Чёрный Лес

Пролог

Тем, кто работает не только на работе.

«Отведи меня в Чёрный Лес. Я хорошо заплачу».

Жанна торопливо погасила экран телефона, потом включила его снова, но сообщение с неизвестного номера не пропало.

Глупая шутка. Даже не глупая. Мерзкая.

Её первым побуждением было удалить сообщение и заблокировать абонента, но тот, словно почувствовав это, прислал вдогонку ещё одно.

«Я совершенно серьёзно».

Вступать в переписку то ли с шутником, то ли с психом, конечно, не стоило, Жанна прекрасно понимала это, но всё же быстро написала:

«Есть более простые способы покончить с собой».

«Я не самоубийца, и я в здравом уме. Но мне нужно в Чёрный Лес, попасть туда сам я не могу, а тебе это совсем не сложно».

«Я в этом помогать не буду».

Неизвестный что-то набирал в ответ, но Жанна не стала его дожидаться и сделала то, что нужно было сделать с самого начала — удалила сообщения и заблокировала отправителя.

Глава 1, в которой Жанна вылезает из кустов, а Виталий Петрович в них прячется

Светало. Виталий Петрович раздраженно докуривал прямо в машине, наплевав на свои обычные правила, не говоря уже о правилах посещения лесопарка.

Машина, точнее, синий микроавтобус, кстати, была совсем новой, выбитой у каких-то спонсоров Игорем, и ещё пару дней назад Виталий Петрович сам бы надавал подзатыльников за попытку подымить внутри. Но третья ночь безрезультатных поисков превращала очень многое, казавшееся важным, в несущественные мелочи.

Почти все уже разъехались, на парковку пока не вышли только трое новичков и сам Игорь. Наверняка тот с дурным упрямством, игнорируя то, что уже рассвело, обшаривает окрестные кусты.

Этой ночью на поиски они вышли все. Вообще все, пришли даже те, кто провёл в Лесу две предыдущие ночи. Наверное, поотпрашивались с работы, чтобы хоть немного поспать днём. До обычного негласного предела поисков — пяти ночей, ещё было время, но понятие обычного предела плохо применимо к девочке, которой ещё не исполнилось и трёх лет.

Если бы можно не останавливать поиски… Когда идёшь, километр за километром всматриваясь в сумрак, не так ощущаешь собственное бессилие, а его Виталий Петрович ненавидел больше всего. Но уже рассвело, а значит, путь в Серый Лес закрылся для них всех до заката.

Виталий Петрович устало прикрыл глаза. Надо дождаться оставшихся и можно будет ехать домой, никто ему и слова не скажет, если он сегодня так и не появится на работе. Но вот сумеет ли он уснуть, несмотря на всю накопившуюся усталость, вот вопрос. И дело даже не в кофе, которого он выпил лучше не задумываться, сколько. Лучше любых энергетиков сон прогоняли размышления, что она уже провела там больше двух суток, что там не растёт ничего съедобного, нет даже открытой воды. И они уже могли много раз пройти мимо крошечного обессилившего человечка, забившегося от страха и усталости в какое-нибудь укромное место.

Он тяжело выбрался из машины, чтобы выкинуть окурок в урну. Словно дожидаясь этого, кусты рядом зашуршали, и из них выбралась маленькая девочка.

Виталий Петрович замер, боясь спугнуть галлюцинацию, неудивительную при том уровне усталости и стимуляторов, что достались на его долю. Или он всё-таки заснул? Как бы тогда не уронить окурок на сиденье, Игорь за дырку в обивке спасибо точно не скажет. Девочка тоже замерла, смотря на него глазами испуганного зверька, готового в любой момент нырнуть обратно в кусты.

Медленно, едва дыша, Виталий Петрович присел на корточки и осторожно произнёс:

— Привет. Ты Жанна?

Галлюцинация несмело кивнула.

Короткие каштановые волосы распушились во все стороны, делая девочку похожей на одуванчик. Очень грязный одуванчик, надо сказать, например, то, что надетая на ней кофточка на самом деле розовая с узорами из котят, можно было заметить с большим трудом. Именно эти выглядывающие из-за коричневых пятен котята почему-то сразу убедили Виталия Петровича, что девочка ему не чудится.

— А меня зовут Виталий Петрович, я полицейский, — поспешил представиться он.

— Как дядя Степа? — деловито уточнила девочка.

Виталий Петрович решил не акцентировать внимание на терминологии.

— Да. Ты есть хочешь? У меня есть чай, сладкий, и шоколадка.

Жанна на мгновение задумалась, словно решая, достоин ли он того, чтобы её угостить, и потом важно кивнула.

Взявшись грязной ладошкой за протянутую руку, она позволила проводить себя в машину и, повозившись, устроилась на сиденье в салоне, всё ещё настороженно наблюдая за Виталием Петровичем. Он старался двигаться нарочито неторопливо, чтобы случайно не напугать девочку.

Налив чай, который как раз успел подостыть, он вручил Жанне стаканчик и сел на сиденье напротив.

Быстро, практически залпом, выпив содержимое, она протянула стаканчик за добавкой и напомнила:

— Ты обещал шоколадку.

— Сейчас, — он развернул фольгу наполовину и посоветовал: — Держи лучше через бумажку.

— Ага, руки грязные, — запихнув в рот сразу половину шоколадки, согласилась Жанна и наморщила носик. — От тебя плохо пахнет, — сообщила она. — Ты что, курил?

— Да, — скрывая улыбку, ответил Виталий Петрович.

— Ты что, не знаешь, что курить плохо? — Жанна смешно нахмурилась. — Тебе разве об этом не говорили?

— Говорили, но давно, — честно признался полицейский.

— И ты забыл? — догадалась девочка.

— Забыл.

— Ну вот, больше не забывай.

— Хорошо, я постараюсь.

— А у тебя ещё шоколадка есть? — спросила она минуту спустя.

— Есть. Но надо тебя накормить чем-нибудь другим, ты же три дня ничего не ела.

— Ела! — гордо сообщила девочка. — Мне тётя Вика в кармашки конфет положила! И водички с собой дала! — она похлопала по животу висевшего у неё на плече на тонком ремешке плюшевого медведя, тоже грязного и с целой россыпью репейника на шерсти, в котором Виталий Петрович не сразу опознал сумочку.

Судя по его размеру, вряд ли «водички» было много, но порой и малость оказывается тем, что перевешивает, так что эта тётя Вика, кто бы она ни была, в конкурсе на роль ангела-хранителя Жанны могла претендовать на одно из первых мест.

— А ещё я малину нашла! Сашка сказал, что не найду, а я нашла! Вкусную!

— Сейчас? — уточнил Виталий Петрович.

Девочка помотала головой.

— Вчера.

В Лесу малина не растёт, а если и растёт, то не даёт ягод. А в таком возрасте «вчера» — это всё то, что до «сегодня». Похоже, именно эта малина едва не стоила малышке… Он сам точно не знал, чего именно. Тот, кто пропадал в Лесу, пропадал бесследно. Игорь говорил что-то про чудовищ, живущих в сердце Леса, но говорил очень невнятно и неохотно. В любом случае, заблудившиеся там исчезали навсегда.

Рация зашелестела помехами, и Виталий Петрович вспомнил, что о том, что девочка нашлась, надо сообщить всем причастным к поискам. Да и поисковикам пора заканчивать шарить по кустам.

— Я на минутку выйду позвонить, — сказал он девочке, дожёвывавшей вторую шоколадку. — В машине плохо ловит.

Жанна кивнула, не поднимая на него наливавшихся сном глаз. Жевала она уже тоже сонно, так что Виталий Петрович даже забеспокоился: не заснула бы с полным ртом.

— Угу, — проглотив последний кусочек, сказала Жанна. — А чай у тебя ещё есть?

Долив в стаканчик ещё немного чая, Виталий Петрович вышел наружу и, продолжая наблюдать за девочкой через открытую дверь, набрал номер, третий день занимавший большую часть списка последних входящих.

Трубку сняли после первого гудка, видно, его собеседница не спала то ли уже, то ли ещё. Кажется, ему удалось сообщить новость недрогнувшим голосом, и заполнить ответное перемежаемое всхлипами молчание коротким изложением плана дальнейших действий. Завершая разговор, он увидел, что на парковку, едва передвигая ноги, вышел Игорь.

Виталий Петрович помахал рукой, привлекая его внимание, потом указал на машину и широко улыбнулся. Игорь округлил глаза, замер на месте, а потом бегом преодолел разделявшее их расстояние.

— Как?.. — выдохнул он.

— Сама вышла, — тихо ответил Виталий Петрович.

Он заглянул в машину. Жанна уже спала, подложив под голову грязный кулачок. Виталий Петрович вздохнул, поднял упавший на пол стаканчик, отдал его сунувшемуся за ним Игорю, шепнув: «Выброси», и укрыл девочку припасённым на такие случаи пледом.

— В детский дом уже сообщил? — тихо спросил вернувшийся Игорь.

— Да, заведующей я отзвонился, встретимся с ней в больнице: надо всё же показать девочку врачам. Встретишь остальных?

Игорь кивнул и вдруг остолбенел. Виталий Петрович обернулся и проследил за его взглядом.

Девочка перевернулась на спину, широко, насколько позволяло сиденье, раскинув руки. Грязь на ладошках не скрывала другие пятна — красные, словно от давно зажившего ожога.

Поплавок дернулся, возвращая Виталия Петровича из прошлого в настоящее. Речушка возле дома отдыха была невелика, летом, после спада воды, пожалуй, и вовсе больше напоминала ручей, зато здесь, в отличие от водохранилища, не действовал сезонный запрет на посиделки с удочкой. А рыбы мутная бурная вода несла с собой много.

Виталий Петрович подождал, пока поплавок «тюкнет» ещё дважды, после чего одним коротким рывком вытянул из воды серебристую рыбку величиной с ладонь. Плотвичка.

Он аккуратно снял её с крючка и, полюбовавшись немного блеском чешуи и красными пёрышками на плавниках, бросил обратно в воду.

Праздность располагает к воспоминаниям и размышлениям. Или это старость подкрадывается?

В кармане чирикнул телефон. Жанна советовала, даже уговаривала, отключить на время отпуска все уведомления, но он так не мог. Разве можно отключить привычку контролировать всё, что от тебя хоть как-то, но зависит? Или это говорит в нём подспудное желание ощущать себя нужным даже не пороге неизбежной пенсии? Да пусть говорит!

В чат поисковиков пришло сообщение от Серафимы, миловидной хрупкой блондинки с тяжёлой рукой и стальным характером. То, что к ней прилагались погоны капитана полиции, а самые отпетые хулиганы-малолетки при встрече с ней прятали недокуренные сигареты в ладони и почтительно здоровались, было уже мелочью.

«Николай Никифорович Савин, 69 лет. Живёт один, в полицию обратилась соседка, когда вчера утром не смогла ему дозвониться. Позавчера видели в лесопарке с корзинкой».

К сообщению прилагалось фото, скорее всего, с полученного больше двадцати лет назад паспорта. Не самый лучший вариант для поисков, но старики очень не любят фотографироваться…

«Буду».

Егорыч откликнулся почти моментально. Егорычу самому уже за семьдесят, но он каждый день в любую погоду выходит на пробежку, что ему найти одного заблудившегося грибника!

Шутки шутками, но порой Виталий Петрович завидовал бодрости духа самого «взрослого» участника поискового отряда. Причём бодрости искренней, вытекающей из мировоззрения, а не из положенной по должности обязанности всегда и во всём демонстрировать уверенность.

Следующим, отстав всего на несколько секунд, отметился Паша Матвеев, самый младший из них, что, наверное, даже символично. Один Паша в Лес пока не ходит, впрочем, его «стажировка» скоро должна подойти к концу. Особенно, если принять во внимание то, что своего первого «потеряшку» он нашёл в одиночку, даже ещё не закончив школу.

Виталий Петрович убрал телефон в карман и снова забросил удочку. Из кармана изредка продолжало раздаваться чирикание: поисковики подтверждали своё участие, договаривались, кто кого подвезёт, и кто кого будет дожидаться. Олег, его неофициальный заместитель, как-то в шутку назвал поисковиков самоорганизующейся системой, но в этой шутке было очень много правды.

А вот «официальная» часть работы поисковиков, скорее всего, свалится на Серафиму, если его все-таки отправят на пенсию.

«Когда, а не если», — поправил сам себя Виталий Петрович. Шеф на днях снова намекал, что ему пора настраиваться на торжественные проводы. Не прямо сейчас, конечно, может даже не в этом году, но всё же…

Разозлившись незнамо на кого, следующую поклёвку он упустил, слишком резко дернув удилище. Рыбка издевательски блеснула на как раз выглянувшем в разрыве облаков солнце и плюхнулась обратно в воду.

Виталий Петрович с минуту посмотрел на расходящиеся по воде круги и начал сматывать леску. Пусть лёд на реке давно сошёл, но в их широтах в апреле у воды долго не посидишь, как не одевайся.

Он поднялся по идущей от берега тропинке, прошёл немного вдоль забора и вошёл в ворота, кивнув курящему около охраннику. Тот моментально подобрался и заметным волевым усилием удержался от того, чтобы вытянуться по струнке. Виталий Петрович в очередной раз лениво задумался, неужели из него так лезут должность и звание, что их так легко заметить даже через выгоревшую камуфляжную куртку и линялую панаму?

Дом отдыха стоял в лесу, часть леса внутри забора облагородили и назвали парком. Но даже видневшийся за забором лес совсем не походил на тот Лес, куда сегодня ночью пойдут Егорыч, Паша и все остальные.

Сам он давно там не был: в какой-то момент идти по едва заметным тропкам Леса несколько часов подряд стало тяжеловато, и он полностью перешёл на штабную работу. Более лёгкая физически, эта работа всё равно требовала постоянной сосредоточенности и оставалась сложной эмоционально, особенно когда кто-то из поисковиков переставал выходить на связь.

— Виталий Петрович!

С лавочки около корпуса ему махала Елена Васильевна, дама лет пятидесяти, приехавшая отдыхать три дня назад и во время первого же ужина решительно подсевшая к нему за столик.

— Доброе утро! — Виталий Петрович обошёл засыпанную разноцветной щепой клумбу и приветственно приподнял панаму. — Вы отлично выглядите.

Елена Васильевна действительно выделялась на фоне остальных отдыхающих, дружно решивших, что отпуск — это время, когда можно смело сочетать вьетнамки со свитерами с оленями, леопардовыми лосинами или платьями в пол, или, как он сам, выходить на улицу исключительно в резиновых сапогах. Одежда, причёска, макияж — Елена Васильевна выглядела так, словно собралась на светский приём. Конечно, приём демократичный, где не выставляют напоказ драгоценности и голые плечи, но на тщательность подбора туалета эта демократичность не очень влияет.

— Спасибо, — дама мягко улыбнулась и тут же нахмурилась. — Вы пропустили завтрак.

Виталий Петрович развёл руками.

— Я редко завтракаю. К тому же сегодня было такое хорошее утро, что не хотелось тратить его на еду.

Он нисколько не покривил душой. Утро и правда было, хоть и холодным, но ясным. И в его режим дня завтрак, действительно, вписывался нечасто, если не считать завтраком огромную кружку кофе, выпиваемую, к тому же, уже на работе. Обед, к слову, тоже, но посвящать собеседницу во все свои жизненные обстоятельства Виталию Петровичу не хотелось.

— Это вы зря, — попеняла она. — Завтрак — самый важный приём пищи.

— Ничего, в обед наверстаю.

— До обеда ещё больше часа. Кстати, может, прогуляемся?

Виталий Петрович замялся.

— Мне бы переодеться…

— Да бросьте, — решительно пресекла его возражения Елена Васильевна. — Мой бывший муж тоже любил рыбалку. Вы думаете, меня смутит запах рыбы? Кстати, как улов?

— Да всё отпустил, — Виталий Петрович засмеялся. — Но всё-таки, если вы не против, я всё-таки зашёл бы на пару минут в корпус, гулять с удочкой… не очень удобно.

А заодно всё-таки наскоро переодеться, чтобы не чувствовать себя рядом с ней совсем бомжом.

— Всё гадаю, чем вы занимаетесь, — сказала Елена Васильевна, когда они, не спеша, пошли по аллее. — У вас вид человека, который привык, что его слушаются. При этом вы явно не отгородились от людей приёмной с секретаршей-цербером. Да и… — собеседница замялась, подбирая слова.

«Да и вряд ли высокопоставленный чиновник с секретаршей-цербером поехал бы проводить отпуск в заштатный дом отдыха в средней полосе», — мысленно закончил Виталий Петрович за неё.

— Давайте угадаю. Вы, как мне кажется, не последний человек в городской или районной администрации, при этом предпочитаете взаимодействовать с людьми напрямую. Приёмы, обходы и так далее. Верно?

В районной администрации он и правда бывал регулярно, а когда там работал Игорь, и вовсе заглядывал почти каждую неделю. В день, когда нашлась Жанна, тоже зашёл к нему, уже не вспомнить, по какой надобности. На кабинете Игоря висела скромная табличка «Советник», но он занимал эту должность при трёх, а то и четырёх главах. Официальный статус и пусть символическое, но финансирование поисковикам тоже раздобыл он.

Секретарши на месте не оказалось, правда, был уже седьмой час вечера, но, зайдя в кабинет, Виталий Петрович понял, что дело совсем не во времени. Игорь пил, и делал это явно не первый час.

— Празднуешь? — отчего-то неловко спросил Виталий Петрович. Зрелище было не то, чтобы совсем невероятным, но точно неожиданным.

— Будешь? — вместо ответа спросил Игорь.

— Не буду, я ж не спавши, меня прямо здесь вырубит.

— Ну вот и я надеюсь, что вырубит. Но пока не вырубает.

— Может, тогда не надо?

— Не бойся, — Игорь криво усмехнулся и махнул рукой. — До новолуния далеко.

— Ты уверен?

— В чём? В новолунии? Так вот календарь на столе, там всё отмечено. Неделя ещё. Хотя зачем мне календарь, я и так его не пропущу, — Игорь посмотрел в свой стакан, обнаружил, что он пустой, и потянулся за бутылкой.

— Хватит, — твёрдо сказал Виталий Петрович, отодвигая бутылку подальше. — Поехали, отвезу тебя домой. Сейчас надо не пить, а отоспаться.

— Не хочу, — упрямо заявил Игорь.

— Утром Вика придёт, а ты в таком виде.

— Не придёт, я ей отгул дал.

— Зачем?

— Она давно просила.

— Зачем это всё устраивать, тем более на работе?

Игорь снова взял стакан, опять ничего в нём не обнаружил и разочарованно поставил на стол.

— Ты не поймёшь.

— Не пойму, если ты не скажешь. Что случилось? Всё же хорошо, девочка нашлась, да, жаль, что ей с семьёй не повезло, но тут уже ничего не поделаешь. Зато заведующая у них женщина толковая, и к детям с душой относится.

— Хорошо? — Игорь вскинул голову и почти ненавидяще уставился на Виталия Петровича. — Она же маленькая совсем, как она с этим справится?

— С чем?

— С новолунием, — навалившись на край стола и понизив голос, ответил Игорь.

— Не понял, — честно сказал Виталий Петрович.

— С тем, что новолуние делает с нами.

— С кем? — Виталий Петрович не издевался, он искренне не понимал.

— С нами, — Игорь поднял к глазам правую ладонь, словно в первый раз изучая покрытые красными пятнами пальцы. — С теми, кто обжёгся об Огонь.

Он тяжело уронил ладонь на стол.

— А что оно делает? Шерстью ты вроде не покрываешься, на луну не воешь и на людей не бросаешься, — попытался пошутить Виталий Петрович.

— Очень даже бросаюсь, так что лучше бы выл, — не поддержал шутки Игорь. — Каждое новолуние из тебя словно душу вынимает. И даже напиться нельзя. Сегодня можно, а тогда нельзя, — пояснил Игорь в ответ на его взгляд.

— Почему, кстати? — решил удовлетворить давнее любопытство Виталий Петрович.

Игорь, снова взяв стакан, встал, пошатываясь, подошёл к кулеру, налил воды и выпил.

— Потеря контроля. Стоит в новолуние сознанию отключиться, как ноги сами понесут тебя туда, — он отвернулся к окну и помолчал. Куда именно, он мог не пояснять. В Чёрный Лес, к горящему там Огню. — Ты прав, мне хватит. Подбросишь домой?

— Мне кажется, или вы сейчас находитесь где-то совсем не здесь? — лукаво улыбнувшись, спросила Елена Васильевна.

— Простите, — загоняя воспоминания более чем двадцатилетней давности в дальний угол памяти, сказал Виталий Петрович. Безделье, во всём виновато безделье! — Что-то задумался. А вы почти угадали, я полковник полиции, так что есть и руководящая должность, и работа с людьми.

— Вот видите! — просияла Елена Васильевна. — Зря говорят, что малознакомый человек — это закрытая книга. На самом деле, нужно только знать, как и на что смотреть. Хотите, ещё погадаю?

— Давайте.

— Например, ваша куртка для рыбалки заштопана очень аккуратно, очевидно, у вас есть жена или дочь, причём второе вероятнее: женатые обычно ездят в отпуск вместе.

Вообще-то куртку Виталий Петрович штопал сам, но говорить об этом ему показалось нескромным.

— Вы правы, я не женат, и у меня есть дочь.

— Наверное, очень милая девушка, — заметила Елена Васильевна.

Виталий Петрович и тут не стал спорить, хотя определение было не совсем подходящим. Отчасти в этом был виноват он, таскавший девочку с собой то на работу, то в Лес, когда её сверстницы сначала играли в «классики», потом шушукались на лавочках, а потом гуляли с мальчиками.

Да и разве может женатый на работе заменить ребёнку полноценную семью?

— Мне кажется, я не могу быть объективным в этом вопросе, — серьёзно сказал Виталий Петрович.

— Действительно, — не менее серьёзно согласилась Елена Васильевна и тут же улыбнулась. — Впрочем, думаю, вы не ошибаетесь. С вашей как минимум профессиональной проницательностью вы должны разбираться в людях.

— В отношении близких мы часто бываем слепы, — возразил Виталий Петрович.

— И такое бывает. Хотя, знаете ли, наблюдательность вообще мало кому свойственна. Помните, как Ватсон не смог ответить, сколько ступеней в лестнице, по которой он ходил каждый день?

— Помню. А ещё я помню мнение некоего эксперта, что такая внимательность к деталям — признак душевного нездоровья, — Виталий Петрович усмехнулся.

Елена Васильевна мелодично рассмеялась в ответ.

— Давайте всё же не будем злословить об авторитетах, — предложила она.

— Давайте, — легко согласился Виталий Петрович.

— Но согласитесь, что в части наблюдательности я права. Если представить, что здесь произойдёт происшествие, свидетелем которого будут десять человек…

— …то мы получим десять разных версий одного и того же события, — ворчливо закончил Виталий Петрович. — И то, если повезёт. Скорее всего, большинство вообще ничего не заметит.

— А давайте мы это проверим! — удивительно молодые глаза Елены Васильевны азартно загорелись. — Я оставлю на скамейке свою записную книжку, вот эту, — она достала из кармана пальто записную книжку в переплёте из мягкой синей кожи. — Сейчас на Поляне здоровья занятие по гимнастике на свежем воздухе, скоро оно закончится, и все пойдут на обед. По этой дорожке, — Елена Васильевна помахала рукой с зажатой книжкой туда-сюда. — А я буду бродить в холле с грустным видом и спрашивать всех входящих, не видели ли они мою пропажу. Вот и посмотрим, сколько человек смотрят не только себе под ноги.

— Вы не боитесь, что ваша книжка кому-то приглянется? — попытался остудить её энтузиазм Виталий Петрович, но не тут-то было.

— Так вы её покараулите!

— Из засады? — он поднял бровь.

— Разумеется, — не смутилась его собеседница. — Спрячетесь, например, вот в тех кустах.

— Эти кусты, — медленно и как мог убедительно проговорил Виталий Петрович, — впрочем, как и остальные, сейчас просматриваются насквозь. Если я в них спрячусь, никакой засады не получится. Меня или поднимут на смех, или вежливо отвернутся, решив, что я не смог дойти до корпуса, и я не знаю, что хуже. В любом случае, моя репутация здесь больше не вернётся к прежнему уровню.

— Эх, нет в вас духа авантюризма!

— Нисколько, — с достоинством ответил Виталий Петрович. — Я слишком хорошо знаю, в какие заведения этот дух приводит.

— Так вы сделаете вид, что фотографируете первую травку. Смотрите, какие здесь живописные росточки!

Виталий Петрович покачал головой, хотя идея его чем-то зацепила. Уровнем безумия? Других объяснений у него не нашлось.

Елена Васильевна словно почувствовала, что за его отговорками серьёзного протеста не скрывается, и удвоила натиск. В итоге вскоре он уже сидел в примеченных Еленой Васильевной кустах с телефоном в руке для вящей маскировки.

— Зря вы беспокоитесь, — донеслось до него. — Если идти со стороны Поляны, вас совсем не видно.

Елена Васильевна поравнялась с лавочкой.

— И отсюда не видно.

Она прошла дальше по дорожке.

— А вот здесь вас уже можно разглядеть, но, если кто-то возьмёт книжку, будет уже поздно.

— Учтите, я уже немного не в той форме, чтобы ловить воришек, — предупредил Виталий Петрович.

— Уверена, будет достаточно, если вы из кустов издадите…

— Воинственный крик? — подсказал он.

— Грозное покашливание, — с лёгкой укоризной сказала Елена Васильевна. — Вы же наверняка умеете так кашлянуть, что все подчинённые сразу понимают, насколько они неправы.

Виталий Петрович не удержался от смешка. Да, этим умением он владел неплохо, правда, чаще использовал его не на работе, а среди поисковиков. Действовало даже на Вадима, их главного смутьяна.

Елена Васильевна села на лавочку, небрежно положила рядом свою записную книжку, покосилась на неё, потом посмотрела на часы и вскочила на ноги.

— Пять минут до конца занятия, мне пора.

Елена Васильевна торопливо ушла, и стало тихо. Ждать он умел, но вот ждать чего-то настолько нелепого, как кража записной книжки, ему ещё не приходилось. Хотя…

От воспоминаний Виталия Петровича отвлекло появление на аллее первого участника их эксперимента. Им, к его большому сожалению, оказался давешний охранник. Разумеется, Виталия Петровича он заметил сразу.

— Э-э-э…

— Следственный эксперимент, — с каменным лицом сообщил ему Виталий Петрович.

Охранник немедленно принял понимающий вид, отвернулся и ускорил шаг.

Пару минут спустя к корпусу потянулись, по одиночке, по двое и группами оздоровившиеся на Поляне отдыхающие. То ли никто из них внимательностью охранника не обладал, то ли те, кто его всё же заметили, успешно это скрыли, но больше неловких ситуаций не возникло.

Ещё через несколько минут поток отдыхающих иссяк, а потом из корпуса вышла Елена Васильевна и села на лавочку. Оглядевшись по сторонам, она приглашающе махнула рукой. Виталий Петрович вылез из своего укрытия и сел рядом.

— Никто, — сокрушённо сообщила Елена Васильевна. — Я так и знала.

— В утешение могу сказать, что грозное покашливание тоже не понадобилось.

— Угу… Эх, ладно, — она махнула рукой. — Пойдёмте обедать.

— Пойдёмте.

Странное дело, но это дурацкое приключение напрочь разогнало тяжёлые мысли, не отпускавшие его в последнее время. Наверное, это и к лучшему. Лучше сидеть в кустах, чем терзаться о том, что нельзя изменить.

Глава 2, в которой Жанна питает сплетни и собственную паранойю

— Весна… — протянул Олег, откидываясь на спинку лавочки-качелей и прикрывая глаза.

— Ага, весна. Время голодных клещей, — откликнулась Жанна, садясь рядом.

Она оттолкнулась ногами, и лавочка тяжело, словно нехотя, закачалась. Подвешенные на цепях лавочки поставили в лесопарке совсем недавно, но Вадим уже успел надоесть всем своими шутками про то, что штаб поисковиков теперь базируется здесь, а значит, находится в подвешенном состоянии. Жанна уже подумывала, что надо будет как-нибудь оставить его дежурным в штабе, чтобы посмотреть, как он высидит всю ночь, не вылезая, в машине.

— Ты прививку от энцефалита обновил, кстати?

— Обновил, обновил, — Олег улыбнулся, не открывая глаз. — Эх, нет в тебе романтики…

— Нисколько.

А ещё весна — время тающих ночей. Короткие ночи — это меньше времени для поисков, меньше для хандры и больше для сна. Но ещё немного, и всё снова поменяется, день пойдёт на убыль, а ночи и связанные с ними трудности и возможности будут расти.

Что-то всегда плохо, что-то хорошо, но и то, и другое не всегда зависят от нас, а значит, нечего на это злиться, а тем более себя винить.

Сегодня они закончили быстро. Увлёкшегося поиском первых сморчков и размышлениями о своём месте в жизни пенсионера ещё до полуночи вывел из Леса Егорыч, такой же пенсионер, зато твёрдо своё место в жизни знающий. Вывел и повёз домой на своей чихающей, но упорно заводящейся «Ласточке», и можно было не сомневаться, что за время поездки «потеряшка» в своих поисках изрядно продвинется.

Следом за ними вышли и остальные, задерживался только Сергей, в очередной раз делящийся поисковыми премудростями с их новобранцем Пашей.

Ещё не стал уезжать Олег. Официально заместителем руководителя отряда он не считался, заместитель по штатному расписанию тому вообще не полагался, фактически же Олег давно принял на себя все функции, которые гласно или негласно к этому посту прилагались. Дожидаться, пока все поисковики выйдут из Леса, было одной из них.

Хотя с него станется остаться просто, чтобы она не сидела здесь одна. Как будто бы что-то здесь могло ей угрожать!

Ей, единственному человеку в этом городе, который мог пойти даже в Чёрный Лес и оттуда вернуться.

Жанна поглубже засунула сами собой сжавшиеся в кулаки руки в карманы куртки.

Но Олег был прав, весна и правда стремительно разгоралась. Снег стаял ещё не весь, под деревьями сплошь лежали посеревшие и осевшие кучи, но открытые пространства уже успела захватить молодая травка, а ветки кустов понемногу окутывались зелёной дымкой.

Ветер, всю ночь заставлявший скрипеть росшие вокруг парковки сосны, стих. Словно дожидаясь этого, начали свою распевку птицы. Всё вокруг располагало к мыслям не о графике вакцинации, а о куда менее прозаических вещах. Было бы ещё чуть потеплее…

Жанна зябко передёрнула плечами и спрыгнула с качелей.

— Замёрзла? — спросил Олег, открывая глаза. — Машину открыть?

— Не надо, а то я там засну.

Она пошла вокруг парковки, делая руками энергичные движения, чтобы прогнать озноб и сон.

Пару раз споткнувшись на выбоинах в асфальте и прошлёпав через несколько луж, которые не заметила при тусклом свете парковых фонарей, Жанна завершила круг и вернулась к качелям, но садиться обратно не стала, разглядывая лениво развалившегося на них Олега.

— Вот скажи, — спросила она наконец, — почему ты за четыре часа в Лесу умудрился испачкаться меньше, чем я, вообще туда не ходя?

— Опыт, — пожал плечами Олег. Он выглядел невозмутимым и довольным жизнью. Впрочем, он выглядел таким всегда, порой вызывая у Жанны сложнопреодолимое желание дать ему подзатыльник. — А ещё водоотталкивающая пропитка. Но я тебе об этом не говорил.

Жанна хихикнула.

— Садись, в ногах правды нет.

Она послушалась. Некоторое время они сидели молча, потом Олег, искоса глянув на неё, негромко спросил:

— Что-то случилось?

— Случилось? — сделала вид, что не поняла Жанна.

— Что-то не так?

— Да… Новолуние близко, — отговорилась она. Почему-то ей не хотелось даже вспоминать об этой нелепой переписке про проводника, не то, что об этом говорить.

Наверняка Олег ей не поверил, всё-таки до новолуния оставалась ещё почти неделя, но ничего не сказал.

Но и выкинуть из головы эту историю не получалось. Может, надо было на всякий случай дать тот номер отцу? Хотя ему только лишних волнений не хватает.

— Тебе одеяло из машины достать? — заметив, что она снова поёжилась, предложил Олег. — Конечно, у меня не такой роскошный выбор, как в вашем автобусе, но одно точно найдётся.

— Он такой же наш, как и твой. Просто ты его боишься, вот и отказываешься на нём ездить, — поддела Олега Жанна.

— Я его не взял исключительно из уважения к его почтенному возрасту, — отпарировал тот. — К тому же Виталия Петровича сегодня заменяешь ты, тебе и водить это чудо техники.

«Чудо техники» Жанна водить тоже не любила, несмотря на то, что в штабном микроавтобусе практически выросла. Его габариты она плохо чувствовала, из-за чего ощущала на дороге себя очень неуверенно. Уж лучше вернуться домой на такси, хотя что-то ей подсказывало, что её сегодняшним таксистом будет Олег.

Под плотными тучами, накрывшими город с вечера, засветилась тонкая золотая полоска. Через полчаса взойдёт солнце, и Серый Лес до заката спрячется, знать бы ещё куда.

— Кстати, как там Виталий Петрович? — спросил Олег.

— Жалуется, что рыба за последние сорок лет измельчала, — хмыкнула Жанна.

Она выдержала целый бой, убеждая отца съездить в дом отдыха, первый раз лет за пять, а то и шесть. Теперь он каждый день присылал ей фотографии то вздувшейся от талой воды реки по соседству, то первых листочков, то своего улова. При этом она видела, что он не пропускает ни одного сообщения в чате поисковиков. Что с ним будет, когда его всё-таки отправят на пенсию? Хотя сидеть в штабе ему никто не сможет запретить.

Жанна вздохнула и достала из кармана рацию: пришло время проводить очередную перекличку.

— Серёжа, как дела?

— Нормально, — послышалось сквозь лёгкие помехи. — Скоро должны выйти.

— Паша опять расстроится, — заметил Олег.

— Ага, — Жанна снова вздохнула. — Ему не повезло повезти в первый раз.

— Ну да. Пора его одного выпускать, — добавил Олег, помолчав.

— Да, пора.

Словно дожидаясь этого заключения, из-под деревьев вышли коренастый мужчина лет сорока и мрачный долговязый парень.

— Всё нормально? — спросил Олег, когда те приблизились.

— Нормально.

Жанна хмыкнула про себя. С точки зрения Сергея, а для учеников, к которым ещё недавно относился и Паша, Сергея Сергеевича, школьного физрука, очень сложно выйти за рамки нормы, так что можно было и не спрашивать.

Паша промолчал, раздражённо смахивая с рукавов паутину.

— Ну и ладно, — заключил Олег и повернулся к Паше. — В следующий раз пойдёшь сам.

— Уже? — изумлённо выдохнул тот.

— Ну, а что тянуть? Ты же помнишь главное правило?

— Ага, — мрачно ответил Паша. — Я знаю, куда возвращаюсь.

— Ну вот, значит, справишься.

Олег хлопнул Пашу по спине, пожал руку Сергею и повернулся к Жанне.

— Поехали?

Второе правило поисковиков гласило: «Не хочешь идти в Лес — не иди». Но напоминать о нём Жанна не стала: как бы Паша не принял его на свой счёт.

— Тебе домой? Или могу подкинуть прямо на работу, — спросил Олег, выехав за ворота лесопарка.

Жанна поперхнулась.

— Половина пятого! Что мне там делать в это время?

— Спать, — как само собой разумеющееся ответил Олег. — Я часто так делаю — приезжаю, иду в комнату отдыха, там есть диван, довольно удобный, кстати. Даже одноразовые простыни завёл, а для холодов спальник. Запасная одежда у меня там тоже есть, если нужно. Ставлю будильник на восемь тридцать и сплю.

— Нет, в такие отношения с работой я вступать не намерена, — Жанна улыбнулась. — А то затянет, не успею оглянуться, как насовсем там поселюсь.

— Или опасаешься за свою репутацию? — хитро глянув на неё, спросил Олег. — В офисах очень любят обращать внимание, кто кого подвозит на работу.

— Эх, — не сдержала смешка Жанна, — кто меня только не подвозил с утра на работу. А уж что думают соседи, боюсь даже представить. Так что за свою репутацию мне уже поздно переживать.

— Репутация — это ещё ладно. Одна соседка решила, что я вампир. Ну а что, бледный, ухожу на закате, возвращаюсь на рассвете.

— Неужели с осиновым колом набросилась?

— На моё счастье, решила начать со святой воды. Выскочила из-за угла с трехлитровой банкой. В ноябре, между прочим! Завопила: «Сгинь, кровопийца!», и как плесканёт на меня! Большую часть пролила, конечно, но мне и оставшегося хватило.

Он поёжился от воспоминаний.

— Наверное, расстроилась, что ты не зашипел и не растаял?

— Не то слово. Ей после этой истории сын антенну отключил.

— Помогло?

— Ненадолго. Она себе смартфон купила.

— И обнаружила, что вместо одного паранормального канала там можно найти тысячи?

— Именно. Но за мной хотя бы гоняться перестала, и то дело.

Он аккуратно остановился около подъезда Жанны.

— Спасибо, — она выбралась из машины и потянулась.

— Доброе утро, — поздоровался с кем-то Олег, вылезая из машины вслед за ней.

Жанна обернулась: в окне второго этажа заколыхались задёргиваемые шторы.

— Доброе утро, — обречённо пробормотала она.

— Ну вот, — констатировал Олег, подавая ей рюкзак. — Репутацию среди соседей поддержали, а над рабочей поработаем в следующий раз.

В квартире было душновато — Жанна, уходя на всю ночь, не любила оставлять окна открытыми. Скинув «лесную» одежду на табуретку в прихожей и поставив под ней ботинки, чтобы вечером отмыть, она наскоро умылась, поставила будильник на половину восьмого и легла спать, невольно позавидовав Олегу, который сможет встать на час позже. «Надо подарить ему накладные зубы», — успела она подумать перед тем, как провалиться в сон.

Разумеется, она проспала. Когда будильник сумел достучаться до её сознания, времени оставалось только на то, чтобы почистить зубы, достать из шкафа вроде бы не очень мятую футболку и джинсы, схватить куртку и выскочить под начинающийся дождь.

— Чёрт, — Жанна резко затормозила перед загоревшимся красным светофором. Теперь две минуты ждать… Через пересекающее город шоссе давно напрашивался надземный пешеходный переход, и даже, по слухам, уже был готов проект, но его реализация который год откладывалась.

Жанна отошла подальше от дороги, чтобы не доставали брызги от пролетающих мимо машин, и тут её взгляд упал на вывеску супермаркета в соседнем доме. Кажется, там был автомат с кофе… Кофе в нём так себе, конечно, но для того, чтобы проснуться, сойдёт.

Она как раз успела вернуться к переходу до зелёного и, пару раз отхлебнув из стаканчика, быстро пошла дальше. Если больше нигде не задержаться, то даже не опоздает.

— Ой!

Отходящий от газетного киоска спиной вперёд массивный мужчина в надвинутом на голову капюшоне врезался в Жанну, да так, что стакан с кофе вылетел у Жанны из руки и упал на асфальт.

— Да что ж за день!..

— Ох, простите…

Отмахнувшись в ответ, она подняла и выбросила в урну стакан и ускорила шаг: через минуту уже видневшиеся через стекло дверей офиса турникеты пробьют ей совершенно лишнее с точки зрения премии опоздание.

Планировка офиса, где работала Жанна, описывалась красивым словом «опенспейс» и, по её глубокому убеждению, проистекала не из каких-то мифических улучшений корпоративных коммуникаций, а из-за желания строителей сэкономить на стенах. Но тут, по крайней мере, столы стояли не очень близко, и наличествовали хотя бы символические перегородки, разделявшие рабочие зоны.

Бегло поздоровавшись с коллегами, Жанна села за свой стол и надела наушники, чтобы отстраниться от утренней суеты. Вокруг ходили туда-сюда люди, жаловались на опять внезапно наступивший понедельник, рассказывали про прошедшие выходные и планы на грядущие праздники, а у неё в ушах электрогитара сменялась виолончелью, затем они уступали место лирическому саундтреку из старого фильма, вслед за которым начинали отбивать зажигательный ритм барабаны. Музыка прекрасно заменяла отсутствующие вокруг неё стены, создавая своего рода уютный домик, который дополнительно согревало не рассеявшееся до конца чувство удовлетворения от того, что ночью у них всё получилось.

Ещё радовало то, что сегодня не предвиделось никаких рабочих встреч, кроме неизбежной планёрки, а значит, у неё есть все шансы просидеть вот так весь день. Хорошо всё-таки, что она не пошла по стопам отца, как одно время собиралась. Впрочем, она слишком хорошо знала изнанку его профессии…

А ещё строчкам кода не надо было объяснить, почему она хронически не высыпается и прибегает на работу с «одуванчиком» на голове, лишь слегка пригладив короткие чуть вьющиеся волосы и не всегда выпутав из них сосновые иголки.

Кофе бы ещё под руку для полного счастья…

На экране замигало напоминание о начинающейся через пять минут планёрке, и Жанна, сняв наушники, встала и потянулась. Вот вроде сегодня она почти и не ходила, а всё равно чувствует себя напитавшемся дождём поленом: таким же разбухшим и неповоротливым.

— Меня подожди! — из ведущего из внутреннего двора прохода выскочил Никита, стажёр их группы разработки.

Жанна вспомнила, что с утра не видела его на рабочем месте. Впрочем, это не её дело, с дисциплиной пусть их руководитель разбирается, ей Вадима хватает. Хотя Вадим по сравнению с некоторыми её коллегами может считаться образцом рассудительности и организованности.

— Знаешь, сколько программистов необходимо для того, чтобы закрутить лампочку?

— А можно что-нибудь поновее? — вымученно улыбнувшись, спросила Жанна, открывая дверь переговорной.

— Ни одного, это аппаратная проблема! — сам себе ответил Никита и торжествующе засмеялся.

Жанна только вздохнула, выдвигая для себя стул: стеклянный «кубик» в центре офиса, где должна была проходить планёрка, пока был пуст, а значит, бесполезно просить Никиту тренировать остроумие на ком-то ещё.

Никита устроился на соседнем стуле. От него пахло табачным дымом, и Жанна хмыкнула про себя: «курилка» находилась во внутреннем дворе, то есть уже за турникетами, а значит, провести там утренние полчаса Никита мог с полного одобрения автоматики, отвечающей за дисциплинарный облик сотрудников.

Может, для понижения градуса жизнерадостности намекнуть ему, что стажировка может и не перейти в постоянную работу?

— Слушай, можно у тебя одолжить спальник на первые майские? Друзья зовут на природу, а у меня своего нет.

— У меня тоже нет, — ответила Жанна, прикрывая вырвавшийся зевок блокнотом.

— Как нет? — Никита удивлённо поднял брови. — Ты же походник!

Жанна выругалась про себя, вынужденно признавая, что её внешний вид и образ жизни проще всего истолковать именно так.

— Да вот так как-то получается. Мне проще у друга одалживать, когда нужно, чем заводить свой, — вспомнив рассказ Олега, выкрутилась она: прямую ложь Жанна не любила.

— Один спальник на двоих, что ли? — хихикнул Никита.

Ещё раз мысленно выругавшись, Жанна сделала вид, что не поняла намёка.

— Нет, это же неудобно, — ответила она и открыла блокнот на чистой странице.

На счастье то ли Жанны, то ли Никиты, явно не понимавшего всех рисков подтрунивания над человеком, спавшим сегодня меньше трёх часов, в «кубик» подтянулись остальные участники планёрки.

Когда десять минут спустя (проводить планёрки в подразделениях было положено, но Рустам, руководитель их группы, считал зазорным тратить на них много времени) Жанна, доложив о том, что её работа идёт в соответствии с графиком, вернулась на своё место, то обнаружила на столе бумажный стакан с кофе.

— Это чей? — спросила Жанна Мишу из сектора аналитики, обитателя соседнего стола и ещё одного любителя наушников. Тот скорчил гримасу, дескать, а я откуда знаю.

Повертев стакан с эмблемой кофейни в здании напротив, она увидела написанную маркером фразу «I’m sorry». Пах он бесподобно, особенно для того, кто утром свой кофе так и не получил.

Мимо, цокая каблучками, прошла Оксана из аналитиков, бросая на Жанну многозначительные взгляды. Наверное, можно было спросить у неё, но их отношения не имели необходимого уровня душевности ни для сплетен, ни для расспросов.

Жанна пожала плечами и отнесла стакан на «чайный» столик в углу.

На обратной дороге она задержалась у окна, за которым шуршал дождь и спешили по своим делам разноцветные зонты. Сообщения от анонима, кофе от неизвестного… Наверное, всё это должно придавать жизни интерес и остроту, но она любила, чтобы в жизни все было просто и понятно. Хотя бы днём.

Когда ночи занимает то, что невозможно объяснить простыми словами, тайны и загадки днём — уже перебор.

Она тряхнула головой и пошла к себе. Чтобы работа продолжала идти в соответствии с графиком, её нужно делать, а не тратить время на отвлечённые размышления.

Утром вторника на столе Жанну ждала коробка конфет, а в среду его украсила маленькая корзинка цветов. Конфеты отправились вслед за кофе, а цветы на подоконник. Две последние ночи никого не искали, и у Жанны даже получилось выспаться, но воспринимать с одобрением анонимные подарки у неё не выходило и на свежую голову. Особенно, если поводом для них стал всего лишь один стакан разлившегося неизвестно ещё по чьей вине кофе, не очень хорошего, кстати. Такая щепетильность Жанну скорее пугала, чем вдохновляла.

Не вдохновляли и шепотки, гулявшие по офису и смолкавшие при её приближении. Разлить свой кофе Жанне не повезло в самый пустой для офисных сплетен сезон: распределение годовой премии уже со всех сторон обсудили, а до следующей темы — «Кто куда и с кем поедет в отпуск» оставался ещё как минимум месяц.

И ведь даже не узнать их содержание: самые лучшие отношения у неё были с такими же молчунами, обладателями бесценной способности не лезть в чужие дела, но совершенно бесполезными в части передачи сплетен. Если совместное молчание каждого в свой экран можно назвать отношениями…

Хотя с кем они у неё были в принципе? С Олегом, разве что, но взаимоотношения между поисковиками в принципе стояли особняком.

Четверг обошёлся без подношений, и Жанна было вздохнула спокойно, зато в пятницу обнаружила под клавиатурой сложенный вдвое лист бумаги, на котором было напечатано: «Ещё раз приношу свои извинения и предлагаю встретиться сегодня в обеденный перерыв за третьим столиком в кафе на первом этаже, чтобы обсудить устраивающий Вас вариант компенсации за инцидент в понедельник».

Подписи на листе не было.

— Маньяк какой-то у нас завёлся, — пробормотала себе под нос Жанна и убрала листок в ящик стола. Работы сегодня нужно было сделать много, к тому же вечером приезжал отец, и она договорилась уйти чуть пораньше, чтобы его встретить.

Уйдя с головой в работу, о приглашении «обсудить компенсацию» она вспомнила, когда её коллеги уже давно вернулись с обеда. Жанна тяжело вздохнула: вряд ли «маньяк» её дожидается, но пообедать всё-таки надо.

Столик с табличкой «3» оказался ожидаемо пустым, и Жанна почувствовала трусливое облегчение, как от отменившейся в последний момент записи к стоматологу. С одной стороны, стоило закрыть вопрос «компенсации» раз и навсегда, с другой стороны, грядущее завтра новолуние уже начинало ощущаться, и ей больше хотелось отгородиться от людей железной дверью, а лучше двумя, а не доказывать, что «инцидент» компенсации совсем не требует.

Жанна собрала остатки коммуникативных способностей и пошла выяснять у девушек на раздаче, что из заявленного в меню ещё съели не до конца. Разумеется, то, что осталось, могло бы послужить лучшей рекламой принципа «Обедать нужно вовремя», но худо-бедно наполнить поднос Жанна смогла.

Обойдя по широкой дуге третий столик, она сосредоточилась на выискивании и извлечении из мясного салата того, что в нём должно было изображать мясо. В это время телефон у неё в кармане завибрировал. Жанна посмотрела на высветившееся на экране имя и мысленно застонала: тут дежурными фразами не отделаться.

— Привет, Денис, — максимально ровным голосом сказала она.

— Привет. Не мешаю? Я хотел спросить, ты свободна сегодня вечером?

— Я отца встречаю.

— А… Ясно. А какие у тебя планы на завтра?

«Днём бродить из угла в угол, а вечером ходить по городу, пока ноги держат», — подумала Жанна, но озвучивать это не стала.

— Пока не думала об этом.

— Тогда давай съездим в Высокое на музыкальный фестиваль? Я тебя подберу часов в восемь, к десяти приедем, там завтра отличная программа. Если понравится, можно остаться и на второй день, рядом есть кемпинг, а я на всякий случай кину в багажник палатку и спальники.

Жанна, ничего не ответив, повернулась к окну, выходящему на парковку торгового центра, где в подъехавшую «Газель» двое грузчиков начали загружать огромный ярко-фиолетовый диван.

— Жанна? Ты ещё тут?

— Да, — медленно ответила она. — Спасибо, но я не хочу.

Грузчики пыхтели, диван в «Газель» лезть отказывался, и это зрелище давало хоть какую-то возможность отключиться от разговора.

— Почему? Ты же любишь музыку.

— Люблю. Но на фестиваль не хочу.

— Хочешь опять сидеть одна дома? Ну сколько же можно?

К «Газели» подошёл третий грузчик, с обширной лысиной, не менее обширным брюшком и, очевидно, ещё более обширным опытом. Несколькими красноречивыми жестами он посоветовал двум первым грузчикам взглянуть на проблему с другой стороны и положить диван на спинку.

— Ты же вообще никуда не выбираешься. Дом, работа, работа, дом. Нельзя же так жить!

Хлопнули двери, и «Газель уехала». Жанна глубоко вздохнула и сказала:

— Знаешь… Денис, ты очень хороший, но… Я думаю, у нас с тобой ничего не получится.

— Я понял, — сказал Денис после долгого молчания. — Я понял. Всего тебе хорошего.

Этот день подтвердил один из законов офисной жизни: когда куда-то спешишь, и тебе непременно нужно уйти вовремя, непременно же за пять минут до конца рабочего дня возникнет какое-нибудь дело, не терпящее отлагательств. Сегодня Жанне ещё повезло, дело оказалось хоть и срочным, но недолгим, так что она задержалась всего на двадцать минут.

Выключив мониторы, она пошла к выходу, но на полпути обернулась, оглядела уже почти пустой офис, и быстро вернулась обратно к своему столу. На то, чтобы напечатать и оставить на столе записку «Извинения приняты, на этом считаю инцидент исчерпанным» ушло ещё две минуты, но надежда, что общение с «маньяком» на этом закончится, того стоила.

Поезд опоздал тоже, так что, когда она прибежала на перрон, ехавшие в Заречный пассажиры только начали выходить из вагонов. Жанна, переводя дыхание, вглядывалась в толпу и, заметив знакомую фигуру, замахала рукой, привлекая внимание.

— Привет, — отец окинул её профессионально-внимательным взглядом и ожидаемо не отдал ей сумку.

— Ты загорел, — заметила Жанна, пряча за банальностями традиционную неловкость встреч и прощаний.

— Ага, «офицерский» загар — лицо, шея и руки, — усмехнулся в ответ отец. — На фоне отпускников, вернувшихся из другого полушария, не котируюсь.

— Могу записать тебя в солярий, — предложила она. — У нас как раз открылся новый салон — солярий, массаж, обёртывания… Обещают первым ста посетителями скидки!

— Произведу там фурор. Хотя нет, скорее, решат, что это контрольная закупка, и следом за мной придут коллеги из кабинета этажом выше.

— Ну не обязательно же приходить на процедуры в форме!

— Как это не обязательно?!

Разговаривая, они пересекли привокзальную площадь, лавируя в потоках спешащих словно во всех направлениях одновременно людей.

— Поедем на автобусе? — спросил отец.

— Я вызвала такси.

— Ты всё ещё боишься нашего верного синего железного коня? — хмыкнул отец. — Я же тебе оставил ключи.

— Вы с Олегом сговорились, да? — притворно возмутилась Жанна. — И вообще, как можно использовать служебное транспортное средство в личных целях?

— Ещё неизвестно, кто кого использует в личных целях — я это транспортное средство, или оно меня. В магазин заскочим?

— Я вчера купила продуктов.

А заодно помыла полы и протёрла пыль, чтобы квартира после двухнедельного отсутствия хозяина не выглядела заброшенной.

— Правда, не готовила, — добавила Жанна.

— Ну и правильно, я как раз соскучился по плите. Ты же останешься?

— Куда ж я денусь, — усмехнулась Жанна. — А вот и наше такси.

«Интересно, умение создать ужин за пятнадцать минут из того, что случайно оказалось в холодильнике, свойственно всем холостякам, или это мне так повезло?», — в который раз подумала Жанна, наблюдая за экономными движениями отца. Пахло уже многообещающе, не говоря уже о том, что в уже появившемся на столе мясном салате мяса было определённо больше, чем овощей.

— Что-то случилось? — спросил отец, когда они закончили ужин, и Жанна начала собирать тарелки. — Оставь, я помою.

Она думала, хорошо владеет собой, но сначала Олег, теперь отец… С другой стороны, эти двое знали её лучше всех.

— Да ладно, отдыхай.

— Ты думаешь, в поезде я был сильно занят? Пошли посидим, посплетничаем, а я потом приберусь.

Они перебрались в комнату, которую дальняя родственница отца, изредка их навещавшая, называла «залой». Отец опустил тяжёлые тёмно-вишнёвые шторы и зажёг торшер, осветивший комнату мягким светом.

Жанна забралась с ногами в одно из двух больших кресел, отец сел напротив и вопросительно склонил голову к плечу.

— Скорее всего, ерунда…

— Но?

— Безо всяких «но», — Жанна улыбнулась. — Просто пришло неприятное сообщение с незнакомого номера. С предложением хорошо заплатить, если я отведу его в Чёрный Лес.

В комнате повисло молчание.

— Мы ничего не можем сделать, — тихо сказал отец после паузы. — Даже если он туда побежит сам, и мы его каким-то чудом увидим и остановим, единственное, что ему грозит — мизерный штраф за нарушение правил посещения лесопарка.

— Я понимаю…

— Но ты мне, всё-таки, скинь его номер, он же у тебя остался?

— В списке заблокированных, — кивнула Жанна.

— Вот скинь, я посмотрю, кто это, может, у нас засвечивался. Но вообще сейчас весна, обострений хватает…

Отец помрачнел, как всякой раз, когда поднималась эта тема, и Жанна поспешила перевести разговор.

— Ладно, это всё не важно, ты лучше расскажи, как отдохнул?

— Ужасно! — отец с готовностью поддержал смену темы. — Меня там едва не женили!

Жанна рассмеялась, чувствуя, как терзавшая её тревога понемногу отступает. Вообще эта комната с мягкими креслами и книжный полками, за которыми не видно обоев, всегда действовала на неё умиротворяюще. Она невольно улыбнулась, вспомнив, как позади других книг нашла целую стопку литературы по детской психологии. С закладками и карандашными пометками.

— Но, как я понимаю, тебе удалось отбиться?

— Да, но не уверен, что окончательно. На прощание она сказала, что очень хочет познакомиться с этой милой девушкой, то есть с тобой.

Жанна фыркнула.

— Думаю, этап нашего знакомства окончательно поставит крест на твоих перспективах.

— Тоже на это надеюсь. Засиделись мы с тобой, — сказал отец, отодвинув штору и глядя на сгущающиеся за окном сумерки. — Может, переночуешь?

— Да, пожалуй, — согласилась Жанна.

Время от времени она оставалась ночевать у отца, на такие случаи тут хранилась пижама, запасная одежда и зубная щётка.

Идти домой по темноте, а точнее, провести остаток вечера в одиночестве ей действительно сегодня не хотелось, и отец это, конечно, понимал.

Глава 3, в которой Паша пытается не уснуть и не пасть духом

Этой ночью Паша был в Лесу один в третий раз, и этой ночью они опять не нашли заблудившуюся женщину средних лет.

Если задуматься, то ругать себя Паше было не за что — он первый раз вышел в Лес как самостоятельный поисковик. До этого он сначала сам был «потеряшкой», потом уверовавшим в свои силы непрошенным дилетантом, а потом новичком-стажёром. Но почему-то эти соображения, в общем-то разумные, Пашу нисколько не утешали.

— Подвезти? — предложил Олег, убирая свой рюкзак в багажник.

Паша мотнул головой.

— Не надо, хочу пройтись.

Олег кивнул и закрыл багажник. Что Паше нравилось в обществе поисковиков, так это то, что он мог ответить на это предложение честно, не боясь услышать в ответ то ли шутливое, то ли издевательское «Не нагулялся?».

Они все всё понимали.

Паша медленно пошёл по подъездной дорожке к выходу, прижимаясь к краю, когда его обгоняли разъезжавшиеся по домам поисковики.

Половина пятого. До электрички чуть больше двух часов, до первой лекции четыре с половиной. Целая вечность, за которую он должен успеть превратиться из поисковика-неудачника в среднеуспевающего студента.

Конечно, между майскими праздниками на посещаемость многие преподаватели смотрели сквозь пальцы, но давать себе поблажек Паша не собирался. Отоспится когда-нибудь потом, например, на пенсии, если до неё доживёт.

Солнце прорвалось сквозь ещё почти голые ветки, на мгновение ослепив левый глаз. Паша сдвинул набок козырёк бейсболки и, тяжело вздохнув, подумал о том, что разучился радоваться рассвету.

Он придержал ворота для как раз подъехавшей машины Олега, как всегда уезжавшего последним, прощально махнул ему и вышел на улицу.

Было уже совсем светло, но Заречный ещё даже не думал просыпаться. Иногда Паша ловил себя на любопытстве, как бы могла сложиться его жизнь, если бы он тогда, пять лет назад, не рванул от накопившейся скуки в городской лесопарк, или бы успел выйти из него вовремя, пока солнце не ушло за горизонт. Или просто был бы чуть больше уверен в себе, и Серый Лес остался бы для него всего лишь городской байкой.

Тогда бы он тоже сейчас наверняка спал, раннее утро понедельника утихомиривает даже любителей ночных гулянок, а он к ним никогда не относился. Спал, набираясь сил перед очередным учебным днём, дома или в своей комнате в университетском общежитии.

А может, вслед за Олесей тоже бы рванул учиться в Москву. С другой стороны, если бы не та бестолковая ночь, когда его понесло её спасать, смогла ли вообще возникнуть их с Олесей дружба? Настоящая дружба, которой было наплевать и на фырканье одноклассниц, и на недоумение его приятелей.

Олеся его долго уговаривала ехать с ней, и, кажется, даже чуть-чуть обиделась, когда он мягко, но категорически отказался.

Но Москва была слишком далеко от Заречного, слишком далеко от Серого Леса.

Ноги гудели, намекая, что он сглупил, отказавшись от предложения Олега. Если бы подвезти предложил Сергей Сергеевич, Паша, скорее всего, согласился. Но его наставник сегодня отсыпался после вчерашних поисков, а Олег… Паша ничего не имел против него, просто у Олега всё всегда получалось.

Паша шёл и шёл, от усталости почти не обращая внимания на дорогу, разве что слегка морщась от то и дело накатывавшего волнами едкого запаха краски, такого же признака весны, как запах тополиных почек. Да и зачем думать о дороге домой, знакомой до трещинок в асфальте? Впрочем, о другом думать тоже уже не очень выходило, мысли скользили едва заметными тенями, и сосредоточиться ни на одной не получалось даже хотя бы на минуту.

Может, всё-таки вызвать такси? Паша посмотрел на покрытые слоем глины колени и покачал головой. В таких штанах его ни один таксист его не повезёт. А вот Олег вышел из Леса сухим и чистым, словно неспешно гулял по парковым дорожкам, а не отмахал по Лесу в хорошем темпе десяток, а то и больше километров… Пожаловаться, что ли, на это Олесе?

Хотя, наверное, не стоит. Зачем лишний раз напоминать ей, как она сама была «потеряшкой»?

Забавно, но найти её, тогда всего лишь не слишком симпатичную ему одноклассницу, он смог именно в роли непрошенного дилетанта. А вот в роли поисковика-стажёра, с кем бы он ни ходил в Лес, ему не везло. Не повезло и сегодня, в первый самостоятельный выход. Более того, всю ночь ему казалось, что он ходит по одному и тому же месту. И вот на это точно Олесе не пожалуешься…

Вот, наконец, и его дом. Паша поднялся на третий этаж, открыл дверь, стараясь не звенеть ключами — всё-таки ещё даже не шесть утра, и с порога почувствовал наполнявший квартиру запах какао. Паша сглотнул неожиданно вставший в горле комок — таким неуместно-домашним показался ему этот запах, и осторожно поставил рюкзак на пол у двери. Куртка пропиталась лесной сыростью, и Паша заколебался: вешать её на вешалку, или лучше не стоит, чтобы не намочить другую одежду

— Оставь на банкетке, я просушу и уберу.

Паша обернулся. Из двери кухни выглянула мама.

— Привет, — так же тихо сказала она.

Паша снял и штаны, тоже сырые, но переодеваться в домашнее не стал, и в одних трусах и футболке пошёл сначала в ванную умыться, а потом на кухню, заранее готовя себя к расспросам и утешениям.

Обоняние его не обмануло: мама сварила какао и приготовила целую стопку гренок. Кроме них, на столе стояла баночка паштета, творожный сыр и клубничное варенье. Мама налила две чашки какао, поставила одну перед Пашей и села напротив.

О том, что у них сегодня ничего не получилось, она, конечно же, знала.

Взяв в руки чашку, скорее машинально, чем осмысленно, Паша сделал глоток и тут же понял, что вопреки всему зверски голоден. Он намазал гренку паштетом, откусил кусок и, наконец, рискнул поднять глаза на маму.

Та, небрежно намазав свою гренку толстым слоем варенья, выложила в центр выловленную из банки ягоду и улыбнулась ему:

— Говорят, до двенадцати часов дня можно есть всё. А уж в пять утра особенно.

— Правда? — удивился не столько сказанному, сколько выбору темы Паша.

— Эта теория ничуть не хуже прочих. А главное, мне она нравится, — легкомысленно закончила мама.

Паша невольно улыбнулся в ответ и тут же понял, что неприятных ему расспросов не будет, а ещё почувствовал совершенно парадоксальное желание рассказать про свою неудачу самому.

— Жаль, малиновое варенье кончилось, — вздохнула мама, выискивая в банке ещё одну ягоду.

— Купить?

— Так магазины закрыты ещё.

— А, ну да, не зима же уже.

— Не зима… — согласилась мама, которая, конечно же, поняла, что он хотел сказать: зимой светает поздно, а значит поиски завершаются тогда, когда магазины уже работают.

Некоторое время они молча ели. Когда на дне чашки остался только густой осадок, Паша вздохнул и сказал:

— Ничего не получилось.

И у них всех не получилось найти Валентину Немолевскую, и у него не получилось найти ключ к пониманию Серого Леса.

— Угу, — вздохнула в ответ мама.

— Я вообще не чувствовал, куда надо идти, — признался Паша.

Мама молча кивнула, и Паша ощутил острую благодарность за то, что она не стала утешать его банальностями вроде «в первый раз так и должно быть, не расстраивайся».

Паша внезапно осознал, что это очень приятно, когда за тобой признают право расстроиться.

В коридоре послышались шаги, и, зевая, на кухню вошёл папа.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответил Паша и посмотрел на наручные часы. — Ой, мне уже пора, — заторопился он.

— Доедай спокойно, я тебя подкину до станции, — остановил его папа.

— Спасибо.

Папа кивнул и пошёл в ванную.

— Хочешь ещё какао? — спросила мама.

— Да нет, наверное. Спасибо за завтрак, пойду одеваться.

Паша встал.

— Сегодня я пойду, — тихо сказала мама.

Паша медленно кивнул.

— Спасибо.

Когда они с папой выехали из двора, Паша решился задать вопрос, давно его волновавший.

— Пап, а почему ты не возражаешь против того, что мама… ну… — он замялся.

— Бегает ночами неизвестно где с толпой незнакомых мужиков? — усмехнувшись, подсказал папа.

— Ну… да…

— Понимаешь… — папа включил поворотник и перестроился, обгоняя подошедший к остановке ранний автобус. — Лет двадцать и четверо детей назад я точно был бы против. Но с тех пор я уже немного убедился, что или ты принимаешь человека, с которым хочешь жить, полным комплектом, или не принимаешь, но тогда, скорее всего, ничего хорошего у вас не получится. К тому же… Это всё-таки нужное дело, не так ли?

— Нужное, — твёрдо ответил Паша, вызвав у папы ещё одну мимолётную усмешку.

— Ну вот. Так что я воспринимаю это как ещё пару ночных дежурств в месяц. Иногда думаю тоже к вам присоединиться, но надо же кому-то и детей в школу водить, — папа легко улыбнулся.

Народу в вагоне по случаю межпраздничной недели было совсем мало, так что Паша без труда нашёл место у окна на теневой стороне.

Теперь, главное, не заснуть… Паша удобнее устроил на коленях рюкзак и прислонил голову к стене вагона. Спать он, конечно, не будет, просто посидит, давая отдых словно засыпанным песком глазам…

— Здесь не стоит спать, молодой человек. Говорят, в этом городе по снам ходят чудовища, а потом те, к кому они пришли, пропадают и в реальности, — молодой голос, так не соответствующий использованному обращению, вырвал Пашу из всё-таки напавшего на него сна.

Он открыл глаза.

Людей в вагоне заметно прибавилось. Напротив, положив на колени увешанный значками рюкзачок, сидела девушка лет на пять старше Паши, смотревшая на него с наигранной строгостью.

— Или могут просто обокрасть, — добавила она, нахмурив брови, но удержать серьёзное лицо не смогла и прыснула.

Паша смущённо улыбнулся в ответ, принимая неожиданную, но почему-то показавшуюся очень естественной заботу.

— Мы же уже выехали из города, да и не в чудовищах дело, — пробормотал он, ещё не совсем проснувшись.

— А в чём? — девушка встрепенулась. — Маньяки? Аномальные зоны? Призраки, оборотни, человеческие жертвоприношения? — деловито перечислила она.

— А это всё обязательно? — растерялся Паша

Девушка рассмеялась.

— Не обязательно. Но так же интереснее.

Паша покачал головой. Может быть, кто-то и сказал бы, что Серый Лес делает жизнь Заречного интереснее, но точно не он.

— Ты не веришь в сверхъестественное?

— Не особо, — честно сознался Паша. Какой смысл ему верить во всяких вампиров, когда есть Лес, который просто есть?

— Да, извини, ничего, что я на «ты»? — спохватилась девушка.

— Да пожалуйста, — махнул рукой Паша. — Так даже проще.

— Ну и отлично. Меня, кстати, зовут Виолетта. Виолетта Страхова, если тебе это о чём-то говорит.

Паша замялся. Напор попутчицы его нет, чтобы пугал, просто успеть за ним после бессонной ночи было сложновато. Виолетта же расценила паузу по-своему.

— Пытаешься вспомнить? Я веду канал «Сверхъестественная пятница», может, слышал?

— Нет, точно не слышал.

Кажется, его ответ девушке чем-то не понравился, и он торопливо сказал:

— А я Паша. Каналов не веду, — добавил он, чтобы загладить возникшую неловкость.

Расчёт оправдался, Виолетта в ответ снова рассмеялась.

— Ну вот и познакомились. А если честно и безо всяких пришельцев, что у вас в Заречном на самом деле происходит?

— А что у нас происходит? — не понял Паша.

— Пропадают люди, — оглянувшись и понизив голос, сказала девушка.

Паша невольно вздрогнул, чувствуя, что с него слетают остатки сна.

«Раскрыть людям глаза» на происходящее в Заречном пытались, и неоднократно. Например, в прошлом году командированный из областного центра репортёр провёл целое расследование, написал статью, а когда принёс её редактору, тот посмотрел на него поверх очков и посоветовал не заниматься глупостями. У них всё-таки серьёзное издание, а не вестник новостей про НЛО.

— Ты же местный, должен знать, — Виолетта, прищурившись, испытывающе посмотрела на Пашу.

— А ты нет? — зацепился за возможность сменить тему Паша.

— Можно сказать, что нет. Родилась и правда тут, но, когда мне было два года, мы с родителями уехали на Дальний Восток, здесь осталась бабушка, но ездить к ней я стала только как приехала сюда учиться.

— Сюда — это в Заречный?

— Нет, конечно, — усмехнулась Виолетта. — В Москву. Я журфак МГУ закончила, с отличием, между прочим! — девушка смешно задрала нос.

— Ого! — поддержал её шутливое хвастовство Паша, думая о том, как, всё-таки тесен этот мир: сейчас там училась Олеся…

— Теперь в Москве работаю, так что к вам сюда выбираюсь нечасто.

— Да, каждые выходные не поездишь, — понимающе вздохнул Паша: возможности поболтать с Олесей не по телефону ему порой очень не хватало.

— Так что насчёт пропавших людей? — не дала себя увести в сторону Виолетта.

— Да кто тебе такое вообще сказал?

— Бабушка.

— Наверное, чтобы ты не гуляла неизвестно где и неизвестно с кем? — предположил Паша. — Ну… бабушку надо слушаться, хуже не будет.

Виолетта фыркнула.

— А насчёт остального, как местный, я вынужден остудить твоё профессиональное любопытство и авторитетно заявить: каждый уважающий себя город имеет собственные городские страшилки, каждый уважающий себя житель знает… — Паша задумался, подбирая слова: врать напрямую ему не хотелось. — Знает, чего они стоят на самом деле.

— Скучный ты, — снова фыркнула девушка.

— Просто не выспался. Обычно я искрю и зажигаю.

— А страшилки рассказываешь?

— Вот чего нет, того нет.

— Жаль. Но всё равно, — Виолетта достала телефон и постучала по экрану, — найдёмся?

— Да не вопрос, — Паша полез за своим телефоном.

— Можешь ещё подписаться на мой канал, — небрежно предложила Виолетта. — Ссылка в профиле.

— Спасибо, я подумаю, — ответил Паша, прекрасно осознавая, что этого не сделает. Вот только потустороннего в телефоне ему и не хватает!

— Подумай обязательно, — сказала Виолетта и встрепенулась. — О, мы же уже приехали! Так, я побежала, у меня через двадцать минут экспресс на Москву. Приятно было познакомиться, — она подхватила рюкзачок и поспешила к выходу из вагона, толкаясь среди таких же любителей оказаться у дверей к моменту остановки поезда.

— Взаимно… — выдохнул Паша ей в спину и повернулся к окну, потирая снова наливавшиеся сном глаза. Поезд подъезжал к вокзалу, между деревьями всё медленнее мелькали домики частного сектора, пока ещё не превратившиеся в очередной квартал новостроек. Минут пять до того, как поезд остановится, и в дверях рассосётся пробка из самых нетерпеливых, ещё есть. Должно хватить на то, чтобы выкинуть болтливую попутчицу из головы и перестроиться на прозаический лад, подходящий для студента.

Возвращение из Заречного в университет, несмотря на регулярность повторения, всё ещё давалось Паше тяжело, первые день-два он чувствовал себя слегка не в своей тарелке. Электричка словно перевозила его в другой мир. В нём тревожились о зачётах, демонстративно храбрились, сбегая с пар, договаривались о свиданиях, считали дни до стипендии и беспокоились ещё по сотне поводов, и для того, чтобы признать важность каждого из них, Паше поначалу приходилось делать усилие. А в оставленном им мире оставались Сергей Сергеевич, Виталий Петрович, Олег, Жанна и остальные поисковики, у которых, как Паша умом прекрасно понимал, тоже были свои поводы для беспокойства, не связанные с их ночными выходами. Но в их жизни был и Серый Лес, и это определяло слишком многое…

Тема лекции была интересная. Наверное. Но в какой-то момент Паша почувствовал, что теряет нить рассуждений, а держать глаза открытыми становится всё труднее и труднее.

— Если вы не против, я буду говорить потише, чтобы не мешать молодому человеку на четвёртом ряду отдыхать.

Раздались смешки.

— Ой, простите, — встрепенулся Паша.

— Ничего, ничего. Я давно понял, чем отличаются молодые люди от людей среднего возраста: одни в выходные отсыпаются, а другие наоборот. Но давайте вернёмся к нашей теме. Вы же знаете, что все науки можно разделить на две группы — на физику и коллекционирование марок, а раз марки мы тут не коллекционируем, придётся заниматься физикой.

Аудитория снова вспыхнула смехом. Паша потёр успевшие заалеть щёки, и уткнулся в тетрадь. Зря он вообще пошёл этой ночью в Лес. Надо было сесть на вечернюю электричку и спокойно выспаться. Толку от него всё равно нет, а теперь ещё и целый день носом клевать… Хорошо ещё, Александр Петрович из понимающих преподов, другой бы вообще выгнал с пары.

Тут в голову Паше пришла неожиданная мысль: Александру Петровичу не надо самоутверждаться за счёт студентов, он и так в себе не сомневается. Вот бы Паше научиться у него не только физике…

Следующая за физикой физкультура, с одной стороны, помогла Паше взбодриться, с другой, зачёт по бегу на два километра он предпочёл бы сдавать в другой день.

— Что-то ты сегодня не в форме, — покачала головой физручка, смотря на секундомер.

— Нога болит, — почти не покривил душой Паша.

— Ясно. Ну пересдашь через неделю, а пока посиди, не порти мне статистику.

Паша опустился на стоящую около беговой дорожки скамейку. Вскоре, демонстративно захромав, к нему подсела Наташа, одна из его пяти одногруппниц и последняя из тех, кто ещё не внёс его окончательно в список бесперспективных.

— Как выходные?

— Да как обычно, — пожал плечами Паша.

— А у меня просто ужас!

Вообще у девушек в университете Паша не слишком котировался: он был неместным, жил в общежитии, а в выходные ездил домой, уклоняясь от участия в студенческих вечеринках и безобразиях. Прошедшей зимой он, правда, два месяца провстречался с девушкой с соседнего потока, пока как-то при ней не ответил на звонок Олеси. Последовавшее за тем требование прекратить общение вызвало у Паши искреннее недоумение, которое встретило у девушки такое же искреннее непонимание. На этом всё и закончилось.

— Правда? — Паша с трудом удержался от зевка: он был почти уверен, что Наташа воспримет его на свой счёт.

Против одногруппницы он ничего не имел, если не считать смутного подозрения, что факультет она выбрала по принципу количества на нём мальчиков, а не сильного душевного стремления к инженерной профессии. Второе смутное подозрение заключалось в том, что она вряд ли переживет в их составе эту сессию. Хотя прошлую Наташа как-то сдала, так что может он к ней несправедлив.

— Да! Ты представляешь…

Через минуту Паша потерял нить рассказа о злоключениях девушки, сосредоточившись на том, чтобы удерживать глаза открытыми, и время от времени кивая.

— Тебе неинтересно?

Видимо, в какой-то момент Паша кивнул невпопад.

— Интересно, — заверил он Наташу.

— Тогда чего ты такой неразговорчивый?

— Просто не выспался, — как недавно Виолетте ответил Паша.

— Ну тогда ладно.

Наташа продолжила жизнерадостно щебетать, Паша боролся со сном, радуясь, что активный собеседник девушке пока явно не требовался. Испытание прервал свисток физручки, знаменующий окончание занятия. Теперь ещё пережить английский, и можно быть свободным до завтра, в том числе и от болтливых девушек, которых он сегодня отчего-то просто притягивает. Кстати о девушках, что-то он давно не звонил Олесе…

Исправил это упущение он тем же вечером, развалившись на кровати и радуясь тому, что можно разговаривать спокойно: сосед по комнате уехал на праздники домой, а значит, не будет подначивать, когда же Паша его, наконец, познакомит со своей девушкой.

— Ты мне позвонил, чтобы позевать? — засмеялась Олеся, когда его «Привет» растянулось на неудержимый зевок. Что характерно: на свой счёт она это принимать не стала.

— Чтобы поболтать, — с достоинством ответил Паша и снова зевнул, вызвав у Олеси новый взрыв смеха. Неожиданно Паша подумал, что она стала больше смеяться, и почувствовал лёгкий укол зависти: хотел бы он научиться так же легко относиться к миру и себе. Хотя у Олеси же получилось…

— Ну давай болтать. О чём?

— Ну… — Паша задумался. Больше всего в дружбе с Олесей ему нравилось то, что с ней можно было начать говорить о чём угодно, и разговор этот неизбежно оказывался интересным для обоих. — О! — у него в памяти всплыла утренняя встреча. — У меня внезапный вопрос. Ты знаешь Виолетту Страхову?

— Конечно, — в голосе девушки зазвучало удивление. — Она ведёт блог про всякое паранормальное. А ты почему спрашиваешь?

Точно, Олеся же, в отличие от него, интересовалась такими вещами. Возможно, пыталась найти объяснения тому, что случилось с ней позапрошлой зимой, и что не укладывалось в разумные рамки. Но точно Паша сказать не мог: они не разговаривали на эту тему. Пожалуй, это была единственная тема, которой они больше чем за год так ни разу и не коснулись.

— Да вот познакомился с ней сегодня в электричке, тоже из Заречного ехала, говорит, у неё там бабушка.

— Надо же!

— Ага. Она, — Паша хмыкнул, — кажется, обиделась, узнав, что я первый раз про неё слышу.

— Пашка, ну как ты мог! — Олеся звонко засмеялась. — А какая она? — в голосе отчётливо звучало любопытство.

— Она… — Паша задумался, воскрешая в памяти образ девушки. Короткие русые волосы, джинсовка, рюкзачок со значками… — Обыкновенная.

— Серьезно?

— Ага. Ну знаешь, бывают такие девушки: вроде симпатичные, а потом и не вспомнишь, чем одна отличается от другой.

— Я поняла, типа меня.

— Да нет же! — возмутился и, пожалуй, даже обиделся Паша. Вот обыкновенной он Олесю точно не считал.

— Ладно, не подлизывайся. Лучше расскажи, как дела в Заречном?

— Ну… Набережную начали ремонтировать… как раз перед сезоном… А ещё…

Они проболтали минут сорок, больше к теме паранормального блога и его хозяйки не возвращаясь. Попрощавшись с Олесей, Паша внезапно задумался о том, что бы сказала Виолетта, если бы в реальности столкнулась с тем, чем так интересовалась? Когда пропавшие люди — не просто фотокарточки на стенде, когда кто-то идёт сообщать родным пропавшего, что поиски больше нет смысла продолжать, или когда даже найденные «потеряшки» могут не хотеть выходить наружу?

А ещё когда ты знаешь, чем рискуешь, когда идёшь в Лес, и чем, когда не идёшь.

Решительно выбросив эти мысли из головы, Паша лёг спать. А под утро в чате поисковиков появилось сообщение, что ту женщину нашли.

Естественно, он же им сегодня не мешал!

Глава 4, в которой Виталий Петрович ведёт учёт странностей

Виталий Петрович делал вид, что полностью поглощён дорогой и не слышит, как за спиной разговаривали Люда и её «потеряшка». Разговор в основном состоял из негромких Людиных ободрений и ответных всхлипов, изредка перемежаемых словами. А ведь когда Валентину Немолевскую вывели из Леса, создавалось впечатление, что даже сейчас, после трёх дней блужданий среди сумрачных деревьев, она не то, что коня, автобус, в котором работала кондуктором, остановит. Но дорога домой оказалась тем фактором, который заставил её, как бы не впервые в жизни, «отпустить себя».

Виталий Петрович видел такое не раз, особенно, когда дома «потеряшку» никто не ждал.

— Старшая, Вика, едва исполнилось восемнадцать, уехала, — Валентина чуть успокоилась, и её рассказ зазвучал отчётливее. — А потом и младшая к ней перебралась. Говорят, хотят пожить свободно, без моего контроля, — она шмыгнула носом. — Я, конечно, сама виновата: постоянно следила за тем, где они, с кем они, чтобы по темноте не ходили…

— Держите, — Виталий Петрович увидел в зеркале, как Людмила протянула Валентине пачку бумажных платков.

— Спасибо, — Валентина громко высморкалась. — Простите.

— Не за что.

— Надо было мне остаться там, в этом вашем Лесу, — с тихой обречённостью сказала Валентина. — Я с тех пор, как Лена уехала, живу по инерции — сходить на работу, сходить в магазин, что-то приготовить, прибраться. Целый день в делах, чтобы не задумываться о том, что ничего у меня не осталось, никакого смысла.

— Вы кого-то потеряли? — помолчав, аккуратно спросила Люда.

— Да, — она запнулась, но всё же продолжила. — Мужа. Пятнадцать лет назад. Он начал бизнесом заниматься, дело даже пошло, но потом с кем-то то ли не договорился, то ли не поделился… И… Говорят, несчастный случай, но…

В машине повисло молчание, в котором оглушительно прозвучали щелчки поворотника.

— Я всё боялась, что до нас с девочками тоже доберутся, — продолжила Валентина. — Но обошлось. Собственность почти вся его партнёрам отошла, может, поэтому нас не тронули. Девочки, конечно, этого не помнят, маленькие совсем были.

— Но вы за них всё равно боялись.

— Боялась. Наверное, поэтому и перегибала палку. Но они выросли и сейчас я им не нужна…

— Но о том, что вы не выходите на связь, нам сообщила Виктория, — заметила Люда.

Машина остановилась. Виталий Петрович вышел и открыл дверь микроавтобуса.

— Уже приехали? — с мелькнувшим в голосе отчаянием спросила Валентина.

— Я вас провожу, — сказала Люда. Валентина в ответ бледно улыбнулась.

— Не ждите, — попросила его Люда, выбравшись наружу.

Виталий Петрович кивнул. Он проследил взглядом за тем, как женщины входят в подъезд, потянулся и подумал, что перед тем, как ехать, не помешает протереть зеркала — какой-то полуночный лихач, пролетев через единственную на всей дороге лужу, основательно забрызгал их грязью.

Пока он занимался этим делом, из подъезда, к его удивлению, вышла Люда.

— Там обе её девочки. Я, конечно, могу чего-то не понимать, но, как мне кажется, у них есть все шансы перебалансировать, — она закатила глаза, — свои привязанности и ответственности. В общем, я там явно лишняя, — Люда усмехнулась.

— Наша работа в любом случае закончена, — Виталий Петрович открыл перед Людмилой пассажирскую дверь. — Домой?

— Домой… — она тоже устала, просто при «потеряшке» старалась этого не показывать.

Ехали молча. Люда, кажется, дремала, а Виталий Петрович думал о том, что их команде очень не хватает, так сказать, послепоискового сопровождения.

Да, люди в основном стараются как можно скорее забыть о том, что так нелепо заблудились в черте города. Да, поисковики стараются им в этом не мешать, не напоминая о себе. Но проблемы, за которые цепляется Лес, часто, но далеко не всегда рассасываются сами, стоит в нём поблуждать, а потом из него выйти.

Возможно, Люда права, и Валентине с дочками удастся найти дорожку среди заборов на границах личных свобод, лабиринтов обязанностей и топей вины. А может, и нет.

Хотя если из этого испытания они выйдут с ещё одним подтверждением, что близкие люди стоят того, чтобы к ним бережно относиться, то оно того стоило.

— Приехали, — негромко объявил Виталий Петрович, остановившись во дворе дома ещё довоенной постройки, куда Людмила с семьёй переехала несколько лет назад. Подистрепавшийся снаружи, внутри он оставался крепким, а главное, в нём нашлась квартира с планировкой, более подходящей для её большой семьи, чем в более молодых типовых панельных пятиэтажках.

— Уже? Подожди пять минут, я пирожков вынесу, — попросила Людмила, и легко, словно школьница, выскользнула из машины.

Для Людмилы вообще была характерна лёгкость в движениях, нечастая для далеко не стройной женщины средних лет, и лёгкость в общении. А ещё она обладала способностью, даже сейчас, на исходе сырой и наполненной хлопотами ночи, распространять вокруг себя ощущение какого-то уюта…

Виталий Петрович не в первый раз подумал, что встретил бы он такую женщину лет тридцать-сорок назад, и его жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Хотя неизвестно, как бы отнеслась та гипотетическая женщина к Жанне. Игорь вот откровенно не одобрил его затеи. С другой стороны, даже не одобряя, он всё же не отказал в помощи: вряд ли без того, что именуется «административным ресурсом», а именно нужных слов, сказанных им нужным людям, Виталию Петровичу разрешили бы забрать девочку.

В маленьких городах с этим проще…

— Виталий Петрович, держи, — приоткрыв дверь, Людмила протянула ему пакет.

— Спасибо. Эх, не была бы ты замужем, я бы на тебе женился, — не удержался от традиционной шутки Виталий Петрович.

Людмила, тоже традиционно, подняла бровь.

— Со всеми детьми в придачу?

— Конечно. Ну а что? Тем более, Пашка взрослый совсем, Лизу тоже уже скоро замуж выдавать, да и она девица серьёзная, а с мальчишками я как-нибудь справлюсь…

— Ты свою сначала замуж выдай, — поддела его Люда.

— Да, свою… это будет сложно, — усмехнулся Виталий Петрович. — Ладно, не буду тебя больше забалтывать, иди отдыхай.

— Спокойной ночи.

— И доброго утра.

Проследив, что Людмила вошла в подъезд, Виталий Петрович тронулся с места. Ещё есть время немного поспать, и надо ехать на работу. Сегодня его ждут на совещании в горадминистрации, где кабинет Игоря, считавшегося двадцать лет назад незаменимым, давно занимают другие люди.

Виталий Петрович тяжело вздохнул. Надо сегодня его навестить, всё-таки три недели не был — сначала отпуск, потом накопившиеся за время отсутствия дела…

— Сегодня не получится, — медсестра на посту не то виновато, не то утешающе улыбнулась. — Совсем плохо себя чувствует, доктор не велела никого пускать.

— Понятно… — Виталий Петрович кивнул и махнул рукой, скрывая за небрежностью жеста кольнувшую сердце тревогу.

Видимо, удалось это у него не очень, потому что взгляд медсестры стал откровенно сочувствующим.

— Вы не волнуйтесь, доктор у него очень хорошая. Может быть, вы хотите с ней поговорить?

— Да, если не сложно, — Виталий Петрович перевёл взгляд на пакет, который держал в руках. — А гостинцы можно передать?

— Конечно, положите сюда, — медсестра плавно поднялась и вышла из-за стола. — Я сейчас позову доктора, а вы пока посидите тут.

Насколько Виталий Петрович знал, из поисковиков, кроме него, к Игорю никто не ходил, а вот всякие разрешённые лакомства регулярно передавали многие. То ли из тянущегося из прошлого шлейфа уважения, то ли надеясь так откупиться от судьбы.

Когда ты можешь найти того, кто потерялся, но не делаешь этого, ты всегда рискуешь рассудком, но у рядового поисковика есть достаточно шансов договориться со своей совестью и в этом случае. Если тебя есть, кому заменить, можно спокойно пропустить один-два, а то и с десяток выходов в Лес.

Но к Огню могут пойти только те, кого Огонь отметил, а значит, не отправиться за тем, кто туда ушёл, они не могут.

Поэтому безумие ходит рядом со всеми поисковиками, но ближе всех оно подходит к Меченым.

Разговор с лечащим врачом, красивой статной женщиной с отдалёнными, но всё ещё яркими восточными корнями, успокоения не принёс. Конечно, глупо надеяться на чудо, но если раньше кризисы случались исключительно в дни новолуний, непростых даже для молодых и здоровых Меченых, то сейчас состояние Игоря становилось всё более и более нестабильным даже в относительно спокойные дни около полнолуния.

— Давайте вы оставите телефон, и я позвоню вам, когда его можно будет навестить? — предложила доктор.

— Да, конечно. Спасибо вам большое.

Выйдя на крыльцо больницы, Виталий Петрович некоторое время постоял, вдыхая сырой майский воздух. Кажется, сквозь стеклянные двери на него внимательно смотрел пожилой охранник, но Виталий Петрович не стал оглядываться, чтобы проверить. Неужели он настолько заметно расклеился, что вызывает опасения за своё состояние или поведение?

С другой стороны, они тут наверняка видели и не такое.

Ничего, ему просто надо привыкнуть к тому, что навещать Игоря так, как раньше, он уже не сможет. «Я вам позвоню» — так говорят, когда не могут заранее предсказать не только время звонка, но и само его наличие. И то, что ему это не нравится, ничего не изменит.

А ещё ему совершенно иррационально не нравилась эта история с проводником в Чёрный Лес. Лес и всё, что с ним связано, всегда привлекал неуравновешенных личностей, так что логично предположить, что кто-то из них где-то раздобыл телефон Жанны, благо свои визитки она раздавала всем «потеряшкам», и написал ей так возмутившую её просьбу. Но то ли опыт, то ли интуиция твердили Виталию Петровичу, что тут всё совсем не так просто.

Виталий Петрович спустился с крыльца, вышел за ворота больницы и медленно пошёл к остановке автобуса. Он считал неправильным брать для поездок сюда служебную машину, но порой ему хотелось отругать себя за излишнюю принципиальность. «Словно все прожитые годы разом навалились», — говорил порой Егорыч, и это определение как нельзя лучше подходило к тому, как Виталий Петрович сейчас себя чувствовал.

«Не мальчик уже, чтобы после Леса ещё целый день по городу мотаться. Пора бы начать думать если не о душе, так о бренном теле», — в который раз проворчал про себя он, прекрасно понимая бесполезность таких самоуговоров. Пока бегалось, бегал, сейчас ковыляет, пока ковыляется, а если сможет только ползать, будет ползать, пока сможет. Переделываться нужно было начинать полвека с лишним назад, а сейчас уже поздно.

Накрапывал дождь, и ожидающий автобус народ густо набился под крышу остановочного павильона. Под краем козырька, окутывая дымом остановку, курили на редкость вонючие сигареты двое мрачного вида мужиков за сорок, игнорируя недовольные взгляды пары мамочек с прогулочными колясками.

— Молодые люди, — продолжать подошедший к остановке Виталий Петрович не стал, взглядом указав на синхронно жующих баранки малышей.

Один из мужиков нахмурился и собрался было нагрубить в ответ, но второй, быстро, но явно оценивающе взглянув на Виталия Петровича, двинул первого локтем в бок и сказал:

— Что это мы, действительно.

Плюнув на окурок, он выбросил его в урну. Парой секунд позже его примеру последовал и приятель.

«Привык, что его слушаются». Что ж, когда-нибудь эта магия перестанет работать, и хорошо, если он отделается только синяками.

— Спасибо, — Виталий Петрович кивнул и отошёл в сторону от остановки: на его взгляд дождь был не из тех, от которых стоило прятаться под крышей, к тому же рискуя пропитаться не до конца рассеявшимся табачным дымом.

«Ты что, курил?» — вспомнилось неожиданно, и Виталий Петрович невольно улыбнулся, вспомнив, как смешно Жанна морщила носик, вынося ему свой неодобрительный вердикт.

Воспоминания спугнул писк телефона. Виталий Петрович достал его из кармана и прикрыл ладонью от дождя.

«Добрый вечер», — светилось на экране.

«Добрый вечер», — с трудом попадая по кнопкам экранной клавиатуры, набрал в ответ Виталий Петрович.

Ещё одна странность. Беседы, которые он имел с Еленой Васильевной, не были лишены приятности, но он был уверен, что они закончатся с его отъездом из дома отдыха. Телефонами они, конечно, обменялись, но так делают все, кого судьба случайно свела в одном месте.

Его знакомая же написала ему уже на следующий день. Ничего выходящего за рамки обычной вежливой беседы не о чём: как доехал, как настроение после отдыха, какая погода здесь и там…

Иллюзий о собственной харизме и неотразимости Виталий Петрович не питал, заманчивой с материальной точки зрения партией себя не считал тем более, да и Елена Васильевна не выглядела страдающей от одиночества и недостатка внимания, тем не менее, с тех пор эти письменные разговоры по инициативе его отпускной знакомой повторялись каждый день.

«У нас сегодня совсем лето. А у вас, если верить прогнозу, опять дождь?»

Печатала она намного быстрее Виталия Петровича. Подумав об этом, он тут же вспомнил, как ловко её пальцы летали над вышивкой, с которой она каждый день сидела в холле их этажа во время послеобеденного отдыха.

«Да, целый день моросит».

«Жаль. Я слышала, у вас сейчас идёт фестиваль первоцветов. А ими хорошо любоваться в солнечную погоду».

Про то, что у них в городе проходит фестиваль, о котором знают даже за его пределами, Виталий Петрович и не подозревал. Хотя… вроде бы вчера, въезжая в лесопарк, краем глаза он даже видел афиши.

Виталий Петрович усмехнулся: в его сумеречном лесопарке искать первоцветы — занятие бесполезное, и напечатал неизбежную банальность:

«Любите первоцветы?»

«Да, но у нас они уже отцветают».

Ничего удивительного: насколько он помнил, Елена Васильевна жила тремястами километрами южнее. Виталий Петрович начал формулировать не менее банальное сочувствие этому обстоятельству, но собеседница его опередила, задав неожиданный вопрос:

«Вы туда, случайно не собираетесь?»

«Боюсь, что совсем нет времени», — честно ответил Виталий Петрович, не став добавлять, что ещё меньше у него желания идти в лесопарк ещё и днём.

«Понимаю. Не знаете, там обычно бывает много народу?»

«Даже не представляю. Летом на фестивале в День рыбака, если с погодой повезёт, бывает тесновато, но это летом».

«День рыбака тоже отмечают в городском лесопарке?»

«Нет, на набережной».

«Понятно».

Пока Виталий Петрович думал, что можно написать в ответ для поддержания беседы, на экране появилось новое сообщение:

«Но вы, наверное, сейчас заняты. Не буду вас отвлекать. Хорошего вам вечера».

«И вам».

Что ж, Елена Васильевна пока ничем, кроме неожиданных тем для беседы, а ещё ощущения, что все его сообщения подвергаются тщательному разбору на предмет орфографических и пунктуационных ошибок, ему не угрожает. А значит, надо попробовать разобраться с другой странностью. Или хотя бы усыпить свои предчувствия хоть какими-то предпринятыми предосторожностями.

Например, предупредить ещё одного человека, который может тоже пойти к Огню.

— Жанна, привет, я быстро. Скажи, а ты с Лелиным давно не общалась?

— Давно, — с удивлением в голосе ответила она. — С тех пор, как… — она замялась.

— Я понял, — Виталий Петрович кивнул. — Позвони ему, — посоветовал он.

— Думаешь, надо?

— Ну а к кому тот, кто тебе писал, может ещё побежать? Не к Игорю же.

— Как он? — помолчав, тихо спросила Жанна.

— Да как обычно.

Игорь в последнее время совсем не был как обычно, но говорить об этом Жанне он не собирался. Хватит ей и своих забот.

— А как твоя Елена Васильевна? — неожиданно спросила Жана.

— Пишет каждый день, — вздохнул Виталий Петрович.

— Но не звонит?

— Пока нет.

— Дело времени, — фыркнула Жанна.

— А ещё очень хочет познакомиться с моей милой дочкой, — мстительно заметил Виталий Петрович.

Трубка булькнула смехом.

— Может, и правда познакомишь? Когда тебе совсем надоест.

— Я подумаю. Ладно, я побежал, автобус подходит.

— Ага, пока.

Штурмуя по-вечернему полный автобус (пропустив вперёд аккуратно вносящих коляски с малышами мужиков), Виталий Петрович подумал, что знакомство с Жанной Елену Васильевну не испугает. Разве может испугать одна девушка, пусть даже своенравная и упрямая, там, где не надо, того, кто годами держал в руках тридцать охламонов?

В том, что в битве «класс против учителя» стабильно выигрывала именно Елена Васильевна, он не сомневался. Есть такая черта у хороших педагогов — спокойная уверенность в себе, слегка приправленная иронией, которая обезоруживающе действует не только на малолетних наглецов, но даже на их непрошибаемых родителей. И эту черту бесполезно пытаться скрывать, всё равно прорвётся, как не раз прорывалась у Елены Васильевны во время их короткого знакомства.

Хотя спокойствие может изменить и очень хорошим педагогам. Виталий Петрович криво улыбнулся, вспомнив, как орали друг на друга он и Полина Михайловна, директор городского детского дома, после его второй встречи с Жанной. Если, конечно, это можно назвать встречей…

— У нас новая нянечка, — устало сказала Полина Михайловна, когда они оба немного успокоились. — Жанна никак не могла заснуть, и она дала ей, как она сказала, «слабенькую таблеточку». Вот и…

Вот и пришлось Виталию Петровичу, возвращавшемуся заполночь домой с работы, снимать ранневесенней ночью с забора, окружавшего детский дом, трёхлетнюю девочку в одной ночной рубашке и с совершенно пустыми глазами.

А следующим утром он, так и не уснув и купив в магазине по пути большую куклу, пришёл к Полине Михайловне ещё раз для долгого и сложного разговора.

— Решать буду не я, конечно, — она откинулась на спинку кресла. Как всегда, строго и аккуратно одетая и безупречно причёсанная, лишь круги под глазами выдают то, что этой ночью и ей не удалось поспать. — Но вы точно уверены, что вам это нужно? Такие решения нельзя принимать на эмоциях, — Полина Михайловна покачала головой.

— Какие у меня могут быть эмоции, — Виталий Петрович устало усмехнулся.

— Совершенно естественные в такой ситуации. Вы полагаете, что мы не сможем обеспечить её безопасность?

Вопрос Полины Михайловны прозвучал без тени недовольства, она не обижалась, а спрашивала. Несмотря на это, Виталий Петрович постарался ответить максимально аккуратно:

— Я думаю, что вы, и лично, и весь ваш коллектив приложат к этому все усилия. Но детей много, и внимания требуют все. А у девочки есть и персональные опасности, и, — тут он вздохнул, вспомнив пьяное признание Игоря про «лучше бы выл», — персональные особенности. И с ними может быть сложно, особенно когда они из разряда тех, которых не может быть.

— У всех детей есть персональные особенности, но я вас поняла, — Полина Михайловна помолчала. — Но есть ещё один момент. Ей только три года, а значит, у неё есть неплохие шансы обрести семью.

— Ну да, — он усмехнулся, — нормальную семью. Но сможете ли вы объяснить им, её новым родителям, почему одну ночь в месяц она не спит, и с этим ничего нельзя будет поделать, почему её настроение меняется по фазам луны, почему ей, наконец, нельзя будет напиться на выпускном?

— А последнее обязательно? — насупилась Полина Михайловна.

— Нет. Простите, сложная ночь, меня занесло.

— Не только у вас, — проворчала она.

— Ещё раз простите. Но самое сложное, — тихо продолжил он, — не объяснить, а принять. Смогут ли они?

— А вы сможете?

— Я очень постараюсь.

Он замолчал, молчала и Полина Михайловна. Установившуюся в кабинете тишину нарушало только тиканье часов на стене, да ещё с улицы доносились приглушенные крики со спортивной площадки, где десяток подростков пытались играть в футбол среди остатков сугробов.

— Повторюсь, решать буду не я, — сказала Полина Михайловна минуту спустя.

— Я понимаю. И если она согласится, конечно.

Кивнув то ли ему, то ли своим мыслям, Полина Михайловна встала.

— Сейчас я её позову, познакомитесь как следует.

— Помнишь меня? — как и в день их знакомства, он присел перед Жанной на корточки.

Вряд ли, конечно, всё-таки с их встречи в лесопарке прошло полтора года. А эту ночь она не помнит точно.

Девочка помолчала с полминуты, очень внимательно и серьёзно рассматривая его, потом кивнула.

— Да, вы — как дядя Степа.

— Правильно, — Виталий Петрович улыбнулся. — Да, кстати, курить я бросил.

— Это вы молодец, — так же серьёзно ответила она и неожиданно улыбнулась.

Глава 5, в которой Жанну знакомят с родителями и кошмарами

Совет позвонить Евгению Лелину был разумным, но, как многие из разумных советов, наткнулся на совершенно неразумное нежелание ему следовать. Объясняя себе, почему она снова и снова откладывает звонок, Жанна упирала на то, что поисковики не беспокоят своих «потеряшек» без серьёзной необходимости, но на самом деле причина была в абсолютно детской обиде.

В позапрошлом году Евгений, придавленный семейными неурядицами, со второй попытки дошёл до Чёрного Леса и, в отличие от четверых, которых она оттуда вывела до него, никак не хотел возвращаться. Жанна прибегла к крайнему средству — сунула в Огонь его руку. Евгений пришёл в себя, вернулся домой и даже, кажется, наладил отношения с женой. Последнее Жанна могла только предполагать, потому что с тех пор ни разу его не видела и даже не звонила, давая возможность забыть произошедшее и жить дальше. Насколько это возможно с ожогами от Огня на руке.

Втайне же она надеялась, что Евгений придёт в отряд. Это была, конечно, эгоистичная надежда, но осознание того, что она единственная, кто может пойти, и кто обязательно пойдёт к Огню, её тяготило.

Евгений решил иначе, это было нормально, но почему-то обидно.

Но никакое дело невозможно откладывать бесконечно. Однажды на работе, взглянув на календарь, Жанна осознала, что прошло больше месяца со дня той нелепой переписки. Не то, чтобы она воспринимала её серьёзно, но предупредить Евгения стоило давно.

В обед она вышла на улицу и достала телефон, про себя надеясь, что он не ответит.

Евгений обрадовался её звонку.

— Это Жанна, — сказал он кому-то в сторону. И снова ей: — Вам привет от Лены.

— Спасибо, ей тоже. Как у вас дела?

— Ах, да, вы же не знаете. Мы решили кардинально всё поменять и переехали туда, где потеплее. Как раз в поселковой больнице вакансии были для врача и медсестры. Ещё и «подъёмные» выплатили. Так что у нас теперь свой дом, Сашка на просторе бегает, растёт на свежем воздухе не по дням, а по часам. А у вас как?

— Тоже всё хорошо. И я рада за вас.

Слушая его оживлённый голос, Жанна едва не убедила себя не поднимать тему, ради которой позвонила.

— Спасибо, что позвонили, я всё хотел ещё раз сказать спасибо за то, что вы для нас сделали, но как-то было неудобно отвлекать.

— Да ничего я такого не сделала. Это моя работа. Вы же сами, наверное, такое говорите пациентам?

В трубке послышался смешок.

— Случается.

— Ну вот, — она помолчала, потом всё же продолжила: — Да, чуть не забыла сказать. Здесь завёлся какой-то шутник, присылает сообщения с просьбой проводить его в Чёрный Лес. Глупо, конечно, но вдруг ваш телефон он тоже раздобудет. В общем, не обращайте на это внимания.

Она старалась говорить беспечным тоном, но то ли Евгений им не обманулся, то ли одно упоминание Чёрного Леса заставило его посерьёзнеть.

— Я понял, — ответил он, помолчал и закончил неожиданно легко. — Не волнуйтесь, я никого никуда не поведу.

Возвращаясь в офис, Жанна в который раз задумалась о том, приглушается ли новолунная тоска расстоянием, или Евгений, чтобы её как-то унять, продолжает пугать припозднившихся прохожих? Интересно, что про него в этом случае думают местные, ведь в таких посёлках все на виду.

Сама она какого-то эффекта от расстояний не замечала, но, возможно, надо было уехать из Заречного дольше, чем на пару недель.

Она тяжело вздохнула, вспомнив, чем закончилась прошлая попытка устроить себе полноценный отпуск. Именно это время выбрал один из «потеряшек», чтобы, мелькнув перед глазами Серафимы, убежать на свет Огня. Жанна не желала знать, какой магией его родственники раздобыли ей обратный билет на самолёт в разгар курортного сезона, точнее, сколько в этой магии было нулей.

Насладиться своим первым и пока единственным полётом в бизнес-классе не вышло, даже несмотря на то, что доставшийся ей попутчик был молод, симпатичен, а ещё предупредителен и ненавязчив. Он не пытался её напоить, выведать номер телефона, понимающе кивнул в ответ на её откровенное «Знаете, меня сегодня выдернули из отпуска, поэтому я хочу не разговаривать, а сидеть и страдать» и оставил в покое. На прощание он дал ей свою визитку и сказал, что был бы рад продолжить знакомство, причём прозвучало это безо всякого подтекста.

А Жанна, как и собиралась, сидела, смотрела в иллюминатор и терзалась не столько сожалениям о сорвавшемся отпуске, сколько мыслями о том, куда придётся идти.

Визитка до сих пор где-то валялась, кстати.

На самом деле, в Чёрном Лесу ей ничего не угрожает, если не считать искушения там остаться. В прошлый раз, когда она выводила Евгения, наложившись на новолуние, оно стало почти непреодолимым.

Возможно, поэтому отец очень не любит, когда она в новолуние идёт в Лес.

— Так, ладно, — прогоняя не вовремя напавшую хандру и пользуясь тем, что рядом никого не было, сказала Жанна вслух. — С Евгением вопрос решили.

До ближайшего новолуния ещё почти неделя, похандрить она успеет тогда. Похандрить чуть меньше от того, что у Евгения всё наладилось, и чуть больше от того, что теперь придётся окончательно расстаться с надеждой, что он будет вместе с ней выводить людей из Чёрного Леса.

Выводить… Выводить тех, кто сам туда рвётся, им ещё не доводилось. Отец говорит, что есть проблемы, которые лучше решать самому, а есть проблемы, которыми нужно делиться, и одно из правил счастливой жизни — вовремя переводить проблемы из первой категории во вторую.

Жанна фыркнула: сам бы ещё следовал этому правилу. А вот ей, кажется, уже просто необходимо пусть не свалить решение проблем на кого-то ещё, но уж точно ими поделиться.

Она снова фыркнула: «кого-то ещё». Можно подумать, тут есть варианты.

Жанна отошла в обрамлённую пальмами нишу в лифтовом холле и снова достала телефон. Этот номер ей нравилось каждый раз набирать вручную, а не искать в телефонной книге.

— Привет, мне нужно с тобой поговорить, и лучше не по телефону. Да, давай сегодня в половине седьмого. Может, на набережной у памятника? Договорились.

Иногда её пугало то, сколько в её жизни было Олега.

Май словно решил взять реванш после нехарактерно-тёплого апреля и привести суммарную температуру к пресловутой «норме по климату». К зарядившему со вчерашнего вечера дождю сегодня обильно примешивались снежные хлопья, а ветер пробирал до костей.

Жанна натянула капюшон поглубже и отвернулась от серой, даже на вид ледяной воды. Это же надо было додуматься назначить встречу на открытой всем ветрам набережной!

— Привет, — за шумом ветра шаги подошедшего Олега она не услышала. — Извини, что опоздал, на работе случился конец света, едва удалось вырваться.

— Привет, — Жанна обернулась. — Это ты извини, что поломала твои планы на вечер.

— Будем считать, что до твоего звонка их не было. У меня один только вопрос: нам обязательно мёрзнуть здесь?

Жанна невольно засмеялась.

— Не обязательно ни мёрзнуть, ни здесь.

— Тогда пошли навестим одного моего приятеля. Он тут неподалёку в прошлом месяце открыл бар, всё просил заглянуть, а у меня никак не получалось.

Олег подхватил Жанну под руку и увлёк в уходящий в сторону от реки проулок, застроенный лет двести назад двухэтажными домиками с узорчатыми наличниками.

— «Рыбное место», — прочитала Жанна вывеску над лестницей, ведущей в полуподвал. Первый этаж здесь занимало фотоателье, а верхний, деревянный, судя по всему, был жилым. — Интересное название.

— Не беспокойся, мясо тут тоже должно быть.

— Да я и к рыбе отношусь нормально.

Место оказалось приятным: обшитые деревянными панелями стены, чучела рыб на стенах и освещение на грани полумрака, причём полумрака уютного, а не призванного скрыть необходимость срочного визита санинспекторов. Стоящий за стойкой обширный мужчина добродушного вида, как оказалось, владелец бара, обрадовался Олегу, с любопытством глянул на Жанну и проводил их за столик в глубине небольшого зала.

— Фирменное блюдо, я правильно понимаю? — пробасил он, не допуская в голосе даже тени вопросительных интонаций.

Жанна подумала, что один вид хозяина служит отличной рекламой заведения, и кивнула.

В следующую минуту на столе словно сам собой появился кувшин имбирного чая с плавающими в нём дольками лимона, и почти сразу к нему присоединились две тарелки с салатом, своим размером невольно вызывавшие ассоциацию со стогом.

Жанна подняла брови, и Олег понял её без слов.

— Хорошей еды должно быть много! Сейчас ещё горячее будет, так что распоряжайся свободным местом в желудке разумно, но всё надо съесть, иначе Бегемот обидится. Но у меня для тебя есть и хорошая новость: десерта не будет.

— Бегемот? — информацию про десерт Жанна пропустила мимо ушей, сосредоточившись на главном.

— Старое прозвище. Хочешь сказать, не похож?

Жанна засмеялась.

— Похож.

Олег разлил по чашкам чай, поднёс свою ко рту и зажмурился, вдыхая аромат.

— Горячий, осторожно. Но пахнет бесподобно.

Он явно не торопился переходить к поводу их сегодняшней встречи, и Жанна решила последовать его примеру, наслаждаясь теплом и заражающим спокойствием этого места.

— На вкус тоже неплохо, — осторожно сделав маленький глоток, сказала она.

Открылась и закрылась дверь, пропуская новых посетителей. Да, им с Олегом повезло, что нашёлся свободный столик, место, похоже, уже успела стать популярным.

— Мы едва успели расстаться, а ты уже нашла себе нового мужика!

Жанна подняла голову и мысленно застонала: у соседнего столика стоял возмущённо смотрящий на неё Денис.

Посетители «Рыбного места» дружно обернулись. Бегемот, до того, как и положено бармену, протиравший за стойкой бокалы, прищурился, как Жанне показалось, с предвкушением.

— Молодой человек, — сказал Олег, не отрываясь от перемешивания своего «стога», — как вы сами только что сказали, вы уже успели расстаться, так что дальнейшая жизнь девушки вас совершенно не касается.

Послышались смешки. К чести Дениса, тот не стал продолжать представление на радость посетителям, а ожёг Жанну ещё одним негодующим взглядом, гордо задрал голову, молча развернулся и вышел.

Жанна вздохнула.

— И вот так каждый раз… Скажи, а что ты говоришь девушкам, когда они спрашивают, куда ты уходишь по ночам?

От неожиданности Олег едва не подавился салатом.

— Ну… поначалу я пытался говорить почти правду про волонтёров-поисковиков.

— И тебя спрашивали, почему поиски ведутся исключительно ночью?

— Именно. С последней девушкой я решил не рисковать и представился дружинником.

— И?

— Она оказалась подкованной и потребовала показать удостоверение и график дежурств.

— И с тем, и с другим возникли проблемы, — констатировала Жанна.

— Ага. С тех пор я никому ничего не говорю по причине того, что говорить некому, — со смешком закончил Олег. — Как тебе салат?

Салат был неплохим, а последовавший за ним запечённый под сыром судак вообще выше всяких похвал. Мимоходом Жанна подумала, что надо будет затащить сюда отца. А вот тема для беседы ушла куда-то не туда. Голос Олега звучал легко, в нём не слышалось ни горечи, ни сожалений, но так ли это было на самом деле?

При этом она могла понять его девушек, недовольных тем, что любые планы на вечер отменялись, стоило раздаться звонку или прийти сообщению, да ещё и без внятных объяснений причин!

Она снова вздохнула, на этот раз мысленно. А у неё, кроме подозрительных ночных отлучек, было ещё новолуние, когда тоска накрывает её настолько, что любой разговор кажется пыткой, и нужно собирать все свои силы, чтобы не нагрубить в ответ на вопрос о планах на вечер или даже о погоде.

Дойти до стадии душевной близости, когда можно, не боясь вердикта о психическом нездоровье, рассказать и про Лес, и про Огонь, и про тех, кто к нему приходит, у неё ещё ни разу ни с кем не получилось. Поэтому, начиная новые отношения, она подсознательно ждала, когда начнутся неизбежные подозрения, шутки про ПМС, советы выпить валерьянки или просто выпить. И шутки, и подозрения, и советы не помогали ни пережить тоску, ни обрести душевную близость, поэтому через пару-тройку месяцев «отношений» ей оставалось только дождаться очередного новолуния, нагрубить, получить в ответ справедливую обиду, после чего предложить на этом закончить.

Денис, кстати, продержался почти пять месяцев. Даже предлагал съехаться, но пустить его в свою квартиру — значит потерять территорию, куда можно спрятаться, когда не хочется никого видеть. Да даже если переехать к нему, что она сможет отвечать на бесконечные расспросы «Куда это ты собралась на ночь глядя?»?

— Ты хотела о чём-то поговорить, — напомнил Олег, когда их тарелки опустели. — Если не хочешь добавки, конечно.

— Ты сейчас серьёзно?! — с притворным возмущением поинтересовалась Жанна, хотя смеющие глаза Олега давали на этот вопрос однозначный ответ. — Ладно, пора и правда поделиться новостями.

— Как положено, плохими?

— Как сказать. Во-первых, Лелины уехали из Заречного

— О как. Далеко?

— Куда-то на юг. Я не уточняла.

— Ясно.

Кажется, Олег расстроился. Тоже ждал, что Евгений присоединится к ним?

— Вторая новость уже не совсем новость, потому что с тех пор прошёл уже месяц. Не то, чтобы это было важно… — она опустила глаза.

— Но? — как в своё время отец, поторопил её Олег.

— Но я не люблю шуток на эту тему, — прямо посмотрев на Олега, продолжила Жанна. — Поэтому просто удалила сообщения и постаралась забыть, что мне написал кто-то с неизвестного номера и попросил отвести его в Чёрный Лес. За достойную оплату, — добавила она.

— Ерунда какая-то, — пробормотал Олег, запустив руку в волосы.

— Угу, я так и подумала.

— Виталий Петрович в курсе?

— Да. Он пробил номер, но тот, как и следовало ожидать, оказался виртуально-заграничным. Надо было сказать раньше…

И вообще что-то делать с привычкой бегать от того, чего боишься.

— Не переживай, — отмахнулся Олег. — Если бы что-то было, мы бы заметили. Ну и да, — напомнил он, — мы не можем обнести колючей проволокой место, которого нет.

— Угу…

— Но на всякий случай я скажу ребятам, чтобы посматривали, не вьются ли вокруг…

— Не совсем нормальные?

— Или просто искатели сенсаций, — улыбнувшись, сказал Олег.

— Да какие тут сенсации, — отмахнулась Жанна. — Чудища из кустов не выскакивают, в трясину не уволакивают…

— Не то, что во всяких нормальных туристических местах, — закончил Олег. — Кстати, у меня тоже есть к тебе разговор, точнее просьба. Мама говорит, Иришка, это моя сестра, в последнее время почти каждую ночь просыпается с криком. Что-то ей снится, а что — то ли не помнит, то ли не хочет говорить. Она девочка хорошая, но впечатлительная, плюс возраст сейчас такой.

— А сколько ей?

— Пятнадцать.

Жанна кивнула.

— Да, давай попробую с ней поговорить. Чудес не обещаю…

— Знаю, знаю, — Олег усмехнулся. — Но попытка — не пытка. И вообще, давно пора познакомить тебя с моими родителями.

Жанна поперхнулась чаем.

— Ну а что, — явно довольный произведённым эффектом, продолжил Олег. — Я-то с Виталием Петровичем давно знаком. Да и почему Вадиму можно, а мне нельзя?

С родителями Вадима она действительно познакомилась. Два года назад, после нескольких самостоятельных походов в Лес, он как-то на рассвете отозвал её в сторону и, нехарактерно смущаясь, попросил как-нибудь приехать к нему домой и объяснить его родителям, что-то, чем он занимается, неопасно.

На взгляд Жанны, на эту роль лучше подошли бы Виталий Петрович или Олег, но отказываться не стала. Хотя, возможно, расчёт Вадима был именно на то, что, если девушка, пусть и не очень хрупкая, не боится, то и для него там ничего страшного нет.

У Вадима, кстати, тоже была младшая сестра-подросток, чертёнок как бы не почище брата, а ещё очень милые родители, по-настоящему беспокоящиеся о детях.

Хорошая семья, но в Лес просто так не приходят.

— Давай в эти выходные, чтобы не затягивать. Организуешь? Только лучше не очень поздно, на ночь глядя такие разговоры не стоит вести, а то и непричастным начнёт мерещиться неизвестно что.

Олег кивнул.

— Без проблем. Я заеду за тобой в субботу часов в десять?

— Лучше в одиннадцать. Если после рабочей недели я не отосплюсь, ни один ночной кошмар со мной и рядом не встанет.

Дом в частном секторе, где жили родители и сестра Олега, был таким, от какого не отказалась бы и Жанна, если бы открыла в себе тягу к загородной жизни.

То ли брус, то ли его успешная имитация (Жанна не очень разбиралась в таких вещах), два этажа и открытая веранда, где, наверное, очень приятно пить чай летними днями. Дом, с одной стороны, достаточно просторный, чтобы небольшая семья могла жить, не толкаясь, с другой, не настолько большой, что замучаешься убирать пыль, пускаемую в глаза соседям.

Но дом обращал на себя внимание далеко не в первую очередь, потому что взгляд намертво притягивало целое море тюльпанов, его окружавших. Они занимали весь участок, за исключением одного угла, отведённого под яблоневый сад, тоже цветущий, где стояли полускрытые пологом садовые качели.

— Невероятно… — не сдержала восторга Жанна, вылезая из машины. — Это твоя мама разводит?

— Нет, папа, — ответила Олег, закрывая ворота. — Как сюда переехали, открыл в себе страсть к садоводству. По весне тюльпаны, летом будут пионы и гортензии.

Полог качелей качнулся, из-за него показалась и, махнув Олегу, быстро встала и ушла в дом светловолосая девушка в джинсовом комбинезоне поверх красной водолазки.

— Иришка не в духе, — прокомментировал Олег. — Или просто стесняется.

Он от души потянулся.

— Хорошо сегодня.

Да, выходной выдался тёплым и солнечным, так что у заречинцев вновь вспыхнула угасшая было надежда на хорошее лето.

— По вам можно сверять часы, приехали минута в минуту.

С крыльца спустилась такая же светловолосая, как и Ира, женщина в вязаном платье.

— Мастерство не пропьёшь, — ответил Олег. — Привет, — наклонившись, он поцеловал её в щёку. — Давайте соблюдём формальности. Мама, познакомься, это Жанна, Жанна, моя мама, Марина Сергеевна.

— Лучше просто Марина, — она приветливо улыбнулась Жанне. Стройная, ухоженная, больше похожая на старшую сестру Олега, чем на его мать, ничего удивительного, что обращению по имени и отчеству она предпочла просто имя.

— Очень приятно.

— Для обеда ещё рано, но мы с Иринкой испекли пирог, так что предлагаю, пока он не остыл, попить чай.

— Ира открыла в себе любовь к кулинарии? — удивился Олег.

— Она её и не закрывала, — засмеялась Марина. — Просто ей, как и мне, обычно некогда долго возиться на кухне.

— Вот так всегда, — Олег обернулся к Жанне. — Надо было раньше тебя привезти, ради меня им возиться на кухне лень.

— Так я тебе давно это говорила, — сказала Марина и улыбнулась Жанне. — Олег с детства привык считать свою жизнь исключительно своей заботой, и убедить его, что это не так, у нас не получается до сих пор. Ладно, не будем терять времени на пустую болтовню. Покажи, где можно помыть руки и давайте в столовую, пирог вкуснее есть тёплым.

Столовая с окнами, выходящими на три стороны, занимала половину первого этажа. Около одного окна стоял обеденный стол с шестью стульями вокруг него, напротив расположились диван, три кресла и низкий столик, а третья стена была отдана книжным шкафам.

— Привет, пап.

Из кресла, отложив газету, поднялся мужчина с обильной сединой в волосах.

— Знакомься, это Жанна.

— Роман Алексеевич, — он протянул руку.

Вот отец Олега, высокий, худой и сутуловатый, на свой возраст выглядел. Но глаза у него были совсем молодые, и в них плескалась мягкая ирония.

«Хорошая семья», — подумала Жанна и почувствовала угол болезненной зависти: свою, наверняка тоже хорошую, семью она не помнила.

В то утро, как обычно, родители отвели её в детский сад, а сами поехали на работу. Привычная дорога, всего двадцать минут на их малиновой легковушке, лёд под снегом, потерявший управление грузовик, и забирать Жанну из сада оказалось уже некому. Близких родственников у неё не нашлось, а из дальних никого не заинтересовала ни она сама, ни её маленькая квартирка в старой пятиэтажке.

Жанна тряхнула головой, прогоняя невесёлые мысли. Что случилось, то случилось, зато у неё есть отец, на которого во всём можно положиться, пусть и не гений педагогики, несмотря на все прочитанные им книги, но кому нужны эти гении?

— Перебираемся за стол, — позвала Марина. Она вместе с дочерью расставляла на столе чашки и раскладывала столовые приборы.

Несмотря на то, что Ира занималась своим делом, старательно не отрывая взгляда от скатерти, рядом их сходство прямо-таки бросалось в глаза.

— Первый кусочек гостье, — напомнила Марина нарезающей пирог Ире.

— Правильно, испытания нужно проводить на тех, кого не жалко, — одобрительно заметил Олег.

Ира вскинула голову, чтобы обжечь брата взглядом, и даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но, быстро взглянув на Жанну, снова сосредоточила всё своё внимание на пироге.

— Но-но! Веди себя прилично! — Марина погрозила Олегу пальцем.

— Между прочим, очень вкусно, — улыбнувшись Марине, сообщила Олегу Жанна.

— Хочешь, я выведаю у них рецепт и тайно передам тебе?

— А почему именно тайно? — поинтересовался Роман Алексеевич.

— Так фамильный секрет же!

— Этот фамильный секрет, — наставительно сказала Марина, — да будет тебе известно, напечатан чуть ли не во всех кулинарных книгах!

— Вы же знаете, что в этом вопросе я предпочитаю теории практику, — с достоинством ответил Олег.

— Практику — в смысле поедания? — смеясь, уточнила Жанна.

— Разумеется!

Ира сидела, насупившись, и в разговорах не участвовала. К чести родителей, насильно её в беседу никто не втягивал, давая возможность то ли подуться на что-то, то ли присмотреться к гостье.

— Ещё чаю? — предложила Марина, когда от пирога остались одни крошки. — Нет? Ириш, тогда покажи, пожалуйста, Жанне сад, а Олег мне пока поможет убрать со стола.

Кивнув с явной неохотой, Ира выбралась из-за стола и стремительно пошла к выходу, правда, у двери подождала, пока её догонит Жанна.

— Ну что, доставайте свои хрустальные шары, карты и что там ещё, — без предисловий объявила Ира, когда они дошли до качелей.

— А это обязательно? — удивилась Жанна. — Я про шары и карты.

— Ну не зря же вы приехали. Посмотрите в шар, скажете что-то глубокомысленное, мама посмотрит и хоть успокоится.

— Мама переживает?

— Ага. А Олег рассказывал, что вы умеете прогонять кошмары и всё такое, вот она и попросила вас позвать. Только я в это не верю. Это просто стресс после экзаменов, вот и снится непонятно что.

— Правильно, — Жанна одобрительно посмотрела на Иру. — Только сначала обговорим два момента. Во-первых, давай на «ты», и во-вторых, у меня нет шаров, карт и что там ещё нужно для создания эффекта. А свечи я просто не очень люблю.

— Ассоциации? — хмыкнула Ира.

— Нет, просто боюсь заснуть и устроить пожар, — честно ответила Жанна. — Но помочь с кошмарами у меня и правда получается, не всегда, конечно. Зависит от того, что снится. Так что давай, если хочешь, конечно, ты расскажешь про свои сны, а я скажу, могу что-то посоветовать в твоём случае, или нет.

— А что про них рассказывать? Сама знаешь, какие бывают кошмары.

— Не знаю, мне они не снятся.

— Вообще? — Ира заинтересованно посмотрела на Жанну.

— Да.

— Почему?

— Им нет смысла приходить ко мне, потому что я сама хожу к ним, — Жанна мягко улыбнулась.

— Это туда, куда ходит Олег? В этот Серый Лес?

— Не совсем. И Олег туда, где живут кошмары, не ходит.

— Почему? Я задаю слишком много вопросов? — спохватилась Ира.

— Нет, не очень, — Жанна улыбнулась. — Просто я плохо умею объяснять, особенно эту тему.

— Так почему?

Жанна помедлила, подбирая слова.

— Потому что у него не получится оттуда вернуться.

Ира посмотрела в сторону дома. Олег с отцом вышли на веранду и, облокотившись о перила, принялись что-то обсуждать, а Марина то и дело мелькала в окне кухни, прибираясь.

— Пошли ко мне, — решительно сказала она.

Ира провела Жанну в комнату на втором этаже и плюхнулась на застеленную мохнатым покрывалом кровать. Жанна села в кресло-мешок у мансардного окна и с любопытством огляделась.

Пожалуй, в этой комнате подростка битву между порядком и хаосом пока выигрывал порядок. По крайней мере в воздухе не клубилась пыль, из-под кровати не выглядывали залежи носков, да и признаков поспешной уборки, когда двери шкафа грозят вот-вот открыться под напором заброшенных туда на скорую руку вещей, не было видно.

При этом превратиться в идеально-нежилую этой комнате не давали стопки бумаги на столе и полу, а ещё стены, которых почти не было видно за развешанными на них рисунками.

— Олег рассказывал о тебе, — без предисловий сказала Ира, пристально, и не стесняясь этого, рассматривая Жанну. — Он сказал, что я могу тебе доверять.

Сейчас, сидя напротив, Жанна заметила, что у Иры были такие же голубые глаза, как у Олега, да и в остальном они очень походили друг на друга, разве что волосы Олегу достались потемнее.

— Решать, доверять или нет, каждый должен сам, — пожала плечами Жанна. — но я правда хочу тебе помочь.

Ира кивнула.

— Вы давно знакомы?

— Десять лет.

— Ого!

Да, в её пятнадцать десять лет — это целая вечность.

— Странно… — задумчиво протянула она.

— Что странно?

— Что он не познакомил нас с тобой раньше.

— Почему? — Жанна улыбнулась. — Разве он знакомит вас со всеми, с кем работает… или ходит в Лес?

— Нет, но… Ты же не все!

— Так все не все.

Ира нахмурилась, явно не понимая, но, видимо, решила, что это не тот вопрос, который будет интересно прояснить.

— И вообще, — она тряхнула головой. — Даже сейчас он не хотел, мама просто очень просила помочь разобраться с моими кошмарами. Она почему-то очень переживает. Вроде это как-то связано с бабой Женей, по крайней мере, они с Олегом говорили про неё, но я не знаю, в чём тут дело.

— Кто такая баба Женя?

— Моя бабушка. Она умерла ещё до моего рождения, так что я мало про неё знаю.

Они помолчали. Потом Ира спросила:

— Что мне нужно сделать? Рассказать, что снится?

— Да.

— Не уверена, что получится. Когда просыпаюсь, я почти ничего не помню. Темнота, какие-то тени, тянущиеся ко мне. И ощущение, такое неуютное, как будто что-то потеряла, и не могу найти. Или сама потерялась.

Жанна кивнула.

— Всё правильно. Олег рассказывал тебе про Серый Лес? — спросила она.

— Немного, — Ира снова насупилась. — Он говорил, что это неправильное место, где теряются люди, и вы все их там ищете.

— Хорошее определение — неправильное место. И там есть место ещё более неправильное — Чёрный Лес, — она помолчала, подбирая слова. — Про Чёрный Лес сложно рассказывать, но некоторые кошмары приходят именно оттуда. Им там холодно, и они хотят немного погреться… о нас. Это не опасно, просто… неприятно, — торопливо добавила она, увидев, как в глазах Иры плеснулся испуг. — А холоднее всего в новолуние, ну и в целом, когда наша защита от усталости и переживаний истончается. Так что ты права насчёт экзаменов.

— А ты туда ходишь? К кошмарам?

— Туда не ходят просто так, — медленно произнесла Жанна. — Только когда точно знают, что там потерялся тот, кого ещё можно спасти. И да, я хожу.

— А Олег?

— Нет. Ему туда нельзя.

— Потому что он оттуда не вернётся, ты же так сказала? Его кошмары не отпустят?

— Можно сказать и так.

— И тебя они отпускают?

— Меня отпускают.

«И ждут, когда я решу оттуда не уходить», — мысленно добавила Жанна.

Жанна ожидала вопроса, почему, но Ира, видимо, решила, что любое любопытство имеет предел, и спросила совсем другое:

— А можно их как-нибудь отогнать? Кошмары, я имею в виду.

Самым верным способом избавить Иру от приходящих к ней во снах чудовищ из Чёрного Леса был бы переезд Жанны к ним в дом. То, что её присутствие прогоняет плохие сны, заметили ещё дети в детском доме, заметили и взяли малышку под негласную опеку.

Жанна улыбнулась: вряд ли родители Иры обрадуются такому предложению.

— Можно. Зажги вечером свечку, любую, и немного посиди, посмотри на огонь, потом затуши и ложись спать. Только дом не спали, — усмехнувшись, добавила она.

Дело было не столько в огне, сколько в ежедневном простом успокаивающем ритуале. Как «Спокойной ночи, малыши» перед сном. Но это она говорить не стала, чтобы Ира не обиделась сравнению.

— Снотворное не советую, а вот мяту, мелисса, лаванду и всё тому подобное, чтобы снять напряжение пред сном, можно. Если ты их любишь, конечно, заставлять себя не стоит. И в целом старайся поменьше нервничать и побольше заниматься тем, что нравится. Олег говорил, ты хорошо рисуешь. Любишь это дело? Хотя зачем я спрашиваю, — Жанна снова улыбнулась, обводя взглядом комнату.

— Люблю.

— Рисуй почаще, это тоже должно помочь.

— Ага. А можно, я тебя нарисую? Мне надо тренироваться, а маму с папой рисовать уже надоело.

— Ну если ради благой цели…

Наблюдая за тем, как движется карандаш в тонких пальцах, Жанна подумала о том, что кровное родство с кем-то, кто остался в Чёрном Лесу, может тоже притягивать живущих там чудовищ. Правда, Олег вроде на кошмары не жалуется… Хотя в их семье однозначно самая уязвимая эта девушка.

— Извини, — внезапно сказала Ира, откладывая карандаш, — что я сначала… так себя вела. Я просто думала, что Олег где-то раздобыл…

— Шарлатана? — подсказала Жанна.

— Ага, чтобы мама перестала переживать и накручивать остальных.

— Ну… — Жанна улыбнулась. — Иногда для этого и шарлатана достаточно.

— Да, наверное.

Ира снова испытующе посмотрела на Жанну, потом махнула рукой и засмеялась.

— Готово.

Она повернула набросок к Жанне.

— Здорово, — честно сказала Жанна: сама бы она так никогда не смогла. В рисовании она понимала мало, но, в любом случае, вышло удивительно похоже.

— Эй! — раздался со двора голос Олега. — Девочки! Хватит там сидеть, выходите гулять!

Ира снова засмеялась и бросила рисунок в стопку других рисунков на столе.

— Пошли?

На улице было уже почти по-летнему тепло, и Жанна с удовольствием подставила лицо солнцу.

— Берегись!

— Эй! — возмущённо воскликнула она, уворачиваясь от запущенной Олегом «летающей тарелки».

Ира, ловко подпрыгнув, поймала диск и отправила его обратно.

— Ага! — она сбежала по ступенькам вниз.

Жанна осталась на веранде. Облокотившись о перила, она наблюдала за вознёй брата и сестры. Здесь Олег был другим, не таким, как в Лесу. Он беззлобно подтрунивал над Ирой, смешно подпрыгивал, ловя диск, где-то явно поддавался, а потом, сделав пару ложных финтов, отправлял диск совсем не туда, где ждала его Ира.

Сейчас он выглядел… Жанна поискала подходящее определение и удивилась, найдя его: он выглядел беззаботным. Впрочем, что тут странного, в Лесу забот у заместителя руководителя поисковиков, пусть и неофициального, хоть отбавляй, а вне Леса они не так часто видятся, а если и видятся, тоже почти всегда решают проблемы, связанные с Лесом.

Хотя вот года два назад они вместе с отцом, Людмилой и Пашей в боулинг ходили…

Года два назад… Может, Денис был не так уж и не прав?

— Эх, потопчут они все тюльпаны.

Марина неслышно подошла сзади.

— Пока не один тюльпан не пострадал, — заступилась за игроков Жанна.

— Если пострадает, поставлю в угол, — с наигранной строгостью сказала Марина.

— Обоих?

— Обоих! И в разные!

— Они так похожи, — помолчав, тихо сказала Жанна.

— И притом такие разные, — Марина кивнула. — Олег всегда, ещё, как говорится, когда под стол пешком ходил, был очень самостоятельным и независимым. Неудивительно, конечно. Когда он родился, я ещё училась, так что ни о каком трёхлетнем декрете и речи не могло идти. Так что мы им жонглировали, передавали с рук на руки: бабушки-дедушки, муж, я. Потом ясли, садик, а в школе ключ на шею и домой, сам суп разогреет, уроки сделает и гуляет до нашего прихода. С Иринкой я решила осесть дома. Ушла с работы, занялась репетиторством, когда Олег школу закончил, мы продали квартиру и переехали сюда.

Она чувствовала, что Марина присматривается к ней. Как, наверное, присматривалась бы любая мама к девушке, которую её сын после нескольких лет знакомства, наконец, привёз в гости к родителям. Может быть, успокоить Марину тем, что при участии Жанны ей не грозит перспектива перейти в статус свекрови?

Нет, порой она не могла не думать о том, что глупо искать Денисов, если рядом есть Олег. Но он был ей слишком нужен, чтобы обменять их дружбу на пару месяцев сомнительных отношений.

— Ой! Мне же в художку пора! — спохватилась Ира. — Олег, подбросишь?

— Если пирога с собой завернёте, подвезу. Шучу, подброшу, конечно, собирайся и запрыгивай. Тебе же детское автокресло больше не нужно, я правильно помню?

Ира в ответ возмущённо фыркнула и убежала в дом.

— Это по пути, — пояснил Олег Жанне.

Из-за спешки прощание с родителями Олега вышло скомканным, чему в глубине души Жанна была даже рада: она совершенно не представляла, что говорить в ответ на неизбежные приглашения приезжать ещё. Марина, правда, успела сунуть им два свёртка с пирогом, но перейти к положенным растеканиям по древу вежливости не дала торопившая всех Ира.

— Что скажешь? — спросил Олег, когда они высадили Иру около художественной школы.

Жанна пожала плечами.

— Ничего серьёзного нет.

Она внимательно наблюдала за Ирой в зеркало, когда они проезжали мимо лесопарка, выискивая признаки характерного беспокойства. Но та явно была больше озабочена перебором содержимого сумки — не забыла ли чего впопыхах.

— В Лес её не потянет, ты не бойся. Сейчас нужно просто чуть больше спокойствия и уверенности, но она с этим справится.

— Ну да, уже не маленькая, хотя в это и сложно поверить, — Олег усмехнулся.

— Не маленькая. А скажи, пожалуйста, кто такая баба Женя?

Олег ответил не сразу.

— Моя бабушка. Она пропала в Сером Лесу двадцать лет назад. Тогда сначала похоронили дедушку, и бабушка после этого никак не могла оправиться. Ну и однажды ушла погулять, и найти её не смогли.

А потом в Серый Лес, едва дотянув до минимально-допустимых восемнадцати лет, пришёл Олег. И с тех пор участвует практически во всех поисках.

Не зря считается, что самые упорные, даже упёртые поисковики получаются даже не из тех, кого в Лесу нашли, а из тех, кто не дождался из Леса кого-то дорогого.

— Тебя отвезти домой?

— Ммм… — задумалась Жанна. — Я тут вспомнила, как мы два года назад ходили в боулинг. Может, стоит повторить?

— Давай, — оживился Олег. — Но проигравший забирает себе оба пирога!

— Договорились!

Глава 6, в которой Паша не думает об одеяле

— У нас сегодня дубль! — объявил Вадим, ероша ершик тёмных волос.

— Дубль? — не понял Паша.

— Да, сразу двоих искать будем. Акция «Найди одного и отправляйся искать второго в подарок»!

Паше казалось, что больше всего его приходу в отряд поисковиков обрадовался Вадим — он переставал быть самым младшим, но избыток легкомысленности быстро вернул тому утерянное было положение. Впрочем, Вадима не расстроило и это. Он продолжал регулярно получать за неуместные шутки подзатыльники от «старичков» и угрозы от Жанны посадить его на месяц в штаб. По мнению Паши, Вадима не исправит даже год в штабе.

Паша не раз задавался вопросом, почему Вадима до сих пор, как говорится, не попросили из отряда, пока однажды не увидел, как Вадим вышел из Леса, бережно поддерживая под руку старушку лет восьмидесяти, которую они все не могли найти три дня, и, честно говоря, уже отчаялись найти. Та еле шла, но улыбалась и что-то ласково ему рассказывала.

— Он у нас эксперт по бабушкам, — вполголоса объяснил Паше Сергей Сергеевич, когда Вадим уехал со своей «находкой». А Паша вспомнил, что в своих шутках Вадим никогда не переходил на тех, кого они искали, и тем более на тех, кого не нашли.

Сегодня в Лес собрались идти человек пятнадцать. Довольно много, если учесть, что их всего около тридцати, и походы в Лес не отменяли для них обычную работу.

Тихий писк телефона сообщил Паше, что солнце зашло. Окончательно стемнеет только через час, но Серый Лес был связан с закатом и рассветом, а не с темнотой. Видимо дождавшись того же, Виталий Петрович начал инструктаж, для начала пустив по рукам две фотографии. Одну фотографию Паша уже видел в чате поисковиков, вторая в нём появиться ещё не успела.

— Барбарисов Ярослав Павлович, около пятидесяти, безработный, перебивается случайными заработками, два дня назад зашёл сюда, уже три дня гуляет, и его родные только сейчас спохватились, — пояснил Виталий Петрович. — Пропадал и раньше, и тоже надолго, обычно обнаруживался у собутыльников. Охранники лесопарка его вспомнили, даже вывести хотели, но, кроме «выхлопа» придраться было не к чему, он начал скандалить, что просто гуляет, и за него заступились другие посетители.

На принтерной распечатке было сильно увеличенное «официальное» фото, скорее всего, с паспорта.

— Ага, а потом нашёл дырку в заборе и сейчас благополучно спит у кого-то из друзей, — проворчала Серафима.

— Всё может быть, — спокойно откликнулся Виталий Петрович. — Переходим к девочке. Елизавета Беленко, тринадцать лет, учится в третьей школе. Пошла гулять и вечером не пришла домой. В лесопарк зашла около пяти часов вечера. Семья на учёте не состоит.

Большинство тех, кто не смог найти дорогу из лесопарка на закате, проведя ночь в Лесу, благополучно выходили из него на рассвете, не отделываясь ничем серьёзнее бессонной ночи и простуды из-за промоченных ног. Не считая желания отныне держаться от лесопарка подальше, конечно. Так что поиски в первую ночь, как правило, не начинали. Вот если человек не вышел и к утру… Сразу же искали только тех, для кого и одна ночь в Лесу могла стать слишком тяжёлым испытанием: детей, стариков, да ещё потерявшихся в трескучие морозы.

Паша вгляделся в дошедшую до него фотографию. Девочка на ней старательно пыталась казаться старше, для чего прищурила густо подведённые чёрным карандашом глаза и выдвинула вперёд подбородок. «Хорошо хоть губы „уточкой“ не сделала», — подумал Паша и передал листок дальше.

Виталий Петрович достал карту и начал распределять территорию поисков. Это было скорее данью традиции, чем практичным действием. На карте были нарисованы внешние границы лесного массива, включавшего в себя городской лесопарк, парковка, центральная аллея и основные парковые дорожки, то есть после заката она теряла всякое сходство с реальностью. Единственное, чего можно было попробовать добиться — это того, чтобы поисковики ходили не совсем по следам друг друга.

Чёрного Леса на карте тоже не было.

Получившие задание поисковики поправляли одежду, включали рации, подхватывали рюкзаки и скрывались под деревьями.

— Павел, твой сектор тут, — Виталий Петрович показал чуть левее центральной аллеи.

— Понял, — кивнул Паша. Интересно, сколько человек Виталий Петрович отправит по тому же маршруту?..

Виталий Петрович внимательно на него посмотрел, так что у Паши даже мелькнула мысль, что он его сейчас не допустит до выхода, но ничего не сказал.

— Олег, пойдёшь сюда, — Виталий Петрович повернулся к своему заместителю, указав на карте, как Паша успел увидеть, совсем другую часть Леса.

Паша отошёл к лавочке чуть в стороне, чтобы подготовиться к выходу. Тут к нему подошла Жанна.

— Сосредоточься на девочке, — посоветовала она.

— Хорошо, — Паша кивнул.

Жанна, как только что Виталий Петрович, окинула его внимательным взглядом и тоже ничего не сказала, коротко кивнула и быстро ушла, растворившись в сгущающихся сумерках.

«Ей готовиться не нужно», — слегка завистливо подумал Паша, вздохнул и принялся рассовывать по карманам куртки разные мелочи, которые могли пригодиться в Лесу. Закончив с этим делом, он загрузил в память телефона сброшенную Серафимой в чат поисковиков фотографию девочки. Фото Барбарисова он сохранил ещё днём.

Паша поправил одежду, поплотнее надел на голову бейсболку, включил и настроил на нужный канал рацию. Вот и всё, сборы закончены.

Его сектор слева от аллеи, значит, нужно выйти с дальней от них части парковки и взять правее…

Паша дошёл до края парковки и остановился, собираясь с духом. Ничего постыдного в этом не было, Паша видел, как-то же самое делали и поисковики, которые по десять, а то и больше лет ходили в Лес почти как на работу, но всё равно, в этот момент Паша как никогда остро чувствовал собственную малоопытность.

Мимо прошёл непривычно серьёзный Вадим и молча хлопнул Пашу по спине. Паша видел, как тот тоже замер на границе света и тени, кивнул каким-то своим мыслям и исчез под деревьями. Устыдившись своих долгих колебаний, Паша глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд.

Уходящая с парковки тропинка, проложенная, вероятно, собачниками, фонарями не оснащалась в принципе, поэтому момент перехода из лесопарка в Серый Лес Паша отследить бы не смог. Хотя какая разница, где он сейчас? Надо искать «потеряшек», и искать быстро: чем короче ночи, тем меньше времени на то, чтобы найти тех, кто не может выйти сам, и вывести их обратно.

Между деревьями сначала ещё мелькала оранжевая куртка, но вскоре Вадим взял правее, и Паша потерял его из виду. Это было ожидаемо, но почему-то всё равно немного расстроило.

— Почему мы не ходим по двое? — спросил как-то Паша у Сергея Сергеевича. — Я имею в виду, постоянно, а не когда учимся.

— Понимаешь, — учитель задумался, подбирая слова. — Вдвоём сложнее стремиться к одному и тому же. Вот ты, например, — он улыбнулся, — половину пути явно думал не о том, где носит этого незадачливого грибника, а о том, как хорошо дома под тёплым одеялом.

— Ну не совсем… — смутился Паша.

— К тому же нас не так много, и поодиночке можно успеть обойти больше, — серьёзно закончил Сергей Сергеевич.

Вадим сейчас точно стремится найти кого-нибудь из пропавших, а он? Опять думает об одеяле?

Паша потряс головой и достал телефон. Говорят, фотография помогает настроиться на поиски, вот и проверим. Тоже Лиза, кстати, как и сестра. Но его Лизка вряд ли поддастся Серому Лесу.

Девочка на фотографии продолжала щуриться, правда, чем дольше Паша её рассматривал, тем младше она казалась. Интересно, откуда Виталий Петрович взял это фото — его передали родные, или у девочки была страничка в соцсети «только для своих», которую он раскопал? Паше почему-то казалось, что второе.

Глядя на её нарочно-агрессивный макияж, Паша неожиданно подумал, что он призван замаскировать отчаянную неуверенность в себе.

— Подростки вообще наши первые клиенты, — объяснял Сергей Сергеевич. — Особенно из неблагополучных семей. Их часто даже в розыск не объявляют. Пришёл после рассвета, значит, загулял, выдерут, чтобы неповадно было, и на этом всё закончится. Одно хорошо, надолго теряются редко, всё-таки психика ещё гибкая, и в одном настроении не застревают. Ну и сарафанное радио работает: просто не ходят сюда на ночь глядя лишний раз. Это ты у нас уникум, можно сказать.

«Уникум» вздохнул и убрал телефон. Да, он умудрился и проигнорировать не очень хорошую славу лесопарка, и проблуждать в Лесу аж две ночи. И бродил бы там, наверное, и дольше, если бы не мама…

Итак, Лиза тринадцати лет от роду, что же тебя сюда затянуло и не отпускает? Школу отметаем, каникулы уже. С подружками поссорилась? Мама на концерт не пустила? Эх, Лиза, Лиза…

Тихо шелестели листья, почти полная луна то и дело показывалась в разрывах крон деревьев, делая Серый Лес сегодня почти приятным местом для прогулок. Паша шёл вперёд по тонкой тропинке, размышляя, как далеко могла уйти, поняв, что заблудилась, девочка. Хотя, наверное, сама она предпочитает, чтобы её называли девушкой…

Они все хотят быть старше, думая, что, достигнув магически-привлекательного совершеннолетия, обретут свободу, независимость и возможность поступать так, как хочется. И не переубедишь же…

Хотя, может, в какой-то степени они и правы. По крайней мере в части убеждённости в чём-то, которой так не хватает более взрослым людям. Взять его самого: отправляясь полтора года назад искать Олесю, он чувствовал себя куда увереннее, чем сейчас.

Или, может, дело в том, что тогда им, ему и ей, больше не на кого было рассчитывать, а сейчас Лизу и того пьянчугу ищет двадцать опытных поисковиков, и его вклад на их фоне по определению ничтожен? Может быть, он вообще здесь не нужен?

Или тогда он просто не допускал для себя возможности её не найти? Тогда почему он так не может сейчас? Потому что понял, что тот раз был единичной случайностью?

Тропинку обступили заросли недотроги с пока ещё тонкими стручками. Гоняя по кругу нерадостные мысли, Паша остановился и, не удержавшись, сдавил стручок пальцами. Тот нехотя лопнул, оставив в руке крошечное семечко.

Стряхнув семечко на землю, он пошёл дальше. Постепенно темнело, но включать фонарь Паша не спешил. Он вообще редко им пользовался, только в самые тёмные ночи и на самом слабом режиме, лишь бы видеть, куда ступаешь. Слишком яркое пятно света на фоне окружающей темноты слепило глаза, а ещё делало эту темноту совершенно непроницаемой.

Ветер стих, а с ним пропал и шелест листьев, до того наполнявший Лес. Теперь единственным источником звуков остался сам Паша, и это оказалось не очень приятно.

— Почему мы не используем мегафоны или хотя бы не зовём «потеряшек»? — ещё прошлой осенью, в один из первых «официальных» выходов, задал наставнику свой очередной вопрос Паша.

— Наверное, надо бы… — Сергей Сергеевич, к удивлению Паши, смутился. — Но почему-то не получается. К тому же в Лесу звуки разносятся плохо, — добавил он уже совсем с другой, фальшиво-бодрой интонацией.

Тогда объяснение показалось Паше неубедительным, но сейчас он понял, что Сергеич имел в виду под «не получается». Он старался, не очень отдавая себе в этом отчёт, ступать, а то и дышать потише, но всё равно казался себе непозволительно громким. Умом он понимал, что в Сером Лесу нет ничего опасного, ни зверей, ни, тем более, чудовищ из городских страшилок, но всё равно, здесь хотелось быть незаметным, как лазутчику на чужой территории.

Говорят, некоторые подростки специально приходили сюда, чтобы увидеть тех, о ком в летних лагерях шептались после отбоя, и уходили разочарованными, обычно даже не добравшись до Серого Леса. После заката они внезапно обнаруживали, что гуляли в нескольких десятков метров от парковки у домика администрации, где их быстро отлавливали и выпроваживали за ворота охранники, надавав на прощание обидных напутствий.

Да, так нервы не очень пощекочешь и свою крутость не докажешь, уж лучше вернуться к более привычным вариантам «развлечений».

Паша фыркнул и пошёл быстрее, продолжая вглядываться в темноту по обеим сторонам тропинки. Интересно, какие у них вообще шансы найти кого-то, вот так прочёсывая Лес? Хорошо, если «потеряшка» тоже идёт по тропинке, а если забился в непролазную чащу?

Паша остановился, а потом решительно свернул в заросли крапивы. Ладони немедленно обожгло, досталось и щеке, по которой чиркнула острая ветка, и Паша почувствовал себя полным идиотом.

«Ты не просто полный, но ещё и упрямый идиот», — в сердцах сказала ему Олеся, когда он сообщил ей, что, несмотря на достаточные для поступления в Москве баллы, он туда не поедет.

Паша хмыкнул, вспоминая, и продолжил ломиться через подлесок, прикрывая лицо от хлещущих ветвей и надеясь, что чувство направления его не подведёт. и он не столкнётся с тем же Вадимом.

Минут через сорок Паша почувствовал, что устал. Ни до Вадима, ни до другой тропинки, которых здесь, по идее, должно быть много, он так и не дошёл.

А ещё чем дальше, тем яснее он понимал, что отчаянно сглупил. С тропинки Лес хоть как-то проглядывался, а здесь он дальше нескольких соседних рябинок ничего не видел. Как тут искать Лизу? А может, его самого уже пора искать?

Паша сдвинул вниз прицепленную к рюкзаку сидушку, примял ногой кипу папоротников и плюхнулся на землю. Надо взять себя в руки, или и правда этот выход в Лес станет для него последним. Нет, в способности товарищей по отряду его найти он не сомневался, но как после смотреть им в глаза? И как после выходить с ними на поиски?

«Если начинаешь путаться, нужно взять паузу, — посоветовал ему как-то Олег. — Тише едешь — дальше будешь. Да, и к паузе не забудь запасти шоколадку».

Вряд ли Олегу случалось прибегать к этому рецепту, но Паше это совсем не зазорно. Чай ему точно не повредит.

Сегодня чай им обоим, и маме, и ему, готовила Лизка.

Паша полез в рюкзак и обнаружил, что вместе с термосом она подсунула ему и пакет с, судя по запаху, с бутербродами. Он же не просил… Опять она со своими инициативами!

На Пашу нахлынули воспоминания об их семейных вылазках на природу, где они с папой учили разводить костёр уже Мишку с Костей. Мама иногда отправлялась с ними прямо с дежурства, и тогда еду собирала Лиза. Иногда, особенно первое время, результат получался забавным, например, когда их рацион оказался составлен из буханки хлеба и четырёх банок сгущёнки. Мама тогда долго смеялась, а папа, продемонстрировав капсулу со спичками, мотком лески и крючками, постановил, что это отличный повод поиграть в Робинзонов и добывать себе пищу самостоятельно. С уловом им тогда повезло, а сгущёнка с остатками хлеба отлично пошла на завтрак.

Тут Паша понял, что успел сильно проголодаться. У него с собой, конечно, были какие-то батончики, но это всё-таки не то…

«Надо будет сказать Лизе спасибо», — подумал Паша, разворачивая пакет и откусывая сразу половину бутерброда.

Зашипела рация, и Паша от неожиданности едва не выронил чашку.

— Паша, ответь, — голос Виталия Петровича перемежался таким количеством хрипов, что Паша скорее догадался, чем понял, что обращаются к нему.

Он торопливо нажал на кнопку рации.

— Паша на связи, — как мог чётко ответил он, пытаясь сообразить, когда в последний раз выходил на связь. Переклички должны были проводиться каждые десять минут, а он бродил по этим «джунглям» явно дольше.

— Стажёр, где тебя носит?! — возмущения в голосе Виталия Петровича оказалось достаточно, чтобы устранить все помехи

Неожиданно Паше стало весело.

— Стажёр понял, принял и больше не будет, — чтобы его ответ прозвучал внушительнее, Паша даже стал на ноги и вытянулся по стойке «смирно».

— Смотри у меня, — пригрозил Виталий Петрович. — Будешь продолжать в том же духе, маме пожалуюсь.

Кажется, Паша выбрал для себя позывной. Стажёром был, стажёром и останется. А вот насчёт пожаловаться маме Виталий Петрович, конечно, шутил. Он прекрасно знал, что мама сегодня тоже в Лесу и, как и остальные поисковики, должна была слышать их разговор. И все попытки вызвать его до этого…

Паша медленно опустился обратно на землю. Веселье улетучилось так же быстро, как появилось.

— Зачем нам эти переклички? — спросил он Жанну, когда ходил в Лес вместе с ней. — Не проще ли было бы отчитываться по принципу «Нашёл — доложил»?

— Проще. Но так можно понимать, что не зашёл слишком далеко, — ответила она. — Извини, из меня сегодня плохой наставник.

Об этом Сергей Сергеевич ему тоже аккуратно рассказал. «Она не злая, просто у тех, кого отметил Огонь, в новолуние портится характер. Жанна ещё ничего, вот к Игорю Волохову, ты его уже не застал, в это время просто опасно было приближаться».

«Зашёл слишком далеко»… это точно про него. И дело даже не в тех дебрях, куда его занесло. «Сосредоточься на девочке», ага. Надо было прямо сказать: «Хватит думать о себе!». Ведь то, что он без остановки талдычит себе про свои неудачи — это ведь тоже самолюбование.

Об одеяле и то лучше думать.

Паша медленно допил чай, стряхнул оставшиеся на дне капли в траву и убрал в рюкзак термос и пакет из-под бутербродов. Мусорить в Лесу никто из них в здравом уме не стал бы, хотя никто и не сформулировал бы внятно, почему.

— Лиза, потерпи ещё немного, мы скоро тебя найдём, — тихо проговорил он. За телефоном он не полез: фото девочки и без него легко всплыло в памяти.

За очередным кустом бузины обнаружилась тропинка. Едва заметная, но идти по ней было намного легче.

Снова поднялся ветер, наполнив Лес звуками, порой жутковатыми, так что, когда прямо перед Пашей на тропинку упала прошлогодняя шишка, он вздрогнул и несколько нервно рассмеялся, а затем укоризненно покачал головой. Взрослый, в подходящей одежде и обуви, с запасом воды и еды, а главное, знающий, что самое позднее с рассветом он отсюда выйдет, и подпрыгивает от каждого шороха! А где-то здесь бродит девочка, которая, наверняка, уже промочила ноги и замёрзла, а до этого может, поссорилась с мамой, или над ней посмеялся симпатичный, но глупый мальчик, или просто отражение в зеркале перестало вдруг нравится… И она не понимает, куда зашла, и как отсюда выбраться, и ещё темно, деревья скрипят, где-то падают ветки, а шорохов столько, что не знаешь, на какой оборачиваться…

Паша сам не заметил, как ускорил шаг. Время уже перевалило за полночь, Лизе точно пора домой!

Между деревьями справа от тропинки мелькнуло и пропало светлое пятнышко. Паша резко затормозил и вгляделся в темноту. Наверное, померещилось… Нет, снова мелькнуло!

Паша глубоко вздохнул, пытаясь унять сердцебиение. Одна из самых сложных задач в их работе, по словам поисковиков, это не спугнуть «потеряшку». Нервы и без того напуганного человек, услышавшего приближающийся к нему из темноты треск веток, могут не выдержать, а дальше придётся или играть в догонялки, или отбиваться от обезумевшего «найдёныша». Попытаться подкрасться тоже не очень хороший вариант — способностями Чингачгука он не обладает, а значит, треск просто раздастся ближе и напугает как бы не сильнее.

— Лиза! — осторожно позвал Паша.

Пятнышко дёрнулось и замерло.

— Лиза, не бойся! — повторил Паша. — Я из поискового отряда, мы тебя ищем.

Пятнышко не шевелилось.

— Я сейчас подойду к тебе, и помогу отсюда выбраться.

Не отрывая взгляда от пятнышка, словно боясь, что оно может исчезнуть, Паша отодвинул заслонявшую ему дорогу еловую лапу и медленно пошёл вперёд.

— Ну и далеко же ты забралась, — посетовал он нарочито весёлым голосом, отгоняя от себя мысли о том, что там окажется не девочка, а… да даже тот же пакет, потерянный кем-то из них когда-то давно и зацепившийся за дерево. — Ну да ничего, сейчас напою тебя чаем, ты же, наверное, замёрзла, чуть отдохнём и выберемся.

— А ты знаешь, что детям не разрешают брать угощения у незнакомых? — послышалось впереди.

Паша фыркнул, пытаясь удержать внутри безумную смесь радости и облегчения, заполнившую его, казалось, до краёв.

— Ну и не бери, — вроде бы голос не дрожит, и то хорошо. — Мне больше достанется. Меня зовут Паша, кстати.

Он обогнул невысокую, но разлапистую ёлочку, и вышел на полянку. Ну как полянку, скорее вытоптанный «пятачок» метров двух в диаметре.

Посередине, подложив сумку и привалившись спиной к берёзе, сидела девочка-подросток в светлой кофте с капюшоном и настороженно следила за его приближением.

— А меня Лиза, но это ты уже знаешь. Ой, ничего, что я на «ты»?

— Конечно, ничего, — Паша сообразил, что слишком нависает над Лизой, и той приходится задирать голову, и присел на корточки.

Некоторое время они молча рассматривали друг друга, потом Лиза заметила:

— Ты не похож на полицейского.

— Я волонтёр. Хочешь, покажу удостоверение?

Книжечка в красной обложке у него и правда была, в какой-то момент Олег уломал Виталия Петровича, чтобы им всем выдали, как он сказал, «хоть какую-то бумажку».

— Не надо, — помотала головой Лиза и рассудительно добавила: — Здесь всё равно темно, не прочитать.

Она выглядела довольно спокойной, но потеки туши, уже подсохшие, под глазами выдавали то, что она успела поплакать. Вопрос только, до того, как поняла, что заблудилась, или после? Они придавали ей какой-то обречённый вид, так что Паше даже захотелось дать ей салфетку. Но кто знает, как она отреагирует на такое предложение, вдруг расстроится ещё больше? А ему её ещё домой выводить.

— Как знаешь.

Он поколебался, но всё же не удержался и спросил:

— Что же тебя в такую глушь потянуло? Случилось чего?

— Да вот как-то оно всё… — Лиза неопределённо махнула рукой.

«Как-то оно всё», на взгляд Паши, отлично характеризовало чуть ли не весь его подростковый возраст, так что он её прекрасно понимал.

— А, ну да, бывает такое. Совет на будущее — в такие места в таком настроении ходить не надо, задумаешься, сама не заметишь, как свернёшь куда-нибудь не туда. Иди лучше на набережную, там и бродить можно долго, и укромных местечек хватает.

Лиза внимательно на него посмотрела и неожиданно спросила:

— Личный опыт?

— Типа того, — не стал отпираться Паша. — Так ты чай будешь, или мы ещё недостаточно знакомы?

Лиза хихикнула.

— Буду.

— К чаю могу предложить шоколадку. Или ты есть хочешь? Есть мясные чипсы.

— Со вкусом мяса? — Лиза снова хихикнула.

— Нет, из мяса. А если не хочешь есть грязными руками, могу дать салфетку.

— Давай.

Паша знал, что вот такие прозаичные бытовые вопросы очень хорошо успокаивают, а главное, приводят ситуацию к ощущению управляемой. Ты уже как бы не заблудился неизвестно где, а практически пришёл на пикник.

Он заметил, что выданной ей салфеткой Лиза украдкой вытерла глаза. Теперь, без макияжа в стиле Пьеро, она выглядела вполне симпатичной, а ещё, внезапно, старше. Или просто серьёзнее?

Мысленно махнув рукой на тонкости девичьей внешности, Паша уселся рядом и разлил чай: себе — в крышку от термоса, Лизе — в картонный стаканчик, упаковка которых обязательно лежала у любого поисковика в рюкзаке. Тоже элемент создания видимости обыденного происшествия, ведь что может вернуть к реальности больше, чем чай или кофе, который ты пьёшь, пусть и неизвестно где, зато из стаканчика с эмблемой торговой сети, магазин которой наверняка есть в соседнем с твоим доме?

Кстати о доме. Пора настраиваться на обратную дорогу. Дома сейчас хорошо… Его ждёт кровать, вышедшее на прошлой неделе обновление в игре, а ещё учебник по физике: до экзамена осталось три дня, надо его полистать хотя бы…

— Ещё будешь? Нет? Тогда пошли, поздно уже.

— Не могу, — виновато ответила Лиза. — Нога болит… Подвернула, кажется.

Паша только сейчас обратил внимание, что за всё время, пока он был тут, Лиза даже не пыталась встать.

— Давай посмотрю.

Он включил фонарик и осмотрел, а затем и ощупал заметно опухшую лодыжку, чувствуя, как к нему снова возвращается растерянность. Эх, маму бы сюда…

— Ой!

— Извини. Перелома вроде нет, но я не врач.

— Да я понимаю… — Лиза опустила голову.

— Да не вешай ты нос, сейчас что-нибудь придумаем.

— Может, забинтовать? — задумчиво проговорила Лиза. — Хотя же нечем…

— Вот я дурак! У меня же аптечка с собой!

С замотанной эластичным бинтом ногой Лиза смогла встать и даже сделать несколько шагов. Но Паша, посмотрев на эти попытки, скептически покачал головой: до выхода её точно не хватит.

— Помнишь картину «Дети, бегущие от грозы»? — спросил он, окидывая Лизу взглядом. Килограмм сорок, наверное, может, сорок пять…

— Нет.

— Эх, чему вас только учат… — проворчал Паша. — В общем, красиво на руках я тебя не дотащу, так что полезай на спину.

Он убрал аптечку и повесил рюкзак на грудь.

— А других вариантов нет?

Паша хмыкнул, вспомнив курс, читаемый всем новичкам: как вытащить из Леса человека в сознании, без сознания, и если он сопротивляется.

— Другие ещё хуже, поверь. Залезай давай.

Он присел, дождался, пока Лиза неловко схватит его за шею, подхватил её под коленки, а потом медленно, пробуя силы, поднялся и сделал несколько шагов.

А его Лизка потяжелее будет. По крайней мере, когда они прошлым летом, срезая путь, уткнулись в забор, которого ещё недавно там не было, он чуть спину не сломал, её подсаживая.

— Тебя что, не кормят совсем?

Эта Лиза была тоже вполне себе увесистой, но девочку нужно было срочно отвлечь от чувства возможной неловкости, а заодно и себя от сомнений в том, что он её дотащит.

В ответ Лиза промолчала, только обиженно запыхтела ему в ухо. Вообще она не производила впечатления потерянной, так что вполне может быть, что утром Серый Лес её бы отпустил сам, и её бы нашли или охранники, или ранние собачники.

Но, может быть, это только сейчас, а к рассвету она от усталости рухнула бы в самокопание и самодоказательство собственной ненужности, и осталась бы в Лесу как минимум до следующей ночи.

— Стажёр, это штаб, как обстановка? — раздалось из нагрудного кармана, оставшегося под рюкзаком, и Паша мысленно хлопнул себя по лбу: он совсем забыл доложить, что нашёл девочку.

— Посиди пока, — он осторожно опустил Лизу на землю и вытащил рацию.

— Штаб, это Стажёр. Нашёл Лизу, идём к выходу.

— Молодец! Помощь нужна?

— Она ногу подвернула, — не стал скрывать Паша, — так что мы идём медленно, но идём.

— Понял. Если что, не дёргайся, сейчас светает рано. А там мы вас встретим.

— Хорошо. Но попробуем всё-таки подойти поближе.

— Держи в курсе.

— Принято.

— Стажёр? — переспросила Лиза, прислушиваясь к продолжающейся перекличке.

— Ага, — Паша вздохнул. — Вечный. Ладно, отдохнули, поехали дальше. Залезай!

— Может, я всё-таки сама пойду?

— Я домой хочу, — со вздохом сообщил Паша. — И мама меня убьёт, она у меня медик, если узнает, что я тебя с неизвестной тяжести травмой ноги идти заставил. Так что пока поедешь на мне. Если хочешь, я могу кричать: «Иго-го!»

Лиза внимательно посмотрела на него, но комментировать это предложение не стала.

— Надо тебя с моей Лизкой, это сестра, познакомить. Она как раз с какой-то подружкой на днях поссорилась, говорит, у той в голове один мусор. Может, знаешь её? Лиза Матвеева, учится в твоей школе.

— Это которая учится в восьмом «Б»?

— Она самая. Так знаешь её?

— Не очень. Она же на класс старше.

— Старше не значит умнее, — наставительным тоном сказал Паша. Говорить на ходу было тяжело, зато пустая болтовня отлично отгоняла мысли и сомнения.

— Это ты сейчас про себя? — неожиданно съязвила его находка.

— И про себя тоже. Так познакомить?

— Не знаю даже. Она же из крутых.

— Серьёзно?

Паше и в голову не пришло бы назвать Лизку крутой.

— Ну… она всегда такая уверенная…

Паша засмеялся и тут же об этом пожалел: на смех воздуха уже не хватило.

— У неё три брата, один из которых всю её жизнь смотрел на неё… ну как старший брат на мелкую сестру, а двум другим она периодически с их рождения заменяет маму, — откашлявшись, объяснил он. — Если в таких условиях не научиться изображать уверенность, съедят же, не первый, так вторые.

— Ты преувеличиваешь.

— Самую малость. Передохнём немного?

Небо понемногу светлело. Половина второго, через два часа рассветёт. Может, и правда, послушаться Виталия Петровича и подождать, пока Серый Лес их выкинет? Главное, чтобы действительно выкинул, а не спрятал в себе до следующей ночи, но тут уже всё в их руках. Но просто сидеть и ждать Паше очень не хотелось, да и, если говорить откровенно, было страшновато. Значит, надо выходить.

А выходить проще с тем, кто нашёл в себе точку опоры. С иным можно и до рассвета протоптаться, так он тянет назад.

— Можно я тебя в друзья добавлю? — неожиданно спросила Лиза.

— Добавляй, — разрешил Паша.

— Спасибо.

— Не за что, — отмахнулся Паша. — Мне тебя ещё домой провожать.

И почему ему показалось, что она покраснела?

Десять минут спустя они вышли к горящему фонарю. Лиза наверняка не заметила ничего необычного, а Паша в который раз поразился тому, как неожиданно Серый Лес переходит в обычный лесопарк: идёшь по тропинке и не видишь никакого фонаря, а потом раз, и вот он уже светит прямо над головой, вроде бы даже почти не прячась в листве.

— Почти дошли, — сообщил он Лизе.

— Может, дальше я сама?

— Ты забыла про мою маму? — хмыкнул Паша. — Она там наверняка нас уже ждёт.

— А я думала, взрослые мам не боятся, — задумчиво проговорила Лиза.

— Не обязательно именно бояться. Не хотеть расстраивать или разочаровывать можно в любом возрасте. Да не дёргайся ты, тут правда чуть-чуть осталось.

Паша не ошибся. Тропинка, незаметно превратившаяся в мощёную плитками дорожку, вильнула ещё два раза и уткнулась в заасфальтированную площадку размером чуть больше баскетбольной площадки, заполненную машинами и людьми. Паша в который раз подумал, почему все пути из Серого Леса заканчиваются именно на парковке, а не приводят, например, прямо к воротам. Может быть, дело в том, что поисковики предпочитают приезжать на машинах, своих или у кого-то «на хвосте», и им просто так удобнее?

— Ура! — над парковкой раздался крик Вадима. — Ура! — повторил он и зааплодировал.

К удивлению Паши, на этот раз на Вадима никто шикать не стал, более, того, остальные поисковики того поддержали. Чувствуя, что щёки багровеют, Паша прошёл мимо поисковиков к «штабной» лавочке и сгрузил на неё Лизу, к которой сразу же подскочила его мама.

— Молодец, — коротко похвалил его Виталий Петрович. — Люда, как дела?

— На первый взгляд, ничего серьёзного, но в травму на всякий случай съездить надо.

— Отвезёте?

— Конечно.

— Маме позвони, — посоветовал Паша.

— Если что, передашь трубку мне, — увидев, что Лиза замялась, добавила мама.

— Угу…

Мама коротко засмеялась и потрепала девочку по голове.

— А второго нашли? — спросил Паша, оглядываясь. Поисковики тут были практически все, не спеша собирались, но пока не разъезжались, а значит, сегодняшние поиски официально ещё не были завершены.

— Да, Олег с ним тоже вот-вот должен подойти, — ответила Жанна.

Странно, что Паша не слышал его доклад. Видимо, Олег нашёл Барбарисова в то время, когда Паша потерял связь с остальными поисковиками. Но с тех пор прошло уже много времени! Даже он успел найти Лизу и с ней выйти!

— А вот и он, лёгок на помине.

Паша обернулся и увидел, как из-под деревьев вышел Олег, волоча за собой вяло сопротивляющегося мужичка, явно в подпитии.

Тот тут трое суток гуляет, это сколько же у него было с собой!

Увидев, сколько человек их встречают, мужичок присмирел и безропотно позволил посадить себя в микроавтобус Виталия Петровича, что-то бормоча себе под нос.

— Он едва в Чёрный лес не убежал, у самой калитки поймал, — мрачно сообщил Олег, тяжело приваливаясь к дереву. Даже в предрассветных сумерках был виден наливающийся у него на скуле синяк. — Так что ждёт его дорога в карантин.

— Ладно, организуем, — со вздохом сказал Виталий Петрович. Правильно, на дружков-собутыльников здесь рассчитывать не стоит, а ловить Барбарисова ещё раз, если он с карантина сбежит, никому не хочется.

— И меня тоже, — помедлив, добавил Олег и виновато улыбнулся, встретив отчаянно-испуганный взгляд Жанны.

— Вот гад! — припечатал Вадим. — Надо было его там оставить!

Никто ничего не ответил, только Барбарисов продолжал что-то неразборчиво бормотать. Да и сам Вадим наверняка понимал, что, если бы тот успел убежать в Чёрный Лес, возвращать его оттуда пришлось бы Жанне.

— А у моей сестры в детском саду сейчас тоже карантин, по ветрянке, — в повисшей тишине сообщила подзабытая всеми ими Лиза.

Глава 7, в которой Жанна держит наготове наручники

— Я его практически снял с карниза, — с виноватой злостью говорил Сергей. — Причём ручки с окна он сам заранее отвинтил, и сидели мы с ним нормально, но стоило мне отойти в туалет, на минуту буквально, как он открыл окно плоскогубцами и полез наружу.

— Я поняла, — Жанна подавила вздох.

Её негласной функцией была координация карантина среди поисковиков и тех «потеряшек», кто не справлялся с ним своими силами. Последних было немного: вернувшиеся из Леса, как правило, старались перевести произошедшее в разряд воспоминаний, а что может сильнее напомнить о случившемся, чем эти застарело невыспавшиеся люди, сидящие на семейной кухне? Уж лучше родственников об одолжении попросить. К тому же те, для кого Лес был единичным эпизодом, опять-таки как правило, переносили карантин легко, достаточно было не оставаться одному в тёмное время суток.

А вот поисковикам карантин давался непросто. Ничего удивительного, что у Олега, который участвовал практически во всех поисках, проблемы начались с первой же ночи.

И в дом к родителям его не отправишь: с сестрой в таком состоянии ему лучше не встречаться…

— В итоге просидели с ним почти всю ночь, — продолжил Сергей. — Разве что без бутылки, — он хмыкнул. — Я ему, наверное, всю свою жизнь пересказал, лишь бы что-то говорить. Потому что стоило только замолчать, как он опять начинал уплывать. Под утро вроде заснул, а я его караулил на всякий случай. Хорошо, сейчас каникулы, а то чувствую себя, как с бодуна, уж лучше в Лес две ночи подряд.

— Ага… — Жанна помолчала. — Ладно, ты отдыхай, сегодня я подежурю.

Зевнув в ответ, Сергей отключился, а Жанна начала собираться на работу, заодно положив в рюкзак зубную щётку, сменную одежду и, как она его называла, «Набор для ночёвки у друга». Больше года им везло, и он лежал без дела.

Почему-то Жанна совсем не ожидала, что «Набор для ночёвки у друга» понадобится именно Олегу.

«От Огня не застрахован ни один поисковик», — говорили они, деликатно опуская «кроме Жанны». Ни один, но не Олег же!

Олег жил на верхнем этаже двенадцатиэтажки. Закинув голову, она нашла его окна и слегка завистливо вздохнула: вид из окон открывался головокружительный, не сравнить с её окнами, к тому же наполовину затенёнными росшими у дома елями.

Около подъезда стояла знакомая машина шоколадного цвета, и Жанна не удержалась, чтобы украдкой ей помахать — сколько раз она заменяла ей такси за последние годы, не счесть. Но в ближайшее время Олегу придётся ограничиться только поездками на работу в свой пригород…

— Привет, — открывший дверь Олег выглядел как-то непривычно. Уставшим, даже помятым, это само собой, но было в выражении его лица что-то ещё, и Жанна не сразу поняла, чего в нём не хватает.

Олег подрастерял привычную уверенность, и это сбивало с толку.

— У меня хаос, — пропуская её в квартиру и старательно улыбаясь, предупредил он. — Я хотел убраться, но понял, что не успею, пришлось задержаться на работе, так что решил хотя бы накормить тебя ужином.

— Ты хочешь напугать хаосом меня? — хмыкнула Жанна.

Впрочем, вопреки стереотипам об одиноких мужчинах, отец в части порядка дома всегда отличался даже не аккуратностью, а педантизмом. Пожалуй, неизбежный при появлении ребёнка разгром стал для него как бы ни более сложным испытанием, чем попытка внедрения образцово-сбалансированного здорового питания.

— Я пока переоденусь к нашей пижамной вечеринке и осмотрюсь, если ты не против, — сказала Жанна.

— Давай. Экскурсию проводить не буду, а то всё сгорит. Как закончишь, кухню сама найдёшь.

— Ага, приду на запах, — пообещала она.

— Надеюсь, тебе понравится.

— Не сомневайся. Ты же знаешь, мой девиз в части питания совпадает с девизом отца: «Мясо, мясо и мясо».

С разгромом отец справился, заведя для неё шкафчики, тумбочки и ящики, а вот с питанием получилось хуже. Манная каша, тыквенные супчики и творожные запеканки в их доме совершенно не прижились, так что наполняющие квартиру Олега запахи обещали ей крайне приятный вечер. В отличие от ночи.

Жанна вздохнула, вымыла руки, переоделась в футболку с длинным рукавом и мягкие штаны — удобно и караулить, и, если повезёт, спать.

Квартиру она осматривала с невольным любопытством: у Олега она бывала и раньше, но дальше прихожей не заходила. Впечатление его жилище производило приятное — достаточно света, простой, но свежий ремонт, немного лаконичной, но функциональной мебели. Явное отражение хозяина, как подумалось Жанне, правда, хозяин сейчас намного больше, чем квартира, требовал приведения в порядок.

Особого хаоса, кстати, тут тоже не было, так, обычный быт человека, которому не надо подстраиваться под кого-то ещё.

Просторную комнату, судя по всему, служившую Олегу спальней, она забраковала сразу: здесь был выход на балкон, где сушился комплект «лесной» униформы, да и форточка внушала опасения своим размером. Затем заглянула на кухню, более просторную, чем у неё, но всё равно, остаться здесь на всю тёмную часть ночи, значит гарантированно обоим отказаться даже от возможности поспать. А если она ещё переживёт одну бессонную ночь, не в первый раз, то Олегу после прошлой надо хотя бы попробовать отоспаться.

— Скоро будет готово, — сообщил, заметив её, Олег.

Жанна кивнула и пошла дальше. Вторая комната оказалась меньше и выглядела более перспективной. Дверь открывается внутрь, можно поставить перед ней стул и сесть на него. Окно поменьше, а главное, форточку можно оставить открытой, Олег при всём желании туда не пролезет. Осталось ещё чуть-чуть подготовиться, и можно идти ужинать.

— Ночевать будем здесь, — объявила Жанна вошедшему Олегу, вытаскивая из рюкзака свой «Набор для ночёвки у друга».

Тот кивнул, потом перевёл взгляд на коробочку с мотком проводов в её руках

— Да, это твоё детище, — подтвердила Жанна, глядя, как на лицо Олега медленно приобретает выражение, которое она давно хотела, но всё никак не могла научиться придавать своему.

— Ага, и я помню, что ты велела отдать тебе все ключи от него, — с тяжёлым вздохом сказал Олег.

— Да, и давай вспоминай, не оставил ли ты себе ещё один в запас, — испытующе посмотрела на него Жанна.

— Нет, не оставил. Надеюсь, ты спрашиваешь это не потому, что потеряла оба ключа?

— Не волнуйся, не потеряла.

Один из ключей лежал в ящике стола у неё дома, а второй, выходя с работы, она повесила на цепочку на шее, но об этом сообщать Олегу Жанна не стала.

— Тебе помочь?

Жанна посмотрела на окно. Видимо, прошлой ночью они сидели не здесь, или Олег утром поставил ручки на окна обратно.

— Думаю, справлюсь.

Она открыла окно, прикидывая, насколько хорошо получится зафиксировать створками датчики и идущие к ним провода. Вроде получалось неплохо, а небольшой провис снаружи можно легко исправить подручными средствами.

Задачей «Набора для ночёвки у друга» было подать сигнал, если оборудованный им контур размыкался: окно открывалось или рвался любой из проводов. Характерная деталь: отсек для батареек открывался тем же ключом, которым устройство включалось и выключалось. Сама Жанна, составляя в своё время своего рода техническое задание для Олега, до этого не додумалась. История с открытием окна плоскогубцами указывала, что эту предосторожность Олег добавил не зря.

Кстати, ручки с окна тоже не помешает отвернуть.

— У тебя окно нестандартного размера, — пожаловалась Жанна, заходя на кухню. — Но ничего, двухсторонний скотч и не с таким справлялся.

— А если скотч отвалится? — скептически поинтересовался Олег.

— Значит, мы проверим, насколько понимающие у тебя соседи.

— Не думал, что так влипну, — пожаловался Олег, пододвигая к ней ближе сковородку.

— Профессиональный риск, сам знаешь, — пожала плечами Жанна, присматривая себе кусочек. — Каждый пятый по статистике и всё такое.

— Ну да, я помню, но со стороны оно как-то не так.

— Естественно, — хмыкнула Жанна. — Егорыч то же самое говорил.

Егорыча караулил лично отец, лишь на время ночных дежурств, если не удавалось от них отказаться, меняясь с кем-то ещё. Как проходил карантин, отец никогда не рассказывал, но иногда и рассказы не нужны, чтобы понять.

— Кстати, как на работе отреагировали на твой новый имидж? — она кивнула на синяк на скуле.

— У нас аврал, — жуя, ответил Олег. — Я могу хоть в юбочке из травы с татуировкой на всё тело прийти, никто ничего не заметит.

— Так, никаких авралов до темноты! — вскинулась Жанна.

— Ну до такой степени задержусь вряд ли, темнеет сейчас поздно. Но если что, я честно скажу, что мне девушка не разрешает гулять ночью, и возьму работу на дом.

— Я твоей маме пожалуюсь, — пригрозила Жанна. — Расскажу, что ты дразнишься.

— А я думал, ты только с Иришкой переписываешься, — удивился Олег.

Она действительно переписывалась с Ирой, сначала не очень охотно, больше из обязанности поддерживать девушку на пути борьбы с кошмарами, но в какой-то момент Жанна поняла, что это общение ей по-настоящему интересно, как минимум возможностью взглянуть на вроде бы имеющие своё давно устоявшееся место понятия и явления под новым углом.

А ещё Жанне импонировало сочетание её юношеской категоричности во многих вопросах и юношеской же неуверенности.

— С твоей мамой ещё нет, но тут такой повод начать!

После ужина они устроились на диване в выбранной Жанной комнате, и Олег включил какой-то фильм. Жанна бездумно смотрела на экран, почти не следя за происходящим, Олег, как ей показалось, тоже. Но поручиться за это она не могла: единственный брошенный на него взгляд он встретил с такой обречённостью, что у Жанны заныло сердце, и больше она старалась на него не смотреть. Да, наверное, на его месте ей бы тоже было неприятно пристальное внимание, за которым очень легко разглядеть опаску. Даже если её там нет, и не предвидится.

Герои на экране, как показалось Жанне, достигли очередной степени недопонимания, когда её телефон издал тихий сигнал, и она невольно бросила взгляд за окно. Половина десятого, солнце зашло. И пусть на улице ещё довольно светло и впереди больше часа сумерек, Лес начинает предъявлять свои права на реальность и тех, кого смог зацепить.

— Пора бдить? — с натянутой улыбкой спросил Олег.

— Да расслабься ты! — ругая себя за забывчивость — хотела же отключить сигнал, резко ответила Жанна. — Можно подумать, тут конец света происходит, как минимум!

— Да как-то оно… — он махнул рукой, не закончив фразу.

— Ты лучше не бди, а спать ложись, — уже спокойнее посоветовала Жанна.

— Так время вроде детское, — удивился Олег.

— Вот именно, что вроде. А выспаться никогда не бывает лишним.

— Ну да, — он потёр и без того красные глаза. — Давай хотя бы фильм досмотрим.

— Давай, только рюкзак принесу, я его в коридоре оставила, а вдруг мне ночью расчёска понадобится.

Расчёска ей понадобилась бы вряд ли, а вот внешний аккумулятор для телефона вполне мог пригодиться, если и правда придётся караулить до рассвета.

Жанна вышла из комнаты, взяла рюкзак, обернулась и успела увидеть, как лицо Олега приняло отсутствующее выражение, и он медленно развернулся к окну. Жанна торопливо шагнула назад в комнату, Олег сморгнул, его взгляд стал осмысленным и виноватым.

— Заметил? — спросила Жанна, входя в комнату и плюхаясь на диван.

— Ага. Похоже, мне пора перебираться в комнату без окон и с мягкими стенами, — устало сказал Олег.

— Да брось. Давай лучше спать ложиться, фильм завтра досмотрим.

— Давай. Сейчас я постелю тебе на диване, а себе поставлю раскладушку, — конкретная практическая задача помогла Олегу взять себя в руки.

— Давай лучше я на раскладушке, а с твоим центнером лучше на диване.

— До центнера мне далеко, — Олег сделал вид, что обиделся.

— А мне ещё дальше, — Жанна собрала остатки самообладания и показала ему язык. — К тому же раскладушкой можно подпереть дверь.

— Хорошо, попробуем, — согласился Олег, доставая из шкафа простыни и подушки.

Поставив раскладушку у закрытой двери, он включил стоящий в углу торшер и выключил верхний свет.

— Захочешь в туалет — разбудишь, провожу, — ложась на раскладушку, сказала Жанна.

— А если захочешь ты? — с усмешкой спросил Олег, устраиваясь на диване.

— На этот случай у меня есть наручники, а у тебя батарея.

То ли Олег устал после вчерашней бессонной ночи, то ли сегодня Чёрный Лес решил дать им передышку, но заснул он моментально. Жанна некоторое время лежала, слушая его спокойное дыхание, потом тоже уснула.

Проснулась она от стука дождя по подоконнику и не сразу поняла, где находится. Было уже светло. Жанна встала, потянулась, разминая мышцы, и выключила торшер.

Олег ещё спал. Глядя на него, Жанна в который раз невольно задумалась, можно ли обезуметь в тяге к Огню настолько, чтобы причинить вред тому, кто тебя караулит? Нет, только не Олег.

Она тихо отодвинула раскладушку от двери и пошла умываться.

— Доброе утро, — пока она была в ванной, Олег проснулся и, сидя на диване, тёр глаза.

— Доброе утро, соня. Вот видишь, всё в порядке, а ты переживал.

— Вчера было хуже.

— Наверное, потому что это была первая ночь, и дальше будет легче.

— Хочется верить. Ладно, до следующей ночи у нас есть более насущные вопросы.

— Кто готовит завтрак и как прожить день без кофе?

— Именно.

Опять одно и то же… Жанна тяжело вздохнула, сняла наушники и подошла к столу Никиты.

— Я посмотрела твой код. Ты его проверять не пробовал? — возможно, надо было говорить не так резко, всё-таки он ещё даже диплом не получил, но чужая безответственность Жанне уже изрядно надоела.

Не говоря уже о том, сколько человек она приводила в Лес.

— Там нет ошибок, — насупился Никита.

— Ошибок, может, и нет, но он не работает.

— Ну так исправь его, если знаешь, как!

Жанна почувствовала, как одна бровь сама собой полезла на лоб.

— Я?

— Ну да, — чуть менее уверенно ответил Никита, до которого, кажется, стало доходить, что что-то не так.

— Это неправильный вариант развития событий. И если ты немного подумаешь, догадаешься, почему.

Жанна пошла к себе, качая головой. Да Вадим, на легкомысленность которого они все бурчат, просто образец рассудительности по сравнению с Никитой! А уж Пашку вообще можно в музее демонстрировать.

К тому же легкомысленность Вадима совершенно не распространялась на Лес.

— Я исправил, — раздалось над головой Жанны час спустя, заставив её вздрогнуть.

— А можно не подходить со спины? — раздражённо спросила она.

Никита усмехнулся.

— Нервишки?

— Нет, этикет!

— Кстати, — не дожидаясь приглашения, он плюхнулся на стул вышедшего куда-то Миши и подкатился на нём поближе к Жанне, — всё хотел спросить, что это вы делаете по ночам в лесопарке?

Такие вопросы в свой адрес Жанна слышала не впервые, шила в мешке, особенно в Заречном, не утаишь, но сейчас она едва удержалась от того, чтобы не вздрогнуть ещё раз. Может и правда, нервишки?

— Кто это «мы»?

— А я откуда знаю? Я сейчас снимаю квартиру напротив входа в лесопарк, и часто вижу, как туда на ночь глядя начинают въезжать машины и заходить люди, да ещё так целеустремлённо, почти бегом. Вчера смотрю — ты из трамвая выскочила и туда же. Вот и спрашиваю, что вы там все делаете.

— Так уж и узнал, что это я, — проворчала Жанна. — Сам же сказал, что на ночь глядя.

— А ты под фонарём остановилась, что-то в рюкзаке искала.

Жанна вздохнула.

— Кружок у нас там собирается. Юных демонологов.

— Кого-кого?

— Де-мо-но-ло-гов, — по слогам повторила Жанна. — Демонов призываем, скармливаем им тех, кто задаёт слишком много вопросов, а потом изучаем. Давно, кстати, не кормили, зверюшки совсем отощали. Ты не хочешь сегодня прогуляться по парку?

Выражение лица Никиты стало откровенно обиженным, только на что — на рассказанную сказку или на приглашение, Жанна не поняла.

— Ладно, шучу, — сжалилась она. — Дружинники мы, по ночам лесопарк обходим, чтобы чего не было. Пьяниц из кустов гоняем, шашлычников вразумляем и так далее. Охранников там не хватает, у полиции тоже людей мало на такую территорию, вот и помогаем по мере возможности.

— А… — протянул Никита. — Скучно это всё.

— Ну да, — хмыкнула Жанна, — демонология поинтереснее будет.

— Ага. Ну я пошёл.

— Давай. Тем более Миша на тебя уже две минуты очень укоризненно смотрит.

Никита встал с кресла, откатил его на место, а потом развернулся к Жанне.

— Слушай, а можно как-нибудь с вами?

— Тебе не понравится, — честно ответила Жанна.

— Ну да, наверное. Нет ничего хорошего в том, чтобы ловить пьяниц. Всё, совсем ушёл.

Жанну удивляло, почему в таком маленьком городе, как Заречный, ещё не все знают про Серый Лес. С другой стороны, про то, что надо мыть руки перед едой, тоже все вроде должны были слышать, однако в офисном кафе очереди к раковинам намного меньше, чем очереди в кассу.

Эх, теперь ещё держать в голове, что за ними может наблюдать один не в меру внимательный там, где не надо, стажёр.

И лучше не останавливаться под фонарями.

Дежурить у Олега сегодня снова вызвался Сергей, так что Жанна пошла в Лес, пробродила там почти всю короткую летнюю ночь, до сообщения от Серафимы, что ей повезло наткнуться на «потеряшку», после чего вернулась домой, думая о том, что зря Никита говорит, что в их работе нет ничего хорошего. Даже если не считать возвращённых домой «потеряшек» (хотя как их можно не считать?), есть ещё вот это чувство предвкушения того, что скоро можно лечь спать. Чувство, которое так и тянет посмаковать и хоть чуть-чуть растянуть. Хотя бы чистить зубы не три минуты, а целых пять…

Ровно в семь утра, словно едва дождавшись момента, когда это можно будет сделать, соблюдая хотя бы видимость приличий, позвонил Сергей.

— Сегодня ещё хуже, — вместо приветствия сообщил он. — Его в буквальном смысле приходилось трясти, чтобы пришёл в себя. И так каждые десять минут. Моё мнение — надо договариваться о спецкомнате.

Спецкомнатой они называли палату в местной психиатрической больнице, которую по негласной договорённости использовали для особо сложных случаев карантина. Ещё и больничный до конца карантина могли оформить, если нужно.

— Так он долго не продержится, особенно если спать по паре часов в сутки.

Сергей был зол и растерян, и Жанна его понимала. Жутко видеть, как эталон здравомыслия их команды превращается в одержимого одной целью безумца.

Наверное, это надо даже не рассказывать, а показывать прекраснодушным новичкам. Только вот кто согласится участвовать в съёмках такого «документального фильма»?

Попрощавшись с Сергеем, она позвонила отцу. Тот рассказу Жанны не удивился.

— Его же тянет к Огню, а у тебя его часть всегда с собой, причём не настолько большая, чтобы потерять голову. Поэтому в твоём присутствии ему легче справляться с этой тягой. Игорь что-то такое говорил, когда объяснял, почему предпочитал сам присматривать за поисковиками на карантине.

— Хорошо, если так, — она помолчала. — Я пока в наших выходах не участвую.

— Понял, — откликнулся отец. — Звони, если что.

Потерять голову… Жанна криво улыбнулась и тут же одернула себя: что-то не о том она думает.

Она посидела с минуту, потом достала большую спортивную сумку. Зубная щётка, паста, небогатое содержимое полочки с косметикой, шампунь, гель для душа легли в одно отделение, запасные джинсы, несколько футболок, толстовка, вчерашняя «пижама» и немного белья в другое. Жанна посмотрела на пиджак с юбкой — «униформу» для встреч с заказчиками, подумала и решила их не брать: не в космос же она собирается, если что, зайдет перед работой домой переодеться. Во внутренний карман сумки удобно лёг ноутбук, и на этом сборы Жанна посчитала законченными, да и время уже поджимало. Конечно, бежать на работу с сумкой будет не очень удобно, зато после работы можно будет сразу, не заходя домой, поехать к Олегу, а лучше вообще с ним встретиться где-нибудь по пути.

Жанна нервно хихикнула, представив, что бы сказал Денис, если бы она поставила его перед фактом, что переезжает на два месяца к старому приятелю, закинула на плечо сумку и вышла из дома.

— Ты с наручниками? — тон вопроса встретившего её вечером у офиса Олега был вроде шутливым, но за ним очень хорошо чувствовалась обречённость, да и выглядел тот… так себе.

Жанна попыталась вспомнить, видела ли его раньше небритым, и не смогла. Даже когда, как случалось редко, но случалось, поиски переходили в режим марафона, и с работы они все несколько дней подряд шли в Лес, урывая по часу-два сна, он и то находил время и силы привести себя в порядок.

— Я с вещами, — поборов желание отвесить Олегу подзатыльник, чтобы пришёл в себя, ответила Жанна. — Незваный гость и всё такое, но я хочу проверить одну теорию.

— Какую? — забирая у неё сумку и укладывая её в багажник, спросил Олег.

— Отец думает, что на тебя действует вот это, — она повернула руку ладонью вверх, показывая красные отметины. — Типа как частичка Огня. И в моём присутствии тебе со всем этим будет справиться проще.

Про «тянет» и «потерять голову» она говорить не стала.

— Так что я решила воспользоваться тем, что у нас с тобой нет ревнивых возлюбленных, и два месяца поэкономить на счетах за электричество.

— Я, конечно, тебе всегда рад, но что… что, если я стану опасен?

— Сомневаюсь. Но на этот случай наручники у меня тоже с собой, так что можешь не волноваться.

«Олег с детства привык считать свою жизнь исключительно своей заботой», — вспомнилось ей. Но у каждого есть предел, за которым он ломается. Можно, и даже без видимых усилий, успешно контролировать всё вокруг себя, но тут случается ситуация, выходящая за пределы возможностей твоего контроля, и всё, ты не знаешь, как с этим жить дальше.

Что-то подсказывало Жанне, что тот же Паша аналогичные обстоятельства принял бы проще.

И, наверное, правильно, что Олега сейчас не видит молодёжь. «Документальный фильм», конечно, хорошо, но уверенность в Олеге для их отряда значит очень многое.

— Извини, я сегодня пока ничего не готовил, утром как-то не до того было, а с работы я сразу поехал за тобой, — покаялся Олег, когда они вошли в его квартиру.

— Я в обед сходила в магазин и на всякий случай купила пельмени. Кстати, их надо или убрать, или сварить.

— Давай сюда, сварю, — с тяжёлым вздохом сказал Олег. — Если хочешь, можешь положить вещи в шкаф в маленькой комнате. Вытащи подушку и одеяло, как раз полка освободится.

— Спасибо, так и правда будет удобнее.

Жанна переложила одежду из сумки в шкаф, чувствуя какую-то не очень понятную ей неловкость. Хорошо ещё, остальные полки были заняты не одеждой Олега, а шторами, постельным бельём, и, куда ж без него, разным «лесным» снаряжением.

И, похоже, впопыхах собралась она не очень качественно…

— Можно у тебя одолжить зарядник для телефона? — крикнула Жанна. — Забыла взять с собой.

— Возьми в ящике стола, — ответил Олег из кухни.

Жанна выдвинула ящик и замерла. Сверху лежал лист с наброском её портрета, который сделала Ира, пока они болтали у неё в комнате.

Она торопливо задвинула ящик.

— В каком? Тут их два, — вроде бы голос звучал как обычно.

— В правом.

— Ага, нашла.

Вечером, когда Олег ушёл в ванную, она не удержалась и открыла левый ящик стола ещё раз. Портрета там уже не было. Ну что, всё правильно: нет ничего особенного в том, что он собирает работы сестры. И понятно, что, принимая дома гостью, он вспомнил про него и убрал, чтобы так его ненароком неправильно не поняла.

В любом случае, у неё есть более насущные заботы.

Как бы подтверждая это, коротко заурчал телефон, сигнализируя о пришедшем сообщении.

«Почему я не могу попасть в Чёрный Лес?»

Сердце Жанны пропустило удар.

«Куда бы я не шёл, после заката я выхожу к воротам лесопарка».

Она воровато оглянулась на дверь: если сейчас войдёт Олег, она не сможет сделать вид, что всё в порядке, и торопливо набрала:

«Потому что тебе туда не надо».

Невидимый собеседник замолчал, но не успела Жанна понадеяться, что на этом их общение закончится, как телефон заурчал снова.

«Значит, мне всё-таки нужен проводник».

Глава 8, в которой Паша попадает в ловушку

Скорее всего, последний экзамен Паша мог сдать и лучше, если бы не поехал домой, а остался в общаге готовиться. А ещё однозначно плохой идеей было идти в Лес ночью перед экзаменом, а потом из последних сил стараться не зевать прямо в лицо экзаменатору. Ну и ладно, сессию он закрыл, и даже без троек. Теперь впереди его ждали два месяца каникул, последний на обозримое будущее такой длинный кусок свободы: в следующем году начнутся учебные и производственные практики, которые отгрызут от летнего отдыха две, а то и все четыре недели.

Так что в Заречный Паша ехал в достаточно неплохом настроении. Досадно, конечно, что он сделал ту ошибку в задаче, ведь тему же он знал. Но отличником он никогда не был, и не собирался становиться, а четвёркой больше, четвёркой меньше…

Коротко чирикнул телефон, сигнализируя о пришедшем сообщении. Паша посмотрел на отправителя, и удивлённо поднял брови: Виолетта Страхова, его попутчица в весенней поездке и хозяйка канала про всякое неестественное. Телефон он сохранил, но принципиально не стал подписываться на её канал, хотя иногда заглядывал. Что ей нужно?

«Привет, ты в Заречном?»

«Еду, а что такое?»

«Отлично! Мы можем созвониться?»

«Давай через час, я в электричке, здесь плохо ловит».

«Хорошо! Как приедешь, набери».

Убрав телефон, Паша сообразил, что не спросил, в чём дело. Написать? Да ладно, через час всё узнает.

Выйдя из электрички, Паша нашёл на платформе уголок, где его не сметут спешащие загрузиться в вагон пятничные дачники, и набрал номер Виолетты.

— Привет.

— Привет! О, я тебя вижу!

Паша огляделся и увидел, что к нему спешит девушка с ярко-фиолетовыми волосами, в которой он не сразу признал свою попутчицу.

— Я гуляла неподалёку и решила, что надо тебя встретить, — чуть запыхавшись, сказала она. — Да, ты должен был сказать, что меня не сразу узнал.

— Подожди, не так быстро, — Паша несколько опешил от такого напора. — Для чего встретить? Да, не сразу узнал. И…– он вспомнил, что надо говорить в таких случаях, — тебе идёт.

— Спасибо, — девушка мило, но не очень убедительно улыбнулась. — Подбирала под имя, ты заметил? Ну да ладно. А встретить для того, чтобы поговорить. Так проще, чем по телефону. Но мы можем делать это на ходу, а не толкаться здесь.

— О чём? — поудобнее перехватив сумку с вещами, Паша повернул к выходу с вокзала.

— О вашем лесопарке, где пропадают люди, — как о чём-то само собой разумеющемся сказала Виолетта.

Паша резко остановился и ошеломлённо уставился на девушку.

— О чём?!

— О вашем лесопарке, где пропадают люди, — спокойно повторила она.

Об этом не болтал даже Вадим. Шутил про поисковиков и их работу на грани, а порой и за гранью допустимого, но никогда не болтал вот так легко про то, что происходит в лесопарке и с лесопарком после захода солнца, а тем более, про тех, кого они так и не нашли.

Впрочем, городских баек на эту тему, действительно, ходило немало. Но серьёзным людям говорить при них серьёзно не полагалось, да и подростки, хоть и передавали их друг другу, делали это вполголоса, чтобы никто не подумал, что они и правда в это верят.

— Ну что, расскажешь? — так и не дождавшись ответа, спросила Виолетта. — И если ты хочешь постоять, чтобы собраться с мыслями, давай постоим не посреди дороги.

Словно в подтверждение этого предложения его чувствительно толкнула, сопроводив толчок ворчанием, пенсионерка с тележкой.

— Нечего тут рассказывать, — буркнул Паша, отходя в сторону. Кто же знал, что его оговорки спросонок настолько заинтересуют попутчицу!

— Всегда есть, что рассказать, — возразила девушка.

— Закон блогера? — усмехнулся Паша.

— Закон жизни, — она вздохнула.

— Тебе что, совсем писать не о чем? Что ради невнятных страшилок даже сюда приехала?

— Да нет, есть о чём, — созналась Виолетта. — Но у меня отпуск, я обещала навестить бабушку…

— Приехала, и тебе стало скучно, — констатировал Паша.

— Да не скучно, просто раз есть возможность получить информацию, нужно ей пользоваться. И это совсем не невнятные страшилки, как оказывается.

— Правда? — поднял брови Паша.

— В страшилки никто всерьёз не верит. А тут и бабушка предупреждает, чтобы я туда под вечер не совалась, и таксист чуть ли не везти отказался…

— Тебе не кажется, что дело может быть просто в том, что гулять в лесопарке в тёмное время суток, особенно девушке, действительно не стоит?

— Но люди в городе и правда пропадают. Я чуть пошуршала по связям, мне дали контакт человека из местной полиции, и он мне, анонимно, конечно, рассказал, что в прошлом году одиннадцать пропавших из Заречного так и не нашли.

«Надо бы сказать Виталию Петровичу, пусть разберётся, кто там такой болтливый, и надаёт по шапке», — подумал Паша и со вздохом предположил:

— А может, там просто маньяк орудует?

— Маньяк должен быть избирательным. А тут все наподряд… Там и женщины, и мужчины. От двадцати до семидесяти лет, как мне сказали.

— Значит, грабитель.

— Какой ты… — надула губки Виолетта.

— Скучный, ага. А ещё я домой хочу. И сумка у меня тяжёлая. Таксист, кстати, отвёз всё-таки?

— Отвёз. Я там даже погуляла, а потом пришёл охранник и меня выгнал. Говорит, парк закрывается.

— Какой молодец.

— Да и вряд ли то, из-за чего пропадают люди, обитает у центральной аллеи, — Виолетта проигнорировала его реплику. — Надо идти куда-то подальше от входа, но я плохо умею ориентироваться в лесу, боюсь заблудиться.

— Возьми с собой компас. Могу одолжить. Но лучше послушайся бабушку, она плохого не посоветует.

— Мне уже не десять лет, я сама могу решить, что делать, а что нет, — вздёрнула нос Виолетта.

— А сколько? — поинтересовался Паша.

— Двадцать шесть.

Надо же, ровесница Жанны. Но ощущается намного младше, и дело здесь не в том, что Жанна ориентируется в Сером Лесу как никто другой. Интересно, это Виолетта не выросла, или Жанна слишком быстро стала «совсем взрослой»?

— К тому же ты местный, должен знать, куда лучше не ходить.

— И отвести туда тебя? — Паша засмеялся, но Виолетта, к его удивлению, не обиделась, а засмеялась тоже.

— Так мы осторожненько!

Паша посмотрел в горящие глаза девушки и сдался.

— Ну давай, если ты так хочешь, завтра сходим туда, сама увидишь, что никакой мистики там нет.

— Ночью! — немедленно откликнулась девушка, и у Паши возникло сильное подозрение, что именно этого она от него и добивалась.

— Нет, ночью нельзя.

— Боишься? — поддела его Виолетта.

— Лесопарк закрыт, — тоном уставшего объяснять очевидное растолковал ей Паша.

— Ну и что? Войдём заранее, только и всего.

— И будем гулять до рассвета?

— А что, тебе эта идея не нравится?

— Нет, — отрезал Паша.

— Хорошо, — Виолетта сдалась неожиданно легко. Подозрительно легко, как показалось Паше. — Но днём я не могу, давай часиков в восемь вечера, чуть погуляем, ты мне покажешь места, где у вас тут не водятся чудовища, и по домам.

Паша прикинул, что солнце сейчас заходит около половины десятого вечера, и проще согласиться и погонять часок Виолетту по закоулкам лесопарка, после чего она точно от него отстанет, чем снова и снова объяснять, почему он не хочет этого делать.

А то, глядишь, возьмёт и пойдёт одна в эти самые закоулки, и ищи её потом…

— Хорошо. Завтра в восемь на остановке трамвая около ворот.

В первый раз Паша пожалел, что согласился, придя к восьми на трамвайную остановку и не увидев там Виолетты. «Девушкам свойственно опаздывать», — напомнил он себе и сел на скамейку. На двух подошедших после этого трамваях Виолетта на приехала, и Паша достал телефон.

«Ты где?» — наверное, можно было задать вопрос поделикатнее, но Паша был не в том настроении, чтобы подбирать слова. В конце концов, у них не свидание.

«Извини, я чуть задерживаюсь. Скоро буду!»

Первым побуждением Паши было ответить, что ждать он больше не может, и уйти, но он подумал, что это будет выглядеть откровенным ребячеством.

«Скоро» затянулось ещё минут на пятнадцать, так что, когда Виолетта, наконец, приехала, на часах было уже половина девятого, и идея прогулки Паше окончательно разонравилась.

— Извини, я немного закопалась, — девушка виновато потупилась, но тут же снова оживилась. — Пошли?

— Пошли…

Искать чудовищ Виолетта отправилась в футболке и живописно драных джинсах. Хорошо хоть не в шортах. С другой стороны, быстрее замёрзнет, быстрее запросится домой.

Пронизанный спускающимся к горизонту солнцем лес был необыкновенно красив и, к разочарованию Виолетты, совершенно непотусторонен. Паша, несмотря на совершенно неподходящий для этого момент, неожиданно пожалел, что никогда не видит его таким — на поиски выходят, когда солнце уже село, и разъезжаются по домам сразу после рассвета. А просто гулять здесь поисковикам и в голову не придёт. Это словно приезжать в выходные на работу, чтобы там отдохнуть, может, кому-то и придётся по душе, но точно не тем, кто и так почти живёт на ней живёт.

На парковых дорожках было ещё многолюдно: неспешно бредущие пенсионеры, мамы с колясками и, конечно, парочки. Субботний летний вечер, самое время для прогулок. Со стороны они с Виолеттой тоже, наверное, создают впечатление пришедших сюда на свидание, разве что за руки не держатся.

Осознав это, Паша почувствовал себя глупо и с трудом подавил желание отойти от Виолетты подальше. Ещё не хватает кого-то из знакомых встретить, завтра весь город будет обсуждать его новую девушку. Нет, Виолетта, конечно, симпатичная, да и сцен ревности ему устраивать некому, но всё равно, это как-то неправильно.

Олеся, опять-таки, фыркать будет.

А ещё остальные парочки шли по направлению к воротам, и только они от них, и вот это точно было неправильно.

Паша бросил взгляд на часы. Сорок пять минут до заката, если поторопиться, он успеет завести Виолетту в какие-нибудь дебри, поблизости от центральной аллеи, естественно, дать ей набраться впечатлений и вывести обратно.

— Ты хотела поискать чудовищ? Тогда пошли, — он кивнул на тропинку, уходящую с аллеи куда-то в кусты.

— Пошли, — Виолетта согласилась смелее, чем следовало бы, учитывая её совершенно неподходящую экипировку.

Тропинка удачно привела к подболоченному берегу ручья. Прохлюпав по нему в своих сандалиях из тонких ремешков и достаточно ловко перепрыгнув на другой берег, Виолетта своего энтузиазма, к огорчению Паши, не растеряла.

Дальше тропинка запетляла по кустам, а потом они вышли к мощёной плитками дорожке, пустынной на всём видимом протяжении. Солнце опустилось совсем низко, и воздух задышал сыростью. Паша прихлопнул комара на шее и покосился на Виолетту: ей уже хватит, или ещё нет?

— Куда теперь? — подняла на него голову Виолетта.

— Давай туда, — Паша со вздохом махнул влево: где-то там эта дорожка должна была вывести обратно на центральную аллею.

— Ага, поняла, — Виолетта озорно улыбнулась и быстро пошла вправо.

Паша бросился её догонять.

— Ты куда?

— Искать чудовищ, ты же сам сказал.

— Я пошутил.

— А я нет.

Виолетта и не думала останавливаться, и Паше ничего не оставалось, как идти за ней, ругаясь про себя и на себя.

— Ты здесь же часто бываешь? — спросила Виолетта на ходу через несколько минут.

— Иногда, — уклончиво ответил Паша.

— Ну тогда что ты так дёргаешься?

Паша промолчал. Он помнил, что должен выглядеть естественно, а не невротиком, то и дело поглядывающем на часы, но ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Когда до заката осталось полчаса, Паша схватил Виолетту за руку, вынуждая остановиться тоже.

— Пора на выход, — объявил он.

— Уже? — изобразила удивление Виолетта. — А я ещё не нагулялась.

«Не надо было опаздывать», — подумал Паша, но вслух сказал другое:

— Ничего не поделать, уже поздно.

— Что, мама заругает? — девушка насмешливо улыбнулась.

Паша хотел сказать, что ему уже не двенадцать лет, чтобы ловить на слабо, но вместо этого попытался подобрать логичное объяснение.

— Ворота закроют, а я не хочу лезть через забор.

— Я тебя подсажу.

— Не смешно. Пошли!

Паша пошёл назад, думая, что он будет делать, если Виолетта заупрямится. Оставит её одну? А потом вернётся её искать, но уже с командой поисковиков? Хотя вряд ли Серый Лес её затянет, слишком силён в ней интерес к жизни снаружи его.

С другой стороны, кто знает, что может скрываться за даже такой яркой бравадой?

К облегчению Паши, Виолетта, чуть помедлив, пошла за ним. Правда, теперь она шла еле-еле, и, кажется, прихрамывала.

— Что такое? — раздражённо спросил Паша, останавливаясь.

— Ноги натёрла, — виновато улыбнувшись, Виолетта указала на свои сандалии.

Паша подавил желание выругаться в голос и полез в карман штанов, где в застёгивающемся на молнию пакетике лежала мини-версия аптечки: несколько таблеток и лейкопластырь.

— На, заклей, — он протянул ей два пластыря.

Лавочки поблизости не было, так что Виолетту пришлось поддерживать, пока она снимала сандалии, приклеивала пластырь, а потом снова надевала сандалии. Провозились они с этим ещё минут пять.

— Готово? Пошли.

Как в насмешку, за следующим поворотом дорожки обнаружилась лавочка.

— Я устала, — сообщила девушка.

— Дома отдохнёшь. Скоро стемнеет.

Вместо ответа Виолетта широко улыбнулась и уселась на лавочку

Паша мрачно посмотрел на неё сверху вниз, ругая себя, что поддался на её не такие уж и хитрые манипуляции. Ну и что с ней делать? Тащить силой? Или позволить, действительно, прогулять тут до рассвета?

Виолетта, не прекращая улыбаться, приглашающе похлопала по лавочке рядом с собой. Паша посмотрел на часы: десять минут до заката, выйти они не успеют, даже если бежать, обречённо вздохнул и сел рядом.

— Ну давай посидим, если ты так хочешь, — сказал он, надеясь, что сегодня никого искать не будут. Получится неловко, если они, когда Виолетте надоест гулять, выйдут прямо на поисковиков, или те вообще сами на них наткнутся. В чате сегодня было тихо, но, хоть и редко, случалось, что поиски организовывались прямо ночью. Его самого, например.

Паша хмыкнул, достал пока не потерявший сеть телефон и отправил папе и маме сообщение: «Со мной всё хорошо, буду поздно или утром». Наверное, они решат, что у него наконец появилась постоянная девушка. Ну и пусть, но пропадать без предупреждений всяко не стоит.

Золотистый свет поблек, и между деревьями начали сгущаться тени. Словно дождавшись этого, вокруг зазвенели комары.

— Чёрт, — Виолетта дёрнулась и замахала руками.

— Да, комары тут настоящие монстры. Заживо съесть могут, — с подчёркнутой серьёзностью сообщил Паша. — Ты же хотела чудовищ?

Девушка обиженно фыркнула.

— Может, пойдём? Пока и правда не съели, — предложил Паша.

— Пойдём, — согласилась Виолетта, вставая. — Только не к выходу. Ворота всё равно уже закрыли, — ехидно добавила она.

— Так ты же обещала подсадить!

На дорожке слева и справа от их лавочки начали разгораться фонари.

Паша пошёл впереди, но через минуту Виолетта его обогнала.

— Я пойду впереди, — сообщила она, — А то знаю тебя, ты где-нибудь незаметно развернёшься и пойдёшь назад.

Паша не стал говорить, что именно это и планировал сделать.

— Только не убегай, не хочу тебя тут искать, — искренне попросил он.

Виолетта, не оборачиваясь, коротко кивнула в ответ. Она шла, жадно вглядываясь в наступающую темноту и сжимая в руке телефон.

— Лучше убери телефон, уронишь, не найдём же, — посоветовал Паша.

— Не уроню. Если увидим что-то необычное, нужно успеть заснять.

— Не темновато ли для съёмки на мобильник?

— В самый раз, — отрезала Виолетта.

— А, я понял. Чем хуже видно происходящее, тем больше лайков.

Кажется, она надулась.

— Сеть тут не ловит, кстати, так что прямую трансляцию устроить не получится, — добавил он.

Главное, чтобы не сильно обиделась, а то и правда убежит.

Из-за деревьев дохнуло сыростью, и Виолетта поёжилась. «Надо было, собираясь за мистикой, хотя бы кофточкой запастись», — ехидно подумал Паша. Галантно снимать с себя рубашку он не собирался.

За очередным поворотом тропинки фонари пропали. Полной темноты в Сером Лесу никогда не бывало, тем более сейчас, во время самых коротких ночей, но идти, не спотыкаясь, особенно без привычки, было сложно.

Виолетта пошла медленнее, но всё равно упала бы, не разглядев в затянувшей тропинку траве вылезший из земли корень дерева, если бы Паша, ожидавший подобного развития событий, не успел подхватить её под руку.

— Ну что, может, всё-таки по домам?

— Нет, надо подождать хотя бы до полуночи, — упрямо возразила девушка.

Паша не удержался и снова хмыкнул. Вот именно полночь на происходящее в Сером Лесу не влияла никак. С другой стороны, до полуночи осталось всяко меньше, чем до рассвета.

Издалека неожиданно донёсся резкий звук, и девушка, которую он продолжал держать под руку, ощутимо вздрогнула.

— Это выпь, — объяснил Паша. — Птица такая, в лесу живёт. Давай откровенно. Тебя постращала бабушка, тебе попенял за легкомыслие таксист, я что-то ляпнул спросонья, и ты сразу решила, что что-то тут не чисто. Побежала за подтверждением в полицию, и даже его получила. Но люди, знаешь, и правда пропадают, но это везде так. А наш лесопарк, как сама видишь, место глухое, а за ним ещё и настоящий лес начинается, и я не уверен, есть ли там забор. Ничего удивительного, что люди теряются именно здесь. Пошли обратно, а?

— Нет, — Виолетта упрямо стиснула зубы.

И они пошли дальше. Виолетта спотыкалась, то и дело стряхивала с лица паутину, но не останавливалась и не выпускала из рук телефон. Паша попыток переубедить спутницу больше не предпринимал.

Едва заметная в зарослях травы тропинка обогнула старую ель, и они уткнулись в изящный кованый забор.

Паша замер, чувствуя, как по спине потекла холодная струйка.

«Забор всегда появляется неожиданно», — всплыло в памяти слышанное им от Сергея Сергеевича.

«Если ходишь в Лес, рано или поздно на него наткнёшься», — сказал как-то Олег.

Жанна же эту тему просто не поддерживала.

Вот настал и его черёд…

— Что там? Ничего не видно, — Виолетта подошла вплотную к забору, всматриваясь сквозь металлические прутья.

— Ничего, — севшим голосом ответил Паша.

Неизвестно почему, но Огонь был виден только через калитку, тонкие завитки тёмного металла словно гасили его свет, так что за забором просматривалась лишь чернильная чернота, на фоне которой Серый Лес казался совсем светлым.

— Пошли отсюда, — голос всё ещё не слушался, и Паша поспешил откашляться.

Он резко потянул Виолетту за руку.

Слева или справа будет калитка, но, если пойти обратно, может, им удастся от неё уйти. Задача выглядит элементарной, но только не с топографией Серого Леса.

— Мы зашли куда-то не туда? — осторожно уточнила Виолетта, безропотно позволяя себя увести.

— Нет, просто слишком далеко. За забором уже лес, — Паша не стал уточнять, какой. — Ты же не хочешь заблудиться?

Никто не знает, что они здесь. Если Огонь их затянет, их никто не найдёт, даже Жанна.

От этих мыслей Паше очень хотелось перейти на бег, и он напряжением воли заставлял себя идти спокойно, чтобы не напугать и без того что-то заподозрившую девушку. Да и в ночном лесу не очень побегаешь.

Поисковики говорили про забор Чёрного Леса не очень охотно, но всё-таки говорили. Кто-то натыкался на него во время поисков, кто-то, когда шёл обратно. И никто точно не указал бы на карте место, где его видел.

Если бы у них вообще были сколько-нибудь надёжные карты Серого Леса.

Надо взять себя в руки. «Здесь важно то, что ты по-настоящему хочешь», — сказала мама, когда нашла его в Лесу… целую вечность назад.

Он хочет, очень хочет домой, а чего хочет Виолетта?

— Ой, — Паша резко остановился, и не ожидавшая этого Виолетта врезалась ему в спину. — Что такое?

— Ничего, — не сразу, но смог сказать Паша, с трудом отводя взгляд от забора, в который уткнулась их тропинка. — Просто надо было взять левее.

— Всё точно в порядке? — испытующе посмотрела на него Виолетта.

«Ты сама затащила нас в место, с которым, как ты была уверена, что-то не чисто, и теперь интересуешься, всё ли у нас в порядке?» — подумал Паша, но тыкать девушку в противоречия в её логике не стал: ему только паникующей спутницы не хватает до полного счастья.

— Нет, конечно. Я пропустил ужин, у меня промокли ноги, и вообще, на этот вечер у меня были другие планы. Но ни первое, ни второе, ни третье не является смертельным, так что давай не будем заострять на этом внимание и пойдём, наконец, по домам.

Прошлой осенью мама однажды приехала с поисков в компании Серафимы. Они не меньше часа сидели вдвоём на кухне, пили чай и молчали. По крайней мере, Паша, несколько раз пройдя мимо кухни, не слышал ни слова.

«Она три раза вышла к забору, — коротко объяснила мама в ответ на его вопросительный взгляд, когда Серафима уехала. — После третьего раза она просто положила рюкзак на землю, села на него и стала ждать рассвета».

Рюкзака у Паши с собой не было. Да и как он объяснит Виолетте, что боится идти дальше?

Медленно развернувшись, он выбрал просвет в подлеске с правой стороны от тропинки, по которой они пришли, и с решимостью, которой на самом деле не ощущал, повёл туда Виолетту.

А если они выйдут к калитке? Сможет ли он убедить Виолетту, что туда не надо не только идти, но даже смотреть?

— Почему мы так долго не выходим к той дорожке? — спросила Виолетта несколько минут спустя.

— Ну ты же хотела мистики, — огрызнулся Паша.

Он заметил, что Виолетта ощутимо напряглась, и добавил уже мягче:

— Да просто в темноте свернули не туда.

Дыхание девушки у него за спиной становилось всё тяжелее. Теперь Паша то и дело оглядывался, не отстаёт ли она. Кажется, Виолетта снова начала хромать. Возможно, она и правда натёрла ноги.

— Отдохнём минутку? — заметив недалеко от тропинки заросший мхом ствол упавшей берёзы, предложил Паша.

— А муравьёв тут нет? — с сомнением разглядывая импровизированную «лавочку» спросила Виолетта.

— Муравьи спят, — ответил Паша. — Но, если хочешь, можешь постоять.

Он уселся на берёзу, невольно вспомнив, что пять лет назад муравьи его тоже беспокоили. О каких же мелочах, оказывается, способен переживать человек, когда стоит думать о намного более серьёзных вещах!

Чуть поколебавшись, Виолетта последовала его примеру.

— А комары тоже спят? — неожиданно спросила она. — Кусаться перестали.

— Спят, спят, — отмахнулся Паша, вытягивая ноги.

И муравьи, и комары остались в лесопарке, как и прочая живность. Бывалые поисковики говорили, что порой видели качающиеся ветки и слышали, как кто-то шумно пробирается сквозь кусты, да и тропинки, в изобилии пересекающие Серый Лес, кто-то должен был протаптывать, но ему пока не везло: кроме свисающей с веток паутины и далёких птичьих голосов он ничего не слышал и не видел. Или, наоборот, везло: кто знает, хватило ли бы ему смелости приходить сюда, если бы его походы в Лес сопровождали качающиеся по сторонам от тропинки кусты?

Опять он не о том думает. Надо выбираться отсюда, и лучше, если ему в этом поможет сама Виолетта.

— Ты где живёшь? В Заречном, я имею в виду.

— У бабушки на Вокзальной, — Виолетта удивилась неожиданному вопросу, но ответила.

— А бабушка не волнуется, что тебя так долго нет?

— Не должна. Я сказала, что пойду в ночной клуб и буду утром.

Паша подавился смешком.

— Серьёзно? В ночной клуб в Заречном?

— Да, а что такое?

— Во-первых, это бабушка, то есть принципиально не одобряет такие места. Во-вторых, это Заречный, здесь всего один ночной клуб, и у него очень плохая репутация. Так что твоя бабушка наверняка уже выпила все запасы корвалола, какие были в доме, — Паша покачал головой. — Особенно, когда твой телефон потерял сеть.

— А если репутация плохая, почему его не закроют? — часть внушения про бабушку Виолетта проигнорировала, но Паша заметил, как её рука дёрнулась к карману с телефоном.

— Здесь сети нет, надо выходить ближе к воротам, — напомнил Паша и встал. — Так что давай поторопимся.

— А что до репутации, — продолжил он уже на ходу, — так ведь проще иметь одно место для сомнительных развлечений, причём на виду, чем закрыть его, заставив разойтись по десятку подпольных. Тем более откровенно противозаконного там ничего не происходит, но, в любом случае, это не место для приличной девушки.

Виолетта фыркнула ему в спину. Короткий отдых помог, она пошла бодрее. А может, подействовал и его призыв не заставлять бабушку беспокоиться слишком долго.

— Хорошо, приличная девушка, когда поймает сеть, позвонит бабушке и скажет, что ни в какой клуб не пошла, а вместо этого наслаждалась пением соловьёв в компании не менее приличного молодого человека. Так лучше?

— Намного.

— Кстати, а соловьёв тут не слышно.

— Конечно, мы же с тобой в такие дебри забрались, что тут скорее птеродактиля встретишь, чем соловья, — проворчал Паша.

— Ты сердишься? — неожиданно спросила Виолетта.

Тропинка стала шире, и девушка пошла рядом с Пашей.

— Немного, — честно ответил Паша. Действительно, былая злость прошла, осталась деловая сосредоточенность вперемешку с лёгкой тревогой. Да и смысл сейчас злиться, надо выбираться, а поругаться можно будет и потом.

— Но это действительно необычное место, — заметила девушка. — Здесь всё такое… таинственное…

Она споткнулась, и Паша уже привычно поддержал её под локоть. Локоть был холодным, и Паша снова задумался, не дать ли ей, чтобы согрелась, свою рубашку.

Ага, с голым торсом по Серому Лесу он ещё не ходил. Ладно, не настолько сейчас холодно. А если простудится, может, хоть прыткость с хитростью ненадолго поуменьшатся.

— Как и в любом лесу ночью, — проворчал Паша. — И давай всё-таки поосторожнее. Сломанная в таинственном месте нога тебе подписчиков не прибавит.

— Ну это как сказать, — вздёрнула нос Виолетта. — Но неужели тебе совсем не нравится наше маленькое приключение?

— Почему же совсем не нравится? Брожу в темноте по колено в сырой траве с девушкой, которую вижу третий раз в жизни… Мечта, а не вечер!

— Это сарказм?

— Не совсем. По крайней мере, будет что друзьям рассказать.

Виолетта фыркнула, а Паша задумался, сможет ли он рассказать поисковикам, какого свалял дурака.

Тропинка снова стала уже, и Виолетта отступила ему за спину. Паша молчал, старательно думая, чем займётся, когда, наконец, выйдет отсюда. Поесть, помыться, выспаться, это само собой, но у него же каникулы! Вода ещё холодновата, чтобы купаться, но когда его это останавливало. Кирюха на шашлыки к себе на дачу зовёт. Олеся вот-вот должна приехать, наконец.

И в Лес можно будет ходить хоть каждую ночь.

От этой мысли Паша вздрогнул. К Чёрному Лесу выходят не все, не всегда, да и забор — это ещё не калитка, и даже калитка — ещё не Огонь. Но всё же Паша почувствовал себя очень неуютно. Нет-нет-нет, про Лес сейчас думать не стоит.

И тут же вспомнил, что через два дня после того случая Серафима снова пошла в Лес.

— Ты надолго в Заречный? — спросил Паша первое, что пришло в голову.

— До вторника, — ответила Виолетта. — А что, есть предложения?

Паша вздохнул.

— Нет, просто спросил. Ты же в Москве работаешь?

— Думаешь, успею ли я на работу, если мы здесь заблудимся как следует? — хмыкнула Виолетта.

Смешной эта тема Паше не показалась, и, похоже, девушка это почувствовала, поэтому продолжила уже серьёзнее:

— Теоретически в Москве, фактически могу откуда угодно, был бы Интернет. Иногда ещё в командировки езжу, чтобы, так сказать, получить информацию напрямую с места события. Но редко. Я пока ещё не в том профессиональном весе, — небрежно добавила она.

— Понятно, — Паша кивнул. — А блог тебе зачем? Зарплаты не хватает?

— Немного и это тоже, точнее, деньги лишними не бывают. Но вообще это интересно. Пишешь то, что хочешь, а не что требует редакция, люди это читают, запоминают, принимают в себя…

— То, что хочешь, или то, что будут читать? — уточнил Паша.

Настал черёд Виолетты тяжело вздыхать.

— Когда как, — честно призналась она. — Это моя вторая попытка. Первым был модный блог, и он не взлетел, а с этим всё сразу пошло. Перепосты, реклама…

— А, реклама… — протянул Паша. — Всяческие «бизнес-консультанты»?

— Ага, — Виолетта засмеялась. — Они самые.

Над их головами медленно разгорелся фонарь, до того незаметный за густо разросшимся клёном. Паша заморгал, привыкая к свету, и оглянулся на Виолетту.

Прогулка не прошла для неё бесследно: в волосах застряла веточка, на плече красовались несколько царапин, колени джинсов позеленели, а нижняя часть штанин промокла. Но держалась девушка на удивление бодро, словно считала эти обстоятельства несущественными.

«С такой можно и в Лес», — невольно подумал Паша. Он протянул руку и вытащил из волос Виолетты веточку.

— Возьмёшь на память? — увидев, что она напряглась от его жеста, словно ожидала чего-то другого, спросил он.

— Давай, — слегка нервно хихикнула она и забрала веточку.

— Почти вышли, — сообщил Паша. — Осталось немного.

Тропинка расширилась, трава на ней постепенно сменилась плитками. Они перешли через мостик, переброшенный через ручеёк, сейчас почти пересохший, и вышли к парковке. Сегодня она была пуста: ни машин, ни людей, только лавочки-качели слегка покачиваются от поднявшегося к ночи ветра.

Паша подошёл к «штабной» лавочке и зачем-то толкнул её, ещё не до конца веря в то, что они и правда вышли. Лавочка скрипнула, подтверждая и утверждая: да, они в Заречном, а не… где-то.

Он почувствовал, что ноги подгибаются, и буквально упал на лавочку.

— Эй, ты чего? — встревоженно спросила Виолетта. — Ты какой-то бледный.

— Дура ты всё-таки, — сообщил Паша, чувствуя себя почти пьяным от нахлынувшего облегчения. — Попёрлась на ночь глядя в лес с человеком, которого видишь третий раз в жизни. А если бы чудовищем оказался я? И ради чего? Поста в канале, который через два дня никто и не вспомнит, а если вспомнит, то и не найдёт среди других постов и каналов? Хотя и я не лучше.

В одном окне стоящего у парковки двухэтажного домика, где размещалась администрация лесопарка, ещё горел свет. Паша увидел, как в нём показался силуэт, скорее всего, паркового охранника. С минуту тот рассматривал их с Виолеттой, потом кивнул и скрылся в глубине комнаты.

«Интересно, докладывают ли местные охранники о том, что тут происходит, Виталию Петровичу», — лениво подумал Паша и тут же решил, что об их нелепой прогулке надо будет всё-таки рассказать.

— Ладно, пошли, — сказал он так ничего и не ответившей ему Виолетте, то ли обидевшейся за его заключение, то ли просто уставшей. — У ворот ловит сеть, вызову такси и отвезу тебя домой.

На это наверняка уйдёт остаток стипендии, но за глупость надо платить. И хорошо, если только деньгами.

Глава 9, в которой Жанна садится в машину к маньяку

Ночи во время новолуний Жанна никогда не проводила в четырёх стенах, разве что один раз два года назад, когда, простудившись, лежала дома с температурой под сорок. Отец тогда, чтобы она не наделала глупостей, даже приехал её караулить. Впрочем, ей было настолько плохо, что новолуние на общую картину влияло не сильно.

Но обычно, стоило солнцу зайти за горизонт, она отправлялась бродить по городу. Куда — не важно, лишь бы просто идти. Без цели, без мыслей, без компании. Бесконечные круги по знакомым с детства улицам, складывающиеся к утру километров в десять, а то и двадцать, заставляли хоть немного притихнуть одуряющую тоску и тянущее душу беспокойство.

В этот раз обычный рецепт был недоступен. Оставить Олега одного она не могла, взять его с собой — тем более. Жанна усилием воли подавила соблазн нарезать круги по комнате, как лев по клетке (пять шагов туда, разворот, пять шагов обратно), и подсела к Олегу, решившему в этот вечер вывести горстку людей в голубых набедренных повязках из каменного века в люди.

— Может, я позвоню Серёге? Попрошу подменить тебя сегодня? — искоса глянув на неё, предложил Олег.

— Давай, — раздражённо ответила Жанна. — И сразу скажи, чтобы взял с собой смирительную рубашку и побольше стяжек до кучи.

Конечно, ей не стоило это говорить, но Олег почему-то не обиделся, лишь со смущённой улыбкой развёл руками.

— Не говори ерунды, — уже мягче добавила она. — Тебя сегодня так накроет, что даже Серёга не справится. Ничего, ночи сейчас короткие, переживу.

Жить у Олега (Жанна упорно даже в мыслях избегала формулировки «с») оказалось неожиданно просто. К вечеру они приходили в его квартиру, по одному или встречаясь по дороге, по очереди готовили ужин или доедали остатки вчерашнего, по очереди же мыли посуду, иногда разбредались по комнатами и занимались своими делами, иногда находили общее занятие, а перед закатом устраивались в маленькой комнате, чтобы пережить ночь. Впрочем, «пережить» — слишком громко сказано: постоянного присутствия Жанны рядом оказалось достаточно, и Чёрный Лес больше Олега не затягивал.

«Идеальное общежитие, — думала порой Жанна. — Главное, каждый сам закидывает в машинку и сам развешивает свои носки».

Самой большой сложностью оказались соседи, мало того, что знавшие Олега с детства, так ещё и уверенные в том, что за живущим без родителей «мальчиком» нужно обязательно присматривать, а то пропадёт же! Разумеется, выводы из появления в его квартире Жанны они сделали однозначные.

— Молодец, симпатичную девку нашёл, — одобрительно заявила, заглянув «за солью» и нисколько не стесняясь приветствия Жанны, бабушка — «божий одуванчик», живущая сверху. — Тощая, правда, но да ничего, откормишь.

Олег в ответ пробурчал что-то неразборчивое, но, видимо, достаточно вежливое, так что бабушка, подмигнув напоследок Жанне, отправилась к себе.

— Эта та, со святой водой? — тихо поинтересовалась Жанна, когда дверь за ней закрылась.

— Нет, другая, — Олег виновато вздохнул.

— Да не переживай ты так, — попыталась успокоить его Жанна. — Поговорят и через полгода забудут.

— Тебе легко говорить. А если не откормлю? Такого удара моя репутация не выдержит!

— У тебя коллеги же успели привыкнуть к твоему новому имиджу? А синяк под глазом, смотрю, уже сошёл, — прищурилась Жанна. — Может, пора его обновить?

— Хорошо, хорошо, можешь не откармливаться, если не хочешь! — примирительно поднял руки Олег.

— То-то же! — хмыкнула Жанна, невольно подумав о том, что, когда карантин подойдёт к концу, забежать, как раньше, к Олегу за какой-нибудь мелочью уже не получится.

О том, как скоро новости дойдут до Марины и Романа Алексеевича, Жанна старалась не думать.

Сегодня же им предстояло испытание посерьёзнее соседского любопытства. Наступало новолуние, а от него разговором о погоде и согласной руганью на городскую администрацию уже не отделаться.

Весь ужин Жанна молчала и старалась сдерживаться, чтобы не нагрубить в ответ на просьбу передать хлеб, но с каждой минутой это удавалось всё труднее. С каждой минутой всё сильнее накатывало до тошноты знакомое желание куда-то бежать, лишь бы не находиться здесь, тут же меняющееся на обречённое безразличие к окружающему миру, чтобы почти сразу превратиться в тоску, такую, что хотелось просто выть. Тоска задерживалась дольше всего, а в пару к ней шёл гнездящийся в душе холод, который не победить тёплым свитером и мягкими тапочками. Именно этот холод и гнал чудовищ Чёрного Леса к Огню, где им хоть ненадолго, но становилось теплее.

Какой тут может быть хлеб или «надо не забыть завтра купить картошки»?

Извинившись, Жанна сбежала в комнату, а Олег понятливо не стал составлять ей компанию. Но после заката об уединении речи уже не шло. Вот она и сидела, делая вид, что всё если не нормально, то терпимо.

Олег, похоже, тоже не собирался ложиться спать, — то ли тоска обитателей Чёрного Леса дотянулась и до него, то ли чувствовал беспокойную маету Жанны, то ли просто не хотел оставлять с этой маетой наедине.

Но ничего не спрашивал, и за это Жанна, наблюдая за тем, как скрипучие катапульты осыпают камнями очередной город противника, была ему очень благодарна.

Хотя игра в какой-то момент стала идти не очень. Олег то и дело перезагружался, резко щелкал кнопками мыши, неразборчиво бормотал под нос что-то, похожее по интонациям на ругательства.

— Что, тоже накрывает? — не удержавшись, с лёгкой усмешкой спросила Жанна.

Олег раздражённо обернулся к ней. Было заметно, что резкий ответ прямо-таки вертится у него на языке. Потом его глаза удивлённо расширились, и он несколько смущенно рассмеялся.

— Это оно? — спросил Олег.

— Ага. Оно самое. Но как карантин кончится, тебя перестанет цеплять, не переживай.

— И как ты с этим живёшь? — после паузы спросил Олег.

— Дело привычки, — Жанна пожала плечами. — Отец тоже привык, да и вы не обращаете внимания. Обаять клиентов мне на работе не нужно, а коллеги решили, кто как, что это всё последствия детских травм, или тяжёлый случай ПМС, или что я просто с придурью. Психотерапевта вот недавно хорошего посоветовали, — она снова усмехнулась.

Очень может быть, что и правда хорошего. Но вот разбирался ли он в чёрной тоске чудовищ Чёрного Леса лучше неё самой? Вряд ли.

— А тот парень, что приходил в «Рыбное место»?

— А, Денис, — она криво улыбнулась. — Он честно пытался относиться с пониманием, делать скидки и всё такое. Хотя и обижался, конечно.

— Но? — прервал возникшую паузу Олег.

— Но, — Жанна вздохнула, — в какой-то момент надоедает жить с ощущением постоянных скидок в твой адрес.

— Я бы не смог, — подумав, сказал Олег.

— Вот и я не смогла. Мне кажется, или светлеет?

Олег встал и подошёл к окну.

— Да, есть такое, — он не сдержал зевок.

— Может, ляжешь спать уже? — хмыкнула Жанна.

— Да ладно, час всего остался. До рассвета досидим и ляжем.

Утра после новолуния Жанна, если им не повезло попасть на будни, предпочитала проводить, сведя всё общение к минимуму. Если надеть наушники и сделать вид, что полностью погружён в работу, а лучше и правда в неё погрузиться, то большинство желающих чем-то с тобой поделиться решат найти более отзывчивого слушателя.

Но сегодня удача была не на её стороне. Ещё по пути в офис ей упало сообщение от Рустама «Подмени меня на планёрке, я заболел».

Их руководитель, женатый на работе, брал больничный крайне редко, когда без него совсем нельзя было обойтись. Наверное, надо было бы выяснить, что случилось, но сейчас это было выше её сил. Отбив короткое «Ок», Жанна пошла смиряться с неизбежным.

В их компании все иронизировали над практикой директора проводить общие планёрки в среду. Дескать, понедельник слишком тяжёлый день, вторник нужен, чтобы прийти в себя после понедельника, а в среду можно уже и поработать.

Жанна же, будь её воля, привязывала бы такие собрания не к дням недели, а к лунному календарю, и точно бы запретила их в первое утро после новолуния.

В переговорку она пришла заранее и успела занять отличное место — достаточно далеко от сидевшего во главе стола директора, но не прямо напротив, а главное, рядом с массивным начальником отдела закупок, за которым можно спрятаться от руководителя, ищущего добровольцев для особых поручений.

В прошлый раз оны была на общей планёрке с полгода назад, и, кажется, с тех пор здесь прибавилось новых лиц. Представлять, естественно, никто никого не собирался, и Жанна в очередной раз подумала, что надо всё-таки следить за кадровыми переменами в родной компании. Твёрдо пообещать себе это она не успела — пришёл директор, и планёрка началась.

Жанна старалась зевать не слишком заметно и всё больше укреплялась в мысли, что общие планёрки — зло. Сложно найти занятие бесполезнее, чем сорок минут слушать про проблемы с контрактами на уборку и грядущую замену кондиционеров. В середине лета, ага.

Наконец, директор поставил последнюю галочку в лежащем перед ним списке вопросов, и поднял глаза. Присутствующие, словно школьники, затаили дыхание в ожидании наступления свободы.

— Попрошу задержаться Леонида Юрьевича, Эдуарда Павловича и Жанну Максимовну. Остальным хорошего рабочего дня.

Жанна вздрогнула, вырываясь из полудрёмы от собственного имени. Кажется, ей предоставляется возможность сравнить, какое зло больше — общие планёрки или узкоспециализированные. Вот только специализированные на чём? Леонид Юрьевич был заместителем директора по производству, а вот третьего приглашённого Жанна не знала.

Порой очень неудобно ограничиваться в рабочих контактах только теми, с кем непосредственно взаимодействуешь. Другие как-то умудрялись знать всех, всё-таки в их компании работало не больше сотни человек, но вот как они это делали, Жанна не понимала и даже не знала, с чего следует начинать.

— Завтра едем пописывать договор в «Анкерит», — объявил директор.

«Анкерит» был крупной строительной компанией с офисом в соседнем областном центре. На электричке ехать туда часа три, не меньше. Так себе перспектива…

— У Леонида Юрьевича вечером самолёт, и он напрочь отказывается отложить свой вылет.

— Был бы у меня, Андрей Владимирович, свой самолёт, — отозвался тот, — то без проблем. Но пока, к сожалению, зарплата не позволяет. Ближайшие билеты только через две недели, и то на неудобное время.

— А вот не надо ходить в отпуск в разгар сезона! — то ли в шутку, то ли всерьёз пожурил своего заместителя директор и продолжил. — Рустам у нас тоже оказался слабым звеном, нашёл время попасть в больницу с аппендицитом. В общем, Жанна Максимовна, надежда только на вас.

— Жанна, от вас не требуется ничего особенного, — заметив её колебания, сказал Леонид Юрьевич. — Договор типовой, работа стандартная, сроки разумные. Просто посидите, послушаете, если будет вопросы по вашей части, подстрахуете.

— Да-да, на вас, скажем так, техническая поддержка, а на Эдуарде Павловиче поддержка по остальным вопросам. На месте надо быть к одиннадцати. Скажите секретарю, пусть закажет вам на завтра машину.

— Я поеду на своей, могу подвезти Жанну Максимовну, — предложил молчавший до этого Эдуард Павлович.

— Вот и ладненько, — кивнул директор раньше, чем она успела сказать, что спокойно доберётся сама, и азартно улыбнулся. — Давно у нас не было настолько вкусного договора!

Жанна только вздохнула. Особой необходимости завести свою машину у неё никогда не было, но сейчас она об этом жалела. Отказаться было неудобно, и вопрос не выглядел настолько принципиальным. Единственный довод против был не из того разряда, который можно привести на рабочем совещании: второй день после новолуния давался, конечно, проще, чем самый его пик, но общаться с людьми её всё равно не тянуло. Долгую дорогу в одной машине сложно провести молча.

Хотя ещё неизвестно, что хуже: ехать с водителем из транспортной компании, услугами которой они пользовались, примерно то же самое, что с новым коллегой, разве что первый, по идее, точно не должен быть новичком за рулём.

В коридоре её ждал вышедший из переговорки раньше Эдуард Павлович.

— Где вас завтра встретить? — спросил он. Голос у него был глубокий и какой-то убедительный, так что Жанна невольно проглотила свои заготовленные «Не утруждайтесь, я сама доеду». — Думаю, надо выезжать около семи утра.

Жанна замялась. Ей не очень хотелось давать адрес Олега как свой. Хотя кому какое дело!

— Давайте на перекрёстке улицы Мира и Родниковой, около почты. Знаете, где это?

Предложенное место встречи было своеобразным компромиссом: это был перекрёсток в квартале от дома Олега.

— Знаю. Я подъеду туда в начале восьмого. Но я могу вас встретить и у подъезда, мне не сложно. Если вы, конечно, не скрываете место своего жительства, — в тёмных глазах зажглись огоньки иронии.

— Эдуард Павлович, зачем тратить время на петли по дворам? — нашлась Жанна. Конечно, сегодня она далеко не в лучшей своей форме, но он мог бы не читать так откровенно её мысли!

— Лучше просто Эдуард. Как вам будет удобнее. Вот мой телефон на всякий случай, — он протянул визитку.

Визитки у Жанны тоже были. Несколько рабочих должны были валяться где-то в ящике стола, но основная масса жила в кармане её «лесного» рюкзака. Правда, на них было написано только «Жанна» и телефон. Мальчик в типографии настойчиво советовал добавить пояснение, чтобы клиенты не перепутали, кому звонят, и неодобрительно покачал головой, когда она уверила его, что этой информации достаточно. Но что ей там писать? «Специалист по кошмарам»?

Так что она просто продиктовала в ответ свой номер и кивком попрощалась. По пути к себе она посмотрела на визитку.

«Эдуард Морозов, начальник коммерческого отдела».

Так вот о ком второй месяц шепчутся девушки! Осколки слухов, долетавшие до неё, были противоречивы. Он приехал в Заречный то ли из Москвы, то ли из Петербурга, то из-за границы, и уже явно успел поразить чьё-то воображение. Наверное, не без оснований: крепкий, даже массивный, ухоженный, в дорогом костюме, а уверенный взгляд тёмных глаз и почти чёрные гладко зачёсанные назад волосы должны действовать на девушек безотказно.

Жанна фыркнула про себя: Эдуард пролетал мимо её вкусов. Да даже если бы было по-другому, служебные романы — хуже не придумаешь. Куда деваться потом, когда очередное новолуние неизбежно поставит жирную точку в этой истории, увольняться?

Но всё-таки, что он забыл в Заречном?

Ладно, не о том она думает. Надо будет попросить Сергея подстраховать её вечером, солнце заходит сейчас в половине десятого, но «только подписать» может растянуться на целый день, да и в дороге всякое может быть.

Жанна снова посмотрела на визитку. Она, как и Эдуард, раздавала свои визитки всем, кому могло быть, хотя бы в теории, нужно с ней связаться. То есть всем, кого она выводила из Леса, а это с десяток человек в год. Звонили, правда, единицы, остальные, как Жанна подозревала, выбрасывали не только из памяти своё не укладывающееся в разумные рамки приключение, но и напоминающую о нём визитку. В любом случае, искать среди тех, кто знает её телефон, того, кто ей пишет, занятие безнадёжное…

Утром Жанна тихо встала при первом писке будильника, наскоро собралась, позавтракала и тронула за плечо спящего Олега.

— Я ушла.

— Угу, — сонно пробормотал он и перевернулся на другой бок.

Ну да, у него ещё есть законные пятнадцать минут до будильника. Жанна подавила укол лёгкой зависти: ей бы тоже не помешало выспаться. Она бесшумно вышла, закрыв дверь ключами, выданными ей Олегом в первый же вечер после её «переезда». На ключах висел маленький брелок — забавная лягушка, и за две недели она уже успела к нему привыкнуть. Попросить, что ли, подарить ей его, когда карантин подойдёт к концу?

Поднявшееся над горизонтом солнце ещё не успело прогнать ночную свежесть, и Жанна пожалела, что не стала брать кофту. Но замёрзнуть она не успела: Эдуард подъехал почти сразу.

Интересно, какой долей вздохов девушек с работы Эдуарду придётся поделиться со своей машиной? Хотя в этом вопросе ко вздохам скорее присоединится мужская часть коллектива…

Жанна привыкла относиться к машинам сугубо практически, и её друзья и близкие это отношение разделяли. Но она знала, что для некоторых автомобиль является чем-то большим, чем простым средством передвижения.

Элегантный серебристо-серый цвет, обращающий на себя внимание размер, кожаные сиденья, отделка деревом. У их директора и то была машина попроще. В такой «потеряшку», погулявшего в Лесу три дня, не покатаешь, да и самому садиться будет жалко, разве что клеенку постелить. При этом чувствовалось, что Эдуард завёл её для собственного удовольствия, а не ради пускания пыли в глаза соратникам по пробкам.

Эдуард остановился около Жанны, отстегнул ремень безопасности и, взявшись за ручку, посмотрел в зеркало. Жанна поняла, что сейчас, пропустив проезжающую машину, он выйдет, чтобы открыть ей пассажирскую дверь, и, не дожидаясь этого, схватилась за ручку сама. Наверное, не очень воспитанно, но почему-то сейчас её охватило почти подростковое бунтарство.

Главное, дверью, закрывая её, хлопнуть не очень сильно…

«Не садись в машину к малознакомым людям», — неожиданно всплыло в памяти старое отцовское наставление. Интересно, попадает ли коллега, которого она видит второй раз в жизни, в категорию малознакомых?

— Доброе утро, — невозмутимо приветствовал её Эдуард, снова пристёгиваясь.

— Доброе утро, — сказала Жанна и тоже потянулась к ремню.

Пристёгиваясь, она успела заметить, что Эдуард задержался взглядом на её обожжённой ладони, но ничего не сказал. Настроение стремительно пошло вниз.

Иногда Жанне очень хотелось перейти на ретро-стиль в одежде. По крайней мере, в него даже летом бы отлично вписались перчатки.

Из города они выехали быстро, но на мосту через реку, который опять решили отремонтировать, встали в неожиданную в это время суток пробку.

— Не волнуйтесь, успеем, — заверил Эдуард, поворачиваясь к ней. — Мы выехали с запасом.

— Я не волнуюсь.

Может, если они опоздают, там всё вообще решат без них?

— Ехать ещё долго, можете опустить кресло и подремать, — предложил Эдуард.

— Спасибо, но я не люблю спать в машине.

— Мне показалось, вы вообще не очень любите спать, — искоса глянув на Жанну, заметил Эдуард.

— Всё не так плохо, — пробормотала она.

Пробка кончилась, и они рванули навёрстывать упущенное. Хотя «рванули» было бы неудачным определением, Эдуард держался строго в рамках разрешённых на магистрали ста десяти километров в час. Интересно, это он ради неё старается, или в принципе такой правильный?

— Такая машина разве не вызывает желания погонять? — не удержалась от вопроса Жанна и тут же об этом пожалела. Вот кто её за язык тянет? Сейчас он спросит: «А вам хочется?», и что ей отвечать? Или вообще молча прибавит газу.

Но Эдуард лишь улыбнулся краем рта и сказал:

— Нет, она вызывает желание подольше наслаждаться поездкой. А вы водите машину?

— Можно считать, что нет.

Иногда ей не удавалось избежать поездок за рулём синего микроавтобуса, но удовольствия ни ей, ни, как ей казалось, их заслуженному транспортному средству это не доставляло.

— Мне удобнее на общественном транспорте, или на такси, — добавила она.

Правда, с некоторых пор, когда она возвращалась из Серого Леса, водители стали напрочь отказываться брать с неё деньги за проезд, так что даже вызывать такси стало неудобно.

Эдуард кивнул, словно принимая её информацию к сведению. Разговор снова увял.

— Вас тоже учили, что молчать, находясь в замкнутом пространстве, невежливо? — искоса глянув на Жанну, неожиданно спросил он некоторое время спустя.

Жанна как раз раздумывала, какую тему она будет способна поддержать хотя бы следующие пять минут. Не расспрашивать же Эдуарда о причинах переезда в их городок?

— Не учили, но… — слегка сбитая с толку этим вопросом, ответила она.

— Но это как бы само собой разумеется, — продолжил за неё Эдуард, не отрывая взгляда от дороги.

— Да, наверное.

— Мне всегда это казалось глупым, — признался Эдуард. — Так что молчите, если хотите. Не примите только на свой счёт, — добавил он. — Ничего не имею против разговора с вами, но не надо его вымучивать, если у вас нет настроения. Я не засну за рулём, не бойтесь.

Он обогнал фуру и аккуратно перестроился обратно.

— Хорошо, — не удержалась от смешка Жанна. — Вы правы, я не очень умею поддерживать разговоры ни о чём.

— Тогда смотрите спокойно в окно, здесь красивая дорога.

— Вы правы.

Дальше они ехали в молчании, которое Эдуард нарушил один раз, предложив, заезжая на заправку, заодно зайти за кофе и бутербродами. Молчать с ним оказалось очень комфортно, хотя, возможно, здесь играло и роль чувство благодарности за то, что он не требовал от Жанны соответствия сложнодостижимым для неё нормам общения.

А вот на встрече с заказчиком Эдуард молчать не собирался.

Сначала всё шло вроде бы неплохо. К помощи Жанны Андрей Владимирович, их директор, не прибегал, он и сам неплохо ориентировался в предмете и даже выторговал две недели «на случай форс-мажора», но дальше они уткнулись в вопрос оплаты. То ли сумму на этапе предварительных переговоров им назвали с запасом, то ли заказчик передумал и решил сэкономить, но всё стремительно шло к тому, что они сейчас поедут обратно, так ни о чём не договорившись, или подпишутся на работы с крайне сомнительной для них выгодой.

И тут вступил в разговор Эдуард.

— В проекте договора есть один пункт, — начал он, — который не может не увеличить стоимость работ. Я про ответственность исполнителя за точность и достоверность внесённых в информационную систему данных. Вы же понимаете, какой объём работы потребуется, чтобы их все выверить?

— Но это стандартная формулировка, — запротестовал лысеющий мужчина, коммерческий директор заказчика.

— Так она соответствует составу работ этого договора, или нет?

Коммерческий директор и второй участник переговоров от заказчика, строгого вида дама, представленная как начальник департамента информационных технологий, переглянулись.

— Если она вам так не нравится, давайте её уберём, — поджав губы, сказала дама.

— То есть мы положим в вашу систему ровно те данные, которые вы нам предоставите? — уточил Эдуард. — Ведь так? — он обернулся к Жанне за поддержкой.

Жанна на мгновение замялась. Она, конечно, пролистала проект договора, присланный ей Эдуардом накануне, но вступать в дискуссию по нему совсем не готовилась. С другой стороны, где наша не пропадала?

Она кивнула.

— Обработав их по согласованной с заказчиком методике, — уверенно добавила она.

— Вот-вот. Давайте так и запишем. Далее.

Заказчики помрачнели.

— Вы специально указали в числе документов два утративших силу? Нам нужно ориентироваться на них? Тогда нужно обговорить последствия такого решения и вопросы ответственности за него.

— Это оплошность наших юристов, — буркнула дама.

— У всех бывает, — понимающе кивнул Эдуард. — Наши юристы могут подготовить новый вариант договора, — предложил он.

Заказчики снова переглянулись.

— Наш юрист с этим справится, — заверил коммерческий директор. — Но зря вы так придирчиво относитесь к этим мелочам, это всё-таки стандартный договор, можно сказать, проверенный временем и множеством исполнителей до вас.

— А мы нестандартный исполнитель с особым вниманием к, как вы сказали, мелочам, — Эдуард тонко улыбнулся. — И, как мне кажется, особое внимание достойно отдельной прибавки к стоимости работ. Процентов двадцать, думаю будет достаточно.

Его взгляд и тон не допускали даже мысли о возражения, и коммерческий директор сдался.

— Хорошо. Мы внесём все правки, новый договор будет готов в течение получаса. А пока прошу в соседнюю комнату, вы сможете там отдохнуть и выпить кофе.

— Эх, Эдуард, надо было вытягивать на тридцать процентов, — проворчал Андрей Владимирович, устраиваясь в кресле в комнате отдыха с окном во всю стену.

Даже Жанна понимала, что ворчал он скорее для проформы: и двадцать процентов к изначальной цене были очень хорошим результатом. Отобьются не только все затраты, но и на премию должно остаться.

— Я не по этой части, — невозмутимо ответил Эдуард.

— Ну да, я вижу, — отмахнулся директор.

В комнату вошли две профессионально-улыбчивые девушки с подносами и принялись сервировать кофейный столик.

— Самое смешное, что ответственность исполнителя за достоверность данных и правда стандартная формулировка, которая кочует из договора в договор, — со смешком сказала Жанна, когда они, расставив чашки, вышли.

— И никто не пытался её исправить? — удивился Эдуард.

— Не могу сказать, — пожала плечами Жанна. — Ко мне приходили договоры в уже подписанном виде.

Эдуард фыркнул.

Подписав исправленный вариант договора, педантично выверенный Эдуардом, директор вышел на улицу, предвкушающе потирая руки.

— Встречаемся в офисе. Сразу обговорим с коллегами план реализации.

На взгляд Жанны, план реализации вполне мог подождать до завтра, тем более, до офиса они раньше трёх часов дня не доберутся. Но энтузиазм их руководителя, когда он в него впадал, было не прошибить даже самими разумными доводами.

Если бы не нужно было возвращаться в офис, она могла бы сослаться на личные дела в городе и сбежать на электричку, где не надо «держать лицо», изображая не знающего слабостей профессионала. Всё-таки эти переговорные игры её изрядно вымотали, хоть она толком в них и не участвовала. Как там сказал Эдуард, «я не по этой части»?

С другой стороны, Эдуард от неё хотя бы не требует общения, так что, как и в электричке, она сможет просмотреть всю дорогу в окно, да ещё и с гарантированно сидячего места.

— Поехали? — Жанна понадеялась, что вопрос прозвучал не слишком обречённо.

— Поехали, — согласился Эдуард. — Но сначала предлагаю где-нибудь пообедать. Полчаса погоды не сделают, — предупреждая её возражения, добавил он. — К тому же обеденный перерыв нам положен даже в командировке. Вы думаете, Андрей Владимирович не заедет куда-нибудь по дороге? А в соседнем квартале есть очень приятное место с демократичными ценами.

Жанна предполагала, то у них могут быть разные представления о демократичных ценах. Впрочем, один обед её не разорит. Но её опасения не оправдались, кафе, в которое Эдуард её привёл, было ей вполне по карману. Небольшой, но уютный зал, правда, оказался весь занят, пообедать в это время решили не только они, зато на открытой веранде нашёлся свободный столик во дворе рядом с огромным кустом цветущего шиповника.

— Знаете, — не отрываясь от изучения меню, сказал Эдуард, — в какой-то момент я зарёкся от совместных трапез с девушками-коллегами. Правда, зарок долго не продержался, каждый день оказалось сложно убегать обедать куда-нибудь подальше под каждый раз разным благовидным предлогом.

— Почему зареклись? — удивилась Жанна.

— Из-за непредсказуемости встречного мировоззрения, — выговорив эту формулировку, Эдуард поднял глаза от меню и улыбнулся. — Одни девушки смертельно обижались, когда я предлагал заплатить за них, ведь это деловой обед, и вообще, неужели я думаю, что они не могут заплатить за себя? Другие обижались не менее смертельно, если я этого не предлагал, ведь традиция обязывает же. И то, какого мировоззрения коллега придерживается, надо очень аккуратно выяснить до того, как мы сели за стол. Так что я каждый раз чувствую себя сватающимся гномом, которому нужно как-то узнать, гном или гномиха его длиннобородый потенциальный кандидат.

Жанна рассмеялась.

— Давайте считать, что моя борода скрывает желание самой заплатить за свой обед.

Ей начинал нравиться подход Эдуарда к по крайней мере формальным взаимодействиям между людьми — сформулировать вопросы, которые могут быть восприняты неоднозначно, а потом прояснить отношение к ним у всех участников. Может быть, не очень тактично по отношению к тем, кто предпочитает оставить деликатные моменты неозвученными, а значит, допускающими произвольное толкование, но однозначно практично. За такое она готова была даже простить ему слишком столичный вид.

— Хорошее место, — сказала она, оглядываясь. — Особенно, как у них получилось вписать веранду в обычный двор.

Да, когда она шла к столику, успела заметить в нескольких десятках метров от веранды и детскую площадку с бегающими по ней малышами, и бодрого пенсионера, подтягивающегося на турнике, но, стоило только сесть, как-то ли бывшие здесь до этого, то ли специально посаженные кусты закрыли обзор и даже приглушили звуки.

— Хорошее, — согласился Эдуард. — Я тут одно время часто бывал, заезжал отдохнуть по дороге в Петербург.

— То есть правы те, кто ставил на то, что вы приехали из Петербурга, — не удержалась от смешка Жанна.

— И много ставили?

— Вряд ли много. Но точно не скажу, — она улыбнулась. — Я социофоб, так что сплетни обычно проходят мимо меня.

— Может, это и к лучшему? Достоверность такой информации обычно очень сомнительная.

Заявление про социофоба Эдуард никак не прокомментировал.

— Ну да, пятьдесят на пятьдесят — или правда, или нет. Мы же не очень спешим? — внезапно спросила Жанна. — Я поняла, что потраченные с этим договором нервы требуют компенсации в виде десерта.

— Вы считаете десерт подходящей компенсацией?

Тон, которым Эдуард это произнёс, заставил Жанну замереть, не донеся чашку до рта.

— Так это были вы, — она не спрашивала, а утверждала.

Слово «маньяк» ей, к счастью, удалось проглотить.

— Я, — не стал спорить Эдуард.

— Но это же нелепо. Это всего лишь стакан кофе, — она аккуратно поставила чашку на стол.

— Это стакан кофе с утра в понедельник, что несколько повышает его ценность, –заметил Эдуард

Жанна не удержалась и засмеялась.

— Пусть так, но не до такой же степени, чтобы неделю об этом помнить. Нельзя быть таким щепетильным.

Эдуард пожал плечами.

— Мой принцип — не влезай в долги даже по мелочи, а любой ущерб должен быть компенсирован.

— Но вы его компенсировали.

— А вы отказались принять компенсацию. Значит, она показалась вам недостаточной.

Жанна хмыкнула.

— Ваша информированность пугает. Нет, я просто была не в духе.

Плохое настроение и паранойя, если быть точнее, но об этом говорить она не стала.

— Хорошо, чтобы окончательно закрыть этот вопрос, давайте вы сейчас оплатите мой кофе.

— И десерт?

— Нет, за десерт я заплачу сама.

— Договорились.

«Знают ли девушки на работе, что к безупречной причёске, костюму и машине прилагается изрядное количество не всегда удобных принципов?» — подумала Жанна, ломая ложечкой порцию торта на мелкие кусочки. Аппетит, который должно было подстегнуть такое простое разрешение одного из беспокоящих её вопросов, вместо этого почему-то пропал.

Да, конечно, его харизма ощущается очень ярко, его проницательность тоже бросается в глаза, а их следствием не может не быть откровенная профессиональная успешность. Но какой он вне работы?

Можно быть уверенным, что его даже близкие называют исключительно Эдуардом, не пытаясь придумать уменьшительные вариации.

И, разумеется, никакого Эдьки от приятелей. И есть ли у него приятели? Вписываются ли вообще приятели в рецепт успеха?

Назад они тоже ехали молча.

«Он не маньяк, а паладин», — подумала Жанна, устало прикрывая глаза. Несмотря на выпитый кофе, её клонило в сон. Надо всё-таки хотя бы сегодня выспаться. Доехать до Заречного, убедить Андрея Владимировича отложить профессиональные подвиги до завтра, прийти к Олегу, найти в холодильнике что-нибудь съедобное и лечь спать. Хотя сегодня очередь Олега готовить, так что съедобное может найтись и не в холодильнике, а на плите…

Она проснулась от того, что машина остановилась. Опять мост, опять пробка, только теперь в другую сторону.

— Они когда-нибудь кончат его ремонтировать? — ругаясь на себя за то, что заснула, проворчала Жанна и села ровнее.

— На щите перед мостом написано, что в октябре следующего года, — ответил Эдуард.

— Ну да, конечно, а если стереть краску на месте даты, можно увидеть, что в октябре прошлого, — хмыкнула Жанна.

— Не могу не поддержать разумность подхода. Зачем тратить деньги на новый щит, если можно легко подправить этот?

— А сроки в договоре тоже легко подправить?

— Мне казалось, вам на сегодня уже надоели разговоры о договорах? — Эдуард покосился на Жанну.

— Да, вы правы, это я по инерции.

Эдуард в ответ только хмыкнул, а Жанна, глядя, как органично он смотрится в своей машине, снова задумалась, зачем он приехал в Заречный. А ещё о том, надолго ли тут задержится хотя бы из чисто практических соображений. Да, начальник коммерческого отдела — хорошая должность, но вряд ли настолько высокооплачиваемая, чтобы поддержать привычный ему уровень жизни. Что Эдуард будет делать, когда костюмы износятся, а машина потребует ремонта, вернётся в Питер?

Но спросить прямо почему-то было неловко.

Эдуард оказался прав, они ещё и ждали, пока Андрей Владимирович доедет до офиса. То ли он решил не спешить с обедом, то ли его водитель ехал медленнее. Хотя Эдуард тоже не гнал. Вообще интересно, как точно стиль вождения может отражать характер. Отец, Олег, Егорыч, в детстве часто подвозивший Жанну — все они ездили по-своему.

Но сейчас её больше волновал не стиль вождения, а стиль ведения дел директором, не растерявшим в дороге энтузиазм. Рабочий день давно закончился, но он всё никак не отпускал Эдуарда, Жанну и ещё троих на свою беду попавшихся ему по пути руководителей направлений, размышляя, обсуждая и составляя детальный план исполнения контракта.

Солнце, ещё даже не начинавшее клониться к горизонту, заливало комнату ярким светом, но всё равно, глядя в окно, Жанна отчего-то начинала нервничать. Наверное, она просто привыкла в это время уже сидеть у Олега за крепко запертой дверью и с затянутыми сигнализацией окнами…

Словно почувствовав её мысли, Олег прислал сообщение:

«Мой аврал на сегодня закончился, а твой? Тебя встретить? Скоро буду проходить мимо».

Жанна глубоко вздохнула и решилась прервать затянувшееся совещание.

— Прошу прощения, я сегодня не могу сильно задерживаться. Мы можем закончить завтра?

— Да, действительно, — поддержал её Эдуард. — Утро вечера мудренее.

— Хорошо, — неохотно согласился директор. — Завтра продолжим со свежими силами.

На улицу Эдуард и Жанна вышли вместе.

— Вас подвезти? Могу доставить на то же место, откуда забрал, — Эдуард улыбнулся одними глазами.

— Не надо. Меня… встречают.

Олег действительно уже ждал на противоположной стороне улицы, прислонившись спиной к сыплющему пухом тополю и что-то читая с телефона.

Словно почувствовав её взгляд, он поднял голову. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Лицо Олега ничего не выражало, насчёт своего Жанна вовсе не была так уверена. Сделав над собой усилие, она повернулась к Эдуарду.

— До завтра?

Тот слегка усмехнулся, молча склонил голову в поклоне и быстро пошёл по улице к стоянке.

Жанна огляделась по сторонам — ещё не хватает попасть под машину — и перебежала через дорогу.

— Коллега, — торопливо сказала она. Ну вот почему у неё чувство, что она оправдывается?

Олег, как только что Эдуард, едва заметно усмехнулся и медленно сказал:

— Слушай, я понимаю, что причиняю тебе много неудобств…

— Да ничего ты не понимаешь, — сердито оборвала его Жанна. — Пойдём лучше домой, — добавила она уже спокойнее.

— Пойдём.

«Интересно, а Олег тоже считает, что глупо, лишь бы не молчать, пытаться вымучивать разговор?», — думала она, идя рядом с ним по вечерним улицам. Наверное, нет: «молчаливые» вечера, когда каждый, сидя в одной комнате, тихо занимался своим делом, у них тоже были. Хотя сейчас их молчание ей не нравилось, и хотелось его нарушить, пусть даже разговором о какой-нибудь ерунде.

Или она просто намолчалась за день?

Придумать, с чего можно начать, она не успела: в кармане зазвонил телефон.

— Пап, привет.

Жанна выслушала сообщение отца, машинально отметив ровный тон, каким он его произносил.

— Я поняла, — ответила она так же ровно. — Мне приехать? Точно не надо? Угу, но ты звони, если что-то понадобится.

Она положила трубку, немного помолчала и подняла глаза на замершего в ожидании Олега:

— Волохов умер.

Глава 10, в которой Виталий Петрович даёт повод на себя пожаловаться

Этот вечер был так хорош, что даже сумрачная сырость Серого Леса не смогла сделать его промозглым.

Если правильно подобрать ботинки, конечно. Под ногами заметно хлюпало, несмотря на то что в Заречном дождей не было уже недели две.

Виталий Петрович огляделся по сторонам. От того места, где он стоял, отходили в разные стороны три едва заметные тропинки.

«Витязь на распутье», — хмыкнул он, приваливаясь спиной к шершавому стволу дерева сложноопределяемой в полумраке породы и прикрывая глаза.

Давно он не был в Лесу. К этому времяпрепровождению совершенно не располагали колени, спина и время от времени нападающая на него одышка: обычный набор мужчины околопенсионного возраста, не очень следящего за своим здоровьем.

Жанна и Олег непременно бы возмутились и попытались его отговорить, но Серафима привыкла подчиняться приказам, а он… в конце концов, не настолько он стар, чтобы окончательно усаживаться на диван.

Виталий Петрович отдыхал, а заодно воскрешал в памяти фотографии с просмотренных перед выходом страничек соцсетей.

Забавно, но среди поисковиков бытовало убеждение, что он не очень любит то, что принято называть новыми технологиями. Виталий Петрович с этим мнением не спорил, но, скажем, пользу социальных сетей для сбора информации он понял очень давно. Люди добровольно сообщают всему миру о себе столько и такого, чем не с каждым другом готовы поделиться. Вот и Артём Залесский, парень двадцати двух лет от роду, охотно выкладывал на своей странице историю своей жизни. Концерты классической музыки, выставки, библиотеки. Таких мальчиков очень любят мамы девочек и охотно отпускают их с ними гулять.

Да, в соцсетях можно узнать много полезного. А распечатывать фотографии пропавших он предпочитал потому, что бумага не могла в самый неподходящий момент разрядиться или потерять сеть.

Виталий Петрович нехотя оторвался от своей опоры и пошёл по правой тропинке. Вряд ли он смог бы внятно объяснить кому-то, почему выбрал именно её. Хотя, конечно, пытаться объяснять ему приходилось. Стажёры, особенно молодые, фыркали, кривились, слыша что-то вроде «в Лесу важен не маршрут, а цель», пытались язвить в ответ, а потом уходили в Лес в одиночку и после возвращения объяснений уже не требовали.

Он неспешно шёл вперёд, почти без участия сознания перешагивая прячущиеся в траве корни деревьев и всматриваясь в серый сумрак по обе стороны тропинки. Занятие, кажущееся бесполезным, если оценивать его с разумной точки зрения. Лес огромен, их мало, а главное, как можно надеяться найти кого-то ночью? Да, полной темноты в Сером Лесу не бывает, но свернувшегося в клубок обессилевшего человека может отличить от куста только очень острый глаз, даже если расстояние до него не превышает двух десятков метров.

Тем не менее, они находили и выводили из Леса девять из десяти пропавших. «Упорство, а лучше упрямство, и, конечно, очень много удачи», как когда-то в ответ на вопрос очередного новичка определил рецепт успеха Игорь.

Но главный компонент он озвучивать не стал как совершенно для них всех очевидный.

Поисковики очень быстро отвыкали думать о людях как о серой массе с редкими яркими вкраплениями, к которым, разумеется, положено относить и себя. А если не отвыкали, то в поисковиках не задерживались. Серую массу не найти в Сером Лесу, сколько по нему ни ходи.

Та же Жанна могла сколько угодно сознаваться в собственной мизантропии, но людей она чувствовала и понимала.

Кроме одного.

Хотя тот сам хорош. Порой Виталию Петровичу хотелось как следует встряхнуть Олега и растолковать ему, что роль верного рыцаря до добра не доведет, и надо просто наплевать на её «со мной никто не сможет ужиться». Он-то как-то смог!

Может, хоть сейчас до них дойдёт, что давно пора заканчивать ходить друг мимо друга широкими кругами. Но скорее наоборот, за время карантина свою стеклянную стену они ещё достроят и украсят бантиками.

Виталий Петрович покачал головой, завершая минуту сожалений и привычно возвращаясь к тому, ради чего пришёл. Жанна и Олег уже не маленькие, разберутся как-нибудь без него, а в него сегодня на повестке дня парень по имени Артём. Хотя проблемы у того, судя по всему, те же…

На большинстве фотографий последних лет Артём был снят с девушкой. Виталий Петрович нашёл и её профиль. Спорт, лекции, путешествия… А позавчера она выложила селфи на фоне буйной тропической зелени с подписью «Начинаю новую жизнь». Вряд ли она, что бы у них там не случилось, хотела, чтобы Артём синхронно свою жизнь закончил, так что его надо найти.

Уходя сегодня в Лес, Виталий Петрович был готов бесплодно пробродить в нём до рассвета, или, скорее, насколько хватит сил, всё-таки навыки на штабной работе успели подстыть, но спустя полтора часа упорство, везение и тонкая ниточка понимания сложились в нужную комбинацию. Или это Лес соскучился и решил так его подбодрить? Или он, наоборот, уже успел Лесу надоесть, и, чтобы быстрее отделаться, тот вывел его прямо к «потеряшке»? Так или иначе, между деревьев слева мелькнуло светлое пятно, и Виталий Петрович осторожно сошёл с тропы.

Задача «не напугать» шла второй по порядку и по сложности после «найти», но сейчас Виталий Петрович мог позволить себе немного пошуметь, подходя: Артём спал, беспокойно подрагивая всем телом, на куче лапника. В сером сумраке он выглядел совсем юным, практически школьником. Светлая, то ли серая, то ли голубая футболка в пятнах смолы, джинсы с дырой на колене, расцарапанные руки, растрёпанные волосы с торчащими из них веточками, под головой, заменяя подушку, видавшая виды сумка.

Да, сейчас с ним мамы девочек своих дочерей гулять бы не отпустили. С другой стороны, в отличие от многих заблудившихся в Лесу до него, Артём позаботился об обустройстве насколько возможно качественного места для ночлега, да и в принципе задумался о том, чтобы восстановить силы. Предусмотрительность — не самое плохое качество, он бы на месте мам точно бы принял во внимание.

Виталий Петрович машинально отметил, что лапник не наломан, а аккуратно срезан, то есть где-то в сумке у Артёма оказался подходящий для этого инструмент, и кашлянул.

Дрожащий до того то ли от холода, то ли от подступивших совсем близко кошмаров, Артём на мгновение замер, а потом резко сел.

— Кто вы? — хрипло спросил он.

— Тебе представиться, как положено: фамилия, должность, звание? — усмехнулся Виталий Петрович, присаживаясь на корточки. — Пожалуйста: Ильин Виталий Петрович, подполковник полиции. Сейчас, правда, не в форме, — увидев, что Артём продолжает хмуриться, добавил он. — Но могу показать удостоверение.

— Давайте, — растерянно сказал Артём. Кажется, монолог Виталия Петровича прошёл мимо его сознания.

На развёрнутую «книжечку» он тоже почти не глянул.

— Это не бред? — наконец, сформулировал он свои сомнения.

— Что именно? Я? Нет, я настоящий.

— Я больше суток хожу и не могу найти выход из лесопарка! — неожиданно взорвался Артём. — Да я его за пару часов с одного конца до другого проходил! Кто узнает, со смеху помрёт.

— Не ты первый, — пожал плечами Виталий Петрович. — В лесопарке забор есть только со стороны города, легко уйти не туда и даже не заметить этого.

Если была возможность, поисковики не распространялись о не совсем естественной природе этого места. Поверить в то, что не вписывается в привычные рамки, сложно, принять ещё сложнее, а сомнения в собственном разуме ещё никому не помогали найти точку опоры

— Не первый?

— Именно. Это, — он усмехнулся, — отличное место, чтобы ненадолго потеряться. Но ключевое слова «ненадолго». Так что пошли по домам, лично я уже нагулялся.

— Так вы меня искали? — наконец, догадался Артём.

— А кого же ещё? Ты идти-то сможешь?

Артём в ответ кивнул, неловко поднялся на ноги и принялся оттряхивать джинсы.

— Я готов, — сказал он, поднимая с лапника сумку и оглядывая землю вокруг.

— Посветить? — предложил Виталий Петрович.

— Да не надо, вроде ничего не потерял.

— Тогда пойдём.

Прикрыв глаза, он прикинул направление и уже на ходу нажал кнопку рации и коротко сообщил:

— Залесский найден, выходим.

— Далеко меня занесло? — спросил идущий позади Артём.

— Не очень, — ответил Виталий Петрович и честно добавил: — К утру точно выйдем.

Некоторое время они шли молча. Виталий Петрович прислушивался то к Лесу, то к себе, не забывая держать в голове образы того, что ждало его за пределами Леса. Синий микроавтобус, старый и знакомый до последнего пятнышка на сиденьях. Сидящая в нём Серафима, оставшаяся в штабе за главного, храбрящаяся, но всё равно волнующаяся. Его квартира и любимая комната, мягкие кресла, торшер и книжные полки.

Там, конечно, стало пустовато после переезда Жанны в родительскую квартиру, но не до такой степени, чтобы оставаться из-за этого в Лесу.

Виталий Петрович хмыкнул, вспоминая сложный разговор, когда он пытался объяснить Жанне, что будет не против, если она захочет жить одна, при этом ни в коем случае её не выгоняет.

Лес, как это обычно бывало после успешных поисков, притих, но тишиной неспокойной, от которой собственное дыхание и шаги казались непозволительно громкими, а изредка прорывающиеся в ней обычные лесные звуки заставляли непривычных людей вздрагивать и беспокойно озираться.

Время от времени Виталий Петрович оглядывался, проверяя своего «потеряшку», но пока Артём держался отлично. А вот про себя он так бы не сказал. Шутка ли в его возрасте: почти три часа на ногах, и конца у их пути пока не видно. Эх, надо всё-таки поработать над физической формой, раньше он бы даже запыхаться толком не успел.

— Кофе хочешь? — спросил он Артёма, останавливаясь и оборачиваясь.

— Не откажусь.

Виталий Петрович тяжело опустился на замшелый ствол упавшего дерева и снял рюкзак. Артём сел рядом, наблюдая, как он достаёт из рюкзака термос и стаканчики. Теперь главное унять усталую дрожь в руках и не разлить…

— Сладкий, уж не обессудь, — Виталий Петрович подал Артёму картонный стаканчик.

— Спасибо.

Виталий Петрович молчал, переводя дыхания и ожидая, пока кофе немного остынет, молчал и Артём, то ли стесняясь, то ли не зная, о чём говорить. На тонких пальцах, которыми он держал стаканчик, вокруг ногтей чернела каёмка грязи, и это была грязь не из Леса.

— Ты кем работаешь? — решил проверить свою догадку Виталий Петрович.

— Автомехаником.

Виталий Петрович кивнул в ответ не столько Артёму, сколько своим мыслям. Простая типизация очень редко работает. Если верить соцсетям, мы видим хорошего домашнего мальчика с музыкальными пальцами и соответствующим набором интересов. Но стоит копнуть чуть глубже, как выясняется, что у него сугубо практическая рабочая профессия, а если присмотреться, заметишь не только клипсу ножа на кармане, но и способность не теряться, даже когда потерялся.

Интересно, а если присмотреться ближе к нему самому, получится ли увидеть кого-то кроме почти немощного почти пенсионера? Наверное, всё-таки да.

Решено: он будет хотя бы раз в месяц ходить в Лес.

С этой мыслью, ставшей неожиданным итогом размышлений, Виталий Петрович стряхнул оставшиеся в крышке от термоса капли в траву.

— Допил? Стакан только не бросай тут.

— Ну разумеется, — слегка обиженно ответил Артём.

— Пошли потихоньку, здесь, может, и хорошо, а дома лучше.

— Угу…

Убеждённости в голосе Артёма не было, и Виталий Петрович мысленно кивнул. Да, их главные клиенты — те, кто не уверен, что им нужно домой. Значит, надо помочь, не гулять же здесь до рассвета, на самом деле. Солнце взойдёт часа через четыре, и сразу после Лес их выкинет, но в его возрасте ничего романтичного в прогулке до рассвета уже не видится.

Да и перед молодёжью будет неловко. Его репутация выдержит и не такое, конечно, но зачем давать поводы для разговоров о том, что он начал сдавать?

Тут как раз деревья разошлись чуть в стороны, расширив то, что можно было с натяжкой назвать тропинкой, и Виталий Петрович смог пойти рядом с Артёмом.

— Здесь сеть не ловит, — начал он, — но, как выйдем, не забудь позвонить своим, что нашёлся. Если телефон разрядился, скажи, свой дам.

— Спасибо. Да, надо позвонить, родители, наверное, с ума сходят.

— Не без этого. Ты с ними живёшь?

— С девушкой. Точнее, жил… — обречённо поправился Артём.

— Поругались?

— Не то, чтобы поругались. Она просто уехала.

— Далеко?

Всё это Виталий Петрович, конечно же, знал, но ему нужно было разговорить Артёма, добиться того, чтобы он сам рассказал о своих неприятностях. С произнесённого вслух легче переключиться на планы дальнейшей жизни, чем продолжая носить всё в себе.

— Очень. В другое полушарие, — Артём невесело усмехнулся.

— Ого! Попутешествовать, или?

— Или. Работу там нашла, жильё сняла.

— Смелая девушка, — заметил Виталий Петрович.

— Не то слово, — Артём помолчал. — Но она давно хотела что-то поменять. Сначала строила планы, как в Москву перебраться.

— Не получилось?

— Говорила, что одна не хочет, а я не соглашался. Доходы у нас так себе, даже если сразу там на работу устроиться, квартиру потянем только где-то на отшибе. По два часа на работу добираться то ещё удовольствие, да и жить там непонятно как. Она меня уговаривала, что это только поначалу, дальше будет легче и лучше. Но мне не верилось: столица и не таких, как мы перемалывала. А потом она взяла и вот…

— Злишься?

— Да нет, на что тут злиться? — удивился Артём. — Я Леру с детства знаю, в соседних подъездах жили. Она ещё в школе тянулась к другой жизни. Языки учила, курсы какие-то проходила… Так что пусть у неё там всё получится.

— Поедешь к ней?

— Зачем? Что я там буду делать? Без языка, без жилья? Сидеть у неё на шее?

— У тебя же профессия есть.

— Да сколько нас там таких, с профессией, — он махнул рукой, помолчал с минуту, потом продолжил. — Я тут всё думал, кто же из нас прав.

— И до чего додумался? — поинтересовался Виталий Петрович. Он полагал, что готовые решения Артёма не устроят, и не ошибся.

— Никто, то есть мы оба правы по-своему. Ей было плохо здесь, мне было бы плохо там. Наверное, у нас просто изначально были разные представления о жизни, — вздохнув, заключил Артём.

— Хорошо ещё, что это выяснилось сейчас, а не когда вы обзавелись тремя детьми и ипотекой, — проворчал Виталий Петрович.

Артём сбился с шага.

— Действительно.

Тропинка снова сузилась, и Виталий Петрович пошёл впереди.

Интересно, хороший ли Артём автомеханик? Может быть, на днях съездить к нему, показать микроавтобус. Уже давно в нём при движении что-то скрипело и стучало, но Виталий Петрович всё оттягивал визит в сервис, подсознательно опасаясь услышать вердикт о том, что время «синего монстра» подходит к концу.

Как и его собственное. Возможно, если перестать пить кофе, нервничать и начать высыпаться, получится прожить лет на пять дольше. Только ради чего?

Словно в подтверждение его мыслей, противно заныло сердце. Конечно, глупостью было идти сюда, но сегодня он не усидел бы ни дома, ни даже в микроавтобусе. Когда уже ничего нельзя изменить, хочется изменить хоть что-то… Например, успеть вывести из Леса на одного человека больше.

Особенно того, у кого впереди намного больше, чем у него. И пусть идти вперёд получается уже только на одном упрямстве.

Когда тропинку перегородила очередная упавшая берёза, Виталий Петрович сдался.

— Перерыв, — с трудом переводя дыхание, объявил он и почти упал на осыпающийся трухой ствол.

— Что с вами? Вам плохо? — Артём бестолково затоптался на месте. О, кажется, у него отлично получалось, раз парень заметил, что что-то не так, только сейчас.

— Не мельтеши, — поморщился Виталий Петрович. — Сейчас пройдёт.

Он посидел, прислушиваясь к себе. Похоже, и правда проходило.

— Вам, наверное, нелегко вот так… столько ходить, — негромко заметил Артём. — В вашем возрасте, я имею в виду.

— А моем возрасте, — хмыкнул Виталий Петрович. — Скажи это Егорычу. С его точки зрения я вообще салага.

— А кто такой Егорыч?

— О, Егорыч — это легенда.

Наверное, Артём ждал продолжения, но тратить дыхание на его любопытство Виталий Петрович не стал.

— Ещё пять минут посижу, и пойдём, — сказал он.

— Да, хорошо. Я могу чем-нибудь помочь?

— В смысле, взвалить меня на спину и вытащить отсюда? — усмехнулся Виталий Петрович.

— Если надо, я могу, — не дал себя испугать Артём.

— Не надо. Не настолько я стар, — Виталий Петрович снова усмехнулся. — Хотя я тебя понимаю. В двадцать лет мне даже сорокалетние казались стариками, что уже говорить о тех, кому давно пора на пенсию.

— Мне двадцать два, — поправил его Артём.

— Ну да, прости. Но на пенсию мне и правда пора.

— Старый конь борозды не испортит, — пробормотал Артём и тут же смутился. — Извините.

Виталий Петрович захохотал и хлопнул Артёма по спине.

— Будем считать, что ты прав. Ладно, пошли не спеша. Завтра день тяжёлый, похороны друга, надо хотя бы попробовать поспать.

— Соболезную, — неловко сказал Артём.

— Угу, — отозвался Виталий Петрович. — Но от этого никуда не деться, чем старше становишься, тем чаще встречаешься с близкими на похоронах, чем на свадьбах и крестинах. Так что не теряй времени! С этим не получилось — получится с другим.

— Да какой теперь смысл…

— Смысл есть всегда, если его потерял, надо найти. Бабушкам-соседкам для начала продукты из магазина помогай носить, или на какие-нибудь курсы пойди. Хоть гитары для дворовой группы.

— Так я уже… — неуверенно улыбнулся Артём.

— Ну тем более. Главное, не теряй времени. И сам больше не теряйся.

— Я постараюсь.

Виталий Петрович кивнул, смотря как чуть впереди среди густой листвы медленно разгорается парковый фонарь. Давно ожидаемый признак того, что Серый Лес их выпустил, но всё равно, что в первый, что в сотый раз неожиданный.

Бессонница, прицепившаяся к нему со дня известия о смерти Игоря, потерялась где-то в Лесу, так что на похороны Виталий Петрович едва не проспал. Разбудил его телефонный звонок.

— Слушаю.

— Пап, привет, я не рано?

Виталий Петрович скосил взгляд на часы и сел в кровати.

— Ещё немного, и было бы поздно, — хмыкнул он.

— Слушай… — Жанна замялась. — Если я сейчас с тобой не пойду, а приду потом, когда никого не будет…

— Конечно, — мягко ответил Виталий Петрович. — Он бы тебя понял и не обиделся бы.

Два часа спустя он стоял среди десятка мужчин в тёмных костюмах на заасфальтированном пятачке у лаконичного здания. В основном отставные поисковики, из действующих был он сам и Егорыч. Взгляд Егорыча был устремлён куда-то далеко отсюда, и Виталий Петрович некстати вспомнил, как тот насмерть разругался с Игорем в его последние разумные дни.

Пришедшие сдержанно здоровались и расходились в разные стороны, разбиваясь на пары и тройки и ведя негромкие разговоры. Виталий Петрович мог поручиться, что никто не обсуждает причины, приведшие Игоря в больницу, но прекрасно понимал, почему Жанна не захотела прийти. Ей и заблаговременно сочувственных взглядов будет достаточно.

Среди присутствующих пред- и глубоко пенсионного возраста единственный крепкий мужчина лет тридцати — тридцати пяти невольно привлекал внимание.

Почувствовав его взгляд, тот подошёл ближе.

— Здравствуйте, я Эдуард, племянник Игоря Александровича.

— Виталий Петрович, — он пожал протянутую руку, пытаясь вспомнить, откуда у Игоря могли взяться родственники. Не мог же это быть тот малыш, которого Игорь как-то брал к себе на работу… Хотя почему нет, почти тридцать лет прошло, вполне достаточно для того, чтобы малыш стал его на голову выше и вдвое шире в плечах.

— В больнице мне сказали, что вы очень много делали для дяди, — продолжил Эдуард. — Я очень вам за это признателен. К сожалению, я сам только недавно узнал о его существовании, наши семейные дороги очень давно разошлись.

— Да, такое бывает, — сочувственно кивнул Виталий Петрович, стараясь ничем не выдать, сколько вопросов и сомнений вызывает у него эта история. Сейчас время не для них.

Словно отвечая на его мысли, Эдуард посмотрел на часы.

— Кажется, пора.

— Да, пора.

С кладбища все так же выходили по двое-трое, но разговоры постепенно становились громче и оживлённее. Всё правильно, самое трудное позади, а жизнь, как это не цинично звучит, продолжается. Правда, идущий рядом Егорыч всё ещё молчал, но он никогда не отличался болтливостью. Да и о чём им сейчас говорить?

Запоздало Виталий Петрович спохватился, что так и не озаботился организовать поминки. Впрочем, это всегда было обязанностью родственников… Ну да ничего, сейчас он доберётся до дома и посидит сам с собой и со своими воспоминаниями.

У ворот Егорыч молча кивнул ему и побежал к подходящему автобусу, а Виталий Петрович замешкался, пытаясь вызвать такси. Удобные для него автобусы отсюда не ходили, а три пересадки — так себе удовольствие. Приложение сбоило, то ли водители объявили дружную забастовку, то ли слабого тут сигнала сети ему не хватало. Надо попробовать отойти подальше…

Убирая в карман телефон, Виталий Петрович увидел, как из ворот показался задержавшийся улаживать какие-то формальности Эдуард.

— Может быть, вас подвезти? — предложил тот, подходя ближе. — У меня машина на парковке за углом.

— Спасибо за предложение, но не стоит утруждаться, — покачал головой Виталий Петрович. Ничего конкретного против Эдуарда он не имел, но ему сейчас совсем не хотелось оказаться в обществе почти незнакомого человека.

— Отсюда неудобно выбираться, — напомнил Эдуард.

— Как с любого кладбища, — улыбнулся Виталий Петрович.

— Пап!

Он обернулся. К ним быстрым шагом подходила Жанна.

— Я подумала, надо тебя встретить, — сказала она и удивлённо подняла брови при виде его спутника.

— Знакомы? — озвучил очевидное Виталий Петрович.

— Да, мы вместе работаем, — ответил Эдуард. — Жанна может подтвердить, что я аккуратный водитель, и мне совсем не сложно вас подвезти.

— Очень аккуратный, но не нужно, спасибо, мы лучше прогуляемся, — ответила Жанна.

Эдуард с сомнением посмотрел на Виталия Петровича, но настаивать не стал. Коротко попрощавшись, он пошёл в сторону парковки. Жанна, взяв отца под руку, потянула его в сторону тихой улочки с совсем деревенскими домами, отходящей от кладбища.

— Сейчас чуть отойдём, и я вызову такси, — негромко сказала она. — Мне кажется, сегодня ты уже нагулялся.

— Ужа наябедничали? — проворчал Виталий Петрович. — Даже не буду спрашивать, кто.

— Правильно, не спрашивай.

— Просто не подпишу ей квартальную премию.

— А она у вас есть? — живо заинтересовалась Жанна.

— Вот если будет, то не подпишу.

Жанна только хмыкнула в ответ.

— Ты пей, если хочешь, — сказала Жанна, когда они добрались до его дома.

Она сама достала две крохотные рюмки и начатую бутылку коньяка. Давно начатую, к слову, как-то алкоголь в последнее время у него совсем не шёл. Себе она вытащила из холодильника бутылку минералки и аккуратно плеснула в рюмку.

— Давай мне тоже, — попросил Виталий Петрович. — Какая разница, чем поминать.

Они молча выпили.

— Спасибо, что встретила, — чтобы разрушить давящую на уши тишину, сказал Виталий Петрович. — И не смотри на меня так, — он усмехнулся, — я в порядке. Просто устал немного.

— Немного, угу, — проворчала Жанна. — Кстати, скажи, откуда там взялся Морозов?

— Морозов? Ты про Эдуарда?

— Про него. Он новый начальник коммерческого отдела.

— Точно, Морозов же, — хлопнул себя по лбу Виталий Петрович. — Сестра Игоря в первом браке была Морозовой.

— Но он сам вроде недавно в Заречном, — с сомнением заметила Жанна.

— Там печальная история на самом деле, — Виталий Петрович помолчал. — Наталья, его сестра, после развода вернулась в Заречный, мальчику тогда около года было, наверное. Даже замуж здесь ещё раз вышла, но что-то у неё всё равно не складывалось. Через год она заблудилась. На пятые сутки поиски прекратили, но Игорь ещё несколько дней продолжал ходить в Лес один. И однажды вернулся с ожогом на ладони. Я не спрашивал, что с ним случилось, а он не рассказывал. Больше он сестру не искал.

— А Эдуард?

— Эдуарда забрал отец и увёз из Заречного.

Виталий Петрович задумался, стоит ли рассказывать продолжение истории, но Жанна, кажется, ждала. Конечно, она знала, почему сходят с ума Меченые Огнём, но подробности про Игоря никогда не спрашивала.

— Через семь лет в Лесу заблудился второй муж Натальи, Игнат. Игорь в его поисках не участвовал. Мы никого не заставляем, сама знаешь. Егорыч нашёл Игната, но тот уже входил в калитку.

— И он не пошёл? — тихо спросила Жанна.

Виталий Петрович кивнул.

— Он считал Игната виноватым в том, что Наталья заблудилась.

Он снова помолчал.

— С месяц Игорь продержался, а потом просто перестал узнавать кого бы то ни было. И говорил только про Огонь, и что ему туда нужно обязательно идти.

В последнее время Игорь стал бормотать что-то ещё и про чудовищ Чёрного Леса, и что их нужно непременно уничтожить, но об этом Жанне Виталий Петрович рассказывать не хотел.

В комнате снова повисла тишина. Виталий Петрович лихорадочно перебирал в голове темы, подходящие для того, чтобы её нарушить, но тут на помощь ему пришёл телефон, коротким чириканием оповестивший присутствующих о пришедшем сообщении.

Кажется, его выражение лица оказалось достаточно красноречиво, потому что Жанна с любопытством спросила:

— Твоя Елена Васильевна? — и тут же поправилась под его укоризненным взглядом: — Хорошо, не твоя.

— Спрашивает о погоде, — ответил Виталий Петрович и признался: — Каждый раз не знаю, что ей отвечать. Не умею я всё-таки поддерживать беседы на бессюжетные темы. Но что-то ответить надо.

— А ты отправь ей многозначительный стикер с котиком, — посоветовала Жанна.

— Стикер? — не понял Виталий Петрович.

Жанна засмеялась и что-то поискала в телефоне.

— Лови.

Виталий Петрович долго смотрел на пришедшую картинку. Нет, что-то в этом, конечно, было…

— А если на него нажать, можно сохранить себе всю коллекцию и отправлять от себя, — продолжила Жанна. — Пусть Елена Васильевна видит, что ты идёшь в ногу со временем.

— Думаешь? — с сомнением спросил Виталий Петрович.

— Уверена.

Они ещё посидели, болтая о пустяках. Котики для Елены Васильевны словно раскололи сковавший их после похорон лёд.

— Мне пора, пойду караулить Олега, — сказала Жанна, вставая.

— Привет ему передавай.

— Обязательно, — она чмокнула отца в макушку. — Ты сиди, я сама закрою дверь.

— Ну уж не настолько я немощен, чтобы не мог проводить тебя хотя бы до порога, — беззлобно проворчал Виталий Петрович.

Заперев за Жанной дверь, он вернулся в комнату, рассеянно повертел в руках бутылку коньяка и спрятал её в шкаф.

Телефон снова чирикнул.

«Долго же Елена Васильевна рассматривала котика», — усмехнувшись, подумал он, разблокируя экран.

Он был готов увидеть очередное сообщение про превратности погоды в их средней полосе, но вместо этого Елена Васильевна прислала целю россыпь вопросов:

«Что будет, если кто-то останется в лесопарке после закрытия? Не в теории, а на практике? Насколько вероятно, что его обнаружит охрана? И в целом, насколько охрана следит за тем, что там никто не остался?»

Медленно опустившись в кресло, Виталий Петрович подумал, что хорошо, что Жанна уже ушла. В ответ на эти вопросы картинку с котиком уже не подобрать.

«Честно говоря, не проверял», — аккуратно набрал он. И, подумав, добавил: «Давайте я не буду проводить этот эксперимент, меня могут очень неправильно понять».

«Жаль, очень жаль».

Секунду спустя на экране появился стикер с грустным котиком.

Глава 11, в которой Жанна идёт в Чёрный Лес

— Доброе утро! — сказала, заходя на кухню Жанна, но одного взгляда на вставшего раньше Олега оказалось достаточно, чтобы понять, что приветствие она выбрала неудачно. — Что случилось?

— Того парня так и не нашли, — глухим голосом сообщил ей Олег и подчёркнуто аккуратно положил телефон на стол.

Объяснять ничего не требовалось. Эта ночь поисков была пятой. Пять ночей без результата — и поиски сворачиваются, потому что продержаться там столько времени не удавалось ещё никому.

— И я на этом… карантине, — последнее слово Олег практически выплюнул.

Жанна тяжело вздохнула.

— Отец говорит, — бесстрастно сказала она, садясь напротив, — что, уходя в Лес, надо вовремя поставить для себя границы, за что и насколько ты можешь отвечать. Иначе не успеешь оглянуться, как твои собственные дети тоже окажутся в Лесу.

— У меня нет детей, — с мрачной усмешкой возразил Олег.

— А тебе не приходит в голову, что это только подтверждает его правоту?

Теперь был черёд Олега тяжело вздыхать.

— Ты не можешь отвечать за всё. И совсем не обязательно отвечать за всё, — уже более мягко добавила Жанна.

— Ну да… Но за что-то я точно могу отвечать. Например, за завтрак, — Олег снова вздохнул, улыбнулся, всё ещё невесело, и снял со стены сковородку.

— Ты рушишь все стереотипы, — заметила Жанна. — Ты умеешь и любишь готовить. Может, тебя сосватать Серафиме? — с показной задумчивостью проговорила она. — Она как-то жаловалась, что питается почти полностью покупной едой, потому что времени нормально готовить нет, а если есть, ей жалко его тратить на стояние у плиты.

— Я люблю есть, — ответил Олег. — И не люблю покупную еду. А та еда, которая мне нравится, сама по себе не появляется. А Серафиму, честно говоря, я немного боюсь. Ты же знаешь, она коллекционирует пояса и что там ещё собирают по единоборствам? Вдруг котлеты подгорят, и она мне этой же сковородкой выскажет своё недовольство…

Полубессмысленная болтовня не очень помогала отвлечься от новостей, но молчать было бы ещё хуже. Они все ходили в Лес ради ощущения, что что-то можешь изменить, что даже в безнадёжных ситуациях хоть что-то зависит от тебя. Но не всегда этого «хоть чего-то» хватало, и с этим оставалось только смириться.

Или перестать ходить в Лес.

— Помоешь посуду? — попросил Олег, быстро закончив завтрак. — Мне сегодня надо на работу, у нас сроки уже дымятся, так что выходные временно отменяются.

— Юбочку из травы забыл, — откликнулась Жанна.

Олег молча усмехнулся и вышел.

В наступившей после щелчка замка тишине Жанна не спеша доела, убралась на кухне, потом побродила по квартире, чувствуя какую-то неправильность, посмотрела в окно, где ветер гнал тёмно-серые, совсем не летние облака по небу, и неожиданно поняла, что за семь недель карантина успела отвыкнуть от одиночества.

Надо бы, наверное, съездить домой, хотя бы пол помыть. Или отца навестить, правда, он сегодня с суток, так что раньше второй половины дня заявляться не стоит.

Пока она раздумывала, пришло сообщение от Иры.

«Привет, у тебя какие планы? Я хочу на День рыбака съездить, но одной скучно, а больше никто не хочет».

Точно, сегодня же День рыбака — свежеизобретённый городской администрацией фестиваль с давними, как утверждалось, традициями. С другой стороны, на туристах в сезон зарабатывают многие старинные городки, чем Заречный хуже?

Идея пойти на городской праздник у самой Жанны даже не возникла бы, и первым порывом было отказаться. Но отказаться — значит, надо придумывать что-то ещё, или остаток дня бестолково слоняться по пустой квартире. Да и с Ирой они с весны не виделись, надо проверить, как она справляется со своими кошмарами, а заодно и просто поболтать.

«Давай. Встречаемся у памятника Рыбакам?»

«Ага».

А пол подождёт до другого раза.

Несмотря на закрывшие небо над Заречным тучи, день выдался тёплым. Гуляющие горожане нет-нет, да и поглядывали на небо, высматривая признаки обещанного дождя, но расходиться не спешили.

На набережной к фестивалю построили яркие «теремки», в которых довольно бойко торговали свежей и вяленой рыбой, сладостями и сувенирами, рядом рыбу жарили и подавали на тонких картонных тарелках, которые, стараясь не обжечься и ни с кем не столкнуться, посетители относили на расставленные повсюду столики. Звучавшая из каждого «теремка» музыка, которую нужно было перекрикивать, чтобы сделать заказ, дополняла царящее вокруг ощущение весёлой неразберихи.

Но, наверное, таким и должен быть уличный праздник?

По крайней мере, Ира, коротко обняв её, без колебаний утянула в толпу.

Жанна не поручилась, что в бродящем по набережным народе было много туристов, зато знакомых точно хватало. Специфика маленького города, никуда от неё не деться. Мелькнул в толпе Сергей, мимо прошёл, помахав ей рукой, Паша с девушкой, в которой Жанна с трудом узнала его первую «потеряшку» Олесю, издалека, увидев их, заулыбался Вадим, а в очереди за мороженым уткнулся в телефон стажёр-Никита.

Заметив его, Жанна торопливо повела Иру в противоположную сторону. Ещё только его сомнительных острот не хватает.

— Надоедливый поклонник? — чопорно прокомментировала её манёвр Ира и, не удержавшись в образе, хихикнула.

— Если бы, — хмыкнула Жанна. — Раздолбай-стажёр. Да ещё и с потугами на чувство юмора!

— Кошмар, — согласилась Ира. — Эх, я тоже хочу мороженое…

— Зато дальше есть рыбки на палочках! Вспомним детство? — и Жанна потащила Иру к ларьку.

— Пожалуй, в этих фестивалях что-то есть… — проговорила Жанна, когда они устроились с леденцами на каменном парапете. — Только вот шумно очень.

— Естественно, — Ира фыркнула. — Это же фестиваль, а не чемпионат по шахматам. Это ты ещё в Высоком не была, там вообще уши закладывает.

— Не была, — так, главное не поддаться на уговоры Иры составить ей компанию в Высокое в следующем году. По закону подлости она там непременно столкнётся с Денисом, а у неё нет поводов так добивать его самолюбие. Он же не виноват, что ему не повезло нарваться на неё?

— Раз не была, считай, что ничего не знаешь о шуме.

Ира снова фыркнула и тут же смущённо улыбнулась.

— Мама говорит, у меня плохая привычка — чуть что фыркать.

— Лучше фыркать, чем чуть что материться, — пожала плечами Жанна. — Да и у каждого должны быть плохие привычки, с идеальными людьми скучно.

— Если только эти плохие привычки не мешают другим, — с неожиданной серьёзностью сказала Ира.

— Это точно. Вот твоя не мешает. Но, если хочешь, можешь объявить ей бой. Без фырканья сразу станешь взрослой и серьёзной.

— И скучной?

— А вот это вряд ли.

— Угу… — задумчиво отозвалась Ира и неожиданно спросила: — А с какого возраста можно прийти к вам?

Жанна ответила не сразу.

— Не обижайся, пожалуйста. Но тебе не стоит ходить в Лес, пока по крайней мере.

— Почему? — Ира настолько удивилась её ответу, что, кажется, забыла обидеться.

— В тебе слишком много эмпатии, если можно так сказать.

— Но Олег говорил, что эмпатия в Лесу — это хорошо.

— Да, это так, — Жанна задумалась, пытаясь подобрать понятное объяснение. — Когда ты хотя бы примерно представляешь, что это за человек, и почему он потерялся, тебе проще его найти. Проблема в другом. В Лесу не теряются люди, у которых всё хорошо. Среди них, конечно, есть те, кто просто устал, запутался, подростки со своими поисками истинных себя, опять-таки, — она хмыкнула. — И их, действительно, нужно найти и всего лишь отвести домой. Как правило, «прогулка» в Лесу помогает им расставить всё на свои места. Но мы выходим искать и тех, у кого всё плохо по-настоящему, и одним разговором и чашкой чая проблемы не решить. Слышала историю, как молодых девушек-психологов посадили на «горячую линию» для самоубийц? Очень скоро им самим понадобилась помощь. А мы даже не психологи. Так что пока не научишься дистанцироваться, помогать, но не уходить в чужую боль, с Лесом лучше дела не иметь. Иначе сгоришь за полгода, а то и сама окажешься там.

— Я поняла, — помолчав, сказала Ира. — Пойдём на карусели кататься?

К карусели выстроилась очередь, и Ира разочарованно махнула рукой.

— Куда дальше? Только не надо предлагать Рыбный рынок, я уже достаточно надышалась.

— Тут сегодня везде Рыбный рынок, — улыбаясь, ответила Жанна. — Но я тоже. Может, пройдёмся по Широкой? — предложила она. К этому моменту она уже подустала от толпы и шума.

— Давай…

Широкая улица поднималась вверх от набережной и, опровергая своё название, значительной шириной не отличалась, по крайней мере, по современным меркам. Дома здесь, как и в остальном историческом центре, были каменными снизу и деревянными сверху, и в основном жилыми. Кое-где на первых этажах размещались магазинчики, рассчитанные больше на местных жителей, чем на туристов, и офисы. Несмотря на все попытки городской администрации сделать из Заречного образцовый туристический городок, его туристический центр заканчивался на набережных.

Из одного из магазинов им навстречу вышел Эдуард с пакетом с продуктами в руках.

— Добрый день, — он слегка наклонил голову в приветствии.

— Здравствуйте.

Пока Жанна пыталась вспомнить, положено ли при случайной встрече представлять друг другу всех присутствующих, Эдуард, коротко кивнув, повернулся и пошёл вверх по улице.

Всё правильно, это же не Никита, который непременно бы захотел присоединиться к их компании просто потому, что они знакомы, обычные же люди, поздоровавшись, продолжат заниматься своими делами.

Ира дёрнула Жанну за рукав и глазами показала на удаляющуюся спину Эдуарда.

— Коллега, — коротко и не слишком понижая голос, ответила Жанна.

Ира чему-то нахмурилась, но тут же продолжила рассказывать, каких усилий стоило ей собрать свою коллекцию комиксов.

Шаг она, правда, замедлила, выдерживая расстояние между ними и Эдуардом, но на перекрёстке они его догнали. Тот, несмотря на пустую улицу, стоял, дожидаясь зелёного сигнала светофора.

Ира фыркнула. Кажется, избавление от своей привычки она решила отложить до другого раза. Жанна, заметив, что Ира нацелилась обойти Эдуарда, придержала её за локоть, не дав продемонстрировать привычку переходить на красный.

— Мне на следующем перекрестке налево, — обернувшись, сообщил им Эдуард с неожиданной иронией в глазах. — Так что своё общество вынужденно буду навязывать вам ещё совсем недолго.

— Да мы вроде не перемываем вам косточки, — ответила Жанна: она всегда восхищалась умением найти выход из неловкой ситуации до того, как она такой станет. — Пока по крайней мере.

— У нас есть темы поинтереснее, — влезла Ира, которая, похоже, пока могла похвастаться только умением эти ситуации создавать.

— Конечно. Сложно найти тему скучнее, чем моя личность. Но если вдруг другие темы у вас закончились, могу предложить поговорить о том, какие всё-таки неспешные у вас, в Заречном, светофоры.

— А у вас? — с вызовом спросила Ира.

— Вот мы и перешли к обсуждению самой скучной темы, — в глазах у Эдуарда уже плясали откровенные смешинки. — О, вот и зелёный. Прошу!

Он посторонился, пропуская их вперёд.

— И ничего не неспешные, — пробурчала Ира.

Жанна хихикнула. Почему-то эта нелепая перебранка оставила после себя ощущение неожиданной лёгкости, как после первого настоящего весеннего дождя. Кстати о дожде…

— Хотя да, — признала Ира, когда они перешли дорогу, — у нас давно пора в таких местах поставить светофоры с кнопками.

— А мне кажется, нам пора искать укрытие, — перебила её Жанна, глядя на резко потемневшее небо.

Но со своим предложением она опоздала. Сначала на асфальт шлёпнулись, словно на пробу, отдельные капли, и почти сразу ливанул дождь.

Ира взвизгнула, испуганно оглядываясь, но Эдуард среагировал быстрее. Догнав девушек и подхватив их под руки, он утянул их под козырёк над дверью закрытого на выходные офиса.

— Кажется, это надолго, — разочарованно протянула Ира, прижимаясь к стене и ёжась от всё равно долетающих до неё брызг.

Эдуард окинул девушек взглядом и сказал:

— Есть предложение. У меня на соседней улице припаркована машина, я до неё добегу, подгоню сюда и развезу вас по домам.

Ира в ответ судорожно замотала головой.

— Дождь по прогнозу кончится через два часа. Вы здесь промокнете и замёрзнете, — настойчиво проговорил Эдуард. — Если пойдёте пешком, промокнете ещё быстрее.

— Зато согреемся! — упрямо возразила Ира.

Жанна посмотрела на неё. Козырёк худо-бедно прикрывал от дождя, но крыльца здесь не было, а улица уже больше напоминала реку. Сама Жанна поверила прогнозу и надела высокие ботинки, а вот у Иры кеды наверняка уже промокли. Не осень, конечно, вряд ли разболеется, но глупо мокнуть, когда можно этого не делать. Эдуард всё равно не будет стоять тут, ожидая, когда тучи иссякнут.

— Спасибо за предложение, — сказала она и улыбнулась, — думаю, нам разумнее будет его принять.

— А я живу за городом! — нахально заявила Ира.

— Не испугали, — Эдуард неожиданно озорно улыбнулся и бросился под дождь, вжав голову в плечи.

Жанна засмеялась.

— Ир, он работал в столицах, твоё «за городом», которое двадцать минут, не больше, на машине, его не впечатлит.

Ира надулась и заявила:

— Мне он не нравится.

Это прозвучало очень по-детски, и Жанна невольно улыбнулась.

— У него вот тут складка, — Ира показала на лоб. — А она бывает только у тех, кто оправдывает любые средства для достижения своих целей. У фанатиков, короче. И брови недобрые.

— Ну ты скажешь, — Жанна снова засмеялась. — Ему по должности положено иметь суровый вид. При этом я ни разу не видела, чтобы он из себя вышел или хотя бы голос на кого-то повысил.

— Тем более, — припечатала Ира. — Держись от него подальше.

— Хорошо, — Жанна невольно улыбнулась. — Я от всех держусь подальше, за редкими исключениями, если ты ещё не заметила.

— И от Олега? — Ира испытующе посмотрела на неё.

— Ну он как раз-таки исключение.

Интересно, знают ли родные Олега, что она вот уже полтора месяца живёт у него? А если знают, какие выводы сделали? Вряд ли правильные.

Неожиданно Жанне стало грустно.

— Да и ты, как можешь заметить, тоже под него подпадаешь, — поддела она Иру, чтобы не дать плохому настроению как следует угнездиться.

— Девушки!

Рядом остановилась машина, и из неё, раскрыв над головой зонт, вылез Эдуард. Второй зонт он держал в руке.

— Держите. Видите, как полезно ездить гулять на машине.

Ира фыркнула, но, стоило Жанне открыть зонт, послушно придвинулась к ней поближе.

Эдуард подержал зонт, пока они садились в машину, влез в неё сам, проверил, пристегнулись ли они, и аккуратно тронулся с места.

— Думаю, надо начать с живущих за городом, — заметил он. — Если никто не против, конечно.

— Не против, — ответила Жанна. Наверняка Иру тоже натаскивали насчёт поездок с незнакомцами, так что бросать её наедине с Эдуардом, значит, добавлять ненужной тревоги. Тем более, Эдуард ей чем-то сразу не понравился.

Жанна невольно бросила взгляд в зеркало заднего вида.

Брови как брови, просто тёмные.

— Слушай, а давай, раз погулять нормально не получилось, у меня посидим? — неожиданно предложила Жанне Ира. — Рисунки покажу, ты же хотела? Или фильм какой-нибудь посмотрим.

Жанна как раз думала, что ей делать дальше. Идея отвезти домой промокшую сестру Олега показалась ей правильной, но что ей самой делать дальше? Сомнительно, что Эдуард согласится оставить её под и не думающим заканчиваться дождём «на перекрёстке у почты».

— А потом я позвоню Олегу, — продолжила уговаривать Ира, — попрошу вечером заехать и отвезти тебя в город.

— Он успеет? — усомнилась Жанна. — У него на работе завал же. Вряд ли твои родители обрадуются, если задержусь так надолго.

— Олег говорил, что сейчас не ходит в Лес, — ответила Ира. — Значит, вместо того, чтобы собираться, сможет спокойно заехать к нам. И вообще, мы его пирогом заманим!

— Уговорила, — со смешком сказала Жанна, подавляя внезапно вспыхнувшее беспокойство. Она успела заметить внимательный взгляд, брошенный на них в зеркале Эдуардом, когда Ира говорила про Лес.

Хотя зачем она себя накручивает? Это нормально — обращать внимание на странные моменты, просто её коллега слишком воспитанный, чтобы влезать в непредназначенные для него разговоры. В отличие от Иры, кстати, но кто из подростков принимает во внимание правила этикета?

Но хотя бы поблагодарить Эдуарда Ира не забыла, и то хорошо, а вот от предложенного зонтика наотрез отказалась, выскочив под дождь, чтобы отпереть калитку.

— Спасибо, — в свою очередь поблагодарила Жанна. — Вы нас очень выручили.

— Не за что. Вы точно хотите остаться здесь? Мне совсем несложно подвезти ещё и вас.

Жанна посмотрела в окно, где Ира уже махала ей с веранды.

— Не надо, спасибо. Мы дружим семьями, так что я воспользуюсь поводом зайти в гости, — пояснила она.

Эдуард кивнул, и Жанна, попрощавшись и по примеру Иры отказавшись от зонта, вылезла наружу и побежала по дорожке к дому.

— Я думала уже, что ты передумала, — с лёгкой обидой в голосе сказала дожидавшаяся её на веранде Ира.

— Надо же было попрощаться, — пожала плечами Жанна. — Пошли в дом, тебе надо переодеться.

— Привет, пап! — звонко поздоровалась Ира, заходя в дом.

— Вы и нашли время гулять, — заметил Роман Алексеевич вставая им навстречу.

— Да ладно, не сидеть же, как ты, всё время дома! К тому же обратно нас подвёз коллега Жанны, так что мы почти не промокли.

— Я вижу, — со вздохом сказал Роман Алексеевич — Переодевайтесь быстрее, Ириш, найдёшь что-нибудь переодеться Жанне?

— Я почти сухая, — ответила Жанна. — Ветровку только куда-нибудь бы повесить, она сырая, а вот, Ира, тебе не помешают сейчас шерстяные носки.

Та только фыркнула в ответ и пошла наверх, оставляя на деревянном полу мокрые следы.

Роман Алексеевич покачал головой и повернулся к Жанне.

— Давайте вашу ветровку, повешу её на втором этаже, там она быстро высохнет. И располагайтесь, сейчас включу обогреватель и приготовлю кофе. Хотите с коньяком?

— Спасибо, но коньяк не нужен. Не настолько всё плохо, — она улыбнулась, представив, что скажет Олег, если ему придётся забирать её в слегка нетрезвом виде.

А ещё, что скажут его родители, если он сообщит им, что везёт её к себе…

Вечером в машине, как сказала Ира, «приманенного на пироги» Олега, Жанна прямо спросила, в курсе ли его родители, что она сейчас живёт у него.

— Я не говорил, — ответил Олег. — Если объяснять причину, они начнут волноваться, если не объяснять, то поймут по-своему, а я хочу сохранить возможность привозить тебя к ним на пироги.

Он широко улыбнулся.

— Можно подумать, без меня тебя пирогами кормить не будут.

— Будут, но редко и не такими вкусными.

Ну да, карантин рано или поздно кончится, она вернётся домой, и со стороны это будет выглядеть как-то, что они съехались, а потом расплевались. Какие уж тут пироги!

— Кстати о пирогах, — сказал Олег после паузы. — Мы сегодня всё закончили, на неделе будет сдача заказчику, но там проблем быть не должно.

— Премию дадут?

— И это тоже. А ещё уже сегодня анонсировали грандиозный праздник в честь, так сказать.

— Прямо-таки грандиозный? — усомнилась Жанна.

— Ну не очень. Но загородный клуб, шампанское, фуршет, фейерверки, всё как в лучших домах, как говорится.

— Загородный клуб… Что-то мне это уже не нравится. И когда?

— Через две недели.

Жанна помолчала, прикидывая даты. На границе карантина, а они его всегда рассчитывают с запасом, так что, по идее, опасности нет. Но всё же…

— Может, тебе заболеть? — предложила она. — Пирожок, например, не тот съесть. Я знаю отличное место…

Олег рассмеялся.

— Да нормально всё будет, не волнуйся, — легкомысленно ответил он.

— Угу…

Легко не волноваться, когда тебе не дают повода. Олег весь карантин ей таких поводов не давал: приходил домой задолго до заката, а после него беспрекословно соглашался на все предосторожности, которые она только смогла придумать. Но ничто не может длиться бесконечно…

Жанна даже слегка пожалела о том, что им удалось так просто найти решение проблемы с карантином: не видя угрозы, очень легко забыть про неё и расслабиться.

Но, может, Олег прав?

— Кстати, если хочешь, можешь пойти со мной. У нас же формат «сотрудник плюс один спутник». Сможешь проконтролировать, — он хитро прищурился, — что со мной всё в порядке.

Толпа незнакомых людей, которые отдыхают, пьют и веселятся, и она, которой плохо удаётся первое, совсем нельзя второе и не факт, что получится третье. И в джинсах с кроссовками на такие мероприятия не ходят. Подходящий к случаю гардероб у неё даже был, в прошлом году они все гуляли на «поисковой» свадьбе Лены с Антоном, но, если туфли на каблуках не носить регулярно, удовольствие от процесса получить сложно.

А на другой чаше весов целый вечер тревоги. Отговорить Олега туда идти не получится, а значит, ей придётся ждать, накручивая себя всё больше и больше. Не ходить же весь вечер вокруг забора этого клуба, карауля, не сбежит ли Олег оттуда в Лес? Уж лучше караулить внутри, пусть и на каблуках.

— Я знал, что ты согласишься!

— С тебя пицца, — обречённо сказала Жанна.

Надо было всё-таки заехать домой, но тогда они рисковали опоздать.

Дождавшись, когда стрелки подошли к шести вечера, и коллеги зашуршали, собираясь, Жанна с пакетом шмыгнула в туалет, где переоделась в платье и наскоро изобразила подобие вечернего макияжа. Платье, естественно, успело помяться, одна надежда, что на ней разгладится. Или что там будет темно.

Ей удалось пробраться к выходу из офиса, услышав всего один вопрос «На свидание идёшь?».

Олег, как и договаривались, ждал её не прямо у входа в офис, а за углом. Она закинула пакет с одеждой в багажник и села в машину.

— Поехали?

— А если я скажу: «Нет», мы не поедем? — спросила Жанна, искоса глянув на Олега

— Не нервничай ты так, — посоветовал тот. — Завтра уже полнолуние, меня бы даже из комнаты с мягкими стенами отпустили бы.

— Так то комната с мягкими станами…

Срок карантина рассчитывался просто: должны были пройти два новолуния до конца самого карантина плюс две недели «для выветривания посткарантинных эффектов», как Жанна объясняла новичкам, зачем они добавляют к этому времени лишние дни. Простое «перестраховываемся» звучало не так солидно, а значит, убедительно.

Олег молча улыбнулся и тронулся с места.

Когда Жанна изучала место праздника по карте, она подумала, что загородным клуб мог бы назваться с большой натяжкой — да, формально в черту города он не входил, но до городских кварталов тут было рукой подать.

А вот с парковки место выглядело вполне загородным, и даже маячившие в сотне метров многоэтажки нового района не мешали этому ощущению. Ещё не ушедшее за них солнце освещало стилизованно-деревянный (на самом деле наверняка металлический) забор, входную арку и идущую от неё ко входу в изящное здание аллейку с аккуратно подстриженными кустами и фонтанчиками.

Воздух уже дышал лесной сыростью. Где-то вдали отчётливо квакали лягушки, которым было плевать на аристократичность этого места.

А ещё, что её волновало намного больше, отсюда было всего два километра до ворот лесопарка. Полчаса неспешным шагом, и ты на месте.

Только вот неспешный шаг у того, кого потянуло к Огню, не получится в принципе.

Жанна поёжилась.

— Да, не май месяц, — стараясь не слишком сильно стучать зубами, заметила она. Всё-таки платье с открытыми плечами — не самый лучший выбор для августовского вечера в их не самом южном городке.

Или это нервы?

— Не май, — согласился Олег, снова нырнул в машину и вытащил из бардачка серебристый шёлковый шарф

— Мама как-то забыла, — пояснил он. — Всё забывал отдать. Возьми, уверен, она не будет против.

Шарф был широким, от него сладковато пахло духами, и Жанна вспомнила, что про духи, поглощённая своим мандражом, даже не вспомнила. Приятный запах, надо будет при случае спросить, что это за марка…

— Спасибо.

Она накинула шарф на плечи, с трудом удержавшись от желания завернуться в него, как в плед. Тонкая ткань, конечно, не грела, но хотя бы ветер не так чувствовался.

— А репеллент у тебя в машине есть?

— Жа-а-н-на, — укоризненно протянул Олег. — Это же светское мероприятие, какой тут репеллент?

— Тебе легко говорить, не ты завтра будешь ходить с пятнистыми ногами и весь чесаться!

— Хочешь, закатаю брюки из солидарности с тобой?

— Мне будет легче, если чесаться будем мы оба?

— Всегда приятно знать, что ты не одинок.

— Не в этом случае. И почему они не могли выбрать обычный кабак в центре? — обречённо поинтересовалась она, беря Олега под руку. Тот молча улыбнулся и успокаивающе похлопал её по руке.

— Всё под контролем.

— Угу.

Под контролем всё было бы, если бы они остались дома, но этот вариант ей пролоббировать не удалось. Разве что и правда стоило вчера накормить Олега теми самыми пирожками, да и то могло не сработать: организм любого поисковика быстро вынужденно приспосабливался не только к нерегулярному, но и к сомнительному питанию.

Клуб назывался «Сова и фламинго». Его сайт уверял, что тут на самом деле живёт пара фламинго, а сову, судя по всему, должен был предоставить темневший за забором лес.

Для праздника в честь сдачи чего-то очень важного, название чего Жанна так и не собралась спросить, в клубном парке установили большой шатёр. Внутри играла музыка, а через окна было видно, как возле столиков с закусками постепенно собирается народ.

— Интересно, каков будет процент падежа прекрасных дам после этого мероприятия… — задумчиво сказала Жанна, пока они, не спеша, шли к шатру. Парк, надо отдать ему должное, располагал к прогулкам: вроде и небольшой, но с хорошо продуманной системой дорожек, обрамлённых невысокими ровно подстриженным кустами, изящные фонтанчики на перекрёстках, а ближе к забору виднелись увитые диким виноградом беседки для тех гостей, кто предпочитал хотя бы относительное уединение.

Было бы только чуть потеплее…

— У нас серьёзная контора, — искоса глянув на Жанну, строго возразил Олег.

— Я имею в виду, завязнувших каблуками в дорожках.

— Да, да, я помню твоё пожелание про кабак в центре. В следующий раз, если будет возможность, передам.

— Давай обойдёмся без следующего раза, а?

— Ты думаешь, мы больше ничего никому не сдадим?

Ответить Жанна не успела. Они вошли в шатёр, и сразу же к ним от ближайшего столика с напитками повернулся высокий мужчина в белой рубашке.

— Олег, привет, о, ты с девушкой, познакомишь? — И тут же, не дождавшись, ответа, спросил: — Что будешь пить?

— Минералку. Я за рулём.

— Эх… А девушка?

— Я поддержку, — немного хрипло сказала Жанна.

Пока всё шло вроде неплохо. Они, не торопясь, прогулялись по шатру к столику с закусками, по пути Олег с кем-то здоровался, кому-то её представлял, с кем-то, перекрикивая музыку, обменивался короткими репликами. Она улыбалась, отвечала дежурными фразами, потом вместе со всеми слушала речи руководства компании и представителей заказчика, аплодируя в нужных местах. Потом все снова собрались у закусок, а затем на сцену поднялись приглашённые музыканты. Группа была, кажется, известной, и, кажется, играла хорошо, но Жанна никак не могла дождаться того момента, когда можно будет, не привлекая лишнего внимания, уехать домой.

— Ещё немного, — наклонившись к ней, шепнул Олег, словно прочитав её мысли.

Жанна кивнула.

— Может, выйдем наружу? — спросила она.

В шатре становилось душновато, да и громкая музыка начала утомлять.

— Давай. Только воды ещё возьму.

— Много не пей, — проворчала Жанна. — Меня могут неправильно понять, если я стану караулить тебя у двери туалета.

Олег засмеялся. Кажется, он по-настоящему наслаждался этим вечером. В принципе, неудивительно, после долгой напряжённой работы и двух месяцев затворничества.

— Посмотрим фламинго? — предложила Жанна, когда они вышли на улицу. Солнце недавно зашло, и вечерняя свежесть заставила её снова кутаться в шарф, но после духоты шатра она воспринималась совсем иначе, чем когда они только приехали. Или это она просто успела успокоиться?

— Пошли. Если они не спят, конечно.

— Олег! — раздалось за спиной.

Они обернулись. К ним приближались двое мужчин. «Генеральный и директор по производству», — вспомнила представления выступавших Жанна.

— Прошу прощения, — генеральный директор улыбнулся Жанне натренированной улыбкой. — Мне нужно сказать несколько слов вашему спутнику. Я его украду, если вы не против?

— Нет, конечно, — в ответную улыбку она вложила всё своё самообладание. От мысли о том, что Олег сейчас уйдёт из её поля зрения, уснувшая было тревога снова проснулась.

— Евгений Васильевич вас пока развлечёт. Я слышал, вы хотели посмотреть фламинго?

Жанна обречённо кивнула, ответила на ободряющую улыбку Олега и вслед за Евгением Васильевичем, невысоким мужчиной — ровесником отца, пошла к прудику в углу парка.

Фламинго не спали, и Жанна могла их понять: музыка в парк доносилась приглушённо, но слышалась отчётливо.

Евгений Васильевич подошёл к ограде, окружавшей пруд, и оглянулся, поджидая её. Насколько Жанна поняла, он был непосредственным начальником Олега, и тому нравился.

— Вы простите, — сказал он, — я не очень умею разговаривать, если только не по рабочим вопросам. Пожалуйста, не принимайте на свой счёт.

— Я тоже, — со смешком ответила Жанна.

Евгений Васильевич одобрительно кивнул и жестом предложил ей подойти поближе.

Встав рядом, они вместе смотрели, как две длинноногие бледно-розовые птицы копались в иле, распространяя вокруг запах сырой рыбы и болота.

«Отличная иллюстрация того, как безупречный образ в реальности оказывается не таким безупречным», — подумала Жанна.

— Олег очень хорошо работает. Если говорить честно, значительная часть сегодняшнего успеха — его заслуга, — неожиданно прервал молчание Евгений Васильевич.

Жанна кивнула, не зная, что ответить на такое признание.

Он хорошо не только работал. Ещё он успевал оказываться в нужное время в нужном месте, и там сказать и сделать именно то, что нужно.

Когда Олег пришёл в отряд, ему было девятнадцать. Жанна улыбнулась, вспомнив, как отчаянно она тогда задирала нос, ведь он, хоть и был старше на три года, считался новичком, а она по сути выросла в штабном микроавтобусе. Он же, как ей казалось, не воспринимал её всерьёз. И так было до того дня, точнее, утра, когда она сама первый раз пошла в Лес одна, и когда выяснилось, что вырасти в штабном микроавтобусе недостаточно. Егорыч тогда нашёл «потеряшку» первым, все остальные потянулись обратно, а она никак не могла найти дорогу из Леса, перепугалась и вышла только с рассветом.

В микроавтобусе её ждали отец и Олег, и оказалось, что лучше всех понимает те чувства, которые её обуревают после первой неудачи, именно этот уже давно не новичок.

Между тем Евгений Васильевич продолжил:

— Будет жаль, если он решит сменить работу.

— Да он вроде никуда не собирается… — неуверенно сказала Жанна.

— Как знать, — пожал он плечами. — Молодёжь тянет в столицы, там и развлечения, и перспективы… — он замолчал.

Один из фламинго повернулся к зрителям спиной, минутой позже его примеру последовал второй.

— Может быть, вернёмся в шатёр и послушаем музыку? — спросил Евгений Васильевич.

— Там слишком шумно, я бы хотела остаться здесь, — честно ответила Жанна. — Но вы можете меня не развлекать, — она улыбнулась, вспомнив формулировку генерального.

— Был рад познакомиться, — Евгений Васильевич чуть поклонился ей и ушёл по ведущей к шатру дорожке.

Бездумно проследив за ним, Жанна снова повернулась к бассейну с фламинго, кажется, всё-таки решивших вздремнуть. Лес за забором тоже затихал, и в этом вечернем спокойствии даже музыка, уже не такая громкая и энергичная, стала казаться частью пейзажа.

Небо обрело глубокий синий цвет, из-за леса показался краешек диска луны, напоминая о том, что завтра полнолуние. Конец карантина…

Наблюдая за темнеющим небом, Жанна подумала, что «несколько слов» как-то подзатянулись.

«Наш генеральный, конечно, болтун, — вспомнила она короткий инструктаж Олега на тему „кто есть кто“ накануне, — но он не занимал бы эту должность, если бы умел только болтать».

Она повернулась спиной к прудику, и тут в ней всё оборвалось: мимо по параллельной дорожке неспешно шёл генеральный директор. Один.

Жанна лихорадочно огляделась: может, Олег просто отстал? Но нет, окрестные дорожки были пусты. Куда же он делся?

Она закусила губу, пытаясь взять себя в руки. Ничего страшного не произошло, сейчас она просто подойдёт к генеральному и спросит, где они разошлись. Неважно, что со стороны это будет выглядеть странно, Олег поймёт и простит.

Он вообще всё понимает.

Она пошла вдогонку директору, но быстро обнаружила одно крайне неприятное обстоятельство: их дорожки не сообщались, более того, дорожка директора постепенно уходила дальше от её дорожки.

Придётся его окликнуть, не прыгать же через два ряда кустов. Но как же зовут генерального?

— Миша! — из ближайшей беседки вышла дама средних лет в даже на вид дорогом платье. Жанна вспомнила, что она в начале праздника исполняла обязанности его хозяйки, держась с по-настоящему королевским достоинством. — Я устала. Поехали уже домой?

— Потерпи ещё немного, пожалуйста, — мягко сказал директор, подавая даме руку, на которую та тяжело оперлась, и медленно пошли, всё больше удаляясь от замершей на месте Жанны. Вмешиваться со своим беспокойством в сцену, невольным свидетелем которой она стала, показалось ей совсем неуместным.

Но что же делать? Жанна снова закусила губу, и тут же негромко рассмеялась от облегчения. Она так привыкла к Лесу, где со связью всё было очень сложно, что не сообразила, что Олегу можно просто позвонить.

Всё ещё слегка трясущимися руками она достала из сумочки телефон и разблокировала экран.

— Вот же!..

Индикатор уровня приёма сигнала на мгновение показал крохотную палочку, но тут же снова спрятался за крестиком.

Запоздало Жанна вспомнила главную вчерашнюю новость их городка — про пожар на вышке сотовой связи. Новость она прочитала мельком, и ей в голову не пришло посмотреть, что эта вышка находится не просто на окраине, где городская частота их размещения сменяется загородной, но ещё и по соседству с «Совой и фламинго». Знала бы, взяла бы с собой комплект раций, и наплевать, как это выглядело бы! А ещё лучше, наелась бы тех пирожков сама, и отправила бы с Олегом Серафиму, от неё он бы точно не скрылся!

Бормоча под нос ругательства, она пошла к шатру, увязая каблуками в мелких камешках дорожки. Может, Олега задержал кто-то из числа тех, кому так просто не откажешь в разговоре?

По дороге она украдкой всматривалась в занявших беседки парочки, но все слабо подсвеченные вплетёнными в виноград гирляндами силуэты выглядели незнакомыми.

В шатре было всё так же душно, а музыка и вовсе после относительной тишины парка показалась ей отвратительно громкой. А ещё отвратительнее было то, что знакомой русой головы было не видно и тут.

Она вышла из шатра, ещё раз оглядела парк и, чувствуя себя совсем глупо, пошла в сторону главного здания, где находился всепогодный ресторан, сейчас тёмный и пустой, а ещё туалетные комнаты с общим холлом.

Устроившись у зеркала в холле с пудреницей, она сделала вид, что приводит в порядок раскрасневшееся лицо, на самом деле наблюдая за пятью дверьми туалетных кабинок у неё за спиной. Олегу просто больше негде быть, сейчас он выйдет, она сделает вид, что всё в порядке, и они поедут домой. И пусть только попробует по этому поводу пошутить!

Открылась центральная дверь, и из неё вышел, слегка пошатываясь, мужчина, встречавший их у входа в шатёр. Кажется, для него праздник точно удался. Дальше синхронно распахнулись две двери слева, выпустив двух женщин. Одна, проходя мимо, доброжелательно улыбнулась Жанне, и она вспомнила, что Олег успел её с ней познакомить. Ответив на улыбку, Жанна убрала пудреницу и достала помаду. В это время отрылась крайняя правая дверь. Снова не Олег.

Оставалась одна дверь. Жанна спрятала в сумочку помаду, так её и не открыв: она себя успела накрутить так, что вместо подправленного макияжа у неё скорее получится улыбка клоуна.

Последняя дверь медленно открылась, заставляя сердце пропустить удар. Из неё вышел грузный мужчина и, не глядя на замершую у зеркала Жанну, вальяжно проследовал на улицу.

Как же так? Клуб большой, но прятаться здесь негде, Олег же не мог уйти отсюда, оставив её тут?

«Мог, ещё как мог, — прозвучал в голове словно чужой голос, — полнолуние только завтра, а Лес слишком близко».

В холл, смеясь, вошли несколько человек и разошлись по кабинкам. Жанна отмерла и, замотав головой, прогоняя слишком страшную мысль, выскочила на улицу.

Может, ему просто что-то понадобилось в машине?

У ворот о чём-то негромко переговаривались двое охранников. Напряжённо улыбнувшись им и чувствуя спиной их внимательные взгляды, она вышла на парковку.

Машина Олега стояла на месте, а вот его самого не было и здесь.

Жанна, стараясь дышать ровно, медленно оглядела парковку, потом перевела взгляд на шоссе, у которого стоял клуб, сейчас почти пустое, лишь изредка по нему, поднимая скопившуюся пыль, проносились машины. Она знала, что после поворота в километре отсюда к шоссе примыкает Лесопарковая улица, названная так по совершенно очевидной причине.

Борясь с отчаянием, Жанна проверила телефон. Сеть всё ещё не ловилась.

— Девушка? — донеслось от ворот.

— Всё в порядке, — он оглянулась, успокаивающе махнула рукой, а потом решительно пошла по шоссе.

Она шла быстро, насколько это позволяли туфли, пытаясь не сорвать на бег. Говорят, кто-то умеет бегать на каблуках, но точно не она. Разуться тоже не вариант, босиком по камням далеко не уйти.

Догнать Олега не выйдет: он вышел раньше и идёт быстрее, но цель у них одна, и она его выведет. Должна вывести.

Шоссе повернуло. Вот и Лесопарковая, здесь тоже больше похожая на загородное шоссе, чем на улицу. Ещё с километр, и будут ворота…

–Жанна!

Она споткнулась, с трудом удержала равновесие и медленно обернулась. Из-за поворота показался бегущий Олег. Жанна замерла на месте, пытаясь усмирить разом взбесившиеся мысли.

Почему он позади неё, а не впереди?

Почему он разговаривает? Тот, кто идёт к Огню, говорить не может, это точно известно.

Почему?..

Третье «Почему» она сформулировать не успела. Олег догнал её и, не говоря ни слова, крепко прижал к себе.

Только в этот момент она смогла поверить, что ошиблась, что Олег не ушёл к Огню, что все её страхи были напрасны. Жанна не удержалась и всхлипнула, в ответ Олег, словно ребёнка, погладил её по голове. От этого жеста всё то напряжение, которое копилось в ней с начала карантина, разом вышло вместе с прорвавшимся потоком слёз.

Когда она плакала в последний раз? Наверное, восемь лет назад, когда первый раз поиски, в которых она участвовала, закрыли без результата. Она до сих пор помнила фотографию того парня…

Олег ничего не говорил, просто обнимал её и продолжал гладить по голове. Постепенно слёзы закончились, сменившись спокойным опустошением, приправленным лёгким чувством вины: устроила Олегу праздник, ничего не скажешь.

Надо бы добраться до платка… Вряд ли он сильно поможет, конечно…

— Как ты узнал, что я ушла? — спросила она куда-то в насквозь промокшую рубашку только, чтобы не молчать. Голос прозвучал сдавленно и вряд ли разборчиво, но Олег её понял.

— Я спросил у охраны, — просто сказал он. — Мне сказали, что похожая на моё описание девушка недавно вышла на улицу и пошла по шоссе в сторону города.

Да, она же тоже могла спросить у охранников, если бы чуть больше думала и чуть меньше паниковала…

— А я не догадалась…

Она аккуратно отстранилась, сразу отворачиваясь. Пачка салфеток, к счастью, в сумочке нашлась. Зеркало Жанна доставать не стала: зачем лишний раз расстраиваться, она и так знает, как выглядит, и вытерла глаза. На салфетке остались тёмные разводы.

— А писали, что водостойкая, — бездумно сказала она.

— Ты про что?

— Тушь, — глубоко вздохнув, она обернулась, тут же уткнувшись взглядом в чёрные пятна на рубашке Олега.

— Прости, — сокрушённо сказала она. — Может не отстираться.

Он посмотрел вниз и улыбнулся.

— А, ерунда. Мне всё равно не нравилась эта рубашка.

— Правда?

— Правда.

Он помолчал, потом сказал уже без тени улыбки.

— Это ты прости. Генеральный меня отвёл в комнату для переговоров позади ресторана к людям из головного офиса, телефон там не ловил, а просто уйти… не очень хорошо, причём не только для меня.

— Он не только там не ловил, — Жанна заставила себя улыбнуться. — Что предлагали?

Олег вздохнул.

— Перейти к ним.

— В Москву? Питер?

— В Москву.

— Ты им ответил?

— Отказываться сразу дурной тон, — не очень весело усмехнулся Олег. — Обещал подумать.

— Это хорошо, — бездумно откликнулась Жанна. — Подумай.

— Ага. Поехали домой?

— Поехали.

Нет, Лес намертво к себе никого не приковывал, люди из Заречного уезжали, вот даже Лелин и тот смог, несмотря на свою намного более тесную, чем у Олега, связь с Огнём.

Но связь ещё не всё, и, порой, даже не главное. Евгений ни за кем в Лес не ходил, а число тех, кого Олег нашёл и вывел из Леса, приближалось к пяти десяткам, больше было только у Егорыча, отца и самой Жанны. Порой его упорство в поисках начинало напоминать одержимость.

Хотя все они одержимые, просто кто больше, а кто чуть меньше.

Всю обратную дорогу Олег время от времени с беспокойством косился на Жанну, та отвечала успокаивающей улыбкой, дескать, да, расклеилась, с кем не бывает, но уже всё в порядке.

«По канонам любовного романа сейчас нам следует упасть друг другу в объятья и никогда больше не расставаться», — с невесёлой усмешкой подумала она, входя вслед за Олегом в тёмную квартиру.

— Чай будешь? — спросил, проходя на кухню, Олег.

— Давай…

Она присела на банкетке в прихожей и, стараясь не сильно шипеть, сняла туфли. Всё-таки ноги в этом забеге она стёрла изрядно, но хотя бы кровавые следы на полу не оставляет, и то дело.

В сумочке зазвонил телефон. Десять вечера, кому она могла понадобиться в такое время?

— Пап? Что-то случилось?

— Жанна, — отец замялся. — У нас…

Он замолчал, подбирая слова.

— Я нужна?

— Да, — устало ответил он. — Кто-нибудь приедет, тебя подменит.

— Не надо. Здесь всё уже нормально, — она помолчала. — Я поняла. Скоро приеду.

Ну почему именно сегодня?

— Что-то случилось? — в свою очередь спросил, выходя из кухни, Олег.

— Мне надо в Лес.

Олег медленно кивнул.

— Понял. Я тебя отвезу.

— Может, не стоит?

— Ну а почему нет?

Да, карантин, как они только что выяснили, можно считать завершившимся.

— Но ты останешься в автобусе, — безапелляционно заявила Жанна.

— Да не вопрос. Хочешь, попрошу Виталия Петровича приковать меня наручниками к рулю?

— Мне нравится эта идея, и я её как следует обдумаю.

— Думай, а я пока подготовлю термос.

— Дай сначала аптечку, — попросила Жанна. — Я собираюсь израсходовать весь твой запас пластыря.

Она не стала дожидаться, пока Олег заглушит машину, выскочила, едва тот успел остановиться — время работало против них. Чем больше времени человек проводил в Чёрном Лесу, тем сложнее его оттуда вывести.

Отец вышел навстречу ей из автобуса и молча протянул несколько листов с распечатанными фотографиями. Жанна наклонила страницы, ловя свет от висевшего над головами фонаря.

Отдых где-то на море, дети, вручение каких-то грамот на красивых фонах с корпоративными эмблемами. Обычные фото из соцсетей, на них не увидишь того, что привело в Серый Лес.

— Я пошла, — сложив фотографии, она убрала их во внутренний карман.

— Я тебя буду ждать, — веско сказал отец. — Помнишь, ты мне обещала антивирус обновить?

— Да, кстати, помнишь, что мы второй сезон не посмотрели? — спросил подошедший Олег

— Я помню, — ответила Жанна им обоим и слабо улыбнулась.

К выходу с парковки она пробиралась мимо тесно поставленных машин. Поисковики не разъехались, хотя их присутствие было уже бесполезным, и Жанна ощутила неожиданную благодарность за это. Уходя под тень деревьев, она спиной чувствовала их взгляды, одновременно тревожные и полные надежды.

Серый Лес становится очень маленьким, когда ты идёшь прямиком к Огню. Как и всегда, липнет к лицу паутина, в которой не увидеть пауков, шуршат в кустах никому никогда не показывающиеся звери, хлюпает под ногами напитавшаяся водой земля, а лесные тропинки кажутся бесконечными, но нужно не больше часа, чтобы уткнуться в высокий коварный забор, за которым видна только темнота.

Чуть левее — и Жанна знала это точно — будет раскрытая калитка, войдя в которую попадёшь в Чёрный Лес.

Седьмой раз. Или восьмой, если считать тот самый первый, о котором она совсем ничего не помнила, кроме разве что боли и детской обиды, что такой ласковый на вид Огонь мог так нехорошо с ней обойтись.

Она посмотрела на следы от ожогов на ладонях, хорошо заметные даже в сумраке Серого Леса, провела напоследок рукой по холодным прутьям забора и вошла в калитку.

Сколько занимает путь до Огня, Жанна не сказала бы даже приблизительно. Конечно, можно было бы попробовать засечь время, но стрелки часов были неразличимы в темноте, а включать фонарик или засветить экран телефона здесь казалось немыслимым.

Жанна не поручилась бы даже, что здесь вообще есть время. Что здесь было точно, так это чернота вместо неба, чернота со всех сторон и чернота, упруго пружинящая под ногами. Нечёрным здесь оставались только Огонь впереди и едва заметная серая точка позади. Калитка, и туда обязательно нужно вернуться.

Как всегда здесь, Огонь приближался медленно, а потом неожиданно оказался совсем рядом.

Какая злая ирония: она всё-таки попала сегодня к Огню, пусть и не за Олегом, а за почтенной матерью семейства по имени Полина.

«Потеряшка» сидела между огромными, головы на три выше Жанны, существами с бледной, чуть светящейся в темноте шерстью, и большими тёмными глазами. И Полина, и существа слегка покачивались словно в такт какой-то мелодии.

Когда Жанна подошла ближе, одно из существ, сидящих напротив, подняло на неё невидящий взгляд, потом медленно поднялось и скрылось в темноте.

Глядя на освободившееся место, Жанна остро почувствовала, насколько она устала. Этот день был слишком долгим даже для неё. Ещё здесь очень холодно, а она и без того намёрзлась сегодня. Желание чуть отдохнуть и хотя бы немного погреться стало почти непреодолимым. Всего несколько минут, ничего плохого же не может случиться за такое короткое время…

Жанна стиснула зубы, упрямо мотнула головой и легко дотронулась до плеча Полины. Та вздрогнула и испуганно заозиралась. При виде соседей её глаза в ужасе расширились, но, к облегчению Жанны, кричать она не стала. Обитатели Чёрного Леса шума не любили.

— Вам не надо быть здесь, — снова касаясь её плеча, мягко сказала Жанна.

Полина обернулась.

— Где я?.. Я сплю?

— Давайте выйдем туда, где светлее, и там поговорим.

Полина растерянно кивнула. Фотографии, спрятанные в кармане у Жанны, не лгали, показывая красивую женщину чуть за тридцать, но на них не была видна скопившаяся в уголках глаз грусть. Или это просто отблески Огня вместе с разыгравшимся воображением Жанны? Чем-то она напомнила Жанне Людмилу, правда, несколько лет назад в Лес ушла не она, а Паша. Но типичных проблем не бывает, как бы не хотелось разложить все возможные варианты жизненных неурядиц на три-четыре аккуратные кучки.

Придерживая Полину за руку, Жанна пошла от Огня к далёкой серой точке. Говорить не хотелось ни ей, ни её «потеряшке». Потом, за калиткой, Полину придётся разговорить, чтобы закончить этот поход как можно быстрее, но пока можно и помолчать. Но даже если Полина на контакт не пойдёт, сегодня Жанну это не остановит. В Сером Лесу главное правило простое: чем сильнее хочешь домой, тем скорее выйдешь, а она хочет, причем в три дома сразу: и к себе (хоть там и пыли, наверняка, накопилось), и к Олегу (первый сезон сериала про инопланетян был очень неплох, надо же узнать, что сценаристы придумали для второго), и к отцу. Антивирус — это важно, очень важно. Ночью, конечно, ставить его она не будет, но вот завтра прямо с утра возьмёт и пойдёт.

Чисто технически не было ничего сложного в том, чтобы сходить к Огню. Но в Чёрный Лес ходили только за теми, кто точно оказался там, никто не ходил туда «на всякий случай». Нелепое послабление, если не знать, какой сильный соблазн остаться там каждый раз её охватывал. И каждый раз она не была уверена, что сможет его перебороть.

…Утром Жанна, собрав успевшие разбежаться по квартире Олега вещи, уехала к себе. Стоило ей зазвенеть ключами, как открылась дверь квартиры напротив.

— Жанночка, здравствуй, — соседка окинула её цепким взглядом, задержавшись на сумке. — Ты не расстраивайся, как поссорились, так и помиритесь, у вас, молодых, всегда так. А он, сразу видно, парень хороший.

— Ага, спасибо, Инна Романовна. Я пойду, дел много накопилось.

— Конечно, конечно, но, если что, ты заходи, поболтаем, облегчишь душу.

Жанна кивнула и поспешила отгородиться от Инны Романовны дверью. Как она там говорила? «Поговорят и через полгода забудут»? Осталось эти полгода как-то продержаться.

Чувствуя себя совсем обессиленной, она опустилась на приткнувшуюся в углу прихожей скамеечку.

В кармане штанов что-то мешалось. Сунув туда руку, Жанна достала связку ключей с брелком-лягушкой.

Глава 12, в которой Виталий Петрович испытывает приступы профессионального заболевания

Виталий Петрович не очень хорошо знал традиции. Выходя поздним субботним утром из дома, он пытался вспомнить, положено ли посещать кладбище на сороковой день, но быстро бросил это занятие. Он ехал туда, потому что ему хотелось поехать. Тем более, строго говоря, сороковой день уже прошёл, но вырваться туда на неделе у него не было никакой возможности.

Как оказалось, подгонять порывы души под рабочий график приходится не только ему: у могилы Игоря в глубокой задумчивости стоял его племянник. Задумался и сам Виталий Петрович, поэтому заметил Эдуарда уже тогда, когда незаметно развернуться, уйти и вернуться в другое время уже не получилось бы. Не проходить же мимо, делая вид, что идёшь куда-то ещё!

— Здравствуйте, — негромко сказал Виталий Петрович, подходя к пока не огороженному квадратику посыпанной песком земли.

— Добрый день, — отозвался Эдуард, медленно разворачиваясь.

— Простите, что помешал.

— Да что вы, разве можете вы помешать, — он помолчал. — Вы же его хорошо знали.

— Да, — не стал спорить Виталий Петрович.

— Вы дружили?

— Почти сорок лет.

Эдуард кивнул, потом тихо сказал:

— А вот я почти не успел его узнать. Просто не знал о его существовании.

Виталий Петрович промолчал. Если Эдуард познакомился с Игорем только недавно, он познакомился совсем не с тем Игорем, которого знал и с которым дружил он сам. Рассказал ли Эдуарду кто-то, почему его дядя оказался в больнице? Вряд ли.

— Не буду вам мешать, — Эдуард положил на землю гвоздики, которые держал в руке, и пошёл к выходу.

Кривить душой и заверять, что тот ему совсем не мешает, Виталий Петрович не стал: он действительно хотел побыть тут один.

Сегодня такси от ворот снова не вызывалось. После похорон они с Жанной прошли с полкилометра, прежде чем приложение «ожило». Ерунда, конечно, но солнце уже жарило вовсю, так что удовольствия от этой прогулки с последующим ожиданием машины он точно не получит.

— Виталий Петрович!

Рядом остановился серебристо-серый внедорожник, и из-за опустившегося стекла выглянул Эдуард.

— Давайте я вас подвезу.

— Вы уверены, что нам по пути?

— Ваш город достаточно компактен для того, чтобы любая его точка могла считаться находящейся по пути, — улыбнулся Эдуард.

— Скажите прямо, достаточно захолустен, — усмехнулся Виталий Петрович, обходя машину и открывая переднюю пассажирскую дверь.

Эдуард не стал припоминать ему то, что от прошлого аналогичного предложения он отказался, просто молча тронулся с места. Виталий Петрович тоже не стал объяснять, что тогда, после похорон, ему совершенно не хотелось лишнего общения, в целом же предложение Эдуарда было совершенно естественным, и не менее естественным с его стороны было на него согласиться.

Не говоря уже о том, что он и правда устал. Ему всегда тяжело давались походы Жанны к огню, потому что он понимал: в случае чего, выводить её оттуда будет некому. Да, он знал адрес и телефон Лелина, но даже тот если согласится, бросит всё и рванёт в Заречный, то может просто не успеть. Или, что тоже возможно, не справится.

А ещё к Эдуарду определённо стоило присмотреться.

— Вам куда?

— Майская улица, чуть дальше перекрёстка с Почтовой. Это прямо по Окружному шоссе, затем свернуть…

— Я знаю, где это, — мягко перебил его Эдуард. — Заречный — небольшой город, я уже успел его неплохо изучить.

— Небольшой, это точно. Вам тут, наверное, скучно, — воспользовался возможностью завести интересующий его разговор Виталий Петрович.

— Да я бы не сказал. Шумных развлечений я никогда не искал, а жить здесь очень даже приятно. Опять-таки, всё близко. Я и не знал никогда, как это, работать в двадцати минутах пешком от дома, — он усмехнулся.

— И как? — поддержал его усмешку Виталий Петрович.

— Здорово, однако, сразу столько времени освобождается. Я даже бегать по утрам снова стал.

— Могу только позавидовать и восхититься. Я вот никак не могу себя заставить, хотя тоже работаю в двадцати минутах от дома, — после этого признания Виталий Петрович решил, что их уровень доверительности дорос до следующего вопроса. — Вы вообще сюда надолго?

— Не знаю пока, — не отрывая взгляда от дороги, ответил Эдуард. — Работа у меня тут есть, квартиру я снял хорошую, какие-то занятия, вот, бег, например, потихоньку нахожу. А там видно будет.

— Вы же до этого жили в Москве?

— В Питере.

— Не резковаты ли перемены? Тем более с общепринятой точки зрения переезд в наш захолустный городишко — это скорее шаг назад.

— Так это с общепринятой.

— И всё же?

— Считайте это ностальгией. Я же здесь родился.

— Так зачем переходить к эмиграции, минуя стадию туриста?

Эдуард захохотал.

— Ваши вопросы вкупе со специфическим взглядом заставляют меня почувствовать себя на допросе. Никогда не был, правда, но ощущения очень характерные.

— Простите, — Виталий Петрович смутился. Правда, что это он набросился на человека? — Я сегодня не в себе.

— Да я всё понимаю, — Эдуард махнул рукой. — Никому не известный родственник объявляется в городе незадолго до смерти пожилого больного человека, очевидно имея виды на наследство. Я бы тоже насторожился.

Виталий Петрович молча кивнул.

— Я и правда узнал о дяде только недавно, — продолжил Эдуард. — Но это неправильно, когда люди уходят совсем одинокими. И я подумал, что ради того, чтобы это было не так, я вполне могу провести несколько месяцев своей жизни здесь.

— Тем более наследство? — не удержался от напоминания Виталий Петрович.

— Да какое там наследство, — отмахнулся Эдуард. — Квартира, которой много лет никто не занимался, в старом доме в маленьком городе в полутора часах езды от областного центра. Больше хлопот, чем прибыли.

— Будете отказываться от наследства?

— Ещё не решил. Возможно, правильнее будет всё-таки его принять, привести квартиру в порядок и, когда будет можно, продать. А вырученные деньги перевести той больнице, где был дядя.

— Но это тоже хлопоты, — заметил Виталий Петрович. — Да и время здесь вряд ли пойдёт на пользу той же карьере.

— Наверное, со мной случилась переоценка ценностей, — несколько смущенно сознался Эдуард. — Надоело гоняться за успехом.

— Но менять машину вы не стали, — кивнул на отделанную деревом приборную панель Виталий Петрович.

Эдуард, благо машина остановилась на светофоре, развел руками.

— Люблю хорошие вещи, ничего не могу с собой поделать. Подъезжаем, где вас высадить?

— У второго от перекрёстка дома остановите, пожалуйста. Спасибо за то, что подвезли, вы действительно очень аккуратный водитель.

— Был бы я таксистом, поставили бы мне пять звёздочек? — Эдуард улыбался.

— Ещё бы и чаевые дал, — заверил его Виталий Петрович. — До свидания.

— До свидания. Да, возьмите на всякий случай мою визитку, если что-то понадобится, звоните.

Виталий Петрович взял протянутый кусочек картона и вылез из машины. Его дом стоял во второй линии от улицы, как раз хватит времени, чтобы немного уложить в голове мысли.

Или ответить на один телефонный звонок.

— Пап, привет, я зайду минут через пять?

— Заходи, конечно, я как раз минут через пять подойду.

Жанна догнала его, когда он входил в подъезд.

— Гулял?

— Можно сказать и так, — ответил Виталий Петрович, заходя в лифт. — На кладбище ездил.

— Как там? — неловко спросила Жанна.

— Всё в порядке, — так же неловко ответил он.

Он открыл дверь квартиры, пропустил Жанну вперёд и сказал, запирая дверь:

— Встретил там Эдуарда Морозова, он меня на обратном пути подвёз. Ты права, кстати, водит он очень сдержанно.

— Неужели? — удивлённо обернулась к нему Жанна.

— Ничего удивительного на самом деле, — правильно понял её вопрос Виталий Петрович. — Похороны были совсем недавно же, по свежей памяти не он один приходил, вся могила в цветах.

Жанна смутилась, и у Виталия Петровича возникло смутное подозрение, что среди вороха цветов на могиле лежали и принесённые ею.

— Но вообще я именно его не очень понимаю, — он не стал заострять внимание на этой теме. — Он признался, что решил переехать в Заречный, потому что, как он сказал, «неправильно, когда люди уходят совсем одинокими».

Жанна кивнула.

— Он чрезмерно щепетильный, — подтвердила она. — Представляешь, он случайно меня толкнул, я из-за этого уронила стакан с кофе, так он неделю пытался как-то это недоразумение компенсировать.

— Может, просто хотел познакомиться поближе? — предположил Виталий Петрович.

— Да нет, вот это точно нет, — уверенно ответила Жанна. — Ладно, давай включай компьютер, разберусь с твоим антивирусом.

— Это не к спеху, ты лучше отдохни. Вообще тебе надо было сегодня отсыпаться, а не бежать сюда.

Жанна и правда выглядела неважно: бледная, с тёмными кругами под глазами, и в целом казалось какой-то потухшей.

— А тебе?

— А я отосплюсь на пенсии, — привычно отмахнулся Виталий Петрович. Более радикальный вариант ответа, используемый им на работе куда как чаще, он озвучивать не стал.

— А я отосплюсь завтра, и это в любом случае ближе, чем твоя пенсия. Так что включай компьютер, пока я сама не начала подбирать к нему пароль.

— Ты мне говорила, когда шла учиться, что в твоём университете учат другому! — притворно возмутился Виталий Петрович, но послушно набрал необходимую комбинацию. — Пойду обед разогрею пока.

— Ты про него же узнавал? — спросила Жанна, когда, закончив с компьютером, они сели обедать.

— Про Эдуарда?

— Ага.

— Узнавал, — признался Виталий Петрович. Он, действительно, как говорила Жанна, «слегка воспользовался служебным положением», благо мог честно озвучить коллегам, которых к этому делу привлёк, свои подозрения.

— И? Есть что-нибудь интересное?

— Сильно я не копал, сама понимаешь. Но в Заречном он и правда смотрится странно. Образование за границей, очень успешная карьера. Такое ощущение, что за ним крупные компании чуть ли не в очередь выстраивались.

— А потом он всё бросает и приезжает сюда?

— Именно. Причём никаких признаков скандалов, ни по рабочей, ни по личной линиям, нет и в помине. С точки зрения закона и общества он безупречен.

— Паладин, — констатировала Жанна.

— Вроде того. Да, кстати, сам он считает нормальным то, что я с подозрением отношусь к его появлению.

— Он не дурак.

— Точно нет.

— А у нас есть реальные поводы для подозрений? — осторожно спросила Жанна. — Кроме того, что это странно выглядит.

— Не знаю, — честно ответил Виталий Петрович. — Со смертью Игоря всё чисто, там нет никакого криминала. Острая сердечная недостаточность, к которой всё шло давно. Насчёт наследства, а он единственный наследник, Эдуард прав: много с ним не приобретёт, а с учётом проседания карьеры как бы не больше потеряет.

— И всё же…

— И всё же у людей и правда случается переоценка ценностей в части, как говорится, отказа от маркеров материального благополучия. Реже, чем хотелось бы, но случается. Предлагаю пока остановиться на этом варианте, тем более, ты говоришь, он ещё и щепетильный.

— Ага, и машину водит так, что инспекторы рыдают от умиления.

— Кстати, тоже показатель. Ладно, ты не бери в голову, в конце концов, паранойя — это моя профессиональная болезнь.

— И второе имя, я помню. Спасибо за обед, — сказала Жанна, вставая. — Я пойду, пожалуй.

— Не за что. Ты заходи, если вдруг оголодаешь, — он усмехнулся.

— Мой холодильник не настолько пуст, — хмыкнула она и не осталась в долгу: –Передавай привет Елене Васильевне.

— И не подумаю, а то она и правда решит с тобой познакомиться, — отпарировал Виталий Петрович. — Кому тогда я буду посылать стикеры с котиками?

И получать в ответ странные вопросы. Или он просто отвык поддерживать беседу с малознакомыми людьми, с которыми не связывают общие дела? Но, вроде бы, даже в этом случае как-то не принято интересоваться, насколько хорошо охраняется тот или иной объект.

Мог ли он представить эту безупречно элегантную даму перелезающей ночью через забор лесопарка, чтобы совершить там… А что именно? Кражу занесённых в «Красную книгу» первоцветов? Так они давно отцвели. В любом случае, искать их ночью — так себе занятие. Какую-нибудь акцию устрашения? Виталий Петрович усмехнулся: ага, написать на всех дорожках красной краской: «Жи-ши пиши через „и“!». Но смысл? Лесопарк — не самое людное место. Или подстеречь там кого-нибудь из поисковиков, пригрозить купленным из-под полы оружием и заставить отвести в Чёрный Лес?

Виталий Петрович помрачнел. Нет, он точно законченный параноик.

Пора заканчивать с этими теориями. Весна кончилась, тот псих от Жанны отстал, пора и ему заканчивать искать подвох в пустой болтовне.

Возможность передать привет Жанны представилась Виталию уже на следующей неделе. Правда, он ей не воспользовался.

— Виталий Петрович!

Он даже оступился, решив, что ослышался. Но нет: с лавочки ему, улыбаясь махала Елена Васильевна. На мгновение Виталия Петровича охватило острое чувство дежавю, только вместо панамы и старой куртки на нём сейчас была форма, вместо удочки в руках папка с документами, шёл он не по парковой аллее, а по центральной площади города, а перед ним было здание не дома отдыха, а городской администрации, куда он шёл на совещание. Хотя покраски требовало и то, и другое.

Зацепившись за эту мысль, Виталий Петрович выровнял шаг и даже смог вполне естественно улыбнуться.

— Здравствуйте, — он подошёл, задвигая снова проснувшуюся паранойю подальше. — Какими судьбами в нашем городке?

— Туристическими, — с достоинством ответила Елена Васильевна, наклонив набок всё так же тщательно уложенную голову. — Вы так хорошо рассказывали про ваш город, что я не удержалась от того, чтобы его увидеть своими глазами.

Её костюм персикового цвета, как и раньше, контрастировал с по-летнему расслабленно одетыми горожанами, а лёгкий аромат духов, уже не тех, что в доме отдыха, воспринимался уместным, а не вызывал ощущения душной вульгарности. Настоящее искусство, особенно в летнюю жару!

Виталий Петрович покачал головой.

— Заречный не очень богат на туристические достопримечательности.

— Это вы зря. Специальных развлечений для туристов здесь, может, и немного, зато есть более ценное — атмосфера.

Он усмехнулся.

— Да, уж атмосферы у нас предостаточно, — спохватившись, он посмотрел на часы. — Прошу прощения, мне пора бежать.

— Да, конечно, я понимаю, вы же на работе. Кстати, должна сказать, что вам очень идёт форма. Вы в ней сразу такой… строгий.

— Спасибо, — неловко откликнулся Виталий Петрович. — Если хотите, я вам чуть позже напишу, попробую рассказать, что у нас лучше посмотреть.

— Вы мне лучше покажите, — лукаво улыбнувшись, сказала Елена Васильевна. — Но я вас совсем заболтала, а вы спешите.

Виталий Петрович слегка поклонился и продолжил свой путь, укладывая в голове факт, в который ещё вчера бы не поверил.

Елена Васильевна в Заречном. В его городе. С «туристическими целями». Что-то многовато стало у них охотников за достопримечательностями и смыслом жизни…

Виталий Петрович вспомнил, как с месяц назад ему позвонил Паша Матвеев и, смущаясь, спросил, можно ли им встретиться и поговорить. Тот рабочий день грозил стать бесконечным, и Виталий Петрович предложил Паше приехать к нему в ОВД.

–Я сглупил, — с порога сообщил Паша.

Виталий Петрович выбрался из-за стола, жестом предложил Паше занять один из стульев у стола для совещаний и сел напротив, пытаясь согнать с лица «профессиональное» выражение лица, в использовании которого в нерабочих целях его регулярно уличала Жанна.

— Весной в электричке познакомился с девушкой, — поерзав на стуле, продолжил Паша. — Она оказалась блогершей с каналом про всякое сверхъестественное. Она интересовалась городскими легендами Заречного, говорила про чудовищ, ходящих по снам, и про то, что в Заречном пропадают люди.

Виталий Петрович приподнял бровь.

— Да, так и сказала, — подтвердил Паша. — Я, конечно, объяснил, что это глупости, мы немного поболтали и разошлись. И больше не общались. А позавчера она позвонила, сказала, что она в Заречном, и предложила встретиться.

«То есть телефонами они всё-таки обменялись», — машинально отметил Виталий Петрович. Хотя Паше девятнадцать, самое время знакомиться и встречаться.

— Она меня подловила, — сокрушенно продолжил Паша, запустив руку в успевшие по-мальчишески выгореть до соломенного цвета волосы. — Стала рассказывать небылицы про лесопарк, я вспылил и предложил показать, что ничего там нет. Днём, конечно же, — торопливо добавил он. — Но она сказала, что днём не может, договорились встретиться за два часа до заката. А потом сначала она опоздала, потом начала чудить и откровенно тянуть время. Я хотел уйти, но не бросать же её там одну… В итоге выйти не успели. А потом, — он стиснул челюсти, разом став выглядеть намного старше, — а потом мы дошли до забора.

— Калитку видели? — аккуратно уточнил Виталий Петрович.

— Нет. Мне удалось увести её от забора, соврав про то, что там уже лес, который за лесопарком.

Он помолчал.

— Потом мы вышли, и я отвёз её домой. К бабушке, — Паша чему-то усмехнулся. — Вот и всё.

— Как её зовут?

— Виолетта Страхова. Самое интересное, что про Заречный в своём канале она так и не написала.

— Не набрала материал, — проворчал Виталий Петрович.

— Ещё она сказала, — едва слышно проговорил Паша, — что про пропавших людей ей рассказал кто-то из полиции.

Виталий Петрович молча кивнул, принимая информацию к сведению. Ничего удивительного. Инструкции инструкциями, но, когда появляется возможность получить минуту хотя бы анонимной славы, кто-нибудь обязательно захочет ею воспользоваться.

— Простите, что оторвал вас, сначала думал рассказать Олегу, всё-таки история скорее нелепая. Но он, — Паша запнулся, — сейчас не ходит в Лес.

— Да нет, всё правильно.

У Виталия Петровича даже возникла мысль, что рассказать лично, а не просто написать Паша решил из желания своеобразного самонаказания. Хотя было бы за что.

— Да, что такое? — спросил он в ответ на символический стук.

— Виталий Петрович, тут пресса приехала, — послышалось из-за приоткрывшейся двери.

Он тяжело поднялся.

— Извини, мне пора, надо встретить четвёртую власть. За информацию спасибо, думаю, что беспокоиться по этому поводу не стоит, но что могу, я проверю.

— Угу…

— Ну и да, мы не можем обнести колючей проволокой место, которого нет.

— Олег то же самое говорит, — буркнул Паша, подходя к двери.

— Правильно говорит. Рома, — он повысил голос, — проводи молодого человека, только так, чтобы нашим акулам пера на глаза не попался, — Виталий Петрович усмехнулся. — А то сделают сенсацию, знаю их.

Сделать сенсацию из своей ночной прогулки с Пашей Виолетте тоже что-то помешало. Виталий Петрович время от времени проглядывал её канал. Его ежедневно наполняли ведьмы, экстрасенсы, НЛО, древние цивилизации, аномальные зоны, но про Заречный она не написала ни слова.

А вот болтуна он, кстати, нашёл. Виолетта подловила молодого сержанта так же, как Пашу: на стремлении доказать, что она ошибается. Тот каялся, обещал, что больше не будет, и заверял, что уже сам приобрёл стойкую непереносимость социальных сетей. В последнее Виталий Петрович, конечно, не поверил, но понадеялся, что хотя бы какие-то выводы сержант сделает.

Пожалуй, Виолетту можно считать недоразумением, ложным срабатыванием его тревожной системы. Как и Эдуарда. А вот кем считать Елену Васильевну?

Учительница на пенсии может проводить время где угодно, если позволяют средства, конечно. Но, опять-таки, не в Заречном же?

Может ли в этом быть личный интерес? Неотразимым он себя не считал, но охотиться, по его опыту, могли и за меньшим, чем «трёшка» в старом фонде. Хотя против была ненавязчивость его отпускной знакомой. Или она решила, что метод долгой осады в его случае надёжнее?

Или здесь он тоже дует на воду? Но он старый параноик, ему можно.

Совещание в администрации по организации грядущих выборов и неизбежно связанных с ними высокими визитами затянулось на два с лишним часа. Виталий Петрович, украдкой потирая отсиженное место (на креслах в зале для совещаний администрации явно сэкономили), вышел на крыльцо. На лавочке, которую занимала Елена Васильевна, уже устроилась какая-то парочка. Разумеется, не будет же она на самом деле его караулить?

Виталий Петрович с минуту постоял, глядя в пустоту, потом достал телефон и отправил Елене Васильевне предложение встретиться сегодня вечером.

Вечер этого порадовавшего заречинцев погодой дня выдался не хуже. Солнце клонилось к закату, уже не обжигая, но ещё приятно грея. С реки дул лёгкий ветерок, с мягким плеском накатывали волны на камень набережной, откуда-то издалека слышалась музыка. В общем, сегодня всё идеально подходило для прогулок, даже компания. Если перестать чувствовать себя то ли Шерлоком Холмсом, то ли Штирлицем, то ли наживкой.

— Вы, как я понимаю, не последний человек в городе, — заметила Елена Васильевна, когда заготовленная Виталием Петровичем обязательная часть — «посмотрите налево, там памятник Рыбакам», «посмотрите направо, здесь склады XIX века, а дальше будет верстовой столб» подошла к концу.

— Не последний, — со вздохом сознался Виталий Петрович. — В первой сотне с конца примерно.

— Не кокетничайте, — строго взглянув на него, сказала Елена Васильевна.

— Я не кокетничаю. Погоны дают не так много власти, как это может показаться. Чиновники, предприниматели, теневой, скажем так, сектор — все тянут одеяло на себя. Нам остаётся не так много. Да и с моей стороны одеяла я совсем не первый.

Третий, если быть точным. Если бы не бродил ночами, мог бы стать и вторым, а то и первым, но тогда на его долю приходилась бы только кабинетная работа, а ещё визиты на ковёр и на поклон к вышестоящим. Уж лучше Лес.

— К тому же до пенсии мне осталось всего чуть-чуть, — он улыбнулся. Странное дело, сейчас улыбка при разговоре на эту тему получилась совсем легко, видимо, он если не смирился, но хотя бы начал привыкать.

— Мне кажется, вы и на пенсии не пропадёте, — заметила его собеседница.

— Ага. Начну бороться за звание первого пенсионера города.

К причалу подошёл речной трамвайчик, с него потянулись пассажиры, перегородив дорогу.

— Мне кажется, или мы тут всё посмотрели? — спросила Елена Васильевна.

— Я же говорил, что Заречный не очень богат на туристические места, — напомнил Виталий Петрович.

— Вы смотрите с точки зрения местного жителя, которому тут всё давно знакомо. Интересных мест много в любом городе. Как вы смотрите на то, чтобы сменить место прогулки? Мне очень советовали посетить ваш лесопарк. Сейчас там должно быть красиво.

Не сбиться с шага Виталию Петровичу удалось только потому, что они стояли.

— Солнце скоро зайдет, — медленно сказал он.

— Так мы же не на юге, здесь сумерки длинные, — удивилась Елена Васильевна.

— Лесопарк закрывается с закатом. Или вы хотите проверить бдительность охраны?

Елена Васильевна звонко рассмеялась.

— А вы злопамятный! Нет, хочу просто почувствовать атмосферу.

— Атмосферу…

— Да, атмосферу, — спокойно повторила Елена Васильевна. — Это же самое интересное в разных местах — их атмосфера.

— Наверное… Никогда не думал о путешествиях в таком ключе.

— Вы любите путешествовать? Новые места, новые люди…

— Новых людей мне и на работе хватает, — усмехнулся Виталий Петрович. — Хотя дочь говорит, что мне надо чаще куда-то выбираться.

— Она с вами не ездит?

— Она ещё больший домосед, чем я.

— Необычное свойство для молодой девушки, — Елена Васильевна улыбнулась. — Кстати, может, познакомите меня с ней, наконец? — с лёгким укором сказала она.

Виталий Петрович помрачнел.

— Но вы выглядите усталым, — заметила Елена Васильевна. — Мы можем отложить прогулку в лесопарк на другой день, я уезжаю ещё не завтра.

— Возможно, — не стал спорить Виталий Петрович. — Чувствую так себя точно. Поэтому, вы уж простите, не буду ходить вокруг да около. Зачем вам нужна Жанна?

— Жанна?

— Да, Жанна. Моя дочь.

Елена Васильевна улыбнулась.

— Уже прогресс, я выяснила, что её зовут Жанна.

— Так зачем вы хотите с ней познакомиться? — не дал себя сбить с настроя Виталий Петрович.

— Правду говорят, — вздохнула она, — что, когда речь заходит о дочерях, отцы теряют разум.

— Елена Васильевна, — с напором произнёс он.

— Да не нужна мне ваша дочь! У меня своих двое!

— Тогда почему почти каждый наш разговор вы сводите к ней?

— Потому что было бы странно, если бы я вас расспрашивала только про ваши городские особенности!

— Ничего не понял, — честно сказал Виталий Петрович. — И для чего это вам?

Елена Васильевна пристально посмотрела на него, потом неожиданно рассмеялась.

— Только не говорите, что вы меня подозреваете… даже боюсь представить, в чём. В намерениях причинить вред вашей дочери? Как видите, мимо, я до недавнего времени даже не знала, как её зовут. Красивое имя, кстати.

Виталий Петрович молчал, ожидая продолжения.

— В чём ещё? В том, что я хочу вас охмурить с целью завладеть жилплощадью?

— Ну… немного… — смутился Виталий Петрович.

Елена Васильевна кивнула.

— Хорошая версия. Моё желание познакомиться с Жанной тоже в неё укладывается, всегда полезно заполучить если не союзника, то хотя бы заручиться нейтралитетом такого важного игрока, как дочь. Только не обижайтесь, вы очень привлекательный мужчина, но я прекрасно знаю, что такие закостенелые холостяки, как вы, совершенно безнадёжны в части превращения в воркующего обитателя семейного гнёздышка. Я была замужем столько лет, сколько не живут, и сейчас просто наслаждаюсь свободой и одиночеством. А нужен мне не муж, а консультант.

— Кто?!

— Кон-суль-тант, — по слогам повторила она. — Вы же работаете в полиции, знаете всю эту кухню изнутри. И не смотрите на меня, как Ватсон на Холмса в первые дни их знакомства. Я не ищу преступные схемы, я их придумываю. Но мне нужно, чтобы они выглядели реалистично.

— То есть?

— Я пишу детективы. Альбина Майорова, возможно, вы читали.

Виталий Петрович сморгнул, пытаясь прогнать ощущение нереальности происходящего, но Елена Васильевна никуда не делась и смотрела на него так же устало-многозначительно.

— Не читал, к сожалению…

Виталий Петрович почувствовал себя… да, пожалуй, Ватсоном после признания Холмса.

Он не раз натыкался на рекламу очередной книжной новинки, да и у коллег в руках то и дело мелькали и стремительно прятались под папки с делами томики в стилизованно-строгих обложках.

— Да я понимаю, вам детективов и на работе хватает, — усмехнулась Елена Васильевна.

— Да, пожалуй. Так поэтому вы и расспрашивали меня…

— Про то, сколько народу ходит на ваши фестивали, про то, сколько добираться от центра до лесопарка, про то, можно ли ночью туда проникнуть, и так далее, — кивнула Елена Васильевна. — Я пишу детектив про убийство во время фестиваля первоцветов в городке, похожем на ваш, и мне нужны правдоподобные детали. А сюда я приехала потому, что сюжет зашёл в тупик, и мне надо найти из него выход.

— За атмосферой, — констатировал Виталий Петрович.

— За атмосферой, — расцвела в улыбке Елена Васильевна.

Виталий Петрович облегчённо вздохнул, чувствуя, что с плеч падает если не гора, то немаленький такой валун.

Хотя оставалась одна деталь…

— Вы пишете мистические детективы?

— Да вы что! — яростно замахала руками Елена Васильевна. — Классические, только классические! Преступники, жертвы, полиция, частные сыщики… Зачем сюда приплетать мистику?

— Ну не знаю… сейчас это модно.

В ответ Елена Васильевна только фыркнула.

— Мне и своей реальности хватает, сюжеты не успеваю записывать. Так что, мне удалось втереться вам в доверие? И вы на досуге согласитесь помочь мне не сесть в лужу нелепиц?

Виталий Петрович в ответ широко улыбнулся.

— С превеликим удовольствием. Можем начать прямо сейчас, — он отставил характерным жестом локоть, за который Елена Васильевна с готовностью уцепилась. — Давайте для начала прогуляемся и обсудим все детали нашего сотрудничества. А ещё позвольте в его честь угостить вас мороженым.

— Могу только повторить за вами: с превеликим удовольствием.

Глава 13, в которой едят сладкое и ведут горькие разговоры

Центральную площадь закрыли на реконструкцию. Она давно напрашивалась, но для возвращавшейся с почты Жанны перегородивший площадь забор стал неприятным сюрпризом. Придётся идти в обход… Ещё и погода к вечеру начала портиться, низкие тучи, казалось, цеплялись за голову одевшегося в леса памятника, указывающего горожанам дорогу к светлому будущему. Лето стремительно заканчивалось, и мысли о куртке вызывали уже не недоумение, а сожаление, что сегодня ваши пути разошлись.

Жанна поёжилась от ледяного порыва ветра, развернулась и почти уткнулась носом в высокого мужчину в спортивном костюме.

— Ой, простите!

— Добрый вечер, Жанна, — поздоровался мужчина, и с запозданием Жанна признала в нём Эдуарда.

— Здравствуйте. Я вас не узнала, — созналась она.

— Видите, достаточно поменять костюм, — с мягкой иронией сказал он, отступая на шаг, — чтобы превратиться в незнакомца.

— А так всегда и бывает, — согласилась Жанна. — Мы привыкаем к одним образам, ещё и упрощаем их для удобства, и когда-то, что мы видим, им перестаёт соответствовать, узнавание сразу начинает сбоить.

— И надо сделать усилие, чтобы признать, что и на совещании, и на пробежке перед вами один и тот же человек, — подхватил Эдуард. — Но похоже, мне тоже придётся оставить старые привычки и привыкать к другому маршруту.

— Да, это может затянуться надолго. Может, попробуете обход через улицу Правды?

— Там движение большое, относительно, конечно, — он усмехнулся, — но всё равно, не люблю бегать вдоль дорог. Скорее, перемещусь в лесопарк.

— По вечерам лучше бегать в другом месте, — машинально сказала Жанна.

— Почему? — резко спросил Эдуард, и Жанна опомнилась: нашла тему для беседы, называется.

— Потому что… — она замялась.

Почему-то Эдуарду не хотелось приводить обычных и удобных объяснений, например, про часы работы лесопарка и штраф за нарушение правил. Может быть, дело было в его пристальном взгляде, или в том, что она недавно узнала про его семейную трагедию.

Он имел право знать.

— У вас такой вид, будто вы размышляете, можно ли мне открыть какую-то тайну, — склонив голову к плечу, проговорил Эдуард.

— Да какая там тайна, — махнула рукой Жанна. — Все, кто хотят знать, знают, что в лесопарке не стоит оставаться после заката.

— Почему? — снова спросил Эдуард.

— Можно не найти обратной дороги, — просто сказала Жанна.

Эдуард молча смотрел на неё, потом перевёл взгляд на небо. Словно дожидаясь этого, оттуда упали первые капли дождя.

— Вы можете уделить мне пятнадцать минут? — снова посмотрев на Жанну, спросил он. — В качестве оплаты за время и информацию предлагаю кофе с десертом, — он мотнул головой в сторону кофейни на углу.

Поколебавшись, Жанна кивнула. Чтобы поддержать её в этом решении, дождь полил уже всерьёз, так что путь до кофейни пришлось преодолевать бегом.

— Кофе? Или, по вечернему времени, что-то ещё? — спросил Эдуард, изучая меню на подвешенной над кассой деревянной доске.

Жанна улыбнулась.

— Если я скажу, что хочу какао с зефирками, то …

— Я отвечу, что это отличная идея, и её поддержу. Присядьте пока куда-нибудь, я всё принесу.

Жанна села за столик в глубине зала, наблюдая за делавшим заказ Эдуардом. Парадоксально, но спортивный костюм, на взгляд Жанны, шел ему даже больше, чем пиджак с шёлковым галстуком. В пиджаке он выглядел безупречно, а в спортивном костюме живым и каким-то почти своим.

А вот Олег даже в костюме не казался чужим…

Мотнув головой, прогоняя неуместную сейчас мысль, она задумалась о том, как начать разговор. Но все заготовленные фразы куда-то подевались, стоило Эдуарду поставить на их столик две огромные кружки с шариками зефирок, обильно посыпанными корицей, и посмотреть на неё уже знакомым ей характерно-пристальным взглядом.

— Может быть, перейдём на «ты»? — неожиданно даже для самой себя предложила Жанна. — Тема сложная, да и, — она улыбнулась, — вы сейчас без галстука. Потом можем всё откатить обратно.

Вообще, если бы Эдуард не выглядел таким подчёркнуто-формальным, Жанна давно перестала бы обращаться к нему исключительно официально. После той совместной поездки они, хоть специально не общались, но иногда при встрече останавливались на пару минут поговорить о погоде и местных новостях, что по меркам Жанны было уже почти приятельством, а уж схожие потери в детстве и вовсе протягивали между ними незримый мостик.

— Ничего не имею против, — ответил Эдуард. — И даже без отката. Знаете, мне нравится взаимодействие по чётко сформулированным правилам.

— Я заметила, — усмехнулась Жанна.

— Да, за рулём тоже, — правильно понял её Эдуард, улыбнувшись одними глазами. — А вот с этими подразумеваемыми градациями «мы вместе работаем, но вот этому я „тыкаю“, а с теми держу дистанцию» всегда боюсь дать маху.

Жанна кивнула.

— Тем более, когда дистанция определяется не обращением.

— О, это вообще неисследованная территория!

Они переглянулись с сообщническим видом и засмеялись.

Жанна пригубила какао. Слишком сладко для того, кто привык к кофе без сахара, но тему их разговора определённо не помешает подсластить.

— Не уверена, что информация, которая есть у меня, стоит этого какао, но всё-таки попробую ответить на твои вопросы. Хотя, повторюсь, особой тайны тут нет. Лесопарк совершенно официально привязывает своё время работы к рассветам и закатам, округляя, конечно, но это только для того, чтобы доска на входе не была бесконечной, — она улыбнулась одними глазами. — Посетители, те, кто задумывается об этом, конечно, считают, что привязка к световому дню связана с экономией на освещении.

— При этом фонари там есть, — заметил Эдуард. — И даже на дальних дорожках.

— Конечно. В лесу темно, даже когда солнце ещё не село.

— И сумерки длинные.

— А вот в сумерки фонари уже бесполезны. Кроме разве тех, что недалеко от входа.

— Не понял.

Жанна улыбнулась.

— Действительно. Обещала объяснить, а взамен только сильнее запутываю. На самом деле всё просто. Если остаться в лесопарке после захода солнца, то можно попасть в место, которое мы называем Серый Лес. Просто идёшь по парковой дорожке, потом она незаметно заканчивается, переходит в тропинку, потом может и вовсе пропасть. Явной границы нет, обычно мы ориентируемся на фонари. В Сером Лесу их нет.

Эдуард всё так же пристально смотрел на неё, и по этому взгляду было невозможно понять, принимает ли он её объяснения, или вот-вот решит, что она над ним шутит, а то и вовсе не в себе.

Смешавшись под этим взглядом, Жанна поспешила объяснить:

— Вот поэтому и говорю, что ночью фонари в лесопарке бесполезны. В Сером Лесу фонарей нет, а в лесопарке после заката можно находиться только в узкой полоске между входом и парковкой у домика администрации. Из остальной части тебя или забросит в Серый Лес, или выбросит обратно.

Кажется, всё равно получалось сумбурно, но Жанне всегда сложно давалось объяснение того, что она считала очевидным. Она была готова к насмешкам или возмущению — обещала информацию, а не вот этот бред, но вместо этого Эдуард спокойно спросил:

— Выбросит — это как?

— За очередным поворотом тропинки окажется парковка. Это значит, что в Серый Лес пройти не получилось. Такое бывает, когда больше доводов для того, чтобы быть здесь, чем для того, чтобы быть там.

Жанна с отчаянием подумала, что каждое её следующее объяснение хуже предыдущего, но остановиться сейчас, отшутиться, что это всё набор городских баек, было уже почти физически невозможно.

— Ещё выбрасывает на рассвете, — продолжила она. — На рассвете Серый Лес закрывается и тех, кто в нём был ночью, выпускает. Кроме тех, кого он затянул, конечно. Затягивает обычно тех, у кого что-то в жизни не так, чаще всего, у кого не очень хорошо дома или в том месте, которое им заменяет дом. Если не получилось выйти на рассвете, придётся остаться в Лесу как минимум до следующей ночи, днём из него выйти невозможно.

Упоминать про то, что не все выходят ни в следующую ночь, ни в последующие, она посчитала лишним.

— А если выкидывает, но напасть туда нужно? — спросил Эдуард. В его голосе слышалось напряжение, и у Жанны мелькнула мысль, что вопрос это непраздный.

— Почему ты спрашиваешь? — она решила не ходить вокруг да около.

— Потому что меня выкидывает, — глядя ей прямо в глаза, ответил Эдуард.

— Значит, тебе туда не нужно, — после паузы тихо заключила Жанна.

— Нужно, — со спокойной убеждённостью возразил Эдуард.

— Те, кому нужно оказаться там, проходят, — устало сказала Жанна, чувствуя неожиданное сожаление от того, что их разговор, поначалу расслабленный и практически дружеский, так быстро превратился в острый. — Там важно то, что действительно хочешь. Если не получается, значит, в Лесу у тебя дел нет.

— Я должен туда пройти, — голос Эдуарда оставался таким же спокойным, но это спокойствие пугало больше, чем если бы он рычал.

— Зачем?

Эдуард ответил не сразу.

— Туда ушла и не вернулась мама, — сказал он бесцветным голосом. — Тридцать три года назад.

Над столом повисло молчание. Затем Жанна, тщательно подбирая слова, медленно произнесла:

— Её там нет, давно уже нет. Больше пяти дней там никто не выдерживает, — она грустно покачала головой. — А тут прошли годы.

— Знаю! — вот теперь Эдуард почти рычал.

Жанна протянула ладонь, чтобы успокаивающе положить поверх его руки, но на полпути уронила, подумав, что даже в новых правилах их взаимодействия такого жеста не было, и лучше не рисковать.

Эдуард помолчал и уже спокойнее, но всё так же упрямо, повторил:

— Мне туда нужно.

На мгновение у Жанны мелькнула мысль взять его с собой, чтобы он сам увидел, что там бессмысленно искать прошлое. Она посмотрела в окно, где пелена дождя почти закрывала дома напротив, вспоминая, как однажды сама отправилась на то место, где погибли её родители.

— Ты проводишь меня туда? — словно догадавшись о её сомнениях, спросил Эдуард.

Место оказалось самым обычным участком шоссе, ничем не отличающимся от других участков, по-летнему пыльным и по-пятничному загруженным. Жанна тогда долго стояла на обочине, пытаясь понять, чувствует ли она что-то, кроме усталости после рабочей недели и запаха выхлопных газов, и постепенно приходя к мысли, что, если бы не помощь отца, поднявшего архивы и указавшего точку на карте, она бы прошла мимо и ничего не заметила, и дело тут совсем не в том, что вдоль шоссе выросли сетевые кафешки, и даже асфальт с тех пор успели поменять несколько раз.

Жанна перевела взгляд на Эдуарда и медленно покачала головой.

— Если не получается, значит, не получится, — сочувственно, но твёрдо сказала она. — Я ничем не смогу помочь.

Потому что в Лес не устраивают экскурсии.

— Я понял, — Эдуард наклонил голову, словно что-то обдумывая. — Спасибо за информацию, — сказал он минуту спустя, поднимаясь из-за стола.

Он достал кошелёк, то ли забыв, что уже оплатил заказ, то ли решив оставить чаевые, достал из него крупную купюру, положил её под свою почти полную чашку и быстро вышел. Жанна привстала и тут же села обратно, подавив желание бежать за ним следом, что-то ещё раз объясняя и доказывая. С некоторыми вещами проще смириться в одиночку.

Коротко прожужжал телефон. Жанна невидящим взглядом посмотрела на загоревшийся экран, потом встряхнулась и вчиталась в сообщение.

Сегодня в Сером Лесу будут искать девушку. Желающих, несмотря на ливень, оказалось неожиданно много. Хотя когда они смотрели на погоду?

Что ж, надо идти. Жанна тяжело вздохнула, покачала чашку, взболтав оставшуюся на дне гущу, потом отставила её в сторону и тоже полезла за кошельком.

«Такие чаевые здесь вряд ли часто оставляют», — криво усмехнувшись, подумала она, подпихивая под свою чашку пару сторублёвок.

Дождь и не думал утихать. Выйдя на улицу, Жанна натянула капюшон толстовки и огляделась. Улица была пуста, что неудивительно, хотя в глубине души она надеялась увидеть под козырьком соседнего магазинчика решившего переждать дождь Эдуарда. А ещё лучше, Эдуарда, решившего согласиться с её доводами.

Но ждать, что случится чудо, и он вернётся, ей некогда, надо ещё зайти домой, чтобы переодеться в сухое, надеть куртку, взять рюкзак и сменить ботинки на более подходящие для мокрого леса.

К общему инструктажу Жанна опоздала, ей навстречу из микроавтобуса, куда сегодня по случаю непогоды утрамбовался штаб поисковиков, выскочил один Вадим.

— Ну и погода сегодня, — нырнув в салон, пожаловалась Жанна.

Отец внимательно посмотрел на неё.

— Шла бы ты домой, — проворчал он.

— Из-за погоды? — удивилась Жанна. — В этой куртке меня топить можно, не промокну.

— Сама знаешь, из-за чего, — исподлобья взглянув на Жанну, ответил отец.

— Да я в порядке, — заверила его Жанна. Наверное, про их разговор с Эдуардом надо рассказать, но не здесь и не сейчас.

Отец покачал головой.

— Уверена?

— Конечно, — она улыбнулась.

— Ну как знаешь, — всё ещё хмурясь, он записал её имя на четырнадцатую строчку закреплённого в папке-планшете списка. Рядом с успевшими приехать первыми уже стояли галочки ответа на первую перекличку. — Держи фото.

— Заламинировать, конечно, опять не успели? — спросила Жанна, мельком подумав, что так проявляется высшая степень доверия — в признании права самой оценивать свои силы и принимать за себя решения, в том числе те, которые могут быть очень опасными.

Правильно, нельзя идти в Лес в раздрае, и кого другого она сама бы не пустила. Но Жанна знала Лес, и знала себя. Одного неприятного разговора недостаточно, чтобы её туда затянуть.

Отец криво усмехнулся и развёл руками.

Включив лампочку над сиденьем, Жанна рассмотрела распечатку с фотографией, запоминая лицо «потеряшки», и убрала её во внутренний карман куртки.

— Сергей говорит, она работала в его школе, — сказал отец, — но недолго, даже до конца учебного года не отработала и ушла. По слухам, она уже успела потрудиться чуть ли не во всех школах Заречного. Не знаю, правда ли это, в любом случае, он её знает, так что, будем надеяться, ему повезёт быстро.

Жанна кивнула, принимая информацию к сведению.

— Я пошла. Счастливого мне плавания.

— Давай. Надеюсь, к утру я не превращусь в капитана подводной лодки.

Под деревьями было так же мокро, как и на парковке. Даже широкие листья клёнов, росших в этой части лесопарка, не становились препятствием для лившихся с неба потоков воды. Хлюпало и под ногами. Если и в Лесу льёт так же, нынешней «потеряшке» не позавидуешь. Впрочем, там такие ливни были редкостью, обычно непогода ограничивалась мелким моросящим дождиком.

Жанна шла, с каждым шагом привычно освобождая голову от лишних мыслей. Сколько раз она это проделывала? Столько, сколько раз ходила в Лес, не иначе. Восемь лет самостоятельных выходов и четыре года хождений с отцом до них по три-четыре раза в месяц. Выходит порядка полутысячи раз. Сегодня, правда, это упражнение давалось сложнее: разговор с Эдуардом растревожил те струны в её душе, которые она давно считала замолчавшими.

Она усмехнулась: это не Ире, а ей самой надо бы прикрутить эмпатию. То, что у Сергея шансов найти Альбину больше, не означает, что остальным можно халтурить.

В кратком досье на «потеряшку» было написано, что Альбине Лосяковой 22 года, три года назад она закончила педагогический колледж, один из трёх имеющихся в Заречном профессиональных учебных заведений, и работала в одной из зареченских школ. Девушке на фотографии, правда, сложно было дать больше пятнадцати-шестнадцати лет. Из студенческого личного дела её извлекли, что ли?

Жанна покачала головой — неужели нельзя найти фото посвежее? Это пенсионеров попробуй заставь лишний раз поучаствовать даже в семейной фотосессии, а молодежь охотно снимает что себя, что друг друга, и не менее охотно этими фотографиями делится со всем миром.

Фонари незаметно остались позади, мощёная плиткой дорожка превратилась в узкую тропинку. Вокруг слегка посветлело, не до дневной светлоты, скорее, до сумеречной, но вполне достаточно для того, чтобы идти, не спотыкаясь на каждом шаге.

— Здравствуй, Серый Лес, — пробормотала Жанна. — Давай мы сегодня найдём «потеряшку» побыстрее, а то потом на лекарствах от насморка разоримся…

То ли Лес её услышал, то ли Жанне досталась внеплановая компенсация за не самый удачный вечер, но Альбина нашлась уже через час. Именно что нашлась. Когда Жанна остановилась на очередной развилке, пытаясь сквозь пелену дождя выбрать тропинку, выглядящую более перспективно, откуда-то из подлеска слева раздался робкий голос:

— Извините, пожалуйста…

Жанна резко повернулась.

— Альбина?

— Откуда вы меня знаете? — даже по голосу было заметно, как ощетинились девушка.

Жанна осторожно отвела ветки в сторону и вгляделась в серый сумрак.

— Я из поискового отряда, не пугайтесь, пожалуйста. Могу я подойти?

— Подходите, — всё ещё с опаской в голосе разрешила девушка.

— Не повезло сегодня с погодой, — небрежно проговорила Жанна, пробираясь через кусты: обыденные разговоры — лучшее средство от паники. — Ливень до утра обещают. Наверное, Широкую опять затопит.

Альбина ничего не ответила, то ли участь многострадальной улицы не вызывала у неё сочувствия, то ли разговор о погоде не показался ей достаточно интересным, чтобы его поддержать. Но, по крайней мере, убежать не пыталась.

Она сидела на куче веток, настороженно глядя снизу вверх на подошедшую Жанну. При определенной доле воображения в ней можно было найти сходство с фотографией, лежащей у Жанны во внутреннем кармане. Наверное, сходство должно ещё усилиться, если её отмыть, высушить, накормить и дать выспаться, но для этого им обоим сначала нужно выйти из Леса.

Жанна присела рядом с Альбиной на корточки и сняла рюкзак. Двигалась она как могла плавно, не понаслышке зная: чтобы испугать того, кто больше суток не может найти выход из городского лесопарка, достаточно одного резкого движения. Из рюкзака она вытащила пакетик с одноразовым дождевиком и протянула Альбине:

— Держите, это плащ. Он, конечно, тонкий, но с ним всё равно теплее будет.

Альбина ничего не ответила, и даже не протянула в ответ руку, чтобы взять пакетик, продолжая молча смотреть в упор. Неужели она успела настолько ослабеть?

— Вам помочь его надеть?

— Не надо, — хрипло ответила Альбина после паузы. Она взяла дождевик, вытащила его из пакета и, поднявшись, не сразу, тонкая плёнка старательно липла к рукавам её мокрой ветровки, но надела. — Спасибо.

Жанна удовлетворённо кивнула и достала из рюкзака термос.

— Чай будете?

— Нет, спасибо.

Жанна удивлённо подняла брови. Альбина бродила по Лесу третью ночь, наверняка давно промокла насквозь, сама она на её месте за горячий чай отдала бы если не душу, то месячную зарплату точно. Может быть, дело в том, что обычно чай из термоса наливают в его крышечку, и не все готовы пользоваться чужой посудой?

— У меня есть одноразовые стаканчики, — аккуратно уточнила Жанна.

— Мне нельзя принимать угощения от незнакомых, — словно машинально ответила Альбина.

Ответ оказался настолько неожиданным и нелепым, что Жанна на мгновение опешила.

— Это не угощение, а первая помощь, — проговорила она, напоминая себе, что от проведших в Лесу столько времени сложно ожидать безупречного благоразумия. — Чтобы хватило сил дойти отсюда. И я могу представиться, тогда мы будем уже не совсем незнакомыми. Жанна Ильина.

— Альбина Лосякова…

— Вот и познакомились. Так как насчёт чая?

Говоря это, она налила в картонный стаканчик чай из термоса и протянула девушке.

— Осторожно, горячий.

Та нерешительно приняла стаканчик.

— Спасибо…

— Как вы себя чувствуете? Идти сможете?

— Да, смогу.

— Хорошо, тогда пейте, я пока доложу, что вас нашла, и пойдём обратно.

— Так вы и правда из полиции? — спросила Альбина, когда Жанна убрала рацию. Видимо, переговоры, свидетелем которых она стала, её если не убедили, то хотя бы уменьшили недоверие.

— Не из полиции, — не стала врать Жанна. — Мы с полицией работаем, помогаем, когда у них не хватает людей на поиски, но наш отряд волонтёрский и вне штата.

— Но всё равно…

— А что, не похоже? — усмехнулась Жанна. — Могу удостоверение показать, тем, кто вне штата, оно тоже положено. Если оно не размокло, конечно.

— Не надо. Просто неожиданно. Вы же девушка, и такая непростая работа.

— Ну… ходить по лесу я могу так же, как и коллеги-мужчины. Грузоподъёмность у меня, конечно, будет поменьше. Так что давайте я вам выдам к чаю ещё и шоколадку, чтобы точно хватило сил дойти самой.

— Чай и так сладкий, — мотнула головой Альбина.

— Ну и что? Повторюсь, это не угощение, а лекарство. Медицинских противопоказаний у вас нет? Вот и хорошо, тогда берите, пейте чай, и давайте выбираться отсюда. Если повезёт, через пару часов будем дома.

Ритуал «напоить „потеряшку“ чаем» повторялся из раза в раз, и был первым шагом к благополучному возвращению. Для этого поисковики и таскали с собой комплект из термоса объёмом «на двоих», бумажных стаканчиков и какого-нибудь калорийного перекуса. В этот раз он тоже прошёл успешно, но что-то Жанну всё же смутно беспокоило. То, что Альбина с момента её обнаружения ни разу не улыбнулась? Или то, что она не сводила настороженного взгляда с Жанны, словно ожидая от неё подвоха?

Хотя, возможно, дело просто было в таком редком здесь и так и не прекратившемся ливне.

Зато настроиться на обратную дорогу сегодня оказалось очень легко. «В такую погоду чай надо дома пить, а не сидя в луже», — пробормотала Жанна себе под нос, убирая термос. Из насквозь промокшего леса образ дома казался особенно ярким и осязаемым. Она как раз повесила на кухне новые занавески, оранжевые и слегка прозрачные. Через них так красиво просвечивается ещё робкое утреннее солнце…

Дождь шуршал по капюшону, загружая все остальные звуки, в том числе шаги Альбины, и Жанне приходилось постоянно оглядываться, чтобы проверить, не начала ли та отставать. Девушка шла, не поднимая головы, но пока держалась.

Прошла очередная перекличка, заметно короче предыдущих: многие уже вышли и отправились по домам, а их путь всё никак не кончался.

Жанна посмотрела на часы: почти полночь, и решительно остановилась.

— Привал!

Пенка, которую она отстегнула от рюкзака, была тоже мокрой, но, по крайней мере, не пропускала холод и сырость. Хотя, суда по тому, как Альбина на неё упала, ей было уже всё равно, на чём сидеть.

— Долго отдыхать не будем, — предупредила она, наливая девушке ещё стакан чая, — а то совсем замёрзнете.

Та только кивнула.

Сама Жанна садиться не стала. Прислонившись к дереву, она достала рацию, делая вид, что углубилась в её настройки, сама же украдкой рассматривая свою «потеряшку». Это ж надо настолько не хотеть домой! На рассвете их, конечно, выкинет, и даже никто смеяться не будет над тем, что она не справилась, наоборот, посочувствуют, но ещё пара часов, и даже она промокнет до белья, и никакая куртка не поможет. Альбина же давно стучит зубами. Выйти из Леса и угодить в больницу с пневмонией — так себе идея для летнего отпуска.

А это значит, ей сейчас придётся постараться вытянуть «потеряшку» на откровенность. Иначе говоря, провоцировать, на другие методы времени у них нет.

— Скоро должны уже выйти, — сказала Жанна, поднимая глаза от рации. — Машин у нас достаточно, можем отвезти вас в больницу, если нужно, или домой.

— Не надо в больницу! — с откровенной паникой в голосе воскликнула Альбина.

— Не надо, значит, не надо, — спокойно ответила Жанна, — как скажете, это на ваше усмотрение. Значит, домой. У вас там кто-нибудь есть? Кто поможет — вам надо будет согреться, поесть и как следует отдохнуть.

Разговор о доме те, кто заблудился в Лесу, могли не захотеть поддерживать, но мало кто из них мог отнестись к этой теме бесстрастно. Альбина исключением не стала.

— Есть, как не быть, — она криво улыбнулась. — Бабушка, мама и тётя.

— Отлично, — одобрительно кивнула Жанна.

— Я бы так не сказала.

Она надолго замолчала, словно пожалев о своей откровенности, а потом заговорила снова, торопливо и глотая слова.

— Я уже знаю, как это будет. Бабушка выйдет из своей комнаты и скажет с таким презрительным прищуром что-то вроде: «Нагулялась?». Ещё и гадость какую-нибудь добавит. Затем выскочит тётя и начнёт попеременно хвататься за сердце и уговаривать бабушку не волноваться. А мама даже не выйдет встретить, потому что ей утром на работу, разве что выглянет поругаться, что я ей опять спать не даю.

— Это заранее нельзя сказать точно, — миролюбиво заметила Жанна. — Вы же не каждый день пропадаете.

— Вообще ни разу даже на час не опаздывала, — буркнула Альбина. — Но когда это их останавливало?

Сейчас она больше напоминала насупленного подростка, чем школьного учителя.

— Людям свойственно волноваться за близких, — озвучила очевидное Жанна. — Но да, иногда они с этим перебарщивают.

— Не в этом случае, — фыркнула Альбина. — Маме я вообще никогда не была нужна. Она строила карьеру. Меня даже в детский сад на пятидневку умудрились устроить. А бабушка была, как она всегда говорила, «уважаемым в городе человеком», много лет поликлиникой заведовала. От меня требовались только две вещи: «не позорить фамилию» и «не мешать».

Альбина совсем не походила на того, кто будет делиться своими семейными проблемами со случайным попутчиком, но Лес за три дня мог вывернуть наизнанку почти любого.

— Но это совсем не значит, что им на вас наплевать, — возразила Жанна. — Ту же карьеру многие строят не для себя, а для того, чтобы дать детям более благополучную жизнь.

— Угу, благополучную жизнь. Провинциальный колледж и провинциальная школа — вот моя благополучная жизнь. Потому что я «ни на что не способна», — она кого-то явно передразнила. — А сама-то? Горбатилась в этом своём в областном правительстве с утра до ночи, до 12 лет я её только по выходным видела, да и то не всегда. А потом начальник, на которого она работала, пошёл на повышение в Москву, но её с собой брать не стал, новому же люди старого, естественно, оказались не нужны. Вот и вернулась в Заречный.

— Вы тоже можете уехать, если здесь вам не нравится, — заметила Жанна.

— Я?! — изумилась Альбина. — Куда мне ехать? С моей-то профессией и почти без стажа?

— Ну это вы зря. Педагогов сейчас много где дефицит. Не то, что с руками отрывают, но где-то даже подъёмные выплачивают. Конечно, не в столицах, но и мы вроде не в них живём.

— Идея интересная, но это мне точно бабушка не разрешит.

— А зачем ее спрашивать? — удивилась Жанна.

Альбина не ответила, то ли обиделась на Жанну, не понимающую очевидного, то ли и правда обдумывала возможность уехав, никому ничего не сказав.

— Отдохнули немного? — мысленно вздохнув, спросила Жанна. — Тогда пойдём дальше.

Спустя час она была вынуждена признать, что к выходу они так и не приблизились, несмотря на новые занавески и так манящую её кровать, а значит, не раз выручавший рецепт «когда проблема проговорена вслух, решение уже наполовину найдено» на этот раз не сработал. Найти, за что можно зацепиться снаружи, у Альбины не вышло.

Жанна задумалась. А что, если попробовать её разозлить… Аккуратно так, чтобы не психанула в ответ, а то ещё бросится бежать, не разбирая дороги. Тогда только и останется, что догнать, связать и ждать рассвета, а потом долго извиняться и придумывать правдоподобное объяснение тому, что произошло.

— Мне кажется, вы зря придаёте такое значение оценке вашими родственниками ваших действий, — начала она, оглянувшись через плечо на идущую позади Альбину.

— Вы их просто не знаете, — буркнула в ответ та.

— Не знаю, — не стала спорить Жанна. — Но знаю, что официальной власти у них над вами нет. Вам уже не пятнадцать лет. И даже вопрос, где вы проводите время, и во сколько вернулись домой, это уже давно исключительно ваше дело.

— Предлагаете так им и сказать? — язвительно поинтересовалась Альбина.

— Можно и сказать, — пожала плечами Жанна. — Иногда обоим сторонам как раз и не хватает чётко сформулированных правил взаимоотношений, — тут она вспомнила Эдуарда. — Но главное не говорить, а делать. Делать то, что нужно вам.

Ответом ей было молчание. Жанна снова мысленно вздохнула, смиряясь с тем, что до рассвета Лес их не отпустит.

— Нет, я скажу, я им всё скажу! — раздалось неожиданно за спиной. — Скажу им, что они всю жизнь мне сломали!

Жанна подумала, что формулировка «вся жизнь» в устах девушки слегка за двадцать страдает излишним преувеличением, но вслух ничего говорить не стала. Об этом можно сказать и потом, если удастся выйти из Леса хотя бы только с хлюпающим носом. Да и в целом, выскажет Альбина свои обвинения, или нет, сейчас не важно, важно, что это цель, которой может хватить для того, чтобы отсюда выйти.

— Я же «позор семьи», мне можно! — продолжила Альбина, всё больше распаляясь. — Скажу, что хватит меня воспитывать! А захотят повоспитывать, так у них для этого тётя Поля есть!

Под ногой девушки громко хрустнула ветка, и она осеклась на полуслове.

— Просто у нас токсичные отношения, — неловко, словно стесняясь своей вспышки, и уже спокойнее подвела итог она.

Жанна с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза: уж очень она не любила подобные определения, и тут же с облегчением вздохнула: в листве чуть впереди замерцал фонарь. Наверное, Лес тоже не любил такие определения, а может, недавнего всплеска эмоций Альбине оказалось достаточно, чтобы зацепиться за ведущую наружу путеводную ниточку. В Лесу остался и дождь, и Жанна с наслаждением сняла капюшон и вдохнула полной грудью сырой лесной воздух. Впереди её ждала, судя по всему, непростая «доставка» Альбины домой, но сейчас у неё есть несколько минут на то, чтобы порадоваться успешному поиску, да и просто передохнуть.

Парковка уже почти опустела. Кроме микроавтобуса, там стояли всего три машины. Шоколадно-коричневая Олега, серебристая малолитражка Серафимы и сине-зелёный заслуженный «вездеход», как он его называл, Сергея.

Сам Сергей устроился на подножке микроавтобуса. Жанна вспомнила, что они с Альбиной какое-то время работали вместе, видимо, поэтому он решил их дождаться.

— Здравствуй, Альбина, — окликнул он девушку, поднимаясь на ноги.

— Здравствуйте, — широко раскрыв от удивления глаза, с задержкой откликнулась та.

— Всё в порядке? — отец выглянул наружу.

— Да, всё нормально, — ответила Жанна и обернулась к своей «потеряшке». — Если вы не передумали насчёт того, чтобы показаться врачу, я сейчас провожу вас домой. Всё закончилось, теперь надо просто отдохнуть.

Альбина заторможенно кивнула, словно не до конца пришла в себя.

— Подвезти? — спросил Сергей.

— Не надо, — торопливо отказалась Альбина. — Я живу почти напротив, — пояснила она.

Брови Сергея дрогнули, но школьная закалка позволила ему ничем больше не выразить своего удивления. И Жанна его понимала: это был первый случай на её памяти, когда заблудился житель ближних домов.

— Недавно переехали? — поинтересовался он.

— Нет, с рождения тут живу.

— Тогда давайте вас хотя бы провожу, ночь всё-таки.

Пока они шли до ворот, Альбина молчала, но, когда они вышли на улицу, спросила:

— Вы серьёзно говорили про то, что я могу просто взять и уехать? — она оглянулась на идущего чуть позади Сергея. Тот, почувствовав её взгляд, деликатно отстал.

— А почему бы и нет? Что вас здесь держит? Наличие собственного спального места?

Получилось резковато, но эта ночь выдалась непростой не только для Альбины. Та в ответ невесело усмехнулась.

— Если бы собственного. Но проблема не в этом. Проблема во мне. Мне говорят, что я ору на детей. А как я могу не орать, если на меня всю жизнь орали? Мне говорят, что я плохо схожусь с коллегами. А как мне с ними сходиться, если за всю мою жизнь у меня не было ни одного друга? А как их заводить, если из школы сразу домой, из колледжа домой, с работы домой, и только попробуй опоздать больше, чем на десять минут! С одноклассниками они меня тоже перессорили, точнее, разругались со всеми родителями, а те запретили им со мной общаться!

Теперь стало понятно, почему Альбина не знала, что лучше не гулять по вечерам в лесопарке. Такими премудростями делятся в дворовых компаниях, а не на школьных уроках.

Альбина между тем продолжала, уже не задумываясь о том, слышит ли их Сергей.

— И это всё во мне! Потому что нельзя вырасти нормальной, если твоей маме наплевать на всё, что тебе важно!

— Так уж на всё…

— На всё! Вы представляете, каково это, когда мама не приходит к тебе на Последний звонок? Потому что у неё совещание! Что бы вы подумали, если бы ваша не пришла?

— Не знаю, — ровно ответила Жанна. — Моя мама погибла в аварии, когда мне было два года.

— Повезло… — проговорила Альбина, но тут же, заметив, что Жанна удивлённо подняла брови, поправилась: — Простите, я не то хотела сказать. Просто, куда бы я не поехала, там будет то же самое, — горько заключила она.

Жанна промолчала. Она могла бы рассказать в ответ, что того же Олега тоже передавали с рук на руки, но он вырос разве что излишне самостоятельным, или что её отец на её Последний звонок успел под самый конец, или вообще сказать, что исправить можно всё, если хотеть это сделать, а не наслаждаться ощущением, что во всём виноват не ты. Но что-то ей подсказывало, что любые увещевания сейчас будут простым сотрясанием воздуха.

К тому же они уже пришли. Около одноподъездной многоэтажки, увешанной разномастными тарелками спутникового телевидения, Альбина остановилась и, расстегнув плащ, полезла в висевшую под ним сумочку за ключами.

— Подождать? — тихо спросил Сергей.

— Не надо, — покачала головой Жанна. — Спокойной ночи.

— И тебе.

«А дом-то непростой, — подумала Жанна. — Был. Лет двадцать назад».

Тогда спутниковое телевидение считалось символом определённого статуса, большинству недоступного. В темноте они и сейчас выглядели ничего, но Жанна поручилась бы, что почти все они наверняка уже давно покрылись ржавчиной.

— Наверное, бунтовать надо было раньше, — неожиданно сказала Альбина, когда они поднимались в лифте. — Ещё в школе. Нос проколоть, например, или пьяной как-нибудь заявиться. Сейчас начинать как-то уже странно.

— Странно, — согласилась Жанна. — Если бунтовать ради бунта.

— Ну да. Хотя в пятнадцать лет мне хотелось именно бунта ради бунта. А вам?

Жанна замешкалась с ответом. Как объяснить, что Лес и Огонь были для неё естественными ограничителями всех подростковых эскапад? К тому же она слишком много времени проводила у отца на работе, и знала, чем регулярно заканчиваются вроде бы безобидные приключения её ровесников. Стремления бунтовать против устанавливаемых взрослыми рамок это всё, конечно, полностью не излечивало, но изрядно отрезвляло.

— Пирсинг в лесу неудобен, — наконец честно ответила она. — Цепляется и мёрзнет.

Альбина изумлённо подняла брови, но ничего сказать не успела: двери лифта открылись. Девушка как-то сразу съёжилась и, затравленно оглянувшись на Жанну, медленно вышла на лестничную площадку. Жанна сделала вид, что не заметила этой перемены, и слегка подтолкнула девушку в спину:

— Ещё чуть-чуть, и приключение закончится.

Та вздрогнула, но нашла в себе силы попробовать пошутить:

— Два часа ночи, — осторожно вставив ключ в замочную скважину, сказала она, — никогда не возвращалась так поздно.

— Всё когда-то бывает в первый раз, — поддержала ее Жанна.

В квартире, обычной двушке без прихожей, было тихо и темно. «Кажется, выяснение отношений получится отложить на утро», — подумала Жанна.

— Спасибо, — шёпотом сказала Альбина.

— Не за что, — так же шёпотом ответила Жанна. — Вам с чем-нибудь помочь?

Альбина в ответ молча покачала головой.

— Тогда спокойной ночи. Отдыхайте. Всё наладится, — заверила она её напоследок.

— Угу… Спокойной ночи.

Жанна взялась за дверную ручку, и в этот момент под закрытой дверью слева вспыхнула жёлтая полоска, а мгновением позже дверь, ослепляя их ярким светом, распахнулась.

Внушительный вид застывшей на пороге женщины не умаляли ни субтильное телосложение, ни уже заметно пожилой возраст, ни знавший лучшие дни халат, ни бигуди на голове.

— Нагулялась? — грозно спросила женщина, и Жанна с трудом удержалась от хихиканья: надо же, как хорошо Альбина знает своих родственников. Той же было не до смеха.

— Я… — начала было она, но женщина её перебила:

— Три дня! Это вообще в голове не укладывается! Три дня шлялась неизвестно где! Что скажут у тебя на работе? И включи уже, наконец, свет, полюбуемся, какая ты пришла!

— Бабушка, у меня же отпуск… — пролепетала Альбина, щёлкая выключателем.

— Ты пе-да-гог! — отчеканила бабушка. — У тебя не может быть отпусков! Ты всегда должна быть примером для подражания. А как ты сейчас выглядишь? Как мокрая курица! И что это на тебе надето?

Альбина торопливо стянула дождевик и сунула мокрый комок Жанне в руки.

— А это ещё кто? — бабушка словно только заметила Жанну.

Жанна, второй раз за ночь подавив желание закатить глада, вытащила «корочку» из нагрудного кармана куртки, надеясь, что та не успела промокнуть.

— Ильина Жанна Максимовна, поисковый отряд.

— Тебя уже и на учёт в полиции поставили?!

— Мама, ты только не волнуйся! — открылась ещё одна дверь, и в коридор выскочила женщина лет сорока, как две капли воды, только с поправкой на возраст, похожая на их матриарха.

— Мама дома? — обречённо поинтересовалась Альбина.

— Она-то как раз-таки дома, — ответила, судя по всему, тётя Альбины, бросив на неё раздражённый взгляд. — Она дома, а не шатается непонятно где, мотая нервы родным!

— Да, кстати, где ты была? — требовательно спросила бабушка.

— В лесу…

— Где?!

— В лесу за лесопарком часто теряются люди, — вмешалась Жанна.

Бабушка в ответ недоверчиво поджала губы.

— Можно потише, ночь же на дворе! — раздалось из глубины квартиры.

— Мам, привет, я вернулась, — крикнула в ответ Альбина.

— Очень рада за тебя. А теперь можно потише, мне на работу вставать!

— А что это за мужик шёл с тобой? — продолжила свой допрос бабушка.

— Мужик? — Альбина нахмурилась, вспоминая. — Сейчас? А, это Сергей Сергеевич, учитель физкультуры из школы, где я работала в прошлом году.

— Так, это всё хорошо, — снова вмешалась Жанна, — но Альбине сейчас нужно переодеться в сухое, выпить горячего чаю и лечь спать. Вам, я думаю, это тоже не повредит.

— А кто вы такая, чтобы распоряжаться в моём доме? — возмутилась бабушка.

— Как хотите, — пожала плечами Жанна, — не мне придётся жить в одной квартире с простуженным соседом.

— Я всё сделаю, — тихо сказала Альбина Жанне.

— Хорошо, — так же негромко ответила Жанна. — Если будут вопросы, звоните. Спокойной ночи, — уже всем сказала она и, не оглядываясь, вышла.

Закрыв за собой дверь, она прислушалась, ожидая взрыв ругани, уже не сдерживаемый присутствием постороннего, но за дверью было тихо. Устало вздохнув, она вызвала лифт.

Жанна неожиданно вспомнила, что-то ли в этом, то ли в соседнем доме жила её одноклассница. Пару раз она приглашала Жанну к себе. Отец, когда узнал, к кому в гости Жанна идёт, скривился, но ничего не сказал, и чего ему это тогда стоило, можно только догадываться: лишь спустя несколько лет, когда она уже заканчивала школу, он рассказал, что отец Тани имел однозначные, но недоказуемые связи с криминалом и давно искал возможность обзавестись покровителем из руководства городской полиции. Именно этим, скорее всего, и объяснялось неожиданное приглашение. Упускать такой шанс сблизиться Танин отец не хотел, но его надежды, как и опасения отца, не оправдались. Дружбы не случилось, им с Таней было отчаянно скучно вместе.

— А он тебе ничего не сделает? — обеспокоенно спросила она тогда. — Он же хотел, чтобы ты ему чем-то помогал, а ты отказался? Может, мне всё-таки стоило подружиться с Таней?

— Не бойся, меня не тронут, — успокаивающе сказал отец. — Кто их из Леса выводить будет, если что?

Жанна вышла из подъезда и замерла на месте, пытаясь отдышаться. Ночной воздух после этой квартиры казался таким свежим, что хотелось его пить, а не просто им дышать. Теперь ещё бы домой добраться…

К подъезду подъехало такси. Водитель помог припозднившемуся пассажиру выгрузить чемодан из багажника, попрощался с ним и встал рядом с машиной, щёлкнув зажигалкой.

Заметив Жанну, он всмотрелся в неё, а потом запихнул так и не подожжённую сигарету обратно в пачку.

— Доброй ночи, — поздоровался он. — Давайте я вас подвезу.

— У меня одежда мокрая, — честно сказала Жанна.

— Тогда тем более, — таксист открыл перед ней пассажирскую дверь.

— Спасибо… — она так устала, что сил отказываться не было.

— Куда едем? — спросил водитель, устраиваясь за рулём.

— Домой, — бездумно ответила она, откидываясь на сиденье.

Тот молча кивнул и тронулся с места, и только спустя несколько минут Жанна сообразила, что не назвала адрес.

— Вы знаете, куда ехать?

— Конечно. Я пятнадцать лет работаю таксистом, неужели вы думаете, что я не знаю, где вы живёте?

Кому другому Жанна бы сказала, что это звучит угрожающе, но не этому почти пожилому человеку с усталыми глазами.

Да и, если задуматься, то она тоже была частью ночного Заречного, наряду с врачами «Скорой», полицейскими, пожарными, коммунальщиками, таксистами, ну и, конечно, местной шпаной и «романтиками с большой дороги», куда же без них.

Около дома она сделала попытку достать кошелёк, но водитель скорчил такую красноречивую гримасу, что открывать его она даже не стала.

— Ну вы же сами знаете, — слегка укоризненно сказал он.

— Угу… Спасибо. Доброй ночи.

— Доброй ночи.

«Я дома, спокойной ночи», — набрала она, войдя в свою квартиру.

«Спокойной ночи, я тоже», — отец ответил почти сразу. Ждал, или просто тоже только приехал?

Но спрашивать Жанна не стала. Сейчас она могла применить к себе любимое выражение Егорыча «как будто все годы разом навалились». Причём не только её годы, а все Егорычевы, не меньше. Очень хотелось сесть прямо на пол и не шевелиться, но Жанна всё же заставила себя развесить куртку и брюки на просушку и залезть в душ.

Как следует согревшись, она пошла на кухню, достала из морозилки упаковку котлет, повертела её в руках и убрала обратно. Есть хотя и хотелось, но сил не было даже на еду. Надо хотя бы чаю попить…

Чирикнул телефон.

«Ещё не спишь? Ехал мимо, вижу, горит свет. У меня проблема — торт, которого слишком много для одного».

Жанна выглянула в окно. Под горящим фонарём, облокотившись на открытую дверь машины, стоял Олег и смотрел вверх. Увидев её, он помахал рукой, потом нырнул в салон и вытащил из него квадратную коробку впечатляющего размера. Где он только достал его среди ночи?

Олег поставил коробку на капот и вытащил телефон.

«К тому же опять начинается дождь!», — чирикнуло сообщение, сопровождаемое тремя грустными смайликами.

Жанна невольно улыбнулась и набрала: «Что с тобой делать, заходи».

— Кухня налево, по пути ванная, — пояснила она, принимая у Олега коробку с тортом. Килограмма полтора, наверное, а то и два… — Если куртка мокрая, повесь на вешалку в ванной.

— Я знаю, — ответил он. — Я же был у тебя. И куртка сухая, я успел переодеться.

— Был? Когда? — изумилась Жанна.

— Года два назад.

— Серьёзно? Совсем не помню. Наверное, я была не в себе.

— Определённо. Ты тогда болела, я привозил продукты. Какое полотенце? — спросил он из ванной.

— Зелёное.

— И бульон тебе варил, — добавил Олег, заходя на кухню. — Вот в этой кастрюле, так что можешь меня ей не представлять, мы уже знакомы.

— Тебе в неё чай налить, что ли? Давай лучше чашку тебе найду.

— А она у тебя есть?

— Слушай, не надо считать меня совсем уж отшельником, у меня есть запасные чашки!

Удивительное дело, то, что с ней сидел отец, она помнит, а присутствие Олега даже не заметила. Хотя в новолуние с температурой под сорок и чудовище из Леса, устроившееся рядом, показалось бы ей незначительной мелочью.

— А запасные пальцы?

— Ты про что?

— Про нож, — Олег аккуратно забрал у Жанны нож, с которым она примеривалась к торту.

— Правильно, — не стала возражать Жанна, — ты его принёс, тебе его и резать.

— Да нет, у тебя просто руки дрожат.

— Устала что-то, — немного виновато созналась она. — Сегодня просто многовато всего.

— Сложная девушка? — понятливо спросил Олег, разрезая торт на части.

— Что, так заметно?

— Ты с ней почти три часа выходила, — озвучил он очевидное. — Да и Сергей рассказал немного.

— Очень двойственные ощущения, — призналась Жанна. — С одной стороны, она собрала просто убийственную комбинацию. Выгоревшая, а от этого равнодушная мама, властная бабушка и забитые прочие родственники. С другой, она сама выбрала тупиковый путь — виноватить во всём, что с ней происходит, свои семейные обстоятельства.

— Семейное проклятие, — медленно проговорил Олег.

— Соседка с осиновым колом научила? — Жанна заинтересованно посмотрела на него. На её кухне Олег выглядел непривычно и от этого странно, казалось, он занимает очень много места, притом что был хоть и крепкого, но совсем не богатырского сложения.

— У неё была святая вода, — напомнил он. — Иначе я бы тут не сидел. И торт не принёс бы, кстати. А тарелки запасные у тебя есть? И ложки?

— Ты опять? Есть, конечно. Так что там с семейным проклятием?

— Замкнутый круг семейных несчастий. Каждый отравлен своим и продолжает отравлять других.

— Ну да. У них всей семейке лучше на ночь глядя в лесопарке не гулять.

Она ковырнула ложечкой торт. Сладкого хотелось ещё меньше, чем котлет. Идея есть торт в три часа ночи вообще здравостью не отличается, особенно, когда завтра на работу. Надо бы отправить Олега спать, хоть домой, хоть на работу, или даже предложить ему воспользоваться её диваном, и лечь самой. Но не факт, что получится уснуть.

— Правильно, отравлены, — Жанна всё-таки попробовала кусочек. Торт внезапно оказался даже вкусным, лёгким и умеренно-сладким. То, что нужно, чтобы подсластить горький привкус, оставшийся от этих вечера и ночи. — Знаешь, она сказала, что мне повезло, что я росла без матери.

Жанна жестом остановила собиравшегося что-то возразить Олега.

— Ты сейчас скажешь, мало ли что кто сказал. Но оно же и правда внутри. И неизвестно, когда всплывёт. Можно сбежать, порвать все связи. Но если этим ядом всё равно уже пропитался, и неизвестно, где и когда он проявится.

— Все мы в чём-то ущербные, — легко сказал Олег. — Где она, та личность, принятая и принимающая, всё понимающая, уверенная, общительная, с точно выставленным границами, умеющая идеально балансировать работу и личную жизнь? Чего там ещё не хватает из обычного набора?

— Не знаю, — пробормотала Жанна.

— Я тоже. Но неважно. Важно, что никакие исходные данные не гарантируют полного благополучия. Вспомни, что даже у Люды, которую вообще не в чем упрекнуть в этом плане, Паша ушёл в Лес.

— Не очень хорошая идея — строить свою жизнь, опираясь на то, что не случилось, — тихо сказала Жанна.

В конце концов, пусть отец и опоздал на её Последний звонок, зато честно высидел весь выпускной, и даже не в форме! А в первом классе в сентябре вообще взял отпуск, чтобы провожать её первые дни в школу, да и родительские собрания старался не пропускать. Глупо будет, если она в ответ на это начнёт брать пример с Альбины. Или даже того же Эдуарда, который тоже никак не может отпустить случившееся и неслучившееся.

— Верно, — помолчав, согласился Олег. — И да, ты же знаешь, соседи всегда воспитывают детей лучше.

— Это точно.

— Кстати про соседей, — взгляд Олега стал тяжёлым. — Лидия Степановна, соседка сверху, не та, которая со святой водой, а та, что приходила за солью, неделю назад сказала, что я идиот. Её подружка, которая живёт подо мной, выразилась более обтекаемо, но смысл абсолютно тот же.

— Не обращай внимания, — неуклюже утешила его Жанна. Она по себе хорошо знала, что этот совет намного проще высказать, чем ему следовать.

— Я и не обращаю, зачем? Я и без них прекрасно знаю, что я идиот.

Жанна опустила взгляд в свою почти полную чашку, чувствуя, как душу затапливает волна горечи от того, что карантин всё-таки сломал их дружбу. Да, с границами и кучей условий, да, даже дома у неё он за десять лет всего второй раз, причём про первый она и не помнит, но все же дружбу.

— Почему? — она решилась поднять глаза. Прояснять, так сразу, прятаться за недомолвками ещё больнее.

— Кажется, это всё-таки чашка Виталия Петровича… — повертев кружку в руках, заметил Олег. — Потому что, — он тяжело вздохнул, — надо было давно спросить, с чего ты взяла, что эти твои прогулки в новолуние — повод отгораживаться ото всех?

— Я не… — попыталась возмутиться Жанна.

— Чашка Виталия Петровича, повторюсь, — безжизненно произнёс Олег.

Жанна всмотрелась в его серое от недосыпа лицо с тёмными кругами под глазами. Да и сама она выглядела наверняка не лучше. Им бы сейчас разойтись и лечь спать, а не сидеть на её кухоньке в пять квадратных метров, обнимая кружки с остывающим чаем и ведя странные разговоры. Но они оба устали той усталостью, которая развязывает языки почище алкоголя, так что такое простое решение, как отложить всё невысказанное на утро, становится совершенно неприемлемым.

— Это очень сложно, понимаешь, — медленно произнесла она. — Сложно объяснить, почему я не хочу разговаривать, почему не хочу куда-то идти. Почему могу нагрубить на ровном месте, наконец. Да и не только в новолунии дело. Ходить в Лес тоже становится сложно, если каждый раз для этого надо отпрашиваться.

— Понимаю, — Олег кивнул. — К тому, что ни с кем не надо договариваться, привыкаешь. Я, к слову, восхищаюсь женой Серёги.

— Что она его до сих пор не выставила за дверь с вещами за его ночные блуждания?

— Да.

— А мужем Людмилы?

— Ещё больше. Но ты с этими размышлениями недалеко уходишь от той же Альбины.

— Почему?

— Потому что она запрещает себе жить, потому что убедила себя, что неудачное детство определяет всю её жизнь, а ты делаешь то же самое из-за Леса и новолуний. Но новолуние — это один день в месяц, всего один. Плюс несколько ночей в месяц для Леса. Процент времени подсчитать?

— И это говоришь мне ты? Ты из Леса вообще бы не вылезал, если бы необходимость хотя бы иногда высыпаться! Вспомни, сколько раз ты, выбирая между девушками и Лесом, выбирал Лес?

— Поэтому и говорю, что я идиот.

Прозвучало это настолько сокрушённо, что Жанна невольно улыбнулась и осторожно погладила его по руке.

— Всё образумится, — мягко сказала она. — Давай ещё чаю налью? И торт надо ещё уменьшить, а то он в холодильник не влезает.

— Давай…

Пока Жанна подливала в кружки чай, Олег встал и подошёл к окну. Отодвинув занавеску, он некоторое время смотрел на начавшее зеленеть небо.

— Ты говоришь, что между девушками и Лесом я выбираю Лес, — глухо сказал он. — Только это потому, — он усмехнулся, — что девушка, которую выбрал бы я, тоже выбирает Лес. И новолуния, — он обернулся и посмотрел в упор на Жанну.

Жанна вцепилась в кружку, чувствуя, как сердце зашлось в лихорадочном ритме.

— А что, если, — медленно произнесла она, не в силах отвести взгляд, — девушка выбирает новолуния, потому что не хочет, чтобы всё закончилось, как заканчивалось всегда до этого? Лучше расстояние, чем ничего.

— Расстояние — понятие растяжимое. И, — в глазах Олега блеснули озорные огоньки, — сужаемое.

— Сужаемое? — осторожно уточнила Жанна. Мир вокруг кружился, рассыпался на фрагменты, и, кажется, сам по себе собирался во что-то новое.

— Ещё как. У нас даже есть опыт совместного проживания. И никто никого не убил!

— А хотелось?

— Ну…

— Даже когда я разбила твою любимую чашку? — продолжала допытываться Жанна.

— Но не убил же!

— И ты забыл, что в новолуние я становлюсь невыносимой.

— И в этом твоё огромное преимущество перед теми, кто невыносим всегда, а не один день в месяц. В крайнем случае, можно ездить в новолуния на рыбалку, — он пожал плечами.

— Ты же не любишь ловить рыбу? — подняла брови Жанна.

— А зачем обязательно её ловить? — Олег так искренне удивился, что Жанна невольно засмеялась.

— Люди и не с таким справляются, — убеждённо сказал Олег. — Если захотят, конечно. И если будет, ради кого справляться. Главное, мыть посуду по очереди, и всё будет хорошо.

— Я боюсь, — тихо сказала Жанна через несколько минут куда-то в плечо Олега.

— Я тоже, — Олег вздохнул. — Но мы можем поступить как Котёнок Гав и Щёнок.

— Хорошо спрятать котлету? — Жанна отстранилась, чтобы посмотреть на Олега.

— Бояться вместе. Но мы можем заодно и очень хорошо спрятать котлеты, если они у тебя есть.

Глава 14, в которой Паша отбывает наказание

У Пашиной рации была неплохая степень влагозащищённости, но у болотца, в которое он умудрился угодить, оказалась куда как более высокая степень влагопроникаемости. Егорыч обещал глянуть на неделе и даже дал благоприятный прогноз, но проблему, с чем идти сегодня, это не решало. Так что Паша, клятвенно пообещав себе купить со следующей стипендии (хорошо, нескольких стипендий) запасную рацию, пошёл на поклон к Олегу.

— Одолжу, не вопрос, но я сегодня в Лес не иду и, скорее всего, задержусь на работе, — в трубке послышалось мычание, маскирующее размышление. — Давай так, у родителей должна лежать запасная, попрошу сестру поискать, она всё равно в центр собиралась. Дам ей твой телефон, и вы с ней договоритесь, где удобнее встретиться.

— Хорошо, спасибо.

— Только эту не утопи, а то на месяц в штаб посажу, — пригрозил Олег напоследок.

— Постараюсь, — пообещал Паша.

В чатах удобно договариваться о встречах, можно и карту с точкой приложить, и назначенное время меньше шансов перепутать, если оно сразу записано. Но чаты ещё меньше, чем разговор по телефону, подготавливают тебя к тому, кого ты увидишь, придя в нужное время в нужно место.

Иру до этого Паша не встречал и был уверен, что она такая же, как Олег: взрослая, ответственная и уверенная в себе. Но в условленном месте на набережной его ждала девчонка лет пятнадцати, тоненькая, с длинными светлыми волосами, в джинсах и футболке с какими-то незнакомыми Паше мультяшными персонажами.

Красивая. И какая-то уязвимая, несмотря на почти агрессивную яркость футболки.

— Ира? — на всякий случай уточнил, подойдя, Паша.

Девушка кивнула.

— Привет, я думала, ты старше, — опередила она его признание своим.

— Ничего, ещё успею, — неловко отшутился он.

— Куда денешься, — Ира внимательно рассматривала его, чуть наклонив к плечу голову. — И ты ходишь туда сам?

— Э-э-э… — не сразу понял Паша. — Ну да… — ругая себя за косноязычие, ответил он, и честно добавил: — Три месяца как сам, раньше в компании с кем-нибудь.

— Понятно… А, да, — спохватилась она и протянула пакет, который держала в руках. — Держи.

— Спасибо, — он убрал пакет в рюкзак.

Ира кивнула, но уходить не спешила, продолжая изучающе смотреть на Пашу. У него даже мелькнула мысль, что она решает, достоин ли он доверия.

— Ты не очень спешишь? — спросила она, видимо, придя в отношении него к какому-то выводу. — Это не долго, просто хочу кое-что спросить.

— Совсем не спешу, — заверил её Паша. В принципе, дела, которые нужно сделать до вечера, у него ещё были, но отказывать девушке не хотелось. К тому же она потратила на него своё время, как не отплатить за это ответной любезностью?

— Это хорошо, — Ира облокотилась на каменный парапет и отвернулась к реке, словно собираясь с мыслями. Паша её не торопил, тоже привалившись к парапету.

— Скажи… чем Серый Лес отличается от Чёрного? — резко обернувшись и посмотрев на Пашу в упор, спросила Ира.

— Один серый, другой чёрный, чего тут непонятного? — хмыкнул Паша. — Прости, — заметив мелькнувшую на лице девушки обиду, торопливо добавил он. — Я не хотел тебя задеть. Просто… на эту тему сложно говорить.

— Вот Олег тоже не говорит, — мрачно сказала Ира.

— Может, и правильно не говорит? — осторожно предположил Паша.

— Типа, дескать, я слишком маленькая?

— Это не самое приятное место даже для больших.

— Ну и что? В мире есть много неприятных мест, но о них Олег рассказывать мне не боится.

Паша в ответ только тяжело вздохнул.

— Ты думаешь, я просто так спрашиваю? Из любопытства? — С вызовом в голосе спросила Ира.

— Любопытство не порок, — пожал плечами Паша.

— Ага, сейчас ты добавишь, что в моём возрасте тоже интересовался всякими страшными местами.

— В твоём — нет, — слегка улыбнувшись, сказал Паша.

— Ну да, ты был правильным, слушался старших и целыми днями сидел дома и делал уроки.

— Нет, просто к тому моменту я там уже побывал, — мягко ответил Паша.

Ира широко открыла глаза.

— Прости…

— Да ладно, вернулся же.

— Всё равно, мне не стоило это говорить.

Ира как-то погасла и стала казаться ещё младше, как бы не ровесницей Лизки. Паше даже захотелось погладить её по голове или дёрнуть за светлую прядку — методы, отлично срабатывавшие в деле подбадривания старшим братом младшей сестры. Главное, не ошибиться в выборе того, который подходит именно для этого случая…

— Так ты спрашиваешь не просто из любопытства? — для начала нужно отвлечь девушка от самоугрызений.

— Да, — Ира вздохнула. — Просто… очень сложно быть младшей. Ты можешь уже давно вырасти, но всё равно тебя считают маленькой. И ничего не говорят.

Паша понимающе кивнул. Лизка недавно, вернувшись из своего журналистского кружка, жаловалась на то же самое. «Сколько можно делать вид, что всё хорошо, что никаких проблем нет! Дескать, мы ещё маленькие, зачем нам знать о взрослых трудностях. А потом: ой, нам аренду так и не продлили, завтра не приходите». Свой монолог она завершила, швырнув через всю комнату блокнот, хорошо, Паша успел пригнуться.

— Понимаешь, этот ваш Лес — он же вокруг меня, — Ира ничем кидаться, вроде бы, пока не собиралась. — Моя бабушка там пропала, давно, ещё до моего рождения. Олег туда ходит постоянно. Но все они делают вид, что ничего не происходит. У меня нормальные родители, правда, но это вот неимоверно бесит. Если бы весной мне не начали сниться кошмары, и Олег не пригласил к нам свою Жанну, я бы вообще ничего не знала.

— Кошмары? — забеспокоился Паша.

— Да, — отмахнулась Ира. — Прошло уже всё, Жанна сказала, это из-за экзаменов и прочего. Наша защита от этого слабеет, и кошмары приходят к нам из Леса, потому что им там холодно, и им хочется погреться. Мы с Жанной подружились, но она почти ничего мне не объяснила, говорит, что не умеет рассказывать. А Олег просто не хочет. А я уже устала от этих недомолвок! — конец фразы прозвучал настолько эмоционально, что Паша порадовался, что в руках у Иры ничего не было.

— Взрослые, — теоретически, это обобщение уже относилось и к нему, но Паша произнёс его так, чтобы Ира поняла: он имеет в виду обитателей другого мира, иногда союзного, иногда враждебного, иногда просто совсем непонятного, — часто недоговаривают, потому что хотят защитить от информации, которая нас может, по их мнению, шокировать или расстроить. Не всегда обоснованно, — он усмехнулся, — особенно если учесть, что в книгах и фильмах для подростков всякого нехорошего как бы не больше, чем в среднестатистических «взрослых».

— Ну да, — Ира кивнула. — Мама честно говорит, что в книгах ей нужен «сиропчик», жести ей и в жизни хватает.

— Моя так же. Так вот и про Лес, думаю, они не хотят тебе говорить, потому что там, действительно, мало весёлого.

— Вот и ты говоришь то же, что и они, — закончила Ира потухшим голосом.

Наверное, всё-таки погладить по голове…

— Я пока ещё ничего не говорю, — заметил Паша. — Просто объясняю, почему твои родственники не хотят обсуждать эту тему с тобой за вечерним чаем. К тому же ты сама сказала, что у тебя там пропала бабушка, и это ты её не успела узнать, а для них она всё-таки близкий человек.

Ира молча кивнула.

— Но секрета тут и правда нет, — продолжил Паша, надеясь, что Олег его за это не сразу убьёт, и уж тем более не выполнит свою угрозу про штаб. Секретов он раскрывать бы не стал, даже если бы они тут были, но момент с кошмарами слегка его тревожил: как бы они не вернулись. С другой стороны, от неизвестности фантазия только разыгрывается, и вот с ней никакие кошмары уже не сравнятся. — Серый Лес это и правда лес. Обычный такой лес. Только там никто не живёт, даже комары. И ночью не совсем темно, а днём не совсем светло. Туда можно попасть, если не уйти из лесопарка до заката, и если у тебя есть, скажем так, предрасположенность к тому, чтобы там заблудиться.

— Это как?

— Если тебе не хочется оттуда выходить и особенно идти домой, — просто ответил Паша. — Короче говоря, счастливые люди там не теряются. Заречный маленький город, но несколько человек в месяц стабильно это проделывают. И вот тех, кто сам к утру не вышел, мы выходим искать. Большинство находим, но, к сожалению, не всех.

— И это опять тема не для вечернего чая.

— Как видишь.

— А если не все возвращаются… Олег же может тоже не вернуться?

— Не может, — твёрдо ответил Паша. — Поисковики могут заблудиться, конечно, так что прогуляют до утра, но с рассветом все выходят. Главное правило, которое мы все соблюдаем, это «я знаю, куда возвращаюсь». Поверь, ни один поисковик не отправится в Лес, если не будет точно уверен, куда ему нужно вернуться. Правда, — добавил он, что беспокойство во взгляде Иры не думает пропадать.

Она в ответ вздохнула.

— А Чёрный Лес?

— А там я не был.

— А кто был?

— А кто был, не любит рассказывать. Прости, но тут я ничем не могу помочь. Тех, кто там был, мы не спрашиваем о том, что там. Понимаешь… ну нельзя про это спрашивать. Потому что для нас это простое любопытство, а для них… — Паша понял, что у него окончательно закончились слова, и замолчал.

— А для них это что-то намного более серьёзное… Я поняла, — Ира отвернулась к реке.

— Ты можешь меня туда отвести? — тихо спросила она. — В Серый Лес. Чтобы я всё сама увидела.

— Вы, что, сговорились? — не выдержал Паша.

— Это вы сговорились! — девушка продолжала смотреть на реку, но в её голосе отчётливо послушались слёзы.

Паша не удержался и всё-таки погладил её по голове. Ира дёрнулась было, но тут же обмякла. Наверное, Олег тоже так делал.

— Извини, я была не права, — тихо сказала она. — Я понимаю, что это всё совсем не шутки, и Лес — совсем не место для экскурсий.

— Угу.

А ещё Ира выглядела слишком неподходящей для Леса.

— Жанна говорит, когда стану старше, станет проще, — невпопад заметила она.

Паша только фыркнул в ответ. Ему тоже так говорили, только что-то вот это «проще» всё никак не наступает.

— Может, пора перестать скрывать всё это? — Ира неопределённо махнула рукой.

— Так никто и не скрывает. Но Серый Лес сродни… например, чудовищам под кроватью. Вот ты в них веришь?

Ира в ответ только фыркнула.

— А теперь представь, что они есть на самом деле, и ты о них рассказываешь, например, одноклассникам. Что они подумают?

— Что я чокнутая, — она помолчала. — Я поняла.

Телефон Паши деликатно выбрал момент паузы в разговоре, чтобы просигналить о пришедшем сообщении.

— Извини, я проверю телефон, может какие-то изменения по выходу на этот вечер.

Ира понимающе кивнула.

Паша разблокировал экран и почувствовал, как брови сами полезли на лоб.

«Не хочу мешать твоему свиданию, но, может, у тебя на меня сегодня тоже найдется полчаса?»

Он резко развернулся и заозирался. Людей на улице хватало, но никто из них не напоминал Виолетту, какие бы волосы не были у неё на этот раз.

Телефон завибрировал снова, отобразив смеющийся смайлик, а секунду спустя следующее сообщение:

«Я в автобусе, который только что проехал мимо вас».

И тут же добавил:

«А она симпатичная».

— Что такое не везёт, и как с этим бороться… — пробормотал Паша.

— Что случилось? — забеспокоилась Ира.

— Знаешь, есть такие люди, которые вроде ничего, но очень хорошо умеют создавать на ровном месте проблемы?

— М-м-м… — протянула Ира. — Мне кажется, я сама из таких.

— Сомневаюсь.

— Спасибо. А почему ты спросил?

— Потому что вот один такой человек сейчас проехал мимо, увидел меня, и теперь что-то от меня хочет, — не стал скрывать Паша.

— Так напиши в ответ, что занят, и всё.

Паша покачал головой.

— Боюсь, что в этом случае она сама наделает ещё больше глупостей.

Ира фыркнула.

— Она хоть симпатичная?

Паша мысленно закатил глаза: и эта туда же!

— Знаешь, никакая внешность не способна компенсировать дичь, которую некоторые ее обладатели способны сотворить, — наставительно сказал он.

— Да, пожалуй. Ну тогда иди, спасай свою принцессу от глупостей.

— Ну хоть ты не начинай, — почти простонал Паша.

В ответ Ира звонко рассмеялась, а потом сказала неожиданно серьёзно:

— Держись там. Я побежала. Рада была познакомиться!

— И я…

Проводив глазами Иру, Паша разблокировал телефон.

«У меня есть пять минут прямо сейчас».

«Отлично! Тогда я выхожу на этой остановке. Всё, я вышла, жду тебя здесь? Или мне идти тебе навстречу?»

Паша прикинул расстояние. Автобус поворачивает на следующей улице, остановка почти сразу за углом… Минут пять, получится немного собраться с мыслями.

«Жди».

Он медленно пошёл вперёд, перебирая в голове варианты, зачем мог понадобиться этому успешному блогеру в человеческом обличье. На варианте «использовать в качестве живца для ловли зомби» из-за угла на него выскочила не усидевшая на остановке Виолетта. Она улыбалась настолько довольно, что Паше очень захотелось как минимум сказать ей что-нибудь нехорошее.

— Привет, — усилием воли он сдержался.

— Привет. Извини, что испортила тебе свидание. Надеюсь, твоя девушка не обиделась? — с неискренним беспокойством спросила Виолетта.

— Она не моя девушка.

— А кто же?

— Сестра друга.

— Все так говорят, — хмыкнула Виолетта.

Сколько раз он слышал это в их с Олесей адрес! Паша украдкой вздохнул: Олеся уехала вчера, и он уже начал скучать. Со стороны, конечно, всё выглядело совсем наоборот, он успешно пользовался открывшимися возможностями — сначала с одной девушкой встретился, теперь вот с другой.

Можно подумать, Олеся запрещала ему встречаться с девушками!

— Я и так собиралась тебе позвонить, но, когда увидела тебя, поняла: это судьба, — торжественно заявила Виолетта. — Если мир идёт навстречу твоим желаниям, глупо отказываться.

— Давай ближе к теме, — попросил Паша.

— Всё-таки дуешься, что помешала, — заключила Виолетта. — Давай посидим? — она кивнула в сторону кофейни. — Я угощаю.

Паша скривился: вот опять, раз студент, значит, не может сам за себя заплатить! От стипендии ещё оставался кусочек, к тому же на днях ещё и компенсацию за выходы в Лес должны перевести… Там немного, конечно, но на кофе точно хватит. Или отложить её в фонд покупки новой рации…

— Спасибо за приглашение, но у меня сейчас очень мало времени.

«А ещё меньше желания провести его с тобой», — мысленно добавил Паша. Вот идеальный же пример «Никакая внешность не компенсирует»!

— У тебя же каникулы!

— Так в каникулы дел всегда много.

Например, поставить на зарядку рацию, собрать рюкзак и подремать часок.

— Да у меня к тебе всего один вопрос. Помнишь нашу прошлую прогулку?

— Допустим. Это и есть твой вопрос?

— Эх, скучный ты всё-таки! Нет, вопрос другой. Я, как ты советовал, сказала бабушке, что была не в клубе, а гуляла в лесопарке. Так она перепугалась даже больше. Но когда я сказала, что была там не одна, а с тобой, она сразу успокоилась. «А, с Пашей Матвеевым? Тогда волноваться не о чем». Почему?

Паша покачал головой. Ох уж эти бабушки Заречного, ничего от них не скроешь.

— Может, это у неё надо было спросить?

— Она тебя знает?

Паша пожал плечами.

— Как зовут твою бабушку?

— Попова Виктория Михайловна.

Паша покопался в памяти

— Она медсестра?

— Да, сейчас уже на пенсии.

— Ну тогда всё понятно. Она работала с моей мамой. Так что для неё я мальчик из хорошей семьи, а значит, скорее всего, не буду бить тебя по голове и затаскивать в кусты.

— Нет, — покачала головой Виолетта, — это слишком простое объяснение, что-то в нём не то.

— Почему ты всегда предпочитаешь искать сложные объяснения, когда есть простые? — потерял терпение Паша. — Они хуже продаются?

— Да кем ты меня считаешь?! — возмутилась Виолетта.

— А кем я могу тебя считать?

— А если я обижусь? — возмущение из голоса Виолетты уже исчезло, и этот вопрос прозвучал почти кокетливо.

— Кто я такой, чтобы не разрешать тебе обижаться? — не поддержал предложенный тон Паша.

— Мальчик из хорошей семьи, — она лукаво посмотрела на Пашу.

— На твоём месте я бы не стал полностью полагаться на эту характеристику, — буркнул Паша.

— Что, ты уже хочешь стукнуть меня по голове и затащить в кусты?

— Нет, знаешь, у меня другие планы на этот вечер.

— А на следующий?

— Шататься по подозрительным местам с тобой точно не пойду.

— Ну вот, — Виолетта капризно надула губки. Как будто бы на Пашу это действует!

Он вздохнул.

— У тебя что, опять контента не хватает?

— Я чувствую, что здесь есть реальная тайна. Не эти все верчения столов, гаснущие от сквозняка свечи, а что-то настоящее!

Ну вот что с ней делать? Вот как глаза горят, она же и правда возьмёт и пойдёт искать свою тайну. В Лес. Одна. А потом они будут её искать, потому что сама она не выйдет… Может, заманить её куда-нибудь, связать и запереть? А потом запрут его, и даже Виталий Петрович не отмажет… Кстати, ему тоже не помешает знать о том, что история получает продолжение.

Он достал телефон, торопливо набрал и отправил сообщение:

«Виталий Петрович, Виолетта Страхова в Заречном, рвётся в Лес».

Паша задумался, как бы поточнее сформулировать свои затруднения, но в этот момент телефон зазвонил.

— Здравствуйте.

— И тебе того же. Извини, писать долго, — быстро, явно на ходу, сказал Виталий Петрович. — Она же сейчас рядом с тобой?

— Да.

— Вот и хорошо. Передай ей официальное приглашение присоединиться к нашей ночной смене.

— Ей же нельзя! — запротестовал Паша.

— В Лес нельзя, а вот в штабе посидеть будет в самый раз. Всё, мне пора, увидимся вечером, — Виталий Петрович дал отбой.

Паша обернулся к предвкушающе улыбающейся Виолетте. Кажется, она слышала их диалог.

— Хочешь знать, что происходит в лесопарке? Тогда приходи сегодня в половине восьмого вечера на трамвайную остановку около лесопарка. Покажу тебе твою тайну.

— Приду, конечно, приду, — Виолетта едва ли не подпрыгивала.

— Оденься только потеплее, — обречённо добавил Паша.

На этот раз она не опоздала, более того, когда Паша вышел из трамвая ровно в семь тридцать, она уже ждала его. И к её одежде он тоже не смог придраться. Куртка, плотные штаны, крепкие ботинки, на голове бейсболка. И всё те же горящие в предвкушении глаза. Паша вздохнул. Утешало одно: разбираться с её энтузиазмом будет Виталий Петрович, а значит, к утру он изрядно подутихнет.

— Я готова! — Виолетта похлопала по нагрудному карману куртки, в котором просматривались очертания телефона.

— Тогда пошли.

Он машинально вытащил телефон. Погодный виджет сообщил ему, что до заката осталось десять минут. Как раз успеют дойти до парковки.

— Ты, смотрю, ответственно подошёл к вопросу, — заметила Виолетта.

— Ты о чём? — нахмурился Паша: на его взгляд, тащить девушку с собой было верхом безответственности.

Вместо ответа та похлопала по его рюкзаку.

— А, ты про рюкзак. Там термос и всякие мелочи. Ничего особенного. Револьвера с серебряными пулями точно нет, — не удержавшись, добавил Паша.

Виолетта хмыкнула.

— Ты лучше скажи, ты у бабушки отпросилась? Дело может затянуться.

— Я, вообще-то, уже взрослая! — возмутилась она.

— Угу, угу, — кивнул Паша.

— Да отпросилась я, — Виолетта неожиданно легко рассмеялась. — Сказала, что пойду гулять с тобой, так что не бойся, волноваться не будет.

Паша тяжело вздохнул. Только этого ему ещё и не хватало.

— И болтать тоже, — правильно поняла его вздох Виолетта. — Скандалов от своей блондинки можешь не ждать.

Паша не сразу понял, что она про Иру, и хотел было возмутиться, но передумал. Кто она такая, чтобы он перед ней выворачивал душу?

Виталий Петрович стоял на парковке у штабного микроавтобуса в окружении нескольких поисковиков. Пока они с Виолеттой подходили, он завершил инструктаж, и все разошлись готовиться к выходу, с любопытством поглядывая на девушку.

— Залезайте, — Виталий Петрович открыл дверь микроавтобуса и пропустил Виолетту вперёд.

— Добрый вечер, — устроившись напротив девушки, поприветствовал он её. — Разрешите представиться: подполковник полиции Ильин Виталий Петрович.

— Виолетта Страхова, — с робостью в голосе, которую Паша никак не ожидал, представилась девушка.

— Очень приятно. Я руковожу розысками пропавших людей. Сегодня мы вместе с волонтёрами, вашим знакомым, — он кивнул на Пашу, — в том числе, будем искать мужчину, который три дня назад, как говорится, «ушёл из дома и не вернулся». Мы выяснили, что он зашёл в лесопарк, и больше его никто не видел. Так что будем искать его здесь.

— Здесь? — удивилась Виолетта.

— Да, как ни странно, в лесопарке люди теряются регулярно. Точнее, не в нём, а в лесу за ним, там граница есть только на карте. Но поиски мы начинаем отсюда.

— А почему вечером?

— Потому что мы — ночная смена.

— А до утра нельзя отложить? В лесу же ничего не видно.

— Нельзя, — отрезал Паша из-за спины Виталия Петровича.

— Ситуации бывают разные, — мягко добавил тот. — Иногда до утра и правда ждать нельзя.

— Я поняла, — Виолетта кивнула.

— Так, Стажёр, — он развернулся к Паше, — ты сегодня остаёшься дежурным. Что делать, знаешь. Фотографии в конверте, список наших в папке, переклички каждые пятнадцать минут, не забывай отмечать. Телефон для экстренной связи в бардачке.

— Но Виталий Петрович! — запротестовал Паша.

— Не обсуждается. Виолетта, вы можете понаблюдать за процессом, так сказать, изнутри. Как надоест, вызывайте такси, Павел вас проводит до ворот и вернётся обратно.

Паша посмотрел на него с отчаянием, в ответ тот озорно подмигнул и с неожиданной ловкостью выпрыгнул наружу.

— Устраивайся поудобнее, — буркнул он Виолетте. — Это надолго.

Да, наказание за глупость могло быть и помягче.

— Так ты… — начала было Виолетта.

— Подожди немного, — попросил Паша. — Сейчас разберусь с бумажками, тогда можешь спрашивать.

Она неожиданно покладисто согласилась. На самом деле, с «бумажками», то есть списком уже вышедших в Лес поисковиков, было всё в порядке, но Паше надо было в очередной раз за сегодня собраться с мыслями.

Пару минут он с сосредоточенным видом изучал короткую (на десять фамилий) табличку, но потянуть время дольше ему не дал подошедший Вадим.

— О, тебя за что сюда посадили? — удивился он.

— За всё хорошее, — мрачно ответил Паша.

Вадим усмехнулся и заинтересованно кивнул в сторону притихшей на втором ряду сидений Виолетты.

— А это представитель прессы, — ещё мрачнее сказал Паша. — Знакомить не буду, и не проси. Держи лучше фото.

— Да я и сам справлюсь. Вадим, — спрятав фотографию пропавшего в нагрудный карман, он протянул девушке руку. — Чистая, полчаса назад мыл.

Виолетта хихикнула и пожала протянутую руку.

— Виолетта.

— Очень рад познакомиться. И вынужден посочувствовать: вам достался на редкость унылый компаньон. С другой стороны, на его месте я бы тоже впал в прострацию, так что не принимайте на свой счёт. И простите, мне уже пора, — хлопнув Пашу по плечу, он вылез наружу.

Паша только поднял глаза к небу, потом, спохватившись, записал Вадима в список и отметил напротив время его ухода.

— И все у вас такие… весёлые? — поинтересовалась Виолетта.

— По-разному, — честно ответил Паша.

Он проследил взглядом за уходящим под деревья Вадимом. Сейчас даже его спина демонстрировала крайнюю степень сосредоточенности. Замерев на мгновение на границе освещённого фонарями пространства, он скрылся в тени.

Зато на подъездной дорожке показалась маленькая серебристая машинка, и Паша засуетился, собирая в охапку рацию, папку со списком и конверт с фотографиями. Хватит с него и Вадима, нечего давать повод думать, что он сюда подружку притащил для компании.

— Сиди здесь, — велел он, вылезая наружу и закрывая за собой дверь.

— Добрый вечер, — поздоровался он с вылезшей из машины Серафимой.

— Привет! Новый этап стажировки? — светло улыбнувшись, она кивнула на папку у него в руках.

— Вроде того.

— Хорошее дело. Надо бы всем по очереди тут посидеть, глядишь, ответственнее были бы в вопросах радиосвязи. Ладно, кто у нас сегодня?

Паша запоздало вспомнил, что она тоже время от времени заменяла Виталия Петровича. Он достал фотографию из конверта.

— Вот.

— Ага, спасибо, — всмотревшись в фотографию, она кивнула своим мыслям и убрала её в нагрудный карман куртки. — Ну я пошла. Держись тут.

— Спасибо…

Милейшая женщина же, и чего ею пугают друг друга подростки у него во дворе?

Следующая группа поисковиков пришла пешком. Паша, игнорируя беззлобные поддёвки, выдал всем по фотографии и подчёркнуто-официальным тоном повторил то, что все и так знали: идти, пока идётся, не забывать выходить на связь, а главное, не забывать, куда возвращаться. Посерьёзневшие поисковики заверили Пашу, что всё помнят, сноровисто настроили и распихали по карманам рации и ушли.

Стало тихо. Паша постоял немного, глядя в темнеющее небо, и вернулся в микроавтобус: все, кто планировал сегодня прийти, уже пришли.

Тяжело вздохнув, он сел напротив оторвавшейся от телефона Виолетты.

— Ты хотела спросить, что я тут делаю? Или всё уже сама поняла? Люди теряются, у полиции людей не хватает, поэтому вот так, помогаем, когда можем. Короче, никаких секретных материалов, потусторонщины и прочего. Скучно, прозаично и ещё очень хочется спать.

Второй рассказ за день про то, чем они занимаются, на этот раз привычная полуправда, удался ему явно хуже первого.

«От правды Виолетту точно перемкнет, это Ира, можно сказать, привычная», — подумал Паша.

— Почему в других местах такого нет? Я имею в виду количества пропавших, — всё-таки нашла о чём спросить Виолетта.

— Потому что беспечность. Никто не верит, что можно по-настоящему заблудиться в черте города. Только черта эта, вообще-то, на земле не проведена, и на деревьях ленточкой не висит. А сейчас извини, обдумывай следующий вопрос, а мне пора проводить перекличку.

— Это Штаб, — чуть запнувшись, проговорил Паша в рацию. — Доложите, как проходят поиски.

— Щербаков, — тут же ответил Сергей Сергеевич, — иду по маршруту, пока результатов нет.

— Ильин, иду по маршруту, результатов нет.

— Валькирия, всё штатно, результатов нет.

…«результатов нет», «результатов нет»… Сколько раз он это услышит за наступающую ночь? И хоть понимаешь, что все только вышли, и чудес не бывает, всё равно карябает…

Последним отозвался Вадим, то есть сейчас Лесник. Поисковиков никто не ограничивал в выборе позывных, но, на взгляд Паши, на Лесника тот не тянул. С другой стороны, почему бы и нет? Хотя вот лично Паше и Стажёра хватит за глаза. Вообще многие обладатели хорошо звучащих по радиосвязи фамилий предпочитали именоваться по ним, но Матвееву за несколько лет до него застолбила за собой мама, не толкаться же локтями в эфире?

— Зачем так часто устраивать переклички? Только ушли же все? — бесцеремонно заглянув через плечо Паши в список, который он держал в руках, напомнила о себе Виолетта.

— Ночь же, — озвучил вроде бы очевидное Паша. — Мало ли что может случиться, надо знать, что со всеми всё в порядке.

— А-а-а, — протянула Виолетта. — И что теперь будем делать?

— Теперь я буду сидеть и ждать. Каждые пятнадцать минут повторять перекличку. И так до тех пор, пока пропавшего не найдут. Или до утра, когда наша смена закончится.

Оставалось надеяться, что до утра Виолетта не досидит. С неё станется заинтересоваться утренней сменой, точнее, её отсутствием.

— Ясно. Ну давай сидеть и ждать.

— Тебе не обязательно, — напомнил Паша. — Ты же уже убедилась, что по твоей части здесь ничего нет, давай провожу тебя до ворот, там вызовешь такси, хотя сейчас и трамваи должны ещё ходить. Чего тебе-то здесь сидеть?

Виолетта замотала головой.

— Ну нет, так просто ты от меня не отделаешься. Я с тобой до конца! И не надо так дёргаться, до конца твоей смены, а ты что подумал?

— Ничего, — буркнул Паша, вызвав у Виолетты смешок. — Ну как знаешь.

Чтобы спрятаться за каким-нибудь делом от насмешливого взгляда девушки, Паша достал из конверта одну из оставшихся в нём фотографий. Изображённый на ней мужчина вполне мог стать украшением какого-нибудь корпоративного портала. Идеальный костюм, уверенная осанка, строгий взгляд.

— Можно?

Поколебавшись, Паша протянул фото Виолетте.

— Красивый. И сразу видно, на природе редко бывает, — глубокомысленно заметила она, возвращая фотографию Паше.

Паша промолчал. Конечно, если бы он сейчас шёл по Лесу, тоже строил бы предположения, что привело сюда Павла Григорьевича. Строил, прекрасно зная, что причина вряд ли лежит на поверхности. Успешные карьеристы, успешные семьянины, хронические неудачники и просто самые обыкновенные люди — заблудиться здесь мог практически любой. Лесу не по зубам окажутся разве что безоблачно-счастливые люди, да ещё вот они, те, кто знает, зачем сюда идёт, и куда им отсюда возвращаться.

Сидеть у рации оказалось не так просто, как это могло показаться. Давила ответственность, да и, чего скрывать, сонливость. Днём поспать у Паши не вышло, и хоть бессонные ночи для него давно стали привычными, переносить их на ногах выходило легче.

— Я выйду размяться, — сказал он Виолетте, убирая в карман рацию.

— Можно мне тоже выйти?

— Конечно, ты вообще можешь идти домой, — снова напомнил Паша.

— Нет, я останусь.

— Как знаешь, — пожал плечами Паша.

Он прошёлся вокруг парковки, потом вернулся к микроавтобусу, вдыхая пахнущий лесом воздух.

— Как здесь тихо, — заметила подошедшая Виолетта.

— Здесь некому шуметь.

— Да, наверное.

Помолчав, она спросила:

— Ты говорил, у тебя термос с собой. Угостишь чаем?

— Я же забыл про него совсем, — хлопнул себя по лбу Паша. — Пошли.

Расставив стаканчики на сиденье, он разлил чай, поймав себя на неожиданной мысли: сейчас общество Виолетты уже не казалось ему неприятным. То ли под действием ночной тишины, то ли от осознания серьёзности мероприятия, в котором участвует, девушка подрастеряла свой раздражающий его напор.

Пожалуй, он был даже рад, что коротает эту ночь не в одиночестве.

— Если хочешь, — заметив, что Виолетта потирает глаза, предложил он, — можешь подремать на задних сиденьях, там пледы лежат.

— Спасибо, но, боюсь, ты меня не разбудишь, когда случится что-нибудь интересное, — хмыкнула Виолетта. — Я лучше поработаю.

— Как знаешь, — снова сказал Паша.

Так они и сидели: Паша смотрел в темноту и шелестел списками во время перекличек, а Виолетта что-то печатала на телефоне.

В третьем часу ночи после очередной переклички одна клеточка в его таблице осталась пустой: Серафима, то есть Валькирия, не ответила.

— Валькирия, это Штаб, жду ответа, — как заведённый, повторял Паша. Поисковики редко сбивались с пути, почему это случилось, когда тут он, а не всё знающий и умеющий Виталий Петрович?

Нажать кнопку, как можно спокойнее озвучить свой призыв, отжать кнопку, подождать с полминуты, и всё заново.

— Валькирия, ответь Штабу…

— Это плохо? — тихо спросила Виолетта, о которой он уже успел подзабыть.

— Не обязательно, — убеждая в первую очередь себя, сказал Паша. — Здесь связь плохая. Валькирия, это Штаб, жду ответа…

Остальные, как Паша знал по себе, наверняка тоже чувствовали себя не в своей тарелке. Но что они могли сделать?

— Что будешь делать? — словно в ответ на его мысли, спросила Виолетта.

— Ничего! — огрызнулся Паша.

А что мог сделать он? Именно что ничего, только не пускать в голос панику и надеяться, что всё обойдётся.

А Виталий Петрович сидит так из раза в раз…

Вовсе не скрытие в темноте ямы — главный профессиональный риск поисковиков. Не считая безумия, конечно. Даже поисковик мог заблудиться в Лесу, если слишком ушёл в мысли о том, о чём думать не нужно. И первый признак этого — начавшая сбоить связь.

Паша напомнил себе, что даже потерявшие дорогу поисковики не могли проблуждать в нём дольше, чем до рассвета, а при наличии серьёзных проблем никто из них просто не пошёл бы в Лес. Но что, если Серафима переоценила свои силы?

— Серафима, ответь же!

— Штаб, это Валькирия, — неожиданно прорвалось сквозь шипение. — Иду по маршруту, результатов нет.

Нажать кнопку передачи у Паши получилось не сразу.

— Валькирия, как обстановка?

Спросить что-то более умное он не догадался. Но Серафима поняла его правильно.

— Нормально всё уже, Паш, правда.

— Хорошо. Продолжаем работать.

Паша медленно положил рацию на соседнее сиденье, обернулся к Виолетте, но сказать ничего не успел.

— Это Щербаков, — чёткий голос Пашиного учителя наполнил машину. — Пропавший найден, идём обратно.

Паша лихорадочно схватился за рацию.

— Это Штаб. Помощь нужна?

— Пока нет.

— Принято.

Снова положив на сиденье рацию, Паша медленно выдохнул.

— Это что, ура? — спросила Виолетта.

— Пока нет, — честно ответил Паша. — Чаю хочешь?

Ура будет, когда все выйдут, и он сдаст свой пост. Но повод выпить ещё по стакану чая и даже поделить на двоих спрятанную в рюкзаке шоколадку однозначно есть.

— Не откажусь.

— Паш, — послышалось сквозь помехи, — «Скорую» организуй. «Потеряшка» наш «сердечник» со стажем, надо будет встретить.

— Да, сейчас, — Паша засуетился, отбрасывая на сиденье рацию и открывая бардачок. Телефон, кнопочный и даже с виду надёжный, нашёлся сразу. Паша покопался в короткой телефонной книге и набрал нужный номер.

— Слушаю, — конец слова смазался внушительным зевком.

— Это Стажёр, — зачем-то представился Паша. — Нам «Скорая» нужна, у нас «сердечник».

— Понял, — уже без тени сонливости послышалось в ответ. — Машина выехала, — сообщил невидимый собеседник после паузы и добавил: — Не дрейфь, Стажёр, всё в порядке будет.

— Спасибо…

Машина с проблесковыми маячками приехала через пятнадцать минут. Синхронно с ней на парковку вышел Сергей Сергеевич, поддерживающий под руку грузного мужчину. Украшением портала тот, конечно, уже не выглядел. Паша выскочил их встречать, Виолетта дёрнулась было вслед, но, наткнувшись на его строгий взгляд, осталась в микроавтобусе.

Захлопнув за «потеряшкой» и поехавшим с ним Сергеем Сергеевичем дверь «Скорой», Паша вернулся и тяжело упал на сиденье.

— Как там? — дрогнувшим голосом спросила Виолетта.

— Обещают, что всё будет хорошо, — ответил он. — Да, и так бывает, — добавил он, невесело усмехнувшись.

— Но всё равно же, это лучше, чем если бы он остался там?

— Конечно, лучше.

Они замолчали. Вскоре к парковке стали выходить и остальные поисковики. Потерявший от усталости задор Вадим, смущённо улыбающаяся Серафима, чем-то очень довольный Виталий Петрович.

— Всё, Стажёр, сдавай пост, — сказал он, тяжело влезая в микроавтобус.

— Так ещё не все вышли же!

— Ничего, я встречу остальных, — заверил Виталий Петрович. — Всё равно мне этого синего монстра забирать. А ты давай домой. Девушку только проводи.

— Хорошо. Пошли? — Паша обернулся к опять оробевшей Виолетте.

— Пошли. Спокойной ночи, — пожелала она Виталию Петровичу.

— И вам. Хорошо поработал, Паша, — негромко сказал он им вслед.

Паша почувствовал, как его затапливает теплота от неожиданной похвалы. Он же ничего особенного не делал, просто сидел и ждал…

Неловко кивнув, он пошёл к воротам. Как всегда после завершения сложной работы, на него начала наваливаться усталость. Говорить не хотелось, к счастью, Виолетта тоже молчала. То ли всё-таки тоже устала, то ли понимала, что его сейчас лучше оставить в покое.

— Может, немного пройдемся? — спросила Виолетта, когда они вышли на улицу.

— Немного — это сколько? — уточнил Паша. — До твоего дома отсюда идти полчаса, не меньше.

— Знаю. Но хочется пройтись.

Паша её понимал, он сам собирался посадить Виолетту на такси, и пойти домой пешком. После ночи в штабе хотелось не столько движения, сколько бездумного перемещения из одной точки в другую, идеально подходящего для того, чтобы разогнать не только кровь, но и мысли.

— Ладно, пошли уж, — беззлобно проворчал он.

— Даже жаль, что я живу не в Заречном, я бы тоже с вами… — сказала Виолетта несколько минут спустя.

Паша покачал головой. Дело не в месте жительства, для того, чтобы кого-то искать в Лесу, Виолетте надо сначала себя найти, причём не в том смысле, который обычно в это вкладывают. А то в первый же её выход «потеряшек» станет двое.

— А может… — задумчиво проговорила Виолетта, — может, мне статью написать?

— В свой канальчик? — фыркнул Паша.

— Да нет, — отмахнулась Виолетта, даже забыв обидеться. — В мою газету.

— А ты где работаешь?

— В «Марьиной горе».

— Где?!

Виолетта смутилась.

— Это район такой. И газета…

— А, я понял. Но, как мне кажется, — мягко сказал Паша, — жителям Марьиной горы будет не очень интересно то, что происходит в Заречном.

— Ну да, ты прав, — Виолетта вздохнула.

Остаток пути они проделали в усталом, но вполне дружелюбном молчании.

— А у вас в Заречном точно нет ничего необычного? — почти жалобно спросила Виолетта, когда они остановились у её подъезда.

— Ты опять?! — подскочил Паша. Конечно, глупо думать, что их сегодняшние посиделки излечат Виолетту от страсти выискивания острых сюжетов. Но не прямо же сейчас!

— Ладно, ладно, — она засмеялась. — Пойду-ка я спать. Подождёшь, пока я поднимусь? Вот мои окна, третий этаж левее лестницы.

— Подожду.

Через пару минут в окне на третьем этаже зажёгся свет, Виолетта помахала ему и, кажется, даже послала воздушный поцелуй.

Паша закатил глаза и помахал в ответ, а потом развернулся и пошёл домой, думая о том, что эта ночь, которой он так боялся, прошла не так плохо, как могла бы.

А ещё о том, что судьба у него такая — провожать не своих девушек.

Глава 15, в которой Жанна встречает слишком много знакомых

— Пап, привет, ты дома?

— Привет, извини, заработался, — отец снял очки и встал из-за стола.

— Опять берёшь работу на дом, — беззлобно попеняла ему Жанна.

— Это… не совсем работа, — отец неожиданно смутился и торопливо сложил экран ноутбука.

Брови Жанны удивлённо дрогнули, но расспрашивать она не стала. Отец с детства уважал её тайны, почему она должна действовать иначе?

— А я тебе фруктов принесла, — сглаживая возникшую неловкость, сказала она.

— Можно подумать, я не в состоянии спуститься в магазин, — проворчал отец, принимая у неё пакеты.

— В состоянии. Но должен же быть какой-то повод, чтобы зайти к тебе просто так!

Они засмеялись.

Сегодняшнее «просто так» имело под собой и одну вполне конкретную цель. Накануне новолуния она обязательно старалась увидеться с отцом: недавние встречи проще держать в голове, а значит, проще перенести неизбежно накрывающее её в эти дни ощущение бессмысленности всего и вся.

— Мне отпуск подписали, — похвасталась Жанна, когда они сели пить чай. — Аж на две недели!

— А не должны были? — поднял бровь отец.

— Я бы им не подписала! — грозно ответила Жанна, и отец понимающе хмыкнул.

— Поедешь куда?

Жанна была благодарна ему за это «поедешь» в единственном числе. В том, что отец в курсе её дел, она не сомневалась. Просто говорить об этом вслух было всё ещё непривычно, да и, если быть с собой честной, страшновато.

— Пока думаю, — она поспешила сменить тему. — Кстати, мне на днях звонила Альбина Лосякова, спрашивала, что будет, если она просто возьмёт и уедет, никому ничего не сказав. Будут ли её искать? Я обещала узнать.

— На самом деле всё просто, — отец откинулся на спинку стула. — Мы принимаем заявление, если оно будет, выясняем, что Альбина жива и здорова, после чего информируем заявителя об отказе в проведении дальнейших розыскных мероприятий.

— А её новый адрес им сообщат?

— Если Альбина не захочет, то нет. Человек имеет право не желать поддерживать связь даже с родственниками, не поверишь, — он улыбнулся.

— Поверю, почему же нет. Ладно, посмотрим, появится ли на Дальнем Востоке новый учитель…

— Посмотрим. В любом случае пусть не волнуется, если она не захочет, её не найдут.

— Надо тебе подставку для ноута купить, — заметила Жанна, когда они вернулись в комнату. — Если много работать за обычным столом, будет перегреваться. А там вентиляторы снизу, такой проблемы не будет.

— Хорошая идея. Поможешь выбрать?

— Конечно. Работы много? — сочувственно спросила Жанна.

Отец вздохнул.

— Ты только не смейся.

— Я когда-нибудь над тобой смеялась?

— Сейчас точно будешь. Елена Васильевна предложила попробовать себя в роли её соавтора.

— Но это же здорово!

— Правда?

— Конечно! У тебя столько историй из практики, а рассказывать ты умеешь.

— Это да, историй много, но всё равно, ощущение, что лезу не в своё дело.

— У тебя всё получится, — убеждённо сказала Жанна.

Идя домой, Жанна думала о том, что уехать куда-нибудь в отпуск — хорошая идея. Можно съездить в другой город, или снять домик на какой-нибудь турбазе. В середине октября там должно быть тихо и пусто. Недалеко, конечно, чтобы, если что, за несколько часов вернуться. Надо будет поговорить с Олегом… Сегодня он, правда, собирался задержаться на работе, а завтра новолуние… Но послезавтра надо обязательно поговорить.

«Если будет с кем и о чём разговаривать», — произнёс в голове словно чужой голос, и Жанна замерла на месте. Да, именно так всё всегда и начинается, то есть заканчивается: с сомнений и неуверенности в завтрашнем дне. Даже если сейчас всё хорошо, нельзя рассчитывать на то, что хорошо будет и завтра.

С другой стороны, разве можно быть полностью уверенным в завтрашнем дне хоть кому-нибудь? Безо всяких новолуний можно заболеть, встретиться в тёмной подворотне с романтиком с большой дороги, не сдать квартальный отчёт или не выплатить вовремя ипотеку.

Да, в конце концов, попасть под машину, переходя на зелёный!

— Будет с кем! — вслух сказала Жанна и, оглядевшись по сторонам, показала сама себе язык в пыльной витрине закрытого на ремонт магазина. И вообще, чем терзаться сомнениями, лучше зайти в магазин по дороге и купить ещё и им того винограда, что она принесла отцу. Завтра точно будет не до магазинов.

— Это я, я за курткой, там дождь начинается, — объявила Жанна с порога. — Привет.

— Привет, — отозвался Олег, выходя в коридор. — Я взял сегодня в столовой пирожки с мясом, пакет на столе на кухне. Завернуть тебе с собой?

— Уличные Бобики оценят, — хмыкнула Жанна: в новолуние аппетит традиционно пропадал. — Будут сопровождать меня всю ночь. Оставишь мне пару на утро?

А вот хороший завтрак, который, к тому же, не надо готовить, будет очень кстати.

— Их там десять штук! Ты за кого меня принимаешь?

Жанна хмыкнула ещё раз и закрыла за собой дверь.

Второе новолуние, и Олег всё ещё даже не начинает собираться на рыбалку. Точно надо будет завтра обсудить отпуск.

Пока она поднималась и спускалась, дождь из категории «начинается» уверенно перешёл в стадию «льёт вовсю». Уже совсем стемнело, хотя не было и восьми вечера. Осень, что с неё взять.

«Сегодня уже равноденствие», — вспомнила Жанна. Искать людей в Лесу, когда ночи длиннее дней, конечно, проще, зато её саму после новолуний гуманнее будет пристрелить.

Она пошла по дворам тем экономным, но быстрым шагом, каким привыкла ходить по Лесу. Ходить час, два, три… да сколько придётся.

Ремонт с центральной площади растёкся и по соседним улицам. Прыгая по деревянным мосткам и обходя сваленные на тротуаре кучи гравия, Жанна порадовалась, что надела «лесные» ботинки: им от этой «полосы препятствий» хуже не будет. А вот группе любителей сидеть допоздна на работе, вышедшей перед ней из самого современного в Заречном офисного центра, не позавидуешь. Хотя две женщины под сорок подготовились к превратностям офисной жизни: яркие резиновые сапоги, возможно, странно смотрелись со строгими костюмами, зато позволяли сохранить эти костюмы в первозданном виде.

Обгоняя их, Жанна неожиданно задумалась, пошёл ли бы на такое в аналогичных обстоятельствах Эдуард, которого сидящие за перегородкой девушки иначе как иконой стиля не именуют. Жаль, спросить напрямую не выйдет, после того разговора он её отчётливо избегал.

Жанна вздохнула: ещё одна возможная дружба не сложилась. Эдуард, несмотря на кокон из правил, в который он себя закутал, был ей симпатичен. А может, и благодаря ему, в общении по оговоренным правилам есть несомненные плюсы, особенно для тех, кто в этом самом общении не слишком искусен. Но Эдуард решил иначе, то ли не смог простить ей отказа в его невыполнимой просьбе, то ли никак не мог принять её невыполнимости. Может быть, он до сих пор бегает по вечерам в лесопарке, надеясь, что Серый Лес ему откроется?

Впереди шла парочка, прячущаяся от дождя под одним зонтом. Тротуар стал совсем узким, и Жанне пришлось замедлить шаг.

— Самая уютная погода, — донеслось до неё. — Нет ничего приятнее, чем сидеть на подоконнике, завернувшись в плед, пить какао и смотреть на дождь, — и девушка мечтательно вздохнула.

— И на тех, кто под этим дождём мокнет, — парень хрипло засмеялся и тут же осёкся, получив тычок в бок от девушки, не оценившей такого развития темы.

«Вечная борьба идеалистов и реалистов», — подумала Жанна, улучая момент и обгоняя их. А ещё нужна третья категория для таких, как она. Когда неуютно внутри, никакой плед не поможет.

Время шло, дождь не стихал, а Жанна продолжала кружить по городу.

Круг по промзоне, где тротуары сужались до полуметра, а потом и вовсе пропадали, а из-под ворот дежурно погавкивали прикормленные сторожами собаки.

Круг по историческому центру со стилизованными фонарями и уснувшими до утра магазинчиками.

Круг по родному району, зажатому между Окружным шоссе и железной дорогой.

Круг по кварталу новостроек, где высаженные в прошлом году деревца никак не могут определиться: зачахнуть, или всё же попробовать пустить здесь корни в прямом и переносном смыслах.

Ещё круг…

Время перевалило за десять вечера, прохожие на улицах почти пропали. Тревожная маета, от которой она пыталась убежать, отставать не желала, а вот ноги потихоньку начинали гудеть. Пожалуй, надо взять небольшую паузу, выпить где-нибудь кофе и чуть обсохнуть. Жаль, в Заречном мало работающих в это время мест общепита, но около вокзала, если верить карте, недавно открылась круглосуточная кофейня.

Когда она дошла до стеклянных дверей с нарисованной на них кружкой с поднимающимся паром, дождь перешёл в мелкую морось.

«Когда выйду, наверняка опять ливанёт», — подумала Жанна, толкая дверь. Звякнул колокольчик.

— Добрый вечер, — откуда-то из подсобного помещения выскочил парень чуть младше её в чёрной футболке и коричневом фартуке с белой надписью «бариста». То ли чтобы самому не забыть название должности, то ли чтобы посетители не сомневались, к кому обращаться.

— Добрый. Кофе, пожалуйста.

— Одну минуту.

Зажужжала кофе-машина, и перед Жанной появилась чашка в бело-коричневую полоску. Вдохнув аромат, в котором угадывались нотки пряностей, она вытащила карточку.

— За счёт заведения, — парень аккуратно отодвинул терминал подальше.

Жанна удивлённо подняла брови и честно спросила:

— Вы же понимаете, если сейчас вы не возьмёте с меня деньги, в следующий раз я к вам не зайду?

— А в следующий раз я с вас деньги возьму, — пообещал парень, причём прозвучало это настолько серьёзно, что Жанна невольно улыбнулась.

— Договорились. Спасибо.

Кофе был хорош, да и место вполне оправдывало свои пять звёзд в рейтинге, несмотря на близость к вокзалу и неизбежный поток не всегда высоконравных клиентов. Сейчас, правда, никого, кроме Жанны в зале не было, и никто не мешал ей наслаждаться теплом и ароматами, если бы сейчас в её душе оставалось место для наслаждения.

Бариста ли угадал, то ли догадался, что она любит корицу. Жанна по опыту знала, что в таких вопросах профессионалы часто обладают почти сверхъестественным чутьём. Интересно, примет ли он хотя бы чаевые?

Жанна пила кофе, краем глаза наблюдая за занимающимся какими-то делами за своей стойкой парнем. Ещё один представитель ночного Заречного, кстати. Может, в этом всё дело, а вовсе не в том, что ему скучно проводить ночную смену в одиночестве?

Если так подумать, она тоже не брала деньги с тех, кого выводила из Леса.

Открылась дверь, впуская ещё одного посетителя.

— Жанна? Ты что тут делаешь?

Жанна оглянулась через плечо. У неё за спиной стоял, стряхивая воду с куртки Никита, недавно сменивший статус стажёра на постоянный контракт.

— Бесплатный совет, — сказала она, отворачиваясь и делая глоток кофе. — Учись формулировать вопросы так, чтобы их и форма, и содержание вызывали желание ответить, а не послать. Сейчас ты промахнулся и с тем, и с другим.

— Ты что, со своим мужиком поругалась?

— Слушай, — тяжело вздыхая и всё-таки развернувшись, сказала Жанна, — я не умею драться, зато меня учили бить так, чтобы с высокой вероятностью вывести оппонента из строя. Не знаю, что тут с камерами, правда, но сейчас меня это, если честно, не очень волнует.

— У камер профилактика, — откликнулся бариста.

Никита округлил глаза, кажется, такой Жанну он увидеть не ожидал. Хорошо она всё-таки владеет собой… Хотя весной и летом с этим проще, это зимой ей придётся целый месяц встречать рассвет уже в офисе. Посмотрим, какие открытия ждут Никиту тогда.

С другой стороны, первые полчаса рабочего дня большинство и так не выходит из состояния боевых зомби со стаканом кофе в руках… На их фоне даже похмелье после новолуния останется незамеченным, не говоря уже об обычных бессонных ночах в Лесу.

— Спасибо за кофе, — сказала Жанна, вставая. — И отдельно за корицу.

— Рад, что угадал. Заходите ещё.

— Непременно, — пообещала она, снимая с вешалки куртку. Вода с неё продолжала капать, успев собраться в небольшую лужицу на полу.

— Я тебя провожу, — сказал Никита, подходя ближе.

— Не нужно, — не оборачиваясь, ответила Жанна.

— Я провожу, — повторил Никита, — уже поздно.

— Мне повторить своё предупреждение? Как мы уже выяснили, камер тут нет.

— Подожди, — попросил Никита и понизил голос. — Мне сказали, что ты в потусторонний мир ходишь.

— Врут, — отрезала Жанна.

Никита растерялся.

— Мне говорили, что это так. И ты возвращаешь оттуда живых людей.

— А надо неживых? — не удержалась от сарказма Жанна.

— Э… не знаю. Ты не боишься?

— Боюсь, — не стала скрывать она. — А что?

— Просто удивительно. Я бы вот так не смог.

— Так и не ходи.

Она аккуратно обошла замершего на месте Никиту и вышла на улицу, успев услышать, как бариста меланхолично спросил:

— Кофе? За счёт заведения.

Закрывая дверь, Жанна помимо воли хихикнула.

Вопреки ожиданиям, дождь продолжал едва моросить. Пойти, что ли, к реке? Третий раз за ночь. А потом можно будет ещё круг по промзоне сделать…

Мимо медленно проехала машина ДПС. Молодой полицейский, сидевший на пассажирском месте, задержался на ней взглядом и что-то сказал водителю. Тот кивнул, и машина поехала дальше.

На набережной на мокрой лавочке, нахохлившись, сидела девушка, наверняка тоже мокрая. Жанна прошла мимо, но что-то в её облике показалось Жанне знакомым, и она обернулась, всматриваясь в силуэт.

— Ира?

— Ой, привет.

Ира торопливо вскочила на ноги.

— Что-то случилось?

Жанна ни за что не поверила бы, что для этой домашней девочки в порядке вещей бродить по городу в двенадцатом часу вечера.

— Не хочу идти домой, — откровенно ответила Ира.

— Обычно с этого начинаются прогулки в Лесу суток на двое-трое, — заметила Жанна. — Что случилось?

— Нет, всё не так плохо, — замахала руками Ира. — Просто отпросилась к подружке с ночёвкой, она сказала, что будем мы и ещё одна наша подружка, а там оказалось, что она пригласила ещё двоих девчонок, а я их терпеть не могу. Посидела немножко с ними, потом сделала вид, что мне надо срочно домой, и ушла.

— Но домой не поехала, — со вздохом заключила Жанна.

— Понимаешь… — Ира опустила глаза. — Мама и так меня еле отпустила, пришлось долго уговаривать, что всё нормально будет. Если я вернусь среди ночи, потому что мне не понравилось, она скажет: «Я же говорила», и больше меня никогда никуда не отпустит.

— Так уж и никогда, — проворчала Жанна. — Ты бы Олегу позвонила, — с укоризной сказала она. — Он бы тебя не выдал, переночевала бы у него.

— Так поздно же, он спит наверняка!

Жанна подняла глаза к небу.

— А если с тобой что-то случится, — медленно, как очень строптивому заказчику, озвучила она очевидное, — как думаешь, ему хорошо будет спаться?

— Да я уже думала ему звонить, — призналась Ира. — Но вдруг он тоже, как мама, думает, что мне не стоило туда идти. Или у него какие-то дела, и он просто отвезёт меня домой?

— Не отвезёт, — возразила Жанна. — Ладно, пошли.

— Куда? К Олегу?

Можно, конечно, и к Олегу, но тогда надо будет его предупредить, что крем для лица на полочке в ванной принадлежит ему.

— Ко мне. Диван у меня маленький, но переночевать можно. Если, конечно, не боишься ночевать одна в квартире.

— А ты?

— А я вернусь утром.

Кажется, на языке Иры вертелось множество вопросов, но она их удержала.

— Не боюсь. Спасибо.

До дома Жанны было минут двадцать-двадцать пять хода. Если идти не спеша. Поначалу они так и шли, к счастью для Жанны, молча. Но когда они свернули, срезая путь, во дворы, Ира куда-то заторопилась. В принципе, Жанну это устраивало: в новолуния она предпочитала ходить быстро, но было заметно, что Ире такой темп давался нелегко. Предлагать пойти помедленнее Жанна не стала: может, той просто нужно в туалет, но она стесняется об этом сказать?

— Кажется, за нами кто-то идёт, — тихо сказала Ира, оглядываясь.

— Для того, чтобы гулять по ночам, нужны крепкие нервы, — заметила Жанна. — Не обижайся, пожалуйста, — спохватилась она.

— Я не обижаюсь. Олег предупреждал, что во время новолуния ты можешь быть немного…

— Недоговоропригодной? — подсказала Жанна.

— Типа того.

Жанна остановилась, прислушиваясь. Где-то вдалеке раздался гудок буксира, словно вторя ему, на соседней улице просигналила машина. Здесь же, на ведущей к дому Жанны узкой улице единственным источником звука был стук падающих с крыши на металлический козырёк подъезда капель.

Скорее всего, невидимый попутчик, если он и был, уже куда-то свернул.

— Показалось, наверное, — пробормотала Ира.

Но оглядываться она не перестала, лишь пошла чуть медленнее.

— Скажи, пожалуйста, — Ира замолчала, словно забыв, о чём хотела спросить. Жанне даже показалось, что она решила завести разговор, чтобы было не так страшно идти, и сейчас перебирает в голове подходящие темы.

— Вот эти кошмары, которые живут в Чёрном Лесу, — Ира замялась.

Жанна не удержалась и подняла глаза к небу. Отличная тема для новолуния, ничего не сказать!

— Снова снятся?

— Нет, просто задумалась… Они могут оттуда выйти?

— Не думаю.

— Но не знаешь?

— Около выхода из Чёрного Леса я, конечно, не караулила, — Жанна пожала плечами, — но ни разу не видела их в Сером Лесу, и тем более в Заречном.

— Понятно. А их можно уничтожить?

Жанна подняла брови, удивляясь неожиданному вопросу.

— Не знаю. А зачем?

— Чтобы они никого не пугали.

Жанна помолчала.

— Понимаешь, — сказала она наконец, — они же не злые. И они ничего плохого не хотят сделать.

— Но они греются о нас, ты же сама говорила!

— Немного. Потому что им холодно и тоскливо.

— И ты говоришь, что они не злые?

— В Чёрном Лесу, — медленно произнесла Жанна, — есть одно место, где им хорошо. Там горит Огонь, и они приходят к нему греться. Места у Огня мало, а их много. Как ты думаешь, что они делают?

— Дерутся? — предположила Ира.

Жанна покачала головой.

— Греются по очереди. Да, именно так, те, кто согрелся, уходят, уступая место тем, кто только пришёл.

«И мне в том числе», — мысленно добавила Жанна.

— Но почему?

— Потому что они знают, что такое плохо, и как сложно переживать это в одиночестве.

— Откуда они это знают? Ты хочешь сказать… ты хочешь сказать, что кошмары — это те, кто заблудился в Лесу и не смог из него выбраться? — глаза Иры округлились.

— Кого мы не нашли, — подтвердила Жанна. Да, обросшие белой шерстью обитатели Чёрного Леса походили на людей разве что привычкой ходить на задних лапах, но глаза… глаза их выдавали.

— И им там всё время плохо?!

— Не всё время. В новолуние да, не очень хорошо.

Об этом Жанна могла говорить уверенно. Именно отголоски чувств чудовищ Чёрного Леса заставляли её каждое новолуние бродить по улицам без сна и отдыха в отчаянных попытках от этих чувств сбежать.

— В остальное время… они там просто живут, — продолжила Жанна. — Они же изменились, и внешне, и внутренне.

— Изменился диапазон чувств?

— Скорее, критерии того, что считать важным. И в эти критерии входит не дать друг другу замёрзнуть. Кстати, дотягиваясь до нас во сне, они вовсе не хотят навредить или напугать. Просто им так легче. Это как… скажем, когда маленький ребёнок, которому страшно или грустно, лезет к маме на колени. Потому что там ему становится лучше. А если он перед этим успел залезть в грязную лужу?

— Маме станет грязно и мокро.

— Аналогия плохая, конечно.

— Но я её поняла. Мы можем им чем-нибудь помочь?

— Можем стараться не пополнять их число. Чем меньше в Чёрном Лесу чудовищ, тем больше времени они могут греться у Огня.

— А вывести их оттуда?

— Они не пойдут. Если хотели или могли бы, давно бы вышли. Заходи, — Жанна открыла дверь подъезда.

В прихожей она включила свет, но разуваться не стала.

— В твоём распоряжении холодильник, чайник, микроволновка и диван.

— А туалет? — осторожно уточнила Ира.

— Туалет и ванная по умолчанию, — не удержалась от улыбки Жанна, настолько обеспокоенно прозвучал вопрос Иры, и продолжила инструктаж. — В шкафу на верхней полке лежат пледы, подушку можешь взять с кровати, чистые наволочки тоже в шкафу. Компьютер запаролен, уж извини, у меня профдеформация.

— Да ничего, я немного посижу в телефоне, музыку послушаю, в наушниках, конечно, — торопливо добавила она, — и лягу спать.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— А ты куда? — забеспокоилась Ира.

— Гулять, — честно ответила Жанна. — У меня тоже всё хорошо, просто не сидится дома.

Спустившись на этаж ниже, она заколебалась, но всё-таки отправила сообщение Олегу: «Подружка, у которой сегодня ночует Ира, это я. Но маме не говори, это наш с ней секрет».

Олег ответил закатывающим глаза смайликом, после чего приписал:

«Принято».

С неба продолжала сыпаться водяная пыль, грозя к утру пропитать влагой даже то, что по заверениям производителей промокать не должно. Жанна ниже надвинула капюшон и пошла быстрее, стараясь игнорировать наваливающуюся усталость. Однозначно, слишком много знакомых для новолуния. Слишком много разговоров. Сначала стажёр, потом Ира… Хотя нет, Стажёр — это Паша, а Никита…

От попыток подобрать определение для коллеги её отвлек звук чьих-то шагов позади.

«За нами кто-то идёт», — вспомнился испуганный голос Иры.

Жанна выругалась вполголоса: когда она успела заразиться от неё нелепой паникой?

Встреч в тёмных переулках Жанна не боялась, чего нет, того нет. Ни один представитель ночного Заречного в здравом уме (да и не в здравом) её бы не тронул. Скорее наоборот.

Она хмыкнула, вспомнив, как в одно из новолуний год назад, поскользнувшись на раннем осеннем льду, подвернула ногу. Пока она решала, звонить ли кому-нибудь, или получится дохромать до дома, ею заинтересовалась проходящая мимо группа молодых людей не самого интеллигентного и добропорядочного вида. Не успела Жанна и глазом моргнуть, как откуда-то был вызвонен какой-то Лысый на отчаянно скрипящей и не менее отчаянно затонированной легковушке, куда, игнорируя её протесты, загрузили Жанну и отвезли в травмпункт, а потом и домой.

Они потом неделю ей ещё и продукты таскали, вешали пакет на дверную ручку, звонили в звонок и убегали.

Кто их пускал в подъезд, Жанна так и не узнала.

Нет, Жанна не боялась. Это просто новолуние сделало её отчаянно-восприимчивой к любым негативным эмоциям.

Жанна свернула в узкий проход между тепловым пунктом и забором детского сада. Шаги сначала стихи, потом зазвучали ближе.

Новолуние новолунием, но всё равно, в звуках догоняющих тебя шагов есть что-то неприятное.

Она повернула за угол теплового пункта. Здесь было совсем темно, но впереди, в арке дома, оставшегося от исторической застройки, уже виднелись горящие на Почтовой улице фонари, и Жанна вздохнула с невольным облегчением.

В этот момент шаги зазвучали прямо за спиной, и она, не удержавшись, обернулась. Жанна успела увидеть только массивную фигуру, а потом её обхватили чьи-то руки, а к лицу прижалась остро пахнущая материя. Жанна дернулась, потом ещё и ещё, но руки держали крепко. Она продолжала вырываться, но с каждым мгновением это получалось всё хуже и хуже. Запах чего-то незнакомого душил и дурманил, обволакивал и заполнял собой всё вокруг, заставляя уплывать сознание и погружая весь мир в темноту, в которой мелькали яркие вспышки. Вспышки становились всё чаще, а потом слились в одно яркое пятно. В горящий в кромешной темноте Огонь.

Глава 16, в которой идут вперёд с закрытыми глазами

Кирюха переехал. Насколько Паша понял, когда-то тут жила бабушка его девушки, потом квартира несколько лет стояла пустой, и вот, наконец, родители Лены сдались и отдели им ключи.

Ремонт тут точно остался ещё с бабушкиных времён, да и нормально убирались, пожалуй, тогда же. Не то, чтобы Паша был таким уж эстетом и чистюлей, но, глядя на протоптанные в пыли на полу дорожки, испытал настойчивое желание не разуваться. Впрочем, чего ждать от ровесников, если он сам ценить домашний комфорт стал совсем недавно?

«На контрасте с Серым Лесом», — хмыкнул Паша про себя и снял ботинки.

Вернуться домой под утро промокшим и продрогшим, да ещё и по пояс в грязи, аккуратно раздеться, принять душ, выпить, а лучше съесть чего-нибудь горячего, завернуться в плед и лечь на диван досыпать — разве может быть более простым рецепт счастья?

И чистый пол делал этот рецепт ещё чуть более действенным.

— Чего ты без Олеси? — спросил Кирюха, закрывая за ним дверь.

— Так она ж в Москве, — удивился вопросу Паша.

Да и вряд ли ей бы захотелось пойти отмечать неизвестно что с малознакомой компанией. К тому же в каком статусе? «Мы просто друзья» его приятели изначально считали отговоркой.

Хотя, честно говоря, у него самого не было настроения отмечать неизвестно что с малознакомой компанией. Может, дело в том, что сегодня было новолуние, которое вроде бы не должно давить на рядовых поисковиков, но порой давит.

Или, что скорее, он просто не хотел ехать в Заречный посреди учебной недели. Кирюха впихивал вечеринку между сменами своей подработки, а Паше ради этого пришлось бегом срываться с последней пары на не самую удобную электричку. И завтра ещё к первой паре, а значит, вставать придётся не позже половины шестого.

Но Кирюха сказал: «Новоселье у друга — это святое», так что пришлось ехать.

Помимо него, Кирюха позвал двух парней с работы и трёх из своего колледжа. Знакомым из них оказался только Андрей, учившийся в параллельном классе. Ещё присутствовали девушки в количестве четырёх штук. Ленку, девушку Кирюхи, Паша знал, но вот какая из остальных к кому прилагалась, были ли среди них свободные, и как кого звали, разобраться даже не пытался.

Из угощения гостям предлагалась пицца — по кусочку на человека, если успеешь, и пиво в несколько лучше рассчитанном количестве.

— Кирюш, помоги мне с духовкой! — послышалось с кухни, и Кирюха, подмигнув Паше, дескать, не теряйся, умчался.

Паша подцепил один из немногих оставшихся треугольников пиццы, вытащил из пакета на столе банку пива и огляделся, выискивая, куда бы пристроиться. Диван и две табуретки были уже заняты, и Паша уселся на крепком с виду подоконнике рядом с двумя горшками с сухой землёй. Неплохое место, только немного поддувает в спину.

— А ты что за Олесей в Москву не поехал? — спросил, подтащив свою табуретку поближе, Андрей.

— Что я там забыл?

Андрей заржал.

— Действительно. Зато, пока она в Москве, ты себе здесь можешь девчонку найти, она и не узнает.

— Да, слушай, — подхватил вернувшийся Кирюха, — может, тебе с этим помочь? У Ленки подружка есть.

— Здесь? — насторожился Паша: вдруг неведомая подружка присутствует очно.

— Ну не прямо здесь, но есть.

— Не надо, спасибо.

— Ну и зря.

Некстати вспомнилось, как под конец одиннадцатого класса Кирюха попытался подбить клинья к Олесе, та его отшила, и он обиделся на них обоих. Потом они помирились, конечно, но прежней закадычной дружбы уже не складывалось. И даже не столько из-за его гипотетических отношений с Олесей, сколько из-за Пашиных вечных отказов участвовать в нормальных развлечениях.

Вот и сейчас он больше вертел банку в руках, чем пил. Когда постоянно подспудно ждёшь выхода в Лес, напиваться совсем не тянет. Конечно, порой можно и расслабиться, отдохнуть, пропустить выход на поиски, никто тебе и слова не скажет. Нельзя всегда быть на посту. Но почему-то всё равно ни пить, ни носиться, пугая прохожих, на всём, что ещё может ездить, по ночным улицам, его не тянуло.

«Ты стал слишком правильным», — фыркал Кирюха, а Паша начинал понимать, почему поисковики замыкаются друг на друге.

Как минимум, поисковикам не надо объяснять, почему ты срываешься в ночь в самый разгар веселья по одному звонку или сообщению в чате. Но сегодня в чате было тихо, так что Паша мог не выдумывать убедительных объяснений, куда убегает, и просто сидеть, краем уха слушая гул голосов и краем глаза смотря в темноту за окном.

— Не спать, скоро будет мясо! — громко, чтобы перекрыть разговоры, объявил Кирюха.

— Мясо или угольки? — принюхавшись, спросила Алина, девушка с чёрно-белыми волосами. Или Полина?

Словно дожидаясь этого, из кухни повалил дым.

— Всё под контролем! — бодро крикнул Кирюха и скрылся в его клубах.

Кажется, всё-таки угольки…

«Надо было зайти домой поужинать», — сокрушённо подумал Паша: его обед состоял из пары булок, перехваченных на перемене в буфете, и был очень давно.

— Простите, мужики, и девушки, конечно, тоже простите, но мяса не будет, — Кирюха развёл руками. — Но мы можем заказать ещё пиццу!

Незадолго до полуночи, так и не допив своё пиво, Паша стал собираться.

— Уже? — удивился Кирюха.

— У меня электричка в шесть, — объяснил Паша.

— Так отсюда на неё и пойдёшь, — хохотнул один из однокурсников Кирюхи, вроде бы Лёха.

— А мы проводим, — подхватил его сосед, имя которого Паша вообще не запомнил.

Паша как мог отшутился и выскочил за дверь.

На улице было хорошо, особенно после духоты у «новосёлов». Паша медленно шёл, с удовольствием вдыхая ночной пахнущий лесом воздух: до лесопарка отсюда рукой подать. Ещё бы есть не так хотелось бы…

Немногий попавший в него алкоголь быстро выветривался, оставляя после себя лёгкую грусть. Отвык он всё-таки от вечеринок, особенно тех, где он почти никого не знает. Ещё и постоянные напоминания об Олесе…

Можно сколько угодно обманывать себя, думая, что, получив диплом, она вернётся сюда. Это для него найдётся работа в Заречном, пусть и, наверное, не с такой зарплатой, как в областном центре. А Олеся будет искать себя в других местах. Разве что к маме будет иногда приезжать… Если мама сама останется здесь. Как Паша успел понять, та в принципе не любила надолго оставаться в одном месте, и с Заречным она тоже рано или поздно расстанется.

Так что они и дальше будут дружить на расстоянии, и лучшее, на что можно надеяться, это то, что дружба расстояние выдержит.

Начал накрапывать дождь. Паша остановился, подставил лицо под его мелкую морось и прикрыл глаза, чувствуя себя одновременно и очень счастливым, и очень несчастным.

Ладно, надо идти домой. Глупо было ехать сюда, но ещё глупее клевать из-за этого носом завтра на парах.

Давно стемнело. Желающих гулять по городской окраине в такое время в такую погоду не было, но Паша настолько привык ходить по городу по ночам, что его это не тревожило. К тому же, говорят, поисковиков местные криминальные и маргинальные элементы каким-то чутьём опознают и не трогают.

Впрочем, одна парочка, идущая впереди по противоположной стороне улицы в том же направлении, всё же составляла ему компанию.

Что-то знакомое мелькнуло в силуэте девушки, заставив Пашу всмотреться в попутчиков повнимательнее. Вот они вошли в световой круг от фонаря, и Паша удивлённо поднял брови: девушка совершенно точно была Жанна, а вот идущий с ней под руку мужчина совершенно точно был не Олег.

Сердце неприятно царапнуло.

Паша прекрасно понимал, что у них всех есть жизнь помимо Леса, и эта жизнь совсем не обязательно правильна и красива. И всё равно… Олег, конечно, раздражал его своим непоколебимым спокойствием и уверенностью, но в глубине души Паша подозревал, что это просто зависть. В любом случае, он был свой.

Но даже среди своих может пробежать кошка. К тому же сегодня новолуние, а в такие дни, как они все знали, Жанна может вспыхнуть от любого пустяка. Вспыхнуть и уйти с другим…

Стоп. Новолуние. Ещё они все знали, что в новолуние Жанна до утра гуляет по Заречному, но всегда делает это одна.

Паша застыл в сомнениях, но всё-таки решился окликнуть:

— Жанна!

Получилось негромко и даже робко, но спутник Жанны обернулся, что-то пробормотал и ускорил шаг. А вот Жанна словно ничего не услышала.

— Жанна! — уже громче повторил Паша.

И снова Жанна даже не вздрогнула, лишь пошла ещё быстрее. Теперь они почти бежали. Дойдя до угла и всё так же не оглядываясь, они повернули на перпендикулярную улицу и скрылись из виду.

Осознание пришло внезапно подобно удару грома: они шли ко входу в лесопарк.

Паша рванул с места. На улице уже никого видно не было, но, повернув на ведущую к лесопарку улицу, он успел увидеть, как они входили в ворота.

Влетев в ворота, он побежал по подъездной аллее.

— Жанна!

Вот и пустая парковка. Паша заозирался. Фонари освещали только ближнюю её часть, но у дальнего конца, почти в темноте, ему почудилось движение. Паша перебежал через парковку и влетел под деревья.

— Жанна!

Они шли уже медленнее, чем на улице, пробираясь вдвоём по слишком узкой тропе, но всё ещё быстро. Точнее, Жанна шла чуть впереди, а за ней, держа её за руку, шёл мужчина.

Спотыкаясь и молясь только о том, чтобы не упасть, Паша поравнялся с мужчиной, схватил Жанну за свободную руку и развернул к себе.

Глаза девушки были закрыты.

— Жанна… — пробормотал Паша.

Девушка медленно развернулась обратно и пошла вперёд, ощутимо потянув Пашу за собой.

— Жанна, стой! — Паша крепче схватил её за руку и перевёл взгляд на мужчину.

Тот, тоже остановившись, внимательно смотрел на Пашу. Руку Жанны он тоже не отпускал, так что она сейчас словно пыталась тянуть вперёд их обоих. Паша невольно отметил, что попытки Жанны сдвинуться с места, с которыми с трудом справляется он сам, для её спутника были почти не заметны. Да и в целом, роста они были одинакового, но в ширине плеч Паша ему сильно уступал. А ещё он выглядел сильно старше него и увереннее. Даже не так. Убеждённее.

— Отпусти её! — как мог твёрдо потребовал Паша.

— Я не причиню ей вреда, — бросил мужчина. — Мне просто нужно найти дорогу в Чёрный Лес, чтобы покончить с этим.

Он шагнул вперёд, и Жанна, почувствовав, что один из якорей её больше не тормозит, рванулась так, что Паша еле устоял на ногах.

— С чём? — воскликнул Паша, потянув Жанну на себя. «Как бы мы не порвали её на две половинки во время этого безумного разговора», — мелькнула дурацкая мысль.

Мужчина снова обернулся.

— Не понимаешь? Я залью Огонь их проклятой чёрной кровью, и они больше никого не сведут с ума, и никто там больше не пропадёт!

— Что?!

— Не мешай!

— Нет! Она не вернётся оттуда! — и Паша изо всех сил дёрнул Жанну к себе.

— Не мешай, говорю!

На мгновение отпустив руку девушки, мужчина размахнулся и ударил Пашу. Драться Паша умел… как дерутся мальчишки, а этот явно знал это дело совсем с другой стороны. Ударил он безо всякой злобы, можно сказать, деловито, и этого удара хватило, чтобы Паша, отпустив Жанну, отлетел и ударился головой о дерево.

Паша успел увидеть, как мужчина бросился догонять Жанну, и потерял сознание.

В чувство его привело ощущение холода и сырости. Хорошо напоенный водой мох, на котором он лежал, щедро поделился своими запасами с его штанами и курткой. Паша заморгал, пытаясь сообразить, где он и что с ним произошло. Голова одновременно болела и кружилась, и думать сначала отказывалась, но потом сдалась перед его настойчивым напором, и вместе с воспоминаниями на него навалилось ощущение непоправимого.

Паша осторожно сел и достал телефон. Здесь связь ещё была.

— Олег, беда, — выдохнул он и как мог разборчиво сказал: — Жанна идёт в Лес… она не в себе, ни на что не реагирует, просто идёт. С ней мужчина, я не смог их остановить. Кажется, они идут к Огню.

— Я понял, — чужим голосом ответил Олег. — Жди там.

Там…

Убирая телефон, Паша машинально отметил время: 0:20. Кажется, без сознания он пробыл всего несколько минут.

Жди… Вот только чего? Они все знали, что к Огню в этом городе могли пойти только трое: Жанна, Евгений Лелин и Игорь Волохов. Точнее, не просто пойти, а оттуда вернуться.

Лелин со своего второго возвращения из Леса дела с поисковиками не имел и, вроде, вообще уехал из Заречного.

А Волохова летом похоронили.

Всем остальным, даже Олегу, достаточно одного взгляда на Огонь и одного шага за калитку, чтобы, забыв обо всём, уйти туда насовсем.

Чего тут ждать?

Паша ещё додумывал эту мысль до конца, когда, держась за ствол дерева, поднялся на ноги.

Там… Он подождёт Олега там.

Голова болела, подташнивало, под ноги бросались чуть ли не все корни, вылезшие из земли в Лесу, но Паша шёл. Ему туда надо, очень надо, а значит, Лес проведёт его туда самой короткой дорогой.

«Здесь важно то, что ты хочешь на самом деле». Сколько раз Жанна говорила ему эту, как ему всегда казалось, банальность?

Главное, не думать о том, что Жанне тоже надо туда же, у них фора и не кружится голова, что Жанна тоже идёт туда вместе со своим спутником самой короткой дорогой.

Вот и забор, на этот раз желанный. Паша тронул холодное железо. Влево или вправо?

Влево. Откуда-то он это знал.

Паша пошёл вдоль забора, держась рукой за кованные прутья, чтобы не потерять его в полумраке.

Впереди на деревьях блеснули блики огня, и Паша на мгновение замер. Он тоже забудет обо всём на свете, стоит только увидеть Огонь…

Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и, уже медленнее, пошёл вперёд, всё так же не отрывая руки от забора.

Пальцы скользнули с забора в пустоту, и тут же глаза даже сквозь веки обожгло ярким светом. Паша заскулил в голос от осознания того, что сейчас собирается сделать, но сразу оборвал себя и, не давая себе возможности передумать, шагнул в калитку.

— В Чёрном Лесу? Ничего там нет, — раздражённо ответила как-то Жанна в ответ на его вопрос.

Наверное, здесь и правда ничего не было. По крайней мере, Паша, идя с вытянутой вперёд рукой, ни разу ни на что не наткнулся. Ноги тоже ни за что не запинались, Паша шёл по совершенно ровной и слегка упругой поверхности.

Зато здесь была тишина, в которой даже собственное дыхание казалось ужасающе громким.

Было ли здесь время? Наверное, было, но Паша даже приблизительно не смог бы сказать, через сколько времени к звуку его дыхания добавилось звучащее впереди лёгкое потрескивание.

А потом Паша отчётливо ощутил тепло. Тепло, влекущее к себе, и очень ясно дающее понять, насколько он успел замёрзнуть.

Паша пошёл медленнее и остановился, когда тепло сменилось жаром. Огонь был совсем близко, заливая закрытые веки тёплым светом.

«Те, кого Огонь обжёг, Огня больше не боятся», — как-то обронил Сергей Сергеевич.

Стиснув зубы, Паша протянул вперёд руку и наткнулся на мех, тёплый и слегка колючий. Послышалось ворчание. Он торопливо отдёрнул руку, с трудом удержавшись от того, чтобы открыть глаза, и ощутил, как мимо проскользнуло нечто большое. Холодея от ужаса, Паша бросился вперёд, снова вытянув руку туда, откуда исходил жар, и, закусив губу, заскулил от боли.

Глаза сами собой открылись. Паша, тяжело дыша, уставился на правую руку. Три пальца выглядели… как и должны выглядеть пальцы, побывавшие в огне, не важно, какой этот огонь природы.

«Ну хоть не четвёртая степень, и на том спасибо», — подумал Паша и огляделся.

Жанна сидела у Огня с совершенно счастливым видом, только её глаза ничего не выражали и словно ничего не видели. Она тихо покачивалась в такт неслышимой Паше мелодии и улыбалась. При виде этой улыбки его передёрнуло.

Рядом, так же покачиваясь, и с такой же одновременно счастливой и жуткой улыбкой устроился спутник Жанны. Остальные места вокруг Огня занимали огромные существа с белой шерстью и тёмными невидящими глазами.

Вокруг была непроницаемая темнота, только в том направлении, откуда он пришёл, едва заметно серела крохотная точка.

«Калитка», — понял Паша.

Он потряс девушку, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в обожжённых пальцах. Жанна в ответ только ещё шире улыбнулась. Он потряс её снова, снова без эффекта, и тут одно из существ встало и беззвучно отошло в темноту.

«Уступило мне место», — пронзила Пашу жуткая догадка.

На мгновение ему очень захотелось сесть у Огня и немного отдохнуть. Здесь так тепло и спокойно, даже голова почти не болит, да и рука скоро заживёт. Посидеть чуть-чуть, согреться…

Паша затряс головой, прогоняя наваждение.

Надо уходить. Он, игнорируя выступившие от боли слёзы, поднял и взвалил на плечо Жанну, радуясь, что на её месте не оказался кто-то погабаритнее, и пошёл обратно, к едва заметному чуть более светлому, чем окружающая темнота, пятнышку.

Жанна не сопротивлялась, а вот пальцы то и дело вспыхивали болью. Чудовища, как и спутник Жанны, их уход восприняли совершенно равнодушно.

Серый Лес, настороженно притихший за калиткой, показался ему необыкновенно светлым.

У калитки, прислонившись лбом к забору, стоял Олег, а чуть сбоку привалился к дереву Виталий Петрович, постаревший лет на десять.

— Принимайте, — хрипло выдохнул Паша.

Олег оторвался от своей опоры и неверяще уставился на них, но через мгновение отмер и подскочил к Паше.

— Она?.. — Олег не договорил.

— Жива, жива, но, кажется, спит. Заберёшь?

Паша с облегчением сгрузил ему свою ношу и перевёл дыхание. Да, для того, чтобы красиво носить на руках девушек, ему не помешает подкачать мышцы.

— Ей надо в больницу, — сказал Олег всё-таки дрогнувшим голосом, поудобнее перехватывая девушку.

Жанна заворочалась и что-то пробормотала, словно возражая.

Паша не удержался и хихикнул.

— Мама сегодня на дежурстве, — сказал он. — Позвони ей, она встретит.

— И Лелина разверни, — добавил Виталий Петрович. — Он уже должен успеть добраться до вокзала.

— Угу, и ждёт там утреннего поезда, — мрачно сказал Олег.

— Ты сам как? — спросил Виталий Петрович, поворачиваясь к Паше.

— Да мне что будет… Немного подпалило шкурку, и всё, — нарочито небрежно сказал Паша. — Мне в больницу точно не надо.

Где-то по пути домой должна быть работающая аптека, да и дома мазь от ожогов наверняка есть. Или всё-таки к маме заскочить…

Паша посмотрел на пальцы, оценивая масштаб возможных проблем, точнее, маминых сокрушений, и не удержался от изумлённого восклицания: ожог на пальцах выглядел уже наполовину зажившим.

— Угу, немного подпалило, — проследив за его взглядом, прокомментировал Виталий Петрович.

— Ну ты даёшь, — только и сказал Олег и повернулся к Виталию Петровичу. — Я пойду.

— Да, давай. Справишься сам?

— Куда денусь.

Виталий Петрович кивнул. За Олегом он не пошёл. Прислонившись к дереву, он то ли приходил в себя, то ли чего-то ждал. Спрашивать, как он себя чувствует, Паша постеснялся.

Ему самому не мешало бы прийти в себя. Чаю бы сейчас…

Паша зябко передёрнул плечами. Пальцы уже почти не болели, так, слегка чувствовались, но смотреть на них ему отчаянно не хотелось. Вместо этого он оглянулся через плечо на тёмный проём калитки, обрамлённый оранжевыми бликами, потом посмотрел прямо в глаза Виталию Петровичу и сказал:

— А я, пожалуй, схожу туда ещё раз.

Эпилог

Эдуард стоял перед руководителем поисковиков, Виталием Петровичем, практически навытяжку.

Тот сидел на подножке микроавтобуса, пил кофе из крышки от термоса и глядел на Эдуарда непроницаемым взглядом.

Эдуард смотрел на него сверху вниз, но не мог отделаться от ощущения, что на самом деле всё как раз наоборот, и над ним нависает этот немолодой, лысоватый и, несмотря на ранний вечер, уже усталый человек.

Спиной Эдуард чувствовал тяжёлый взгляд заместителя Виталия Петровича, Олега, кажется. Но тот молчал.

Они все молчали — и Жанна, и парень, оплеухами приведший его в чувство у Огня, и все те, кто помогал ему во время карантина, и ещё пара человек, которых он не знал.

— Рацией пользоваться умеешь? — со вздохом спросил Виталий Петрович.