Чёрный сектор 3

1. Опасная креативность

Дерен

Когда свет разгорелся, Константин Сергеевич пощупал голову своими детскими ручками.

— Больно, — признался он. — И как это у вас называется?

— Накат, — пояснил Дерен.

— Подходящее название, — покивал карлик. — Опасно тебя, получается, злить. А ведь я бы не уловил, где тебя скребануло по нервам, если б глаза не потемнели.

Огр, который молчал всё это время, вытащил из кармана тёмные очки, которые Дерен бросил на панели катера.

— Вот, — сказал он. — Надень и не снимай. Нам не надо, чтобы враги тебя по глазам понимали.

Дерен пожал плечами и надел очки. Мир сразу потемнел на пару тонов. Может, это было и к лучшему.

Выдвинулись из ангара «Лагуны» пятью малыми судами — шлюпка, белый катер с синей полосой и три судёнышка дальнобоев.

Дерен обозначил их на навигационной панели как 1, 2 и 3, даже не собираясь запоминать названия судов. Парням хотелось приключений, а его задача была, как и всегда, прикрыть недалёких гражданских, даже не понимающих, куда они лезут.

План нападения на Ставки Дерен всё время сборов беззвучно прорабатывал с Бо.

Шлюпка была основной ударной силой, «кукушка» — на крайний случай. Ну и как угроза, блеф.

Такое оружие тут знали, а уж наводящего — Генку Водолаза — тем более. Дерен надеялся, что сцепки «Генка-кукушка» будет достаточно, чтобы у Потапа кровь отлила от яиц и прилила к голове.

Украсть Сайко Потапу, скорее всего, предложил Имэ. Но он силён в дальнем планировании. Ни один здоровый на голову истник и предположить бы не смог, что Дерен вдруг явится на Ставки на катере с «кукушкой».

Дерен — имперский пилот. Он даже в теории не может таскаться по Карусели с бандитами. Да и не рискнула бы никогда Империя вторгаться на Карусель, пока не подняли архивы и не разобрались с договорами и границами.

Так что Имэ не ждёт подвоха и будет блокирован на какое-то время. Ему нужно сориентироваться в ситуации, прежде чем что-то предпринять. А пока он мечется, нужно успеть дожать Потапа.

Менять Настю на Сайко — это на крайняк. Торговаться с бандитами — показать слабость. Пусть Потап отдаёт Сайко безо всяких условий. Тогда можно будет вернуть ему Настю бонусом, как подарок.

— Ну чё, поехали, что ли? — спросил Огр.

Лоцман сидел в катере Дерена вместе с худым субтильным мужичком — Генкой Водолазом. В ногах у них валялся связанный скотчем Кабан.

Бо предлагал Дерену оставить в катере Дениса, Огра и Генку, а самому перебраться в шлюпку, тогда безопасность операции будет гораздо выше. Но Дерен такой вариант отмёл.

Он бывал на алайском полигоне и слишком хорошо понимал, что за оружие дальнобои засунули в игрушечную турель катера. Этой «кукушке» из дупла лучше бы вообще не показываться. А у Огра — вон как глаза горят. Похоже, что на Ставках полно алайцев, он их как собака чует.

Оставь Огра с Генкой — и оружие обязательно будет использовано. Они не обязаны подчиняться приказам, они ж бандиты. А если им силой внушить подчинение, то из воинов превратятся в марионеток, а оно в бою надо?

Дерен обвёл глазами ангар — провожала их утроившаяся толпа дальнобоев. Нужно было торопиться. Скоро вся Лагуна узнает, куда они отправились.

Но прежде, чем командовать начало операции, Дерен велел Левому создать ещё одну собачку из живого железа и зафрахтовал второй катер, за ту же десятку тысяч местных рублей.

Если они неудачно применят «кукушку» и все там останутся, кэп будет хотя бы знать, что за оружие испытывали на алайском полигоне.

— Ну? — переспросил Огр, когда Дерен, переговорив с дальнобоями, вернулся в катер.

— Поехали! — объявил тот.

И белый с синей полосой катер первым скользнул к шлюзовым дверям.

Рэм Стоун, Аскона

Капитан хорошо знал своих керпи.

Рэмку выкинули из шлюпки прямо над космомостом. Он удачно спланировал на выносную часть посадочной платформы, врезал кулаком по аварийной панели шлюза и, миновав его, вошёл в отстойник, где томились пассажиры, ожидающие челнок на Аскону.

Два угрюмых таможенника долго с недоумением смотрели, как парень сворачивает полевой шлем и разбирает компрессионку.

Но документы у него были в порядке, и ни в одной инструкции не было написано, что пассажир не имеет права прыгнуть из космоса прямо на мост для швартовки пассажирских судов.

Таможенники долго советовались, но в конце концов удалились, когда Рэм сложил компрессионку в пакет, подошёл к терминалу и купил билет на челнок.

Через час он уже был в Акре, столице Асконы. А ещё через полчаса — у ворот усадьбы «Рябиновая». Правда, пришлось брать напрокат гоночный катер и выжимать из него всё, что не сумели запретить местные полисы.

Капитан не поленился написать Линнервальду, что Рэм скоро прибудет, и ребятня встретила его прямо у ворот. Рыбка в банке у младшего шкета стала бордовой: так обрадовались незваному гостю юные земляне.

Пилот был посланцем «Персефоны», и его ждали как манну небесную. Заказали кучу сладостей из вим-маркета. На кухне слуги уже распаковывали доставку и готовили сладкий стол.

Рэм быстро перекинулся парой фраз с Эберхардом (Лес всё ещё спал) и понёс кристалл Линнервальду.

Регент показался Рэму немного бледным, но тему просёк сразу. Не пришлось даже ничего пояснять.

— Вот же неймётся ему, — сказал он мрачно. — А капитана ждать, как я понимаю, к ужину?

— Раньше никак, — дёрнул плечом Рэмка. — Локьё накрутил таможню. А мы уже и так нарушили всё, что можно, когда кинули на «Патти» десант. Теперь таможня скрипит и шатается, когда надо документы оформить.

— Нет, — сказал Линнервальд. — Дело не в нарушениях. Дело в Имэ. Если у него на Асконе действительно сильная группа поддержки — это они вставляют нам палки в колёса.

— Но по закону-то они правы, — пожал плечами Рэм.

— По закону — правы, — кивнул Линнервальд, и его белый ровный лоб прорезала складка, так он напрягся. — По закону, но не по совести. А закон и совесть — дело нашего дома, Аметиста. И переиграть тут Имэ мне пока не по силам. Ментальная связь «Персефоны» и нашего дома разрушена. Я вообще удивляюсь, как капитан сумел ощутить, что на «Патти» напали бандиты. Он — всего лишь необученный стихийник, а Имэ удавалось обманывать даже Локьё.

— Ну, значит, будем этого Имэ в реале ловить, а не в паутине, — обезоруживающе улыбнулся Рэм. — Делов-то?

Линнервальд вздохнул. Было заметно, что регент не чувствует в себе сил для ловли опального Имэ.

«А капитан-то помощи от регента ждёт, — подумал Рэм. — А он-то ещё совсем больной».

— Я не так болен, как ты думаешь, — покачал головой Линнервальд. — Просто ты не понимаешь всей опасности. Беги лучше на веранду, там уже стол накрыли.

Рэм и рад был слинять. Вид бледного регента действовал ему на нервы.

«Пообедаю и пойду будить Леса!» — решил он и отправился на веранду, где его уже ждали за накрытым столом Эберхард и шесть юных землян — три парня и три девчонки.

Поесть пилоту никогда не помешает. Вот только мяса на столе не было, одни сладости, а время-то обеденное.

Разговоры про нападение на «Патти» и про способы проникновения на «Персефону» Рэм слушал в пол-уха — сладости оказались креативными, и он смирился с нарушением режима. Давно он не ел такого вкусного мороженого.

Зацепился парень только за фразу старшего из мальчишек, Кирша:

— …Белок — он тоже очень крутой. Он изучал хаттов вместе с Азертами. Он сам рассказывал…

«Вот как, — подумал Рэм. — А я про него и забыл».

В ангаре вместе с Келли постоянно крутился другой стаэр, Вений, он был инженером-физиком. А Белок-то, оказывается, специалист по ИР, искусственному разуму! И вот надо было прилететь на Аскону, чтобы это узнать!

— Я Леса пойду разбужу, — сказал Рэм, сразу забыв про мороженое. В голове у него уже роились десятки идей.

Он ушёл в игровую комнату, где спал в кресле Лесард Локьё, довольно сильный для своего возраста истник. Прикрыл дверь, жалея, что невозможно её запереть, не ломая здешних кодов.

— Лес! — позвал он.

Без толку. Проще было разбудить бревно.

Рэм плюхнулся в соседнее кресло и задумался. С утра у него была одна проблема — разобраться, в чём опасность Чёрного сектора для Бо. Теперь добавилась вторая — поймать эту сволочь, Имэ, раз его даже Линнервальд боится.

Вот же недорегент какой нашёлся. Это как же он исхитрился ментально натравить чиновников на «Персефону»? В аквариуме с рыбкой его утопить, что ли?

И тут Рэма опять осенило. Рыбки были эмпатами. Они серели, почуяв человека с дурными намерениями. А ведь это — своего рода детектор лжи.

На Имэ рыбку натаскать не получится. Но эмпатия-то развита и у истников. И у Леса, и у Эберхарда по ней родной должны быть высокие баллы.

Читать по лицу, как Имэ или Локьё, парни пока не могут. Но по сути своей — они тоже своего рода рыбки в банке. И это можно и нужно использовать.

К аристократии на голой козе не подъедешь. Но что, если наметить ряд высокопоставленных и этим опасных чиновников и связаться с ними по головидео?

Хамить Рэм умеет. Разговор о недорегенте даст нужные эмоции, Эберхард и Лес послужат детектором лжи… Вот тут-то пособники Имэ и вляпаются!

Можно будет составить список неблагонадёжных чинуш и изолировать их, когда Имэ явится на Аскону в полной уверенности, что к перевороту и захвату власти готово всё.

А аристократов пусть Линнервальд сам шерстит. Они и хитрей, и опасней.

Но с одними аристократами революцию не устроить. Имэ нужно будет захватить административные узлы. А там командуют самые обычные люди! Только на этот раз помочь Имэ они просто не смогут!

— Ле-ес! — заорал Рэм, потрясённый красотой собственной идеи. — Я понял, что надо делать!

— Что?! — так и подскочил несчастный наследник дома Сапфира.

Он за эти сутки перенёс несколько сложных прыжков и устал, как ташип на ярмарке.

— У нас есть ничейные дети с Земли! — заорал Рэм, так ничего толком и не объяснив приятелю про задуманное. Мысль его уже летела, как птица — всё дальше и дальше. — Мы должны им помочь, понимаешь? Оформить, наконец, документы, выбить соцпособия! Да проснулся ты уже?

— Не-а, — зевнул Лес.

— Их не существует, этих детей! — торжествовал Рэмка. — Им придётся с нуля создавать личные индексы и страницы для соцначислений в дэпе!

— И чё?

— А то, что мы будем обращаться к высоким чиновникам, главам ведомств! Прессу поднимем! Фонд создадим!

— Блин, — сказал Лес. — А потом это нельзя сделать? Часа через три, например? Спать хочется просто дико.

— Да ты дослушай! Это — операция прикрытия! На самом деле мы будем ловить людей Имэ на живца!

Лес округлил глаза — теперь он вообще ничего не понимал.

Тут дверь приоткрылась и в комнату заглянул Чим с прижатой к пузу банкой, где крутилась побелевшая от любопытства рыбка.

— А чё вы тут так интересно орёте? — спросил он.

2. Проблемы туземцев и шерифа

Кирш

Когда земные дети, возглавляемые Эберхардом, побежали в игровую на крики Чима, Кирш схватил за руку старшую девочку, Марию.

— Пшли, — прошипел он и кивнул совсем в другую сторону.

Мария часто выполняла поручения стаэров вместе с Киршем. Его всегда назначали главным, и она привычно послушалась приятеля.

Кирш провёл её запутанными коридорами старой усадьбы, большая часть которой давно уже была нежилой, и довёл до неожиданно новых массивных дверей, запертых на кодовый замок.

При всей своей неприступности дверь отреагировала на людей, как это и положено делать дверям — тут же открылась.

Кирш кивнул Марии, и они вместе вошли в большую квадратную комнату, похожую на пультовую в среднетоннажных кораблях.

Дверь закрылась, и Кирш заблокировал её, приложив к замку руку с чипом.

— А что это здесь такое? — с удивлением спросила Мария, оглядываясь, но не решаясь дотронуться даже до стен: они были сплошь в управляющих панелях.

— Попробуй сама догадаться, — снисходительно бросил Кирш.

Он подошёл к центральному пульту и сел в одно из кресел. В комнате их было четыре, и все белые, длинные, похожие на ложементы.

— Ну, тут мощные сервера, — осторожно сказала Мария. — Я бы поставила на то, что это станция противодействия глушилкам, вроде тех, что использовали пираты. Вон те кубы похожи на частотные фильтры, а вот это, я думаю, многоканальник, но у него слишком много активных линеек. Я угадала?

— Ну… не совсем, но тепло, — усмехнулся Кирш и подвинулся к пульту.

Он вытянул руку с чипом и подержал её, давая пульту время себя опознать.

Всё, что было нужно, парень уже взломал теми долгими вечерами, когда его отправляли вместе с младшими в спальню.

Пульт заурчал и сформировал голоэкран, где появился шарик Асконы с узлами Администратов.

— Это управление планетой? — восхитилась Мария.

— Да нет, — рассмеялся Кирш. — Это узел защищённой связи. Он дублирует основной, что возле гостиной, и действительно оснащён фильтрами против глушилок. Дубль был крепко заперт, но не для чипа с системой ИР.

Кирш поднял руку и помахал ею.

— Какой ты всё-таки умный! — искренне восхитилась Мария.

Парень отвернулся, чтобы она не заметила, как он краснеет от удовольствия.

Кирш давно уже испытывал к Марии что-то странное и щекочущее. И потому всё чаще прятал от неё лицо.

В запертой комнате и в самом деле был оборудован резервный узел связи.

После истории с нападением на «Патти» Линнервальд велел техникам учесть все возможные угрозы. По сути, они создали то, что на кораблях называют выделенным каналом связи — прицепились к военной сети космомодулей, а уже через них — к маяку на орбите.

Теперь, что бы ни случилось, заглушить сигнал из усадьбы будет очень трудно.

Да и снаружи «Рябиновая» была теперь защищена достаточно хорошо. Если кто-то решит атаковать сверху или по периметру — он будет неприятно удивлён.

А вот внутри защиту поставили самую обыкновенную. Про Кирша и никто не подумал. Не было в усадьбе спецов, которые видели, как земная мелкота обороняла «Патти».

— Я его уже третий день изучаю, — с гордостью сказал Кирш. — В эту ветку коридоров вообще никто не ходит. Тут будет наш штаб! Я тебя привёл, чтобы идентификацию провести. Чтобы ты тоже могла открыть замок и активировать пульт. Ты будешь мой заместитель!

Мария с готовностью протянула приятелю чипированную руку:

— Действуй!

Она очень хотела стать заместителем.

В игровую комнату Кирш с Марией прибежали, когда Рэм Стоун изложил уже примерно половину своего грандиозного плана. Но Кирш сразу понял, в чём соль, и закивал, плюхнувшись на пушистый ковёр.

Войну с чиновниками предполагалось вести через браслет Рэма, а не через официальный дэп-канал резиденции. Разумеется, только для того, чтобы не мешать Линнервальду.

Услышав об этом, Мария ущипнула Кирша. Самое время было рассказать про штаб. Он идеально подходил для такого дела.

Но парень помотал головой, и Мария промолчала.

Эберхард, Лес и Рэм тут же отправили заявку на попечительство земных ребятишек в асконский фонд сирот войны «Право на завтра».

Она подтвердилась автоматически — Рэм был одним из основателей фонда. Мало того — ему тут же позвонили из секретариата и предложили помощь.

Отказываться парень не стал, и секретариат за какие-то пять минут составил списки чиновников, к которым следовало обратиться по поводу узаконивания найденных сирот. В фонде всё это было отработано до автоматизма.

Довольный Рэм тут же накатал письмо в Администрат, чтобы заявить о земных детях, не имеющих идентификации в Содружестве, и о том, что он, Рэм Эффри Стоун, становится их официальным опекуном.

Лес и Эберхард взялись тем временем вычёркивать из списка чиновников тех, которые не играли особой роли в деятельности машины власти Администрата.

Распыляться на соцслужбы парням было некогда. А вот полиция, таможенное сопровождение, коммунальное обеспечение — всё это было бы для Имэ лакомым куском. С этого и следовало начинать.

Когда список был готов, Рэм проанализировал его с помощью тактической программы спецбраслета. Выяснилось, что не охваченными остались только военные.

Но капитан Пайел должен был заняться ими в первую голову, ведь он тоже знает про заговор. А Линнервальд сформирует списки неблагонадёжных аристократов.

В принципе, аристократов может оказаться достаточно, чтобы сломать Имэ все планы, потому Рэм и не полез со своей идеей к капитану.

Но если Линнервальд не успеет перекрыть Имэ все аристократические каналы… Если недорегент всё-таки решится на бунт…

Его ждёт маленький, красивый и очень неприятный сюрприз!

«Персефона»

В ожидании разрешения таможни на воздушный коридор для шлюпки, капитан Пайел вызвал к себе одного из стаэров, Павла Белова по прозвищу Белок (с ударением на первом слоге).

Прозвище ему дали юные земляне: то ли не могли выговорить «Белов», то ли поигрались со словом «белка». Раньше Павел Белов и в самом деле напоминал белку: одутловатый, с большим мягким животом.

Теперь стаэра хорошо подлечили, и от всех его болезней остался только болезненный пессимизм.

Белок больше всех хотел вернуться домой, в неведомый Союз. Он считал, что сегодняшнее положение стаэров — хуже плена. Плен рано или поздно заканчивается, а они — просто в «нигде». Без документов, без будущего.

По сути, он был прав. Стоит замполичу «Персефоны» озаботиться законным статусом трёх земных стаэров, как особисты вспомнят про них, и пиши пропало.

Вот тут-то и начнётся настоящий плен, о котором мечтает по глупости Белок. В четырёх стенах и с тюремной медициной, призванной определить, люди ли они вообще, эти стаэры?

Одни вживлённые чипы чего стоят…

Главный медик крейсера доктор Эмери уже докладывал капитану, что изъять чипы стаэров для исследований просто невозможно. Они срослись с нервной системой по типу мицелия грибницы.

По сути — это такие же чужие технологии, как и уникальный корабль Вения.

Он так и стоял в одном из малых ангаров. Техники просто не знали, как к нему подступиться.

А вот про чипы кое-какая информация уже накопилась. Дерен, добывая чип, просто раскурочил несчастно Борща. Благо бедняга свихнулся до этой не самой умелой операции.

Теперь Борща изучала медгруппа, специально созданная под эту задачу Эмери. Лечить бандита никто и не пытался — зачем? Где потом брать такой же интересный материал?

Недаром капитан недолюбливал медиков — в пылу научного интереса они бывают очень жестокими.

Белок явился по вызову тут же: бодрый, подтянутый и довольно спокойный. На «Персефоне» стаэров не обижали, и мужики постепенно расслабились. Привыкли, что капитан вызывает к себе по какому-то делу, а не нервы мотать.

— Садитесь, Павел, — сказал кэп, ответив на приветствие Белока. — Смотрите: вот тут у меня их уже целая пачка.

Капитан открыл бороду запросов, которые касались земных детей, мечтающих попасть на «Персефону».

И кто только за них не просил, начиная от Линнервальда и заканчивая директором столичного вим-маркета, которому малолетние бандиты пообещали, видимо, больше не посещать его заведение, если он тоже напишет письмо капитану «Персефоны».

— Принять я их не могу, — сразу сказал капитан. — Ситуация всё ещё боевая. Сейчас нельзя допускать на крейсер гражданских, а тем более — несовершеннолетних.

— Это потому, что Дерен и Бо в Чёрном секторе? — сразу спросил Белок.

С интеллектом у стаэров было так хорошо, что службы крейсера рвали их друг у друга из рук. Вений — Евгений Матвеев — прочно осел у Келли, а вот Белока и третьего стаэра, Вячеслава Дроздова, перетягивали то связисты, то ремгруппа…

— Да, — кивнул капитан. — И поэтому тоже.

Про то, что на крейсере ждут прилёта командующего Объединённым Югом лендсгенерала Колина Макловски, он Белоку сообщать не собирался. Не его уровень секретности.

— Я понимаю про военное положение, — сказал стаэр. — Но не понимаю, чем я могу здесь помочь?

— Дети просятся именно к вам, Павел. Видимо, вы занимались с ними больше других?

— Наверное, — улыбнулся стаэр. — Соски-пелёнки — это всегда было на мне. Я тоже к ним очень привязан ровно по той же причине. Ещё совсем недавно учил Чима держать ложку и снимать штаны перед тем, как он плюхнется на горшок. А Кирша — так вообще из бутылочки выкармливал. Мы поторопились с ним, рановато забрали из инкубатора. Опыта совсем не было.

— Ну вот и хорошо, — улыбнулся капитан. — Значит, и вы по ним скучаете, верно? А как вы смотрите на то, чтобы отправиться на Аскону? Если гора не идёт к Магомету…

— …К Ходже*, — подсказал Белок.

Капитан пожал плечами. Разница понимания культурного контекста при в целом очень высоком качестве перевода иногда оказывалась забавной.

— Ну, пусть к Ходже. Но на Аскону-то лететь вы согласны?

Белок задумчиво посмотрел на голопроекцию на стене капитанской, которая изображала иллюминатор и звёздное небо за его пределами.

— Не откажусь, — кивнул он. — Хочется уже хоть на какую-то землю ступить, пусть и не на родную. Женька со Славкой тоже бы не отказались, но я один сейчас не особенно занят. Доктор Эмери рекрутировал меня для работы в лаборатории, а с ней пока ещё ничего непонятно.

Капитан знал, что «непонятное» продлится ещё несколько дней, даже если Линнервальд согласится сегодня участвовать в работе лаборатории. Это пока в Содружестве утвердят специалистов, пока хатты подтянутся…

Так что стаэр и в самом деле болтался без дела. Почему бы ему не заняться детьми? В конце концов, надо бы решить уже, что с ними делать?

— Ну вот и отлично! — объявил Белоку капитан. — Отдохнёте на грунте… Если они вам, конечно, дадут отдохнуть.

— А «собак» я могу с собой взять? — спросил вдруг Белок. — Если пацанам будет с кем возиться, с девочками я уж как-нибудь справлюсь.

— Я спрошу у Линнервальда, — сказал кэп с некоторым сомнением в голосе. — Теоретически это возможно. С условием, что из усадьбы вы их выпускать не будете, чтобы людей не пугать. Всё-таки это не просто собаки. Это хатты, хоть и перепрошитые.

— Это понятно, — кивнул Белок. — Обещаю, что всё будет без ЧП. Запрограммирую их прямо на «Персефоне», чтобы они даже теоретически не могли покинуть усадьбу.

— Ну тогда я сейчас напишу Линнервальду, а вы — собирайтесь, — капитан встал, показывая, что разговор окончен. — Документы на шлюпку будут готовы через час или чуть больше. А кто полетит со мной в шлюпке — таможня выяснить всё равно не сумеет, так что отсутствие документов вам помешать не может. Но помните — ни вам, ни собакам — из усадьбы ни ногой.

Белок ещё раз пообещал, что ЧП не допустит, и ушёл собираться.

Время было обеденное, и экипаж крейсера как-то сразу затих, прекратив заплёвывать сообщениями капитанскую.

Кэп даже успел немного поразмышлять в тишине. О том, что мирный договор с Содружеством — это, конечно, хорошо, а вот скользкие вопросы проще было решать во время войны.

Возьмись он сейчас говорить с таможней насчёт Белока — и оформление документов растянулось бы на неделю.

Кто такой Белок? Да никто. По документам его просто не существует.

Те файлы, что стаэры предоставили капитану как идентификационные, никакого значения для Содружества и Империи не имели. Пришлось бы оформлять временное свидетельство через полицию путём установления личности.

«Эх… — подумал капитан. — Всем плоха война. Но зато никаких бумаг с него во время визитов в Содружество тогда не спрашивали».

Он начал было сравнивать имперскую и экзотианскую систему установления личности, чтобы сообразить, где будет проще оформить стаэрам документы, когда его вдруг вызвал связист.

— Господин капитан, — голос звучал нервно, не по уставу. — У нас ЧП!

Сайко

Лёха вёл катер очень уверенно, так по крайней мере казалось Сайко. И когда он вдруг выругался и отёр со лба пот, она даже не поняла, почему.

— Что-то случилось?

— Аномалия проклятая! — пробурчал Лёха. — Ещё вчера тут всё было чисто! Ничего не понимаю!

— А что не так? — Сайко честно смотрела на навигационный экран, но не понимала ни надписей, ни колонок значков и цифр.

— Опорные точки сбились! — зло выдохнул Лёха. — Теперь вообще непонятно, где мы и куда летим, провались оно всё на хрен!..

Сайко ойкнула, и Лёха осёкся. Он понял, что девушка-то невиновата. А испугается — лучше не будет.

— Ладно, не кипиши, — сказал он, сдерживаясь изо всех сил. — Это ничего. Ладно. Тут постоянно что-то меняется. Лоцман нужен, а я не лоцман. За лоцмана у нас всегда был сука Упырин!

— А почему он сбежал? — тихонько спросила Сайко.

Сначала она и в самом деле испугалась немного, но быстро взяла себя в руки. Какой смысл дрожать, когда даже не понимаешь, чего бояться?

— Потому что сука, — скупо пояснил Лёха. — Понимал, что отец ему не спустит этот косяк. Но ведь не убил бы, тоже ясно. Ну дал бы по рылу пару раз, так сам виноват! Трус!..

Голос его неестественно задрожал — это «Ласточка» начала вдруг вибрировать.

— Блин блинский! Надо глушить двигатель и пережидать, — выдохнул Лёха. — Иначе нас разорвёт приливными силами. Они тут сами по себе возникают, собаки. Похоже нас задело краем флуктуационного выброса и куда-то тащит. Надо лечь в дрейф и дождаться, пока спадут возмущения.

— А что потом? — спросила Сайко.

— А потом попробуем определить, куда нас утащило, и будем выбираться. Обычное дело вообще-то на этих Ставках. Просто опытный лоцман заметил бы сразу, что мы пузом скребём. И обошёл бы сломавшийся участок пространства. А я расслабился. Мы тут раз десять уже нормально вполне проходили. И вот…

Он выключил двигатель, и Сайко сразу охватила невесомость. Теперь она понимала, чем отличается движение с большим ускорением от дрейфа.

Лёха посмотрел в озабоченное лицо девушки и… достал из-под ложемента гитару.

— Ну что? Внеплановый концерт? — спросил он нарочито бодро и передвинул удерживающую его сбрую креплений, чтобы не мешали играть.

— Давай, — улыбнулась Сайко.

И Лёха начал перебирать струны.

Мелодия в невесомости звучала чисто, но как-то уж слишком по-человечески. Словно струны пели, каждая своим голосом.

— У берёзы нет рук, у воды нет лица… — пел Лёха**.

Сайко начала дышать, подстраиваясь к его ритму и всё шире растекаясь сознанием по пространству.

Она знала — они не заблудятся, не пропадут. Источник видит свой свет всегда. Он его часть. Он — маленький луч в пустоте Вселенной.

______________________________

* Существуют разные объяснения происхождения фразы: «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе». Полагают, например, что оно восходит к одному из рассказов о Ходже Насреддине.

Однажды Ходжа выдавал себя за святого, и его спросили, каким чудом он может это доказать. Хитрец ответил, что велит пальмовому дереву приблизиться к нему и оно послушается. Когда чудо не удалось, Ходжа Насреддин направился к дереву со словами: «Пророки и святые лишены высокомерия. Если пальма не идёт ко мне, я иду к ней».

Магомета же придумал английский философ Фрэнсис Бэкон в своей книге «Опыты, или Наставления нравственные и политические», опубликованной в 1597 году.

**У березы нет рук, у воды нет лица. А два берега вдруг: за сестру, за отца. По воде не уйти — не пускает земля. Ах ты, доля моя, ах ты, доля — моя...

3. Дыхание вселенной

Сайко

Сайко дышала, постепенно растворяясь во Вселенной и в песне.

Она никогда раньше не видела берёз, и едва не сбилась с ритма, когда перед глазами встали вдруг странные деревья с белыми в чёрную полоску стволами.

Деревья сжались маленькой группкой посреди поля. Они отбились от большого леса, что шумел совсем рядом, протягивая к беглянкам ветки.

А вокруг бушевала гроза, выворачивая небо и разрывая его молниями. Но над берёзками небо оставалось ясным. Маленькое окошечко голубого и белого, глаз бури.

Только листья берёз слегка трепетали, подчиняясь не ветру — но музыке и дыханию Сайко. И буря постепенно стихала.

Кто не пил по весне кровь у белых берёз?

Кто не плакал навзрыд оттого, что нет слёз?

И кто жить не сумел, никогда не умрёт.

Я сказал, что хотел, а кто хочет — поймёт.

Лёха пел, и Сайко догадалась, что видит деревья из песни, а значит, дыхание ведёт её правильно.

Аномалия — она же как буря, верно?

Значит, так же успокаиваются сейчас гравимагнитные всплески, что рвут пространство. И маленький катер, спрятавшийся в берёзовой рощице, скоро сможет снова следовать своей дорогой.

Дышать было трудно. Тяжесть сдавливала грудную клетку, словно Сайко и была тем далёким лесом, где ветер выворачивал деревья. Но сознание её было чистым и расслабленным, и физическая тяжесть постепенно отступала.

Лёха тоже расслабился. Музыка позволила ему сбросить эмоции, выразить их в песне. Тоже своего рода дыхательная практика.

Допев, он поднял глаза к навигационному экрану и растерянно уставился на него.

Сайко, мокрая от пота и обессилившая от рвавшей пространство бури, спросила чуть слышно.

— Ну, что там?

— Так не бывает, Булочка, но нас почти не снесло. Лидар поймал Гадюку — это одна из опорных точек. Длинный такой астероид, свёрнутый как кусок… Э… как змея. Сейчас я попробую сориентироваться на местности. Одной Гадюки мало, но хотя бы один из опорников в нашем положении — это просто небывалая удача. Сейчас… Гравидетекторы корёжит ещё, но я уверен, что теперь разберёмся, далеко ли мы ушли от безопасной трассы.

— А тут есть безопасные? — слабо удивилась Сайко.

— Ну, как-то же мы тут летаем, — улыбнулся Лёха. — Зато погони можно не опасаться. Никто за нами в эту гравимуть не полезет. Эй, ты меня слышишь? — спросил он, уловив подозрительное сопение.

Сайко спала, склонив голову к левому плечу. Её милое личико почти погрузилось в гель подголовника, и Лёха, потянувшись, поправил девушке голову и фиксирующие ремни.

Ему вдруг стало сразу и больно, и весело. Ведь получалось, что он украл эту милую Булочку. И может увезти её совсем не туда, куда указал отец.

Впрочем, слабость была минутной. Лёха встряхнул головой и занялся катером.

Одна опорная точка хорошо, а три лучше. Он не так-то хорошо знал Окружную, только ту её часть, куда летал с батей — Ставки. А их всё-таки могло утащить достаточно далеко от проторённого коридора.

Однако теперь Лёха был совершенно уверен, что справится. Выскочит из аномалии и на скорости уйдёт от Карусели в прокол. Через Матицу на Новую Москву.

И там его уже не догонят. Это пути для своих.

«Персефона»

Капитан давно уже не видел связиста таким ошарашенным.

Напугать спеца, прошедшего всю войну, было трудно — видал он многое. А вот удивить кому-то или чему-то вполне удалось.

— Ну и чего у тебя стряслось? — сдержанно спросил кэп, сразу задавая свободный и неуставной тон разговора.

Он не любил протокольного общения и придерживался его только по необходимости или с теми, кто другого не понимал.

— Десять минут назад таможня перехватила бандитский катер, празднует, — доложил связист. — Катер вёл себя нагло, вывалился прямиком на орбиту Асконы. Сам скорость сбросил, иначе они бы его не поймали.

— Ну а нас это каким боком касается? — не понял капитан.

— С катера, пока таможня за ним гонялась, нам поступил шифрованный сигнал. Это личный код-доступ капитана Дерена.

— Не понял… — нахмурил брови кэп. — Ты хочешь сказать, что Дерен вернулся и угодил в лапы к таможенникам? Спятил он, что ли? А катер — тот же, трофейный пиратский?

— Катер другой, господин капитан. Хотя общие признаки лоцируются. Могу дать вам сейчас техотсек, они пояснят, почему автоматика отнесла его к судам сходной конструкции.

— Верю, — отмахнулся кэп. — А сообщение расшифровали уже?

— Так точно. Очень странное сообщение, господин капитан. Голосом Дерена. Я сейчас переброшу вам.

Кэп кивнул и поудобнее устроился в ложементе. Открыл перелитый связистом файл и потянулся к вазочке за орешками.

Файл закрутился и развернулся в головидео. Изображение было нечётким, оно сильнее всего страдает при перекодировке, но голос был явно Дерена.

«Господин капитан, — ровно и спокойно сообщал тот. — На „Персефоне“ предатель. Он контактирует с Ингвасом Имэ, и бывший регент в курсе нашей миссии на Карусели».

Далее шло сухое перечисление фактов, натолкнувших Дерена на мысль о предательстве, и короткий отчёт о миссии: «Прибыли. Пытаемся сориентироваться на местности. Состыковались с Бо. Ищем наследницу».

— М-да, — сказал капитан.

И подумал мрачно: «А что, если на „Персефоне“ есть ещё один дятел, кроме Эмери? Вот это будет засада…»

— А в катере тогда кто, если не Дерен? — спросил он.

— Не могу знать, — отозвался связист.

На лице его было написано, что это интересует сейчас всю дежурную группу. Скучно изображать боевое дежурство, когда никакой явной опасности нет.

— Есть у нас какие-то неофициальные выходы на таможню Асконы? — спросил капитан. — Попробуйте выяснить, что у них там происходит.

— Слушаюсь, господин капитан! — обрадовался связист. Видимо, этим он был втихаря и занят.

И тут в рубке случилось то, что капитан видел только по головидео. На дверной мембране вздулся ртутный пузырь размером с теннисный мяч.

Сначала он был похож на здоровенную каплю металла, потом отпочковался от двери и повис в воздухе.

Кэп рванул из кобуры на бедре бэк, хоть и понимал его бесполезность для неорганики, и коснулся взглядом тревожной кнопки. Этого было достаточно, чтобы поднять на уши охрану.

Когда спустя пять секунд в капитанскую влетели два палубных, дежуривших возле лифта, капля уже оформилась в металлическую собачку с крылышками и сказала голосом Дерена.

— Это — Левый. Большую его часть я оставил при себе. А пёс должен доставить вам всю собранную информацию. Мы с Бо отправляемся в аномальную зону на поиски Сайко. Иного способа для связи пока нет.

Левый взмахнул крылышками и спланировал прямо на пульт. Файлоприёмник вспыхнул зелёным, принимая обещанные Дереном записи.

Капитан выдохнул:

— Ну, зараза!

Он махнул дежурным по палубе — идите по местам. Отключил тревожную кнопку и уселся разбирать файлы, не дожидаясь, пока с ними отработает аналитическая система.

Кэп хотел знать, кто был внутри катера, который привёз Левого. И как пёс сумел просочиться на крейсер, чтоб его дакхи съело и подавилось наконец!

Одно дело смотреть по головидео, как такое происходило сто лет назад, в хаттскую войну.

Но теперь у крейсеров совсем другая обшивка…

Однако, вот он сидит, этот железный пёс. И что это означает? Что родная Империя не зря крутилась в системе Кога (Солнца)? Неужели учёные были заняты там модернизацией хаттов-собак?

А почему они тогда не использовали эту наработку в бою у Меркурия? Опытная партия?

Капитан оторвался от файлов и хмуро посмотрел на Левого.

Старательный пёс заснял всё своё путешествие к Асконе. В том числе и то, что происходило внутри пиратского катера.

Дерена там, понятное дело, и не ночевало. За пультом сидел незнакомый парень с длинными светлыми волосами, собранными в хвост.

— Кто это? — спросил капитан Левого.

— Ватажник Харитон. Капитан Дерен заплатил ему местные денежные знаки, чтобы он переправил меня на орбиту Асконы.

— А откуда у Дерена «местные денежные знаки»?

— Капитан Дерен продал «Фонду развития Матицы» генеративный кристалл стешевита: серия А74, масса двенадцать граммов.

— Хэ-эд, — только и сказал капитан.

Похоже, что надо было садиться и тщательно отсматривать привезённые Левым кадры.

Часть их уже вызывала вопросы. Снимать можно было с браслета, например… Вот только эти были сняты иначе. Ракурс не тот.

Ну, Дерен, ну зараза. Что он вообще там творит?

И тут очень невовремя пришло извещение от таможни. Документы были готовы.

Нужно было срочно лететь к Линнервальду, и капитан, бросив в вазочку так и не съеденный орех, направился к дверям.

— Дерен просил не задерживать ватажника Харитона, который доставил меня на Аскону, — отрапортовал ему вслед Левый. — Меня желательно вернуть на Карусель вместе с ватажником Харитоном и слить с телом-носителем. Энергия на исходе, я не могу полноценно пополнять её без носителя.

— Жди меня здесь. Вернусь — разберёмся, — пообещал кэп.

«Господин капитан, — стукнулся к нему на браслет Белок. — У меня неожиданная проблема. Железных собак держали на складе, но тут теперь только один пёс, Правый. И я не понимаю, куда делся второй».

— Зато я понимаю, — усмехнулся капитан, останавливая взгляд на маленькой собачке, которая перепорхнула с пульта на подлокотник кресла и удобно там устроилась. — Берите Правого, Павел, и сразу спускайтесь в ангар!

Усадьба «Рябиновая»

Подлетая к усадьбе Линнервальда, капитан с удовлетворением отметил полицейское оцепление. Не армия, конечно, но хоть что-то.

Впрочем, цену экзотианской армии капитан знал прекрасно. И если бы не предвидение её командующего, эрцога Локьё, экзоты не много навоевали бы против Империи.

Шлюпка сразу снижаться не стала, заложила вираж.

Внутри неё было четверо. По бумагам — капитан и его охрана. На деле расклад был немного иной: пилот Хьюмо Рос, мрачный и не выспавшийся, доктор Эмери, как спец по лабораториям и хаттам, стаэр Павел Белов по прозвищу Белок (на растерзание детям) и сам капитан. В ногах у Белока лежал и переливался стальными боками Правый.

Капитан сидел на месте пилота-стрелка. Он и начинал когда-то карьеру пилотом-стрелком, вторым пилотом у Колина Макловски, командующего Объединённым Югом.

Хьюмо Рос только что сменился с дежурства, но наотрез отказался доверять капитанскую тушку другому пилоту. Он нервно косился на Правого, видимо, железо бликовало, притягивая взгляд.

— Странно, господин капитан, — рассказывал Белок. — Выписал пропуск на склад, двери закрыты, опечатаны. Правый, как и положено, в стазисе, а Левого нет. Куда он мог подеваться?

Капитан не ответил. Ему самому было интересно, как Дерен сумел выкрасть пса из опечатанного бокса. Не замечалось за ним раньше таких талантов.

Рос покружил над усадьбой, давая полисам время на опознание шлюпки. Коды он скинул им ещё на подлёте, но всё равно сомневался в умственных способностях «грунтовых червей».

— Так, — сказал капитан. — Совещание продлится, я думаю, до ужина. — Рос идёт спать, и чтобы я его больше с такой чёрной от недосыпания рожей не видел. Павла Белова скормим голодным детям, чтобы они у нас под ногами не путались. — Он обернулся к стаэру: — В рабочее крыло этих бандитов не пускайте ни под каким соусом. Нам нужно решить сегодня слишком много вопросов, не лететь же второй раз. Ну, а доктор Эмери идёт со мной, — закончил капитан. — Попробуем вместе с ним склонить Линнервальда к сотрудничеству. Задачи всем понятны?

Рос по-уставному кивнул, Белок тоже.

— А если мы не сумеем уговорить Линнервальда? — спросил доктор Эмери.

— Да ну, — отмахнулся кэп. — Мы — да не сумеем.

— Но Имэ готовится начать будоражить население хаттами, — возражений у доктора уже накопился вагон и маленькая тележка. — А тут — мы с лабораторией. И собачка эта…

Эмери с опаской покосился на Правого.

— Собачку мы везём детям, — сказал кэп. И добавил на полном серьёзе: — Иначе они не только Павла ухайдокают, но и всех нас. Знаю я этих детей. Видел в деле.

— Келли спрашивал про старшего парня, Кирша, — напомнил Рос.

— Я поговорю с Линнервальдом, — кивнул капитан. — Но, боюсь, пока у нас не выйдет их разделить. Пусть слегка подучится на Асконе. Сейчас они — не разлей вода. А шестерых подростков ни одно судно не выдержит. Да и не война, чтобы можно было хоть как-то объяснить командованию наличие пассажиров.

Шлюпка резко пошла вниз — полисы наконец дали отмашку — и скрылась за зелёной изгородью.

Усадьба утопала в зарослях модифицированной рябины, на то она и «Рябиновая».

Капитан правильно рассчитал — рябиновый сад да защитные купола — даже сверху не разглядеть толком, кто прибыл.

Можно было не только Правого с собой взять, но и пару десантников, чтобы зачистить усадьбу под ноль. Всё-таки плохо на Асконе с охраной. Очень плохо.

Он думал, что малышня выбежит к высоким помпезным воротам, рядом с которыми была площадка для транспорта, но было тихо.

— Спят, может? — тихо спросил Эмери. — Хорошо бы тихонько пройти, а то они нас увидят и как накинутся с вопросами.

Он тоже имел дело с земными подростками. Врачебный осмотр проводила его группа. И доктор прекрасно представлял, что в усадьбе за детки.

И тут на парадное крыльцо усадьбы вышел Рэм, а за ним из дверей вывалилась сразу вся банда — три парня и три девчонки. Последними размеренно и чинно появились Лес в родовом камзоле и Эберхард, злой и всклоченный.

Увидев Белока, младшие с визгом кинулись ему навстречу. А капитан дёрнул доктора Эмери за рукав и указал ему на чёрный ход.

4. Проблемы с идентификацией

Усадьба «Рябиновая»

Ребятня окружила Белока и повисла на нём. Стаэру повезло, что он был довольно высоким и крепким, иначе его бы просто повалили на землю.

Ашшесть визжал, Чим совал Белоку рыбку в банке, Дизи рыдала от радости. Не сдержались даже старшие — тоже кинулись обниматься. Только самая маленькая девочка, Латти, вела себя тихо-тихо. Прижалась к коленям стаэра, словно котёнок, и так же, по-звериному, молчала, лучась тихим детским счастьем.

— Это хорошо, что Белок не хлюпик, другого бы раздавили, — усмехнулся Рэм.

— А почему он Белок, а не Белк? — спросил Лес. — Правильно было бы «белк» — муж белки.

— Вы чё, спятили оба? — тихо-тихо спросил Эберхард. — Какой, к Хэду, муж белки? Нам надо срочно кому-то рассказать всё, что услышали. Это же настоящий заговор!

— Не понял? — удивился Рэм, повернувшись к наследнику. — А ты думал, мы развлекаемся, что ли? Мы и искали заговор. И нашли. Всё идёт по заранее утверждённому плану.

Он постучал согнутым пальцем по спецбраслету.

— Но что теперь с этим делать? — в голосе Эберхарда билась тщательно замаскированная истерика.

Всё-таки мало его лечили. Парням казалось, что после путешествия к Земле Эберхард повзрослел и окреп. На «Патти» же как-то держался, когда бандиты напали. И вдруг…

Лес с усмешкой дотронулся до лба Эберхарда, проверяя, не лихорадит ли его. А Рэм открыл на браслете список чиновников.

— Третий по списку — глава департамента психической коррекции, — сказал он, перебирая файлы. — Но я бы выбрал другого. Надо бы обсудить, кто паровозом пойдёт. Контекст изменился. Хорошо, что Белок прилетел. Малые теперь хоть под ногами мешаться не будут. А то чуть всю операцию не спалили своими ржачными рожами.

— Но как же хатты? — спросил Эберхард, переводя взгляд с весёлой физиономии Рэма на ехидную наследника дома Сапфира Лесарда Локьё.

— Да никак, — дёрнул плечом Рэм. — Нет в секторе никаких хаттов, кроме тех, что на «Персефоне». Ты что, не знаешь, что такое информационная война?

— Так это был развод? — поразился Эберхард. — С роликами? С убежищами?

— Ну ты, блин, гений, — фыркнул Рэм. — Про убежище и прочее — это, я думаю, правда. Администрат и должен принять похожие меры, если получил предупреждение. Просто предупреждение было фальшивым, чиновника развели. Мы-то в теме, что никакие хатты не собираются атаковать Аскону, а он — нет.

— И ты думаешь, что к капитану не надо с этим идти?

— С чем? — теперь уже удивился Рэм. — Кэп и сам знает, что Имэ будет использовать хаттскую тему, чтобы вернуть себе власть в доме Аметиста. Думаю, они с Линнервальдом уже копнули аристократов и получили похожий результат. Ну, доложу я сейчас. Нам скажут: спасибо, только не надо больше никуда лезть. Ты этого, что ли, хочешь?

Эберхард попытался возразить, но воздух пошёл у него не в то горло, и он закашлялся.

— Да не злись ты, — пожалел его Лес. — Ты же знал, что дядя давно списал тебя из наследников. Ну и чего ты вдруг взялся страдать?

— Я… — выдохнул Эберхард, кашляя. — Я добью эту лживую тварь!

— А мы её поймаем и подержим, — пообещал Рэм и кивнул парням на соседние заросли. — Идёмте в парк, что ли? У Кирша вон ушки уже на макушке шевелятся.

Лес мотнул головой:

— Нет, парк не годится для официального разговора. Нужен статусный кабинет.

— Да я тебе вокруг любое голопространство с браслета сделаю! — рассмеялся Рэм. — Айда, мужики, пока эти дети нас не хватились.

И все трое исчезли в зарослях рябины.

За полчаса до...

Лес, Эберхард и Рэм успели сегодня позвонить двум чиновникам. Самым мелким.

Полистали необходимые документы, споткнулись о процедуру идентификации и решили начать с неё.

Без установления личностей подростков с Земли вести разговор об опекунстве было бы слишком рано. Оно и понятно — удостоверение личности — самый минимум.

С первым чиновником говорил Рэм. Ему это было привычно, он уже занимался несколько раз делами фонда.

Вопросы парень ставил грамотно, чиновник сразу проникся, рассказал, что нужно делать, расписал необходимые процедуры.

Вот только намёков про Имэ он вообще не понял, как Рэм ни старался его поддеть.

Когда юный пилот завершил разговор и отключился, Лес сказал, хмурясь:

— Нет, так не пойдёт. Дети, фонд — это только предлог для контакта. Нужно расспрашивать об Имэ и заговоре.

— Ну, не в лоб же? — возмутился Рэм. — Я пробовал ему всячески намекать. А он — ни в какую.

— А давай я попробую? — решил наследник дома Сапфира. — Только вы отойдите подальше, чтобы в кадре был я один.

— Да не вопрос, — кивнул слегка обиженный Рэм.

Лесард уселся в кресло, поправил камзол, выпрямил спину, и лицо его сделалось вдруг холодным и высокомерным.

Рэм, поглядывая на приятеля искоса, настроил подключения и вывел справа голограммку — данные на чиновника. Следующей жертвой был директор миграционного департамента Асконы Тразиан Ярос Борек.

— В аристократы пыжится, — буркнул Рэм, увидев тройное имя.

«Звонок» пошёл, и на экране-голограмке тут же возникло лицо секретаря.

— Я хочу видеть директора департамента, — холодно и чётко, но очень тихо сказал Лес.

Его глаза вдруг стали стеклянными, и секретарь сориентировался мгновенно, то ли узнав Лесарда Локьё, то ли сверившись со справочником.

— Да, господин наследник, — засуетился он, усиленно работая руками.

Видимо, параллельно строчил сообщение директору.

— Немедленно, — добавил Лес ещё тише.

Картинка мигнула, и возникло лицо и часть стола директора департамента. Над его головой тут же замигала табличка с именем и должностью.

Секретарь-таки успел что-то написать директору, и тому уже слегка приплохело — он был бледен и напряжён.

— Я по делу, — так же холодно сказал Лес. — Нужно выправить документы детям с Земли. Сколько они могут болтаться у вас без идентификации личности?

— А разве на Асконе есть дети с Земли? — растерялся чиновник. — Абэ, господин наследник! — он вспомнил, что не поздоровался.

— Абэ, абэ, — чуть кивнул Лес. — Вы что, не знаете, что творится у вас в департаменте? Регент избаловал вас? Ждёте настоящего хозяина?

— Да, господин наследник… то есть, нет, господин наследник. Вы совершенно правы…

— И в чём это я прав по вашему мнению? — резко перебил его Лес. — В том, что вы потеряли нюх? Или в том, что новый регент вышвырнет вас с позором?

— Господин наследник, мы усиленно работаем…

— А где результаты?

— Но вправе ли я… Я не думал, что эрцог Локьё…

— Локьё не вечен, — отрезал Лес.

Повисла пауза. Директор лихорадочно обдумывал странную фразу. Потом на его лице возникло несмелое облегчение.

— Да-да, я понимаю, господин наследник, — начал он. — Я — маленький человек. Я делаю то, что мне скажут. Господин регент… То есть, настоящий регент.

— Он ещё не прибыл, — кивнул Лес. — Зато прибыл я. И я хочу знать, всё ли… готово?

Лес сделал паузу и уставился на директора департамента холодными рыбьими глазами.

— Ещё нет, господин наследник, — начал быстро оправдываться тот. — Сроки… То есть — да. Частично. Мы ведём работу с подконтрольными ведомствами, готовим убежища на случай нападения… Э-э… Но всё это очень узким кругом, вы же понимаете? На Асконе начнётся паника, если люди узнают, что в галактике снова появились твари из живого железа. Мы занимаемся убежищами и логистикой, это важно…

— Не-е-ет, — протянул Лес, и улыбка его стала хищной. — Важно только то, что вам приказали сделать. Вы помните, что вам приказали?

— Да-да, мы немедленно начинаем монтировать инфоролики, — чиновник замялся, видимо, эту часть работы намеренно оттягивали. — Скажите, — решился он, — а правда ли это, что господин… истинный регент повесит наследника прямо на площади Роз? Все подготовительные мероприятия в силе?

— Правда, — кровожадно ухмыльнулся Лес. — Истинный регент очень любит наследника. Иначе он просто… скормил бы его псам.

Чиновник быстро закивал, хотя явно хотел спросить что-то ещё.

— Не ошибитесь с площадью, — подсказал ему Лес. — Это будет центральная площадь Акры, площадь Роз, не вздумайте перепутать.

Чиновник побледнел до синевы. Видимо, он как раз и искал лазейки, чтобы перепутать.

Вдруг что-то пойдёт не так с этими регентами, делящими власть? Не стоило бы выносить всё это на центральную площадь столицы.

— Ну и по детям, — закончил Лес уже совершенно мирно. — Нужно начать процедуру идентификации. Обратитесь в Администрат Акры, они уже в курсе…

Когда Рэм свернул экран голографической связи, Эберхарда накрыло истерикой.

— Вот же скотина! — орал он. — Да я его самого повешу на площади! За ноги! За руки! За…

— За яйца? — доброжелательно подсказал Чим.

Всё это время дети держались из последних сил, чтобы не начать хихикать.

Лес так здорово играл аристократа, что юным землянам и театра было не надо. Ашшесть даже в ладоши похлопал.

— Да заткнись ты уже, вешатель, — рассмеялся Рэм. — Латти вон напугал. Лес, ну скажи ему!

Но Лесард только загадочно улыбался. Он полагал, что наследнику давно пора уже проораться как следует.

Лес как раз изучал, как копится напряжение. И понимал, что процесс это физический, маркеры стресса копятся у Эберхарда в мозгах, и ему всё равно придётся на что-то сорваться.

— А красиво ты его обул, этого дядьку! — оценил Ашшесть. — Он нам сразу всё выдал.

— Кэп прилетел, — сказал Рэм, взглянув на браслет. — Айда, встретим. А потом уже решим, что делать дальше.

Вот так полчаса назад и выяснилось, что идея Рэма была более чем достойной. Но теперь малышню требовалось отсечь.

Пока юные земляне висели на Белоке, Лес, Эберхард и Рэм ушли достаточно далеко. Они искали подходящую полянку, чтобы продолжить «беседы» с чиновниками.

— Я всё-таки против дальнейшего расследования, — бурчал на ходу Эберхард. — Всё и так уже ясно! Имэ решил тут устроить фальшивое нападение хаттов!

— А если оно не фальшивое? — спросил Лес.

Он шёл впереди, а Рэм, по спецоновской привычке, замыкал движение. Тропинка всё сужалась, как бы в чащу не забрести.

— Как это? — опять завис Эберхард. — Но ты же сам сказал…

— Да так. Это сейчас хаттов нет в районе Асконы. Но Имэ мог сговориться с Северным командованием. А у них хатты имеются. Что, если они нападут? Рядом Архат, и северяне очень хотят сохранить власть над этой своей территорией. А ведь ещё чуть-чуть — и Архат достанется Югу.

— А нам-то что делать?

— Да ничего. Разбираться дальше. И быстро, пока чинуши тянут и суетятся. Хорошо бы понять, кто из Совета Домов за этим стоит.

— А он стоит? — Эберхард в два прыжка догнал Леса.

Одно дело — презренные чинуши и пара гнилых аристократов. Но Совет Домов?

— Ну а ты как думал, потенциально повешенный? — развеселился Рэмка. — Перевороты — это делёж власти. А значит, за Имэ стоят те, кому тут у вас не додали привилегий и ещё какой-нибудь сановной дряни.

Лес остановился и обернулся. И резко выбросил руку в сторону сплошной стены рябинника.

— Там полянка, — сказал он. — Я чую. Надо чуть обойти кусты, чтобы не понятно было, куда мы свернули. За мной!

Эберхард не двинулся с места, и Рэм толкнул его в спину.

— Ну ты чего ты опять встал?

— А твой капитан? — спросил наследник. — Что он скажет, когда узнает, что ты всё знал и не доложил?

Рэм вздохнул.

— Слушай, — сказал он тихо. — С чего ты вообще взял, что мы что-то знаем? У нас есть пока только запись разговора с чиновником, который несёт какую-то хтонь, да чутьё Леса. Появятся конкретные факты, тогда и будем докладывать. А сейчас, я тебе уверяю, кэпу вообще не до нас. И твоему опекуну — тоже. Ну с чем мы к ним явимся?

Эберхард посопел ещё немного, покусал губу и пошёл вслед за Лесом.

Тот уже нырнул в кусты, и ветки почти сомкнулись за ним.

Лёха и Сайко

Лёхе казалось, что он просчитал всё. Главное было пройти сквозь аномалию, и он прошёл.

Дальше уже дело техники: длинный прыжок на Карусель, короткий на Матицу.

Там парень потестил реактор, что-то в нём стало посвистывать. Ну и дал отдохнуть немного спящей Сайко — три прыжка подряд не все переносят легко.

Провозившись полчаса-час, Леха разогнался и прыгнул в зону Коллектора. Там до Новой Москвы уже было рукой подать.

Он только об одном не подумал: у Сайко не было идентификационного чипа.

Карусель — не проблема, кого там только не носит. А вот Новая Москва формально относилась уже к среднему поясу Союза. И туда не было хода чужим, нечипированным.

Катер на автомате обменялся данными с сетью, но машина заявила двух пассажиров, а данные пришли только с одного чипа.

До Лёхи это дошло в полной мере, только когда его окликнул оператор с узловой станции.

— Катер «Ласточка» 17/42, приписка Новая Москва? — спросил спокойный мужской голос.

— Да, — ответил Лёха, всё ещё недоумевая, зачем он вдруг понадобился службе контроля.

Следующий вопрос прояснил картину.

— Не прошли данные второго пассажира. Продублируйте, пожалуйста.

Лёха посмотрел на сладко спящую Сайко. Никакого идентификатора у неё, разумеется, не было.

Что же он наделал… Он привёз в средний пояс девушку без документов.

И что теперь?

5. Коллектор

Лёха

Оператор терпеливо ждал. Зачем ему торопиться, он на дежурстве.

Бежать Лёхе было некуда. Коллектор — кольцевой форпост Союза — ощетинился орудиями и медленно вращался, демонстрируя крошечному катеру свою жуткую мощь.

Миссия у рукотворного космического монстра была внушительная. Коллектор охранял внутренние территории Союза от врагов. Вот только служить тут было скучно. Даже безбашенные алайцы боялись сюда соваться в открытую.

Сто лет назад таким же форпостом была Карусель. Пока из-за аномалии основные силы Союза не отошли сюда, к мёртвой звезде Иванке.

Мужики рассказывали, что Карусель лучше подходила для обороны. Она перекрывала естественную «горловину» перед коридором масс, позволявшим тяжёлым кораблям прыгать в глубину Союза.

Это только кажется, что космос большой — лети куда хочешь. А на деле пилот привязан к массивным телам, движущимся по строгим законам, и «облететь» препятствие может далеко не всегда.

Ему нужна «тень» — квантовая аномалия, возникающая на стыке больших масс и сверхсветовых скоростей. И чтобы утлое изделие человеческих рук не разорвало на этом самом «стыке» — массы должны вести себя стабильно.

Потому так ценятся у ватажников системы двойных и тройных звёзд — они дают много возможностей для перемещений. Много устойчивых коридоров, которые держит не одна звезда, а сразу две или три.

Такие развязки опытные капитаны знают, как «отче наш». Торговля — дело рискованное. Иногда товар попадается непростой, и хочется как-нибудь обойти станции слежения. Зачем рисковать, провоцируя патруль?

Но обойти Коллектор на катере с его скоростями было практически невозможно. И всё из-за Иванки.

Чёрт знает, кто её так назвал. Наверное, какой-нибудь патрульный сержант или капитан, дико скучавший по дому. Смотрел на свирепую красную точку звезды через фильтры, а вспоминал свою ласковую девчонку.

Этот парень не ошибся в одном — мужское имя тут просто не подошло бы, потому что у Иванки то и дело случались критические дни. И тогда она так плевалась плазмой, что навигацию в секторе приходилось временно запрещать.

А здесь с навигацией и так были очень большие проблемы. Можно даже сказать исключительные, редкие и почти невозможные.

Почему?

Да потому, что Иванка была недоделанной чёрной дырой.

Как это с ней вышло — вопрос к учёным, но звезда застряла примерно на середине коллапса. Начала сжиматься, да так и не превратилась до конца в дыру. Распухла, пожрав половину своей системы, но не провалилась сама в себя.

Атмосфера звезды осталась плотной, а бешеное излучение даже не нашли пока, чем измерить. Настоящий артефакт, тайна, загадка.

Красный глаз Иванки был виден во всём Союзе. А это сотни световых лет и десятки заселённых планет, где её радостно наблюдали на уроках астрономии школьники и выдвигали гипотезы.

Прыгнуть в районе Иванки можно было только прикрывшись массивными каменюками, оставшимися от периферийных планет системы. Да и то, если атмосфера звезды не очень чудила.

Понятно, что после катастрофы на Карусели, Коллектор для незваных гостей взялись строить именно в «опекаемом» Иванкой секторе. Строили оборонительный рубеж долго, и Коллектором он стал сам собой, сорвалось с чьего-то острого языка.

Название долго пытались сменить, но оно уже перекочевало на карты, и начальство смирилось.

Вращался Коллектор чуть в стороне от Иванки, образуя кольцо из ударных станций и астероидов. А заодно и собственный центр масс, от которого уже без особого риска можно было уйти к Новой Москве и дальше в глубь сектора.

К Иванке, а не через Коллектор, прыгали только те из ватажников и артельщиков, кто хорошо знал буйный нрав красноглазой девицы. Остальные шли безопасным путём, через Коллектор.

Вот только для этого обязательно требовался регистрационный чип.

Иначе патруль сам решал проблемы незаконных путешественников. Их могли передать особистам или в миграционную службу и даже выслать на Карусель с «чёрным билетом», без права въезда в Союз.

Однако особого рвения военные не проявляли. Нечипированных на Карусели хватало — кто ж запретит людям рожать детей? Чипы подделывали, а потом перерегистрировали на Новой Москве — официально или в обход закона.

Государственная машина терпела, а вот коренные новомосквичане от понаехавших воротили носы.

Лёху забавлял этот новомосковский гонор. Все знали, что средний пояс — тоже своего рода отстойник, временное пристанище для семей военных и постоянное — для беглецов из глубинного Союза.

Видели ли эти беглецы настоящую волю и силу? Ад всепожирающего космоса? Так перед кем они задирают нос?

Карусель, Матица и Окружная, аномалия, где у Потапа был свой кусок стабильного пространства, Ставки — это всё не считалось у «москвичей» жилым, хотя жить там Лёхе было гораздо приятней.

На Новой Москве он бывал нечасто. Космос манил его. Дальние миры, приключения. А сейчас ещё и возможность побывать на планетах, доступ к которым был столько лет перекрыт Архатом.

Парень с умилением посмотрел на спящую Сайко. Она с Асконы. Вот бы рвануть с нею туда? Эх, и зачем только отец повёлся на обещания Старика? Не такие уж монстры и мутанты эти экзоты. Надо было искать контакты, договариваться, торговать.

А сейчас — как он заявится на Аскону? Вряд ли там кому-то понравилось то, что они учинили на «Патти»…

Минуты капали, а Лёха никак не мог придумать, что ему делать.

Он понимал, что сам виноват, лажанулся. Отец доверил ему рулить, а он…

Если бы у отца было время, он бы, конечно, предупредил про чип. Проговорил, что Булочке по прилёту на Карусель нужно сначала оформить фальшивые документы, а уж потом везти её через Коллектор.

Сложного в этом ничего не было. Проверка данных на входе в средний пояс чисто формальная. Чем может насторожить военных крошечный катерок с парнем и девчонкой внутри? Ну какая у него, к чёртовой бабушке, масса?

Военные здесь торчат на случай вторжения крейсеров Империи или чего похуже. Ватажников и дальнобоев они не трогают, понимают, что жить людям как-то надо.

Вот если от Новой Москвы попробовать выйти в цивильный сектор с фальшивым удостоверением личности, там уже будут серьёзные проверки. А здесь всегда было достаточно чипа. Хотя…

Те же ушкуйники, чьи документы перебивались десятки раз, сильно не лезут и на Новую Москву. Всё-таки это уже Союз.

А вот Лёхе бояться было нечего. Он родился на Новой Москве. И особых хвостов за ним не имелось, разве что пара штрафов.

А что, если… попробовать проскочить на дурачка?

— Послушай, командир, — сказал Лёха, как мог проникновенно. — Девчонка спит, это у неё что-то с чипом. Ну не могу я никак её растолкать, она ночь не спала. Давай как-нибудь замнём, а?

— Ты чё, нечипированную бабу где-то украл? — рассмеялся дежурный.

Ему было скучно, а мелкое ЧП — хоть какое-то развлечение.

— Ну, наверное, — сказал Лёха растерянно. — Я про чип у неё не спрашивал, у неё куча других достоинств.

— А покажи бабу? — заинтересовался дежурный.

Лёха с готовностью угукнул и включил экран. По ту сторону экрана парень тоже был молодой, в тёмно-зелёной форме с лычками старлея.

— Не соврал — красивая, — оценил он. — Нравится?

— Очень, — признался Лёха.

— А как зовут?

— Сайко.

— Имя какое странное, — удивился старлей. — Дикие вы там, на Карусели. Ну, хрен с вами, — он хохотнул, — летите. Но сразу вези её в миграционный центр, пусть разбираются, что там с чипом случилось, а то обратно не выпущу. Да и куда ты с ней денешься на Новой Москве без чипа?

— Обязательно отвезу, — обрадовался Лёха. — Спасибо, командир. Должен буду.

Старлей хмыкнул, мол, что с тебя взять, и отключился.

Лёха выдохнул.

Повезло, что дежурил такой же молодой парень, как и он сам. А ведь можно было нарваться на пустом месте.

Любители инструкций везде находятся. Арестовали бы Булочку и депортировали обратно на Карусель. А там — алайцы голодные рыщут. Бррр…

Хватит валять дурака, надо срочно покупать Булочке чип. На Новой Москве почти все услуги идут через личный идентификатор. Без чипа ни поесть, ни в гостиницу заселиться.

Только в схрон, про который говорил отец. Но не в схроне же им сидеть? Неужели маленькая мутантка не захочет посмотреть, как люди живут?

Как ни хотелось Лёхе стартовать немедленно, «Ласточка» пошла от Коллектора на малых оборотах. Сразу набирать световую скорость здесь было опасно.

Сеть тяжёлых модульных станций могла среагировать на гравипомеху автоматически. Хлоп: и никакого Лёхи. А ему сегодня как никогда хотелось жить и радоваться.

Он аккуратно миновал расчётную орбиту Коллектора, где прыгать уже было можно, и только тогда начал разгоняться.

Тут Лёха уже был спокоен — не аномалия. Да и до дома рукой подать. А там он знал все лазейки.

Это мимо Коллектора из прыжка выйти трудно — масса тянула.

А чтобы оставить с носом патрульные станции у Новой Москвы, ватажники обычно шлёпали пять-шесть часов «пешком» зюйд-зюйд надир, чтобы прыгнуть от астероидной каши. И выйти не на орбите Новой Москвы, а у одной из её неколонизированных соседок. А там сделать вид, что ты ниоткуда и не прилетал, просто бродишь внутри системы.

Это крейсеру тут не развернуться, а катер находил подходящую для прыжка массу без особых сложностей.

Лёха так делал не раз, но не из-за Сайко, конечно. Всякое возить приходилось. Работа у ватажников опасная. Это дальнобои стараются брать легальный груз.

Пока Лёха гнал катер к проверенному астероиду, Сайко проснулась.

Девушка заспала то, что с ними случилось. Долго хлопала глазами, пытаясь сообразить, куда же они летят?

Лёха улыбался, искоса поглядывая на неё.

— Водички? — предложил он, подозревая, что после прыжков у девчонки сушняк.

— А можно? — растерялась Сайко.

— Конечно, — рассмеялся парень. — Контейнер под подлокотником. Там трубочка, и через неё нужно пить. Это на случай перегрузок. Но скорость сейчас сбалансированная, так что можешь пить как тебе угодно. Открой крышку и через край, так вкуснее.

— Спасибо, — сказала Сайко на всякий случай. И полезла за водой.

Лёха тоже глотнул. Вода была тёплая, но всё равно очень вкусная. Он тоже, оказывается, подустал.

— А куда мы всё-таки летим? — не успокоилась Сайко.

Она напилась, но контейнер из рук не выпускала. Точно сушняк у бедняжки.

— Да близко уже, — отмахнулся Лёха. — На Новую Москву. Это планета такая. Я там родился.

— А почему не остался там?

— Ну, ты понимаешь… — замялся Лёха. — Мне свободы хотелось. Воли. Чтобы звёзды кругом и… Это не объяснить. Душа просится куда-то. Я же — бракованный.

— Как это? — поразилась Сайко.

— Ну, тесты не сдал. Не вытянул третий уровень.

Сайко посмотрела на него с недоумением:

— Не прошёл в какое-нибудь космическое училище?

— Да нет, — рассмеялся Лёха. — Как человек не прошёл тесты. Не состоялся, не получился. Не понимаешь?

Сайко помотала головой.

— Ну, ты же в курсе, что все люди равны, но некоторые равнее? Кто-то может командовать другими, а кто-то нет?

— Ну, д-да, — нехотя согласилась Сайко.

Она про это ещё не думала. Были преподаватели по философии, были утверждённые темы. Но до социального неравенства она ещё как-то не доучилась.

— Ну вот по тестам — командовать мне нельзя, мой мозг для этого недостаточно развит. А подчиняться я никому не хочу. Ну и пошли они все.

— Да кто — они?

— Соцслужбы. Я им не раб. Нечего мною командовать.

— Раб? — неприятно поразилась Сайко. Она слышала, что рабство широко распространено в Чёрном секторе. — Неужели если твой мозг не такой, как хочется социальным службам, тебя — только в рабство?

6. Аномалия

Дерен

Забравшись в катер, Дерен первым делом снял очки и засунул их в мешок для мусора.

Шутка с глазами зашла слишком далеко. Нашли, понимаешь, забаву. Пусть терпят.

Мир и без очков был слишком тёмным и нерадостным, но это не означало, что от него нужно прятать глаза.

Денис и Огр уселись за пульт, Дерен и Генка Водолаз устроились сзади.

Связанного Кабана решили в пассажирский отсек не тащить. Уложили на пол, между креслами Огра и Генки.

Комбинезон на полуалайце был основательный, лётный. Так что один прыжок без противоперегрузочных подушек и ремней ему только на пользу пойдёт, сговорчивей станет.

Дерен не очень понимал, как Генка собирается стрелять, если сидит позади лоцмана. Но молчал, решив сначала понаблюдать.

Мужики явно не первый раз так летали. А вот для имперского пилота подобные «полёты» были в новинку, и Дерен ни разу не пожалел, что не перебрался в шлюпку, а остался в катере.

Чего он в шлюпке не видел? Другое дело — таггерская посудина с «лоцманом», «наводчиком» и единственным пилотом на все возможные задачи.

Имперец так и не понял, почему в катере два полноценных ложемента, хотя управляет им только один пилот. Плюс пульт тоже заточен под управление в одиночку.

Ещё два кресла позади ложементов Дерена не смущали, в шлюпках это тоже допускается, для перевозки командования, например. А вот один пилот?.. Его же даже подстраховать некому.

В Империи военной техникой управляли двое — первый пилот и пилот-стрелок.

Только в гражданских планетарных полуавтоматах рулил один, так там и пилот тоже был, в общем-то, пассажиром.

Денис утверждал, что второе «управляющее» место в катере — для хозяина судна или богатого клиента. Мол, любят они думать, что тоже командуют полётом. Потому и пультовая панель перед вторым ложементом перекрыта заглушкой — чтобы ручки свои шаловливые никуда не тянули.

Логики в таком объяснении не было. Богатого клиента следовало поберечь, а не сажать на самое опасное в катере место. Всё-таки это не грунтовая посудина.

Риски в космосе совсем другие, чем в атмосфере. И рискует прежде всего пилот, а капсула с пассажирами должна быть хорошо защищена от аварии или недружественного огня.

В общем, всё у этих бандитов было не так, как у людей. Зато не соскучишься.

Лоцманов на имперском флоте, например, вообще отродясь не водилось, и теперь Дерен с большим интересом наблюдал за работой Огра, а тот делал всякую ерунду с крайне серьёзным и сосредоточенным лицом.

Сначала он достал из поясной сумки бутылку из-под воды с обрезанным горлом и сунул в гнездо на подлокотнике. Потом налил в неё воды. Пристроил на пульте самую настоящую звёздную карту, бумажную, уже потёртую на заломах. Благо, с его стороны управляющая панель была гладкой, без активных кнопок.

Как всё это должно было сочетаться с пилотированием в аномальной зоне Дерен не понимал, и это очень его забавляло. А уж когда Огр, хмурясь, достал из кармана кубик сахара (!) и начал двигать его по карте, вообще едва сдержал смех.

Сахар в Империю возили контрабандисты. Дерен хорошо знал, как он выглядит, потому что спецону приходилось время от времени гонять и всякую мелочь, вот на таких же небольших катерах.

Стрелять по таггерским катерам, ничем толком не вооружённым, для боевой шлюпки позор. А потому бандитов заставляли ложиться в дрейф, вязали и сдавали полиции.

Трофейные катера чаще всего подрывали в космосе, особенно если таггеры перевозили оружие или взрывчатку. Но иногда случалось и конфисковать что-то пригодное: пряности, сушёные фрукты, йилан, спиртное и вот этот самый сахар. В кубиках, хотя попадался и рассыпной.

Пробовать дрянь, вызывающую у человека целый букет метаболических изменений, Дерену и в голову не приходило. Сахар сдавали в медотсек, где его перегоняли на технический спирт.

Но если бы парни с «Персефоны» узнали, что эти кубики можно использовать в навигации, они бы, конечно, проверили.

— Ну? — Денис оглянулся на Огра.

Парень нервничал. Он уже разогнался, но прыгать без команды лоцмана было нельзя.

— Подожди, — буркнул Огр и достал ещё кусочек сахара.

Дерен сумел удержаться, чтобы не фыркнуть.

Он следил за показаниями приборов и видел, что «поплыл» гравитометр. Это означало, что катер, который нёсся уже на 93% световой скорости, постепенно теряет ориентацию и может войти в зону Метью под таким углом, что никогда из неё не выйдет.

Аномальные зоны тем и опасны. Приборы в них врут. Нужно хорошо знать, каким показаниям в такой ситуации можно доверять и насколько.

На показания гравитометра вообще полагаться нельзя, он первый начинает сбоить. А потому психовать было рано. Однако Денис не был похож на пилота, которого хоть чему-то системно учили. Физиономия у него стала такая растерянная — хоть со смеху умирай, пока тебя не разорвало вместе с лёгкой посудиной на такой-то скорости.

Дерен имел опыт полёта в аномальном пространстве и знал, как можно скорректировать курс. Но на шлюпке, а не на примитивном корыте. И сейчас он мог только поддерживать связь с Бо, надеясь на его помощь. Ну и улыбаться. Ему давно не было так весело.

Катер начало потряхивать, и Денис совсем растерялся. Похоже, без лоцмана он здесь не летал, хотя на Матице и храбрился.

Огр не обращал внимания на пилота, нервы у него были крепкие. В задумчивости он снял кусочек сахара с карты, бросил в воду и отпил два глотка. Почесал обширную шевелюру.

— А водки у вас нету, а, мужики? — жалобно спросил Генка Водолаз. — Капелюшку на опохмел, а? Ну хотите, я вам спою?

Дерен прикусил губу: паноптикум, а не полёт.

И вдруг он увидел, как глаза Огра начинают блуждать, а потом и вовсе выходят из фокуса.

Лоцман тут же приосанился и уставился на приборы, вот этим самым расфокусированным взглядом, то есть пребывая в не очень глубоком трансе.

— Коррекция — надир, 12 угловых секунд, — сказал он уверенно.

Денис тут же откорректировал курс, и машину перестало трясти.

Дерен кивнул сам себе, он понял: всеми этими смешными манипуляциями Огр кустарно и неумело вводил себя в нужное состояние сознания.

Видно, в первый раз с ним вот так и было — старая карта, кусочек сахара… И какой-то большой стресс — авария, например, или аномальный гравитационный выверт.

Сахар у таггеров не наркотик, а дело обычное. Может, он чай в ложементе хлебал, и тут катер потащило, а будущего лоцмана вштырило.

Большая часть людей в таких ситуациях реагирует биологически — срабатывает программа бей-беги-замри. Один начинает метаться, другой каменеет от страха.

Но есть и те, кто в момент смертельной опасности пробивается «сам к себе», к знаниям, что бессознательно копятся, но остаются скрытыми для сознания.

Большая часть информации о мире, как её ни структурируй, всегда уходит в неосознанное. И все ментальные практики, по сути, поиск ключа к самому себе. Умение вытащить из себя то, что видел, но не заметил, не разглядел и не сумел понять.

Всё это требует тренировок. Но иногда глубинное осознание приходит и к тем, кто отродясь не знал никаких ментальных практик. В бою, во время стихийного бедствия, сложной аварии. Пока сородичи беспорядочно мечутся, кто-то один обретает на время кристальную чёткость сознания. И выжимает из своей памяти всё, чего касался хотя бы каким-то боком, оценивает, анализирует, ищет решение, чтобы спастись.

Огр достаточно летал в здешних аномалиях. Многое видел. Но его разум оказался не в состоянии осознанно подмечать едва заметные намёки на ориентиры в изменённом пространстве. А вот подсознание помнило всё.

Наверное, в древности так же работали лозоходцы, используя реакции собственного тела для поисков подземных вод или потерянных предметов. Тогда не знали, что найти этим способом можно только то, что тебе уже известно.

Огр держал руку над картой, смотрел на приборы и командовал, считывая почти неуловимые сигналы своего тела, уже много раз проходившего этот путь.

Денис подчинялся ему привычно, видимо, так же «придурочно» вели себя многие здешние «лоцманы».

Только методы выбить себя из реальности у них могли быть разными. А кто-то мог и запомнить сотни мельчайших намёков на то, как ведёт себя сегодня аномалия. И осознанно корректировать курс.

«Помощь требуется?» — спросил Бо.

Он тоже внимательно следил за приборами и отметил резкую коррекцию курса.

«Норма, — коротко сообщил Дерен. — Входим в аномалию. Следуй за нами согласно плану. Продублируй мои распоряжения ведомым, повтори характеристики следования и меры безопасности».

«Слушаюсь», — отозвался Бо.

Дерен, конечно, проинструктировал дальнобоев перед стартом, но не был уверен, что бандиты будут слушаться его так же чётко, как пилоты на крейсере.

Однако всё пока шло штатно. Катера дальнобоев вперёд не лезли — тянулись хвостом за шлюпкой Бо. Хорошо, если они и дальше прижмут хвосты своим инициативам.

Денис набрал световую, и Огр ещё раз скорректировал расчёт.

Приборы врали безбожно, но корректировку Дерен посчитал допустимой и продолжал наблюдать молча.

Катер мягко вошёл в зону Метью. Сейчас она казалась даже энергетически более спокойной и правильной, чем предыдущая пляска магнитки.

— Ну? — тут же спросил Денис лоцмана. — Выходим?

По его нетерпению было понятно — прыжок будет сверхкоротким.

— Обожди, — нахмурился Огр, что-то просчитывая про себя.

— Время потеряем, — напомнил Денис.

Аномальные прыжки часто приводили к потере времени. Обычно только сверхдальние, но тут, видимо, было иначе.

Огр это знал, но медлил.

— Ну, Валентин Семёнович! — проговорился Денис.

— Обожди, я сказал! — огрызнулся лоцман. — Хрень какая-то впереди!

Дерен тоже вдруг ощутил, что впереди что-то неладно, и что секунды бегут, пожирая часы.

— А что там? — не унимался Денис.

— Петля или гравивыброс. Выйдем сейчас — может и раздавить.

— Ещё пять секунд, и мы вообще никуда не выйдем!

— Раз, два… Давай! — выдохнул Огр.

Катер содрогнулся, словно его пытались вывернуть наизнанку, и выскочил из одного тёмного мешка в другой.

Тут даже звёзд было не видно. И непонятно было, успели ли среагировать дальнобои. В Бо Дерен не сомневался, но люди — не машины. А предупредить в зоне Метью — никак.

Навигационная машина попыталась создать голокартинку, чтобы сориентироваться по ближним светилам, и не смогла. Они зависли в «нигде».

И вдруг на экране мелькнула вспышка, и навигатор обсчитал её как шлюпку. Ещё вспышка, ещё… Ну… Третья!

Дерен выдохнул.

— Выбрались, однако, — кивнул Огр. — Дальше старым коридором пойдём. Думаю, третьим, он самый стабильный.

Денис уверенно вывел на экран бороду навигационных расчётов и повёл катер в «никуда». Приборы работали, но кроме шлюпок и катеров дальнобоев засечь пока ничего не могли.

— Это лоцманский коридор, — пояснил Дерену Огр. — Пару минут, и мы минуем самую мерзкую часть Окружной. Тут одна сплошная дыра, очень редкая аномалия. Минуем её и выйдем в нормальное пространство. Пойдём на Ставки. Это рядом, я тут всё знаю, как свои пальцы.

Он аккуратно свернул карту и убрал в поясную сумку, показывая, что ни в каких экстремальных способностях нужды больше нет.

Навигационная машина через пару минут и в самом деле начала выдавать ориентиры. Одним из них оказалась звезда Мэн, а значит, и Архат тоже был где-то совсем рядом.

«Безопасное, говорите, место для складов? — подумал Дерен. — Ну-ну».

Ему стало тревожно. Тропинка-линия, уверенно ведущая его к цели, выгнулась и встала на дыбы. В груди заболело, с мясом вырывая часть сердца.

Дерен понял, что в момент прыжка потерял ниточку, связывающую его с Сайко. Вылетел из потока. Проклятая аномалия…

«Вышли, — пришло на имплант сообщение от Бо, значит, и связь наладилась. — Ситуация штатная».

Сообщение опоздало на 76 секунд, а значит, всё это время у них не просто «не было связи». Катер и шлюпка находились в разных потоках времени. И теперь, наконец, вышли в один.

Окружная и в самом деле оказалась редкой аномалией; Дерен про такие даже не читал.

«Никого не потеряли?» — на всякий случай спросил он.

Мало ли, что движется на экране. В аномалиях не всё существует, что видишь.

«Все здесь», — успокоил его Бо.

— Денис, видишь что-то знакомое? — спросил Дерен.

— Да уже должен бы… — с сомнением отозвался ватажник. — Чё-то не могу я пока сориентироваться.

— А где мы вышли?

Денис оглянулся на лоцмана.

— Седьмая линия Окружной, — пояснил тот. — Ближний к нам — астероид Никель 124. Вон та яркая точка. Ставки мы сейчас не увидим, их 326-й закрывает. Имя у него красивое — Амальгама. Здесь много металла, и Ставки ещё поискать надо, если не знаешь, куда смотреть.

— Да вон же они! — обрадовался Денис. — Вон та блёклая чёрточка за Амальгамой — это Ставки. Они типа астероида, но их тут называют как-то иначе, забыл. Такие тела, они движутся вокруг аномального выброса массы… — Парень понервничал и словил вирус болтливости. — Ну, как будто её откуда-то выдрало и перебросило сюда, к Карусели. Их учёные пытаются изучать… — он обернулся к лоцману: — Валентин Семёнович, что это за астероиды, если по науке?

— Троянцы, — поморщился Огр.

— Да мы же тут все свои… — Денис только сейчас понял, что проговорился. — Вальтер — он правильный парень. Он уже тоже свой.

— А этот? — лоцман кивнул на свернувшегося эмбрионом Кабана.

— Да этот, поди, уже холодненький?

Денис потянулся и пошевелил Кабана. Тот не подавал признаков жизни. Но вряд ли пострадал — прыжок прошёл штатно. Скорее, прикидывался.

— Ты чё, Семёныч, думаешь, алайцы не знают, кто ты такой? — развеселился Генка Водолаз. — Развёл тут тайны.

— Да какая это тайна? — возмутился Денис. — Валентин Семёнович — известный в Союзе учёный, он изучал Окружную. Он не просто лоцман, который знает проход. Да лучше него эти места вообще никто не знает!..

— Денис! — оборвал его Огр.

И Дерен понял, какая тут «тайна». Огр скрывал своё имя совсем не в конспиративных целях. Ему было стыдно за свой потрёпанный вид, за комбинезон, провонявший зелёной кровью. За алайский меч с засечками на рукояти по числу убитых ящериц.

Не смог он представиться чужаку как какой-нибудь космогеолог. Видно, потерял уже эту часть себя, и вдруг увидел магнетические глаза истника и вспомнил. И сам не знает, что теперь с этим делать.

— А по времени что? — спросил Дерен, давая понять, что не собирается лезть в чужие тайны. — Сколько часов мы потеряли?

— Почти шесть, — выдохнул Огр.

— Бо? — окликнул Дерен голосом. — Слышишь меня? Здесь ещё и временная аномалия. Детекторы проверь, они сбиваются. И готовься разворачивать модули связи. Скоро будем общаться с Потапом, чтоб его дакхи съело.

— Слышу хорошо, — отозвался хатт. — Тестовое время развёртывания модуля сорок секунд. Мне нужно сто двадцать секунд на все три.

— Сколько ещё лететь? — спросил Дерен Дениса.

— Минут восемнадцать-двадцать, если не поменяется ничего. Навигационные коридоры здесь нестабильны. Но третий…

— Проскочим, — отрезал Огр.

Он мрачно вглядывался в колонки цифр, бегущих по навигационному экрану. Смотрел и не видел. Видно, вспоминал что-то своё, больное.

Дерен моргнул, чтобы тоже не вылететь в транс. Сайко была где-то рядом, но он её больше не слышал. А ведь они так близки к цели.

Ну что за хэдова бездна!

7. Заговорщики

Потап

Потап всегда поднимался до побудки — такова участь главаря.

Не зря говорят: кто рано встаёт, тому даже бог даёт. Да что там бог, одно ощущение, что начальственный глаз никогда не дремлет — уже бодрило. Но сегодня из-за странного сна Потап ощущал себя не выспавшимся и больным.

Душа его рвалась за рыжей девчонкой. Хотелось увести её на какую-нибудь внутреннюю планету, купить чистые документы и жить, радуясь каждому дню.

Пусть их будет у него всего пять, как пальцев на руке, зато эти пять дней он был бы наконец погружён в покой и надежду.

Но обстоятельства не дали ему и этой малости. А потому, выдав задание Лёхе и отматерив Гарика за то, что упустил Упырина, и велев ему готовиться встречать алайского фатха, Потап зашагал в сторону своей каюты, планируя не доспать, так заварить чаю покрепче.

Но натолкнулся на Имэ.

Старик зачем-то рыскал по затемнённым по причине условной корабельной ночи коридорам. Всё никак не мог успокоиться, хотя всё с ним было уже оговорено.

— Ты отправил лоцмана имперцев встречать? — вызверился он на Потапа.

Ватажник поморщился. После рассказа Имэ о том, как тот относится к данному партнёрам слову, пелена с его глаз спала.

Как он только купился на этого жуткого старикашку и его обещания? Обманывает других, и его кинет. Мерзкий отвратительный тип. Вот только совсем не бессильный, а потому язык с ним надо держать на привязи.

Потап видел, что творят с людьми мутанты. Придушит своими глазищами в тёмном коридоре, и следов не останется. А потому ответил насколько смог вежливо.

— Не нужен там лоцман. Архатцы выйдут на четвёртую линию Окружной, она — самая безопасная. Я за ними Саньку отправил, чтобы в астероидах не заблудились.

— А девчонка где?

— Спит, наверно. И ты бы шёл спать. Полчаса ещё до побудки.

— Э-э не-ет, — проблеял Имэ, замотав седой головой. — Некогда спать, скоро алайцы прилетят, а там и Империя подтянется. Надо бы девчонку сразу где-нибудь запереть.

— Запрём, — легко пообещал Потап.

Он уже прикинул по времени, что никакой девчонки в медотсеке нет. Лёха — парень исполнительный, шустрый. Сколько-то Потап Гарика материл, сколько-то шёл по длинному коридору…

Вот только главарь ватажников забыл, с кем взялся играть.

Имэ уже отошёл от эйфории увиденной в паутине победы и к нему вернулась обычная подозрительность. Разговаривая, он цепко всматривался в лицо бандита. А ложь старик чуял, как собака мясо.

Невидимая ледяная рука вдруг сдавила Потапу горло.

— Где девчонка, я спрашиваю? — прошипел старик. — Не смей мне врать, ты, насекомое! Мерзкий дикарь!

— Не знаю! — выдавил Потап.

Ноги у него подкашивались, перед глазами всё плыло. Но выдать тайну он не мог, он ведь и в самом деле не знал, где девчонка, верно?

У главаря ватажников, хоть данное своим слово он держал твёрдо, была хорошая практика обмана чужих. Тут главное было врать и думать правильные безопасные мысли. Что девчонку он эту сегодня не видел… Что на хрен ему сдалась эта пигалица… Оксана, если узнает, что он на неё заглядывался — вообще убьёт… А ведь хороша… Так хотелось сладенького…

— Сладенького захотел? — Имэ поверил, разжал ментальный захват, и здоровенный бандит, как тряпичная кукла, сполз на пол по переборке. — Пошли, разыщем её! Вставай, ну?

Потап неуклюже завозился на полу. Он делал вид, что никак не может восстановить дыхание. Встал на колени, начал подниматься по стенке, цепляясь руками. Лицо его болезненно кривилось.

Главарь умел терпеть боль, но умел и показывать её, когда нужно. Сейчас он прятал опасные мысли за болью и телесной неуклюжестью, давал Лёхе время добраться до катера.

— Где этот ваш медотсек? — торопил его Имэ.

Потап встал и покорно побрёл в сторону, где доктор вчера врачевал раненых. Он был уверен, что там-то уже точно пусто.

В медотсеке кто-то зажёг слабенький свет, так что Имэ с Потапом сразу заметили отсутствие Сайко.

От гнева старика Потапа спасли алайцы. Видно, им очень сильно чесалось, раз они подошли к Ставкам раньше обещанного.

Коммуникаторы оживились и замигали сразу у обоих — и у Потапа, и у Ингваса Имэ. И потому разборки пришлось отложить.

Гарик был ещё не готов — носился в пене и в мыле. В ангар таскали ковры, чтобы принять фатха соответственно его положению. Не «Победу» ж ему показывать?

Имэ зашипел, как змея. Уж больно ему хотелось знать, где Сайко.

Знать сейчас, тут же, немедленно!

Но он справился с собой, промяукав в коммуникатор что-то любезное по-алайски.

— Пошли! — бросил он Потапу. — Знал я, что ты — идиот, но чтобы настолько тупой!.. Нет бы запереть её сразу! Да чтоб на тебя рухнули все небесные кости! Чтоб ты молился песку! Чтоб…

Встречать алайцев надо было срочно, и старик устремился на выход, ругаясь на ходу на чём свет стоит.

Варианта остаться и поискать девчонку у него не было. Обидится фатх, если его не встретят в ангаре. Фатх у алайцев — очень большой начальник. Не надо бы с ним ссориться.

Потап и белый от злости Имэ, выплёвывающий проклятия, поспешили в ангар.

Прикинув, что по времени Лёха уже слинял со Ставков, Потап окликнул первого же встреченного ватажника и велел ему поискать вчерашнюю рыжую девчонку на «Победе». Мол, куда она тут денется?

Этим он хотел успокоить Имэ, но вышло наоборот.

Сообразив, что девушке и в самом деле некуда бежать с астероида, старик вдруг сделался страшен. Глаза его выпучились и уставились в разные стороны.

Психовал он так, что ли? Или возбудился от ожидания встречи с фатхом?

Одно было хорошо: выпучившись, старик наконец заткнулся. Он мрачно шагал за Потапом и пырился в стены, словно видел сквозь переборки и обшивку «Победы».

«Ну пырься, пырься, — думал Потап. — Может, глаза сломаешь».

Он постепенно расслабился и начал думать о деле. О том, что у алайцев есть к ватажникам какой-то свой интерес, а значит, надо этим воспользоваться. Это непросто будет сделать, не зная слабостей нового фатха, но отчего не рискнуть?

Алайцы сами навязались на разговор к ватажникам, а значит — что-то должны уступить в торговых делах.

Со старым фатхом было бы, конечно, проще договориться.

Интересно, откуда он вообще взялся, этот новый фатх, Гиех Туль? И за что пришили старого?

Прибыли алайцы сразу на трёх катерах. Начальственный был побольше и украшен алыми полосами. Имя у него было соответствующее: «Бешеный тигр».

Первыми из «Тигра» показались изукрашенные бойцы, следом — старый алаец в халате торговца. Мирный такой на вид, и это сразу не понравилось Потапу.

Новый фатх был чем-то похож на Имэ. Такой же древний и, если не вглядываться, — развалина развалиной. Но уже по тому, как крепко он смыкал беззубые челюсти, как остро смотрел из-под нависших чешуйчатых век, было понятно, что его старость — обман.

Были хитрецы и среди людей, и среди алайцев, кто не стремился подчистить морщины. Но это не означало, что они не пользуются всеми новейшими достижениями медицины, чтобы поддерживать в рабочем состоянии самое важное в человеке — мозг.

А значит, фатх был не только опытен, но и склонен к обману, раз так умело маскировался под старую развалину.

Однако выбора нет — он теперь главный. Но вряд ли успел вникнуть во все местные дрязги и обрасти партнёрами, и это делало визит особенно выгодным.

Ситуация обязывала фатха срочно заводить полезные связи с людьми, и Потап оживился. Как ни крути, у главаря появились шансы отжать у алайцев торговые привилегии для своей ватаги.

Ковры, к счастью, расстелить успели, и фатх вошёл в ангар по мягкой красной дорожке. И проследовал на тщательно обустроенное место для переговоров, тоже украшенное красным ковром и креслом, накрытым багровым пледом.

Фатх «взошёл на почётное ложе крови» — встал перед креслом, накрытым пледом.

Над ним и его бойцами тут же надули пузырь агле — жилья, что ставят на астероидах из прочнейшей непроницаемой для звуков и излучений нанопленки. Переговоры планировались тайные.

Потап вошёл в агле следом за фатхом и двумя его бойцами. Имэ прятался за его широкой спиной, принюхиваясь, как собака.

Последним просочился Гарик. Раз фатх взял с собой на переговоры двоих, пришлось и людям взять третьего.

Потап огляделся и кивнул Гарику: молодец, реабилитировался.

Рядом с красным сидением для фатха полумесяцем располагались белые кресла для остальных переговорщиков. В центре был накрыт стол, как его терпят люди и понимают алайцы — шами с сырой рыбой, копчёный сыр, сливовая водка.

Фатх благосклонно покивал, когда боевики усадили его в кресло и подставили скамеечку для ног.

— Тяжёлые времена, — сказал он, протягивая руку за влажным горячим полотенцем, что были уложены по краям стола вместо салфеток. — Эти времена ищут сильных людей.

— Да они всю мою жизнь тяжёлые, — вздохнул Потап.

— Вижу почтенного Имэ, — покивал фатх. — А кто ещё сел рядом с тобой?

Фатх прекрасно понимал, что Имэ почётный, но всё-таки гость, и говорил с хозяином базы.

Своих он представил коротко. Потап их не знал, и ему было интересно, куда же подевался Карадан Хикс, который сопровождал прошлого фатха.

Но спрашивать об этом было невежливо.

Они со стариком тоже вытерли руки и пригубили водку.

Есть никто не собирался, но таков был ритуал — общий разговор, общая еда, мирная встреча.

— У нас большие проблемы, — не стал тянуть фатх. — Империя нарушила перемирие. Я сам видел на Карусели имперскую военную шлюпку.

— Мир Империи рухнул, — процедил Имэ. — Север расплевался с Югом. Теперь они будут отрицать старые договоры.

— А что будет с Каруселью, если Империя и Союз начнут передел границ? — прищурился фатх. — Что будет с нашим бизнесом?

— Ничего хорошего, — нахмурился Потап. — А бизнес и так пострадал. Границы неспокойны, это пугает перекупщиков.

Имэ презрительно фыркнул, неприятно уставившись на фатха.

— Твоё беспокойство запоздало как минимум лет на пять. Я предлагал прошлому фатху помочь мне вернуть власть в Содружестве. Империю оттеснили бы от границ, а Э-лай получил бы торговые преференции. Но фатх струсил.

Глаза у Имэ стали бешеными и прозрачными, и Потапа осенило, что прошлый фатх погиб совсем не случайно. Старик никому ничего не прощал.

— Э-Лай не мог пойти сразу и против Локьё, и против тайянского вайшуга, — покачал головой фатх. — Наши земли слишком малы, чтобы участвовать в двойной войне.

— Так зачем же ты прибыл сюда сейчас, если ты такой же трус, как Эки-Каяр? — оскалился Имэ. — Новая Империя готовится установить на Юге новые порядки! Твоя торговля рухнет, а ты и рад?

В агле сделалось вдруг темнее, и Потап ощутил, как горло сжимает спазмом. Потяжелевший воздух почти не давал дышать.

Фатх, однако, остался спокоен. Он словно бы вообще не ощутил никакого давления.

Как ни бесился Имэ — напугать алайца было непросто. Хотя два бойца, сидевшие справа и слева от фатха, испуганно посерели, сам он излучал спокойствие и уверенность.

— Нам не нужен твой порядок, уважаемый Имэ, — парировал он. — Нам нужен свой.

Давление опало, осело, как рыхлый снег. Видно, Имэ уже обломал зубы о непокорный Э-Лай. Об него все уже давно обломали зубы.

— Прежде чем наступит порядок, имперцы нападут на Архат, — напомнил Потап, откашлявшись. — Им не нужен форпост северян в сердце Юга. Карусель в этой драке могут просто снести, тогда и торговать будет некому.

Фатх покивал и улыбнулся, показав чёрные жевательные пластины и отсутствие клыков. Милый такой алайский старичок.

— А если Империя вдруг нападёт на планету Содружества? — спросил он ласково. — Будет ли у неё тогда время лезть в наши торговые дела?

— Империя? — не понял Потап.

— Её чёрные шлюпки кружат сейчас возле Асконы, — пояснил алаец. — Почему бы им не напасть?

— У Архата есть подходящие шлюпки, — кивнул Имэ. — Вряд ли на Асконе сумеют их различить.

— У Архата? — осенило Потапа, и он сделал запрещающий жест. — Но я бы не сказал, что опытный капитан не сможет их различить.

Потап долго следил за Асконой. Его люди видели и шлюпки с «Персефоны», да и от архатцев им случалось удирать. Он знал, о чём говорил.

— Ну это пусть они сами потом разбираются, кто там напал и зачем! — развеселился Имэ, сообразив наконец, зачем летят на Ставки архатцы. Это фатх дал им лоцмана, чтобы выйти на Окружную. — Главное, имперцам станет не до нас, а Аскона готова к бунту. Я возьму власть, и мы сможем тогда говорить о нашем и вашем, — он кивнул фатху, — порядке.

Купол агле колыхнулся — кто-то открыл мембранную дверь, и струя воздуха дёрнула лёгкое строение.

Один из ватажников тенью скользнул в пузырь.

Потап поднялся ему навстречу. Он сам велел своим доложить о прибытии шлюпок с Архата. Связь нанопленка отсекала напрочь.

— Ну, чего там? — окликнул Потап растерявшегося парня. Уж больно странно выглядели красные ковры и разряженные алайцы.

— Датчики засекли имперскую шлюпку! — доложил он. — Ещё немного, и можно будет её разглядеть. Магнитку перестало трясти, не заблудятся.

— Ну вот и Архат прибыл, — обрадовался Имэ и посмотрел прицельно на фатха, а потом на Потапа. — Не думаю, что генерала Фаули следует посвящать во все наши дела. Он должен только напасть на Аскону. Спутать карты глупым имперцам. А там пускай хоть в Бездну летит.

Фатх степенно кивнул.

— Пусть архатцы нападут и скроются в Бездне.

Имэ согласно осклабился. Эти двое друг друга поняли.

Потап знал о чём они думают. О том, что шлюпки капитана «Персефоны» свяжут архатцев боем. А там подоспеют и боевые корабли эрцога Локьё.

Имэ было плевать на алайцев и торговцев с Карусели. Он хотел попасть под шумок на Аскону и захватить власть. А там — хоть трава не расти.

Имэ предаст и архатцев, и фатха, и самого Потапа. Если сумеет, конечно.

Хотя фатх — тоже не прост. И у него, наверное, есть свой план. Но Потап и ему не помощник. И надо срочно придумать, как открутиться от всего этого.

— Где будем встречать гостей? — спросил Потап и поманил Гарика. Наконец-то и ему нашлось дело. — Это свои. Иди-ка распорядись, чтобы их приняли в ангар.

8. Где девчонка?

Потап

Хозяевам не полагалось надолго покидать гостей, а потому из агле в ангар вышли все.

Фатх на предложение оказать имперцам честь и лично встретить их шлюпки ответил благосклонным кивком, и Потап прекрасно понимал, почему. Ящерицы обо всём договорились с мутантом, теперь можно было начинать дурачить людей.

Главарь ватажников, мрачный от дурных предчувствий, шепнул Гарику, что нужно поставить в агле дополнительные кресла и ещё один столик. С приемлемой для имперцев едой.

Тот с готовностью побежал раздавать указания. Он тоже не любил ящериц и уж тем более — совместные прогулки с их вонючими тушками.

Потапу же ящерицы казались сегодня меньшим злом, чем безобидный на вид старик. Главарь начал осознавать, во что вляпался. Вот только не понимал, что делать. Это была задачка не для торговца средней руки.

Ясно было одно: хорошо закончиться задуманное Имэ просто не может. Даже если старик сумеет провернуть свой заговор, даже если не кинет Потапа и отдаст ему Аскону, обманутая Империя не утрётся.

Начнётся война всех против всех. На многие поколения. И как теперь жить дальше, как растить детей и стоить торговлю, если мир по другую сторону границы превратится в яму с ящерицами и змеями?

Каким бы ни был Союз, люди жили здесь без войны. И можно было надеяться хотя бы на то, что друзья не откажутся от данного когда-то слова, а нерасторопная госмашина — впустую клацнет челюстями за спиной.

Потап всегда думал, что ватажники бегут от закона, потому что он — зло. Но полное беззаконие он увидел только сейчас, и его «лицо» оказалось ещё страшнее.

Однако Потап не мог показать даже намёком, что готов нарушить данное Имэ слово и разорвать контракт. И уж тем более не мог показать, что не рад этим проклятым имперцам.

Он шёл впереди и улыбался. Скулы у него занемели и ныли, сведённые судорогой вымученной улыбки.

Может, Имэ и чуял, что Потапа одолевают сомнения, но ватажники даже не подозревали, о чём думает их главарь. Они весело толпились в ангаре. Всем хотелось поближе посмотреть на «дебилов» с Архата.

Умственные способности имперцев в Союзе ценили на уровне анекдотов.

Хотя опасности это не умаляло, даже наоборот. Чем глупее человек — тем больше всякой дряни из него лезет, это дело проверенное.

Обитатели Союза не видели от Империи ничего доброго. Архатцы уже столетие гоняли вольных торговцев, не давая им разгуляться за Каруселью, и вдруг — сами пришли договариваться.

Простые парни не очень-то разбирались в политике, но о том, что Империя раскололась пополам — на Север и Юг — слышали многие.

Ходили слухи, что имперцы с Архата не хотят подчиняться новому южному командованию. Они считают себя северянами, но где теперь Север? Неужели Архат решился на союз с «бандитами», чтобы не мириться с Объединённым Югом?

Только Потап знал, какие тут будут «переговоры». Да, может быть, Гарик что-то просёк. При всём своём скудоумии, типом он был довольно ушлым и, к несчастью, очень хорошо информированным. Потому и носился вокруг с унылой мордой.

А вот алайцы выглядели довольными. Фатх — так и вообще озирался с радостным старческим любопытством. Он не так хорошо знал сектор, куда его направили командовать, и пользовался моментом, чтобы всё тут как следует изучить.

Шпионил, падлюка. На Ставки алайцев ватажники допустили впервые.

Выйдя в ангар, Потап обвёл его придирчивым взглядом — всё ли в порядке?

Придраться не сумел, тут Гарик держал порядок как надо. Связисты, стрелки — все стояли по местам перед интерактивными панелями. На фоне реголита и пластика их фигуры в прошитых нитями Власова комбинезонах выглядели подозрительно чужеродно.

Ангар был оборудован небогато, но системы связи, как и голографические ретрансляторы, были очень приличные, вывезенные из среднего пояса. На обороне Потап не экономил.

Размашисто шагая, главарь подошёл к Косте, одному из своих капитанов.

Тот как раз наблюдал за «небом». Два огромных экрана, висящих рядом с ним в воздухе, показывали и кусок астероида, и тёмное нутро аномалии, лишённое звёзд.

А вот шлюпок на экранах пока не было даже треками — далеко.

Фатх живо заинтересовался качественным изображением, стал расспрашивать одного из парней, стоявших рядом с Костей.

Потап напрягся: как бы алаец не заметил чего-нибудь лишнего?

Тяжёлых пушек он разглядеть не мог, они были замаскированы среди камней, но каким-то чутьём вглядывался именно туда, где была расположена основная батарея рельсотронов.

Потом связист крикнул, что локаторы захватили цель.

На экранах вздулась сетка координат, обтекая какой-то тяжёлый объект.

— Всего одна шлюпка? — удивился фатх.

Потап нахмурился. С интуицией у него всё было вась-вась, аж спина зачесалась. Архат по уговору шёл на Ставки тремя шлюпками. Что значит — одна?

Шлюпка была ещё слишком далеко, недообсчитанное машиной пятно скользило по сетке координат, то и дело «выныривая» из неё, когда локаторы теряли захват.

Но Костя, умеющий напрямую читать показания лидаров и гравилокаторов, тоже забил тревогу.

— Это какие-то не те гости, — сказал он. — Шлюпка слишком тяжёлая. Она весит больше архатских.

— А может, это не шлюпка, а грузовой катер? — предположил Потап.

— Обтекаемость не та, — мотнул головой Костя. — Это именно шлюпка, но классом повыше. Мы такие возле Асконы лоцировали. Она более скоростная и процентов на тридцать пять тяжелее архатских.

Фатх сразу понял, о чём речь.

— Одна шлюпка и слишком тяжёлая? — переспросил он.

— И ещё какая-то рябь на гравилокаторе, — Костя нахмурился. — Может быть, два или три катера идут у неё в кильватере.

Фатх тут же махнул своим, и алайцы резво бросились к катерам.

Потап сначала даже не сообразил, с чего вдруг такой кипиш. А потом вспомнил, как фатх говорил про причину своего визита на Ставки.

Имперцы!

На Карусели видели имперцев. Но не местных, с Архата, а их противников, из Объединённого Юга.

Вот у них-то и были более мощные и тяжёлые шлюпки. Ватаге пришлось удирать с Асконы, чтобы не познакомиться с ними поближе.

Алайцы погрузились в свои катера так быстро, что Имэ не успел ничего сказать фатху. Он стоял, разевая рот, словно рыба, вытащенная из воды.

— Выпускать? — спросил у Потапа Костя.

Юркие алайские катера поднялись к шлюзу, зависнув под куполом ангара, и парень обернулся к главарю.

— Выпускай, — кивнул тот.

Имэ вышел из ступора и начал ругаться.

— Зеленомордые трусы! — орал он алайцам вслед. — Испугались одного вида Империи! Шакалы-перевёртыши!

Потап не слушал его криков. Ему нужно было принять сейчас правильное и взвешенное решение.

Из-за пляски магнитных полей в аномалии у «Победы» были шансы уйти незамеченной, если начать эвакуацию прямо сейчас. Бросить насиженное место, склады с товаром.

Имперцы с Юга были крайне опасны. Но…

Шлюпка-то у них одна, а где-то на подходе Архат со своими тремя.

— Что будем делать? — спросил Потап, когда старик слегка успокоился. Сам он решение уже принял.

— Тянуть время и ждать Архат, что же ещё? — буркнул тот. — Три шлюпки как-нибудь справятся с этой одной!

Потап кивнул и покосился на экран. Пятно приближалось, но лучи лидара никак не могли его захватить и прорисовать как следует. Зато теперь было заметно, что за шлюпкой и в самом деле тянется хвост из трёх катеров.

Четвёртый катер шёл чуть впереди, но лидар только сейчас сумел его обнаружить из-за слишком маленькой массы.

— Странная компания, — сказал Костя. — Может, предупредительный дать? Лазерным?

— Не вздумай, — нахмурился Потап. — Если они влупят в ответ светочастотным, мало нам не покажется. Пусть подойдут ближе, под рельсотрон. Но лучше бы нам начать какие-нибудь переговоры. Архатцы должны быть уже на подходе.

Имэ — он вглядывался не в экран, а в пустоту космоса над куполом — вдруг зажмурился и потряс головой.

— Кого же это принесло в мареве Аметиста? — прошипел он. — Неужели Линнервальд решился меня преследовать? Сам трусливый Линнервальд?

Потап непонимающе обернулся к нему, и тут же приёмники поймали чужой сигнал. Мощный и явно чем-то усиленный.

— Запрашивают видеосвязь, — сказал Костя Потапу.

В «ухе» у него спорили связисты.

— Соглашайся, — кивнул главарь и посмотрел на коммуникатор.

Судя по времени, архатцы должны были уже миновать Сигму. Чуть-чуть потянуть разговор, может, даже всего минут пять или десять, а потом пусть имперцы меряются шлюпками с имперцами.

— Вывожу переговорщика на экран, — предупредил Костя.

Потап кивнул, и экран сменил картинку. На нём возникла какая-то совершенно незнакомая рожа, и главарь повернулся к старику, чтобы спросить, кто это может быть.

— Форма имперская, — сказал он. — Ну так она и у северян такая же.

Но Имэ не ответил Потапу. Он побелел и вызверился в экран, когда на нём возникло вдруг смуглое лицо довольно молодого темноволосого парня.

— Я — капитан Вальтер Дерен, «Персефона», — произнёс незваный гость. Аномалия искажала звук, и голос металлически звенел. — Вы похитили девушку с Асконы. Верните её немедленно.

— Это какую-такую девушку? — осклабился Потап, предполагая тянуть резину.

И тут же понял, что южанин такой же мутант, как Имэ.

Горло у него сдавило так, что глаза чуть не вылезли из орбит.

— Я понял, понял, — просипел он. — Сейчас Гарик её найдёт. Не нужна нам ваша девчонка. Мы случайно её прихватили.

Костя уменьшил изображение физиономии имперца и ткнул в угол экрана. Там наметились сразу три точки.

Потап сжал зубы — улыбаться было нельзя. Это только в дешёвых боевиках бандиты начинают корчить из себя властителей вселенной, когда видят, что к ним идёт подмога.

— Девушка ваша в целости и сохранности, — выдавил он, отвлекая внимание имперца. — Она мужикам нашим понравилась — весёлая. Песни вчера с ними пела…

Изображение дёрнулось. В шлюпке, кажется, тоже что-то заметили.

— Да вон он, Гарик её ведёт! — крикнул Потап, чтобы вернуть себе внимание имперца. — Забирайте вашу рыжую!

Но лицо имперца уже исчезло с экрана.

А к Потапу и в самом деле бежал Гарик. В руках у него был какой-то светлый комок.

— Вот! — подбежав, он бросил на пол женское платье и туфли. — Парни на складе нашли! Она переоделась в комбинезон!

— Сбежать решила? — спросил Потап. — Ищите в ангаре и в коридорах!

— Ищут! — выдохнул Гарик и зажмурился.

С экрана полыхнуло светом, и слёзы потекли у него по лицу.

— Архатцы подошли, — сказал Костя, активируя фильтры, чтобы уберечь глаза начальства от следующей вспышки.

У него-то полушлем успел защитить глаза.

— Сейчас узнаем, кто кого, — кивнул Потап.

— Трое на одного — это не по-нашему, — нахмурился Гарик.

И первый раз за это проклятое утро Потап ощутил к нему давно забытую симпатию. За что-то же он сделал его своей правой рукой.

Да, Гарик мог кинуть главаря — на то он и главарь, чтобы сменить, когда его покинет торговая удача. Но законов ватаги Гарик придерживался строго.

Экран пискнул и погас, а купол осветила алая радуга. Он задрожал противно и мелко.

— Уже не трое, — сказал Костя, перезагружая экран и хлопая себя по уху, чтобы перезапустить управление через наушник и чип.

— Это чё было? — спросил Гарик. Он смотрел, как алая радуга расслаивается на полосы света и тьмы. — Это же «кукушка», или я — лысая ящерица!

— Минус одна шлюпка у Архата, — констатировал Костя, перезагрузив экраны. — Похоже, выбили ведущего. Остался ведомый и корыто с переговорщиками. Они там уже истерят. Я слышу и этих, и тех. Потап, они нам ретрансляторов накидали. Общаются, как у себя дома.

— О чём они говорят? — вскинулся старик.

Дерен

— Вальтер, 12-17-03 вест-вест-надир в сфере, — вклинился Бо.

Дерен сидел позади Дениса и вёл разговор через спецбраслет и модули-трансляторы, выпущенные шлюпкой хатта.

Но теперь он резко подался вперёд, чтобы увидеть управляющую панель катера. Бо не стал бы дёргать его по пустякам.

— Блин, — сказал Денис, только сейчас заметив угрозу. — Это же Архат! Их шлюпки! Помнишь, Макаров, как мы от них удирали? Три штуки!

— Катерам: жмитесь к ангарному куполу! — скомандовал Бо. — Повторяю приказ. Всем катерам. Избегать боя со шлюпками. Пользуясь боевой ситуацией как прикрытием, сократить дистанцию и войти в слепую зону возможных ударных установок в секторах астероида «Ставки» — «1» и «2».

Дерен молча глянул на схему, присланную хаттом на экран навигатора, и кивнул.

Маленькие катера — лёгкая добыча для архатских шлюпок. Если не брать в расчёт «кукушку», конечно.

— А зачем к куполу? — удивился Денис.

— Исполняй! — нахмурился Дерен.

— Так я исполняю, — пожал плечами ватажник, посылая катер к ангару. — Но объяснить-то можно — зачем?

— Архатцы не погулять сюда вышли, — оскалился Огр. — Их кто-то позвал на Ставки. Они не станут стрелять по куполу.

Лоцман не ошибся. Вспышка светочастотного от архатского корыта ушла в сторону шлюпки Бо и отразилась от её брони так, словно в аномалии загорелась наконец звёздочка.

— Ни струя себе! — выдохнул Денис. — А они нашего не порвут? Их-то трое!

Генка Водолаз, услышав это, завозился в своём кресле.

— А ну-ка, пустите-ка меня! — пробурчал он, отбрасывая ремни. — Трое, говорите? Так давайте их за яйки пощупаем!

Денис отстегнулся и вылез из ложемента, уступая место наводчику.

— А не рванёт с этой «кукушкой» вся аномалия? — с тревогой спросил Дерен.

Он следил, как Бо умело уклоняется сразу от трёх архатских шлюпок.

Северяне никогда ещё не сталкивались ни со шлюпками следующего поколения, ни с хаттами за пультом.

Небо аномалии светилось от вспышек — Бо выматывал и анализировал противника. Но всё-таки он был один, а противников трое. И по силам они превосходили его примерно в два раза.

— А чего бы она рванула? — удивился Генка. — Это промахнуться надо, а нам оно зачем?

— При удачном попадании волнового снаряда — генератор антивещества шлюпки аннигилирует и поглотит стоячую волну, — пояснил Огр. — Пространство не сможет свернуться. Выброс энергии будет примерно равен обычному светочастотному удару. А вот архатцы сразу всё поймут и побегут от нас резво. Они с «кукушками» знакомы, совались уже на Карусель. Они ж не в теме, что снаряд-то у нас всего один. И Потапа этим же выстрелом успокоим.

— Понял, — коротко кивнул Дерен.

Он всмотрелся в экран и указал Генке на одну из целей.

— Выбить надо именно эту. Сумеешь?

Указанная Дереном шлюпка работала против Бо в паре с товаркой. Третья шлюпка держалась чуть сзади, видно, там сидел кто-то с большими погонами.

— Предупредить бы твоего приятеля? — предложил Генка. — Всё-таки выброс боком может и зацепить.

Дерен кивнул и задумался: хорошо бы предупредить, но как? Архат был Имперской планетой. Частоты спецона там знали.

— Бо! Салнаму тэне! Рос канат тэм. Байаса-на красный? — заговорил Дерен, путая лхасские слова и пилотский жаргон.

Такую лютую смесь мог понять только тот, кто служил с Росом и капитаном Келли, не желавшим забывать родной язык.

Келли был с одного из тех миров, где ещё сохранились национальные группы, обычаи, странная и забавная речь, которой его друзья часто пользовались в бою для обмана противника.

— Понял, — коротко отозвался хатт.

Шлюпка Бо заложила вираж, уходя от архатского ведущего, и навстречу ему выскочил вдруг маленький белый катер.

Миг — и пространство содрогнулось, лопнуло, как слоёный пирог!

Дерен заворожённо смотрел, как мечутся цифры на навигационном экране, а тепловые датчики рисуют «дыру» на месте вражеской шлюпки.

— Эй вы! — раздалось из динамиков сквозь треск помех. — Вы там что, охренели, что ли? Эй! Выйдет кто-то уже на головидео?

— Похоже, с нами хотят поговорить, — фыркнул Денис. — Может, не отвечать? Какие-то они невежливые.

9. Мозг как оружие

Дерен

Дерен пожал плечами, не очень-то понимая, о чём тут можно говорить.

Неужели Генка с «кукушкой» не сумел объяснить архатцам, что им нужно срочно убираться восвояси?

Вроде бы наглядно всё было. Если с кем-то он сегодня не договорил — то с Потапом. Сайко на астероиде нет, это Дерен был уже в состоянии разобрать по линиям. Стоило моргнуть — и он видел её постепенно исчезающий золотистый след.

Но по паутине не поймёшь, куда увезли девушку. Это надо было вытрясти из бандита. Дерен был уверен — Потап всё знает.

Он тряхнул головой, сбрасывая навязчивое марево линий. Не время было сейчас выпадать в медитацию. Надо добраться до Потапа, а тут, понимаешь, архатцы никак заткнуться не могут.

— Испугались, сердечные, — с ухмылкой пояснил Огр в ответ на недоуменный взгляд Дерена. — «Кукушкой» можно было половину Окружной свернуть. Энергии в этой малявке как раз бы хватило.

«Так значит, это ещё и „малявка“ была? — отметил про себя Дерен. — Кукушонок. Подкидыш. Интересно, какая у него мама и где она обитает?»

Он посмотрел на весело улыбающегося Дениса, потом на довольного Генку и Огра, расслабленно развалившегося в кресле. О будущем мужики думать даже не пытались. Этот раунд они выиграли вчистую, а дальше — хоть трава не расти.

А ведь такое оружие да в неумелых руках…

Или «кукушка» в Чёрном секторе не считается особенно опасной?

Не было неудачных пусков? А откуда взялась тогда здешняя аномалия? Не от таких ли «кукушек»?

Дерен потряс головой, линии продолжали преследовать его и мешали думать.

Зачем Потап врал, что Сайко всё ещё на астероиде? Если он тянул резину, так там разрыв-то между появлением Дерена и прибытием архатцев был в пару-тройку минут…

Боялся, что незваные гости атакуют астероид? Спасал эту сволочь, Имэ?

Про «кукушку» Потап знать не мог, но и светочастотный удар — смертелен для купола. А Имэ старенький, бегает плохо…

Знать бы заранее, что он на Ставках, да сразу и засадить в астероид «кукушкой»…

Можно было свернуть недорегента вместе с куском пространства. Может, тогда он сгинул бы, наконец?

— Эй, Вальтер-Макаров? — окликнул Денис. — Будешь говорить с недоумками? А то они мне все частоты забили своими воплями. Думают, что мы их не слышим.

— Выводи на экран, — неохотно кивнул Дерен.

Он не понимал, о чём говорить с имперцами Архата, сохранившими присягу северному командованию.

Бандиты, Имэ, Архат… Хэдова бездна… Как жалко, что у ватажников не нашлось ещё штук пять этих «кукушек».

— …Ваше поведение безумно! — с полуслова врезался в экран мужик в чёрной парадке с генеральскими нашивками. — Что вы творите!

— А вы что тут делаете? — сухо поинтересовался Дерен. — Якшаетесь с бандитами прямо у них в логове? Это вы по заданию северного командования или личная инициатива?

— Да как вы смеете так со мной говорить! — взревел генерал.

Дерен выглядел как имперец. Но компрессионная форма не имеет знаков различия, и генерал не знал, кто ему хамит прямо в багровеющую рожу.

А вот Дерен уже сориентировался. Имплант и тут выручил. Генерал Кромин Фаули в спецоновской базе имелся. В общем-то, судя по биографии, вполне боевой генерал. Не хуже других северян.

— Вы понимаете, что Империя распалась, генерал Фаули? — спросил Дерен безо всякого выражения на лице.

Ему не хотелось показывать ни презрения, ни злости. Не хотелось демонстрировать и навыки ментального подчинения. Человек чаще всего не виноват, что его мир рухнул. Если генералу хватит сейчас ума убраться подобру-поздорову — так пусть убирается.

— А вы понимаете, что вы — бунтовщик и мятежник? — взревел генерал. — Весь ваш проклятый Юг! Вы!..

— Мы победили, — пожал плечами Дерен. — Значит, бунтовщик — вы. Возвращайтесь на Архат. И я бы очень рекомендовал вам сдаться властям Объединённого Юга.

— Да что вы себе позволяете! Кто вы такой?

— Капитан Вальтер Дерен. Спецон, «Персефона».

По перекошенному лицу генерала стало ясно, что название крейсера он знает, а вот фамилию капитана — в первый раз слышит.

— Что вы тут делаете? — выдавил Фаули, тщетно пытаясь вспомнить, кто такой Дерен.

— Вы видите, что я тут делаю, — Дерен ощутил, что начинает раздражаться, и выровнял дыхание. — Птичками балуюсь. Хотите «кукушку» в реактор, генерал?

— Вали отсюда, мужик! — осклабился Генка. Он решил, что Дерен слишком уж долго болтает с этим козлом в генеральской форме.

— Нет уж, это вы — убирайтесь отсюда! — рявкнул Фаули. — Проклятые южные недоделки! Сброд!

Генка, потрёпанный и небритый, выглядел так живописно, что у генерала задёргался глаз от благородного презрения к всяческому отребью.

Он обернулся, рыкнул на сидящих сзади.

За спиной у него завозились и вытолкнули к экрану парнишку лет семнадцати-девятнадцати. Точнее определить было трудно. Лицо у парня было ещё мальчишеское, наивное, а вот плечи широченные. И мышцы — тоже заметно бугрились под комбинезоном, усиленным противоперегрузочными накладками.

К виску парнишки был приставлен магнитный слим (это мгновенная смерть мозга), руки скованы, но мордаха осталась наглой и самоуверенной.

«Всё-таки семнадцать», — решил Дерен.

— Убирайтесь сами! — повторил генерал. — Иначе мы вашего «лоцмана» нарежем сейчас на ленточки прямо перед экраном.

— Мундир забрызгаешь! — не выдержал Денис.

Дерен дотянулся до его плеча и сжал — заткнись. И ощутил, что Дениса трясёт. Ватажник явно узнал парнишку-пленника. Наверное, это был кто-то из банды Потапа.

Дерен стал быстро просматривать через имплант протоколы допроса Дениса, Борща, Насти. Аналитическая система выискивала упоминания о составе банды, выбрасывала на сетчатку нужные строчки.

Совпадения нашлись в рассказе Дениса о детях главаря, Потапа Небудина. И описание внешности там тоже имелось. Как и то, что Потап своих пацанов не баловал, вкалывали они наравне с остальными ватажниками и не страдали от звёздной болезни.

Вот и в лице пленника не было ничего «звёздного». Хотя по описанию это был младший сын Потапа, Александр Небудин, Санька. Самый юный в банде, но крепкий не по годам и выносливый.

Потому Денис так и дёрнулся. Отношения у него сложились и с Санькой, и с Алексеем, ещё одним сыном главаря. Будь сейчас у Дениса «кукушка», он бы не удержался, «подарил» её генералу.

— Узнаю родное командование, — спокойно сказал Дерен. — Только это не наш парень, генерал. Он с астероида, куда вы направляетесь, чтобы нарушить все возможные и невозможные законы Империи. Якшаться с бандитами — это что-то новое и свежее в работе северного руководства.

— Так-таки не ваш? — усмехнулся генерал.

Он слышал слова Дениса и видел его лицо, прекрасно попадавшее в захват камеры.

— Нет, — сказал Дерен. — Империя к этому юноше никакого отношения не имеет. И мне абсолютно плевать, что вы с ним сделаете.

— Но Вальтер?.. — начал Денис.

Дисциплина у него не то чтобы хромала, её вообще не было.

Дерен нахмурился.

— Это бандит, — прояснил он. — И точка. Спасать бандитов я не нанимался. Уводите шлюпки, генерал, иначе мы будем стрелять.

— Вы блефуете, Дерен, — не поверил ему Фаули. — Пусть парень и не имперец, но где ваше южное человеколюбие?

— Человеколюбие? К бандитам? — дёрнул плечом Дерен.

Имплант выкинул на его сетчатку пустую строку. Видимо, Бо пытался что-то передать, но помехи аномальной зоны плюс расстояние не давали ему этого сделать.

Это катер был в прямой видимости со шлюпкой, где сидел генерал, а Бо нарезал круги в поисках подходящей позиции для удара по последней боевой единице, оставшейся у архатцев.

Только шлюпка ведомого, оставшаяся без своего ведущего, представляла сейчас опасность. Но Дерен знал, что Бо времени даром не теряет. Скорее всего, он уже приготовил ловушку. О чём и пытался проинформировать.

— Ну, раз вам не нужен этот заложник… — продолжал торговаться генерал. — Для меня он тоже теряет всякую ценность. Кончай с ним! — Он повернулся к бойцу, который держал слим у виска Саньки. — Лоцман не нужен.

Потап

— Вырубай технику, идиот! — рявкнул на Костю Имэ. — Быстрее! Пока эти двое дерутся, надо успеть вывести «Победу»!

Потап вздрогнул, когда Костя вырубил экран, послушавшись старика.

Короткий разговор двух имперцев с Юга и с Севера показался главарю вечностью. Он потряс головой, сбрасывая напряжение. Шея гудела.

Может, и хорошо, что Имэ не дал ему дослушать разговор. Потап и не рвался услышать предсмертное хрипение сына.

Вот так имперцы на Юге. Алайцы оказались умнее, они сразу удрали. Понятно, почему южане сделали северян… Ничего не боятся, наглые, как гиены.

Как этот капитан говорил с генералом…

Это ж как повезло, что у южан всего одна шлюпка. Катерами «Победу» не догнать. А шлюпка… «Кукушкой» по маневрирующему судну она бить не будет. Имперцы могут сами попасть в скатку пространства, если промахнутся. Может, удастся удрать?

Имэ, похоже, считал так же.

Его глаза, белые и страшные, руководили сейчас людьми Потапа. Проклятый мутант выбивал мозги одним своим диким взглядом, и парни носились, как угорелые, отключая и сворачивая оборудование.

Главарь вдруг с удивлением понял, что на него самого эти глаза уже так сильно не действуют. Словно он переболел, пережёг себя. Адаптировался к этому гаду.

Боль перебила силу внушения. Рыжая девочка… Санька, которого, наверно, уже убили…

Да какая ж теперь разница, что будет дальше? Успеют они удрать или нет — сына-то не вернёшь.

Алайцы струсили, архатцев, похоже, добьют, с «кукушкой» не забалуешь…

Чего теперь потребует этот старик? Чтобы ватажники в одиночку напали на Аскону?

Умственный ступор не мешал Потапу руководить эвакуацией.

Ватажники свернули экраны, погрузились на «Победу».

Катера сначала хотели бросить, но несколько парней вызвались рискнуть своими шкурами и отвлечь возможный огонь преследователей на себя.

«Победе» предстояло стартовать самым экстренным способом, взломав каменный мешок, в котором она стояла. Жалеть ангары и склады Потап не собирался: сгорел сарай — гори и хата.

Дерен

— Может, мне всё-таки посчитать до трёх? — спросил генерал.

Боец, державший пленника, поудобнее перехватил слим — тяжёлое оружие тянуло руку.

Санька продолжал улыбаться. В его возрасте мало кто понимает, что такое смерть.

Глаза Дерена потемнели, а черты лица застыли, как замороженные, но генерал Фаули опасности не ощутил.

Он был махровым северянином. На Севере полагают, что опасные мутации — удел жителей Содружества, а у живущих на Юге имперцев воздействие местных излучений ведёт исключительно к генетической деградации.

Будь Дерен экзотом с Асконы, генерал общался бы с ним гораздо осторожнее. Есть в Империи специальные фильтры, рассеивающие и пересобирающие видеоизображение, чтобы не допустить воздействия мутантов на личный состав.

Но генерал всю жизнь просидел на Архате, на самых задворках северных земель Империи. Он не был вхож к военному министру, и в проблемы с «психическим» капитаном «Персефоны» начальство его тоже не посвящало.

Фаули принял Дерена за своего. А потому ни он, ни боец, целивший в Саньку, не ждали никакого подвоха.

— Один, два…

Боец, в отличие от генерала, уловил изменения в лице Дерена и с интересом уставился в экран.

Дерен поймал его взгляд и приказал:

— Три. Стреляйте!

Дальнейшее произошло мгновенно.

Боец повернулся всем корпусом. Блеснул слим. Генерал Фаули, даже не вздрогнув, сполз со спинки кресла, безвольно повиснув на ремнях.

— Молодец, — сказал Дерен.

А в следующую секунду Бо воспользовался щитами «командной» шлюпки северян, как отражателем, и врезал светочастотным по ведомому.

Светочастотный удар отразился от щитов, усилился и вспорол обшивку ведомого, преодолев полевую защиту.

Денис успел только глазами хлопнуть, а «командирская» шлюпка северян осталась в гордом одиночестве. Ну и без генерала.

— Поставь слим на предохранитель, — ласково сказал Дерен бойцу. — Убери в кобуру.

Боец послушался. Он спрятал оружие, потом попытался что-то сказать, но «поплыл».

Мозг не выдержал нагрузки, действовал Дерен жёстко. И боец свалился под ноги Саньке.

— Ну, а теперь у вас есть шанс аккуратно и красиво сдаться, — сказал Дерен пилотам «командной» шлюпки. — Спокойно ложитесь в дрейф, отдаёте заложника. Не хорошо это, прибегать к шантажу. Вы же пилоты, а не бандиты, верно?

Первый пилот потерянно кивал. Вряд ли он понимал, о чём говорит Дерен. Сознание парня развалилось сейчас на сотню маленьких пилотов, и они разбегались кто куда.

— Камеру разверни, чтобы я видел второго, — велел ему Дерен.

Второй пилот, к сожалению, находился вне зоны зрительного воздействия истника. Он слышал только голос, и всё ещё сопротивлялся внушению.

Перехватил управление и пытался набрать скорость.

Пока первый пилот разворачивал камеру, Санька подобрался ко второму и рубанул его по башке скованными руками.

Когда камера захватила, наконец, второго пилота — он уже лежал на пульте в полной отключке.

— Хороший удар, — одобрил Огр. — Интересные у нас подобрались бойцы!

Правда, и Саньке тоже досталось. Наручники были запрограммированы на излишне бодрое поведение заключённого, и парень повалился прямо на оглушённого пилота.

Первый пилот словно не видел всего этого. Он смотрел только на Дерена и выполнял его распоряжения. Послушно лёг в дрейф, разблокировал аварийный люк и готовился принимать абордажную команду.

— Так вот ты, значит, какой, южный олень, Макаров, — сказал Денис. — А чего ж ты меня не заставил себе подчиняться?

Дерен пожал плечами.

— Так и ты меня толком в заложники взять не сумел. Баш на баш.

Денис фыркнул и хлопнул его по плечу.

— Мутант! — сказал он Огру, с любопытством взирающему на Дерена. — Наш человек!

10. Без бумажки — ты?..

Брать на абордаж вражескую шлюпку пришлось Бо, у катеров просто не имелось технической возможности пристыковаться шлюз к шлюзу и конфисковать у архатцев Саньку.

Наручники оглушили парнишку. Но это не помешало хатту втащить его в шлюпку и сунуть в кресло рядом с Мишей Упыриным.

Саньке Упырин никак помешать не мог. Неудачливый капитан Потапа был похож на мумию: дальнобои ему и руки примотали к телу, и рот заклеили.

Саньку Бо только пристегнул, связывать не стал. Парнишка был вроде как свой.

Хатт проверил состояние спасённого и доложил Дерену, что серьёзных повреждений парень не получил и в себя должен прийти сам. Саньку оглушило контролирующим импульсом наручников, была там такая опция.

Дерен отозвался автоматическим сообщением: «Прочитано», и Бо понял, что ему пока не до мальчишки.

Он отстыковался, начал нарезать круги.

Настя, сидевшая на месте второго пилота, попыталась похлопать брательника по щекам, но не дотянулась, а отстёгиваться побоялась, уж слишком задумчивым выглядел Бо. Знай Настя, что её новый парень — машина, она бы решила, что он завис.

— Санька-то хоть живой? — робко спросила девушка.

Её очень впечатлил бой с непобедимыми архатцами. Бо разделался с ними, как с котятами, и Настя совсем уже позабыла, что поначалу парень казался ей и туповатым, и простоватым.

— Живой, — на автомате кивнул хатт. — Придёт в сознание в интервале трёх-четырёх минут.

По его сосредоточенному лицу Настя сообразила, что «мужчина очень занят» и замолчала. Она так и не решила, как с ним себя вести.

С одной стороны Бо всегда был готов прийти ей на помощь, с другой — никаких вольностей с его стороны не наблюдалось. Если обнимал, то только чтобы показать другим мужикам — моё.

Настя была озадачена: где приставания, где сюси-пуси влюблённого самца?

Она даже немного побаивалась своего Себастиана-Бориса. Потому что не понимала — что с ним не так? Может, это — особенное имперское воспитание?

Хатт же был действительно занят. Перегружен работой с информацией.

Он никогда не бывал ещё в таких странных аномалиях, но, вместо логичного исследования Окружной, занимался сейчас совершенно бессмысленными вычислениями.

Виноват был Дерен. Перетащив Саньку в шлюпку, Бо отметил, что на этом её посадочные возможности закончились.

В стандартной «двойке» два пилотских ложемента, но при необходимости можно вмонтировать два дополнительных кресла попроще. (Хотя садятся десантники и на пол, пристёгиваясь к нему ремнями, но только при полётах внутри системы.)

Бо предлагал Дерену перебраться в шлюпку, но тот отказался. Выходит, он заранее знал, что места не хватит? Но как он сумел это вычислить?

Хатт бросил все расчётные мощности на аналитику. Он пытался математически прийти к той же модели вероятности, когда лишнее кресло в шлюпке Дерен не занимает, потому что позже оно понадобится человеку, о существовании которого в момент принятия решения неизвестно. Ничего так себе задачка?

Теуритовые мозги грелись, из точных параметров было лишь время, расстояние до объекта и его масса. Будь Санька хотя бы астероидом, он обязательно имел бы вектора ускорений и вес. Но…

«Может, учесть возраст объекта? — подумал Бо. — Но что это даст?»

Он стукнулся к Дерену, но спросить возможности не было — капитан инструктировал архатских пилотов.

Их отпускали не просто так, а чтобы доставили своему командованию ультиматум: или Архат сдаётся немедленно, или…

Дальше Дерен, пользуясь силой внушения, рисовал пилотам такие ужасы, что Бо, будь он человеком, сдался бы сразу.

Хотя, будучи машиной, хатт прекрасно понимал, что пилотов дезинформируют. Южный флот Армады даже теоретически не способен выйти к границам Архата, прыгнув на Карусель и ломанувшись через аномальную Окружную.

Но тут было хотя бы понятно. Дерен использовал военную хитрость. А вот как он рассчитал, что место в шлюпке пригодится другому человеку?

Пока Бо размышлял и крутился вокруг Ставков, Санька пришёл в себя — застонал, схватился за голову.

— А ну, не ной! — весело заорала на него Настя. — Разнюнился, как маленький мальчик!

Она была старшей сестрой и любила дразнить вспыльчивого братишку.

Однако на этот раз Санька даже не заметил, что его троллят. Парень хлопал глазами и жмурился, не понимая, где он и как сюда попал.

Архатская шлюпка была классом пониже, но не так уж сильно и отличалась от той, в которой он оказался. Но люди-то поменялись все!

Санька уставился на Настю, потом на связанного Упырина, потом на затылок и чёрную спину незнакомого пилота.

— Я чё, умер? — спросил он потерянно.

Настя фыркнула в кулак и завыла замогильным голосом, изображая эхо:

— Уууумер, ууумер…

— Внимание! — скомандовал Дерен, нарушая её игру. Он закончил воспитывать архатцев. — Цель астероид. Пробуем войти в ангар.

— Слушаюсь, — привычно отозвался Бо.

Он успел уже пару раз облететь Ставки и зафиксировал свежие обрушения каменного грунта, похожие на искусственные. Но ангарный купол был цел, а Денис знал, как заставить автоматику принять катера и шлюпку, а потому возражать хатт не стал.

Купол и в самом деле начал принимать катера. Потап и Имэ бежали так быстро, что не подумали как-то заблокировать автоматику или пароли поменять.

Техника посадочного захвата опознала Дениса. Она была самая примитивная, но криворуких среди дальнобоев не водилось, и минут через десять шлюзанулись все.

Бо отстегнул растерянного Саньку, помог ему выбраться из шлюпки, потом поймал прыгнувшую вниз мимо трапа Настю. Упырина оставил в кресле, вытаскивать его приказа не поступало.

Дерен уже спрыгнул на реголитовый пол и мрачно озирался.

Он был «тёмный» и сосредоточенный. Бо знал, что так его товарищ выглядит, когда наблюдает за паутиной.

Он встал рядом, дожидаясь, пока Дерен завершит исследования, но тут подскочил Денис.

— Вальтер, проснись уже! — он помахал ладонью у лица Дерена. — «Победу» мы упустили. Ушла через стенку каменного ангара. Там взрывчатка заложена была как раз на такой случай. Она проломилась сквозь камень и ушла.

— Куда? — Дерен моргнул, возвращаясь в реальность.

— Да кто ж её знает, — пожал плечами Денис. — Но через Карусель ушла, иначе тут никак.

— Хорошо, — кивнул Дерен. — Значит, возвращаемся на Карусель. — Он обернулся к хатту. — Сумеем на Карусели получить информацию со здешних маяков или что у них там? «Победу» нужно перехватить. Потапа я бы, может, и отпустил, но с ним Имэ.

— Попробуем, — кивнул Бо и поймал руку Насти.

Она в это время что-то втолковывала брату. И даже замахнулась на него, чтобы влепить подзатыльник.

Бо, понимая, что юный человек ещё не пришёл в норму, экзекуцию посчитал избыточной.

Дерен шагнул к парнишке. Пленника следовало допросить, а вдруг что-то да вылезет?

— Ты как на архатскую шлюпку попал? — спросил он.

— Так… батька велел… — Санька с опаской покосился на Настю. Он не верил, что какой-то имперец способен её удержать. — Ну, мол, проводить надо гостей от четвёртой линии. Типа тупые они. А они катер тиснули между шлюпками, меня выковырили…

Настя снова попыталась замахнуться на брата, но её рука только беспомощно дёрнулась, аккуратно удерживаемая Бо.

— Ты что, нормально говорить не умеешь! — рявкнула она. — Что за слово такое — «выковыряли»!

— Так катер расковыряли и выковыряли, — растерялся Санька.

— Дурак выковыренный!

— Я понял, — кивнул Дерен и посмотрел на Настю так, что хватка Бо показалась ей символической. — Дальше!

Он отметил, что архатцы не очень-то доверяют местным бандитам, раз сразу взяли проводника в заложники.

— А дальше… — замялся Санька. — Ну, они говорят, что из шлюпки нам дорогу показывай. Чтобы мы на приборы записали, как тут пройти. А я… Вот.

Санька убрал волосы и показал кровоподтёк на виске.

— Ясно, — кивнул Дерен. — Что было потом?

— Потом… Ну, координаты Ставков у них были, и они сами ломанулись, — вздохнул парень. — Без лоцмана. Но новичкам везёт, пошли напрямую и вышли. А могли не выйти, это ж, всё-таки, Окружная.

— Окружная, — потому что там с курса сбиваются? — уточнил Дерен.

— Ага, — кивнул Санька. — Но, по итогу, они ещё раньше припёрлись, чем я бы их вёл. Козлы. Когда безопасно ведёшь — всегда дольше.

— Отец рассказывал тебе, зачем архатцы летят на Ставки? — продолжал спрашивать Дерен.

Санька мотнул головой.

— Не-а. Да мы отродясь сюда тупых не пускали. С хера ли с ними перетирать, если они в наших стреляют?

— А старика тут видел крючконосого? — Дерен активировал с браслета голограмму с рожей Ингваса Имэ. — Знаешь, кто он такой? Куда они с отцом планировали лететь?

Парень пожал широченными плечами.

— Контракт у него с отцом был, когда на Аскону летали. А теперь — вообще непонятно. Контракт мы не выполнили, но и не разорвали. Фигня какая-то хренова…

— Я сказала, не ругайся! — взвизгнула Настя.

Она наконец отошла от мимолётного контакта с Дереном. И, похоже, ей было стыдно за своего неуклюжего и косноязычного младшего брата.

Бо обнял девушку и отодвинул слегка, чтобы не мешала. Но Санька всё равно отшатнулся, опасаясь подзатыльника.

— Хорошо, — кивнул ему Дерен. — Если что-то интересное вспомнишь про старика — что планировал, куда заставлял лететь — сразу ко мне. Голова сильно болит?

Санька так энергично замотал головой, что слёзы выступили. Жаловаться он не умел.

Дерен оглянулся в поисках хатта, но Бо как раз отвёл Настю в сторонку, чтобы проинструктировать насчёт субординации.

Пришлось Дерену самому активировать меддиагност на браслете и колоть Саньке обезболивающее. Парня ещё и подташнивало, похоже получил лёгкое сотрясение.

Дальнобои тем временем обнаружили купол из звукоизолирующей плёнки и шумно осваивали его. Их радостные крики то выплёскивались, если кто-то выглядывал в округлую дверь-отверстие, то пропадали.

— Мужики, тут жратва-а-а! — разносилось на весь ангар.

Огр тоже вторгся было под непонятный купол, но тут же выскочил оттуда, матерясь, как припадочный.

— Чего там? — окликнул его Денис.

— Жратва алайская! — с отвращением выдохнул Огр. — Потап тут ящериц прикормил, скотина, падла, тварь уёжищная!..

Услышав это, под купол вошёл и Дерен. И сразу оценил обстановку.

— Не прикормил, — пояснил он злобно матерящемуся Огру, «повисшему на плечах». — Тут к переговорам готовились. Судя по количеству кресел — Имэ, алайцы и генерал Фаули. И я бы сказал, что Потап в этой компании лишний, но кресел хватает и на его людей. Парни! — окликнул он дальнобойщиков. — Заканчивайте с едой. Уходим на Карусель!

Брезгливым оказался только Огр, дальнобои с удовольствием объедали гостей Потапа, не брезгуя даже сырой рыбой.

— Шеф, пару минуточек! — весело крикнул длинноволосый. — Тут вино было, теперь без закуски никак! Нельзя же летать с алкоголем в крови, надо колбаской забить.

— Вальтер! — окликнул Дерена Бо, сунувшись в отверстие. — Иди сюда!

Дерен со вздохом выбрался из-под купола и замер. Хатт держал в руках комок лёгкой золотисто-розовой ткани.

Это было платье Сайко! Поток не обманул его! Девушка была здесь!

Но что он должен теперь сделать, чтобы линии снова повели его странными и нелогичными путями?

Чем дальше, тем чётче Дерен понимал — человеческой логикой поставленную задачу не решить. Но поток был потерян, и непонятно было, как снова в него войти?

— Я тут подсветил кое-какую органику, — сказал Бо. — Наследница была здесь с вероятностью 99,8%. Её биологические следы свежие и присутствуют в значительном количестве. Думаю, её увезли на «Победе».

Дерен покачал головой.

Теперь он полностью доверял проснувшемуся в нём чутью, а оно говорило, что Сайко увезли раньше.

— Не на «Победе»? — переспросил Бо. — А что тогда будем делать?

— Будем искать «Победу», — решился Дерен. — Иных вариантов у нас пока просто нет. Выдвигаемся на Карусель. Выясняем, куда мог прыгнуть Потап. Хорошо бы нам вообще его где-то перехватить и допросить.

Дерен оглянулся и подозвал Огра. Тот пытался выгонять дальнобойщиков из-под купола. Не очень пока успешно, вино-то ещё не закончилось.

— Долго отсюда выбираться? — спросил пилот.

— Не меньше, чем сюда шли, — пояснил лоцман. — Тут рисковать нежелательно, на обратной дороге вообще может всё поменяться.

— Можно быстрее, — подсказал Денис. — Есть стабильные коридоры. Но я в них не очень-то разбираюсь. Нас Миша всегда выводил с Окружной, он…

— Миша? — вскинулся Дерен. — Упырин, что ли? Денис, а ну-ка — тащи его сюда!

Денис с готовностью кинулся к шлюпке. Он был не против размяться и пару раз пнуть гада Упырина.

Парню казалось, что это Миша виноват во всём, что случилось.

Отпусти он Сайко ещё на Асконе, не стали бы имперцы гоняться за ватажниками. Раньше-то ведь они сроду на Карусель не совались.

— А если этот «Миша» заведёт нас не туда? — нахмурился Бо, совсем не разделяя оптимизма Дениса. — Ориентация здесь действительно очень сложная, гораздо сложнее, чем в районе Меркурия. Я бы вообще не рискнул летать по Окружной на катере, если бы заранее знал её примерные характеристики. По факту приливные силы здесь такие, что катер может просто порвать. Помнишь, в районе Меркурия мы видели магнитные ямы-ловушки? А ведь сходство в обеих аномалиях есть…

— Сходство? — Дерен задумчиво посмотрел на хатта. — Ты прав про катер. Шлюпку на этот раз поведу я. Со мной — Огр, Денис и Миша. Денис тут бывал, Огр — лоцман, так что долго рулить не туда у Миши не выйдет, выкинем из аварийного шлюза! — закончил пилот громко, заметив, что Денис вытащил из шлюпки связанного Упырина и пинками стимулирует его прыгать в нужном направлении.

Волновались пилоты зря. Миша так струсил, насмотревшись на бой с архатцами, что к Карусели шлюпка и катера вышли через двадцать минут.

Огр наблюдал очень внимательно. Коридоры приходилось именно запоминать. И не только по координатам, но ещё и по внешним приметам.

— Ну, это в первый раз так быстро, — с удивлением сказал Денис. — Видно, у Миши тут лазейки есть, которыми он нас ещё не водил.

С системой связи Бо тоже разобрался влёт, даже в катере.

Оказалось, что «Победа» ушла на Новую Москву чуть больше часа назад, и никакой тайной это ни для кого не является. И координаты развязки для прыжка к Новой Москве тоже есть во всех местных полётных картах.

Надо бы радоваться, что всё так легко получилось, но Дерен ощущал впереди только сгущающуюся тьму.

— Хоть и не догоним, но отрыв не такой уж большой. Надо прыгать, — поторопил его Бо.

— Куда? — удивился Денис. — К Новой Москве? Вы чё, офигели, парни? Там документы нужны.

— Какие документы? Что ты имеешь в виду? — удивился Дерен.

11. Усадьба «Рябиновая»

Полянка на задах усадьбы отлично подошла бы для пикника, но и для заговора — тоже неплохо сгодилась.

Здесь имелось самое главное — поваленное бревно, на котором Лес смог устроиться, как в кресле. Остальное подобие рабочего кабинета создал Рэм с помощью голографического проектора спецбраслета.

Советчиков было много — Рэму удалось воспроизвести и родовые цвета дома Сапфира, и белую лакированную мебель, и стены, напоминающие переборки каюты «Леденящего».

В целом получилось торжественно и эпично.

Но самое главное — земные подростки больше не мешали Эберхарду, Рэму и Лесу маскировать официальными занятиями неофициальные.

Старшие не просто занялись «обзвоном» чиновников. Они старались работать сразу по двум целям.

С одной стороны, действительно пора было сделать малышне документы. Полностью прописать земных отморозков в официальной депривированной реальности, создать цифровые образы личностей, установить соцначисления и льготные выплаты. Всё это было невозможно без дэпа.

Дэп-реальность служила не только информационной средой, но и полностью обеспечивала все сношения человека и государства. Она не подчиняла личность Администрату, но информировала, предоставляла инструменты для взаимодействия с полицией, медициной, городскими службами. И защищала от лишнего внимания властьимущих.

Потому виртуальная реальность и называлась депривированной — ограничивающей возможности государственной машины следить за человеком так, как ей бы этого хотелось.

Дэпы предоставляли права и визировали обязанности, служили кошельком, собеседником, помощником, информатором. Там можно было действовать анонимно во всём, что не касалось социальной роли и необходимого документооборота.

Свой дэп-мир был и у школьника, и у аристократа, и они сами решали, насколько он будет открыт для чужого посещения.

Дэп-реальность настраивалась согласно возрасту, окружению и кругозору. Это был мир новостей, игр, учёбы, рабочих инструментов, контактов.

Сеть знала о человеке многое, почти всё, но только крошечный идентификационный чип, вживлённый в плечо, давал Администратам возможность отождествить похождения дэп-личности с личностью реальной. Да и то если реальная личность нарушала закон и попадалась в его лохматые лапы.

Сигнал чипа был слабеньким, чтобы не было соблазна отслеживать по нему людей. А потому связующим звеном между чипом и дэп-реальностью служил личный коммуникатор, а чип — был вроде пароля к нему.

Вырезать чип из плеча было, конечно, несложно, но вне химии конкретного тела он тут же обнулял информацию.

Перепрограммирование чипа тоже было возможно, но вызывало сбои в его работе, потому что дэп-реальность хранила первоначальные настройки и сбрасывала несовпадающие. Достаточно было человеку войти в контакт с личным дэпом — и обман быстро раскрывался.

Бандиты, конечно, знали кое-какие лазейки в обращении с такими несговорчивыми инструментами, как личные чипы и дэп-реальность. Но жизнь им портили регулярные обновления системы, химические пароли, блокировки, настроенные на всплеск кортизола в крови потенциальной жертвы. А работа в Администратах слишком хорошо оплачивалась, чтобы данные утекали оттуда по пустякам.

В общем, непросто было жить в галактике хакеру, вору или домушнику.

Но оставались мошенники. Вот их извести под корень не удалось ни в Империи, ни в Содружестве. Ведь это в самой природе человека — обманывать ближнего.

Самым большим соблазном был личный коммуникатор. Вот по нему человека можно было отследить и нарушителям закона, и государственным чиновникам.

Но мошенников на мирных, не воевавших планетах, нужно было ещё поискать, а государству слежка позволялась только в ситуациях, строго регламентированных законом. И потому население чувствовало себя более-менее свободно.

Хватало, конечно, и параноиков, помешанных на том, что чип через дэп-реальность ежечасно следит за ними. Они принципиально не контактировали с дэпом, выправляли себе физические бумаги, стояли в очередях за справками. Это тоже было вполне доступно, и законом не возбранялось. Даже наоборот.

Если ты не хотел пользоваться дэпом, Администраты знали о тебе лишь то, что непосредственно зашивалось в чип: кто ты, когда родился, женился, завёл детей или купил дом. А меньше знаешь — крепче спишь. Госмашина именно это больше всего и любит — долго и крепко спать.

Конечно, и медуслуги, и покупка билетов на корт или бронирование номера в гостинице — тоже требовали идентификации через дэп или чип. Но и удалять чипы, жить на улице, нищенствовать и кормиться подаяниями добросердечных граждан — никто никому не мешал.

Это и была свобода больших городов — ты, вроде бы, весь на виду, но никто не имеет права следить за тобой, просматривать информацию о тебе и голографировать без согласия.

Иные лишь пару раз в год забирали из дэпа накопившиеся социальные эрго, предпочитая лично обращаться в Администрат и самостоятельно выбирать новостные и развлекательные каналы в общем хаотическом сетевом потоке.

А вот чипы мало кто удалял. Социальные эрго были хорошей мотивацией, заставлявшей граждан оставаться на связи. Они получали от государства бонусы за участие в благотворительных программах, праздниках, инициативах по благоустройству города.

Это были не очень большие, но приятные деньги даже для взрослых. Ну а подросткам социальные деньги казались существенной ценностью. Не в каждой семье пацанам ежемесячно выдают на расходы больше пары сотен эрго.

В общем, старшие парни правильно смылись от малышни. Дэп-реальность была совсем не простой, и земные дети засыпали бы сейчас Леса, Рэма и Эберхарда вопросами. А вопросы нужно было решать совсем другие.

Парней интересовал Имэ и заговор, который он раздувал на Асконе. А всё остальное шло фоном. Хотя тоже не без успеха.

Лес оказался настоящим артистом. Он умело прощупывал чиновников, заодно помогая земным детям верифицироваться на Асконе.

Кто-то откровенно недоумевал в ответ на намёки, и таких оставляли в покое. Однако через час попался ещё один чиновник, причастный к «нападению хаттов на Аскону». Потом — сразу двое.

И через пару часов, проверив на вшивость весь список, парни разделили его на две неровных колонки, уселись на бревно и задумались. Заговор был, это факт, но кто им рулил, кроме Имэ?

Недорегент далеко, и одной паутиной тут не обойтись — нужны контакты с людьми, планы, возможно, отряды наёмников и оружие.

Кто-то явно помогал бывшему регенту дома Аметиста Ингвасу Имэ сменить власть на Асконе. И это были не последние в Содружестве люди. Но как к ним подобраться?

— Похоже, мы в тупике, — вздохнул Лес, мрачно глядя на список, висящий над полянкой. — Если опрашивать только чиновников, трудно разобраться, где голова, а где хвост.

Рэм молча кивнул. По всему выходило, что пора сдаваться Линнервальду и капитану Пайелу.

Но юному пилоту не хотелось идти к кэпу только с косвенными доказательствами. Им скажут спасибо и выпроводят.

Вот если бы заполучить хоть какие-то физические свидетельства заговора. Найти склад с незаконно ввезённым оружием, например? Тогда их уже не отстранили бы от дальнейшего расследования.

Ведь интересно же узнать, почему аристократы Асконы не послали этого дегенерата Имэ с его идиотскими планами? Что ими движет? Чем плоха власть такого умного регента, как Линнервальд?

— Не понимаю, — мотнул головой Рэм, озвучивая парням свои сомнения.

— Да чего тут понимать, — скривился Эберхард. — Это они меня ненавидят. Они не хотят, чтобы наследником был щенок с проклятой фамилией убийцы наследников своего рода…

— Стоп-стоп-стоп, — перебил его Рэм. — Твой дядя носит ту же фамилию. Это что выходит, что убийца им симпатичнее, чем мальчишка, который попал в замес по недоразумению и малолетству?

Эберхард растерянно заморгал. Он никогда об этом не думал.

— Выходит, что так, — ухмыльнулся Лес. — И это значит, что все разговоры о каком-то «не таком» наследнике — просто фальшивка. Маска. Но что под ней?

— То есть Дом хочет иметь главой садиста и тварь? — прошипел Эберхард, едва сдерживая ярость. — Только потому, что дядя — сильный истник?

— Думаю, да, — кивнул Лес. — Дому нужен сильный правитель. А биографию можно потом и подчистить.

— Тогда получается, что моё участие в делах дяди — даже в плюс к моей репутации? — оскорбился Эберхард.

— Не-а, — мотнул головой Лес. — Пока нет. Из тебя, похоже, лепят изгоя. Но это стало бы плюсом, докажи ты, что сильнее дяди.

— Так я и сильнее! — Эберхард вскочил с бревна.

— Но ты же его не добил, — пожал плечами Лес. Он умел иногда быть циничным. Уличное воспитание позволяло.

— А почему я должен был марать руки в крови?!.. — окончательно вышел из себя Эберхард.

— Потому что иначе никто не поймёт, что ты сильнее? — развеселился Лес.

Правила игры что в аристократических кругах, что на помойке были одни. Это он сразу понял.

Эберхард выругался и снова рухнул на бревно. Вспышка злости выжгла его изнутри. Слабый он всё-таки был, если «играть» его в долгую.

— Давайте сначала с чиновниками разберёмся? — спокойно предложил Рэм. Вот у кого были железные нервы. — Можно проголосовать. Кто за то, чтобы идти с нашим списком к капитану и Линнервальду?

Лес посмотрел на Эберхарда, ожидая, что тот снова начнёт требовать, чтобы парни подняли лапки и чинно отправились сдаваться.

Но наследник молчал: у него зачесалась спина.

Эберхард понял, что они уже далековато зашли в своём расследовании. Тут действительно надо было вытащить уже из шляпы волшебника что-то весомое, иначе могут и по башке настучать — куда, мол, полезли?

Надо было копать дальше. Тут уже или пан, или пропал.

Лес понял его, кивнул. Эберхард только что проиллюстрировал древнюю пословицу, что за одного битого — дают даже не двух небитых — а целую пачку.

Да, отступать было поздно. И, пораскинув мозгами, Лес предложил рискнуть — ткнуть в кого-то рангом повыше.

В конце концов они с Эберхардом всё-таки истники. А вдруг да выведут на чистую воду рыбу покрупнее?

— Вроде той, что у Чима в банке? — хохотнул Рэм, но предложение принял. И тут же вывел на голоэкран список аристократов, входящих в Совет Домов камня.

На Асконе сейчас находились немногие, и тех, кто был дальше, чем в одном проколе от планеты, решили исключить. Всё-таки заговором надо заниматься здесь, на Асконе, а не шляться по всему сектору.

Список сократился до девяти фамилий. Но вот что делать дальше, не мог придумать никто.

Тут даже для Леса, лучше всего владеющего навыком чтения паутины, начиналась «высшая математика».

Линии и узлы — это события. Они могут быть окрашены цветами домов или человеческих страстей — но не более. Да ещё и попробуй — отличи розоватый флёр Аметиста от розоватого любовного томления, например.

Лес долго вглядывался в список, но вздохнул и покачал головой:

— Слишком сложно. Нужен какой-то толчок, зацепка.

— Почему? — спросил Рэм.

— Ну вот смотри — Янгольд Дакхайм. Он из дома Сапфира, но я вижу розоватое свечение, похожее на след Аметиста. Может быть, это след контактов Янгольда и дяди Эберхарда. Однако, вполне возможно, что этот Янгольд — просто влюблён.

— В семьдесят пять лет? — удивился Рэм.

— Локьё никто не мешал заводить детей и в двести.

— М-да… — протянул юный пилот. Восхищения на его лице не было.

Двадцатилетние считают стариками даже тех, кто перешагнул планку лет в тридцать-тридцать пять, а тут — двести. Ну и как такие старики вообще размножаются? В одной постели с группой медиков, что ли?

— Я помню этого Янгольда, — сказал вдруг Эберхард. — Он как-то встречался с дядей. Лет пять, наверно, назад или семь. Дядя вроде бы к нему даже благоволил. Думаю, надо начать с него. Других знакомых мне имён в списке нет.

— А как мы будем с него начинать? «Позвоним», как чиновникам? — спросил Рэм.

— То есть ты предлагаешь связаться с резиденцией члена Совета Домов и вот так же нахально проверить его на вшивость? — развеселился Лес. — Но что, если он — честный человек? Что, если оскорбится, ощутив воздействие, и ответит мне накатом? Он — старше и опытнее. Я не уверен, что справлюсь.

Эберхард прикусил губу — такого риска он не предполагал. Просто забыл про это, ташип!

Чиновники не могли применить к Лесу психического насилия, их этому не учили, но аристократия-то могла!

Одно дело, если аристократ на стороне Имэ. Он или струсит, или будет крайне заинтересован попыткой наследника «синего» дома связаться с заговорщиками.

Но если аристократ ни в чём не замешан? Если он оскорбится, вспылит и устроит разборки?

Лес в задумчивости запустил руку в волосы.

— Надо бы как-то выманить этого Янгольда в город, — сказал он. — Устроить личную встречу. Вот тогда я бы рискнул померяться с ним умением читать по лицу. Всё-таки прощупывать человека по связи — это в полуслепую. Может, я не замечаю чего? Глянуть бы ему в рожу…

— Так это ещё опаснее, — нахмурился Рэм.

— Нет, — отрезал Эберхард. — Это — безопаснее. Говорить красно я не умею, а вот подстраховать Леса смогу. Дёрнется Янгольд — придушу, как крысу. Тут у меня навык лучше прокачан. А уж с нами двоими этот аристократишка точно не справится.

— Но как его выманить? — нахмурился Лес. — С ним даже связаться будет непросто. Его номера нет в обычной сети. Нужно писать в резиденцию, заказывать разговор. А уж выманить в город… Зачем ему идти с нами на контакт?

— А может, воспользуемся идентификацией твоего дяди? — предложил Рэм, глянув на Эберхарда.

— Взломать его дэп? — вытаращил глаза наследник.

— Не дэп, а идентификатор к нему. Домашний. Ведь на Асконе есть принадлежащая Имэ усадьба. Имеются там и средства связи, которыми Имэ уже пользовался. Есть, думаю, что и база номеров — тоже найдётся. Возможно, есть там и личный номер этого Янгольда. Да и оружие… Вдруг в усадьбе Имэ хранится оружие?

— То есть ты предлагаешь обставить всё так, словно Имэ вернулся в свою усадьбу и ждёт там других заговорщиков? — сообразил Лес. — И сообщения рассылает о встрече?

— Именно! — кивнул Рэм. — Его ждут. Он должен прилететь. А куда, если не в свою бывшую усадьбу? Какие ещё варианты?

Парень апеллировал к Лесу, но тот вдруг оборвал диалог, насторожился и уставился на рябиновый куст.

Ветки качнулись, и Рэм выдернул из кобуры на бедре станнер.

— Браво, браво! — из-за куста, шутливо подняв руки, вышел рыжеволосый мужчина в зелёном камзоле. — Вот это, я понимаю — развлечения у с-современной молодёжи!

— Добрый день, — сказал вежливый Рэм.

Он сразу узнал «гостя».

12. Незваный гость

Рюк Хилинг

Станнер Рэму пришлось тут же убрать. Незваным гостем оказался глава торгового Альянса Содружества Рюк Хилинг. Весёлый, зеленоглазый и рыжий.

Он не был аристократом, хотя имел какую-то часть ценной «жёлтой» крови дома Оникса, покровителя торговцев. И хотя его дом переживал упадок уже больше ста лет, именно Рюк Хилинг, безродный, нетитулованный, сумел наладить торговлю во время войны Империей.

Он был предприимчив и феноменально работоспособен. Его внешнюю благожелательность и беззлобное веселье отмечали даже заклятые враги, ведь те, кому удавалось вывести рыжего из себя, уже не могли рассказать, каков он в гневе.

Это был один из богатейших людей Содружества. Плебей, разряженный как аристократ. Человек слова с репутацией бандита. Отморозок с алайской охраной.

Впрочем, охраны с ним сегодня не было. Рюк прилетел по приглашению регента дома Аметиста Линнервальда, а тот не любил ни вида, ни запаха «крокодилов».

Просьба «прилететь без алайской охраны» Рюка не испугала и не покоробила. Регент одного из ведущих домов вполне имел право на такую просьбу. Тем более что он сам снизошёл до предложения «посоветоваться».

Сначала всё шло хорошо. Глава торгового Альянса успел сегодня и поговорить, и пообедать. Разговор был нудным, но отбивные – превосходными, а вино – крепким.

Однако после обеда к разговору присоединился имперский капитан Пайел, и через пару часов Рюк вынужден был сообщить Линнервальду, что ему нужно немедленно сделать срочный звонок.

Линнервальд сумел прочесть волнение в чертах главы торгового Альянса, но причины не понял. Он знал, что супруга Рюка, леди Антарайн, беременна на том малом сроке, когда женщины особенно беспокойны. И посоветовал пройтись во время разговора по саду, где сам пейзаж обладает свойствами отгонять печаль и успокаивать сердце.

Рюк поблагодарил и вышел через веранду прямо в рябиновую зелень. Побрёл, не разбирая дороги. Он не в силах был больше выдерживать пытку разговором с капитаном Пайелом.

Глава торгового Альянса хорошо знал капитана. Их, как двух авантюристов, многое связывало. Но эта личная встреча была первой, после того, что сделали с кэпом хатты. И Рюк понял, что не может теперь смотреть в его детские непорочные глаза.

Статуя Мадонны Сантийской не произвела на него в юности такого глубокого впечатления, как этот чистый младенческий взор. Бандиту – ведь бандит живёт в каждом честном торговце – хотелось каяться и плакать. И Рюк долго шёл сквозь рябиновый сад, жмурясь и смаргивая слёзы, пока не услышал вдруг обрывок странного разговора.

Он остановился, прислушался и узнал голос Эберхарда, а потом и голоса нового наследника Локьё и мальчишки-пилота с судна капитана Пайела.

Рюк слушал, и улыбка постепенно возвращалась на его лицо: в домах Паска и Сиби подросли молодые зубастые щенки. Они знали про заговор и хотели первыми поймать Имэ. Достойное дело, что тут ещё скажешь?

Глава торгового Альянса уже хотел было отступить тихонько, чтобы вернуться в зал совещаний, но мальчишки почуяли его.

Пришлось выходить из кустов.

– Я стал нечаянным с-свидетелем вашего разговора, – извинился он полушутливо. – Хотел пройтись после обеда по саду. Отбивные оказались тяжеловаты для моего желудка.

– Вы на совещание прилетели? – спросил парнишка в форме со знаками «Персефоны», Рэм Стоун.

Рюк знал его не так уж плохо, хотя познакомиться пришлось не в лучших обстоятельствах. Но парень там хорошо себя проявил, достойно своего капитана.

– Это с-сложный вопрос, – ещё раз извинился он, показывая, что не готов говорить о делах даже с такими юными и симпатичными собеседниками. – Но я тоже полагаю, что Имэ скоро прилетит на Аскону. И вы заняты правильным делом.

– В бывшую усадьбу? – оживился Рэм.

– Да, это было бы очень удобно, – улыбнулся Рюк. – Но я не думаю, что Имэ допустит такой промах, он старый и хитрый лис. А вот нелегальная нора на Асконе у него, разумеется, есть. И легенда для ловли лисы у вас просто отличная, юные господа. Это сильно придумано, что наследник дома Сапфира якобы возмечтал получить свой кусок власти раньше, чем его до этого допустит Локьё. Если предположить, что уважаемый Лесард действительно желает встретиться с Имэ, а Янгольд Дакхайм из дома Сапфира не только родственник эрцога Локьё по линии его родного брата, но и предатель… Картина получается интересная… Вы позволите?

Рыжий сделал десяток быстрых шагов и уселся на бревно между Лесом и Эберхардом.

Последний вздрогнул и отстранился. А потом ещё и побледнел, запрокинув голову в характерном жесте.

Рюк тут же протянул ему упакованный в плёнку белоснежный платок. Не хватало ещё, чтобы у наследника пошла носом кровь.

Эберхард платок не взял. Давненько с ним такого не было. Он уже думал, что перерос ту свою подростковую нервность, когда сосуды лопаются от стресса.

Выходит, что не перерос, а просто научился отвечать судьбе на обиды. Но вот снова пришлось молча стерпеть неожиданный удар, и проблема вернулась.

– Есть у меня одна идея, – сказал Рюк Хилинг, убирая платок в карман. – Но я хочу сначала узнать, на многое ли вы готовы, чтобы задержать бывшего регента дома Аметиста Ингваса Имэ?

– Ну мы-то знаем, на что мы готовы. А тебе зачем это надо? – нахмурился Лесард, и глаза его опасно блеснули.

Не зря Локьё так ухватился за этого мальчишку.

Лесард выглядел расслабленным, но глаза выдавали сосредоточенность «на горнем». Он говорил и в это же время «читал по паутине», на что были способны не многие взрослые истники. А парню-то было чуть больше двадцати.

Такие умения и такие отличные нервы… Ещё лет двадцать, и дом Сиби получит своего наследника.

Эберхард шумно вздохнул и шмыгнул носом. Он тоже был одарён сверх меры. Но вот он-то как раз демонстрировал знакомые реакции всех юных – нервные и телесные. И как бы ни был силён этот щенок, им нетрудно манипулировать умному регенту.

Впрочем, Линнервальд не снимает белых перчаток даже ночью. Вряд ли он пользуется способностями мальчишки в своих целях.

– Я не аристократ, – осторожно начал Рюк, тщательно обдумывая каждое слово. – Мне скучен протокол, который можно использовать в борьбе с попыткой бывшего регента захватить власть. Мне бы тоже хотелось активных действий.

Он не мог рассказать мальчишкам, что Линнервальд предлагает пойти путём долгим и официальным. Собрать Совет Домов, публично предъявить обвинения Ингвасу Имэ и привести доказательства его участия в нападении бандитов на «Патти».

Всё это могло растянуться на пару недель, а Рюк был уверен, что Имэ ударит раньше. Уж что-то, а такую угрозу, как созыв Совета, где будут полоскать твоё имя, не заметит только самый ленивый истник.

Слова Линнервальда произнесены и намерение явлено миру. Узел грядущих событий пульсирует, и скоро к нему потянутся разноцветные потоки сил разных домов Содружества. Узел нальётся мощью и угрозой. Станет событием.

Нет, Имэ не рискнёт ждать, пока его снова начнут судить. Возможно, он уже почуял движение нитей и корректирует планы.

Если бы не младенческие глаза капитана Пайела, глава торгового Альянса предложил бы ему как-нибудь обмануть и спровоцировать Имэ, заманить в ловушку. «Персефона» – отличное судно, чтобы разыграть что-нибудь этакое…

Но Рюк не мог позволить себе осквернить мадонну. А вот мальчишки-наследники могли оказаться неплохими партнёрами для подобной затеи. Да и Рэм Стоун тоже неплох. Хоть парень и не одарён способностями истника, соображает он быстро, а уж действует так, что изнеженных аристократов заранее жалко.

Но дети – всё-таки дети. Что скажет потом Линнервальд? А эрцог Локьё? Да и Эберхард может не согласиться, так стоит ли озвучивать эту затею?

Рюк молчал, раздумывая. Парни его не торопили.

Рэм был обучен слушать старших, Эберхард дышал, стараясь расслабиться, а по мутным глазам Лесарда было понятно, что он сейчас буквально «ощупывает» незваного гостя, пытается сообразить, можно ли ему доверять.

– Времени у нас мало, – продолжил Рюк. – Но я вижу, что вы уже провели необходимую интеллектуальную подготовку?

– Вы не верите, что официальный способ сработает? – спросил Рэм.

Сообразительный щенок взял переговоры на себя, давая друзьям время поработать своими невидимыми методами.

– Не верю, – кивнул Рюк. – Человек – хитрая скотина. Линнервальд полагает, что истник прежде всего обязан печься о благополучии своего дома и его жителей. Он забывает, что не все люди такие. У истников тоже есть слабости. Они мечтают не о работе и благодати, а о богатстве, славе и женщинах.

– Но им же нельзя думать о богатстве, – нахмурился Рэм. – Истник не должен иметь материальной привязанности.

– А разве ты делаешь только то, что тебе разрешают? – искушающе улыбнулся Рюк. – Человек создан из желаний и страстей. Он любит нарушать правила. В этом – весь его мир.

– А я вообще не собираюсь думать о бабах и эрго! – вспылил Эберхард. – Никогда!

Лесард моргнул и поморщился. Крик приятеля выбил его из сосредоточения.

– Потому вы и здесь, – кивнул Рюк. – Вы ищете способ спасти дом Аметиста от крови, которую принесёт Имэ. Но таких как вы – меньшинство. Вокруг нас слишком много предателей, а больше того – равнодушных, что молча примут любое решение. И потому предателей хорошо бы вывести на чистую воду заранее.

– До Совета Домов? – хитро прищурился Лесард.

И Рюк вынужден был кивнуть.

– Почему? – тут же спросил Рэм.

– А что может им помешать оказать сопротивление Линнервальду?

– Бунт в Совете? – Лесард нахмурился и покосился на коммуникатор. Идея показалась ему опасной, и он раздумывал, не посоветоваться ли с дядей.

– Совет – гнездо «зелёного» эрцога С-симелина. – Рюк стал говорить ещё медленнее и осторожнее, нервно присвистывая на особо сложных словах.

Это был решающий момент разговора. Они вступили сейчас на зыбкую почву масок и двойных намерений.

– Симелина? – вскинулся Эберхард.

– Локьё доверяет ему, а доверие развращает, – пояснил Рюк.

Он словно бы держал в руках аптекарские весы и на них отвешивал смыслы.

– Разве Симелин лорд Эргот может быть предателем? – насторожился Лесард. – Это звучит слишком странно.

– Это лишь версия, – тут же отступил Рюк. – Я всего лишь предполагаю худшее. Нужно иметь частый гребень, чтобы наверняка выявить вшивых.

Глава торгового Альянса догадался, что мальчик хорошо знаком с Симелином и вполне доверяет этой двуличной жабе. Вот только торговца не обманешь улыбкой, когда монета не так звенит.

– Ну допустим, – кивнул Лесард, взвесив что-то внутри себя, и глаза его снова затянуло маревом «другого зрения». – Но гребня-то у нас нет. Есть лишь список членов Совета Домов, которые могли бы гипотетически поучаствовать в заговоре. Как не член Совета и даже не истник может помочь нам выявить всех вшивых?

– Определённый план у меня есть, – кивнул Рюк, удивившись, что мальчик узнал пословицу, несмотря на её заоблачную древность. Локьё хорошо занимался образованием наследника. – Но прежде чем мы будем о нём говорить, – продолжил он. – Понадобится ваше предварительное согласие.

– Я готов сделать что угодно, чтобы избавиться уже от Имэ, – спокойно сказал Лес. Видимо, состояние паутины не противоречило словам главы Альянса. – Регент доверяет слову торговца, и мне этого тоже достаточно.

Рюк Хилинг чуть наклонил голову, принимая согласие, и посмотрел на Рэма Стоуна.

Тот кивнул в ответ. У парня не было оснований не доверять торговцу.

Эберхард, встретив вопросительный взгляд, опустил глаза, засопел, нахмурился, вспоминая что-то своё, но всё-таки сообразил, что Рюк Хилинг не истник и бояться его особенно нечего.

– Ладно, – буркнул он. – Лес прав – пора уже прекратить всё это. Мы – ничего не теряем, выслушав тебя. Мы всё равно пока в тупике. Говори, что ты предлагаешь? Если поможешь поймать дядю, Дом будет тебе обязан. И я обещаю, что все прошлые разногласия между нами, будут забыты.

Рюк сжал челюсти в алайской гримасе удивления. (С кем поведёшься.)

Он не ожидал так много от наследника, который должен был питать к нему совсем нерадостные чувства после встречи на Кьясне.

Прошло много лет, но такое не забывается. Капитан Пайел, тогда ещё настоящий, а не второй раз рождённый, выкупил Эберхарда у алайцев. И вынужден был привести на их общую встречу. Грязного, растрёпанного, едва не убитого ужасами алайского плена шестнадцатилетнего мальчишку.

А он сам, дабы избавиться от лишних ушей, велел тогда своим алайским охранникам умыть и переодеть наследника.

Эберхард не забыл ему этого. И всё-таки сумел отстраниться от страшных воспоминаний.

Рюк поднялся с бревна и чинно поклонился Эберхарду.

– Я постараюсь быть достойным твоих обещаний, наследник. А план у меня простой. Что если мы сделаем так?..

Янгольд Дакхайм

Правила придумывают одни, а соблюдать их приходится другим. А потому Янгольд Дакхайм из дома Сапфира совсем не рад был тому, что высшей аристократии не полагается иметь сбережений и значимого имущества.

И он очень обрадовался сообщению секретаря о том, что с ним хочет связаться Рюк Хилинг.

У главы торгового Альянса даже среди таггеров была репутация надёжного посредника. Сейчас ему, скорее всего, требовалась гарантия в какой-нибудь сомнительной сделке. И он щедро за неё заплатит.

Янгольда позвали на Аскону срочные дела совсем в другой области, но почему не воспользоваться оказией, чтобы упрочить благосостояние?

Лишние эрго ещё никому не помешали, что бы там ни считал дядя.

Ему хорошо, он живёт на своём корабле на всём готовом. Там даже соблазнов никаких нет. А тут – крутись как хочешь.

Секретарь предложил несколько вариантов для личной встречи.

Янгольд выбрал ближайший и попросил секретаря сообщить об этом главе Альянса и подтвердить, что он готов поговорить через пару часов в уютном загородном кафе.

Как раз хватит времени, чтобы переодеться и долететь. А уж ужином его сегодня явно накормят.

Кафе оказалось уютным, но Янгольда ждал неприятный сюрприз. Заказанный кабинет оккупировали двое молодых людей. Один стоял, второй сидел, запрокинув голову и зажав лицо окровавленным платком.

Он вошёл и застыл на пороге, не понимая, что это за безобразие.

– Извините, – сказал первый парень. – Моему другу плохо. Вы не могли бы ему помочь?

Янгольда передёрнуло от его плебейского акцента.

– Вон! – прорычал он. – Вон отсюда!

13. Рыжих надо топить ещё в детстве

— Но я не местный! — начал пререкаться плебей. — Помогите мне вызвать медицинский катер? Ему плохо!

— Вон, я сказал!

Злость выплеснулась, плебей отшатнулся и чуть не рухнул на своего бледного приятеля.

— Забирай его и убирайся отсюда! — прошипел советник.

— Да-да, — парень испуганно выставил перед собой пустые ладони. — Я сейчас… Мы уже уходим.

Янгольд Дакхайм, высший советник из дома Сапфира, мрачно смотрел, как крепкий темноволосый плебей вытаскивает из-за столика вялого приятеля, всё ещё закрывающего лицо окровавленным платком.

Приятель оказался повыше, хлипкий и белокожий. А грива светлых волос вполне могла бы принадлежать юному члену какого-нибудь приличного дома. Наверное, чей-то бастард, иначе бы парней вообще не пустили в приличное кафе.

Кровь у него носом пошла, что ли? Изнеженное юное поколение. Как бы они столик не заляпали.

Наконец плебеи удалились, уронив напоследок кресло.

Тут же возник официант с извинениями, что это, мол, система регистрации перепутала столики.

«Столик перепутали с кабинетом?» — мрачно подумал Янгольд, но промолчал, не желая больше срываться по пустякам.

Всё-таки он — член Совета Домов, а не мальчишка. Не его дело нервничать из-за мелочей. Пусть плебеи наказывают себя сами. Они уже делают существенные успехи на этом прекрасном пути.

Янгольд мрачно следил, как официант заново протирает стол и сервирует свежими приборами.

Вот тебе и отдельный кабинет. Тишина и покой, а на деле? Куда катится Содружество?

Сев наконец в кресло, Янгольд взглянул на коммуникатор в медальоне.

Настроение было испорчено, мелькнула даже мысль отменить встречу. Если этот Рюк опоздает…

Но дверь в кабинет тут же открылась, и на пороге появился глава торгового Альянса, рыжий, в нарядном зелёном камзоле, сияющий улыбкой на все свои острые зубы.

«Ну, хоть не опоздал, — поморщился Янгольд. — С плебеев и это станется. Ну что за жизнь, когда кругом одни плебеи?»

— Абэ, уважаемый! — объявил рыжий с порога. — Я не один! Разреши представить тебе моего юного друга?

Следом за Рюком в кабинет шагнул высокий мрачный парень в цветах Сапфира.

Янгольд тут же узнал в нём наследника дома Сиби Лесарда, который приходился дальним родственником ему, а попался в лапы Локьё.

Теперь Локьё носился с этим парнем, как с писаной торбой. Чего это он в нём разглядел? На вид — такой же самодовольный щенок, как и все в его возрасте. А если приглядеться — так и с некоторым брачком.

Парень был высок и уже немного раздался в плечах. Настоящий аристократ, если учесть задранный подбородок и прямую спину. Вот только цвет волос подкачал — откуда вдруг в нём взялась рыжина? И ведь не грантская, что было бы хотя бы понятно. Но грантсы бывают тёмно-рыжие, а этот — золотистый.

Бабушка говорила маленькому Янгу: рыжие — бесстыжие, топить их не перетопить.

Рыжина среди аристократии присутствовала только у дома Оникса. Якобы такой отпечаток накладывал вектор торговли, где иногда в кассу и обмануть «покупателя». Но в доме Сапфира? Рыжий-бесстыжий?

Янгольд сделал приветливое лицо. Ничего странного во встрече с наследником собственного дома он не видел. И то, почему её организовал вездесущий Рюк Хилинг, тоже было понятно.

Наследник заскучал на крейсере у Локьё. Погулять захотел. А из эрго у него — только совершенно прозрачный фонд Совета Домов. Его можно тратить на дела, угодные Дому, но не на девочек и попойки. А ведь так хочется.

Парень продолжал держать официальное лицо, и Янгольд покровительственно улыбнулся ему, указал на кресло. Он был не прочь поспособствовать делам мальчишки, особенно, если это разозлит Локьё.

Дядя* — идеалист. Ему полезно будет узнать, что желанный наследник — обычный вшивый щенок. И желания у него — обычные, щенячьи. Промотать эрго, побахвалиться да с девчонками поразвлечься.

Против развлечений щенка Янгольд ничего не имел. Главное, чтобы Рюк сумел выгодно обставить этот контакт.

Лесард уселся в предложенное кресло и сморщил нос.

— Запах тут какой-то странный. Чем это пахнет?

— Думаю, кровью, — пожал плечами Янгольд. — За пару минут до вашего прихода один плебей разбил тут другому нос. Дикари, что с них возьмёшь? Я не стал устраивать скандала.

Вдаваться в подробности Янгольд не собирался, официант как раз принёс аперитив и закуски.

— Как поживает ваше семейство, советник? — куртуазно спросил Рюк, завладевая высокой стопкой и хищно примериваясь к бутербродам.

— Неплохо, — кивнул Янгольд, накладывая себе на тарелочку диетических воздушных хлебцев с рыбой и творогом. — Молодёжь, как всегда, бездельничает, женщины забавляются тряпками, а мужчины ищут, где и как заработать.

Советнику был скучен протокольный разговор, и он намекнул, что лучше бы сразу перейти к делу.

Рюк понимающе кивнул. Потом поднялся, отставив рюмку. Цепко оглядел маленький кабинет, вызвал официанта и велел не беспокоить, пока не позовут.

Янгольд хотел сказать главе Торгового Альянса, что он зря беспокоится, у заведения была хорошая репутация, но вспомнил незваных гостей и промолчал. И на старуху бывает проруха. Но что же этот рыжий хитрец задумал? Что за сделку?

Неужели лоббирование в Совете стало таким опасным делом, что Рюк боится прослушки? Или загвоздка в том, зачем он привёл сюда наследника Локьё?

Обследовав помещение, в том числе и с помощью специального устройства, Рюк Хилинг уселся за столик совершенно довольный.

— Дело у меня очень непростое, — сказал он и поднял стопку, салютуя Янгольду. (Плебеи со знатью не чокаются, непринято.) — Жизнь — она движется не по прямой, а всё время делает петли. Вот, например, мой юный друг… — Рюк кивнул на Лесарда. — Несколько лет назад у него не было эрго на еду, а сейчас он не знает, куда можно вложить хотя бы часть своего состояния.

Янгольд оживился. Вот, значит, как? Локьё витийствует, а сам, оказывается, не знает, куда эрго девать? Балует племянника? Или Рюк намекает на более солидные суммы?

Но на чём же зарабатывает «синий» эрцог? Военные секреты имперцам продаёт? А мальчишку использует, как копилку?

А почему бы и нет? Наследника ещё не провели через все положенные процедуры, он по факту безродный, ему можно.

А вот аристократу уже формально нельзя владеть эрго. Даже обычный счёт в солидарном банке он может открыть только на базе соседей — Империи или Э-Лая. Всё остальное — будь добр вкладывать в фонды, да ещё и отчитываться, ты же аристократ.

Да, тебе никто не мешает учиться и трудиться на благо Дома, в этом ты в средствах не ограничен. Но про прочие, свойственные человеку желания, ты должен забыть.

Видимо, Лесард понимает, что его ждёт. Сейчас он ещё легально владеет какой-то суммой, но уже ищет, как разумнее ею распорядиться.

— Трудно быть аристократом, да ещё в таком солидном доме, как наш, — покивал Янгольд.

Он оценил лицо и позу наследника. Тот смотрел вроде бы спокойно, но сцепил пальцы обеих рук в закрытом жесте. Нервничает?

— Мало того, люди стали жить долго, а границы обитаемого пространства меняются так стремительно, — продолжал наращивать обороты Рюк. — Мы и предположить не могли, что Империя распадётся вдруг на Северную и Южную. А что, если и Содружество?..

— Что? — Янгольд прямо-таки похолодел.

«Ах ты, рыжая скотина! Это на что это он намекает? На то, что Локьё — зажился в свои двести пятьдесят?»

Янгольд заёрзал — кресло резко стало неудобным.

Нужно было встать и уйти, но юный наследник вдруг разжал руки и положил на стол огромный сапфир в прозрачном контейнере. Чистейшей воды камень, ценою лет в десять разгульной жизни.

Камень был необыкновенно красив. И вот такие богатства аристократы имели право хранить, дарить или продавать совершенно легально. Это правило уцелело ещё с Земли. Чем-то же надо награждать вассалов.

Янгольд задержал дыхание, ноги его ослабли, они не хотели уводить своего хозяина от сапфира. Такой прекрасный родовой камень, просто реликвия.

— Некоторые из людей живут уже по два столетья, — зубасто ухмыльнулся Рюк. — А что делать их наследникам?

— Что? — выдавил Янгольд.

— Ну, может быть, искать ситуации, когда можно будет воспользоваться моментом, — туманно пояснил Рюк. — Зачем ждать немереное количество лет, если можно рискнуть сейчас? Одно дело — эрцог, но совсем другое — регент.

— Регент?

Янгольд ощутил, как сухо вдруг стало во рту.

Его хладнокровие рассыпалось, звякая льдинками. Всем было известно, кто станет регентом, если Локьё умрёт до истинного совершеннолетия наследника.

Янгольд был первым в линии возможных регентов, хотя это и не обсуждалось, ведь Локьё не собирался умирать в ближайшие пару десятков лет. Медицина на «Леденящем» отличная, но…

Лесард улыбнулся, отстранённо и холодно. Даже ресницы не дрогнули.

Не-ет, если он и был полукровкой, нужных генов в нём тоже хватало.

— Даже смена регента — дело сложное, — выдавил Янгольд. — А уж сменить ээ… — он прокашлялся. — На регента…

— Ходят слухи, — открыл наконец рот наследник. — Что дом Аметиста может сменить регента. Это интересный опыт, неправда ли?

Янгольд потерянно кивнул.

И этот намёк был на поверхности. Многие знали, что Имэ задумал переворот на Асконе, но мало кто хотел вмешиваться. Имэ был очень сильным истником, если всё у него пойдёт, как надо, в Совете не решатся выступить против него.

Но неужели Лесард решил поддержать Имэ? Если так, то Локьё недолго осталось портить этот несчастный мир. Имэ страшно зол на «синего» эрцога.

— Я знаю, что некий дядя очень ищет племянника, — продолжал Лесард отстранённо и без улыбки. — И мне есть, что ему предложить за сотрудничество.

— На блюдечке с голубой каёмочкой, — понимающе улыбнулся Янгольд.

— На тарелочке, — кивнул Лесард. — Но я прилетел на Аскону и понял, что в моём окружении нет человека, который помог бы мне встретиться с… этим дядей. Я выражаюсь понятно?

— Да-да, — закивал Янгольд. — С дядей, конечно.

Соблазн был слишком велик, а намёки — яснее ясного. Ему предлагали сапфир и регентство, если он сведёт Лесарда с Имэ.

— Может, найдётся тот, что смог бы помочь? — Лесард, решив, что Янгольду ещё нужны какие-то пояснения, сделал многозначную паузу. — Ведь дядя скоро прилетит на Аскону.

— Но он будет крайне занят, — начал торговаться Янгольд.

— Но на наследника своего Дома он пару минут, надеюсь, найдёт? Мне кажется, дядя мечтал повесить его на центральной площади Акры?

Янгольд мысленно усмехнулся. Лесард был ещё всё-таки слишком юн. Он устал от экивоков и продемонстрировал, что знает подробности заговора. Кто же его просветил? Рюк? Вполне возможно.

Но не слишком ли это опасно — влезать в дела Имэ? Да, он мечтает повесить этого щенка Эберхарда на площади и свалить на него все свои грехи. Да, парни знакомы — Локьё частенько собирает на крейсере родовитую молодёжь.

Лесард вполне способен воспользоваться знакомством и заманить Эберхарда в ловушку. Вот только риск безмерно велик. Если что-то пойдёт не так…

— Всего лишь устроить встречу, — одними губами произнёс Лесард.

Сейчас он был жутко похож на голограммы Локьё, когда тот был мальчишкой. Пожалуй, ссориться с наследником так же опасно, как с Имэ. Разве что, обустроить всё так, чтобы эти двое встретились сами?

Янгольд не знал точной даты прибытия Имэ, но был в курсе, куда тот прибудет.

— К сожалению, я не знаю, когда именно э-э… регент почтит нас визитом, — признался советник. — Но я уточню этот вопрос. Давайте встретимся, например…

Он вынул из складок рубашки медальон, вызвал календарь с пометками на ближайшую неделю. Прикинул, где сейчас может быть Асколд Ньюлс, очень влиятельный и глупый советник из нижней палаты. Многие подозревали, что он тащит на хвосте Ингвасу Имэ.

Выдвинув россыпь маячков, Янгольд быстро нашёл нужный.

Ньюлс должен был прилететь сегодня, а сейчас, видимо, был в пути. Вечером неудобно будет планировать визит, а вот завтра утром или в обед им ничто не помешает встретиться.

Дурак Ньюлс с удовольствием встретит юного аристократа в усадьбе «Мийоль» и представит Ингвасу Имэ. А он, Янгольд, и услугу окажет, и вроде бы пока не при чём.

Если мальчишке удастся справиться с Локьё, можно будет напомнить ему про эту встречу. А пока будет достаточно и сапфира.

— Думаю, мы с вами ещё раз встретимся. Например, завтра вечером, — решился Янгольд. — Когда я наведу необходимые справки.

Он улыбнулся и протянул руку за сапфиром, показывая, что визит окончен.

Но именно в этот момент дверь распахнулась с визгом, словно её пнули, и рука Янгольда застыла в воздухе.

— Вот он, этот длинномордый! — на пороге стоял недавний плебей. — Я говорю ему: помогите, а он от тебя рыло воротит! Ручки замарать побоялся, скотина!

— Что ты себе позволяешь! — начал подниматься из кресла Янгольд, сверля глазами плебея. — Да я тебя сейчас раздавлю, как букашку!

— В бездне я видел таких давителей! — В кабинет шагнул высокий бледный блондин.

Вот у него-то и с цветом волос всё было в порядке. И с родовой статью, и с чертами юного, но «фирменного» лица.

Как умело он прикрывал рожу платком, этот проклятый выщенок Имэ!

— Эберхард? — растерянно пробормотал наследник дома Сапфира Лесард Локьё. — Откуда ты…

— Я — откуда? — взвился наследник дома Аметиста. — Из туалета, где отмывал свою кровь, а потом из медицинского катера, откуда ещё? От госпитализации я отказался только потому, что меня отсюда пинками выгнали!

— Но я тебя даже не видел… — начал оправдываться Лесард.

— Само собой, ты не видел! Зрение тебе отказало, как и совесть! А вот я — всё слышал! Ты пришёл сюда, чтобы продать меня дяде!

— Ты подслушивал под дверью? — поразился Лесард. — Под дверью?

Иначе подслушать, что происходит в кабинете, было невозможно. Только приоткрыть дверь и припасть к щели ухом. Такой способ Рюк даже не рассматривал, когда обыскивал помещение. Аристократы такого не делают, а плебеев сюда не пускают.

Лесард беспомощно оглянулся на Рюка Хилинга, и тот решительно встал.

— Господа! — начал он. — Давайте разрешим это небольшое противоречие мирно!

— Небольшое? — взревел Эберхард. — Да я едва тут не сдох! Закрой пасть, рыжий плебей!

Рюк был, конечно, плебеем, но уже двадцать лет возглавлял Торговый Альянс.

Рука его автоматически потянулась к бедру, где висел станнер.

Эберхард рыкнул, и Рюк упал, схватившись за грудь.

— Ах ты, щенок! — Янгольд не был «боевым» истником, но считал, что он-то уж посильнее мальчишки. К тому же его дядя вроде бы говорил, что Эберхард — слабак…

Однако сосредоточиться советнику не дало полетевшее через стол кресло.

Янгольд отпрыгнул, и сошёлся глаза в глаза с мальчишкой-плебеем… Секундное напряжение воли, и тот, как подкошенный, повалился под стол.

А вот силу разъярённого потомка Имэ советник недооценил. Когда он отвёл глаза от корчащегося на полу плебея, Лесард уже бессильно осел в кресле, а Эберхард шагнул к последнему противнику.

— Ну, что, скотина? Не ожидал? — спросил парень, и словно мёртвые окостеневшие пальцы впились Янгольду в горло.

Тот захрипел, задыхаясь, задёргался, пытаясь вывернуться из ментального захвата, но тщетно. Костяные пальцы всё сильнее сжимали горло, отнимая дыхание и жизнь.

— Пощади, — просипел Янгольд. — Я же ничего… Я никогда не замышлял против тебя. Я поддержу тебя в совете… Я…

— Где дядя? — змеёй уставился на него Эберхард.

— Я не знаю…

— Не ври мне!

Костяные пальцы налились смертельным холодом. Янгольд понял, что воздух кончается — перед глазами забрезжила тьма.

— Имэ нет на Асконе, — прошептал он. — Но он прилетит, он…

— Куда?

— Усадьба «Мийоль».

— Когда?

— Я не знаю… Скоро… На этой неделе.

— Кто из членов Совета поддерживает его?

— Я не… — Янгольд задушено захрипел и сдался. — Ньюлс. Асколд Ньюлс из «зелёного дома».

— Ты хочешь сказать, что эрцог Симелин?.. — Эберхард потрясённо моргнул и отшатнулся.

Полузадушенный Янгольд, кашляя, упал грудью на стол, опрокинув рюмку, так и не выпитую Лесардом.

— Я не уверен, — выдавил Янгольд. — Я не знаю… Я говорил только с Ньюлсом, но кто он без своего эрцога?

— Вот оно, значит, как, — пробормотал Эберхард.

— Я мог бы посодействовать…

— Ты? — удивился Эберхард. — Ты лучше радуйся, что не труп. Руки не желаю марать. Пшёл вон!

Янгольд кое-как поднялся со стола. Он выглядел жалко: ухоженная шевелюра растрепалась, белейшая рубашка намокла и пропиталась вином.

Эберхард не мигая уставился на потрёпанного советника:

— Если хоть кто-то узнает о нашем разговоре, я выну из тебя кишки и забью в глотку! Понял меня?

Янгольд униженно закивал и стал пятиться к двери.

Он невовремя вспомнил, что наследника держали в плену алайцы. А что, если он научился у них этим штукам?

Кто же знал, что проклятый щенок унаследовал силу Имэ? Хорошенького врага воспитал на свою голову Тихушник**. Теперь понятно, почему он мечтает повесить его на площади.

______________________________

*Янгольд называет Локьё дядей, потому ещё сто лет назад в Содружестве эрцога своего Дома так и принято было называть — Великим Дядей. Локьё считался дядей всех аристократов своего дома, и потому все они потенциально могли стать наследниками.

**Тихушник — одно из прозвищ Имэ.

14. Аристократы, железные собаки и немного акватики

Рюк Хилинг

Когда Янгольд выскочил из кабинета, Эберхард встал на пороге, чтобы убедиться, что тот действительно убрался из кафе добром, а не кинулся искать хозяина заведения.

Однако всё обошлось. Советник даже не подумал устраивать цирк. Он удирал по коридору, словно за ним гналась стая гикарби.

Эберхард постоял ещё немного, выравнивая собственное нервное состояние, а потом вернулся в кабинет и плотно прикрыл дверь. Теперь щель, которую было велено оставить официанту, могла только навредить.

Рюк Хилинг уже сидел за столиком и, развернув голоменю коммуникатора, переговаривался с нанятыми в торгпредстве алайскими боевиками.

— Что? Что ты сказал, делает советник, Агхкай? Катер вызывает? Номер засканил? — допрашивал он разряженного боевика, командира нанятой бригады.

Тот неразборчиво гавкал в ответ по-алайски.

— Проследи за советником до усадьбы! — распорядился Рюк, выслушав алайца. — Там тоже пока глаз с него не спускай, жди команды «отбой». Нет, пусть твои воины особо не прячутся. Пусть он видит, кто за ним следит.

Боевик оскалился. (В традиции Э-лая это было что-то вроде уставного кивка.)

Рюк тоже оскалился в ответ и отключился.

— А ты не боишься, что Янгольд свяжет алайцев с тобой? — спросил Лесард, выбираясь из-под стола.

Эберхарду его пришлось туда прямо-таки запихать. Лес не умел демонстрировать беспомощность, не в его это было правилах. Он и мальчишкой огрызался, как больная бешенством лиса, а теперь и вовсе заматерел так, что «спина не гнулась».

— Не свяжет, — мотнул головой Эберхард. — Советник вспомнил, что я был в плену у алайцев. Я увидел это в его глазах. Понятное дело, он думает, что я всех «крокодилов» на Асконе перекупил.

Лесард хмыкнул, потянулся за бутербродом, но вдруг с шипением отскочил от стола.

— Х-хэд! Рэмка, да прекрати ты уже снимать!

Рэм Стоун, удобно устроившись на поваленном кресле и прикрывшись свисающим краем скатерти, снимал парней на браслет.

— Да я просто упал очень удобно, — пояснил он, отключая голокамеру. — Прямо кино вышло. Увлёкся.

— Да ты вообще артист! — фыркнул Лес. — Тебе в головидео надо сниматься! Я чуть не поверил, что советник тебя придушил, когда ты упал!

Рэм расплылся в улыбке. Парни были просто не в курсе, что умение падать входило во все зачёты по физподготовке пилотов.

— А разговор с Янгольдом у тебя хорошо записался? — озабоченно спросил Леса Эберхард. — Всё-таки кристалломодуль — это не камера. Я заставлял советника повторить всё про Имэ, но вдруг вам он проговорился подробнее?

Лес достал из кармана «замечательный» фамильный сапфир, идеальную копию с настоящего камня.

— Ну, вообще-то этот булыжник меня ещё ни разу не подводил, — сказал он. — Я его советнику прямо под нос сунул. Ща Рэму файл на браслет сброшу, и он проверит.

Юный пилот кивнул, принимая файл.

— Вроде вес файла приличный, — сказал он. — Я гляну? Или пора уже отсюда валить? — Он быстро оглядел учинённый разгром. — Хорошо, что мы только стопку разбили.

— И кресло сломали, — фыркнул Лес.

— Это ерунда, — отмахнулся Рюк. — Я достаточно заплатил за кабинет, чтобы нас тут и дальше встречали с радостью и удовольствием.

— В любом случае у меня-то точно всё записалось. — Рэм щёлкнул по спецбраслету, архивируя запись. — Сбылась мечта Эберхарда. С этим кино уже можно идти сдаваться к Линнервальду.

— А теперь нас не выкинут из операции по ловле дяди? — обеспокоенно спросил Эберхард.

Он боялся пока признаться даже себе, как ему понравилась власть, обретённая над советником. Истником, что раньше маячил где-то в заоблачных высотах.

Это была первая победа Эберхарда. Настоящая, безо всяких натяжек.

— Ну, если Линнервальд будет настаивать, что нас надо выгнать, капитан заступится, — успокоил его Рэм. — Мы ему нужны. Понадобится очень много народу, чтобы всё разрулить. Тут же и Совет замешан, и Администраты, и усадьба какая-то незнакомая всплыла. У Линнервальда не так уж много людей, а капитану нужно время, чтобы завести на Аскону имперский десант. Теперь понятно, почему мы встречаем такое сопротивление Администрата — часть чиновников тупо куплена Имэ.

— Не думаю, что он их купил, — тряхнул головой Лес. — Имэ — мстительный отморозок, простые люди его боятся, вот и вставляют нам палки в колёса. Думаю, если Имэ придёт к власти, Администраты ждёт чистка и увольнения нелояльных. Ну а история с «Патти» вообще будет вывернута, как перчатка. Чуешь, кого обвинят в нападении?

— «Персефону»? — фыркнул Рэм.

— А то, — кивнул Лесард. — Имперцы нарушили границы таможенного пространства, вторглись на планету, напали на регента. А может, даже убили.

— То есть?

— Ну, если Имэ придёт к власти, неужели он оставит Линнервальда в живых? Кто вообще видел регента живым после «Патти»? Поболел и умер. А виноваты будут имперцы.

— И я! — поддакнул Эберхард.

— Не жадничай, — рассмеялся Лес. — Тебя первым повесят. За преступления дяди. Это же ты расстрелял всех наследников мужского пола в доме Аметиста!

— Так может, я и «Патти» разрушил? — не унимался Эберхард.

— Куда тебе! — поддакнул Рэм. — Ты даже тарелки на столе перебить не сумел!

Он уже копался в браслете, чтобы вызвать катер.

Рюк хмыкнул и проглотил последний кусок бутерброда. Встал. Расправил манжеты, торчащие из-под зелёного камзола.

— Ты с нами? — спросил его Рэм.

— К сожалению, вынужден откланяться, — развёл руками глава торгового Альянса. — Я же написал Линнервальду, что супруга срочно просит меня вернуться в «Белые лисы». Ну и как я теперь к нему заявлюсь?

— Хочешь сказать, что тебя здесь и не было? — сообразил Эберхард.

Он только сейчас понял, что рыжий всё время держался за спиной Рэма. Наверное, не хотел попасть в его «фильм».

— Я всего лишь познакомил Лесарда с советником Янгольдом Дакхаймом, — с улыбкой пояснил Рюк. — Мы встретились с вами в парке усадьбы Линнервальда, вы попросили меня представить наследника дяде. Ох уж эти аристократы… — он притворно вздохнул. — Янгольд не стал бы разговаривать с Лесом, если бы их не представили друг другу. А когда явился Эберхард, я позорно бежал к жене под юбку. Я же плебей.

— Думаешь, Линнервальд поверит, что мы смогли придумать такую головоломную комбинацию? — нахмурился Эберхард.

— А чего тут сложного? — удивился рыжий. — Гнильцу у Янгольда вы обнаружили сами. Лес отлично показал себя в общении с Администратом, справился и с советником. А у Эберхарда вдруг пошла носом кровь.

— Хорошо, я проверю запись, прежде чем показывать капитану и Линнервальду, — кивнул Рэм. — Если там что-то лишнее из-под стола будет торчать, придётся замылить.

— Буду очень благодарен, — кивнул Рюк и шагнул к двери.

— Постойте! Всё-таки я так и не понял, почему Эберхард имел законное право наехать на Янгольда? — сказал ему в спину Рэм. — Лес говорил, мол, я догадаюсь, когда увижу, но я не догадался. В чём соль? Разве советник обязан был помогать незнакомым плебеям?

— Конечно нет, — Рюк обернулся на пороге. — Но он обязан был разглядеть равного по крови и помочь ему. Он же всё-таки истник, хоть и не из лучших. А флёр Аметиста довольно силён.

— Так почему же не разглядел? — удивился Рэм.

— А это ты спроси у наследника!

Рюк распахнул дверь, выскользнул и плотно прикрыл её за собой.

Своё дело он сделал. Теперь у него в анамнезе имелись два будущих главы своих домов. Он видел мальчишек в деле и понял им цену. Ну а Имэ, учитывая, как подрос Эберхард, остаётся теперь только пожалеть.

— Ну и почему? — спросил Рэм, когда дверь за Рюком закрылась.

— Потому что советник непроходимо туп и высокомерен? — предположил Лесард.

— Нет, — Эберхард качнул головой и закрыл руками лицо. У него вдруг опять потекло по лицу, только теперь уже не из носа.

— Ты чего? — удивился Рэм.

— Это, наверное, опять его «травмы памяти», — предположил Лес. — Слушай, забудь всё это. Ты выжил, и это — главное.

— Я выжил, потому что умер, — пробормотал Эберхард. — Умер как Эберхард Имэ в плену на алайском корабле. Теперь я умею вывернуть душу так, что никто не узнает во мне наследника.

— Мда, — только и сказал Рэм.

Он совсем не хотел задеть старые раны приятеля. Это ж надо — «умер как Эберхард». И кто он теперь?

— Это очень ценный навык, — спокойно сказал Лес. — Я тоже попробую его освоить. А ты — сядь-ка в кресло, тебе надо успокоиться и прийти в себя. Давай прикажем сменить скатерть, закуски и принести йилан. А Рэм пока проверит, нет ли чего лишнего на наших записях.

Эберхард на автомате опустился в кресло и вытер лицо концом свисающей скатерти. И, видимо, скребанул по носу, потому что оттуда — тоже закапало.

— А вот что кровь у тебя чуть что носом идёт — это надо к медику, — сказал ему Рэм. — Нехорошо это. Хотя нам сегодня было очень на руку.

Он подвесил над столом голограммку и в ожидании официанта стал просматривать головидео, снятое «на сапфир». Оно было коротким.

— Хэдова бездна, — сказал Лесард, впечатлившись записью. — Линнервальд точно не поверит, что мы сами всё это устроили. Этот рыжий торговец — опаснее любого истника

— Да ну, — пожал плечами Рэм. — Что тут такого? Развели аристократишку.

— Янгольд — член Совета Домов…

— И пособник Имэ. А значит, такой же тупой, — подвёл итог Рэм. — Только тупой может гадить и не догадываться, что на каждую хитрую задницу найдётся хрен с винтом.

— Не скажи, — покачал головой Лес. — Эту задницу сначала ещё поймать надо. Если бы не такие, как Имэ, наш мир был бы гораздо лучше.

Рэм пожал плечами. Он давно уже нагляделся смертей и знал, что неуязвимых нет. И что Тёмную Мать лучше бы не дразнить.

Вошёл официант и засуетился, заметив разгром на столе и вокруг.

Лес подошёл к Эберхарду, всё ещё прячущему лицо под ладонями, и положил руку ему на плечо.

— Не раскисай, наследник. Нам ещё нужно прищучить твоего дядю.

Келли

Зампотех капитан Келли с утра вообще ничего не пил.

То есть компотик, конечно, пил, приятный такой, грушевый. Потом пил чай с Вением и Вячером. Потом смотрел, как Млич пьёт эту свою поганую чёрную жижу, которую он называет «кофя».

А вот спиртного — ни-ни. Ну разве что самую каплю, для аппетита. И больше — вообще ничего не планировал. И не собирался перетирать с асконскими таможенниками. Хотел просто презентовать им канистру акватики, как выкуп за ватажника Харитона. Капитан велел его выкупить и допросить.

Ведь, если по уму, никаких претензий у таможни к Харитону быть не могло: катер его оказался совершенно пустым, без груза. Таможня — не пограничное ведомство, чтобы орать на полгалактики: «Неопознанный катер, вы пересекли границы Содружества!» Ну, остановили бы, досмотрели да отпустили.

Келли даже лететь на таможню не собирался.

Там бы надо было послать кого-нибудь из парней посмышлёнее, вроде Лившица, чтобы уболтал экзотов отдать потихонечку эту непонятную и никому ненужную животину «ватажник Харитон, одна штука».

Но капитан торопился, и про Харитона сказал дежурному по первой палубе, а тот с дуру направил на таможню официальный запрос. И Харитон, до этого не отмеченный вообще ни в каких бумагах, вдруг обрёл официальное существование.

Келли обругал дежурного по-лхасски и сам пошёл на склад за канистрой. Хоть одна польза была от этих сумасшедших эйнитов — плантация скании на задах деревни.

Парни регулярно тырили там свежий сок. Поначалу Келли добавлял в него консервант, иначе сок быстро терял крепость. А потом Вений подсказал, как собрать хитрый перегонный куб, чтобы отделить сок от разлагающих его ферментов.

В результате получился напиток не хуже, чем у элитных производителей скании. Девяносто девять градусов. Сорок одна канистрочка. У Келли руки дрожали, когда он смотрел на такое богатство. Но понимал, что сегодня придётся ограбить самого себя.

Он наметил взглядом сразу две канистры, рассчитывая предложить для начала только одну. А если уж таможенники будут сильно упрямиться…

Зампотех покивал сам себе, со вздохом взял в каждую руку по канистре, и тут над его браслетом вспухла голограммка экстренного вызова.

— Господин капитан! — прорезался дежурный. — Тут опять! Ещё один бандитский катер!

— Это… Какой катер? — не понял Келли.

— С той стороны Карусели, с Черного сектора!

— А ты с чего э?.. — скептически нахмурился Келли. — Панику развёл?

— Так в капитанской появилась вторая собака! Железная! Кэпа требует! А таможенники катер гоняют!

Келли поставил канистры на пол и почесал шею.

— Ну ты, это… — сказал он. — Щас я того, подымусь, значит. Сиди тихо пока.

— Слушаюсь, — ответил дежурный уже гораздо более спокойным голосом. Косноязычие капитана Келли показывало, что ЧП его не взволновало от слова вообще.

Зампотех подхватил канистры и пошёл с ними в ангар. Понятно было, что лететь на таможенную станцию сегодня так и так придётся. И уже точно с двумя канистрами.

Собачка, сидевшая на поручне ложемента, действительно была здорово похожа на первую, дремавшую на хозяйственной полке. (Дежурный нашёл её глазами и показал пальцем.)

— Так! — грозно сказал Келли второй собаке. — Ты это… чего? Мало вас, чё ли?

— Имею послание для капитана Пайела, — живо отозвался миниатюрный хатт.

— Капитан того, на Асконе, — скупо пояснил Келли. — Я его замещаю.

Собачка подумала пару секунд и выдала голосом Дерена:

— Если капитана не будет на месте, найдёшь Келли.

— Ну? — свирепо спросил зампотех, раздосадованный потерей сразу двух ценных канистр. — Чё у тебя ещё?

Металлический пёс совершенно по-собачьи склонил голову вбок, выбросил в воздух голоизображение длинной трубы с прозрачным окошком, где плескалась синенькая начинка, и сообщил:

— На Карусели зафиксировано неизвестное оружие. Местные называют его «кукушка». Есть основания полагать, что именно «кукушку» использовали алайцы на испытательном полигоне.

— Хэдова бездна! — выдохнул дежурный.

— А ну, это… Пошёл туда… — Келли махнул рукой в сторону двери.

Выпроводив дежурного, он просмотрел все файлы, которые нашлись в памяти у «собачки», и задумался.

Пёс зафиксировал только послание и несколько коротких роликов-обзоров полёта. Дерен не подумал приказать ему записать самого себя: где он и что с ним. Видимо, торопился.

Но ведь и «ватажник Харитон», и второй безымянный пилот знают, где сейчас Дерен, говорили с ним. Да и оружие это они могли не просто видеть, но и иметь опыт его применения. Если мужики успели чего-нибудь разболтать таможенникам, тут двух канистр может и не хватить.

А что, если предложить им почти новый метеорологический модуль для наблюдения за солнечной активностью? В Содружестве таких не делают, а космическая «погода» в районе Асконы сложная и нестабильная.

Келли привычно покивал сам себе и направился в ангар.

Лететь на таможенную станцию нужно было самому. Пора разобраться уже, чем занят на Карусели Дерен и что там у него за проблемы с «кукушкой».