Чёрт из Чертаново. Том 4

Глава 1

Между рядами заскользили полуголые суккубы с подносами. Девицы разносили напитки, одаривали гостей улыбками, а кое-кого и поглаживали сводя с ума. Одна из них задержалась возле меня, протянула руку чтобы коснуться моей щеки, но я отдёрнул голову. Красотка усмехнулась и упорхнула обслуживать остальных гостей.

Тут же ко мне подошел инкуб с загнутыми назад рогами и протянул листовку с лаконичной надписью «Эскорт». На обороте обнаружился прейскурант: пять монет за классику, десять за близняшек, а дальше перечислялись такие извращения, о каких я даже не слышал. Инкуб ушел, а я смял бумажку, и бросил её на пол, но до пола она не долетела, вспыхнула и осыпалась пеплом. Вот это я понимаю забота об экологии.

Тем временем аукционист грохнул молотком по кафедре и заголосил:

— Первый лот! Легендарный клинок «Пламя Нифльхейма»!

Помощники выкатили постамент с мечом, по лезвию которого лениво стекали язычки огня, и зал восхищённо зашумел. Характеристики у клинка были солидные. Плюс двадцать единиц к силе и пассивное укрепление кожи владельца. Вдобавок клинок умел запускать серпы из пламени.

Стартовую цену назначили в пять тысяч монет, но за считанные минуты ценник взлетел аж до двадцати тысяч! Номерки взлетали один за другим, и ставка в конечном итоге замерла на сорока тысячах монет. Если переводить в рубли, то это всего-то двести восемьдесят миллионов. К слову, меч выкупил Абаддонский. Выиграв торги он насмешливо окинул взглядом соперников боровшихся за лот.

Дальше торги пошли волнообразно. То выставляли невероятно ценный предмет, то около полезный мусор. Забавно, но всё скупалось подчистую. Уникальную жемчужину продали за две тысячи. А на легендарную цена взлетела до шестьдесяти тысяч монет. Видимо купивший жемчужину надеялся что из неё Мир выдаст невероятно мощный предмет, но зная Мир я бы на это не рассчитывал.

Я вертел головой, высматривая безумцев с толстыми кошельками, и обнаружил, что большинство толстосумов это духи. Ну конечно, век людей короток, а вот духи могут копить столетиями, если их не прикончат конечно.

— Следующий лот! — объявил аукционист, и на бархатной подушке вынесли крохотный огонёк. — Первозданная искра! Стартовая цена полторы тысячи монет!

Сердце застучало быстрее, вот и она, надежда восстановить Машеньку. Так что там говорил аукционист? Полторы тысячи оплаченные за вход я могу использовать в торгах? Вот и славно! Я поднял табличку.

— А вот и первая ставка! Полторы тысячи раз, полторы тысячи… О! господин Абаддонский, как всегда рад посоперничать. Тысяча шестьсот монет. Кто-то даст больше?

Я снова вскинул табличку повышая ставку до тысячи семисот. И тут я поймал на себе насмешливый взгляд Абаддонского. Демон дал мне немного трепыхаться и решил уничтожить надежду на корню.

— Десять тысяч, — лениво обронил он продолжая смотреть мне в глаза.

Зал притих, перебивать такую цену не рискнул никто, и молоток стукнул, отдавая искру демону. Я скрипнул зубами и встал со стула. Досматривать этот спектакль не имело смысла. Однако уйти не получилось, дорогу к выходу преградил каменный дух из обслуги.

— Покинуть аукцион можно только после его завершения, — вежливо уведомил он и указал на мой стул.

Вздохнув я сел обратно. Что ж, очевидно второй искры на аукционе уже не будет, но может я смогу купить хоть что-то для собственного использования или перепродажи? Ведь очень не хочется чтобы полторы тысячи просто так достались аукционному дому. Вот только толку от попыток торговаться не было. Абаддонский каждый раз выкупал любой из предметов за который я пытался торговаться. Даже непонятный мусор за который никто не стал торговаться он с завидным постоянством выкупал, лишь изредка пропуская лоты за которые я не боролся.

Одним из таких лотов стала сфера инкарнации. Зевнув я понял что тут ловить мне нечего. Ковырнул носком пятку кроссовка и разулся. Нет, не для того чтобы местная публика могла оценить аромат моих носков, просто я понял что пора переобуваться в шлёпанцы.

Спустя полчаса лотов аукционист объявил торги завершёнными. Перед глазами сгустилась темнота, и когда она рассеялась, я стоял посреди торговой площади Ротонды. Абаддонский с дочерью как раз направлялся к выходу и я поспешил к ним.

— Что ж, вы показали мне моё место. — Улыбнулся я протягивая руку. — Таким нищебродам как я на торгах делать нечего.

— Рад, что ты это понял, — снисходительно отозвался демон, стискивая мою пятерню.

В этот момент я подался вперёд и приобнял его второй рукой, от души похлопав по спине. Абаддонский в ту же секунду оттолкнул меня, словно я был прокаженным.

— Ты что себе позволяешь, ублюдок? — Прорычал он.

— Ой, простите, — виновато улыбнулся я. — Совсем забыл своё место. Это больше не повторится.

— Обнимашки!!! — раздался радостный вопль, и на моей шее повисла Снежана.

Разум накрыло беспросветным маревом похоти, и снова меня спас Абаддонский. А ещё говорят что он демон, нормальный мужик! Спас от прелюбодеяния.

— Довольно! Мы уходим! — Прикрикнул он на Снежану и поволок её к выходу.

Я же очумело смотрел им вслед, пытаясь собрать мысли в кучку.

— В своё время я едва не женился на суккубе, — мечтательно произнёс подошедший ко мне Харбор. — А потом прокачал дух до пятидесяти и понял что её фокусы на меня больше не действуют.

— Понятно… — одними губами произнёс я, наблюдая как Снежана скрылась за поворотом.

— Сходи в бордель, что ли, сними напряжение, — хохотнул гном и так хлопнул меня по плечу, что едва не сломал кости.

— Нет, спасибо. Я, пожалуй, домой.

Покинув Ротонду, я убедился что на меня никто не смотрит и вспоров пространство, шагнул в квартиру. Первым делом я запустил руку в карман чтобы проверить улов. В правом нащупал…

Я вытащил красный кружевной лифчик. Причём эпического качества дающий плюс восемь к ловкости. Не успел я отправить бельишко в инвентарь для перепродажи, как в коридор вышла Даша.

— Это что? — Задохнувшись от возмущения спросила Даша.

— Да так, — замялся я. — Украл у одной суккубы.

— Украл лифчик? Помаду тоже украл намазав её на шею? — спросила Даша и я на автомате мазнул рукой по шее и правда, на ладони остался краснющий след от помады. — Ты с ней спал?!

— Нет конечно, — выпалил я и тут в сознании пронеслись образы навеянные мне суккубом.

— Караваев! Меня уже достало что вокруг тебя вечно ошиваются всякие суккубы, грудастые духи и прочие проститутки! — выкрикнула она и вылетела из комнаты.

— Да уж. — Вздохнул я. — Как будто я по собственной воле лезу в их объятия.

Убрав кружевной трофей в инвентарь для дальнейшей перепродажи, я понял что только что свершилась наша первая ссора с Дашей. Ну такая, чтобы с криками, лифчиками и прочим. Паршиво то что она точно знает что я её не обманываю, но это не помогает. Ревность она такая, иррациональная сволочь.

Я запустил руку в левый карман и с надеждой прошептал «Ну же! Пусть это будут не трусы Абаддонского. Такого прикола я не переживу.» Пальцы сомкнулись на чём-то круглом, и я вытащил зеленоватую сферу размером со сливу.

Сфера инкарнации.

Редкость: Уникальная.

Описание: Позволяет воплотить дух, душу или абстрактную идею в физическом предмете.

— Какого чёрта? — Возмутился я. — А где первозданная искра?!

Я вывернул наизнанку все карманы, даже подкладку олимпийки проверил отдельно, но без толку. Искры не было.

— Твою мать… И что теперь делать?

Шлёпанцы, не давали мне выбора что именно я хочу украсть, просто направляли мои руки и тащили всё подряд. Остаётся надеяться, что пропажу Абаддонский обнаружит не скоро, а обнаружив, не сразу свяжет её с моими объятиями. Я повертел сферу в пальцах, перечитал описание ещё раз, и меня осенило. Воплотить дух в физическом предмете, значит?

— А что, если?..

Я достал из инвентаря обе половинки Машеньки и между ними поместил сферу. Полыхнуло ярко-зелёным светом ослепив меня на миг. А когда я проморгался, от плюшевой игрушки не осталось и следа. Только на полу лежал брелок в форме медвежонка с розовым бантиком. Посмотрев на него я увидел описание:

Дух медведицы.

Редкость: Уникальная.

Уровень 1.

Я озадаченно разглядывал обновку, когда сбоку послышалось шипение. Пифон разинул пасть и рванул к брелоку желая его проглотить. Я сцапал змея за шею и притянул к себе.

— Ты чего удумал, скотина? — Прорычал я ему прямо в морду.

Пифон виновато отвёл взгляд. Оно и понятно, против меня змеёныш не потянет, а вот сожрать новорождённого духа первого уровня, сможет запросто. Я погрозил ему пальцем и отпустил. Наклонившись поднял брелок, повертел его в пальцах, а потом попробовал влить в него энергию. Мир тут же пояснил что ничего не выйдет:

Дух в спячке. Попробуйте позвонить позднее. Желательно через 36 часов: Машенька восстанавливается.

— Получилось, — прошептал я нелепо улыбаясь и спрятал Машку в инвентарь от греха подальше.

***

Домой Абаддонский вернулся в превосходном настроении: стянул пиджак, бросил его на спинку кресла и открыл платяной шкаф. Сегодня удалось купить множество редкостей, но что более важно, утереть нос большинству выскочек в этом чёртовом городе.

Чиркнув острым как бритва ногтем он рассёк себе ладонь и приложил её к глиняной плитке на внутренней стенке шкафа. Та жадно впитала кровь, и открыла алое окно портала, в который демон незамедлительно вошел.

По ту сторону тянулось длинное помещение, стены которого были сплошь увешаны оружием и доспехами. Абаддонский неторопливо шагал мимо зазубренного топора, косы, мимо клевца и связки кинжалов. Это были трофеи добытые в бою. Часть из них он получил тридцать лет назад, во время Воронежской бойни.

— Все вы пытались меня прикончить, — оскалился он, — а по итогу оказались в моей коллекции.

Демон вытянул руку, и в ней из ниоткуда возникло «Пламя Нифльхейма». Абаддонский рубанул им воздух. Клинок со свистом опустился вниз оставив после себя пламенный росчерк.

— Отличная безделушка.

Покупка отправилась на заранее заготовленные крепления, и по телу Абаддонского тут же пробежала алая рябь.

— Иронично, не правда ли? Вы пытались меня убить, а в итоге сделали лишь сильнее.

Он не спеша добрался до конца помещения, где громоздилась гора ржавого лома и мятых доспехов. Извлёк из кармана первозданную искру и поднёс её к покорёженному нагруднику. Огонёк утонул в металле, и вмятины расправились. Броня засверкала, словно её только что отполировали.

— Да, Максим Палыч, — произнёс демон, любуясь работой искры. — Хоть ты и подох, но сбежать от меня не сможешь. Я выдерну твою душу обратно и поселю её в этом доспехе. Будешь целую вечность следить, как я становлюсь сильнее, как умирают твои друзья и потомки. А в один из дней ты сможешь лицезреть как я поставлю этот город на колени.

Абаддонский сунул руку в тот же карман за сферой инкарнации и замер. Внутри было пусто. Не отыскалась сфера ни в соседнем, ни в оставленном пиджаке.

— Какого чёрта?! — прорычал Абаддонский. — Где моя сфера?!

Его голос эхом разнёсся по коридору и через портал вылетел чтобы прогуляться по комнатам дома. В это время Снежана нежилась под горячим душем и через вентиляцию услышала приглушённый рёв отца. Девушка тут же захихикала.

— А этот парень мне нравится, — восхищённо протянула суккуба, намыливая губкой грудь. — Не только отца вокруг пальца обвёл, так ещё и мой лифчик стащил. Извращуга.

Глава 2

Первый автобус на Белгород ушёл без меня, и винить в этом стоило не будильник, а два сумасшедших дня. После этой бесконечной гонки я продрых аж до половины девятого. С трудом разлепив глаза я умылся, оделся и принялся собираться.

Со стороны это смотрелось диковато: человек мечется по квартире, хватает вещи, запихивает в сумку, а после сумка исчезает в воздухе отправившись в инвентарь. Собираясь уже выходить вспомнил про носки «Вторник». Которые я тут же надел и плевать, что на дворе понедельник, две единицы живучести лишними не будут.

Командировка намечалась нервная: сегодня Пал Палыч объявит завод банкротом, после чего предстоит выгребать скверну до тех пор, пока заводской не получит обещанный семьдесят первый уровень.

Пока я собирался, Даша спала, отвернувшись к стене. А может делала вид что спит, попробуй разбери этих женщин. Я поцеловал её в макушку, девушка засопела и сильнее зарылась в одеяло. Ну и ладно. помиримся когда вернусь.

Едва я вышел из квартиры, как в кармане заголосил телефон. Звонили с незнакомого городского номера.

— Дмитрий Александрович? — поинтересовался учтивый мужской голос.

- А кто спрашивает?

— Коллекторское агентство “Чистая совесть”. Ваша задолженность перед банком выкуплена нашей организацией. Настоятельно рекомендуем погасить её как можно быстрее, иначе мы будем вынуждены на вас воздействовать.

— Воздействовать? — усмехнулся я понимая что это разводка для лохов и никакой реальной власти у этих клоунов нет. — А расскажите поподробнее, как именно вы собираетесь это делать? У меня как раз разговор записывается.

В трубке стало тихо, только на заднем плане кто-то кашлянул.

— Дмитрий Александрович, мы бы не хотели…

— Я бы тоже не хотел с вами общаться. Всего плохого.

Сбросив вызов, я открыл приложение банка. В правом верхнем углу было новое уведомление, открыв которое я прочёл то что мне только что озвучил коллектор. Права требования по моему кредитному договору переданы по механизму цессии коллекторскому агентству “Чистая совесть”, ниже виднелись реквизиты для оплаты.

— Идиотизм, — усмехнулся я, продолжая читать бесконечное сообщение от банка. — Просрочил всего пару платежей, а от меня решили избавиться. Впрочем, мне то какая разница? Буду платить по новым реквизитам.

По уму следовало нестись на вокзал и прыгать в ближайший автобус до Белгорода. Но уезжать, оставив коллекторов обиженными, это весьма паршивая идея. Начнут названивать родственникам, а то и чего доброго заявятся в Чертовицы, а маму удар хватит. Нет, так не пойдёт.

Открыв приложение я вызвал такси до Ротонды. Шагнуть туда через разрез было бы быстрее, вот только после того как я влепил Хрякину по яйцам, телепортация стала слишком заметным навыком по которому меня могут вычислить. Да, стоило подумать об этом раньше, ведь я уже использовал ножницы пару раз, ну что поделаешь? Хорошая мысля, приходит опосля.

Выскочив из подъезда я сел в такси и помчался в сторону Ротонды думая о том что у коллекторов есть чувство юмора. Это же надо назвать кучку бесчестных сволочей «Чистой совестью».

Через десять минут меня высадили у руин Ротонды, я выбрался из машины и огляделся. Ни кортежей, ни внедорожников, только пара голубей у бордюра клевали корку хлеба. Обычные голуби, даже человеческих зубов у них нет. Убедившись, что меня никто не ждёт, я перезвонил по утреннему номеру.

— Это Дмитрий Александрович. - Сказал я как только трубку подняли. - Видел письмо из банка и теперь знаю, что вы не врёте и действительно выкупили мой долг. Значит, так. Сегодня я внесу платёж и погашу крупную часть долга. Взамен вы не звоните, не пишете и вообще не показываетесь на глаза моим близким. Идёт?

— Да, Дмитрий Александрович. Если вы постараетесь погасить задолженность как можно скорее, у нас не будет причин на вас давить.

— В таком из случаев ждите. Платёж будет зачислен в течение трёх суток, если банк не облажается.

Я отключился и стал обшаривать бурьян в поисках пуговицы. Угробил минут двадцать на это, но таки нашел кругляш и отправил его в инвентарь, а после направился в торговый квартал.

Внутри как всегда было прохладно. Харбор лупил молотком по наковальне, Слизень похоже спал, а Пчела сидела за прилавком, заваленным товаром. Поприветствовав меня деловитым «БЗЗЗ», она вопросительно склонила голову.

— И тебе БЗЗЗ. - Улыбнулся я и достал из инвентаря заранее монету номиналом в пятьсот сорок три МК. - Мне бы обменять на рубли.

Пчела кивнула и вывела на бумажке: «По 5000».

— Может, по шесть?

Ответом мне стал жужжащий хохот. Ржала пчела всем телом, даже крылышки тряслись, а отсмеявшись, она ткнула лапкой в прежнюю цифру. Торговаться бесполезно, но я хотя бы попытался. Забрав монетку она свалила в кладовку и долго рылась. Потом послышался шум счётной машинки и минут через десять она вернулась с пятью пухлыми пачками пятитысячных купюр, ещё немного добавила сверху. В итоге вышло два миллиона семьсот пятнадцать тысяч.

В кармане у меня оставалась сотня монет, на случай если потребуется срочно прокачать какой то из навыков или оплатить собственное лечение. В Белгороде ведь есть такие же торговые кварталы, верно? Нужно спросить у Пал Палыча при встрече.

Я отправил стопки пятитысячных в инвентарь, а пчела на прощание с надеждой вытащила из-под прилавка кисточки для сосков.

- Предложи их Харбору, он в отличии от меня с радостью носит штаны с вырезом на заднице. - Усмехнулся я.

Добежав до ближайшего банкомата я закинул наличку на карту, а после, перевёл всё, кроме пятидесяти тысяч, по реквизитам из уведомления. Два миллиона шестьсот шестьдесят пять тысяч ушли к новым хозяевам, и я мысленно пожелал им обосраться от счастья. Сам же особой радости от перевода не испытал, а скоро радости стало ещё меньше. Зазвонил телефон и на экране высветилось имя “Пал Палыч”.

— Дмитрий Александрович, где вас черти носят?! — рявкнул старик вместо приветствия.

— Стою на остановке, с минуты на минуту подойдёт автобус. - Ответил я думая что будет быстрее, вызывать такси до автовокзала или дойти туда пешком?

— Быстрее едьте сюда! - С тревогой в голосе выпалил Заводской. — Я только что объявил о банкротстве, и народ, мягко говоря, не обрадовался! — В трубке что-то бахнуло, затем прокатился далёкий многоголосый гул. — Негатив сгущается, а позитивный сгусток, который я растил все эти годы, начинает таять! Если сгусток исчезнет, всему Белгороду конец!

— Пал Палыч, я ничего не понял. Почему это Белгороду конец?

— Хватит трепаться, Дмитрий! Едьте сюда быстрее, прошу вас! - Выпалил Пал Палыч и бросил трубку.

Я бы и рад “быстрее”, но нас разделяют двести пятьдесят километров трассы. Для начала я снял в банкомате тридцать тысяч наличными, чуйка подсказывала: пригодятся. Следом открыл приложение такси и впервые в жизни ткнул в тариф «Премиум плюс».

Спустя пару минут подъехал чёрный БМВ тонированный в круг. За рулём сидел молодой парень в солнцезащитных очках вряд ли что-то видел из-за тонировки, но спросил:

— До Белгорода?

— До него родимого, — подтвердил я, забираясь на заднее сиденье.

Выехали на трассу, водитель держал уверенные сто десять. Пригороды за стеклом сменились лесопосадками, и перед глазами вспыхнула синяя рамка.

Нерушимый контракт на крови исполнен. Теперь демоны вас точно убьют.

С любовью, ваш Мир.

Я перечитал сообщение дважды и улыбнулся. Афёра удалась и я выиграл себе немного времени. Осталось выполнить второй контракт, а после решить проблему с Абаддонским и постараться не вляпаться в новые проблемы, что у меня скорее всего не выйдет, ведь неприятности находят меня сами. Я вытащил из кармана двадцать тысяч и протянул водиле:

— Фильм “Такси” смотрел?

Мужик глянул на купюры и, улыбнулся:

- Допустим.

- Тогда гони так, будто за тобой гонится комиссар Жебер. - Попросил я положив купюры на переднее пассажирское.

— Пристегните ремни, мы взлетаем! - С азартом произнёс водила и вдавил педаль газа в пол.

Следом за педалью вдавило и меня. Поля за окном смазались в сплошную зелёную полосу, а стрелка спидометра доползла до двухсот двадцати. Парнишка так ловко обгонял машины, что я пару раз подумал ну вот и всё, настал мой смертный час. Однако он умудрялся миллиметрить проскальзывая в самые мелкие щели между машинами.

До Белгорода мы долетели за час двадцать, чертовски быстро по любым меркам. Ещё через пять минут он остановился у проходной Белсинтеза. Выбравшись из машины на негнущихся ногах, я сглотнул подкативший к горлу завтрак и сунул шофёру ещё десять тысяч:

— Это на штрафы.

— От души! — обрадовался тот, забрал бабки и укатил прочь.

Я повернулся к заводу, и присвистнул. Небо над городом было по-летнему чистым, однако над корпусами «Белсинтеза» клубилась непроглядная тьма, которую обычные глаза даже не видят. Скверна сползала с крыш и обвивала трубы, стекая под землю, в самое нутро завода.

У ворот кучковались работяги, хмуро смолили сигареты генерируя тонны негатива устремляющегося тонкими нитями в сторону завода. А ещё там был Пал Палыч в костюме тройке. Заметив меня, он замахал руками и бросился навстречу.

— Наконец-то! Срочно за мной! - Буркнул он схватив меня за руку и потащил следом за собой.

Пал Палыч протащил меня через проходную, через прорву коридоров и остановился лишь в цеху упаковки ткнув пальцем вверх. Раньше под потолком висел позитивный сгусток на три сотни единиц. Сейчас же он съёжился и потускнел, а от былой ёмкости осталось всего лишь сто шестьдесят единиц.

— И это за полдня! — простонал Палыч.

- Твою мать, - выругался я и мысленно попросил Мир добавить точку перекачки. и список привязок пополнился новой строкой.

Создана точка перекачки: позитивный сгусток завода «Белсинтез».

— А где нарывы? - Спросил я осмотревшись по сторонам.

— Под землёй, ясное дело! — Палыч всплеснул ручками и засеменил к неприметной двери в углу цеха.

За ней вниз уходила лестница, а дальше тянулись технические тоннели: трубы в серой обмотке и бесконечные пучки кабелей. Точнее, таким это место было когда-то. Теперь же тут повсюду была чернота. Масляная плёнка покрывала пол, потолок и стены, облепляла трубы и осветительные приборы, приглушая свет настолько, что приходилось идти практически на ощупь. Точнее так шел Палыч, мне же с ночным зрением было фиолетово, есть тут свет или нет. Я всё видел замечательно.

Свернув за угол, я увидел как созревают нарывы. О-о-о! Восхитительно отвратительное зрелище. Чёрные нити спускались с потолка и сплетались в десятки нарывов размером от горошины, до бугров в человеческий рост.

Из ближайшего прямо у меня на глазах выбралась наружу крыса размером с бульдога. Прижавшись к земле она мерзко запищала и рванула в нашу сторону. Особо не целясь я поднял руку и выпустил ветряную пулю, после чего грызуна разорвало на части забросав ошмётками стены.

Вы уничтожили осквернённого. Получено 7 ОК.

— И это только один тоннель из многих! — прокричал Пал Палыч сжав кулачки. — Я пытался залатать дыры, но банально не успеваю! Ты говорил что всё будет нормально, но…

— Не переживайте. Если я сказал что всё будет хорошо, значит так и будет, — заверил я, вытаскивая из инвентаря «Дырокол».

- Если обманул, я тебя собственноручно придушу. - Пригрозил Пал Палыч и исчез.

Пока мы трепались, переливание выпило три мелких нарыва и принялось за новую парочку. Явно это не понравилось порождениям скверны и впереди послышался многоголосый писк. Из подворотни на меня вылетел десяток крыс. Красные глаза, из пасти сочится чёрная слюна, но они смогли пробежать лишь десяток метров, а после замерли как вкопанные примёрзнув к полу.

- Лариски, что же вы по заводам шляетесь? Лучше бы бабку Шапокляк дохаживали. - Вздохнул я и принялся наносить удары «Дыроколом».

Клинок жужжал и проворачивался в бугристой плоти заставляя крыс то и дело взрываться золотистыми искрами. Правда не всё было так просто как хотелось бы. Пока я добивал мелочёвку примёрзшую к полу, с потолка мне на спину сиганула здоровенная крысятина сбив меня с ног. Кувыркнувшись я измазался в чёрной слизи и тут же был вынужден отскочить в сторону, так как грызун уже сиганул метя зубами в мою шею.

Уйдя с линии атаки, я вогнал Дырокол ему за ухо и тварь лопнула, оставив после себя одну жалкую монетку и росчерк кровоточащих ран у меня на спине.

- Надеюсь не придётся делать уколы от бешенства.

Справа послышался хруст. Подобный я уже слышал когда гоблины ломились через стены особняка, поэтому не дожидаясь пока меня застигнут врасплох, я отошел назад и снова активировал морозную поступь. С грозотом часть бетонной стены рухнула и в узкий проём высыпала стая крыс пища и натыкаясь друг на друга. Ледяная корка мгновенно сковала их и я продолжил наносить удар за ударом, пока не услышал звон монет.

Ещё два нарыва лопнули и переливание переключилось на крыс. Грызуны видать имели очень маленький запас скверны, так как лопались они каждые пару секунд. Но радоваться было рано. Стоило мне перебить всех крыг и переключиться на нарывы, как позади меня сплетались новые чёрные сферы из просочившеся сверху скверны. Это напоминало сизифов труд. Сколько бы я не уничтожил, меньше нарывов не становилось.

Пифон тем временем летал туда сюда сгребая трофеи. А ещё он оказался на удивление полезен в бою. Со стороны входа в тоннель просочилась какая то жуткая тварь состоящая из десятка ног, острых зубов и хитина. Зашипев она бросилась на меня, но добежать не успела. Над моим плечом мелькнула изумрудная молния, клацнули челюсти, и обезглавленная тушка шлёпнулась на пол.

— С меня магарыч, — пообещал я, выпуская ветряную пулю в сторону нарыва из которого полезла крылатая тварь.

Лопнул очередной нарыв, система оповестила меня о повышении уровня. Но времени раскидывать характеристики не было, ведь из крупного нарыва выскользнула какая то чешуйчатая пакость и юркнула в соседний коридор.

- Ага, как будто я дам тебе уйти! - Полный энтузиазма я рванул следом за ней.

Свернул за угол и остановился как вкопанный. У дальней стены темнел нарыв на двести семнадцать единиц. Эта хреновина успела так вырасти пока я боролся с мелочёвкой? Достав телефон я бегло глянул на часы. С момента спуска в тоннели прошло два часа. Жуть какая. Время здесь совершенно не ощущается.

Едва я сделал шаг в сторону нарыва чтобы его очистить, как с труб под потолком послышался смачный харчок! Наверху восседали зеленоватые жабы. Их брюшка раздувались освещая всё в радиусе метра токсичной зеленцой.

Первый же плевок едва не пришёлся мне в лицо. Спасло только то, что я шарахнулся в сторону и прижался к стене. Зелёный харчёк шлёпнулся о бетон покрытый скверной и начал пузыриться выделяя в воздух едкий дым. От этого дыма у меня даже глаза заслезились, а в лёгких защипало. Из-за этого я и проморгал второй плевок. Он угодил в сгиб локтя. Рукав олимпийки задымился, кожу обожгло и я уже было содрал с себя олимпийку, как вдруг она распалась на золотистые искры.

- Вы чё лягухи?! Это коллекционная вещь с Машмета! Такие только гопникам выдают и мне! - Возмутился я и выстрелил ветряной пулей.

Попал я точно в раскрытый рот квакухи. Башку твари разорвало в клочья, а обезглавленное тело рухнуло с высоты осыпаясь золотистыми искрами. Пока я уклонялся от плевков и сносил головы жабам, я заметил что в нарыв заползла чешуйчатая гадость за которой я гнался свернув в этот тоннель. Это было необычно, так как твари вылезают из нарывов, а вот чтобы они туда заползали, не припомню такого.

Впрочем, тварь тут же вылезла из нарыва обратно. Знаете, порой одного взгляда достаточно чтобы понять что сейчас случится что-то жуткое. Оно и случилось. Из нарыва показался змеиный скелет. Всё бы ничего, но только голова была размером не меньше метра. А ещё тварь покрывал синеватый лёд. Едва суставы змеюки коснулись пола, как по нему во все стороны побежал иней.

- Морозная поступь, без поступи… - Прошептал я, на всякий случай выстрелил ветряной, пулей, она ожидаемо отскочила от черепа твари, после чего я рванул наутёк.

Жутко гремя костями костяная змея погналась за мной. Я выскочил в основной тоннель и побежал к выходу услышав как за спиной на огромной скорости змеюка врезалась в бетонную стену. С потолка посыпались камни, послышался скрежет заглушаемый шипением ледяной пакости. Слева летел запыхавшийся Пифон, судя по выпученным глазам, он тоже был не в восторге от этой прогулки.

- Лети поговори со своим родственником! Скажи что к нему у меня нет никаких претензий! - Выпалил я на бегу.

В ответ Пифон юркнул в мой карман, а я уже увидел лестницу ведущую наверх, когда мимо пронёсся поток холода. Ледяная змеюка с шипением пролетела мимо меня, врезалась в стену и перегородила мне дорогу, распахнув пугающую пасть.

- Приехали…

Глава 3

Пасть распахнулась ещё шире, и я разглядел в глотке твари чёрный сгусток скверны похожий на нарыв. Пахнуло могильным холодом и гнилью, а с зубов свисали сосульки в палец толщиной. В такую пасть я бы с лёгкостью поместился целиком. Выставив перед собой указательный палец я выстрелил. Ветряная пуля звякнув отскочила от черепа.

— Ша-а-а! — Зашипел змей разинув пасть и отвёл голову слегка назад чтобы атаковать.

Я же судорожно думал как спастись? Уклониться? С такого расстояния не выйдет, использовать телепорт? В Белгороде я ещё не разбрасывал пуговицы, да и не успел бы я вскрыть пространство. Морозная поступь? Против ледяной гадюки она бесполезна с вероятностью в тысячу процентов. Кипятильник тоже мимо, а значит… Ноги сами собой заняли борцовскую стойку, и я выпучив глаза заорал:

— Доской!!!

Так орут сумоисты перед схваткой, по-японски это вроде как «иди сюда!». Змеюка послушалась, кто бы мог подумать, что белгородская нечисть понимает японский. Башка метнулась ко мне на запредельной скорости, а я со всего размаха влепил ей открытой ладонью в челюсть. Раздался хруст, и тварь с грохотом врезалась в стену.

Ладонь горела от холода, и я ошалело уставился на неё. Плоти у змеи не было, значит и веса тоже.

— Так вот что сила животворящая делает, — прошептал я, и в этот момент кости зашевелились.

Позвонки со щёлканьем вставали на место, а в глазницах загорелись синие огоньки. Ждать, пока гадина соберётся в кучу, я не стал. Со всего размаха воткнул Дырокол в лобную кость твари. Послышался пронзительный визг и… Дырокол потерял пять единиц прочности, но просверлить кость так и не смог.

— Ты чё, голову блендамедом чистишь? — Ошарашенно спросил я отправив Дырокол в инвентарь и тут же хлёстко впечатал ладонь по клыкам змеюки.

— Доской! Доской! Доской! — Голосил я нанося удар за ударом.

Каждое попадание заполняло тоннели звуком хруста и отшвыривало башку обратно к бетонной стене, чтобы я смог ещё и ещё раз лупануть по ней. Но тварь даже не думала помирать. Хвост стеганул по ногам, но я в последний момент успел подпрыгнуть и со всего размаха влепил такой чапалах, что гадюку бросило на пол.

А ещё я почувствовал, как фоновое переливание наконец нашло за что зацепиться. Синеватый лёд на костях стал трескаться и крошиться под моим натиском. С каждым ударом скелет двигался всё медленнее, а шипение из угрожающего превратилось в жалобное.

Очередной удар пришёлся точно между глазниц, и череп с хрустом вогнулся внутрь. Огоньки в глазах змеи угасли, и она взорвалась золотистыми искрами.

Вы уничтожили осквернённого. Получено 45 ОК.

Шумно дыша я осел на пол. Хватая ртом воздух опустил взгляд заметив что у ног лежит фиолетовый кристалл размером с грецкий орех и монета номиналом в 50 МК. Я присвистнул, ведь эпик за одну змею это весьма щедрый дар, а ещё впервые порадовался тому что изучил навык Йокодзуна. С прокачкой силы и живучести он начал раскрываться и это хорошо. Наклонившись, я сгрёб трофеи в инвентарь и понял, что распрямиться уже не получится.

В колене стреляло, а руки после дюжины ударов по ледяной твари онемели до локтей. Я привалился спиной к стене и улыбнулся радуясь что на меня не несётся орда тварей чтобы добить. Видать змеюка выпила всю энергию из нарыва и теперь на какое-то время я выиграл передыш…

Меня скрутило спазмом боли и стошнило чернотой. Что ты там говорил товарищ Караваев? Передышку выиграл? Смотри чтобы эта передышка не обернулась последним вздохом.

Пифон высунул морду из кармана и укоризненно зашипел. Мол, чего расселся, работать надо.

— Сейчас, дай отдышаться, — буркнул я и, цепляясь за трубу, поднялся.

Подъём вверх по лестнице оказался настоящей пыткой. Каждая ступенька отдавалась болью в колене, но когда я пришел в цех упаковки почувствовал не только физическую боль, но и душевную.

— Да как, так то? — Вздохнул я видя что сгусток ппод потолком съёжился ещё сильнее, до ста сорока четырёх единиц.

И это несмотря на то, что переливание исправно сливало в него карму с осквернённых и нарывов. Похоже, сгусток сдерживал распространение скверны куда эффективнее меня.

Стоило мне требовательно пошевелить пальцами, как Пифон выбрался на плечо и, выгнувшись дугой, срыгнул мне в подставленную руку обслюнявленную тёплую монету номиналом в двести с хвостиком. Свою долю он, разумеется, уже отложил. Деньги не пахнут, хотя в данном случае это спорно.

Вытерев кругляш о штанину, я достал из инвентаря сотню, добавил к ней добычу со змеи и оглядел всё своё состояние. Пару минут назад у меня была подушка безопасности на случай лечения или срочной прокачки, а сейчас я собирался её сжечь. Вздохнув я швырнул монеты вверх.

Они не долетели до сгустка, растворились в воздухе на полпути, и в ту же секунду шар полыхнул и раздался в стороны увеличившись в несколько раз, а ёмкость подскочила до пятисот единиц. Цех залило золотым свечением, и я заметил как чёрные нити скверны, тянувшиеся в щели между плитками, вспыхнули ярким пламенем и исчезли.

— Даже обидно, я там жизнью рискую, а ты тут пшик! И спалил всё дотла… — улыбаясь произнёс я и вытащил из инвентаря фиолетовый кристалл.

Повертел его в пальцах размышляя что эффективнее получить новый навык и сдохнуть или подпитать этот выжигатель и значительно ослабить монстров? Второй вариант на мой взгляд более предпочтителен. Тем более на фиолетовые навыки мне с завидным постоянством не везёт. То Негромант выпадет, то Йокодзуна. Ладно, ладно. Йокодзуна и правда оказался полезен, а вот Негромант вообще ерунда какая-то.

На всякий случай я разломил кристалл и обнаружил там навык:

Кристалл навыка «Лётная школа».

Редкость: Эпическая.

Макс. уровней: 5.

Описание: теперь ты сможешь летать на чём угодно! Ты даже освоишь полёт с небоскрёба вниз головой! Правда полетать сможешь лишь один раз.

— Как и думал, очередной мусор. Хотя в обычной жизни я мог бы устроиться пилотом, а им как я слышал очень хорошо платят, — вздохнув, я подбросил кристалл к потолку, и свет проглотил его, а ёмкость сгустка возросла до девятисот единиц.

В цеху зажглось маленькое солнце, и мне пришлось зажмуриться, а когда я снова открыл глаза, тени исчезли даже в самых дальних углах.

— Вот теперь есть шанс выстоять, — улыбнулся я и снова протянул руку Пифону. — Давай сюда жемчужины и кристаллы. Все.

Змей тоскливо покосился на сгусток и из его пасти мне в ладони хлынула целая россыпь, зелёных и белых кристаллов вперемешку с жемчужинами. А сверху плюхнулась пара синих. Я не стал ничего рассматривать, чтобы не передумать, и метнул всё в свет.

Ёмкость доползла до тысячи ста шестидесяти восьми единиц, а Пифон отвернулся и закрыл морду крылом.

— Это что такое?! — раздался за спиной ошарашенный голос.

Обернувшись, я увидел в дверях цеха Пал Палыча с открытым ртом и сбившимся набок галстуком.

— Это то, что я обещал, — пожал я плечами. — Маленькое солнце.

Пал Палыч медленно подошёл ближе и долго молчал, уставившись на сгусток и шевеля губами.

— Если сможем откормить его до пяти тысяч единиц, — наконец выговорил он, — то тебе даже не придётся сражаться с осквернёнными.

— Вы губу-то закатайте, — усмехнулся я. — Я сделаю всё, что от меня зависит, но не уверен, что смогу откормить его до пятёрки, ведь мне ещё и вас нужно повысить до семьдесят первого уровня.

Заводской перевёл взгляд с меня на сгусток.

— Знаешь, мой уровень не будет иметь значения, если в цеху повиснет сгусток на пять тысяч, — задумчиво проговорил он. — Ни один демон внутрь не попадёт. А если и попадёт, то я смогу быстро поглотить сгусток и поднимусь до того же семьдесят первого.

— Звучит разумно. — Кивнул я. — Кстати, — спохватился я. — Вы не против, что я подкармливаю сгусток кристаллами и жемчужинами?

— Конечно, против! — нахмурился Пал Палыч. — Но ещё я против того, чтобы Абаддонский завладел моим заводом. Тогда Белгород будет уничтожен.

— Да о чём вы всё время говорите? — возмутился я так как меня уже достали эти тайны.

— Не забивай себе голову, — отмахнулся старик. — Выполни свои обязательства, а после обо всём узнаешь.

Я собирался возмутиться, но перед глазами всплыла синяя рамка:

Условия Нерушимого контракта на крови изменены. Пункт «семьдесят первый уровень» заменён на пункт «сгусток ёмкостью пять тысяч единиц». Дополнительное условие: трофеи с территории завода идут на откорм сгустка, а не в карман духа. Заверено, оцифровано и подшито в дело.

С любовью, ваш Мир.

— Чёрт с вами. Откормлю сгусток, а потом поговорим. — Согласился я чувствуя как раздражение внутри начинает нарастать.

С этими духами вечно так, каждый второй знает какую-то страшную тайну, и никто о ней не рассказывает!

Я уже собрался спускаться обратно в тоннели, когда над заводом протяжно взвыл гудок, оповещающий о конце смены. Через минуту мимо распахнутых ворот цеха побрели работяги. Шли молча, сгорбившись, но чем дальше они уходили от проходной, тем тоньше становились чёрные нити, тянувшиеся от них к заводу.

Люди уносили негатив к себе домой… Вот же зараза и что? Мне теперь по всему Белгороду носиться нарывы очищать? Хотя проблема не в негативной энергии, а в её высокой концентрации. Если всё что накопилось за день в Белсинтезе размазать по всему городу, то вряд ли даже мелкий нарыв образуется.

— Пал Палыч, — окликнул я старика, провожая взглядом последних трудяг. — А где в Белгороде ближайший торговый квартал? Мне бы подлечиться, предметы починить, да прикупить чего-нибудь.

— В меловых штольнях, на Студенческой, — не задумываясь ответил тот. — Наверху диггеры с фонариками шастают да квесты свои устраивают, а торговцы сидят глубже, там, куда ни один сталкер не сунется.

— И как мне это «глубже» найти?

— Разберёшься, — буркнул Заводской и исчез.

— Спасибо за подсказку, блин…

Размяв ноющую от боли ногу, я пошел обратно в тоннели, ведь в торговый квартал с пустыми карманами идти бессмысленно, а все свои деньги я только что истратил на подпитку сгустка. Знал бы что работяги унесут с собой всю скверну, не стал бы тратиться. Благо в тоннелях водится ещё масса пакости.

***

Пятью часами ранее.

Абаддонский сидел во главе огромного стола и вполуха слушал, как трое поставщиков в одинаковых серых костюмах на три голоса объясняли, отчего сырьё в этом квартале подорожает на двенадцать процентов.

Спорить с ними он не собирался. Пусть получат свою надбавку, зато через месяц у каждого дома заведётся паразит и эти наглецы начнут чахнуть на глазах как и их семьи. А когда они сыграют в ящик, можно будет договориться о новых ценах с более разумными людьми или и вовсе поставить на руководящие должности одного из наиболее лояльных одержимых.

И тут перед глазами демона развернулась синяя рамка, и голоса за столом отодвинулись куда-то на задний план.

Нерушимый контракт на крови исполнен. «Белсинтез» объявлен банкротом.

С любовью, ваш Мир.

Уголки губ поползли вверх сами собой. Это же надо такому случиться? Обычный человечишка разорил Пал Палыча, этого мерзкого старого хрыча, столько лет портившего кровь Абаддонскому. Восхитительно!

— Прошу меня извинить, господа, — бросил демон, поднимаясь. — Срочный звонок. Продолжим через пять минут.

Он вышел из кабинета, набирая номер начальника службы безопасности и неспешно двинулся по коридору.

— У тебя командировка, — без приветствия объявил Абаддонский. — Едешь в Белгород. Нужно проверить насколько плохо идут дела у «Белсинтеза». Если будут проблемы, можешь решить их так, как посчитаешь нужным. — Немного подумав Абаддонский добавил понизив голос. — Я хочу, чтобы завод утонул в скверне.

— Будет исполнено. — Послышалось на том конце трубки и Абаддонский сбросил вызов.

***

Из тоннелей я выбрался затемно, с перебинтованной рукой и распоротым бедром, зато с двумя сотнями монет в кармане. Ожог на кисти я даже не считал, к вечеру такие мелочи перестали меня волновать.

В цеху упаковки по-прежнему светило маленькое солнце, разве что чуть тусклее, и стоило присмотреться, как настроение испортилось окончательно. Сгусток просел до тысячи двадцати пяти единиц.

— Да твою ж мать, — вздохнул я, разглядывая потускневший шар. — Я надеялся, что ты вообще не будешь проседать до утра. Работяги то унесли скверну с собой.

Итог дня, впрочем, выходит не таким уж и плохим. Все нарывы под заводом зачищены, за вечер капнуло ещё два уровня, и теперь я двадцать первый, а шесть свободных очков решил раскидать на свежую голову.

Достав из инвентаря сумку, я переоделся в чистое, даже шлёпанцы сменил на кроссовки, так как натёр ноги от беготни в шлёпках. Закинув предметы в инвентарь я вызвал такси и вышел за проходную. Охранник давно спал и даже не заметил меня.

Минут через пять подъехало такси. Новый москвич с закосом под иномарку. С виду ничего так, а внутри очередной шлак с хрустящим пластиком и экономией на всём чём только можно. Впрочем, даже так я без проблем доехал до меловых штолен на Студенческой.

Пал Палыч не соврал, побеленные коридоры сплошь покрывали разноцветные стрелки, намалёванные любителями квестов. В одном из тупиков ржавела «копейка», непонятно каким образом её сюда затащили. Я бы долго петлял по коридорам если бы не заметил крошечный позитивный сгусток наполовину торчащий из стены. Протянув руку я прикоснулся к побелке, вернее мне так показалось, ведь рука попросту прошла сквозь неё.

— Платформа девять с четвертью? — Улыбнулся я вспомнив что подобный фокус был и в Гарри Поттере, а после шагнул сквозь стену.

Передо мной появился торговый квартал. Хотя какой к чёрту квартал? Здесь было всего-то три лавки. Да, не на много меньше чем в Воронеже, но всё же.

Слева за стойкой лечебницы ждала красивая женщина с четырьмя руками, две из которых что-то толкли в ступке, а две другие приветливо мне помахали. Напротив, за прилавком, заваленным кристаллами, сидел невысокий старичок с еврейской кепой, пейсами и хитрым прищуром, а над его головой висела табличка «Лавка дядюшки Шульман». Справа же, в кузнице, орудовала молотом женщина, чьи бицепсы были толще моей ноги.

Первым делом я направился к лекарю, но дойти не успел. На полпути колени подломились, я рухнул на пол и меня стошнило чёрной жижей, а внутри всё стало нестерпимо пылать. Переливание весь день работало без остановки, а тело потихоньку сдавало.

Четырёхрукая оказалась рядом раньше, чем я успел проблеваться до конца. Подхватила меня на руки, и понесла в лечебницу.

— Эко вас, голубчик, корячит, — приговаривала она на ходу. — Вы что, скверну на брудершафт пили?

— Типа того, — улыбнулся я. — Сможете поставить меня на ноги?

Впервые за тридцать лет меня на руках несла женщина, если не считать того что в детстве на руках меня носила мама. Если бы не привкус скверны во рту, я бы даже получил от этого удовольствие. Лекарь уложила меня на кушетку и без лишних церемоний раздела до трусов. Ну вот, новый повод для ревности. Даша будет в восторге.

— Раны подлатать смогу, — вынесла она вердикт, ощупав бедро. — А вот вывести скверну нет. Это вам к Измаилу Вениаминовичу. — Одна из рук махнула в сторону прилавка с кристаллами.

— Тогда хотя бы раны подлатайте. Вас кстати как зовут?

— Шикха, — произнесла она гортанный звук.

— Почти как Шива, — улыбнулся я.

— Вы про Шиву богиню или про Шиву из мортал комбата? — Весело спросила Шикха раскинув руки в стороны.

— Ого. Не знал что духи играют в видеоигры. — Удивился я.

— Вы многого о нас не знаете. Всё, молчите, я начинаю лечение.

В одной ладони Шикхи возникла игла с синей нитью, в другой ватка с примочкой, в третьей медицинские ножницы, а в четвёртой скальпель. Дальше все четыре замелькали так, что я перестал их различать. Я чувствовал только жуткую боль. Бедро обожгло, будто в рану плеснули кипятка. Я зашипел сквозь зубы, но боль схлынула раньше, чем я успел выругаться, а на её месте осталось лишь лёгкое покалывание.

Потом тоже самое произошло и с другими ранами. Синяя нить сшивала края раны и затягивала их. Ватка промакивала ожоги. Скальпель вскрыл рану на бедре и ножницами Шикха оттуда вытащила обломок то ли клыка, то ли ещё чего-то зазубренного.

— Ну вот, — заявила лекарь, оглядев меня с ног до голову. — Жить будете, по крайней мере пока.

— Спасибо, — выдохнул я, разглядывая аккуратный синий шов на бедре. — Сколько с меня?

— Двадцать монет.

— Двадцать?! — возмутился я. — В Воронеже я за такое же одну монету платил!

— В Воронеже лекарей куча, а я тут одна, — хмыкнула она. — Плюс расходники, нити да примочки. Не стану же я вас лечить себе в убыток?

— Справедливо, — кивнул я и передал ей монеты.

Натянув одежду, я кивнул четырёхрукой на прощание и направился к прилавку торговца. Шульман встретил меня такой радушной улыбкой, будто я пришел в гости к родной бабушке и она собирается меня накормить. Этот тоже собирался меня накормить, но не едой, а сказками о низких ценах.

Я выложил перед ним десяток белых жемчужин и кристаллов, а также пять зелёных. Иудей по очереди поднёс к глазу каждый кристалл, покатал по прилавку жемчужины, а после страдальчески вздохнул:

— Не густо. За всё дам пятьдесят монет.

— Ты чего, папаша? Ошалел? — опешил я. — Тут пятьдесят монет только на белых набегает, а с учётом зелени должно быть не меньше двух сотен!

— Ха-ха! Таки я вас умоляю. Где вы такие цены видели? — Рассмеялся торговец.

— В Воронеже!

— Ну так тут вам не там, — развёл руками Шульман. — Если хотите, могу купить этот мусор, а если нет, то забирайте его и уходите. Думаю вы уже гуляли по Белгороду, и видели, что духи и осквернённые днём и ночью рвут друг друга в клочья. Как думаете, кому несут трофеи выпавшие из покойников?

— По всей видимости, вам.

— Совершенно верно! Я скупаю этот хлам, а потом месяцами пытаюсь его перепродать. Экономика региона рухнула если угодно, и покупаю я подобное барахло, — он брезгливо посмотрел на принесённые мной трофеи, — исключительно по доброте душевной.

Логика в его словах определённо есть, вот только я не уверен что у этого скряги есть душа.

— В таком из случаев продам только белые.

— Ваше право, — не стал спорить Шульман и выложил на прилавок десять монет.

— Это что такое?

— Ну как же? Белые по монете за штуку, зелёные по восемь, синие по пятнадцать, фиолетовые заберу за сотню.

— Хорошо же вы устроились, — хмыкнул я забирая десять монет и убирая пять зеленушек в инвентарь. — Ладно, покажите, какие у вас есть синие кристаллы навыков.

Шульман оживился и выложил на бархатную подложку девяток кристаллов, которые, к моему удивлению, барахлом не оказались. «Рывок», как у Сани. «Электрошокер», позволяющий выпускать разряд из ладони. «Дымовая завеса», «Кислотный плевок», «Каменная кожа», «Стальные кулаки», «Ястребиный глаз», позволяющий увидишь муху за километр.

Оставшиеся два к бою отношения не имели, зато понравились мне больше всех. «Крепкий сон», засыпаешь за секунду в любой позе. И «Химчистка», одежда сама очищается от крови и прочей грязи.

— И почём это барахло? — поинтересовался я, стараясь не смотреть на «Крепкий сон» слишком жадно.

— Сущие пустяки! По сто пятьдесят монет за штуку.

— А вы часом не охренели? Скупаете их по пятнадцать монет, а продаёте по сто пятьдесят?

— Молодой человек, вы таки знаете, какие у меня расходы? — Шульман прижал руку к груди. — За аренду заплати, за защиту заплати, налоги заплати, а у меня ещё семья, которую надо кормить!

— Нет у него семьи, и аренду мы не платим! — донеслось из лечебницы.

— Ну хорошо, — ничуть не смутился Шульман. — Семьи и правда нет, но это никак не влияет на цену.

— А вы жулик, каких поискать.

— Каждый крутится, как может, — расплылся в улыбке Шульман.

Покачав головой я задрал футболку, демонстрируя чёрную сетку на груди.

— А есть что-то для выведения скверны?

Торговец нырнул под прилавок и водрузил на него пузатый бутылёк с мутной жидкостью.

— Конечно, есть. Но придётся раскошелиться. С вас пятьсот монет.

Пятьсот монет это три с половиной миллиона рублей. За такие деньги проще потерпеть до дома и ещё раз поцеловаться с Линдой. Я посмотрел торговцу в глаза, покрутил пальцем у виска и пошёл к кузнице.

Кузнец встретила меня радушно: вытерла руки о фартук и, обойдя кругом, одобрительно пощупала плечо.

— Есть у меня на тебя цельный металлический доспех, — объявила она.

— И стоит он двадцать тысяч монет, да?

— С головой всё впорядке или ты меня с иудеем попутал? — рассмеялась кузнец. — За всё возьму не больше тысячи, но там комплект из десятка предметов.

Десять предметов за тысячу монет это и правда даром. Вот только толку от доспеха, если я стану в нём медленным как черепаха?

— Звучит, конечно, выгодно, но я не сказать что много очков вложил в силу. Боюсь, сломаюсь под весом.

— А ты не бойся и ломайся, — отмахнулась она. — Всё, что нас не убивает, делает нас сильней.

— Ага блин, — усмехнулся я и выложил на прилавок изорванное снаряжение, — Сколько будет стоить починка?

Кузнец окинула кучу взглядом и махнула рукой:

— Думаю за десять монет починю.

Я даже присвистнул, урона там накопилось на три сотни единиц. Харбор за такое содрал бы тридцать монет, ну ладно, двадцать пять с учётом скидки за штаны с вырезом.

— Я конечно рад сэкономить, но почему так дёшево? — Спросил я выкладывая на прилавок монеты.

— А ты оглянись. Много одарённых увидишь?

— Ни одного… — Озадаченно произнёс я.

— Вот тебе и ответ. Если стану цены заламывать то вообще без работы останусь.

Я наверное чего-то не понимаю. Но ведь и правда ещё ни одного одарённого не встречал в Белгороде. Это как так? Они переехали поняв что духи и осквернённые даже без их помощи мочат друг друга или всех одарённых перебили? Хотя, в Воронеже я тоже долгое время не встречал ни одного одарённого. А, нет. Вру. Саню встретил в первые же дни своего воскрешения, но тогда я не знал что он одарённый.

Через пять минут вещи выглядели лучше, чем в день когда я их получил. Забрав снаряжение я стал осматривать её кузню.

— А у вас случаем не продаётся какая-нибудь лёгкая кольчуга или кожаная броня? — уточнил я. — А то сегодня я лишился своей олимпийки, а мог ведь и рёбер недосчитаться.

— Есть, конечно, но весить будет однозначно тяжелее олимпийки. — Кивнула она, скрылась за наковальней и вернулась с кожаной кирасой, украшенной гравировкой в виде виноградной лозы.

Кираса «Лоза».

Редкость: Эпическая.

Сила +8.

Описание: На маленьком плоту… Шутка. Кираса гибкая и прочная, выдержит выстрел из дробовика, но это не точно…

Ого. Плюс восемь к силе? Это же почти половина того, что у меня есть сейчас.

— Отдаю всего за три сотни.

Я высыпал перед ней кузнецом, всё что осталось и насчитал сто восемьдесят монет.

— Не хватает, — озадаченно произнёс я.

— Ну и ничего страшного, потом занесёшь, — отозвалась кузнец и смела монеты в карман фартука.

— В смысле занесу? Ты же впервые меня видишь и просто так готова дать рассрочку?

— А что такого? — пожала она плечами. — Глаза у тебя честные, к тому же у меня вон этих кирас навалом.

Она кивнула себе за спину, и я разглядел в углу кузницы целую стопку таких же эпических кирас. Они лежали друг на друге, как блины на Дашиной тарелке, и это в городе, где за синий кристалл просят сто пятьдесят монет.

— Сама делаю, — пояснила кузнец, заметив мой взгляд.

Поблагодарив её, я собирался уйти, но желудок заурчал так громко, что кузнец хохотнула.

— Если хочешь поесть, загляни в «Оранжевый остров» на Харьковской горе. Там кормят недорого, да и рубли принимают.

— Обычная столовая или…?

— Тебе понравится, — пообещала она мне и вернулась к работе.

Забрав кирасу, я вышел из торгового квартала, бросил у входа пуговицу на всякий случай и вызвал такси. К банку и коллекторам добавилась белгородская кузнец, но, как ни странно, это первый долг, который меня радовал. А ещё впервые за день я еду куда-то не драться, а есть. Восторг!

Глава 4

Таксист высадил меня на Харьковской горе там, где, если верить приложению, и находился «Оранжевый остров». Расплатившись, я вылез из такси и осмотрелся. Слева тянулась вереница спальных девятиэтажек с редкими светящимися окнами, справа раскинулся пустырь с бурьяном по пояс. Ни вывески, ни хотя бы фонаря между ними не наблюдалось, зато приложение бодро сообщило, что я прибыл в пункт назначения, и предложило оценить поездку.

— Пять звёзд, — вздохнул я, разглядывая траву. — За доставку в никуда.

Впрочем, удивляться тут нечему, в этом городе всё прячется под землю. Торговый квартал сидит в штольнях, нарывы в заводских тоннелях, так с чего бы ресторану стоять на виду?

Я пошел вдоль пустыря, высматривая люк или хотя бы вытоптанную тропинку, но ничего похожего тут не обнаружилось. Дойдя до края, вернулся к дороге и двинулся по новому кругу. Живот при этом безумно громко урчал требуя еды.

На третьем круге я зацепился ногой за что-то твёрдое и едва не растянулся в траве. Присев на корточки, раздвинул стебли и увидел торчащий из земли крошечный синеватый камешек. Он был величиной с ноготь. Я потянулся к нему надеясь выдернуть из земли, но тот не поддался. Зато поддался я.

Землю из-под ног выдернуло, а в следующую секунду я уже стоял на каменном полу посреди зала размером с хороший ангар. Под потолком висели гроздья лампочек, и горели они без всяких проводов. На сцене у дальней стены живой оркестр наяривал «Куклу колдуна», только на гуслях и чём-то вроде барабана из панциря неведомой твари, а на танцполе кружились пары.

Гном вёл в танце деваху на две головы выше себя и по джентельменски придерживал её за ягодицы. За ближним столиком жрали грибовуху пятеро боровичков. Они громко ржали и чокалась мутной жижей. Чуть дальше парочка рогатых упёрлась лбами друг в друга и о чём то спорили. Рядом с ними сидели дамы с рыбьей чешуёй вместо декольте и делали вид что возмущены поведением своих кавалеров.

Между всей этой публикой шныряли одарённые, и было их тут никак не меньше, чем духов. Вот тебе и «в Белгороде исчезли одарённые», не исчезли. Сидят и бухают.

Фоновое переливание я заглушил едва попал сюда. Во-первых чтобы не начать драку, а во-вторых чтобы потом не блевать скверной, а то мне и так паршиво. Пока я вертел головой, ко мне подошла старушка в цветастом платке и без единого слова, взяв меня за руку, повела за собой. После суккубов, липнувших ко мне последние дни, сухонькая бабушкина ладошка казалась чем-то почти родным, и хорошо, что шлёпанцы лежали в инвентаре, иначе бабуля недосчиталась бы золотых серёжек, а может и вставных зубов.

— Эммм… Я вообще-то поесть зашел, — на всякий случай уточнил я.

Старушка кивнула и, доведя меня до пустого пятачка между столиками, топнула ногой. Из каменного пола, разбрасывая крошку, полез гриб. Толстая ножка вытянулась мне по пояс, а плоская шляпка раздалась вширь и застыла столешницей. Следом рядом вырос второй гриб, поменьше, со спинкой из сросшихся шампиньонов. Стул, значит. Я потрогал стол пальцем, гриб был тёплым и плотным, весьма приятным на ощупь.

— Вы боровик? — растерянно поинтересовался я, не сводя глаз с мебели.

Провожатая загадочно улыбнулась и вместо ответа щёлкнула пальцами. Над моей головой пронеслась фея и швырнула на стол кожаную папку с меню, а когда я поднял глаза, старушки уже и след простыл.

— Вот это я понимаю, сервис, — оценил я и открыл меню.

Ресторанный уровень тут был не только в обслуживании, названия в меню шли одно другого страннее. Напротив каждого блюда стояли две цены, в монетах и в рублях, и рублёвые радовали глаз. Радовали разумеется если здешнее заведение рассматривать как ресторан высокой кухни, а не как странную забегаловку.

Уха из теневого палтуса стоила две с половиной тысячи, а стейк из мраморной говядины подземного откорма четыре двести. Морс из фрюйхелей и вовсе стоил семьсот рублей. Что такое фрюйхель я понятия не имел, но решил заказать. Интересно что значит «мясо подземного откорма»? Мне же не придётся с ним сражаться перед тем как съесть?

Перелистнув страницу я утонул в море кондитерки. Десерты занимали целый разворот, и на нём я завис надолго. Среди тирамису и чизкейков красовалась «Анна Павловна» за тысячу шестьсот. Я моргнул и перечитал. Не Анна Павлова, а именно Павловна, выходит, безе с кремом при рождении выдали отчество, и теперь к нему полагается обращаться на «вы». Я заржал так, что рогатая парочка покосилась на меня. Такое я просто обязан попробовать.

Сбоку послышалось сопение, это Пифон перетёк с моего плеча на стол и, вытянув шею, уставился в меню, а с раздвоенного языка уже капала слюна.

— Нечего гипнотизировать меню. Выбирай, что будешь, — разрешил я.

Змей ткнул хвостом в стейк, а затем, подумав, в Анну Павловну. Откуда у сборщика трофеев тяга к десертам, я спросить не успел, над столом уже зависла крохотная фея, не больше воробья. Крылья стрекотали, а в руках она держала листок, на котором значился весь мой заказ, которого я ей не называл! Она что мысли мои читает? Подумал о том что хочу сдёрнуть с неё кружевное платье и фея тут же покраснела. Ну точно читает мысли.

— Всё верно. И платье можно не снимать, — улыбнулся я, а фея показала мне язык, написала на листке «ожидание пятнадцать минут», и упорхнула в сторону кухни.

Четверть часа нужно было чем-то занять, и я принялся осматриваться. В дальнем углу гном и одарённый боролись на руках, причём боролись странно. Стоило гному впечатать чужую ладонь в стол, как ему подносили кружку пива. Как только он выпивал напиток, схватка продолжалась и так до тех пор, пока кто-то не свалится под стол в крайней степени алкогольного опьянения.

Правее устроили закуток для дартса, с мишенью отрастившей паучьи лапки. Она носилась туда сюда, уворачиваясь от дротиков. Один из них она умудрилась отбить ногой, и он воткнулся бросавшему в шляпу.

Ещё дальше притулился автомат с боксёрской грушей, и над ним висела табличка с правилами. Бьёшь грушу, а в ответ прилетает удар той же силы. Если ударил со всей дури и устоял на ногах, получай скидку двадцать процентов на всё меню. Прикинув, что я могу сэкономить тысячи три, я уже привстал, но тут же сел обратно. Крупный мужик врезал по груше, а та так саданула его в ответ, что здоровяк полетел на пол выплёвывая зубы. Пожалуй дешевле заплатить по счёту, чем за вставление зубов.

Рядом ютилась зона фехтования заставившая меня забыть про всё на свете. Там возвышался шестирукий автомат, и в каждой из шести рук он держал по рапире. Парень лет двадцати закинул в прорезь монету и, отсалютовав железяке своим клинком, встал в стойку.

В следующий миг автомат обрушил на него шквал ударов. Шесть рапир мелькали с такой скоростью, что удары сливались в один смазанный росчерк. Парень, неожиданно для меня, парировал все выпады до единого и успевал отвечать, звонко щёлкая по железным запястьям.

Я невольно пошевелил пальцами, вспомнив про Дырокол в инвентаре. Смогу ли я так же? Что-то очень сомневаюсь. И тут дело не в ловкости, с ней у меня полный порядок, вот только не хватает умения обращаться с клинком. А у парнишки невооруженным взглядом видна академическая выучка. Не удивлюсь если он состоит в олимпийском резерве.

Веселье кончилось, когда под ногами бойца начал меняться пол. Сперва каменные плиты вспучились и рассыпались булыжниками, но фехтовальщик лишь переступил на них, не сбившись с ритма. А потом камни покрылись льдом. Знакомая беда, я сегодня на инее чуть на шпагат не сел. И тут везение парня закончилось. Нога уехала вбок, и, пока стойка разваливалась, три рапиры одна за другой врезались ему в живот.

Острия, к счастью, были затуплены, иначе ресторан лишился бы клиента, но парень всё равно рухнул на пол и выпучив глаза закашлялся. Тем не менее зал взорвался аплодисментами и криками поддержки. Ему хлопали гномы, свистели демоны, а подлетевшая фея надела на голову бумажную корону.

Что случилось с бумажным королём я так и не узнал, ведь принесли еду. Тарелки выставили на стол сразу три феи, причём миску с ухой две из них тащили на манер носилок.

Выглядела уха, мягко говоря, необычно. В бульоне лежали покрытые тьмой куски рыбы. Не тёмной корочкой и не соусом, а именно тьмой, которая клубилась над тарелкой, будто скверна над крышами «Белсинтеза». Посмотрев на палтуса с подозрением, я точечно направил на миску переливание, чтобы не зацепить соседей, но ничего не почувствовал. Перед глазами всплыла рамка.

Из скверны тут только твой скверный характер :)

— Да иди ты, — усмехнулся я и подцепил кусок рыбы ложкой.

Подул на него, а после зажмурившись, отправил в рот. На удивление хорошо! Даже не так! Просто восхитительно! Бульон наваристым, а рыба таяла на языке. Чёрная плёнка на ней была копчёной корочкой, только без привкуса дыма, но голову кружила так, будто я полными лёгкими этот самый дым вдохнул.

Оторвавшись от миски, я глянул на Пифона, а тот уже вовсю рвал стейк на куски, придерживая мясо хвостом, и чавкая на весь зал. Про этикет он, похоже, не слышал, а если и слышал, то вертел его на хвосте.

Доев уху, я взялся за стейк, и он был хорош до безобразия. В мясе чувствовались древесные нотки, как у выдержанного коньяка, а жирности было столько, что рот тонул во вкусе. Подземный откорм, чем бы он ни был, себя оправдывает. Впрочем, сейчас и меня откармливают под землёй, так что в каком-то смысле мы с этим стейком родственники.

Не подвёл и морс, хотя зеленоватую жидкость я сперва принял за болотную воду, на вкус это был чистейший фейхоа с кислинкой.

И, наконец, Анна Павловна, десерт, выполненный в виде старушки сантиметров десяти ростом, с виду обычное безе с кремом и фруктами, разве что в платочке из клубники. Я оглянулся, не стоит ли где-нибудь моя провожатая, очевидно с неё Павловну и лепили. Я занёс вилку, чтобы отломить кусочек, но старушка сделала шаг в сторону, и вилка звякнула о тарелку.

— Ха! Занятно. Не десерт, а настоящее сафари, — засмеялся я.

Справа тоже шло сражение. Пифон шипел и клацал зубами, гоняясь за неуловимой старушенцией по всему столу. Та скакала между тарелками и выписывала такие пируэты, что хоть сейчас в Большой театр. Змей злился всё сильнее, а когда бабуля сделала двойное сальто через кружку с морсом, я всерьёз забеспокоился, что сейчас на пол полетит посуда и мне придётся за неё платить.

Я дождался, пока пирожное приземлится после очередного кульбита, и ловко насадил его на вилку. Пифон замер, а когда я протянул ему добычу, змей перехватил её хвостом и одним махом откусил половину Павловны. Свою я, чтобы не устраивать цирк, просто сцапал рукой и укусил. Вкусно и жирно, странно только то, что пирожное ещё секунду назад бегало, впрочем, после первого укуса оно угомонилось. Наверное, поняло, что сопротивление бесполезно.

Пока я облизывал пальцы, фея положила на стол счёт. Четырнадцать тысяч восемьсот рублей. Следом она протянула мне самый обычный терминал с наклейкой «Мир» на боку, и я не удивился бы, окажись этот Мир тем самым что присылает мне ехидные сообщения. Карта пискнула, я выдал фее две тысячи рублей чаевыми и она поклонившись, улетела.

Провожатого на выходе не нашлось, лишь стрелка на стене с надписью «Выход». Под ней торчал синий монолит выше меня ростом, и я, вспомнив, как попал сюда, приложил к нему ладонь. Всё вокруг схлопнулось, и я опять стоял посреди пустыря под ночным Белгородским небом, а в желудке приятно потяжелело.

Достав из инвентаря третью пуговицу, я бросил её у камешка. Уж куда-куда, а сюда я точно вернусь, как минимум для того чтобы отпраздновать завершение контракта с Палычем.

Такси приехало через пять минут, и я назвал адрес съёмной квартиры. В машине я привалился к стеклу и лениво размышлял о том, что завтра снова меня ждут тоннели с крысами и, дай Мир, обойдётся без ледяных змей. До квартиры я доехал уже засыпая, и даже не помню как раздевался. Дотопав до скрипучей кровати я рухнул и уснул.

Снился мне не рокот космодрома, а злобная старуха Павловна. Она вымахала до размеров небоскрёба и гонялась за мной по всему городу желая сожрать. Проснувшись в поту я первым делом выглянул в окно.

Вид из него открывался на проходную «Белсинтеза», из-за близости к заводу я в прошлый приезд эту однушку и снял. На проходную уже нехотя плелись унылые сгорбленные люди, и над головой у каждого висело чёрное облачко негатива, от которого к цехам тянулись нити. На часах шесть утра, а народ уже идёт генерировать скверну, вот что значит трудовая дисциплина.

Одевшись, я включил заглушенное ещё в ресторане фоновое переливание и вылетел из подъезда. По пути заскочил в круглосуточный магазинчик за дошираком, сосисонами и полторашкой воды. Покупки отправил в инвентарь, а после рванул к заводу.

На проходной меня пропустили без вопросов, так как охранник сидел в будке, уставившись в одну точку. Ему попросту было плевать. Охранник просто сидел и генерировал скверну переживая банкротство завода не хуже остальных.

Я добежал до дверей цеха упаковки и замер в дверях. У линии стоял Семёныч, сгорбившись так, будто постарел на полвека, вот только горб этот выглядел как здоровенная пиявка. Тварь размером с кошку висела у него на загривке и тянула из мужика энергию, а он даже не подозревал, отчего ему так паршиво. Пока я по тоннелям с крысами ношусь, самая жирная добыча, висит на работягах.

— Доброе утро, Семёныч, — окликнул я его, подходя ближе.

— А, Дима… — Семёныч обернулся, и пиявка недовольно дёрнулась. — Не вовремя ты к нам устроился. Пока ты на больничном валялся, завод обанкротился. Последнюю неделю дорабатываем, и всё. Новую работу надо искать. — Он махнул рукой в сторону замершей линии. — Считай, всю жизнь тут отпахал, и всё, жизнь кончилась.

— Да бросьте, Семёныч. Всё будет хорошо.

— У тебя, может, и будет, — усмехнулся он, — а у меня…

Договорить он не успел, пиявка вздулась и лопнула золотистыми искрами.

Паразит уничтожен. Получено 11 ОК.

На бетон со звоном посыпались монетки, а Пифон метнулся вслед за ними. Семёныч же вдруг распрямился и покрутил шеей, недоумённо прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Ладно, — выдохнул он. — Спасибо, что заскочил. Поговорили с тобой, и прямо камень с души рухнул.

— Всё наладится, не переживайте, — заверил я и поднял глаза к потолку.

За ночь сгусток усох до восьми сотен единиц, и это при том, что все нарывы я вычистил. Вывод, скверна поступает быстрее чем позитивный сгусток успевает её сжигать. А значит нужно уменьшить входящий поток!

Направляясь на проходную, я заметил, что из-под пола в цех не тянется ни единой чёрной нити. Из тоннелей наверх не просочились осквернённые, а значит сгусток сдерживает распространение черноты. Не зря я не стал лётчиком. А то бы пришел сегодня на завод, а тут скверны по колено. Пришлось бы выгребать всё это в час по чайной ложке.

Когда до проходной оставалось жалких пятьдесят метров, через распахнутые ворота вкатился погрузчик. За рулём сидел пьяный в дрызг дедок и пел песни. Машина, разогнавшись, пронеслась мимо штабеля коробок и на всём ходу врезалась в стену. Дед, ничуть не смутившись, дёрнул рычаг и собрался сдавать назад, но я уже был у кабины. Выдернув ключ зажигания, я выволок старика наружу.

— Старый, шёл бы ты домой, — посоветовал я, придерживая его за шиворот. — Пока никого не угробил.

— Чё? Я?! Да я всю жизнь на погрузчике работаю! — Дед вырвался и ткнул пальцем мне в грудь. — Отдай ключи и не мешай работать!

— А ты попробуй отними, — улыбнулся я, надеясь что старик протрезвеет гоняясь за мной.

Так оно и вышло. Дед бросился на меня с кулаками. Замах у него был широкий, от плеча. Такой в молодости наверняка выносил зубы врагам. Сейчас же такие выпады были столь очевидны, что я без труда от них ускользал. Махал он руками минуты две, пока не выдохся вконец и не привалился к погрузчику, тяжело дыша.

— Да и пошёл ты, — выдавил он. Подумал и, покосившись на дыру в стене, добавил: — Да и я пойду. Нехрен тут делать.

Он ушел покачиваясь из стороны в сторону, а я сунул ключи погрузчика в карман и пошел следом за стариком. Нужно подработать на полставки охранником, а то скверна баламутит разум трудяг, того и гляди завод спалят.

Охранник в будке уже спал, свесив подбородок на грудь. Кресло у него было офисное, на колёсиках, поэтому я просто взялся за спинку и выкатил его наружу вместе с хозяином, а тот даже не шелохнулся.

Я встал у окошка и, облокотившись на стол, стал ждать. Работяги подтягивались по одному и группами, и каждого я задерживал, врубая переливание. Чёрное облачко над головой съёживалось и таяло, а человек невольно распрямлял спину, некоторые даже здоровались. Порой встречались одержимые или зараженные паразитами, таких приходилось мариновать по паре минут, пока не очистятся. Уборщица поинтересовалась, куда делся охранник.

— Спит, — кивнул я на кресло за стеклом. — Проходите, не задерживайте очередь.

Пропустив через себя полторы тысячи человек я поднял уровень и был возмущён что поднял лишь один! Работы то было проделано масса! Впрочем, грех жаловаться, ведь Пифон собрал порядка трёх сотен монет. А я ещё засматривался на поликлиники. Тьфу! Разорённые заводы! Вот где настоящий заработок! Жаль, но очередь из работяг закончилась и проревел гудок знаменующий начало смены.

Я закатил охранника обратно в будку и пошел в сторону тоннелей. Смена начиналась, и моя тоже.

Глава 5

У подножия лестницы, я извлёк из инвентаря кирасу «Лоза» и натянул её поверх футболки. Ожидал, что придётся возиться с застёжками, но кожа легла на плечи так, будто её шили по мне. Восемь единиц силы тут же отозвались в руках приятной тяжестью, и я машинально сжал кулаки. Отличная обновка! Если подкоплю монет, то может и остальные части комплекта прикуплю.

Собирался уже спускаться вниз, но вспомнил про зелень которую не стал продавать Шульману. Вытащил из инвентаря два зелёных кристалла и три таких же жемчужины. Первым стал разламывать кристаллы. Скорлупа хрустнула и оставив на моей ладони яркий кристалл:

Навык «Перекур».

Редкость: Необычный.

Уровней: 5.

Описание: Пять минут на корточках заменяют час сна. Раз в сутки.

Перечитав рамку, я хмыкнул, Мир явно решил выкрутить мой пацанский образ до максимума. Но такой хлам изучать я не ста… Хотя… В текущей ситуации я далеко не всегда смогу нормально поспать, а сдохнуть из-за заторможенной реакции от недосыпа так себе затея. Изучаем. Кристалл растворился, а перед глазами появилось сообщение:

Навык «Перекур» изучен.

Второй кристалл был немного интереснее.

Навык «Крысиный нюх».

Редкость: Необычный.

Уровней: 10.

Описание: Чуешь скверну за тридцать метров. Помойки и столовые тоже. Хвост не отрастает, но это не точно.

Это учить я не стану ни при каких условиях. Да, навык относительно полезен, вот только он будет действовать всегда и везде, а это значит придётся мириться с кучей отвратительных запахов. На такое я не подписывался. Швырнул кристалл в в инвентарь, продам его позднее.

Настала пора жемчужин и я раздавил сразу три штуки.

Пояс ортопедический «Поясница».

Редкость: Необычная.

Живучесть +3.

Прочность: 60/60.

Описание: Береги спину смолоду! А то станешь как собака сутулая.

Выглядел предмет как обычный ортопедический пояс на липучках, его я тут же нацепил на себя, ведь живучесть лишней не бывает. Следующим предметом оказался:

Дождевик «Квакуша».

Редкость: Необычная.

Дух +2.

Прочность: 40/40.

Описание: Не промокает, потому что всегда мокрый.

С дождевика и правда текла вода, из-за чего носить его у меня желание не возникло и я забросил вещь в инвентарь надеясь что она не зальёт там всё водой.

Наколенники «Сороконожка».

Редкость: Необычная.

Ловкость +2.

Прочность: 50/50.

Описание: Сорок ног в комплект не входят. Колени, впрочем, тоже.

Наколенники отправились в инвентарь следом за дождевиком. Если дождевик я подумываю оставить, то наколенники точно продам, больше ловкости моя тушка попросту не выдержит. Правда всё это добро я буду продавать в Воронеже, с крохобором Шульманом иметь дел я не желаю. Взяв в правую руку Дырокол я стал медленно пробираться вглубь завода.

Шёл я долго, тоннели под заводом казались бесконечными, и аварийные лампы в них горели через одну, а уцелевшие моргали в каком-то своём рваном ритме. С ночным зрением на это можно было не обращать внимания, зато сладковатый аромат гнили становился всё сильнее заставляя морщиться от омерзения. Я свернул в очередной коридор и остановился.

Нарыв висел под потолком, перекрывая половину прохода. Не слабый такой нарыв, на триста единиц. Вчера нарывы росли десятками, а сегодня, видать, слились воедино и породили эту громадину.

Я поднял руку и активировал переливание. Нарыв почуяв угрозу пошел волнами и выплюнул стаю богомолов ростом с крупную собаку. Косы на месте передних лап, каждый закован в чёрный стальной доспех, от шлема с прорезями до пластин на брюхе. Выглядели они намного опаснее тараканов с Шишкова. Застрекотав десяток насекомых пошли в атаку.

Выбросив вперёд руку я выстрелил ветряной пулей. Со свистом она врезалась в нагрудник богомола и оставила после себя лишь крошечную вмятину…

- Да вы издеваетесь? - Возмутился я выбрасывая дырокол на встречу насекомому.

Остриё взвизгнуло врезавшись в сталь. Во все стороны полетел сноп искр, а богомол отпрыгнул назад, не дав буру прогрызть его доспех.

- Весело, - произнёс я отправляя Дырокол в инвентарь.

Слева просвистел серп заставив меня отпрянуть назад. Ещё один мелькнул на уровне пояса желая выпустить мне кишки. Новый удар попытался отсечь колено. Богомолы с безумной скоростью начали теснить меня назад и я радовался тому что нахожусь в довольно узком тоннеле, из-за чего меня не могут окружить.

Улучив момент я занял широкую стойку и влепил богомолу мощную пощёчину. Тварь улетела в стену, гулко звякнув о бетон, но через мгновение она снова была на ногах. Чиркнув стальными серпами друг о друга насекомое снова попёрло на меня.

Из моего арсенала оставалась лишь морозная поступь. Её я и активировал. Иней побежал от моих ног по полу, но богомолы, не дожидаясь, пока он до них доберётся, взмыли вверх раскрыв крылья.

- Вы ещё и летаете? Просто замечательно…

Переливание работало как не в себя, но зацепиться оно смогло лишь за нарыв, ёмкость которого стремительно таяла. Впрочем это совершенно не помогало мне в борьбе с богомолами.

А ещё я заметил одну странность. В первый день меня атаковали крысы, жабы и прочая пакость с которой я разобрался пусть и не без проблем. Использовал ветряную пулю, Дырокол и морозную поступь. Что же я вижу сейчас? Нарыв словно живая сеть создал тварей которые полностью адаптировались к моему стилю боя. На них не действует ровным счётом ничего из моего арсенала.

Лезвия мелькали повсюду, заставляя меня то и дело подныривать под удары, уходить в кувырок или попросту пятиться назад. Правда обойтись без ранений не удалось. Кираса приняла на себя пару ударов по касательной. Спасая голову от отсечения, я пригнулся и почувствовал как обожгло руку. Лезвие полоснуло по бицепсу оставив на нём рану глубиной в полсантиметра, кровь потекла по руке заставляя корчиться от боли.

Нарыв, тоже оказался той ещё пакостью. Вместо того чтобы просто лопнуть, он выплёвывал новых богомолов одного за другим. Потратив всю ёмкость на создание чудовищ, нарыв дрогнул и лопнул золотыми искрами.

Нарыв уничтожен. Получено 38 ОК.

На пол дождём хлынули монеты, а меня оттеснили в коридор попросторнее. Крылья богомолов противно стрекотали пока они брали меня в кольцо. Неприятный холодок прошелся по спине, намекая что дела мои плохи и это мягко говоря.

В следующее мгновение словно по команде богомолы напали со всех сторон. Всё что мне оставалось делать, так это рвануть вперёд. Уклонившись от косы, я впечатал ладонь в морду насекомого стоящего передо мной. Богомол проскрежетав кубарем полетел по полу освободив мне путь. За спиной с лязгом друг в друга врезались противники, а я уже прыгал щучкой к монетам оставшимся от нарыва.

Едва я их коснулся, как кругляши растаяли в ладони, повысив морозную поступь сразу на четыре уровня. Перед глазами появился текст:

Морозная поступь достигла десятого уровня. Выберите модификатор:

«Дистанция Х2». Радиус наледи удваивается. Теперь вы сможете создать каток на весь двор.

Первый модификатор оказался мусором, какой прок от увеличения дальности если мои цели летают?!

«Заморозка Х2». Лёд крепче и схватывает вдвое быстрее.

Тоже мимо.

«Морозильник». Еда в инвентаре не портится, но просроченные пельмени останутся просроченными.

Пельмени… Мир знает на что надавить, но нет. Это брать я тоже не стану.

«Ледяные шипы». Топните ногой, и из наледи вырвутся шипы. Про соседей снизу подумайте заранее.

А вот это то уже интересно! Я выбрал последний модификатор, вскочил на ноги за миг до того как мне бы отрубили голову и топнул ногой. Наледь вокруг затрещала, и из неё во все стороны вырвались прозрачные шипы в руку толщиной и длиной порядка полутора метров. Чёрная сталь, которую не брали ни пуля, ни рапира, оказалась бесполезна, так как не защищала богомолов снизу.

Насекомые повисли на ледяных шипах словно бабочки насаженные на иглы. Пару секунд они подёргивались, а потом осыпалась золотистыми искрами, а на лёд с перезвоном упал ворох монет и пара синих жемчужин. Сообщения замелькали перед глазами, так быстро, что я успел различить лишь то, что уровень повышен. Подойдя к ледяному частоколу, я приложил к нему рассечённый бицепс. Холод обжег кожу, но боль стала не такой острой.

Пока я замораживал рану, Пифон сгребал добычу. Опираясь на ледяной шип, я заметил что чёрные нити скверны ведут себя странно. Большая часть, как и положено, стекала по стенам и сплеталась в новую горошину нарыва, но кое-где скверна не задерживалась. Она уходила прямо в бетонный пол и исчезала. Там что, ещё какие-то тоннели?

Озадаченно я подошел к месту куда просочилась скверна и постучал ногой. Звук плотный и глухой. Вряд ли там что то есть, но нужно проверить. Следующий час я простукивал стены в поиске дверей заляпанных скверной, заглядывал в каждую нишу, попутно отбиваясь от мелочёвки которую были способны выплюнуть крошечные нарывы, но пути вниз не было. Ни люка, ни мало-мальски подозрительной трещины. Скверна тем временем продолжала спокойно просачиваться сквозь пол.

Пифон подлетел ко мне и похлопал хвостом по плечу, а после ткнул им куда-то вверх. Под потолком, среди пучков кабелей, висел старый бакелитовый рубильник с деревянной рукоятью. Выглядел он странновато, так как висел чёрт знает где, да и проводов подходящих к нему я не наблюдал.

— Врубай, — я дал добро Пифону и приготовился к бою.

Змей взлетел под самый потолок, обвил деревяшку хвостом и резко дёрнул на себя. Рубильник опустился вниз, а следом откуда-то из-под ног донёсся скрежет. Плита пола в паре метров от меня дрогнула и медленно отползла прочь, открыв уходящую вниз лестницу.

- Убежище 101 ты ли это? - Улыбнулся я вспомнив старый добрый Fallout и затаив дыхание, стал спускаться по ступеням.

Через минуту я оказался на площадке залитой алым светом. Из бетона выступала огромная круглая дверь в два моих роста, со штурвалом посередине. Такие двери устанавливают только в ядерные бомбоубежища. А ещё на двери был герб СССР. Серп и молот в венке из колосьев.

— Это что за чертовщина? — пробормотал я и вздрогнул почувствовав как мне на плечо легла тяжёлая рука.