Чёрный Колокол

Преглавье Первое: Аликорны. Сотворение Пони. Грогар

I

Давным-давно, во времена, когда мир был чист и свеж, в далёкой стране жили могущественные существа, называемые аликорнами — в силах их было влиять на движение звёзд, выращивать на бесплодном песке траву и деревья, а самые талантливые из них были способны даже создавать разумную жизнь. И самыми сильными были из них королева Лорен и четверо её детей. Старшие — зелёношёрстная Кризалис и розовая Аморе. Младше них — белоснежная Селестия, а самой маленькой среди всех была её сестра, голубошёрстная Луна. И жила Лорен со своими дочерьми в мире и счастье на самом краю страны аликорнов, но наступил день, когда собрала Лорен дочерей, и предложила им придумать народы, которыми королева намеревалась заселить просторные, но не освоенные до сих пор земли за морем. Поблагодарили тогда сёстры мать за оказанное доверие, и стали вместе придумывать, какие же народы им создать. А Лорен тем временем облетела границы будущей страны своих дочерей, и поговорила с правителями народов, живущих по соседству, чтобы не мешали те детищам детей её, а жили в мире с ними. И получила согласие Лорен от Зверей и Ящеров, от Драконов и иных видов, и вернулась в своей дворец.

II

И вот, пригласила Лорен дочерей, и первой пришла к ней Селестия. Выслушала королева её предложение, взяла солнечный и лунный свет, и стала плести из него маленькие фигурки лошадок с рогами. Так появились единороги — властители магии.

Затем пришла Луна. Выслушала Лорен и её предложение. Взяв с неба облачную дымку и капли дождя, она вылепила из них фигурки, похожие на первые, но без рогов, зато с крыльями. Поставила она их рядом с первыми фигурками — и были то пегасы, которым отныне покорялись небеса.

После Луны подошла к матери Аморе. На ум ей пришла раса земных пони — без крыльев и без рогов, зато прекрасно знающих землю, умеющих слушать её, взращивая прекрасный урожай без особых усилий. Кивнула Лорен, взяла землю и камень, перетёрла их с травой, и вылепила третью партию фигурок, вставших вместе с первыми двумя.

А Кризалис не пришла, сказав матери, что ей надо ещё подумать. Но на деле очень уж хотелось Кризалис удивить сестёр, и придумала она смелый план. Ночью, когда все аликорны спали, она прокралась в комнату, где стояли фигурки, рассмотрела их и решила, что сможет создать нечто подобное. Всю ночь мастерила Кризалис подарки: для Луны фестралов, пегасов перепончатокрылых, в ночи способных летать; для Аморе — кристальных пони, в которых магии чуть больше, чем в обычных земных; для Селестии — гиппогрифов, потому что больше всего любила Селестия птиц, но и очень радовалась творениям-пони. А для себя слепила Кризалис нескольких киринов, которые отныне жить будут в лесах по берегам рек.

Наутро увидела Лорен дела дочери, фигурки красивые, но всё же неказистые. Опасалась Кризалис гнева матери за то, что использовала она без спроса магию древнюю и сложную, и не справилась с задачей. Но не рассердилась Лорен, лишь внесла в творения Кризалис несколько доделок, и поставила её фигурки рядом с другими. А для неё самой взяла глину и цветы, и создала фигурки, похожие на аликорнов, но не столь могущественные. Так появились чейнджлинги, будущие подданные Кризалис.

Вскоре все фигурки были готовы. Встали дочери возле матери, и направили свои рога на неё, и их магия перетекла в рог Лорен, а рога матери — на фигурки. И ожили те, и стали расой пони, которой отныне будет принадлежать пустынная некогда земля. Расселились пони по ней, и выбрали места, наиболее соответствующие им, а дочери Лорен стали править ими. И всё было бы хорошо, но там, где цветёт добро, зарождается и семя зла.

III

Во дворце Лорен жили и учились несколько магов. Талантливее всех был юный волшебник, настоящее имя которого не сохранила история. Любые магические науки легко давались ему, и возгордился он от силы своей. Дружный с Кризалис, узнал он однажды о магии, которая может жизнь создавать, и решил сам попробовать себя в этом деле нелёгком. Той же ночью, как дочери Лорен покинули дворец, отправляясь править творениями своими, прокрался тот аликорн в комнату королевы, и выкрал книгу волшебную. И не было бы ещё беды, но уж больно хотелось юному глупцу сделать свои творения поскорее, пока пропажу книги не обнаружили. Не замечал он, как брал гнилое село, как не дожидаясь лунного света выхватывал ночную тьму, и вместо горячего пламени обжигал он фигурки ледяным дыханием.

И получились у него чудовища ужасные, которых он отправил на землю аликорнов. И стали тогда монстры его пони и другим народам вредить — убивать, грабить, жечь, уничтожать и в рабство обращать. И собрались тогда дочери Лорен вместе, и повелели юному магу уничтожить свои творения. Оскорбился он, что не признали мастерства его, и вступил в спор, а спор в драку перерос. И сражались пятеро аликорнов, пока не появилась сама Лорен. Пыталась остановить она схватку, но ничем не могла вразумить юного мага. Вдруг ощутила Лорен силу тёмную, ужасную, вставшую за крупом его — то была магия древняя и злая. И ничего не оставалось ей, как использовать свою силу на возгордившемся аликорне. Магия Лорен не убила его, но искалечила саму душу глупца, и отправила во мрак, из которого не было бы выхода, если бы само зло не пришло ему на помощь. И стал юный маг отныне созданием Тьмы, и имя ему — Грогар.

Шло время. Позабыв себя, жил Грогар одной лишь злобой и жаждой мести. И научил его Владыка Тьмы премудростям самой чёрной магии, и стал Грогар столь же сильным, как и Лорен когда-то. Сохранив в памяти знания о создании жизни, повторил Грогар процесс творения, но на этот раз целенаправленно он создавал злых чудовищ, монстров и тварей проклятых, и напустил он их на чистые земли.

Возглавили тогда Сёстры свои народы, и вышли против Грогара. И началась война, которой не знал ещё мир. Под знамёна обеих сторон вставали самые различные существа, и не было разумных созданий, что не оказались бы втянуты в противостояние, ибо обладал Грогар артефактом, способном ломать волю, подчинять и обманывать. Там, где тьму освещает пламя, жарче солнечного, в самых глубинах земли создали рабы-минотавры для Грогара артефакт невиданной мощи — колокол, что всегда носит он на своей сбруе. С его помощью разгромил Грогар врагов своих, и казалось, наш мир ждёт вечная тьма, но в час, когда отчаяние овладело сердцами защитников страны Эквестрии, вышел на поле боя сын принцессы Аморе — юный единорог по имени Сомбра…

Преглавье Второе: Битва. Сражение с Грогаром. Смерть Грогара

I

...Вспыхнули разом рога единорогов, лязгнули о землю щиты Зверей, засверкавшие серебром и золотом, разогнавшим дневной мрак. Волна враждебной магии ударилась о барьер из волшебства и металла, и разлетелась на клочки. В тот же миг упёрлись чейнджлинги копытами в землю — дыбом встала их белая шерсть, задрожали перья, взметнулись волосы грив и хвостов, и устремилась в небеса разноцветная магия пони. Моры, чудовища Грогара, созданные в самой непролазной топи Сенных Болот, задрали морды к небесам и попробовали отразить нападение — но уже не остановить было пылающие маленькие метеоры, что стали врезаться во врагов, обращая их в болотную грязь, из которой они и произошли.

Следом за магией по врагам ударили стрелы. Моры валились снопами, однако не считались с потерями и продолжали наступать, словно намереваясь копытами втаптывать в землю врагов. Теперь уже лавина тел мчалась на воинах Эквестрии. Тогда навстречу им бросились земные пони, вооружённые молотами и щитами — столкнулись они со врагами, смяли передних и затормозили задних. А звери и пегасы с фестралами уже атаковали врага, одни пробежав между пони, другие упав с небес. Кто-то в пылу схватки потерял копьё и, подхватив камень, сбрасывал его на врага; чей-то меч переломился, и тогда пришлось поднимать оружие убитого врага или павшего товарища. Лучи магии снова забили без перерыва, и великий волшебник Старсвирл Бородатый возглавлял войско самых талантливых единорогов, выкашивая отряд за отрядом.

Тем временем с востока на поле брани спешили кентавры, всегда помогавшие Грогару и надеявшиеся, что с падением аликорнов плодородные земли пони перейдут в их владение. Те, что были поменьше, ростом немного выше среднего кристального лиса или разумного волка веркви, оказались вооружены саблями и копьями. Те, что побольше, тащили на плечах тяжеленные дубины, один удар которых был способен раскидать в стороны пятерых крепких пони.

Однако, на их пути неожиданно встали грифоны-наёмники, с небес открывшие огонь из арбалетов, в то время как кристальные пони морозными стрелами обращали нападавших в ледяные статуи одного за другим. Атака кентавров захлебнулась, и вскоре стали они пятиться назад, неспособные сдержать напор своих противников.

Идущие на помощь Грогару с запада алмазные псы неожиданно наткнулись на оленей Белохвостых лесов, гордый народ, живший в Эквестрии ещё до прихода аликорнов; упросила их принцесса Луна о помощи, и теперь магией своей они обратили отряды алмазных псов в бегство.

Но, несмотря на все победы, судьба Эквестрии решалась не только в битве между армиями.

II

Взмахнув своей боевой косой, принцесса Луна обрушила её на порождение тьмы и огня, вздумавшее преградить путь синей кобылице. Серебряное лезвие холодно блеснуло, отрубая чёрную пятерню от зловещего силуэта, который тут же заревел от боли и пополз обратно во тьму. Но уйти ему было не суждено: ночь внезапно обратилась днём, солнечные лучи которого спину, конечности и голову порождения чёрной магии, уничтожая его без остатка.

— Со стражем мы покончили, — тяжело вздохнула Селестия, убавляла мощь своей магии и шагая к сестрице. В наступивших зыбких сумерках синие доспехи Луны переливались мерцанием сотен искр.

— Теперь пора покончить с тем, кто его создал.

Луна взмахнула крылом — удерживаемая её телекинезом коса сложилась вдвое и выставила вперёд лезвие, став коротким копьём с плоским изогнутым наконечником.

— Где Кризалис и Аморе? — спросила младшая из аликорнов.

— Они штурмуют Логово с другой стороны, борются с морами, — ответила Селестия, взволнованно оглядываясь по сторонам. В темноте мелькали тени врагов. — Дождёмся их или попробуем сразиться с Грогаром вдвоём?

— Он может не захотеть сражаться с нами и убежать, как тогда, на склонах Кантерлотской Горы, — Луна тихо выдохнула. — Мы должны задержать его.

— Значит, выбора нет.

От золотых доспехов Селестии отделись несколько пластин, соединившись в подобие крестовины, из которой выдвинулся солнечный клинок. Взмахнув своим световым мечом, белая кобылица повернулась к Логову, которое походило на каменный череп, торчащий посреди зловонных южных болот. Внутрь него было два хода, к каждому из которых вёл отдельный путь, одним из которых и воспользовались аликорны. Взбежав по камням, они ринулись внутрь Логова, готовые ко встрече со своим давним врагом, но вместо этого не встретили никого — и замерли посреди пустого зала.

— Покажись, трус! — крикнула Луна, вновь превращая копьё в косу. — Неужели ты не стал нас дожидаться и уже задал стрекача, старый ты баран?

— Неразумно злить его, Луна, — тихо проговорила Селестия, отходя поближе к сестре. — Грогар здесь. Он предоставил своим армиям биться без контроля, потому что знает — он сможет победить, лишь одолев нас.

— В этом он просчитался. Нас двое, а скоро станет четверо.

— И ты думаешь, тебе это поможет, Луна?! — донёсся вдруг до её уха грозный рык.

К счастью, Луна была достаточно благоразумной, чтобы сначала выставить магический щит, и только потом обернуться. В тот же миг голубой шестигранник, который она создала своей магией, покрылся десятком трещин — несколько золотистых шаров ударили в него, не пробив, но сильно повредив.

— Не трать силы на восстановление щита! — крикнула Селестия, держа меч над своей головой. — Он мог бы его погасить, если бы хотел!

Луна послушно погасила щит, но расправила крылья, готовясь улететь с траектории следующего золотого шарика. Впрочем, в следующий миг она снова сложила крылья, а заодно и разразилась громким нервным смехом:

— Ты проиграл, Грогар! Аморе и Кризалис уже здесь!

Действительно, зелёная кобылица и её розовая сестра уже ворвались с другого входа. Кризалис была вооружена недлинным копьём с коротким ромбовидным наконечником, от которого по древку протянулся живой вьюн. Аморе же держала над собой трезубец, мерцающий фиолетовой магией аликорна.

— Вот вы и собрались здесь, Сёстры. Все вместе.

Он наконец-то показался им. Баран синего окраса, с громадными рогами, по которым пробегали волны золотистой магии. На его теле была сбруя с золотыми бубенцами, а на горле висел Колокол, из которого вылилась волна энергии и осветила всё Логово.

— Вместе вы и умрёте, — изрёк Грогар, останавливаясь и поглаживая бородку. — Кто первый?

— Не приближайтесь к нему, — предостерегла сестёр Аморе. Вкраплённые в её лавандовый доспех кристаллы перемигивались всеми цветами радуги. — Он чрезвычайно силён.

— А ведь не скажешь, — хихикнула Кризалис.

Из её коричневой гривы вылетела пёстрая лесная птичка и закружилась над Грогаром. Тот лишь посмотрел на неё — несчастно вскрикнув, птичка перевернулась через крыло и упала на пол.

— Глупцы, — усмехнулся баран. — Вы пришли сюда себе на погибель.

— Ударим его вместе, — предложила Селестия, направляя рог на Грогара. — Он не сможет противостоять нам всем сразу.

— Хорошая идея, — согласилась Луна, занимая позицию для удара.

Аморе и Кризалис сделали то же самое: только вот Грогар даже не старался им помешать. Расслабленно переводя взгляд красных глаз с одной кобылицы на другую, баран переместил раздвоенное копыто с пола на бородку, а с бородки — на один из бубенцов.

— Сейчас! — одновременно крикнули Селестия и Аморе.

Четыре луча могущественной магии устремились к Грогару. Казалось, ещё миг — и они ударят барана! И они ударили, вот только тело Грогара сверкнуло золотистым светом, и лучи разлетелись во все стороны. Сам Грогар тут же выставил копыто вперёд, и золотая магия сбила Селестию с ног.

Падая, она увидела, как отлетает прочь Луна, словно её подхватил и завертел невидимый ураган. Через миг синяя кобылица ударилась об стену Логова, выронила копьё и упала сама, растянувшись на полу. Кризалис успела поставить перед собой щит; однако золотистый шар Грогара без задержки преодолел его и ударил аликорна в грудь. Захрипев, Кризалис упала на колени, а затем и вовсе повалилась на бок.

— Нет! — воскликнула Аморе, единственная, кто ещё стоял на копытах. Выставив вперёд трезубец, она сорвалась в полёт, намереваясь наколоть Грогара на зубцы, как салат на вилку!

Это было глупым поступком. Грогар даже не уворачивался от Аморе, просто его рога обвили золотые спирали и тело кобылицы оказалось охвачено золотым светом. Застонав, Аморе задёргалась, но свечение вспыхнуло ещё ярче, сжимая тело кобылицы магическими тисками.

— Какая странная судьба — старшей сестре умереть на глазах у младших…

Грогар, не отпуская Аморе, поднял золотым телекинезом её трезубец и направил на грудь аликорна. Та прекратила бороться и посмотрела на барана с ненавистью, однако и страх отразился в её глазах. На морде Грогара засияло злорадство — чуть повернув трезубец, он толкнул его вперёд…

III

...Но трезубец замер, остановленный ярко-красной магией.

— Весьма неблагоразумно было приходить сюда, Сомбра, — ничуть не удивился Грогар. — Ты оставил своих воинов без талантливого командира.

— Найдутся талантливее, — бросил серый чёрногривый единорог, закованный в серебристые доспехи, не спеша входя в Логово.

Его пылающий алой магией рог засиял и грудь Аморе неожиданно покрылась щитом из ярко-красных кристаллов. Это произошло как раз вовремя, потому что Грогар рассеял магию Сомбры и снова ударил трезубцем. Тот с хрустом вошёл в кристаллы, с трудом достиг нагрудной пластины, но лишь слегка царапнул доспех Аморе.

— Мальчик спешит спасти свою маму. Как трогательно, — Грогар дёрнул головой, и взвизгнувшая Аморе врезалась в потолок пещеры.

Зарычав от ярости, Сомбра перенёс магию на неё, успев подхватить обмякшее тело до того, как оно ударится об пол. Быстро перенеся кобылицу к Кризалис, всё ещё неспособную встать на ноги, серый единорог шагнул вперёд. Его меховой алый плащ взметнулся, и со спины слетела небольшая трубка, раздвинувшаяся в меч с плоским лезвием.

— Не смей трогать мою мать, — бросил он, заставив голос прозвучать без эха клокотавшей в сердце ярости. — Сними Колокол, Грогар, и, быть может, я пощажу тебя.

— Ты действительно на это надеешься?.. — Грогар закатил глаза и снова приложил копыто к бубенцу. Вспыхнув, золотистый шар устремился к единорогу, который выставил перед собой меч. Шар ударил в него, расправляя лезвие, дошёл до рукоятки и полетел дальше, но уже став не больше горошины, и без вреда рассыпался о нагрудный доспех Сомбры.

— Хорошее было оружие, — Грогар снова приложил копыто к печально звякнувшему бубенцу.

— Мой ход, — бросил в ответ Сомбра.

Закрыв глаза, он зажёг рог и направил алый луч на землю. В ней тут же возникли трещины, из которых полезли длинные и узкие кристаллы, больше напоминающие лезвия мечей. Взлетев вверх, они направились острыми верхушками на Грогара, а затем полетели к нему так быстро, что уже барану пришлось защищаться, поставив перед собой золотой щит.

— На что ты надеешься, сынок? — спросил он после того, как последний красный осколок упал на пол. — Я сильнее четырёх аликорнов, а в тебе течёт кровь всего одного.

— Мне хватит.

В тот же миг Сомбра прыгнул вверх. Его тело заволок чёрный дым, стала видна лишь голова — взметнувшись к потолку, этот чёрный вихрь развернулся и пролетел над Грогаром, ударив его по рогам обутыми в тяжёлые накопытники ногами. Ошарашенный неожиданной, пусть и бесплодной атакой, Грогар отступил поближе к стене, сощурившись и наблюдая за полётом единорога. В какой-то момент баран мотнул головой, и золотой луч едва не ударил Сомбру, пролетев у него перед носом и оставив в потолке внушительных размеров дыру.

— Не забывай о нас! — крикнула Селестия, хлестнув по крупу барана слабым, но достаточно раздражающим лучом. Грогар обернулся было к ней, однако тут же синяя магия ударила его в левую щёку, а зелёная вонзилась в правый бок.

Грогар снова охватил себя золотым сиянием, оглядываясь по сторонам. Все аликорны, даже пошатывающая Аморе, стояли вокруг него, посылая лучи, пока Сомбра парил под потолком и выжидал момент для удара. Как не был силён Чёрный Колокол, Грогар не мог сражаться на пять сторон сразу. Но двое аликорнов были травмированы, и вряд ли способны на серьёзное сопротивление. Рога Грогара позолотели — ему нужно лишь избавиться от раздражающего единорога, и он сможет без проблем сосредоточиться на аликорнах.

— Сомбра! — внезапно крикнула Луна, чувствуя, что ноги уже не держат её. — Лови!

Её коса взлетела в воздух, а трое оставшихся аликорнов одновременно выстрелили по Грогару. Потеряв концентрацию, он не смог удержать магию, мигом потухшую — а не терявший времени Сомбра уже летел к нему. Грогар не мог увернуться, магия трёх аликорнов удерживала его на месте. В отчаянии и злобе он попробовал ударить по Сомбре, однако в спешке созданный золотой луч лишь сдул чёрным дым с тела единорога. Продолжая по инерции падать на Грогара, он в свою очередь обхватил алой магией рукоять косы и со всей силы ударил её лезвием по Чёрному Колоколу…

Вопль Грогара потряс всё Логово. И вмиг замерли, а затем обратились в бегство моры, побросали оружие алмазные псы и минотавры — и тьма развеялась, дав солнечным лучам осветить мир.

Глава первая. Скверноземье

Скверноземье не зря носило такое название.

Ни драконы, ни разумные звери не могли тут долго находиться, а на пони Эквестрии поход по мёртвой долине, покрытой от горизонта до горизонта жухлой травой, оказывал самое негативное воздействие. И Шайнинг Армор ощутил его в полной мере. Его некогда белоснежная шерсть стала серой от пыли, синие копыта почернели от грязи, грива спуталась, а хвост повис безжизненной тряпкой. Но главные изменения были не внешними. Воздух долины при вдохе неприятно обволакивал горло, вонь тухлой воды полностью лишила его обоняния, он едва переставлял отяжелевшие ноги, и старался пореже смотреть на рыже-серое небо, казалось, давившее на одинокого путника. Хватало и того, что его глазам приходилось смотреть на печальный пейзаж долины, вечно унылый, вечно тёмный, потому что лучи солнца с трудом пробивались сквозь небесную занавесь.

Но хуже всего оказалась усталость. Если в начале пути единорог спокойно вышагивал часами, то теперь часы у него уходили на отдых — после первой ночи, как он сошёл с холмов Макинтоша, Скверноземье начало поглощать его силы. Даже простое огненное заклинание теперь приходилось повторять вновь и вновь только для того, чтобы разжечь слабенький огонёк, неспособный защитить своего хозяина от холода и сырости. Ночь превращалась в сущий кошмар — Шайнинг терпел укусы мерзких летающих кровопийц, которых совсем не смущал его жёлто-серый, под цвет местности, плотный плащ; если же он решался продолжать путь, то копыта начинали проваливаться в непонятно откуда взявшиеся ямки или ударялись об какие-то камни. Попытки заснуть либо не приносили успеха, либо прерывались подозрительными шорохами, а то и вовсе жутким рычанием. Жеребец просыпался, прерывающимся телекинезом вытаскивал из ножен короткий меч, сработанный в кузницах Мэйнхеттена, и ждал нападения, которого не происходило. Местные твари слишком хорошо знали вкус эквестрийской стали.

Но на четвёртый день своего путешествия, когда Шайнинг уже подходил к цели, чудовище решило прийти не ночью, а в зыбком сумраке полудня. Единорог вовремя почувствовал беду — одним движением накинув капюшон, Шайнинг бросился под прикрытие ближайших кустов, где и затаился, невзирая на то, что длинные иглы кое-где пробили плащ и воткнулись в его шкуру. Боль была ничем по сравнению со всепоглощающим чувством пустоты, которое ощутил единорог, увидев в небесах чёрную тень. Расправив длинные перепончатые крылья, тень кружила над долиной, внимательно рассматривая долину. Прижимаясь щекой к холодной земле, Шайнинг одним глазом наблюдал за тем, как чудовище медленно увеличивает свой круг, а потом и вовсе улетает прямо на север.

— Расплодилось нечисти… — прорычал единорог, поднимаясь на ноги. Был ли это дракон или что похуже, он так и не смог определить. Но, по крайней мере, летающая тварь его не обнаружила.

Ещё час или два Шайнинг брёл в полном одиночестве, не встретив никаких опасностей, пока наконец не добрался к нужному месту. Ещё несколько шагов — и перед ним, но чуть ниже, раскинулся так называемый Разлом: глубочайшая трещина, делившая земли Скверноземья надвое. И если встать с западной стороны, то можно хорошо рассмотреть восточную долину, некогда процветающее царство чейнджлингов, пришедшее в запустение после того, как Кризалис и её народ переселились на север Эквестрии. Именно на эту долину и смотрел единорог, и не мог поверить увиденному.

Там, где раньше простирались безжизненные поля, кипела работа. Из ровных отверстий в земле вырывался серый дым, виденный Шайнингом ещё до того, как он пересёк границу Скверноземья. Под сумрачным небом особенно ярко выглядели отсветы пламени в подземных кузницах, слышался лязг металла и грохот молотов. Куда не посмотри, везде, где не было дыма, стояли многочисленные чёрные палатки. Вид многих из их обитателей был столь отвратителен, что мурашки пробегали по телу Шайнинга. Он знал, что их называют морами — эти создания, немного похожие на пони, были порождением Грогара, созданные им в Сенных Болотах.

Однако, на этом изменения павшего королевства не закончилось. Ближе к горам поднимались стены из металла и камня, и, судя по целым армиям строителей, эти стены продолжали разрастаться на север, запад и юг, образуя дополнительную защиту для чего-то, скрывающегося в этом гиблом месте. Да и горы Скверноземья заметно изменились, ощетинившись острыми металлическими клыками, покрылись зубчатыми стенами, лестничными нитями. А самые разительные перемены коснулись одной из самых высоких гор, находящихся внутри Скверноземья. Трёхглавая вершина теперь походила на гигантскую каменную крепость; её западная голова поднималась чёрной башней с клокотавшим внутри огнём, восточная сама была покрыта маленькими башенками, а самая высокая, срединная вершина, теперь оказалась увенчана металлической короной, из середины которой вырывалось пламя.

Шерсть единорога встала дыбом. Рискуя оказаться замеченным, он поднялся во весь рост, вглядываясь в невиданное строение, переброшенное через пропасть. Огромный железный мост был широк настолько, что по нему можно свободно пускать десять копьеносцев в ряд. На западной стороне возле моста дежурило с десяток воинов, а на восточной поднимался оборонительный вал с узким проходом, который не позволил бы нападавшим воспользоваться широтой пролёта. По краям вал уже обрастал каменными стенами с проделанными в них бойницами, и видно, что строительство здесь тоже шло достаточно быстрыми темпами. Совсем немного времени пройдёт, и весь запад Скверноземья превратится в могучую крепость. Только вот кто будет сидеть в тронном зале?

Внезапно опомнившись, жеребец бросился на землю — и стал отползать от Разлома. Но было слишком поздно. Один из стражей моста увидел его и что-то хрипло закричал, крик подхватили по обеим сторонам Разлома, и Шайнинг, уже не скрываясь, бросился бежать на запад. Словно рассеялась накопленная за эти дни усталость, побеждённая усилием воли, в свою очередь подстёгиваемой только одной мыслью: уйти, затеряться от преследователей на мёртвой пустоши, чтобы донести вести в мирные земли! Увиденное им могло означать только то, что от взгляда правителей Эквестрии ускользнула опасность, которая сейчас росла и множилась, готовясь проявить себя во всей своей злой мощи.

Но усталость всё же делала своё дело. Вскоре Шайнинг стал задыхаться, бег его замедлился. Границу долины он пересёк на пределе сил, которых едва-едва хватило, чтобы добрести до более или менее густого кустарника. В него жеребец и повалился, ободрав плащ и шкуру об острые иглы. К счастью, сумрак сгущался: здесь ночь всегда наступала намного раньше, чем в любом другом уголке Эквестрии. Вдали замелькало зелёное пламя враждебной магии, дёрнулось, разделилось на два потока — один сразу ушёл в долину, другой же пробежал к Шайнингу, но свернул слишком рано.

Единорог знал, что его укрытие — если можно так назвать обычный куст — слишком ненадёжно. Пока преследователей не видно, но они разыщут его в любом случае. А значит, нужно было уходить, ползти, если нет сил подняться. Пожалуй, так даже лучше — незаметнее. И Шайнинг пополз. Из кустарника он выбирался медленно, опасаясь шуметь, и вылез почти без помех, лишь последняя игла едва не воткнулась ему в глаз, впившись повыше брови. Но это не остановило единорога.

Выбравшись и почувствовав под копытами траву, он быстро взглянул на зелёные огоньки, и поспешил дальше. Вечная тьма снова помогала ему: ни звёздного, ни лунного света не пробивалось через тучи. Ориентироваться получалось с трудом, но шум на востоке подсказывал, что там делать нечего. В любом случае ему нужно было уходить либо на запад, либо на север, и оба варианта Шайнинга вполне устраивали.

Несмотря на множество преследователей, до самого рассвета Шайнингу удавалось избегать встречи с врагами. То ли ему просто везло, то ли враг по каким-то причинам искал его совсем не там, но когда сумрак слегка посветлел, Шайнинг обнаружил, что идёт совершенно один. Местность была ему незнакома, но так как холмы Макинтоша обнаружились слева, то единорог определил, что идёт на север. Это была последняя мысль за утро — потому что ноги жеребца подкосились, Шайнинг упал и заснул от усталости.

Сон был краток, но чудесен. Единорогу мерещились зелёные улицы благословенного Кантерлота, его каменные стены и красочные купола королевского дворца, золотые, синие, фиолетовые…Мягко пригревало солнышко, и день был светлым и радостным, как и все дни в прекрасной столице Эквестрии. Он вдохнул аромат цветов, росших на зелёных полях, раскинувшихся прямо за высокими городскими стенами. До его уха даже донёсся весёлый смех играющих жеребят, и нежный голос родной сестры. Только вот что она сказала — он так и не понял.

Пробудившись, единорог не сразу осознал, где находится. В живот острыми иглами тыкалась твёрдая высохшая трава, рот оказался пересушен, всё тело болело и молило об отдыхе. Правая передняя нога, которую он умудрился отлежать, совершенно одеревенела. Опасаясь разжигать магию, Шайнинг повернулся и копытами вытащил из внутреннего кармана плаща плоскую фляжку. Увы. Несмотря на то, что она была наполовину полной, прогнать жажду не удалось, а вокруг хоть и встречалась вода, но отдавала такой гнилью и затхлостью, что Шайнинг не стал бы её пить даже под угрозой смертной казни. Смирившись с жаждой так же, как мирился до этого с голодом, пони побрёл к границам Скверноземья.

Это был тяжёлый путь. Покачивающиеся при каждом шаге холмы Макинтоша словно смеялись над ним, белея заснеженными вершинами, за которыми расположился самый южный форпост Эквестрии, крепость Фэлкс. Созданная из городов Эплузы и Додж Сити, Фэлкс каменным серпом отсекал Скверноземье от Юга Эквестрии. Если бы Шайнинг добрался туда, принёс бы весть о вражеских армиях, скопившихся за холмами… Но куда он может дойти в таком состоянии? Даже не будь за ним погони, Шайнинг с трудом бы ковылял по знакомой дороге, а теперь пусть и видны холмы, но зато нет ни знакомых троп, ни укрытий, ничего. И хотя преследователи отстали, впереди не один и не два дня пути. Впрочем, без воды, без еды — какое ему дело, куда идти? Может, лучше просто достать меч и покончить со всеми своими проблемами одним резким ударом?

С этой мыслью Шайнинг срочно очнулся. Дёрнувшись, чтобы сбросить с себя дурной морок, он случайно задрал голову — и снова замер, на этот раз от страха. Несколько солнечных лучей пробились сквозь облака, на миг осветив перепончатые крылья длинношеей твари, бесшумно пикирующей на единорога. Творить защитное заклинание не было времени, а попытка убежать наверняка стала бы последним, что Шайнинг Армор сделал в своей жизни; потому его рог вспыхнул яркой магией, и серебристый клинок вылетел из ножен, повиснув рядом с ним в облачке фиолетовой ауры.

Раскрывшая зубастую пасть зверюга не могла уже отвернуть в сторону. Летя почти вертикально, выставив вперёд длинные задние лапы с гигантскими саблевидными когтями, она намеревалась схватить приготовившегося к боя единорога, но он сам прыгнул ей навстречу. Магия дрогнула, прерываясь, однако для монстра было уже слишком поздно: с противным скрежетом клинок вонзился в живот монстра, пробивая толстую, но непрочную чешую, вонзаясь во внутренности и разрывая их. Шайнинг Армор вскрикнул, когда наткнулся на монстра, мир перед глазами единорога закрутился, что-то ударило его по спине — и отшвырнуло прочь. Несмотря на жёсткое приземление, Шайнинг должен был поблагодарить судьбу — получившая смертельный удар тварь билась о землю, ещё глубже загоняя в себя меч, взмахивала крыльями и коротким хвостом, мотала из стороны в сторону головой, разбрасывая кровавую пену. Затем она вдруг вытянула шею и хвост, подняла крылья… И с протяжным хрипом рухнула на живот.

Шайнинг поднялся с земли и подошёл к распростёртому телу. Тварь походила на дракона лишь отчасти — в большей степени она напоминала уродливую чешуйчатую птицу с перепончатыми крыльями. Морда и вправду была усеяна множеством зубов, но челюсти больше походили на массивный птичий клюв. Мощные лапы пугали своими размерами, скрюченные пальцы идеально подходили для того, чтобы хватать кого-то и тащить в мерзкое гнездовище, на прокорм потомству. Весила же вся эта тушка столько, что даже если бы Шайнинг сейчас находился в полной силе, ему бы всё равно пришлось расстаться с мечом.

Но если потеря оружия ещё не была такой уж серьёзной проблемой для единорога, изучавшего боевые заклинания (пусть сейчас он и вряд ли мог их применить), то вся ситуация ему очень не понравилась. Если это чудовище — местный разведчик, то где гарантия, что за ним не идут охотники? Враг настолько не озаботился защитой своих секретов? Или же сейчас он, сам того не зная, идёт прямиком в ловушку? Впрочем, выбор у единорога был небольшой — или продолжать шагать на север, либо сворачивать на запад. И тот и другой путь друг от друга не слишком отличались, а потому пони двинулся прямо вперёд, надеясь, что всё-таки сможет добраться до родных мест.

Конечно же, у него не было никаких шансов добраться до цели. Ещё до наступления ночи сознание отключилось, и Шайнинг ловил себя на мысли, что спит на ходу. А затем мыслей и вовсе не осталось — он просто шёл сквозь душную ночь, не понимая уже, сбился ли он с дороги или ещё держит правильный курс. Перед глазами словно плясали разноцветные круги. И их становилось всё больше, больше и больше, пока наконец они не заполонили собой всё. Беззвучно застонав, Шайнинг споткнулся и растянулся на земле…

* * *

Приходил в себя Шайнинг медленно. Словно пузырёк воздуха, поднимающийся со дна озера, он парил в толще мутной воды, не понимая, где он, как оказался в этой чуждой стихии, и благодаря каким внешним силам выплывал поверхность. Вдруг эти «внешние силы» превратились в некий холодный и явно металлический предмет, разжимающий крепко сжатые зубы единорога. Затем в них уткнулся другой предмет, тоже металлический, но не плоский, а округлый, и через миг в горло потекла тёплая, безвкусная жидкость. Вода. Из фляжки.

— Ну-ну. Хватит с тебя, — услышал он спокойный голос, холодный, но в то же время отнюдь не злой. Так не мог говорить враг. Впрочем, и друг тоже.

Шайнинг приоткрытый левый глаз. Он лежал на чём-то мягком, и собственный свёрнутый плащ был подложен ему под голову. Рядом с ним сидела единорожка, которую он по цвету шерсти сначала принял сначала свою сестру — но быстро понял, что ошибся. Тёмно-фиолетовая, с красной гривой, она ничем не походила на юную Твайлайт. А особенно отличным был взгляд зеленоватых глаз… В них Шайнинг сразу разглядел и жестокость, и стальную волю, умение драться и убивать, если придётся.

— Кто… Ты… — он не расслышал собственный голос, но кобыла поняла вопрос. Только вместо ответа сначала приложила копыто к его губам.

— Береги силы. Ты был на краю гибели, и тебе сильно повезло, что я нашла тебя. Зовут меня Темпест, Темпест Шедоу. А своё имя ты скажешь позже.

Шайнинг был рад возможности отложить знакомство — всё тело жеребца словно жгло холодным огнём, и мир расплывался перед глазами. Поблагодарив Темпест одним взглядом, он снова смежил веки и снова забылся в полусне.

Темпест Шедоу отложила фляжкe и перешла к краю травянистой полянки, возможно, единственного зелёного участка во всём Скверноземье. Это и вправду была необычная кобылица: стройная, гибкая, высокая, с острой мордашкой. Как и Шайнинг, одета она была в плащ с капюшоном, который не только служил ей одеждой, но и скрывал от постороннего взгляда лёгкие серебряные доспехи и короткий меч, который она несла на правом боку. Как и на нагрудной пластине доспехов, на клинке был выгравирован знак: лучистое солнце и закрывающий его серп полумесяца. Герб Двух Сестёр, герб Селестии и Луны.

Глава вторая. Бешеная скачка

— У меня осталось не так много припасов, и здесь нельзя разводить огня. Но тебе надо поесть.

Виновато прижав уши, Шайнинг Армор склонился над холодной овсяной похлёбкой, впрочем, оказавшейся достаточно приятной на вкус. Хотя он всё равно не стал бы привередничать. Пусть целый день отдыха и восстановил силы Армора, голод — плохой помощник в пути, а ведь им с Темпест предстояло преодолеть ещё немалое расстояние. Вряд ли преследователи осмелятся появиться вблизи крепости Фэлкс, но до неё надо было скакать ещё несколько часов.

В том, что охота ещё не закончилась, Темпест убедилась, когда пробиралась к источнику с чистой водой. Набирая в фляжку неторопливые капли, единорожка видела, как далеко на юге мелькают чёрные силуэты, а в небесах парит что-то огромное, то выныривая из небесной пелены, то снова взмывая ввысь.

— Спасибо, — Шайнинг передал кобыле миску, которую та сразу сунула в свой мешок. — Но что же дальше? Мы будем ждать наступления ночи?

— Глаза моров отлично видят и в этом сумраке, и в темноте ночи, так что ждать смысла нет, — Темпест поглядела на небо. — Мы пойдём, как только ты будешь готов.

— Я готов, — Шайнинг и вправду не чувствовал больше ни усталости, ни тоски, глодавшей его с самого начала похода по Скверноземью. — Только у меня нет оружия. Но я неплохой маг, и смогу помочь тебе, если на нас нападут. Правда, клинок нам бы всё равно пригодился… Не все порождения Грогара чувствительны к магии.

Вместо ответа единорожка распахнула плащ, показав Шайнингу и меч, и знак на доспехах.

— Одной проблемой меньше, да? — чуть улыбнулась она. — Пока мы ещё не отправились в путь, расскажи — что ты делаешь в таком месте?

— Я специально оставил доспехи в крепости Фэлкс, чтобы они не замедляли меня. А так — я тоже служу принцессам. Принцесса Селестия послала меня разведать, что происходит в оставленных чейнджлингами землях. Она считала, что они не будут пустовать долго, — единорог чуть помолчал. — И теперь я вижу, что она права. Кто-то и вправду поселился на месте королевства чейнджлингов, там сейчас идут строительные работы.

— Ты видел стены? И мост? — Темпест заметно встревожилась. Жеребец непонимающе посмотрел на неё, но всё-таки кивнул.

— Это плохо. Значит, моры не остановятся, пока не разыщут тебя, ты ведь выведал их секрет. Значит, у выхода со Скверноземья нас наверняка будет ждать ловушка, уж точно моры возьмут под наблюдение Северный Проход. Кроме того, ты убил одного из йелеров…

— Кого? — перебил кобылку Шайнинг.

— Йелеры. Летающие наблюдатели моров, выращенные Грогаром из драконов, вскормленных падалью на склоне вулканов Серной Цепи. Они почти вымерли во время Войны Принцесс, но немногие ещё остались здесь… — Темпест снова посмотрела на небо, на этот раз несколько встревоженно. — Так что не расслабляйся. Путь домой не будет лёгким.

— Оттянем неизбежное ещё на пару минут. Ты ещё не рассказала, что ты делаешь в этих землях! Я видел знак Принцесс, и твой меч явно работы мастеров Кантерлота, однако почему принцесса Селестия не сказала мне, что я могу встретить тебя в Скверноземье? И почему я никогда не видел тебя в городе? Мне известны многие из кантерлотской Стражи…

— Я не из Стражи Селестии, и не из Гвардии Луны. Я — вархорс.

Шайнинг нервно кашлянул. Вархорс — элитное подразделение боевых магов, в совершенстве обученные узконаправленным заклинаниям. По сути, они становились магами четырёх основных стихий — то есть огня, воды, земли и воздуха — и их производных. В вархорс служили не только единороги, пегасы и земнопони тоже состояли в их рядах, и вместе все вархорс могли противостоять целой армии.

— Значит, это ваш Сокрытый Символ? Не такой уж он и тайный, если каждый вархорс носит его на доспехах…

Удивление единорога возросло ещё больше, когда Темпест лёгким движением плеч сбросила плащ и дотронулась копытом до груди. Знак солнца и луны блеснул и сменился символом в виде зелёного листа и синего кристального сердца. Темпест нажала на него ещё раз, и знак исчез, а доспехи приобрели светло-вишнёвый цвет.

— Если не захочу показать, то не увидишь. Здесь символы Селестии и Луны служат надёжной защитой если не от моров и йелеров, то хоть от погоды. Ты не заметил, что вокруг нас сумрак немного посветлей?

— Спасибо за объяснение, — кивнул Шайнинг.

— Что до твоего вопроса… Селестия послала меня сюда ещё полмесяца назад. Я исследовала Павшее Королевство, видела ход строительства стен на северо-западе, но о мосте лишь слышала из разговоров моров… И нечего на меня так смотреть, их язык понять нетрудно! Поскольку сама я его не видела, я решила дождаться возможности пробраться поближе к Разлому и осмотреть западную часть Скверноземья. Но затем я заметила кружившего в небесах йелера, и поняла, что ещё какой-то пони идёт по Скверноземью. Но напала на твой след я только вчера, случайно, и за это могу похвалить тебя — если бы тебе повезло, ты бы ушёл от моров незамеченным.

— К сожалению, теперь они следят за мной. И нам придётся проскользнуть мимо них незаметно, или прорываться с боем.

— Не обязательно, — Темпест копытом начертила на земле изломанную линию. — Северный Проход ближе всего к Фэлкс, но есть ещё одна дорога, тайная тропа через холмы Макинтоша. Я спустилась по ней в Скверноземье, по ней мы и уйдём.

Кобылка чуть помолчала

— Только вот ещё что, Шайнинг. Не сочти за грубость… Но я не совсем понимаю, почему Селестия решила послать именно тебя.

— Потому что я раскрыл тебе не всё своё имя, — ответил единорог. — Зовут меня Шайнинг Армор, это так. Но я — из семьи Спарклов. Моя мать, Твайлайт Вельвет, прямой потомок Сомбры, а значит, и самой королевы Аморе.

— И в тебе течёт её кровь, которая обуславливает сильную магию? — в глазах Темпест сверкнуло понимание.

— Увы, здесь она слишком быстро стала бессильной, — вздохнул единорог. — Но на магический луч или щит меня вполне хватит. Отдых пошёл мне на пользу.

Темпест кивнула.

— Раз так, и больше вопросов у тебя нет, то мы немедленно уходим отсюда. Даже если я ошиблась, и дорога через холмы уже больше не тайна для моров, лучше напасть самим, чем сидеть и дожидаться, когда нас обнаружат!

Собрав все свои пожитки и накинув плащ, Темпест подождала, пока оденется Шайнинг, и после поскакала на северо-восток. Единорог поспешил за ней, уже через десяток шагов ощутив, как неприятный вид Скверноземья снова пытается возобладать над его разумом. Однако, теперь он скакал не один, и вид единорожки, бодро прокладывающей себе путь по жухлой траве, немного взбодрил жеребца. Вместе даже в этом проклятом месте оказалось куда легче скакать, чем одному!

К счастью, моры, продолжавшие свои бесплодные поиски, пока не заметили их. Единороги миновали одну из старых стоянок Армора, затем пробежали в ту часть Скверноземья, где ещё не ступали синие копыта жеребца. Стараясь выдерживать большую скорость, но сохранять силы, они скакали к всё приближающимся холмам, на склонах которых смогли бы держать оборону. Во всяком случае, так рассчитывал Армор, а Темпест больше думала о колючих кустиках, спускающихся с обращённой к Скверноземью стороны холмов, и переходящих в настоящие зелёные заросли на склоне со стороны Эквестрии. Там вполне можно было бы укрыться от врагов и безопасно добраться до крепости Фэлкс.

— Берегись! — крикнул вдруг Шайнинг, зажигая рог.

Его магия перехватила чёрную стрелу с алым оперением, летящую в сторону Темпест, развернула её и отправила обратно. До стрелка стрела не долетела, но бросок Шайнинга вынудил лучника выскочить из укрытия. Это был мор: ужасная длинная морда, громадные кривые зубы в пасти, маленькие злые глазки горели яростными огоньками, грива больше походила на шипы… Кривые ноги и тощее тело тоже не добавляли ему красоты. Грогар и не мог создать ничего красивого.

Уйдя от опасности, мор поднялся на задние ноги, выставив на передних копытах подобие лука, и зубами схватился за стрелу. Шайнинг на профессиональном автоматизме отметил, что оружие состояло из двух частей, и требовало для стрельбы либо опору, либо поднимание стрелка на задние ноги. Но какой от этого толк, если он уже поднялся и стреляет…

— Беги! — рявкнула Темпест, побуждая жеребца к действию. — Я нагоню!

Её собственный рог вспыхнул серебряной магией, пробежавшей по всем завитушкам и сорвавшейся белой молнией. Удар был страшен — молния испепелила стрелу, врезалась в грудь мора и отбросила пониподобного монстра, который только ногами в воздухе взмахнул! Шайнинг тем временем пробежал чуть вперёд, но остановился, чтобы подождать Темпест… И пожалел об этом. Кобылка проскакала мимо него так быстро, что теперь уже сам Шайнинг остался позади!

— Неплохо, — отметил он про себя, срываясь следом за Темпест.

Он очень вовремя перешёл на бег, потому что ещё одна стрела вонзилась в то место, где он только что стоял.

* * *

Теперь об осторожности не было и речи — их заметили, и спасти единорогов могли лишь ноги. Даже находись Шайнинг в полном здравии и будь вооружён от носа до хвоста, он бы не рискнул оставаться и драться с морами, тем более, что лучники в засаде должны были если не убить, то затормозить их. А далеко позади к месту схватки уже спешили громадные жеребцы в крепких латах и с хорошим оружием, справиться с которыми двое пони вряд ли бы смогли.

Бешеная гонка с каждой минутой становилась всё более жаркой. Темпест явно уставала, а Шайнинга и вовсе толкало вперёд лишь нежелание попасть в копыта к этим страшным врагам, и их хозяину, что отстроил себе такой замок. Сердце жеребца бешено билось об грудную клетку, сбитое дыхание уже давно перешло на отчаянный хрип и храп, шкура взмылилась; а холмы Макинтоша были уже так близко! Только вот склон там слишком крутой, и если они промахнутся мимо тропы Темпест, то попадут в тупик.

— Ещё немного! Нам нужно туда, прямо вперёд и чуть правее! — словно чувствуя сомнения Шайнинга, крикнула единорожка.

— Давай! Попробуем! Разделить их! — крикнул Шайнинг, из последних сил нагоняя кобылку.

— Нет, это бессмысленно! Вдвоём ещё справимся, а разделимся — поймают по-одному! Продолжай бежать, осталось чуть-чуть!

Удача продолжала бежать с ними рядом, потому что тайная тропа была свободна. Её начальная часть представляла собой последствия камнепада, образовавшего каменную пирамиду высотой в пару десятков метров, примыкающую вершиной к западной части холмов Макинтоша. Взбираться по ней было не слишком легко, но близость опасности придавала пони сил. Темпест первой прыгнула на камни, повернулась, описывая в воздухе серебристую дугу, и прикрыла Шайнинга мощным магическим всплеском, отбросившим нагонявших пони моров.

— Ну, давай же!

Тот взбежал на камни, выбивая из-под копыт крошку, и стал карабкаться вверх, с трудом преодолевая очередной метр. Темпест, уже не раз пользовавшаяся тайной тропой, знала, как тяжел этот отрезок пути — но она ничем не могла помочь. Даже магию телекинеза кобылка не могла использовать, чтобы помочь жеребцу: ей приходилось держать наготове молниевое заклятие, потому что моры всё ещё не оставляли их в покое, продолжая погоню.

— Темпест! — внезапно окликнул её Шайнинг, останавливаясь. — Тебе больше не нужна эта дорога?

Его рог горел магией, и фиолетовое свечение обхватывало булыжник чуть правее и позади Армора. Темпест сразу поняла, что он задумал, и бросилась наверх, а единорог повернулся к морам, уже начавшим карабкаться вверх.

— Извините, но наше знакомство откладывается! Передавайте привет своему повелителю!

Шайнинг поскакал дальше вверх, но перед этим напряг все оставшиеся магические силы и сдвинул с места булыжник больше самого единорога размером. Исполинский камень поддался не сразу, но вдруг заскрежетал и покатился вниз, прямо на моров. Каменная «приступка» заходила ходуном, сотрясаясь под копытами пони, и в тот самый миг, когда Шайнинг и Темпест очутились на твёрдой земле, камни покатились во все стороны. Моры с шипением и неприятным визгом отпрыгнули прочь, а рядом с ними поднималась завеса пыли и рокотали катящиеся камни.

— Вот и конец моей тайной тропе, — Темпест осторожно посмотрела вниз, не забывая, что среди моров имелись лучники. — Может, оно и к лучшему.

Шайнинг тоже приблизился и взглянул вниз. Пыльная дымка рассеивалась, и стали видны силуэты моров, бегающие у подножья холмов.

— Давай уйдём отсюда побыстрее. Я вижу тропу, уходящую на вершину холма — это то, что нам нужно?

— Да, — Темпест повернулась к единорогу и безошибочно указала копытом прямо на тропку, вившуюся вдоль кустарника всё выше и выше. — По этой дороге мы переберёмся через холмы и выйдем к крепости Фэлкс.

Глава третья. Крепость Фэлкс

Строительство крепости Фэлкс началось сразу после того, как чейнджлинги покинули своё королевство, мигрируя на более благоприятный юго-восток Эквестрии. Участие в строительстве принимали не только пони и подданные Кризалис; посильную помощь оказывали буйволы, издавна живущие в этих местах. Трудом нескольких народов Фэлкс был возведён в кратчайшие сроки и стал надёжным стражем, ограждающим страну от тех существ, что захватили оставленное Скверноземье.

Долгое время Фэлкс не подвергался нападениям. После того, как несколько атак моров были отбиты, те скрылись за холмами Макинтоша и не смели высовывать оттуда носа. Крепость превратилась в пограничный, но всё же достаточно крупный и живой город, где часто устраивали праздники, учились, работали, влюблялись и создавали семьи. От многих других городов Эквестрии его отличало лишь наличие большого числа пони, закованных в доспехи и вооружённых копьями и мечами. Здесь жили мирной жизнью, но о войне не забывали.

Белые стены Фэлкс могли противопоставить врагам не только твёрдость своего камня. В амбразурах были укрыты мощные орудия, в том числе и волшебные морозные луки. В трёх местах из амбразур высовывались широкие рыла орудий, развившиеся из патти-пушек; гораздо большого калибра, они использовали пороховой заряд, во время битвы способные выплюнуть в противника специальный железный лом, способный нанести огромный урон нападавшим. К счастью, использовать столь грозное вооружение пока не приходилось.

За стеной Фэлкс располагались не только жилые дома, но и амбары, небольшие фабрики, тянулись зелёные ленты садов и квадратики полей. В мирное время треть урожая отправлялась в хранилища, остальное же использовалось для продажи или же попадало на столы самих горожан. Вишнёвые и яблочные пироги, картошки, помидоры и огурцы не сходили со столов тех, кто жил в крепости, а овсом и пшеницей можно было бы почти месяц снабжать всю Эквестрию. Запасов же хватило бы, чтобы выдержать любую осаду.

Именно овёс и ел сейчас Шайнинг Армор, предварительно размешав в плошке вишнёвый джем. Единорог чувствовал себя превосходно: с тех пор, как два дня назад они добрались до крепости, его шерсть и грива вернули себе насыщенный цвет, магия полностью восстановила былую мощь, а сам он был готов мчаться хоть через всю Эквестрию, так хорошо он отдохнул и выспался после всех испытаний. Впрочем, последним-то ему вскоре и придётся заняться. В конце концов, не вечно же ему злоупотреблять гостеприимством коменданта Брейбёрна.

После прибытия в крепость Темпест Шедоу долго расспрашивала жеребца об увиденном в самом сердце Скверноземья. Сама она не осмеливалась туда соваться, зная, что будет обнаружена, и то, что Шайнинга заметили столь поздно, было просто удивительной счастливой случайностью. Но ценность информации стоила всей опасности. Кто-то явно возглавил моров, и теперь необходимо было передать обо всём увиденном принцессам Эквестрии. Послав птиц в Кантерлот, Темпест не остановилась на этом и реквизировала один из воздушных шаров, намереваясь самолично отправиться в столицу.

— И всё же есть кое-что, что меня очень беспокоит, — произнесла она, доев свой завтрак. Шайнинг, куда медленнее работавший челюстями, смог лишь недоуменно на неё посмотреть.

— Подумай сам. Моры готовятся не только к нападению, но к обороне, — пояснила кобылка. — Возводят стены, строят замки… им нужно ввозить откуда-то материалы, осуществлять разведку местности…

Она рассеяно поводила копытом по столу.

— Кажется мне, у нас появился новый враг, а мы смотрим на старого.

— Но ведь не зря же нас преследовали до самых холмов! — возразил Шайнинг.

— Может, у них был какой-то свой резон. Даже во времена Грогара нашлись пони, которые пошли против принцесс — почему бы сейчас не найтись негодяям и среди нас… — Темпест чуть помолчала. — Но всё это теперь не столь важно. Надеюсь, принцессы Селестия и Луна придумают, как нам выведать замыслы моров, и выяснить, кто же приказал им превратить Скверноземье в королевство. Ты воспользуешься поездом или повозкой, чтобы попасть в Кантерлот?

— До Понивилля — на поезде, это самый быстрый способ, если только не лететь по воздуху. А от Понивилля найму извозчиков и через день уже буду в столице.

— Тогда доброго пути, Шайнинг Армор, — улыбнулась Темпест, вставая из-за стола. — Может быть, мы ещё встретимся с тобой. А мне пора.

Единорог не стал её провожать, но подошёл к окну. Из дома коменданта прекрасно была видна ровная площадка с тремя воздушными шарами, поднимаемыми для наблюдения и связи. Один из них, малиновый баллон, был готов к полёту, и Шайнинг увидел, как в его корзинку впрыгнула фиолетовая единорожка, укутанная в чёрный плащ. Не прошло и минуты, как шар взмыл в воздух, но перед тем, как взять курс на север, единорожка заметила Шайнинга и махнула ему копытом. Пони, высунувшись из окна, ответил тем же, сожалея о том, что они не смогут продолжить путь вместе.

— Встретившись случайно, они стремительно расстались, но забыть ещё долго не смогут, — вспомнил Шайнинг слова из прочитанной давным-давно книги. — Как же это верно…

Позади него раздался стук копыт, а обернувшись, Шайнинг увидел коменданта Фэлкс — Брейбёрна. Этот жеребец-земнопони выглядел несколько младше него, и очень сильно гордился тем, что в столь молодом возрасте смог возглавить крепость. К прибывшим к нему единорогам он относился с почтением, как нежданным, но важным гостям. Вот только Шайнингу не нравилось то, как он держит себя, пытаясь выглядеть столь же важно, как и какой-нибудь кантерлотский капитан. Это у него совсем не получалось.

— Мисс Темпест Шедоу уже покинула нас? Жаль, — хоть и говорил земнопони высокопарно, но простоватые деревенские нотки проскальзывали в его голосе. — Надеюсь, она доберётся до цели без проблем.

— Я тоже не задержусь. Темпест всерьёз переживает, что её послания могут перехватить, а у вас в крепости нет ни одного дракона, чьим пламенем мы могли бы воспользоваться для передачи свитка.

— Да уж, драконов здесь не водится, — Брейбёрн улыбнулся и, надо сказать, ему улыбка шла больше каменной морды коменданта. — Мне купить для тебя… для вас билет, мистер Спаркл?

— Если можно. Я, кажется, потерял все свои деньги в Скверноземье, — Шайнинг замялся и вдруг решительно добавил. — И прекрати обращаться ко мне таким образом! Я чувствую, словно стою перед принцем Сомброй!

— Ах, вот оно что! — рассмеялся Брейбёрн. — А я-то думал, что это за выражение у тебя на морде, дружище! Прости, просто… — он отряхнул копытом свой небесно-голубой камзол. — Я первый Эппл, которому удалось добиться столь высокого поста в таком возрасте! И если я стану носить вместо комендантской мишуры широкополую шляпу и «й-и-ихать», как все жеребцы этого города — меня просто неправильно поймут.

— Селестия и Луна не снимут тебя с поста за то, что ты станешь по-другому одеваться, — подбодрил жеребца Шайнинг. — Главное, как ты выполняешь свою работу.

— С этим проблем не будет, — гордо вскинул голову Брейбёрн. — Фэлкс готов встать на пути любой опасности, идущей с юго-востока Эквестрии! Никакая тварь из Сенных болот, ни один мор из Скверноземья не вступит на территорию пони!

Он решительно подошёл к столу и поднялся на задние ноги, положив передние копыта на столешницу.

— Пока я ещё не придумал, кого послать за билетом — скажи мне, Шайнинг… Что нас может ждать? Я не только пытаюсь выглядеть как комендант, но и веду себя подобающе.

Единорог посерьёзнел. Может, форма не шла Брейбёрну, но вёл он себя как настоящий защитник Эквестрии. Селестия и Луна не зря поставили его на этот пост.

— Я не заметил ничего, что бы указывало на намерения моров напасть на Фэлкс. Думаю, что у них появился кто-то, кому они стали служить. Для начала этот кто-то хочет укрепить оборону Скверноземья, для того возводит железные стены в дополнение к каменным. Но что он задумал, и кто он такой — для меня пока тайна.

— Неприятное известие, — Брейбёрн цокнул языком. — Ты говорил, что за тобой гнались моры. Но ты видел не только их?

— За Разломом? Не только. Там было множество существ. Но с тех пор, как Кризалис оставила это королевство и основала новое, руинами воспользовались множество народов. Никто не трогал их в Скверноземье, а с появлением твоей крепости путь в остальную Эквестрию был для них закрыт. Им ничего не оставалось, кроме как поселиться там…

— И вдруг они начинают работать на кого-то. Все вместе.

Шайнинг открыл рот, но беззвучно закрыл его, уловив мысль Брейбёрна. Тот спустил копыта со стола и подошёл к окну, взглянув на площадь с дирижаблями. На его аккуратной мордочке проступило беспокойство.

— Мне почему-то кажется, что я стал комендантом Фэлкс в непростые времена. И я не знаю, справлюсь ли с такой ответственностью. Шайнинг… Я родился в семье фермеров! Я много учился, да, но управлять целой крепостью…

— Значит, в этом и есть твоё предназначение, — попытался подбодрить его Шайнинг. Брейбёрн недоуменно посмотрел на единорога, и тот принялся развивать свою мысль. — Ваша семья снабжает яблоками и сидром всю Эквестрию! Разве в жеребячестве ты не ухаживал за яблонями, чтобы те росли лучше? Не строил ли ты курятники, чтобы ни один хищник не добрался до ваших курочек? Или ты не защищал деревья от вредителей? Так чего же ты боишься, что не справишься с той же работой? По-моему, управлять пони гораздо легче, чем выращивать яблоню! По крайней мере, они могут думать сами, и помогать тебе советом и делом!

Ушки жёлтого жеребца встали торчком, а в зелёных глазах вспыхнули искорки уверенности. Но Шайнинг ещё не закончил:

— Эпплы по всей Эквестрии служат первоклассными стражниками, а кое-кто даже стал самым главным пони в самой грозной крепости нашего мира! И ты думаешь, что это произошло просто так, случайно? Принцессы Дня и Ночи совершили правильный выбор! И уж не знаю, осознанно они это сделали, или же так подсказало им сердце, но если кто и сможет отразить угрозу от наших домов, так это ты, Брейбёрн!

— Спасибо, — кивнул жеребец, искорки в глазах которого превратились в настоящее пламя. — Ты точно кантерлотский страж, Шайнинг Армор? С такими пылкими речами тебе прямой путь в политику!

— Я слишком импульсивен для этого! — единорог смущённо кашлянул. -Так ты пошлёшь кого-нибудь за билетами? Я готов промчаться по Эквестрии от края до края, но отказываться от поездки, когда есть возможность сократить время и силы…

— Сделаю, — кивнул земнопони. — А ты, будь так добр, передай принцессе Селестии одну бумагу, которую я сейчас напишу. Только отдай её лично в копыта Её Величеству. Замётано?

— Тебе определённо нужна шляпа, комендант Брейбёрн.

* * *

Скрестившись, их клинки выбросили сноп золотых и алых искр, разлетевшихся в разные стороны. Взмахнув полами своего чёрного плаща, серый жеребец-единорог отскочил назад, однако противостоящая ему кобылица не стала отступать, а продолжила атаку. Её изящная рапира молнией взметнулась вверх и влево, и звякнувшая цепями массивная сабля едва успела щитом встать между клинком и целью.

— А ты не сдаёшься, Каденс, — улыбнулся Сомбра, снова делая шаг назад. — Бьёшь быстро и метко, но тебя не хватает силы.

— Сила — это твой стиль, брат, — кобылица-аликорн повернулась к нему полубоком, отводя шпагу назад. — Я дерусь по-своему.

— И не ошибаешься, — кивнул единорог. — Мы дополняем друг друга.

— Да? Тогда почему я выигрываю?

Шпага мелькнула слева, затем справа и вдруг замерла перед грудью единорога, зависнув остриём в миллиметре от его плаща. К сожалению для Ми Аморе Каденс, в этот же момент сабля Сомбры начала своё движение и оказалась прямо у её горла.

— Дополняем, — подвёл окончательный вердикт Сомбра, убирая оружие.

Каденс тоже всунула шпагу в изящные деревянные ножны, подаренные королевой Кризалис племяннице на двадцатый день рождения.

— Но твои умения растут, — заметил единорог, склонившись в церемониальном поклоне. — Каждый раз ты сражаешься всё лучше.

— У меня прекрасный учитель! — аликорн ответила тем же, преклонив левую переднюю ногу, вытянув правую и низко опустив голову. — Причём, в отличие от других учителей, у него есть настоящий боевой опыт.

— Я бы лучше обошёлся без него, — поморщился Сомбра. — Пони — мирный народ. И пусть они и дальше живут в мире. Но увы! И я виноват в этом…

Каденс быстро подскочила к нему и прислонила свои пёрышки к его губам.

— Не слова больше! Прости, что разбередила старую рану, брат, — Каденс виновато посмотрела единорогу прямо в глаза. — Ты не должен видеть себя за то, что произошло тогда.

— Я убил Грогара. Но при этом я дал злу уцелеть. Чёрный Колокол исчез из-за меня… — единорог отвернулся и Каденс пришлось крыльями обхватить его мордочку, снова повернув к себе. — Если бы я ударил только по Грогару, а не по Колоколу… То я бы не высвободил его энергию, Колокол остался бы лежать на земле, и тогда аликорны нашли бы способ его уничтожить!

Сомбра слишком хорошо помнил этот момент. Удар оружием Луны, треск и гром. Тело Грогара падает на землю, шерсть и мышцы сходят с костей, кости обращаются прахом… А из трещины по центру Чёрного Колокола идёт чёрный дым, взмывает вверх и уносится прочь, пока бесполезный артефакт превращается в пыль, чтобы возродиться где-то в ином месте. Вот уже тысячу лет аликорны ищут его, но найти не могут.

— А если бы ты не смог убить Грогара? — возразила Каденс. — А если он на это и рассчитывал? Зато тогда ты спас нашу маму и её сестёр! И то, что Колокол исчез… Когда-нибудь мы его найдём, найдём и уничтожим, раз и навсегда!

— Зло всегда возвращается. А я, быть может, оставил ему дверь приоткрытой…

— Вот вернётся, тогда мы покончим с ним. Ведь теперь у вас есть я! — кобылка подмигнула брату, а тот наконец-то смог посмотреть ей глаза в глаза. — Мы со всем справимся, брат. Вместе.

Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент двери в зал тренировок распахнулись. В тысячах кристаллов, покрывавших его стены, отразилась молодая кристальная кобылка-единорог, торопливо склонившаяся перед своими повелителями.

— Простите, Властелины, но дело срочное! Королева Аморе требует, чтобы вы немедленно явились в тронный зал. Принцесса Селестия, ваша тётя… — пони задохнулась, тяжело вдохнула и выпалила из последних сил. — Она телепортировалась в Кристальную Империю!

Визит Селестии был неожиданным — почему она не послала свиток? И почему воспользовалась телепортацией, да ещё на такое расстояние! Аликорны могучие маги, но никогда не станут тратить свои силы просто так.

— Мы сейчас придём, — хриплым от волнения голосом произнёс Сомбра.

Глава четвёртая. Родная кровь

Тронный зал королевы Аморе по своей красоте нисколько не уступал тронному залу Кантерлота. В светлейшем просторном помещении высились разноцветные кристаллы, образуя радужную арку над троном верховной правительницы Империи.

Сам трон стоял на постаменте из синих кристаллов, а по левое и правое крыло от него возвышались троны Каденс и Сомбры. Для единорога был поставлен серебряный престол с высокой спинкой, представленной переплетёнными ветвями; для аликорна — розовый трон с мягкой обивкой, в спинку которого была вставлена подушка в форме розового сердечка, укрытого голубыми крылышками. По правде говоря, редко когда все члены семьи Аморе собирались вместе: Каденс путешествовала по Эквестрии, Сомбра пропадал в библиотеке, а сама Аморе занимала трон только для встречи гостей или подписания королевских указов. Но сейчас был как раз тот случай, когда и единорог, и оба аликорна сели на свои места.

В угоду церемонии, принцесса Селестия подождала, пока её позовут верные стражи, и только после этого зашла в тронный зал. Белоснежная кобылица была одета в лёгкие золотистые доспехи, на ногах у неё были золотые накопытники. На голове аликорн несла золотую тиару с фиолетовым ромбовидным камнем, посверкивающим от бушующей энергии, заключённой в нём. Точно такой же камень был вставлен в её нагрудный доспех.

— Доброго дня, сестра. И вам, племянники.

Она не поклонилась, лишь слегка наклонила голову. Троица владык ответила ей тем же — все они были равными друг с другом.

— Что привело тебя сюда? — спросила Аморе. — В последний раз ты телепортировалась в Империю после того, как у одной из твоих учениц вылупился дракон.

— Не так уж и давно это было, — Селестия закатила глаза, словно вспоминания прошедшие времена. — Ты удивишься, но Твайлайт Спаркл — как раз та причина, по которой я решила телепортироваться к вам. Как ты знаешь, девочка необычайно сильна в магии, и её брат тоже… Я долго думала над причиной этого, но лишь недавно узнала правду.

Белая кобылица посмотрела на пони, словно выдерживая драматическую паузу. Сомбра осмелился нарушить её:

— Я всегда подозревал, что она дочь Старсвирла. В ней течёт кровь аликорнов.

— Ты не представляешь, как ты прав, — лёгкая улыбка появилась на мордашке Селестии. — В крови Спарклов и вправду есть толика сил аликорнов. Когда-то их род служил придворными колдунами у меня, у Луны и даже у Кризалис, только под другими фамилиями. Лишь благодаря упорному труду доктора Хувса, занявшего три года и завершённого только сегодня, нам удалось распутать фамильное древо Спарклов. Твайлайт Спаркл и Шайнинг Армор действительно являются потомками аликорнов, но не от Старсвирла, не от меня и Луны. И даже не от Кризалис.

Аморе посмотрела на Селестию со смесью испуга и радости. А пёрышки её дочери от волнения встали торчком. Сомбра же постарался скрыть удивление за маской ожидания, однако по его глазам было видно, как сильно он удивлён.

— Да, — принцесса Дня не могла сдержать своих эмоций, и её голос зазвенел от волнения и восторга. — В ней течёт кровь и сила твоего рода. А её предком является… Твой сын!

Вот тут-то и стало ясно, что Сомбра очень внимательно слушал этот разговор. Единорог подался вперёд, в немом изумлении смотря на Селестию. Он явно силился что-то сказать, однако от волнения мог лишь слегка приоткрывать и закрывать рот. Однако куда страннее выглядела Каденс: её волнение потухло, и крылья как-то безвольно опустились.

— Это очень интересная новость, — произнесла она, и слеза прозвучала в её голосе.

Аморе с удивлением посмотрела на дочь.

— Чему ты так расстроилась, Каденс? Когда-нибудь и ты встретишь пони, от которого…

Краем глаза Аморе заметила, как нахмурилась Селестия, и оборвала свою фразу на полуслове. Что-то происходило с Каденс. Казалось, она мысленно утонула где-то в завихрениях прошлого.

* * *

— Ой! Пожалуйста, простите меня, Ваше Величество, Владычица Ми Аморе Каденция! Я вас не заметил!

Каденс не смогла сдержать хихиканья, наблюдая за тем, как стушевался белый единорог с синей гривой, закованный в серебряные доспехи курсанта Кантерлотской Стражи. Он как раз выходил из-за угла, когда Каденс прогуливалась по дворцу Селестии и Луны. Юный жеребец не заметил её и столкнулся, едва не сбив кобылку с ног. Шлем, что он нёс в поле телекинеза, с железным лязгом упал на каменный пол и откатился в сторону.

— Тебе не за что извиняться, — Каденс посмотрела в глаза единорогу, выглядевшему так же несчастно, как нашкодивший котёнок в ожидании трёпки. — Мне тоже нужно смотреть, куда идти!

— Да, конечно. В смысле, нет, конечно же… — Шайнинг зажмурился. Каденс же подняла магией шлем и аккуратно опустила на голову жеребца, пропустив синие волосы через специальную щель.

— Как тебя зовут, страж? — поинтересовалась она, поправляя жеребцу причёску. Тот приоткрыл один глаз.

— Шайнинг Армор. Из семьи Спаркл.

— Какое мужественное имя! — восхитилась Каденс. — Куда ты идёшь?

— Я закончил дежурство и должен сдать доспехи в оружейную, — ответил единорог. — Я…

— Так ты свободен?! Вот повезло! Давай ты снимешь форму, а потом составишь мне компанию? Будешь защищать меня от всяких пони, выскакивающих из-за угла!

Шайнингу очень захотелось улыбнуться, но он вспомнил устав стражника и скрыл улыбку быстрым наклоном головы.

— Как прикажете, Владычица!

— И пожалуйста, называй меня просто…

— Каденс!

Всего месяц спустя они уже лежали в траве, скрывшись от чужих взглядов в самом густом уголке Кантерлотского сада, где запах лилий, сирени, розы и яблоневого цвета смешивались в неповторимый аромат. Он прижимал её к себе, покусывая розовую шёрстку, а она в ответ обнимала его крыльями, тёрлась мордашкой о мордашку… И чувствовала себя самой счастливой пони на свете. Именно в этот день её круп украсила кьютимарка, означавшая её умение разжигать искру дружбы в пламя любви… И именно в тот день она поняла, что встретила своего особенного пони.

* * *

— Не переживай насчёт Шайнинга, юная принцесса.

Каденс испуганно вздрогнула и выплыла из воспоминаний. Селестия стояла перед ней — нет, это она стояла перед Селестией, её магией перенесённая и поставленная перед принцессой Эквестрии.

— Мы давно знаем, что вы любите друг друга, — произнесла Аморе. — Этот единорог действительно достоин своей любви, и теперь я уверена в этом ещё больше, чем прежде.

— Но… Как…

— Сначала Кризалис увидела вас в саду, когда стала поливать свои любимые фиалки, — улыбка Селестии согревала Каденс солнечным теплом. — А после мы уже стали следить за вами. Мы все влюблялись в обычных пони. Но не стоит переживать из-за крови, моя маленькая пони. Ветвь семьи Спаркл отделилась от древа аликорнов в древние времена, больше шести сотен лет назад. Способности аликорна поколениями не проявлялись среди них.

— И всё же… — Каденс посмотрела на мать. — Это всё так сложно.

— Цена бессмертия, — вздохнул Сомбра.

— Возможно, что судьба не просто так свела вас с этим жеребцом, — предположила Селестия. — Раз в Шайнинг Арморе течёт кровь аликорна, раз он обладает такими огромными магическими силами — быть может, тебе даже удастся сделать его бессмертным. Во всяком случае, твоя любовь может помочь вам в этом. Если только ты по-настоящему его любишь.

— Всем сердцем.

— В таком случае ты полетишь со мной в Кантерлот, — властно сказала кобылица. — Шайнинг должен вернуться из своего похода со дня на день. Думаю, к нашему возвращению он уже будет во дворце, и ты сможешь рассказать ему обо всём.

Тут настала очередь Аморе выразительно взглянуть на сестру.

— Эм, Селестия… Можно тебя на минутку?

Они отошли в угол тронного зала и возвели специальный защитный купол, через который не мог проходить звук. Каденс же бросилась в объятия своего брата и изо всех сил прижалась к нему. Юная кобылка всхлипывала — но не от горя, а от радости. Сомбра благоразумно молчал, поглаживая сестру копытом и думая о том, какой же странной может быть жизнь бессмертного. Его сестра влюбилась в его собственного потомка, чей род произошёл от той, кого он сам любил сотни лет назад. Голова могла пойти кругом от одной мысли об этом.

— Ты не считаешь это хорошей идеей — открыть Шайнингу, кто он такой? — спросила белая кобылица, разгадав сомнения Аморе. — Не волнуйся. Когда-нибудь нам всё равно придётся сообщить ему правду. Помнишь, что сказал твой сын? Цена бессмертия.

— Ты уверена, что их союз не опасен? — поинтересовалась Аморе. — Я говорю не о крови, а о силе магии. Мы всегда умело подбирали себе партнёров, и Сомбра тоже был разборчив. Насколько я помню, он всего лишь два раза снимал с кобылиц заклятие, не позволявшее им забеременеть. И кроме рода Спаркл у него больше нет потомков.

— При чём тут это? — возмутилась Селестия.

— Ты думаешь, их союз будет благотворным? И считаешь, что Каденс сможет сделать Шайнинга бессмертным? Она и вправду любит его — представь, если ей предстоит его потерять!

— Я помню своего первого пони, и ты тоже. Мы пережили потерю.

Глаза Аморе влажно заблестели.

— Тебе даже было легче, сестра, — продолжала Селестия. — У вас с Луной были дети.

— Единорог и пегас. И у Луны — единорог. Только Сомбра стал бессмертным, а Лунамун — нет. Я не хочу, чтобы моя дочь испытала ту же боль, что и наша сестра.

— Жеребёнок составит ей утешение, если с бессмертием ничего не получится. Но я сомневаюсь в том, что их брак закончится так печально. Если силы любви не хватит, мы все поможем Каденс, — Селестия ободряюще улыбнулась. — А от Лунамуна тоже осталась ветвь — Трикси. И Луна наблюдает за ней, хотя никогда не просила попробовать аликорнизировать её.

— Слабое утешение — наблюдать.

— Уж лучше полюбить и потерять, чем никогда любви не знать, — ответила Селестия. — Ты отпустила Сомбру — отпусти и Каденс.

— Ты уверена, что она и вправду любит Шайнинга? Всем сердцем?

Аморе сама знала ответ, но всё ещё цеплялась за последнюю возможность. Однако Селестия не стала лгать. Она одинаково сильно любила и свою сестру, и племянницу.

— Каденс и Шайнинг любят друг друга больше всего на свете. Прими это.

Аморе прикрыла глаза и кивнула. Её рог засиял, снимая заклинание, глушившее их разговор.

— Каденс, — позвала мать дочь, и та наконец-то отпустила Сомбру. — Подойди ко мне, дочь моя.

Кобылка быстро перелетела к матери и встала перед ней. Её глаза в поисках поддержки метнулись к Селестии, однако белая кобылица специально отвернулась, чтобы пони не разглядела никаких эмоций на её мордашке. Оттого Каденс снова затрепетала, её пёрышки задрожали, а сердце наоборот, почти перестало биться.

— Отправляйся в Кантерлот, — негромко сказала Аморе. Каденс захлопала ресницами, не веря в услышанное. — Мы поговорили с Селестией… И я надеюсь, что вы с Шайнингом…

— Спасибо! — перебила её Каденс и бросилась на шею матери.

Сомбра отвернулся и высунул язык, показывая своё отвращение ко всем этим визгам и поцелуям, наполнившим тронный зал. Селестия же больше не сдерживалась и счастливо рассмеялась во весь голос.

Глава пятая. Понивилль - и его жители

Путь до Понивилля не содержал в себе никаких примечательных эпизодов. Сидя в поезде, Шайнинг с радостью погрузился в чтение бесплатной новостной газеты, рассказывающей о мирной жизни в мирной Эквестрии. Сидя на удобной деревянной скамейке, единорог читал об очередном рекорде, поставленном на конкурсе гигантских пирогов, и просто наслаждался покоем, о котором успел забыть за время приключений в Скверноземье.

А за окном стремительно проносилась или застывала на несколько минут всё та же Эквестрия. Прекрасная зелёная страна, населённая самыми разнообразными созданиями, многие из которых имели очень расплывчатое представление о том, что происходит за границами их уютных мирков. Отрываясь от газеты, Шайнинг видел за окном деревеньки и поселения, иногда лес и поля, иногда — лишь луга, уходящие вдаль, к самому горизонту, и сливающиеся с голубым небом.

Раз или два он видел жеребят и детёнышей иных существ, играющих возле насыпи и машущих вслед уходящему поезду. На немногочисленных станциях одни пассажиры выходили из вагона, а другие наоборот, отправлялись в путь — по большей части пони, но заходили и чейнджлинги, и яки, даже молодые драконы. У каждого из них были свои дела, и они не обращали особого внимания на Шайнинга, даже не представляя себе, что сидят в одном вагоне с тем, кто всего пару дней назад подвергался ужасным опасностям и балансировал на краю гибели. Пожалуй, то, что они не знают этого — только к лучшему.

На четвёртое утро с тех пор, как Шайнинг и Темпест вернулись в Эквестрию, поезд прибыл в Понивилль. Это был уже не какой-то там мелкий городок, выросший из пары ферм. От количества разноцветных стен и крыш рябило в глазах, а там, где дома заканчивались, начинались фермерские сады Эпплов или их поля. Текущая через город речушка разрубала его надвое, и с обеих сторон высились красивые здания, напоминавшие маленькие дворцы — городская Мэрия, бутик «Карусель», «Сахарный Дворец», сладкая мечта всех детишек в Эквестрии. Над городом возвышалась часовая башня с колоколом, несущая сразу три функции: показывала время всем жителям города; предупреждала об опасности или возвещала начало торжеств; служила наблюдательным пунктом для пегасов, наблюдающих как за порядком в городе, так и за Вечнодиким лесом, растущим совсем близко от жилых домов.

Для защиты как от существ, живущих в Вечнодиком лесу, так и от более серьёзного противника, город был обнесён высокой каменной стеной. Впрочем, она имела множество проходов, поскольку в Понивилль ежечасно въезжали гости города, туристы, торговцы. Грифоны, драконы, пегасы, фестралы, чейнджлинги и гиппогрифы даже ночью не оставляли небо над городом пустовать, скрип тележек и цокот копытц до позднего вечера не замолкал на улицах города. А ночью Понивилль окрашивался сотнями разноцветных огней — зажигались уличные фонари, окна домов, включилась подсветка Часовой Башни, сверкали таблички-ориентиры для любителей ночных прогулок и полётов.

В общем, по населению и развитию Понивилль вполне соперничал с городом Мэйнхеттен, а по красоте мог составить конкуренцию даже Кантерлоту. Чего стоила одна Библиотека Золотого Дуба, и вправду созданная в стволе гигантского дуба, распростёршего свои ветви так, что в его тени можно было устраивать ярмарку и приглашать на неё сотни гостей! Впрочем, понивилльцы так и делали — здесь всегда весело отмечали все самые важные праздники, но не забывали и о частных вечеринках, которые вполне могли охватить весь город от края до края!

Но для Шайнинга важным было даже не это. Сойдя на Понивилльском вокзале, он дождался, пока мимо пройдут все остальные пассажиры и повернул голову на север. Там, уткнувшись белоснежной вершиной в небесную синеву, высилась Кантерлотская Гора. На копытотворном уступе высился дворец принцесс и так называемый Верхний Город, а по склону вниз, к самому подножью, спускались дома, крепостные стены и башенки, образуя Средний Город. На земле же, у реки, берущей начало из водопадов Кантерлота, разросся Нижний Город, над которым постоянно сновали воздушные шары и дирижабли.

— Красиво, агась? — внезапно услышал Шайнинг за своим крупом немного грубоватый, но не лишённой красоты голос молодой кобылки. — Жаль, мне ещё полчаса ждать поезда до Понивилля!

— А я лучше проеду до него на повозке, — ответил единорог, оборачиваясь. — Хочу вдоволь насладиться видами Эквестрии.

Как оказалось, с ним заговорила молодая оранжевая кобылка, родом явно из семьи Эпплов. Придерживая шляпу, поскольку поезд Армора уже тронулся, переходя на ветку, ведущую к Филлидельфии, кобылка дождалась, пока стук колёс перестанет заглушать её слова, и снова заговорила:

— Эт хорошо, ток долго! На поезде я уже до полудня буду в Кантерлоте, а ты приедешь разве что завтра к вечеру.

— Я особо не тороплюсь, — хмыкнул Армор.

Он и вправду не слишком торопился. По всем подсчётам Темпест Шедоу должна была обогнать его и доставить принцессам тревожные вести. Почтовая птица из крепости Фэлкс тоже вполне могла достигнуть города. Но даже если по какой-то причине послание ещё не достигло принцесс, Шайнинг предпочитал выбрать менее ожидаемый путь. Особенно это будет полезно в том случае, если кто-то следит за ним, надеясь воспрепятствовать передаче известий венценосным аликорнам.

— А мне кровь из носу нужно быть в Кантерлоте до завтрашнего вечера, — кобылке явно хотелось с кем-то поговорить. — У моей подруги завтра показательное выступление по трансфигурации, представляешь! Рейнбоу Дэш и Флаттершай хорошо, у них крылья! И Рэрити с Пинки Пай уже давно уехали— а мне пришлось подконопатить щели в амбаре, и ток теперь я могу поехать следом!

— Стой-стой-стой! — попросил Шайнинг. — Ты сказала — Рейнбоу Дэш, Пинки Пай… А тебя случаем зовут не Эпплджек?

— Эпплджек! Навозный червь тот, кто от своего имени откажется! — кобылка лихо заломила шляпу. — А ты что же, экстрасенс?

— Ты едешь на выступление Твайлайт Спаркл? — чувствуя волнение, спросил Шайнинг.

— Да ты точно экстрасенс! Колдун-телепат! — кобылка почему-то быстро поднесла копыто ко лбу, затем к плечам, и опять ко лбу, словно начертав защитный символ. — А ну-ка брысь из моих мыслей!

— В моей догадке нет ничего мистического! — рассмеялся Шайнинг и протянул земнопони копыто. — Меня зовут Шайнинг Армор. Я брат Твайлайт Спаркл.

— Носить-колотить! Так ты — брат Твайлайт! — Эпплджек и сама рассмеялась, стукнув своим копытом об копыто Шайнинга. — Да где же тебя носило, раз ты не знаешь о выступлении Твайлайт! Она же наверняка была бы рада тебя увидеть среди зрителей!

— Далеко, за пределами Эквестрии, — смущённо ответил Шайнинг. — Раз такое дело, думаю, мне нужно поменять мои планы. Как думаешь, билеты на твой поезд ещё продают?

Эпплджек кивнула.

— Беги быстрее к кассе! Вместе и доедем!

Шайнинг послушался совета пони и поскакал к кассе. Кобылка-пегаска, увлёкшаяся чтением «Погодных Сводок», испуганно вскрикнула и едва не уронила на пол свои аккуратные полуочёчки, когда в кабину всунулась голова жеребца-единорога.

— Мне билет на ближайший поезд до Кантерлота, срочно!

Если бы жеребец сказал «Деньги на бочку, это ограбление!», пегаска и то чувствовала бы себя менее удивлённой. Словно в трансе она сгребла те золотые битсы, что Шайнинг высыпал ей из мешочка, подаренного на прощание Брейбёрном, и оторвала ему розовый билет.

— Сидячих мест уже может и не быть, — предупредила она, чуть оправившись от шока. — В Кантерлот едут много пони.

— Ничего, я постою. Спасибо! — Шайнинг подхватил билет магией, сунул под плащ и поскакал обратно на перрон, куда уже стала набиваться толпа пони. Поверх голов он увидел шляпу Эпплджек, но решил не пробиваться к ней, а встретиться позже в поезде.

Это была ошибка, и Шайнинг пожалел о том, что сразу не подошёл к весёлой фермерше. Поезд действительно был набит почти под завязку ещё на подъезде к Понивиллю, а уж когда его наполнили ещё и пассажиры из этого города, Шайнинг почувствовал себя рыбкой из «Завтрака Фестрала» — их тоже набивают в консервные банки так, что места не остаётся. Перебраться в другой вагон в такой тесноте было задачей непосильной, а о том, чтобы занять место на скамейке, и речи не шло.

— Вот ведь набилось, — шепнул единорог, кое-как пробившись в угол, где хотя бы можно было прилечь прямо на пол. — И почему всех вдруг угораздило ехать сегодня в Кантерлот.

— В городе праздник.

Шайнинг повернул голову — оказалось, он примостился рядом с красным жеребцом-земнопони просто гигантских размеров, положившего голову на свои массивные жёлтые копыта. Его кьютимаркой была половинка зелёного яблока, повёрнутая разрезанной стороной.

— Эппл? — улыбнулся Шайнинг.

— Агась.

— Ты уже второй, кого я встречаю за сегодня в Понивилле. А Эпплджек случаем — не близкая тебе родственница?

— Она моя сестра, — пони подозрительно взглянул на единорога. — А тебя я не знаю.

— Я — Шайнинг Армор, брат Твайлайт Спаркл.

— Агась, — тяжеловоз расслабленно улыбнулся и кое-как повернул копыто к Шайнингу. — Биг Макинтош, для друзей друзей моей сестры — просто Биг Мак.

— Как угодно, — Шайнинг прислонил своё копыто к его. — Рад встрече, Биг Мак. Ты едешь со своей сестрой на представление Твайлайт?

— Не совсем, — в отличие от сестры, пони явно был немногословен. Продолжил он только после вопросительного взгляда Шайнинга. — Отчасти я еду на представление. Отчасти — помогать кузену Эпплбею продавать яблоки на фестивале.

— А что за праздник? Прости, у меня не было календаря целую неделю!

— День города! — фыркнул жеребец. — Празднование годовщины основания Кантерлота! Круглая дата — двести лет!

— Вот это да! Точно, на такое торжество стоит приехать! — Шайнинг мечтательно закатил глаза. — Я помню, как праздновались сто девяносто лет. Бесплатное угощения, от мороженого и печёных яблок до закусок из изысканных ресторанов! Музыка! Конкурсы! Фокусники! Принцессе Селестии надо было пускать дополнительные поезда — на такой праздник захотят собраться жители всей Эквестрии.

— Мы и сидим в дополнительном, — сказала кобылка-пегаска серого окраса, которая нашла свободное местечко рядом с жеребцами. — Но поездов всё равно не хватает.

Глаза пегаски смотрели в разные стороны. Это выглядело довольно смешно и жутковато одновременно, но Шайнинг остался невозмутим — он и не такое видел. Биг Макинтош, похоже, знал пони, потому что на её особенность не обратил никакого внимания.

— Перейди сюда, Дерпи, тебе здесь будет удобнее, — предложил он, вставая. — Ты тоже едешь на праздник?

— Нет-нет! У меня просто важное известие, письмо с королевской печатью!

Пегаска расправила — как могла, толчея никуда не делась — своё левое крыло, и показала жеребцам привязанный к телу свиток. Шайнингу внезапно стало плохо: на письме стояла печать, на которой был оттеснён знак Фэлкс.

— Как… Как оно попало к тебе? Я видел, как его писали!

— Флаттершай принесла, — ответила пегаска. — Вчера в сад к ней упал почтовый голубь с пораненным крылом. Он и нёс эту записку, но на него напала какая-то хищная птица! Наверное, дикий ястреб из Вечнодикого леса! Так что письмо принесу я! — последнюю фразу кобылка сказала с гордостью.

Шайнинг задумался. Вполне возможности, почтовый голубь пострадал печально. С Вечнодиким лесом пони не могли справиться — над этим колдовским местом даже погода ведёт себя сама по себе, совершенно не подчиняясь контролю пегасов. Но что если нападение не было случайным? А если и на Темпест Шедоу напали? Все эти мысли были очень тревожными, но следующая окончательно разрушила весь весёлый настрой Армора. Вдруг кто-то видел, что Флаттершай отнесла письмо на почту? Вдруг кто-то в вагоне… Уже размышляет, как напасть на Дерпи?

— Дай его мне, — тихо произнёс Шайнинг. Дерпи нахмурилась, её глаза вдруг вместе посмотрели на Армора.

— Почта не позволяет…

— В этом письме нет ничего, чего бы я не знал. На самом деле я несу для принцессы Селестии точно такое же, — с этими словами единорог показал пегаске бумагу, которую написал Брейбёрн. К счастью, и на неё он поставил печать Фэлкс. — Я не совсем уверен, но мне кажется, тебе опасно носить его с собой. Тот, кто напал на птицу, может напасть и на тебя.

— Я коршунов и ястребов не боюсь, — гордо сказала кобылка.

— А я и не про них говорю.

— Ну, хватит, — вмешался в разговор Биг. — Ты думаешь, кто-то хочет украсть письмо, агась?

— Да. И может напасть прямо в поезде.

— Мы этого точно не знаем, — оказалось, жеребец умеет говорить не только короткими фразами. — Если врага нет в этом вагоне, он может подумать, что Дерпи спрятала куда-то письмо. Тогда он может попытаться её похитить, чтобы выпытать, куда оно делось. Но вряд ли в Кантерлоте и даже здесь, при таком количестве свидетелей, Дерпи грозит опасность.

— Это так, — кивнул Шайнинг. — Думаю, лучше сопроводить её до дворца…

— Думаю, — перебил его Биг, многозначительно подняв копыто. — Лучше оставить письмо на месте. Если в нём нет ничего, чего бы ты не знал, Армор, то во дворец нужно доставить не бумагу, а тебя! Тем более, раз у тебя есть ещё одно письмо! А раз так, то я провожу тебя до самых ворот дворца, пока Дерпи пойдёт в другую сторону, — жеребец повернулся к ней. — Понимаешь, Дерпи?

— Правильно! — догадалась пегаска. — Пусть они украдут письмо у меня и подумают, что сделали своё злодейство! Кстати, а кто эти «они»? Кто должен украсть письмо?

— Я не знаю, — хмыкнул Шайнинг. — Но мне кажется, вы правы. Только будь очень осторожна, Дерпи.

Кобылка фыркнула, махнув копытом. Видимо, это означало «Не волнуйся, я справлюсь».

Глава шестая. Две дороги к Кантерлоту

Больше всего Шайнинг Армор опасался наступления ночи. Пусть в вагоне места появилось чуточку побольше, но всё равно пассажиров было слишком много. Решив не рисковать, троица расположилась в том же углу, какой и заняла. Точнее расположилась в углу только, Дерпи, подстелив под себя специальный коврик, которые раздавали всем пассажирам бесплатно, а Шайнинг и Биг легли перед ней. Причём единорог расположился у стены, а земнопони своим массивным телом прикрыл их обоих с прохода.

Спать решили по очереди. Первой дежурила Дерпи, которая добросовестно выполнила это задание, храня сон спутников до полуночи. Когда и последние пассажиры погрузились в сон, пришёл черёд Бига. И, наконец, в самый глухой час между ночью и рассветом, жеребец пробудил Шайнинга.

Чтобы опять не заснуть, Шайнинг встал и немного размял копыта, беззвучно пройдясь туда-сюда по пяточку места, который им удалось удержать. Мерный перестук колёс убаюкал пассажиров и весь вагон был наполнен сопением и храпом, который, впрочем, никому не мешал. Даже странно… Уж не специально ли кто-то усыпил пассажиров? Впрочем, тогда Шайнинг вряд ли бы проснулся сам, да и Биг спокойно отстоял свои часы.

Не забывая об опасности, но решив, что пока ему беспокоится не о чем, Шайнинг привалился к стенке вагона спиной и стал размышлять. Добралась ли Темпест до Кантерлота? Случайным ли было нападение на почтового голубя? Ведь не мог же враг следить за ним весь путь от Фэлкс до Понивилля, и сбить у самого Вечнодикого леса! Куда разумнее было бы сбить птицу ещё до того, как она прилетит в Понивилль. Правда, если Шайнинг правильно помнил разговоры с сестрой, Флаттершай жила у самого края леса, и противник мог просчитаться — надеялся, что голубь упадёт к ждущим его зверям, а он перелетел к Флаттершай. Но всё равно странно…

— Надеюсь, это всё же была случайность, — прошептал единорог про себя.

Он ещё раз оглядел спящих пассажиров. С тех пор, как некоторая их часть вышла на станции, в вагоне остались в основном пони и чейнджлинги, да ещё несколько представителей иных видов. Взгляд единорога задержался на алмазном псе, однако Шайнинг никогда не был приверженцем ксенофобии, да и алмазные псы бывают разными. Пожалуй, подозревать его не стоит, вот как он безмятежно спит, подрыгивая лапой во сне. Так, а кто ещё мог бы оказаться скрытым врагом? Единорог ещё раз осмотрел пассажиров и пришёл к выводу, что никто. Зло не могло пробраться в самое сердце Эквестрии.

В седьмом часу утра поезд оказался в черте Нижнего Города. Тогда Шайнинг пробудил спутников: некоторые пассажиры, устав от тесноты, решили выйти и добираться до верха Кантерлота дорогами и воздушными шарами. К тому же, многим просто нужно было выйти именно здесь. Вскоре вагон заметно очистился, и троица даже смогла найти свободную скамейку, на которой все и разместилась.

— Впереди ещё две остановки, — сказал Шайнинг, устраиваясь поудобнее и позёвывая. — Проедем… Ау-у-а… Через гору, где-то посередине пути будет выход в Средний Город. А там уж и Кантерлот.

— Не совсем через гору, а внутри горы, — поправила его Дерпи. — Поезд ведь крутиться по рельсам от подножья до вершины, так? Мне дочка рассказывала, они приезжали в Кантерлот на Ночь Согревающего Очага! Когда-то пони вынуждены были подниматься на гору пешком или взлетать на воздушных шарах, которых всегда не хватало. Но с появлением железной дороги все трудности остались в прошлом!

— Это точно. Чудо инженерной мысли — железная дорога внутри горы, вьющаяся на самый верх, — подтвердил Шайнинг. — Надеюсь, раз на нас всё ещё не напали, то не нападут и наверху! Но всё равно, будьте начеку.

— Ладно! — пегаска так быстро кивнула, что жёлтая грива упала на её раскосые глаза. Пони немедленно принялась поправлять причёску. — Только ты зря беспокоишься. Кто осмелится так поступать под самым носом у принцесс!

В этот момент межвагонная дверь открылась и в ней появилась мордашка Эпплджек. Оглядевшись по сторонам, она увидела брата и быстро подскочила к нему.

— Ах, вот ты где! А я тебя по всему поезду искала! Сказала же — мы садимся в пятый вагон!

— Было слишком много пони, — пожал плечами Биг.

— О, Шайнинг Армор! — Эпплджек уже повернулась к единорогу. — И ты здесь, Дерпи! Ну, вижу, ты ехал в славной компании, братишка!

— И достаточно опасной, — Шайнинг знаком показал Эпплджек, чтобы она присела рядом, освободив ей клочок сиденья. После того, как кобылка втиснулась между ним и вагонной стенкой, он рассказал ей о нападении на голубя, и о своих подозрениях.

— Флаттершай ничего не рассказала нам об этом, — хмыкнула фермерша. — Наверное, голубь попал к ней перед отъездом, когда все остальные уже отправились в Кантерлот. Но не волнуйся, мисс Флора быстро поставит птичку на крыло!

— Я не о том волнуюсь, — вздохнул Шайнинг. — Вдруг у наших врагов есть шпионы в Понивилле и Кантерлоте?

Эпплы переглянулись, а Дерпи посмотрела одним глазом на Шайнинга, а другим на потолок.

— Чего же такого важного в твоём письме? — спросила она.

— Плохие новости из Скверноземья. Чего же ещё там можно было отыскать, кроме плохих новостей… — Шайнинг бросил взгляд в окно. — Сейчас тронемся. Биг, может, тебе стоит увести Эпплджек? Пока мы будем ехать внутри горы, в вагоне станет довольно темно, а блики осветительных кристаллов могут ослепить нас. Если бы я нападал на посыльного в поезде, то выбрал бы именно такой момент.

— Да ну! Слышал, Биг, отведи меня в уголок и накрой ветошью, чтобы злые пони твою сестрёнку не обидели! — Эпплджек своим восклицанием напугала пони напротив, которые до этого слышали лишь неразборчивое шептание. Земная кобылка быстро понизила голос. — Ну уж нет, Шайнинг, я буду рядом с вами! Мои копыта яблони сотрясают, могут и челюсть негодяя ими сотрясти!

«Интересные у Твайлайт подруги!» — подумалось Шайнингу. Но вслух ничего не сказал. Раз эта пони так уверена в своих силах, пусть остаётся — он и в стражах встречал кобылиц, которого любому жеребцу сто очков вперёд дадут. А одна кобылка совсем недавно его хвост спасла.

Тем временем тьма сгустилась — поезд въехал в тоннель, постепенно поднимающийся и вившийся всё выше и выше. Теперь поезд двигался рывками, то снижая скорость, то буквально пролетая очередной участок пути. Всё происходило именно так, как опасался Армор: вагон попеременно заливало светом фонарей, заставляя пони морщиться и жмуриться. Единорог подумал было зажечь магию, но решил, что так он лишь выдаст своё присутствие возможному противнику.

Внезапно Эпплджек положила копыто ему на бедро. В полутьме кто-то шёл к ним — шёл с конца вагона, поднявшись с одного из мест. Судя по всему, это был пони, может, чейнджлинг. Шайнинг не разглядел у него или у неё рога, зато успел рассмотреть крылья. Те были перепончатыми. Фестрал! Верные слуги принцессы Луны, хорошо видящие во тьме… Неужели?

Единорог напрягся. Фестрал приближался к ним, очки с тёмными линзами, надетые на морду, скрывали его глаза. Шайнинг быстро перебирал в голове варианты, каким заклятием ему воспользоваться. Бить магическим лучом — он мог зацепить пассажиров напротив. Телепортироваться? Слишком мало места. Воздвигнуть щит? Может поранить Бига или кобылок. Оставалось положиться на телекинез. Но он даже не мог начать готовить заклятие, иначе фестрал заметит его приготовления и не станет атаковать!

Ночной пони приближался. Шайнинг терпеливо ждал, готовясь отражать атаку. Эпплджек тоже напряглась, поджав задние и передние ноги, видимо, тоже выбрала вариант обороны. Биг и Дерпи ещё не заметили врага, или успешно делали вид, что заняты разговором. Вагон осветил очередной кристалл, настала темнота и…

— Пойдём, милая, наша остановка, — фестрал протянул крыло сидящей перед ними пегаске. Та положила пёрышки на перепонку и встала с места.

Шайнинг облегчённо выдохнул. Одновременно в вагоне стало очень светло — поезд поднялся на уровень Среднего Города. Шумно выдохнув горячим паром, он остановился возле перрона, чтобы выпустить старых и принять новых пассажиров, после чего продолжил свой путь к вершине.

— А ты переживал, — улыбнулась Эпплджек, надвинув шляпу на лоб. — Толкните меня, когда доберёмся до верха!

* * *

Принцесса Селестия в этот раз не воспользовалась магией телепортации. Дело в том, что Сомбра решил вместе с Каденс посетить Кантерлот, тем более, что в городе устраивалось большое празднование. Поскольку добираться поездом было бы слишком долго, Сомбра посетил своего питомца, который согласился отвезти правителей в Кантерлот.

Тем же вечером, едва на небо выкатилась бледная луна, дракон Аркадар расправил два своих громадных крыла и поднялся на такую высоту, что домики внизу стали почти неразличимы. После этого он сильным толчком направил себя вперёд, и полетел на юг, уже больше не двигая распростёртыми крыльями. Подобно игрушечному самолётику, запущенного жеребёнком, он планировал в небе, беззвучно скользя вдаль, и лишь изредка поправлял направление движения при помощи хвоста с широкой перепонкой, делающей его похожим на хвост акулы.

Сомбра сидел на змеивидной голове дракона, устроившись в специальной корзине между рогов над его глазами, облокотившись на спинку своего трона и придерживая копытами серебряные цепи, тянущиеся к серьгам в острых клиновидных ушах дракона. Селестия и Каденс сидели между лопаток Аркадара, в удобных креслах, установленных между его высоких спинных шипов.

Сомбра нашёл этого дракона больше трёхсот лет назад. Увлекаясь изучением огненной магии он посетил Драголенд, поклонившись ещё молодому и пылкому лорду Торчу, возглавившем своих соплеменников. Торч не любил, когда пони вмешивались в дела его страны, за исключением вопросов, связанных с жизнью драконов на территории Эквестрии. Но тогда земли драконов потрясла серия землетрясений, и лорду было просто не до молодого мага, которому вдруг захотелось изучить жар драконьего пламени. Сомбра воспользовался настроем лорда, чтобы поднять на вулкан Вийлерзур, где совершенно неожиданно обнаружил кладку драконьих яиц.

Во время землетрясения на кладку обрушились десятки камней. Увидев осколки, безутешная мать оставила склон вулкана, так и не узнав, что пара яиц всё же уцелели. Сомбра телекинезом поднял их и поспешил вернуться к драконам, то и дело согревая детёнышей огненным заклятием. Когда мать увидела уцелевшие яйца, она так обрадовалась, что с радостью позволила Сомбре взять одного из детёнышей к себе. При помощи Селестии и Аморе создав лавовый бассейн прямо у себя в спальне, молодой Владыка старательно ухаживал за яйцом, пока из него не вылупился Аркадар.

Сомбра старательно ухаживал за молодым дракончиком и со временем Аркадар так сильно привязался к нему, что эти двое уже не могли расстаться. Посетив мать и сестру, Аркадар вернулся в Империю и стал жить в её северо-западной части, добывая для пропитания алмазы из Морозных Пиков и лакомясь кристаллами, который выращивал ему Сомбра, а в свободное время изучая просторы Холодного Севера и земли за ним, по ту сторону замёрзшего моря. Но иногда Сомбра и его дракон совершали совместные полёты над Эквестрией — прямо как сейчас.

Отражая своей матово-чёрной чешуёй лунный свет, отчего дракон казался белым, Алькадар легко и непринуждённо преодолевал милю за милей. Кристальная Империя осталась позади, пронесся под его животом самый северный лес, состоящий сплошь из замёрзших елей; затем снега отступили, вместо них начались вполне обжитые пони зелёные земли. Здесь Аркадар в первый раз сделал взмах крыльями, чуть увеличив высоту, чтобы продолжить планирование к Кантерлоту.

Уже почти возле горы принцесса Селестия поднялась со своего места и зажгла рог, золотой магией призывая солнце подняться над миром. Теперь чешуя Аркадара засверкала золотыми искрами, а впереди солнце залило своим светом белые башни и разноцветные купола Кантерлотского дворца. Сонные жеребятки, в тот рассветный час выглядывающие из окон, радостно завопили, увидев, как громадный дракон пролетает над их домами, а затем замирает в небе, давая возможность аликорнам слететь, а единорогу — телепортироваться со своей спины на улицы города. После этого Аркадар сделал ещё один круг над городом, прощаясь с принцессами и владыкой, и полетел обратно на север.

— Удачного возвращения, добрый друг! — крикнул ему вслед Сомбра. — Смотри, не налегай на ледяные кристаллы! Ты два раза чихнул во время полёта!

Неизвестно как, но дракон услышал крик Сомбры и ответил ему недовольно-шутливым рыком.

— Вот мы и дома, — улыбнулась Селестия, повернувшись к своим племянникам. — Как вы приветствовали меня в Империи, так и я приветствую вас в Кантерлоте, мои милые маленькие пони! Прошу за мной.

Глава седьмая. Тревожные вести

— Ты умчалась как раз вовремя, Селестия! Телепортировалась в Кристальную Империю за час до того, как приходят вести, от которых зависит благополучие наших подданных и судьба всей страны!

Сомбра всегда восхищался принцессой Луной, её спокойствием, расчётливостью и мудростью. А ещё — восхищался её умением принимать вот такой вот строгий вид и держать строгий «кантерлотский голос» даже в разговорах со старшими сёстрами!

— Я спешила поделиться радостными известиями! — начала оправдываться Селестия. — И кроме того, я навестила наших племянников…

— А в это время прибыла специальный агент Берритвист. С вестями, заслуживающими внимания, — тон Луны слегка смягчился. — Шайнинг Армор сделал то, на что мы и не смели надеяться. Он побывал с разведкой в самом логове врага.

— Значит, я не зря взяла с собой Сомбру и Каденс. Им пора принимать участие в судьбах мира…

— Эй! А раньше я не принимал? — перебил её Сомбра.

— Что с Шайнингом? — одновременно с ним спросила Каденс.

Луна подняла свои крылья, делая знак младшим правителям помолчать. Затем она выдержала паузу, наслаждаясь моментом. Не каждый день Селестия вынуждена сгорать от любопытства, слушая её!

— Берритвист встретила Шайнинг Армора в Скверноземье. Даже спасла его от моров, — объявила принцесса ночи. — А спасать нашего разведчика пришлось по простой причине: он увидел то, что не должен был видеть. Селестия, моры превращают восточную часть Скверноземья в настоящую крепость, и уже успели выстроить замок, в котором засел какой-то враг. К сожалению, Шайнинг не узнал, кому принадлежит замок, а Берритвист мало что поняла из разговоров моров.

— Пусть Берритвист сама всё нам расскажет, — предложила Селестия. — Позови её!

— Я стою за вами.

И сама Селестия, и Сомбра с Каденс вздрогнули и стремительно повернулись. Действительно, фиолетовая кобылка стояла за ними, совершенно невозмутимо смотря на аликорнов и единорога. Он-то и опомнился первым, почтительно склонив голову перед Темпест Шедоу.

— Я в восхищении. Я не только не заметил тебя, но даже не почувствовал твоей магии!

— Физзлпоп Берритвист! — Селестия счастливо выдохнула. — Как я рада тебя видеть! Так ты спасла Шайнинг Армора? Почему же он не прибыл с тобой?

— Мы решили, что сведения столь важны, что нам лучше избрать разные пути, — ответила единорожка. — И судя по тому, что птица из крепости Фэлкс не достигла Кантерлота, мы приняли правильное решение. Надеюсь только, что ему не угрожает опасность.

К сожалению, Шедоу-Берритвист слишком поздно обратила внимание на отчаянную жестикуляцию Луны, которая махала ей крыльями и копытами. Но по изменившейся мордашке Каденс кобылка тут же поняла свой просчёт, жалко, исправить его было нельзя, потому что розовая аликорночка пискнула и прижалась к боку брата, вся сотрясаясь от волнения. Ситуацию срочно требовалось спасать!

— С Шайнингом всё будет хорошо, — попробовала успокоить её Берритвист. — Он хороший солдат и маг неплохой. По правде говоря, кхм-кхм… Он уже через день отплатил мне за спасение, спасая нас обоих от моров! Видели бы вы, как он обрушил на них целую гору камней!

Хотя Темпест и говорила в несвойственной самой себе манере, это возымело чудесное действие: Каденс взяла себя в копытца и перестала трястись. Сомбра в свою очередь осторожно, но уверенно отодвинул её от себя копытом.

— Что представляет из себя логово моров? — спросил он у Темпест Шедоу.

— Сама я его не видела, но Шайнинг смог рассмотреть всё самое важное. Из камня и металла моры наращивают стены по всей восточной части Скверноземья. Этими стенами они окружают цитадель неизвестного нам врага, чью личность, к сожалению, я установить не смогла. Единственное, что я могу сказать, он достаточно могущественный, раз моры его слушают, и достаточно умный, раз наладил строительство оборонительных сооружений. Кроме моров ему служат ещё многие существа — Шайнинг видел грифонов, алмазных псов и ещё некоторые виды. В том числе — штормовики.

— Шторм? — нахмурилась Селестия. — С ним могут возникнуть проблемы. Пока он нападает лишь на дальние страны, но кто знает, когда он решит повернуть свой взор на Эквестрию.

— Обезьяна, заигравшаяся с тёмной магией, — фыркнул Сомбра. — Может, он и возглавил моров?

— Тогда над Скверноземьем висели бы его летающие корабли, — возразила Селестия. Единорог закатил глаза.

— Это всё равно, что прямо сказать нам «Вот он я!». К чему ему размещать свой флот над Скверноземьем? Наши пегасы сдули бы его в первую же ночь!

— Они могут быть сокрыты на земле, — предположила Селестия. — Стоя на краю Разлома Шайнинг не мог увидеть всё. Не забывайте, чейнджлинги строили подземные помещения, выращивая там любовные кристаллы… Они вполне могли скрыть его дирижабли!

— Всё равно он не смог бы спрятать свои корабли под землёй!

— Шторм предпочитает наносить стремительные удары своей воздушной армадой. Но Зебраника дала ему отпор, и потому он вряд ли решится напасть на нашу более защищённую и могущественную страну, — прервала их пререкания Луна. — Скорее, он оказывает помощь нашему злодею, чтобы тот потом выполнил всю грязную работу.

— А почему именно злодей? — спросила вдруг Каденс. — Может, моры решили жить как пони? И их возглавил кто-то, кто направит их на путь добра?

Селестия печально покачала головой.

— Увы, моя маленькая пони. Моры — порождение зла, выползшее из сенных болот. Они никогда не изменятся, никогда не станут иными. И не примут себе во властелины кого-то, кто попытается их изменить. Созданные для войны со всеми остальными существами, они понимают лишь язык силы, и подойдут только за тем, кто будет направлять их… По тёмному пути.

— Мы знаем союзника, но не знаем врага, — вернул их в русло беседы Сомбра. — Что, если познакомится с ним поближе? Соберём войско и нападём, пока моры не успели укрепить Скверноземье!

— Это рискованно, — осмелилась возразить Темпест. Владыка удивлённо посмотрел на неё, но предпочёл выслушать, что она скажет дальше. — Вы можете попасть в ловушку, если враг окажется сильнее вас. Вспомните Дискорда.

— Теперь у нас на одного аликорна больше, — не унимался Сомбра. — И кроме того, раз нашему врагу требуется помощь штормовиков, он вовсе не так могуч. Нападёт и не дадим нарастить своих сил!

— Даже могущественный властелин не будет отказываться от помощи, — заметила Луна. — А нападать с наскока не стоит. Лучше послать несколько батальонов в Фэлкс и приказать его пони ждать нападения врага. Дадим ему сделать первый ход! А я слетаю к Кризалис и попрошу её приготовить чейнджлингов — если наш враг рискнёт высунуть нос из Скверноземья, он сильно об этом пожалеет!

Селестия быстро подняла своё левое крыло.

— Не надо никуда лететь, Луна. Кризалис хотела посетить праздник. Она думала устроить тебе сюрприз… Но боюсь, он уже испорчен.

— Ничего! Я буду только рада, если мне не придётся никуда лететь и мы сможем пообщаться с нею в Кантерлоте! — синяя кобылица внезапно подмигнула сестре. — Повара выпекли прекрасный праздничный торт.

— Мы будем веселиться, пока враг готовится к войне?! — удивился Сомбра.

— Сегодня нам точно не стоит ждать удара. И кроме того, очень много гостей прибыло сегодня в город. Если мы отменим праздник — это сильно расстроит наших подданных, — Селестия немного подумала. — После торжеств соберёмся все вместе и обсудим создавшееся положение. Я попрошу Феломину перенести к Аморе письмо с сообщением о создавшейся ситуации и просьбой телепортироваться в Кантерлот.

— Праздник — хорошее время для удара, — не унимался Сомбра. — Раз дело так серьёзно, позвольте мне хотя бы позвать Аркадара и совершать на нём облёт Кантерлота! В его силах справится с целой армией и даже с флотом Шторма, если тот осмелится напасть!

— А вот на это мы согласны, если только ты сам не против, — кивнула Луна. — Хорошая идея, Владыка Сомбра.

— В таком случае я немедленно займусь ритуалом призыва…

Он не успел договорить. В позолоченные дубовые двери осторожно постучали, а затем створки распахнулись, и оранжевый пегас-стражник по имени Флеш Сентри всунул голову в зал.

— Прошу прощения за беспокойство, Ваше Величество… Величества… И владыки, — он стушевался.

— Мы слушаем, — строго сказала Луна, возвращая «кантерлотский голос». Сентри немедленно выпятил грудь колесом и гаркнул:

— Шайнинг Армор прибыл во дворец! С ним — пегас-почтальон из Понивилля, Дерпи Хувс! У них есть какие-то сообщения для вас.

— Шайнинг! — радостно воскликнула Каденс. — Так чего же ты ждёшь! Веди их сюда, немедленно!

* * *

Ничто не могло обрадовать Шайнинга больше. Увидев Каденс, он замер в дверях, и Дерпи пришлось обходить остолбеневшего единорога. И всё ради того, чтобы чуть не попасть под розовый вихрь, устремившийся к Шайнингу и заключивший жеребца в свои объятия.

— Слава Лорен, ты вернулся! — воскликнула Каденс, тиская единорога и целуя его в щёки. — Я так переживала!

— Каденс… — Шайнинг поцеловал её в ответ, прислонился щекой к щеке… И тут же спохватился. — А как же… Мы же…

Тут уж пришёл черёд Каденс опомнится.

— Тётушки уже всё знают! И брат тоже! Ты не поверишь в то, что услышишь!

Она едва не совершила непоправимое, но вовремя закрыла ротик. «Нам разрешили встречаться! И ещё, представляешь, ты — далёкий потомок моего брата!». Кажется, это не те слова, которые стоит говорить своему особенному пони, во всяком случае вот так, без подготовки!

— Вы закончили? — поинтересовалась Темпест и улыбнулась Шайнингу. — Рада, что ты добрался сюда без проблем, единорог. Я как раз рассказывала Их Величествам о том, что ты видел, но раз уж ты сам прибыл во дворец так быстро… Расскажи сам.

— Сначала примите письма, Владыки. Возможно, они дополнят мой рассказ, или же я смогу рассказать вам то, что знаю.

Он вытащил письмо от Брейбёрна и магией перенёс его аликорнам, пока Дерпи с поклоном вручала свиток прямо в копыта Селестии. Луна немедленно слетела с трона и вклинилась между сестрой и племянником, принявшись изучать развёрнутое в воздухе письмо. Шайнинг воспользовался моментом, чтобы ещё раз прижаться к Каденс и утопить свой нос в её ушке, отчего пони тихо-тихо захихикала.

— Брейбёрн просит помощи. Хорошо, что мы уже решили отправить ему войска, — Луна перешла к другому свитку. — А, это письмо из Фэлкс. Кто-то нашёл сбитую птицу?

— Почтового голубя лечит Флора, — ответила Дерпи.

— Что же, всё хорошо, что… Не кончается, да, — Селестия свернула бумаги, прокашлялась и вдруг сама заговорила сильным голосом правительницы Эквестрии. — Шайнинг Армор! Физзлепоп Берритвист. Спасибо за вашу службу! Вы проявили небывалое мужество, побывав на вражеской территории и выйдя оттуда не только невредимыми, но и с ценными сведениями. Мы предпримем шаги после совета сегодняшним вечером… Часов в восемь. Вас попрошу в это время прибыть во дворец — а пока что насладитесь праздником!

Она внезапно подмигнула Каденс.

— И, Шайнинг, я думаю, Твайлайт будет рада узнать, что ты посмотришь на её представление! Каденс, — розовая аликорночка с надеждой смотрела на тётю, и та не разочаровала её. — Если пожелаешь, то составь компанию Шайнингу. Твайлайт Спаркл будет рада увидеть принцессу, которая нянчила её в жеребячестве.

— Спасибо, тётушка Селестия! Огромное спасибо!

Глава восьмая. Трикси Лунамун

Пока в Кантерлоте разгоралось праздничное утро, под весёлый смех выкатывались бочки сидра и газировки, развешивались последние цветные флажки, и музыканты настраивали свои инструменты, совсем неподалёку наоборот, установилась полная тишина и спокойствие. Там, в Жеребячьих Горах, юная синяя единорожка вышла из своего домика-повозки, расстелила на земле плащ, усыпанный звёздами, положила рядом шляпу-конус — и закрыла глаза, погружаясь в подобие транса. Ничто не нарушало её спокойствия, потому что здесь не было ни птиц, ни зверей, и даже ветер унялся, не тревожа нежно-зелёную траву, увивавшую Жеребячьи Горы.

Трикси Лунамун не знала, что в ней течёт кровь аликорна, что когда-то давным-давно её предок полюбил саму принцессу Луну. Более того! Как и у семьи Спаркл на протяжении многих поколений не проявлялось никаких выдающихся магических способностей, так и сама Трикси мало на что была способна. На пропитание себе Трикси добывала фокусами, показывая вместо реальной магии магию поддельную, пусть и не менее красочную. Телекинез был единственной способностью, которую Трикси освоила достаточно хорошо: она не могла ни мощный луч послать, ни телепортировать себя хотя бы на пару метров.

Когда-то, ещё в школе, неудачи на магическом поприще сильно подломили её дух. Она всегда восхищалась Старсвирлом Бородатым, даже носила Звёздный Плащ, похожий на его. Но её способности мага оставались на необычайно низком уровне, и Трикси когда-то отказалась от обучения классической магии. Выбирая лишь книги из раздела «Магия для земных пони», Трикси старательно изучила искусство иллюзий и фокусов, и решила, что этого ей хватит.

Странным образом совсем недавно она поменяла своё мнение. Во сне принцесса Луна свела её со Старсвирлом, и теперь каждую неделю Трикси получала советы от великого мага. Трикси не могла понять, каким именно образом и почему он общается с ней — ведь Старсвирл находится где-то далеко-далеко, в Центральной Эквестрии его не видели уже добрую сотню лет, и зачем ему пытаться научить чему-то полную неудачницу! Но как бы то ни было, обучение продолжалось. Внимая советам Старсвирла, Трикси переехала в Горы, вкатила свою повозку по узкой дорожке, вившейся прямиком в эту гостеприимную ложбинку, и осталась здесь, в месте покоя.

Трикси сидела перед плащом, скрестив задние ноги и сложив перед грудью передние, копытом к копыту. Ветер всё ещё не дул, но шёрстка единорожки, её грива пришли в движение, шевелясь и развеваясь безо всякого ветра. Хвостик пони, напротив, оставался недвижимым, размётанным по траве. Вдруг его волоски тоже зашевелись, Трикси задрожала, а на кончике её рога вспыхнула фиолетовая магия. Мелькнув по всем завитушкам, магия опустилась к основанию рога и снова двинулась вверх, снова вниз и снова вверх, и вдруг вырвалась в небо тонким, но ярким лучом.

Трикси открыла глаза и изумлённо посмотрела в небеса. Их словно пронзила фиолетовая воронка, и оставленные пегасами тяжёлые пушистые облака вдруг начали двигаться под влиянием её магии. Не прерывая луча, Трикси чуть наклонила голову — воронка сместилась вперёд, облака, кружась в каком-то странном танце, потянулись следом. В этот момент рог отозвался неприятным жжением, и Трикси поспешила погасить магию.

— Вот это да… — проговорила она, смотря на то, как воронка медленно исчезает, а размётанные облака по инерции ещё двигаются дальше. Затем восторг окончательно завладел кобылкой и та с громким «Получилось!» принялась валяться по траве.

Если бы какой-нибудь пони сейчас посмотрел бы на Трикси, то он наверняка решил бы, что перед ним полупомешанная. Пони, смеясь, крутилась по земле, копытом случайно сбила плащ, опрокинула шляпу на бок — но не могла перестать радоваться. Получилось! Впервые за всю жизнь у неё вышло по-настоящему сложное заклинание, магия выше того уровня, который изучают в школе! А ведь совсем недавно у неё и телекинез был «дрожащим», от недостатка практики став ещё слабее, чем когда-то был!

Наконец успокоившись, Трикси встала с земли и быстро обила шёрстку на передних ногах, стряхивая налипшие травинки. Восторг восторгом, но нужно было приниматься за дело. Сегодня или завтра ночью ей будет чем похвастаться перед Старсвирлом, а пока день только начинается, и нужно хорошенько позавтракать. Жизнь бродячей артистки научила Трикси терпеть голод, но если выдавалась такая возможность, то завтрак не стоило пропускать.

Правда, еда была достаточно скудной — всего лишь яблоко, немного овса и хлеб, да ещё крепкий чай. Запасы Трикси ограничены, и хотя у неё оставались ещё деньги, на которые она могла бы купить продуктов в деревушке неподалёку, Старсвирл пока не сказал ей покинуть Горы, и Трикси решила, что спросит разрешение при их следующей встрече.

Поставив котелок под огнём и дожидаясь, пока вода закипит, чтобы можно было заварить себе чаю, Трикси надела плащ и погрузилась в прошлое Эквестрии, вспоминая то, что вычитала из книг или узнала из разговоров. Это был один из уроков Старсвирла, упражнение, позволявшее привести в порядок мысли, помогавшее укреплять память и приучавшее к аккуратности. Хотя в повозке у Трикси хранилось множество книг, она старалась по памяти структурировать все даты, восстанавливать все самые примечательные события, и лишь в случае серьёзных затруднений она обращалась к книгам.

Польза от таких занятий была налицо. Раньше мысли Трикси прыгали в разные стороны и собрать их удавалось только перед очередным представлением. Теперь же она без труда могла изречь из памяти цитату великого ума или вспомнить, что происходило в Эквестрии в ту или иную знаменательную пору. Благодаря повышению сосредоточенности магия стала даваться Трикси легче, её умения возрастали, а сил на магию уходило значительно меньше.

В целом, «рытьё в кладовой», как шутливо назвал Старсвирл это упражнение, было схоже с поверхностным трансом. Трикси так же отстранялась от всего происходящего, её дыхание выравнивалось и сердцебиение замедлялось, зато мысли ускоряли свой ход, при этом не теряя структуры. Как ученик, начиная вслух читать книгу, увеличивает скорость прочтения страниц, не теряя при этом смысла, так и она резвилась в своей памяти, которая почти всегда слушала и отвечала на её приказы. Если же и случались сбои, то Трикси повторно штурмовала участок памяти, вычленяя отдельные эпизоды и собирая их в единое целое.

Её воображение рисовало перед внутренним взором картины прошлого. Она видела древние королевства и события, давно ставшие достоянием книг и жившие лишь в памяти бессмертных аликорнов и могущественных магов. Она слышала хруст ломающегося наста, видела, как идут кристальные пони осваивать Холодный Север; она чувствовала запах серы и гари, вившийся над чёрными армиями, хлынувшими на юг Эквестрии, уничтожая всё на своём пути; она видела, как чейнджлинги оставляют своё королевство и земли, которые в будущем нарекут Скверноземьем, хиреют и скуднеют, листва и трава уступают место песку и камню. И вдруг Трикси явственно увидела то, о чём не думала в этот момент.

Он лежал на земле по центру какой-то тёмной пещеры, где лишь узкий лучик света пробивался сквозь камень и падал на него. Древние письмена темнели витиеватыми узорами на его чёрной поверхности, и холодная злая сила ощущалась в нём. Вдруг Трикси словно увидела себя со стороны — она стояла у чёрного зева, входа в пещеру. И дрожала от страха. А вокруг неё корчились уродливые тени, дымчатые когтистые лапы тянулись к ней, злые золотые глаза блестели за её крупом. Неуловимая смена картинки — и Трикси снова стояла перед ним, стояла перед Чёрным Колоколом, висевшем в воздухе и словно впитывающем в себя тьму.

Единорожке стало плохо. Её затошнило, ноги стали ватными, голова закружилась. Она отступила на шаг, не спуская глаз с Колокола — тот продолжал висеть перед ней, а письмена на нём стали золотого цвета и горели нестерпимо ярко, так, что и смотреть на них было нельзя. Трикси подняла копыто, чтобы закрыться от их света, но тут письмена угасли… И в тот же миг из тьмы выступила фигура, занеся над ней охваченный телекинезом меч.

Трикси успела отпрыгнуть в сторону — слабость пропала, словно её и не было, но кобылка с ужасом ощутила камень под копытами и дуновение ветра, сквозняк, доносившийся из коридора. Она испуганно подняла ногу и посмотрела на неё — её тело стало полупрозрачным, и, если она всё верно читала в книгах, этому могло быть лишь два объяснения. Либо она видела пещеру, перенеся сюда ментальное тело, и теперь медленно возвращалась в Жеребячьи Горы… Либо пещера представилась ей и теперь Трикси медленно переносилась в неё!

Она с ужасом поняла, что второй вариант более правдоподобен. Для стража этого места она несколько секунд назад была лишь призраком, но всё изменилось. Тёмный пони видел её, а она, в свою очередь, оказалась неизвестно где, но уж точно не рядом со своей повозкой и книгами заклинаний!

Видя, как тёмный пони приближается к ней, Трикси растерялась. Она подумала, что неплохо было бы телепортироваться как можно дальше из этого места, но даже если бы у неё хватило сил, то она уж точно не решилась бы телепортироваться вслепую! Оставались лишь такие варианты: либо броситься бежать, либо попробовать поговорить с этим стражем, либо драться! Но бежать было невозможно, потому что пони преградил ей путь.

— Эм… Простите, Трикси не хотела вас беспокоить… — пискнула она. — Она тотчас уйдёт, если вы обеспокоены её присутствием.

Страж был тёмным рослым жеребцом, по виду земным пони, потому что крепкие доспехи плотно облегали его тело, и на нём не могло быть крыльев, а из шлема не выглядывал рог. Зато на шлеме были железные рога, скрученные у основания и необычайно острые на кончиках. А ещё имелись шипы на высоких железных накопытниках — очень страшные длинные шипы, загнутые вперёд, которыми, если согнуть ногу, вполне можно было ударить пони.

— Так Трикси уйдёт? — спросила кобылка, почти потеряв надежду на успех.

Из-за решётки в нижней части шлема вырвалось облачко пара. Затем страж наклонил голову и шагнул к Трикси, выставив рога. Единорожка поняла, что миром выйти из этой ситуации она не сможет. Привстав на задние, кобылка сунула копыто под плащ и с огромной радостью нащупала во внутреннем кармане дымовую бомбочку.

— Не смей приближаться к Трикси! — выкрикнула она самым грозным голосом, на который только была способна. — Или ты познаешь всю её страшную магию!

Жеребец уверенно шёл вперёд, по-видимому намереваясь пришпилить Трикси к стене своими острыми и крепкими рогами. Тогда кобылка решительно шагнула ему навстречу и кинула бомбочку ему под ноги. Та с треском взорвалась, выпустив облачко дыма, которое в считанные секунды заволокло больше половины пещеры.

Страж словно взбесился — он поднялся на задние ноги и издал чудовищный, совсем не понячий, вопль. После этого он принялся бить головой об стены, его рога лязгали, сталкиваясь с камнем, кроша его, копыта с грохотом обрушивались на пол пещеры. Трикси тем временем бросилась вниз и проскользнула между передних ног жеребца, развернулась и ловко прошмыгнула влево, увернувшись от удара его задних ног. Не вставая — всё равно это было невозможно, так как вся пещера сотрясалась от ярости стража — пони поползла на выход и бросилась в спасительную тьму.

Пока дым не рассеялся, страж не мог понять, что она покинула пещеру. Трикси осветила тьму рогом и замерла — сквозняк… Она чувствовала его раньше, и ощутила сейчас. Там, откуда дул свежий воздух, вполне мог найтись и выход! И даже если там щёлочка, через которую не протиснуться и мыши, то Трикси по крайней мере увидит, что находится за ней! И сможет телепортироваться… Наружу.

Решив так, пони бросилась вперёд, ориентируясь на сквозняк. Позади неё уже раздался новый вопль, теперь не только яростный, но ещё и разочарованный — похоже, враг понял, что её нет в пещере. Значит, у неё оставалось совсем немного времени! Уж наверняка этот страшный пони лучше неё ориентируется в пещерах. Единственным спасением Трикси было добраться до выхода быстрее, чем он настигнет её. Вряд ли она справится с этим пони своими слабыми боевыми заклинаниями!

Трикси проскакала ещё одну пещеру, где с потолка капала вода и собиралась в холодные лужицы на полу — в одну из них она влетела на всём бегу и совершенно вымокла, но даже не обратила на это внимания. Сердце отчаянно гнало кровь по её телу, дыхание совершенно сбилось, и всё потому, что позади неё раздавались тяжёлые торопливым шаги — бом-бом-бом-бом! Она бы закричала от страха, если бы не боялась растерять последний воздух.

Вдруг коридор завернул влево и Трикси вылетела в освещённую пещеру. Солнечный свет болезненно резанул по глазам, но она увидела впереди выход, узкий лаз под каменной стеной, узкий, узкий, слишком узкий! Просто щёлка! Но шаги раздавались практически за её крупом, и пони бросилась вперёд, на ходу магией снимая плащ. Кое-как смяв его, она швырнула плащ вперёд — тот пролетел в щель и оказался на свободе, тогда как его хозяйка ещё была в опасности.

Враг уже рядом, всего в нескольких шагах. Трикси завизжала — так, что наверняка оглушила стража, потому что он даже сбился с шагу. Одновременно пони напрягла все свои силы и прыгнула вперёд, вытянувшись и скользя на животе к проёму. Оказавшись у щели, она отчаянно стала ползти вперёд, обдирая спину об острые камни. Привыкшие было к тьме глаза заслезились, солнце било прямо в них, мешая видеть, страх заставлял пони отчаянно бить задними ногами и толкать себя вперёд, ещё больше раня спину, круп… И вдруг она вылетела из страшных пещер, словно пробка из бутылки, оставив на память о себе кровь и клок синей шерсти. Закричавшая от радости и боли кобылка кубарем прокатилась мимо своего плаща, заскользила куда-то вниз — и упала в буйно пахнущую ромашку, утопив в цветах свою измученную мордашку.

* * *

Трикси медленно приоткрыла один глаз, затем второй. Спину и круп жгло в тех местах, которые она поранила, выбираясь из пещер, но одновременно что-то холодное лежало на её ранах, что-то холодное, похожее на лист растения… Ещё она поняла, что головой лежит на чём-то мягком, а тело её прикрывает собственный звёздный плащ. Осторожно подняв ноги, кобылка посмотрела на свои копытца, покрытые коркой грязи, а затем огляделась по сторонам.

Она лежала на траве, зелёной и мягкой, и слышала далёкое пение птиц. Затем её нос уловил запах костерка, ушки дёрнулись, разобрав треск ветвей. Трикси осторожно повернула голову — совсем неподалёку сидела единорожка фиолетового цвета: шёрстка её была светло-фиолетовой, грива и хвост тёмно-фиолетовыми, с широкой светлой полосой. Аккуратная мордашка, внимательный взгляд умных глаз… И магия. Трикси не нужно было видеть её в деле, чтобы понять, какая сила заключена в этой пони.

— Всё в порядке? — заботливо, но с какой-то обидной профессиональностью спросила кобылка. Как доктор пациента… — Как тебя зовут и что ты делала в горах? Одна? Без снаряжения!

— Что делала — не знает, а зовут её Трикси, Трикси Лунамун… — пробормотала кобылка. Единорожка положила копыто ей на лоб.

— В бреду? Непохоже, жара у тебя нет. Что же, приветствую тебя, Трикси Лунамун. Моё имя — Старлайт Глиммер, я мэр самого свободного, самого справедливого и самого процветающего поселения во всей Эквестрии! Как только ты будешь готова, я отведу тебя туда, и мы сможем по-серьёзному заняться твоими ранами. А пока — отдыхай.

Глава девятая. Ауртаун

— Вставай, Трикси. Нам пора собираться в путь.

Единорожка разлепила глаза. Всё тело размякла, голова была очень тяжёлой, во рту пересохло, как и бывает, если ты спишь днём. Ощущения отдыха пока не было, лишь лёгкая сонливость. Интересно, сколько же она пролежала? Впрочем, ответ пришёл сам собой: небо уже окрасилось закатным цветом, в воздухе заметно посвежело. Трикси повернула голову, поглядев на поднимающиеся над ней горы, затем перевела взгляд на мордочку Старлайт. Достаточно встревоженную.

— А? Что?

— Прости, я хотела дать тебе поспать ещё немного… Но прислушайся.

Трикси поначалу повернулась к горе, думая, что страж решил выбраться на солнечный свет… Но нет. Её уши уловили далёкий вой, доносившийся совсем с противоположного направления.

— Древесные волки, — пояснила Старлайт, поняв по мордашке Трикси, что та слышит вой.

— Тимберы? Но… Откуда они здесь? — единорожка захлопала глазами. — Трикси всегда думала, что подобных созданий давно выгнали из Эквестрии!

— Не отовсюду. Они живут на окраине болот. Обычно хлопот не доставляют, но сюда вполне могут забраться, — Старлайт тревожно посмотрела на солнце. — Нужно вернуться в мою деревню до темноты. Там мы будем в безопасности.

Решив не спорить, Трикси поднялась на ноги. Похоже, раны её заживали, потому что боль она теперь чувствовала лишь при неосторожных движениях. К счастью, они нисколько ей не мешали, потому накинув плащ, Трикси была готова продолжать поход. Жаль, шляпа осталась в Жеребячьих Горах… Кстати!

— А где сейчас Трикси находится? — поинтересовалась единорожка. — Далеко отсюда до Жеребячьих Гор?

Если первый вопрос и вызвал у Старлайт удивление, то она по крайней мере не подала виду.

— Три часа на юг и ещё часа три на запад. В деревне есть карты, там посмотришь.

Кобылка нервничала, и Трикси решила больше ни о чём её не расспрашивать. Действительно, когда доберутся до деревни, тогда и можно будет поговорить, а пока надо было двигать копытами. Уж очень не нравился Трикси этот далёкий вой, того и гляди полезут на холмы тени древесных псов…

Она уже встречала этих созданий: сами по себе тимбервольфы представляют как бы брёвнышки, принимающие форму волка. Живые растения. Только у этих брёвнышек были острые зубы и когти, и они не прочь съесть какое-нибудь живое существо, потому что им тоже надо расти и развиваться. Убить тимбера нелегко — древесного волка можно сжечь, испепелить, но удары копыт ему почти не вредят, и даже если разрубить брёвна, из которых он состоит, позже волк вполне может «собраться» заново. Так что встречаться с ними в бою Трикси совсем не хотелось.

— А далеко до твоей деревни? — спросила она на бегу.

— Не слишком! — ответила Старлайт, спускаясь с холма. — Успеем! В крайнем случае, я нас телепортирую!

Двоих сразу! На это не то что Трикси — половина единорогов в Эквестрии неспособна! Или Старлайт очень самоуверенная пони, или очень талантливая.

— А как называется твоя деревня? — поинтересовалась кобылка. — О-о-ой!

Копыта заскользили по траве и Старлайт пришлось использовать телекинез, чтобы не дать Трикси кубарем скатиться вниз.

— Ауртаун, — совершенно спокойно, будто ничего и не произошло, ответила спасительница. — Как придём, расскажу тебе его историю. Этот город появился давным-давно, он был построен пони, которые опасались, что Грогар победит принцесс-аликорнов. Тогда они ушли на самый северо-восток Эквестрии и обосновали скрытое поселение. К сожалению, оно приходило в запустение, пока туда не пришла я!

«Что-то я об этом слышала» — подумала Трикси. Или вычитала в книгах, или, может, от самого Старсвирла… — «В любом случае надо будет расспросить Старлайт поподробнее, попросить что-нибудь почитать из истории Ауртауна».

— Видишь проход между гор? — вернула её в действительность кобылка, показав вперёд. — Вон туда! За мной, и не отставай, солнце всё ниже!

Трикси послушно скакала рядом. В этом было что-то… Весёлое? Во всяком случае, раны больше не напоминали о себе, сонливость совсем прошла, в ноги вернулись силы — чего же ещё надо? Она бы даже могла обогнать Старлайт, если бы только знала точно, куда бежать. Впрочем, долго оставаться в неведении ей не пришлось. Вскоре перед парочкой открылся вид на укрытый между холмов городок: на равнине стояли два ряда зданий, окружённых невысокой каменной стеной.

— Да, это Ауртаун! За мной! — Старлайт прибавила скорости и Трикси всё-таки чуть отстала от неё. Однако раздавшийся за крупом вой тут же заставил пони быстрее шевелить копытами, а обернувшись через плечо, она увидела тимберов, бегущих за ними.

— Старлайт! — пискнула она сдавленным голосом.

— Знаю! Если будут догонять, я им покажу, как связываться со Старлайт Глиммер! А пока — просто скачи!

Со стороны города их заметили. Трикси увидела, как ворота в стене открываются, и какой-то белошёрстный жеребец с копьём машет им свободной передней ногой — сюда, быстрее! На миг у Трикси возникла идея телепортировать себя, но вместо этого она напрягла последние силы и даже вырвалась вперёд, обогнав Старлайт. Нет! Это единорожка обернулась к волкам, настигающим пони, и по завитушкам её рога заструилась магия. Две вспышки — и два луча отбросили прочь самых настырных тимберов, пока остальные разбежались в стороны, обходя противницу с двух сторон.

Трикси затормозила у самых ворот и оглянулась на Старлайт. Кобылка пятилась назад, магия продолжала гореть на кончике её рога. Но пять или шесть волков обходили кобылку с разных сторон, и вряд ли она сможет сдержать их, если они бросятся на неё всем скопом. Трикси уже хотела побежать на помощь, однако белый жеребец внезапно схватил её зубами за хвост.

— Ф ума фофла? — невнятно пробурчал он, втаскивая кобылку за стену и отпуская хвост. — Тьфу! Старлайт сама справится!

— Да как?! — Трикси снова хотела броситься к пони… Но тут слова белого стража подтвердились.

Старлайт спокойно дожидалась своих врагов. Но когда первый древесный волк бросился на неё, кобылка резко отступила назад, упёрлась в землю левой передней ногой, подняла правую… И выпустила магию, фиолетовым куполом оградившей её ото всех тварей. Старлайт ударила поднятым копытом по земле — купол расширился, отбросив всех тимберов прочь, а довольная кобылка повернулась и не спеша проскакала в открытые ворота.

— Дверь на замок, — бросила она белому жеребцу, который поспешил выполнить приказ.

— Ловко ты их! — с некоторой завистью заметила Трикси. — Это какое-то специальное заклинание для защиты и нападения одновременно, да?

Старлайт странно посмотрела на Трикси.

— Да-да, примерно, что-то в этом духе. Ну, а теперь, Трикси Лунамун, рассказывай — что ты искала в горах?

— Эм… Трикси ничего не искала! Я просто телепортировалась туда… Случайно. Я, в смысле, Трикси не очень хорошо владеет магией…

Проговорить эти слова ей удалось с трудом, в горле как будто ком встал. Но не рассказывать же этой пони, что она обучалась у Старсвирла, а как попала в горы, так вовсе не имеет никакого понятия! Ей просто не поверят.

— Неужели? — нахмурилась кобылка, похоже, не веря и в полуправду. — Значит, тебе просто повезло, что я нашла тебя. В этих местах бродит опасное чудовище, похожее на пони. Иногда оно спускается с восточного склона и тогда слышно, как от боли воют тимбервольфы. Хорошо, что ты ему не попалась.

— Да уж… Повезло.

* * *

Твайлайт Спаркл сегодня была на высоте. Лучшая ученица принцессы Селестии колдовала так, как мог колдовать разве что Старсвирл Бородатый на пике своего могущества. Показательное выступление юной волшебницы собрало у временной сцены в Кантерлоте столько народа, что Шайнинг Армор вряд ли бы смог увидеть свою сестру, даже встань он на задние копыта — но его, как и друзей Твайлайт, аликорны пригласили в первый ряд.

Сидя подле Каденс и рядом с Эпплджек, Шайнинг поначалу старался вести себя так, как подобает королевскому стражу, но всеобщее веселье вскоре заразило и его. Да и как усидеть на месте, когда Эпплджек над самым ухом кричит Твайке ободряющие слова, а Каденс так и размахивает передними копытцами, радуясь успехам ученицы! Фиолетовые вспышки сверкали не переставая — Твайлайт являла чудеса профессионализма, пуская в небо яркие лучи, взрывая фейерверки, одновременно превращая цветочные горшки в кошек, а пускаемые жеребятами заранее заготовленные бумажные самолётики — в птиц.

— Это не просто развлечение, — внезапно услышал Шайнинг знакомый голос, а на плечо ему опустилось копыто. Как оказалось, Темпест Шедоу, она же Физзлпоп Берритвист, сидела за его спиной. — Это испытание, Шайнинг.

— Ты о чём? — удивился единорог.

— Одновременное применение нескольких разнополярных заклятий! — пояснила Темпест. — То же самое делают вархорс, только в нас кидают ножи и пускают боевые заклятия, а мы должны превращать перья в щиты и успеть поражать магией мишени. И конечно же, всё это — закрытое испытание.

— Но зачем принцессе Селестии делать всё в открытую? — Шайнинг задержал второй вопрос, наблюдая, как его сестра ловко впрыгивает на пьедестал и начинает финальную часть выступления. — Она ведь не зачислена в вархорс?

— Возможно, Селестия готовит её к чему-то другому, — понизила голос Темпест, покосившись на белую кобылицу. — В Кантерлот позвали всех её друзей, а ей предлагают сумасшедшее по сложности выступление. Поверь, это делается не просто так. Поговори с ней после… Молодец!

Темпест поднялась на задние ноги и зацокала передними друг об дружку, пока другие пони застучала по земле. Шайнинг запоздало присоединился к ним: Твайлайт обратила брошенные к ней цветы в мотыльков и теперь кланялась публике. Её подруги, сорвавшись с мест, бросились обниматься с единорожкой.

— А теперь вернёмся к празднованию! — разнёсся над толпой голос Селестии. — Особые гости — мы приглашаем вас в Кантерлот, а к остальным мы выйдем перед закатом!

— Ну же, иди к ней, — шепнула Темпест.

Шайнинг послушался совета и поспешил к Твайлайт. Счастливая, но уставшая единорожка нашла в себе силы, чтобы прыгнуть к нему и заключить в объятия.

— Спасибо, что приехал! — сказала она, улыбаясь брату. — Я думала, что у тебя много дел и ты не увидишь…

— Ну как я мог тебя оставить, — Шайнинг потёрся своей мордочкой о её. — Это было просто великолепное представление, Твайлайт.

— Офигенное! — бросила Рейнбоу Дэш, пролетая мимо радужной молнией.

— Но скажи мне, — Шайнинг убавил голос до шёпота. — Почему Селестия дала тебе такое задание? Ты использовала по нескольку различных заклинаний одновременно, а это очень сложно.

— Не так уж и сложно, но ты прав, — так же тихо ответила Твайлайт. — Кажется, у принцесс для нас есть задание. Во всяком случае, принцесса Луна вручила всем моим друзьям пригласительные билеты во дворец. Может, ты знаешь, зачем?

— Нет… — Шайнинг внезапно почувствовал у себя на спине чьё-то крыло, а повернувшись, увидел Каденс. В глазах у пони светились искорки страха, которые она попыталась скрыть, отвлекая внимание на широкую улыбку.

— Шайни, отойдём пожалуйста… Мне нужно тебе кое-что сказать… Прекрасное выступление, Твайлайт!

— Спасибо! — единорожка горделиво выпятила грудку.

Каденс позволила друзьям Твайлайт снова тискать её, уведя жеребца пустующим сиденьям. Единорог немного испугался — вдруг ему нельзя было расспрашивать Твайлайт о причинах выступления?

— Я должна покинуть Кантерлот, — негромко сказала Каденс. Прежде чем Шайнинг успел ответить, кобылка ошарашила его ещё больше. — Селестия, Луна и Сомбра тоже улетят. Во дворец прибудут чейнджлинги Кризалис и заменят нас на время.

— В чём дело? — нахмурился единорог.

— Мама обсудила с Селестией во время выступления… Проблему Скверноземья.

Каденс посмотрела Шайнингу в глаза.

— Мы решили напасть первыми.

Глава десятая. Война теней

— К чему такая поспешность, сёстры? Неужели вы так устали от праздников, что решили слетать в Серебряные Гавани на денёк-другой?

Хотя Кризалис и задала эти вопросы насмешливым тоном, в самой глубине её глаз горела искра беспокойства. И нужно сказать, что ответ её мало порадовал.

— Нет, — произнесла Луна, кивнув молодой единорожке, помогающей ей облачиться в небесно-голубую броню, надёжно закрывающую телу кобылицы. Кроме неё в секретной оружейной Кантерлота были все правящие кобылицы, однако Сомбра стоял за дверью. — Просто в Кантерлот пришли тревожные вести. Комендант Брейбёрн написал, что проклятые птицы, именуемые «йерлерами» уже совершали несколько ночных полётов над крепостью Фэлкс.

Зеленогривая кобылица понимающе кивнула. Земля Эквестрии одним своим цветущим видом отпугивала тварей, привыкших к однообразному печальному пейзажу.

— Наш враг, кто бы он ни был, производит разведку, — подошла к ним Селестия, одетая в золотые доспехи, отличающиеся от лат Луны разве что размером и изображением кьютимарки на груди. — Эти существа никогда раньше не покидали территорию Скверноземья. Я боюсь, что они высматривают слабые места в нашей обороне для своего предводителя, который уже сумел выстроить в Скверноземье настоящую крепость.

— И мы не будем ждать, когда он нанесёт удар, — добавила Аморе, примерявшая розовый шлем с защищающими уши и рог пластинами — Сначала мы думали обсудить возможные действия, но… Мой сын настаивает на атаке, и я согласна с ним. Если враг нанесёт удар первым, могут погибнуть наши подданные.

— В том числе и те, кому воевать не положено, — прервала их Луна. — Зато если мы разделаемся с тем, кто засел в крепости внутри Скверноземья, то возможно, войны удастся избежать. Тому, кто наносит первый удар, второй может и не понадобиться — хватило бы сил!

Коричневая шёрстка Кризалис сменила цвет на чёрный.

— И какой у нас план? Первую часть я знаю — подменить вас и себя моими подданными, чтобы не вызывать панику у подданных. Что дальше?

Луна выжидающе взглянула на Аморе. Похоже, о нападении больше всего настаивали они с Сомброй, потому правительнице Кристальной Империи и отвечать.

— Мы телепортируемся двумя группами — нет смысла рисковать всем сразу, вдруг нам уже приготовили ловушку… Я, Селестия и Луна сразу отправляемся в крепость врага. Переноситься не зная места очень опасно, но только так мы можем использовать эффект внезапности и застать врага врасплох. Ты с моими детьми отправишься в крепость Фэлкс. Войска подойдут лишь завтра к полудню, и там может понадобится помощь, если мы спровоцируем врага на атаку. Если же нас будет ждать ловушка, то мы хотя бы не попадёмся в неё все сразу.

— С какой опасностью не справятся пять аликорнов? — удивилась Кризалис. — Лучше нам переноситься всем вместе!

В этот момент Луна внезапно замерла, подняв переднее копыто. Её эфирная грива блеснула и улеглась, из глаз пропали зрачки, а сами глаза засветились белым ярким светом. Крылья ночной принцессы распахнулись, рог охватила магия. Селестия сделала было шаг к сестре, однако та выставила поднятое копыто в запрещающем жесте и продолжала стоять, словно прислушиваясь к чему-то… Или вглядываясь. Её транс занимал уже десять, двадцать, тридцать секунд — но вот свет померк и крылья принцессы улеглись.

— Колокол найден, — хриплым голосом произнесла она. С каждым новым словом кобылка всё больше дрожала, по её гриве словно проносились белые волны, исчезая на кончике и снова появляясь у рога. — Ученица Старсвирла, Трикси Лунамун… Обнаружила Колокол. Я не знаю, где он, но зато я знаю, где Трикси. И, кажется, её ощутила не только я. Селестия…

Такой ужас послышался в голосе Луны, что все кобылки уставились на неё в подобном испуге. И в этот момент за их крупами раздался твёрдый и спокойный голос:

— Я тоже чувствую, как что-то тёмное только что покинуло территорию Скверноземья. Я попробую остановить или задержать это, как только узнаю, где находится Трикси.

С громким лязгом Сомбра вернул саблю в ножны и пропустил цепи через специальные скобы.

— Она на северо-востоке Эквестрии, в небольшой деревушке Ауртаун, — с трудом выговорила Луна. — Я тоже почувствовала. Ты не справишься один.

— Спасайте Трикси, — бросил Сомбра. Затем волнение сказалось и он сглотнул, прежде чем обратиться к Каденс. — Береги себя, сестрёнка, и помни наши уроки. Надеюсь, мы сможем их продолжить.

— Подожди! — воскликнула Каденс, однако было поздно.

Плащ Сомбры превратился в дым, из которого некоторое время выглядывала лишь голова жеребца, а затем скрылась и она. Дымное облако полетело прочь от оружейной, взмыло по лестнице, ведущей на верхние этажи, и вылетело через окно банкетного зала, уже готового к приёму гостей.

* * *

Этот способ полёта из одного места в другое Сомбра использовал как альтернативу телепортации. Хотя он и занимал больше времени, летел единорог быстрее своего дракона, а вдобавок мог на лету осматриваться, замечая необходимые ему цели. Вот и сейчас он заметил их — две искры, сверкающие в небе и несущиеся к пони, даже не подозревающей, какая опасность ей грозит. Нет, не искры: магия противника была похожа на магию самого Сомбры, дымный вихрь, один золотой, другой чёрный, лишь немного светлее вихря Сомбры. Его враги не уверены в направлении, потому и не телепортировались сразу к Лунамун.

Ускорившись, единорог настиг вырвавшийся вперёд золотой вихрь. Использовать меч он не мог, да от него всё равно было бы мало толку. Вместо этого Сомбра попробовал врезаться в вихрь, чтобы сбить врага на землю, однако его противник увернулся и взвился вверх, пока второй вихрь мчался к единорогу. Сомбра вынужден был снизиться и пролететь под врагом.

— Кто же вы такие… — прорычал он.

Словно желая ответить на этот вопрос, оба вихря замерли в воздухе на равной высоте. Их вращение замедлилось, дымные хвосты словно щупальца потянулись во все стороны, показывая золотые и тёмно-синие доспехи… Двух кобылиц-аликорнов, так похожих на Селестию и Луну, и одновременно — совершенно других. Белая кобылица с пламенеющими гривой и хвостом смотрела на единорога с каким-то злым весельем. Её подруга, чья шерсть была темнее доспехов, наоборот, глядела спокойным, но надменным взглядом. Размерами она оказалась выше Луны и с совершенно иной формой тела и головы, однако в ней ясно усматривалось что-то от властительницы ночи.

— Кто вы… — ошеломлённо спросил единорог.

Огненногривая «Селестия» рассмеялась диким визгливым смехом.

— Неужели ты не узнал родную тётю, юный принц?

— Ты не Селестия, — Сомбра наполовину вышел из формы дымного вихря, освобождая передние копыта. Одновременно цепи выскользнули из скоб, и его сабля чуть выдвинулась из ножен. — Вы — подделки под аликорнов, состоящие из тёмной магии.

— Угадал, — «Луна» повернулась к белой кобылице. — Но когда мы покончим с Селестией и Луной я, Найтмер Мун, и моя сестра Дэйбрейкер станем править Эквестрией!

— Править станете не вы, а ваш хозяин, Грогар. Но сначала вам придётся одолеть меня!

Он резко вышел из формы дыма, толкнув себя магией вперёд и извлекая саблю из ножен. Дэйбрекер с гневным воплем воздвигла перед собой огненный щит, об которую лезвие ударилось и соскользнуло в сторону. Сомбре пришлось подхватить себя телекинезом и опустится на землю, в то время как Найтмер Мун зависла в воздухе и испустила ярко-синий луч в жеребца.

Сомбра в самый последний миг успел отскочить в сторону, и луч выбил фонтан земли за его крупом. Слегка наклонившись на левый бок, жеребец поднял саблю, готовясь к атаке сверху, которая не заставила себя долго ждать: сложив крылья, Дэйбрейкер уже неслась к нему, материализуя перед собой пламенеющий клинок. Сомбра не стал использовать саблю — вместо этого он повернулся к кобылице, наклонил голову и с громким криком послал в небеса алую молнию.

Дэйбрейкер не ожидала такого отпора — молния ударила в её нагрудный золотой браслет, оставив после себя чёрное пятно, и отбросив кобылицу прочь. Перевернувшись в воздухе пару раз, Дэйбрейкер с трудом выправила полёт.

— Куда собралась?! — выкрикнул Сомбра Найтмер, решившей бросить сестру — а сестру ли? — сражаться с жеребцом, а сама направившись на север.

Единорог не собирался её отпускать так просто. Скинув мешавший ему плащ, он со всей силой ударил передней ногой по земле, выбив из неё длинный красный кристалл, который тут же взмыл в воздух и словно фейерверк устремился к Найтмер. Если бы кобылица вовремя не среагировала, встретив кристалл своей магией, то он бы пробил её тело не хуже копья.

— Жалкий червяк! — закричала Найтмер, пока обломки кристалла падали на землю. — Ты не устоишь перед нами!

— Пока вы нападаете на меня по-одному — устою! — рассмеялся жеребец, помахивая саблей. — Может, атакуете вдвоём? А то я начинаю скучать!

— А может, втроём? — оскалилась Дэйбрейкер.

Сомбра вовремя уловил дрожь земли. Он прыгнул вперёд и тут же на месте, где он только что стоял, появился серый шип… Нет, не шип — искривлённый саблевидный рог, выходящий изо лба гигантского чёрного жеребца-аликорна, который словно вырастал из земли. Он был выше любого жеребца в Эквестрии, с дымчато-эфирными гривой и хвостом, с тонкими длинными крыльям, маховые перья которых напоминали скорее лезвия мечей.

— Накликал беду… — хмыкнул Сомбра.

Он убедился в своём предположении, когда рядом с жеребцом появился молот размером под стать этому гигантскому монстру.

— Добудьте Колокол, — глухим голосом приказало чудовище. — Этот пони — мой.

Сомбра ничем не мог воспрепятствовать кобылицам, продолжившим полёт. Его противник стоял перед ним, закрывая прицел и медленно поднимая молот. Желая проверить, насколько аликорн быстр и ловок при своих габаритах, жеребец вызвал ещё пару кристаллов и пустил их в странного пони — однако тот мгновенно выставил на пути кристаллов молот и закрылся им от удара.

— И это всё, на что ты способен? — большие белые глаза без зрачков с ненавистью посмотрели на Сомбру. — Тогда наша битва закончится очень скоро.

— Тут ты прав, — единорог поудобнее перехватил саблю. — Атакуй.

Аликорн внезапно поднялся на задние ноги и выпустил из рога мощный широкий луч. Избежать его было невозможно, потому Сомбра выставил саблю вперёд и пропустил энергию через её лезвие, создав конусовидный щит, по которому чёрная магия монстра пронеслась и разлетелась в разные стороны.

Воспользовавшись тем, что враг не ожидал такого приёма, Сомбра бросился вперёд. Жеребец как раз опустился на все четыре ноги, тем самым дав врагу шанс: Сомбра бросился под живот чудовища и заскользил спиной по траве, одновременно вонзив саблю в живот монстра и ударив магией. Луч его вышел слабым, зато попал прямо в открытую рану и пробил аликорна насквозь!

Монстр издал полный боли вопль, его ноги подогнулись. Единорог вскочил с земли и когда уродливая длинная морда чудовища повернулась к нему, вонзил свою саблю прямо в глотку аликорна. Хотя рог его уже болел от напряжения, жеребец всё равно послал энергию на саблю и та засверкала сначала алой, а потом зелёной магией. Грива единорога встала дыбом, поднялась и шерсть, рог побелел от напряжения, но он не снижал напора энергии — и вдруг голова чёрного аликорна лопнула, и вмиг всё его тело обратилось густым дымом.

Теперь уже ноги Сомбры подкосились. Он вонзил меч в землю, зашатался и упал на траву, скорчившись от боли в роге. Даже если бы он попытался, то всё равно не смог бы сейчас продолжить погоню за Дэйбрейкер и Найтмер Мун.

* * *

А те уже подлетали к своей цели. Сумерки сгущались с каждой секундой, и они уже видели огонь, зажёгшийся в домах за простенькой невысокой стеной, защищавшей жителей маленького городка на самом краю Эквестрии. Летя на огромной скорости, хоть и не в дымном вихре, аликорны смогли разглядеть, что все пони сидят по домам, а стену никто не охраняет. Какая безалаберность! И дорого же она будет им стоить!

Словно две молнии слетели они с небес. Дэйбрейкер ударила магическим лучом в стену, расшвыривая камень, а Найтмер пролетела прямо через ближайший дом, разрушив крышу. Затем внутри дома полыхнуло пламя, стёкла вылетели из окон, строение зашаталось, и как только Найтмер покинула его, крыша дома упала вниз. Дэйбрейкер спикировала на третье здание во втором ряду, пустила огонь через его крышу от края до края — а так как дома стояли очень плотно, пламя охватило и два соседних здания.

С дикими воплями аликорны описали в воздухе восьмёрку и направились в сторону единственного дома, стоявшего в стороне от остальных — в нём жила Старлайт Глиммер, и именно в нём сейчас находилась Трикси Лунамун. Пробив окна нижнего этажа, Найтмер и Дэйбрейкер ворвались внутрь и увидели сгрудившихся в углу пони, среди которых была и синяя единорожка в звёздном плаще.

— Надеюсь, мы не слишком сильно испортили ваш маленький ужин? — с издёвкой рассмеялась Дэйбрейкер и выпустила в пони огненный луч…

Глава одиннадцатая. Санбёрст

Но Дэйбрейкер просчиталась. Её луч, летевший к пони, вдруг встретил преграду — перед ним возник яркий магический щит, от которого выстрел аликорна срикошетил в сторону, не причинив никакого вреда. Ошарашенная кобылица уставилась на молодую единорожку, которая и возвела щит. Той сопротивление столь мощной магии давалось почти без труда!

— Кто ты такая?! — воскликнула чёрная кобылица.

Вместо ответа щит обратился в клин, который устремился к аликорнам и взорвался перед их мордами. Дэйбрейкер и Найтмер успели выставить щиты, однако сила магии была таковой, что обеих сдвинуло назад на несколько метров.

— Бегите! — бросила Старлайт своим пони, затем подтолкнула Трикси. — Не тормози, шевели копытами!

Совет подоспел вовремя — единорожка буквально остолбенела от испуга, и кобылке пришлось толкнуть её, чтобы привести в чувство. Опомнившись, Трикси бросилась к двери, успев пригнуться, когда Найтмер послала в неё свою магию. Чёрная кобылица, разочарованная промахом, расправила крылья и бросилась в атаку, но Старлайт телекинезом выдрала из пола доски и бросила обломки прямо ей в морду. Вскрикнув, Найтмер отлетела в сторону, не сумев схватить Трикси.

— Ах ты мерзкая дрянь, — взревела Дэйбрейкер, магия загорелась на кончике её рога. — Сейчас я тебя уничтожу, и пепла не останется!

— Попробуй! — Старлайт приняла боевую стойку.

Дэйбрейкер посмотрела на Найтмер — та уже поднялась на копыта, и теперь оба аликорна могли атаковать наглую единорожку. Старлайт знала, что ей не отразить одновременные удары кобылиц, но продолжала стоять, давая Трикси и остальным возможность убежать и спрятаться. Но ещё до того, как магия слетела с рогов разъярённых кобылиц, в доме засверкали вспышки, и количество аликорнов резко увеличилось.

— Беги, маленькая пони! — крикнула Селестия, сбивая магией Найтмер с ног. Возникшая рядом с ней Луна поставила щит и отразила удар Дэйбрейкер.

— Правители Эквестрии! — зашипела та. — Зря вы пришли сюда… Потому что здесь вы и останетесь!

— Не дождёшься, — гневно бросила Старлайт. Магия завихрилась на кончике её рога и вылетела в сторону Найтмер, не дав ей встать. В тот же миг Селестия направила рог под копыта тёмной кобылицы, ослепительной вспышкой отбросив её прямо в стену.

Дэйбрейкер сконцентрировала магию на Луне. Кобылица ответила собственной, и два магических луча, огненный и синий, встретились, разбросав во все стороны магические искры. Ярость придала белой кобылице сил — её магия перемалывала луч Луны, приближаясь к ночной принцессе. Но и Старлайт не стояла без дела, присоединив собственный слабый и тонкий, но всё же опасный луч к магии Луны. Вдвоём им удалось сдержать напор Дэйбрейкер и той пришлось крепко прижимать копыта к полу, чтобы не давать пони сдвинуть луч в свою сторону.

На миг установилось шаткое равновесие, только Найтмер и Селестия могли его решить, перевесив чашу весов на свою сторону. Но в следующее мгновение сверкнула новая вспышка и ещё три аликорна появились в комнате — Аморе, Каденс и Кризалис пришли на помощь. Дэйбрейкер, почувствовав появление новых врагов и увидев отсвет от телепортации, направила луч в потолок; Луна и Старлайт погасили лучи, но магия Дэйбрейкер разрезала доски и потолок опасно заскрежетал.

— Наружу, все, — выкрикнула Кризалис, создавая магический щит над головами сестёр. — Быстрее!

Противникам пришлось на время позабыть о схватке, потому что потолок угрожал вот-вот рухнуть им на головы. Луна повернулась к Старлайт, обхватила её крыльями и телепортировалась наружу. Каденс сделала то же, а вот Аморе и Селестия вылетели через дверь и окно, преследую врага. Оказавшись снаружи, Найтмер попробовала набрать высоту и улизнуть, но Селестия выстрелила по ней коротким лучом, та закувыркалась вниз.

В отличие от синей кобылицы, Дэйбрейкер убегать и не думала. Отойдя от дома на достаточное расстояние, она повернулась к преследующей её Аморе и телекинезом отсоединила от своих доспехов две пластины, которые соединились в дважды изогнутый острый клинок, напоминавший серп. Им она и попробовала ударить Аморе, но та уже материализовала свой трезубец и ловко перехватила оружие Дэйбрейкер. Сразу же закрутив трезубец и вырвав «серп» из телекинетического хвата, Аморе повернулась и ударила кобылицу древком по морде. Эффект был лучше, чем от магического луча — вскрикнувшая Дэйбрейкер упала на бок, а когда попробовала встать, в горло ей уткнулся трезубец. Кризалис, вылетевшая из обломков дома в зелёной магической сфере, плавно опустилась рядом, нацелив на врага сверкающий магией рог.

— Даже не думай, — предупредила Аморе. Старлайт встала рядом, на всякий случай приготовив боевое заклятие.

Найтмер оказалась в окружении трёх других кобылиц. Прижимаясь крупом к стене дома, она бросала взгляд то на Селестию, то на Луну, то на Каденс, стоявших перед ней с пламенеющими рогами, готовые ответить на любую попытку кобылицы атаковать. Горящая в ночной тьме магия рождала на мордах кобылиц уродливые маски.

— Кто ты и что вам нужно на земле Эквестрии? — сурово спросила Луна.

— А то вы не догадались, — оскалилась Найтмер.

— Грогар создал вас по нашему подобию, — высказала догадку Селестия. Найтмер, продолжая скалиться, кивнула. — И когда же он это сделал?

— Ещё тогда, когда назывался под иным именем, — ответила кобылица. — И не только нас, но и того, кто уже пляшет на трупе твоего брата, Ми Аморе Каденс!

Мерзкий смех чуть было не заставил юную кобылку сделать глупость, однако Селестия положила крыло ей на спину, успокаивая.

— С Сомброй всё будет в порядке, а нам пригодится помощь, чтобы справиться с ней, — она обернулась к Найтмер и возвысила голос. — Ведь сдаваться ты не собираешься?

— Это нетрудно понять, — Найтмер шагнула вперёд и внезапно выпустила по Селестии яркий луч.

К счастью, аликорны ждали подлости. В тот же миг Селестия и Луна ответили собственной магией, а через секунду к ним присоединилась слегка запоздавшая Каденс. Три луча с лёгкостью сдвинули луч Найтмер, достигли её рога и швырнули кобылицу в стену. Однако, ещё до того, как она ударилась, тело тёмно-синего аликорна задымилось и расплылось во все стороны сгустками дыма. Удивлённый возглас Аморе сообщил, что и с копией Селестии произошло то же самое, когда она резко дёрнулась, специально наткнувшись на трезубец. Аморе отскочила, но было слишком поздно — Дэйбрейкер исчезла.

Зато появился Сомбра — чёрным вихрем он пронёсся над городом, спикировал вниз и приземлился возле аликорнов.

— Смотрю, нам есть, что рассказать друг другу… — печально произнёс он.

* * *

С пожарами справились быстро. Пока на улице шёл сильный дождь, вызванный пегасами, а Каденс и Сомбра магией заделывали брешь в стене, Кризалис помогала жителям деревни, успокаивая их тихой, размеренной речью, пока по всей деревне появлялись вьюнки и маленькие цветочки, пробуждаемые к жизни её магией. Тем временем Селестия, Луна и Аморе окружили Старлайт и Трикси, дожидавшихся их в одном из уцелевших домиков.

— Спасибо тебе, храбрая пони. Твоя магия необычайно сильна — почти на уровне аликорна, — заметила белая кобылица, обращаясь к Старлайт. Та гордо подняла голову:

— Меня зовут Старлайт Глиммер. Рада познакомится. А что до магии — мы живём в опасном месте, Ваше Величество.

— Это уж точно, — хмыкнула Луна. — Но теперь всё изменится. Эквестрия возьмёт вас под своё крыло.

Старлайт не стала спорить, хотя и считала, что сама отлично справляется с управлением своим поселением. Но после нападения ложных аликорнов спорить с правительницами Эквестрии было глупостью. Да и отдалённость от центральной Эквестрии позволит Старлайт в любом случае сохранять автономность… Но об этом она ещё успеет подумать.

— Благодарю вас, принцессы, но сначала мне хотелось бы, чтобы над моей деревней не летали чужие крылья, — с расстановкой произнесла она. — Вы говорите, что эти кобылы были созданы Грогаром?

— Как противовес нам, — вздохнула Аморе. — Грогар заключил договор с Тенью, и её воплощения перешли под его контроль. Мой сын убил последнего из троих, но кто знает — до конца ли. Боюсь, что эту магию очень сложно разрушить.

— Временно мы устранили эту проблему, — Луна повернулась к Трикси, которая сидела в уголке, приподняв передние копыта и дожидаясь, пока на неё обратят внимания. — И можем заняться главной задачей. Трикси Лунамун… Расскажи нам, что ты нашла сегодня.

Аморе ткнула Луну крылом в бок и показала глазами на Старлайт, но синяя кобылица не обратила на неё никакого внимания. Она смотрела только на Трикси и от странного взгляда ночной кобылицы кобылка почувствовала себя неуверенно — свой рассказ о телепортации и страшной пещере она рассказывала с запинками, хотя и не понимала, чем же вызвано такое смятение.

— Теперь мне всё ясно, — печально вздохнула Селестия. — Значит, это действительно произошло. Колокол Грогара найден, осталось лишь достать его раньше, чем наши враги.

— Колокол Грогара? — восхищённо воскликнула Старлайт. — Один мой друг многое о нём читал!

— Друг? — насторожилась Аморе. — И кто же? Санбёрст?

— Эм… Санбёрст, — Старлайт внезапно опомнилась. — Что?! Вы его знаете?

— Потомок Старсвирла, — едва слышно произнесла Луна. — Теперь всё ясно.

Трикси и Старлайт переглянулись.

— Санбёрст — потомок Старсвирла Бородатого, — пояснила Селестия. — Так же как… Так же… — она замялась, бессильно смотря на младшую сестру.

— Так же, как Трикси Лунамун — моя, — всё так же тихо сказала синяя кобылица. — В жилах Санбёрста течёт кровь великого мага. В теле Трикси течёт кровь аликорна. Моя, если говорить точнее.

Синяя кобылица сначала пошатнулась, а затем как-то незаметно оказалась на полу, даже не падая, а словно стекая вниз. Луна с виноватым выражением на мордашке подошла к ней и коснулась носом её уха, призывая подняться.

— Прости, но мало кто из наших потомков знает о своём происхождении. Это необходимость, диктуемая правилами… Которые я с радостью отменила, если бы могла.

— Я не могу не верить вам, принцессы, — тускло произнесла Трикси, даже позабыв о своей обычной манере речи. — Но и поверить никак не могу. Почему у меня тогда такая слабая магия?

— Слабая? Ты телепортировалась в неизвестное место, не так ли? В последний раз Старсвирл велел тебе отправляться на Жеребячьи Горы — с них ты и совершила телепортацию, верно? Это огромное расстояние, особенно для единорога.

— Твоя магия могла потухнуть с течением времени, — Аморе посмотрела на Старлайт. — Также, как в единороге может возникнуть сила, благодаря которой он сможет противостоять даже аликорну. Но это не означает, что ты слаба. Твоя магия может быть очень узконаправленной.

— Так и есть. Старсвирл выявил в тебе способности к определённым разновидностям магии, потому я и попросила его помочь тебе с обучением, — Луна вздохнула. — Мне стоило бы заняться этим самой, но у нас уже был печальный опыт общения с потомками. Если пони вдруг узнаёт о том, что он родственен аликорнам, он может поддаться гордыни. А к чему она приведёт — даже Лорен не знала.

— Получается, я нашла Колокол Грогара? И что… С ним делать?

— Отправить в самоё надёжное место, но сначала — достать, отобрав у стража. Даже мы не знаем всего о магии Грогара — быть может, знания Санбёрста пригодятся нам. Некоторые древние книги аликорнов в своё время послужили прообразами многих учебников и пособий, и мы не всегда могли контролировать, какие именно данные попадают в копыта пони. Во всяком случае, помощь будет нелишней, а место нам теперь уже известно.

— Не опередили бы нас тени, — хмыкнула Старлайт.

— Лучше подготовиться получше, чем открыть врагу местоположение Колокола и не суметь его добыть самим. Наши знания по Колоколу наверняка больше, чем у Санбёрста, — Аморе сделала небольшую паузу. — Но наш взгляд необъективен. Грогар был хитёр, кто знает, какие ловушки он для всех нас подготовил.

— Ночью за пределами поселения опасно, — предупредила глава Ауртауна.

— Да и здесь не очень, — хмыкнул Сомбра, подходя к кобылицам. — Ну? Узнали что-нибудь?

— Нам нужен пони по имени Санбёрст, — ответила Луна громко, чтобы её расслышали подошедшие Кризалис и Каденс. — Сомбра, Каденс — помогите мирным жителям с ремонтом, а мы пока узнаем у этого пони всё, что нам нужно. Боюсь, что и визита четырёх аликорнов хватит, чтобы удивить его…

— Не совсем, — улыбнулась Старлайт. — Он уже давно на вас смотрит. Санбёрст! Подойди сюда, Их Величества хотят с тобой поговорить.

Молодой жеребец в звёздчатом плаще уже давно мялся с копыта на копыто. Когда Луна назвала его имя, он неуверенно сделал шаг к аликорнам, а теперь решился и подошёл к ним, постоянно поправляя золотой магией очки.

— Здравствуйте, принцессы… И королевы. Вы хотели меня видеть?

Глава двенадцатая. Магия Дружбы, магия Любви

Переодевшись в парадную форму, Шайнинг Армор мерил метры в одной из многочисленных гостевых комнат королевского дворца. Хотя уже начался бал, и чейнджлинги, замаскированные под правителей Эквестрии, отлично играли свою роль, единорог не чувствовал ни капли веселья. Его особенная пони телепортировалась со всеми остальным аликорнами на битву, а его, вполне себе боеспособного мага, который мог бы пригодиться в схватке — оставили здесь, указав ждать возвращения! Правда, тревога за Каденс почти заглушила обиду, но всё равно Шайнинг чувствовал себя жеребёнком, которого чересчур дотошные родители оставляют под замком, пока все сверстники идут запускать фейерверки. Ещё и Твайлайт… Сейчас она веселится с друзьями, но что означает сегодняшнее выступление: просто демонстрация таланта или желание принцессы Селестии сделать одну из своих учениц чем-то большим, чем простой волшебницей?

— Все пони веселятся, а верный слуга и воин принцесс почему здесь скучает?

Шайнинг не смог сдержать изумлённый возглас — дверь у него была перед глазами, а открой Темпест Шедоу окно, то он обязательно почувствовал бы дуновение ночного воздуха. На улице уже стемнело, тем более что пегасы сгустили над городом облака, воплощая своеобразную меру предосторожности от воздушного налёта.

— Ты была здесь всё это время? — проговорил он, чуть оправившись от удивления.

— Нет, — чистосердечно ответила единорожка. — Неужели ты не заметил, как я вошла?

— Я думал, ты телепортировалась…

— Неверный ответ, — Темпест обошла комнату и присела на мягкий пуфик. — Между прочим, это гостевая для обычных, но приятных гостей Кантерлота. Самое ненадёжное место во дворце в плане обороны, конечно, не будь на страже нас, вархорс, — она подмигнула Шайнингу.

Тот даже фыркнул в ответ, потому что какая-то жеребячья обида продолжала грызть его. Ну чем он хуже той же Темпест?

— Что такого важного в этом Колоколе?

— Обычным пони это знать не положено… Но тебя к обычным не причислишь, — кобылка задумалась. — Колокол был создан Грогаром. Этот артефакт способен поглощать магию и передавать её владельцу. Но если этим владельцем является сам Грогар, то Колокол собирает энергию, заключённую в его сбруе, и позволяет Грогару использовать свои магические силы по-максимуму. По сути, Колокол для него — то же, что рог для единорога или аликорна.

— Но ведь Грогара победили… И, кажется, уничтожили.

— Ценой больших жертв его одолели, это так, — вздохнула Темпест. — Хотя зло всегда находит способ вернуться. Ну и что же? Теперь представь на миг, что найдётся злодей, в копыта или лапы к которому попадёт Колокол. Эквестрия — магическая страна, он сможет получать энергию в буквальном смысле из воздуха! А как использует… Не хочется и представлять, всё зависит от целей злодея. Я шпионила за королём Штормом — его воздушные корабли несут грозовые тучи, а если Шторм получит Колокол, то град, ливень, молнии обрушатся на его врагов, он сможет контролировать погоду по всему миру! Но Шторма привлекает лишь завоевание и покорение, а ведь может найтись и тот, кому претит сама жизнь: например, существа Тартара. С некоторыми из них в одиночку не могут справиться даже аликорны. Против того же духа Хаоса и Дисгармонии Дискорда Луна и Селестия действовали вместе, а с лордом-кентавром Тиреком сражались одновременно все четыре сестры. Они с трудом одолевали таких врагов, а если Колокол попадёт к ним, то остановить их не сможет никто. Точнее, кое-что сможет…

— Что же? — нетерпеливо спросил Шайнинг.

— Дружба, — коротко ответила Темпест. — Магия Дружбы.

Единорог посмотрел на неё с удивлением и кобылице пришлось пояснить:

— Каждый пони в Эквестрии черпает магию из силы любви, потому что для высокоразвитых народов источниками колдовства являются два самых сильных и в то же время крайне противоположных чувства. Именно любовь — и ненависть. Грогар ненавидит то, чем он стал, он ненавидит аликорнов, потому что когда-то любил их и любил себя. Его магия сильна, но нестабильна, и её можно разрушить. Магия любви совсем иное дело. И я говорю не только о любви жеребца к кобылке, а о любви всецелой, — она чуть скривила мордашку, видимо, ей претили собственные слова. — Любовь жеребёнка к матери, сестры к брату, подданного к принцессе, пони к Эквестрии. Любовь к свободе, к возможности читать книги и есть мороженое, плакать от радости и закатывать вечеринки. А дружба — во многих случаях начало любви, и любовь к друзьям уступает только любви к своему особенному пони.

— Значит, Селестия готовит из Твайлайт, — Шайнинг попробовал подобрать нужное слово. — Мага Дружбы?

— Именно так. Ты не успел поговорить с ней, не так ли? А интересовался ли вообще её жизнью? — Темпест сделала неопределённый жест копытом. — Посмотри на окружающих её пони. Единорог-модельер и фермерша, самый быстрый летун в Эквестрии и тихоня, что заботится о животных, наконец, гиперактивный розовый пирожок — все они уникальны и непохожи, но все уже объединились и вместе пережили немало приключений. Они стали друзьями.

— Но ведь не все её друзья — единороги…

— А у тебя будущая жена — аликорн! — неожиданно рявкнула Темпест. — В том-то и смысл дружбы! Эти пони непохожи друг на друга, но они вместе всё равно. А чтобы колдовать, не обязательно быть единорогом, уж вархорс это хорошо известно!

— Я понял, извини, — кивнул Шайнинг. — Значит, магия Дружбы… Это наша надежда на случай, если кто-то кроме принцесс получит Колокол?

— Да, — подтвердила единорожка. — Но я надеюсь, что этого не произойдёт. Пойдём, Шайнинг, аликорны скажут тебе, когда вернуться — а в Кантерлоте всё-таки праздник. И, — она подмигнула жеребцу. — Твайлайт тоже там. Не хочешь поговорить со своей сестрой?

— Думаю, пора узнать, чем она занимается. Мы с нею и вправду давно не разговаривали, — кивнул единорог. — Идём.

В зале, наполненном музыкой, собралось столько пони, что найти среди них одну-единственную единорожку было не так-то просто. Кроме того, все кобылки были в платьях, одно другого краше и пышнее, так что пони решительно терялись в разноцветном облаке нарядов. С удивлением Шайнинг заметил Эпплджек в роскошном наряде, превратившем кобылку из фермерши в настоящую кантерлотскую леди; неподалёку от неё кружилась Рейнбоу, по мордочке которой было ясно, что тяжёлое, как снежная туча, платье ей не нравится — однако выглядела она в нём восхитительно. Из знакомых Шайнинг углядел Биг Макинтоша, скромно устроившегося в стороне. На жеребце был неплохой пиджак, наверное, приобретённый в аренду специально для бала, поскольку с собой из Понивилля жеребец вещей не брал.

В целом же, идея пригласить на праздник пони из всех слоёв общества себя оправдала: не было отдельных кучек кантерлотских пони и приезжих, все смешались на время праздника. Если кто-то не хочет танцевать с кобылкой или жеребцом более низкого ранга, он смог бы спокойно воздавать честь закускам и напиткам, однако тех, кто отходил к столам, быстро затаскивали обратно, в общий танец, и больше эти пони в одиночку не появлялись.

— Где же Твайлайт… — Шайнинг старался разглядеть свою сестру. — Темпест, ты видишь её? Темпест?

Кобылки рядом не было, хотя только что она шла за Шайнингом. Решив, что единорожка убежала по своим делам, жеребец осторожно двинулся вдоль стены. Его наряд вполне мог привлечь к себе внимание кобылиц, оттого жеребцу хотелось оставаться как можно более незаметным. Пока это получалось: пони вокруг слишком были заняты танцем.

И вдруг он увидел Твайлайт.

Единорожка в длинном платье и с красивой причёской, гарцевала почти в самой середине зала вместе с Флешем Сентри. Пегас, одетый в золотистую форму, просто сиял от счастья; да и на мордочке Твайлайт сверкала радость. Шайнинг заметил, что несмотря на танец, пегас и единорожка смотрят друг другу прямо в глаза, а копыта переставляют чисто автоматически. Чейнджлинг… Ему был знаком этот взгляд, эта отстранённость от всего мира. Он и самого себя так вёл во время первого танца с Каденс.

— Вот ведь пернатая курица, — пропыхтел Шайнинг, прижимаясь к стене и сам смотря на Сентри, только совсем не влюблённым взглядом. — Все тебе перья повыщипываю, как только праздник завершится.

Пусть молодой пегас и был многообещающим стражем, Шайнинг не считал его достойной парой для сестры. По правде говоря, он вообще не считал ни одного пони достойным Твайлайт, однако Сентри был одним из самых худших вариантов. Жеребец от нечего делать стал продумывать, каким образом начнёт беседу, выясняя, насколько у этого пегаса всё серьёзно с Твайлайт. И если тот запнётся, отвечая хотя бы на один вопрос…

— Мечтаешь об убийстве, да? Селестия вряд ли обрадуется, если ты лишишь её столь верного стража.

— Я вовсе не… — начал было Шайнинг, но едва он повернулся к Темпест, как он тут же позабыл, о чём сейчас говорил. Фиолетовая единорожка скинула доспехи и заменила их на тонкое полупрозрачное светло-голубое платье, усыпанное сверкающими искорками. Грива потеряла форму ирокеза и теперь ниспадала вниз вполне себе кобылочьей причёской, сверкая вплетёнными в неё ленточками, а на ногах кобылки оказались низкие и чуть заострённые накопытники.

— Очень… мило… — проговорил Шайнинг.

— Правда? — обрадовалась кобылица. — Тогда составишь мне пару на этот вечер? Боюсь, искать жеребца сейчас поздновато, да и к тому же, мне-то известно, в кого ты влюблён.

Шайнинг смог ответить лишь поклоном, выставив вверх правое копыто, на которое Темпест положила своё.

— Зови меня Физзлпоп Берритвист, — попросила она. Шайнинг Армор улыбнулся и повёл единорожку в круг танцующих.

Тут уж настала очередь Твайлайт удивляться. Она повернулась и увидела своего брата, который оказался совсем рядом, после чего начал танцевать с какой-то незнакомой единорожкой. Музыканты как раз начали играть романтичный вальс, и вскоре пара двух единорогов завладела всеобщим вниманием. И Шайнинг, и Темпест оказались отличными танцорами, и смотреть действительно было на что. В один момент они поднялись на задние, и их мордочки оказались так близко, что если бы сейчас их увидела Каденс — Шайнингу бы тоже предстоял тяжёлый разговор. Наконец, музыка затихла — и единороги с поклоном отошли друг от дружки, разойдясь по залу.

— Это было восхитительно! — заметила Твайлайт, когда Армор подошёл к ней. — А кто эта пони?

— Хорошая знакомая, — единорог старался говорить спокойно, однако стоявший рядом и смущённо улыбавшийся Флеш Сентри заставлял его голос звучать грубее обычного. — Познакомишь меня со своим другом?

— А мне говорил, что вы друг друга знаете! — укорила пегаса Твайлайт и улыбнулась брату. — Это — Флеш Сентри, он…

— Знаю, — неожиданно прервал её единорог. — Вы познакомились сегодня?

— М-мы давно переписываемся, — негромко ответил пегас, уже понявший причину недовольства Шайнинга. — И сегодня мы встретились, чтобы весело провести время.

— Гм-гм, — неопределённо проговорил Шайнинг. — Пожалуй, я пойду выпью пунша. Веселитесь.

Твайлайт удивлённым взглядом проводила брата.

— Чего это он? — спросила она, снова становясь рядом с Сентри, поскольку музыканты возобновили игру. — Никогда не видела его таким взъерошенным.

— Наверное, он просто устал, — ответил Сентри, решив пока не делиться с Твайлайт своими догадками. — Признаться, я его понимаю! Как насчёт того, чтобы после танца погулять в саду?

— Прости. Но принцесса Селестия просила меня прийти к ней в покои после окончания бала, — произнесла единорожка. — Кажется, у неё есть какое-то задание для меня и моих друзей.

— Что же, ничего, — постарался не показывать своего расстройства Сентри. — Встретимся позже! Если твой брат меня не отправит в Мэйнхеттен в мешке, — добавил он уже шёпотом. После чего наклонился вперёд и, видимо, представив себе мешок, поцеловал Твайлайт в щёку.

Увидевший это Шайнинг поперхнулся пуншем и лишь сильное копыто Биг Макинтоша спасло его от отбрасывания копыт.

— Что-то случилось? — поинтересовался красный жеребец, когда Шайнинг откашлялся.

— Нет, ничего, это я так… — прокряхтел он в ответ. — А где Дерпи?

— Она на улице, — Биг внимательно посмотрел на Шайнинга сверху вниз, благо богатырский рост земнопони это позволял. — Ты уверен, что всё в порядке?

— Точно-точно, — заставил себя улыбнуться Шайнинг. — Никаких проблем…

— Армор, появилась проблема, — негромко произнесла Темпест, оказавшаяся рядом с ними. — Жду тебя в коридоре через минуту, — она посмотрела на Бига. — Ты ведь фермер, из семьи Эпплов?

— Агась, — подтвердил Биг.

— Возьми его с собой. Нам понадобятся сильные копыта и способности земных пони.

— Что случилось? — нахмурился Шайнинг. Слишком встревожен был голос кобылки.

— Селестия призывает вархорс и стражей. Мы атакуем замок Скверноземья.

Глава тринадцатая. Чёрный Колокол

Дома у Санбёрста действительно была целая библиотека. Переступив порог, жеребец вернул себе самообладание — насколько смог — и принялся перелопачивать её, разыскивая необходимые книги. Расставленные в определённом порядке экземпляры слетали с полок один за другим, выстраиваясь перед аликорнами в ровные разноцветные столбики, однако жеребец не обращал внимания на горы книг и продолжал поиск. Результатом его стараний стал потёртый талмуд, листы которого от времени приобрели коричневый цвет и характерный затхлый запах.

— Вот это может быть вам интересно, принцессы, — сказал единорог, перенося его к столу, за которым собрались аликорны и единорожки. — Книга достаточно древняя и хранилась здесь не один десяток лет.

— Согласна, — кивнула Луна, просмотревшая одну из книг, ранее отложенных Санбёрстом. — Мы долгое время занимались лишь поисками Колокола, позабыв о Грогаре, и опасаемся, что упустили нечто. Надеюсь, это не подтвердится.

— Как вы не можете знать всего о своём главном враге? — удивилась Трикси. — Вы же противостоите ему не один десяток лет.

— В том и проблема, — Селестия распахнула книгу, и её рог зажёгся, готовя какое-то заклинание. — Мы могли многое подзабыть.

— Колокол находился у нас под носом, а мы не смогли его отыскать, — добавила Аморе. — Так что Грогар вполне мог приготовить для нас и другие сюрпризы.

В этот момент старинная книга зашелестела страницами, светившимися золотой магией Селестии. Старлайт, не удержавшись, приподнялась на задние ноги, поставив передние копыта на столешницу, и заглянула в книгу.

— Ой, — пискнула Трикси, сделав то же самое. — Это он.

На отдельном листе был изображён тот самый страшный пони, которого она видела в пещере с Колоколом. Закованный в броню громадный воин, вооружённый мечом, копьём и булавой — все виды оружия изображались отдельно, и можно было рассмотреть покрывавшие их руны. Отдельно были изображены и части его доспехов, к которым вели стрелки от каких-то непонятных надписей.

— Что это? — спросила Старлайт. — Мне этот язык не знаком.

— Мне тоже. Вы ведь о доспехах говорите, так? — Санбёрст поправил громадные очки, несколько смешно смотревшиеся на его мордашке. — Я пытался перевести эти подписи, но не смог…

— Хорошо, что у тебя этого не получилось, — заметила Луна. — Надпись сделана на языке аликорнов, в своё время исковерканном Грогаром. Он создал его для собственного перечня заклинаний, которым обучал лишь ближайших соратников. Доспехи зачарованы, и хорошо, что мы узнали об этом сейчас. Страж не может пользоваться Колоколом, но он сам наделён способностями впитывать и захватывать чужую магию. К счастью, некоторые части доспехов имеют уязвимости к определённым заклинаниям. Здесь сказано, к каким именно.

— Придётся атаковать стража с нескольких сторон одновременно, — вздохнула Селестия. Её рог снова мигнул магией, и перелистнул несколько страниц. — На пещеру, к тому же, нанесены отпугивающие чары и заклинания, блокирующие телепортацию. Они сложны, но ненадёжны, во всяком случае, мало что могут противопоставить аликорнам… — солнечная кобылица запнулась, но всё же договорила. — И их потомкам. Что же, задержка была не напрасной. Мы подозревали нечто подобное, но теперь точно знаем, с чем нам предстоит иметь дело.

— Грогар преуспел в создании монстров, — хмыкнула Аморе.

— У него было время подготовиться к своему поражению. Мы воевали с ним слишком долго, и он замыслил этот план, когда понял, что наша победа неизбежна, — Селестия на всякий случай ещё раз проверила книгу заклинанием, но на этот раз её страницы лишь снова мигнули и погасли. — Что же, пойду позову остальных. Попробуем отвоевать Колокол.

— А… Трикси можно пойти? — поинтересовалась единорожка. Луна в ответ улыбнулась кобылице.

— Конечно, ты будешь нашей проводницей. И знаешь что… Я думаю, не стоит этому лежать на открытом месте — вдруг дождь пойдёт?

Её рог коротко сверкнул, и на голову Трикси опустилась её звёздная шляпа. Кобылка в первый раз за долгое время счастливо улыбнулась.

* * *

Если Страж и ожидал атаки, то уж точно не с четырёх сторон сразу.

Появившись в ослепителных вспышках света, Селестия и Луна мгновенно выпустили яркие лучи, ударив тёмную фигуру, что затаилась в углу пещеры. Направленные с левого и правого бока, лучи ударили существо почти одновременно, однако страж успел выставить перед лучом Селестии длинный меч с широким лезвием, а к лучу Луны повернулся правым боком. Рикошетом магия принцесс ударила в потолок, оставив после себя небольшую выбоину и оплавленную дыру.

— Не приближайтесь к Колоколу! — крикнула Кризалис, возникнув рядом. Её рог загорелся зелёной магией, однако она всего лишь набрала энергию — зато ударил трезубец Аморе, и три розовых луча вонзились в грудь Стражу, заставив того попятиться.

— И к нему тоже не подходите! — добавила правительница Кристальной Империи, выписывая своим трезубцем восьмёрку, чтобы лучи попадали в разные места. К сожалению, Страж уже наклонил голову, и магия опять отлетела от его лат, не причиняя вреда.

Тем временем Трикси, Старлайт и Санбёрст направленными лучами разбили часть стены и вошли во тьму пещер. Вспышки магии и крики принцесс задавали направление, и все три единорога поскакали к пещере с Колоколом. К тому времени, как они достигли её, аликорны уже образовали крест, в центре которого находился Страж, и попеременно выпускали в него свою магию. Вертясь на месте, страшное создание успевало подставлять под их удары нечувствительные к тому или иному типу магии части доспехов, зато и сдвинуться с места их враг был неспособен, иначе бы попал под выстрел одной из сестёр.

Увидев единорогов, Селестия расправила крылья, подавая знак аликорнам. Вся четвёрка на миг прекратила стрелять, накопив энергию и выплеснув её одновременным залпом с четырёх сторон. Заскрежетало. Удивлённые единороги замерли на месте, смотря, как одна часть стража покрывается льдом, другая — быстро растущими кристаллами, его передние ноги заливает мгновенно застывающая лава, а задние обхватывает пробившиеся из пола тонкие, но крепкие растения. Одновременно с этим сверкнула розовая вспышка — это Каденс появилась в пещере, захватив с собой Сомбру. Тот сразу же прыгнул вперёд, и его сабля обрушилась на голову Стража, разбивая шлем и без всякого сопротивления разрубая грудь.

— Ну и гадость, — не удержалась Старлайт, прикрыв нос копытом.

Душный запах гнили заполнил пещеру, вырвавшись из разрубленных, но пустых лат. Впрочем, аликорны не поленились добить противника — их лучи снова сошлись на обломках, обращая их в пыль и дым.

— Не так уж он был и силён, — заметила Аморе, развоплощая свой трезубец. — Спасибо за помощь, дети. Но теперь покиньте пещеру — Колокол может поглотить нашу магию, и тогда Эквестрия останется без защиты.

— Трикси, — негромко произнесла Луна. Синяя единорожка вышла вперёд. — Прошу, только будь осторожна.

— Я постараюсь, — кивнула кобылица.

Именно для этой цели единорогов и позвали сюда — снять Колокол и вынести его наружу, чтобы уже при свете начинавшегося дня можно было разрушить чары Грогара и превратить магический артефакт в обычный колокол. Сами аликорны опасались даже копытом притрагиваться к нему, а о телекинезе и речи не шло. Ведь тогда Колокол ощутит их магию, а последствия этого могли быть непредсказуемы. Даже теперь, когда Трикси предстояло взять Колокол, аликорны отослали младших правителей для их же безопасности.

Синяя кобылка подошла к артефакту и посмотрела на него. Колокол не вызывал у неё никакого восхищения, вообще никаких чувств. Просто старый магический артефакт, который может принести много проблем в будущем. Она осторожно приподнялась на задние ноги и взялась за него передними копытами — но ничего не произошло.

— Это точно Колокол Грогара? — спросила пони, обернувшись к ждавшим её кобылицам и жеребцу. Санбёрст, получив кивок от Селестии, подошёл поближе.

— Мне кажется, это он. Во всяком случае, неотличим от того, что в книгах, — хмыкнул жеребец и зажёг рог, чтобы поправить телекинезом очки.

В тот же миг его грива и шерсть встали дыбом — даже бородка вытянулась, потому что искра магии слетела с рога и влетела прямо в Колокол. Рунические надписи на нём коротко вспыхнули и погасли.

— Да. Это Чёрный Колокол, — произнесла Селестия. — Выносите его. Мы подготовим заклинание.

Они оставили единорогов, выйдя на свет и начав чертить по земле магические знаки. Трикси взяла Колокол, а Санбёрст и Старлайт освещали ей дорогу, пока пони не вытащила опасный артефакт наружу. Положив его в центр начертанного на земле круга, исписанного вязью аликорновских письмён, единороги отошли в сторону, наблюдая за колдовством повелителей с безопасного расстояния.

Стоя за пределами круга, Селестия и Луна творили белые сгустки энергии, которые взлетали вверх и сверкающими снежинками падали на Колокол, засыпая его. В то же время Аморе ходила возле круга, шепча заклинание и заставляя постепенно исчезающие письмена проявляться вновь, не давая Колоколу разрушить защиту. Кризалис, зависнув в небе, посылала неяркий луч в снежинки, превращая их в стенки некоего кокона, внутри которого теперь находилось главное оружие Грогара.

Хотя эта работа и была неторопливой, по мордашкам принцесс становилось ясно, каких колоссальных усилий воли и магических ресурсов стоит им это колдовство. Наконец, последние снежинки опустились на Колокол и Кризалис закончила создание кокона. Теперь на земле лежал лишь белый шар, и все пони смогли подойти поближе.

— У нас есть ещё много дел, — заметил Сомбра, когда все окончательно поняли, что справились с задачей. — Кто-то должен отнести Колокол в Кантерлот.

— Я могла бы это сделать, — предложила Старлайт. — У меня хватит сил на телепортацию даже на такое расстояние.

— Трикси нужно вернуться в Жеребячьи Горы, — сказала Луна. — Думаю, что нам стоит поступить так же, как перед входом в пещеру — разделить свои силы. Но на этот раз Аморе отнесёт Колокол в Кантерлот, а Кризалис доставит Трикси обратно к её повозке. Думаю, этот этап твоего обучения завершён, — она улыбнулась кобылке. — И ты можешь спокойно направить свои копытца в Кантерлот. Теперь я сама займусь твоей магией.

— Кому-то нужно остаться в деревне и помочь жителям с ремонтом… — предложила было Селестия, но Старлайт быстро перебила её:

— Жители Ауртауна привыкли сами справляться с трудностями. Мы будем ждать вас в гости, а пока займёмся ремонтом.

Селестия, кажется, поняла истинную причину нежелания Старлайт оставлять аликорна в деревне, но спорить не стала. У них и вправду оставались дела — теперь, когда Колокол найден и будет помещён под надёжную охрану, аликорнам предстояло решить вопрос с замком в Скверноземье и его хозяином.

Как раз в этот момент рог Аморе заискрился, и слетевшая с него магия преобразовалась в свиток. Правительница Кристальной Империи заглянула в письмо и сразу же сожгла его.

— Темпест Шедоу вышла на позицию, — сказала она, повернувшись к сестрам. — Мы отправимся немедленно.

— Хорошо. Если нам понадобится помощь, мы сообщим вам об этом, — Селестия повернулась к Каденс и Сомбре, ожидавших решения кобылиц. — Подойдите ближе. Вы отправитесь с нами — ваша магия уже давно не уступаем силам сестёр…

— Зато для Грогара она куда более неожиданная, — перебила её Луна. — Если наш враг близок к нему, то он не будет ожидать атаки с вашей стороны.

— И кроме того, Кризалис и Аморе не угодят в ловушку, если нам её приготовили, — добавил Сомбра. — Что же, нанесём визит в Скверноземье.

Он подождал, пока Каденс обнимется с матерью, сам лишь кивнув ей на прощание. Затем зацепил цепи сабли со скобами на ножнах и подошёл к Селестии, начавшей творить магию для телепортации. Луна же тоже неожиданно обняла крыльями Трикси и потёрлась о её ухо, после чего подошла к сестре и присоединила свою магию к её. Сверкнула вспышка — три аликорна и единорог телепортировались к границам Скверноземья.

Глава четырнадцатая. Из тьмы на свет

— Это и есть твоя замена?

Биг Макинтош почувствовал себя очень неуверенно под взглядом гиганта-земнопони, по сравнению с которым он сам был… Ну, как обычный пони по сравнению с Биг Макинтошем.

— Годится. Эппл — и вовсе лучший вариант из всех возможных, — командующий отрядами земнопони гигант, носивший имя Рокхуф, повернулся к Шайнингу. — Сейчас двое вархорс находятся по заданию в Седельской Арабии. Будь у нас чуть больше времени, ваша помощь и не понадобилась…

— Но сейчас мы вынуждены попросить вас помочь нам, — Флеш Магнус, предводитель пегасов-вархорс, приземлился рядом с Темпест Шедоу, закончившей надевать на свои копыта острые крючья, похожие на грифоньи когти. — Принцессы будут ждать вархорс на окраине Скверноземья в девять часов утра. Надеюсь, бессонная ночь не сильно сказалась на вас.

— Н-е-ет, — ответил Биг.

— Ничуть, — вторил ему Шайнинг. — Но в чём будет заключаться наша помощь?

— Пока есть время, я введу их в курс дела. Флеш, Рок — займитесь своими отрядами.

Старсвирл. Шайнинг всего один раз в жизни слышал его голос, но безошибочно определил, что сейчас к ним подошёл сам великий маг. И это было так — серый единорог с белой бородкой, одетый в звездчатый плащ и шляпу, украшенную бубенцами, подошёл к ним.

— Для предотвращения возможной войны Аликорны решили нанести удар первыми, — он внимательно посмотрел на жеребцов. — Мы телепортируемся сначала к проходу в Скверноземье, затем, если будет возможным — сразу к Разлому.

— Там хорошая защита и множество воинов, — предупредил Шайнинг.

— Нам об этом известно. Наша задача — не драться, а захватить замок. Скорее всего он защищён от непосредственной телепортации, потому принцессы и не станут переноситься в него посредством магии.

— Потому мы проводим их до дверей, — сообщила оранжевая пегаска, вооружённая странным серповидным оружием, пролетая над жеребцами.

— После того, как принцессы разберутся с властелином замка, мы телепортируемся обратно в Эквестрию, — закончил чуть недовольным тоном Старсвирл. — Постараемся уничтожить зло, пока оно не набрало достаточно сил, чтобы атаковать самому.

Шайнинг согласно кивнул.

— У вас нет подготовки, получаемой вархорс, — продолжал маг. — Но она и не требуется для Макинтоша, его задача всего лишь делать то же, что и остальные земные пони. Тебе выдадут щит и молот перед походом, — Биг Макинтош кивнул. — За тебя же, Шайнинг, поручилась сама Темпест Шедоу. Я вижу в тебе большие магические силы и уверен, что ты справишься со своей задачей.

— Объяснять стратегию буду я, — снова перебили Старсвирла, на этот раз Флеш Магнус, отлетевший от своих пегасов. — А единороги пока пусть готовят заклинание для телепортации. Время уходит.

— Ладно-ладно, ты воин, я — транспортное средство, — добродушно усмехнулся Старсвирл и даже поклонился пегасу. Тот поправил старомодный шлем и подлетел к Шайнингу и Макинтошу поближе.

— План атаки разнится в зависимости от того, как близко мы сможем подобраться. Если перед Разломом, нам предстоит штурм: единороги создадут магические щиты, и все вархорс атакуют врага: единороги телепортируются за укрепления, пегасы атакуют сверху, земнопони пойдут по мосту. Если же нам удастся телепортироваться за Разлом, мы двинемся к замку всеми силами — земнопони впереди, пегасы защищают сверху, единороги по флангам и в тылу, чтобы прикрыть нас магией.

— Биг не воин, — заметил Шайнинг.

— Зато земной пони, — Флеш Магнус повернулся к красношёрстному жеребцу. — Рокхуф объяснит тебе твою задачу. Вархорс используют ту же магию, что свойственна обычным пони, только отточенную до совершенства. Обучать тебя времени нет, но если ты постараешься — всё получится.

* * *

Телепортация прошла успешно. Даже больше — Шайнинг и не представлял, что можно перенести целый табун пони на такое расстояние, да ещё и не растерять их по дороге! Оказалось, что это вполне возможно, и даже без помощи аликорнов.

— Все по местам, — приказала криворогая единорожка, наверное, ровесница Старсвирла.

Шайнинг, как и Биг теперь одетый в доспехи вархорс, поспешил занять своё место в строю единорогов. Темпест Шедоу и здесь оказалась с ним, командуя четвёркой единорогов, в числе которых оказался и Армор. Пока пони выстраивались, Шайнинг успел осмотреться: судя по всему, они телепортировались на край Скверноземья, неподалёку от того места, где Шайнинг провёл свою первую ночёвку в этом месте. И телепортировались не только вархорс: перед ними уже стояли Луна и Селестия, Ми Аморе Каденция и её брат.

— Вы как раз вовремя, — улыбнулась своим воинам Луна. Из вархорс к ней вышли по трое кобыл и жеребцов: два пегаса, два единорога и два земных пони, среди которых, конечно же, были Флеш Магнус и Старсвирл, а также Рокхуф, оранжевая пегаска, криворогая единорожка и молодая земная пони в лёгких кожаных доспехах.

— Вы нашли замену для… — начал было Сомбра, однако Старсвирл уже кивнул и показал глазами сначала на Бига, а затем — на Армора.

— Шайнинг! — Каденс перепорхнула к жеребцу и едва не обняла его, опомнившись в самый последний момент. Приняв вид настоящей принцессы, она повторила уже более подобающим тоном. — Шайнинг Армор. Так ты теперь тоже в вархорс?

— На время, владычица, — Шайнинг в свою очередь понял, чем вызван такой тон, и перенял игру. — Вам ведь требуется моя помощь?

— Я бы предпочла, чтобы на твоём месте был кто-либо другой, но раз так… — Каденс кивнула. — Удачи.

— Я вас не подведу, владычица.

— Замена подходящая, — решила Селестия, по воле которой солнце поднялось ещё выше, чем обычно в это время. — Я уверена, что эти двое пони выполнят свою задачу.

— Мы телепортируемся на западную или восточную часть Разлома? — спросил Старсвирл.

Селестия переглянулась с Сомброй.

— На нашей стороне лишь внезапность, — сказала она. — Придётся рискнуть, телепортироваться как можно ближе к замку. Будем надеяться, враг не успел навести мощных защитных чар.

— В худшем случае мы просто телепортируемся на их границу, — Старсвирл повернулся к единорогам. — Придётся повторить телепортацию! Единороги — по местам, всем остальным быть готовым! Мы постараемся перенестись как можно дальше, но если противник уже успел поставить защиту, мы можем оказаться в ловушке.

— Тогда — держитесь вместе и крушите врага, — закончил за него Сомбра. — Я помогу вам сотворить заклинание, а аликорны пусть поберегут магические силы. Если нас и вправду ждёт ловушка, первый удар придётся принять им.

— Так и поступим, — согласилась Селестия. — Начинайте колдовство.

Единороги немедленно принялись за дело. Шайнинг не был силён в телепортации, но и его знаний хватило, чтобы помочь другим. Сначала требовалось создать определённую границу поля действия заклинания. Затем — возвести купол, чтобы ограничить по высоте и в случае необходимости скорректировать положение при материализации. После этого можно было начинать третий и последний этап, создание собственно заклинания для телепортации. Не имея опыта в работе с магами вархорс, Шайнинг не мог скоординировать свою магию на третьем этапе, но в создании «ограничения» участвовал.

Не прошло и пяти минут, как яркая вспышка поглотила всех пони и аликорнов, забросив их за Разлом, буквально к подножью горы, на вершине которой выселился замок. Вокруг работали моры, и какого же было их удивление, когда неожиданно рядом с ними появились десятки пони, с громкими криками немедленно устремившихся в бой.

После телепортации единорогам необходимы были несколько секунд отдыха, потому первая стычка полностью легла на спины земных пони. Точнее, на их копыта. Подчинившись командам Рокхуфа, жеребцы и кобылы бросились в бой, наскочив на строителей и отогнав их прочь. Жертв не было с обоих сторон: остолбеневшие моры не оказали сопротивление, большая их часть и вовсе бросилась врассыпную, тогда как вархорс не стремились убивать безоружных рабочих. Перед тем, как сбить с ног крупного жеребца, запряжённого в тележку с битым камнем, Биг Макинтош успел разглядеть, что единороги конденсируют на рогах какую-то магию — а затем волна энергии раскидала прочь всех моров, лишь слегка всколыхнув шерсть и гривы пони. Несколько мохнатых воинов короля Шторма, спешивших на помощь морам, тут же побросали щиты и копья, и бросились прочь.

— Шайнинг, Темпест! — крикнул Старсвирл. — Вы идёте со мной и принцессами! Остальные — создайте оборону у подножья горы!

— Не зевать, пегасы! — громко воззвал Флеш Магнус. — Смотреть на небеса и землю! Мы на территории врага!

— Береги себя, Биг! — крикнул Шайнинг, перекрыв стук копыт и отрывистые команды других командиров. — Встретимся, когда всё закончится!

Больше он ничего не успел сказать — Каденс подхватила жеребца и взмыла с ним вверх. То же самое Луна проделала с Темпест, а вот Селестия, Старсвирл и Сомбра поднимались сами. Принцесса на своих крыльях, старый маг левитировал самого себя, а сын Аморе перешёл в дымную форму и чёрным вихрем взвился вверх, намереваясь сбить охранников со стен замка. К счастью, моры уже разбегались со своих постов, похоже, окончательно обезумев после столь успешной атаки эквестрийцев.

— Трусы, — заметила Темпест, когда Луна опустила её на стенку.

Шайнинг воспользовался заминкой и взглянул вниз — вархорс образовали сияющий полукруг у подножья горы, закрывшись магическими и металлическими щитами, однако пока на них никто и не думал нападать. Пегасы, выстроившись в два ромба, зависли над другими воинами.

— Поспешим, — коротко приказала Селестия. — Кто бы здесь не находился, мы справимся с ним.

— Я не чувствую сильной магии, — доложил Сомбра. — Но он мог скрыть свои силы, тем более, что замок защищён чарами, блокирующими телепортацию.

— Значит, наш враг по крайней мере готовился к осаде своей цитадели, — прокряхтел Старсвирл, поправляя шляпу. — Будьте осторожны. Быть может, всё это — лишь грандиозная ловушка.

— Для кого угодно, кроме нас, — усмехнулся Сомбра, вынув саблю из ножен. — Идёмте.

Охрана, побросав оружие, разбежалась. Изготовив заклинания, пони вошли в одну из башен и оказались в небольшом, хорошо освещённом помещении. У противоположной стены вверх уходила каменная винтовая лестница.

— Останьтесь здесь, — обратилась Луна к Старсвирлу и Темпест. — Мы поднимемся на верх башни, а вы охраняйте лестницу. Внутри замка можно телепортироваться?

Темпест зажгла рог и закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Нет, но вся остальная магия здесь работает. Странно… — единорожка открыла глаза. — Я буду очень удивлена, если это не ловушка.

— Выясним, — хмыкнул Сомбра. — Будьте осторожны.

С этими словами он первым стал подниматься по лестнице, держа клинок перед собой. Луна и Селестия шли за ним, а Каденс и Шайнинг держались позади, на всякий случай приготовившись сотворить магический щит. Предосторожность не казалась излишней: лестница вела на узкую площадку, где вполне мог затаиться враг. Однако, когда кобылы и жеребцы поднялись наверх, они увидели лишь одного охранника, преграждающего им путь: крепкую дубовую дверь, обитую железом.

— Шайнинг. Попробуй её открыть, — попросила Селестия, отходя к краю площадки.

Единорог понял, что аликорны опасаются ловушки, потому посылают его, как обладающего наименьшими магическими силами. Но это была разумная предосторожность, потому Шайнинг шагнул к двери и телекинезом потянул её на себя. Без единого звука та распахнулась, открыв пони обстановку башни — переплетённые, словно молодые деревья, чёрные кристаллы, острые металлические обломки и странной конструкции трон, на котором восседал знакомый уже Сомбре лже-аликорн. Найтмер Мун и Дэйбрейкер стояли слева и справа от него, придерживая крыльями боевые секиры.

— Добро пожаловать, правители! — рассмеялся жеребец, поднимаясь. — Заходите. Мы вас ждали.

Шайнинг решительно шагнул вперёд, актировав перед собой щит. Но прежде чем его копыто опустилось на каменный пол, Селестия и Луна уже встали у него по бокам. Сомбра облачной дымкой перелетел через жеребца и повернулся боком к врагу, а Каденс встала рядом с белым единорогом.

— И это всё?! — крикнул Сомбра, обращаясь к лже-аликорнам. Найтмер в ответ разразилась истеричным смехом. — А я ожидал, что нам будет противостоять кто-нибудь более серьёзный, чем магические дымки!

— Ты не ошибся.

Дымчатые аликорны отошли в стороны и повернулись к трону. Тот медленно повернулся и чуть приподнялся, а глазам пони предстало высокое белое существо в ослепительно-белых доспехах, само рогатое и в рогатом шлеме. Однако если оно и походило на короля Шторма, решившего сменить имидж, то горящие жёлтым светом злые глаза выдавали присутствие куда более опасного противника, захватившего власть над телом и разумом своего бывшего союзника.

— Некромантией занимался, Грогар? — нахмурилась Луна.

— Оставлять его в живых не было смысла — телом без души управлять легче, — пояснил Грогар. Он ещё не закончил говорить, а шерсть Шторма и доспехи потемнели, меняя цвет на чёрный. — Вы попались в мою ловушку, но я ещё дам вам шанс умереть без лишней боли. Сдавайтесь!

— Без Колокола с тобой справиться любая из нас, — заметила Селестия. — А Колокол ты уже не получишь.

— Вы избавили меня от необходимости искать его самому! — рассмеялся Грогар. Лже-аликорны встали перед ним. — После того, как я захвачу Кантерлот, Колокол вновь станет моим.

— Мечтать не вредно, — Луна материализовала свою боевую косу.

«Шторм» зло оскалился и в тот же момент все три его соратника выпустили магию в аликорнов. Однако Сомбра, Селестия и Луна создали общий щит, поглотившей лучи лже-алиокорнов.

— Жаль, что вы не пришли сюда все сразу, — Найтмер подняла секиру магией. — Но до Кризалис мы доберёмся, а Аморе сдаться сама, когда увидит свою дочь в цепях!

Она сорвалась с места, но Луна уже появилась рядом с ней. Коса и секира встретились, лязгнули, разбрасывая искры, и обе аликорна замерли друг перед другом, скрестив оружие. Рядом с ними Селестия и Дэйбрейкер ударили друг в друга магией, а Сомбра, припадая к полу, ударил своей саблей по крылу дымного аликорна, ставшего вдруг твёрже стали. Однако затягивать битву враги не собирались — внезапно «Шторм» поднял лапу и всех пони отшвырнуло друг от друга. Лишь Шайнинг и Каденс не попали под удар.

— Не так уж вы и сильны, — заметил он, наступая на единорога и аликорна, которые поспешно создали из своей магии выгнутый щит. — И жаль, что не пришли все вместе!

Старшие аликорны и Сомбра были уже на копытах, но прийти на помощь не могли — их противники снова бросились в бой, и пони пришлось обороняться. Как не рвалась Селестия на помощь Каденс, Дэйбрейкер всё время преграждала ей дорогу. Сомбра, попробовав обойти дымчатого аликорна, зазевался и получил удар крылом, который отбросил его через весь зал к трону. Луне пришлось резким выпадом заставить Найтмер отскочить и преградить дорогу аликорну, пока Сомбра приходил в себя. Каденс и Армор оказались один на один с самым опасным врагом аликорнов. Даже Старсвирл и Темпест, почувствовав неладное, ничем не могли им помочь, потому что дверь за крупами пони с грохотом захлопнулась.

— Прочь! — испуганно воскликнула Каденс. Ухмыляющийся Грогар положил лапу на их совместный щит, и тот угас, напоследок полыхнув золотом. Теперь Шайнинг и Каденс оказались совершенно беззащитны, даже их рога угасли, не выдержав удара.

Аликорн материализовала рапиру и попробовала ударить ею врага, однако лезвие сломалось, а затем магия Грогара подхватила Каденс и подняла её в воздух. Кобылица отчаянно задёргалась, пытаясь освободиться от крепко обхватывающего её магического поля, но все её попытки были тщетны.

— Отпусти её, Грогар! — крикнул Шайнинг, вновь зажигая рог. Слабая фиолетовая аура обволокла его от основания до кончика, но на Грогара это впечатления не произвело.

— Или что, единорог?

Шайнинг закрыл глаза. Рог его неожиданно засверкал ещё ярче, во все стороны брызнули магические искры, а затем… А затем фиолетовая магия жеребца превратилась в широкий луч, который внезапно забил во все стороны, ударив и в Грогара, и в его лже-аликорнов. Словно ветром их сдуло, не оставив и следа.

— Каденс! — Шайнинг подскочил к кобылке, упавшей на пол. К счастью, с ней всё было в порядке — она подтянула под себя ноги и приподнялась.

— Мы… Победили? — спросила она, оглядывая пустой зал. — Вот так легко?

— У Грогара нет телесной формы, — Селестия толкнула магией дверь и та немедленно распахнулась. — А магия Шайнинга куда сильнее, чем у простого единорога. Потому нам и…

Договорить она не успела, потому что часть стены с грохотом взорвалась, разбросав во все стороны камни и металл. Пони обернулись как один — казалось, что за пределами замка наступила ночь, потому что чёрная завеса преградила им обзор. Изнутри тьма светилась ярким пламенем, из глубины которого сверкали два золотых глаза. Они смотрели с такой ненавистью, что Каденс и Шайнинг прижались друг к другу, Луна загородилась крылом, Сомбра поднял меч — и лишь Селестия сохранила самообладание.

— Колокол для тебя теперь недоступен, Грогар! — громко сказала она. — А твои слуги разбежались, и никто тебе не поможет!

Пламя, вытянувшись в яркий протуберанец, потянулось к ней, но белая кобылица смело шагнула ему навстречу.

— У тебя нет тела, Грогар, нет формы! — продолжала Селестия. — Ты — лишь тень, призрак, который никому больше не сможет навредить!

Её рог засиял, но не защитным заклинанием, хотя огненная лапа уже почти дотянулась до неё.

— Так что убирайся во мрак, из которого ты пришёл!

Солнечный луч ударил прямо в центр протуберанца и вонзился промеж жёлтых глаз. Пламя стало скручиваться и отступать, тьма треснула, и сквозь трещины стало видно дневное небо. Ещё несколько секунд наполненные болью и злобой глаза смотрели на Селестию — а затем всю тёмную сущность швырнуло высоко в небо.

— Что тут у вас происходит?! — сунула голову в комнату Темпест. — Уходим отсюда! Замок весь в трещинах, вот-вот рухнет! Моры разбежались, вархорс готовы к телепортации!

— Мы победили, — кивнула Селестия. — А теперь — уходим отсюда! Сомбра, вынеси Шайнинга…

— Я сама! — крикнула Каденс, подхватив жеребца и вылетев через оставленный Грогаром пролом. Пока они слетали вниз, к выстроившимся вархорс, жеребец успел увидеть, как вершины-башни горы рушатся и камни сыплются вниз. В следующий миг пару догнала Луна, державшая Темпест, и Селестия, поднявшая Старсвирла — вместе аликорны и единороги влетели в круг телепортации, а следом за ними чёрным вихрем в нём оказался и Сомбра. Сверкнула вспышка — и все они очутились за пределами Разлома.

Шайнинг подбежал к самому краю. Моста уже не существовало, и замок на той стороне окончательно разрушился. Теперь с грохотом падали стены и башни, оборонительные сооружения, так и не сыгравшие свою роль. Фигурки моров, собравшиеся в табуны, убегали куда-то вглубь Скверноземья.

— Всё кончено, — проговорил единорог.

— Нет, — Селестия тоже подошла к Разлому и услышала его слова. — Нет, Шайнинг. Пусть Колокол и у нас, всё только начинается. Многие силы попытаются захватить его и использовать во зло - но мы не позволим им этого.

- Не позволим, - эхом отозвался Сомбра.