрасно понимал, что так принято не во всех семьях, но они с мамой любили посидеть вечером на кухне, болтая обо всём подряд.

Глава 11. Правда о домовых

На кухне, дружно похрустывая крекерами, пили чай магические подручные Матвея. Аристарх держал небольшую тонкостенную кофейную чашку, казавшуюся рядом с ним почти ведёрком. Филарет уже давно получил в подарок набор детской игровой посуды, идеально подходящей для его роста, поэтому у него было всё нужного размера. Французский крекер, посыпанный солью, и маленькие хрустящие печеньки-«рыбки» лежали в прозрачной конфетнице. Товарищи со всем этим чаепитием расположились на широком подоконнике, превратив его в импровизированный дастархан. Филарет гостеприимно расстелил большую тканевую салфетку с коротенькой бахромой наподобие скатерти и поделился с Ари мягкой подушечкой, специально сшитой Анной для домового.

Хозяйка квартиры, не способная увидеть или услышать своего магического сожителя, старалась о нём заботиться. Однажды она подготовила сюрприз и принесла домой изящный набор кукольной мебели — маленький столик и два стула, рассчитывая сделать жизнь Филарета комфортнее. Однако реакция домового оказалась неожиданной:

— Стульчик? Столик? — возмущённо кричал он, размахивая руками. — Нет уж, спасибо большое! Я не игрушечный персонаж какой-нибудь!

Маленький Мэт передал его слова матери, а та удивлённо воскликнула:

— Ну почему сразу игрушечный? Просто удобно ведь будет…

Но Филарет стоял на своём:

— Удобство удобством, а традиция традицией! Всегда и так мы справлялись, — отрезал он тогда. — Посуда — это да. Раньше бы в своём доме сам смастерил, а в этой вашей квартире и сделать не из чего. Вот тут спасибо вам за заботу. Но я не кукла, чтобы стульчики мне пластиковые покупали. Всегда домовые ели спокойно на печке и ничего. Здесь у вас, правда, печи нет, ну так ладно, подоконник сойдёт. Только цветы горшечные убирайте отсюда, места больше останется!

Так и повелось, на всех подоконниках в доме оставляли пространство для Филарета, а хозяйке пришлось смириться с отсутствием пышных комнатных растений. Чего не сделаешь ради спокойной жизни вместе с истинным хранителем традиций и духа дома.

С тех пор каждый раз, садясь пить чай или обедать, Филарет устраивался на широком подоконнике, расставляя вокруг себя кружки и тарелки. А Анна стала обращать внимание на этот нюанс — аккуратненькое местечко возле окна с кружечкой чая и печеньем на блюдце — значит, и в этой квартире живёт домовой.

Матвей внимательно наблюдал за маленькими существами, мирно попивающими чай на подоконнике. Всего лишь два дня назад Филарет едва терпел присутствие нового знакомца, выгоняя Ари из дома чуть ли не поганой метлой. А теперь от той оголтелой неприязни не осталось и следа: между ними, похоже, завязывалась настоящая крепкая дружба, словно они знали друг друга всю жизнь.

— Молока купил? — первым делом поинтересовался Филарет, забыв даже поздороваться.

— Нет, не пил, — слегка обидевшись, ответил Матвей старой шуткой. Пока домовой мог поговорить только с ним, то он намного радостнее встречал приходящего Мэта. — Сам пей свою молокаку.

— Да брось, чего кипятишься, — добродушно рассмеялся Филарет. — Давай-ка молоко сюда, чай без него — всё равно как пирожок без начинки! Обязательно добавлять надо, с молоком вкуснее. Аристарха вот приучаю к традициям, а то молодой он ещё, совсем зелёный, не разбирается.

И, повернувшись обратно к бесу, продолжил свои наставления:

— Вот смотри, матушка Матюши тоже сначала чай без молока готовила, думала, вкусно… пока я ей секрет не раскрыл. Сейчас у неё целый ритуал: молоко отдельно подогреть, чай заварить, потом смешать и добавить кусочек сахара сверху. Всё по традициям, понимаешь?

Аристарх кивнул, послушно глядя на старшего товарища:

— Понял-понял, буду учиться. Спасибочки за урок!

Матвей усмехнулся. Кто бы подумать мог, они ещё и семейными рецептами, да жизненными мудростями теперь делятся. Хотя сам он ещё с детства усвоил: дом становился домом благодаря именно таким простым вещам, как совместные чаепития и тёплые разговоры.

Но Мэт никогда не понимал привычки пить чай с молоком. Он взглянул на морщинистое лицо «молодого и зелёного» беса, на секунду задумался о том, какая сотня лет ему идёт. Манера поведения и неуёмная энергия Аристарха делали его похожим на импульсивного юношу, но интуиция подсказывала: возраст таких существ измеряется иначе. Хотя молодой так молодой, не жалко.

Матвей, молча вздохнув, разобрал покупки, поставил бутылку с молоком на импровизированную скатерть и удалился к себе. День оказался богатым на эмоции и разговоры, теперь требовалось хотя бы полчаса побыть одному и привести мысли в порядок.

Из спальни его выгнали неприятно ворочающееся в животе, словно ёжик с острыми иголками, чувство голода и прекрасный запах слегка подгоревшего теста. Во-первых, Матвей любил, когда пельмени немного подгорали, а во-вторых, сейчас он был готов съесть даже обугленного носорога. А потому поспешил на кухню, став там свидетелем домашней магии.

Филарет был слишком маленького роста, чтобы управляться с человеческой посудой, да и другой домашней утварью самостоятельно. Но в этом не было никакой необходимости. Домовой — существо магическое, и все традиционные предметы обихода ему подчинялись. Матвея всегда веселило то, как Фил мог заставить танцевать веник, собирая по полу мусор. Но вот с роботом-пылесосом так и не разобрался — технически-продвинутый агрегат упорно отказывался отзываться на магию.

Вот и сейчас горячая сковорода поднялась с плиты и, аккуратно наклонясь, отправила благоухающие жареным тестом с горькой примесью гари, пельмешки в глубокую тарелку. От холодильника по воздуху плыли бутылка кетчупа и мягкая упаковка майонеза. Из гарнитура, вынырнув из ящика, словно дельфин, на стол прыгнула вилка.

Филарет, свесив ноги в новеньких тапках с подоконника, взмахивал руками, как дирижёр, руководя всем этим представлением. Ари завороженно следил за его движениями, а Матвея было не удивить — он привык ко всему этому с детства.

— Иди, Матюш, перекуси, — позвал Фил, будто заглаживая вину за то, как неласково встретил. — Лица ж на тебе нет, бегал, небось, весь день, так и не поел по-человечески.

Мэт, наконец, понял, почему он так голоден — действительно, с тех пор, как ушёл из дома утром, так и не нашёл времени поесть нормально. Выпил только мокко в кофейне, даже сандвич или хотя бы десерт взять не догадался. Да потом чай у Николь и Макара Петровича. Ну там хоть с конфетами. Только разве же это еда? Ну и мороженое ещё. Закидывал понемногу то тут, то там — организм вовремя и не просигнализировал, зато теперь желудок, казалось, уже бил в набат, предупреждая своего нерадивого хозяина: «Ещё немного и я начну переваривать сам себя! Ведь меня трудно сберечь, легко испортить и невозможно потом вылечить. Я предупредил!».

Мэт торопливо организовал в отдельной мисочке себе кечинез, смешав майонез с кетчупом, и, щедро макая в него пельмени, принялся усердно жевать.

Филарет отправил к нему по воздуху кружку с горячим чаем. Матвей благодарно кивнул.

— Смотрите-ка, прямо как маменька о тебе заботится, — умилился Аристарх. — Повезло тебе, Матвей, мне бы такого домового. Да только нам не положено. Бесы же как? Они на службушке живут. Если бы в квартирах своих жили, может, с домовыми бы дружили, а на службе домовой не положен.

Пока Матвей набирался сил, уплетая за обе щеки, Филарет начал делиться нарытой за день в интернете информацией:

— Ну, что я вам скажу, ребятушки. На двести тысяч населения города Пригорска имеем мы всего восемьсот шестьдесят одного домового. Как видите, сильно не в каждом домохозяйстве хозяин-то есть. Прости уж, Матвеюшка, но хозяином не человека я считаю, а домового, — важно заявил Фил и даже поднял указательный пальчик. — Бесхозные квартиры стоят в этом городе. Ну, наверное, так сейчас везде. Люди-то сильно быстрее домовых размножаются.

Матвей чуть пельменем не подавился — понял, что не знает, как размножаются домовые. Он никогда не видел женщин этого удивительного народа, и ни разу даже не слышал об их существовании. Домовые просто всегда были в его жизни. Только родился, а с ними уже жил Филарет. Буквально вырастил его, как заботливый дедушка, но ничего не рассказывал ни о родителях своих, ни о жене и детях. И, честно говоря, Матвей сильно удивился, узнав однажды правду: волшебный жилец есть далеко не в каждой квартире. Услышать о размножении и представлять домового младенцем, было крайне странно. Но если задуматься, то ведь и правда — не могут же они сразу появляться на свет маленькими сморщенными старичками.

— Фил, ты это, прости, я перебью, но очень важный вопрос. Расскажи, откуда домовые берутся? Я сейчас понял, что не знаю.

Филарет ненадолго задумался, будто взвешивая, стоит ли отвечать, а потом немного сконфуженно произнёс:

— Вообще, говорить об этом особо не принято, потому мало кто знает. Но мне скрывать нечего. Домовые существа, редкие, а причина тому проста: появляемся мы на свет из яиц.

— Как из яиц? — удивлённо ахнул Аристарх. — Вы ж не птички и не крокодильчики.

— Вот так, — развёл руками Филарет. — Мы появляемся из яиц, которые несут избушки-на-курьих-ножках. А вы вот сколько избушек знаете в Пригорске?

Мэт не знал ни одной. Слышал краем уха, дескать, были раньше то ли две, то ли три, да потом пропали куда-то. И было это очень давно — ещё до его рождения.

— Вот правильно, — подтвердил его догадку Филарет. — Нету здесь ни одной избушки. Поэтому домовые новые могут только прийти откуда-то. А в других местах дела тоже не очень хорошо обстоят. Вот и получается, мы — вымирающий вид.

— Подожди, а тот, который в музейчике молоденький живёт? — уточнил Аристарх. — Говорили же мне ещё, мол, от матери-избушечки сбежал. Я тогда посмеялся, вам даже рассказал, а сам и не подумал, что это правдушка может быть. Ну при чём здесь избушка? — Ари почесал кудрявую голову за правым рогом и спросил: — А он-то откуда тогда взялся, если нет в городе избушек?

— Ну, то узнавать надо, — не нашёл ответа Филарет. — В той истории всё странно. Сам же говоришь, домовые не живут обычно в служебных помещениях. А потому не знаю я, кто там такой, откуда он взялся, почему в музее живёт и ведёт себя так неестественно. Здесь одни вопросы. Магические существа же все разные, но каждый вид свои особенности имеет, свои повадки. Ты ж вот не идёшь к людям в дома пакостничать?

— Нет, конечно! Разнорядочки-то не было, а у нас всё по плану, только в соответствии с графичком, — подтвердил бес.

— Вот то-то и оно, — вздохнул домовой.

Матвей, для которого было открытием за последние пару дней многое, мысленно признал эту информацию затмевающей всё остальное.

— Так, подожди, — тут же перебил он Филарета. — Я правильно понимаю, избушки-на-курьих-ножках несут яйца?

— Правильно.

— И из этих яиц вылупляются домовые?

— Точно, — снова подтвердил старичок.

— А откуда тогда берутся сами избушки-на-курьих-ножках? У них, разве, не как с птицами происходит? Когда курица несёт яйцо, из яйца вылупляется цыплёнок и вырастает в новую курицу, которая снова откладывает яйца, а из них снова вылупляются цыплята? И так поколение за поколением.

— Нет, — тяжело вздохнув, ответил Филарет. — Тут так просто и не объяснишь, я и сам не очень хорошо понимаю. Домовые молодыми от своей избушки уходят и вопросами такими не задаются. А потом в жизни больше ни одной другой обычно и не встречают, чтобы поговорить, когда ума уже прибавится. Но избушка — это вообще очень сложное творение. Её даже существом просто магическим не назовёшь. Её волшебник создать должен. Да и то не каждый такое сдюжит. СПЕ-ЦИ-А-ЛИ-ЗА-ЦИ-Я же — произнёс домовой по слогам сложное современное слово, — у магов есть, как у учёных, каждый за своё отвечает. И вот избушку создать и вырастить может только потомственная Баба-Яга.

Мэт начал подозревать себя в потере рассудка. Сперва Дарья, загадочно прогуливающая занятия. Потом девочка Олеся, убегающая от него, испуганно оглядываясь по сторонам. А теперь вот домовые, вылупляющиеся из яиц и специализирующиеся на выхаживании избушек-на-курьих-ножках бабки-ёжки.

— Я перестаю что-либо понимать, — честно признался Матвей.

— Да всё же простенько, — решил блеснуть сообразительностью, оперативнее разобравшийся в вопросе Аристарх. — Смотри, если есть бабка-ёжичка в городе, значит, она создаст избушку. Если будет избушечка, будут и домовые. А если по какой-то причиночке нет бабки-ёжки, некому создавать избушки, значит, и домовых новых не будет, а старые со временем повыведутся.

— Я спать. Тарелку утром помою, — капитулировал Матвей.

И не слушая летящих в спину окриков, скрылся в своей комнате. Спал он беспокойно. То ему снился рыжий помощник следователя, скачущий по городу на крыше избушки. То младенец Филарет с нынешним морщинистым лицом, лепечущий слегка гундосым голосом, покачивался в коляске. То Дарья, следящая за Олесей, которая следила за ним — Матвеем, когда он следил за таинственной тенью неуловимого вора. И всё это под одуряюще громкую музыку, слишком сильно похожую на мелодию его будильника.

Утром Мэт заподозрил, что чайная вечеринка затянулась далеко за полночь. Бес сладко посапывал на диване, уютно укрывшись плюшевым пледом и надев домашнюю пижамку — деловой костюм строго и обиженно дожидался своего хозяина на стуле. Предусмотрительности рогатого, которому, видимо, надоело являться на службу в мятой одежде, приходилось только завидовать. Аристарх тихонько бормотал во сне и дрыгал ножками, словно пытался пробежать марафон. Но так и не проснулся несмотря на Матвея, совершенно не заботившегося о соблюдении тишины.

Гостеприимный и словоохотливый вчера Филарет, и вовсе на глаза и не попался. Видимо, тоже отсыпался, устроившись в одной из своих многочисленных мягких лёжек, разбросанных по всей квартире. Это мог быть платяной шкаф, ящик в диване или даже кухонный гарнитур — там за контейнерами с крупами уже давно лежал матрасик из губок для посуды, накрытый махровым полотенцем. Будить беса или искать домового Мэт посчитал излишним.

Сам он поспешил сменить квартиру на свежесть утренней улицы и отправился в кофейню, предоставив своим маленьким друзьям возможность самим разбираться с последствиями затяжного чаепития. Работа после пары напряжённых дней расследования действовала почти магически: привычный ритм ежедневных дел, хорошо знакомые лица завсегдатаев кофейни и ощущение полного контроля над ситуацией откровенно расслабляли. Шум кофемашины звучал, как музыка, а горький аромат, наполняющий зал, казалось, просто переносил в другой мир. В этом мире не было никакого криминала, никаких секретов, тайн и загадок, в нём был только кофе.