Чёрный свет&цвет

Глава 1

105 год от З.Э.

Как только железные двери тронного зала открылись, Деймон Таргариен, более известный как Порочный принц или Принц Блошиного конца, прошёл внутрь и перед его глазами предстал его брат-король, гордо восседавший на железном троне и прожигающий его злым взглядом. Однако злой взгляд старшего брата не вызывал у Деймона страха, ибо кого кого, а вот брата Порочный принц не боялся. Единственное чего боялся Деймон — попасть в опалу брата, а его место подле Визериса займёт этот ублюдок Отто Хайтауэр, мечтающий о большой власти.

— Ты выглядишь, как Завоеватель, брат! — Усмехнулся Деймон, подойдя ближе к трону.

Однако Визерису, разозлённому не на шутку дневным поступком брата было не до его глупых шуток. Он прожигал младшего брата злым взглядом и со всей силы сжимал рукоять меча, еле держась, чтобы прямо сейчас не перерезать ему глотку.

— Ты сказал это?

— Я не понимаю о чём ты говоришь, брат, — сделав непонимающее лицо, воскликнул Деймон. Хотя на самом деле мужчина прекрасно понимал о чём говорит его слабый, в отношении ума, брат, но он не хотел показывать ему это понимание, поэтому вёл себя так, как считал в данный момент правильным. Впрочем Порочный принц всегда так себя вёл, но если раньше у его старшего брата это не вызывало никакой реакции, то сейчас Визерис ещё сильнее сжал рукоять меча, а его взгляд наполнился ещё большей злобой.

— Обращайся ко мне «государь», иначе я велю страже отрезать тебе язык, — твёрдо заявил старший внук Джейхейриса I Миротворца, — «Наследник на день», так ты сказал?

«Да сказал и ничуть не жалею об этом!» — про себя он чуть-чуть улыбнулся, однако на деле оставался непоколебим.

— Каждый скорбит по своему, государь, — оглядев стражников, ответил Деймон.

— Моя семья была разрушена, но вместо того, чтобы быть рядом со мной или Рейнирой… — Визерис ещё сильнее сжал рукоять меча, — Ты собрал своих шлюх и прихвостней, чтобы отпраздновать своё возвышение! — Его голос сорвался на крик, — У тебя нет союзников при дворе, кроме меня! Я всегда защищал тебя! Но ты швыряешь мне в лицо всё, что я тебе дал!

— Ты вечно пытаешь отослать меня: в Долину к Бронзовой Суке, в городскую стражу, куда угодно, лишь бы я находился подальше от тебя и твоей семьи! — Возразил Деймон, — Два года ты уже восседаешь на железном троне и ни разу не предложил мне пост десницы!

— Зачем мне это делать?! — недоверчиво переспросил король.

— Затем, что я твой брат, — голос Деймон смягчился, — А кровь дракона не вода.

— Тогда почему ты так больно ранишь меня? — Наклонившись вперёд поинтересовался Визерис.

— Я сказал правду, — констатировал факт Деймон, — Я вижу Отто Хайтауэра насквозь…

— Что он верный десница?

— Нет, — покачал головой Деймон, — Что он мерзавец! Второй сын, что не унаследует ничего, если не урвёт сам!

Визерис глубоко вздохнул.

— Отто Хайтауэр в сто крат благороднее, чем ты, когда-либо станешь.

— Но он не защитит тебя, как я!

— От чего?

— От тебя самого, — ответил Деймон, — Ты слаб, Визерис и пиявки в твоём совете это знают, вот и присосались к тебе.

Визерис покрутил свой меч и снова обратился к своему непутёвому братцу:

— Я решил назвать наследника.

— Это я, — самонадеянно и с улыбкой заявил Деймон.

— Уже нет, — старший внук Джейхейриса с нескрываемым наслаждением наблюдал за тем, как улыбка медленно исчезает с лица брата, — Ты немедленно вернёшься в Рунный камень к своей законной супруге и будешь ей верным и любящим мужем! И я не собираюсь слушать никаких возражений по этому поводу! Это приказ твоего короля, а приказы короля не оспариваются!

Обозленно посмотрев на брата, мужчина шагнул вперёд, намереваясь подойти, но стражники, стоящие по бокам, перегородили ему путь. «Вот значит как…»

— Государь, — развернувшись, Деймон, не теряя ни секунды, направился к выходу.

Король раздраженно ударил по подлокотнику трона левой рукой и поднес её ко лбу, стирая выступивший пот, но тут же резко убрал, внимательно рассматривая свои пальцы, в которых ощущалось легкое покалывание.

***

Оказавшись в драконьем логове, Деймон со всей силы сжал поводья Караксеса, тем самым раня свои руки. Он был зол на брата, как никогда. Мало того, что Визерис снова приказал ему вернуться к Бронзовой суке, так он ещё не хочет слышать и признавать правду.

Деймон был готов простить брату первое, ибо уже давно привык к тому, что Визерис всё время отсылает его подальше от себя, но простить брату то, что он убил Эймму Деймон уже не в состоянии. Эймма могла жить и воспитать Рейниру достойной леди, но из-за желания Визериса иметь сына, наследника, его шестилетняя племянница осталась без матери, а королевство без королевы и теперь, когда его не будет в Королевской Гавани, у этого ублюдка Хайтауэра есть шанс заполучить большую власть, кинув в объятия Визериса свою дочь — Алисенту и Деймон уверен, что Отто не упустит этот шанс и тогда династии Таргариенов настанет конец, ибо кровь Хайтауэров — терпкий яд, который сеет раздор везде и всюду. Однако Деймону, к сожалению, этого не предотвратить, ибо он прямо сейчас сядет на своего дракона и вернется в Рунный камень к Бронзовой суке.

На этот раз он не намерен нарушать приказ брата. Пусть Визерис поймёт, что без него в Красном замке плохо. Пусть Визерис увидит насколько он беззащитен. Пусть поймёт свою ошибку, когда ему начнут подбирать невесту. Пусть пострадает и вновь вернëт его в Королевскую Гавань. Ради этого Деймон готов терпеть общество своей ненавистной жены. Ради этого он готов притворяться верным и любящим мужем. Ради этого он готов страдать в Рунном камне. Деймон прекрасно знает, что после страданий наступает облегчение, поэтому он готов находиться в Рунном камне и терпеть оскорбления от «любимой» жëнушки и её родственничков, которые только и ждут того момента, когда он лишится расположение брата. И Деймон даст им эту ложную надежду. Пускай радуются и смеются, но хорошо смëтся тот, кто смеётся последним и именно Деймон будет смеяться последним, когда эти чëртовы Ройсы потеряют свою ненаглядную леди Рею и Рунный камень. Вот тогда Деймон вдоволь насладится их злыми лицами и взглядами, а эти несколько дней пусть радуются тому, чего ожидали.

Улыбнувшись своим мыслями, Деймон взобрался на своего дракона и покинул Королевскую Гавань.

***

Каждое утро в Рунном камне было спокойным и тихим, но сегодняшнее утро было совершенно другим — сейчас здесь, в спокойном несколько дней назад месте, царила суета, которая совсем не нравилась леди Рунного Камне и жене Порочного принца — Рее Ройс, которая никогда не отличалась кротостью и терпеливостью нрава, и которая на своей любимой лошади бороздила просторы своего королевства, если Рунный камень можно было так назвать, периодически бросая безразличный взгляд в сторону слуг, которые бегали по улице, чуть ли не расстилая там ковровую дорожку для её «любимого» мужа, и стреляя из любимого лука.

Рея не была похожа ни на одну девушку. Она носила одежду мужского кроя и занималась исключительно мужскими занятиями — стрельбой из лука, сражениям на мечах, охотой, рыболовством, драками с кем-нибудь и многим другим, а ждала, как многие другие девушки, рыцаря на белом коне. Ей были чужды все женские занятия и даже наряды. Она любила проноситься по лесу на своей прекрасной белой лошади и чувствовать, как волосы развеваются на ветру, как стрелы несутся с такой же скоростью в цель. Леди Рунного камня даже не требовалась плётка для своей лошади. Она была в гармонии со Свободой, как девушка называла свою лошадь давно в детстве. Свобода буквально несла девушку по ветру, при этом стараясь не снести хозяйку с себя. Рея доверяла своей лошади и на скаку даже не держалась за поводья.

Эту прекрасную вороную лошадь девушка оседлала в пять лет — когда это чудесная лошадь была ещё жеребенком и этот прекрасный момент Рея до сих пор забыть не может:

Юная наследница Рунного камня села по левую руку от своей матери — Алиандры Ройс, которая буровила злым взглядом любовницу её отца, имя которой Рея, к сожалению, не знала, но знала, что её матушка ненавидит эту девушку, ведь она увела у неё возлюбленного. И у Реи было ярое желание убить любовницу отца, ибо стоило этой девушки забеременеть, как отец Реи — Роланд Ройс, словно забыл о существовании детей от законной жены, но Алиандра всегда останавливала дочь, говоря, чтобы не смела трогать любовницу отца, ведь она носит под сердцем ни в чём неповинного ребёнка. И Рея всегда слушалась мать.

Но сейчас ей совсем не хотелось вновь слышать эту фразу, поэтому перевела взгляд на турнирное поле, где какой-то мужчина пытался объездить вороного жеребца, но не смог даже сделать первый скачок на нём, ибо жеребёнок уронил его на землю, отчего отец Реи звонко рассмеялся:

— И это всё на что ты способен, Осгуд?! — Роланд сжал руку стоящей рядом любовницы, — Возвращайся к своей жене и детям, раз ты кроме того, как вести тихую, спокойную и размеременную семейную жизнь, ни на что другое не способен, — Рея, внимательно слушавшая отца, усмехнулась, — Я займусь этим жеребцом сам.

— Его не объездить, ваша милость, — поспешил заверить Осгуд, — Да ещё с вашей ногой. Этого зверя слишком часто били.

Осгуд встал позади короля, а любовница мужчина вновь пересеклась взглядом с Алиандой, которая улыбнулась, наконец заметив присутствие своей дочери.

— Ваша милость, это благородный жеребец, — обратился к Роланду торговец этого жеребца, — Да, он резвый и достойный Роланда, правителя Рунного камня, — Роланд усмехнулся и посмотрел на любовницу, которая ему улыбалась, — Всего пять с половиной талантов, — Роланд перевёл взгляд на торговца, — Я бы всё-равно не смог на нём заработать, но вам продам его, вернее её, так как это девочка, по выгодной цене.

— Зачем мне это упрямое животное? — Вопросил Роланд, — Мне вполне и своих лошадей хватит.

Однако ответа на его вопрос не последовало. Тогда лорд Рунного камня спустился вниз и попытался оседлать жеребца, но та лишь отходила назад.

— Это лошадь для самоубийц, а такие мне не нужны.

— Отец, — окликнула мужчину до этого молчавшая Рея, — Купи мне эту лошадь.

Лорд Рунного камня, да и не только он, удивлённо посмотрел в её сторону. Его взгляд говорил о том, что мужчина не верит в то, что слышит эти слова от дочери.

— Я её объезжу! — Продолжила девочка, отчего все засмеялись.

— А если не сможешь этого сделать, дочка?

— Тогда сама за него расплачусь.

— Чем же, позволь узнать? — Не унимал Роланд, — Платьями, которые мать тебе так часто шьёт.

— Я заплачу! — Рея тоже не отставала.

— Эту лошадь объездить невозможно. Её безумие очевидно.

— Нужно объездить? — В ответ последовал кивок, — У меня получиться.

— Сделаешь это разрешу тебе учиться вместе с братом.

После этих слов Роланд вернулся на своё место, а Рея, не слыша перешёптываний за спиной, подошла к упрямой лошади, которая продолжала сопротивляться и положила руку на её морду. Все ожидали, что лошадь сейчас отбросит руку юной наследницы Рунного камня, но какого же было удивление присутствующих, когда лошадь успокоилась, перестала сопротивляться и теперь неотрывно смотрела на Рею. Девочка улыбнулась и указала лошади на солнце, а после запрыгнула на неё и, склонившись к шее лошади, тихо произнесла:

— Свобода — вот как я тебя назову. Ты сильна и упряма — свойства, которые приобретает живое существо на свободе, — девочка погладила лошадь по шеи, — Свобода и Рея, — она посмотрела на всех и уже более громко сказала: — Ну что ж попробуем.

Лошадь поскакала вперёд, а Рея слегка сжала поводья, чтобы не упасть, но через какое-то время опустила их, понимая, что вороная красавица не сбросит её с себя. Они скакали долго, вернее столько, сколько было угодно Реи, ведь это её первый опыт скакания на лошади и она хотела прочувствовать все прелести этого занятия.

Однако девочка понимала, что нужно возвращаться, поэтому, когда скакала по какому-то полю попросила лошадь развернуться и когда они вернулись в то место, откуда всё началось, то все встречали её аплодисментами.

В тот день Рея успокоила, оседлала и объездила самую упрямую лошадь в Рунном камне, поэтому не может забыть этого прекрасного, ведь теперь это упрямая лошадь не только служит ей верой и правдой, но ещё и является её другом.

Стоит отметить, что девушка, как и её родственники, узнала о том, что её муж по приказу своего брата-короля изгнан сюда и летит сюда на своём драконе. И здесь, в Рунном камне ни для кого не было секретом, что Рея ненавидит своего мужа и желает ему лишь одного — смерти. И узнав, что муж летит сюда на своём драконе, та, в жилах которой течёт кровь первых людей, усмехнулась, сжала кулаки и сказала:

— Раз мой муж не может расстаться со своим драконом ни на минуту, то пусть тогда и спит на своём драконе!

Но Герольд Ройс — брат Реи, утихомирил сестру и приказал готовить для Деймона самые лучшие покои, чем очень разозлил сестру, ибо она знала, что брат тоже ненавидит её мужа и просто не могла поверить, что брат не на её стороне. Однако Герольд вновь нашёл слова, чтобы хотя бы на немного утихомирить сестру. Мужчина сказал, что это приказ короля Визериса, который был написан в письме, пришедшим вчера ночью. И Рея действительно больше ругаться по этому поводу не стала, ведь уважала своего деверя и решения его оспаривать не смела.

И девушка действительно держала себя в руках до тех пор, пока не вышла вместе с братом и другими родственниками наружу замка, чтобы встречать мужа и вдалеке ни показался красный дракон с гордо восседавшим на нём сребровласым мужчиной. Вот сейчас Рею охватила злость и насмешка.

«Не утрачиваешь своей гордости, даже тогда, когда попал в опалу своего брата», — на лице девушки появилась насмешливая улыбка, а она сама сжала кулаки, чувствуя прилив ненависти, — «Но ничего я напомню тебе о том, что без брата ты пустое место, дорогой муженёк.»

Пока Рея была погружена в свои мысли, Деймон приземлился, слез со своего дракона и уже с улыбкой на лице приветствовал родственников своей супруги. Те отвечали такой же улыбкой, хотя и Деймон, и Ройсы отлично понимали, что такое тёплое приветствие — ложь и на самом деле они друг друга ненавидели.

— Рад тебя видеть в полном здравии, дорогая жёнушка, — лицемерно улыбнувшись, проговорил Деймон.

— Не могу ответить взаимностью, муженёк, — Рея тоже лицемерно улыбнулась, — Однако я надеюсь, что ты останешься здесь надолго, ведь это и твой дом тоже.

Таргариен усмехнулся. Он знал, что перед ним стоит ничем непробиваемая прочная бронза, однако не стоит забывать, что серебро гораздо благороднее бронзы. Так было, так есть и так будет всегда. И Деймон всё-время этого нахождения с Реей под одной крышей будет ей об этом напоминать, чтобы причинить боль. Его «дражайшая» жена гордится тем, что в её жилах течёт кровь первых людей, но Деймон будет напоминать девушке о своём происхождении, чтобы не смела указывать ему на то, что он — трус. Для него слышать это слово, даже из уст ненавистной жены было оскорбительно и если раньше он терпел это, то в эти несколько дней он этого терпеть не намерен.

Не желая больше ни говорить с женой, ни смотреть на неё, Деймон оставил дракона у дерева и отправился в свои покои.

***

Леди Рунного камня собиралась ложиться спать и уже переоделась, как вдруг в её покои ворвался пьяный Деймон и пересёкся с ней взглядом, а затем, шатаясь, подошёл к ней, заключил в кольцо своих рук и впился в губы, отчего лицо Реи исказил страх, а в глазах запылал огонь злости. Она знала на что способен её пьяный супруг в отношении своих любовниц и не хотел такого для себя, поэтому резко оттолкнула сребровласового от себя, в следствии чего Таргариен чуть не упал на пол, но чудом устоял на ногах.

— Иди лучше трахни одну из своих шлюх на Шёлковой улице! — Прикрикнула Рея.

— Нет, — хрипло и невнятно произнёс Деймон, — Настало время консумировать наш брак, дорогая жёнушка.

После этих слов Деймон подхватил жену на руки и положил, вернее кинул на постель, отчего Рея истошно закричала и попыталась встать с постели, но младший брат короля Визериса помешал ей — положил руку на её грудь, тем самым вновь кидая на белоснежные простыни.

— Держись подальше от меня, дорогой супруг, — заговорила девушка, отползая назад, — Я, леди Рунного камня, — Деймон, словно не слышал её, продолжая опускать её на постель после каждой её попытки встать, — И мои родственники за твой поступок обрушат на тебя весь свой гнев!

Деймон одной рукой схватил жену за горло, а другой — прижал левую руку к простыням. Рея же свободной рукой попыталась оттолкнуть мужа от себя, но её попытка снова была пресечена: Порочный принц убрал руку от горла девушки и прижал ею к простыням правую руку жены.

— Мой брат потерял своего сына, а вот у меня он обязательно будет, — проговорил Таргариен, сильнее прижимая тело ненавистной жены к простыням, — И этого сына родишь ты.

Услышав последние слова, Рея со всей силой ударила мужа коленкой в бедро, однако это не дало никакого результата. Деймон лишь ухмыльнулся и, не обращая внимания на её крики, резко вошёл в неё, причиняя сильную боль. И как бы Рея не пыталась вырваться, всё было тщетно.

Через несколько часов — закончив своё дело, Порочный принц покинул покои жены, оставив её думать о том, как ей жить дальше и как вообще рассказать брату о случившемся.

***

Девять месяцев спустя.

Южная ночь была тёплой и светлой; Рунный камень не погрузился во тьму, а лишь приобрел голубоватый оттенок после захода солнца за горизонт. Лунный свет струился серебром через окна, отражения пламени дрожали на стенах.

Однако беременная Рея Ройс не могла насладиться красотой природы — пришло время родиться её ребёнку, вернее как она говорила, ребёнку её мужа. Она узнала о том, что беременна спустя две луны после того, как пьяный Деймон провёл с ней ночь, тем самым консумировав их брак, чему Рея была не очень рада. Она видела своего мужа насквозь и была уверена, что он никогда не станет консумировать этот брак, но в ту роковую ночь Деймон решил по-другому и Рея до сих пор проклинает его за это.

Рея никогда не хотела иметь ребёнка от Деймона, ведь не желала плодить и воспитывать его копию, но та ночь всё испортила. И сейчас Рея была только рада тому, что разрешается от бремени и наконец-то избавится от ребёнка в животе, поэтому женщина не обращала никакого внимания на то, как градом катится пот, а лёгкие жжёт от недостатка кислорода. Она кричала и молилась, чтобы это поскорее закончилось. Однако время как-будто работало против неё: минуты медленно перетекали в часы. Роды были тяжелыми, изматывающими, и шатенке казалось, что живот сковали раскаленным обручем, и только желание поскорее родить этого ребёнка помогало ей оставаться в сознании.

Боль все усиливалась, и Рея уже не могла ни концентрировать взгляд на лицах, ни понять, что ей говорят. Она кричала-кричала-кричала, до боли сжав левую руку в правой. И вот спустя несколько минут изнурительных родов раздался детский плач и Рея откинулась на подушки, закрыв глаза. Вот только открыть их уже не смогла. Вбежавший в покои Герольд, тут же проверил пульс сестры и замер, как вкопанный.

«Его сестра мертва.»

— Кто родился у моей сестры? — Обратился Ройс-старший к акушерке, держащей на руках новорождённую наследницу Рунного камня.

— Девочка. — Коротко ответила повитуха.

Герольд ничего не говоря, подошёл к повитухе и взял новорождённую племянницу на руки. Из свёртка на него смотрели сапфировые глаза, а на голове красовался белоснежный пучок, что ясно говорило о том, кто отец девочки. Ройс-старший хотел дать имя своей племяннице, но прекрасно понимал, что имя девочке должен дать отец, поэтому мужчина передал свёрток повитухе и обратился к стражнику:

— Сообщите принцу Деймону о рождении его дочери и скажите, чтобы явился сюда.

Стражник поклонился и поспешил в покои принца. Через несколько минут Деймон появился перед глазами шурина, который смотрел на него грустным взглядом, но даже в этом взгляде Таргариен-младший уловил немного злости и усмехнулся, но быстро стал серьёзным, когда повитуха протянул свёрток. Сейчас он не хотел брать новорождённую дочь на руки, ведь не желал видеть копию ненавистной жены, но через минуту всё-таки взял новорождённую дочь и замер, не в силах отвести от неё взгляд.

Ярко-фиолетовые глаза и белоснежные волосы — всё в этой девочки говорило о том, что это девочка — его дочь, его кровь и плоть. В новорождённой нет ничего от Реи — девочка вылитый отец и у Деймона нет в этом никаких сомнений. Он улыбнулся, прижал дочь к себе и шёпотом пообещал, что никому никогда не позволит её обидеть.

— Как вы её назовите, Ваше Высочество? — Спросил Герольд, которому, откровенно говоря, уже надоело наблюдать за этой картиной.

— Дейла, — не раздумывая, ответил Деймон и улыбнулся, — В честь моей тётушки и бабушки моей племянницы — принцессы Дейлы.

***

С тех пор, как на свет появилась вторая Дейла в семье Таргариенов, многое изменилось. Мир Деймон изменился. Когда-то холодный и непробиваемый ничем, кроме любви, человек, теперь оберегал, любил, защищал и не давал никому в обиду свою дочь. Деймон буквально по щелчку пальцев превратился в того, кто всегда любит и оберегает свою семью. Хотя он и раньше таким был. Но раньше он лишь хотел доказать Отто Хайтауэру, что даже самый чёрствый человек способен на любовь, а вот сейчас Таргариен стремился лишь защищать, оберегать и просто быть рядом с теми, кого любит больше жизни — дочерью и племянницей. Но конечно мужчина любил обоих по разному: к дочери у него была исключительно отцовская любовь, а вот к своей восьмилетней племяннице — Рейнире он испытывал далеко не родственные чувства. Правда он сам боялся себе в этом признаться, всегда списывая эти чувства на родственные.

Визерис, когда узнал о рождении Дейлы, был несказанно рад этому и даже намеревался прислать в Рунный камень драконье яйцо из недавно отложенной кладки Среброкрылой — драконицы покойной Алисанны Таргариен, в знак того, что прощает брата и желает, чтобы его племянница росла вместе с драконом, но Деймон послал брату письмо, в котором попросил Визериса не делать это, сказав, что желает, чтобы его дочь, подобно Рейнире, оседлала дракона, а не росла вместе с ним. И Визерис не нашёл ничего более правильного, чем не спорить с братом, в конце концов новорождённая Дейла — дочь его брата и только Деймону решать, как будет расти его дочь: с драконом или нет и ему никто не вправе ему указывать.

Восьмилетняя Рейнира, узнав о рождении кузины, прыгала от счастья несколько дней, всё то время писала и до сих пор пишет письма любимому дяде с просьбой, чтобы он поскорее привёз свою дочь в Королевскую гавань. Маленькая принцесса всё-время говорит в письмах о том, что ей скучно при дворе. На её просьбу Деймон во всех ответных письмах отвечает, что Дейла ещё слишком мала, что оказаться в столь большом замке. Да и тем более дядя по материнской линии не отпустит девочку из Рунного камня до тех пор, пока ей не исполнится хотя бы пять лет.

Однако и Деймон, и Герольд Ройс прекрасно понимали, что их дочь и племянница покинет родной дом раньше, чем ей исполнится пять лет.

Глава 2

106 год от З.Э.

Корлис Веларион — правитель Дрифтмарка и муж кузины короля налил в свой бокал крепкого эля и вальяжно сел в кресло на против Деймона Таргариен, которого пригласил в Дрифтмарк для важного разговора. Деймону, который год назад стал отцом, было невооружённым глазом видно, что Корлис злиться на его брата — Визериса за то, что он выбрал в качестве второй жены дочь Отто Хайтауэра, Алисенту Хайтауэр и порочному принцу была понятна злость кузена. Его слабый, в отношении ума, брат предпочёл Лейне Веларион дочь этого ублюдка. Ту, в чьих жилах течёт не кровь, а терпкий яд. Ту, что годится ему в дочери. Ту, которая теперь глубоко пустит свои корни и в итоге погубит Дом дракона. Для Деймона и, очевидно, для Корлиса — главный кошмар, который, к сожалению, сбылся и теперь им всем придëтся считатся с новой королевой и её «прекрасной» семейкой, особенно с этим ублюдком — Отто Хайтауэром, являющимся отцом Алисенты.

О, да, Деймон люто ненавидит Отто и видит его насквозь. Знает его характер и цели. Этот ублюдок прекрасно знал, что Визерис слаб и грамотно этим пользовался. Хайтауэр в прямом смысле управляет страной вместо короля и это не для кого в Семи Королевствах не секрет. Однако Деймон, как никто другой знает, что этот ублюдок хочет большей власти — посадить на трон внука и управлять им, как марионеткой. Для этого как раз он и кинул свою дочь в объятия Визериса. Это было для Деймона яснее, чем вода. Хотя и Алисента хороша. Во всём слушается своего отца и у неё ни разу не было мысли ослушаться его, даже в том, что потом её погубит.

Так что теперь Деймон люто возненавидел и Алисенту, ибо она дочь Отто, которая легко согласилась выполнить приказ отца и уже сегодня станет королевой Семи королевств, а после наплодит наследников, которые погубят династию Таргариенов.

Деймон просто восхищался тем, как быстро отец и дочь воспользовались его отсутствием, чтобы повысить своё влияние на короля и теперь радуются предстоящей свадьбе — Порочный принц уверен и в этом.

Жаль только, что Визерису было не объяснить, что Отто — демон воплоти, который является самой большой пиявкой в его совете, присосавшейся к нему, и неготовый отпускать его до конца его дней. Но для Визериса этот человек был идеальным, без всяких изъянов — прям Мейгель Таргариен, который желает для королевства только лучшего. Это Визерис пытался доказать и Деймону, но для Таргариена-младшего всё было иначе. Так же, как и для Корлиса, потому что без веской причины владетель Дрифтмарка не мог позвать его в это место.

— Корни дома Веларион уходят в Старую Валирию, — заговорил Корлис, не спуская глаз с камина и возвращая Деймона в реальность, — Он древнее, чем дом Таргариен… — и тут Деймон собирался возразить кузену, но тот пресёк его попытку, повернувшись, — По некоторым текстам, — Порочный принц слегка улыбнулся, — Но мы не владыки драконов, как Таргариены. — Деймон кивнул, соглашаясь, — Веками мой дом добывал средства существования в море удачей и волей, — перевёл тему разговора Корлис, — Взойдя на плавниковый трон, я знал, чего хочу и, я пошёл и забрал. В отличии от других лордов, я построил трон своего дома только своими силами. И я всегда полагал, что мы с тобой из одного теста, Деймон.

— Не знал, что у тебя в братьях король, а в дочерях Дейла, — Таргариен усмехнулся.

— Мы оба из тех, кому пришлось пробивать себе дорогу и нами пренебрегали слишком часто. И я тебя, уверяю, Дейла познает тоже самое, потому что она твоя дочь.

— Ты позвал меня в Дрифтмарк, чтобы напомнить о моём незавидном положении и сказать о будущем моей дочери? — Раздражённо спросил Деймон. Ему было неприятно, что кто-то, даже если это кузен предсказывает будущее его прекрасной и любимой дочери. Никто не смеет этого делать, ибо Дейла — его дочь и её судьба зависит от него и неё самой, но другие не смеют что-либо говорить в её сторону, даже если это родственники. Неважно. Никто не смеет предсказывать будущее ЕГО ДОЧЕРИ.

— Ты слышал о волнениях на Ступенях?

Деймон кивнул.

— Какой-то дорнийский принц скармливает вестероских моряков крабам.

— Я просил короля отправить мой флот в эти края, но он отказал мне.

— Мой брат всегда это плохо умел, — Деймон подошёл к камину.

— Что именно?

— Быть королём.

— Кормильца крабов поддерживают силы из Вольных городов, что хотят ослабить Вестерос, а ошибки короля позволили ему укрепиться. Если морские пути падут, мой дом будет разорён, — констатировал факт Корлис, — А я не дам Дрифтмарку бедствовать, пока король развлекается пирами, балами, турнирами и обществом этой колдуньи, Алисенты Хайтауэр.

Деймон усмехнулся. Всё-таки Корлис не его брат, Веймонд и никогда не применит в отношении девушки слово «шлюха», даже если это девушка заслуживает этого. Будь сейчас на месте Корлиса его брат, то непременно полил Алисенту грязью, но Корлис не опуститься до такого. Он скорее назовёт девушку колдуньей или ведьмой, но уж точно никогда не применит этого грязного слова. Это вызывало у Деймона усмешку, ведь он не считал Алисенту колдуньей. Властолюбивой девушкой и шлюхой да, но уж точно не колдуньей или ведьмой.

— Я могу говорить о брате так, как пожелаю, а ты — нет!

— На Ступенях ты сможешь доказать всем тем, кто в тебе сомневается, что ты достоин и сделать так, чтобы твоя дочь, когда вырастет, узнав об этом, гордилась тобой, — заметил Корлис, — Мы, вторые дети королевства, Деймон. С нами не станут считаться, пока мы сами их не заставим.

Деймон замер на месте и, не отрывая взгляд от камина, погрузился в свои мысли, а сидящий кресле Корлис напрягся, ожидая ответа кузена. Но Таргариен не замечал ни напряжённого взгляда родственника, ни то, как он сжал в руках бокал с вином. Все мысли Таргариена были обращены к маленькой дочери, племяннице и полоумному братцу. С одной стороны Деймон хотел, чтобы его дочь, когда вырастет, гордилась им и показать родственникам покойной жены, что он не слаб без брата, но с другой стороны он хотел защитить племянницу от влияния Алисенты и её чёртовой семейки, однако сребровласый прекрасно понимал, что Визерис не встретит его с распростёртыми объятиями, когда он так неожиданно появиться в Королевской Гавани, а вот если он сделает что-то нужное для королевства, то вполне возможно, что Визерис простит его. Так же Деймон понимал правоту Корлиса. Да и тем более принц не мог больше терпеть Долину Арренов, Рунный Камень и родственников своей «любимой» леди-жены, поэтому в предложении кузена Деймон видит спасение.

Таргариен непроизвольно кладёт руку на рукоять Тёмной Сестры , что заставляет его вернуться в реальность. Сребровласый поставил на верхнюю часть камина свой бокал, достал из ножн меч и взял его двумя руками в горизонтальном положении, несколько секунд смотрел на Тёмную Сестру, а затем повернулся к кузену и произнёс:

— Темная Сестра ковалась для более благородных дел, нежели забивание овец, — заметил Деймон, намекая на свою покойную жену, — Она жаждет крови, — констатировал факт Таргариен.

***

Алисента Хайтауэр — наречённая короля Визериса I Таргариена, дочь Отто Хайтауэра и его покойной жены, племянница Ормунда Хайтауэра и двоюродная племянница Хоберта Хайтауэра, облачённая в бело-зелёное платье с золотыми узорами без рукавов и зелёный плащ, накинутый на плечи, вышла из кареты и остановилась напротив здания. Ей оставалось несколько секунд до того момента, как она станет королевой Семи Королевств и второй женой короля Визериса — от этого рокового момента её отделяла дверь здания, в котором мужчина, облачённый в золотую рясу сочетает её узами брака с Визерисом I Таргариене.

Алисента очень боялась этого, но большего всего она боялась первой брачной ночи, ибо Визерис — первый мужчина, в постели с которым она окажется, поэтому страх девушки был полностью оправдан. Раньше она ни с одним мужчиной имела близких отношений и Визерис будет первым и единственным мужчиной, с которым у неё будут настолько близкие отношения, которые дадут ей новый спектр эмоций.

Стоит отметить, что у будущих супругов разница в возрасте огромная. Алисенте восемнадцать лет, а Визерису двадцать девять лет. Так что можно смело сказать, что Визерис годиться ей в отцы и она бы с удовольствием предпочла выйти за какого-нибудь молодого юношу, если бы не её отец, который ещё при жизни Эйммы Аррен хотел, чтобы после её смерти королевой стала именно его дочь.

Отто Хайтауэр был уверен, что его дочь сможет родить наследника мужского пола, который, взойдя на трон, станет великим правителем, как и Эйгон Завоеватель. И он даже не подозревает насколько сильно он прав. Именно для этого десница приказал своей дочери ходить в покои короля. Алисента, которая шибко боялась своего отца, чтобы возразить ему, беспрекословно стала ходить в покои короля, одевая взрослые платья и заплетая на каждый день новую необычную причëску, чтобы утешить короля после смерти его первой жены. Затем, когда она сказала ему, что король желает видеть её на малом совете, где объявит кого он выбрал своей невестой, Отто еле сдержал себя, чтобы расцеловать единственную дочь. Хайтауэр-старший был полностью уверен в том, что Визерис назовëт имя его дочери, а не дочери Корлиса Велариона и он до сих пор помнит злое выражение лица Велариона, когда король назвал имя Алисенты, а не Лейны.

Правитель Дрифтмарка смотрел на него взглядом полным ненависти, затем встал и покинул зал заседаний, что вызвало у Отто насмешку, которую он сдержал, а вечером отдал приказ о подготовке к предстоящей свадьбе.

«Моя единственная дочь наконец-то займëт место, для которого была рождена и всё должно быть идеально» — неоднократно повторял Отто, когда шла подготовка к свадьбе.

И теперь, когда его дочери до своего предназначения оставалось несколько шагов, Отто был готов чуть не прыгать от счастья, но, по понятным причинам, позволить себе этого не мог. Сначала мужчина не мешал единственной дочери смотреть на наружную часть здания, но понимая, что скоро начнётся церемония, легонько толкнул дочь вперёд со словами:

— Готова?

Алисента вздрогнула, посмотрела на отца, который ожидал её ответа. Девушка боялась не только находится в его обществе, но и отвечать ему, ибо только в его присутствие голос Алисенты дрожал. И сейчас она понимала, что не сможет и слова вымолвить своим дрожащим голосом, поэтому только кивнула, в знак согласия. Этого деснице короля было достаточно и, протянув дочери, согнутую в локте руку, произнёс:

— Ты прекрасна, как и твоя мать.

Алисента слабо улыбнулась, а после дрожащей рукой вцепилась в локоть отца. Будущей королеве Семи Королевств было и так страшно, но от того, что её сопровождал отец под венец, ей становилось ещё страшнее, однако она не могла изменить традиции.

Но если говорить честно Алисента бы с радостью предпочла, чтобы её под венец вёл брат, а не отец, ибо со своим братом — Гвейном Хайтауэром она чувствовала себя более спокойно, чем рядом с отцом, но повторюсь, традиции она не могла изменить. Понимая это, Алисента собралась с мыслями, и с гордо поднятой пошла к ступеням Септы.

Как только двери здания отворяются, толпа приветственно кричит, поздравляя свою будущую королеву. Алисенте еле удаётся унять дрожь и расправить плечи, тем самым открывая вид на своё бело-зелёное платье с золотыми узорами, которое так долго и искусно шили её фрейлины и зелёный плащ, накинутый на плечи.

Так же стоит сказать, что стоило Алисенте выпрямиться, перед её глазами и глазами её отца предстали ряды гостей, которые встали, приветствуя наречённую короля. В первом ряду стоял брат девушки, Гвейн Хайтауэра вместе со своей женой — Элизабет Грейсфорд, которая с улыбкой смотрела на золовку. Рядом с ними стояла девятилетняя дочь короля от первого брака, Рейнира Таргариен. Девочка радостно улыбалась будущей мачехе, но Алисента всем нутром чувствовала, что радость принцессы — чистой воды лицемерие, а на самом деле маленькая принцесса ненавидит её и её семью.

Однако это ничуть не удивило Алисенту. Она знала, что принцессу устроила бы больше любая другая женщина в роли второй жены короля, но уж точно не она. Больше всего рыжеволосую удивляло то, что в Септе отсутствовали принц Деймон Таргариен и семейство Веларион. Она удивлённо посмотрела на отца, словно ища ответ на свой немой вопрос, но её отец лишь злорадно улыбался.

Отто радовало, что здесь отсутствовал объект его ненависти и дом Веларион. Он знал, что Корлис не может простить королю то, что он выбрал не его дочь, а Алисенту. И Отто с сегодняшнего утра чувствовал, что Веларионов не будет на этой свадьбе и сейчас, когда он понимает, что его предчувствие было правильным, он еле сдерживает насмешку.

Подведя дочь к алтарю, мужчина вкладывает её руку в протянутую ладонь Визериса и встаёт за её спину, отчего Алисента облегчённо вздыхает и смотрит за спину своего жениха. Там стоял Джоффри Аррен, кузен покойной Эйммы Аррен. Так как у Визериса давно умер отец, а брат отсутствует при дворе, то роль отца жениха на этой свадьбе вызвался сыграть двоюродный шурин короля.

Брат хозяйки Орлиного гнезда пронзил Хайтауэр взглядом полным неприязни, ясно давая понять, как относиться к ней, а после взглядом указывает на септона, который ожидает, когда жених и невеста повернутся к нему лицом. Алисента поворачивается к септону, Визерис повторяет за ней.

— Мы собрались здесь, чтобы сочетать браком короля Визериса I Таргариена, первого этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых людей, короля Семи Королевств и защитника государства, и леди Алисенту Хайтауэр, дочь Отто Хайтауэра и покойной Алерии Хайтауэр. Мы собрались здесь, чтобы сочетать браком два сердца, две судьбы и две жизни! Прежде чем начать церемонию, я спрошу, есть ли те, кто против этого союза?

В зале сразу же наступила тишина. Все лорды смотрели на Отто, который прожигал каждого из них злым взглядом, сжимая рукоять меча. Каждый присутствующий боялся этого человека, ибо каждый знал, что одно слово против этого союза и это свадьба из спокойной превратиться в кровавую, поэтому все молчали, хотя у некоторых лордов было желание сказать, что их не устраивает этот союз и идеальной партией для короля является Лейна Велариона, но каждый, к превеликой радости десницы короля, молчал.

— Пред лицом Великих Семерых Богов я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты, — Септон торжественно взмахнул руками, призывая венчающихся говорить.

Визерис и Алисента поворачиваются друг другу лицом. Король с нежностью и любовью смотрит на невесту, а вот Алисента боится даже пошевелиться и лишь когда отец легонько её толкает, она поднимает глаза на жениха.

— Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый… — Хором говорят король и его невеста.

— Я — её, а она моя. — Продолжает Визерис.

— Я — его, а он мой. — Дрожащим голосом говорит Хайтауэр.

— С этого дня и до конца. — Вновь хором говорят они.

— Можете обменяться плащами, — велит септон.

Алисента сразу же поворачивается спиной к королю и смотрит куда угодно, но только не на своего отца. Визерис же снимает с плеч своей невесты её зелёный плащ и передаёт его отцу девушки, а сам снимает с себя свой чёрно-красный плащ и накидывает на её плечи. Алисента, почувствовав на своих обнажённых плечах тёплую ткань, быстро взяла из рук отца, по прежнему несмотря на него, свой плащ и так же быстро, приподнявшись на носочки, накинула его на плечи Визериса, укрывая короля цветом своего дома, после чего они оба вновь встали напротив друг друга.

— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим королём и мужем, — голос Алисенты по прежнему дрожал. Она боялась даже смотреть на короля, но её каждый раз, когда она опускала взгляд вниз, легонько толкал отец, чтобы она всё-таки смотрела на Визериса и девушке приходилось исполнять волю отца, которого она по-настоящему боялась.

— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей королевой и женой, — спокойно произносит Визерис. В его голосе не было ни капли волнения и страха, что очень удивляло Алисенту, но она не показывала этого.

После своих слов Визерис наклоняется к ней и со всей нежностью целует её. Алисента отвечает на поцелуй, позволив себе положить руку на плечо уже новоиспечённого мужа. Так она чувствовала себя защищённой от собственного отца. Подумать только дочь боится собственного отца, но в её семье — обыденное дело.

После смерти Алерии Хайтауэр, в девичестве Флорент, матери Алисенты, которую Отто горячо любил, он изменился не в лучшую сторону. Хотя до встречи с Алерией он тоже не был прекрасным, в отношении характера, юношей, но покойная жена изменила его. Он любил свою жену горячо и сильно, но её смерть вновь вернула ему тёмные черты характера и его дочь стала его бояться. И это было обыденное дело в его семье.

— Пред ликами Великих Семерых Богов и людей я торжественно объявляю короля Визериса I Таргариена, первого этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых людей, короля Семи Королевств и защитника государства, и леди Алисента Хайтауэр, дочь Отто Хайтауэра и покойной Алерии Хайтауэр, мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними.

В септе сразу же раздаются громкие аплодисменты и возгласы, а Алисента замирает, как вкопанная. Слова септона раздаются эхом в её голове. Она понимает, что назад дороги больше нет. Теперь она — королева Семи королевств и жена короля. От этой мысли рыжеволосая готова заплакать, но сдерживает себя, ибо понимала, что её отец не потерпит слёз.

***

111 год от З.Э.

Прошло ровно пять лет с описанных мной ранее событий. За это время многое изменилось.

Дочь Порочного принца, Дейла Таргариен превратилась в прекрасную шестилетнюю девочку, которую любили все в Рунном камне и говорили, что в будущем она станет прекрасной леди, но девочке, подобно покойной матери, не нравились все эти женские штучки. Её тянуло к сражениям на мечах, стрельбе из лука и одежде мужского кроя. Она хотела сражаться наравне с мужчинами и заниматься мужскими делами, хотела проноситься на лошади по лесу, ощущая ветер в серебряных волосах, но её увлечения и желания, к сожалению, мало кого волновали и о них даже слышать не хотели. Её заставляли носить жутко неудобные платья и заниматься вышивкой, вязанием, танцами и игре на музыкальных инструментах, говоря, что будущей леди не пристало держать в руках меч или лук. Это не нравилось девочке. Она хотела свободы, хотела быть равной своему отцу, который уже пять лет сражается с Триархией, но её, повторюсь, никто не слушал.

Её дядя хотел сделать то, что не смог сделать его отец — воспитать в Дейле идеальную леди, а не вторую Рею и уж точно не второго Деймона, отчего маленькая принцесса часто плачет и все эти пять лет ждёт, когда вернётся её отец.

Брак Визериса и Алисенты оказался удачным. Визерис относился ко второй жены с нежностью и уважением. Алисента же в этом браке, будто обрела крылья. Она чувствовала себя защищённой от своего отца. Она стала более смелой и не боялась возразить отцу, но в некоторых моментах она по-прежнему боялась его. Так же юная королева показала принцессе Рейнире своё истинное лицо — ясно дала понять, что люто ненавидит её и ждёт, когда юная наследница падёт в глазах Визериса и он лишит её наследства.

В этом браке уже родилось трое детей — принц Эйгон, рождённый в 107 году от З.Э., принц Эймонд, рождённый в 109 году от З.Э., и Хелейна Таргариен, рождённая в 110 году от З.Э. Да, Алисента родила королю двух прекрасных сыновей, чего не смогла сделать покойная королева Эймма Аррен.

Рейнира Таргариен превратилась в прекрасную четырнадцатилетнюю девушку, которая с нетерпением ждала возвращение любимого дяди с войны на Ступенях и готовилась познакомится со своей маленькой кузиной, которую хотела увидеть ещё со сто пятого года, но дядя всё время писал ей в письмах, что Дейла ещё слишком мала, чтобы попасть в этот гадюшник, так он называл Королевскую Гавань, и если раньше принцесса не понимала, почему дядя так называет её дом, то теперь ей это яснее некуда. Это колдунья Алисента и её чëртова семейка превратили её любимый дом в самый настоящий сброд гадюк, которые хотят пропитать своим терпким ядом и её сердце с душой, но если они думают, что дракон покориться змеям, то они глубоко заблуждаются.

Она — дракон, а Алисента — башня. И башня уж точно не добьётся покорности от дракона. Дракон покориться только дракону и этой колдуньи этого не изменить. Пускай её мачеха считает себя истинной королевой Семи Королевств, но она всего лишь дочь второго сына королевства и она на её фоне — пустое место.

Рейнира прекрасно это понимала и всегда пыталась задеть любыми колкими словами мачеху, что последней не нравилось и она отвечала на колкости падчерицы, но Рейнире это было не важно. Она знала, что мачеха просто злиться на то, что её, Ниру, подданные Боготворят и не видят насколько она распутна, как любила много раз повторять Алисента, отчего смотрелась жалкой и смешной.

Рейнира даже говорить о своей мачехе не хотела. Она последние несколько дней с нетерпением ждала возвращения своего дяди и причём ждала так сильно, что даже впервые возразила своему отцу — отказалась ехать в путешествие для смотра претендентов на свою руку и сердце, сказав Визерису: «Как только ты найдёшь мне мужа, который, как и ты когда-то, предпочтëт убить меня, чтобы спасти жизнь наследника, то я сразу же облачусь в белоснежное платье и покорно пойду под венец», чем очень разозлила Алисенту, ибо она так надеялась, что пока её шурин на войне, она не увидит лицо ненавистной падчерицы, но её надежды рухнули с одной фразой принцессы.

Еë злость позабавила Рейниру, но то, что она осталась во дворце дало свои плоды. Визерис, к разочарованию и злобе Алисенты, не наказал её за эти слова, а стал любить ещё сильнее. Принцесса стала объектом внимания Джейсона Ланнистера, Кристона Коля и Харвина Стронга. Она отвечала на их ухаживания говорила одно — что пока не намерена выходить замуж.

И всё, казалось бы, в королевстве было нормально, если бы не злость Алисенты, которая была настолько сильна, что королева при помощи своих шпионов распространила слухи о том, что «Отрада королевства», как называли Рейниру подданные, делила постель с Кристоном Колем.

Когда Рейнира услышала эти слухи, она разозлилась и чуть не задышала мачеху прямо на месте, когда она ей попалась на глаза. Но злость принцессы прошла, когда в один прекрасный солнечный день, гуляя в саду, она услышала рёв дракона, подняла взгляд в небо и увидела дракона кровавого цвета. Сребровласая улыбнулась, понимания, что это Караксес и бросилась во дворец, где во всю уже кипела суета. Все лорды, слуги и женщины бежали в тронный зал.

«Видимо все узнали о возвращении дяди Деймона раньше меня.» — пронеслось в мыслях принцессы.

Она спустилась по ступеням тронного зала и уже собиралась занять своё место в толпе, как вдруг пересеклась взглядом с глазами мачехи, стоящей рядом с её отцом — не для кого в Вестеросе не было секретом, что это женщина всегда стремилась показать всем и каждому свой статус, стоя подле короля, наполненными злостью по отношению к ней. Взгляд сребровласой тут же поледенел и она могла пронзать им мачеху до тех пор, пока не превратит её в камень, но она всё-таки заняла своё место в толпе, услышав крик глашатая:

— Его Высочество Принц Деймон Таргариен!

И через мгновение на ступеньках появляется Порочный принц, облачённый в доспехи, с топором в руках и короной на голове. Рейнира невольно отметила для себя, что ему идут короткие волосы. Деймон, почувствовавший взгляд любимой племянницы, посмотрел на неё и улыбнулась, а после пошёл дальше. Рейнира последовала его примеру.

Подойдя ближе к трону, оба Таргариена остановились. Только каждый из них остановился от разных толчков. Деймон остановился, когда к Гарольд Вестерлинг представил меч к его груди, а Рейнира — от волнения за близкого и любимого себе человека.

— Добавьте его к трону. — На пол с грохотом упал топор Крагхаса Драхара, отчего Алисента закрыла уши и сделала шаг назад, а Вестерлинг воткнул меч в ножны.

— Носишь корону, а королём себя называешь? — Спросил Визерис, смотря на корону на голове брата.

— Когда мы разбили Триархию, меня нарекли королём Узкого моря, а мою… — Деймон хотел сказать что-то о своей дочери, но осёкся, посмотрев на Отто и его дочь. Таргариен понимал, что в присутствие этих двоих лучше не заикаться о Дейле, — Но я знаю, что есть лишь один король, государь, — Визерис посмотрел на своего десницу, — Моя корона и Ступени ваши, — Деймон снял корону и, сев на одно колено, склонил голову.

Визерис улыбнулся.

— А где же лорд Корлис?

— Отплыл домой, в Дрифтмарк.

— И кто же заправляет на Ступенях?

— Приливы, крабы и две тысячи мёртвых пиратов Триархии, — Деймон обратил свой взор на Алисенту и добавил, — В назидании тем, кто придёт за ними.

Алисента до боли сжала правую ладонь в левой, сдерживая собственную злость.

Как он смеет намекать на то, что она намерена развязать войну? Кем он себя возомнил, чтобы так, пускай и намёком, говорить о ней?

Он всего лишь второй сын королевства, а она, королева Семи Королевств. Она выше него по статусу и он должен склоняться перед ней также, как склоняется перед Визерисом, а не говорить о ней в таком неподобающем тоне.

Рыжеволосая посмотрела на мужа, прося его поставить своего брата на место, но Визерис, как всегда не нашёл в словах брата ничего плохого и, спустившись вниз, взял из рук Деймона корону, осмотрел её, протянул Вестерлингу и вновь посмотрел на брата.

— Встань, брат, — приказал Визерис и Деймон с довольной улыбкой поднимается с колена.

Визерис кладёт ему руку на плечо и в один момент обнимает его, отчего в зале сразу же раздаются аплодисменты, что ещё больше злит Алисенту.

«Почему никто не заметил оскорбления, которое этот змей бросил в мою сторону?» — Недоумевает Алисента в мыслях.

— Королевство у тебя в долгу, брат, — отстранившись, произнёс Визерис, — Но, признаться честно, твоё присутствие здесь намного важнее этой победы.

— Рад слышать то, что прошлое наше разногласие, из-за которого ты выгнал меня из столицы, забыто, — На валирийском заговорил Деймон, чтобы Алисента не поняла, о чём будет идти речь, — И откровенно говоря, я бы хотел привести во дворец свою дочь, чтобы познакомить её с родственниками и чтобы она наконец обрела своего дракона, — Рейнира, стоящая в толпе, улыбнулась, еле сдерживая желание прямо сейчас обнять дядю, и с надеждой посмотрела на отца.

— Давай не будем торопить события, брат, — Заговорил Визерис, отчего Рейнира разочарованно вздохнула, — Я и вся моя семья хотим познакомиться с твоей дочерью, но мне кажется, что будет лучше, если ты сначала женишься. В конце концов твоей дочери нужна мама.

Сказать, что Деймон был в шоке от слов брата — ничего не сказать. Он был готов услышать от брата всё, что угодно, кроме этого. Его дочь недавно потеряла мать и он не уверен, что Дейла готова к тому, что у него так скоро появиться новая супруга.

— Брат, об этом говорить слишком рано, — произнёс Деймон, вызывая удивление брата, — Моя дочь недавно потеряла мать и она не готова к тому, что у меня так скоро появиться новая супруга, а у неё мачеха.

— Рея умерла пять лет назад, Деймон, — напомнил Визерис и Деймон собирался было возразить, но Визерис пресёк его попытку, не желая нового конфликта с братом, — Ничего не хочу слышать, брат. Сначала ты найдёшь себе невесту, а уж потом привезёшь сюда мою племянницу, — Таргариен-старший вновь положил руку на его плечо, — А теперь пойдём в сад — отметим твою победу.

Деймон кивнул и вместе с братом последовал во дворцовый сад.

***

— Я помню наше детство, — говорит Визерис юной жене, которая прожигает взглядом то шурина, стоящего по левую руку от себя, то падчерицу, стоящую рядом с Визерисом, — Деймон пускался в разные авантюры и побеждал на турнирах в разных землях. Он был для нашей матери идеалом и любимым сыном. Она всегда защищала его от нападок твоего юного отца, дорогая, — на лице Алисенты сразу же появилась лицемерная улыбка. Этой улыбкой она стремилась показать, что полностью разделяет смех супруга, но Рейниру было не провести. Сребровласая знала, что внутри мачехи кипит злоба, которая в небольшой степени может потягаться с яростью дракона, — А вот я, увы, не был ни грозным воином, ни любимым сыном матери.

— Поздравляю с победой, кепус.

— Спасибо, маленький дракон. — Улыбнулся Деймон.

— Может быть, принцу прямо сейчас познакомиться со своими прекрасными, маленькими племянниками, которые точно также, как и Её Высочество, хотели бы получить внимание своего дяди? — Предложила Алисента, которой было тошнотворно смотреть на такое милое, можно даже сказать романтичное приветствие дяди и племянницы.

Визерис собирался было что-то сказать, но Деймон, которому не хотелось иметь никаких дел с королевой и её отродьями, опередил его:

— Благодарю, Ваше Величество, но я предпочту сейчас провести время с Её Высочеством, а вечером, в более спокойной обстановке, познакомиться с другими своими племянниками, — он постарался ответить более мягко, ибо понимал, что из-за любви и уважения к брату ему всё-таки придётся познакомиться с Хайтауэровскими отродьями, — Отойдём? — Мужчина обратился к Рейнире.

Рейнира кивнула, ухмыльнулась мачехе и вместе с Деймоном отошла к дивану, стоящему у лестницы. А Алисента не понимала, почему даже Деймон так сильно любит эту маленькую тварь, которая заслуживает лишь одного — смерти, а на её прекрасных и чистых детей, которые больше заслуживают его любви, чем это маленькая тварь, не обращает никого внимания.

— Мне казалось, что тебе хорошо в Рунном камне, рядом с моей милой кузиной, — на валирийском заговорила Рейнира, вызывая улыбку у Деймона. Он знал, что говоря на валирийском, она хвастается своим прекрасным знанием родного языка Таргариенов.

— О, если б это действительно было так, маленький дракон, то ты бы видела меня раз в год, — Рейнира рассмеялась, — Рунный камень, конечно, красивый и с дочерью я хочу проводить время, но родственники моей покойной жены тот ещё подарок, — Деймон коснулся кулона племянницы, который дарил ей ещё до своего изгнания, — Мне гораздо милее находиться там, где ты, маленький дракон.

— Так зачем ты вернулся?— продолжает Рейнира, желая выведать ответа на свой вопрос и играя сама с собой, потому что знала ответ, но боялась его принять, — Наверняка не для того, чтобы напомнить о своём существовании моему отцу и позлить мою мачеху-колдунью? — Последнее девушка сказала с полной неприязнью и посмотрела на Алисенту, которая прожигала их взглядом, полным ненависти.

— Колдунья в отношении этой твари слишком ласковое слово, — Деймон тоже посмотрел в сторону невестки. Та сжала кулаки, понимая, что речь идёт о ней, отчего оба Таргариена улыбнулись. Они оба люто ненавидели вторую жену своего отца и брата, но, к сожалению, изменить уже ничего не могли, — Но ты права, я приехал сюда не для того, чтобы позлить твою мачеху. Хотя признаюсь честно, мне нравиться видеть её злость, однако я приехал сюда для того, чтобы попросить у твоего отца прощения, защитить тебя от её чар, — он посмотрел на Визериса и глубоко вздохнул, — И, как ты слышала в тронном зале, ещё и для того, чтобы найти себе невесту.

— Надеюсь ты, кепус, сможешь найти добрую, нежную и заботливую невесту, которая примет существование твоей дочери и после свадьбы станет для неё любящей мачехой. А я наконец-то увижу свою кузину.

— Я тоже надеюсь на это, ибо я не желаю, чтобы моя дочь враждовала со своей мачехой, как ты. Второй брак одного из родителей всегда тяжелое испытание для детей от первого брака, ведь не понятно, как к нему будет относиться новый родственник. И я хочу, чтобы моя прекрасная дочка перенесла это испытание легко, — сребровласый слегка улыбнулся, взял со стола бокал с вином и сделал глоток, — Ибо за одну её слезинку я обрушу наш дом на голову моей второй жены! — Это он сказал достаточно громко и зло, отчего Рейнира нервно сглотнула и отступила немного назад. Она не ожидала такой вспышки злости и была, мягко говоря, удивлена. Она знала, что дядя ненавидел свою покойную жену и, исходя из этого факта, представляла, как он любит её кузину, — И ты, права, ты увидишь свою кузину и, поверь мне на слово, это случиться скоро, потому что я не собираюсь затягивать с выбором невесты.

«Однако я надеюсь, что в будущем ты станешь моей женой, маленький дракон.» — пронеслось в его мыслях, но вслух, по понятным причинам он этого не озвучил.

— Я слышал, что ты впервые в жизни возразила отцу, отказавшись от путешествия, где сможешь выбрать себе мужа? — Перевёл тему разговора Деймон.

— Да, — кивнула Рейнира, — Потому что знаю, что всем мужчинам и юношам королевства нужны лишь моё имя и кровь для потомства, а не я сама. Они хотят породниться с Таргариенами, чтобы их потомки правили Семью Королевствами. Они легко променяют мою жизнь на жизнь любого наследника, ибо в жилах новорождённого будет течь моя кровь. А мне нужен человек, который будет любить, оберегать и защищать меня, а моё имя и кровь будут ему не важны. Ну, а мой отец желает, чтобы я поскорее родила ему внуков и он ради этого готов отдать меня тому лорду, у которого замок больше.

— Это ещё не плохая цена, Рейнира. — Таргариен улыбнулся и сел на диван.

Рейнира замерла на месте, не веря собственным ушам. Он впервые назвал её по имени. Раньше дядя всегда называл её маленький дракон или дорогая племянница, а сейчас впервые назвал по имени и её имя из его уст звучало как-то особенно.

— Брак — это лишь политическое соглашение, — констатировал факт Деймон, — Будучи в браке, можно делать всё, что только пожелаешь.

— Для мужчин, брак, может быть, и соглашение, — Рейнира тяжело вздохнула, — Но для женщины в большинстве случаев брак — смертная казнь.

— Будь так, я бы гораздо раньше избавился от свей бронзовой суки.

— Да, твоей уже покойной жене повезло намного больше, — усмехнулась Рейнира,— Она умерла, родив на свет мою прекрасную кузину.

— Честно говоря, я удивляюсь, как моё дитя смогло выжить в столь неприязненной утробе.

Рейнира опустила голову вниз и глубоко вздохнула, понимая, что её дядя неисправим.

— Мою мать вынуждали производить на свет наследников и это убило её, — заметила девушка, — А я не желаю повторять её судьбу.

— То, что случилось с твоей матерью по вине твоего отца и по совместительству моего брата — прискорбно, — Таргариен отвёл взгляд в сторону, а после снова посмотрел на племянницу, которая сделала глоток вина из бокал, который он протянул ей несколько минут назад,— Но таков наш жестокий мир. Нельзя всё время жить в страхе, Рейнира, ибо лишишься всех счастливых и радостных мгновений жизни.

— Я не горю желанием жить в страхе, кепус, — девушка прожгла родственника взглядом, — У меня лишь одно желание — жить в одиночестве.

Деймон улыбнулся.

— Одинокий жребий — в этом мы с тобой и похожи, маленький дракон.

После этих слов Порочный принц встал, обошёл племянницу и вместе со всеми направился во дворец, оставляя её размышлять о значении его слов.

Глава 3

«Ваша Светлость, вам письмо от Её Величества», — именно так обозначила свой приход в покои Ройса фрейлина. В её руках было письмо с личной печатью Алисенты Хайтауэр и она протянула его временному правителю Рунного Камня, но Герольд отказался принимать письмо, ссылаясь на то, что в письме королевы прочитает о том, как королева защищает Деймона, по вине которого умерла его сестра и которого защищал король, и временный правитель Рунного камня не хотел читать о том, как ещё и королева защищает этого ублюдка Деймона.

— Ваша Светлость, вы должны прочитать это письмо, — но фрейлина была настойчива, продолжая протягивать ему письмо, — Гонец, принёсший его, сказал, что Её Величество написала вам кое-что важное. Так что, Ваша Светлость, советую всё-таки прочесть это злочастное письмо.

— Зачем мне читать это письмо? — Вопросил мужчина, — Вновь читать о том, что при дворе защищают Деймона?

— Ваша Светлость, не будьте упрямы, — фрейлина еле сдержалась, чтобы прямо сейчас ни закричать. Упрямство брата своей покойной госпожи её убивало и раздражало. Она не любила упрямых людей, а находиться под одной крышей с братом покойной Реи было для женщины пыткой, поэтому она еле держалась, чтобы не закричать, — Если гонец сказал, что королева написала что-то важное, то значит это так и вам нужно прочитать это письмо сейчас же.

Герольд прожёг фрейлину взглядом, полным злобы, но Элинда Корбрей, именно так звали фрейлину, будучи самой старой фрейлиной в Рунном камне даже бровью не повела. Таким взглядом её не напугаешь. Она уже давно не молодая девушка, которая будет бояться одного такого взгляда. Она прожила в Рунном камне много лет и знала, как уговаривать даже самых упрямых людей, за что её уважали, а многие боялись. И Герольд был не исключением. Поймав на себе строгий и одновременно настойчивый взгляд женщины, всё-таки взял из её рук письмо, вскрыл и стал читать, а через несколько минут усмехнулся.

— Этот ублюдок вернулся с войны на Ступенях целым и невредимым, — Герольд всплеснул руками, — Так ещё и с победой. Что может быть лучшим поводом для счастья? — Этот вопрос был брошен в пустоту, но в него было вложено столько эмоций, что могло испугать любого, кроме Элинды, ибо, как я уже сказала, её уже давно ничем не испугать, — Но королю и этого мало для счастья. Он приказывает этому ублюдку найти себе невесту и только тогда позволит ему привести во дворец мою племянницу, — Ройс вновь всплеснул руками, — По поводу женитьбы Деймона я ничего против не имею, но Дейлу я не позволю ему забрать.

— Но, Ваша Светлость, вы говорили, что позволите принцессе отправиться в Королевскую Гавань по наступлению её пятилетия. — Напомнила Элинда.

— Да обещал, — согласился Герольд, — Но теперь беру свои слова назад и на минуточку моей племяннице уже несколько лун назад исполнилась шесть, — напомнил мужчина, — И я не допущу того, чтобы она жила рядом с этим ублюдком, — он положил на стол письмо и вновь обратил свой взор на фрейлину, — Можешь идти Элинда.

Корбрей присела в реверансе и покинула покои.

***

Алисента Хайтауэр проснулась поздно ночью от резкого стука в дверь. Рыжеволосая присела на кровати и произнесла лишь короткое «Войдите». В покои стремглав вошла фрейлина и, присев в реверансе, заговорила:

— Простите королева за ночное беспокойство, но король желает вас немедленно видеть.

— Но час поздний. — Робко заметила Алисента.

— Да, королева.

Фрейлина посмотрела на королеву, ожидая ещё каких-то слов от неё, но рыжеволосая не произнесла более ничего, а всего лишь махнула рукой, давая понять, что она может идти. Фрейлина присела в реверансе и удалилась.

***

Элла, как её называли отец и дядя, спускалась по знакомой лестнице, ведущей в её любимый дворцовый сад — единственное место, в котором она могла быть собой, а не подстраиваться под эти нудные, скучные, чужие правила, которые только сковывают её — дракона по рукам и ногам. Её отец, когда был здесь, рядом с ней, неоднократно говорил о том, что её родственники по линии матери только и могут, что сковывать истинного дракона по рукам и ногам, из-за чего в этих стенах случались ссоры её отца и дяди, которые всегда заканчивались тем, что Герольд приказывал её отцу покинуть Рунный камень, но уже на следующий день вспоминал о ней и, скрепя зубами, прощал её отца. Из-за таких частых ссор Дейла тоже часто плакала, ведь не понимала, почему её два любимых родственника не могут жить мирно, а не враждовать друг с другом, тем самым доводя её до слёз. Однако во время своих ссор в пылу гнева оба мужчины забывали о её существовании, а когда успокаивались, вспоминали.

Правда, стоит отметить, что во время ссор с шурином, к удивлению всех слуг и самого Герольда, именно Деймон был тем человеком, который старался сдерживать себя, ибо не хотел показывать своей любимой и единственной дочери свой настоящий гнев, но Герольд доводил его до настоящего гнева, а после Таргариен успокаивал плачущую дочь. И Дейла, которая к слову является смышлёной не по годам девочки, рада тому, что у неё такой замечательный отец. Но, как я уже сказала Дейла — смышлёная не по годам девочка, которая прекрасно понимает, что каким бы хорошим отцом не был её папа, но он далеко не ангел. Однако для Дейлы было достаточно того, что отец был рядом.

Отец. Её единственный и любимый отец. Как она хочет, чтобы он вернулся в Рунный камень, закрыл от бед спиной, прижал к своей груди и больше никогда не уходил, но, к сожалению, пока она могла об этом лишь мечтать, а сейчас она медленно шла по лестнице, подобрав подол жутко неудобного синего платья, которое, как и всегда, заставили её одеть, ссылаюсь на то, что будущая леди должна ходить в платьях. Перелизать со ступеньки на ступеньку, не держась за перила — в шесть лет трудно и Элла с удовольствием бы присела, но её учили, что девочка не должна сидеть на холодном, особенно если это девочка — принцесса, в жилах которой течёт кровь Ройсов и Таргариенов. Это единственное правило, которое маленькая дочь Порочного Принца соблюдает и то, потому что знает, что когда она вырастет и выйдет замуж, муж потребует от неё наследника, а родить, если в женском организме будут воспалены органы малого таза, то девушка не сможет родить. И Дейла, которая, как я уже говорила, является смышлёной не по годам девочкой, понимает, что ей когда-нибудь нужно будет родить детей, поэтому и соблюдает это правило. А если бы она родилась мальчиком, то к ней у всех было бы другое отношения, но, к сожалению, она родилась девочкой, так что ей приходилось терпеть всё это отношение к себе, которое ей не нравилось.

Её главная мечта — научиться владеть мечом и стрелять из лука. Да, для мечты шестилетней девочки это звучит странно, но, повторю уже не знаю какой раз, Дейла — смышлёная не по годам девочка и её мечты отличаются от мечт шестилетнего ребёнка. Маленькая Таргариен хочет быть равной своему отцу и защищать свою семью, но, к её сожалению, её отец, подобно её дяде по материнской линии, упорно не хочет замечать это её желание, из-за чего маленькая Таргариен тоже часто плачет.

Погрузившись в свои мысли, девочка даже не заметила, как врезалась в любимое дерево. Опомнилась она лишь тогда, когда встретилась спиной с травой. От этого дочь Порочного принца посмеялась сама над собой, а, встав, полезла на дерево. Она любила лазить по разным деревьям и стенам, чтобы понаблюдать за тем, что происходит на ветру. Ей нравилось чувство свободы, а эту свободу она чувствовала только тогда, когда была на высоте, ведь, как она считала, только высота даёт свободу, которой ей так не хватает на земле. Сребровласая завидовала птицам, которые летали в вышине, наслаждаясь своей свободой и дочь Порочного птица тоже хотела когда-нибудь взлететь так же высоко, как птица, но пока ей приходилось довольствоваться только именно лазанием по деревьям и стенам Рунного Камня, на которые достаточно легко забиралась, удивляя всех слуг и своих друзей, которые не могли похвастаться такой лёгкостью и быстротой.

Сейчас девочка, сидя на ветке дерева и держась за ствол, наслаждалась ветром, который пронзал её серебряные волосы насквозь, а во дворце тем временем фрейлины под руководством Элинды Корбрей судорожно искали её, чтобы сказать о том, что её желает видеть временный правитель Рунного камня. Фрейлины тщательно обыскивали все комнаты, надеясь найти дочь покойной Реи Ройс, но маленькой принцессы, как назло нигде не было и тогда самую юную фрейлину, Калиссу Хантер осенило и она побежала в сад, где, как она и догадывалась, находилась маленькая принцесса.

— Ваше Высочество, сколько раз мы вам уже говорили, что опасно девочка лазить на такие высоты, — слегка улыбнулась Калисса, смотря на сребровласую принцессу, которая махала ногами. Стоит сказать, что четырнадцатилетняя Хантер, будучи лучшей подругой Даэллы, одобряла её замашки и часто по ночам вместе с ней залазила на такие высоты, но сейчас она была вынуждена отчитать подругу, ибо чувствует, что из-за арки дворца за ней наблюдает Элинда, — Но, как вижу, вам на наши слова всё-равно. Вы, подобно своему отцу готовы рисковать жизнью.

Последние слова блондинки были утверждением, но дочь Порочного принца восприняла это, как вопрос и, встав на ветку, пролепетала невинным голоском:

— Да, буду, потому что я дочь Деймона Таргариена и Реи Ройс, кузина Рейниры Таргариен и моё призвание, как и у отца, защищать свой дом, а без рисков этого не сделать, — Калисса поставила руки в боки и, чувствуя, приближающиеся шаги Элинды, изобразила злость. Хотя на самом деле она хотела улыбнуться. — Да и тем более я сейчас просто хотела немного почувствовать свободы от всех этих нудных правил, а высота даёт мне эту свободу.

— Послушай, девочка, — вмешалась до этого молчавшая Элинда Корбрей, — Свободы у тебя не будет никогда. Мы — женщины рождены лишь для того, чтобы рожать наследников — наша битва и мы должны это делать с гордо поднятой головой и почитать свой долг, как дар от Семерых Великих Богов, — Корбрей подняла руки к потолку, — А вот свободы у нас не будет ни-ког-да! — Последнее слово она произнесла по слогам, — Только у мужчин есть и будет свобода, ведь они — посланники Семерых Богов. Тень их тени. Они несут своё слово только перед Богами, поэтому мужчины могут делать всё, что им вздумается, а мы должны их боготворить, уважать и во всём слушаться, — Дейла, собиралась было что-то сказать, но Элинда не дала этого сделать, — А теперь немедленно слезайте оттуда. Не дело принцессе лазить по деревьям и рвать своë платье.

— Значит я не слезу до прихода своего отца, — по щекам девочки побежали слëзы, — Вот мой отец приедет за мной и я ему всё расскажу, а он вам ясно даст понять, что у его дочери должна быть свобода в действиях!

— Ну, что за дрянная девчонка? — Сквозь зубы прошипела Корбрей в сторону, а после вновь посмотрела на девочку, — Я сказала слезай сейчас же!

— А я сказала, что я не слезу отсюда, пока не приедет мой папа! После этих слов сапфировоглазая топнула громко топнула ногой, отчего ветка предательски зашаталась и девочка упала спиной на мягкую траву, и из её глаз ручьём потекли слёзы. Калисса сразу же помогла подруге встать и попросила её вновь вскарабкаться на дерево, чтобы проверить может ли она совершать привычные для себя телодвижения, ведь Калиссе не хотелось отчитываться перед Деймоном, который даже за одну царапину своей дочери готов обрушить свой гнев на всех вокруг и Калиссе не особо хотелось сталкиваться с гневом Порочному принцу, поэтому облегчённо вздохнул, когда Даэллы с былой лёгкостью, хватаясь своими маленькими ручками за ветки дерева, вскарабкалась на середину дерева. Кали жестом сказала подруге слазить вниз, что девочка и сделала.

Элинда же что-то зло прошептав, посмотрела на Калиссу и произнесла:

— Калисса, отведи Её Высочество к лекарем, — Калисса кивнула и взяла подругу под руку, — Пусть осмотрят её, ибо после падения с такой высоты я, глубоко сомневаюсь, что на теле принцессы не осталось никаких повреждений.

— Как скажите, леди Элинда. — Поклонилась Калисса и вместе с Дейлой, обнимая её, чтобы успокоить, скрылась за одной из арок дворца.

***

Утро наступило быстро и незаметно для тех, кто не спал всю ночь. Рейнира не могла пошевелиться, ибо ночь у неё была бурной: сначала она в борделе нежилась в объятиях своего дяди и надеялась, что произойдёт близость, ведь она любит его, но никак, а как мужчину, но Деймон неожиданно бросил её одну в борделе и ей пришлось возвращаться в замок, одним Богам известно, как, а в своих покоях возбуждении и похоть взяли над ней вверх, и она провела ночь в объятиях своего телохранителя — Кристона Коль. И теперь девушка боялась ни то что встать с кровати, а показаться на глаза Алисенте и её семейки, ведь знала, что Хайтауэры воспользуются этим, чтобы очернить её в глазах отца и испортить её репутацию при дворе. Они ненавидят её и того только и ждут, когда она совершит непоправимую ошибку. И, к большому сожалению принцессу, эту ошибку она совершила, но даже в этом случае у неё есть козырь в рукаве — если в её невинности усомниться, она потребует проверку и это проверка докажет, что она невинна.

Это понимание придало Рейнире сил и она всё-таки встала со своей кровати, и приказала своим фрейлинам принести её жёлтое платье.

Алисента была радостной, ибо она провела ночь в объятиях мужа, который был с ней этой ночью нежным и страстным, пуская своё семя в её плоть, и теперь девушка надеялась, что скоро узнает о том, что беременна, а через девять месяцев подарит мужу ещё одного наследника и тем самым преградит Рейнире пусть к наследованию трона, ведь рыжеволосая считала, что этой маленькой твари нельзя доверить ни трон, ни королевств, а уж тем более она не может доверить этой твари судьбу своих детей.

Отец Алисенты был готов проклинать всех и каждого за что его разбудили поздно ночью, если бы не один факт: ему поздно ночью принесли хорошую новость от любовницы Порочного Принца — леди Мисарии, более известной, как Бледная Пиявки, а новость и правда была хорошей. Десница короля узнал, что наследная принцесса была в борделе с Деймоном. Для Отто это была сногсшибательная новость, ведь теперь он может одним ударом убить сразу двух драконов, поэтому проснувшись рано утром мужчина рванул в покои короля, чтобы рассказать о ночном происшествии королю.

И лишь Деймон проснулся, мягко говоря, в хреновом состоянии: его голова жутко раскалывалась, шевелиться было трудно, но он всё же пересилил себя, приподнялся на локтях и стал оглядывать помещение, в котором находился. Это была явно подвальная комната, в которой было одно окно, а на стенах висели зажжённые факелы. Также по середине комнаты стоял деревянный стол с яствами, а перед столом кто-то стоял. Деймон пригляделся и облегчённо вздохнул, понимая, что это его любовница.

— Я у тебя в плену? — Вопросил Деймон сонным голосом.

— Как и я когда-то у тебя. — С иронией в голосе ответила Мисария, на что Порочный принц усмехнулся. Мисария с бокалом воды подошла к его кровати сбоку, — К счастью для тебя, я твоя защитница, мой принц, — Деймон отвернулся от солнца, а Мисария села рядом с его ногами и протянула ему бокал, отчего Таргариен вопросительно посмотрел на уже бывшую любовницу, — От того, что налито в бокале у тебя в голове проясниться, Деймон.

Деймон принял бокал из её рук и Мисария уже надеялась, что бывший любовник выпьет содержимое бокала, но Порочный принц решил иначе — он разжал пальцы и бокал в один момент упал на пол, а его содержимое вылилось на пол, отчего брюнетка тяжело вздохнула.

— Мне не нужна защита от обычной шлюхи и бывшей любовницы, которая всегда показывала ненависть по отношению к моей дочери.

Брови Бледной пиявки взлетели вверх. Да, будучи любовницей Деймона, она никогда не скрывала и не отрицала свою ненависть к маленькой дочери любовника, а сейчас тем более не намерена отрицать этого. Она считала и считает, что за миленьким личиком маленькой принцессы скрывается скверный характер её уже давно покойной матери. Нет, Мисария не встречалась с покойной женой Деймона, но по его рассказам успела нарисовать образ Реи в своей голове, как женщины со скверным характером, ненавидящей всех вокруг. И стоило ей впервые увидеть маленькую Дейлу, то брюнетка сразу просекла, что за её милым личиком прячется нрав её матери.

Конечно, будет звучать странно, но Деймон несколько раз приводил её в Рунный камень, чтобы насолить родственникам покойной жены. Так что Мисария смогла несколько раз увидеть маленькую Дейлу, поэтому сделала, как ей казалось и кажется до сих пор, правильный вывод. И она всегда говорила Деймону о том, что Дейла погубит его, но если до одного моменты Порочный принц не предавал значения этим словам любовницы, то после того, как она, движимая приказом Отто Хайтауэра, сказала, что Дейла — бастард, которого Рея родила не от него, а от представителя семейства Айронвудов, Деймон разозлился и со словами: «Никто не имеет право называть мою дочь бастардом!» порвал все отношения с ней.

— Я не такая уж обычная шлюха и ты это прекрасно знаешь, — вторя его раздражённому тону, произнесла Мисария и встала с постели, — А то, что я ненавидела и ненавижу до сих пор твою дочь я отрицать не намерена, ибо за её милым личиком скрывается скверный характер твоей покойной жены.

— Значит от необычной шлюхи. — Деймон проигнорировал последние слова бывшей любовницы, понимая, что если отреагирует на них, то придушит Мисарию прямо на месте.

— Я оставила эту жизнь позади, — Деймон удивлённо посмотрел на брюнетку, — Я поняла, что торговля телом мало что мне принесёт.

Брюнетка обратила свой взор на мальчика, бегущего по лестнице и слегка улыбнулась, прекрасно зная зачем он бежит к ней. Мальчик пулей сбежал вниз, одарил Порочного принца кивком, вложил в протянутую руку Мисарии деньги и убежал, а брюнетка начала пересчитывать деньги.

— Ты никогда не теряла время зря. — Заметил Деймон.

— Такие уроки можно лишь выстрадать, — констатировала факт бывшая любовница Порочного принца и внимательно посмотрела на бывшего любовника, который закрыл глаза, но почувствовав на себе её взгляд, посмотрел на неё. Она тут же направилась к лестнице, а Деймон зашептал её имя, — Заплатишь за комнату, когда будешь уходить.

***

Тем временем Отто стоял перед дверьми королевских покоев и еле сдерживал улыбку. Отец королевы был готов прыгать от счастья, ибо сейчас он уничтожит двух драконов одним ударом, рассказав королю прекрасную новость: Рейнира Таргариен, его дочь и наследница Железного трона провела ночь в борделе вместе со своим дядей, Деймоном Таргариеном. Этой новостью он добьётся много: во-первых сделает своих внуков единственными наследниками Железного трона, а во-вторых навсегда поквитается с Деймоном. Ну что ещё может быть прекрасным поводом для радости? Правильно ничего.

Однако Хайтауэр-старший понимает, что королю не в коем случае нельзя показывать эту радость, поэтому сделав серьёзное выражение лица, мужчина постучался в двери королевских покоев и когда из них раздалось короткое: «Войдите», вошёл внутрь.

— В чём дело? — Спросил король, когда его десница и по совместительству тесть поклонился.

— Простите за столь ранний визит, Ваше Величество, — извинился Отто, — Но у меня для вас печальные известия и я решил поделиться ими до собрания Малого совета.

— А, Морской змей. — Вспомнил Визерис.

— К сожалению, Ваше Величество, эти известия касаются Её Высочество, а не лорда Корлиса. — Поспешил удивить короля рыжеволосый.

— С ней что-то случилось? — Удивлённо воскликнул король.

Отто глубоко вздохнул, по прежнему еле сдерживая улыбку. Он знал, что за ширмой их разговор подслушивает его дочь и он хотел показать ей свою радость, чтобы она поняла, что он пришёл сюда с радостными вестями, но попытка делать это незаметно давалась ему с трудом.

— Непросто догладывать отцу о похождения его дочери, — констатировал факт Отто, — Я не хотел вам ничего говорить, но...

— Что Рейнира натворила? — Принцесса Рейнира провела эту ночь в борделе...

— И что с того?

— Со своим дядей, принцем Деймоном, — добавил десница, — Они были уличены в действиях недостойных девицы и принцессы. — Мужчина про себя улыбнулся, слыша за ширмой тихие хлопки в ладоши.

— В каких действиях? — Визерис закрыл глаза.

— Вы не верите мне на слово, Ваше Величество? — Вопросом на вопрос ответил Отто.

— Ты пришёл в мои покои, обвиняешь в чём-то моего единственного ребёнка, — за стеной раздался тяжелой вздох и Отто сам еле сдержался от этого вздоха, понимая, что король и по совместительству его зять неисправим. Он называет Рейниру своим единственным ребёнком, хотя на минуточку, у него уже трое замечательных детей и четвёртый на подходе — Отто и его дочь это раздражало больше всего, — Так и говори тогда в чём именно обвиняешь будущую королеву Семи Королевств.

— Деймона и Рейниру видели видели в недрах борделя... — Визерис жестом потребовал завершения фразы, а Отто незаметно посмотрел в сторону ширмы, откуда раздался тихий голос Алисенты, который просил немедленно договорить, — Полуобнажёнными.

Визерис рассмеялся, а Алисента, стоящая всё время за ширмой, тихонько подпрыгнула. Наконец-то это маленькая тварь совершила непоправимую ошибку и теперь навсегда лишиться и расположения отца, и титула наследницы, а её старший сын, Эйгон, названный в честь Эйгона I Завоевателя, беспрепятственно займёт трон и приведёт Вестрерос к процветанию.

— Это ложь, — Визерис поправил свой халат, — Тот, кто тебе это сказал, Отто — солгал.

Сребровласый развернулся и направился к кровати, но вдруг его остановил Отто:

— Жаль, что это не так, государь!

— И кто, позволь узнать, пустил эти слухи? — Вопросил король, — Приведи того, кто посмел распустить подобные слухи о моей дочери и я прямо на место вырву его лживый язык.

— Как десница я плачу надёжным людям за сведения, и этот человек меня ещё ни разу не подводил, — Визерис настойчиво посмотрел на тестя, требуя назвать имя этого человека, — Но имя этого человека я не могу назвать, потому что если я назову его имя, то принц Деймон сам вырвет мне язык, ибо этот человек имеет огромное значение для вашего брата, Ваше Величество. — Визерис всплеснул руками, — Так же несколько слуг признались, — продолжал Отто, — Что видели, как принцесса Рейнира прокралась через ворота Королевской Гавани, переодетая пажом, в час совы.

— Ты так жаждешь власти? — Удивился король, — Что ради этого сладкого яда следишь за моей дочерью, чтобы очернить её в моих глазах и погубить её репутацию при дворе?

— У меня нет таких намерений, государь.

— Считаешь себя хитрецом? — Не унимался Таргариен, — Твои замыслы очевидны: — констатировал факт мужчина, — Ты так сильно жаждешь увидеть своего потомка на троне, что готов уничтожить мою дочь, — Отто нервно сглотнул, понимая, что король говорит правду, — Убирайся отсюда сейчас же. — Прорычал Визерис.

Отто, не говоря ни слова, поклонился и покинул покои короля.

***

Алисента со злорадной улыбкой наблюдала за принцессой Рейнирой. Хотя сейчас ей будет сказать королевской шлюхой, которая сидела на коленях в этой прекрасной Септе и молилась, как королеве сказалась, за то, чтобы её мать оказалась в раю. Но Алисента считала это всего лишь прикрытием настоящей причины, по которой эта избалованная принцесса находится в Септе. Рыжеволосая была уверена, что Рейнира таким образом просто пытается замолить свой грех, который совершила сегодня ночью и который доставлял Хайтауэр не бывалую радость. Она никогда не чувствовала такой радости, как от того, что совершила её падчерица.

Наконец-то Рейнира совершила тотальную ошибку, за которую теперь её ждёт кара. Алисента надеялась, что король за это лишит эту маленькую гадину наследства, а наследником сделает их старшего сына, ибо такой шлюхе, как Рейнира ни в коем случае нельзя доверить королевство. И Алисента сделает всё для того, чтобы это случилось. Костями ляжет, но не позволит этой шлюхе оставаться наследницей, а пока Рейнира может наслаждается последними минутами в статусе наследницы, ведь уже вечером Визерис лишит её этого титула — Хайтауэр этого непременно добьётся.

Королеве доставляло удовольствие то, что ноги и руки Рейниры дрожат, когда она берёт очередную свечу из корзинки, поджигает фитиль и ставит в маленький подсвечник, но большее удовольствие Алисенте доставляло грустное лицо принцессы. Она прекрасно понимала, что её падчерица молит о том, чтобы не потерять статус наследница, но это наказание неизбежно. Рейнире придётся именно этим заплатить за свой грех. Мало того, что она посмела позволить себе близость с собственным дядей, так ещё и находилась там, где девушке её статуса быть не положено — в борделе, и более сурового наказания для неё не придумать. И Алисента добьётся этого, ведь наследником должен быть только её старший сын, Эйгон.

Рыжеволосая подняла глаза вверх, моля Семерых Богов помочь ей в этом, и прикрыла их, представляя злость своей падчерицы.

«Ты сама виновата, Рейнира, сама. Я однажды тебе говорила, что едва поднявшись до небес можно последним словом рухнуть вниз, но ты не придала моим словам значение, а теперь ты этим одним словом вниз. Ты стала шлюхой. Ну что ж, это твой выбор, за который теперь тебе придётся заплатить собственным статусом. Ты потеряешь статус наследница, а мой сын станет наследником. Ты же отправишься в Старомест, где тебя остригут налысо и вместо роскошных одежд наденут мешковатую одежду, а единственным твоим украшением будет молитвенник. Ты будешь всю жизнь замаливать свой грех, а о титуле наследницы сможешь лишь мечтать». — Пронеслось в голове королевы и она невольно улыбнулась.

***

Шатающегося Деймона бросили на пол тронного зала, где блудного брата уже ожидал Визерис. Таргариен-старший отказывался верить в правдивость слов своего десницы и по совместительству тестя, но когда его супруга напомнила ему о судьбе его двух тётушек, Сейры Таргариен и Гейль Таргариен, то у правителя Семи Королевств закрались сомнения и он приказал привести его блудного брата в тронный зал, что они и сделали, и сейчас Порочный принц лежит на полу перед его глазами. Визерис поморщился от несущегося от брата запаха алкоголя, однако остался непреклонным в своей попытке поговорить с родственником. Ему нужно было подтверждение слов Отто, а правдивость его слов мог подтвердить только Деймон, поэтому Таргариен-старший глубоко вздохнул и вышел из-за арки, за которой всё это время стоял, тем самым привлекая внимание брата.

— Моя дочь, — единственное, что смог сказать Визерис, отчего лежащий застонал, — Даже не собираешься отрицать?

— Мне нужно сначала понять то, в чём ты меня обвиняешь, брат, а потом уже отрицать.

— Ты опорочил Рейниру, — Визерис ударил брата ногой, — И всё же ты продолжаешь упорно молчать.

— Какая разница, Визерис? — Недоумевал Деймон, — В её возрасте мы перетрахали всех девиц в борделях на Шёлковой Улице.

— Мы были юношами, — напомнил Визерис, — А она — твоя племянница.

— Рейнира взрослая женщина и пусть её первый раз будет со мной, чем со шлюхой.

Вот сейчас Визерис не выдержал и, схватив брата за ворот рубашки, прорычал:

— Ах ты, треклятый! Ты погубил её! — Сребровласый был готов задушить брата прямо сейчас, но, благо вспомнил о своей племяннице, которая не переживёт потерю любимого отца, и ослабил хватку, — Какой лорд теперь возьмёт её в жёны?

— Да плевать, что думают лорды, — Деймон положил руку на руку брата, — Ты же дракон. Твоё слово — истина и закон.

— Я защищал тебя всю свою жизнь, но твои сердце и душа чернее, чем я думал и я искреннее не понимаю, как твоя дочь не замечает этого, — При упоминании дочери Деймон протрезвел и попытался вырваться из хватки брата, но Визерис смог удержать его, — По-хорошему Рейниру, как и тебя, надо лишить наследства, но из-за любви к ней я этого делать не буду.

— Пожени нас, — потребовал Деймон, — Вчера в этом самом месте ты сказал, чтобы я выбрал себе невесту и вот я её выбрал. Я приму Рейниру любой, в отличии от других лордов и твоей шлюхи-жены.

Услышав последние слова брата, Визерис выхватил из ножн кинжал и представил его к шеи Деймона.

— Я имел ввиду, что бы ты выбрал дочь какого-нибудь лорда, но ты и здесь предпочёл сделать по своему.

— Пусть Рейнира станет моей женой, — не унимался Таргариен-младший, — И мы вместе вернём Дому Дракона его былую славу.

— Конечно, — прошипел Визерис, — Тебе не дочь моя нужна, а мой трон. Возвращайся в Долину, Деймон, к своей дочери и чтобы не смел появляться здесь со своей дочерью до тех пор, пока не одумаешься.

После этих слов Визерис вложил кинжал в ножны и, громко хлопнув дверью, покинул тронный зал, а Деймон, повернувшись на бок, прошептал:

— Как скажешь, брат.

***

Рейнира, глубоко вздохнув, вошла в покои отца, который приказал ей немедленно прийти в его покои. Девушка прекрасно понимал о чём пойдёт речь и мысленно уже успела несколько раз проклясть ненавистную мачеху и её папашу-стервятника, который и доложил её отцу о произошедшем сегодня ночью. Правда, Рейнира была уверенна, что Хайтауэр всё приукрасил, ведь ему важно, чтобы отец лишил её наследства, а наследником стал старший сын её мачехи, Эйгон. Однако Рейнира не могла этого допустить, ибо кровь Хайтауэров погубит Дом Дракона, поэтому сребровласая поняла, что сегодня — её шанс рассказать горькую правду об Отто и его дочери, которая не понравится её отцу, но он должен узнать их цели и мотивы. Это Рейнира знала твёрдо, поэтому не была намерена отступать от своей цели.

Она замерла на входе, ожидая, когда двери закроются, а когда это всё же случилось, сделала несколько шагов к камину, у которого застыла на месте и, как заворожённая, не сводила глаз с кинжала отца, лежащего в огне, рядом с макетом Древней Валирии.

— Этот кинжал принадлежал Эйгону Завоевателю, — раздался за её спиной голос отца, отчего она вздрогнула и повернулась к отцу лицом, — До того его предку Эйнару Таргариену, — Визерис сделал несколько шагов вперёд, — А кому он принадлежал до отца Дэйнис Сновидицы уже трудно узнать. — Рейнира усмехнулась, а Визерис достал кинжал из огня, — Перед смертью Эйгона Завоевателя последний из валирийских пиромантов скрыл сон короля в этой стали.

Визерис отдал кинжал в руку дочери. Рейнира пригляделась и стала читать надпись на оружие:

— Моей крови будет обещанный принц и принесёт он Песнь Льда и Пламени.

После этого девушка удивлённо посмотрела на отца.

— Ответственность, что я тебе передал больше, чем трон. Больше, чем ты и твои желания, — последние слова Визерис прошипел, — Будь сейчас жив твой прадед, Джейхейрис I Таргариен, то он непременно лишил бы тебя наследства.

— За ложь? — Удивилась Рейнира, — Ты мог бы спросить у меня, как всё было, отец.

— Но правда не важна, дорогая дочь. Важна твоя репутация, которая теперь по вине Деймона превратилась в пепел. Ты же ведь подставилась под него, — констатировал факт Визерис, а Рейнира виновато опустила глаза, — И теперь нас обоих ждут последствия вашей ночи страсти в борделе.

— Родись я мужчина, то я могла бы спать с кем угодно и наплодить кучу бастардов, и никто мне и слово бы ни сказал.

— Ты права, — согласился король, — Но спешу тебе напомнить, что ты родилась женщиной.

— Значит теперь твоим наследником станет Эйгон, сын этой рыжеволосой твари?

— Надо бы, — Визерис проигнорировал последние слова дочери, — Но из-за любви к тебе я не назначу Эйгона наследником, ибо надо укреплять державу, а не сеять раздор в ней, — констатировал факт мужчина, отчего Рейнира закрыла глаза, — И ещё я выбрал тебе жениха, — Рейнира тут же распахнула глаза, — Это сир Лейнор Веларион, сын лорда Корлиса Велариона и Рейнис Таргариен. И только попробуй сейчас сказать что-то против моего решения.

— Сын Морского Змея или будет проще сказать: спасение от политических бедствий?

— Ты и есть одно большое политическое бедствие, Рейнира! — Прикрикнул на дочь Визерис, — Твоя свадьба с сиром Лейнором объединит два сильнейший дома державы. Мы объединим мощь дракона и морского флота, и никто не посмеет поднять меч против нас. Дом Дракона станет единим на много веков вперёд.

— А как же два рыжеволосых стервятника, что лезут к тебе на трон?

— Какие стервятники? — Вопросом на вопрос ответил король.

— Десница и королева.

— Отто Хайтауэр преданно служил двум королям и сейчас также преданно служит мне, — заметил король, — А Алисента самая благородная, верная, нежная и прекрасная королева за всю историю Таргариенов.

— Они оба хотят видеть Эйгона наследником и ради этого пойдут на что угодно, — не унималась Рейнира, — Отто шпионил за мной, чтобы погубить меня и я уверена, что это произошло по указке твоей жены, которая люто ненавидит меня и желает видеть меня в одной из септ Староместа, облачённой в мешковатую одежду с молитвенником в руках. — констатировала факт Рейнира, — Ты, отец, говоришь о единстве Дома дракона, которое так нужно нам, но как этого добиться, если твои тесть и жена алчны, корыстолюбивы и ненавидят всех вокруг?

— Все лорды и леди, просящие моей аудиенции, — Визерис шагнул вперёд, — Все в моём Малом совете и в предыдущих советах алчны и корыстолюбивы, а практически все леди при дворе ненавидят всех вокруг. Это неизбежно.

— Я не согласна, — сребровласая покачала головой, — Я наследница и я должна выйти замуж. Я свой долг перед тобой, отец, короной и королевством не отрицаю, но свой долг есть и у короля, — вновь констатировала факт Рейнира, — Как бы сильно ты, отец, ни любил своего тестя и по совместительству ближайшего советника, и не хотел с ним ссориться, но ты просто обязан его утихомирить, потому что если он ещё хоть раз с подачи твоей жены будет следить за мной, то я без лишних слов сожгу его и твою жену.

Глава 4

Отто Хайтауэр быстрым шагом вошёл в зал заседаний, куда его немедленно вызвал правитель Семи Королевств, чему рыжеволосый удивился, но перечить своему зятю не стал, ведь Визерис был выше его по статусу. И сейчас, пройдя вперёд, мужчина склонил голову и произнёс:

— Государь.

Визерис окинул его косым взглядом и сделал шаг вперёд.

— Пять дней.

— О чём вы, Ваше Величество? — Удивился Отто.

— Это было довольно давно и подробности за столь длительное время стираются из памяти, оставляя пустоту. — Констатировал факт правитель Семи Королевств, — Мой отец был великим воином. На пике своих сил, — напомнил Визерис, — Мой дед, Джейхейрис I устроил турнир, когда назначил его десницей, — Визерис хлопнул рукой по спинке стула, — Но, к великому горю моих бабушки, Алисанны и матери, Алиссы, мой отец скончался спустя пять дней после начала турнира. — Сребровласый тяжело вздохнул, — Мой отец был храбрым и бесстрашным всадником Вхагар, но он, наследник Железного трона умер от разрыва кишок. У Богов мраченные шутки.

— То был скорбный день, — констатировал факт Отто, — И я прекрасно его помню.

— Но не для тебя, Отто, — заметил Визерис, — Для тебя тот день был радостным, ибо наконец-то ты, как и мечтал, стал десницей, не пролив при этом ни одной капли крови.

— Я не был этому рад, ведь это был мой долг.

— Ты честно служил моему деду в его последние дни и отчасти, именно благодаря тебе, я сейчас восседаю на Железном троне. Ты научил меня быть королём.

— Мне лестно это слышать, государь.

— За пять дней ты из обычного придворного стал вторым человеком в Семи Королевствах, — Визерис остановился напротив Отто, — Но как давно ты поставил свои интересы выше королевских?

— Государь...

— Мне не оправится от смерти Эйммы, но Алисента помогла мне в самый чёрный час и я думал, что это было её желание, — Визерис сделал ещё один шаг к тестю, — Но оказывается она это сделала по твоей указке. Ты всё рассчитал до мелочей, что мне остаётся только похлопать тебе.

— Это чистая ложь! — Воскликнул Отто, — Королева любит вас, а вы любите её.

— Твои интересы, Отто — не интересы державы. Твоё обвинение ложно. Ты намеренно мне солгал, чтобы позлить и опорочить мою дочь.

— Верный десница иногда должен говорить своему королю горькую правду, государь, иначе он прослывёт плохим слугой.

Визерис задумался и подошёл практически вплотную к родственнику.

— Ты был верным слугой, — согласился сребровласый и, поднеся руку к камзолу родственника, снял знак десницы, — Корона в неоплатном долгу перед тобой, но после недавнего разговора с Рейнирой я перестал тебе доверять, так что я тебе приказываю немедленно вернуться в Старомест и не появляться здесь, пока я тебя не прощу.

***

Днём Герольд Ройс отправился на охоту на большого оленя, чтобы накормить свою племянницу. Растущему организму маленькой принцессы нужно много полезных веществ, а в мясе их предостаточно. Да и тем более мясо — любимое блюдо принцессы, особенно Дейла любит оленье мясо и Гарольд, как любящий дядя, хотел, как и всегда, побаловать любимую племянницу. И время для того, чтобы поймать оленя он выбрал прекрасное — когда всё небо было усеяно тучами, а на улице было не так жарко, как обычно — просто идеальное время для ловли оленя. Мужчина также хорошо знал, где искать этого самого оленя и сейчас он верхом на лошади направляется в это самое время, как вдруг перед его глазами появляется их с Реей кузен — Ричард Ройс, гордо восседавший на прекрасной вороной лошади.

— Доброе утро, лорд Герольд. — Улыбнулся Ричард, подъехав ближе.

— Кузен. — Сухо поприветствовал родственника Герольд. Реагировал так шурин Порочного принца на родственника по понятным себе причинам. Ричард дружен с Хайтауэрами, чего ни один человек в Долине и Рунном Камне, включая самого Герольда, это терпеть не могут, ибо Хайтауэры способны превратить в пепел любое место, куда только ступят.

— На кого собираетесь охотиться? — Ричард продолжал улыбаться, но Герольда этой улыбкой было не пронять. Он прекрасно знал, что это наигранная улыбка, а на самом деле родственник мечтает придушить его прямо на месте, — На кролика?

— К вашему сожалению, кузен, не на кролика, — Герольд лицемерно улыбнулся, — А на оленя.

— Достойная и благородная добыча, — теперь брюнет улыбнулся во все тридцать два, — Полагаю, вы хотите порадовать нашу прекрасную племянницу, Дейлу? — Ричард специально сделал акцент на слове «Наша», чтобы позлить родственника и еле сдержал злорадную улыбку, когда Герольд сжал лук, лежащей в торбе, прикреплённой к седлу, — Составить вам компанию?

Герольд усмехнулся.

— Прекращай это лицемерие, кузен, — прошипел шатен, — Мы оба знаем, что ты один из прихвостней Хайтауэров и ты ненавидишь всех, кто связан с принцессой Рейнирой. А я и моя племянница связаны с принцессой, поэтому не надо тут строить из себя любящего двоюродного дядю. Ты никогда не был рядом с ней и никогда не будешь, — констатировал факт Ройс, — Да и вообще если подойдёшь к ней хотя бы на шаг, то я обрушу Рунный камень на твою буйную голову, а Деймон добавит, ведь как бы я его ненавидел, но отец из него хороший. — Признал Герольд, — А теперь, если ты всё сказал, то возвращайся к себе. Твоя компания мне не нужна.

После этих слов мужчина ударил свою лошадь в бок ногой и поскакал дальше, а Ричард прошептал ему вслед:

— Удачной охоты, кузен.

Но Герольд не хотел даже слышать слова сторонника Хайтауэров, поэтому молча ехал дальше, сильнее сжимая поводья. Его просто убивало то, что его родственник, который должен поддерживать принцессу Рейниру, поддерживает их врагов. Из-за этого мужчина и не позволял Ричарду видеться с Дейлой, ведь он боялся, что Ричард привьёт девочке любовь к Хайтауэрам. А он, как, любящий дядя, не мог этого допустить.

Погрузившись в свои мысли, мужчина не заметил, как преодолел большую часть своего пути. Вернуться в реальность его заставил чёрный силуэт, появившийся из не откуда. Герольд притормозил, а силуэт медленными шагами пошёл к нему. Брат покойной Реи Ройс ожидал, когда силуэт остановиться и когда это случилось усмехнулся, понимая, кто перед стоит.

— Зять мой, — Деймон сделал шаг вперёд, — Что привело тебя в то место, которое ты люто ненавидишь? — Ройс огляделся, — Неужто хочешь извиниться за смерть моей сестры?

— Не дождёшься, Ройс, — выпалил Деймон, — Твоя сестра заслужила свою смерть, поэтому тебе, дорогой шурин, ещё стоит сказать спасибо, что она умерла во время родов, а не от Тёмной Сестры. — Герольд сильнее сжал поводья, — Я же сейчас пришёл, чтобы забрать свою дочь.

Герольд рассмеялся. Он был готов услышать от зятя всё что угодно, кроме этого, поэтому он так бурно отреагировал на эти слова.

— Ты думаешь я...

— Можешь не утруждать себя, чтобы повторять мне одно и тоже, дорогой шурин, — Деймон перебил шурина, — Я знаю, что ты против того, что Даэлла росла под моим присмотрим.

— Как тогда ты намерен забрать её, Деймон? — Таргариен приблизился к его лошади и выставил руку вперёд, отчего лошадь отступила в назад, — Что ты теперь будешь делать, когда твой брат предпочёл тебе свою дочь? — Деймон ничего не ответил, а лишь продолжил наступать на лошадь, — Неужто убьёшь ещё одного родственника или...?

Герольд замер и посмотрел в глаза Порочного принца, которые без всяких слов давали ответ на этот незавершённой вопрос. Ройс тут же опомнился, резко выхватил лук из торбы и попытался выхватить ещё и стрелу, но не смог, ибо лошадь от такого резкого движения подорвалась на месте и, встав на задние лапы, скинула его со своей спины, отчего лук улетел в неизвестном направлении, а лошадь поспешила скрыться с этого места. Деймон же подошёл к лежащему на спине шурину и надавил на его правое предплечье, а после взял камень и нанёс несколько ударов по голове и шеи. Затем, когда крови на траве было предостаточно, кинул камень рядом с рукой бездыханного шурина и направился во дворец.

Наконец-то его главное препятствие на пути к дочери мертво и больше никогда не появится перед его глазами.

***

Алисента стояла напротив Чардрева и тяжело дышала. Вчера по вине этой шлюхи Рейниры её отец потерял должность десницы, а сегодня уехал в Старомест. Горю и злости рыжеволосой королевы не было предела. Она готова была рвать и метать, но, вспоминания советы отца, держала эмоции внутри, чтобы никто не подумал, что королева, которая должна быть спокойной, как тростник, не может держать эмоции внутри. Ей нужно было изображать из себя добрую королеву, чтобы люди видели, что король нашёл жену под стать себе, но давалось Алисенте это трудно. Каждый раз, выходя утром из своих покоев, она на каждом шагу слышит «Рейнира» и это уже раздражает. Все восхваляют эту избалованную гадюку, а её детях забывают, словно их не существует. И ладно простые слуги и другие аристократы это делают, но другое дело, когда так делает её муж. Она хотела, чтобы Визерис обращал внимания хотя бы на их детей, раз её не любит, но он настолько любит Рейниру, чтобы обратить внимания на её прекрасных детей, отцом которых он так же является.

Но ничего она ещё покажет это маленькой и избалованной шлюхе на что способна женщина из рода Хайтауэров, а пока она размышляла о том: правду ли сказала Рейнира своему отцу или нет, как вдруг за её спиной раздался чей-то голос: — Отщепенец среди местных жителей.

Рыжеволосая развернулась и увидела перед собой младшего сына новоиспечённого десницы короля — Лариса Стронга и слегка улыбнулась, приветствуя его. Однако улыбаться, смотря на младшего Стронга, было больно, так как он — единственный мужчина во дворце, который вынужден проводить своё время в стенах дворца и всё из-за того, что он с рождения хромает. Его состояние вызывает у всех при дворе жалость и никто никогда не отталкивает его от себя, так как все знают, что ему нужно общество, а практически все лорды при дворе и их детей не хотят контактировать с хромым мужчиной.

— Лорд Ларис, рада вас видеть. — Ещё раз улыбнувшись, произнесла Алисента.

— Мальвеис — большая редкость в саду Красного замка, — констатировал факт Стронг-младший и понюхал один из цветков, — Его родина Браавос, Алисента подошла ближе, — По всем законам природы ему здесь не место, — вновь констатировал факт Стронг, — Однако природа полна загадок.

— Погода славная.

— Воистину, — согласился Ларис, — И всё же для державы это пасмурный день. — Алисента замерла, как вкопанная, ожидая дальнейший слов Стронга-младшего, — Ваш отец хороший, рассудительный и целеустремлённый человек.

— Как и ваш отец, занявший его место. — Королева вновь улыбнулась.

Ларис несколько секунд постоял на месте, а после, хромая, стал приближаться к ней и Алисенте хотелось закрыть от этого зрелища глаза, но подавила в себе это желание, ведь не хотела обидеть мужчину.

— И всё же в том, как ваш отец покинул двор чувствуется несправедливость.

— Что вы знаете об отъезде моего отца, лорд Ларис? — Вопросила Хайтауэр.

— Когда мнение человека не спрашивают, он учиться наблюдать, — заметил брюнет, — Возможно, вам нужен союзник?

Алисента усмехнулась.

— Я королева Семи Королевств и союзников у меня предостаточно.

— Разумеется, — улыбнулся голубоглазый, — Но и врагов у вас тоже предостаточно. Например, принцесса Рейнира.

— Что вы имеете ввиду?

— Я просто подумал можно ли мне доверять ей, раз она не здорова.

Брови Алисенты поднялись вверх. Что он имеет ввиду?

— Не здорова? — Переспросила рыжеволосая, на что получила кивок, — Я об этом ни от кого ничего не слышала.

— Простите, я должно быть ошибся, — извинился Ларис, — Но в туже ночь, когда ваш отец был разжалован, Великий мейстер принёс час в покои принцессы.

— Чай? — Алисента еле сдержала улыбку.

— Да.

— И его принёс Великий мейстер?

— По приказу короля, как я понял, — Алисента перевела взгляд в сторону, — Надеюсь она не слишком больна?

— Рейнира отпылала в Дрифтмарк, чтобы познакомиться со своим женихом.

Алисента отвернулась и злорадно улыбнулась. Значит это шлюха соврала собственному отцу, который её холит и лелеет — это вызывало у рыжеволосой радости. Наконец-то люди обратят внимания на то, что их любимая принцесса распутна.

— Хорошая новость, — Ларис подошёл к ней, — Видимо, я всё же ошибся. Какое облегчение, а то я уже подумал, что раз сам Меллос принёс принцессе чай, то её положение серьезно. Как хорошо, что я ошибался.

Алисента насмешливо покачала головой и поспешила вернуться во дворец, чтобы рассказать своим фрейлинам об этом.

***

Визерис в сопровождении Лейны Веларион и её кузена, Деймиона Велариона, вошёл во дворец. За ними неустанно следовали новоиспечённый десница, Лионель Стронг, принцесса Рейнира и слуги, несущие преданное девушки. Для Рейниры находится здесь было пыткой. Стены этого дворца никогда не были для неё родными. Её дом — Королевская Гавань и Долина Аррен, а вот Дрифтмарк при всём желании отца и будущих свекрови и свёкра, в лице Рейнис Таргариен и Корлиса Велариона, никогда не станет для неё родным. Однако скоро она станет членом семьи Веларион и ей часто придётся бывать в Дрифтмарке, поэтому сребровласая внимательно осматривала каждую стену, каждый уголок этого дворца. Она не хотела в будущем заблудиться в доме своего супруга с необычной ориентацией.

Рейнира знала о том, что её жениху больше нравится делить постель с мужчиной, а не женщиной и была намерена поговорить с женихом. Но это она сделает, когда останется с Лейнором наедине.

А пока она молча следовала за отцом и новоиспечённым десницей, которого она считала самым лучшим десницей, в отличии от Отто, который возомнил себя чуть ли не одним из Семерых Богов, раз посмел следить за ней. Отец Харвина и Лариса Стронгов был другим. Он ставит на первое место интересы державы, а вот свои интересы — на второе. Так что для Рейниры Лионель Стронг — лучший десница, который мог быть у державы за всю историю её существования.

Такой процессией они дошли до покоев Корлиса Велариона. Лейна и Деймион расступились, уступая королю дорогу. Король благодарно кивнул родственникам и вошёл внутрь. За ним проследовал и десница. Как только он это сделал, двери покоев закрылись и Рейнира удивлённо посмотрела на стражников, закрывших двери, ведь она тоже хотела последовать за мужчинами.

— Простите, Ваше Высочество, — извинился один из стражников, — Но Лорд Корлис желает говорить с королём наедине.

Рейнира глубоко вздохнула и уже хотела было идти искать свои покои, как вдруг Лейна взяла её за локоть.

— Идём кузина, — темнокожая развернула Рейниру лицом вперёд, — Посмотрим, что подадут на завтрак.

Кронпринцесса улыбнулась, соглашаясь с Лейной.

Тем временем Визерис вместе с десницей прошествовал вглубь покоев, где на плавниковом троне гордо восседал Корлис Веларион, который заметив их, встал с трона и поклонился.

— Государь.

Глава дома Веларион спустился по ступенькам вниз и опустился на одно колено. Визерис сразу же закашлял, но Корлис никак не среагировал на это.

— Встаньте лорд Корлис. — Приказал Визерис и его родственник встал со своего места.

— Приветствую, — Корлис раскрыл руки для объятий, — Предложить вам кресло?

Не успел он это сказать, как правые двери покоев открылись и в покои вбежала радостная Рейнис Таргариен, одетая в одежду для полётов, и обняла кузена, но сребровласый не смог ответить тем же, ибо отшатнулся и всё, потому что ещё не смог прийти в себя после длительного плаванья.

— Вы здоровы? — Взволновано спросила брюнетка.

— Вполне.

— Поздравляю, лорд Лионель, — обратился к Стронгу Корлис, тем самым обращая внимание жены на новоиспечённого десницу, — Не могу представить более лучшего десницу, чем вы.

— Спасибо на добром слове, Лорд Корлис, — улыбнулся Лионель и перевёл взгляд на короля, — Государь оказал мне огромную честь.

Корлис тоже улыбнулся и вновь обратил свой взор на короля.

— Как жаль сира Отто. — Конечно эти слова были ложью. На самом деле Велариону ничуть не жаль этого ублюдка Хайтауэра, ибо по его вине Лейна не смогла стать королевой, однако обижать короля, доверяющего этому человеку, он не хотел, поэтому и сказал это лицемерные слова, наполненные ложью.

Визерис, который не хотел даже вспоминать об отце своей жены, сделал шаг назад и оглядел покои.

— Я почти всю жизнь провёл в роскошных и богатых стенах Красного замка, — король перевёл взгляд на родственника, — Но высокий прилив не перестаёт меня поражать.

Корлис усмехнулся.

— Вы мне льстите, государь, — он глубоко вздохнул, — Вот только жаль, что обстоятельства нашей встречи кое-чем омрачены.

— О чём вы?

— Шурин принца Деймона, лорд Герольд Ройс сегодня утром скончался. — Ответил Корлис.

Визерис замер, не веря собственным ушам.

«Как здоровый мужчина мог так неожиданно скончаться? Уж не мой ли брат приложил к этому руку?»

— Несчастный случай на охоте, — заметила Почти королева и король тут же обратил на неё внимание, — Он упал с лошади. При падении повредил шею и череп.

— Какая загадочная кончина у дяди принцессы Дейлы по материнской линии. — Визерис на это лишь кивнул, — Все знали, что лорд Герольд, как и его покойная сестра, прекрасный наездник и охотник.

— Боги жестоки к дому Ройс.

— К сожалению, вы правы, кузина, — согласился Визерис, — Лорд Герольд был хорошим человеком, как и его сестра, а так же добрым шурином Деймону.

— Жаль, что теперь дочь Деймона осталась без человека, который мог бы рассказать ей хоть что хорошее о её матери, потому как Деймон нарисует Дейле омерзительный портрет её матери и она будет её ненавидеть, — констатировала факт Рейнис, — И так же теперь возникает вопрос, кто будет править Рунным камнем.

— Быть может перейдём к более радостным темам? — Спросил Визерис, разведя руками.

Рейнис рассмеялась и протянула кузену бокал с вином, но Визерис отказался от вина.

— О чём вы, государь?

— Я хочу предложить вам брак между вашим сыном, сиром Лейнором Веларионом и моей дочерью и наследницей, принцессой Рейнирой. Давно пора связать кровными узами дом Таргариен и дом Веларион — столпы Древней Валерии.

Корлис переглянулся с женой и произнёс:

— Это честь для меня и моего дома, Ваше Величество, — мужчина скрепил руки в замок, — Но есть кое-какие детали, которые я хотел бы прояснить, прежде, чем мы с принцессой Рейнис примем это щедрое предложение.

— Какие детали? — Визерис кивнул.

— Нас интересует вопрос престолонаследия.

— Рейнира — наследница, — констатировал факт Визерис, — После моей смерти она станет первой полноправной королевой Семи Королевств, а их первенец с сиром Лейнором, не взирая на пол, унаследует Железный трон после смерти Рейниры.

— Я полагаю, что в согласие с традициями Вестероса их дети примут имя отца, то есть будут Веларионами с рождения.

— Вы же не думаете, что династия Таргариен оборвётся на моей дочери только, потому что она женщина?

Рейнис усмехнулась.

— Я лишь хочу ясности, государь, — Визерис вновь закашлялся, — Принести вам кресло?

— Мне не нужно кресло. — Ответил Визерис, — При рождении дети Рейнира и сира Лейнора примут имя отца — Веларион, в согласии с нашими традициями, однако, когда их первенец — он или она взойдёт на Железный трон, то его или её будут именовать Таргариен, — Рейнис улыбнулась, — Драконы будут править Семью Королевствами ещё сто лет, как это было в прошлом.

Корлис посмотрел на жену, которая улыбалась.

— Это разумный компромисс.

— Хорошо, — кивнул Визерис, — Если на этом всё, то с вашего разрешения, я пойду отдохну после долгого плаванья.

Корлис кивнул и Визерис вместе с Лионелем удалился, оставляя супругов наедине.

***

Деймон стремглав бежал в сад Рунного камня, где находилась его дочь. Он не обращал внимания ни на кого, сметая всех со своего пути. Ему срочно нужно было увидеться с дочерью и забрать её из этого места, ведь ей здесь не место. Да, пускай она и наследница Рунного Камня, но Порочному принцу плевать на этот факт. Дейла — его дочь и в ней больше крови Таргариенов, чем Ройсов и в родовом гнезде этих дьяволов — именно так Деймон называл родственников своей покойной жены — его дочери не место. Элле место среди Таргариенов и она будет жить рядом с ним. Пускай Элинда Корбрей попытается помешать. Пускай только попробует и он в один превратит её в пепел. Теперь, когда его родной брат предпочёл в качестве зятя не его, а этого мальчишку Лейнора Велариона, который никогда не сможет полюбить Рейниру, ведь ему больше нравятся мальчики в постели, Деймон не намерен больше слушать его приказы. Теперь каждый из них идёт своей дорогой, однако сребровласый не может себе позволить не явится на свадьбу любимой и единственной племянницы, ведь он обещал, что привезёт свою дочь в Семи Королевств. И пусть Визерис его придушит, но он явится во дворец и не покинет его до своей свадьбы. Пусть брат рвёт и метает, ему теперь всё-равно.

Теперь Деймон будет смиренно ждать, когда наступит момент, когда Рейнира станет его женой. Одно из двух он обязательно получит. Трон он уже потерял, но Рейниру он не потеряет. Пускай сейчас он и потерял её, но он прекрасно знает, что сердце Рейниры принадлежит ему и всегда будет принадлежать ему. Рейнира — его возлюбленная и нравится Визерису это или нет, но она станет его женой. Ради этой мечты Деймон готов ждать столько, сколько нужно.

Погрузившись в свои мысли, Деймон даже не заметил, как оказался в саду Рунного камня. Опомнился лишь тогда, когда услышал чей-то бег. Мужчина повернулся в сторону, откуда раздавался бег, и на его лицо озарила тёплая улыбка. По зеленой траве к нему бежала его драгоценная и единственна дочь, одетая в небесно-голубое платье, которое так идеально подчёркивало её сапфировый цвет глаз Таргариенов и показывало её характер. Его дочь всегда предпочитала носить наряды такого цвета, показывая, что она свободолюбивая девочка и все эти нудные правила ей чужды. И признаться честно, небесно-голубой идеально подходит ей и Деймон представлял какой же дракон в Королевской Гавани почувствует с его дочерью связь, ведь драконы тоже живые чувства и у них не простой характер, и такого же свободолюбивого дракона его дочери будет трудно отыскать.

Но сейчас это не важно. Сейчас важно то, что его дочь сейчас бежит к нему. Деймон опускается на корточки и раскрывает руки для объятий, и стоило только Дейле прижаться к груди отца, мужчина заключил её в свои объятия, но спустя несколько минут встал и закружил дочь по воздуху, отчего девочка звонко рассмеялась. Этот родной смех вызвал у Деймона ещё большую улыбку. Мужчине так не хватало этих ярко-фиолетовых глаз, этого звонкого смеха и самое важное самой девочки. Дейла — его дочь, его кровь, его плоть, его цветок, его принцесса, которую он любит и никому не позволит вершить её судьбу, даже своим родственникам, ведь он уверен, что всего его родственники захотят вершить судьбу его дочери за неё, а этому Деймон случится не позволит. Дейла — его дочь и свою судьбу, подобно ему, будет вершить сама, а не доверять это другим.

Деймон, как и Корлис Веларион, с детства был вынужден был прокладывать себе дорогу, а всё, потому что он второй сын и его призвание — защищать Дом Дракона и служит ему. Но Деймон не только защищал Дом Дракона и служил ему, он ещё и проложил себе путь к величию. Его слушаются во всём «Золотые плащи», его боятся и уважают простые жители Семи Королевств, его ненавидят, но в тоже время уважают и бояться его враги — для Деймона это всё было признаком величия и он желает, чтобы его дочь так же своими силами выстроила свою судьбу, а не за счёт других людей, как это рыжеволосая шлюха, Алисента Хайтауэр.

— Отец, я счастлива тебя видеть. — Пролепетала Дейла, когда родитель поставил её на землю.

— И я тебя, принцесса моя. — Деймон ещё сильнее улыбнулся, опускаясь на корточки, чтобы быть наравне с дочерью,— Ты так выросла. Скоро станешь такой же взрослой, как твоя кузина, Рейнира. — Порочный принц рассмеялся, когда его ненаглядная дочь топнула ножкой на эти слова и достал из-за пазухи подарок, который купил на рынке специально для дочери, — У меня есть для тебя подарок.

После этих слов Порочный принц взял дочь за левую руку и надел браслет под цвет платья. Девочка тут же радостно запрыгала и поцеловала отца в щёку, заставляя Деймона вновь улыбнуться.

— Знал, что мой подарок тебе понравится. — Таргариен вновь взял дочь на руки.

— Отец, мне главное твоё присутствие рядом, а не подарки. — Произнесла девочка, вновь поцеловав отца в щёку, — Ты вернулся и, надеюсь, навсегда?

— Навсегда, принцесса моя. — Ответил Деймон, — Настало время тебе познакомится со своими родственниками.

Дейла собиралась было что-то сказать, но не смогла, ибо к ним подошла Элинда Корбрей, на которую Деймон сразу же обратил внимания. К этой женщине он относился с неприязнью, ведь это женщина всегда пыталась соблюсти правила и даже обидеть его дочь, но теперь она никогда больше не появится в жизни Даэллы. Он этому случиться не позволит. Единственная фрейлина, которую он рад видеть рядом со своей дочерью — Калисса Сванн, ведь знает, что это юная девушка, в отличии от Элинды, никогда не обидит и не причинит боль его шестилетней дочери.

— Леди Корбрей собирайте вещи моей дочери и её фрейлины, Калиссы, — Элинда удивлённо посмотрела на брата короля Семи Королевств, — Они вместе со мной едут в Вестерос, где им самое место.

— Что? — Вопросила женщина.

— Вы всё прекрасно слышали, леди Корбрей, — Деймон сжал кулаки, — Я не собираюсь несколько раз повторять.

— Простите, Ваша Высочество, но принцесса Дейла не может покинуть Рунный камень. Её дядя недавно умер и она, как наследница должна начать управлять им.

— Это уже не вам решать, леди Корбрей, — сребровласый еле держался, чтобы прямо сейчас не задушить эту женщину, — Я её отец и мне решать её судьбу, поэтому советую идти и выполнять приказ, пока я не приказал Караксесу сжечь вас.

Женщина нервно сглотнула и, поклонившись, удалилась в замок, а Деймон перевёл взгляд на дочь.

— Ну, что, готова встретится с самым настоящим драконом? — Дейла кивнула, — Тогда пойдём, познакомлю тебя с Караксесом.

Сапфировоглазая радостно захлопала в ладоши. Она давно хотела познакомится с драконом отца, о котором он ей так много рассказывал. Девочка знала, что когда-нибудь ей нужно будет оседлать дракона, а для этого надо хотя бы прикоснутся к этому существу и полетать на нём. И сребровласая была рада, что сегодня ей выпала честь познакомится с драконом отца.

***

Корлис с улыбкой рассматривал маску Крагхаса Драхара — свой трофей с победной Войны на Ступенях, который закрывал лицо юного принца и Корлис, увидя в-первые врага, не понимал, зачем он носит эту маску, но когда снял эту маску с мёртвого принца, остолбенел от увиденного: всё лицо принца было красным от многочисленных и затвердевших серых воспалений. Юноша был болен серой хворью. Поняв это, Морской змей ещё понял, почему принц творил всё это на Ступенях. Серая хворь, доходя до головы, обращается во внутрь и жертва впадает в безумие, а у Драхара как раз хворь дошла до головы и он стал творить все эти безумства.

Это маска теперь будет служить напоминаем о том, что Корлис отпустил обиду на короля ради того, чтобы на Железного троне оказались его потомки. Он так давно мечтал об этом, однако сначала его планам помешал этот ублюдок Отто, сделав свою дочь королевой, но этот шанс глава дома Веларион упускать не намерен. Уж слишком долго он ждал какого-нибудь такого предложения от короля.

— Визерис отправился в кровать, пока готовиться его корабль. — Раздался за его спиной голос Рейнис.

— Возможно, я перестарался, — повернувшись лицом к жене, произнёс Корлис, — Слишком сильно давил.

— Мой кузен решил плыть сюда в шторм, муж мой, — Рейнис помыла руки в воде из тары, стоявшей рядом со столом со свечами, — Это унижение для короля тащиться сюда и чуть ли ни на коленях умолять о браке.

Рейнис вытерла руки полотенцем, а Корлис шагнул вперёд.

— А где Лейнор, дорогая?

— Вместе с Рейнирой гуляет по берегу.

— Хорошо, — кивнул темнокожий, — Они, кажется, ладят.

— Они вместе росли, — констатировала факт Почти королева, — Но это не имеет никакого значение.

— Уверен, наш единственный сын уже очарован своей будущей женой, — Веларион сделал ещё один шаг навстречу жене, — Она стала такой очаровательной и прекрасной.

— Ты прекрасно знаешь натуру нашего сына, Корлис!

— Он молод, Рейнис, перерастёт, — Корлис сделал ещё несколько шагов вперёд и, обняв жену за талию, развернул к себе лицом, — Ни одно удовольствие не сравниться с женским телом.

— Мы подвергаем нашего единственного сына большой опасности. — Рейнис положила руки на грудь мужа.

— Люди державы принесли Рейнире присягу на верность.

— Это было до того, как на свет появился принц Эйгон Таргариен, сын этой рыжеволосой ведьмы. — Констатировала факт брюнетка.

— Но...

— Права Рейниры на трон будут оспорены, ведь, когда Визерис умрёт, половина лордов захочет видеть Эйгона на троне, поскольку он с рождения мужчина, — заметила Рейнис, — А это значит, что обнажаться клинки, грозя ей, её мужу и их наследникам.

— Наш дом управляет флотом и половиной драконов, — констатировал факт Корлис, — Любой глупец, кто пойдёт против Рейниры — будет уничтожен.

— А какова цена этого: власть, богатства и гордость?! — Рейнис сорвалась на крик.

— Справедливость! — Рейнис покачала головой и отвернулась к камину, а Корлис положил руки на её плечи, — Именно ты, любовь моя, должна была стать королевой по праву старшинства, но у тебя украли эту корону.

— Я никогда не носила корону, о которой ты говоришь, Корлис! — Не унималась брюнетка, — Королевства не устраивала женщина на Железного троне!

— И я бы исправил эту глупейшую ошибку всеми известными мне способами...

Как только Веларион это сказал, Рейнис положила руку на его губы, тем самым не давая договорить.

— Я сама от этого уже давно отказалась, любовь моя.

После этих слов Рейнис опустила руку и коснулась губ мужа своими.

***

Караксес мощно развернул крылья и издал громкий рев, показывая свою массивную пасть, насаженную острыми зубами, что вызвало у Порочного принца улыбку, а у Дейлы страх и она уткнулась в плечо отца, вызывая у него удивление. Младший брат Визериса знал, что Ройсы не любят, вернее будет сказать ненавидят Таргариенов, но не думал что настолько, что внушили его дочери, что драконы — жуткие монстры, которые могут съесть, как только тебя увидит.

Но на самом деле единственный дракон, способный съесть человека при первой и последней встрече — Каннибал, угольно-чёрный, наистарейший, наивеличайший, опаснейший, дикий дракон с зелёными глазами из другого рода драконов, который люто ненавидит людей и поедает всех, кто пытался его оседлать, а так же своих сородичей и их яйца. А вот другие драконы, даже два собрата Каннибала — Серый Призрак и Овцекрад не способны поедать людей, ведь это не в их характере, поэтому Деймон поражён такой реакцией дочери. Мужчина уверен, что это Ройсы привили его дочери страх перед дракон. Вернее будет сказать, ненависть, маскирующеюся под страхом, ведь Ройсы ненавидят драконов и Таргариевнов, а драконы и Таргариенов — одно целое. Никто из них не может существовать отдельно. Не будет драконов — не будет Таргариенов, а не будет Таргариевнов — не будет драконов. Без драконов Таргариены погибнут, а без Таргариенов погибнут драконы, ибо не будет тех, с кем они будут чувствовать нерушимую связь.

Но сейчас Деймон намерен развеять этот страх и подавить ненависть, заложенную Ройсами, в своей дочери, ибо теперь он будет воспитывать дочь и не позволит больше никому вмешиваться в её судьбу, включая Ройсов. И пускай они делают что хотят, но он не позволит им приблизиться ни на шаг к своей дочери. Теперь Элла будет расти под его крылом, ибо она — Таргариен и среди этих отбросов общества, как Деймон называет родственников своей покойной жены. И он увезёт Дейлу из этого чёртового места и всё потому что, она — его дочь, дракон по рождению и в этом месте есть делать нечего.

Так что сейчас мужчина улыбнулся, представляя лицом Элинды Корбрей, с которым она отправила Калиссу Сванн с двумя сундуками в Королевскую Гавань. Ему всегда доставляло удовольствие злить эту женщину, которая верна Ройсам. И теперь он тоже не мог сдержать удовлетворённой улыбки, понимая, что смог показать этой женщине, кто здесь главный и то, что теперь он может спокойно улетать отсюда вместе с дочерью.

Мужчина вновь посмотрел на дочь, прижимающую к его плечу, улыбнулся и поставил её на землю, а после на валирийском обратился к Караксесу:

— Dohaeragon, Caraxes!* — Красный дракон тут же делает шаг вперёд и склоняет голову к земли. Деймон же вновь улыбается и проводит рукой по его морде, а после опустил на корточки рядом с дочерью, — Не нужно бояться, милая. Караксес не тронет тебя, ведь ты по рождению Таргариен, то есть дракон, а никакой дракон, кроме Каннибала, дракона не тронет. — Дейла всё-таки подняла взгляд на отца, — Не забывай, что когда-нибудь и ты оседлаешь дракона, тем самым практически навсегда обретя свободу. Ты взлетишь так высоко, насколько сможет твой дракон. И поверь мне на слово, принцесса моя, это самое волшебное ощущение в этом жестоком мире. — С каждым словом отца на лице Дейлы всё больше всплывала улыбка, — Однако, чтобы это испытать, тебе надо побороть свой страх, поэтому подними глаза и посмотри какой красивый дракон здесь стоит.

Девочка сразу же повернула голову в сторону Караксеса, тем самым встречаясь с жёлтыми глазами дракон. На её удивление, страх, который она испытывала до этого пропал, а на лице всплыла улыбку. Кровавый Змей улыбнулся в ответ. Деймон, внимательно наблюдавший за этим, улыбнулся и легонько подтолкнул дочь вперёд — ближе к Караксесу, который продолжал несколько минут продолжал смотреть на неё своими золотыми глазами, а затем поддался вперёд, желая, чтобы девочка коснулась его морды. Дейла, явно не ожидавшая этого, вздрогнула и отступила назад, встречаясь спиной с ногой отца, который тут же положил руку ей на плечо.

— Я повторяю: он тебя не тронет, — Деймон вновь опустился на корточки, — Ведь ты такой же Таргариен, как и я, а у всех драконов, кроме трёх диких, с нами связь, поэтому не нужно бояться каждого его движения. — Порочный принц привстал, — Дай руку. — Дейла вложила руку в протянутую ладонь отца. Тот легонько сжал её и, подведя дочь ближе, положил её руку на шею Караксеса, отчего Дейла вновь улыбнулась. — Что ты ощущаешь, дочка?

— Я ощущаю огонь, бушующий внутри этого прекрасного монстра, — Деймон удивлённо вскинул бровь. Ещё ни разу он не слышал, что дракона называли прекрасным, но ему определённо нравится слышать это из уст дочери, — Который не только согревает его изнутри, но и делает его тем, кем он является — драконом. — Заметила девочка.

Деймон вновь улыбнулся. Его дочь только что предала, можно сказать, волшебное значение всем дракон, что, конечно радовало его. Он понял, что для Дейлы, когда она станет наездницей дракона, дракон будет другом, а не просто предметом величия, как для большинства Таргариенов. И это ни могло не радовать его.

— Ну, что ж, — мужчина потрепал дочь по голове, — Раз ты смогла побороть свой страх, то здесь нам больше делать нечего, — сребровласый поднял дочь на руки, — Приготовься, мы с тобой отправляемся в Королевскую Гавань.

Дейла радостно захлопала в ладоши, вызывая у Деймона тёплую улыбку. Только при ней он мог так улыбаться, ведь это его дочь. А вот при других такого он не мог себе позволить, ибо другие, кроме брата, племянницы, Веларионов, мейстеров и фрейлины дочери, были для него пустым местом, особенно Ланнистеры. Им он никогда не покажет свою улыбку. И теперь ещё и будет защищать дочь от таких стервятников, как Отто и Алисента, которые посмели доложить его брату о его ночи в борделе с Рейнирой. Они шибко многое о себе возомнили и теперь заплатят за это. А если они, не дай Семеро, посмеют приблизиться к его дочери, то он тут же сотрёт их в порошок. Хайтауэры и так его боятся, но теперь будут бояться его ещё сильнее, ибо эти ублюдки Хайтауэры заслуживают одно — смерти, но пусть пока радуются, ибо пока жив Визерис, он не тронет своих «драгоценных родственничков».

Вдруг Дейла перестала хлопать, что заставило Деймона вернуться в реальность и вопросительно посмотреть на дочь.

— А как же, дядя Герольд и моя фрейлина, Калисса? Разве они с нами не поедут? — Вопросила девочка, отчего Деймон нервно сглотнул и улыбнулся.

Таргариен-младший ожидал услышать всё, что угодно, кроме этого. Теперь ему предстояло придумывать, что сказать, ведь не может же он в лицо сказать ей то, что убил её родственника. Он не хочет, чтобы собственная дочь возненавидела его.

— Дочка, — Деймон опустился на корточки, — Мне жаль, но твой дядя мёртв, — Дейла застыла, как вкопанная, — Вернее убит и убил его твой двоюродный дядя, Ричард. — Это, конечно, была чистая ложь, но Деймон хотел вызвать у дочери ненависть к единственному родственнику по материнской линии и у него это получилось: в глазах Дейлы запылала лютая ненависть. — А твоя фрейлина, Калисса Сванн, уже едет в карете в Королевскую Гавань, — продолжил Деймон, — Так что и нам лучше поторопиться, а то твоя фрейлина приедет быстрее нас.

После этих слов Деймон запрыгнул на дракона, посадил дочь сзади себя и, сжав поводья, взлетел вверх.

— Держись крепче, малышка, ибо я не хочу потом приглашать мейстера, чтобы вылечить тебя от травм! — Дейла кивнула и прижалась к спине отца, крепко обхватив своими ручками талию отца, и они втроём скрылись за облаками.

***

Алисента, облачённая в тёмно-синее платье, сидела на стуле и, качая на руках Эймонда, пыталась его успокоить, но он лишь сильнее продолжал плакать и Алисенту это уже раздражало. Она с нетерпением ждала, когда в покои войдёт служанка и объявит о приходе сира Кристона, которого она велела позвать в свои покои несколько минут назад.

И вот наконец её мучения были завершены приходом служанки, которая, присев в реверансе, произнесла: — Сир Кристон, Ваше Величество.

Рыжеволосая кивнула, передала сына кормилице и разрешила идти, а сама встала со своего места и прошествовала к маленькому диванчику.

— Боюсь, я должна задавать вам вопрос деликатного характера, — произнесла она, когда Кристон поклонился.

— Я к вашим услугам, Ваше Величество.

— Это касается принцессы Рейниры, — она еле сдержалась, чтобы не назвать эту девчонку шлюхой, — Прошу, — Алисента показала рукой на место рядом с собой и, когда Коль сел рядом, продолжила, — Насколько мне известно, вы её защитник и ей глубоко преданы. Я права?

— Полностью.

— В ночь приезда моего деверя, принца Деймона ходили слухи, — Алисента замялась, — Вернее мой отец получил донесение о нарушении морали принцессы. Что возможно у Рейниры и её дяди была близость в борделе. — Хайтауэр шагнула вперёд, — Конечно, грех сомневаться в добродетели принцессы. Я её очень уважаю, — конечно, это ложь чистой воды. На самом деле Алисента ненавидит падчерицу, но, чтобы не обидеть её защитника, она умело лгала, — Но я всё же не могу не думать об этих слухах. Молодость — чудесная пора, но она, порой приводит к ошибкам. Я это знаю по своему опыту, ведь...

— Ведь вы сами, Ваше Величество, поняли это, когда не смогли ослушаться своего отца и легли в одну постель с королём после смерти королевы Эйммы. — Перебил королеву Коль.

Алисента от его слов замерла на месте, как вкопанная. Его слова были чистой правдой. После смерти королевы Аррен, её отец настолько сильно захотел власти, что приказал ей отправиться к королю. Она же, будучи запуганной девушкой, не смогла возразить ему и отправилась в покои короля. Теперь Алисента считает ошибкой своей молодости то, что она не смогла противостоять собственному страху перед отцом.

— Я совершил ошибку молодости, на которую вы намекаете, Ваше Величество, — кареглазая удивлённо посмотрела на юношу, — Правда, принцесса меня спровоцировала, но это не оправдывает моих действий в ту ночь, — он встал со своего места, — Мой обет был нарушен, когда я обесчестил принцессу Рейниру.

Королева чуть не подпрыгнула от нахлынувшей радости. Наконец-то она узнала правду — в ту злополучную ночь Рейниру обесчестил не Деймон, а сир Критон и теперь она не невинна, а её предстоящий брак с Лейнором — всего лишь прикрытие правды, однако никакое прикрытие не спасёт эту девчонку от клейма шлюхи, которой теперь и навсегда она является.

— Я не заслуживаю снисхождения, — продолжал Кристон, — Но если вы, как справедливая, милосердная и мудрая королева, проявите жалость ко мне, то я попрошу об одном: вместо того, чтобы пытать меня, вы приговорили меня к смертной казни.

Алисента отвернулась. Нет, приговаривать его к смертной казни она не будет. Вместе этого она переманит его на свою сторону.

— Спасибо за честность, сир Кристон, — поблагодарила рыжеволосая, — Можете идти.

Взяв свой меч, Кристон без лишних слов, покинул покои королевы.