Чёрный опал

Глава первая. Диаставрос

Девочка плакала одна в пустыне.

— Почему ты плачешь?

— ...У тебя красивые глаза.

— Почему ты плачешь?

...

— Чего ты желаешь?

— Спасения.

...

— А тебя не наругают?

— Это неважно. Твой живот урчит громче, чем ты говоришь.

...

— Хорошо. Я исполню твоё желание.

...

— Спасибо.

...

— Буду с нетерпением ждать того дня, когда мы встретимся вновь.

Девочка плакала одна в пустыне. Что же сделала девочка, чтобы высушить свои слёзы?

Типично знойным летним днём, уже ближе к вечеру, поезд с юга на всех парах подходил к Диаставросу. Было солнечно и невыносимо жарко — настолько, что марево от раскалённого песка и крыш редких построек размывало проносящийся за окном пейзаж; любая попытка разглядеть что-нибудь заканчивалась тем, что у смотрящего начинали болеть глаза. Среди пассажиров встречались и праздные путешественники, но более заполнены были отделения для третьего класса, везущие в главный пересадочный пункт юга пассажиров из ближайших городков. Нудная дорога давным-давно всех утомила, и на большинстве лиц читалась тоска от перспективы ещё более долгого пути на их "главном" поезде.

В одном из вагонов третьего класса едва ли не с самого начала пути очутились друг напротив друга, у самого окна, две пассажирки — обе девушки юные, обе почти налегке, обе примечательной внешности и обе пожелавшие, наконец, войти друг с другом в разговор. Вид одной насколько это вообще возможно выдавал южанку с самых границ Аксонарии. Невысокий рост, светлые, собранные в два низких хвоста волосы с выгоревшими прядями, смуглая кожа, пёстрые одежды, даже поза с грубовато закинутой на ногу ногой — всё это было так типично для юга... Однако россыпь тёмных мелких веснушек по лицу и его мягкие, округлые черты подчёркивали индивидуальность девушки — они, а также полные любопытства и нетерпения золотистые глаза, которыми она от нечего делать водила по ближайшим соседям, очевидно, надеясь как-нибудь завязать разговор.

Из этих соседей, коих оказалось двое, большее внимание привлекала девушка напротив южанки. Несмотря на её выбор третьего класса, одета она была скорее как кто-то, кому следовало ехать в первом или, на худой конец, втором. Да, крой длинной юбки, жилета и блузки был прост и без особых изысков, но его компенсировал качественный материал; а уж о том, как гладко лежали длинные алые волосы, не приходилось и говорить. И вот такая вот изящная дама, опершись локтем на свой чемоданчик, сосредоточенно читала свежую газету, купленную у торговца пару станций назад. Южанка с гораздо большим интересом следила за тем, как движутся зрачки её узких зелёных глаз (очень нетипично для Аксонарии — судя по всему, иностранка с востока) в тени полей шляпы, чем за сидящим рядом молодым мужчиной, читающим книгу, — на того она больше обращала внимание, когда при очередном повороте поезда ей в лицо ударял блик от его очков.

В какой-то момент из груди красноволосой иностранки вырвался тяжёлый вздох, и она закрыла газету и отложила её на колени. Южанка увидела в этом возможность наконец-то вступить в диалог. Подавшись вперёд, она кивнула на заголовок и живо прокомментировала:

— Тревожно всё это, да? Я имею в виду, все эти участившиеся нападения скиа... — пояснила она, когда иностранка подняла на неё вопросительный взгляд.

Девушка ответила не сразу. Прежде она несколько секунд колебалась, точно бы думая, стоит ли связываться с этой южанкой. Однако в итоге широкая улыбка последней разрешила её сомнения. Смущённо улыбнувшись в ответ, она кивнула и произнесла:

— Да, и правда тревожно. Впрочем, — она скосила глаза на окно, — полагаю, всё должно быть в порядке, если не выходить на улицу ночью...

Её речь была правильной, но ухо южанки всё-таки уловило необычный акцент. "Точно иностранка", — окончательно решила она, кивая сама себе. Вслух же она, скрестив руки на груди и важно закивав, подтвердила:

— Верно-верно. Вы, я так понимаю, в Аксонарии впервые, да? Уж больно неуверенно говорите про такие базовые вещи, как защита от скиа.

Очередная пауза... а затем иностранка смущённо рассмеялась. Заправив прядь волос за ухо, она с готовностью призналась:

— Вы правы: я тут впервые и многого не знаю... Конечно, некие правила я успела увидеть в газетах, но в том-то и дело, что только некие... Надеюсь, в процессе путешествия я узнаю ровно столько, чтобы не умереть во время посещения каких-нибудь достопримечательностей!

Последний комментарий заинтересовал не только её собеседницу, но и соседа: слушавший их диалог краем уха, он в этот момент скосил на неё задумчивый взгляд. А вот южанку больше заинтересовала её левая рука, лежащая на коленях. Бледная кожа, выделяющаяся на изумрудной ткани юбки, короткие, аккуратно стриженые ногти, полное отсутствие аксессуаров... Южанка уперлась руками в колени и, вновь подавшись вперёд, заговорила:

— А, так вы у нас праздная путешественница? Редкий зверь в Аксонарии, однако! Особенно тут, на юге — ну, знаете, всех тянет на культурный запад... — она выпрямилась и пренебрежительно помахала рукой. Затем она одарила собеседницу заинтересованным взглядом и спросила: — Кстати, позвольте полюбопытствовать: вы в Диаставросе задержитесь или сразу на следующий поезд куда?

Иностранка слегка сконфузилась.

— Ну-у, для начала, пожалуй, проведу день-другой в Диаставросе, — ответила она после недолгих размышлений. — Конечно, говорят, тут особенно смотреть не на что — так, перевалочный пункт между несколькими железными дорогами, — но всё-таки мне было бы интересно увидеть и это.

Южанка вновь выпрямилась и важно покивала.

— Да уж, вижу, вы и правда настоящая путешественница, раз готовы остановиться в таком скучном городке, а не бежите сразу по заезженным маршрутам... Кстати, — она резко оживилась, — раз уж вы тут не освоились, не хотите заселиться в гостиницу вместе? Я тоже собираюсь ненадолго задержаться в Диаставросе, так что могу побыть кем-то вроде гида, помочь немного разобраться с нашими порядками... Ну что, как идея?

Сказав это, она выжидающе уставилась на собеседницу. Та одарила её недоверчивой улыбкой.

— Смело было бы принять предложение незнакомки... — наконец произнесла она.

"Незнакомка" подбоченилась.

— Ну так давайте знакомиться! Юна Майерс — из деревеньки Петра в регионе Литос, тоже путешествую! Ищу вот компаньона, чтобы не кататься одной. Моё хобби — быть всегда в курсе всего, так что я могу рассказать много интересного.

На этих словах Юна протянула руку и подмигнула. Иностранка моргнула. Пару секунд она задумчиво смотрела на раскрытую ладонь Юны — а затем подняла глаза на её лицо и, улыбнувшись, пожала ей руку.

— Акане Иноуэ, — представилась она и, коротко кивнув, добавила: — Позаботьтесь обо мне, мисс Юна.

От подобной формулировки Юна слегка покраснела. К счастью, невозмутимость Акане ясно показала, что это не более чем вежливый оборот речи. "Да уж, эти люди с востока..." — с кривой улыбкой подумала Юна, не то чтобы так хорошо знакомая с речевыми клише даже собственной страны.

— ...Кстати, я готова доказать свою полезность как информатора уже сейчас, — говорила она спустя некоторое время беседы, когда постройки за окном стали чаще и, главное, приличнее. Откинувшись на спинку сиденья, она скрестила руки на груди и под заинтересованным взглядом Акане продолжала: — Вот мы начали разговор с того, что в последнее время участились нападения скиа. Но, хоть это и относится к Диаставросу тоже, у него есть некое преимущество. А именно, — она с торжественным видом подняла палец вверх, — то, что, по слухам, именно тут на данный момент находится Одиль Фасилье, знаменитая охотница на скиа!

Акане моргнула. Впрочем, Юна не рассчитала, что без знания быта Аксонарии эта новость не сможет её по-настоящему впечатлить. Зато она явно произвела эффект на их соседа. Отвлёкшись от чтения, он медленно снял очки (те свободно повисли у него на груди на цепочке) и, отложив книгу, неожиданно вмешался в разговор с полным уважения:

— Ого, а ты, я смотрю, и правда знаешь своё дело. Отследить Одиль всё-таки не так-то просто...

Юна быстро перевела взгляд на него. Широкоплечий, хорошо сложенный и вполне себе приятной наружности, но в целом гораздо менее примечательный, чем они с Акане, — таков был её вердикт при взгляде на этого молодого человека. Впрочем, чуть приглядевшись к его лицу, Юна решила, что слегка недооценила его "приятную наружность": светлые зеленовато-голубые глаза под густыми бровями и бледные веснушки на прямом носу (чуть более редкие, чем у неё самой) всё-таки очень даже располагали к себе. "Интересно, у него есть сёстры? — подумалось ей. — Наверняка они уж вообще красотки..." Вслух же она, отсаживаясь от ударивших по ней после поворота поезда солнечных лучей, ответила:

— Это так: она, насколько я заметила, очень не любит заявлять о себе. И всё-таки, — Юна с самодовольной ухмылкой склонила голову набок, — каждый человек, хочет он того или нет, оставляет свой след, по которому можно на него выйти. Особенно, — она наклонила голову на другую сторону, — человек калибра Одиль Фасилье.

Мужчина задумчиво хмыкнул. Юна буквально вцепилась в него глазами: его реакции слишком сильно намекали, что он что-то знает. Особенно то, как он говорил о...

— Ты абсолютно права, — наконец согласился он, с лёгкой улыбкой пожимая плечами. — Я и сам не раз говорил Одиль то же самое — но она только отмахивается...

Глаза Юны широко распахнулись. Ей определённо не показалось: этот человек знаком с легендарной Одиль Фасилье. А значит... надёжный источник информации сам пришёл ей прямо в руки! Загоревшись, Юна подсела ещё ближе к мужчине и, подавшись вперёд и заглядывая ему в лицо, взволнованно спросила:

— Так ты знаком с ней?

Мужчина ответил не сразу. Сначала он взглянул на книгу, которую положил на сидение слева от себя, затем скосил глаза на окно. После этого он развернулся, взял книгу и закинул в стоящий тут же тощий мешок. На руках у него были перчатки без пальцев.

— Знаком, — наконец подтвердил он и, подняв глаза на Юну, объявил: — Более того, твоя информация достоверна: я еду в Диаставрос именно для того, чтобы встретиться с Одиль.

Юна моргнула. Пару секунд они с мужчиной молча смотрели друг на друга под недоумённым взглядом Акане: он — с прежней спокойной улыбкой, она — шокированно. Это была поистине долгожданная возможность, но в голове Юны крутилось слишком много вопросов, которые она хотела задать, и она никак не могла ухватиться хоть за один из них, чтобы его озвучить. Наконец, она открыла рот, определившись, и...

— Уважаемые пассажиры, добро пожаловать в Диаставрос!

...Поезд при остановке тряхнуло настолько сильно, что Юна на миг зажмурилась и едва не выругалась себе под нос. А когда она открыла глаза, мужчины перед ней уже не было — он успел закинуть свой мешок с вещами на плечо и теперь стоял в проходе между сиденьями вполоборота к попутчицам. Поймав взгляд Юны, он усмехнулся и, прикрыв глаза, кивнул.

— Судя по всему, ты тоже приехала сюда именно ради Одиль, — он одарил Юну загадочной полуулыбкой. — Что ж, к сожалению, отвести тебя к ней не могу — мне ещё дороги моя жизнь и здоровье. Однако, — он развернулся на пятках в сторону выхода и взглянул на неё через плечо, — думаю, если тебе действительно суждено встретиться с ней, это не последняя наша встреча. Буду ждать с нетерпением, Юна Майерс.

И, подарив ей и Акане кивок на прощание, уверенно направился на выход. Юна растерянно моргнула... и спешно подскочила на ноги. Однако заминка вышла ей боком: не успела она подхватить свои вещи, как перед ней выросла фигура тучного мужчины, выходящего из вагона. Юна едва не цокнула от досады и быстро взглянула в направлении, куда ушёл загадочный приятель Одиль Фасилье. Ей не повезло увидеть даже его спины — вероятно, уже успел скрыться в тамбуре, а то и вовсе выйти на станцию. На всякий случай Юна без особых надежд выглянула в окно. Выловить взглядом одного не особенно примечательно одетого мужчину в толпе оказалось предсказуемо невозможно. Ей оставалось лишь устало выдохнуть.

Тем временем Акане также успела подняться с места и взяться за ручку своего чемодана.

— Юна... — сочувственно произнесла она.

Голос спутницы вернул Юну в чувства. Взглянув на Акане (вопреки слухам про низких людей с востока, та оказалась выше её), она ухмыльнулась и, покачав головой, энергично заверила:

— Ничего! Он прав: если нам суждено встретиться, я обязательно её найду! Раз она и правда тут, — Юна опустила глаза и автоматическим жестом потёрла запястье, охваченное браслетом, — у меня ещё есть все шансы её поймать... Просто надо взяться за поиски как можно раньше — только и всего. А теперь... — она повернулась к Акане и бодро вскинула руку, — я обещала быть тебе гидом, разве нет?

От этих слов задумчивость, с которой Акане всё это время смотрела на неё, наконец-то уступила место улыбке. Энергично кивнув, она приняла протянутую Юной руку — и вместе они направились на станцию.

Первым делом — ночлег.

В городе Акане в очередной раз подтвердила своё звание путешественницы. Когда они вышли с вокзала, она быстро осмотрелась, затем взяла Юну за руку — и, отделившись от общего потока недавних пассажиров, уверенно повела её куда-то в неприметный переулок. Юна недоумевала ровно до тех пор, пока после очередного поворота перед ними не возникло симпатичное четырёхэтажное здание с кирпичной крышей и вывеской "Claude" над дверьми.

— Тут и переночуем! — объявила Акане с торжествующей улыбкой.

"Надеюсь, мы не оставим тут целое состояние..." — подумала Юна, в сомнении глядя на вычурное название с закосом под запад... и на ярко-оранжевый драгоценный камень, сверкающий на двери в лучах вечернего солнца.

Однако её опасения не оправдались: цены в этой гостинице оказались очень даже человечными, персонал — вежливым, а обстановка — опрятной. Раскладывая вещи в номере, Юна могла лишь хвалить чутьё новой подруги, пока та с самодовольным видом принимала комплименты.

— В подобных городишках, помимо разрекламированных гостиниц, всегда есть такие вот скромные местечки — нужно просто найти их в тени популярных! — заявила она, обмахиваясь шляпой. Юна не могла не отметить, как быстро Акане раскрепощалась, привыкнув к компании.

Ответить она не успела из-за тихого, но настойчивого стука в дверь. "А быстро они с ужином — не прошло и получаса!" — подумала Юна, откладывая свою накидку на кровать. И действительно, едва она открыла дверь, нос уловил приятный аромат рагу, а взгляд зацепился за накрытый крышкой поднос. У Юны едва не потекли слюни... но она постаралась собраться и всё-таки взглянуть на работницу.

Вид девушки давал не меньше поводов для слюноотделения.

Если бы не обстоятельства, можно было подумать, что к ним сошёл ангел с небес. Тонкую фигуру не мог изуродовать простой крой платья, а его тёмный цвет лишь оттенял бледность кожи. Густые золотистые волосы также явно сопротивлялись всем попыткам их ограничить, упорно выбиваясь из сеточки под затылком. А лицо... из-за чуть впалых щёк и больших голубых глаз оно казалось практически эфемерным. Лишь ярко-розовые пухлые губы да немного тяжёлый подбородок выдавали в девушке дочь хозяйки, а не нимфу.

— А, вы, вероятно, Клодин? — оживлённо спросила Юна, помня обещание хозяйки прислать к ним дочь с ужином... Да уж, вычурное западное имя подходило ей даже больше, чем аналогичное название — гостинице.

Однако её поведение было вовсе не надменным. Потупив взгляд, Клодин кивнула — и, дрожащими руками протягивая поднос, практически прошептала:

— Матушка... велела...

"Ах, какая она стеснительная!" — умилённо подумала Юна, не прижимая ладони к щекам исключительно потому, что принимала ими поднос. Хотя, кажется, всё и так было видно по её лицу — вон как Клодин замялась, аж до неуютного... надо, наверное, быть сдержаннее, иначе...

— Г-госпожа...

Тихий голос Клодин заставил Юну обернуться ровно в тот момент, когда она собиралась бедром закрыть за собой дверь. В ответ на её вопросительное выражение Клодин опустила глаза. Её взгляд забегал, губы задрожали, а пальцы принялись нервно комкать ткань юбки. Наконец, она нерешительно кивнула куда-то в сторону. Юна нахмурилась. Отставив поднос на тумбочку у двери, она выглянула в коридор... и у неё глаза на лоб полезли при виде целой тележки, буквально ломящейся от разного рода яств.

Ароматный суп-пюре из тыквы с золотистыми гренками. Целая индейка, политая каким-то блестящим соусом. Тарелка сыров. Брокколи с грибами и сметаной. Запечённая картофельная соломка. Два больших куска пирога, из которых на блюдце стекало ало-малиновое варенье. Кувшин апельсинового сока. И апогей — пиала черники.

Юна, наверное, целую минуту тупо смотрела на это пиршество, не зная, что и сказать. Наконец, она с трудом оторвала взгляд от еды — и, нервно улыбнувшись, пролепетала:

— Вы же не хотите сказать, что это тоже наше? Я имею в виду, оно, конечно, выглядит здоровски... но столько еды...

— Что-то случилось? — раздался голос Акане из-за её спины — а уже в следующий миг она сама вышла в коридор с радостным: — А, мой заказ! Спасибо большое!

Акане хлопнула в ладоши. Юна молча пронаблюдала, как она забирает тележку у Клодин, и даже пропустила её в комнату, но... Проводив Клодин взглядом, она заперла дверь и почти что с ужасом прошептала:

— ...Ты правда всё это съешь, Акане?

Акане, уже устроившаяся на кровати и пододвинувшая к себе суп, подняла на неё невинный взгляд.

— Ну... да? — она пожала плечами. — Мне же нужно восполнять энергию после долгой дороги... А, но ты не стесняйся, Юна, бери, что хочешь! Пирог, — она указала на него ложкой, — по описанию звучал уж очень вкусно — их фирменный!.. И да, не переживай, за этот поднос я заплатила полностью из своего кармана.

С этими словами она ободряюще улыбнулась — и, зачерпнув ложкой суп, отправила его в рот. Юна проследила за её действиями в прострации. Наконец, она моргнула — и с нервной усмешкой покачала головой.

— Я подумаю над твоим предложением... — пробормотала она, не глядя нашаривая оставленный на тумбочке поднос. Зато теперь стало понятно, почему Акане так надолго застряла у стойки при заселении...

— ...Теней уже много... Полагаю, прогулку по городу стоит отложить на завтра.

Этими словами Акане прервала долгую тишину, висевшую между ними в течение их общей трапезы — то есть, того времени, что у Юны ушло на два блюда и пирог, а у Акане — на всё остальное. Всё ещё под впечатлением от прожорливости новой подруги, Юна подняла на неё рассеянный взгляд. Пережёвывая пирог, Акане сосредоточенно смотрела в окно. Юна опустила глаза в пустую тарелку.

— Теней? — наконец переспросила она.

Зелёные глаза оторвались от созерцания улицы и сфокусировались на Юне. Акане кивнула.

— Теней, — серьёзно подтвердила она — и тут же смущённо уточнила: — Или я что-то не так поняла и "скиа" всё-таки не связаны с ними?

Юна моргнула. Пара секунд молчания — и комнату огласил весёлый смех.

— Ах, нет, всё так, всё так!.. Прости, не ожидала от иностранки знания местных мёртвых языков, — пояснила она.

Акане склонила голову набок.

— Мёртвых, значит... — пробормотала она с неопределённой усмешкой.

После этого в комнате вновь повисла тишина. Глядя в окно, Акане потянулась за черникой и, зачерпнув целую горсть, закинула в рот. Юна проследила за передвижениями её руки — а затем также посмотрела в окно. Их номер на четвёртом этаже выходил на улицы, заполненные низенькими домишками, чьи крыши ещё золотило солнце. Однако в тесных промежутках между ними сгущались тени. На некоторых, более оживлённых улицах уже мерцали тусклые огоньки фонарей. Юна мрачно усмехнулась.

— А вообще ты права: для праздных прогулок поздновато, — произнесла она, поднимаясь с кровати.

Когда она склонилась к пиале и взяла пару ягод, Акане одарила её вопросительным взглядом. Юна самоуверенно улыбнулась.

— Но у меня есть кое-какие дела, не терпящие отлагательств. И не волнуйся: скиа на меня не нападут — я буду осторожна.

С этими словами она закинула ягоды в рот и подмигнула. Акане нахмурилась. Затем её взгляд опустился на тележку, заставленную пустой посудой. Пару секунд она хранила напряжённое молчание — а затем из её груди вырвался усталый вздох.

— Надеюсь, ты это говоришь, потому что знаешь способ избежать нападений, а не из бравады... — со сдающейся улыбкой пробормотала Акане.

Юна возвела глаза к потолку и протяжно хмыкнула. А в следующий миг она быстро склонилась к Акане и, ткнув её пальцем в лоб, заверила:

— О, не сомневайся: гид на завтра тебе обеспечен!

Какой бы опасной ни была обстановка, в каждом без исключения городке всегда обнаруживалось место, где кипит ночная жизнь. Любители выпить, выиграть и потерять целое состояние за пять минут, а то и просто те, кто не растратил энергию за день, — все они нуждались в отдушине. Нашёл в этих описаниях себя? Иди в общем потоке по освещённым улицам — и непременно её найдёшь.

В Диаставросе таким местом оказалось заведение под названием "Лунный мираж". Именно туда и пришла Юна.

Впрочем, её цели не совсем совпадали с целями большинства присутствующих. На полки, заставленные алкоголем разных ценовых категорий, она взглянула без особого интереса. Еда также не вызывала у неё энтузиазма — не после ужина с Акане (всё-таки ножка с брокколи была определённо лишней...). Живая музыка не затрагивала струн её души, а к шумным компаниям не хотелось присоединиться. Нет, сидя одна за барной стойкой, Юна не сводила глаз с активностей в дальней части зала.

Казино.

Да, больше всего Юну в таких заведениях всегда интересовали именно азартные игры. Звон фишек и монет, хруст карт и купюр, стук костей... и ловкие руки крупье. То, что на самом деле решало исход игры, — вовсе не удача. Они могли обманывать игроков сколько угодно, но от намётанного глаза Юны ни одна их махинация не ускользала.

Вон, например, дилер быстро подменил карту — видимо, тот парень слишком много выигрывал. Туда пока лучше не лезть. А вон человек на рулетке делает странный жест рукой — магнит, как пить дать магнит. О, зеро — повезло-повезло. А ведь девушка казалась безнадёжно проигравшей. Теперь же её глаза загораются надеждой... и у игроков рядом тоже. Так, и тут уже разыграли все эмоции. Тогда остаются лишь кости — там, кажется, сейчас скучновато. Как раз для Юны. Пара мелких, ни к чему не обязывающих ставок — и когда все вокруг уже решат, что и тут тоска зелёная... Настанет время разыграть карты "Ставлю всё!" и "С риском гораздо веселее!". Элемент шока, любопытство окружающих, толпа завлечённых игроков — и деньги на неделю-две у Юны в кармане. Осталось только...

— Какая юная леди скучает одна. Не желаете ли угоститься коктейлем?

Юна скривилась: вот надо ж было вылезти, как только она собралась покорять казино! Так и момент упустить недолго. Ох уж эти назойливые типы в барах... Хотя у этого интонации вроде не сальные, а даже приятные. Да и голос какой-то знакомый...

— И где ты успела потерять подругу, Юна Майерс?

Юна едва не подпрыгнула на стуле.

— Парень из поезда! — радостно воскликнула она, резко разворачиваясь.

И действительно: на соседнем стуле оказался её недавний попутчик. Когда Юна повернулась, он поднял руку в приветственном жесте и улыбнулся. За пару часов он совершенно не изменился: всё тот же довольно простой наряд, всё те же свободно висящие на шее очки, всё те же светлые глаза и бледные веснушки... разве что волосы в тусклом освещении бара казались чуть темнее. Но даже так, он по-прежнему выглядел вполне себе располагающе.

— Я был прав: мы действительно встретились снова, — расслабленно произнёс он. — Хотя, конечно, это произошло быстрее, чем я ожидал... Видимо, действительно судьба, — он пожал плечами. — В таком случае, пора мне перестать быть "парнем из поезда". Рик Брайт.

Представившись, он протянул Юне руку. Та приняла её, но не сдержала кривой улыбки.

— А вот я, боюсь, флёр загадочной незнакомки безнадёжно упустила... — пробормотала она, не без удовольствия отмечая, что рукопожатие у Рика для мужчины достаточно бережное. А левое запястье всё ещё скрывала перчатка... Подняв на него глаза, она шутливо добавила: — В отличие от Акане.

Рик протяжно хмыкнул.

— Акане, значит... — повторил он себе под нос, отпуская руку Юны, и кивнул. Юна склонила голову набок.

— Только не говори, что ты из тех людей, кому надо произнести имя, чтобы его запомнить...

В этот момент она пододвинула стул ближе: один из неудачливых игроков решил залить проигрыш алкоголем. Бросив быстрый взгляд на новую "компанию", Рик пожал плечами.

— А почему бы и нет? — просто отозвался он. — Довольно эффективный метод, между прочим.

Юна приподняла одну бровь, но комментировать его слова никак не стала. Вместо этого она пересела поудобнее (парео при перестановке обернуло ножку стула) и продолжала:

— Что до Акане, с ней всё в порядке. Просто я решила не таскать её по городу ночью. Ну, знаешь, чтобы не испортить впечатление о славном Диаставросе.

Она помахала рукой, и её саркастический смешок срезонировал с аналогичным со стороны Рика. А уже в следующий миг Юна подалась вперёд и, поставив локоть на стойку и подперев щёку кулаком, заявила:

— Что ж, про свою женщину я тебе рассказала — теперь твой черёд.

Рик моргнул — и тут же снова прыснул. Юна пронаблюдала, как левой рукой он берёт со стойки стакан с чем-то прозрачным и подносит ко рту; кадык дрогнул трижды, следуя количеству глотков. Закончив пить, Рик отставил стакан и заметил:

— Интересно ты ведёшь дела с людьми... Впрочем, всё равно гораздо лучше, чем Одиль, — он утёр рот и подёрнул плечами. — Не вижу причин скрывать. Мы встретились, как было условлено... и я успел как раз вовремя, чтобы уважаемому мэру "славного Диаставроса" не пришлось менять штаны.

Брови Рика сошлись на переносице, придавая ему страдальческий вид. Озадаченная его комментарием, Юна отважилась уточнить:

— ...Какие, говоришь, у вас отношения с Одиль? Раз уж ты отвечаешь за чистоту чужих штанов...

Рик посмеялся в кулак.

— На самом деле я скорее отвечаю за связи с общественностью. Одиль... скажем так, не очень нравится тратить время на что-то, не являющееся её прямой обязанностью. Так что она с радостью делегировала остальные дела мне — и платит ровно столько, сколько нужно для их выполнения. — Рик немного помолчал и трагически выдохнул. — Хотя, конечно, даже так довольно сложно отказаться от привычки копить на подушку безопасности.

С этими словами он кивнул в сторону местного "оркестра" и залпом опрокинул свой стакан. Юна, запоздало сообразившая, что уже некоторое время слышит лишь голоса гуляк, взглянула на музыкантов... и осознала, что всё это время на трубе был именно Рик. Да уж, пустота иногда действительно способствует припоминанию... Вновь пересев поудобнее, Юна издала протяжное мычание — и как бы невзначай заметила:

— А ты довольно откровенен... Не будет ли у тебя проблем оттого, что ты тут со мной сплетничаешь?

Рик с расслабленным видом скосил на неё глаза.

— Сплетничаю? Я бы сказал, просто слегка жалуюсь на жизнь... А вообще, — он упёрся руками в стойку и потянулся, — просто я чувствую, что ты из тех людей, кто не отступится, если хочет что-то узнать, так что не вижу смысла отпираться и таиться. От небольшой беседы с меня не убудет — но вот на то, что я тебя с Одиль познакомлю, пожалуйста, не рассчитывай. Это уже для меня закончится прямой угрозой жизни и здоровью.

Юна, которая за время его монолога успела недоверчиво хмыкнуть, воодушевиться и понадеяться именно на его посредничество, обиженно надулась.

— По твоим словам она звучит каким-то монстром... — проворчала она. — Она что, так не любит мужчин?

Рик с каким-то страдальческим видом отвёл глаза.

— Скорее уж она не любит людей...

Дальнейшие комментарии Юне пришлось ненадолго отложить: к предыдущему горе-игроку присоединился ещё один, заставляя того подвинуться ближе к Юне, а её — ещё ближе к Рику; тот задумчиво посмотрел на пространство в пару сантиметров, которое теперь разделяло их колени. А Юна, одарив нового соседа кислой миной, окинула взглядом заведение. Несмотря на поздний час, людей лишь прибавилось. Фоновый гул стал более неоднородным, а воздух — плотным, пропитанным алкоголем и нездоровым весельем. Юна высунула язык.

— И чего они все сюда слетаются, как мотыльки на свет... Что, камешки в глаза пыль пустили? Мне казалось, в наше время людям хватает мозгов понимать, что в основном в таких местах лишь подделки для вида...

Она тяжело выдохнула. Да, "Лунный мираж" был богат на различные украшения из драгоценных камней: помимо традиционного опала над дверью, самоцветы сверкали над барной стойкой, играли светом светильников — один даже красовался на верхушке рулетки в казино! И все-то яркие, ни одного бледно-жёлтого — по большей части оранжевые... Настолько цивильно, что подозрительно. Не может же заведение в Диаставросе позволить себе столько настоящих...

Однако Рик ответил ей удивительно сосредоточенным взглядом.

— Думаешь, подделки? — медленно заговорил он — и вдруг улыбнулся. — Да, в маленьких городах это частая практика — но я вот ясно вижу, что как минимум половина камней здесь — настоящие опалы.

И пожал плечами. Глаза Юны широко распахнулись, а рот приоткрылся. То есть, мало того, что этот парень знаком с Одиль Фасилье и у него есть музыкальный слух, так он ещё и опаловым зрением обладает?! У него за один только этот день уже обнаружилось столько талантов, которые Юна хотела бы иметь, что аж зависть брала.

От желания отгрызть Рику нос её отвлекло то, как неожиданно он изменился в лице: его брови нахмурились, глаза — сощурились, словно он пытался разглядеть что-то над её головой... Юна обернулась и довольно скоро осознала, что привлекло его внимание: за шумной толпой у входа выделялась одна встревоженная, даже испуганная фигура. Мечась между двумя сотрудниками, молодая женщина что-то пыталась им внушать, пока те неловко её успокаивали, с опаской косясь на весёлых посетителей.

Скрип стула за спиной отвлёк Юну от разглядывания этой картины. Быстро извинившись, Рик уверенно двинулся в сторону входа. Юна, недолго думая, устремилась за ним — протискиваться сквозь толпу по уже проложенной дорожке всё-таки гораздо менее мучительно, чем пробивать её самой. От Рика она удостоилась лишь быстрого взгляда.

— ...К-как вы не понимаете?! Ей надо срочно, срочно помочь, иначе!..

— Успокойтесь, мисс, мы и правда сделаем всё, что в наших силах... Наш сотрудник уже вызывает жандармов — они вот-вот прибудут и обязательно спасут...

— В чём дело, босс? — ворвался в диалог Рик, оказавшись на достаточно близком расстоянии — и достаточно далеко от основной массы веселящихся.

Мужчина средних лет, к которому он обратился, поднял на него беспомощный взгляд. Юна сразу же оценила его, как торгаша до корней волос: готов к любым внештатным ситуациям в заведении, но сломается от малейшей необходимости принимать решения за его стенами.

А пока она выносила свой мысленный вердикт, девушка рядом с ним подняла на Рика обезумевший от страха взгляд — и, мигом забыв про "босса" и молодого и ещё более растерянного официанта, бросилась к Рику на грудь.

— П-пожалуйста, спасите её! — воскликнула она, всхлипнув. — Спасите мою сестру!

Тонкие пальцы стиснули рубашку Рика с такой силой, что казалось, ещё чуть-чуть — и на ней появятся дыры. Юна внимательно взглянула на лицо Рика: от неожиданности лишь моргнув, он тут же посерьёзнел и, одарив макушку девушки быстрым взглядом, уверенно кивнул.

— Хорошо, мисс. Спасу. Если объясните, что именно случилось, — добавил он, когда она подняла на него полные слёз глаза, и мягко убрал её руки.

Однако девушка, похоже, была слишком ошарашена радостью от его ответа, так что могла лишь открывать и закрывать рот, не издавая ни звука. На помощь ей пришёл официант.

— М-мисс сказала, что на них с сестрой напали скиа, когда они возвращались от родственников... — пояснил он, нервно теребя рукав пиджака.

От звука человеческого голоса и сама девушка немного пришла в себя.

— Мы были осторожны, правда... — пролепетала она. — Мы не виноваты... мы шли под фонарями, никуда не сворачивая... н-но вдруг один... р-разбился... и...

Выслушав их, Рик кивнул. Ободряюще погладив её по плечам, он сочувственно произнёс:

— Вы и правда не виноваты: такое случается. Ты, — он уверенно повернулся к официанту, и тот вытянулся по струнке, — позаботься о мисс, пожалуйста. Думаю, в комнате отдыха найдётся немного чаю. Босс, — он перевёл взгляд на мужчину, — я скоро. А пока не стесняйтесь вычитать из моего гонорара сумму на время моего отсутствия — и, если сочтёте нужным, за заботу о мисс.

Рик улыбнулся очаровательнейшей из улыбок. "Босс", хоть и явно довольный его словами о деньгах ("Жмот", — подумала Юна), всё-таки выглядел по-прежнему обеспокоенным. Пока официант принимал у Рика рассыпающуюся в благодарностях девушку, мужчина отважился поинтересоваться:

— А ты-то, как, Брайт? Точно будешь в порядке?

Рик на это спокойно улыбнулся.

— Обо мне не переживайте: я в этом деле достаточно давно.

С этими словами он похлопал по чехлу на бедре. Юне, впрочем, гораздо больше доверия внушал пистолет у него за поясом, на который она успела насмотреться, следуя за Риком сквозь толпу. В любом случае, вопросов больше ни у кого не осталось — и, уточнив место нападения, Рик поспешил спасать девушку.

Недолго думая, Юна и тут последовала за ним.

— Мисс?! — раздалось полуудивлённое-полуиспуганное по обе стороны от неё.

Юна, однако, уверенно прошла мимо начальника и официанта. Развернулась она лишь в самом дверном проёме — и, вскинув руку с поднятыми в букве "v" пальцами, самоуверенно заявила:

— Не волнуйтесь, у меня тоже есть способ не стать обедом скиа... или вовсе скиа! Но если что, на заведение не пожалуюсь, не переживайте.

И, подмигнув, поспешила на место сражения. Те немногие в "Лунном мираже", кто заметил её уход, могли лишь растерянно переглянуться.

Выбежав на улицу, Юна быстро осознала, что Рик бегает быстрее. Потому что, оглядевшись, Рика она не обнаружила. На губы запросилась кривая улыбка. "Так, что там она про место нападения говорила?.." — спросила себя она, пытаясь припомнить сбивчивые объяснения девушки из бара.

К счастью, долго напрягать извилины не пришлось: внезапно где-то справа раздался громкий выстрел. Юна резко развернулась. Вглядевшись во тьму дальней части улицы, она поспешила к источнику звука... по крайней мере, так ей казалось.

А пока она бежала мимо однообразных домов, в плотно закрытых окнах вместе с ней проносились огни фонарей. А золотистые опалы поблескивали над забаррикадированными изнутри дверями, защищая хозяев и гостей от напасти...

Юна цокнула.

Эхолокация всё-таки не подвела Юну. Стоило ей повернуть направо в конце улицы, в её поле зрения тут же оказалась знакомая широкая спина... Она лишь резче выделялась на фоне огромной чёрной массы. Пульсирующее, напоминающее паучье гнездо нечто развалилось посреди улицы на островке тьмы, растекаясь по мостовой смоляной тенью. Прикинув, что в это "гнездо" поместятся три-пять девушек её комплекции, Юна приняла благоразумное решение понаблюдать за битвой с безопасного расстояния. "Надеюсь, этот фонарь — опаловый..." — подумала она, вставая у столба и бросая быстрый взгляд на лампу над головой.

Оценка ситуации заняла у неё примерно пять секунд. Столько же времени прикидывал план действий и Рик: едва Юна заняла наблюдательную позицию, он сделал медленный шаг назад — и трижды выстрелил в разные точки у основания "гнезда".

Скиа такое обращение явно не понравилось. На секунду чудовище застыло — и тут же его очертания пошли мелкой рябью. Среди черноты мелькнуло яблочно-зелёное пятно. Жертву ещё не поглотило!

Пока Юна радовалась, тени с земли стянулись ближе к кокону и собрались в некое подобие туловища. Улиткоподобное нечто медленно подняло свою "голову" — и резко выбросило её вперёд, к Рику. Тот легко отскочил влево... лишь чтобы оказаться под чёрным цунами.

Выстрел! Второй, третий!

Цунами вздрагивало и на миг застывало при каждом. На фоне света фонаря отчётливо виднелись крупные сквозные дыры — но они тут же затягивались. Да, пули вовсе не вредили скиа — лишь слегка замедляли. Юна досадливо цокнула. "Он серьёзно полез в бой с обычным пистолетом?!"

Впрочем, Рик не выглядел хоть сколько-нибудь взволнованным. Замедления скиа хватило ему ровно на то, чтобы избежать очередной атаки. Отскочив вправо, к неработающему фонарю, он вжался в столб спиной — и его взгляд из-за очков был неотрывно зафиксирован на враге... как и дуло пистолета в его левой руке.

А правая тем временем тянулась к футляру на бедре...

Рик ждал.

Оставив на мостовой довольно внушительный кратер, скиа медленно поднял свою теневую "голову" — и, резко втянув, выпустило щупальце с другой стороны. Прямо в Рика!

Юна готова была поклясться, что разглядела на его губах ухмылку.

Удар угодил в фонарный столб, почти переломив его надвое. Рик уклонился, вовремя пригнувшись. Сломанный фонарь стал заваливаться набок, грозя задеть и его, и скиа. Надо срочно бежать — но у Рика был другой план.

Ещё один шаг.

Взмах правой руки, быстрый блеск серебристо-рыжего во тьме — и высокий, закладывающий уши писк. В окнах задрожали стёкла. Юна зажала уши и зажмурилась.

...А когда она открыла глаза, картина изменилась. Рик стоял в боевой позе у соседнего, горящего фонаря, держа скиа на мушке. Тварь же... Её било в конвульсиях. Теневое щупальце бешено дрыгалось в воздухе, не втягиваясь в тело, — а его отрезанный конец дёргался на земле, с тихим шипением рассыпаясь в пыль. Кокон-гнездо уже не был таким плотным: силуэт девушки отчётливо просматривался сквозь теневую сетку. У основания кокона, словно копьё, торчала верхняя часть сломанного фонаря.

Возмущение Юны сменилось удовлетворением. В правой руке Рик сжимал нож с опаловым напылением.

Впрочем, одного удара ножом было мало для победы. Когда отрезанное щупальце скиа окончательно рассыпалось, монстр втянул в себя его основание и мигом успокоился. Кокон вновь уплотнился, скрывая жертву. Рик крепче сжал оружие. Хоть он и был в островке света, с таким сильным скиа это ничего не значило, если фонарь не опаловый.

Тень им нужна, чтобы зародиться.

И действительно, ничуть не опасаясь света, тварь вновь начала менять форму, превращаясь в теневую улитку. Она двинулась вперёд. Уже знакомая голова-цунами вскинулась, чтобы накрыть Рика, уже привычно он её замедлил выстрелом... Глаз Юны ухватил какое-то быстрое движение у крыш.

Она было подумала, что ей показалось... но очередной высокий писк скиа доказал: прибыла подмога.

Тени от скиа взмыли вверх, как лава из взорвавшегося вулкана. Ранение было явно серьёзнее, чем удар ножом. Рик убрал пистолет за пояс и перехватил рукоять поудобнее.

Тени опустились, и Юна наконец-то увидела спасителя... вернее, спасительницу. Ибо той, кто спрыгнул с крыши и пригвоздил скиа к земле, оказалась стройная девушка с короткими ярко-алыми волосами. На вид она была всего на пару лет старше Юны. Вырвав свою шпагу из "тела" скиа, она отступила на три шага назад и выставила оружие перед собой. В её движениях не было и тени суетливости — лишь спокойная уверенность в собственных действиях.

Сердце Юны пропустило удар.

А скиа от этой атаки оправлялся дольше, чем от удара ножом. Кокон вновь превратился в полупрозрачную клетку, вокруг которой по земле змеились тени, тщетно пытаясь собраться в цельную форму. Девушка нахмурилась. Не дожидаясь восстановления врага, она сделала выпад. Новый писк: удар пришёлся в основание "клетки". Девушке было мало: она быстро уколола в другую точку левее, а затем ещё левее, и правее...

После серии атак она одним резким разворотом оказалась в паре метров от клетки — и, ударив в землю, крикнула:

— Рик!

Рик ждал именно этого: мгновенно сорвавшись с места, он одним прыжком оказался в той точке, где только-только побывала шпага его союзницы — теперь там был островок чистой земли. А пока девушка оббегала скиа "снаружи", Рик запрыгнул прямо в рассыпающуюся "клетку". На вялую попытку теней захлопнуть решётку он ответил ударом ножа. Затем он быстро подхватил бессознательную жертву — и прыгнул на следующий островок: его союзница создала, запрыгнув прямо во тьму сама. Юна могла лишь в восхищении следить, как она прокладывает им троим путь, буквально распарывая теневое болото перед собой.

...А когда жертва оказалась в безопасности, красноволосая незнакомка наконец-то смогла перестать сдерживаться. Её движения оставались спокойными и уверенными — однако теперь ей не нужно было думать о том, чтобы не задеть человека. Удары всё чаще стали прилетать в центр монстра, в место бывшей клетки, и объём тени уменьшался на глазах.

С какого-то момента девушка перестала выходить "за пределы" скиа. Теперь Юна наблюдала за взмахами её шпаги, пока она стояла в центре. Словно фигурка в музыкальной шкатулке, тонкий силуэт девушки вращался, сверкая серебром лезвия, белизной брюк и кожи... пылая огнём её волос и чернотой разлетающегося брызгами монстра. Все его попытки атаковать легко и естественно пресекались ответным ударом.

В глазах Юны это было прекрасным танцем.

Однако любое прекрасное зрелище рано или поздно подходит к концу. После очередного удара скиа уже не смог создать новое щупальце для атаки. Его растёкшееся по земле "тело" отреагировало лишь жалким всплеском волн в погожий летний день. Заметив это, девушка перехватила рукоять своей шпаги — и, не колеблясь, воткнула остриё в землю. Так же, как она сделала, когда только присоединилась к битве.

Однако на этот раз удар пришёлся в самое сердце врага.

Раздался последний, полный агонии писк. От него уже не хотелось закрыть уши, и Юна не была уверена: это скиа настолько ослаб или просто она уже привыкла? А тени на земле дёрнулись в последний раз — и, словно вода, стеклись к месту удара, растворяясь в земле.

Враг был повержен.

На некоторое время улица погрузилась в тишину. Юна забыла, как дышать, наблюдая за боем, и тупо стояла у фонаря. Рик где-то в стороне пытался привести пострадавшую девушку в чувство. Победительница же...

Ещё несколько секунд она стояла на одном колене, обеими руками сжимая рукоять воткнутой в землю шпаги. Наконец, она выдохнула — и поднялась на ноги. Отряхнула колени, вытащила шпагу из земли — и широким жестом убрала в ножны на поясе. Её ладонь осталась лежать на рукояти.

В этот момент Юна наконец-то вернулась в чувства. От первого глубокого вдоха она едва не подавилась воздухом — но, к счастью, сумела справиться с собой. В конце концов, это не тот момент, чтобы позориться. Ведь, хоть она ни разу не видела фотокарточек и не могла полностью доверять словесным описаниям, она узнала эту девушку с первого взгляда. Её цель, та, кого она так стремилась найти.

Перед ней находилась сама Одиль Фасилье.

Юна сглотнула. Она слишком долго охотилась за Одиль, чтобы теперь её спугнуть. К первой встрече надо подойти со всей ответственностью! Но для начала надо к ней просто подойти... буквально, физически. Аккуратные, медленные шажки...

Юна была примерно на полпути, когда откуда-то слева раздался сдавленный, но достаточно отчётливый вскрик. Юна быстро повернула голову. Боковым зрением она заметила, что Одиль лишь скосила глаза.

Источником звука оказалась спасённая ими девушка. Полулежащая на земле и мягко придерживаемая Риком, она, несомненно, была жива. Однако...

В горле Юны встал ком, когда она осознала, что девушка в ужасе смотрит на свои поднятые руки — на поднятые руки, белеющие над спущенными до локтя рукавами. Взгляд Рика также был прикован к её рукам. Пустое, непроницаемое выражение — мягко сжавшиеся на плечах ладони — и тихое, проникновенное:

— Мне очень жаль...

От лица девушки отлила последняя кровинка. Секунда ступора — и она закрыла глаза руками и разрыдалась в голос.

На её левом запястье красовалось шипастое чёрное пятно.

Глава вторая. Проклятие утраты

— И всё-таки это было потрясающе!

Да, действительно потрясающе. Бой Одиль со скиа был одной из самых эффектных вещей, которые доводилось видеть Юне. Да и вблизи знаменитая охотница оказалась не менее впечатляющей.

Идя подле Одиль, Юна успела оценить её стройную, но вовсе не худощавую фигуру (особенно, конечно, длинные ноги в обтягивающих брюках) и красивое лицо. Было в его чертах что-то аристократическое: чистый лоб и высокие скулы, небольшой прямой нос и обозначенные неяркой помадой губы, острый подбородок... Юне даже казалось, что в жёлтом свете фонарей всё равно различима та самая изящная бледность, отличающая западных аристократов. А какие у Одиль красивые тёмные глаза с длинными ресницами! И эта родинка под левым... Потрясающа, действительно потрясающа.

Чего не скажешь о её коммуникативных способностях.

Когда суета от боя немного улеглась, а присутствие Юны наконец-то оказалось замеченным, пришла пора разбираться с последствиями. Вернее — с "лишними" людьми. Рик не растерялся и пообещал взять заботу о жертве на себя... а Одиль предложил проводить Юну до её гостиницы. "Не стоит отпускать беззащитную девушку в такое время одну, а тебе всё равно надо продолжать патруль", — так он аргументировал своё предложение. И пусть со стороны Одиль оно не встретило особого энтузиазма, Юна быстро смекнула, как можно было использовать этот шанс...

...и в итоге наткнулась на стену.

Юна никогда не была из тех, кто сдаётся при малейшем сопротивлении. Однако с Одиль она быстро поняла: эту женщину так просто не возьмёшь. Её комментарий был уже третьей попыткой завязать разговор — но, помимо суховатого "Благодарю" на первый из них, реакции от Одиль она не получила. Ни смущения, ни гордости, ни хвастовства — да что там, Одиль на неё за это время ни разу не взглянула! Лишь следовала указаниями относительно дороги... а гостиница была всё ближе и ближе, и времени оставалось всё меньше... Надо было переходить к более решительным действиям.

Вот почему Юна в какой-то момент заложила руки за спину и, отведя взгляд в сторону, как бы невзначай полюбопытствовала:

— И сколько вы ещё пробудете в Диаставросе?

Бинго: Одиль наконец-то на неё взглянула. Вот только взгляд этот был какой-то... подозрительный.

Героически вынеся его некоторое время, Юна едва сдержала облегчённый вздох, когда Одиль наконец-то отвернулась.

— Какое отношение мои планы имеют к тебе, что я должна их тебе рассказывать? — вместо ответа поинтересовалась она.

Юна криво улыбнулась: кажется, она начинала понимать, зачем Одиль нужен был Рик. Но как будто этого бы хватило, чтобы её остановить. Хотя, конечно, то, как ладонь Одиль легла на эфес шпаги...

Юна потрясла головой и одарила собеседницу одной из своих самых лучезарных улыбок.

— Я просто подумала, что было бы здорово знать, сколько ещё времени такой сильный охотник проведёт в городе, чтобы гулять по нему без страха!

Рука Одиль слегка расслабилась, но шпагу всё-таки не отпустила. Юна сделала вид, что этого не заметила.

— А уж если и в следующем пункте путешествия удастся состыковаться...

Всё это время шедшая рядом, Одиль резко остановилась. Юна также прекратила идти и с заинтересованным видом развернулась.

...и едва успела отшатнуться, чтобы рукоять шпаги Одиль не уткнулась ей в шею.

А Одиль явно не была настроена доброжелательно. Держа Юну на расстоянии своей шпагой, она окинула её холодным взглядом сверху вниз ("А она высокая...") и хмуро заметила:

— Не кажется ли тебе, что ты слишком настырная, Юлия?

— Юна, — со скромной улыбкой поправила Юна, аккуратно пытаясь отодвинуть от себя шпагу. Всё-таки не очень приятно, даже когда в тебя тычут неколящей стороной...

Одиль закатила глаза.

— Мне всё равно. Особенно если ты и дальше будешь игнорировать мои вопросы. А у меня, — шпага уверенно вернулась в прежнее положение, и Юна больше не стала рисковать её трогать, — они к тебе также есть.

Несколько секунд Юна задумчиво рассматривала складки перчатки на руке Одиль, держащей эфес. Наконец, она подняла глаза на её лицо и невинно уточнила:

— А я могу отвечать на них так же, как ты на мои?

Одиль как-то угрожающе ухмыльнулась.

— Если считаешь, что стоит так делать с человеком, который на твоих глазах убил монстра, я тебя останавливать не буду.

В ответ Юна могла лишь прокряхтеть что-то нечленораздельное и поднять руки в сдающемся жесте. К счастью, этого хватило, чтобы Одиль наконец-то убрала шпагу. Не успела Юна перевести дух, как Одиль скрестила руки на груди и тоном жандарма начала:

— Каким вообще образом ты оказалась на поле боя?

— А что, нельзя было?.. Ладно-ладно, — Юна замахала руками в ответ на суровый взгляд Одиль. — Я просто давно уже хотела увидеть бой со скиа своими глазами, вот и всё. А тут в бар влетела сестра жертвы... ну я и не стала упускать шанс.

— Шанс на самоубийство? — хмуро перебила Одиль. — Иначе с чего ты вообще решила, что тебе ничего не грозит? Ты, — она окинула Юну пренебрежительным взглядом, — явно не похожа на кого-то, кому не страшно разгуливать ночами по кишащему скиа городу.

Юна также осмотрела себя с ног до головы. Ну да, её одежда, конечно, слегка истрепалась... левый чулок, вон, вообще заметно посерел, особенно в сравнении с правым, да и ботинки бы неплохо почистить... но это всё ещё её лучшая одежда, вообще-то! Горделиво выпятив грудь, Юна положила на неё руку и заявила:

— Ну да, я, может, не аристократка — но я вообще-то из Литоса! Так что уж прости, опалом обзавестись вполне себе могу позволить.

Скептическим хмыканьем Одиль можно было разрезать ещё одного подвернувшегося под руку скиа.

— Ага, жёлтыми производственными отходами, которые не отгонят и слабого скиа вроде сегодняшнего. Ты либо излишне самоуверенна, либо невероятно глупа.

— Либо у меня просто глаз намётан на надёжных людей вроде Рика.

Одиль вскинула брови. На некоторое время между ними повисла тишина. Одиль оглядывала Юну с ног до головы, а та отважно смотрела ей в лицо в ответ. Наконец, Одиль выдохнула и опустила руки. Резко развернувшись, она просто продолжила путь.

— Мне совершенно плевать, для чего ты сейчас врёшь. Просто предупреждаю, — она покосилась на Юну, в мгновение ока вновь оказавшуюся рядом, — что если ты вдруг в будущем решишь отвлекать меня от работы и путаться под ногами — я церемониться не стану. Надеюсь, хоть это ты себе уяснишь. А теперь, — она остановилась на повороте и указала раскрытой ладонью на одно из зданий, в окнах которого даже в такое позднее время горел свет, — мои дела с тобой закончены. Вот твоя гостиница — дальше дойдёшь сама.

Юна взглянула туда, куда указывала Одиль. Ярко-оранжевый опал поблёскивал под вывеской "Claude" в свете фонаря у двери. От гостиницы их отделяла лишь одна улица. Юна с трудом скрыла разочарование. "Да уж, непродуктивный разговор вышел..." — подумала она, вновь оборачиваясь к Одиль. Та разве что не постукивала мыском по мостовой, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Юна тяжело вздохнула, на этот раз принимая поражение.

— Да, дойду. Спасибо, что проводила... Ещё увидимся, — добавила она разворачивающейся Одиль в спину.

Та ответила не сразу.

— Надеюсь, что нет, — в конце концов бросила она, даже не взглянув на Юну.

И, не утруждая себя дальнейшим диалогом, быстрыми шагами направилась во тьму улиц Диаставроса. Стук её каблуков эхом разнёсся между домами. Юна проводила её взглядом до ближайшего поворота — и, едва Одиль скрылась, показала ей язык.

— Не путаться под ногами, говоришь? — пробормотала она. — Это мы ещё посмотрим!

С этими словами Юна наконец-то развернулась и отправилась в гостиницу. Уж там-то её точно примут лучше, чем эта ворчливая глыба!

...Только почему в такой час там до сих пор горит свет?

Поздняя иллюминация показалась Юне подозрительной не зря. Едва она переступила порог, её буквально оглушил творящийся внутри гул. Столпотворение оказалось не хуже, чем в "Лунном мираже": внизу собрались, кажется, все посетители гостиницы. Скромная старушка, щеголеватый молодой человек, супружеская пара, Акане... в этой компании затесался даже жандарм. Юна было по привычке насторожилась, но быстро успокоилась, осознав, что его внимание сосредоточено исключительно на хозяйке. Точнее, на попытках её успокоить.

О да, успокоить: очень скоро Юна поняла, что причиной всеобщего сбора оказалась именно хозяйка. Окружённая самыми неравнодушными из гостей, она сидела в кресле и рыдала, закрыв лицо руками. Подойдя чуть ближе, Юна среди громких всхлипов расслышала:

— Клодин, моя Клодин... я больше никогда, никогда не увижу Клодин!..

Пожилой жандарм с тяжёлым вздохом покачал головой.

— Успокойтесь, миссис Фейр. На данном этапе мы не можем утверждать, что её именно похитили...

За эти слова он удостоился полного негодования взгляда. Жандарм лишь вновь вздохнул.

"Клодин, Клодин... Так, кажется, это была её дочь?" — тем временем подумала Юна, возводя глаза к потолку. После приятной темноты улицы оранжевато-жёлтый отблеск опала резанул глаза. Ярче него оказалось лишь мелькнувшее на периферии зрения алое пятно волос Акане. Склонившись к хозяйке, она ободряюще коснулась её плеча и мягко произнесла:

— Господин жандарм прав, миссис Фейр: вы ведь сами сказали, что её комната практически в полном порядке. Что бы ни случилось, я уверена, мы быстро найдём мисс Клодин. Вот увидите: скоро вы обязательно воссоединитесь...

— Нет!

От её внезапного выкрика отшатнулись даже флегматичный жандарм и Юна, находящаяся в паре метров от неё. Акане же совершенно растерялась и, убрав руку, могла лишь хлопать глазами. А хозяйка поджала губы и после непродолжительного зрительного контакта (даже на расстоянии Юна заметила в её глазах боль) замотала головой.

— Нет, я больше не увижу Клодин, — гробовым тоном повторила она, обречённо глядя в пол. Пару секунд она молчала, сжимая дрожащие ладони... и вдруг вскинула голову. Резким движением она задрала рукав платья — и, демонстрируя всем левое запястье, истерически выкрикнула: — Я больше никогда не увижу Клодин — ведь я проклята!

Со стороны старушки и женщины раздались удивлённые возгласы, а молодой щёголь подался чуть ближе, поправляя монокль: на руке хозяйки оказался узнаваемый чёрный символ. Глаза жандарма округлились. Юна удивлённо моргнула: нечасто видишь столько меток проклятия за пару часов. Несколько секунд всеобщего ступора — и гости начали переглядываться, шушукаясь между собой. Одна лишь Акане стояла потерянная, не понимая пугающего смысла увиденного...

Юна приблизилась к Акане и взяла её под руку ровно в тот момент, когда седые брови жандарма сошлись на переносице — и всеобщий гул потонул в его скрипучем, но властном:

— Довольно болтовни! Здесь не на что глазеть, — он сурово осмотрел притихшую аудиторию. — Если никто не видел чего-то, что поможет нам найти мисс Фейр, попрошу оставить нас и не мешать работе!

И вновь окинул присутствующих суровым взглядом. В этот момент он уже не казался флегматичным стариком — в нём пробудилась настоящая профессиональная сталь. Разумеется, никто не решился спорить. Гости направились наверх, в свои комнаты — и Юна потянула Акане одна из первых...

— Что это только что было?

Юна резко выдохнула. Акане с вопросами определённо не ждала — за ними едва успела закрыться дверь! Пройдя мимо неё, Юна плюхнулась на свою кровать — и, вытянув ноги, скучающе отозвалась:

— Ничего нового: годы идут — а власти по-прежнему пытаются отрицать проклятие! Путешественников оно им отпугивает, видите ли...

Акане слабо улыбнулась. Наконец-то пройдя вглубь комнаты, она аккуратно присела на кровать напротив Юны и заметила:

— Кажется, они довольно успешно справляются: в отличие от истории про скиа, о проклятии я ещё не слышала.

Юна скосила на неё глаза. Сидя ровно со сложенными на коленях руками, Акане улыбалась ей особой, вопросительно-смущённой улыбкой, ожидая разъяснений. Взгляд Юны особо задержался на её запястьях. Длинные рукава — но ни малейшей попытки как-либо что-то скрыть. Юна тяжело вздохнула и подняла собственную руку: левое запястье было надёжно охвачено тонким браслетом-шнурком с парой крупных бусин.

Пара секунд молчаливого рассматривания — и рука вновь упала на кровать. Юна приподнялась на локтях и взглянула на Акане.

— Жандармы и прочие мэры городов будут говорить тебе, что никакого проклятия не существует. Это ложь. Оно есть — проклятие Эмподио... по крайней мере, так его называют во всяких умных книжках легенд, — Юна криво улыбнулась и приняла вертикальное положение. — В народе всё проще: его зовут проклятием утраты.

Пока Акане задумчиво потирала подбородок, Юна скрестила ноги. Акане протяжно хмыкнула.

— "Препятствие" или "барьер", значит... — пробормотала она, в очередной раз удивляя Юну знанием мёртвых языков. Затем она покачала головой. — И что же это за проклятие? Судя по "народному" названию и словам хозяйки, — Акане невесело усмехнулась, — оно разлучает с близкими?

Юна с равнодушным видом подёрнула плечами.

— В целом, да, примерно так и есть... впрочем, оно и не совсем так. Я бы сказала, оно работает шире. Вообще как оно обычно происходит: на тебя нападает скиа, ты каким-то чудом это переживаешь — скажем, повезло привлечь внимание профессионального охотника — но у тебя на коже остаётся отметка. Сама видела — чёрная клякса на левом запястье. Что-то типа, — Юна подняла левую руку и, подкрутив бусины на браслете, приспустила его, — такого.

Глаза Акане округлились: на руке Юны, на том самом месте под большим пальцем, где сходятся вены, чернело колючей формы пятно — небольшое, но заметное. Юна невесело улыбнулась её реакции. А Акане несколько секунд смотрела на метку, прежде чем с трудом оторвать взгляд и, переведя его на лицо Юны, пролепетать:

— Получается, тебя оно тоже разлучило... с кем-то близким?

Юна усмехнулась, окончательно смутив Акане. Покачав головой, она вернула браслет в прежнее положение и ответила:

— Моя ситуация немного... интереснее. Да, я действительно не могу кое с кем встретиться, хоть и очень этого хочу, — но я встречала этого человека лишь однажды. Так что близкими нас уж точно не назовёшь!

Взгляд Акане стал задумчивым. Говорить она явно не хотела, но во всём её виде читалось недоумение с примесью скептицизма. Юна негромко рассмеялась себе под нос: она уже привыкла к такой реакции. Не желая мучить Акане, она подалась вперёд и объяснила:

— На самом деле, у проклятия довольно простая суть: оно "выбирает" одного-единственного человека, которого ты очень хочешь увидеть. В моём случае просто оказалось, что все близкие на момент его получения и так были со мной рядом, — вот и всё.

Акане смущённо улыбнулась.

— Я верю тебе, Юна. Тебе вовсе необязательно объясняться или оправдываться — ты и так была со мной достаточно откровенна, показав метку, — Акане кивнула на левое запястье Юны и помолчала. Она поёрзала на месте, прежде чем понизить голос и продолжить: — На самом деле, я не понимаю, чем удостоилась такой чести. Я имею в виду, мы ведь знакомы всего полдня...

Говоря это, Акане не смотрела на Юну. Её задумчивость на грани смущения не могла не вызывать улыбку. Весело хихикнув, Юна упёрлась ладонями в скрещенные лодыжки и заявила:

— Да ладно, я вовсе не считаю это стыдным или прям таким уж личным! А ещё, — продолжала она, когда Акане подняла на неё благодарный взгляд, — меня бесит эта манера пытаться всё утаить. Ничего не могу с собой поделать — тошнит от всякой скрытности, хитросплетений и интриг! Я, знаете ли, человек прямой...

На этом моменте Акане неожиданно хихикнула. В ответ на вопросительный взгляд Юны она помахала рукой.

— Ничего-ничего! Просто подумала, что ты не кажешься человеком, который погнушается интригой-другой для достижения своей цели. Как-то же ты выследила эту свою Одри или как её там...

Юна широко распахнула глаза — и громко, но очень даже одобрительно фыркнула. А уже в следующий миг она сложила ладони домиком и, возведя глаза к потолку, невинно заявила:

— Что поделать: цели иногда требуют разных средств!

Комнату вновь наполнило хихиканье Акане. Юна расслабилась: разговоры о проклятии уж слишком омрачали настрой. А Юна очень не любила портить людям настроение — улыбки на чужих лицах радовали её гораздо больше. Особенно на таких очаровательных лицах, как у Акане.

— ...И всё-таки вся эта история с Клодин очень мутная, — нарушила тишину Акане, когда они уже отходили ко сну.

Лежащая спиной к ней Юна перевернулась и одарила её вопросительным взглядом через плечо. Акане смотрела не на неё — сосредоточенно комкая край одеяла, она уставилась в одну точку на полу. Однако способность Юны буравить людей глазами не подвела её и на этот раз. В конце концов Акане всё-таки взглянула на неё — и со всей серьёзностью объяснила:

— Уж очень странно, что кому-то пришло в голову похитить дочку простой владелицы гостиницы, да ещё и без каких-либо требований выкупа или чего-то подобного. Зачем бы им понадобилась Клодин? Торговля людьми? Но для такого бы не стали похищать кого-то прямо из его дома, а скорее подобрали бы более, гм, "безопасный" вариант типа гуляки или беспризорника.

Выслушав её, Юна кивнула. В словах Акане определённо было рациональное зерно. Но...

— И-и, к чему ты клонишь? — осторожно уточнила Юна. В этот момент у неё возникло стойкое ощущение, что ответ ей не понравится.

Акане некоторое время молчала, вновь уставившись размытым взглядом в одну точку. Если бы Юна не смотрела прямо на неё (из, вообще-то, не совсем удобной позы), она бы решила, что Акане успела уснуть. Однако в какой-то момент её взгляд прояснился — и, взглянув прямо на Юну, Акане убеждённо объявила:

— Я хочу найти Клодин.

...Не так Юна представляла себе работу гида по Диаставросу.

Следующий день, как и положено в это время года в южной части Аксонарии, выдался не менее солнечным и знойным, чем предыдущий. Однако это не могло стать препятствием для такого человека слова, как Юна. Вот почему в полдень, в самый жаркий час дня, она честно вела Акане по улочкам Диаставроса, то и дело обращая её внимание какую-нибудь интересную деталь архитектуры (типичной для таких городов) или сувенирную лавку (ещё более типичную в таких городах).

Однако ни одна постройка не могла захватить внимание Акане так, как исчезновение Клодин Фейр.

— На всякий случай ещё раз уточню: похищение Клодин точно не может быть связано со скиа?

Этот вопрос Акане задала, едва они вышли из очередного магазинчика. Когда она повернулась к Юне, серёжка в виде изумрудного пера в её ухе озорно покачнулась и блеснула на солнце. Юне понадобилась пара секунд, чтобы отвлечься от мысли, каким удачным решением было посоветовать зеленоглазой Акане всё-таки её купить, прежде чем она мотнула головой и отрезала:

— Абсолютно нет. Во-первых, скиа в принципе слишком сложно не заметить. Во-вторых, они просто не смогли бы пробраться в здание — там же аж оранжевый опал на двери! Такой только действительно сильных не отпугнёт — а с ними мы возвращаемся к пункту один... Ах да, прости, всё время забываю, что это чисто местное, — Юна хлопнула себя ладонью по лбу в ответ на растерянный взгляд Акане. — Просто по какой-то причине скиа боятся опалов — и чем темнее камень, тем лучше отгоняет этих тварей.

Акане склонила голову набок и протяжно хмыкнула.

— Оранжевый — не такой уж тёмный цвет... — осторожно заметила она.

Юна криво улыбнулась.

— По сравнению с бледно-жёлтым и тем более прозрачным — очень даже уверенный крепкий среднячок! Кстати, — она резко остановилась и подняла палец вверх, — если ты вдруг увидишь гостиницу с коричневым, советую держаться подальше: это для мажоров с запада, не для простых людей. За ночлег без всего оставишь больше, чем могла бы проесть за месяц... — она запнулась и окинула Акане оценивающим взглядом. — Даже ты.

От такого замечания Акане смутилась. Отведя взгляд, она принялась прокручивать прядь волос между пальцев, бормоча что-то нечленораздельное, но определённо оправдательное. Юна усмехнулась и продолжила путь.

А в следующий миг ей пришлось зажмуриться: выйдя из тени между зданий, они оказались на открытой площади без какой-либо защиты от солнца... если не считать снующих туда-сюда людей, конечно. Юна поморщилась: перспектива толкаться среди разгорячённых тел её не обрадовала. Утирая пот со лба нашейным платком, она огляделась в поисках лучшего маршрута. Акане прошла мимо неё, не останавливаясь, и уверенно направилась куда-то влево. Юна растерянно моргнула — но тут же поспешила за ней.

Едва они свернули в тень очередной уютной улочки, Акане заговорила вновь.

— В общем, мы убедились, что скиа в деле не замешаны, — подытожила она. — Значит, надо копать под людей. Но тут другая проблема: у нас совершенно нет зацепок. — Акане страдальчески вздохнула. — Если бы только миссис Фейр согласилась нам что-нибудь рассказать! А ещё лучше — дала осмотреть комнату Клодин...

Юна не сдержала саркастического фырканья.

— Можно подумать, ты бы стала показывать комнату дочери двум посторонним девицам!

От этого замечания Акане покраснела и низко опустила голову.

— Н-ну, справедливо, конечно... но ведь так у нас нет совершенно никаких подсказок... а я просто хочу помочь...

Юна вздохнула и со сдающейся улыбкой покачала головой. Новая пара чулок, приятно тяготящая сумку у неё за спиной, служила неплохим доказательством искреннего желания Акане отплачивать добротой за доброту — но поди докажи это сходящей с ума матери, у которой пропала дочь! Нет, конечно, Юна могла бы поднапрячься и заняться этим, она не сомневалась, что это в её силах. Но другие, более важные лично для неё и её глобальной цели дела... Видимо, придётся искать иной способ. Иначе...

— И вот судьба снова свела нас в этом тесном городке. Здравствуй, Юна Майерс.

От неожиданного обращения Юна едва не споткнулась. В последний момент удержав равновесие, она быстро подняла глаза — и обнаружила перед собой Рика. Пока тот снимал очки, улыбаясь ей самым обворожительным образом, Юна также осознала, что они с Акане успели выйти к какому-то рынку — и пакет в руке Рика довольно красноречиво говорил о его занятиях до встречи с ними. Криво улыбнувшись в ответ, Юна пожала протянутую ей ладонь и пробормотала:

— Вот уж точно — большая деревня не хуже моей родной...

Тем временем Акане также успела узнать Рика и, сложив руки перед собой, вежливо улыбнулась.

— А, вы же тот молодой человек из поезда. Рик Брайт, верно? Очень приятно снова встретиться.

Называя его имя, Акане бросила быстрый взгляд на Юну, успевшую утром рассказать о своих ночных похождениях. Получив короткий подтверждающий кивок, она вновь повернулась к Рику — и вместо рукопожатия неожиданно кивнула. Или это был такой своеобразный поклон?

В отличие от Юны, Рик от подобного приветствия не растерялся. Ответив таким же кивком, он произнёс:

— И мне очень приятно, мисс Акане. Рад видеть, что вы с Юной всё-таки не разлучились. Осматриваете город, как и планировали?

Этот вопрос был обращён уже к ним обеим, и Юна не удержалась от саркастического смешка.

— О да. Хоть тут у меня что-то идёт по плану!

Рик одарил её заинтересованным взглядом. Юна только сейчас обратила внимание на то, какой у него интересный цвет глаз при таком ярком солнечном освещении — пронзительно светлый, словно два осколка зеленовато-голубого стекла. Да ещё и этот рыжеватый отблеск волос... и веснушки...

— Я так понимаю, вчерашним разговором с Одиль ты не очень довольна?

Его ироничный тон свел на нет все положительные впечатления, заставив Юну скривиться. И даже то, какой виноватой стала полуулыбка Рика в следующий же миг, не смогло стереть из памяти картин вчерашнего провала. Эта резкость Одиль, её холодный взгляд... Хмыкнув, Юна отвернулась — и тут же скосила глаза на Рика и поинтересовалась:

— А она-то что-нибудь сказала?

Рик ответил не сразу. Возведя глаза к небу, он протяжно хмыкнул — а когда вновь взглянул на Юну, на его лице ясно читалось смущение.

— Ну-у, она выразила надежду, что новой встречи не произойдёт, и убедительно попросила при возможности это обеспечить.

Юна насупилась.

— Так и сказала? — с вызовом поинтересовалась она.

Смущение на лице Рика сменилось страданием.

— Нет. Она сказала резче. Но посыл был именно такой, — осторожно добавил он при виде надутых щёк Юны.

Её недовольное хмыканье можно было использовать в качестве будильника для целого отряда жандармов. Резко отвернувшись, Юна скрестила руки на груди и высоко задрала подбородок, всем видом демонстрируя оскорблённую гордость. Рик на это ответил лишь тихим вздохом да понимающим взглядом. Акане некоторое время сосредоточенно смотрела то на него, то на Юну, прежде чем отважиться уточнить:

— Юна, ты уверена, что тебе нужна такая женщина?

Юна быстро повернулась к Акане.

— Ну разумеется я уверена! Я не из тех, кто совершает поступки необдуманно и бросается искать женщин, о которых ничего не зна...

И осеклась, натолкнувшись на нахмуренные брови и поджатые губы собеседницы. Запоздало вспомнив, чем они с ней занимались всё утро, Юна прикрыла нижнюю часть лица ладонью и отвела глаза. Наблюдая за ними, Рик приподнял бровь.

— Я так понимаю, вы за день успели кого-то потерять?

Акане с Юной переглянулись. Несмотря на полушутливый тон, не было похоже, что Рик решил их просто подразнить: в его выражении читалось искреннее участие. Убедившись в чистоте его намерений, Акане осторожно кивнула.

— У владелицы нашей гостиницы вчера прямо из комнаты исчезла дочь, — объяснила она.

— Из рыжеопаловой гостиницы! — вставила Юна.

Рик выслушал их с серьёзным видом... и вдруг невинно полюбопытствовал:

— А кем эта дочь приходится вам двоим, что вы так горите её судьбой?

Юна моргнула. Да, вопрос был логичным, но почему-то от Рика она всё равно не ожидала его услышать — не такое впечатление он производил... Получается, она обманулась его внешностью?

Реакция Акане оказалась более бурной. Сначала опешив так же, как Юна, уже в следующий миг она вскинулась и резко поинтересовалась:

— А что, обязательно быть как-то связанным с человеком, чтобы переживать за него и хотеть помочь?

Юна взглянула на неё с удивлением. Уж больно близко Акане приняла к сердцу этот вопрос — до этого она вела себя гораздо сдержаннее, даже осторожнее. Рик также слегка растерялся и одарил её заинтересованным взглядом. Казалось бы, самое время смутиться — однако Акане продолжала смотреть на него в ответ с невероятным упрямством, поджимая губы и сверкая тёмными глазами из-под нахмуренных бровей. А в следующий миг...

Выражение Рика неожиданно смягчилось. Кивнув растерявшимся собеседницам, он просто ответил:

— Вовсе необязательно. Наоборот замечательно, что в мире есть люди вроде вас, мисс Акане, чьё сердце болит за совершенных чужаков. Надеюсь, вы не растеряете своего пыла — и при этом не забудете беречь себя.

Сказав это, он кивнул — и, перехватив пакет с продуктами поудобнее, неожиданно двинулся вперёд. Лишь когда он прошёл мимо, Юна запоздало сообразила, что он собирается уходить. Бросив короткий взгляд на Акане (та низко опустила голову, старательно пряча смущение в тени полей шляпы), она развернулась на каблуках и открыла было рот, чтобы как-то остановить Рика...

И обнаружила, что он стоит на месте вполоборота к ней и смотрит прямо на неё.

Поймав её взгляд, Рик усмехнулся и сказал:

— Что ж, желаю вам двоим удачи в вашем хобби по поиску женщин. Как думаете, — он хитро прищурился, — не устроить ли нам небольшое состязание? Одиль понадобится где-то пара ночей, чтобы найти и уничтожить гнездо скиа в этом городе, прежде чем мы сможем двигаться дальше. Управитесь быстрее?

Юна растерянно осмотрела его с ног до головы. Рик улыбался ей совершенно расслабленно, но что-то в его выражении неуловимо намекало на... большее. Вот только Юна не была уверена, что именно это "большее" собой представляло. Насмешку? Ожидания? Склонив голову набок, она в конце концов выдала первое, что пришло в голову:

— А у скиа бывают гнёзда?

Рик кивнул.

— Особенно сильные могут их создать — и благодаря этому новые скиа появляются быстрее. Типичная ситуация в городах, где возрастает число инцидентов с ними. В любом случае, — он прикрыл глаза, — и в вашей, и в нашей работе задержки могут дорого обойтись. Надеюсь, вы сможете оказать помощь вашей даме до того, как случится беда, и они счастливо воссоединятся с матерью. Да будет судьба к нам всем благосклонна.

Последнюю фразу он произнёс совершенно расслабленно, махнув рукой и уже явно готовясь их оставить. Однако на Акане она оказала неожиданный эффект: вместо того, чтобы счесть разговор оконченным, она вдруг совершенно серьёзно спросила:

— А вы и правда в неё верите? В судьбу, я имею в виду, — пояснила она в ответ на удивлённый взгляд Рика. — Вы и правда считаете, что есть некая высшая сила, которая давным-давно всё предопределила, а мы, люди, не можем ничего изменить?

Говоря, Акане не сводила с Рика глаз. Хоть её голос и звучал тихо, в нём звенела необычайная торжественность, а сжатые в кулаки руки слегка подрагивали. Акане выглядела так, словно от ответа зависела как минимум её жизнь. Казалось, даже гомон толпы с рынка, всё это время звучавший на фоне их беседы, затих, проникнувшись важностью момента.

Выслушав её, Рик чуть подумал — и всё-таки полноценно развернулся к ним снова. Впрочем, не одного его впечатлила её реакция: Юна также смотрела на Акане в недоумении, тщетно пытаясь прочитать что-то по её серьёзному взгляду на Рика. Лишь когда тот поставил пакет на землю и скрестил руки на груди, лишь когда в её поле зрения оказалось его левое запястье — лишь тогда Юна поняла, что на самом деле беспокоило Акане. Юна опустила глаза в землю, и её правая ладонь непроизвольно обхватила браслет на левой руке.

Всё-таки им повезло остановиться на некотором расстоянии от толпы.

Рик усмехнулся.

— Как серьёзно вы подходите к простым стандартным прощаниям, мисс Акане. Сразу видно, что вы не местная... Впрочем, возможно, я действительно просто иронизирую, — пожал плечами он, озорно прищурившись.

Юна быстро подняла на него глаза.

— А так можно было?..

Плечи Рика дрогнули от искреннего смешка, и очки на его шее также покачнулись — их блик на секунду ослепил Юну. Однако Акане оставалась совершенно серьёзной.

— Хорошо, поставлю вопрос по-другому: вы верите в проклятие?

От такой прямоты всякий след веселья резко пропал с лица Рика. Он одарил Акане полным изумления взглядом — но тут же перевёл его на Юну, смущённую ничуть не меньше.

— Я так понимаю, у вас вчера была достаточно насыщенная и информативная ночь? — осторожно уточнил он вместо ответа.

Юна подняла руки в сдающемся жесте.

— Ну уж прости — я тоже не каждый день встречаю аж целых двух проклятых за пару часов!

Рик едва заметно вздрогнул, его глаза чуть расширились — но он тут же вернул самоконтроль. "А таки руку спрятать хотел!" — торжествующе подумала Юна, быстро переводя взгляд с его запястья на лицо. Он в этот момент как раз очень удобно решил потереть переносицу.

— Сожалею, что ваше знакомство с нашей страной началось сразу с таких неприглядных её сторон... Но, если вам действительно настолько интересно, — Рик со вздохом опустил руку и одарил Акане неожиданно усталым взглядом, — лично я верю, что некие силы, довлеющие над человеком, действительно есть. Сложно не верить во что-то, что видел своими глазами, знаете ли, — он мрачно усмехнулся. — А уж судьба ли это, проклятие, стечение обстоятельств или что-то ещё — не так важно. Со своей стороны я могу лишь надеяться, что эти силы будут к нам с вами благосклонны, — не больше и не меньше. А теперь, если у вас нет ко мне больше вопросов... Пожалуй, нам стоит разойтись по своим делам. Всё-таки мне платят за вполне себе определённую работу.

Рик подёрнул плечами и тактично подождал пару секунд. Не получив ответа от впавших в задумчивость девушек, он покачал головой — а затем со вздохом взял пакет с земли и, ещё раз кивнув на прощание, быстрыми, но вовсе не торопливыми шагами направился прочь. Юна провожала его взглядом недолго. Гораздо больше её заинтересовала реакция Акане: прожигая спину Рика глазами, она стояла, кусая губы, и сжимала-разжимала кулаки. Юна слабо улыбнулась.

— Испортил он тебе настроение, да?

Акане вздрогнула, и Юна окончательно убедилась, что она успела забыть о её присутствии. Пара секунд рассеянного взгляда — и Акане мотнула головой.

— Нет, не совсем... Просто слегка больная тема.

Акане смущённо улыбнулась. Юна усмехнулась.

— Да-а уж... — протянула она и перевела взгляд на улицу, по которой ушёл Рик: при желании его силуэт до сих пор можно было разглядеть в толпе. Эта картина напомнила Юне вчерашнюю "погоню" за ним в "Лунном мираже" — и она, надувшись, заметила: — А вообще противный он, этот Рик! Нет бы помочь в деле, а не толкать философские речи...

Ответом ей стал удивлённый взгляд Акане.

— А мне показалось, что он очень даже участлив для человека, не имеющего к тебе никакого отношения. Я имею в виду, он ведь сейчас рассказал, сколько ещё времени у тебя есть, чтобы поймать в городе Одиль, хотя был вовсе не обязан. Да и вчера явно нарочно оставил вас наедине... Кажется, он очень даже хочет, чтобы у тебя всё получилось.

Юна выслушала её с неприкрытым скептицизмом. Однако Акане говорила вполне убеждённо. Да и, если подумать, кажется, они с Риком довольно хорошо друг друга понимали... Юна громко хмыкнула и раздражённо всплеснула руками.

— Если и так, мог бы сказать об этом прямо! Терпеть не могу все эти ваши намёки и окольные пути — рот был дан людям, чтобы через него говорить, а не ребусы загадывать!

И фыркнула ещё громче. Акане выслушала её в растерянности — но уже мгновение спустя захихикала в кулак. Юна поджала было губы, но злиться на неё было просто невозможно — не тогда, когда Акане впервые за время их знакомства веселилась от души. Улыбнувшись сдающейся улыбкой, Юна вздохнула и, поправив сумку на плече, протянула:

— Ладно уж, думаю, мы достаточно посмотрели на город и представление о нём у тебя сложилось. Как насчёт обсудить наши дальнейшие планы поисков Клодин где-нибудь за обедом? Только, — торопливо добавила она, видя, как загорелись глаза Акане, — чур платим раздельно. Боюсь, мой кошелёк не подготовлен к твоим аппетитам!

Ответом ей было возмущённое "Эй!" — на что Юна лишь рассмеялась и приобняла Акане за плечи.

И всё-таки эта вылазка в город принесла некие плоды.

Дальнейшая прогулка прошла без особых происшествий — но и без особого прогресса. Юна бы даже сказала, что с какого-то момента их движение стало круговым: одни и те же темы и предположения по кругу, одни и те же мысли в её голове... Да даже дороги и улицы — и те с какого-то момента стали повторяться! Как раз в этот самый момент Юна и поняла: пора возвращаться в гостиницу. Тем более, они как раз вышли на знакомую улицу... а у неё в животе всё громче начинало урчать... Зря она во время обеда отказалась от предложенного Акане мясного пирога.

Порочный круг мыслей о неопределённом временном ограничении в "пару ночей" наконец-то разорвался, уступив место грёзам о сытном раннем ужине. Даже без Клодин в гостинице оставалось кому их обслужить — и Юна была твёрдо намерена этим воспользоваться.

Однако вместо ужина по прибытии их ждал новый инцидент.

Не успели Юна и Акане выйти из-за последнего поворота, как улицу огласил отчаянный крик:

— Жандарм! Жандарм!

Даже с истерическими нотками голос хозяйки был узнаваем — впрочем, возможно, они просто привыкли к ним за эту ночь... Не успела Юна хорошенько это обдумать, как ей навстречу вылетела высокая тонкая фигура — и, едва не сбив с ног, пронеслась мимо. Юна с Акане быстро обернулись и проводили убегающего парня растерянными взглядами. А уже в следующий миг из-за угла выскочила хозяйка гостиницы — и, грозно махнув метлой в сторону удаляющейся персиково-розовой макушки, закричала:

— Это он, он похитил мою дочь!

Глаза Акане распахнулись в удивлении — и она дёрнулась было в погоню за парнем, успевшим затеряться в толпе на более оживлённой улице. Юна в последний момент успела схватить её за руку. На возмущённо-вопросительный взгляд Акане она лишь покачала головой. "Не трать время на бессмысленную погоню", — сказала она одними глазами. Видимо, даже более красноречиво, чем думала: Акане смутилась и, нехотя кивнув, расслабилась. Комок напряжения в груди Юны также перестал давить. А она и понять не успела, как разволновалась...

— Летиция! — внезапно раздалось со стороны гостиницы.

Хозяйка вздрогнула и резко обернулась одновременно с Акане Юной: к ним бежала какая-то леди возраста хозяйки, одетая просто, но со вкусом. И, судя по сбившемуся дыханию и прихрамывающей ноге, бежать ей было трудно. Хозяйка заметно смутилась и, опустив метлу, поспешила ей навстречу.

— Ах, Зельда, не стоило так переживать... — залепетала она. — Твоё здоровье...

Зельда покачала головой.

— Пустяки... Когда такое дело — нестрашно немного напрячься... Верно я говорю, девочки? — внезапно обратилась она к Акане и Юне, успевшим подойти к ним.

Хозяйка повернулась к ним с каким-то испуганным видом. Юна слегка смутилась, но скромная улыбка Акане выглядела скорее ободряющей. Осторожно взяв хозяйку за руку, она кивнула и вкрадчиво заговорила:

— Миссис Фейр, вы ведь уже поняли, что я тоже переживаю за судьбу Клодин и очень хочу, чтобы она как можно скорее нашлась. Весь день мы с Юной думаем, как бы помочь в вашей беде. Но, — она слегка сжала ладонь хозяйки, — боюсь, мы мало что можем без информации. Не расскажете ли, что это был за молодой человек только что и почему вы говорили, что это он похитил Клодин?

Сказав это, Акане слегка наклонила голову и улыбнулась чуть теплее — и одновременно... настойчивее? Юна не была уверена, как точнее описать собственное впечатление от её выражения, но чувствовала: отказать ему сложно. Тем более после той мягкой, безупречно вежливой и при этом совершенно искренней речи.

Всматриваясь в лицо Акане, хозяйка после некоторых колебаний, очевидно, пришла к тому же выводу. Бросив неуверенный взгляд на подругу, она получила от неё ободряющий кивок — и, вновь переключив внимание на Акане, робко кивнула сама.

— Пожалуй, ничего страшного не случится, если я вам доверюсь, — со сдающейся улыбкой произнесла она — и по её лицу растеклась такая усталость, что оно визуально вмиг постарело на десяток лет. Пальцы Юны слегка дрогнули, а сердце сжалось от такой перемены.

— ...На самом деле, мы с Клодин в Диаставросе не так долго, — начала свой рассказ хозяйка, сидя на диване в гостиной со сложенными на коленях руками и не поднимая ни на кого глаз. — Я познакомилась со своим покойным супругом в Софии — и именно там родилась Клодин. Мы так же держали маленькую гостиницу, звёзд с неба не хватали — но жили достаточно спокойно и безбедно. Это была тихая, счастливая жизнь.

Юна заёрзала на диване, устраиваясь поудобнее... точнее, пытаясь этой суетой подавить саркастическое фырканье. "Ещё бы безбедно — с гостиницей в Софии-то! Жирнее только держать магазин в Кардии и обслуживать аристократов..." — подумала она, отводя взгляд к камину и мимоходом мазнув им по алым волосам Акане. Та на миг отвлеклась от наблюдения за хозяйкой и вопросительно покосилась на Юну — и, осознав, куда направлен её взгляд, также быстро посмотрела на язычки пламени в глубине камина. Впрочем, ей быстро наскучило, и она вновь переключила внимание на хозяйку.

— Но одним годом наша мирная жизнь изменилась. В нашем районе появились новые соседи, семейная пара с сыном — ровесником Клодин. Конечно, мы сначала попытались с ними подружиться, как и с остальными соседями. Но... они оказались неблагополучной семьёй. Оба родителя уважали лишь алкоголь — и жизнь нашего района с того времени наполнилась их вечными пьяными ссорами, звоном бутылок и запахом спирта. Ещё и этот постоянный мусор... Отвратительно.

Хозяйка сжала пальцы на ткани юбки и не сдержала полного омерзения цоканья. Её подруга, сидящая рядом, накрыла её ладонь своей в успокаивающем жесте, а Акане одарила сочувственным взглядом. Одна Юна осталась не впечатлённой. Да и чем ей тут впечатляться? Описанием каждой пятницы в сразу нескольких домах в её родной деревне?

После отрывистого вдоха хозяйка продолжила рассказ.

— Но не всё выглядело так худо. Пусть родители и оказались отвратительными людьми, их мальчик, Сэм, был совершенно нормальным ребёнком. Пока его мать и отец кричали друг на друга во хмеле, он сбегал из дома и пережидал бурю — нередко на ступеньках чёрного хода нашей гостиницы. Вечно голодный, но опрятный, насколько вообще можно в такой семье... Разумеется, нам всем стало жалко мальчонку. С какого-то момента мы стали ему помогать, а позже — принимать в гостинице как друга. Смышлёный мальчонка оказался, быстро подружился с Клодин. Наша робкая девочка скоро оттаяла, начала помогать ему учиться вещам, которым не учили его родители. Казалось, всё складывается хорошо, но... Мы были слишком наивны.

Последняя фраза далась ей с большим трудом, стирая ностальгическую улыбку, игравшую на её губах при воспоминаниях о милом мальчике из неблагополучной семьи. Её пальцы вновь сжались, а полный боли взгляд устремился к камину. Некоторое время она молчала — а затем, когда Акане уже собиралась было расспросить о деталях, гробовым тоном произнесла:

— Этот ребёнок оказался одержим Клодин.

В гостиной повисла звенящая тишина. Акане и Юна поражённо смотрели на хозяйку, на чьём лице застыла странная эмоция, что-то между болью, злостью и чувством вины. Даже сочувственный взгляд подруги не смог её облегчить — а уж двум незнакомым девушкам и подавно было не помочь. Лишь сама женщина, пережившая это, могла справиться с собственной внутренней борьбой.

Ей это давалось с очевидным трудом.

До её очередного отрывистого вздоха, казалось, прошла целая вечность. Проведя ладонью по лицу, хозяйка вымученно улыбнулась.

— Да, мы заметили слишком поздно. Клодин — тихая девочка, и опыта дружбы у неё, к сожалению, было не так много, так что она воспринимала всё как должное... но даже она в какой-то момент заметила, что он буквально душит её своим присутствием. Каждая свободная минута, каждый разговор, каждая мысль... Он точно хотел завладеть ей полностью. Конечно, её это напугало — а тут ещё и пьянки его родителей и их мутных дружков стали становиться всё более шумными, отпугивая посетителей от гостиницы... Вот мы и продали её с трудом и переехали в другой, более скромный район, чтобы начать жизнь и бизнес с чистого листа.

"И при этом у вас хватило на всё денег, даже после продажи гостиницы в неблагополучном районе", — не удержалась от мысленного комментария Юна. Она и правда старалась вникнуть в проблемы Фейров так же внимательно, как Акане, но... боже, как же трудно вникать в проблемы богатых людей!

Но мальчик, да. Мальчик.

— Клодин, конечно, было трудно прижиться на новом месте — но представьте её ужас, когда однажды путь в школу ей преградил тот, от кого мы пытались сбежать! Я не знаю, как он нашёл нас в таком большом городе — но он нашёл! — хозяйка закрыла лицо руками. — Ох, бедняжка Клодин, как же она дрожала... Как она плакала, как пугалась каждого шороха... Когда мой муж был жив, он ещё как-то мог припугнуть парня — но он умер, и тогда, тогда...

Она вся сжалась — и вдруг зашлась в приступе рыданий. Юна и Акане, не сговариваясь, подскочили к ней и принялись её утешать, как ребёнка — одной подруги оказалось для этого мало. Гладя её по плечу и говоря слова поддержки, Юна, конечно, осознавала, что где-то в рассказе вновь возникнет продажа гостиницы в Софии и покупка новой в Диаставросе, — однако ненадолго мысли о деньгах наконец-то уступили место человеческому сочувствию. Да и кого бы не полоснули ножом по сердцу такие искренние слёзы? Воображение рисовало Юне самые ужасные картины случившегося с Клодин...

К счастью, фантазия Юны оказалась страшнее реальности — но, к сожалению, всё ещё достаточно близка к ней.

Парень каким-то образом умудрился проникнуть к Клодин в комнату.

— С-сначала это были письма на полу, и мы надеялись, что он их п-подкинул, например, через открытое окно, — сбивчиво объясняла хозяйка. — Но когда мы обнаружили письмо в ящике её стола, с каким-то пугающим перстнем... Тут сомневаться уже не приходилось: у него есть доступ к её личному пространству. А вы сами понимаете, чем это может грозить молодой беззащитной девушке.

— После этого вы сбежали от него в Диаставрос? — уточнила Юна, мысленно восхищаясь расстоянием, которое было преодолено, и запутанностью и неочевидностью пути.

Хозяйка деревянно кивнула.

— Три года всё было хорошо. Первое время, конечно, Клодин всё ещё пугалась каждого шороха, постоянно оглядывалась — но не так давно наконец-то начала становиться похожей на себя прежнюю... И тут — как гром среди ясного неба!

Руки хозяйки сжались в кулаки, а зубы скрипнули от бессилия. Несколько секунд она сидела неподвижно — и вдруг резко поднялась с места и решительно направилась к камину. Взяв кочергу, она нервно пошерудила ей среди затухающего огня и золы. Затем она вновь обернулась к слушательницам и, облизнув губы, выдавила улыбку.

— Теперь вы всё понимаете, да? — она отставила кочергу и положила ладонь на лоб. — Я до последнего не хотела верить, до последнего надеялась, что этот тип не замешан, что он от нас отстал... но он оказался настойчивым. Сегодня я во всём убедилась. И, — на её лице отразилась решимость, — теперь я точно знаю, кто виновен в исчезновении Клодин. Если даже... — её голос дрогнул, и она сглотнула. — Если даже я из-за проклятия никогда не увижу Клодин снова, по крайней мере, я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы она оказалась в безопасности. И первым делом, — она вернулась к дивану и одарила слушательниц уверенным взглядом, — я пойду к жандармам и расскажу им про этого парня. Дам им его описание, чтобы они поймали его и как можно скорее отправили под суд. Так продолжаться не может!

С этими словами она действительно направилась в сторону двери. Зельда испуганно всплеснула руками.

— Куда ты, Летиция? В такой-то час — темнеет!

Юна бросила быстрый взгляд за окно: действительно, солнце успело значительно приблизиться к горизонту, а тени сгустились; ещё немного — и на улице зажгут фонари. Помня увиденное ночью ("И это Одиль ещё назвала слабым!"), она серьёзно посмотрела на хозяйку и резонно заметила:

— Хоть вам больше и не грозит проклятие, если вы вдруг столкнётесь со скиа и вас не спасут, то помочь Клодин будет некому. Никто, в конце концов, не знает того парня лучше вас, — добавила она, с удовлетворением отмечая тень сомнений на лице хозяйки.

В этот момент Акане неожиданно поднялась с места. Быстрым жестом оправив юбку, она одарила хозяйку взволнованным взглядом; чуть поколебавшись, она всё-таки подошла к женщине.

— Вам нужна какая-нибудь помощь, миссис Фейр? — спросила она, беря хозяйку за руку и заглядывая ей в глаза. — Может, я могу что-нибудь для вас сделать?

Хозяйка на мгновение застыла, тупо глядя Акане в лицо. Вдруг на её щеках вспыхнули красные пятна. Уголки бескровных губ приподнялись в нервной улыбке, а взгляд забегал по комнате. Наконец, он остановился на камине. Хозяйка сглотнула и качнула головой.

— Вы очень добрая девушка, мисс. Я вижу, что вы и правда беспокоитесь... но вы и так сделали для меня очень многое. Уже то, что вы просто выслушали историю несчастной матери, придало мне душевных сил. Спасибо вам за это. Дальше, — она прикрыла глаза и шумно вдохнула, — это уже только моя борьба.

С этими словами она улыбнулась чуть спокойнее и наконец-то взглянула на Акане. Она слегка стиснула её ладони в ответ, а затем осторожно высвободила руку из её хватки. Акане не сопротивлялась. Её выражение показалось Юне каким-то излишне сосредоточенным. Неужели настолько расстроилась, что ей не дают поиграть в героя?

Громкое урчание в животе прервало все её размышления — и заодно разрушило остатки торжественности момента.

Всеобщее внимание резко переключилось на Юну. Повисло неловкое молчание. Некоторое время Юна героически выдерживала взгляды окружающих — но в конце концов всё-таки опустила глаза в пол и покраснела. Раздался чей-то смешок.

— Молодым людям негоже оставаться долго без еды! — весело заметила хозяйка. — Вы наверняка устали после прогулок по городу. Я пойду на кухню и организую вам ужин.

И под неуклюжее "Спасибо..." Юны отправилась заниматься делом. Подруга хозяйки, благодарно кивнув им с Акане, также удалилась. Когда они остались наедине, Юна настороженно взглянула на Акане: та стояла на прежнем месте всё с тем же сосредоточенным выражением. Её рассеянный взгляд был направлен на камин...

Ужин прошёл в тишине.

— Эм... Акане, что ты делаешь?

Ответная реакция Акане оказалась далека от ожиданий Юны. Встав ночью в уборную и не обнаружив соседку в её постели, Юна мысленно готовилась к самому худшему... но уж точно не к тому, что обнаружит её в гостиной на первом этаже, роющейся в камине при тусклом свете какой-то палочки с огоньком на конце.

Ещё меньше она была готова к тому, что вместо удивления, испуга или смущения Акане бросит на неё быстрый взгляд и спокойно ответит:

— Веду расследование.

И, не утруждаясь пояснениями, вернётся к прежнему занятию.

Подобное поведение слегка сбило Юну с толку. Конечно, она и сама была привычна к тому, чтобы рыться в сомнительных местах в поисках информации, но со стороны такое видела, пожалуй, впервые. И теперь, остановившись у ближайшего к камину дивана, она только и могла, что наблюдать, как Акане с сосредоточенным видом перебирает золу голыми руками в поисках... чего-то.

Наконец, любопытство Юны переполнило чашу её терпения.

— И всё-таки что именно ты ищешь? — поинтересовалась она, подходя ближе. — И, что важнее, почему именно в камине?

Юна и сама не была уверена, почему она ведёт разговор вполголоса — видимо, располагала атмосфера ночного безмолвия. Но Акане, судя по всему, была довольна такой секретностью — как и её интересом в целом. Азартно ухмыльнувшись, она скосила глаза на Юну и ответила:

— Ну, я пока не могу сказать, что я найду... но ты же тоже заметила сегодня во время рассказа хозяйки о том парне, да? Я сначала и не поняла, но, чуть подумав, осознала: зачем в такую жару днём разжигать камин? Я имею в виду, — она вновь вернулась к поискам, — судя по твоим рассказам, скиа, хоть и рождаются из теней, боятся не света, а опалов. Так что дело явно не в отпугивании монстров. Тогда зачем в такое время?..

Лицо Юны прояснилось осознанием.

— Так ты считаешь, что хозяйка хотела от чего-то избавиться?!

Ухмылка Акане стала торжествующей.

— Верно. Возможно, это было что-то, что напоминало ей о пережитых ужасах преследования. А может... — смахнув очередную порцию золы в дальнем углу камина, пальцы Акане подцепили какой-то белый треугольник, — хотела скрыть что-то, что противоречит её истории?

С этими словами она продемонстрировала предмет Юне. Им оказался обгоревший листок бумаги — уголок какого-то письма, судя по плохо различимым во мраке линиям. Акане поднялась на ноги и посветила на него своей палочкой. Юна заглянула ей через плечо — и уже мгновение спустя её глаза расширились в удивлении.

На листке можно было различить написанные изящным почерком слова: "Пожалуйста, Сэм, не делай глупостей... опасности ради меня. С любовью, твоя Клодин".

Некоторое время Юна и Акане смотрели на этот обрывок письма в молчании. Наконец, Юна подняла глаза на приятельницу.

— Не похоже на письмо человека своему сумасшедшему преследователю, — резонно заметила она.

Акане рассеянно кивнула.

— Если только под "глупостями" не понимается преследование, а письмо не является уговорами их остановить... Да и не факт, что оно действительно написано Клодин — причём Клодин нынешней, а не маленькой девочкой, — Акане убрала клочок в карман жилетки и одарила Юну серьёзным взглядом. — Теперь я лишь больше уверена, что нам надо проверить комнату Клодин. Юна, ты случайно не умеешь вскрывать замки?

Юна смутилась.

— Умею, конечно, но... Не потрудишься сначала объяснить, что ты там хочешь найти? Я имею в виду, — она криво улыбнулась, — если хозяйка уничтожила это письмо Сэму, то вряд ли она пощадила другие...

Акане скрестила руки на груди и протяжно хмыкнула.

— Ну-у, для начала я бы хотела увидеть образец почерка и понять, кто нас запутывает. Плюс в комнате могли остаться улики от похищения, о которых не рассказали или которые проглядели... жандармы. Да и в целом, — она улыбнулась, — личная комната может многое сказать о человеке. Возможно, мы узнаем что-то, если даже просто посмотрим на неё.

Юна одарила её долгим скептическим взглядом. Палочка в руке Акане слегка покачивалась, освещая её серьёзное, полное уверенности на грани с упрямством лицо. Было слишком очевидно: спорить с ней бессмысленно. Юна тяжело вздохнула и опустила плечи.

— Только не слишком шуми, ладно? Комната Клодин всё же довольно близко к комнате хозяйки...

"Полагаю, думать о том, что это незаконно, будем потом?" — мысленно констатировала она, наблюдая, как лицо Акане проясняется от радости.

...Это "потом" явно ещё не наступило, когда Юна, войдя вслед за Акане, как можно бесшумнее прикрыла за собой дверь. А развернувшись, она не успела и пары шагов ступить, как тут же врезалась в спину Акане.

Выглянув из-за её плеча, Юна осторожно поинтересовалась:

— Ты чего?

Акане ответила не сразу. Прежде она некоторое время напряжённо смотрела перед собой... вернее, осматривала комнату перед собой. Ибо, хоть её голова не поворачивалась, зрачки зелёных глаз медленно, но уверенно двигались, ловя каждую деталь. В сочетании с тишиной и темнотой Юну даже почти пробрала дрожь от такой механичности. Однако едва она открыла рот, Акане заявила:

— Это очень странная комната. Не видишь?

В ответ на её внимательный взгляд Юна растерянно моргнула. На самом деле, она ещё ничего не успела рассмотреть — беспокойство о скрытности и столкновение с Акане слегка сместили фокус с главной цели. Теперь же, подначиваемая выжидающим взглядом спутницы, Юна наконец-то сосредоточилась на деле.

...Комната показалась ей вполне... обычной? Никакого бедлама или следов борьбы, ожидаемых от места похищения, не было — лишь аккуратно расставленная мебель. Даже слишком аккуратно: шторы — задёрнуты, кровать — заправлена; гардероб — плотно закрыт, письменный стол — девственно чист; туалетный столик... ну да, хотя бы не пуст — но баночки и флакончики на нём стояли в строгом порядке. Даже расчёску, казалось, положили туда исключительно для придания иллюзии живости. Как каком-нибудь в магазине. А так — чисто, опрятно и без одежды на спинке стула.

Вынеся такой вердикт, Юна вновь подняла глаза на Акане.

— Не очень. Комната как комната. Как любая в этом доме. Если ты, конечно, — она неловко улыбнулась, — не считаешь за странность стремление поддерживать порядок... нет, я, разумеется, тоже этого не понимаю, но... ну, бывают такие люди, нет?

Брови Акане страдальчески сошлись на переносице. Пару секунд она молчала — а затем решительно мотнула головой. Развернувшись, она зашагала вглубь комнаты и заявила:

— В том-то и проблема. Эта комната не просто "в порядке" — она совершенно стерильная. Безликая, если угодно. Как и любая комната в этом доме. Вот только, — Акане остановилась и бросила взгляд на Юну через плечо, — этот дом — гостиница. Но это не комната для постояльцев, а личное жилище. И ты правда считаешь нормальным, что оно такое вот — безликое?

От её ледяного тона Юну пробрала дрожь. Подчиняясь её пронзительному взгляду, она осмотрелась ещё раз — и с неприятным удивлением обнаружила, что понимает, о чём речь. Да, она и правда не зря подумала о магазине. Разве это нормально, что комната молодой девушки такая... пустая? Не в плане количества мебели, а скорее в плане количества... личности? У Юны никогда не было собственной комнаты, но даже в той, которую она делила с другими, можно было понять, что она в ней живёт. Чулок на изголовье кровати, смятый уголок покрывала, картинки на стенах — даже Юна умудрялась оставить в доме след! А уж кто-то богатый вроде Клодин? А была ли вообще Клодин Фейр настоящим, живым человеком?

Стоило только задуматься об этом, как живот скручивало от неприятного ощущения.

Обхватив плечи, Юна нервно улыбнулась.

— А ты быстро заметила... Есть опыт?

Идущая к письменному столу Акане застыла. Она остановилась прямо напротив окна; задёрнутые шторы были недостаточно плотными, чтобы полностью заглушить яркий свет уличного фонаря, и профиль Акане оказался чётко вычерчен на их фоне. Нависшие над потемневшими глазами брови, морщинка на переносице, плотно сжатые губы... внезапно с них сорвалась мрачная усмешка.

— Я в такой комнате четырнадцать лет жила.

Сказав это, Акане расслабилась — и с прежним невозмутимым выражением приблизилась к столу и открыла верхний ящик. Юна приподняла бровь, но промолчала. Если подумать, она неприлично мало знала об Акане. Да, её одежда из хороших материалов, у неё есть деньги на сувениры и на обеды по её (пугающим) аппетитам — но при этом она путешествует в одиночестве в незнакомой стране, понятия не имея о мерах безопасности, быстро приспосабливается к местным правилам, умеет экономить... и ей не плевать, когда кто-то в беде. Как она ни старалась, Юна не могла поместить её ни в один поведенческий шаблон, который знала. Так кто же она — Акане Иноуэ?..

Пока Юна стояла посреди комнаты и думала об этом, Акане успела найти в письменном столе какие-то бумаги, написанные рукой Клодин, и теперь переводила свет своей палочки с них на найденный в камине клочок, сличая почерк. Некоторое время она сосредоточенно хмурилась — и наконец кивнула.

— Что ж, судя по всему, сгоревшее письмо действительно написала Клодин, — констатировала она.

Вырванная из своих размышлений, Юна слегка вздрогнула. Затем она одарила Акане долгим взглядом и спросила:

— И что нам это дало?

Акане неожиданно сконфузилась. Отведя глаза, она прокрутила прядь волос между пальцев.

— Ну-у... Пока не уверена? — наконец ответила она. На приподнятую бровь Юны она поспешила заверить: — Но это не значит, что мы проникли сюда зря! Во-первых, мы увидели комнату... во-вторых, мы можем тут ещё что-нибудь найти! Во-от...

И нервно посмеялась. Юна ничего не ответила, лишь смерила её многозначительным взглядом. Однако Акане была права: раз уж они тут, у них ещё достаточно мест для исследования.

Именно им они и занялись.

— ...Кстати, можно один вопросик?

Этими словами Юна нарушила тишину, присаживаясь на край кровати для небольшого перерыва. Конечно, были ещё стул у письменного стола и табурет у туалетного столика — но, чтобы пройти к первому, ей бы пришлось толкаться с Акане, а у второго... Нет, Юна ни за что не сядет перед зеркалом в тёмной комнате.

Отвлекшись от изучения бумаг из стола Клодин, Акане скосила быстрый взгляд на Юну.

— Если он не касается нашего расследования, думаю, его стоит отложить. Не будем рисковать и привлекать внимание праздной болтовнёй, хорошо?

Уголок рта Юны дёрнулся в кривой ухмылке. Хоть Акане и попыталась смягчить впечатление вежливым тоном, в первой половине её ответа ясно прозвучала категоричность. Она точно почувствовала, что Юна хочет спросить о ней, и резко пресекла всякие попытки проникнуть в душу. Подозрительно ли это? Ещё как. Но её аргумент был совершенно справедлив, так что Юна могла лишь опустить глаза и кивнуть. Улыбка Акане стала расслабленнее, и она вернулась к прежнему делу.

Юна с трудом удержала тяжёлый вздох и смерила носки своих ботинок рассеянным взглядом. Чем больше она об этом думала, тем менее понятным ей становилось... всё. Поведение Акане. Исчезновение Клодин. Её собственное дело. Да, дело — всё-таки она приехала в Диаставрос за Одиль Фасилье! Рик сказал, что у неё есть пара ночей. Хватит ли ей этого времени? Стоит ли придерживаться изначального плана? Или, может, ну его и просто пойти в лоб? Юна на самом деле всегда больше любила прямые пути, чем окольные. Нет, конечно, окольные она тоже освоила — без них в этом мире не выжить — но...

Есть ли у неё вообще время?

На краю зрения промелькнула юбка Акане, идущей к шкафу. Юна возвела глаза к потолку. От размышлений пухла голова. Хуже становилось лишь от осознания их неуместности в текущей ситуации — всё-таки она сейчас на территории, где ей быть не положено! А решила, понимаете ли, пофилософствовать на тему, как бы ей подобраться к Одиль... Из тюрьмы это точно будет проблематично. Надо быстрее заканчивать здесь.

Преисполнившись решимости, Юна наконец-то поднялась с места, придерживаясь за столбик у изножья кровати. Краем глаза она, кажется, заметила удовлетворённую улыбку Акане, изучающей содержимое ящиков туалетного столика. Юна уже развернулась, чтобы расправить покрывало, избавив его от следов сидения, и-и... произошёл конфуз.

При развороте она не успела отпустить столбик — и его набалдашник остался у неё в руке.

Юна осознала случившееся не сразу. Прежде она некоторое время стояла, тупо глядя на деревянный шарик в своей ладони, словно не понимала, что это вообще такое. В какой-то момент она даже механически расправила покрывало, как и хотела... Тут-то с её губ и сорвался нервный смешок.

Акане быстро обернулась.

— Что у тебя? — встревоженно поинтересовалась она.

Юна вновь взглянула на набалдашник в своей руке — а затем развернулась к Акане и продемонстрировала его со словами:

— Кажется, у меня всё же не получилось оставить всё в неприкосновенном виде...

И кивнула на столбик. Акане одарила растерянным взглядом сначала его, затем — набалдашник... и побледнела настолько сильно, что её и без того бледная кожа словно засветилась в темноте. Оставив туалетный столик, она поспешила к кровати — и уже мгновение спустя смотрела на результат неуклюжести Юны вместе с ней.

— Как ты вообще умудрилась? — растерянно спросила она, косясь на аналогичный столбик у стены.

Юна с кривой улыбкой постучала указательными пальцами друг о друга.

— Ну-у, я просто поднялась, придерживаясь за столбик — а он оторвался... Хотя, — она нахмурилась, — кажется, когда я вставала, он ещё и прокрутился?

Акане моргнула. Неожиданно на её лице отразилось облегчение.

— Если он прокрутился, возможно, ты ничего и не ломала. Это может быть такая конструкция. Давай эту штуку сюда — попробуем прикрутить её наза...

Уже готовая претворять своё предложение в жизнь, Акане прервалась на полуслове. Устремлённые на столбик, её глаза широко распахнулись. Юна проследила направление её взгляда — и также раскрыла рот в удивлении.

Внутри столбик оказался полым — и в этой полости угадывались очертания перстня.

Некоторое время Юна и Акане молча смотрели на него, словно боясь, что малейшее их движение заставит его исчезнуть. Однако даже после моргания перстень остался на месте, так что Акане решила рискнуть и взять его в руки. Он оказался совершенно реальным: ярко-голубой камень в серебристой оправе приятно тяжелил ладонь. Выглядел... не то чтобы баснословно дорого, но вполне себе мило. Как что-то, что очень пошло бы Клодин. И всё же...

— Кажется, я уже слышала сегодня про какой-то перстень... — пробормотала Юна.

Акане нахмурилась.

— Вот только контекст был скорее негативный. А тут, оказывается, некий перстень хранили, причём в таком вот тайнике... — Акане скрестила руки на груди и протяжно хмыкнула. — Кажется, я знаю, какой детали мне не хватает в этом пазле для полной картины. Юна, завтра я буду искать...

Договорить ей не удалось: в какой-то момент её монолога Юна услышала подозрительный стук — и, недолго думая, положила палец ей на губы, заставляя замолкнуть. Акане настолько растерялась, что в первый миг могла лишь смотреть на Юну круглыми глазами... а в следующий — покраснела. Однако Юна не обратила на это особого внимания: приложив указательный палец уже к своим губам, она многозначительно кивнула в сторону окна и прислушалась. Акане от этих знаков пришла в себя и последовала её примеру.

Некоторое время в комнате стояла практически мёртвая тишина. Юна и Акане затаили дыхание, из-за стен не доносилось ни звука — и даже улица в это время суток хранила мрачное безмолвие. Разве что теперь, обострив все свои чувства, Юна и Акане готовы были поклясться, что ощущают от окна чьё-то присутствие... и видят на шторах силуэт...

А затем стук повторился. Причём это был не один удар — кто-то определённо выбивал некий ритм.

Юна с Акане переглянулись. Как ни посмотри, это не могло быть простой случайностью. Не сговариваясь, они медленно прокрались к окну. Остановились. Осторожно взглянули из-за края штор, не раздвигая их...

А уже мгновение спустя Акане резко отдёрнула штору, распахнула (к счастью, незапертое) окно — и, прежде чем стоящий перед ним человек успел опомниться, схватила его за грудки с возбуждённым:

— Отлично! Вы-то нам и нужны!

Юна от её действий отпрянула и первые мгновения стояла, тупо глядя на разворачивающуюся перед ней сцену. Впрочем, сказать, что она "разворачивалась", конечно, было не совсем корректно: парень, которого Акане держала за ворот, был в ещё большем ступоре, чем Юна. И в то время как он в испуге смотрел на Акане, Юна также узнала его.

Это был тот самый Сэм, которого сегодня хозяйка гнала метлой. А ещё — тот самый Сэм, к которому у Акане были вопросы.

"Не придётся его завтра искать, получается", — только и заключила Юна.

Глава третья. Узы

— Я-я не понимаю! Кто вы такие и почему были в комнате Клодин?!

Пока Сэм засыпал их с Акане вопросами в ближайшем безопасном переулке, куда они его завели для диалога, Юна воспользовалась случаем рассмотреть его поближе. Несмотря на все старания выглядеть грозно, он скорее напоминал ощетинившегося щенка, загнанного в угол. Щуплая фигура, мягкие черты бледного лица с большими серыми глазами — всё это сводило на нет любые попытки казаться внушительным... а ещё очень напоминало впечатление от Клодин. Разве что, в отличие от Клодин, о нём определённо так не заботились: волосы были знакомы с расчёской явно понаслышке, а чистые, но потёртые брюки и тонкая рубашка с заплатками на локтях походили на что-то из одежды односельчан Юны, а не жителей процветающего Диаставроса.

И это только то, что Юна разглядела за пару секунд в свете уличного фонаря.

Тем временем Акане обратила внимание на другую деталь.

— Значит, вы прекрасно знали, что это комната Клодин, когда стучались, — констатировала она, прикрыв глаза и кивая.

Сэм поперхнулся и одарил её быстрым взглядом. При виде румянца на его щеках Юна не удержалась.

— Гораздо важнее не то, кто мы, а кто ты, Сэм! А ты сейчас, — продолжала она, кладя руку ему на плечо (повезло, что он оказался не слишком высоким), — главный подозреваемый в похищении Клодин Фейр!

От этой новости Сэм побледнел — и вдруг, растеряв все остатки самообладания, воскликнул:

— Подозреваемый в чём?! Хотите сказать, Клодин похитили?!

Внимательно наблюдающая за ним Акане кивнула.

— Вчера ночью Клодин исчезла прямо из своей комнаты. Мы взялись за поиски и успели кое-что выяснить. В частности — некоторые подробности ваших отношений с Клодин времён Софии.

— Хозяйка рассказала, — вставила Юна.

На этих словах ужас, с которым Сэм слушал Акане, резко сменился раздражением. Громко цокнув, он отвернулся и в сердцах выдал:

— Эта мегера!.. Она всегда терпеть меня не могла. Что она вам наговорила? — он устало опустил плечи. — Небось выставила меня каким-нибудь отморозком из семьи пьяниц, который вечно навязывался её чистой и непорочной дочке, стремясь утянуть её на дно, да?

— А ты разве не из семьи пьяниц? — полюбопытствовала Юна, ещё раз окидывая взглядом его одежду.

Сэм густо покраснел. Замявшись, он закрыл лицо ладонью и полным отвращения тоном прошептал:

— Я не выбирал, в какой семье рождаться... Но, — продолжал он, опуская руку, — это вовсе не повод делать обо мне выводы. Пьяницы мне до глубины души противны, а алкоголя я и капли в рот не возьму даже под угрозой смерти. Насмотрелся нажравшихся свиней за свою жизнь... Хотя, — он горько усмехнулся и покосился на Акане, — вряд ли мои слова покажутся вам убедительнее, чем рассказ почтенной владелицы гостиницы...

Акане нахмурилась.

— Это я решу, когда услышу вашу версию событий.

— Да и, кажется, кому-то не нравилось, когда о нём делают выводы по внешности? — как бы невзначай заметила Юна, убирая руки за спину и глядя в небо.

Глаза Сэма широко распахнулись. На пару мгновений он растерялся — а затем поочерёдно взглянул на Акане и Юну чуть более внимательно. Юна воспользовалась моментом, чтобы ободряюще улыбнуться. Плечи Сэма опустились, а уголки губ приподнялись в виноватой улыбке.

— Вы правы. Это было очень грубо с моей стороны. — Он опустил глаза в землю и помолчал. Наконец он тяжело вздохнул. — Значит, вы и правда готовы выслушать меня? Спасибо. Что ж... — он поднял на слушательниц серьёзный взгляд, — начнём с того, что я не какой-нибудь маньяк, который навязывался к Клодин против воли. Мы с детства были с ней близкими друзьями — намного более близкими, чем с кем-нибудь из "её" круга. Я видел, как она относится к ним, я знаю, о чём говорю. Но, конечно, это не нравилось её маменьке. Пока мистер Фейр был жив, всё было не так плохо, но потом... Она буквально стала запрещать нам видеться. В какой-то момент это дошло до безумия — она вдруг решила, что я собираюсь её дочь украсть! Клодин позже написала, что это из-за проклятия Эмподио, но... Клодин всегда была очень доброй и старалась быть снисходительной ко всем истерикам матери.

— Ну, так-то миссис Фейр и правда проклята — мы видели метку, — заметила Юна.

Сэм моргнул. В следующий миг он смущённо взъерошил волосы.

— Значит, я был к ней несправедлив... Впрочем, зная её характер, легко поверить, что она сама себе его выдумала, чтобы объяснить, почему от неё разбегаются все сотрудники.

— Возвращаясь к Клодин... — подала голос Акане. — Вы сказали, что она вам "написала"?

Сэм кивнул.

— В какой-то момент личные встречи стало очень сложно держать в тайне. Я не хотел мучить Клодин скандалами дома, так что мы решили вопрос так. Уже пару лет мы активно ведём переписку. Правда, письма она тоже прячет от матери по тайникам — она взбесится, если узнает. Особенно теперь...

— А что такого особенного случилось теперь? — Акане потёрла подбородок.

Сэм неожиданно замялся. Несколько секунд Юна и Акане наблюдали, как его взгляд бегает по переулку, лишь бы не задерживаться на них двоих. Сэм сжал и разжал кулаки, закусил нижнюю губу, покраснел — и, резко выдохнув, наконец-то вполголоса признался:

— Я предложил Клодин пожениться...

Повисла неловкая тишина. Сэм по-прежнему старался не смотреть на Юну с Акане, пока последняя, наоборот, в упор глядела на него широко распахнутыми глазами. В этот момент он выглядел ещё более хрупким и уязвимым, чем показался девушкам на первый взгляд. При виде такого Сэма Юна...

Несколько секунд Юна хлопала глазами — и вдруг согнулась пополам и расхохоталась в кулак.

— Пож-жени-иться? — протянула она, слегка успокоившись под возмущённым взглядом Акане и утирая слёзы. — Мальчик, тебе лет-то сколько? Женилка-то вырасти успела?

Сэм густо покраснел.

— Всё у меня с возрастом в порядке! Я уже вполне себе совершеннолетний... с прошлого месяца...

Окончание фразы потонуло в новом взрыве хохота Юны. Сэм взъерошил волосы и отвернулся. Акане же, поняв, что суровый взгляд на приятельницу больше не действует, демонстративно откашлялась и как можно более нейтральным тоном заметила:

— Кстати, если подумать, я до сих пор не знаю, сколько тебе самой лет, Юна...

Юна тут же прекратила смеяться и, выпрямившись, гордо выпятила грудь.

— Девятнадцать!

Вновь повисло молчание. Впрочем, на этот раз оно было прервано гораздо быстрее: Сэм громко цокнул и дёрнулся было в сторону гостиницы с раздражённым:

— И зачем я вообще на вас трачу время! Клодин, возможно, в опасности, а я...

— ...если не являетесь похитителем, понятия не имеете, где она находится, — закончила за него Акане, кладя руку ему на плечо. Когда он, смутившись, остановился и скосил на неё глаза, она слабо улыбнулась и уточнила: — Или у вас всё-таки есть какие-то идеи?

Сэм опустил глаза в землю и, закусив губу, мотнул головой. Лишь в этот момент, когда он оказался прямо под светом уличного фонаря, Юна обратила внимание, насколько сухие и искусанные у него губы. Преисполнившись внезапным сочувствием, она подошла к нему с другой стороны и, похлопав по спине, произнесла:

— Ладно-ладно, прости уж, перегнула... В любом случае, — продолжала она в ответ на недоверчивый взгляд Сэма, — раз цель у нас общая, думаю, нам стоит максимально делиться друг с другом информацией. Вот, например, что там с вашей женитьбой?

Как она ни старалась, в последний вопрос всё-таки просочилась капля иронии. Сэм её явно прочувствовал: шумно втянув ноздрями воздух, он убрал руку Юны (Акане успела отпустить его раньше) — и тут же вскинул свои, демонстрируя, что не собирается сбегать.

— Издевайся, сколько хочешь, но у нас всё совершенно серьёзно... На самом деле я уже давно убеждал её сбежать от матери, потому что, ну, она очевидно её всю жизнь душит: делай только правильные вещи, общайся только с правильными детьми, никогда не уходи от меня — всякое такое... Но, естественно, Клодин нельзя сбегать в пустоту. Она, — он слегка покраснел и нежно улыбнулся, — замечательная, умная девушка, которая заслужила гораздо больше, чем улица. Так что, — Сэм посерьёзнел, — весь последний год я готовился: много работал, налаживал связи... И вот, наконец, договорился снимать квартиру вчетвером с другом и его девушкой в Пиросе.

— И она всё это время в тебя верила? — Юна задумчиво потёрла подбородок и окинула его взглядом с ног до головы. — Я имею в виду, не обижайся, но, учитывая то, что я о тебе знаю, и то, что вижу...

Сэм взглянул на неё с обидой.

— Ну, если, по-твоему, помолвочное кольцо — недостаточное доказательство моей надёжности... даже если это и был перстень бабушки, которая растила меня до своей смерти в мои семь лет... Но это настоящая реликвия! Не только потому что бабушкина — в ломбарде готовы были отвалить за него немало денег. Настоящий сапфир...

— ...Говоря о перстне, ты имеешь в виду случайно не этот?

Когда Юна выудила из кармана знакомое кольцо с голубым камнем, лица Сэма и Акане вытянулись. Пару секунд они тупо смотрели на перстень в её руке — пока Сэм не начал:

— Откуда...

— Юна, ты с ума сошла?! Зачем ты его взяла?!

В ответ на возмущённое пыхтение Акане Юна невинно возвела глаза к небу и надула губки. Убрав перстень обратно в карман ровно в тот момент, когда Сэм попытался его у неё выхватить, она присвистнула и заявила:

— Была уверена, что пригодится. Как видишь, угадала. Да ладно, — продолжала она с кривой улыбкой, — мы и так взломали дверь и незаконно проникли в комнату Клодин, тебя и правда волнует такая мелочь?

Акане несколько секунд смотрела на неё осуждающим взглядом. Наконец она тяжело вздохнула и, повернувшись к Сэму, устало пообещала:

— Как только всё закончится, она обязательно всё вернёт. Я прослежу. А вот вы лучше скажите: если вы решили жениться теперь, то у вас всё-таки был какой-то план, как похитить Клодин, так?

Сэм обиженно хмыкнул.

— Побег из дома — это вовсе не похищение... — В ответ на скептические взгляды Акане и Юны он откашлялся. — Но да, в последнем письме я предупредил её о своём приезде и пообещал забрать её при первой же возможности — либо в ту же ночь, либо на следующую. Описал сигнальный стук... но ответа не получил. Что странно: Клодин никогда не оставляла мои письма без ответа, даже если это была всего лишь просьба не горячиться. Конечно, я волновался и пошёл туда в первую же ночь — вчера! Но... дойти я так и не смог.

— На тебя напали скиа?! — с придыханием спросила Юна, в какой-то момент искренне увлёкшаяся рассказом.

Сэм... одарил её сложным взглядом. Он как-то болезненно нахмурился и пару секунд помолчал, прежде чем мотнуть головой и полушёпотом признать:

— Как ни странно, нет... Я, конечно, слышал, что их в Диаставросе в последнее время развелось, но, к счастью, сам не напоролся. Зато, — он страдальчески выдохнул, — встретил на улице красноволосую женщину со шпагой.

От такой новости Юна ещё больше оживилась.

— О, это моя женщина! Ну, в смысле, именно ради неё я приехала в Диаставрос... Она что-нибудь интересное сказала?

Сэм нервно усмехнулся.

— Пообещала, что, если ещё раз встретит меня на улице ночью, проткнёт шпагой до того, как меня сожрут скиа. И чего она взъелась? Как будто я дурак и полез бы на улицу без опала...

— А покажи.

Сэм растерялся.

— Что?

— Ну, опал свой... Да не волнуйся, не украду я его! Я вовсе не клептоманка... а с перстнем у меня просто реально было чувство, что он важный, потому что он был так хорошо спрятан...

Не было похоже, что слова Юны до конца убедили Сэма. Однако после небольших колебаний (и переглядок с Акане) он всё-таки выудил из кармана небольшой камень в металлической оправе. Юна приподняла бровь: в свете уличного фонаря он выглядел лишь немногим желтее бледной кожи владельца. В следующий миг она постаралась выразить свой скептицизм уже в прямом взгляде на Сэма.

— А ты, я смотрю, не только в брачных делах довольствуешься самым минимумом, да? Одиль, может — да что там, точно была резковата в выражениях, но я скажу прямо: эта паль едва защитила бы тебя от того скиа, с которым вчера ночью столкнулась я. Поверь уж человеку из Литоса.

Сэм в очередной раз за вечер густо покраснел. Акане, слушавшая их разговор со сдержанным интересом, наконец-то решила вмешаться.

— Но всё же обещать первому встречному проткнуть его шпагой... Юна, я спрошу ещё раз: ты точно уверена, что тебе нужна такая женщина?

Голос Акане был полон искреннего беспокойства. Однако Юна, вовсе не смутившись, самодовольно посмеялась себе под нос.

— Просто эта женщина пока ещё не понимает, что ей нужна я!

Скептицизм, направленный на Юну сразу с двух сторон, полностью вытеснил окружающий воздух; но ни Акане, ни Сэм ничего не сказали. Впрочем, Юна и без них успела понять, насколько сложный человек Одиль. Рассказ Сэма был лишь дополнительным подтверждением. Но, конечно, это не повод сдаваться.

Просто надо при первой возможности перейти к решительным действиям.

Пока Юна отвлеклась на размышления о своём деле, Акане вновь переключила внимание на Сэма.

— Итак, вы встретились с Одиль и не смогли прийти к Клодин. Что было дальше?

Сэм одарил её быстрым опасливым взглядом. Не найдя на лице Акане ничего, кроме искреннего участия, он тяжело вздохнул и продолжил рассказ.

— А что дальше? Да, из-за этой женщины я так и не дошёл до гостиницы — так что подумал хотя бы проверить её днём. А днём, конечно же, меня заметила миссис Фейр... Да-да, я понимаю, что лезть при свете дня глупо — но вы просто не представляете, насколько убедительно звучала эта Одиль!

— Ещё как представляю... — вставила Юна с мрачной усмешкой.

Сэм откашлялся.

— В любом случае, мне нельзя просто так сдаваться — не после всего того, что было сделано ради спасения Клодин. А когда я пришёл сегодня ночью, то обнаружил вместо Клодин вас двоих... — Сэм с подозрением оглядел Акане и, особенно, Юну. — Может, теперь всё-таки расскажете, кто вы вообще такие?

Юна оживилась и с готовностью протянула ему руку.

— Юна Майерс! Будем знакомы!

Не ожидавший такого энтузиазма, Сэм даже отшатнулся. Однако, больше от растерянности, в итоге всё-таки пожал руку Юны.

— Сэм Эштон... И всё же?

— Меня зовут Акане Иноуэ, — представилась Акане с уже ставшим привычным кивком. — Мы с Юной остановились в гостинице миссис Фейр в день, когда исчезла Клодин. И, хоть мы не успели с ней близко познакомиться, мы не смогли остаться в стороне и решили помочь её найти. Впрочем, не отрицаю, что моментами мы были слегка, — она отвела глаза и усмехнулась, — радикальны.

Юна не сдержала кривой улыбки.

— Эти "моменты" начались с взлома комнаты Клодин или с того, как ты ночью откапывала сожжённые письма в камине?

Акане вспыхнула. Под растерянным взглядом Сэма она откашлялась в кулак и, поправив шляпу, пробормотала:

— Но этот камин в такую жару и правда был подозрительный... К тому же, — продолжала она уже на нормальной громкости, поднимая глаза на Сэма, — те обрывки писем, которые я там нашла, объясняют кое-что в вашем, Сэм, рассказе.

Юна потёрла подбородок и протяжно хмыкнула.

— Ты про то, что там было написано что-то типа: "Не делай глупостей — не подвергай себя опасности ради меня"?

Глаза Сэма широко распахнулись.

— Э-это Клодин такое писала? — дрожащим голосом спросил он. — Потому что, — он сглотнул, — в её письмах мне конкретно такого не было...

В этот момент и Юна начала обо всём догадываться.

— Хочешь сказать, что это тот самый "ответ", который он так и не получил? Тогда хозяйка могла увидеть не только это, но и его письмо — и знать сигнальный стук!.. Выходит, мы доверяем Сэму, а не ей?

Акане приподняла бровь, неодобрительно глядя на палец, которым Юна откровенно указывала на стоящего рядом Сэма; сам Сэм тоже не выглядел довольным.

— Мне кажется, такие вопросы стоило задавать до того, как пожимать ему руку... Но да, лично я верю вам, Сэм. Сначала, конечно, я обманулась поведением миссис Фейр — но уж слишком много нестыковок вылезло потом, от этих писем до комнаты Клодин... Может, я ошибаюсь снова — но всё же я больше не могу безоговорочно верить миссис Фейр. Так что, пожалуй, рискну и поставлю на вас.

Реакция Сэма... превзошла ожидания Юны. Первые пару секунд он тупо смотрел на Акане с раскрытым ртом, поражённый до самой глубины души. Наконец, на его щеках проступил румянец — и, закрыв нижнюю часть лица рукой, Сэм спешно отвернулся к ближайшей стене.

— Я... вы... — хрипло начал он. — Кажется, это первый раз помимо Клодин... когда мне правда верят...

На последних словах он совершенно затих и, бросив быстрый взгляд на Акане, низко опустил голову. Юна скрестила руки на груди и горделиво усмехнулась.

— Вот видишь: не все богачи настолько идиоты, чтобы верить "благонадёжным" вопреки фактам!

Акане поджала губы.

— Говоришь так, словно в этом твоя заслуга... В любом случае, — со вздохом продолжала она, прикрывая веки, — раз уж цель у нас одна, то, думаю, с этого момента...

И вдруг резко распахнула глаза, обрываясь на полуслове. На недоумённые взгляды собеседников Акане приложила палец к губам и кивнула на выход из переулка, призывая прислушаться. И действительно, очень скоро они все совершенно отчётливо услышали чьи-то тяжёлые шаги по мостовой. Юна нахмурилась: эти шаги были максимально не похожи на лёгкий стук каблуков Одиль, который она запомнила с прошлой ночи. Кто кроме охотников будет гулять после заката по городу, кишащему скиа? Либо самые неудачливые жандармы, отправленные в патруль, либо... подозрительные личности. "Вроде нас троих", — не удержалась от мысленного комментария Юна.

Отойдя в тень переулка, троица затаила дыхание и напрягла зрение, всматриваясь в тускло освещённую улицу. Ярко-васильковая форма и вытянутый головной убор — или совершенно не знакомый силуэт, направляющийся в сторону гостиницы?

Прошедший минуту спустя мужчина в неприметной одежде на жандарма не тянул.

Троица заговорщиков переглянулась. На лицах товарищей Юна прочитала то же напряжение, которое чувствовала сама. Обменявшись кивками, они перевели дыхание — и осторожно выглянули из переулка.

Ошибки быть не могло: мужчина направлялся к их гостинице. И, что более странно, у задней двери ночную тьму прорезал маленький огонёк.

Такую подозрительную ситуацию просто невозможно было оставить без внимания. Когда мужчина отошёл на достаточное расстояние, Акане, буквально идя по стеночке, уверенно сменила наблюдательную позицию на угол ближайшего к гостинице дома. Сэм и Юна с небольшой задержкой последовали за ней.

Им открылась следующая картина: стоя на нижней ступеньке лестницы перед чёрным ходом, мужчина о чём-то переговаривался с человеком в дверях. Лампа в руках последнего достаточно хорошо освещала лицо собеседника, выхватывая из тьмы самые неприятные черты: густые нависшие брови, широкий плоский нос, глубокие морщины на лбу и в уголках рта... а также лампа достаточно ярко освещала силуэт знакомого серого платья — того самого, которое все трое наблюдателей видели днём на хозяйке.

Да, чем дольше они смотрели, тем твёрже убеждались: под покровом ночи с подозрительным мужчиной беседовала не кто иная, как хозяйка гостиницы, мать Клодин, Летиция Фейр. Последние сомнения развеялись, когда женщина нагнулась, поднимая с пола какой-то пакет, и на мгновение её лицо оказалось в круге света лампы. А уж когда в тихом, неразборчивом разговоре прозвучало имя Клодин, сказанное с каким-то раздражением... Юна быстро покосилась на Сэма.

Его реакция превзошла её ожидания. За время их разговора на его мягком лице она видела лишь смущение да лёгкое раздражение, больше похожее на детскую обиду, — теперь же каждая его черта выражала сдерживаемую злость. Серые глаза сузились и потемнели, брови сошлись на переносице, зубы буквально впились в нижнюю губу, а на виске запульсировала вена. Сжав кулаки, в какой-то момент Сэм на выдохе прошептал:

— Так эта тварь...

И дёрнулся было к паре заговорщиков, ещё не закончивших свою беседу... но был остановлен вытянувшейся перед ним рукой Акане. В ответ на его возмущённый взгляд она болезненно свела брови на переносице.

— Сэм, я прекрасно понимаю твои чувства, но бросаться на них сейчас — неэффективно. К тому же, всё ещё есть шанс, что мы видим переговоры о выкупе. Нет, чем сразу лезть с разборками, — она вновь повернулась к гостинице и облизнула губы, — у меня есть план получше.

Юна поочерёдно посмотрела на всех участников этой ситуации: на растерянного, но всё ещё полного негодования Сэма; на активно жестикулирующую и спорящую о чём-то с незнакомцем хозяйку; наконец, на самоуверенно ухмыляющуюся Акане. Юна нахмурилась.

— Не хочу портить тебе веселье, Акане, — наконец осторожно заговорила она, — но я правильно понимаю, что твой "план получше" — это...

Акане беззвучно посмеялась и опасно сузила глаза.

— Думаю, ты понимаешь правильно: я предлагаю проследить за этим мужчиной, — объявила она.

...Идея найти Одиль и быть проколотой шпагой нравилась Юне больше.

Справедливость её ощущений подтвердилась довольно скоро. Преследование уводило их всё дальше от центра Диаставроса — и вот уже они забрели в такие места, в которые сама Юна ни за что бы не сунулась... скорее всего. Чистые пятиэтажные дома сменились покосившимися деревянными бараками, а дорога под ногами перестала постукивать под каблуками — теперь в ботинки забивался лишь песок. Ещё и воздух с каждым шагом становился всё холоднее... Покосившись на очередной барак, зияющий чёрной пустотой, Юна поёжилась.

И вовсе не от температуры.

Чтобы отвлечься, Юна бросила быстрый взгляд на спутников. Сэму было примерно так же неуютно, как и ей, однако праведный гнев помогал увереннее двигать ногами. Акане же... про этот таран, видящий лишь цель и способы скрыться, говорить не приходилось. Впрочем, даже такой таран пару раз почти упустил мужчину из виду. Если бы не внимательность Юны, эти двое так бы и сгинули в этих трущобах. И если бы не два опала, конечно же.

В какой-то момент над низенькими постройками начали проступать очертания чего-то более крупного. Юна нахмурилась, всматриваясь в перекрещивающиеся линии и просвечивающее сквозь них звёздное небо... и вдруг осознала: они шли к заброшенной стройке.

Юна слышала про это место. Изучая Диаставрос перед прибытием, она наткнулась на сведения, что давным-давно здесь собирались построить ещё один вокзал для поездов северо-западного направления, — однако посреди строительства случилась некая история, из-за которой проект заморозили. Напоминанием о нём остались лишь сгнившие бараки, из которых давным-давно забрали опаловую защиту, да строительные леса, похожие на скелет древнего чудовища. "Кстати, кажется, та история была связана с нападением скиа..." — подумала Юна, с нервной улыбкой глядя на приближающийся неудавшийся вокзал.

Очень скоро их преследование подошло к концу: дойдя до самой постройки, мужчина ударил по металлической пластине на одной из балок. Спустя пару секунд из темноты показался ещё один силуэт — и вот уже подозрительных лиц на стройке стало двое (не считая троицы, наблюдающей за ними с безопасного расстояния). Первый молча протянул пакет второму. Тот заглянул внутрь. Первый нахмурился.

— Даже не думай, Бен: это для девчонки.

Бен поднял на товарища разочарованный взгляд.

— Ну-у Ди-ин, хоть булку-то можно! Девчонке явно много не надо, а еда матушки — пальчики оближешь...

Дин покачал головой.

— А ты не сжирай за раз то, что она передаёт нам, может, мозгов-то и прибавится, — посоветовал он.

Бен издал очередной недовольный возглас, но пакет Дину всё-таки вернул.

— Ну звиняй, что в этой дыре заняться больше нечем... Напомни, сколько нам ещё тут торчать?

Дин взглянул на луну.

— А чёрт его знает. Мамаша Фейр говорит, что дружка дочурки запекут в ближайшие дни, — а там можно будет и устраивать ей "побег"...

В этот момент Юна, приятно удивлённая акустикой в этой местности, почувствовала рядом с собой движение. Нечто дёрнулось было в сторону похитителей — но тут же отпрянуло в противоположную.

Вернее — Акане рывком отдёрнула Сэма, уже готового броситься в бой.

Сэм одарил её возмущённым взглядом.

— Ну что теперь? Мы убедились, что этих подонков наняла мать Клодин, что Клодин здесь, — что ещё-то надо?!

Не отпуская его руку, Акане со скучающим видом приподняла бровь.

— О, то есть ты готов при необходимости противостоять неопределённому количеству взрослых мужчин на незнакомой территории? — саркастически поинтересовалась она. — Расскажешь, кстати, что у тебя там с боевым опытом?

Сэм покраснел. Пару секунд он водил глазами по окружению, старательно избегая взгляда Акане, — лишь чтобы в итоге стыдливо их опустить и признать:

— Если только избиения от пьяного папаши считаются...

Юна склонила голову набок.

— Ого, получается, у меня тоже есть боевой опыт...

— Вот видишь, Сэм, — заговорила Акане, игнорируя комментарий Юны, — ты очевидно не готов к прямому столкновению. Тем более — спустя столько времени на ногах... Не спал же ты днём, да? Да и ночью у нас есть ещё одна угроза помимо похитителей. Так что, — она внушительно оглядела своих слушателей, — предлагаю совсем ненадолго отложить нашу операцию по спасению Клодин и хорошенько подготовиться.

Сэму идея явно не понравилась, но он выразил это лишь хмурым взглядом исподлобья да сжатыми кулаками. Юна на всякий случай выглянула из укрытия. Убедившись, что их маленькая перепалка не привлекла внимания врага, она указала на стройку и заметила:

— Ты только учитывай, что те типы говорили что-то про планы хозяйки на нашего приятеля, хорошо? А то если не поторопимся, то, вероятно, придётся сначала устраивать побег Сэма из тюрьмы... и тут я уже немного не с вами — мне дополнительных проблем с законом не надо.

Вместо ответа Акане одарила Юну сосредоточенным взглядом. Затем она перевела его на скрипящего зубами Сэма.

— Ты, кажется, говорил, что вам есть куда бежать из города, так? Если место уже подготовлено, — продолжала она в ответ на осторожный кивок Сэма, — советую утром при первой же возможности купить билеты на какой-нибудь дневной поезд — скажем, часа на три. Потому что...

Акане неожиданно прикрыла глаза и положила ладонь на грудь. Она точно прислушивалась к чему-то: то ли к звукам в ночной тишине, то ли к собственным ощущениям. Наконец, она глубоко вздохнула — и, распахнув глаза, с самоуверенной улыбкой объявила:

— Уже вечером вы с Клодин сможете разорвать мучающие её узы.

— Ага, вот ты где, Рик.

Застигнутый посреди разговора, Рик перевёл удивлённый взгляд на нарушительницу своего спокойствия. Девушка, с которой он до этого беседовал, также покосилась на неё с подозрением.

Впрочем, сейчас был редкий случай, когда Юну девушка не очень интересовала; а вот прояснившееся лицо Рика, напротив, порадовало.

— А, Юна Майерс. Как часто мы с тобой сталкиваемся эти два дня, однако...

— Кто это, Рик? — ревниво поинтересовалась его прежняя собеседница. — Твоя знакомая?

Юна всё-таки одарила её быстрым взглядом. Блондинка, синее бархатное платье, надутые розовые губки и подозрительно сощуренные голубые глаза... да, кажется, она играла на каком-то большом смычковом инструменте вчера. Что ж, неудивительно, что на перерыве в курилке "Лунного миража" с Риком оказалась именно она. Пусть курила из них двоих, кажется, только эта женщина...

— Вроде того. Ехали на соседних местах в поезде, — тем временем ответил Рик, расслабленно пожимая плечами.

Звук его голоса вернул Юну в реальность. Потряся головой, она вновь переключила внимание на Рика и серьёзно произнесла:

— На самом деле, сейчас я искала тебя вполне себе целенаправленно и очень рада, что ты и сегодня подрабатываешь в этом баре. Мне нужно, чтобы ты передал вот это послание своей женщине.

С этими словами Юна протянула ему сложенный вчетверо листок. Рик растерянно моргнул, но Юна уже успела переключиться на блондинку: удовольствие от её вытянувшегося лица определённо стоило формулировки. Рик же, совершенно не обращая на спутницу внимания, с усталым вздохом потёр переносицу.

— Как интересно ты решила назвать мою начальницу, однако... — пробормотал он, принимая записку. Даже не взглянув на содержимое, он убрал её в карман брюк и с улыбкой поинтересовался: — Я так понимаю, ты решила перейти к решительным действиям? Спасение юной леди продвигается настолько успешно?

Юна едва не надулась, прочувствовав лёгкую иронию в его тоне. Однако вместо этого она упёрла руки в бока и, гордо выпятив грудь, заявила:

— О, не волнуйся, этот вопрос решится уже к обеду! Так что тебе, — она кивнула на записку в его кармане, — стоит убедиться, что послание дойдёт до адресата как можно скорее!

Рик выслушал её с задумчивым видом. Затем он переглянулся с блондинкой: та выглядела растерянной, явно не до конца понимая происходящее. Юна воспользовалась паузой, чтобы быстро обвести глазами курилку: компания у столика-стойки вдалеке продолжала самозабвенную беседу, но парочка парней рядом притихла, искоса наблюдая за ними... и резко отвернулась, встретившись с осуждающим взглядом Юны.

Протяжное хмыканье Рика вернуло её к разговору.

— А что если я решу не передавать послание Одиль? Она, как ты помнишь, просила сделать так, чтобы ей больше не приходилось с тобой сталкиваться.

Юна склонила голову набок и вопросительно взглянула на Рика. Тот смотрел на неё с уже привычной вежливой улыбкой, но в глубине его светлых глаз блестели странные огоньки. Одним взглядом он будто бросал ей вызов. "Сможешь ли ты убедить меня?" — или даже "Сможешь ли ты убедить Одиль?" Юна хмыкнула.

Одиль ни за что не проигнорирует эту записку — главное, чтобы она до неё дошла.

Под наблюдением заинтересовавшейся блондинки и парочки парней (при упоминании Одиль они стали перешёптываться), Юна уверенно сделала шаг к Рику и, похлопав его по плечу, заявила:

— Поверь, тебе определённо больше понравится исход, где Одиль записку получит — и прочитает до того, как разорвёт на кусочки!

Рик слегка опешил — но уже в следующий миг расхохотался.

— Ого, это угроза? — игриво поинтересовался он.

Юна отстранилась и важно покачала пальцем.

— Это — обещание награды! Можешь считать меня доброй волшебницей, исполняющей желания. А уж доверяться мне и принимать мою помощь или нет, — Юна ткнула пальцем ему в грудь и усмехнулась, — твой, и только твой выбор.

Выдержав паузу для нужного эффекта, Юна убрала палец — и, заложив руки за спину, отступила на пару шагов назад. Рик некоторое время молчал, глядя на неё сосредоточенным взглядом. Наконец он вздохнул и слабо улыбнулся.

— Учитывая, как вчера ты смотрела на казино, мне стоило быть морально готовым, что ты втянешь меня в какую-то азартную игру, да? Не злить Одиль или получить от тебя какой-то загадочный замечательный приз... Что ж, — Рик тряхнул головой и расслабленно усмехнулся, — до утренней встречи с начальством я подумаю, какую ставку выбрать. А тебе, Юна Майерс, — он прикрыл глаза, — предлагаю наслаждаться волнительным ожиданием результатов твоей.

От его ослепительной насмешливой улыбки Юна потеряла дар речи — и вовсе не от восторга. Пару секунд она хлопала глазами, пытаясь прийти в себя. Наконец, её рот сам собой растянулся в кривую ухмылку.

— Что ж, по крайней мере, я вижу, что Одиль с тобой хотя бы не скучает... — только и пробормотала она.

Рик на это загадочно промолчал. Впрочем, Юне его ответ и не был нужен — ей и правда оставалось лишь довериться ему... или судьбе.

А теперь её ждали другие дела.

Это была странная картина.

В необжитой на десятки километров местности не должно было быть ни души. Лишь сгнившие деревянные бараки сушились после ночной сырости, да ржавые металлические балки лесов раскалялись на жарком солнце... Так было здесь на протяжении долгих лет — и лишь самые жалкие отбросы общества находили здесь приют; да и те ночами стремились перебраться поближе к городу и опаловой защите.

Однако сегодня здесь оказались не только отбросы — нет, среди источающих марево песков перед парой неопрятных мужчин неожиданно возникла изящная девичья фигура.

В первые мгновения мужчины не поверили своим глазам, списав всё на миражи. Однако сколько они ни тёрли веки, сколько ни переглядывались, картина не менялась: к ним уверенно приближалась прилично одетая красноволосая незнакомка с небольшим чемоданчиком.

Оказавшись на достаточном расстоянии, девушка улыбнулась мужчинам и вежливо, но с лёгким акцентом заговорила:

— Добрый день, господа. Извините за вторжение, но я кое-что ищу в ваших краях. Не будете ли вы любезны подсказать мне, как я могу это найти?

Её манера речи лишь больше ввела мужчин в ступор. Тот, что выглядел менее отёсанным, непонимающе покосился на товарища; второй же, окинув девушку недоумённым взглядом, неловко повёл плечом и с ухмылкой произнёс:

— Барышня, не знаю, как вас сюды занесло — но вы явно не по адресу. Что б вы ни искали, вы этого явно тут не найдёте.

Губы "барышни" неожиданно искривила зловещая улыбка, а глаза опасно сощурились.

— Да что вы? А вот по моим сведениям, — её рука легла на замок чемодана, — именно здесь находится объект моих поисков — одна молодая белокурая леди!

Оба мужчины изменились в лице. Однако едва один из них успел повернуться ко второму и выкрикнуть: "Она за девкой!.." — как им под ноги прилетел небольшой цилиндрический объект.

И тут же всё вокруг застлала дымовая завеса.

— В бой! — звонко раздалось откуда-то извне.

Кашляя и чертыхаясь, мужчины пытались рассмотреть хоть что-то через этот густой дым. Напрасно: даже собственные вытянутые руки различались с трудом. Хотя, кажется, слева промелькнуло какое-то движение? Помня приказ не дать никому пройти, мужчина попытался ухватиться за юркую тень — и тут же ощутил мощный удар спереди и отшатнулся.

К моменту, когда он пришёл в чувства, дым рассеялся ровно настолько, чтобы он смог разглядеть фигуру той самой девушки. Размахнувшись своим чемоданом, она смотрела на свою жертву сверху вниз с таким холодом, что даже в летнюю жару его пробрали мурашки.

— Ну уж нет, сэр, руки распускать я вам не позволю, — произнесла девушка — и, самодовольно ухмыляясь, объявила: — Ваш противник — я! Нападайте оба!

И, быстро оглядев мужчин, встала в боевую стойку.

...Тем временем Сэм и Юна, оставив охрану на Акане, на всех парах неслись к тому месту, где, скорее всего, держали Клодин. Конечно, они не могли быть полностью уверены — но, пока они утром разбирались со своими делами, Акане достаточно хорошо изучила местность, чтобы сделать определённые выводы. Им же оставалось лишь довериться её суждениям и огибать растущие из земли, покрытые ржавчиной столбы.

— Господи, в какой же помойке её держат... — выдохнул Сэм на очередном повороте.

Слегка отставшая Юна закатила глаза.

— Не трать дыхание понапрасну — мы только начали! — предостерегла она.

И припустила шагу.

Спустя пару минут бега среди однообразного пейзажа столбов и песков возникло тёмное пятно — часть предполагаемого здания вокзала, которая за время строительства успела приобрести вид подобия помещения. Именно это и была их цель. Где бы ещё держать человека в этой голой местности?

Влетев в проём без двери, Сэм быстро огляделся — и тут же зацепился глазами за светлое пятно в тёмном углу в отдалении. Несмотря на резкий контраст полумрака помещения с улицей, Сэм мгновенно узнал знакомые очертания. Его сердце затрепетало, а и без того сбитое дыхание перехватило от волнения.

— Клодин!.. — выдохнул он — и сделал шаг внутрь.

Пятно дёрнулось и подняло лицо, окончательно формируясь в человека. Несомненно, это была она: побледневшая, осунувшаяся, с округлившимися бездонными глазами — но даже за танцующей в воздухе пылью всё такая же прекрасная.

Его любимая Клодин.

Пару секунд между ними висела тишина. Сэма слишком переполняли эмоции для слов, а Клодин... Удивление на её лице сменилось радостью, едва она поняла, что Сэм — не иллюзия... и тут же уступило место испугу.

— Сэм, сзади! — воскликнула она, вскакивая на ноги.

Однако для предупреждений было уже поздно: с другой стороны к Сэму подскочил ещё один мужчина — тот самый, который вчера разговаривал с миссис Фейр. Засада могла перечеркнуть все усилия по спасению Клодин... если бы они чего-то такого не ожидали.

В конце концов, разведка Акане показала, что похитителей было трое.

Вот почему рука мужчины ухватила лишь воздух. Сэм уверенно парировал атаку... лишь чтобы, отскочив, в последний момент споткнуться о лежащую на земле доску. Клодин вскрикнула и бросилась к нему — но лязг цепи напомнил, насколько ограничены её движения.

А вот похититель свой шанс не упустил.

В следующий миг Сэму показалось, что он внезапно стал лёгким, как пёрышко... однако мощный удар спиной о стену быстро вернул ему ощущение телесности. Кажется, его впечатали прямиком в одну из несущих балок. Сэм хорошо прочувствовал её жёсткость, когда его буквально протащили по ней вверх, — а затем на его горле сомкнулась железная хватка.

Мужчина, оказавшийся вблизи ещё более неприятным, чем издалека, смерил его снисходительным взглядом и усмехнулся.

— Ну надо же как удобно — мальчишка сам пришёл к нам! Не придётся бегать по Диаставросу, чтобы подкинуть тебя жандармам...

— Не надо, пожалуйста! — взмолилась Клодин, отчаянно пытаясь вырвать ногу из опутавшей её цепи.

Мужчина остался глух к её мольбам. Улыбнувшись ещё более гадко, он крепче сжал горло Сэма (тому казалось, что он пытается разжать механический цеп, а не человеческую руку) и продолжал:

— Ты и правда думал, что сможешь в одиночку вызволить девчонку? Кажись, её матушка зря переживала, что тебя будет трудно схватить!

Сэм ничего не ответил — из его рта вырывались лишь жалкие хрипы. Мужчина уже почти что смеялся ему в лицо, откровенно наслаждаясь его тщетной борьбой. Ещё и испуганные, страдальческие стоны девчонки на фоне... услада для ушей. Хотя точно ли испуганные? Кажется, это уже больше походит на удивление...

За внезапным гомерическим хохотом последовала тупая боль в затылке — и тут же наступила темнота...

...Со стороны остальных присутствующих ситуация выглядела интереснее. Похититель не ошибся, считав вздох Клодин как удивление: появления ещё одной фигуры она уж точно не ожидала. И тем более не ожидала она, что эта фигура так размахнётся каким-то продолговатым красным объектом и с такой силой ударит мужчину крупнее её в два раза, что тот мгновенно обмякнет и безвольно осядет на землю... В следующий миг рядом с ним рухнул и Сэм — и, сделав вдох, зашёлся в кашле.

Когда его дыхание немного пришло в норму, он поднял глаза на свою спасительницу и прохрипел:

— Ты бы ещё чуток подождала — так бы он меня и придушил!

Юна, сжимающая в руке кусачки, закинула их на плечо и надулась.

— Я не ждала — я прицеливалась! Можно подумать, ты был бы больше рад, если бы эта штука прилетела в голову тебе вместо этого мужика...

Однако подняться ему она всё-таки помогла.

Когда Сэм вновь оказался на ногах, они наконец-то смогли сосредоточиться на Клодин. Та стояла в своём углу, прижимая руки к груди и переводя неуверенный взгляд с Сэма на Юну. Впрочем, трудно было не заметить теплоты, которая разливалась в глубине её глаз, когда они оказывались на Сэме.

Всё окончательно встало на свои места, когда Сэм приблизился на достаточное расстояние, чтобы она смогла броситься ему на шею.

— Ты и правда пришёл за мной! — шептала она, прижимаясь виском к его виску. — Какой же ты всё-таки дурак...

Сэм нежно обнял её в ответ и неловко усмехнулся.

— Я бы ни за что не оставил тебя, ты же знаешь. К тому же, — продолжал он, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть ей в глаза, — не такой уж я дурак в итоге — всё же я пришёл за тобой не без поддержки! Я бы не справился, если бы не эта добрая девушка и её подруга.

С этими словами он кивнул на Юну. Клодин повернулась к ней и одарила её робким взглядом. Впрочем, Юна не могла не отметить, что эта робость очень мало походила на ту зажатость, которой Клодин запомнилась ей после первой встречи. Тогда она видела дочь, боящуюся сказать или сделать что-то не так, как того хочет мать, — теперь же перед ней была влюблённая, но очень счастливая девушка, смущённая тем, что её видят такой счастливой. Она казалась гораздо более... спокойной.

И ещё более очаровательной.

В ответ на её взгляд Юна подняла свободную руку в приветственном жесте.

— День добрый! Я Юна Майерс, остановилась у вас в гостинице в день твоего похищения... хотя, наверное, ты меня не помнишь...

С этими словами она неловко посмеялась. Взгляд Клодин стал внимательнее. В следующий миг она смущённо улыбнулась и опустила глаза.

— Почему же? Помню. Вы приехали с подругой, которая заказала очень много еды на ужин...

Юна моргнула — и тут же ощутила прилив тепла к щекам. Польщённо хихикнув, она обхватила их ладонями. Сэм вскинул брови, но ничего не сказал. Бросив быстрый взгляд на кусачки в её руке, он тяжело вздохнул и, нехотя выпустив Клодин из объятий, забрал инструмент у Юны.

— Обсудим детали потом в более подходящем месте, ладно? — заговорил он, присаживаясь подле Клодин и примериваясь к цепи на её ноге. — Неизвестно, когда очнётся этот мужик, да и Акане оставлять одну долго... нехорошо...

Юна поджала губы... но тут же задумчиво хмыкнула.

— Ну да, неловко заставлять её слишком долго драться с теми типами. Хоть она и вызвалась сама... Кстати о времени: напомни-ка, когда там ваш поезд?

Звон разорванной цепи прозвучал, как музыка. Сэм поднялся на ноги и, встретив вопросительный взгляд Клодин, пояснил:

— Я взял на сегодня два билета до Аксиса, откуда мы сможем уехать прямо в Пирос. И, если ты после того, как твоя матушка буквально отдала тебя этим типам, не хочешь возвращаться домой, мы сбежим из Диаставроса... — Сэм достал из кармана часы... и, взглянув на них, побледнел. — О нет, у нас осталось всего сорок минут.

Юна заглянула ему через плечо, а затем подняла на него скептический взгляд.

— Акане, конечно, говорила взять билеты на пораньше, но ты как-то уж очень переоценил нашу оперативность... Как ты себе представляешь пересечение Диаставроса за сорок минут на своих двоих?

Сэм покраснел. Несколько секунд его взгляд бегал по помещению, старательно избегая Юну и Клодин. Наконец, он шумно втянул ноздрями воздух, открыл рот, и...

— Если позволите... — неожиданно подала голос Клодин. Сэм и Юна быстро повернулись к ней. Клодин набрала побольше воздуха в лёгкие. — Способ сбежать отсюда быстро есть. Я всё-таки не просто сидела и ждала спасения всё это время, а искала варианты... — добавила она с невесёлой усмешкой.

— ...Акане, ты куда залезла?! Давай к нам, мы уходим!

Этот оклик Юны застиг Акане в самый разгар битвы — и, в сочетании с лошадиным ржанием, заставил быстро опустить глаза на землю. И действительно, внизу, в паре метров под лесами, на которых она балансировала, обнаружилась Юна на коне — а рядом на втором, вдвоём на одном седле, расположились Сэм с Клодин.

Убедившись, что её союзники успешно справились со своей частью, Акане вновь переключила внимание на оппонентов. Ситуация складывалась следующая: их битва привела их на верхушку строительных лесов, и враги как раз окружили Акане, забравшись наверх с двух сторон. И пока она без особого труда балансировала на узкой балке, один шёл к ней, как канатоходец, а второй, более предусмотрительный и побитый, пытался добраться ползком. Оба, впрочем, не очень торопились — слишком много синяков на них оставил её неразлучный чемоданчик... а также кусок арматуры, который она сжимала во второй руке на манер меча.

Разумеется, оклик Юны привлёк внимание и соперников Акане. И они определённо не были рады увидеть в её компании девушку, которую должны были охранять, — а может, их не обрадовало похищение лошадей. В любом случае, тот, который пытался дойти до Акане по балке на своих двоих, начал разворачиваться с вполне определёнными намерениями...

Которые Акане не собиралась оставлять без внимания.

— Юна, лови! — крикнула она — и бросила ей свой чемодан.

А в следующий миг избавилась и от второй своей ноши — и "железный меч" прилетел мужчине чётко в затылок. Тот, чертыхнувшись, пошатнулся — и вот уже все его силы направлены на то, чтобы не сорваться с высоты.

Однако второй мужчина времени зря не терял. Пока Акане отвлеклась на его товарища, он продолжал ползти... и вот уже он совсем рядом, вот его рука тянется к лодыжке Акане... Испуганный возглас Клодин совпал с моментом, когда Акане неожиданно подпрыгнула, — лишь чтобы оттолкнуться от руки незадачливого отморозка и перепрыгнуть на соседнюю конструкцию... вернее, чтобы схватиться за ржавую трубу, расположенную чуть ниже, словно за турник, — и, покачнувшись, соскочить уже на землю совсем рядом с чемоданом, который Юна всё-таки не поймала. Правда, в прыжке с неё слетела шляпа... но Акане, похоже, это не очень обеспокоило: подхватив чемодан, она вскочила на седло за спиной Юны и уверенно воскликнула:

— Но!

— А твоя шляпа? — всё-таки не удержалась от вопроса Юна, кое-как направляя пустившуюся вскачь лошадь и поглядывая вслед ускакавшим вперёд Сэму и Клодин.

Акане небрежно махнула рукой.

— Я всё равно давно уже думала менять образ! — только и ответила она.

— А точно ли нормально, что мы так оставили лошадей? Не хотелось бы, чтобы на них напали скиа или ещё что-нибудь...

Говоря это, Акане не переставала тревожно оглядываться на улицу, с которой они вышли на привокзальную площадь. Благодаря лошадям они не просто успели на нужный поезд, но и приехали до его прибытия, так что теперь ожидали его в тени здания вокзала. Конечно, они остановились чуть в отдалении от основного потока толпы, но...

Юна закатила глаза.

— Ты слишком сильно тревожишься, Акане: я же уже говорила, что по этой улице точно проходят маршруты жандармов! А уж они лошадей на съедение скиа не оставят.

"Хоть и не из любви к животным", — мысленно добавила она. Вместо ответа Акане смешно поджала губы и издала нечленораздельный звук. Наблюдая за ней, Клодин хихикнула в кулак.

— Вы и правда очень добры, мисс Акане... Сэм рассказал по пути о том, что именно вы сделали. И... — Клодин смущённо опустила глаза, — я действительно благодарна вам за всё. Без вас бы мы ни за что не справились — без вас, мисс Акане, и, конечно, без вас, мисс Юна.

Юна обхватила щёки руками и довольно зажмурилась. Акане слабо, но с искренней теплотой улыбнулась.

— Ну что вы, мисс Клодин, не стоит благодарностей... Помогая людям, я всего лишь делаю то, что дарит моей жизни смысл, — не больше и не меньше.

Сэм, всё это время нежно державший Клодин за руку, не сдержал усмешки.

— Ты уж слишком скромничаешь для кого-то с таким альтруистичным "смыслом жизни"... — заметил он, вгоняя Акане в краску.

В этот момент Юна, как раз закончившая польщённо качать головой, одарила Клодин и Сэма любопытным взглядом.

— Кстати, ты довольно спокойно приняла, что в твоём похищении виновата твоя мать. Получается, ты с самого начала знала?

Клодин помрачнела. Сэм сочувственно посмотрел на неё и ободряюще сжал ей руку. Клодин слабо улыбнулась и крепче обхватила его ладонь в ответ.

— Догадывалась. В конце концов, матушка... — она отрывисто вздохнула. — Если честно, с ней всегда было довольно тяжело, но после того нападения скиа, когда она получила проклятие, стало совсем невыносимо. Я пыталась убедить её, что никуда не исчезну, что обязательно буду рядом, — но с каждым днём я всё больше чувствовала, что задыхаюсь. Стоило мне что-то не то сказать, как-то неправильно посмотреть на кого-нибудь из постояльцев — и очередной скандал от матушки перед сном мне был обеспечен. — Губы Клодин задрожали, а брови страдальчески сошлись на переносице. — Она проклинала судьбу, людей вокруг, меня — и тут же начинала рыдать и умолять не бросать её... У меня сердце кровью обливалось каждый раз, когда я видела её такой. Это было невыносимо.

— И в итоге она опустилась до похищения, после которого уж точно тебя больше не увидит, — не удержался от комментария Сэм и раздражённо хмыкнул. — Она получила то, что заслужила.

За это он удостоился укоризненного взгляда Клодин, так что был вынужден прикусить язык. Акане невесело усмехнулась.

— Самосбывшееся пророчество, да? — пробормотала она — но её слова остались неуслышанными.

Юна подняла взгляд к небу. Слепящая голубизна больно ударила по глазам.

— Зато теперь понятно, почему ты при нашей первой встрече выглядела такой зашуганной... — прокомментировала она.

Клодин отвела взгляд и неловко усмехнулась.

— Простите, пожалуйста...

Акане покачала головой и ободряюще коснулась её свободной руки.

— Тебе не за что извиняться. Я прекрасно тебя понимаю: и это чувство долга, и ощущение несвободы, и муки совести за такие мысли, и желание сбежать без вещей в неизвестном направлении...

— Ну, не то чтобы в неизвестном и совсем без вещей, — поспешил вставить Сэм, заметив, как помрачнела Клодин. — Конечно, из дома ты ничего забрать не сможешь, но я всё-таки попросил Эмили подготовить всё необходимое для девушки... ну, если что, докупим...

И, краснея, замолк под печальным взглядом Клодин. А та вновь улыбнулась и, покачав головой, произнесла:

— Нет, я не переживаю из-за каких-то вещей. Разве что одна, которой я дорожила... жаль будет оставлять дома его.

С этими словами она многозначительно отвела взгляд. Тени от пушистых ресниц падали на розовеющие щёки, исчерчивая их тёмной сеткой... Глядя на них, Юна наконец-то вспомнила об одной важной вещи.

В следующий миг остальные растерянно наблюдали за тем, как она, оживившись, с радостным возгласом бьёт кулаком свою ладонь, как запускает руку в карман шортов, нашаривая что-то... А затем удивление сменилось неверием: между её пальцев на солнце блеснул ярко-голубой камень.

Первым пришёл в себя Сэм.

— Эй, это же... — заговорил он, непроизвольно подаваясь вперёд.

Юна с довольным видом кивнула.

— Ага, тот самый перстень, который я позаимствовала в комнате Клодин. И, как я и обещала, — она шагнула к Клодин и торжественно вложила перстень ей в руку, — возвращаю его законному владельцу!.. А ты мне не верил! — укоризненно добавила она, высунув язык и глядя прямо на Сэма.

Тот смутился и смог выдать лишь нечто неразборчивое. Однако Клодин больше занимал перстень. Некоторое время она стояла, опустив голову, и смотрела на перстень, как завороженная. Внезапно её глаза наполнились слезами — но на губах расцвела счастливая улыбка. Сжав перстень в руке, она поднесла её к груди — и, прильнув к плечу Сэма, рассмеялась.

— Теперь я и правда ничего не забыла! — объявила она, когда Сэм приобнял её в ответ.

В этот момент вдалеке послышался протяжный гудок. Отвлёкшись от разговора, они переключили внимание на железную дорогу — и на горизонте увидели пышущий дымом поезд. Сэм и Клодин переглянулись. Определённо, это был их экспресс до Аксиса. Выпустив Клодин из объятий, Сэм подхватил с земли свой скромный скраб, заранее оставленный в камере хранения вокзала, и вновь взял руку Клодин.

— Что ж, нам пора. Тогда, получается, прощаемся?

Акане скрестила руки на груди и мягко улыбнулась.

— Берегите себя там. Надеюсь, больше никаких проблем не возникнет.

— Но если что, можете попробовать нас найти! — полушутливо вставила Юна.

Клодин встретила её ремарку неожиданно серьёзным выражением.

— Мы и так вам очень обязаны. Мы бы не смогли и дальше полагаться на вас, — твёрдо произнесла она. Видя, как смутились от её ответа Юна с Акане, она вновь улыбнулась и, крепче прижав руку с зажатым в ней перстнем к груди, добавила: — Но мы всегда будем помнить вашу доброту и молиться за ваше благополучие.

Одарив её нежным взглядом, Сэм кивнул.

— Это уж точно. От себя могу ещё обещать, что буду помнить ваш удар и вашу стальную хватку! — со смехом добавил он.

Юна и Акане было надулись — но быстро растаяли, когда Клодин неожиданно подалась вперёд и обняла их обеих одной рукой.

А уже минуту спустя они провожали бегущих на поезд возлюбленных взглядом.

— Что ж, к этому времени те отморозки могли добраться максимум до гостиницы, — констатировала Юна после долгого молчания. — Будем надеяться, что Сэм и правда знает, что делает.

Акане скосила на неё глаза и неожиданно мрачно усмехнулась.

— Не думаю, что типы, с которыми дралась я, успели оклематься. Да и, — продолжала она смягчившимся тоном, вновь поворачиваясь к поезду, — о Сэме с Клодин переживать не нужно. Уверена, они обязательно справятся. В конце концов, у них есть куда идти и на кого положиться...

— Не то что у тебя в похожей ситуации, да?

Акане слегка вздрогнула и одарила Юну удивлённым взглядом. Та смотрела на неё без тени издёвки, лишь с невинным любопытством. Акане нахмурилась... а затем страдальчески выдохнула и положила ладонь на лоб.

— Юна, ты знаешь, что некоторые очевидные из ситуации мысли не надо озвучивать? Впрочем, — продолжала она со сдающейся улыбкой, — полагаю, в этом состоит часть твоего очарования. Я очень рада, что встретила тебя тогда в поезде и ты любезно предложила побыть моим гидом. И я, как и Сэм с Клодин, ни за что не забуду тебя и твою поддержку.

С этими словами она полноценно развернулась к Юне и взяла её за руку. Юна встрепенулась: что-то в её выражении выглядело очень, очень... подозрительно? Нет, не то. Скорее уж... печально? Как будто...

— Говоришь так, словно мы с тобой тоже сейчас расстанемся навсегда, — полушутливо заметила она.

Однако Акане не посмеялась. Лишь по виновато опущенным глазам Юне пришлось догадаться об ответе. Пару секунд она скользила взглядом по её лицу — а затем тяжело вздохнула и, накрыв её руку ладонью, слегка тряхнула в ободряющем жесте.

— Ладно-ладно, не буду озвучивать, так уж и быть...

Тут Акане всё-таки наконец-то засмеялась.

— Даже не знаю, как тебе помягче сказать... — многозначительно начала она — но, получив лёгкий пинок коленом в голень, захихикала веселее.

А в следующий миг она сделала шаг к Юне — и без лишних слов крепко обняла. Юна охнула — к таким объятиям она всё-таки не привыкла... Даже не сразу сообразила обнять Акане в ответ; просто стояла с полминуты, тупо моргая и не понимая, как реагировать.

В итоге Юна обхватила Акане так крепко, словно у них было соревнование в силе. Впрочем, возможно, она просто хотела надёжнее запечатлеть этот миг в памяти? Зафиксировать как можно большим количеством клеточек тела тепло Акане, вдохнуть сладковатый запах её волос, смешанный с дорожной пылью...

— А вообще, — продолжала Акане, отстранившись, — ты же сама дала понять, что твоя спутница судьбы — не я, а другая красноволосая леди. Кстати, когда ты там назначила ей встречу?

Юна криво улыбнулась и отвернулась.

— И ты про судьбу... Рик тебя покусал, что ли? — Она возвела глаза на башню с часами. — А так я позвала её в тот вчерашний трактир в центре к...

Пронзительный гудок отходящего поезда и громкий бой часов заглушили окончание фразы... точнее, Юна его проглотила: стрелки часов дали ответ вместо неё. Вслушиваясь в однообразный звон и надеясь, что зрение её обманывает, она смогла выдавить из себя лишь одно слово — впрочем, очень точно характеризующее её состояние.

— Ой... — только и произнесла она.

Красную макушку в просвете между ширмами Юна приметила сразу.

— А вот и я-а-а, извини-ите за ожидание! Я честно старалась прийти пораньше, но дела неожиданно закончились позже... пришлось даже угнать лошадь, чтобы не держать вас тут до ночи... О, Рик, и ты тоже тут? Рада, очень рада ви...

— Ты издеваешься?

Успевшая плюхнуться на стул Юна застыла с раскинутыми руками. Растерянно моргнув, она оторвала взгляд от Рика (пальцы его поднятой в приветственном жесте руки опустились, а радушная улыбка приобрела нервный вид) и перевела его на Одиль. Её посеревшее лицо и дрожащие сжатые губы не сулили ничего хорошего. Юна криво улыбнулась и поёрзала на стуле.

— Ну что ты? Я и правда угнала лошадь, чтобы поскорее расправиться с делами...

— Плевать я хотела, что ты там угнала — хоть поезд! — раздражённо перебила Одиль — и, поднявшись с места, буквально впечатала в стол знакомую записку. — Ты меня за дуру держишь? Ты правда считаешь, что я похожа на человека, который верит в сказки?

Юна одарила записку сосредоточенным взглядом... вернее, она с беспокойством взглянула на оказавшийся рядом стакан, напиток в котором угрожающе заплескался от удара по столу. Затем Юна подняла глаза: слева Рик слегка подался вперёд и, надев очки и хмурясь, смотрел на записку ("Всё-таки не прочитал..."); справа тени других постояльцев трактира на ширме подозрительно застыли; а в центре высилась она — Одиль Фасилье, буравящая её убийственным взглядом в ожидании ответа.

На лице Юны появилась самодовольная улыбка.

— Но ты всё-таки пришла. И да, польщена, что ты считаешь, что я могла угнать поезд, — добавила она, с наслаждением наблюдая, как расширяются глаза Одиль.

Одиль цокнула. Сев, она скрестила руки на груди и раздражённо постучала пальцами левой руки по предплечью правой. Наконец, она подняла хмурый взгляд на Юну.

— Я пришла, чтобы прояснить недоразумение, не более. Я не собираюсь терпеть, когда меня выставляют дурой.

Юна с умилённым возгласом обхватила лицо руками.

— О-о, так тебе всё-таки важно, что я о тебе думаю?

У Одиль дёрнулась бровь.

— У тебя есть пять минут, чтобы убедить меня не макать тебя лицом в этот суп.

Юна бросила взгляд в тарелку Одиль и надула губы: суп оставался разве что на самом дне. Занявшего выжидательную позицию Рика этот факт, очевидно, также беспокоил. Заглянув в тарелку, он поправил очки и осторожно заметил:

— Мне кажется, это не лучшая идея, Одиль...

— Пять минут уже идут, — безапелляционно объявила Одиль.

Рик тяжело вздохнул и, одарив Юну сочувственным взглядом, развёл руками. Юна хмыкнула. Устроившись на стуле поудобнее, она поставила локти на стол (бровь Одиль снова дёрнулась), подпёрла лицо руками и самодовольно улыбнулась.

— Ладно, шутки в сторону. Можешь сколько угодно ворчать, что я якобы выставляю тебя дурой, но! — она указала на Одиль пальцем. — У меня есть серьёзные основания полагать, что ты, да и Рик, что вы двое о-о-очень даже заинтересованы в ней.

Пальцы Одиль сжались на плечах, но она молчала. Рик склонил голову набок.

— Не потрудишься разъяснить для непосвящённых, в какой такой "ней" я могу быть заинтересован? — с мягкой улыбкой поинтересовался он — но при этом в его глазах мелькнуло напряжение.

Юна с готовностью развернулась и уже даже открыла рот, но...

— Эта мелочь утверждает, что мы ищем легендарную ведьму, чтобы снять проклятие Эмподио, — сухо объявила Одиль.

Повисло неловкое молчание. Пока на фоне раздавался однообразный гул посетителей и персонала, Рик округлившимися глазами смотрел на Одиль; та же не сводила хмурого взгляда с самодовольно улыбающейся Юны. Наконец, Рик снял очки и потёр переносицу.

— Я всё понимаю, Юна, — заговорил он, бросая быстрый взгляд на браслет на её левой руке, — но такая уверенность не кажется тебе... перебором? То есть, почему ты вообще считаешь, что я или Одиль прокляты?

Говоря, Рик явно выбирал слова с осторожностью — но это был определённо первый раз, когда его тон так сильно сквозил волнением. Юна прижала ладонь к щеке и возвела глаза к потолку.

— Ой, ну это просто: вы же охотники на скиа — у вас по определению шанс словить проклятие три четверти! И, думаю, вы свой шанс уже использовали. Иначе, — она посмотрела на руки Рика и Одиль и мрачно усмехнулась, — зачем вы оба носите перчатки?

Взгляд Одиль потемнел. Рик нахмурился.

— Опять перегибаешь, Юна, — заметил он с невесёлой улыбкой. — Ты бы ещё спросила, носим ли мы трусы...

Юна одарила его неожиданно заинтересованным взглядом.

— А ты не носишь? — невинно полюбопытствовала она.

Рик тяжело вздохнул и выпрямился.

— Ношу, конечно. Без них брюки натирают.

Юна понимающе улыбнулась.

— Ещё бы!

В этот момент Одиль не выдержала и пихнула Рика локтем в бок.

— Рик, не потакай глупостям этой мелочи. Я плачу тебе не за то, чтобы ты опускался на такой уровень. В любом случае, — продолжала она, удовлетворившись вскинутыми в сдающемся жесте руками Рика и поворачиваясь к Юне, — даже если допустить, что твои фантазии — правда... и что мы с Риком прокляты... с чего бы нам гоняться за мифической ведьмой? Ещё никто не нашёл доказательств, что она в принципе существует!

Юна подалась вперёд.

— Тогда почему твои передвижения за последние месяцы так подозрительно идут в направлении севера — туда, где, по слухам, в последний раз видели ведьму? Да-да, не смотри на меня так удивлённо: я именно к тебе пришла не без подготовки! Ну а что до мотивов... — Юна красноречиво выдвинула левую руку вперёд. — Вы ведь оба уже явно поняли, что я тоже не понаслышке знаю о проклятии. И, конечно, я изучала вопрос не меньше, чем кто-либо другой, и убедилась: иного способа снять проклятие просто нет. Ведьма — последняя надежда любого проклятого. Вот только, — Юна выпрямилась и развела руками, — известное дело: не каждый проклятый сможет до неё дойти!

Одиль, слушавшая её с болезненно сведёнными на переносице бровями, громко хмыкнула.

— И поэтому ты решила привязаться ко мне — известной охотнице на скиа? Чтобы добраться до ведьмы и снять проклятие? Кажется, ты всё-таки хочешь познакомить своё лицо с супом, если считаешь, что моя работа включает возню с детьми вроде тебя.

— А ты, кажется, недостаточно внимательно читала мою записку, если решила, что "зацепка" на тему локации ведьмы — это слухи про север.

Одиль дёрнулась и подняла на Юну удивлённый взгляд. Юна удовлетворённо усмехнулась. На её лице больше не было и следа дурашливости — лишь твёрдая уверенность в себе и в положительном исходе переговоров. Убедившись, что Одиль правильно расценила её смену манеры, Юна выпрямилась — и, запустив пальцы под шейный платок, приготовилась демонстрировать своё последнее оружие.

А в следующий миг она с удовольствием наблюдала на лицах Одиль и Рика шок при виде блеснувшего в свете тусклых ламп камня.

Чернильно-чёрного, как тело скиа, камня.

Некоторое время за их столиком висела тишина. Никто не решался нарушить её ни вздохом, ни малейшим движением: ни поражённые Рик и Одиль, ни Юна, держащая цепочку с камнем. Лишь чёрный опал покачивался на её конце, демонстрируя полное отсутствие какого-либо намёка на коричневый.

Наконец, пальцы лежащих на столе рук Одиль сжались — и она перевела напряжённый взгляд на Рика. Юна также взглянула на него, ожидая реакцию. Рик же...

Спустя, наверное, целую минуту Рик сглотнул — и, кивнув, едва слышно объявил:

— Сомнений нет — это не подделка. Это настоящий чёрный опал...

Одиль моргнула.

— Так, значит... — начала было она, поворачиваясь к Юне и приподнимаясь, — но была остановлена внезапно вытянувшейся перед ней рукой Рика.

— Одиль, даже не вздумай, — неожиданно жёстко сказал он, не сводя взгляда с опала. На недоумённый взгляд Одиль он мрачно усмехнулся и объяснил: — Знал я одного человека, который попытался отнять чёрный опал у владельца. Поверь, ожоги не будут хорошо смотреться ни на твоём лице, ни на руках.

Одиль закусила губу, но всё-таки прислушалась и села. Рик ещё пару секунд смотрел ей в лицо. Наконец он заметно расслабился и убрал руку. Юна также выдохнула; лишь в этот момент она осознала, что всё это время не дышала.

А уже в следующий миг она убрала выбившуюся прядь волос за ухо и с усмешкой заявила:

— Ну да, у меня уже пытались забрать эту штуку — то ещё зрелище... Рада, что не пришлось это объяснять или, не дай бог, наблюдать снова. В любом случае, — она вновь спрятала опал под одеждой, — вы убедились, что я буду очень даже полезна в поисках ведьмы, так? В конце концов, даже если добраться до её укрытия, без этой штуки, — Юна демонстративно постучала ногтем по камню под накидкой, — она не явится, сколько ни бейся. Ну, по крайней мере, таковы слухи. Хотите вы их проверять или сэкономить время — дело ваше, — она пожала плечами. — Если я вас недостаточно убедила и вы даже после этого не возьмёте меня в вашу компанию — что ж, жаль. Придётся мне искать других талантливых охотников на скиа, а вам — кого-то ещё с чёрным опалом.

Сказав это, Юна откинулась на спинку стула и выжидающе уставилась на Одиль. Та закусила нижнюю губу. Настоящий чёрный опал — кусочек концентрированной силы ведьмы, который непременно приведёт выбранного им владельца к ней. В отличие от всех других, заряженных магией, но тускнеющих от времени опалов, его просто невозможно добыть обычным способом в шахтах. Их количество во всём мире исчисляется единицами.

И один из них сейчас привязан к шее девчонки, которую Одиль очень хочет окунуть лицом в суп.

Борьба на лице Одиль была настолько очевидна, что Юна с трудом удерживала смех. Впрочем, без особого успеха: выражение Рика красноречивее всяких слов говорило ей немного угомониться. Но что она могла с собой поделать? Одиль, конечно, грозная, когда рубит скиа, но в таких ситуациях слишком уж забавная...

Наконец, Одиль издала протяжный вздох — и, прислушавшись, вдруг выглянула из-за ширмы со словами:

— Официант, счёт, пожалуйста!

И вновь села, хмуро уставившись на Юну. Та смутилась: неужели всё-таки оплошала? Да нет, Одиль должна понимать, что лучше варианта просто не найдёт... в таком важном вопросе она наверняка доверится здравому смыслу, а не эмоциям... наверное...

Ещё б она так не сверлила её взглядом!

Когда счёт был принесён, Одиль бросила на него незаинтересованный взгляд — и, небрежно кинув пару коричневых купюр, поднялась с места. Злополучный суп так и остался недоеденным.

— Я пойду в гостиницу собирать вещи. Рик, купи пока билеты на какой-нибудь поезд после семи часов. И, — она мельком искоса взглянула на Юну, — на эту мелочь не забудь. Разумеется, расходы будут дополнительно включены в твою зарплату. А ты, — Одиль посмотрела на Юну сверху вниз, — постарайся нас не задерживать. К утру мы должны быть в Крини.

И, не утруждаясь дальнейшими объяснениями, направилась на выход.

Юна проводила её взглядом до самой двери — и, едва та захлопнулась, а колокольчик над ней жалобно звякнул, со страдальческим стоном сползла по стулу. Рик, сидящий всё на том же месте, впервые с начала разговора взял в руки стакан и усмехнулся.

— Хорошо справилась. Поздравляю.

Юна с поджатыми губами пронаблюдала, как он допивает свой напиток.

— Ты тоже хорош: хоть бы раз удержал свою подружку, когда она мне угрожала! — проворчала она, отворачиваясь.

Рик расслабленно улыбнулся.

— Тогда бы ты не смогла в полной мере оценить, какое оно — реальное общение с Одиль без посредника. А я, к сожалению, не иду с ней в комплекте, так что не всегда буду рядом, — он покачал головой. — Да и, честно говоря, мои нервы мне дороже попыток всегда сглаживать углы... И, кстати, не забывай, что она мне не "подружка", а начальница.

Юна помахала рукой.

— Да-да, я поняла... И всё-таки, — мечтательно продолжала она после протяжного вздоха, сложив руки на животе и глядя в потолок, — это было интересное начало! Уверена, оно выльется либо в злейшую вражду, либо в крепчайшую любовь!

Рик вскинул бровь. Пару секунд он поколебался, прежде чем сцепить ладони в замок и осторожно заметить:

— А ты, я смотрю, любишь драматичные крайности...

— Сказал человек, который в половине наших встреч толкал речи о судьбе.

Рик посмеялся в кулак.

— И не поспоришь! В любом случае, — его выражение смягчилось, и он протянул Юне руку, — поздравляю с принятием в команду! Надеюсь на продуктивное сотрудничество.

Юна одарила его раскрытую ладонь задумчивым взглядом... а затем выпрямилась и энергично пожала.

— Скоро вы с Одиль не будете представлять, как вообще обходились без меня! — пообещала она с широкой улыбкой.

Рик никак не прокомментировал это заявление, лишь улыбнулся в ответ.

— ...Кстати говоря, — говорила Юна спустя пару минут, глядя на котлету с рисом в своей тарелке и неловко постукивая указательными пальцами друг о друга, — мне очень неловко начинать наше, как ты выразился, "сотрудничество" с этого, но, видишь ли, со всей беготнёй в поисках Клодин у меня совсем не было возможности подзаработать в Диаставросе, так что...

Юна выдохнула и серьёзно взглянула на Рика.

— Рик, одолжи мне денег до Крини, пожалуйста.

...так началось путешествие Юны с Одиль и Риком на север.

Глава четвёртая. Крини

Как известно, совместные путешествия — лучший способ сблизиться. Проводя всё время вместе, вы потихоньку начинаете узнавать друг друга, привыкать к чужим вкусам и притираться к привычкам — и, пройдя тернистый путь, создаёте нерушимые узы. И всё это — через постоянный контакт и тесные взаимодействия... Если, конечно, ваш спутник идёт на этот самый контакт.

Одиль Фасилье таким спутником не была.

Примерно половину следующего утра Юна провела, рыча и воя от досады. Сколько бы ни хрустели купюры в тяжёлом даже после возвращения долга кошельке, сколько бы Рик ни интересовался её самочувствием (он прекратил после первого же злобного зырка), факт оставался фактом — точнее, Одиль оставалась каменной стеной. Холодной, неприступной стеной, за целую ночь поездки не обменявшейся с ней даже словечком! Юна была настолько зла, что по прибытии едва не разорила первое подвернувшееся казино. Она смогла остановиться лишь благодаря Рику — тому самому, который зашёл в бар узнать о подработке, а теперь невозмутимо сидел в вестибюле гостиницы, скрестив руки на груди и прикрыв глаза.

Их Юна бы ему сейчас с удовольствием выцарапала. Да и свидетелей в этом (слишком шикарном по её меркам) месте, кроме девушки за стойкой в дальней части помещения, практически нет... Идеальные условия, чтобы кого-нибудь придушить. Нет, серьёзно, как он может так бессовестно прохлаждаться после того, как в поезде...

Поток мысленных негодований Юны прервал звон колокольчика над дверью — а в следующий миг на пороге гостиницы показалась та, кого они ждали.

— Как обстановка? — без лишних прелюдий спросил Рик, вставая с дивана.

Юна, при виде Одиль забыв все неозвученные претензии, также поднялась с кресла и с любопытством выглянула из-за спины Рика. Не обращая на неё никакого внимания, Одиль небрежно махнула рукой.

— Они здесь уже почти со всем разобрались сами. Гнездо уничтожено, осталась лишь парочка потенциально опасных скиа... За день управимся. Как же приятно всё-таки иметь дело с жандармами.

На последних словах уголок губ Одиль чуть приподнялся. Юну же от этого комментария передёрнуло, и она машинально отошла за спину Рика. Бросив на неё быстрый взгляд, Рик вернул Одиль расслабленную усмешку и прокомментировал:

— Да уж, они, в отличие от мэров, не увиливают в каждой фразе, а говорят всё прямо... — Убедившись, что обе его спутницы расслабились, он позволил себе уточнить: — И да, я так понимаю, искать полноценную подработку в Крини мне смысла нет и можно посмотреть на местные фонтаны?

Одиль приподняла бровь.

— О, ну если для тебя присматривать за этой мелочью — недостаточно серьёзная работа...

— Эй, я тебе не ребёнок, чтобы за мной присматривать! — возмутилась Юна, вновь выглядывая из-за Рика.

Тот тем временем возвёл глаза к потолку и с едва уловимой обречённостью вздохнул.

— А надбавка за работу няни мне положена? — невинно поинтересовался он.

От этого вопроса негодование Юны переключилось уже на него. Однако Рик не обратил на неё особого внимания — губы Одиль в этот момент растянулись слишком угрожающе для улыбки.

— Я бы на твоём месте сказала спасибо, что за такие выкрутасы мне зарплату не урезали, а то и вовсе не уволили.

Уголок рта Рика нервно дёрнулся, и он молча отвёл взгляд. В глазах Одиль промелькнуло удовлетворение. Кивнув, она уверенно прошла мимо Рика к лестнице.

— В общем, я отсыпаться перед работой. Надеюсь, до вечера меня ничто не побеспоко...

— Сигнальные хлопушки не забудь.

Уже занёсшая ногу над ступенькой, Одиль застыла. Пара секунд — и она с нахмуренными бровями развернулась к Рику.

— Это было лишним...

— Не было, — спокойно возразил Рик. На дёрнувшийся глаз Одиль он очаровательно улыбнулся и добавил: — Одиль, мы ведь уже обсуждали, что это удобно в первую очередь тебе.

После этих слов повисла долгая пауза. Рик смотрел на Одиль всё с той же улыбкой, в то время как на её лице читалась борьба. Совершенно не понимая сути происходящего, Юна наблюдала за ними с неприкрытым любопытством. Наконец Одиль выдохнула и, закатив глаза, ответила:

— Возьму, не переживай. А теперь, если тебе больше ничего от меня не нужно...

В ответ на её нетерпеливый взгляд Рик покачал головой.

— Нет, больше ничего. Приятных снов.

На лице Одиль возникло подобие удовлетворённой улыбки. Быстро кивнув, она развернулась — и, махнув рукой на прощание, поднялась в свой номер.

Так и не удостоив Юну и словом.

— ...А-а-а, она просто невыносима!

Именно с таким возгласом Юна, широко взмахнув руками, плюхнулась на нагретый солнцем каменный край фонтана. Впрочем, прохлада воды за спиной быстро остудила её пыл, так что уже в следующий миг она смогла поднять почти не сердитое лицо на Рика. Тот же, бросив короткий взгляд на оставленное ей пространство около примостившейся тут же влюблённой парочки, предпочёл просто встать рядом.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — спокойно произнёс он.

Юна надулась. Отсев подальше от компании детей по правую руку от неё, она громко фыркнула и заметила:

— Ты тоже, конечно, хорош: молчал всю дорогу, хотя я точно знаю, что, в отличие от неё, ты умеешь поддерживать диалог! Ты в курсе, что таких особ надо перевоспитывать, а не мимикрировать под них?

Рик с тяжёлым вздохом скрестил руки на груди.

— Может, вы и кажетесь совсем разными, но сегодня удивительно единодушны в том, что почему-то считаете меня за чьего-то родителя. Вот только я Одиль не отец, чтобы её "перевоспитывать", — у нас вообще-то в обратную сторону иерархия. А инстинкт самосохранения подсказывает мне, что ещё сильнее раздражать начальство, которое и так на тебя злится, — не самая удачная идея.

Юна закатила было глаза... но тут же подалась вперёд и с искренним любопытством спросила:

— А ты успел в чём-то напортачить, что она на тебя злится?

Рик вскинул бровь. Несколько секунд он сканировал Юну оценивающим взглядом, прежде чем опустить плечи и устало поинтересоваться:

— Ты серьёзно?

Юна задумчиво возвела глаза к небу. Не прошло и пары мгновений, как она с невинной улыбкой подёрнула плечами и протянула:

— Да ла-а-адно, не из-за меня же. Может, она меня и игнорирует, но ведь она сама понимает, насколько я ей нужна!

С этими словами она красноречиво положила ладонь на грудь, указательным пальцем перекатывая чёрный опал под шейным платком. Рик покачал головой.

— Дело не в том, как всё сложилось в итоге. Может, я и принял "правильное" решение, но это не отменяет того, что я этим самым пошёл против указания держать тебя от неё подальше. С этой точки зрения, Одиль права: я плохо выполнил свою непосредственную работу.

Сказав это, он пожал плечами и, вновь закинув на одно из них сумку, неторопливо побрёл дальше — к центральному рынку Крини. Юна соскочила с края фонтана и засеменила следом. По мере приближения к рынку, людей становилось всё больше, так что она постаралась не отставать и держаться общего потока. Не то чтобы Рика было легко потерять в толпе, но всё же...

— Кстати, как ты вообще стал работать на Одиль? — в какой-то момент поинтересовалась Юна.

Рик отвлёкся от списка покупок и вопросительно покосился на неё. Не найдя на её лице ничего, кроме чистейшего любопытства, он слабо улыбнулся и, убрав список в сумку, направился к ближайшей лавке.

— О, мы встретились в конце прошлой зимы в Синоро, в оружейной. Я зашёл подновить опаловое напыление на ноже, — он остановился у ящика с грушами и похлопал ладонью по футляру на левом бедре, — а там Одиль ругалась с владельцем из-за своей шпаги. Он задрал цену за услугу, которая стоила гораздо меньше... Одиль в оружии разбирается, так что надурить её не удалось. Естественно, ей такое не понравилось. Я зашёл ровно в тот момент, когда она собиралась схватить его за грудки и опрокинуть на стойку. К счастью, я вмешался вовремя, и удалось выбить справедливую цену без кровопролития. Ну а потом оказалось, что мы остановились в одной гостинице, она ещё понаблюдала, как я общаюсь с людьми, и в конце концов предложила мне работу.

Говоря, Рик параллельно выбирал груши из ящика. Юна некоторое время наблюдала за ним, хмурясь. Наконец она не выдержала и, подойдя ближе, выложила все набранные им груши обратно в ящик. Игнорируя приподнятые брови Рика, она уверенно взяла его за руку и потащила к дальней части прилавка. Впрочем, на полпути она выпустила его руку и, дойдя до нужного ящика одна, чуть ли не глядя вытащила грушу из дальнего угла — и так же не глядя бросила Рику. Тот без каких-либо вопросов её поймал. Юна со снисходительной улыбкой обернулась.

— Одиль, может, и разбирается в оружии, ну а я — в продуктах! И уж прости, но у меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как кто-то собирается переплачивать за груши, которые к утру настолько размякнут, что их будет невозможно есть!

Рик с задумчивым видом взвесил брошенную ей грушу в руке. Та оказалась крепкой, но не слишком жёсткой. Рик оглянулся, сравнивая цену (блик от его очков угодил Юне в глаз), и кивнул.

— Справедливо, — с улыбкой согласился он, также подходя к ящику, выбранному Юной.

Гордость, которой Юна лучилась в этот момент, могла посоперничать по яркости с ослепившим её бликом очков Рика.

— Что до твоей истории, я вот чего не понимаю, — вновь вернулась к теме она, когда они оплатили фрукты и направились к лавке с зеленью. — Что было в твоей голове, когда ты соглашался на её предложение после того, как она собиралась перекинуть человека через стойку?

Рик скосил на неё глаза и, поправив очки, красноречиво поднял брови.

— Очень интересный вопрос от человека, который продолжил навязываться Одиль после того, как её агрессия была направлена на него самого, а не кого-то со стороны... — заметил он, отходя с пути идущего навстречу мужчины. В ответ на хмыканье Юны он выдохнул и, поправив сумку на плече, невозмутимо объяснил: — Ну а вообще, у нас схожие цели, в личном общении нам удалось найти общий язык, а в качестве обязанностей она предложила мне плюс-минус то, чем я и раньше занимался ради себя одного. Только теперь я делаю это на двоих и получаю вполне хорошие деньги... хотя, полагаю, со вчерашнего дня стоит уже говорить "на троих"?

Юна хмыкнула.

— Ещё как!.. Но, кажется, всё же не слишком-то хорошо она тебе платит, раз тебе приходится брать подработки!

Рик усмехнулся.

— Деньги лишними не бывают, особенно когда откладываешь на похороны.

От такого поворота Юна споткнулась и не упала исключительно потому, что врезалась в спину человека, идущего впереди. Скомканно извинившись, она резко повернулась к слегка обеспокоенному Рику и неверяще переспросила:

— Я сейчас не ослышалась: ты сказал "похороны"?!

Рик с невинным видом склонил голову набок.

— Ну да? — невозмутимо пожал плечами он. Видя, как полезли на лоб глаза Юны, он серьёзно объяснил: — Всё-таки мы с Одиль охотимся на скиа, а они не слишком-то церемонятся с теми, кто пытается их убить, как можешь догадаться. Так что лучше перестраховаться, где возможно. Мои указания насчёт похорон уже давным-давно расписаны в завещании. Одиль я, кстати, тоже предлагал так сделать — но не знаю, приняла ли она мой совет к сведению. Она, как ты могла заметить, иногда бывает очень упряма...

С этими словами Рик страдальчески вздохнул и покачал головой. Юна не нашлась, что ответить, и тупо смотрела на него с кривой улыбкой.

Впрочем, довольно скоро ей надоела игра в гляделки, и она подняла палец вверх и заметила:

— А вообще зря ты меня недооцениваешь: я всё-таки провела некое исследование и выбрала Одиль не просто так! В конце концов... Ай!

Резкая смена тона была вызвана неожиданным толчком со стороны. Быстро повернувшись, Юна успела заметить проносящуюся мимо низкую фигуру — ту, которая бросила ей вслед небрежное:

— Простите, тётенька!

Юна поперхнулась воздухом.

— Какая я тебе ещё "тётенька"?! И вообще... — она повернулась к Рику... но при виде его выражения спешно хлопнула себя по карману — и устало уточнила: — Этот сопляк свистнул мой кошелёк, да?

Рик с сосредоточенным видом кивнул. Юна тяжело вздохнула. Однако не успела она развернуться и броситься в погоню по людному рынку, как Рик неожиданно всучил ей все покупки — и уверенно припустил вслед за воришкой.

Хоть Юна и видела, как он сражается, она всё равно оказалась поражена. Пользуясь своим размером, юркий ребёнок легко проносился под ногами многочисленных покупателей — однако вдвое более крупный Рик лавировал между ними не менее успешно. Он даже ни разу ни в кого не врезался! Расстояние между ними стремительно сокращалось... и тут ребёнок бросился на другую сторону дороги — скрываясь не только за толпой, но и за завесой длинного фонтана.

Юна, кое-как спешащая за ними с парой пакетов, окончательно потеряла воришку из виду. Однако Рик даже не замедлился — поглядывая влево, он продолжал уверенно двигаться вперёд. "А он точно настолько близорукий, что ему нужны очки?" — задалась вопросом Юна, когда мелкая тень вновь пересекла дорогу — и скрылась где-то в переулке у конца рынка.

И в этот момент Рик снова её удивил: вместо того, чтобы продолжить гнаться по прямой, он бросил быстрый взгляд на здания справа — и, не останавливаясь, резко свернул. Юна поняла, какая у него цель — в том самом месте обнаружилась арка, — но не поняла, как он собрался её достигать: путь блокировала овощная лавка.

Оказалось, для Рика подобное не препятствие: даже не замедлившись, он уверенно схватился за навес, как за турник, и проскочил лавку насквозь. Пара покупательниц и продавец вскрикнули от неожиданности, однако Рика уже и след простыл. Зато Юна подоспела как раз к тому моменту, как навес, всё же не являвшийся турником, покосился — и медленно стал заваливаться набок.

Юна пробормотала какие-то нелепые извинения и проскользнула мимо, боясь застать момент крушения.

Не прошло и пары секунд, как она услышала за спиной грохот. Её шаг ускорился.

...Когда она наконец-то нагнала Рика в каком-то дворе, тот стоял у ещё одной арки противоположного здания. В вытянутых руках он держал под мышки воришку — бледного, щуплого ребёнка десяти лет максимум. В полумраке двора его кожа приобрела зеленоватый цвет, губы дрожали, а глаза были испуганно вытаращены на Рика. Тот же, улыбаясь своей обычной улыбкой, выглядел совершенно невозмутимым... и вовсе не запыхавшимся. В отличие от обливающейся потом Юны.

— Итак, вот мы и встретились, молодой человек, — говорил Рик, пока Юна устало плелась к ним. — Не будете ли вы так любезны вернуть моей спутнице кошелёк, который вы так некрасиво позаимствовали?

Юна отрывисто вдохнула и взглянула на ребёнка: от страха он, кажется, не понял ни слова из сказанного. Юна утёрла пот со лба и, положив руку на бедро, хмыкнула.

— Рик, не церемонься ты так. Я скажу проще: верни мне мои честно заработанные шулерством деньги!

Воришка от такого требования сжался ещё больше. Рик вскинул бровь.

— Юна, чему ты, по-твоему, учишь детей? — поинтересовался он.

Юна поджала губы.

— Детей? Ты, кажется, давно проверял зрение, раз видишь тут неск...

Договорить ей не удалось: Рик неожиданно отступил в сторону — и на том месте, где мгновение назад была его нога, действительно оказался ещё один ребёнок. Очевидно, он всё это время прятался за углом арки и ждал момента атаковать... но Юну заинтересовало не это.

Второй ребёнок до боли напоминал того, которого Рик по-прежнему держал на весу.

Видя, что внезапная атака не удалась, этот незваный гость цокнул и, вновь бросившись к Рику, воскликнул:

— Пустите!

Уклонившись всё с той же лёгкостью, Рик спокойно прикрыл глаза.

— Только тогда, когда мы получим назад украденный кошелёк. Твой приятель очень лёгкий — я могу носить его так хоть весь день... или, что эффективнее, донести до жандармерии, чтобы решить вопрос там. Кажется, именно этого требует от нас закон, верно?

Рик усмехнулся и одарил ребёнка — к этому моменту Юна признала в нём дерзкого мальчишку — торжествующим взглядом. Тот от подобной перспективы побледнел. Однако это не шло ни в какое сравнение с реакцией воришки: услышав про жандармов, он весь затрясся — и вдруг из его глаз покатились слёзы.

— Н-не надо жандармов... — пропищал он — или всё-таки она? Юна в этих чумазых беспризорниках уже совершенно ничего не понимала...

Парировав очередную попытку нападения, Рик невозмутимо прикрыл глаза и заметил:

— Ну как же, ведь нас всех с самого рождения учат: если случилась кража — идите к жандармам. Впро-очем, если никакой кражи не было...

С этими словами он с вызовом улыбнулся мальчику, а затем перевёл красноречивый взгляд на (всё-таки) девочку. Та громко всхлипнула и неуверенно покосилась на (очевидно) брата. Тот колебался.

В тишине двора слишком отчётливо прозвучало урчание в чьём-то животе.

Мальчик густо покраснел и, низко опустив голову, наконец-то кивнул.

— В-верни им, Мэл... — пролепетал он, отводя глаза.

Мэл смутилась и неуверенно взглянула на Рика. Тот ответил ей ослепительной улыбкой, от которой на щеках девочки вспыхнул румянец не хуже, чем у её брата. Пару секунд она мялась — а затем всё-таки потянулась к карману куртки и, кое-как выудив оттуда знакомый кошелёк, дрожащими руками протянула Рику.

Кошелёк тут же выхватила Юна и принялась пересчитывать деньги.

Рик тем временем, как и обещал, опустил девочку на землю — и та тут же бросилась к брату. А уже мгновение спустя оба отпрянули, как дикие зверьки, и опасливо уставились на Рика. Тот тяжело вздохнул.

— Ребята, я прекрасно понимаю, что кушать хочется всем... но всё-таки постарайтесь выбирать для этого более законные методы. Не хотите по каким-то причинам обращаться к государственным учреждениям — попробуйте подработки. Некоторые вовсе не против помощи детей. В Крини, насколько я помню, с этим не так строго, как в центральной части страны... В любом случае, в следующий раз вам может не так повезти. Уяснили?

Дети переглянулись. Вид девочки был виноватым, и мальчик слабо улыбнулся и сжал её руку в ободряющем жесте. Девочка немного расслабилась. Юна, как раз закончившая пересчитывать свои деньги во второй раз, краем глаза заметила, как потеплел взгляд Рика.

А в следующий миг он взял у неё пакет с покупками и, выудив оттуда две наиболее мягкие груши, протянул детям.

— Возьмите. На рынок вам пока явно нельзя — так хоть так перекусите, — пояснил он на их удивлённые взгляды.

Ещё некоторое время на их лицах читалось недоверие. Наконец мальчик неуверенно протянул руку — и, резко выхватив груши, быстро отпрянул. Рик лишь улыбнулся. Мальчик пару секунд смотрел на него, готовый защищаться, но Рик не двигался.

Внезапно девочка выхватила у брата грушу порумянее и без колебаний откусила большой кусок.

— Шпашио, дяенька! — прошелестела она, жуя.

Мальчик испуганно повернулся к ней.

— Э-эй, не ешь так просто всё, что дают!.. И не ешь так много и так быстро — опять же плохо станет... — слабо добавил он, сдаваясь при виде её сияющих глаз и набитых щёк.

Юна вздрогнула. Наблюдая, как беззаботно ест девочка и как суетится вокруг неё мальчик, она почувствовала острый, до боли знакомый укол в сердце...

Рик уже успел развернуться и побрести назад в сторону рынка, когда Юна неожиданно бросилась к расслабившимся детям — и, не успели они снова напрячься, сунула мальчику в руку пару оранжевых купюр.

— Н-не тратьте всё сразу, а лучше сберегите! — воскликнула она, зажмурившись; и, прежде чем мальчик закрыл открывшийся от удивления рот, развернулась и побежала за Риком. Когда она оказалась рядом, тот слегка приподнял брови. Юна надулась и отвела взгляд.

— Н-не могу спокойно смотреть на голодающих детей... — буркнула она, краснея.

Рик понимающе улыбнулся.

— Аналогично.

— ...Эти проклятые акробаты-приезжие... — ворчал владелец овощной лавки, борясь с навесом. — Сами отвлекутся, так что их обворуют, а потом порушат тут всё, пока пытаются вернуть своё добро... а нам, простым людям, потом страдай...

— ...и нам очень жаль, что так происходит, и мы готовы компенсировать ущерб, — вставил выросший из ниоткуда Рик, подхватывая готовую обрушиться снова вывеску.

Владелец лавки вздрогнул, едва не сведя на нет все плоды своих усилий, и одарил Рика испуганным взглядом. Тот очаровательно улыбнулся, контрастируя со смущённой ухмылкой мнущейся в стороне Юны.

— Я помогу вам всё починить, — продолжал Рик. — И, разумеется, оплачу испорченный товар.

С этими словами он легко поставил металлический столб, с которым всё это время боролся владелец, и, подхватив тканевую крышу, кивнул мужчине. Тот, смутившись всего сказанного в адрес Рика, кивнул в ответ и принялся за соседний столб. Подошедшая ближе Юна слишком отчётливо услышала перешёптывания продавщицы соседней лавки с клиенткой на тему "Жаль, что этот красавец снёс не мою палатку". Юна закатила глаза.

— И часто у вас так приезжих обворовывают? — поинтересовался Рик, когда они закончили с навесом и принялись за осмотр товара; к счастью, побило лишь луковицы да пару кочанов капусты, которую они и так собирались покупать.

Продавец бросил горький взгляд на переулок за своей лавкой.

— Да нет, у нас в Крини обычно довольно мирно. Разве что скиа эти проклятые... ну, это как везде. Вот только ребяткам этим от этого не лучше. И так семья была не самая благополучная, мать неожиданных двойняшек совсем не тянула, а уж когда её по дороге с работы убила эта тварь, совсем всё тяжко стало. Малец и до того был... с характером, но за сестру — горой. Но, сами понимаете, из приюта больше хотят забирать покладистых, — мужчина вздохнул. — А эти двое разлучаться совершенно никак не желают — им уж лучше улица и голод, но вместе.

Юна криво улыбнулась.

— Ещё бы!

Рик неожиданно усмехнулся.

— Тем более речь о близнецах — о тех, кто, как говорят, крепче кого бы то ни было связан судьбой.

Владелец лавки, как раз закончивший взвешивать капусту, отряхнул ладони и со смешком покачал головой.

— Да, я тоже слышал такое — одна душа на двоих, две части одного целого... У меня самого, к счастью, сынишки появились с разницей в пару лет, было попроще, да и среди внуков близнецами никто не уродился... но, глядя на этих двоих, как-то даже начинаешь верить, что есть за этим... что-то. Что-то более крепкое, чем просто связь братьев и сестёр.

Юна и Рик ничего на это не сказали, лишь вежливо улыбнулись. Даже в Петре, на юге, подобные слухи уже давно считались сказками — удивительно, что такое мог кто-то воспринимать всерьёз в Крини. Впрочем, возможно, в местах, где много скиа, в легенды наоборот верят охотнее... всё же именно там по очевидным причинам зародилась легенда о бессмертной ведьме, способной снять проклятие.

Так думала Юна, идя обратно в гостиницу с полным пакетом. Покупки приятно тяжелили плечо, дополнительно грея душу осознанием, что за них благодаря благожелательности Рика в итоге удалось заплатить даже меньше. Сам герой дня неторопливо брёл рядом, неся в руках остальные пакеты и выглядя при этом абсолютно расслабленно. Словно ничего и не случилось сегодня...

Впрочем, не без труда поддерживая его темп и то и дело искоса поглядывая на его безмятежное лицо, Юна всё-таки не могла выкинуть все эти события из головы. Прокручивая в памяти все разговоры, все действия, она задавалась множеством вопросов. Например...

Откуда именно родом Рик, что так часто поднимает тему судьбы?

— А вот и мы!.. Ого, кто проснулся!

Оторвавшись от чтения газеты, Одиль медленно подняла голову и одарила Юну хмурым взглядом. Когда Юна приветственно помахала рукой в ответ, складка между её тонких бровей лишь углубилась.

— Судя по тому, какая ты шумная, ты совсем не думаешь, что я и правда могла ещё спать, — недовольно прокомментировала она, встряхивая газету. Коротко кивнув прошедшему вглубь номера Рику, она вновь переключила внимание на Юну и, хмыкнув, добавила: — Ты своими криками разбудишь мёртвого!

Юна лишь польщённо хихикнула и уверенно плюхнулась на диван напротив. Одиль приподняла бровь, но ничего не сказала.

Впрочем, уверенность Юны на этом заканчивалась. Не в последнюю очередь — благодаря окружающей обстановке: хоть это место и называлось "номером", по факту оно скорее напоминало небольшую квартиру. Потому что во всех номерах, которые могла позволить себе Юна, комнат никогда не было больше одной. Здесь же, на верхнем этаже гостиницы "Ruisseau" (как это вообще читается?), заходя в номер, ты попадал в ещё один вестибюль — он же гостиная и даже мини-кухня (на последней сейчас трудился Рик, сортируя покупки). Что уж говорить про наличие аж трёх комнат, ванной (!) и огромного окна во всю стену... Про тёмно-коричневый опал над половиной дверей в здании даже заикаться не приходится, да? Юна бы не удивилась, если б в этом конкретном номере обнаружился и свой мини-фонтан, как в вестибюле внизу...

В общем, неприлично богатое место, в которое сама Юна Майерс бы ни за что не сунулась.

В подобной обстановке она чувствовала себя... как минимум неуютно. Всё это пространство, вся эта роскошь на неё давили не хуже высоких сводов шахт. Да и воздух тут тоже был какой-то особенный — с ароматом денег, не иначе. Денег и свежих, цветочных духов Одиль.

А также сладкого запаха вымытых груш, которые Рик молча выставил на стол перед ними.

При виде них на лице Одиль впервые на памяти Юны появилось нечто похожее на положительную эмоцию без оттенка ехидства или самодовольства — а именно, интерес. Наконец-то отложив газету, она уверенно потянулась к грушам — и, выбрав самую румяную, вновь откинулась на спинку дивана. Под наблюдением Юны она откусила кусочек. Прожевала. И... улыбнулась? Это ведь точно улыбка, да?

— Какие сегодня вкусные груши, — сдержанно, но определённо тепло произнесла она.

Юна оживилась.

— Я выбирала! — с готовностью сообщила она.

Услышав это, Одиль явно пожалела о сказанном. Пару секунд она хмуро смотрела на (преувеличенно) сияющую улыбкой Юну, прежде чем перевести вопросительный взгляд на подошедшего к ним Рика. Тот кивнул. Одиль с тяжёлым вздохом отложила грушу и, скрестив руки на груди, вновь подняла глаза на Юну.

— Раз уж ты такая словоохотливая, полагаю, ты не против пообщаться и по делу. И первый мой вопрос к тебе: знаешь ли ты, как именно работает чёрный опал? Каким образом он должен привести к ведьме?

Взгляд Одиль стал пытливее. Юна криво улыбнулась и опустила глаза. Поёрзала на месте. Вновь подняла робкий взгляд на Одиль — и натолкнулась на всю ту же выжидающую каменную физиономию. Причём смотрела она ей вовсе не в лицо — нет, её внимание привлекала исключительно точка в середине груди Юны. Наконец-то поняв, чего от неё хотят, Юна с тяжёлым вздохом вытащила чёрный опал из-под платка.

— Понятия не имею, — в итоге призналась она.

Одиль, уже подавшаяся вперёд, подняла на неё скептический взгляд. Усталый вздох Рика где-то над её ухом заставил Юну спешно добавить:

— Но ведь легенды говорят, что чёрный опал — ключ к ведьме, а не карта! Может, он и не должен ни на что реагировать-то, а? Ну, кроме попыток его забрать...

Юна неловко хихикнула... и тут же с готовностью подалась вперёд и откинула волосы в ответ на то, как Одиль осторожно взяла пальцами цепочку. Правда, демонстрация вышла скорее не опала... Осознав это, Одиль отпустила цепочку и как-то торопливо села на диван. Юна же, игнорируя скептический взгляд Рика, вложила камень в ладонь и одарила его равнодушным взглядом. Чёрный, как порождения тьмы, он надёжно отпугивал скиа и привлекал людей... иногда даже слишком хорошо. Юна сжала опал в руке.

— Каким образом кто-то вроде тебя вообще умудрился заполучить чёрный опал? — тем временем спросила Одиль, оглядывая Юну с неприкрытым сомнением.

Юна с обиженным видом подняла на неё глаза... но тут же пожала плечами и беззаботно заявила:

— Не помню.

Во взгляде Одиль читалось острое желание её придушить. Пару секунд она тряслась... прежде чем шумно выдохнуть и поинтересоваться:

— Ты издеваешься?

В этот момент в беседу наконец-то решил вмешаться Рик, всё это время стоявший у дивана Юны и опиравшийся на его спинку.

— Не думаю, Одиль: тот человек с чёрным опалом, которого я встречал, также говорил, что ничего не помнит о том, как его получил. Да и в принципе про владельцев чёрных опалов ходит такой слух — что они не помнят, как он появился в их жизни. Возможно, — продолжал он, нагибаясь к столу и беря из тарелки грушу, — это тоже какое-то проклятие типа Эмподио? Только влияет на память владельца, постепенно стирая её... и в итоге уничтожая воспоминания обо всём, что было дорого.

Сказав это, он улыбнулся и, пожав плечами, откусил грушу. Наблюдая, как он жуёт, Юна старательно сдерживала порыв ему врезать. В итоге вместо этого она громко фыркнула и, отвернувшись, спросила:

— Тебе нормально говорить такие жуткие вещи с такой милой улыбочкой?..

Рик протяжно хмыкнул над её ухом.

— Ну уж какая есть? — наконец небрежно отозвался он.

Юна возмущённо повернулась к нему.

— А не улыбаться не пробовал?!

На лице Рика возникло неожиданно сложное выражение. Пару секунд он смотрел на неё, как источник крайне оригинальной мысли. Затем он откусил ещё кусочек груши и, возведя глаза к потолку, начал медленно жевать. Лишь проглотив этот несчастный кусок, Рик вновь пожал плечами и с виноватой улыбкой ответил:

— И правда. Как-то об этом не подумал.

Юна всплеснула руками — и так и застыла, драматически держа их в воздухе и глядя на Рика в глубочайшем негодовании. Одиль пронаблюдала их небольшую стычку без особого интереса. А уже минуту спустя она, бросив быстрый взгляд за окно, с тяжёлым вздохом поднялась с дивана и направилась к тумбочке, на которой оставила шпагу.

— Чем больше я с тобой разговариваю, тем больше убеждаюсь, что ты — не более чем неудобный довесок к чёрному опалу, — прокомментировала она, надевая пояс и не глядя на Юну. — Пользы от тебя — чуть больше, чем ноль...

— А грушу-то ела с удовольствием, пока не узнала, что их выбрала я! — язвительно вставила Юна, кивая на надкусанный, но так и не доеденный Одиль фрукт. В ответ на её хмурый взгляд Юна хмыкнула и добавила: — Да и вообще, ты бы наверняка выяснила много интересного про мою полезность, если бы реально попробовала со мной, ну, не знаю, поговорить?

Посыл остался проигнорирован: Одиль молча отвернулась и, взяв шпагу, убрала её в ножны. Затем она, поколебавшись, прикрепила к поясу ещё какой-то мешочек — очевидно, те самые хлопушки, о которых утром говорил Рик. По крайней мере, его выжидающий взгляд в эти пару секунд заминки на это очень жирно намекал. Как и лучезарная улыбка, которой он одарил Одиль, когда она наконец-то вновь повернулась к ним и бросила:

— Я пошла работать. А вы развлекайтесь, пока можете, — в Ортансии мы явно так легко не управимся.

При упоминании Ортансии на лице Рика появилось страдальческое выражение, а Юна поёжилась. Они и правда поедут в город, где скиа, по слухам, даже больше, чем подаривших ему название цветов? Впрочем, вполне логично, учитывая, что Одиль профессиональная охотница...

И, как Юна сегодня окончательно убедилась, профессиональная заноза в заднице.

— Юна, пожалей игорный бизнес Крини: у них больше не осталось казино! Неужели тебе мало заработанных утром денег?

Юна подняла взгляд на Рика. Несмотря на его патетический тон, даже в желтоватом свете фонарей было очевидно, что он забавляется. Юна вздёрнула нос.

— Ничего не могу с собой поделать: после общения с Одиль только звон монет и шуршание купюр могут подарить мне покой...

Смешок Рика звенел недоверием гораздо громче содержимого её кошелька.

— Ага, я по твоему флирту с той девушкой на рулетке так и понял.

Юна остановилась и резко развернулась, уперев руки в бока.

— Ничего ты не понял! Бизнесу просто выгодно ставить самых красивых девушек на разда... а, стой, ты про другую, не крупье, — стушевалась она при виде посмеивающегося Рика.

Впрочем, в целом вечер проходил вполне себе неплохо. Видимо, местные казино не поддерживали связи, так что Юну пустили без проблем — и на рулетке удача улыбнулась ей... сразу в нескольких смыслах. И никакой Рик своими подколами не сможет испортить ей настроения! Пусть сколько угодно хихикает и вскидывает руки — Юна просто будет его игнорировать! Да, игнорировать. Всю дорогу до гостиницы ни словечка не скажет. Все два квартала! И нечего на неё так недоверчиво смотреть...

Поток обиженных мыслей Юны прервал неожиданный грохот, раздавшийся где-то вдалеке. Остановившись, они с Риком оба взглянули в сторону его источника: гремело в западной части города. Юна некоторое время хмурилась, прежде чем бросить взгляд через плечо — в сторону гостиницы; луна желтела в чистом небе ярким диском. Юна повернулась к Рику.

— На грозу не похоже. Что ещё может так греметь? Скиа?

Напряжённый взгляд Рика не сдвинулся ни на миллиметр.

— Сигнальные хлопушки... — одними губами произнёс он — и вдруг резко сорвался с места в направлении источника звука.

Это произошло настолько быстро, что Юна едва успела сообразить побежать за ним. Заминка стоила ей отставания почти на десяток метров — и по мере продвижения вперёд по неосвещённым переулкам расстояние лишь увеличивалось...

— У Одиль проблемы? — в какой-то момент выкрикнула Юна в попытке напомнить Рику о своём существовании.

Рик намёк не понял (или, что вероятнее, проигнорировал) и даже не замедлился.

— Серьёзные, — с мрачной усмешкой бросил он — и страдальчески добавил: — Одиль — та ещё упрямая ослица, и до конца не попросит о помощи...

Даже задыхаясь от бега, Юна не смогла сдержать ответного сухого смешка. Конечно, из-за него она отстала ещё больше — и так бы, наверное, осталась одна в темноте, если бы...

Внезапно краем глаза Юна заметила, как справа из-за здания вылетело нечто мелкое — и уже мгновение спустя это нечто с криком "Дяденька!" повисло на Рике. Это наконец-то заставило его остановиться, позволяя Юне его нагнать. И пока она пыталась отдышаться, а её разгорячённый, покрытый потом лоб приятно холодил ночной воздух, Рик удивлённо смотрел на новое лицо. Вернее, на уже знакомое лицо.

Перед ними была девочка, которая днём украла кошелёк Юны.

Да, перепутать было сложно: те же лохмотья и то же чумазое личико, те же бледные руки с тонкими пальчиками и дрожащие губы, те же большие глаза... Разве что на этот раз ужас на лице девочки был более выраженным, практически животным, на грани паники. Вцепившись в руку Рика и глядя на него с мольбой, она залепетала:

— Дяденька, помогите... пожалуйста, помогите... вы же добрый... вы нас сегодня спасли, и... Мэтт, он... его... мой брат...

Рик моргнул, наконец-то придя в себя. Бросив быстрый взгляд налево, в изначальное направление бега, он изобразил на лице мягкую улыбку и, высвобождая руку, вкрадчиво поинтересовался:

— Так, давай-ка ты для начала объяснишь, в чём дело?

Девочка сжалась и несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь подобрать слова. Юна тем временем не сводила с неё подозрительного взгляда. Не украла ли она опять чего-нибудь, бросившись сейчас на Рика? Конечно, он бы наверняка заметил, но...

Юна скрестила руки на груди и одарила девочку строгим взглядом.

— Если вы опять пытались что-то стащить и твоего брата поймали жандармы, то уж извини, но...

— Скиа! — наконец выкрикнула девочка.

После этого проклятого слова в переулке повисла тишина. Рик и Юна смотрели на девочку широко распахнутыми глазами, в то время как она переводила испуганный взгляд с одного на другую и обратно, силясь выдавить что-то ещё. Наконец Рик нахмурился.

— На вас напали скиа? — напряжённо спросил он, вновь косясь налево.

Девочка закивала и шумно всхлипнула.

— П-поезд... м-мы хотели пробраться на поезд... с деньгами от тётеньки мы бы смогли добраться до бабушки на юг... до неё ведь даже письма не доходят, она ничего не знает... но по дороге... скиа... Мэтт... он сказал мне бежать, но... Дяденька, помогите! — она вновь схватила Рика за руку и умоляюще заглянула ему в глаза. — Жандармы опять вернут нас в приют, а я, я... Я не хочу жить без Мэтта!

Сказав это, она сжалась и опустила глаза в землю. Со стороны Юна даже в темноте очень хорошо видела, как дрожат её губы от страха — страха, что единственный человек, который помог им с братом, сейчас откажет и бросит их на произвол судьбы. Впрочем, ничуть не хуже Юна видела лицо Рика — и её пробрала дрожь от его непроницаемого, напоминающего каменную маску выражения. Всё-таки бросит? Юна быстро посмотрела в сторону, откуда раздался грохот хлопушек. Может, тогда ей стоит пойти с девочкой? Вдруг тот скиа ещё не успел заглотить мальчика и испугается чёрного опала...

Наконец Рик резко выдохнул — и, глядя на девочку, серьёзно спросил:

— Где именно на вас напали?

Девочка вздрогнула. Когда она подняла глаза на Рика, из них вовсю текли слёзы, — но на её лице растянулась улыбка облегчения. В груди Юны потеплело.

...Посещая ночью места, где она была днём, Юна всегда испытывала странные чувства. Так, например, площадь с фонтаном, где множество людей искало прохлады под палящим солнцем, во мраке выглядела почти что зловещей: фонари вокруг журчащей воды вызывали ассоциации с каким-то жертвоприношением. И, учитывая, как у здания в дальней части площади грозно шевелилась чёрная масса в человеческий рост, возможно, ассоциации были не так уж далеки от истины.

Конечно, этого было недостаточно, чтобы напугать Рика. Оставив девочку на Юну, он без промедления бросился прямо к этой тени. По мере приближения её очертания становились чётче: нечто похожее на гигантское насекомое с миллиардом лапок и плоскими крыльями растянулось подобно сети, готовясь накрыть сжавшийся у стены комочек — маленького мальчика. Рик зло оскалился. "Не в мою смену!" — подумал он, подскакивая к скиа, — и уверенно полоснул ножом там, где у нормального насекомого была бы шея.

Скиа выпрямился со знакомым пронзительным писком. "Клетка" ненадолго разомкнулась.

— Беги! — крикнул Рик, не теряя времени.

И на всякий случай пальнул по скиа из пистолета в попытке оттолкнуть монстра ещё дальше от жертвы. Мальчик поднял неуверенный взгляд — но, быстро всё поняв по лицу Рика, бросился в сторону, подальше от угрозы. Рик облегчённо улыбнулся, краем глаза наблюдая, как мальчик убегает к сестре.

Теперь ничто не помешает ему убить скиа.

...Спустя пару минут, окончательно расправившись с (откровенно говоря, действительно слабым и едва стоящим внимания) монстром, Рик неторопливо приблизился к Юне и детям — как раз чтобы застать, как она, уперев руки в бока, вовсю их распекает.

— Нет, серьёзно, пойти ночью куда-то без опала? Чем вы вообще думали?! — говорила она, сурово вглядываясь в лица близнецов, в то время как они старательно, но очень пристыженно отводили глаза. — А что если б нас рядом не оказалось? Или, что ещё веселее, мы бы пришли минутой-другой позже? Кто бы проклятие с тебя снимал, а, малец? Я, Рик? Или, может, бессмертная ведьма? Ладно жадность — так вы даже не додумались украсть опал в какой-нибудь лавке! А ведь такую мелочь бы отпугнул даже самый захудалый жёлтый...

Рик, слушавший её уже некоторое время незамеченным, наконец дал знать о своём присутствии беззлобным смешком.

— Юна, чему ты учишь детей? — весело спросил он в ответ на возмущённый взгляд спутницы. Затем он взглянул на близнецов и, подарив им ободряющую улыбку, заметил: — Но в целом она права: далеко не всегда рядом окажется тот, кто захочет вам помочь. Больше думайте о собственной безопасности, пожалуйста. Ради друг друга.

С этими словами Рик потрепал их по головам. Мальчик от этого жеста покраснел. Девочка благодарно улыбнулась и крепче сжала ладонь брата — ладонь левой руки с не замаранным меткой проклятия запястьем.

— Спасибо вам, что снова спасли нас, дяденька, тётенька... — с чувством прошептала она.

Рик на это как-то особенно улыбнулся. При виде этой улыбки тёплое чувство в груди Юны лишь возросло.

— Всё-таки ты действительно добрый, Рик... — произнесла она на бегу, когда они, дав детям последние напутствия, вновь взяли курс на запад.

В ответ на это Рик неожиданно помрачнел.

— Добрый? — переспросил он, не удостоив её даже взглядом. — Брось, я такой же эгоист, как и все... Подозреваю, скоро сама убедишься.

И, никак больше не объясняясь, припустил ходу. Юна могла лишь в растерянности пытаться поспеть за ним.

Спустя несколько минут непрерывного бега они свернули на широкую улицу — и быстро осознали, что именно заставило Одиль прибегнуть к нелюбимым хлопушкам. Ибо, хоть на дороге не было и следа скиа, кроме пары разбитых камней, стоило лишь немного поднять глаза — и взор застилала неестественная чернота.

Между парой зданий на высоте третьего этажа полотном повис огромный скиа.

При виде такого зрелища Юна резко затормозила. Рик же наоборот ускорился — лишь чтобы оказаться подле Одиль, досадливо суетящейся внизу в бесплодных попытках достать скиа.

Вопреки ожиданиям Юны, появление Рика её не очень обрадовало.

— Где тебя черти носят?! — зло спросила она в ответ на его приветственный жест.

Рик страдальчески улыбнулся.

— Извини, по пути задержала одна мелочь... нет, не эта, — торопливо добавил он, заметив направление её взгляда.

Одиль ничего не сказала, но её скептически приподнятая бровь говорила лучше всяких слов. Игнорируя недовольное ворчание Юны на заднем плане, она развернулась к скиа и, сжав эфес шпаги, бросила:

— Поболтаем потом — нам надо не дать этой твари переварить человека, которого она сожрала!

Сказав это, она встала в боевую стойку, приготовившись атаковать. Рик также поудобнее перехватил нож, второй рукой доставая из-за пояса пистолет. Юна тем временем напрягла зрение в попытке разглядеть человека, о котором говорила Одиль. Напрасно: ей удалось рассмотреть лишь то, что этот скиа был по очертаниям очень похож на паука. "Видимо, человек — где-то там", — заключила Юна, глядя на круглую, тяжелую на вид часть, напоминающую туловище.

Тем временем Рик не терял времени: быстро оценив ситуацию, он уверенно выстрелил в "лапки" скиа, которым монстр держался за стену слева. Те разлетелись брызгами — но уже в следующий миг вновь соединились и прицепились к стене. Однако мгновения хватило, чтобы монстр соскользнул, накренился — и оказался чуть ближе к земле. "Ага, так можно спустить его, чтобы Одиль его достала!" — подумала Юна, полагая, что разгадала их тактику.

Однако после ещё пары выстрелов в ту же точку пальба резко прекратилась: патроны кончились. Но Рик с Одиль не растерялись. На ходу затыкая пистолет за пояс, Рик бросился к левой стене — а Одиль неожиданно убрала шпагу в ножны и взяла низкий старт. Её взгляд был безраздельно прикован к Рику.

Рик же, остановившись неподалёку от стены, резко развернулся со сцепленными в замок руками. Юна не сразу поняла, чего именно они с Одиль добиваются... а затем Рик присел, и Одиль, разбежавшись, прыгнула ему на руки, как на трамплин — такой трамплин, который с готовностью выпрямился и подбросил её вверх, к карнизу. Держась за него, Одиль без труда забралась на второй этаж — а при помощи водосточной трубы и ближайшего окна добралась и до третьего.

И уже оттуда прыгнула с обнажённой шпагой прямо к "туловищу" скиа.

Не подстрели Рик его "лапки" ранее, Одиль, возможно, и не достала бы. Однако на этом несомненная польза Рика не заканчивалась. Едва остриё шпаги вонзилось в тело монстра, тот с пронзительным писком дёрнулся; Одиль же качнулась вперёд — и, не дожидаясь обратного движения, просто отпустила шпагу.

В следующий миг Юна порадовалась, что не поддалась желанию закрыть лицо руками, — иначе бы она пропустила, как Одиль с ювелирной точностью приземлилась прямо в руки Рика. Тот поймал её совершенно буднично, не поведя даже бровью, — а уже в следующий миг, после резкого разворота, поставил на землю аккурат рядом с выпавшей из тела скиа шпагой. Одиль её тут же подобрала.

Тем временем скиа подобный контакт явно не оценил: Одиль, очевидно, ударила в какую-то жизненно важную точку, так что даже вытряхнув из себя шпагу, монстр продолжал биться в агонии.

Но умирать не спешил.

К счастью, Одиль и Рик были более чем рады ему в этом помочь. Успевший перезарядить пистолет, Рик снова открыл пальбу по "лапкам" у левой стены. Его упорство быстро окупилось: после удара Одиль скиа просто не успевал восстановиться, а поддержки с одной стороны было недостаточно. Результат — падение наземь.

Где его уже ждала Одиль со шпагой наготове.

Дальнейшее напоминало первую битву Одиль со скиа, засвидетельствованную Юной. Одиль уверенно расчищала дорогу к "клетке" (в которой наконец-то стал виден человек), скиа упрямо, но слабо сопротивлялся, Рик при первой же возможности бросился вызволять захваченного юношу... а затем Одиль беспрепятственно добила скиа. Залюбовавшись, Юна почти успела забыть, какая она в обычной жизни язва.

Когда эхо предсмертного крика скиа наконец-то стихло, улица погрузилась в тишину. Одиль стояла в центре, и Юна не могла отвести от неё взгляда: спокойная поза, низко опущенная голова, безмятежное и одновременно торжественное выражение... Значит, такие чувства вызывает у Одиль вкус победы? Да уж, совсем не похоже на восторги самой Юны после победы в карточной игре.

Юна поймала себя на мысли, что хотела бы всегда видеть Одиль именно такой.

Внезапно любование Одиль прервал странный звук. Юна сначала даже не поняла, что это такое. Ей пришлось поискать глазами его источник, чтобы понять: она только что услышала сдавленный вскрик спасённого ими человека. И это был вовсе не вскрик боли... Растерянно моргнув, Юна поспешила к нему.

Не успела она приблизиться, как до её слуха донеслись полные страдания и негодования слова.

— Зачем, зачем вы это сделали?.. — повторял парень, весь трясясь и игнорируя сочувственные взгляды Рика. — Зачем вы меня спасли? К чему мне эта жизнь, если я проклят и больше его не увижу? Зачем, я вас спрашиваю?!

Выкрикнув последнюю фразу, он вскинулся и, схватив Рика за грудки, с ненавистью заглянул ему в лицо. Рик несколько секунд с непроницаемым выражением смотрел на него в ответ... лишь чтобы в конце концов виновато опустить глаза. По лицу парня расплозлась торжествующая, но невероятно злая улыбка... лишь чтобы оно в следующий же миг скукожилось, он закрыл его руками (на левом запястье красовалась знакомая метка) и прокричал:

— Да лучше сдохнуть, чем так жить! Лучше б вы дали мне умереть!

— Ну сдохни, раз тебе так хочется.

Жестокая, сказанная с убийственным холодом фраза окатила Юну, словно из ведра ледяной воды. Вздрогнув, она застыла, широко распахнутыми глазами уставившись на спасённого парня и Рика. Однако эти двое смотрели не на неё — нет, шок на их лицах предназначался той, кто стоял за её спиной. Их выражения с болезненной ясностью подтверждали справедливость её догадок, но ей до последнего не хотелось им верить.

В конце концов Юна обернулась и неуверенно спросила:

— Одиль?

Ни один мускул на лице Одиль не дрогнул, когда она с холодным презрением повторила:

— Хочешь сдохнуть — сдохни хоть сейчас. Утопись в ближайшем фонтане, бросься под поезд, повесься на галстуке, выпрыгни из окна. Методов предостаточно — выбирай, какой хочешь. Мне плевать, пока ты не лезешь в пасть скиа.

И, не обращая внимания на то, как дрожат губы парня, развернулась на каблуках и побрела прочь. Юна была настолько сильно поражена, что только и могла провожать её полным неверия взглядом.

Однако в какой-то момент ей всё-таки пришлось обернуться: давясь проклятиями и горечью, парень зарыдал. Юна неуверенно посмотрела на Рика, всё ещё сидящего на корточках подле него. Почувствовав её взгляд, Рик, не отвлекаясь от поглаживаний парня по плечу, поднял глаза. Пара мгновений зрительного контакта — и он серьёзно кивнул. Ещё немного поколебавшись, Юна кивнула в ответ и поспешила за Одиль.

Уж Рику можно было доверять.

— Одиль, ты вообще понимаешь, что творишь?!

Оклик едва ли заставил Одиль хотя бы замедлиться, не то чтобы остановиться. Да что там, Одиль даже не обернулась, продолжая идти вперёд по тёмной улице. Однако Юне было плевать: негодование придавало ей достаточно сил, чтобы догнать её.

— Ты головой думаешь или как? — продолжала она, хватая Одиль за руку. Одиль всё-таки остановилась и нехотя оглянулась. — Я понимаю, ты у нас вся такая гордая и независимая, все остальные у тебя бесполезный мусор, но кем вообще надо быть, чтобы такое ляпнуть? Есть же предел твоему сволочизму! Ты же спасаешь людей, чёрт побери! Базовое сочувствие-то включать иногда надо! А если бы тебе кто-нибудь такое выдал, когда ты проклятие получила? Что, приятно бы...

— Кажется, не понимаешь ситуацию тут только ты, — резко перебила Одиль, вырывая руку из хватки Юны. Та пошатнулась, не успев сгруппироваться, но Одиль лишь отступила назад, брезгливо потирая запястье — левое запястье. — Я, спасаю людей? Вынуждена разочаровать: мне на них абсолютно плевать. Моя работа — уничтожение скиа. Не больше и не меньше. И людей из пасти скиа я достаю исключительно потому, что скиа, поглотивший человека, в десять раз сильнее и плодовитее обычного, — всё. Точка. Падёт ли на них проклятие, что там они будут делать дальше — не моя забота. А если тебе что-то не нравится...

Видя, что Юна не сдаётся и, кипя праведным гневом, порывается что-то сказать, Одиль всё-таки сделала шаг к ней — и, одной рукой схватив за грудки, приподняла от земли. От неожиданности Юна резко растеряла весь пыл и могла думать лишь о том, как бы не упасть, балансируя на мысках... и о ледяном, без единого намёка на жалость взгляде Одиль, пронизывающем её не хуже зимнего ветра.

— ...ищи себе другого, альтруистичного охотника на скиа или добирайся до севера сама, — заключила она.

Сказав это, Одиль хмыкнула — и, разжав пальцы, ещё более круто развернулась на каблуках и ещё быстрее пошла прочь. Шокированная Юна могла лишь молча провожать её удаляющуюся спину взглядом. Впервые Одиль казалась ей настолько недосягаемой, настолько... чужой. Неправильной. Даже... бесчеловечной?

Раздираемая эмоциями, Юна слишком остро ощущала разверзшуюся между ними пропасть. И, глядя в эту пропасть, олицетворяемую спиной Одиль, она могла думать лишь об одном.

Как сильно она сейчас ненавидит эту женщину.

Глава пятая. Ортансия

— До-оброе у-у-утро-о-о!

— В каком месте оно доброе, когда ты опять вышла полуголая?..

Именно так "поприветствовали" друг друга Юна и Одиль очередным утром в гостиничном номере класса люкс в Ортансии. Одиль добавила к этому убийственный взгляд из-под нахмуренных бровей; Юна смутилась не больше, чем если бы перед ней пролетела муха. Одетая лишь в тонкую майку и пижамные шорты, она решительно прошла к дивану, перегнулась через спинку между Одиль и абсолютно невозмутимым Риком и одарила собеседницу нахальнейшей из улыбок.

— Полуголая? Да ладно, я совершенно нормально одета. Да и вообще, всё равно все уже свои! Или же, — Юна вызывающе пододвинулась к Одиль, — тебе слишком завидно видеть то, чем саму природа не одарила?

Демонстрация вышла совсем уж на грани приличия. Хоть Одиль и цокнула, на её щеках вспыхнул едва заметный румянец. Отпихнув Юну, она с раздражённым фырканьем отсела подальше.

— Нашла чем гордиться! Примитивнее аргумента не могла придумать?..

— К тому же, — ровным тоном заговорил Рик, отклоняясь с пути оттолкнутой Юны и при этом не прекращая чистить пистолет, — насколько я знаю, у западных аристократов наоборот, маленькая грудь считается эталоном красоты... Да и две недели — не такой большой срок, чтобы называть нас "своими", — добавил он, поймав испепеляющий взгляд Одиль.

Да, две недели — именно столько времени прошло с того дня, как Юна присоединилась к их уютному дуэту... и почти столько времени утра Рика начинались со скандала двух пылких и невероятно упрямых девушек. Первые дни он честно старался выполнять свою работу посредника между миром и Одиль — однако очень быстро оценил уровень угрозы и выбрал тот сценарий, при котором имел шанс на выживание. С тех пор голоса Юны и Одиль превратились для него в фоновый шум, в который он лишь изредка позволял себе вставить комментарий-другой.

Потому что без них всё бы быстро закончилось кровопролитием.

На этот раз попытка отвлечь Юну от Одиль также имела успех. Впрочем, не совсем тот, которого Рик бы хотел. Подавшись вперёд, Юна практически повисла на спинке дивана и, с искренним любопытством заглядывая Рику в лицо, невинно поинтересовалась:

— Запад — это, конечно, здорово, но что об этом думаешь ты? Ну же, Рик, признавайся! — подначила она, кладя руку ему на плечо. — Большие или маленькие?

Рик удостоил её лишь беглого взгляда искоса. При виде её выжидающей улыбки он тяжело вздохнул и вернулся к чистке пистолета.

— Я думаю, что сейчас мой единственный шанс выжить — воздержаться от ответа... — устало произнёс он, откладывая деталь к очищенным и беря из соседней кучи следующую.

— А я думаю, — вновь заговорила Одиль, — что кому-то пора повзрослеть и наконец-то заметить, что мир не крутится вокруг неё!

С этими словами она резко встала с дивана и зашагала к своему обмундированию, терпеливо ожидающему хозяйку в углу комнаты. На столе возле разобранного пистолета Рика остались недочитанная газета и недопитая чашка кофе. Юна смерила их скучающим взглядом и, отпустив плечо Рика, выпрямилась. Она повернулась к Одиль и уже даже открыла рот, чтобы ей ответить... как до её слуха донеслись фрагменты ворчания Одиль.

— Серьёзно, ко мне будто приставили капризную младшую сестру, которая привыкла, что всё внимание в семье уделяют ей...

Если бы в этот момент кто-то смотрел на Юну, он бы поразился тому, как резко потемнело её лицо после этих слов. Сама того не зная, Одиль задела её больную мозоль — и терпению Юны пришёл конец. Всего на секунду её рука легла на бедро — но тут же повисла вдоль тела.

А уже мгновение спустя Юна неожиданно выросла перед наконец-то развернувшейся Одиль и ткнула пальцем ей в грудь.

— Капризная и избалованная тут только ты, мисс очевидно единственный ребёнок! Потому что даже малышка Холли испытывала чувство благодарности за то, как я тащила на себе весь дом наравне с мамой, — а она, в отличие от Люка и даже Марти с Бесс, была тогда совсем крошкой! Ты же, взрослая кобыла, продолжаешь игнорировать, что твоё качество питания значительно улучшилось при совершенно незначительном увеличении расходов — а вас, на минуточку, уже не двое! Ты принимаешь всё, как должное, зато обозвать меня бесполезной всегда горазда! А сама-то без Рика даже позаботиться о себе не мо...

— То, что я делегирую работу Рику, не значит, что я не могу её выполнить, — перебила Одиль, в свою очередь тыча пальцем в отчаянно жестикулирующую Юну. — Жила же я как-то несколько лет до того, как его встретила! И если ты считаешь, что раз сама страдала, то и другим нельзя облегчать себе жизнь...

— Избалованная принцесса, которая только о своём комфорте и думает! — воскликнула Юна и показала ей язык.

Одиль вспыхнула и отняла руку.

— А о чьём, по-твоему, должна? О твоём? Я хотя бы не опустилась до младенца с уровня якобы ответственного взрослого! — на этих словах она отступила назад. До ушей Юны отчётливо донёсся скрип её зубов. — Старшая сестра, которая держала на себе весь дом? Да я скорее поверю, что Рик — младший ребёнок в семье, чем что нечто вроде тебя когда-то было такой!

— Ну, вообще я и правда младший ребёнок.

Спокойный, совершенно буднично брошенный комментарий мигом остудил пыл спорщиц — и полностью переключил их внимание друг с друга на Рика. Тот же даже не поднял головы, абсолютно невозмутимо продолжая протирать дуло пистолета и словно бы не замечая направленных на него шокированных взглядов. А Юна с Одиль и правда пребывали в полнейшем шоке — настолько, что некоторое время могли лишь молча смотреть.

Первой пришла в себя Юна. В какой-то момент она потрясла головой — и опасливо потрусила к Рику. Пару секунд хмурила брови, глядя на него сверху вниз, прежде чем сесть на корточки рядом и серьёзно заглянуть ему в лицо.

— Точно? — наконец спросила она. На скептически приподнятую бровь Рика она пояснила: — Я имею в виду, может, у тебя там ещё плюс к старшим орава младших, как у моего Люка... или ты заботился о ком-то в компании...

— Уж слишком ты хорош в том, чтобы брать на себя ответственность за других... — добавила Одиль, останавливаясь рядом. При этом на её лице было сосредоточенное выражение, а рот она прикрывала ладонью.

Оказавшись в центре всеобщего внимания, Рик наконец-то отложил пистолет и по очереди взглянул на собеседниц. При виде их полных сомнения лиц он тяжело вздохнул и опустил плечи.

— Возможно, потому что я взрослый человек, которого совершенно не определяет, каким по очереди он родился в семье, не думали? Да и кроме того, — Рик отвёл помутневшие глаза и небрежно повёл плечом, — у нас с сестрой не такая большая разница в возрасте, чтобы это было ощутимо...

И, больше никак не объясняясь, вернулся к своему пистолету. Не до конца убеждённые, Юна и Одиль пронаблюдали, как он осматривает дуло — и, кивнув сам себе, принимается за сборку. В итоге Одиль положила ладонь на лоб и тяжело вздохнула.

— Ладно, я и так с тобой, мелочь, потратила слишком много времени. Мне пора в жандармерию — может, сегодня наконец-то что-нибудь найдём...

С этими словами она опустила руки и страдальчески выдохнула. С самого первого дня в Ортансии Одиль работала с жандармами — и они вполне себе имели успехи: не далее как позавчера на глазах Юны было уничтожено уже второе гнездо скиа. Однако... даже вместе с этими двумя и тем, которое удалось найти жандармам, число скиа в Ортансии не торопилось уменьшаться. Даже Рик отметил, что это ненормально, — на его памяти на город редко приходилось больше одного гнезда. Словно кто-то специально подкармливал скиа, создавая условия для зарождения нового сразу после уничтожения предыдущего...

И всё же настолько тесное сотрудничество с жандармами... Юна бы с удовольствием держалась от них подальше.

Именно об этом она думала, провожая взглядом уходящую Одиль. А также о том, как та, наверное, спала едва ли два часа этой ночью после очередного спасения человека от скиа.

Юна покачала головой и повернулась к Рику.

— А ты сегодня куда? На рынок?

Рик, как раз закончивший сборку пистолета, осмотрел его в последний раз. Убедившись, что всё в порядке, он кивнул сам себе и убрал оружие за пояс. Лишь после этого он скосил глаза на Юну и с усталой улыбкой мотнул головой.

— Нет, с едой у нас благодаря тебе пока всё в порядке. А вот оружие... — Рик страдальчески вздохнул. — Шпага Одиль ещё ничего, но вот моему ножу определённо пора обновить опаловое напыление. Если хочешь со мной в оружейную...

На этих словах он подарил ей многозначительный взгляд. Юна скорчила гримасу: она ходила с ним в день их приезда в Ортансию, как раз когда он носил шпагу Одиль и свой нож, и... более нудное времяпровождение было сложно представить. Рику-то хорошо — он предусмотрительно запасся какой-то книжкой! Для Юны же это были самые бестолковые часы в жизни. После похода в профсоюзную организацию в Литосе, конечно.

В любом случае, выражение Юны говорило само за себя. Рик посмеялся и, потрепав её по голове, встал с дивана.

— Ну тогда наслаждайся небольшой передышкой — сегодня нам снова предстоит активная ночь! Если ты, конечно, ещё не отказалась от идеи ходить охотиться с нами.

На его лукавую улыбку Юна громко хмыкнула.

— Не говори ерунды! Я — такой же член команды. Своих не бросаю.

И упрямо задрала нос. Рик ответил на это очередной усмешкой — но его взгляд был тёплым и даже благодарным... ну, так Юне показалось — возможно, свою роль сыграл контраст светлых глаз с тёмными кругами под ними.

В любом случае, этот день принадлежал Юне.

Проводив Рика до выхода из гостиницы, Юна обошла прилежащий к ней дворик — и в конце концов села на одну из скамеек среди пышно цветущих кустов. Что ни говори, а сезон для посещения Ортансии был хорош. Мало того, что гортензии были в самом цвету, радуя глаз переливами розового, голубого и белого, так ещё и с погодой повезло: тонкие лепестки просвечивали лучи тёплого, но не палящего солнца, а голубизна цветов могла посоперничать с цветом ясного неба; за облака здесь явно были гортензии, чьи пышные шапочки наводнили сочную зелень кустов.

Среди которой в какой-то момент промелькнуло бледно-жёлтое пятно.

Юна заинтересованно склонила голову набок. Даже с таким ненормальным количеством скиа, всё ещё находились сумасшедшие, желающие посетить Ортансию в туристический сезон; да и местные, разумеется, никуда не исчезли. Однако... всё же для прогулок они в основном предпочитали достопримечательности типа главного городского сада — никак не дворики укромно расположенных гостиниц.

Спустя пару минут бесплодных попыток рассмотреть неожиданного гостя из-за кустов, Юна наконец сдалась и произнесла:

— Эй, я тебя вижу.

Жёлтое пятно дёрнулось, и листья вокруг него задрожали. Мгновение колебаний — и перед Юной оказалась совсем молоденькая девушка. Комкая посеревший от времени фартук и переминаясь с ноги на ногу, она робко улыбнулась и с видимым облегчением произнесла:

— Наконец-то я вас нашла...

Юна было нахмурилась... но её лицо быстро прояснилось осознанием. Ну конечно, она узнала эту девушку. Эти иссиня-чёрные волосы, прикрывающие один глаз, эта игривая родинка на подбородке, эта плотная фигура — да даже это жёлтое платье... Сомнений не было.

— А, это же тебя мы на днях спасли от скиа! — воскликнула Юна, оживлённо подаваясь вперёд.

Девушка ответила ей смущённым смешком.

— Рада, что вы не забыли... Меня зовут Джиллиан. Джиллиан Лейстрид. Я... — она с очередной неловкой усмешкой опустила глаза, активнее комкая ткань фартука. — Я искала вас, чтобы ещё раз поблагодарить. Если бы не вы и ваши друзья... меня бы уже не было.

Юна польщённо усмехнулась, будто её вклад в спасение Джиллиан не ограничивался тем, что той ночью именно она услышала её крик. Впрочем, нападения скиа — дело такое... Скорость решала очень многое. Как, например, то, что бледные запястья Джиллиан сейчас были девственно чисты. Да уж, тот парень из Крини бы с благодарностью определённо к ним не пришёл...

Юна помотала головой, отгоняя неприятные воспоминания. А уже в следующий миг она подвинулась на скамейке и, похлопав рядом с собой, предложила:

— Да ты присаживайся, не стесняйся! По глазам же вижу, что тебе ещё есть что сказать, — добавила она, хитро щурясь.

Джиллиан вспыхнула — но, недолго поколебавшись, воспользовалась предложением. Старая скамейка скрипнула, заставляя Джиллиан ещё гуще покраснеть. Юна умилённо хихикнула: с румянцем её личико было лишь очаровательнее. Стараясь разглядеть его за её длинной чёлкой, Юна слегка подалась вперёд. Джиллиан молчала, взволнованно перебирая пальцы сложенных на коленях рук. Для приличия Юна подождала ещё десяток секунд — и наконец поинтересовалась:

— И что же на самом деле заставило тебя искать нас аж несколько дней?

Сильнее краснеть, казалось, уже некуда, но Джиллиан в этом плане продолжала удивлять. Её взгляд забегал, а улыбка пару раз дрогнула, прежде чем она сделала глубокий вдох... помолчала ещё пару секунд, собираясь с духом... выдохнула... сжала пальцы... и, наконец...

— С-с вами был мужчина... он... вы случайно не знаете... есть ли у него... кто-то?

Сказав это, она взволнованно уставилась на Юну. Та моргнула, осознавая вопрос... и после непродолжительной паузы уточнила:

— В смысле, есть ли у Рика девушка?

Побледневшие было до естественного цвета щёки Джиллиан вновь заалели от такой прямолинейности. Однако уже в следующий миг она расплылась в мечтательной улыбке и, опустив глаза, прошептала:

— Значит, его зовут Рик...

Юна окинула её подозрительным взглядом и протяжно хмыкнула, потирая подбородок. Всё, что она видела, было ей очень хорошо знакомо: этот розовый румянец, этот подёрнутый дымкой взгляд, это слегка глуповатое, но определённо счастливое выражение, выдающее полную потерю связи с реальностью... Диагноз очевиден: девочка без памяти влюблена. И не то чтобы в этом было что-то удивительное, учитывая, гм, всего Рика, но-о...

Оставалась одна загвоздка.

Юна подсела ближе к Джиллиан и с плохо скрытым скептицизмом уточнила:

— Хочешь сказать, тебе нравится Рик, хотя ты буквально только что узнала, как его зовут?

Джиллиан обернулась к ней со смесью смущения и негодования на лице. Она была готова защищаться.

— Зато я знаю о нём другие важные вещи! — горячо возразила она. На вопросительно вскинутую бровь Юны она мечтательно приложила ладонь к щеке и объяснила: — Например, то, как нежен он может быть. Я имею в виду, когда он держал меня своими сильными руками... это было совсем не так, как хватают мужланы у меня на работе. Серьёзно, они совершенно не думают о том, как больно и неприятно могут сделать! — Джиллиан надулась — но тут же расплылась в улыбке и положила ладони на грудь. — Господин Рик явно не такой. Даже в пылу битвы он не забыл о деликатности... и ни словом, ни действием не намекнул, что ему тяжело меня держать... Настоящий рыцарь!

— А-ага... — кивнула Юна, окидывая её рассеянным взглядом.

— Кроме того, он очень обходителен, — продолжала Джиллиан. — Я имею в виду, он ведь совершенно не должен был интересоваться моим самочувствием после спасения и тем более провожать меня до дома, так?

— Ага... — ещё более рассеянно кивнула Юна.

— Да и вообще, господин Рик — он как принц из сказки! Может, не такой высокий, как хотелось бы... но такой статный... и так очаровательно улыбается... и его волосы выглядят такими мягкими — так бы и гладила... особенно если бы он лёг мне на колени…

— Ага-а-а...

— А его глаза? Они же просто невероятные! Никогда не видела такого красивого цвета... словно стекло на свету...

— Ага-а...

— И его веснушки... прелестны... хочется зацеловать...

— Скажи?!

Джиллиан вздрогнула и испуганно уставилась на Юну — уж больно резко та оживилась. А Юна, оказавшись в своей стихии, не сразу осознала, что сидит со вскинутыми руками и смотрит на Джиллиан, как на неожиданно встреченного члена своего тайного общества. Лишь робкое "Мисс?" немного отрезвило её. Юна откашлялась в кулак и посмотрела на неё уже осознаннее.

— Это всё, конечно, замечательно, — заговорила она, — но всё, о чём ты мне толкуешь, — сугубо внешнее. А как человека ты ведь Рика совершенно не знаешь?

"Конечно, не то чтобы его так хорошо знала я..." — мысленно добавила она. Однако Джиллиан совершенно не смутилась. Подавшись вперёд, она заглянула Юне в глаза и неожиданно серьёзно заявила:

— Вот поэтому я и искала сегодня вас, мисс...

— Юна, — подсказала Юна на её вопросительный взгляд. — Юна Майерс.

Джиллиан кивнула.

— ...мисс Юна. Вы ведь путешествуете вместе с господином Риком — значит, можете рассказать о нём! Какие у него вкусы, какие жизненные ценности, привычки... какие девушки ему нравятся...

Последнюю фразу она произнесла тише, смущённо опустив взгляд и краснея. Очень вовремя: Юна как раз не хотела бы, чтобы Джиллиан увидела, как она закатывает глаза при воспоминании о неотвеченном утреннем вопросе. К моменту, когда Джиллиан вновь взглянула на неё, Юна успела вернуть на лицо усмешку.

— Узнать об объекте вожделения — это, конечно, похвальное желание... но не думаешь, что лучше всё же с этим обратиться прямо к нему?

Джиллиан неожиданно вскинулась и побледнела. Пару секунд она смотрела на Юну с приоткрытым ртом... и вдруг замахала руками.

— Е-ещё слишком рано для этого! — воскликнула она, краснея. — Я-я хочу сказать... к-конечно, я бы очень хотела узнать господина Рика поближе, н-но... не хотелось бы идти совершенно безоружной...

С этими словами она выдохнула и опустила плечи, сдаваясь. Юна склонила голову набок... и, отстранившись, осмотрела Джиллиан внимательнее. Гладкие волосы до плеч отливали синевой под яркими солнечными лучами. Лицо чуть бледное, но определённо миловидное, с тёмными глазами и этой очаровательной родинкой. И на ключице родинка тоже очаровательная — хорошо акцентирует внимание на округлых плечах и пышной груди. И талия вполне себе оформлена... Да уж, платье хоть и старое и выцветшее, а очень даже хорошо подчёркивает достоинства фигуры. В сочетании с высоким ростом и прелестной робостью — впечатляющее "вооружение". Юне определённо по вкусу.

А вот насколько оно придётся по вкусу Рику — большой вопрос.

Юна страдальчески вздохнула.

— Послушай, Рик, конечно, действительно славный малый, но, как бы сказать... Я, к сожалению, совершенно ничего не знаю о его предпочтениях в женщинах. К слову как-то пока не приходилось, понимаешь? — Юна неловко усмехнулась. — Если что, не думай, я вижу, что ты очень прелестная девушка... но, возможно, Рик моего мнения не разделяет. Ты уверена, что?..

— Я уверена, что при должной подготовке смогу завоевать его сердце!

Юна одарила её удивлённым взглядом: на лице Джиллиан читалась неожиданная решимость. Кажется, она её недооценила? Заметив её замешательство, Джиллиан продолжала:

— Да, пока мы с господином Риком друг друга не знаем — но я верю, что, стоит нам правильно завязать знакомство, в итоге мы обязательно будем вместе! Я чувствую: это судьба!

Юна растерянно моргнула.

— Ты это за полчаса взаимодействия определила, когда вы от силы двумя фразами перекинулись? — скептически уточнила она.

Джиллиан упрямо поджала губы.

— Мисс Юна, вы разве не знаете? Есть такие встречи, которые, несмотря на мимолётность, полностью меняют ход жизни! И я абсолютно уверена...

Дальнейшие её разглагольствования Юна не слушала.

Мимолётные встречи, которые меняют ход жизни? Разумеется, Юна знала. С болезненной, мучительной ясностью понимала, что это может означать, — пожалуй, гораздо лучше, чем эта восторженная влюблённая девочка. Слыша её болтовню где-то на фоне, перед глазами Юна видела совершенно не связанную с нынешней ситуацией картину — во всех смыслах отдалённую, надёжно запрятанную в глубинах сердца и засыпанную песками воспоминаний...

Правая рука непроизвольно потянулась к левой и с силой сжала запястье.

— ...И поэтому я убеждена, что я просто обязана попробовать с ним сблизиться! — тем временем заключила свой долгий монолог Джиллиан — и практически с торжеством уставилась на Юну.

От её выжидающего взгляда Юна наконец-то вернулась в реальность. Моргнув, она медленно подняла глаза на Джиллиан — и, увидев решимость на её лице, неожиданно мягко улыбнулась. В ответ на растерянность Джиллиан она откинулась на скамейке, уперлась в неё руками и протянула:

— Что ж, я тебя услышала. Убедила: помогу, чем смогу. В конце концов, — она перевела озорной взгляд на собеседницу, — думаю, Рику в этой хаотичной жизни не помешает надёжная понимающая спутница.

Глаза Джиллиан распахнулись — а уже в следующий миг на её губах расцвела счастливая улыбка. В порыве чувств она схватила Юну за руку — и, энергично, тряхнув её, прошептала:

— Я безмерно благодарна, мисс Юна! Вы — моя спасительница! — добавила она, в то время как в уголках её глаз собирались слёзы.

Юна на это ничего не ответила, лишь неопределённо повела плечом и усмехнулась. На краю сознания она понимала, что ввязывается в очередное сомнительное предприятие, что Рик, возможно, будет не рад такой инициативе с её стороны, — однако тёплое чувство, разлившееся в груди, говорило: она поступает правильно.

Наверное, он тогда чувствовал себя так же.

"Помогу, чем смогу", — сказать, конечно, легко, но... что она вообще в такой ситуации может сделать? Задать вопросы о предпочтениях в лоб? Аккуратно выяснить, с какими девушками Рик встречался, чтобы определить его типаж? А может, лучше всего как-нибудь заранее внушить Рику идею, что Джиллиан — именно та, с кем ему нужно связать свою судьбу?

Эти вопросы вертелись в голове Юны, пока она сидела в кресле, обняв колени, и рассеянно наблюдала за Риком. Тот был полностью поглощён изучением карты города — его типичная рутина в предзакатные часы в Ортансии. В это время суток оранжевое солнце косыми лучами проникало в их номер, освещая стол через плечо Рика... и заодно подсвечивая его самого, позволяя Юне с её ракурса сделать несколько любопытных наблюдений.

Что именно так зацепило Джиллиан в Рике? Она, кажется, говорила про мягкие волосы? Что ж, Юна, конечно, по голове его не гладила (пока), но это звучало похоже на правду. Лежащие короткими волнами, тут и там оканчивающимися торчащими завитками, в вечернем освещении они казались совершенно медными. Густые брови были лишь на пару тонов темнее — но хорошо оттеняли слегка прищуренные зеленовато-голубые глаза, уже не подчёркнутые тёмными кругами. Да и в целом, хоть по большей части черты его лица не были выдающимися сами по себе, их сочетание создавало удивительно гармоничную картину — особенно теперь, когда дежурная улыбка уступила место сосредоточенности. Этот прищур из-за стёкол очков, эта морщинка между бровей, эти неплотно сжатые губы — Юна поймала себя на мысли, что даже без прелестной россыпи бледных веснушек могла бы в них влюбиться.

— А ты, оказывается, симпатичный, Рик... — в какой-то момент невольно произнесла она, склоняя голову к плечу.

Морщинка между бровей Рика резко разгладилась, когда они слегка приподнялись в удивлении. Рик быстро взглянул на Юну... но уже в следующий миг пожал плечами и просто признал:

— Ну да. Но спасибо, что спустя две недели заметила, — невозмутимо добавил он, вновь опуская глаза на карту.

Юна готова была поклясться, что на его губах промелькнула лёгкая снисходительная улыбка. В ответ она надула щёки.

— Что это за реакция вообще? По-твоему, так принимают комплименты?

Сердитое урчание Юны всё-таки заставило Рика вновь поднять на неё взгляд и улыбнуться — уже открыто.

— Делают их обычно тоже несколько иначе, если тебе интересно. А вообще, — Рик в небрежной манере отвёл глаза, — не вижу смысла считать это комплиментом. Мой личный вклад в это был примерно нулевой — так что ты могла с тем же успехом констатировать, что у меня две руки.

Юна задумчиво помычала.

— Ну, справедливости ради, руки у тебя тоже довольно впечатляющие... — наконец протянула она, при взгляде на его запястья вспоминая слова Джиллиан... а также то, как этими самыми руками Рик на её глазах ловил Одиль и раскручивался на фонарных столбах.

Рик лишь неопределённо усмехнулся, вновь занявшись картой. Наблюдая за тем, как его короткий ноготь проводит на ней невидимую черту, Юна склонила голову на другую сторону и наконец поинтересовалась:

— Кстати, чем ты вообще занимаешься?

Рик поднял голову, и всего на секунду на его лице промелькнула подозрительность. Однако, не найдя в выражении Юны и намёка на продолжение прежней темы, он быстро расслабился и ответил:

— Пытаюсь вычислить, где может возникнуть новое гнездо скиа.

Юна заинтересовалась.

— А это можно как-то предугадать заранее? — спросила она, спуская ноги с кресла и подаваясь вперёд.

Рик неожиданно мрачно усмехнулся.

— Можно. Только для этого нужно пережить много нападений скиа в одном месте. Понимаешь ли, — продолжал он в ответ на огонёк любопытства в глазах Юны, — у скиа на самом деле можно проследить определённый жизненный цикл. Сначала из теней естественным путём зарождаются самые мелкие, в человеческий рост — вроде того, что напал на ребёнка в Крини. Эти скиа, по сути, не опасны для жизни — они настолько слабы, что никак не съедят человека и могут лишь ранить да заразить проклятием при контакте. Однако когда эти скиа находят друг друга, они объединяются в более крупную тварь — и вот она-то, хоть и может в зависимости от размера бояться даже бледно-жёлтых опалов, уже вполне себе людоед.

От его выражения Юна нервно сглотнула и оттянула платок на шее.

— Хочешь сказать, и крупные могут быть разного размера? — уточнила она.

— Ага. Насколько я понял за годы охоты, в зависимости от того, сколько мелких объединилось в одного крупного. Впрочем, — Рик отвёл взгляд и усмехнулся ещё мрачнее, — даже эти твари — не самые страшные монстры в этом уравнении...

Юна неуютно поёжилась... но всё же отважилась озвучить неприятную догадку.

— Самые страшные — те, которые успешно съели человека?

Торжественность на лице Рика трансформировалась в горечь, и он кивнул.

— Эти уже практически не боятся никаких отдельных опалов, кроме коричневых. Они легко поедают людей, становясь ещё сильнее. А ещё именно они создают гнёзда — выбирают укромное место и напитывают местные тени до такой степени, что из них появляется сразу много мелких скиа. А много мелких скиа в одном месте — сильный "средний" скиа, который боится только более тёмных опалов. Именно поэтому мы не растрачиваем силы на мелочь — её слишком много, и легко упустить момент, когда "средний" скиа в другом месте станет чем-то по-настоящему опасным. Проще сразу охотиться на средняк.

Юна понимающе хмыкнула. Объяснение Рика звучало логично и рационально... однако перед её глазами сразу встал образ детей из Крини — и у неё возник закономерный вопрос.

— А в чём проблема уничтожить мелочь на этапе, когда она ещё не так опасна? Охотники же обычно уже прокляты — бояться, значит, нечего... так?

Брови Рика страдальчески сошлись на переносице.

— Бояться — нечего. Но ты, пожалуйста, учитывай, что новые мелкие скиа зарождаются каждую ночь — а старые при этом днём никуда не деваются, просто засыпают в тенях. Причём мелкие — более юркие и могут скрытно передвигаться в этих же тенях. Крупных банально проще заметить и вовремя отловить. И по ним же возможно определить местоположение гнезда: если в одном районе заметили сразу несколько крупных скиа, вероятность, что гнездо где-то поблизости, стремится к ста процентам. Собственно, именно так и я пытаюсь сейчас сузить круг поисков для Одиль.

Заключив так своё объяснение, Рик вернулся к карте. Юна понимающе помычала, кивая... и вдруг подалась вперёд и, заглядывая Рику в лицо, полюбопытствовала:

— Кстати, говоришь, "годы охоты"? Сколько ты уже, получается, в этом деле?

Рик скосил на неё глаза и поправил съехавшие на нос очки.

— Шесть лет. Когда я начал, мне было столько же, сколько сейчас Одиль.

Юна подозрительно прищурилась.

— Это, получается, тебе сейчас?..

— Двадцать восемь, — без тени смущения ответил Рик.

— Сколько?!

Тут Рик всё-таки не сумел сохранить хладнокровия и отшатнулся, вжимаясь в спинку дивана. Да и мало кто смог бы, когда его собеседник так резко вскочил с места и ударил ладонями в стол так сильно, что лежащая на нём карта зашуршала, а карандаш — подпрыгнул и уверенно покатился к краю. Рик поймал его ровно в тот момент, когда он полетел на пол, и, не сводя опасливого взгляда с Юны, повторил:

— Двадцать восемь. Что, мне нельзя было доживать до этого возраста?

Его шутливый тон не вызвал у Юны улыбки — нет, шок на её лице почему-то сменился негодованием.

— Двадцать восемь? Не верю! В моих краях мужчина в двадцать восемь должен обрасти бородой и как минимум тремя детьми!.. И ладно дети, может, я просто о них ещё не знаю, но борода...

Рик натянуто усмехнулся.

— Детей у меня пока тоже нет... — машинально пробормотал он. — И Юна, зачем мне борода? Летом с ней жарко, вообще-то...

— То есть, зимой ты всё-таки отращиваешь бороду? — настойчиво уточнила она, склоняясь к нему и заглядывая в лицо.

Рик страдальчески вздохнул.

— Тебя уж слишком сильно волнует моя борода... Боюсь представить, каким будет твой следующий вопрос...

Губы Юны растянулись в торжествующую, но неожиданно злорадную улыбку.

— О, ты его уже знаешь. И на этот раз сбежать не получится — я обязательно всё выясню! Ну же, Рик, какая грудь тебе нравится: большая или маленькая? Или, может, — Юна окончательно перенесла вес на руки и с хищной ухмылкой заглянула ему в глаза, — мужская?

Её поведение Рика не впечатлило.

— Никакая, — ответил он с совершенно каменным лицом.

Юна присвистнула.

— Ого, так ты, получается, по нижней части? Или, может, у тебя вообще какие-нибудь секретные фе...

— Юна, угомонись, пожалуйста, — устало попросил Рик, кладя ладонь ей на голову и тем самым придавливая пару торчащих из причёски прядей. — Сейчас ну совсем не время обсуждать мои мифические секретные предпочтения — Одиль вот-вот вернётся, а у меня ещё не готов отчёт по передвижению скиа к этой ночи. Так что, пожалуйста, не была бы ты так любезна?..

С этими словами он наконец-то отнял ладонь от её головы — и Юна, выпрямившись, вскинула руки в сдающемся жесте.

— Как скажешь, как скажешь! Больше не достаю! — добавила она, видя, что Рик всё ещё не до конца убеждён.

Рик некоторое время окидывал её подозрительным взглядом. В конце концов он кивнул и вернулся к изучению карты. Юна же, как и обещала, больше не лезла к нему с расспросами и до самого появления Одиль просто молча наблюдала за его работой.

"Что ж, думаю, Джиллиан может не переживать: бёдра у неё тоже очень даже аппетитные!" — думала в это время она.

По тихой ночной улице разносился цокот каблуков. Зарождаясь у камней мостовой, звук разлетался до стен домов и наглухо закрытых ставень — и, отскакивая эхом, возвращался к источнику. Ничто не препятствовало его распространению: простой люд предпочитал тешиться иллюзией безопасности за баррикадами жилищ со сверкающими над дверями опалами, а жандармы... ей везло, если она за ночь встречала хотя бы двух патрульных. "Насколько проще была бы жизнь, если бы все выполняли свою работу!.." — досадливо подумала Одиль, шумно втягивая ноздрями воздух... и тут же резко выдохнула. Нет, не стоит их осуждать.

В конце концов, их работа — поддерживать общественный порядок; её — убивать скиа.

Конечно, сражения со скиа вносили свою лепту в поддержание спокойствия в городе — однако именно во время их буйства неизменно наблюдался рост преступности. Хулиганы и другие сомнительные личности словно инстинктивно чувствовали, что жандармам сейчас не до них, и с удовольствием хватались за любой шанс бесчинствовать. Представителям правопорядка приходилось делать выбор — и обычно он был в пользу людей. Что ж, именно благодаря этому у Одиль всегда есть работа. И всё же...

Бродя так по безлюдным, кишащим скиа улицам, она не могла не думать о том, что люди порой не лучше этих теневых тварей.

— И как только у этой мелочи язык повернулся сказать, что я их спасаю?.. — пробормотала Одиль себе под нос, в то время как её брови болезненно сошлись на переносице.

А в следующий миг она цокнула от досады. Как она вообще пришла к мыслям о Юне? Как будто ей не хватает её надоедливой болтовни днём!

Чувствуя, как внутри закипает раздражение, Одиль крепче сжала эфес шпаги. В таких ситуациях как нельзя кстати пришлась бы пара-тройка скиа под рукой. Ну ничего, скоро её желание порубить теневых тварей осуществится: она как раз дошла до промышленной зоны, где, по расчётам Рика, могло находиться гнездо скиа.

И действительно, не прошло и пяти минут, как из-за угла здания на Одиль выскочила крупная тварь. Губы Одиль тронула усмешка: наконец-то!

Цокот каблуков участился, но не значительно: Одиль лишь немного ускорилась от предвкушения, только и всего. Для сражения ей не нужно было спешить.

Всех бросающихся на неё скиа лёгким движением руки разрубала шпага.

Одиль шла неторопливо, но в ровном темпе, ни на секунду не замедляясь. Её надежды оправдывались: с каждым метром скиа становилось всё больше. Мелкий, напоминающий гигантского таракана. Мелкий, похожий на извивающуюся сороконожку. Мелкий, копирующий волка. О, аж два мелких — вот-вот сольются в среднего... слились бы — не пробей их шпага Одиль так же, как каждого из предыдущих.

Воздух наполнился писком умирающих скиа, и за Одиль потянулась дорожка чёрных капель — последних следов уничтоженных монстров. Если б у них была кровь, улица бы окрасилась в алый — однако единственным пятном багрянца были волосы охотницы.

Не прошло и десяти минут, как Одиль нашла то, что искала. Какая-то жалкая дюжина скиа, очередной поворот — и в укромном переулке перед ней разверзлась непроглядная пропасть. Чёрная, вязкая на вид дыра, неровные края которой медленно, но уверенно приобретали очертания знакомых созданий мира света. Впрочем, Одиль на них даже не взглянула. Лениво отбиваясь от успевших сформироваться скиа, она уверенно прошла прямо к дыре — и не менее уверенно вонзила шпагу прямо в центр.

Дыра взметнулась вверх гейзером. Одиль отбросило назад — однако она была к этому готова и успела сгруппироваться. И вот она уже сидит на земле и холодно наблюдает за тем, как извергается вулкан чёрного гнезда...

Спустя бесконечно долгую минуту улица вновь погрузилась в тишину. Все скиа поблизости разбежались, напуганные уничтожением гнезда не хуже, чем самым тёмным опалом. Одиль осталась одна.

Пару секунд она приходила в себя. Затем она поднялась на ноги и спокойно направилась к бывшему местоположению гнезда, чтобы подобрать оставшуюся в земле шпагу. Она медленно подошла, протянула руку к эфесу, наклонилась... и вдруг нахмурилась: возле острия блеснуло нечто маленькое и золотистое.

Несколько секунд Одиль, не шевелясь, смотрела на этот непонятный объект. Она колебалась не потому, что не знала, чем он может быть, — напротив, именно потому, что догадывалась. Если это то, о чём она думает, её подозрения о происходящем в Ортансии подтвердятся.

Впервые за эту ночь невозмутимость Одиль пошатнулась.

Наконец, Одиль сделала глубокий вдох — и, сев на корточки, протянула руку к предмету. Кожа перчаток скользнула по золотистой металлической поверхности.

Брошь-бабочка.

Убедившись в своей правоте, Одиль некоторое время смотрела на брошь непроницаемым взглядом. Вдруг она резко поднялась на ноги — и, наконец-то вытащив шпагу из земли, пронзила ей брошь.

Если бы кто-то наблюдал за происходящим со стороны, он бы, несомненно, удивился: брошь не треснула, не раскололась и не разбилась — она вспыхнула чёрным пламенем, как только что вспыхнуло гнездо скиа, — и точно так же растворилась. Одиль смотрела на неё с брезгливостью и даже злобой. Не успели последние чёрные капли просочиться в землю, она наступила на них каблуком.

— Значит, это и правда твоих рук дело... — только и произнесла она.

В этот момент угли её сердца вспыхнули алым.

Глава шестая. Город любви и бедствий

За следующие три дня Юна узнала о Рике столько, сколько не узнала за две недели совместного путешествия.

Юна не просто так гордилась своими способностями к сбору информации: даже к такому плёвому делу она подошла со всей серьёзностью. Помимо ненавязчивых допросов в ход были пущены и наблюдения за объектом в естественной среде. Пожалуй, именно факты, почерпнутые из последних, показались Юне наиболее интересными: то, что Рик по утрам стабильно пил чай с двумя ложками сахара и никогда — кофе; то, что зубную щётку и бритву он держал в основном в левой руке, а писчие принадлежности и столовые приборы — в правой; то, что, дочитывая книги, он всегда оставлял их на специальных полках в общественных местах. Было в подобных мелочах своё очарование.

Впрочем, работа велась в обе стороны. Докладывая результаты своих изысканий Джиллиан, Юна не упускала шанса узнать что-нибудь и о ней. Таким образом она получила общее представление о "суженой" Рика — простой девушке, живущей с отчимом после смерти матери и подрабатывающей в его баре. Юна даже как-то раз туда заглянула — чисто в исследовательских целях, — но быстро поняла, что этот раз будет последним.

Потому что даже бар в Петре, откуда ей иногда приходилось забирать отца, по её воспоминаниям был лучше.

Джиллиан на этот её комментарий смущённо улыбнулась. "Мало куда возьмут в работницы несовершеннолетнюю..." — уклончиво ответила она — и тут же вновь переключилась на болтовню о Рике, его очаровании и их великой будущей любви. И, как всегда, её занесло в такие дебри, что Юне на следующий день было очень неловко смотреть Рику в глаза — слишком уж яркими были описываемые Джиллиан картины.

Однако говоря о будущем...

— Кстати, можно нескромный вопрос: ты уже думала, как будешь жить с Риком дальше?

Этот "нескромный вопрос" был задан в их обычном месте на скамейке во дворе гостиницы. Тем утром череду душных дней прервала долгожданная свежесть дождя — и принесла с собой, помимо красиво сверкающих бусинок-капель на гортензиях, сырость на деревянной скамейке. В попытке не разделить с ней эту сырость Юна постоянно ёрзала на месте — однако краснеющая Джиллиан засуетилась явно по другой причине.

— Н-ну как же, мисс Юна, я ведь уже говорила: однажды мы купим небольшой домик в области Софии и будем жить там вместе с нашими пятью детиш...

— Эту часть я помню, — прервала её Юна, слишком хорошо знающая этот взгляд. — Я о другом — более... близком будущем, так сказать. Ты же помнишь, я говорила: у Рика есть работа, предполагающая активные разъезды по Аксонарии. И, насколько я могу судить, на пенсию он в ближайшее время не собирается, — "Хоть и уже приготовился к своим похоронам", — не удержалась от мысленной ремарки она. — Так что мечты о домике в Софийской области и пятерых детях придётся отложить до лучших времён. А что ты будешь делать до них — этих самых времён? Преданно ждать его в Ортансии?

Типичный румянец сошёл с щёк Джиллиан, и на её лице застыло необычайно серьёзное выражение.

— Ждать в Ортансии?.. — рассеянно переспросила она, роняя руки на колени... и решительно мотнула головой. — Нет. Нет, что угодно, но в Ортансии я оставаться не собираюсь. Разве вы не понимаете, мисс Юна? Отношения на расстоянии работают лишь тогда, когда вы уже укрепили связь! Нет, этот вариант не для нас. Нам с господином Риком определённо ещё нужно время — и это самое время я хочу провести рядом с ним, а не в мечтах! Иначе как мы с ним сблизимся, как я узнаю его, а он — меня? Я всё-таки хочу, чтобы наша любовь была настоящей, а не строилась только на фантазиях. Так что нет, в Ортансии я не останусь — я хочу путешествовать вместе с господином Риком! И, конечно, с вами, мисс Юна — вы ко мне невероятно добры...

Сказав это, Джиллиан робко улыбнулась. Несмотря на возвращающуюся на её лицо краску и вновь разгорающийся пыл, Юна почти готова была похвалить её за реалистичный взгляд на их отношения... если бы не нотки отчаяния в голосе Джиллиан, когда она говорила о перспективе остаться в Ортансии. Они были едва уловимы, но ухо Юны было достаточно чутко к подобному тону. И не сказать, что Юна не понимала её желания уехать — не после того, как увидела, как она живёт. Да и важность Рика в этой схеме ей была очевидна: чем ближе к центру Аксонарии, тем сложнее сбежать из города в одиночку до восемнадцати лет... просто...

Точно ли ей во всём этом нужен был именно Рик?

Юна ещё раз окинула Джиллиан оценивающим взглядом, прокручивая в голове все их разговоры за эти три дня. Зажатая внешне, но вполне себе богатая на фантазии девушка — и всё же не хитрая лгунья-манипулятор. Робкие взгляды, мечтательные улыбки, несколько наивные, но такие трогательные фантазии... Нет, с каждой всплывающей в памяти подробностью Юна всё больше убеждалась: Джиллиан искренне верила в свои чувства к Рику.

И кто Юна такая, чтобы препятствовать чужой любви?

Забыв о влажности (а может, просто к ней привыкнув), Юна со вздохом упёрлась ладонями в скамейку и покачала головой.

— Ладно, я тебя поняла. И дам тебе совет: пора бы тебе переходить к более решительным действиям. Я не имею в виду, что тебе надо бросаться Рику на шею и засыпать его планами на ваше совместное будущее, — поспешила пояснить она при виде того, как вспыхнула Джиллиан, — но всё же вздыхала в сторонке ты уже достаточно. Так что, — Юна подняла палец вверх, — пришла пора пригласить его на свидание!

Реакция была предсказуемая: Джиллиан сначала слушала её с испуганно вытаращенными глазами — а затем застеснялась, замялась и замахала руками. Однако Юна была к такому готова. Вскинув кулаки, она подалась вперёд и убеждённо повторила:

— Да-да, Джиллиан, свидание — вот твой следующий шаг! Ну же, Рик не будет в Ортансии вечность — ваш роман надо начинать как можно скорее, если ты действительно его хочешь... а я вижу: ты хочешь! Ты готова! И потому, — она обхватила лицо Джиллиан руками, — ты обязательно справишься!

Джиллиан захлопала ресницами. Её щёки горели под ладонями Юны — однако уголки губ постепенно приподнимались в робкой, недоверчивой — но в итоге всё же счастливой улыбке. Когда Юна наконец-то отпустила её лицо, Джиллиан убрала длинную чёлку за ухо и хихикнула.

— Вы совершенно правы, мисс Юна. Да, тянуть больше нельзя. Я... я...

В этот момент где-то вдалеке раздался бой часов. Только-только начавшее приобретать естественный цвет, лицо Джиллиан вновь заалело. Она спешно поднялась со скамейки и расправила юбку.

— Я напишу господину Рику письмо! — объявила она. — Прямо сегодня, после работы! Вложу все свои чувства и приглашу его на свидание! А завтра принесу вам, чтобы вы ему передали... хорошо?

Юна слабо улыбнулась.

— Как скажешь, — ответила она, старательно удерживая при себе сомнения насчёт вкладывания всех чувств в письмо. — Я постараюсь к этому времени подготовить почву... Тогда до завтра?

Джиллиан просияла.

— Угу! Спасибо большое!

И сорвалась с места, чуть ли не пританцовывая от радости. Юна проводила её неопределённым взглядом, так и не сумев стереть с лица застывшую улыбку. Едва Джиллиан скрылась за углом, она со страдальческим вздохом откинулась на спинку скамейки... и тут же, ойкнув, подскочила на ноги: сырое дерево неприятно охладило её голые плечи. Обхватив их, Юна с обиженным видом обернулась.

— Подготовить почву, чтоб её... — проворчала она себе под нос. — Нет, конечно, в Рика я верю, он нормальный парень и девочку не обидит... но чёрт, как думаю, что придётся договариваться с этой мегерой...

— О, ты здесь, мелочь.

— А-а-а!

Юна вновь подскочила — на этот раз с вскриком — и резко обернулась. Стоящая в паре метров от неё Одиль слегка приподняла бровь. Юна немного успокоилась: не было похоже, что Одиль её только что услышала. Выдохнув, она устало поинтересовалась:

— Тебе что-то от меня было нужно?

Одиль нахмурилась... и тут же отвернулась.

— Нет. Ты бы без проблем потом узнала всё от Рика, но, раз уж я тебя встретила... Рекомендую разобраться со всеми делами в Ортансии в ближайшие пару дней: сегодня я уничтожила последнее гнездо скиа. Осталось убить лишь парочку крупных тварей — и можем двигаться дальше.

Сказав это, Одиль направилась в гостиницу — отсыпаться перед ночной охотой. Юне, растерявшейся от самого факта её обращения, понадобилась пара дополнительных секунд, чтобы осознать услышанное... и, моргнув, подскочить к Одиль с удивлённым:

— Погоди-погоди! Почему ты так уверена, что то гнездо было последним? Я имею в виду, — продолжала она на вопросительный взгляд Одиль, — Рик мне на днях рассказывал про скиа и их фазы роста... Разве не любой большой скиа может создавать гнёзда? Или Рик меня дезинформировал? Или, может, у тебя есть какие-то другие, секретные сведения?

На секунду на лице Одиль отразилось лёгкое удивление... но его тут же сменила досада. Цокнув, она отвернулась и вновь зашагала в направлении гостиницы.

— Нет, Рик тебя не дезинформировал... — медленно начала она, поднимаясь по ступенькам. Остановившись у двери, она развернулась и продолжала: — Но да, у меня есть свой способ понять, что с этим городом проблем больше не будет. И, как ты правильно заметила, он секретный — так что, пожалуйста, освободи меня от дальнейших бессмысленных расспросов. Лучше потрать это время на то, чтобы переодеться в сухое.

С этими словами она окинула Юну красноречивым взглядом, особенно задержав его на области её бёдер. Юна вспыхнула и убрала руки за спину, закрывая ладонями тёмное пятно на оранжевом парео. Она готова была поклясться, что Одиль на секунду издевательски улыбнулась.

А уже в следующий миг Одиль скрылась в здании гостиницы, оставив её во дворе в гордом одиночестве. Следовать за ней Юна не спешила — эта противная ухмылка всего за мгновение слишком хорошо врезалась ей в память — и вместо этого окинула двор рассеянным взглядом. Пышные шапочки гортензий покачивались на ветру, роняя сверкающие капли на тёмные листья. Юна устало выдохнула.

Как бы то ни было, подтолкнуть Джиллиан к действию оказалось правильным решением. Теперь — ход на Рика.

— Юна, тебе что-то от меня нужно? Ты уже пятнадцать минут прожигаешь меня взглядом.

Юна подпрыгнула на месте — и тут же стушевалась от вопросительного выражения Рика. Кажется, она и правда уж слишком пристально наблюдала за ним в попытке найти возможность для вручения письма Джиллиан... Впрочем, в какой-то момент её первоначальная задача немного отошла на задний план: она вдруг осознала, насколько же тёмные круги под его глазами. Да, слишком тёмные — на фоне скользящих по строкам книги зрачков в светлых радужках они практически чернели. Что довольно загадочно, учитывая, как днём эти круги периодически исчезали...

Именно о них и готовилась спросить Юна — однако Рик неожиданно приподнялся на диване на локтях и опередил её ироническим:

— Постой, дай я сам угадаю. Ты собираешься упрекнуть меня в уничтожении бороды?

И, перевернувшись набок, выжидающе улыбнулся. Юна вспыхнула.

— Д-далась тебе эта борода!

Рик посмеялся в кулак.

— Ну-у, не я пару дней назад горячо доказывал, что мужчине в моём возрасте никак нельзя жить без бороды... — протянул он, снимая очки и откладывая книгу на стол. — И не я на следующее утро следил за тем, как он бреется в ванной.

На этих словах он одарил Юну озорным и одновременно торжествующим взглядом. Юна издала смущённый нечленораздельный звук и заёрзала в кресле.

— Так ты всё-таки заметил... — пробормотала она, отворачиваясь.

— Заметил, — с деланной серьёзностью подтвердил Рик. — И, если честно, был очень удивлён. Я, конечно, понял, что для тебя это важно, но не думал, что ты настолько болеешь судьбой моей бо...

— Да ну тебя, Рик! — воскликнула Юна, соскакивая с кресла, — и тут же упала на колени перед диваном и, глядя ему в лицо, серьёзно объявила: — Я вообще-то о тебе беспокоюсь!

Очередной ироничный ответ застыл на губах Рика, а его глаза распахнулись в удивлении. Пару секунд он растерянно смотрел на Юну в ответ — а затем, осознав, что их лица всё-таки немного чересчур близко, наконец-то сел. Юна осталась на полу, держась пальцами за сидушку и не сводя с него цепкого взгляда. Проследив его направление, Рик осторожно прикоснулся к своему нижнему веку... и в ответ на кивок Юны и её поджатые губы тяжело вздохнул.

— Так и знал, что при тебе не стоило... — рассеянно пробормотал он — и, ободряюще улыбнувшись Юне, уже на обычной громкости ответил: — Что ж, ничего не поделаешь — такая у меня работа.

Губы Юны сжались в совсем уж тонкую линию. "Такая работа" — слишком уж часто она слышала это оправдание. Конечно, у Рика и правда работа была не ахти, особенно с Одиль в качестве начальницы, но...

Внезапно в голове Юны возникла идея — замечательная, решающая все её проблемы разом идея. Старательно пряча в уголках губ коварную улыбку, Юна быстро приподнялась на коленях — и, схватив руку Рика так, чтобы на ней практически повиснуть, заискивающе протянула:

— И правда: в твоей жизни слишком уж много стресса. Ночью — битвы с кровожадными монстрами, по утрам — постоянный шум и скандалы...

— И чья, по-твоему, это вина? — перебил Рик с неприкрытым скептицизмом.

Юна выпрямилась и взглянула ему в лицо своими честными глазами.

— Одиль, — без тени сомнения ответила она.

Плечи Рика опустились, а из груди вырвался страдальческий вздох.

— А ты не думала, что скандалов было бы меньше, если бы ты так упорно не провоцировала Одиль? Да-да, не делай такое лицо: я с самого прибытия в Ортансию вёл подсчёт, и в восьми случаев из десяти первой цеплялась к Одиль именно ты — или же делала то, что априори её разозлит. Есть ли у вас оправдание, подсудимая?

— Погоди, ты действительно считал?! — воскликнула Юна вместо ответа.

Рик с серьёзным видом кивнул.

— Конечно. Надо же мне было чем-то развлекаться без летальных последствий, пока вы обменивались любезностями.

Юна фыркнула и пихнула посмеивающегося Рика в бок. А в следующий миг она наконец-то отпустила его руку и, сев на пол, скрестила свои на груди.

— В любом случае, это всё целиком и полностью её вина. Может, я и переборщила — но только самую малость! Она заслужила.

Рик вскинул брови и внимательно осмотрел её с ног до головы. Недолго помолчал, прежде чем потереть переносицу и уточнить:

— Тебе не кажется, что ты слишком большое значение придаёшь словам, сказанным на эмоциях после не такой уж простой битвы?

Юна вскинулась.

— Это она неадекватно отреагировала на слова человека, который только что чуть не умер! Я понимаю, как бесит обесценивание твоего труда, — но какие-то границы же надо знать, ну? Да хотя бы пнуть его было бы в рамках — привело бы в чувство, если б повезло, мозги бы на место вставило... Но не-е-ет, ей же обязательно надо показать, какая она у нас не такая, как она ненавидит всех вокруг, — просто людям повезло, что скиа она ненавидит чуть больше! И это-то я, по-твоему, должна уважать? В такое положение входить?

Закончив говорить, Юна перестала размахивать руками и вопрошающе взглянула на Рика. Тот ответил не сразу. Некоторое время он рассеянно смотрел в одну точку где-то у неё над плечом, прежде чем постучать пальцами по сидушке дивана и протяжно хмыкнуть. Наконец он вздохнул, и...

Юна застыла и широко распахнула глаза, когда ей на макушку опустилась его ладонь. А Рик, потрепав её по голове, устало улыбнулся.

— Твоё чувство справедливости восхищает, правда. Только... постарайся иногда смотреть чуть глубже, хорошо? Попробуй в следующий раз обратить внимание не на слова, а на действия. Иначе будет слишком легко обмануться ненадёжным рассказчиком — возможно, даже вместе с ним.

С этими словами Рик убрал руку от головы Юны и похлопал ладонью по обложке книги, которую отложил на стол. Юна быстро взглянула на неё невидящим взглядом — а затем вновь подняла глаза на Рика.

— А ты, смотрю, хорошо вжился в роль мудрого дедули... или слишком уж много начитался своих книжек.

Рик прыснул.

— Ну уж прости — моя слабость! — заявил он, разводя руками.

И тут же покачал головой, в то время как его ладонь потянулась к затёкшей шее. Юна рассеянно проследила за этим движением руки, погружённая в свои мысли — полностью посвящённые Одиль. Что значит, обратить внимание на действия? Вроде как её ежедневное игнорирование и грубости достаточно красноречиво говорят о её характере — да и в её стиле сражений со скиа пока ничто не намекало на что-либо, кроме желания убить скиа. Одиль ведь даже спасение людей почти всегда оставляла на Рика... когда он был рядом...

Думать о том, как всё проходит у Одиль без Рика, Юне уже не захотелось.

Юна потрясла головой. В этот момент левая рука Рика упала ему на колени как раз в поле её зрения — и Юна, сама до конца не осознавая своих действий, спросила в пустоту:

— Интересно, Одиль была такой всегда или изменилась из-за проклятия?

Пальцы Рика дрогнули — и застыли, когда он хрипло переспросил:

— ...Что?

Юна подняла на него прояснившийся взгляд. Рик хмурился.

— Ну, всё-таки проклятие — это то ещё потрясение. Вон, тот парень в Крини кричал, что хочет умереть, — да и многие другие, как я слышала, после получения проклятия меняются в худшую сторону: не разговаривают ни с кем, не выходят из дома... или наоборот, ко всем цепляются, становятся злыми и отчаянными. Вот я и подумала: может, и с Одиль такое было? И была она, скажем, милой заботливой девочкой, пока её с кем-то не разлучили...

Рик выслушал её со сложным выражением на лице. Некоторое время он молчал, старательно глядя куда угодно, но не Юне в глаза. Боковым зрением Юна заметила, как непроизвольно стучат его пальцы по колену. Наконец Рик резко выдохнул.

— Не могу ничего тебе сказать. Я знаю Одиль меньше года — и всё это время она была именно такой.

— А ты сам?

Рик растерянно уставился на Юну. Та смотрела на него прямо и совершенно серьёзно.

— Что именно?

— Ты сам, когда был проклят, сильно изменился?

С лица Рика резко пропало всякое выражение. В комнате повисло неуютное молчание. Порыв тёплого летнего ветра всколыхнул занавески, скользнул по макушке Юны, потрепав торчащие пряди, и растворился где-то в углу. Юна не отреагировала, продолжая выжидающе смотреть на Рика. Сквозь ткань висящей между ними тишины в комнату отчётливо проникал стук шагов редких прохожих и их голоса.

Внезапно брови Рика изломились, образуя глубокую складку на его лбу. Устало проведя по лицу (левой) ладонью, Рик покачал головой.

— Юна, я уже привык, что ты иногда можешь быть слишком... прямолинейной... но всё же это уже было слишком даже для тебя. — Рик помолчал и одарил её неожиданно утомлённым взглядом. — Давай просто сделаем вид, что этого разговора не было. И, если у тебя ко мне нет никаких срочных дел...

С этими словами он стал медленно подниматься с дивана. Юна опустила глаза, запоздало сообразив, что на этот раз она и правда перегнула. В груди возник ком из желания поскорее загладить промах — и одновременно понимания, что лучше всего ей просто оставить Рика одного. Не мучить его разговорами, не травить раны... оставить в покое до тех пор, пока у неё не появятся к нему действительно неотложные дела...

Тут-то Юну пронзило осознанием. Побледнев, она на мгновение застыла — и вдруг вскочила на ноги, одной рукой нашаривая в заднем кармане шортов то самое срочное "дело".

От её неожиданных резких действий Рик, не успевший толком поняться, плюхнулся обратно на диван. А уже в следующий миг он лицезрел перед собой его — слегка мятый конверт.

Рик пару секунд хлопал глазами, пытаясь осознать ситуацию. Наконец он поднял вопросительный взгляд на Юну. Та настойчивее сунула конверт ему в лицо.

— Меня попросили тебе передать! — объявила она, вся дрожа от волнения.

Она вела себя так, словно в письме были описаны её собственные чувства, — впрочем, стресс от едва не упущенной возможности помочь Джиллиан был для неё даже хуже. Конечно, Рик вряд ли это так понял — у него в принципе было слишком мало шансов что-то понять из её резкой смены тона — и принял письмо скорее бессознательно.

Юна затаила дыхание, наблюдая, как он раскрывает конверт и пробегается глазами по строчкам. Она совершенно не представляла, что именно породил порыв чувств Джиллиан, — и теперь могла лишь пытаться угадать по малейшему движению бровей Рика, по лёгкому подрагиванию губ и трепыханию ресниц. Что ж, по крайней мере, Рик читал внимательно, с должной сосредоточенностью...

Наконец Рик поднял глаза на Юну и с усталой улыбкой констатировал:

— Что ж, это объясняет твоё повышенное внимание к моей персоне в последние пару дней. Ты у нас теперь сваха?

Юна состроила самую милую из грустных мордашек и прижала руки к груди.

— Что, не пойдёшь? Не дашь бедной девочке даже шанса?

Рик бросил небрежный взгляд на письмо в руке.

— Я такого не говорил. Не переживай, я не собираюсь предавать доверие твоей подруги и портить тебе репутацию, — заверил он, смягчившись.

После этого он всё-таки наконец-то встал с дивана и размял плечи. Взгляд Юны оставался недоверчивым. Рик усмехнулся.

— Правда не собираюсь. За кого ты меня вообще держишь? Схожу я на свидание с мисс Лейстрид, не волнуйся.

Рик потрепал Юну по голове и улыбнулся уже привычной ободряющей улыбкой. Юна немного успокоилась... однако очень быстро поглаживания Рика замедлились, а выражение омрачилось.

— ...если, конечно, переживу сегодняшнюю ночь, — заключил он, не смотря на Юну.

И выглянул в окно. Юна тоже развернулась посмотреть на пейзаж. Солнце уже закатывалось за крыши домов вдалеке, отбрасывая медные лучи на стены соседнего здания... а также на тяжёлые тучи, клубящиеся на востоке. Очередной порыв ветра занёс в комнату запах сырости и отдалённые раскаты грома. По спине Юны прошла волна холодка.

Никогда ещё слова Рика перед охотой не звучали так зловеще.

Атмосфера этой ночью совершенно не развеивала вечерних тревог.

Напрягало уже то, что Одиль сразу попросила Рика составить ей компанию, а не отправила его гулять по городу в резерве. Привычно идя чуть позади, Юна то и дело кидала на неё беспокойные взгляды, гадая, что же за секретные методы и тайные знания ей доступны... и что в целом творится у Одиль в голове. Мыслительному процессу не помогали затянувшие небо тяжёлые чёрные тучи и периодическое громыхание с разных сторон в сочетании с особой предгрозовой духотой.

К сожалению, в отличие от Юны, скиа грозы не боялись.

Монстр обнаружился в жилом районе недалеко от городского сада. Нечто напоминающее трёхметрового осьминога довольно покачивало щупальцами и корпусом в тени пятиэтажных домов. Одиль хватило одного взгляда, чтобы понять: этот скиа уже успел кого-то заглотить. Раздражённо цыкнув, она тут же бросилась в атаку.

И всё же довольно быстро Юна поняла, что что-то не так. Одиль и Рик буквально засыпали монстра ударами как обычного, так и опалового оружия — однако в теневой броне ни разу за это время не возникло просвета, сквозь который можно было бы разглядеть жертву. Это... ненормально.

Ни разу за эти недели такого не было.

Разве последнего выстрела Рика недостаточно? Разве удар шпаги в самое "сердце" не должен был быть смертельным? Разве не пора уже высвобождать человека?

Так почему же скиа не замедляется и не издаёт привычный писк агонии, а, наоборот, двигается лишь активнее?

Стоило Юне подумать об этом и начать нервно кусать ноготь на большом пальце, как её неприятно поразил новый поворот событий. Под очередной атакой скиа вдруг застыл — и Рик, побледнев, бросился к нанёсшей удар Одиль. В яркой вспышке молнии Юне почудилось, что извивающаяся масса скиа жутко улыбнулась.

А затем раздался оглушительный грохот, перекрывший крик Рика и сотрясший землю, — и зажмурившуюся Юну отбросило ударной волной к стене.

К счастью, стена была достаточно близко к Юне, чтобы она отделалась лишь небольшими ушибами на спине. Чего нельзя сказать о Рике и Одиль — ссадины от такого вспахивания мостовой заживать явно будут долго. И это что, кровь?.. Юна бросилась к товарищам. А, нет, как минимум голова Рика в порядке — просто так легла прядь волос Одиль. А вот на бедре у него точно кровь. Если, конечно, в полёте у Одиль не случилась стрижка...

В этот момент Одиль наконец-то со стоном открыла глаза. Рик облегчённо улыбнулся и с готовностью выпустил её из объятий. Оба приподнялись, пошатываясь.

— Что это вообще было?.. — пролепетала Юна, предлагая руку.

В беспокойстве о Рике с Одиль она совершенно забыла о скиа. Зато не забыла Одиль: едва Юна задала этот вопрос, её глаза расширились — и тут же, не отвечая, она подскочила на ноги и бросилась назад, за шпагой. Юна проводила её растерянным взглядом... и вскрикнула.

На месте прежнего трёхметрового скиа теперь находилось бесформенное нечто, растянувшееся до третьего этажа и расплёскивающее удары во всех направлениях. Вокруг него было сплошное разрушение: трещины в стенах, разбитые камни, ямы на мостовой... Масштаб погрома рос с каждой секундой — очередным взмахом тела скиа снёс крышу подъезда; та приземлилась в паре метров от Одиль, лишь чудом не задев её саму. Хаотичное, испускающее странную, давящую ауру, чернеющее во вспышках молний создание — Юна сжалась и невольно попятилась при виде такого монстра.

— Не успели... — прохрипел Рик, кое-как поднявшийся на ноги, опираясь на стену.

Юна повернула к нему голову и одарила невидящим взглядом. В голове было пусто — место мыслей заняли раскаты грома. Она не понимала, не хотела понимать — но в конце концов не смогла подавить мучительное осознание.

Жертва скиа мертва.

Подтверждая её худшие опасения, Одиль, уже подобравшая шпагу, крикнула:

— Рик, бей тревогу!

Рику не нужно было повторять дважды: несмотря на все раны, он стремительно сорвался с места к одному из входов в здание — и быстро дёрнул какой-то шнур у двери.

Тут же в симфонию грома вмешался громкий свист, как от закипевшего чайника. А в следующий миг внутренности дома, на время битвы замершие в полном трепета ожидании, пришли в движение; его наполнили разноголосые вскрики и бормотание, а в некоторых окнах за закрытыми ставнями замелькали огоньки ламп. Впервые Юна видела сигнал тревоги в действии — и, честно говоря, с удовольствием бы прожила без этого опыта.

А пока беззащитные люди спешили укрыться в подвале, Одиль с Риком всеми силами старались не подпустить скиа к дому. Опалы его, очевидно, больше не пугали — монстр настолько обезумел, что совершенно не думал о направлении атаки. Пробивая оборону Одиль и Рика, пару раз он попадал прямо по двери, окну или опаловому фонарю, предсказуемо плавился от соприкосновения с камнем — но совершенно не обращал на это внимания. С завидным упрямством скиа продолжал расти...

— Юна, что ты тут стоишь?! — нервно воскликнул внезапно выросший перед ней Рик. — Может, твой опал и расплавит этого скиа, но перед этим скиа вполне успеет снести тебе голову!

Юна, слишком ошеломлённая для каких-либо действий или даже мыслей, открыла рот — и вместо ответа вскрикнула и зажмурилась от очередной вспышки молнии.

А когда она открыла глаза, перед ними стояла Одиль.

Блокирующая шпагой поток чёрной массы Одиль.

— Мелочь, ты!.. — проскрежетала она, буквально вдавливая каблуки в мостовую, — и тут же потрясла головой, смахивая с волос капли наконец-то заморосившего дождя. — Не важно. Беги-ка в ближайшую жандармерию и скажи: "Одиль Фасилье, код "дельта". Запомнила?

Слово "жандармерия" вернуло Юне способность мыслить.

Не совсем в том направлении.

— Жандармерию? Я? Ты с ума сошла! Я не пойду в этот рассадник государственных цепных псов! И вообще, — продолжала она уже тише, надувшись в ответ на злобный взгляд Одиль через плечо, — я не знаю, где...

— Отсюда беги к саду, а затем обогни его по левой стороне — здание ближе к дальнему краю, — нетерпеливо объяснил Рик, кое-как отбивающийся ножом от атак по бокам; он поморщился, когда маленькое щупальце скиа всё-таки хлестнуло его по плечу. — Только не спорь — у нас действительно нет на это времени!

После этого он сделал выпад вперёд и со всей силы полоснул по телу скиа ножом. В последовавшем за атакой быстром взгляде читалась мольба. Юна поняла, что это и правда дело жизни и смерти — и что ей придётся затолкать свои чувства подальше, если она хочет, чтобы Рик с Одиль выжили. Сглотнув, она деревянно кивнула — и, развернувшись, побежала к саду. В последний миг она успела заметить благодарную улыбку Рика, прежде чем Одиль кое-как оттолкнула скиа — и они вновь бросились в бой.

На углу сада её застиг неприлично задержавшийся ливень. Проклиная перспективу бежать назад по лужам и скользким дорожкам едва ли не злее, чем необходимость обращаться к жандармам, Юна влетела в нужное здание мокрой фурией... или взмыленной бродячей кошкой — по крайней мере, дама за стойкой дежурного посмотрела на неё именно как на последнюю. От её оценивающего прохладного взгляда у Юны по спине прошла волна мурашек.

— По какому вы делу в столь поздний час, мисс? — с плохой скрытыми нотками подозрения спросила женщина.

Юна с трудом сдержала желание скривиться. "Я делаю это ради Рика и Одиль", — мысленно повторяла она как мантру — и, открыв рот, выпалила:

— Одиль Фасилье, код "дельта". Что бы это ни значило, — добавила она на расширяющиеся глаза собеседницы.

Та, впрочем, явно знала это лучше Юны. Бросив последний неуверенный взгляд на неё, женщина быстро поднялась с места и дёрнула за один из множества шнуров на стене. Где-то вдалеке раздался свист — а спустя пару мгновений послышался топот нескольких пар ног. Сама женщина в это время вышла из-за стойки.

— Ведите, — потребовала она, останавливаясь перед Юной и глядя на неё сверху вниз.

Юна сглотнула. В этот момент в фойе оказался отряд в ярко-васильковых мундирах, довольно скромный — всего трое человек. Однако даже такое количество было для неё перебором... особенно учитывая, как оценивающе её осматривали два мужчины средних лет... Разве что молодой парень, переминающийся с ногу на ногу за их спинами, внушал доверие. Новобранец? Впрочем, не важно.

Всё-таки она здесь за подмогой для Одиль и Рика.

...По возвращении на место битвы оказалось, что подмога им очень даже нужна. Юна едва не вскрикнула при виде выросшего до самой крыши домов скиа и снесённой им трети здания — теперь даже можно было рассмотреть (остаточное) убранство пары квартир. А уж когда в её поле зрения попали Одиль и Рик... сдержаться совершенно не получилось.

Они оказались довольно далеко друг от друга. Рик у стены здания, весь в крови, морщился от боли — явно не в последнюю очередь из-за собственного ножа, пронзившего его правую ладонь насквозь и прибившего её к стене у него над головой. Одиль лежала на земле лицом вниз и не шевелилась, пока по её спине и затылку хлестал ливень. У Юны на миг перехватило дыхание. Неужели она опоздала?

В приступе паники она бросилась к Одиль вместе со старшим из жандармов — однако немного успокоилась, заметив, как вздымаются её плечи от тяжелого дыхания. Пока второй по старшинству вытаскивал нож из руки Рика, они помогли Одиль подняться. Та отрывисто вдохнула — и, сплюнув кровь на мостовую, утёрла рот тыльной стороной ладони. Жандарм с беспокойством заглянул ей в лицо.

— Мисс Фасилье, вы ещё можете сражаться вместе с нами? Мы смогли прийти дежурным отрядом, но для захвата кольцом нам понадобится любая помощь, — добавил он, когда она подняла на него мутный взгляд.

Юна хотела было возмутиться — но невольно оглядела подмогу вместе с Одиль. Всего четыре жандарма, из которых один — совершенный юнец — мелко дрожал и не мог оторвать от скиа полного ужаса взгляда. Единственная женщина из их отряда ободряюще похлопала его по плечу, но, разумеется, этого было мало. И да, что ещё за захват кольцом?

Одиль подняла свою шпагу с земли и резко встала на ноги.

— Можете на нас рассчитывать, — твёрдо объявила она, глядя собеседнику в глаза.

Юна криво улыбнулась.

— Ты и за Рика, смотрю, всё решила... — пробормотала она, отворачиваясь — лишь чтобы увидеть, как Рик кивает второму жандарму и принимает от него... запасную саблю? Серьёзно, что они собрались делать?

Видя её растерянность, успевшая приблизиться женщина снисходительно улыбнулась.

— Советую укрыться в безопасном месте, мисс, если не хотите, чтобы вас задело.

Юна скривилась: уж больно елейный у неё был тон. Одиль лишь добила её небрежным:

— За эту мелочь не беспокойтесь: она бессмертная.

И, игнорируя возмущения Юны, приготовилась к новой атаке.

Юна очень быстро поняла, что значит "захват кольцом". Уже минуту спустя шестеро бойцов окружили скиа — и, пока четверо не давали ему выбраться за пределы их кольца, двое мужчин с противоположных сторон направились внутрь навстречу друг другу, расчищая путь саблями. Издавая жуткое рычание вместо знакомого писка, скиа быстро заживил получившийся туннель за спинами атакующих, когда они оказались где-то в центре, — однако очень скоро ткань тьмы была разорвана вновь; раскат грома звучал совсем как её треск.

А мужчины, выскочив из нутра скиа, развернулись встали рядом со следующей парой — Одиль и Риком. За последнего Юна немного переживала: сабля казалась непривычным для него оружием, да и первые шаги, прежде чем скрыться во тьме, он держал её в левой руке не совсем уверенно. Юна в волнении комкала насквозь мокрую накидку, наблюдая за ним с безопасного расстояния из-за угла здания.

К счастью, её беспокойство было напрасным: не успел он дойти до середины, как его движения стали естественными — кажется, Одиль ему одобрительно улыбнулась, проходя мимо? Да и сама она была ничуть не хуже, несмотря на многочисленные травмы.

"Попробуй в следующий раз обратить внимание не на слова, а на действия", — по какой-то причине именно в этот момент в её голове всплыли слова Рика из их вечернего разговора. Но на какие действия надо обращать внимание? На то, что Одиль продолжает сражаться, несмотря на боль? На то, как она без раздумий выскочила перед ней ранее, защищая от скиа? Или, может, сейчас?

Сейчас, когда пришла очередь напуганного молодого жандарма войти прямо во враждебную тьму. Когда он неуверенно продвигался с другой стороны — и когда, стоило ему показаться на этой, удары шпаги Одиль... изменились? Юне сейчас не показалось?

Одиль и правда сделала лишний выпад, чтобы не дать скиа коснуться напуганного парня?

Юна нахмурилась. Она не верила своим глазам. Чтобы Одиль — и о ком-то заботилась? Какая ей в этом выгода? Защищать Юну — защищать нужный ей чёрный опал. Сражаться дальше — убить больше скиа. Беречь юнца... что это ей вообще даёт?

Однако сколько Юна ни ломала голову, дрожа под проливным дождём, ответа она не находила — а Одиль, несмотря на раны и усталость, каждый раз делала дополнительные усилия в атаках ради этого паренька. Да и не только его: если подумать, ни один жандарм, ни даже Рик не совершал столько лишних телодвижений ради других. Отбить "руку" тянущегося к новобранцу скиа, разрубить щупальце на пути к мужчине, наступить каблуком на ползущую к ноге Рика тень...

Это так не похоже на привычную ей Одиль.

...С другой стороны, что вообще Юна знает об Одиль?

Упрямая битва продолжалась ещё некоторое время. Захват в кольцо, пропахивание тела скиа насквозь, возвращение в позицию в кольце — повторить снова. И снова. И снова, и снова. Движения жандармов и охотников были настолько выверенными, что они казались механизмами, а не живыми людьми.

В какой-то момент Юна обратила внимание, что верхние "всполохи" скиа уже не дотягивались до крыши здания, останавливаясь где-то на уровне потолка четвёртого этажа. Именно тогда она поняла: усилия жандармов и Одиль с Риком приносят плоды.

Спустя бесконечно долгие пятнадцать минут битва была окончена. Уменьшившись до размера, в котором они его изначально нашли, скиа издал последний грозный рёв — и тут же был уничтожен слаженной атакой четвертых жандармов. Одиль в этот момент рухнула на колени, кое-как держась за воткнутую в землю шпагу; Рик, уронив казённую саблю, устало прислонился к стене и пронаблюдал окончание сражения размытым взглядом — даже не потрудился надеть слетевшие очки. Молнии сверкали уже редко-редко, а гром гремел и вовсе где-то в отдалении. Ливень утих, превратившись в простой дождь.

Убедившись, что опасность миновала, Юна осторожно приблизилась к своим компаньонам.

— Помощь нужна? — участливо поинтересовалась она, останавливаясь рядом с Одиль.

Одиль с трудом подняла на неё непонимающий взгляд. Она дышала шумно и тяжело, мелко подрагивая. Вся её одежда была в грязи и крови, длинная чёлка спуталась в невообразимую мочалку, а кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. От такого контраста с обычной непобедимой Одиль у Юны сжалось сердце.

В этот момент к ним медленно приблизился Рик. Опершись здоровой ладонью на ближайшую стену, он окинул Одиль долгим взглядом. Его рот искривила невесёлая улыбка.

— Кажется, сегодня мы оба вместо гостиницы идём ночевать к лекарю...

С этими словами он красноречиво помахал раненой рукой. Юну замутило: ей показалось или она и правда увидела сквозь дыру улицу?..

— Не показывай такие ужасы ночью, дурак! — воскликнула она, хватаясь за голову.

Рик лишь посмеялся — он это специально сделал, да?

Находящийся ближе всех к ним жандарм также улыбнулся.

— Я бы вас проводил, да, боюсь, меня самого повяжут и не выпустят! — весело заявил он, указывая на довольно серьёзного вида рану на лице. — А у меня смена до утра...

На этих словах он с картинной досадой покачал головой. Юна криво улыбнулась. Похоже, это просто у них такой профессиональный юмор... Ещё одна причина опасаться жандармов. Хотя, конечно, именно они помогли им в тяжёлой ситуации сегодня. Да и к тому же...

Когда Одиль всё-таки поднялась на ноги и они втроём побрели в клинику, Юна на повороте бросила последний взгляд на жандармов. Отряд уверенно шагал обратно в участок... и лишь молодой новобранец, плетущийся позади, бледный, как смерть, никак не мог унять дрожь. И дело было явно не в том, как он продрог под дождём.

Его правая рука то и дело тянулась к запястью левой — той самой, с которой он по уставу до конца смены не имел права снимать перчатку.

Хоть рана Рика и выглядела страшно, в клинике с ней расправились на удивление быстро. Короткий осмотр, простая перевязка — и Рика отправили на все четыре стороны. Он, разумеется, предпочёл сторону гостиницы и мягкой кровати.

Одиль повезло меньше: её травмы было невозможно увидеть невооружённым глазом и её оставили ждать прихода хирурга до утра. Уходя с Риком, Юна сделала вид, что не заметила испепеляющего, полного зависти взгляда, которым Одиль их проводила. "Мы обязательно придём за тобой утром, Одиль!" — мысленно пообещала Юна.

И действительно, даже после такой тяжёлой ночи, утром Рик обнаружился на обычном месте в общей комнате совершенно бодрый и решительно настроенный на поход в клинику. Пожалуй, даже чересчур бодрый и свежий — Юна после тех же пары часов сна чувствовала себя едва ли не хуже, чем когда только завалилась в кровать без сил.

И всё же даже невысказанное, обещание есть обещание — и уже в десять утра Юна с Риком неспешно брели по ставшим привычными дорогам. Впрочем, сегодня они были даже привычнее — в конце концов, именно в этом районе произошла вчерашняя битва.

Чем ближе к конкретному месту, тем меньше Юна старалась смотреть по сторонам. В памяти ещё достаточно свежи были всполохи чёрной массы, разрушавшие всё, до чего могли дотянуться. Рик, очевидно, её чувства разделял: когда им пришлось пройти мимо того самого дома, он ускорил шаг. Чтобы не отстать и при этом в кого-нибудь не врезаться, Юна всё-таки подняла голову — и краем глаза увидела толпу. Это длилось всего мгновение, но Юне его вполне хватило, чтобы заметить одну пару.

Маленькая девочка, держась за юбку женщины, переводила потерянный взгляд с её лица на верхний, превратившийся в руины этаж дома.

— Мама, куда нам теперь идти? — донеслось до ушей Юны. — Наш дом же...

Не желая больше ничего слышать, Юна так резко ускорилась, что всё-таки врезалась в спину Рика.

Впрочем, это ей совершенно не помогло. Пока они сидели в фойе клиники, слова девочки вновь и вновь прокручивались в её голове. Куда теперь идти? Куда же идти? Дома больше нет. Возвращаться больше некуда. Больше нет места, где тебя ждут. Куда идти? Блуждать по стране, пока не найдёшь новый дом? А если его не существует — "дома"? Если тебя больше нигде не примут — прямо как...

Долгожданное появление Одиль развеяло эти неприятные мысли; Юна была как никогда рада её видеть. Сейчас, спускаясь со второго этажа клиники, Одиль выглядела гораздо лучше, чем ночью. Да, её одежда не стала магическим образом совершенно чистой, а на бледном лице застыло усталое выражение — но при этом волосы были уложены, макияж — подправлен, а в походку вернулась привычная твёрдость.

Едва её фигура показалась наверху лестницы, Рик и Юна встали со стульев и двинулись ей навстречу.

— Что сказал лекарь, Одиль? — без прелюдий поинтересовался Рик, не успела нога Одиль ступить на пол первого этажа.

Одиль небрежно махнула рукой.

— Так, ерунда. Неделя — и буду как новенькая.

— Что сказал лекарь, Одиль? — повторил Рик с ангельской улыбкой — но при этом в его елейном тоне было столько напора, что содрогнулась даже Юна.

Одиль также не выдержала: сжавшись, она досадливо цокнула и отвернулась; на её щеках возник бледный румянец.

— Прослушал рёбра, нашёл пару трещин... прописал настойки для восстановления... сказал неделю не напрягаться...

С каждой фразой её голос покидала сила, так что последняя из них оказалась произнесена полушёпотом. От такого поведения нашкодившей девочки Юна присвистнула... за что тут же получила злобное зырканье фиолетовых глаз. Рик же, сохраняя прежний токсично позитивный настрой, самодовольно посмеялся.

— Так я и думал! И, с учётом твоего состояния... я построил варианты нашего дальнейшего маршрута через те города, в которых практически нет скиа!

Сказав это, Рик выудил из заднего кармана брюк сложенную карту и, раскрыв её перед Одиль и Юной, лучезарно улыбнулся. Даже не взглянув на его пометки, Одиль скривилась.

— Ты иногда совершенно невыносим... — пробормотала она, отворачиваясь.

— И получаю за это деньги.

Одиль посмотрела на него исподлобья.

— Готовься не досчитаться десятка-другого купюр в ближайшем авансе.

Это наконец-то подействовало на Рика: невыносимо сиятельная улыбка дрогнула, чтобы в следующие пару секунд трансформироваться в его обычное нейтральное выражение. Юна бы посочувствовала, но тот неестественный позитивный настрой напрягал её больше. "Надеюсь, он не собирается вести себя так на свидании с Джиллиан?" — в беспокойстве подумала она.

О да, свидание с Джиллиан. Ещё в гостинице, перед тем как выйти, она отважилась уточнить, не хочет ли Рик отменить планы после такой безумной ночи. Однако Рик неожиданно серьёзно покачал головой.

— Я ведь пообещал, что пойду, если переживу эту ночь. Ничего не изменилось — и я сдержу обещание, — твёрдо объявил он.

Юна могла лишь восхититься его верностью слову... однако к этому восхищению примешивалось и лёгкое беспокойство. Точно ли оно того стоит?.. Впрочем, Рик взрослый человек и должен сам понимать свои пределы. Юне остаётся лишь оставить это дело ему.

Её, очевидно, сейчас ожидает своё.

— Что ж, в любом случае, рад, что ничего слишком серьёзного не произошло, — говорил Рик, когда они вышли на улицу. — А теперь... У меня на сегодня есть небольшие планы, поэтому до гостиницы тебя проводит Юна.

С этими словами Рик с извиняющейся улыбкой указал раскрытой здоровой ладонью на Юну. Конечно, повязка на раненой была надёжно спрятана под перчаткой, да и самые страшные синяки Рик, очевидно, замазал... но Юна всё равно была благодарна его выбору жестов. Одиль же такие мелочи явно не волновали — слишком силён был скептицизм относительно его идеи. Видя её полное сомнений выражение, Рик поспешил заверить:

— Не переживай, проблем возникнуть не должно. Я вижу, что на ногах ты держишься, помощь в ходьбе не понадобится. Что до других... трудностей... Уверен, Юна понимает, как ты за эту ночь устала, и будет хорошо себя вести. Да, Юна?

Юна энергично вскинула кулаки.

— Не волнуйся, я — гений эмпатии и такта по отношению к людям в трудном положении! — заверила она.

Этим горячим заявлением не был убеждён даже Рик, что уж говорить об Одиль; да что там, наверное, сама Юна до конца не верила в то, что говорила. Однако на этот раз у неё были определённые мысли. Да и не то чтобы у них было много других вариантов...

На том и порешили.

Втроём они дошли до главных ворот сада, после чего Рик их оставил — именно сад Джиллиан выбрала в качестве места встречи. Пожелав Рику удачи в делах, Юна бегло оглядела аллеи гортензий. Кажется, на секунду в её поле зрения промелькнуло знакомое жёлтое платье? Но рассмотреть его Юна не успела: Одиль не собиралась её ждать, и ей пришлось припустить шагу, чтобы не отстать.

Где-то половину дороги они шли в тишине. С одной стороны, Юна старалась "хорошо себя вести". С другой же... обстановка разрушенного района на неё давила. Она смогла вздохнуть свободно лишь тогда, когда Одиль уверенно прошла мимо проклятой улицы и свернула дальше. Только после этого Юна наконец-то нарушила тишину робким:

— Эй, Одиль... я хотела тебе кое-что сказать.

Одиль не остановилась, но замедлила шаг и повернула к ней голову. Её выражение было усталым, но не враждебным — хороший знак. Юна набрала побольше воздуха в лёгкие.

— Я хочу извиниться за то, как всё это время к тебе цеплялась.

Эти слова всё-таки заставили Одиль остановиться и одарить Юну удивлённым взглядом. Та едва не поджала губы: всё-таки не слишком-то приятно, когда на тебя смотрят как на неведомую зверушку... или природный катаклизм. А Одиль лишь продолжала тупо смотреть... Слишком устала, чтобы как обычно съязвить в ответ?

Следующие её слова показали, что Одиль всё-таки ещё не потеряла форму.

— Ты как-то уж слишком серьёзно восприняла слова Рика про "хорошо себя вести"... — рассеянно пробормотала она, отворачиваясь.

Юна надулась.

— Вот только не надо начинать, а? — обиженно заговорила она... но тут же выдохнула и опустила плечи. — Не подумай, я всё ещё считаю, что ты та ещё заноза в заднице и очень часто совершенно без причины грубая... но всё-таки я перегибала не меньше. Учитывая, как ты каждый раз сражаешься изо всех сил и даже больше... я была к тебе несправедлива. И за это хочу извиниться.

Одиль выслушала её с растерянным выражением лица. Когда Юна договорила, она некоторое время молчала, глядя в землю. Внезапно её губы изломились в усмешке.

— Даже в извинениях умудряешься поддеть... — прокомментировала она, пожимая плечами; однако обычного раздражения в её выражении не было. — Что ж, извинения приняты. Как и, — её глаза сузились, — обвинения. Надеюсь, это значит, что впредь ты перестанешь так нагло меня доставать и ходить по утрам полуголая?

Просиявшая Юна прижала ладони к щекам и невинно возвела глаза к небу.

— Ну-у, я, конечно, постараюсь тебя больше специально не бесить, но насчёт моего вида по утрам...

— Если я ещё раз увижу тебя в одном исподнем на общем пространстве, я тебя в нём же вывешу за окно, — хмуро пообещала Одиль.

Юна ничуть не смутилась.

— Вывешивай, дорогая: мне стыдиться нечего! — заявила она, горделиво выпятив грудь.

Одиль закрыла лицо ладонью и устало выдохнула.

— Что ж, полагаю, для начала это уже хоть что-то... — пробормотала она, отворачиваясь, — и, махнув рукой, возобновила движение в сторону гостиницы.

Немного помешкав, Юна хихикнула и поспешила следом. Возможно, им удалось нормально поговорить исключительно потому, что Одиль была слишком уставшая после ночи, но Юна всё равно была рада. Гнетущее чувство, которое сжимало ей грудь с той самой ночи в Крини и присутствие которого она даже не осознавала, наконец-то рассеялось — теперь на душе была лишь лёгкость.

В их отношениях наступила новая глава.

На закате семичасовой поезд из Ортансии на всех парах двигался прочь из города, на северо-запад. В открытые окна задувал свежий ветер, даже сквозь дым доносящий запах дождя и тонкий аромат гортензий. Коридор вагона был пуст, за исключением одной-единственной пары. Стоя с прикрытыми глазами, молодой мужчина прижимался спиной к оконной раме; его невысокая спутница опиралась на подоконник и качала головой.

— Кто бы мог подумать — ты уже занят!..

Да, занят. Именно такой ответ дал Рик во время свидания с Джиллиан. Юна узнала об этом от самой отвергнутой девушки: Джиллиан заглянула в гостиницу после обеда и, на своё счастье, столкнулась с вышедшей в магазин Юной. Несмотря на её обычную смущённую улыбку, Юна сразу всё поняла по заплаканным глазам — и приняла решение выслушать подробности за стаканчиком-другим... Разумеется, в месте поприличнее бара Джиллиан.

Результат оказался неожиданным.

На возглас Юны Рик ничего не ответил, продолжая изображать из себя каменное изваяние. Юна надулась. Конечно, по словам Джиллиан, в отказе он был невероятно деликатен ("Ах, ну как можно его не любить!"), но это не отменяло того, что он разбил сердце юной девушке. Да и кроме того...

— Сколько бы времени ты мне сэкономил, скажи ты сразу, что у тебя уже кто-то есть! — продолжала ворчать Юна.

В этот момент Рик наконец-то соизволил открыть глаза и искоса взглянуть на неё в ответ.

— Что-то не помню, чтобы мисс сваха за время своей "охоты" хоть раз меня об этом спрашивала, — дразнящим тоном парировал он — и тут же, расслабившись, небрежно пожал плечами. Короткая пауза — и абсолютно невозмутимое: — К тому же, это неправда: никого у меня нет.

Глаза Юны распахнулись, и она на мгновение застыла. Однако именно в этот момент поезд совершил очередной поворот, и ей в лицо полетел чёрный дым. Отплёвываясь, Юна отошла от окна — и быстро развернулась к Рику с возмущённым:

— Как это "никого нет"?! Ты, получается, наврал бедняжке Джиллиан? У тебя совесть вообще есть?!

Рик встретил её негодование довольно равнодушно.

— Да, я солгал. Не хотел давать пустых надежд. Понимаешь ли, Юна, — всё-таки сдался он в ответ на сердитое мычание собеседницы, — у меня уже по письму сложились определённые подозрения, и после личного разговора я лишь убедился в их справедливости. Мисс Лейстрид нуждается в определённом типе отношений — в том, который я, к сожалению, не могу ей дать. Она славная девушка, я могу быть её другом, но я точно знаю: я не смогу полюбить её в ответ. Так что я принял решение закончить всё прямо там, чтобы у неё быстрее отболело.

Рик виновато улыбнулся. Юна недоверчиво хмыкнула.

— Ты — враг всех женщин...

— Будь мисс Лейстрид мужчиной, мой ответ бы не изменился.

Юна хмыкнула громче.

— Но врать-то было зачем? Неужели сказать правду так сложно?

Рик смерил её долгим взглядом. В итоге он тяжело вздохнул.

— И какую же "правду" ты предлагаешь мне сказать? Что я знаю, что не полюблю её так, как ей надо? Брось, Юна: она бы просто восприняла это как вызов, как предложение добиться желаемого. Препятствий-то "нет". Ты бы подумала точно так же, разве нет?

С этими словами Рик скрестил руки на груди и взглянул ей в глаза. Юна осеклась: именно так бы она и подумала... Прочитав этот ответ по её лицу, Рик победоносно, но не очень весело улыбнулся.

— Как ни прискорбно, люди в принципе не приемлют отказа, если у тебя нет достаточно убедительной для них причины. Твои желания и чувства в этом никакой роли не играют. Всё, что я сделал, так это дал мисс Джиллиан такую "причину". Не больше и не меньше.

Юна смерила его долгим взглядом... который прервал широкий зевок: алкоголь всё-таки ударил ей в голову, вызвав неизменную сонливость. И даже свежий воздух не помог развеять этот туман... Сдаваясь, Юна со вздохом закрыла окно — всё равно через него в вагон налетало слишком много дыма. Слова Рика она в итоге никак не прокомментировала.

...А уже десять минут спустя она сладко сопела у него на плече, сидя на скамье в их вагоне. Некоторое время пронаблюдав за ней с противоположного сиденья, Одиль в конце концов выдохнула себе под нос.

— И всё-таки ты слишком балуешь эту мелочь... — рассеянно пробормотала она, отворачиваясь к окну.

Бросив быстрый взгляд на Юну, Рик едва заметно улыбнулся.

— Пожалуй. Уж прости мне эту слабость.

Одиль быстро скосила на него глаза, но ничего не сказала. Пару мгновений спустя её вновь целиком и полностью занимал проносящийся за окном сумеречный пейзаж.

Поезд продолжал свой путь в Атмо-Потами...