Черный отряд. Под стук копыт.

Глава 1

Часть первая. Под стук копыт.

Глава 1 начало.

***

"Эй, брат! – крикнул он, и его слова, казалось, были адресованы каждому, кто мог их услышать, – Наш отряд... он не знает покоя. От войны к войне, понимаешь? От одной кровавой жатвы к другой. Но знаешь что? За кровь платят. И платят золотом. Золота хватит тебе и мне, брат. Хватит на всё, что душа пожелает. Так что, если ты не боишься запачкать руки... если готов идти до конца... присоединяйся. Место найдется каждому в чёрном отряде.

- неизвестный глаштатель зазывает вступить в чёрный отряд на улицах Велбербурга

***

Под стук копыт

И звон монет

В бой идёт

Чёрный отряд

***

Сначала это был лишь едва уловимый гул. Но он быстро нарастал, превращаясь в низкий, утробный рокот, который не просто слышался, а ощущался каждой клеточкой тела. Земля под ногами начинала вибрировать, Камни мелко подпрыгивали, пыль поднималась легкой дымкой. передавая эту дрожь вверх по ногам, по позвоночнику, до самого сердца.

Это был топот тысячи копыт, обутых в железо, под весом закованных в латы всадников.

И вот, они появились из горизонта. Сначала лишь темная полоса, едва различимая на фоне выцветшего неба, затем она начала распадаться на отдельные точки, которые с каждой секундой увеличивались, обретая форму. Солнце, стоявшее высоко, бликовало на их доспехах, превращая приближающуюся армаду в сверкающую, неумолимую волну металла и ярости.

- Сиски Гетеры, догнали всё таки суки. - тихо сказал Альберт, и делая смачный плевок под ноги, - Отряд пика нагало, живее суки если хотите жить.

Слова Альберта не были призовом к панике, скорее горьким признанием неизбежного. В его голосе не было страха, лишь усталая решимость. Он знал, что их ждет, и знал, что отступать некуда.

От коня не убежишь. Это факт, остаёться только сдохнуть под их копытами или перебить их всех.

Наемники, до этого застывшие в напряженном ожидании ожили после слов Альберта. Пики, до этого покоившиеся на плечах, резко опустились, остриями вперед, образуя ощетинившийся частокол.

- Капитан скажите слова на прощание, как вы умеете — крикнул мне кто-то из строя, вроде Гельберт.

Я оглядел своих людей. Их лица были бледны, но в глазах горел огонек отчаяния и готовности. Они были наемниками, привыкшими к смерти, но даже для них это было слишком. Я видел, как дрожат руки у некоторых, как стискивают зубы другие. Но никто не отступил. Никто не бросил пику и не побежал. Это было их последнее сражение, и они знали это.

- Слова на прощание? — усмехнулся я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал громко и четко, перекрывая нарастающий грохот. - Что ж, Гельберт, ты прав. Я всегда любил поговорить - я сделал шаг вперед, чтобы меня было видно всем.

- Посмотрите на них! Они думают, что мы легкая добыча. Думают, что мы сломаемся и побежим. Они думают, что мы просто кучка оборванцев, которых можно растоптать.

Я выдержал паузу, позволяя моим словам проникнуть в каждого. Всадники были уже так близко, что можно было различить их лица, их гербы на щитах. Это были люди графа фон Шварцвальда, нашего давнего врага.

- Но мы не оборванцы! Мы — чёрный отряд Мы — те, кто выживает там, где другие гибнут! Мы — те, кто не боится смерти, потому что мы уже видели ее в глаза сотни раз! - я вскинул кулак в небо - Они хотят нашей крови? Пусть получат ее! Но пусть знают, что за каждую каплю нашей крови они заплатят десятью своими! Пусть знают, что мы не сдадимся без боя! Пусть знают, что мы заберем с собой столько их душ, сколько сможем! - я резко опустил кулак ударя себя грудь, звук удара будто заглушил грохот рыцарской конницы.

Всего лишь на миг, но этого мига было достаточно для них. Глаза моих людей загорелись, дрожь в руках исчезла. Они были готовы. Готовы умереть, но не сдаться - Вперед, чёрный отряд! Покажем им, что такое настоящая ярость! Обряченных.

И в этот момент, когда земля уже дрожала под ногами, а воздух наполнился запахом пота, страха и металла, я почувствовал странное спокойствие. Мы были обречены, но мы не были сломлены. Мы были готовы к последнему танцу со смертью. И мы собирались сделать это красиво и не забываемым.

- Хорошие слова, капитан, – произнес Альберт - Я был рад служить с вами все эти годы и рад умереть сегодня вместе с вами.

Я лишь кивнул Альберту, и крепче взялся за пику которую он передал мне - Обречены, но не сломлены! – повторил я, и мой голос, казалось, прорезал грохот приближающейся конницы. – Мы не просто умрем, мы заберем их с собой! Мы покажем им, что такое ярость Черного Отряда!

Всадники были уже совсем близко. Я видел их лица, искаженные злобой и предвкушением легкой победы. Они думали, что перед ними кучка оборванцев, готовых бежать при первом же натиске. Как же они ошибались.

- За Черный Отряд! – крикнул я, и этот клич подхватили сотня глоток. Он был хриплым, но полным силы, полным ненависти и жажды мести. Мы не собирались сдаваться. Мы собирались сражаться до последнего вздоха, до последней капли крови. Мы были готовы умереть.

Вот, когда первый ряд всадников уже почти настиг нас, я поднял пику, и сотня других пик взметнулась в ответ, образуя ощетинившийся лес острых наконечников. Мы были стеной, пусть и живой.

***

Семь лет до выше описуемых событий

Вестфальские горы, предгорье близи деревушки Вуд

Пробуждение пришло не с первыми лучами солнца и не с пением птиц. Оно пришло с запахом. Густым, едким, жирным запахом гари, от которого сводило скулы. В этом удушливом аромате, помимо очевидного дыма, чувствовалась какая-то странная, почти забытая примесь. Что-то знакомое, что-то, что вызывало смутные ассоциации, но никак не могло уложиться в голове. Это был запах, который обычно не встретишь в лесу, даже после пожара. Он был слишком… специфическим. Словно к горелому дереву и тлеющей листве добавили что-то еще, что-то, что не должно было гореть, но горело с упорством и отвратительным, сладковатым привкусом.

Голова гудела, словно в ней поселился рой разъяренных пчел. Попытка открыть глаза обернулась неудачей – веки были тяжелыми, словно свинцовыми, и прилипли друг к другу. Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Руки и ноги казались чужими, налитыми свинцом, и любое движение отзывалось тупой болью в мышцах. Паника, холодная и липкая, начала просачиваться сквозь туман сознания. Что произошло? Где я? Последнее, что я помнил…

Воспоминания были обрывочными. Была суматоха. Крики. Ослепительный свет, а затем – темнота. Не было ощущения падения, не было удара. Просто резкий переход от хаоса к этой странной, удушающей тишине, нарушаемой лишь треском где-то вдалеке и моим собственным, прерывистым дыханием. Я попытался сосредоточиться, вычленить хоть что-то из этого хаоса мыслей. Лес… я был в лесу. Но этот запах… он не мог исходить от обычного лесного пожара. В нем было что-то другое что- то что заставляло мои легкие сжиматься от каждого вдоха.

Я сделал еще одну попытку открыть глаза, на этот раз более настойчивую. Веки дрогнули, и сквозь узкую щель пробился тусклый, желтоватый свет. Он был неярким, словно солнце пряталось.

Постепенно, по мере того как сознание прояснялось, я начал ощущать не только запах и боль, но и текстуру под собой. Грубая, неровная поверхность, местами жесткая, местами мягкая, словно я лежал на ворохе сухих листьев и веток, перемешанных с чем-то еще. С чем-то, что было твердым и холодным. Камень? Или…

Внезапно, сквозь пелену боли и тумана, прорвался голос - Смотрика этот еще шевелиться.

Голос. Чужой. Грубый. Он пронзил мою полудрему, как осколок стекла. С трудом сфокусировал взгляд и различил фигуру, нависшую надо мной. Грязное, засаленное лицо, редкая бороденка, беспокойные глазки.

"Мародер" - подумал я. В руке он сжимал нож, простой обломок тесака, потемневшего от Засохшей крови.

Он скалился, прикидывая, куда удобнее ткнуть, чтобы не испортить одежду.

Время словно сжалось. Я отчетливо видел, как напрягаются сухожилия на его грязной шее, как заблестели глаза и рука с ножом пошла вниз.

В этот момент сознание отключилось, уступая место чему-то иному. Включилась мышечная память — холодная, чужая, отточенная до автоматизма. Я не думал. Я просто стал инструментом. Моя левая рука метнулась навстречу удару, принимая лезвие по касательной. Инерция сыграла против него: я лишь слегка подправил траекторию его движения.

Мародер успел только хрипло выдохнуть, а на моих губах сама собой заиграла злая усмешка. Я рванул его на себя, одновременно вбивая колено в ребра. Он пошатнулся, теряя равновесие, и рухнул прямо на меня. Нож с глухим звуком вошел в землю в паре сантиметров от моего уха.

Началась грязная, хаотичная возня. Мы барахтались среди тел, но осознать это я не успел — в лоб прилетел тяжелый удар локтем. В глазах поплыло, но ярость только подстегнула. «Не до трупов сейчас», — мелькнула мысль, и я, собрав остатки сил, снова ударил его коленом, на этот раз прямо в живот.

Воздух с хрипом вырвался из его рта. Мародер обмяк, но я не дал ему времени на передышку. Мои пальцы в вцепились в его горло. Не чувствовал жалость к нему, только холодную, расчётливаю необходимость завершить начатое. Он пытался царапать мои предплечья, но я лишь сильнее вжал его в землю, чувствуя под спиной неровности чужих тел, на которых мы боролись.

Я резко дернул его голову на себя и с глухим стуком впечатал затылком в мерзлую землю. Хруст был отчетливым, сухим, как ломающаяся ветка. Мародер дернулся в последний раз и затих.

Я оттолкнул от себя обмякшую тушу. Адреналин, еще секунду назад колотивший в виски, начал отступать, оставляя после себя липкую, тяжелую усталость. Руки ходили ходуном. Я поднес ладони к лицу: они были густо залиты чужой кровью. И в этот момент я заметил странное — на левой руке не хватало того самого шрама, который я получил еще пацаном, упав с гаражей.

Сердце колотилось отдаваясь тежелыми ударами в ушах. Я сжал кулаки, и кожа на костяшках натянулась, обнажая чужие, незнакомые мне линии. Это были не мои руки. Эти пальцы были длиннее, суставы — массивнее, а кожа — грубее, а на костяшках старые следы ран, которых у меня никогда не было.

Я попытался вдохнуть, но легкие обожгло холодным, пропитанным гарью воздухом. В голове пульсировала тупая боль, а в горле стал ком. Я огляделся: вокруг, в сером полумраке, лежали другие. Те, кто не успел или не смог. Их одежда, пропитанная влагой казалась частью ландшафта.

Паника накатила не сразу. Сначала пришло странное оцепенение. Я сжал пальцы в кулак — суставы хрустнули непривычно громко, мощно. Это были руки хищника, руки человека, привыкшего ломать кости, а не держать ручку или клавиатуру.

Это не я, — прохрипел я, но голос, донесшийся из груди, был низким, чужим, с хрипотцой, которой у меня отродясь не было.

Я вцепился пальцами в волосы, надеясь, что резкая боль вернет меня в реальность, выдернет из этого кошмара. Но боль лишь подтвердила: я здесь. Я в этом теле. Я в этом аду.

Желудок скрутило так, что я едва успел перевалиться на бок. Горькая желчь обожгла горло, оставляя во рту привкус меди.

— Бред… — выдохнул я, глядя на свои дрожащие, чужие руки. — Просто переутомление. Сейчас я закрою глаза, досчитаю до десяти, и проснусь в своей комнате.

Но я знал, что это ложь. Мертвец, лежащий в паре шагов, смотрел на меня остекленевшими глазами, и в этом взгляде не было ни капли сна. Только холодная, неоспоримая правда. Я не просто попал в чужую шкуру — я занял место того, кто привык убивать. И, судя по всему, теперь мне придется научиться делать это так же мастерски, как и мой предшественник.

Я заставил себя подняться. Ноги, обутые в тяжелые пропитанные грязью сапоги казались наполненные свинцом. Каждый шаг давался с трудом, словно я учился ходить заново.

Сделав несколько шагов, стараясь не наступать на тела устилающих склон. Земля под ногами пружинила, впитывая влагу, и каждый звук — хлюпанье грязи, шорох одежды — отдавался в ушах неестественно четко.

Я остановился у края поля боя решив осмотреться наконец то всё прояснить, а то как то много событий произошло со мной в этот короткий срок.

Кто я - я Артём Сергеевич Алтушкин никак не связан созлателями компании РМКа (русской медной компанией) просто одфамильцы. Двадцать семь работал скажем так офисным планктоном, двадцать семь лет, Excel-таблицы, отчеты, кофе из автомата.

Жены, девушки нет, был холостяком по жизни. На выходные планировал отдахнуть друзьями в лес по шашлыки и дальше не помню, прото яркий свет я уже здесь в другом теле и походу в прошлом земли или другом мире который не далеко ушёл от средних веков моего мира.

Опустил взгляд на свои ладони. На них запеклась бурая корка — не моя, чужая кровь, въевшаяся в поры кожи. От этого зрелища к горлу снова подкатил тошнотворный ком. Я не был героем боевиков, я даже драться толком не умел, если не считать пары потасовок в школе. А здесь… здесь пахло смертью, железом и сырой землей.

Осторожно, стараясь не смотреть на лица тех, кто остался лежать в этой грязи, я сделал еще несколько шагов. Сапоги,зато тяжелые и грубые, неприятно чавкали. Я присел на корточки, опираясь на колено, и присмотрелся к снаряжению, которое было на мне. Никаких кнопок, никаких экранов. Только кожа, сталь и грубая ткань.

— Ладно, Артем — прошептал я, и мой голос, низкий и вибрирующий, снова неприятно резанул слух. — Допустим, это не сон. Допустим, ты не сошел с ума от переутомления.

Я поднял с земли меч, валявшийся неподалеку. Тяжелый. Сбалансированный. Моя рука легла на рукоять так, словно она была продолжением предплечья. Мышечная память этого тела отозвалась мгновенно: пальцы сами собой нашли правильный хват, а плечи расслабились, принимая боевую стойку. Меня передернуло от ужаса. Мой мозг — офисного клерка — паниковал, но тело… тело было готово к бою.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь далеким карканьем птиц, кружащих над полем. Никаких машин, никаких гудков, никакого шума города. Только бесконечный серый горизонт и запах гари, который, казалось, пропитал даже мои легкие.

"Так" - пронеслось в голове - "Ситуация так себе. Я в чужом теле, среда враждебная. Возможны новые нападения. Первое надо понять какие угрозы меня ещё ждут, второе найти всё полезное вокруг, ... Третье выжить" -