Чёрный инспектор. Выбор Крайсы.

Глава 1. Крайсьи прятки.

Я не удивлён, что всё так обернулось.

Но вот что мне с этим теперь делать?..

Крайс.

Если существует хотя бы крошечный шанс,

Я должен попытаться.

Рокан.

Гневные крики доносились из толпы, и с каждой минутой в них было всё меньше готовности к переговорам и всё больше агрессии. Пока что никто не решался перейти черту, хотя многие рабочие сжимали в руках камни и палки, инструменты и самодельное оружие. Женщин было меньше, но они и не думали пытаться успокоить своих мужчин. Потом в оцепление полиции полетел первый камень. Толпа замерла в нерешительности, не зная, чего ждать.

Рюни Крайс, полицейский Земли и дарованный Благородный, которого отправили сюда вместе, наверное, со всей полицией Земли и Среднего города, невесело усмехнулся. Рабочие трусили, но Небо не оставило им иного выхода. Они боялись последствий, боялись, что уже не смогут вернуться к привычному укладу, когда всё закончится. Вот только ничего привычного уже не будет.

Совет повысил нормы поставок для Дна, причём настолько, что выполнить их нельзя было бы даже в самые урожайные и удачные годы. Гильдия задержала поставки – Крайс подозревал, что намеренно. Кою не собирался больше прогибаться перед Небом. И тогда Совет не нашёл ничего лучше, чем повесить всю неустойку на Средний город, поднять нормативы выработки для заводов, затребовать продуктов больше, чем могли вырастить фермы.

Сначала Средний город пытался держаться, упорно выполнял или почти выполнял норму за счёт запасов – пока Дно не сможет наладить поставки в требуемых объёмах. Дно и не собиралось ничего налаживать. Средний город подал прошение о снижении норм, объяснил ситуацию. Потом ещё раз. После третьего проигнорированного прошения рабочие вышли на улицы. На это Небо среагировало мгновенно – оно послало полицию подавить восстание. Именно так они назвали поначалу мирную демонстрацию. Причём полиции запрещено было применять оружие Верхнего города и Дары.

На первый камень никто не ответил – полиции велено было сдерживать, а посланным членам Совета – уговаривать недовольных. Рабочие привыкли жить по распорядку и правилам, они и сами не знали, что делать дальше. Но и умирать с голода не хотели.

– Как всё могло зайти так далеко? – Демьен Шеппен растерянно посмотрел на стоявшего рядом Крайса. У младшего инспектора в голове не укладывалось, что люди могут воспротивиться решениям Совета. А ещё – что Совет может поставить этим людям невыполнимые условия. – Это всё из-за Дна?

– Нет, не из-за Дна, – Крайс покачал головой. Ни он, ни Кою и предположить не могли, что Высший Совет начнёт не с них, а решит в первую очередь подавить любое возможное сопротивление в Среднем городе.

– Понимаю, но всё равно… – Демьен замолчал, не зная, что ещё добавить. Он достаточно много слышал во время расследования убийств семейства Лефан и достаточно многое понял.

Дно защищалось, пока ещё не переходя в наступление. А Высший Совет создавал между собой и Кою прослойку людей, которые сделают всё, чтобы их больше не трогали. Средний город просто не пропустит бойцов Дна через себя наверх. Им заранее показывают, что будет с теми, кто воспротивится. А значит, всем этим людям просто не дадут мирно разойтись по домам. И полицейских согнали только для того, чтобы кто-то из них стал той жертвой, с которой всё начнётся.

– Расходитесь по домам, все вопросы будут решены! – надрывался старший инспектор одного из участков Земли.

Рюни его видел впервые. Это был крупный мужчина с громким голосом и впечатляющими густыми усами. Он выглядел уверенным и сильным, привыкшим повелевать. Но в его позе и словах было что-то такое, что выдавало волнение и даже страх. Фактически, они были сейчас безоружны перед распалённой толпой. Крайс подумал, что у него хотя бы есть нож.

Рабочие смотрели на старшего инспектора с сомнением и злобой. Они не верили ни единому слову. Директора заводов, бригадиры, представители ферм сейчас действительно вели переговоры с Благороднорождёнными, но мирного решения в этой ситуации просто не было. Дно физически не могло удовлетворить требования. Местные это понимали, они хотя бы слышали, что такое чёрные годы, да и в Среднем городе работало достаточно выходцев со Дна, которые могли рассказать о тяжёлом положении своего уровня. Небо знало, но отказывалось признавать. Средний город тоже не мог обеспечить возросшие нормативы поставок. Для этого не хватало ресурсов, времени и мощностей. Не говоря уже о том, что никто не понимал, зачем такие объёмы вообще нужны.

Рюни Крайс холодно смотрел на рабочих, избранных первыми официальными жертвами этой войны. Они ещё не осознавали, что им предстоит. Хотя некоторые тихо проталкивались к переулкам, стараясь незаметно выскользнуть из толпы и сбежать.

– Началось? – Демьен обречённо посмотрел на старшего товарища. Ему до самого конца не хотелось верить, что всё, о чём говорили старшие инспектора Хэллиан и Рандэлл действительно возможно.

– Да, началось, – Крайс облизнул губы и медленно выдохнул. Камни летели всё чаще, пока не прицельно, для устрашения. Но очень скоро рабочие поймут, что им не отвечают, потому что нечем. Полиция занималась расследованием преступлений, а не подавлением восстаний. Они просто не знали, что делать.

– Подкрепление, – раздалось с заднего ряда. Ловен, инспектор из участка шены Рандэлл удовлетворённо кивнул.

– Плохо, – коротко ответил Крайс.

Ловен только непонимающе пожал плечами, ему казалось, что подкрепление – это именно то, что им сейчас было нужно. Пока всё не зашло слишком далеко. А Крайс понимал, что подкрепление могли прислать только с Неба. В толпе новичков тоже заметили. Люди сначала отшатнулись, со страхом разглядывая прибывших, а потом подались вперёд. Страх быстро сменился гневом и разочарованием.

– Кажется, они не рады, – Демьен Шеппен нервно закусил губу.

– Прислали Одарённых, живущих на Небе. Значит, у них есть право использовать огнестрельное оружие и Дар. Вероятно. Точных приказов восставшие не знают. Да и мы тоже, – Крайс сжал кулаки, чувствуя, как пробудившееся Разрезание оплетает лёгкие острыми лезвиями. После охоты на Большую Крайсу Дар долгое время спал, никак себя не проявляя. Теперь же Рюни был в серьёзной опасности, и он соизволил зашевелиться.

– Но предполагают худшее, – упавшим голосом ответил Демьен.

Толпа действительно заволновалась, люди с подозрением смотрели на тех, у кого были статусные серьги. Благородные же, в свою очередь, старались держаться за спинами полиции Земли и Среднего города. Напряжение сгустилось в воздухе до такой степени, что хватило бы одной искры. Даже камни летать перестали.

Рюни кто-то тронул за плечо. Дар шевельнулся, но лениво, нехотя. Крайс обернулся, за его спиной стоял старший инспектор по особым поручениям Нуари Торхейс. Выглядел он крайне недовольным, хмурился больше обычного. Его ладонь, всё ещё лежавшая на плече Крайса, была горячей – это чувствовалось даже через плащ.

– Насколько всё плохо? – Нуари наклонился к Крайсу так, чтобы никто из посторонних не мог их слышать.

– Нас послали в оцепление, пока старшие инспектора пытаются убедить толпу разойтись, а представители Совета говорят со старшинами, – Крайс попытался сократить рассказ, на Нуари он больше не смотрел, не сводя глаз с толпы. – Нам запретили использовать Дары и оружие.

– И тут явились мы, – раздражённо закончил Нуари. – Давно стоите?

– Часа три, не меньше, – Крайс пожал плечами. Ноги уже начали ныть от долгой неподвижности. Толпа тоже устала ждать.

– Ещё хуже, – Нуари поджал губы. Ему приказ пришёл всего полчаса назад, он едва успел собрать всех детективов, с которыми смог связаться, и сообщить Рокану.

– Хуже некуда, – Вирдан Хэллиан, старший инспектор Неба протиснулся в первый ряд и мрачно посмотрел на собравшуюся толпу.

Всё время, что прошло с памятного расследования убийства четы Лефан, он думал, анализировал и прикидывал, что Высший Совет будет делать дальше. Ему казалось, что всё начнётся со Дна, бунта в Среднем городе Вирдан никак не ожидал. Отправной точкой было повышение норм поставок. Даже шена Хэллиан, далёкий от торговли, хотя и работающий рядом с доками, понимал, что показатели просто невыполнимы. Они слишком сильно превышали те, что были раньше. Да, Дно торговало излишками, но Вирдан не считал это серьёзным прегрешением.

И вот он стоял перед напряжённо замершими людьми – рабочими и фермерами, – которым просто не оставили выбора. Большая часть его коллег была уверена, что бунт необходимо подавить силой, что они не имели права выступать. Никто и не подумал разобраться в причинах, ведь это противоречило правилам и устоям общества, существовавшим с незапамятных времён.

Крайс сухо откашлялся в ладонь и слабо улыбнулся. Как минимум двое небородных понимают, что происходящее – не вина жителей Среднего города. Вот только этого было слишком мало.

– Какой у вас приказ? – Крайс обратился к Вирдану в надежде, что тот не отмахнётся от наглой крысы. Всё-таки они через многое прошли вместе.

– Стоять и ждать, не дать выступлению перейти в полноценный бунт, – холодно ответил шена Хэллиан. Он терпеть не мог непонятные приказы, которые неизменно оборачивались катастрофой как для города, так и для него лично. – Если потребуется, использовать Дар.

– Нам такого разрешения не давали, – Демьен невесело усмехнулся.

Его Дар неплохо подходил для того, чтобы не дать упасть кипе документов или кофе – испачкать чистые брюки. Но задержать человека лен Шеппен вряд ли был способен. Остановка считалась вспомогательным Даром, а жители Земли вообще редко усердствовали в развитии своих Даров.

– Нам бы тоже лучше не прибегать к своим, – тихо и непривычно серьёзно сказал Нуари.

Не прошло и десяти минут, как по строю инспекторов и старших инспекторов прошло волнение. Они нехотя расступались, пропуская одного человека. Высокий, худощавый мужчина с длинными прямыми белыми волосами, казалось, совершенно не замечал настороженных и удивлённых взглядов. На его невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул, когда он прошёл сквозь первый ряд и оказался лицом к лицу с толпой. Одет мужчина был странно – холщовая рубашка с оборчатыми манжетами, вышитыми красной нитью, почти такие же штаны и высокие сапоги, а сверху – что-то вроде накидки без рукавов, спускавшейся до середины голени и расшитой цветными нитями орнаментом из геометрических фигур.

Крайс удивился меньше прочих, увидев шену Рокана Грейтарис. Наверное, он даже ждал этого. Старший архивариус некоторое время стоял неподвижно, рассматривая толпу. Люди замерли, не зная, чего ждать. Вопреки обыкновению, Рокан надел статусные серьги, удивительно длинные и массивные, достававшие до плеч.

– Я пришёл поговорить, – его голос звучал ровно и спокойно, без каких-либо эмоций. Рокан раскинул руки в стороны одним плавным движением, показывая, что безоружен. – С кем я могу поговорить?

– Ну, со мной, – вперёд вышел коренастый широкоплечий мужчина в одежде рабочего металлургического завода. Он смотрел на Рокана с недоверием и опаской. – Чего тебе надо, небородный? Старшины уже говорят с вашими, толку-то?

– Я хочу понять причину вашего недовольства. И помочь, – Рокан опустил руки, он продолжал смотреть с вежливым спокойствием, говорил ровно и тихо.

– Разве не очевидно? Нормы завышены, нам скоро нечего будет жрать! – рабочий сжал кулаки, толпа за его спиной заволновалось, послышались выкрики. – Мы не можем работать и за себя, и за Дно! А у них чёрные годы, какой там спрос? Отродясь таких лютых не было.

– Понимаю. Я готов выслушать всё, что вы хотите сказать, а потом передать членам Совета. Сейчас же, немедленно, – Рокан не повышал голос, смотрел прямо в глаза рабочему-парламентёру. Постепенно и тот начал успокаиваться.

– Хорошо, слушай, небородный. Я щаз тебе по полочкам разложу, – рабочий покачал головой, а потом начал говорить.

Он рассказывал о том, что нормы повышались постепенно, а потом сразу – и очень сильно. Среднему городу почти не доставалось, а вот Дно вытряхивали полностью. Пока всё было в порядке, тянуть это ещё как-то получалось, но сейчас, во время чёрных годов, стало невозможно. Дно голодает, крайсы совсем распоясались, Гильдия едва может защитить самые крупные поселения, фермы пусты, заводы стоят. Средний город не в силах обеспечить свои нормы и нормы Дна – не хватит ни мощностей, ни земли. С них и так выгребают всё подчистую.

Рокан слушал молча, кивая в нужных местах. Одарённые за его спиной не шевелились, хмурясь и качая головами. Некоторые из них были уверены, что жители Среднего города просто лгут или преувеличивают. Некоторые растерянно переглядывались, боясь поверить, что всё это правда. Местные тоже молчали. Их впервые слушали без угроз, внимательно и сосредоточенно.

– Я услышал и понял. Пропустите меня в цех, где идут переговоры, – Рокан сцепил пальцы и слегка наклонил голову вперёд. – Я обещаю донести ваши слова до тех, кто должен их услышать.

– Расступись! – рявкнул рабочий и тут же смутился, сам не зная, почему. – Проходите.

Толпа молча расступилась, пропуская шену Грейтарис. Переговоры проводились в цеху одного из самых крупных заводов Среднего города. Именно там сейчас находились представители Совета и старшины, директора заводов и представители фермеров. Переговоры шли уже почти три часа, и, судя по просачивающейся информации, ни к чему до сих пор не пришли. Каждая сторона стояла на своём. Члены Совета настаивали на том, что благополучие города должно оставаться в приоритете. Представители Среднего города утверждали, что физически не могут выполнить требования, а на Дно рассчитывать не стоит, и в этом нет их вины.

Когда двери в цех открылись, оттуда донеслись громкие голоса спорящих. Когда Рокан зашёл, звук как отрезало. Над площадью, забитой людьми, повисло тягостное молчание. И полицейские, и рабочие понимали – если не получится у шены Грейтарис, не получится ни у кого. И тогда они уже не смогут просто стоять. Отступать никто не собирался, а присутствие Благороднорождённых, которым можно было применять Дары, лишь накаляло обстановку.

С каждой минутой ситуация становилась всё напряжённее. Достаточно было искры, одного неверного движения, ещё одного брошенного камня, чтобы всё переросло в полноценный бунт и настоящую резню. Крайс хорошо знал это ощущение обрыва. Когда замирает воздух, становится нечем дышать, время растягивается, словно пружина, готовое сорваться одним коротким ударом, но до того длящееся до бесконечности. Одно движение, один шаг, один рывок – и всё расколется, треснет, останутся лишь осколки секунд на то, чтобы успеть. Он чувствовал это всякий раз в детстве, когда охотился на крайс. И когда участвовал в драках стенка на стенку. И много позже – когда охотились уже на него.

Рокан вышел из цеха спустя всего полчаса, когда полицейские и бунтующие уже начали обмениваться взаимными оскорблениями, и то, у кого первым кончится терпение, было вопросом времени. Сначала его появления никто не заметил, потом рабочие начали замолкать и расступаться. Вслед за Роканом вышли члены Совета с охраной и цеховые старшины. И те, и другие выглядели растерянными, кое-кто поглядывал в спину старшему архивариусу с раздражением.

– Вы все здесь, – Рокан подошёл к стоявшим в оцеплении Крайсу, Нуари и Вирдану. – Кажется, в этот раз удалось решить дело мирно.

– Несмотря на сопротивление одной из сторон, – едко закончил Нуари.

– Будь осмотрительнее, – неодобрительно покачал головой Вирдан, с тревогой поглядывай на красного инспектора. Хоть он и недолюбливал шену Торхейс, проблем ему всё равно не желал.

– Я же не уточнил, какой именно, – Нуари беспечно пожал плечами.

– Шена Грейтарис, почему вы взялись за это? – Крайс внимательно посмотрел на Рокана, точно пытаясь прочитать его мысли. Впрочем, по лицу старшего архивариуса ничего понять было невозможно.

– Надоело сидеть без дела, – Рокан покачал головой. Здесь было слишком много свидетелей. Его слова могли долететь не до тех ушей. Нуари нахмурился и кивнул. Рокан всё-таки решил выполнить обещание, данное Главе Гильдии Кою, хотя тот, наверное, этого не ждал.

– Можете возвращаться, – к ним подошёл старший инспектор одного из участков Земли, тот самый, крупный и с усами, которого Крайс не знал. Он выглядел обеспокоенным, когда увидел нескольких Благороднорождённых, смутился и быстро отошёл.

– Кажется, на сегодня всё, – Нуари потёр нос, решая, что делать дальше. – К Энде?

– Думаю, нам нужно всё обсудить, – кивнул Вирдан Хэллиан.

Шена Энде Рандэлл, начальник Крайса и Демьена, во всём этом участвовать не пожелал. Он отказался спускаться и даже не хотел отправлять своих инспекторов, пришлось вмешаться Милену Клайдерн. Энде редко проявлял подобное упрямство, ещё реже шена Клайдерн настаивал с такой жёсткостью.

Рабочие и фермеры расходились, кто-то ещё стоял рядом с цеховыми старшинами, в очередной раз выслушивая объяснения. Большинству хватило уверений, что сторонам удалось договориться. Люди не хотели кровопролития и потому разошлись при первой возможности. Крайс с сожалением подумал, что скоро это изменится. Члены Совета не выполнили возложенную на них миссию, значит, Высшему Совету придётся вмешаться. Шена Грейтарис лишь отсрочил неизбежное.

– Знаешь, когда тот здоровяк начал орать… – мимо Крайса прошло трое полицейских. Они выглядели испуганными и растерянными, как и большинство их коллег.

Мало кто уходил один, все старались прибиться хоть к небольшой группе. Чувство страха и неопределённости стало для них чем-то новым. Раньше город был безопасен, по крайней мере, для Одарённых. Раньше они всегда знали, что и почему происходит, что они должны делать. Сегодня всё изменилось. Крови удалось избежать, но ни полицейские, стоявшие в оцеплении, ни рабочие и фермеры, сжимавшие в руках так и не брошенные камни, никогда не забудут этот день. Когда вдруг стало можно. Когда вдруг стало страшно.

Крайс смотрел на своих коллег и думал, как мало они понимают, как мало знают. Ведь для них это всё произошло внезапно, без каких-либо предпосылок. Для них все эти чувства были непонятны, они даже не могли их толком назвать. Город изменился за одно утро и прежним станет ещё очень нескоро. Люди расходились, испуганные и не доверяющие друг другу. Каждый в какой-то миг встал перед вопросом, как далеко сможет зайти и способен ли поднять руку на другого человека.

– Я уж думал, не договорятся, – высокий худощавый полицейский, которого Крайс помнил по паре совместных учений с прошлого участка, с опаской смотрел на медленно рассасывающуюся толпу рабочих. – Мой старший говорил, если всё круто завернётся, могут пропускные пункты закрыть. На Дно и в Средний город.

– Как тогда? – его собеседник, коренастый плотный мужчина средних лет покачал головой.

– Товары – морем. И так, пока не договорятся, – полицейский отвернулся от толпы. – Пошли уже.

Крайс отвернулся, поняв, что невольно прислушивается к разговору. Закрытие пропускных пунктов было самой крайней мерой на случай техногенной катастрофы, вышедшей из-под контроля эпидемии или открытого бунта, охватившего полностью один из уровней, подавить который просто невозможно. Так ему говорили в школе на уроках истории города. Из-за небольших волнений никто перекрывать спуски не будет. Но раз об этом заговорили, значит, слух кто-то пустил. Крайс замер, отрешившись от окружающего его хаоса, и задумался над этой мыслью. Верховный Совет на такое не пойдёт. Это всего лишь пугало для нижних уровней. Вряд ли кто-то из небородных всерьёз думает, что Дно сможет стать реальной угрозой. Вряд ли кто-то решится задействовать древние Механизмы, запирающие пропускные пункты.

– Инспектор Крайс, – Демьен смущённо улыбнулся. Он не хотел отвлекать старшего товарища от раздумий. Сейчас всем им было о чём поразмыслить, но шена Рандэлл ждал их доклада.

– Задумался, – ответил Рюни.

Нуари и Вирдан уже ушли вперёд, Рокан куда-то пропал. Впрочем, сейчас он заботил Крайса меньше всего. Старший архивариус смог разрешить ситуацию бескровно, но это не успокоило чёрного инспектора. Высший Совет взялся за дело всерьёз, сразу подняв нормативы до невыполнимых высот. Это означало, что дальше тянуть они не будут. И решить делом миром больше не позволят.

На Землю поднимались в молчании. Демьен хмурился, то и дело поворачивался к окну поезда, подолгу вглядываясь в пейзаж. Вирдан упрямо смотрел на сложенные на коленях руки, иногда мотал головой, точно ведя с собой яростный спор. Нуари нервно постукивал пальцами по подоконнику и кривил губы, сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Крайс наблюдал за ними со странным спокойствием. Все трое его спутников были растеряны и злы, он же чувствовал едва ли не облегчение. То, чего он так долго ждал, произошло. Теперь они могли действовать и реагировать на то, что предпримет Высший Совет. С секретами было покончено, с интригами и заговорами – тоже. Начиналась открытая игра.

К Небу уже приставили шесты. Крайсы копошились у их основания в ожидании отмашки. Рюни почти мог увидеть это – предвкушение, азарт, алчный блеск. Бунт в Среднем городе был гораздо более очевидным и зримым сигналом того, что время вышло, чем какой-то медальон, хранящийся у шены Рандэлл.

Из булочных доносились ароматы свежей выпечки. Пахло корицей и яблоками, а ещё – горячим шоколадом. Крайс зажмурился и потёр ладонью глаза. После заводского района Среднего города на Земле было слишком светло. После напряжения и страха последних часов – слишком мирно и спокойно. Рюни невольно подумал, что яд недоверия очень скоро просочится и сюда, отравит зелень деревьев, сотрёт беззаботные улыбки с лиц людей. Высший Совет запустил спираль ненависти и вражды, и удержать её будет очень сложно. Скорее всего, они не понимали до конца, что творят, просто делали, как и всегда. Вот только Высший Совет не учёл слишком многого, того, чего не было раньше. Кою и Гильдия, а ещё – группа инспекторов и старших инспекторов, знающих об их планах и желающих им помешать. Крайс с горечью подумал, что Бесцветному стоило убить их всех уже давно. Дно не будет просто жертвой, как это было раньше.

Полицейское управление, к которому они направлялись, встретило уставших инспекторов яркими новыми занавесками и запахом свежезаваренного чая, доносившимся из распахнутой двери. Здание, призванное внушать благоговение перед законом, казалось до нелепого беззаботным. Как и старший инспектор Рандэлл, поставленный командовать этим управлением. Впрочем, внешнее впечатление в этом случае было весьма обманчивым.

Крайс зашёл в двери последним, в помещении управления было не так светло, как на улице, и прохладно. У нескольких инспекторов рядом со столами сидели посетители. Судя по их голосам и лицам, ни у кого ничего серьёзного не случилось. Секретари болтали, собравших группой возле одного из чайных столиков.

– Шена Рандэлл ждёт вас, – Превенс появилась точно из-под земли рядом с Крайсом. Она окинула взглядом всю компанию и покачала головой. – Я принесу чай. Вам точно нужен будет крепкий горячий чай.

– Отличная идея, – без особого энтузиазма сказал Нуари, направляясь в кабинет Энде. Крайс подумал, что за прошедшее время Превенс Леммар, секретарь, которую перевели в это управление по его просьбе, стала намного увереннее в себе.

Энде действительно их ждал: на рабочем столе высилась пирамидка из безе, а на подоконнике стояло четыре тарелочки с десертами. Вскоре появилась Превенс с чаем и поставила поднос на столик у окна. К угощению, однако, никто не притронулся. Энде пристраивал розовое безе на самый верх пирамидки и, казалось, не замечал пришедших. Только закончив, он поднял голову.

– Рассказывайте, – шена Рандэлл сплёл пальцы в замок. Он беззаботно улыбался, но взгляд у него был серьёзным и сосредоточенным.

Говорит начал Демьен. Старшие инспектора Неба пришли ближе к развязке, а Крайс не любил отчитываться перед начальством ещё с прошлого управления. Лен Шеппен его вполне понимал, сам терпеть не мог прошлого начальника. Всё началось утром с принесённого курьером официального пакета с требованием отправить всех инспекторов на подавление бунта в Среднем городе. Шена Рандэлл ответил отказом сразу же и в категоричной форме. Через полчаса в управление явился сам Милен Клайдерн. Это Демьен рассказывал скорее для Нуари и Вирдана.

О чём говорили Милен и Энде, не знал никто, они закрыли дверь, подслушивать секретари и инспектора не решились. В итоге шена Рандэлл согласился отправить в Средний город несколько инспекторов – но не всех и только добровольно. Сам он идти снова отказался, но на этом Милен и не настаивал. Крайс вызвался сам, понимая, что там может потребоваться не только его Дар, но и понимание ситуации.

Демьен тоже решил пойти. Их поставили держать оцепление, вскоре прибыли представители Совета. К тому времени некоторые инспектора уже почти час сдерживали разъярённую толпу. Начались переговоры, рабочие и полицейские молча стояли друг напротив друга, ожидая их окончания.

– Переговоры явно затягивались, это никому не нравилось, – Демьен развёл руками. Его до сих пор потряхивало от напряжения и страха. Рабочие и фермеры из Среднего города были крупнее и сильнее любого жителя Верхнего города.

Полиции запретили применять Дары и табельное оружие, чтобы не провоцировать толпу. Фактически, они оставались беззащитными перед агрессивно настроенными рабочими. На этом моменте Энде нахмурился, взял верхнее безе и отправил в рот. Демьену удавалось рассказывать атмосферно и очень живо. Крайс подумал, что у него бы точно так не получилось. Да и понять, что чувствовало большинство – инспектора полиции с Земли – он просто не мог.

– Когда мне пришёл приказ вести своих детективов в Средний город, они там уже часа три стояли. Я сорвался, как мог быстро, но с транспортом сейчас совсем плохо, даже наёмных экипажей не достать, – Нуари перехватил повествование у порядком утомившегося Демьена. Младший инспектор Шеппен благодарно кивнул. Стояние в оцеплении изрядно его вымотало. – Когда мы прибыли, в полицейских уже летели камни. Надо отдать им должное, защищаться они даже не пробовали.

– Нам было запрещено, – тихо произнёс Крайс.

– Это был один из вариантов. Даже не самый вероятный. – Энде отправил в рот ещё пару безе.

– А потом явился Рокан, поговорил с толпой и как-то смог уладить ситуацию, – Нуари скрестил руки на груди. Он не знал, на кого больше злился – на себя, на Совет или на Рокана за риск и успех. – Понятия не имею, что он им сказал.

– Рокан решил вмешаться. Вот как… – Энде закинул руки за голову, несколько минут он безмолвно рассматривал потолок. Никто не смел шевельнуться, чтобы не нарушить его сосредоточенности. – Шена Торхейс, сможешь обеспечить ему охрану, когда он вернётся?

– Вернётся откуда? – Нуари понял, что знает ответ, едва только задал вопрос.

– Со Дна. Рокан сейчас на Дне, – Энде продолжал смотреть в потолок, не замечая удивлённых лиц собравшихся в кабинете людей. Они со старшим архивариусом о многом успели поговорить и о многом договориться.

– Я обеспечу ему безопасность, хотя шена Грейтарис много раз говорил, что его не тронут, что бы он ни сделал, – Нуари так и не смог выяснить, в чём причина, но смутно догадывался, что это как-то связано с потерей Роканом Дара.

– Обстоятельства изменились. Сейчас на кону выживание всего города, ради этого можно забыть о чести, гордости, клятвах, долгах и обетах. – Энде замолчал и опустил голову, посмотрел на Нуари долгим проницательным взглядом. – И Рокан им очень мешает.

– Не думаю, что один человек сможет им помешать, – так же тихо произнёс Крайс. Дар внутри шевелился, задевая лёгкие, касаясь нервов и сосудов под кожей. – По крайней мере, не так.

– Посмотрим, – на лице Энде появилась озорная улыбка, хотя взгляд всё ещё оставался задумчивым. – Никто не пострадал, бунта не было – и это главное! Так что разбирайте свою награду и не забывайте про чай!

Крайс взял тарелочку с шоколадным пирожным, политым шоколадным же сиропом, чашку с чаем и вышел из кабинета. Превенс вышла вслед за ним, придержав дверь для Демьена, руки которого были заняты так же, как у Рюни, только десерт был другой – с белым бисквитом и сливочным кремом.

– А что же будет с вами? – тихо спросила ленна Леммар, остановившись у стола Крайса. – Вы ведь теперь Благородный.

– Но родился всё равно на Дне, – невесело усмехнулся Крайс. Нынешняя ситуация действительно ставила его перед непростым выбором. И вполне возможно, что этот выбор сделают за него.

Превенс ещё немного постояла рядом, явно не зная, что сказать. Она хотела поддержать, но не находила слов, хотела объяснить, как ей важно быть рядом, видеть его каждый день, но сейчас это точно было бы лишним. В конце концов, девушка отошла к своему столу и взялась за работу, пусть и не срочную, но достаточно нудную. Крайс принялся за пирожное не сразу, только съев половину, понял, как был голоден. Срочный вызов прямо с утра, несколько часов сильнейшего напряжения, постоянно требующий выпустить его наружу Дар изрядно его измотали.

Энде Рандэлл подобрал каждому десерт по своему собственному пониманию или просто из представления о человеке. Крайс не хотел раздумывать над тем, чем руководствовался его начальник, покупая для него пирожное, в котором горького шоколада, казалось, было больше, чем муки. Определённый смысл был. Как и в том, что ему Энде купил самое дорогое. Сейчас Рюни заботили совсем другие мысли. Шена Грейтарис сейчас был на Дне, не приходилось сомневаться, где именно и с кем он беседовал. Откровенная провокация в Среднем городе для Кою могла послужить весьма чётким и однозначным сигналом, и ответной реакции Дна ждать осталось недолго.

На пропускном пункте его попытались остановить, охранник изо всех сил старался убедить Благороднорождённого в том, что на Дне ему делать совершенно нечего. Рокан спокойно выслушал путаные доводы и также спокойно их проигнорировал. Он уже бывал на Дне и знал, чего ждать. Знал про чёрные годы и про то, к чему готовится Гильдия.

Лестница казалась бесконечно длинной, полупрозрачные мутные стенки являли собой совсем слабую защиту от того, что лежало там, внизу. Рокану казалось, что Дно наблюдает за ним голодным, нечеловеческим взглядом. Этот спуск вёл почти сразу к докам и считался относительно безопасным. Каждая ступень казалась неудобнее и выше предыдущей. Тело словно не хотело приближаться к тому, что ждало его внизу. Рокан с самого начала знал, что ему придётся спускаться, потому взял с собой палантин – широкий, расшитый геометрическим рисунком и достаточно плотный, чтобы фильтровать тяжёлый воздух Дна.

И всё равно, едва он открыл дверь и ступил на высохшую, чёрную землю, шена Грейтарис чуть не задохнулся, сухо закашлявшись и согнувшись пополам. Ветер ударил в лицо мелкой колкой пылью и вонью гниющего мяса. Никогда раньше Рокан не чувствовал подобного запаха, но почему-то сразу узнал.

– Шена, – голос донёсся словно сквозь слой плотной ткани. Рокан выпрямился, посмотрев на высокого мускулистого мужчину с лицом, покрытым татуировками. Рядом с ним маялась низкорослая худая женщина с острыми скулами. Рокан подумал, что опасности от неё исходит больше, чем от здоровяка. – Что вам здесь нужно? Ваши обычно пешком не ходят.

– Охолони, Шекс, – женщина подошла к Рокану и внимательно вгляделась в его лицо. – У нас необычный посетитель.

– Мне нужно увидеться с Кою, – Рокан едва выдавил из себя эти слова. Ветер дул на удивление резкий, неприятный, гул вибрировал в костях с такой силой, что шену Грейтарис начало подташнивать.

– Глава никого видеть не хочет, – нахмурился здоровяк. Он с сомнением смотрел на небородного, привычной готовности услужить в нём не было. Дно показывало свою неприязнь в каждой мелочи. Гостям сверху здесь были больше не рады.

– Кою захочет его выслушать, – женщина-охранник продолжала с интересом рассматривать Рокана. – В конце концов, он отважился спуститься сюда, прекрасно зная, что его ждёт.

– Он ждёт меня, – Рокан почти не врал – он договаривался быть посредником в случае конфликта. То, что бунт спровоцировали сначала в Среднем городе, ничего не меняло. А ещё старшему архивариусу не нравилось, что о нём говорили так, словно его здесь нет.

– Раз ждёт… – неуверенно протянул здоровяк. Он инструкций не получал, но и ошибиться не хотел. Рядом с Главой Гильдии сейчас всё время дежурил Фарид или кто-то из его подчинённых, так что о безопасности можно было не беспокоиться.

Машина нашлась быстро, здоровяк остался дежурить у пропускного пункта, а женщина вызвалась проводить Рокана в штаб Гильдии. Шене Грейтарис показалось, что татуированный мужчина вздохнул с облегчением, избавившись от напарницы. Машина была покрыта сеткой, сплетённой из проводов. С учётом того, что большая часть фонарей не горела – доки казались непривычно тёмными и от того пугающими – на аккумуляторы, установленные на крыше и сзади электричества явно хватало.

– Прошу вас, – женщина неприятно улыбнулась, открыв дверь и приглашая Рокана внутрь.

Сама она села следом, заработал двигатель и вместе с ним заработали аккумуляторы на крыше. По стенкам прошёл едва ощутимый ток – видимо, в машине были проблемы с изоляцией. Рокан отодвинулся подальше, чтобы не касаться нагревшегося и постреливающего искрами металла.

– Прошу простить за это, шена, – без капли раскаяния сказала женщина-охранник, – но на полноценный ремонт совсем нет времени, машины нужны постоянно, изоляция быстро изнашивается.

Рокан быстро пожалел о том, что не может ухватиться за металлические поручни – они искрили в полутёмном пассажирском отсеке. Машину немилосердно трясло, то и дело снаружи доносились треск и шипение. Один раз их словно что-то ударило в бок, за этим послышался звук электрических разрядов, потом всё стихло. Через два десятка мучительно долгих минут машина остановилась, откинув аппарель. Рокан сразу же почувствовал запах озона, нагретого металла и пережаренного мяса.

Он вышел из машины вслед за своей сопровождающей. Та ловко спрыгнула на землю и сразу же исчезла из вида. Когда Рокан покинул пассажирский отсек, то увидел, что женщина с неподдельным интересом рассматривала приваренные к электрической сетке изуродованные трупы гигантских крыс. Присмотревшись, шена Грейтарис понял, что это были вовсе не крысы – вечные обитатели складов и фабрик Среднего города. Длиннее морда, другие пропорции и зубы, которые принадлежали не столько грызунам, сколько хищникам.

Рокан подошёл к машине и встал рядом со своей провожатой. Это были крайсы, которые водились только на Дне и никогда не забредали выше, в отличие от обычных крыс. Видимо, только здесь они могли жить и размножаться. Рокан протянул руку, но не решился коснуться перекрученной, разорванной на части тушки.

– Забавные создания, правда, Благороднорождённый? – его спутница с неприятным любопытством смотрела теперь уже на Рокана. – Умные, хитрые, но совершенно сходящие с ума в чёрные годы.

– Они водятся только на Дне. Только здесь есть нечто, позволяющее им жить и размножаться, – повторил Рокан свои мысли. – Что-то в чёрных годах влияет на них. Возможно, гул и вибрации. Возможно, изменения в составе почвы, воздуха или воды. Может, что-то ещё.

– Те, кто здесь родился, уверены, что Дно не отпускает. Даже поговорка есть такая, – сопровождающая в упор смотрела на шену Грейтарис, словно пытаясь прочитать реакцию на свои слова на его бесстрастном лице. – Даже те, кому удалось вырваться, возвращаются. Вот и крайсы не могут подняться. Они умнее людей будут, не лезут на другие уровни.

– Это неправильно, – Рокан отвернулся от машины.

Штаб Гильдии успел измениться за те дни, что прошли с его первого визита. Рядом со зданием теснились машины, некоторые из них были уродливо улучшены, обвешаны совершенно безумными доработками. Рокан невольно подумал, что такие изменения – это сущее надругательство над малыми Механизмами. У входа стояли вооружённые люди – не двое-трое, как раньше, а несколько групп, в каждой из которых хотя бы у одного было огнестрельное оружие.

Когда он проходил мимо, люди поворачивались и провожали его подозрительными и недружелюбными взглядами. Сейчас только воля Кою удерживала их от того, чтобы избавиться от Благороднорождённого самым болезненным способом. О прошлом уважении и почитании не могло быть и речи. Рокан начал понимать, насколько решителен был Кою. Дно готовилось к войне. Если рабочие из Среднего города не до конца понимали, что делают на площади, и сами хотели разойтись, то местные готовы были драться.

Штаб Гильдии бурлил, как закипающий котёл. Рокан остановился у входа и прислушался. Он наблюдал за людьми, слушал разговоры, всё больше вникая в происходящее, всё чётче различая закономерности царившего вокруг хаоса. Чёткая упорядоченность и сложность структуры Гильдии поражала его. Она вобрала в себя множество людей – самых разных, выполнявших теперь чётко разграниченные роли. Здесь были не только люди, привыкшие к насилию и борьбе – они, очевидно, раньше принадлежали к разным группам, это было заметно по одежде, манере поведения, диалекту – но и чиновники, многие из которых прежде, судя по всему, работали на заводах или в доках, прислуга, необходимая, чтобы обеспечить всех этих людей едой, одеждой и прочими нужными вещами. Здесь же можно было заметить ярко накрашенных и одетых в слишком открытые платья женщин. У них тоже была своя роль и не столь очевидная, как могло показаться.

Рокан стоял в тени колонны у самого входа и наблюдал, запоминал, анализировал. Он старался понять Дно, понять Гильдию и через это – понять Кою. Ему предстояло стать посредником в заранее обречённых переговорах, смягчить противостояние там, где каждая из сторон старается его накалить. Остановить войну, которая была необходима, которую ждали, которой хотели.

– Вас ожидают, – к Рокану подошла миловидная девушка в весьма откровенном платье. Она улыбнулась шене Грейтарис и окинула его заинтересованным взглядом. – Я провожу.

Рокан мог возразить, что уже бывал здесь и знает дорогу, но промолчал. В Гильдии были свои порядки, начинать дипломатический визит с их нарушения было бы крайне неразумно. Кроме того, Кою мог сейчас быть где угодно. Тем не менее, девушка вела его знакомым маршрутом. Пару раз им приходилось останавливаться, пропуская бегущего куда-то курьера или человека в странной одежде с острыми чертами лица, похожего на женщину, которая привёла Рокана в штаб. Девушка останавливалась каждый раз, как видела одного из них, и вжималась спиной в стену.

– Охотники, – недовольно пробормотала она после одной такой встречи. В её голосе мешались уважением и страх.

– Охотники? – вежливо уточнил Рокан, пользуясь возможностью завязать разговор.

– Да, они охотятся на крайс. Сейчас без них никуда, – пояснила девушка. – Только несчастливые они. Сами как крайсы.

– Вот как? – Рокан проводил спускавшегося мимо них по лестнице охотника заинтересованным взглядом. – Могу я узнать, как вас зовут?

– Меня? – девушка явно растерялась. Видимо, мало кто спрашивал её имя. Она смущённо улыбнулась и поправила сползшую с плеч шаль, прикрыв туго обтянутую лифом грудь. – Айша.

– Моё имя Рокан Грейтарис, – Рокан решил не называть полного имени, массивных серёг было достаточно, чтобы показать его происхождение и статус, а лишний раз акцентировать внимание он не хотел. У жителей Дна и без того не было родового имени, но не назвать своё он просто не мог. Да и обращение только по личному имени было слишком фамильярным для едва знакомых людей.

– Шена Грейтарис, значит, – Айша кивнула и отвернулась.

У кабинета Кою она остановилась, постучала и открыла двери. Внутрь девушка не зашла, видимо, ей было велено только проводить. Рокан почувствовал лёгкий укол сожаления. Ему было приятно общество Айши, теперь же, когда девушка осталась за дверью, он вновь ощутил всю тяжесть лежащей на нём ответственности.

Кабинет Главы Гильдии не сильно изменился с его прошлого визита. Бумаг на столе стало больше, подсвечников с зеленоватыми свечами – тоже. Пахло чем-то травяным, терпким, было душно, окна явно давно не открывали. Впрочем, Рокан вспомнил тяжёлый, ядовитый воздух Дна, и решил, что это вполне оправданно.

Сам Кою сидел за столом, сцепив пальцы в замок, и внимательно смотрел на нежданного посетителя. По его лицу ничего невозможно было прочесть – как и в прошлый раз. Тёмные глаза были холодны, цепкий взгляд не отпускал, точно поймав в силки. Рокан удивился, как легко приходили в голову странные, пугающие образные конструкции. Он провёл много времени, изучая эту особенность Дна по редким описаниям и архивным записям, говорил с торговцами, только чтобы лучше понимать тех, с кем ему предстояло вести переговоры. И вот теперь эти фразы рождались сами собой в его голове в ответ на необычное окружение и тревогу.

– Добро пожаловать на Дно, шена, – Кою встал и обошёл стол, чтобы поприветствовать Рокана. Каждое его движение было пропитано грацией и угрозой.

– Я обещал, что приду, – Рокан ответил на приветствие. Он настороженно следил за Главой Гильдии. Дно уже было в состоянии войны, только сейчас шена Грейтарис понял, как неразумно поступил. Кою мог сделать из него заложника, даже не понимая, насколько ценной для Неба была его жизнь.

– После того, что произошло в Среднем городе, – Кою улыбнулся холодной, безжалостной улыбкой. Он знал о бунте, хотя Рокан едва успел спуститься сразу после его окончания. – Я не был уверен, что вы захотите возвращаться. Впрочем, теперь вы знаете, какие методы использует Небо.

– Слишком грубые, но достаточно эффективные, – Рокан смотрел на своего собеседника бесстрастно, почти равнодушно. Ему не хотелось признавать правоту Кою, но, в то же время, он понимал, что Средний город откровенно спровоцировали, рабочим не оставили даже шанса. Никто не усомнился в решении Совета, хотя достаточно было лишь немного подумать, сопоставить цифры, чтобы понять, насколько абсурдно их требование о повышении норм поставок.

– Верно, грубые, но эффективные. – Кою замолчал.

– Такое уже случалось прежде в истории города. Об этом не принято говорить. Об этом даже не принято помнить, – Рокан почувствовал, что вступил на очень опасную и узкую тропу. Каждое его слово сейчас могло изменить всё: поставить город на грань уничтожения или спасти его от новых бед и возможной катастрофы в будущем. – И каждый раз это заканчивалось большими бедами для нижних уровней.

– Предлагаете мне отступить и стерпеть? – улыбка Кою стала едкой и надменной. Он не желал, да и просто уже не мог смириться.

– Это невозможно. Небу нужен бунт, – Рокан понял, что уже зашёл слишком далеко, что должен молчать. А ещё – что, если он сейчас промолчит, вновь спуститься на Дно уже не сможет. Кою жадно смотрел на него, впитывая и анализируя информацию на ходу. – Вернее, ему необходимо подавить бунт.

– Чтобы усмирить Дно? Оно стало слишком сильным, слишком самостоятельным, – Кою говорил тихо, но Рокан отчётливо слышал каждое слово. Сердце билось так отчаянно, что, казалось, скоро проломит грудину. Шена Грейтарис никогда не волновался так сильно, хотя и не показывал этого.

– И за этим тоже, – нехотя ответил Рокан.

– Зачем? Зачем это Небу? Мы ничего не просим, мы хотим торговать и лишь немного улучшить жизнь, – Кою подошёл почти вплотную, в упор глядя в глаз Рокану. Слишком близко.

– Город, – начал Рокан, потом замолчал и через секунду, собравшись с силами, продолжил: – Город был изначально создан как идеальное место, где все могли быть счастливы, где у всех всё бы было, никто бы ни в чём не нуждался.

– Это не так, – с обжигающе холодной улыбкой ответил Кою и отступил на два шага назад. Рокан почувствовал, как немного спало напряжение.

– Это не так, – повторил он. – Нас этому учат с детства, но это ложь. Может быть, когда-то это и было правдой, но не сейчас. Дно и Средний город задыхаются. А Земля… об это тоже не принято говорить, но инспектора полиции хорошо знают, как много в Верхнем городе происходит самоубийств. Чаще всего, без причины, и часто – среди молодых людей. Никто не знает, почему. Я понимаю, вы думаете, что мы просто…

– С жиру беситесь, – подсказал Кою.

– Для этого нет причин. Для самоубийств, для провокаций – для всего этого, – Рокан старался донести до Кою, что проблема гораздо масштабнее, чем может показаться, и затрагивает весь городе, а не только Дно.

– Но причины есть всегда, – задумчиво произнёс Кою. Так любил говорить Рюни. Он раз за разом повторял, что причины есть у всего, надо только их найти и понять.

– Да, причина есть. И эта причина принуждает Небо раз за разом провоцировать недовольства, подавлять бунты, наказывать зачинщиков, – Рокан чувствовал, как к горлу поднимается ком. Он быстро подавил чувство вины, потому что понимал, что оно не только бесплодно, но ещё и разрушительно.

– И в чём же эта причина? – Кою скрестил руки на груди. Его голос, упавший почти до шёпота, вливался в уши расплавленным воском, гипнотизировал и подавлял.

– Причина в том, что город больше не работает так, как должен был. Один из ключевых Механизмов сломан или расстроен, – Рокан прикрыл глаза, на миг разрывая зрительный контакт. Сейчас ему очень важно было сохранить самообладание. Когда он только вошёл в этот кабинет, он был уверен, что не станет рассказывать Кою истинную причину поведения Высшего Совета. Он слишком плохо знал Главу Гильдии, чтобы предугадать его реакцию.

– Продолжайте, – Кою кивнул. Он понял, к чему ведёт небородный, но хотел услышать подтверждение.

– Все известные Механизмы исправны, за ними постоянно следят. И всё равно городу не хватает ресурсов, – Рокан повторял свои собственные слова, сказанные в тишине пустого архива. Здесь, в зеленоватом полумраке они звучали иначе. В них было больше смысла, больше правдоподобности. Верить в то, что город неисправен, на Небе было непросто. На Дне это казалось очевидным. – Скажите, Кою, есть ли на Дне Механизм, который не обслуживается Благороднорождёнными?

– Житель Поддонья, вы об этом? – Кою выглядел заинтересованным. Рокан перевёл взгляд на одну из свечей в залитом воском подсвечнике. Она горела неровно, потрескивала и выбрасывала вверх искры.

– Да, об этом. Инспектор Крайс мне рассказывал о нём. Когда я спустился сюда в первый раз, я отчётливо слышал гул и лязг под ногами. Это были механические звуки. Никакое живое существо не может их издавать, – Рокан закрыл глаза, под веками всё ещё отображалось трепещущее пламя свечи. – Под Дном находится Механизм, едва ли не самый крупный из всех. И он неисправен. Именно эта неисправность порождает чёрные годы и недостаток ресурсов. Возможно, работающий Механизм мог бы сделать Дно гораздо более привлекательным местом.

– Но? – Кою усмехнулся. Это было прекрасной сказкой, вот только к реальности она имела мало отношения.

– Механизмами управляют приписанные к ним семьи Благороднорождённых. Только их члены – те, кому доверена диагностика и настройка – знают, как правильно их обслуживать, – Рокан медленно выдохнул. Эта часть правды его смущала. Он не нашёл ни одного упоминания о вымершем роде Благороднорождённых. И тем более, роде, обслуживающем Механизм. – И для вашего Механизма такой семьи нет. Я не нашёл никаких упоминаний о том, что какой-то из родов прервался, не оставив наследника. Кроме того, даже если бы такой род ещё существовал, даже если бы они знали, как настраивать Механизм Поддонья, они не смогли бы починить его в случае серьёзной поломки. Никто не может.

– Вы хотите сказать, что весь город зависим от Механизмов, и никто не знает, как их чинить? – очень тихо и отчётливо спросил Кою.

– Верно. Так было всегда. Возможно, когда-то во время основания города были люди, понимавшие работу Механизмов. Но сейчас не осталось никого, – Рокан не стал упоминать, что все, кто работает с Механизмами, прекрасно понимают, что первая же серьёзная поломка станет катастрофой и сможет привести к гибели города. Поэтому они стараются об этом не думать.

– Занятно, – улыбка Кою стала хищной, а лицо застыло в ожесточённой гримасе.

– Вы знаете, где находится этот Механизм? Знаете о нём хоть что-нибудь? – Рокан не питал особых надежд, но спросить был обязан. Возможно, это даст шанс на взаимопонимание, взаимодействие Неба и Дна. У них общая беда и одна цель.

– Легенды, слухи, домыслы. Ничего конкретного, – задумчиво ответил Кою. Он вспоминал всё, что слышал с детства о Жителе Поддонья, и то, что рассказывал ему Рюни. – Сказки из детства о Жителе Поддонья. Это именно он гудит под поверхностью. Крайс тоже создал он. Чёрные годы приходят по его воле.

– В целом, сказки не лгут, – вежливо улыбнулся Рокан. Он не мог даже представить, как именно Механизм мог породить крайс и привести к чёрным годам. Впрочем, работа любого Механизма – величайшая загадка, разгадать которую не в силах ни один из ныне живущих.

– Не лгут. Есть несколько известных проходов в Поддонье. Скорее всего, их больше. Часть похожа на тоннели, часть – просто обвалившаяся порода или конструкции. Туда никто суётся, – Кою невольно вспомнил, как сам в юности спускался в один такой провал на спор. Помнил гладкие скользкие стенки, ржавые скобы, звук текущей воды и нервную дрожь, от которой хотелось смеяться. – Кроме совсем безрассудных детей и подростков. Но даже они не заходят далеко. И возвращаются не все.

– Как там? – Рокан интуитивно понял, что Глава Гильдии там бывал в юности. Безрассудства и отваги у него и сейчас хватало. Как и желания превзойти всех.

– Темно, мокро, гул слышен сильнее, – Кою ответил, не задумываясь. Благороднорождённый подкупал своим неподдельным интересом к тому, что происходило на Дне. – Тревожно.

– Механизм должен быть очень большим, раз его гул слышен по всему Дну, и технические спуски есть в нескольких местах, – Рокан вспоминал всё, что успел узнать о Механизмах за прошедшее время. – Следовательно, это один из основных Механизмов города.

– То, что сломано и не чинится, рано или поздно выходит из строя окончательно, – задумчиво произнёс Кою. Ему в голову пришла странная мысль, что окончательная поломка одного из основных Механизмов может потянуть за собой выход из строя и всех остальных. А ведь есть среди них и те, что запирают Внешнее море снаружи.

– Эту проблему необходимо решить, если ещё не поздно, – с нажимом произнёс Рокан. – Нельзя всё время бороться с симптомами.

– И теперь мы возвращаемся к насущной проблеме, – лицо Кою из задумчиво стало холодным и злым. Перемена была столь резкой и разительной, что Рокан невольно вздрогнул. – Повышение норм для нас просто неприемлемо. Чёрные годы в этот раз выдались особенно тяжёлыми, мы едва справляемся, нам не хватает еды, фермы не работают, да и потом, когда всё закончится, придётся ждать первого урожая. Половина заводов на простое, людей косят эпидемии, а при такой скученности очень сложно их сдерживать. При этом мы не получаем никакой помощи сверху.

– Вы посылали запрос? – Рокан понимал, что его вопрос прозвучал в лучшем случае жалко.

– Сюда регулярно спускаются высокородные, приписанные к Механизмам. Небу известно о нашем бедственном положении, – Кою хищно улыбнулся. Охрана небородных доставляла ему немало хлопот, да и дома удовольствий остались без работы. Никто уже не осмеливается задерживаться на Дне дольше, чем необходимо. Девочек пришлось забрать в штаб, обеспечить работой, питанием и всеми удобствами. – И да, я посылал запрос о снижении нормативов со всеми описанными причинами и указанием имён свидетелей. Посылал неоднократно. В ответ на это я получил постепенное ужесточение требований к качеству, а потом и скачкообразное повышение норм поставок. Выполнить его Дно просто не способно.

– И вы переложили его на Средний город, – Рокан почувствовал сгустившееся в воздухе напряжение. Глава Гильдии не намерен был решать дело миром, даже несмотря на новую информацию.

– Мы поставляем столько, сколько можем. Мы не прекратили поставки, но я не собираюсь снабжать Небо едой, когда мои люди голодают. Я не собираюсь обеспечивать Верхний город тем, без чего они могут обойтись, когда жители Дна умирают от голода и болезней, – Кою говорил тихо, шипящим злым шёпотом. Гнев клокотал в нём, но Глава Гильдии сдерживал его, чтобы излить потом, когда придёт время. – Я просил о снисхождении, просил лекарств, просил хоть о какой-то помощи. Мне её не дали. И тогда я сам взял то, что мне было необходимо.

– Огнестрельное оружие, – так же тихо ответил Рокан. Он видел пистолеты и ружья у бойцов Гильдии, они даже не скрывали его.

– И его тоже, – Кою усмехнулся. Он взял ещё и двух Одарённых, только об этом Небу лучше было не знать. – И взятого я не верну.

– Чего вы хотите? – Рокан понимал, что не может дать то, что Дну действительно необходимо. Да и вообще хоть кто-то в городе. Чинить Механизмы никто не умел. А те, кто их обслуживает, вряд ли станут связываться с чужим.

– Жить. Дно хочет жить. Для этого сейчас нам нужны лекарства и ослабленные нормативы, а лучше – помощь, любая помощь сверху. Всё остальное можно будет обсудить, когда закончатся чёрные годы, – Кою произнёс это со спокойной уверенностью в неисполнимости требований. Как бы стоявший перед ним человек ни хотел помочь, он просто не мог этого сделать.

– Я передам ваши слова и мои догадки, заставлю Верховный Совет услышать, – Рокан не лгал, он мог заставить их выслушать его. Объяснить, найти выход, собрать информацию – всё это было возможно, если только выиграть немного времени.

– Хорошо. Это уже хорошо, – Кою отвернулся, свет свечей резко очертил его профиль, придав бледной коже болезненный зеленоватый оттенок. Под глазами легли чёрнильные тени, рот стал похож на ровный разрез на мраморном лице. – Знаете, самый популярный напиток на Дне – настой фелны. Его пьют все чуть ли не с рождения. Облегчает кашель, бодрит. Это растение здесь везде – ползучие стебли, мелкие цветы… Одна Благороднорождённая шенай изучила фелну. От скуки, думаю.

– И что же она обнаружила? – Рокан был почти уверен, что знает имя этой Благороднорождённой. Только шенай Аштарет стала бы возиться с растением со Дна. И только от неё Глава Гильдии смог бы получить ответ.

– Это наркотик, подавляющий, кроме всего прочего, способность к проявлению Дара или хотя бы Видения, – Кою говорил глухим, лишенным красок голосом.

Он вспомнил тот миг, когда впервые прочитал об этом в записке, которую ему отдала старая кружевница, мать девушки, живущей сейчас в семье Аштарет. Сложенный в несколько раз листок и его имя сверху. А внутри – страшная правда, которой он смог поделиться только с Фаридом и Кларисс.

– Никто не знает, когда появилось это растение, само ли оно выродилось таким или это деяние одного из Даров. Фелна росла на Дне всегда, дольше, чем кто-либо может вспомнить, – Кою не мог, даже если очень хотел, обвинить во всём Небо. Хотя, конечно, им это могло быть выгодно. И всё-таки не было доказательств их вины или того, что они вообще знали про это растение. – Но одно могу сказать точно – те, кто родился на Дне, лишены даже шанса подняться.

– Шенай Аштарет может создать противоядие, – Рокан не знал, как ему себя вести, как поведёт себя Кою. Глава Гильдии был слишком непредсказуем.

– Она делает, – ответил Кою, не удивившись, что посланец Неба назвал правильное имя.

Рокан молчал, осознавая, что любые его слова сейчас сделают только хуже. И он, и Кою понимали, что фелну, скорее всего, высадили специально, что создана она была с помощью Дара, сходного с Даром шенай Аштарет. Возможно, это сделали перед первым – или одним из первых – подавлением спровоцированного мятежа.

– Впрочем, это инициатива одного человека и сейчас это вряд ли имеет значение, я прав? – Кою невесело усмехнулся. – Дну надо жить, и в данный момент для нас выживание – это снижение норм до предельного минимума и невмешательство. Я не прошу о помощи, это было бы слишком.

– Я передам ваши слова, – Рокан понял, что разговор окончен. Они и так сказали друг другу больше, чем собирались. Эти откровения сделали их соучастниками, бросившими вызов всему городу.

Рокан вышел из кабинета Кою, в коридоре стояли люди, ждавшие своей очереди на аудиенцию. Они провожали Благороднорождённого подозрительными взглядами, лишёнными даже крупицы доброжелательности. За короткое время жители Неба стали врагами для каждого жителя Дна.

– Я провожу вас, – Рокан повернул голову. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил подошедшую к нему девушку. Ту самую, что встретила его, когда он только приехал.

– Конечно, Айша, буду рад, – губы Рокана дрогнули в слабой улыбке. Он не привык проявлять эмоции и, как говорил Нуари, за годы работы в архиве совсем разучился вести себя, как человек.

– Тогда за мной, – девушка улыбнулась искренне, без лишнего кокетства.

Внизу народа, казалось, стало только больше. Вернулась большая группа охотников на крайс. Они стояли особняком, тихо переговариваясь между собой. Впрочем, остальные старались держаться от них подальше и с расспросами не лезли. Охотники отвечали только перед своими лидерами и Главой Гильдии.

– А ещё у них свои собственные поселения и правила, – Айша на ходу объясняла Рокану всё, что могло показаться тому непонятным. Она вообще, казалось, не умела молчать. – И Кою их не тронул. Остальные все банды присоединил, но охотники – особый случай. Они другие.

– Другие? – Рокан слушал внимательно, время от времени задавая наводящие вопросы. Он изучал Дно во всех его аспектах и пытался найти хоть какую-то зацепку, намёк на то, что у него есть шанс.

– Да, совсем. Они чувствуют крайс. Ну, знаете, крайсы как-то между собой общаются, чувствуют друг друга по-особенному. Они – стая, организованная, сильная. Чем больше стая, тем злее и умнее каждая крайса в ней, – Айша между делом взяла с подноса на столике два небольших пирожка и один протянула Рокану. – С охотниками так же. А ещё они свои машины дорабатывают.

– Дорабатывают? – Рокан отвлёкся от изучения угощения. Пирожок не походил ни на что из того, что ему доводилось пробовать прежде: плотное грубое тесто, начинку вообще определить трудно.

– Да, делают огнемёты, навешивают оружие. Электрические сетки – тоже их изобретение, – Айша откусила сразу половину пирожка, прожевала и продолжила: – Они разрешили Кою использовать сетки, когда поняли, что чёрные годы будут суровыми в этот раз. Их они тоже предчувствуют. Или определяют по каким-то признакам. Охотники же ходят там, где никто не рискует. Знают жуть как много всего.

– Но машины – это же малые Механизмы, их запрещено модифицировать слишком сильно. Только декор, – Рокан всё ещё с сомнением изучал пирожок.

– Да не бойтесь вы так, он с грибами. Не отравитесь, – рассмеялась Айша. Потом лицо её снова стало серьёзным. – Запрещено – это у вас наверху. А здесь, чтобы выжить, на всё пойдёшь. Охотники и чинить, говорят, умеют.

– Айша, а что вы знаете о Жителе Поддонья? – Рокан всё-таки рискнул откусить кусочек пирожка. Тесто, как он и ожидал, оказалось очень плотным и почти безвкусным, начинка имела непривычную консистенцию и неприглядный вид, зато вкус – очень необычный и не сказать, чтобы неприятный.

– Житель Поддонья, – протянула Айша задумчиво. Она доела пирожок, потом помолчала ещё немного. – Это местная легенда. Сказка, если хотите. У нас все сказки страшные, но поучительные. Он живёт внизу, ниже карьерных выработок, ниже труб. Там, куда спускаются только стены доков. Там всегда темно и много воды. Так говорят.

– А откуда там вода? – Рокан почувствовал, что ему есть за что зацепиться.

– Не знаю. Если поискать в самых неприятных местах Дна, то можно найти спуски вниз. Там всегда стоит вода, и гул слышится сильнее, – Айша пожала плечами, отчего шаль сползла, открывая высокую грудь в откровенном декольте. – Этот гул Житель Поддонья и издаёт. И вибрации – его рук дело. Он всегда там. Крайсы – его сны. Чёрные годы – его кошмары. От них сходят с ума.

– Но гул механический, – Рокан всё это уже слышал, Айша повторяла то, что ему рассказал Кою.

– Вам виднее. Гул есть всегда, его просто не замечаешь. Только вот замечаешь, когда он усиливается. Как сейчас. Житель Поддонья недоволен. Это портит воздух, кстати. И фабрики, конечно. Но он – первый!

– Это весьма любопытно, – Рокан вежливо улыбнулся, хотя вышло у него не слишком убедительно. Если Механизм затрагивает столько факторов – воду, воздух, размножение крайс и болезней – то он действительно очень мощный.

– Наверное. Так-то про него много чего рассказывают. У охотников свои сказки, у заводских рабочих – свои, в поселениях у доков – свои. А те, кто живёт рядом со спусками, его именем даже не ругаются, – Айша вышла на крыльцо, придержала дверь для Рокана. Их уже ждала машина – хорошо защищённая, потрескивающая от электрического напряжения на обмотавших её проводах. – Он существовал с самого начала, так говорят.

Они забрались в машину. Айша переговорила с водителем – хмурым парнем в плотной куртке и высоких сапогах – и залезла в пассажирский отсек. Вместе с ними на скамье вдоль борта пристроился клерк Гильдии, невзрачный мужчина с грустными усталыми глазами.

– Только сначала он был добрым. А потом как-то лёг спать и стал злым, – Айша нахмурилась, вспоминая давно забытые истории, которые ей рассказывала старшая сестра. Родители не одобряли этих сказок, говорили, что в них нет никакого смысла. Но сестра их услышала от одной старой женщины, а откуда их взяла та – неизвестно. Айше нравилось думать, что это часть тайных знаний, передаваемых из поколения в поколение. И ей очень хотелось поделиться ими с этим высоким красивым мужчиной, рядом с которым ей было спокойно – впервые за многие месяцы, если не годы.

– Просто так? – Рокан мысленно достраивал к сказке то, о чём догадывался сам. Раньше Механизм работал и давал Дну блага. Потом по какой-то причине вышел из строя. Уснул. После чего и вовсе стал травить землю и воздух.

– То ли заболел, то ли не разбудили вовремя. Ему начали сниться кошмары, он от них ворочался, – Айша вспомнила, как эту часть рассказывала сестра – ей тогда становилось жутко и жалко Жителя Поддонья, ведь тогда он был ещё добрым. – Очень сильно ворочался, всё Дно тряслось. Появились холмы. А потом заснул крепче прежнего, и его сны начали просачиваться в реальность.

Рокан кивнул, он дорисовал себе серьёзный разлад в Механизме, настоящую катастрофу. А потом медленное угасание его функций. Какой же род не доглядел за ним, кто допустил серьёзную поломку? Или единственный хранитель знаний об этом Механизме погиб, пытаясь его усмирить? Как Небо вообще допустило подобное? Рокан поднял голову и пристально посмотрел на Айшу. Фелна подавляла проявление Дара годами, десятилетиями.

– А что если за ним следил род со Дна, а не с Неба? – Рокан произнёс это вслух, просто не в силах удержать мысль внутри. Тогда фелна – наказание? Или попытка скрыть страшную правду от города? – Какое это значение имеет сейчас?

– О чём вы? – Айша удивлённо уставилась на шену Грейтарис.

– Подумалось, – Рокан слабо улыбнулся, вспомнив сетования Нуари на то, как сильно его друг Элиас изменился после того, как побывал на Дне. Это место действительно заставляло много размышлять и перестраивать в голове систему мира. Дно меняло тех, кто смотрел на него открыто, а не через призму своего положения и высокомерия.

– Мне кажется, что вы все слишком много думаете. И вы, и Рюни, и Кою, и даже тот Благороднорождённый, которого Рюни приводил к нам. Слишком много, – Айша поправила шаль и коснулась руки Рокана, сидевшего напротив, в успокаивающем жесте. Она умела выводить мужчин из состояния мрачности и меланхолии, умела слушать их сетования. – Иногда надо не думать, а просто слушать, смотреть и позволять миру просто быть.

– Иногда этого недостаточно. Если болезнь не лечить, она убьёт, – Рокан покачал головой, но не отнял руки. Ему было приятно прикосновение Айши.

– Лечить мало помогает, если болезнь серьёзная, – Айша чуть крепче сжала пальцы. – А на Дне из лекарств только травки всякие. Ими не всё вылечишь. Особенно, если запущено. Притормозить можно, как фелной.

– Как фелной? – Рокан накрыл руку Айши второй ладонью. Её ладони были тёплыми, а пальцы сжимали крепко.

Ещё одна странная, нелепая мысль всплыла в сознании Рокана, настойчиво требуя, чтобы он обратил на неё внимание. Фелна сдерживала лёгочные болезни на Дне, при этом подавляя Дары у тех, у кого они могли проявиться. Можно ли допустить, что фелна именно этим сдерживала разрушение Механизма? Наличие Одарённых могло сильнее расшатать Механизм. Дары и Механизмы связаны напрямую, вот только никто не знает, как именно. Никто не задавался вопросом. Фелна не могла быть временной мерой, ведь эффект она дала только через несколько поколений. Но и решением не была, только оттягивала неизбежное. Если он, конечно, прав.

– Всё-таки вы опять думаете, – Айша надула губы. Она не привыкла, что мужчина её игнорирует.

– Вы правы, слишком много мыслей, – Рокан кивнул, руку он всё ещё не убрал, прикосновение Айши было чем-то естественным, даже нужным. – Их нужно спокойно обдумать.

– Когда всё катится в Поддонье, спешка только мешает, – девушка улыбнулась, надеясь подбодрить небородного. Она тщательно следила за речью, не допуская никаких лишних слов или образных фраз. Этому Мадам учила каждую из девушек, а проверяла их всегда Кларисс. – Да и что там было в далёком прошлом? Ну, какая теперь разница? Кто что решил, кто что сделал? Они уже давно… в рециклере.

Рокан кивнул, понимая, что Айша права. Кто-то в Высшем Совете принял не самое удачное, но тогда, возможно, единственное доступное решение. За поколения лучшего всё равно не нашли, если вообще продолжили искать. Его дело было разобраться с последствиями. Если Дно не могло справиться само, если оно могло только притуплять симптомы, то, возможно, Небо способно было помочь. Нет, должно было.

– А вместе мы сможем что-то изменить? – Рокан задумчиво посмотрел на Айшу. Девушка оказалась прекрасным собеседником.

– Рюни, да и Кою всегда говорили, будь у нас лекарства сверху, многих можно было бы спасти. Детей хотя бы, – Айша пожала плечами. Ей не нравились такие сложные и тяжёлые разговоры, но мужчины постоянно их вели, даже если и сами от этого страдали. Мадам обычно говорила, что им не нужно понимать мужчин, только отвлекать и доставлять им радость. И Айша старалась отвлечь и развлечь.

Весь остаток пути они молчали. Рокан обкатывал в голове мысли, искал доказательства и опровержения для своих идей, отбрасывая совсем несостоятельные и укладывая вероятные в общую схему. Айша сидела рядом и держала в ладонях руку небородного, надеясь, что этим хоть немного помогает ему отвлечься. До подъёмника они добрались слишком быстро. Рокан не успел утрясти в голове все мысли, а Айша хотела бы и дальше просто сидеть рядом и смотреть на этого странного человека, который искренне хотел помочь Дну и понять его.

Солнечный свет был слишком ярок, но плотные занавески не пускали его в кабинет шены Рандэлл. Энде стоял у окна и рассматривал цветочный узор на ткани. В комнате было тихо и слишком жарко.

– Ты уверен в своих выводах? – после долгого молчания заговорил Энде.

– Как в этом можно быть уверенным? – Рокан покачал головой. Он стоял неподвижно в тени и смотрел на спину своего друга – непривычно напряжённую и прямую.

– Логика, Рокан. Подавление восстания приведёт к тому, что Дно останется без защиты, ты сам говорил, что сейчас… – Энде не закончил. Он был похож на капризного ребёнка, не желающего смирить с тем, что ему предстоит сделать что-то неприятное.

– Я долго думал, почему – при всём вопиющем безразличии Неба к Дну – его жители так почитают Одарённых. – Рокан замолчал. Это тоже было всего лишь предположением, удобно ложившимся в общую схему. Страшным, но, скорее всего, верным. – С помощью боевых Даров справиться с бедствиями Дна не так сложно. Уничтожить паразитов, выделить часть неприкосновенного продуктового запаса, изолировать больных. Ведь жителям Верхнего города болезни не страшны, даже заразившись, они смогут легко вылечиться.

– Мне не нравится то, что ты имеешь в виду, – Энде недовольно поджал губы, на Рокана он всё ещё не смотрел, уделяя всё внимание вышитым на занавесках цветам.

– После того, как Небо уничтожает всех жителей Дна и Среднего города, не занятых в производстве, оно берёт на себя защиту нижних уровней. Воспоминания о том, почему так случилось, стираются, а привычка преклоняться остаётся, – жёстко закончил свою мысль Рокан.

– Зачем? На Небе хватает еды. Да и Дно в ближайшее время не сможет производить ничего нужного, – Энде цеплялся за крошечный шанс, понимая, что лишь ищет лазейку, увиливая от решения проблемы.

– Еды хватает, даже с избытком. Сейчас склады забиты консервированными продуктами, – подтвердил Рокан. Он внимательно изучал накладные, отчёты о поставках и списки поступления товаров.

– Тогда зачем? – Энде замер, напряжённый и собранный.

– Потому что с самого начала дело было не в еде и даже не в лекарствах. Системы города не справляются с фильтрацией воздуха – слишком много людей. Не хватает воды, не хватает электричества, – Рокан прикрыл глаза и медленно выдохнул. Самые базовые ресурсы, о нехватке которых нельзя рассказывать никому и никогда.

– И поэтому Высший Совет решил сократить население? – голос Энде звучал тихо и безжизненно.

– Всё ещё интереснее, – Рокан провёл рукой по лицу. От ладони всё ещё едва ощутимо пахло духами той девушки, Айши. Это успокаивало. – Город – великое творение гениев прошлого, он умеет саморегулироваться. Не знаю, в воде или в воздухе со временем появляется нечто, подталкивающее людей к…

– Суициду, – закончил Энде. – Ты о той волне самоубийств на Земле? Но почему именно Одарённые?

– Потому что только в Верхнем городе ведётся статистика. Потому что в Среднем городе люди не склонны к рефлексии, им просто некогда. Потому что горожане со Дна привыкли цепляться за жизнь, бороться за неё и потому, что у них и без этого слишком много способов умереть. – Рокан замолчал, переводя дыхание. Путь на Землю был долог, у него было время подумать.

– Чтобы не гибли Одарённые, Высший Совет жертвует Дном. Всем Дном, самыми жизнелюбивыми его жителями, – Энде провёл рукой по занавеске, сжал ткань до боли в пальцах. – Меньшее зло, малая жертва ради всего города. Ненужные горожане.

– И все прочие оправдания, – закончил Рокан.

– И что ты собираешься делать? – голос Энде звучал почти просительно. Рокан редко видел друга таким.

– Есть пара идей, – архивариус пожал плечами. В первую очередь он должен был передать ультиматум Дна, причём передать официально. Это было возможно, хотя Рокан и понимал, что бесполезно. А потом ещё раз перебрать все старые книги по истории города, протоколы заседаний Совета и нормативы поставок продуктов.

– Я надеялся, ты скажешь, что ничего сделать нельзя, – Энде невесело усмехнулся и с трудом разжал пальцы. Поворачиваться он всё ещё не собирался. – Рокан, я спустился с Неба на Землю, чтобы меня оставили в покое. Ни приёмов, ни балов, ни невест, ни всех этих отвратительных норм поведения.

– Я знаю, Энде, – сочувственно кивнул Рокан.

– Я отказался от многих привычных и удобных вещей ради возможности проявить себя так, как я хочу, – Энде медленно выдохнул, собираясь с духом. – Я не хочу знать, что задумал Высший Совет, не хочу спускаться ещё ниже. Мне хорошо здесь. Рядом с кондитерскими, среди преданных мне людей, которые никогда не задают лишних вопросов. Так скажи мне, Рокан, почему я во всё это полез?

– Потому что ты столкнулся со сложной задачей и не смог её упустить, – подсказал Рокан. – Потому что до неё были и другие сложные задачи, с которыми к тебе приходил Милен. Ты взял чёрного инспектора потому, что заинтересовался.

– Да, заинтересовался. Смена Дара была простым ребусом на первый взгляд, – Энде пожал плечами. Милен действительно смог заинтересовать его непростыми задачами, а потом – инспектором Крайсом. Энде слишком увлёкся и не сразу понял, во что именно его втянули. – С двойным дном, конечно. Астарию Эшбетт нужен был боевой Дар, и он его получил. Это была не жадность, а эксперимент.

– Выбирать для себя то, что необходимо городу. Причём, с упором на боевые Дары. К нынешнему моменту Дар бы уже прижился, – Рокан кивнул, прикидывая, сколько нужно для освоения только что полученного Дара. – Шена Эшбетт сглупил, не смог отсидеться. Хотя его затворничество и так начало вызывать подозрения. И всё равно он был неосторожен. Или уверен, что Высший Совет не допустит его казни.

– Он ошибся, дело вышло слишком резонансным, – Энде слабо улыбнулся. – Его просто не могли отпустить без обвинений. Преступление было очевидным. Тем более, он пошёл на убийство Благороднорождённой из влиятельного рода.

– Потом Милен попросил меня найти для него книгу. С её помощью опять хотели сменить Дар, и почти удачно, – Энде покачал головой. – Это было сложнее. Пока Нуари бегал по всему городу, я искал книгу. А ведь путь её был не таким длинным и вёл в закрытые архивы Высшего Совета.

– И опять они хотели получить боевой Дар, – добавил Рокан.

– Во второй раз более ценный и редкий – Дар предвидения и прозрения человека. Дар рода Энлиэ, – Энде произнёс это со смесью презрения к ворам и восхищения закрытым семейством Энлиэ. – А первый Дар почти не встречается за пределами семей Дознавателей.

– В этом поколении есть целых три человека с этим Даром, причём, точно известно, что двое из них не унаследовали его по прямой линии, а родословная инспектора Крайса весьма сомнительна, – Рокан просмотрел все метрики, чтобы понять, откуда у шенай Эстемай и шены Харидан этот Дар. Шена Харидан был совсем молод, но происходил из древнего и значимого рода, в котором, однако, Разрезание последний раз проявлялось поколений пять назад и весьма слабо.

– Город и Механизмы – вот источник Даров, – Энде процитировал один из учебников, которые терпеть не мог. – Боевые Дары оказались нужны именно сейчас, но получили их те, кто не обратит их против города.

– Мне тоже так кажется. – Рокан кивнул. – И всё-таки, Энде, ты мне поможешь? Эта задача сложнее всего, с чем тебе приходилось сталкиваться прежде.

– Да, сложнее. И интереснее, – Энде повернулся к Рокану, на лице его застыло жалобное выражение. – Я не хотел лезть в политику, связываться со всеми этими родовитыми и гордыми членами обоих Советов. Терпеть их не могу!

– Знаю, Энде. Я тоже, – Рокан с сочувствием посмотрел на друга. – Но эту задачу нам необходимо решить.

Час спустя, сидя в своём кабинете в архиве, Рокан думал, что втягивать в это Энде действительно было жестоко. Но без него шансов не было совершенно. Шена Рандэлл давал хотя бы крошечную надежду на то, что они смогут что-то исправить или затормозить. Рокан поставил чайник на горелку и упёрся ладонями в стол. Тяжесть ответственности, которую он на себя взвалил, была просто неподъёмной. Словно весь город лёг на его плечи. Но и делать вид, что ничего не происходит, Рокан не мог. Когда-то он был старшим инспектором по особым поручениям, потом стал старшим архивариусом. Городу от него требовалось и то, и другое.

Глава 2. Крайса на распутье.

Есть ли хоть что-то, что я мог бы сделать?

Элиас.

И они ещё хотят, чтобы я им помогал?

Крайс.

Заседание Совета продлилось дольше обычного. Споры не умолкали, Элиас едва не сорвал голос, пытаясь донести до оппонентов всю очевидность своих доводов. Его не слушали. Впрочем, за отмену повышения нормативов выступал не только он. Прения по поводу их ввода фактически застопорили принятие других проектов, члены Совета никак не желали успокаиваться.

Повышение норм было не просто бессмысленным, но и откровенно вредным, волнения в Среднем городе лишь доказали это. Элиас не понимал упрямства своих коллег. Для них проект, спущенный на обсуждение Высшим Советом, был важнее логики и реальности. Невыполнимость требований уже давно стала очевидной, но признать это готовы были лишь те, кто, так или иначе, контактировал с Дном.

– Довольно! – голос Донтара Хенел, старейшего члена Совета, занимающегося экономическими вопросами, прозвучал удивительно звучно среди гула споров и криков. – Тот, кто оспаривает решение Высшего Совета, идёт против Совета. Я выношу последнее предупреждение. Изменение норм поставок и качества продукции приняты и одобрены Высшим Советом. Нам стоило принять их сразу, а не тянуть.

– За прошедшее время ситуация там стала только хуже, – тихо добавил Адрэ Нарья, сидевший рядом с Элиасом. Во время первой попытки принятия поправок он горячо выступил на стороне младшего Аштарет и с тех пор неизменно поддерживал его. – Я был на Дне два дня назад. Там невозможно находиться, даже рядом с доками. Мне повезло, что настройка почти не требовалась, и я быстро закончил.

– Почему они этого не понимают? – Элиас с трудом сдерживал рвущееся изнутри отчаянье.

– А зачем им? – горько усмехнулся Адрэ. – Совет послушно делает всё, что велит Высший Совет. А традиции важнее логики, знаешь ли.

– Знаю, – тихо ответил Элиас.

– Я настоятельно прошу всех вас быть лояльными и разумными, – продолжал вещать Донтар. – Для особых мер нет никаких причин. Временные трудности скоро разрешатся. И посему прошу не вносить разлад в заседания Совета. Все, кто будут упорствовать, буду лишены членства ради общего блага.

Элиас устало покачал головой. В словах шены Хенел была убеждённость и искренность. Информация вилась вокруг него золотистыми искорками, не давая и шанса на ошибку. Высший Совет принял решение исключить из Совета всех, кто будет ему мешать. Элиас чувствовал, что отец смотрит на него через весь зал и ждёт возражений, какой-то реакции. Но он не собирался так глупо лишаться источника информации. Раз он не мог больше высказываться, то оставалось только слушать.

Угроза шены Хенел не успокоила, а лишь раззадорила некоторых членов Совета. Те, кто прежде выступал за принятие поправок, теперь громко возмущались подобным произволом. Исключить из Совета лишь за упорство в своём мнении – такого прежде не случалось. Элиас мысленно себя поправил – они просто о таком не помнят. Как и многое в городе, это, скорее всего, осталось только в архивах Высшего Совета. Там была вся правда про город и его историю. Там, и ещё в личных библиотеках немногих избранных.

– Совет имеет свободу высказывать своё мнение и обсуждать решения Высшего Совета по важным для города вопросам! – говорившего Элиас не знал. Он честно пытался выучить всех членов Совета, но некоторые имена ускользали, отказываясь задерживаться в памяти. Большинство, если быть честным. Для Элиаса они были серой массой, всегда согласной и всегда покорной. Теми, кто не желает знать и видеть. Теми, кто поддерживает неравенство в городе своим сонным безразличием.

– Сие возмутительно! Мы отклонили проект большинством голосов, и для того были причины! – ещё один возмущённый голос вплёлся в нарастающий гул. – Его приняли, и посмотрите, к чему это привело!

– Они просто неблагодарные создания! Оправдывать неповиновение! Да как можно?!

Элиас перестал вслушиваться в слова, Дар позволял уловить общее настроение, этого было достаточно. Ещё перед заседанием его предупредили, что все внесённые им на прошлых собраниях проекты приостановлены из-за беспорядков в Среднем городе. А потом намекнули, чтобы он молчал. Элиас понимал, что его выступления в защиту Дна сейчас выглядят слишком провокационно, даже больше, чем обычно. Да и говорить уже не хотел – не осталось сил, чтобы пробиться через упрямое нежелание членов Совета видеть хоть что-то, кроме себя.

Элиас устал, но сдаваться не собирался, потому слушал и кивал, когда это было необходимо. Председатель Совета тщетно пытался успокоить разбушевавшихся Благороднорождённых. Кто-то был уверен, что нижние уровни заслуживают жестокого наказания, кто-то говорил, что требование было для них невыполнимым с самого начала, третьи выступали против безоговорочной власти Высшего Совета и желали обсуждать законопроекты, имея право их отклонить. Во всём этом хаосе Элиас чувствовал удивительное спокойствие. Он перевёл взгляд вверх, на сиденья членов Высшего Совета. В последнее время они никогда не пустовали, даже, когда, как сейчас, шло внеочередное собрание.

Часто там можно было увидеть Милена Клайдерн, сегодня его не было из-за беспорядков в Среднем городе. Из сидевших на отдельных местах членов Высшего Совета Элиас знал троих. Элита Неба, просто быть представленным им – большая честь. Элиас был уверен, что все они причастны к тому, что происходит, и сейчас лишь наблюдают за тем, как продвигается их план.

– Что думаете, шена Аштарет? Чем это всё закончится? – Адрэ с интересом смотрел на своего соседа. Тот казался наивным, слишком молодым, чтобы иметь своё мнение. И, тем не менее, высказывал его часто и достаточно резко.

– Ничем хорошим, – Элиас был уверен, что Дно готово сопротивляться, как никогда прежде.

Он много думал, пытаясь понять, зачем это Небу. Почему именно сейчас? Ведь Одарённым придётся защищать Дно после своей победы. Они должны будут уничтожать крайс, держать безопасными проходы к Механизмам. Это огромный риск и тяжёлый труд. Урожая в ближайшее время не будет, заводы стоят. Впрочем, Элиас знал, что склады забиты, продовольствия хватает. Децим всерьёз занялся поиском поставок продуктов с нижних уровней, и он расспрашивал его под видом праздного любопытства.

Элиас удивился вначале, как много знает его повар, но потом понял, что эти знания – банальная необходимость. Например, лимоны для его фирменных пирожных росли только в Среднем городе. Децим сообщил ему, что склады Верхнего уровня полны. Небо явно было готово к дефициту. Зачем тогда устраивать резню? Нельзя же считать равноправным сражение, когда один из противников имеет огнестрельное оружие и боевые Дары, а второй – только ножи и несколько винтовок?

– Мне тоже так кажется. Высший Совет поступает так на благо города, но ни у одного его члена нет Механизма на Дне, – Адрэ нахмурился и покачал головой. Он совсем недавно спускался вниз, и ему откровенно не нравилось то, что там происходило. – Да и Средний город в стороне не останется.

– Мы не оставили им выбора, – Элиас отвлёкся от своих мыслей, понимая, как важно ему иметь такого союзника, как шена Нарья. К словам Адрэ прислушивались, у него был авторитет не только в семье.

– Мне тоже это не нравится. Но ещё меньше то, что члены Высшего Совета присутствуют даже на внеочередном заседании, – Адрэ говорил жёстко, не отрывая взгляд от рядов для гостей. – И самое неприятное то, что некоторые из тех, у кого тоже есть Механизмы на Дне, молчат. Они высказывались на прошлом заседании, но на этом молчат. Сейчас больше шума от тех, чьи Механизмы в Среднем городе.

– Разумеется, они впервые почувствовали опасность, – Элиас невольно улыбнулся. Сам он был совершенно не готов к тому риску, которому подверг себя, впервые встретившись с чёрным инспектором, и помнил, как тогда растерялся. – Настоящую опасность и настоящий страх.

– А вы суровы в своих суждениях, шена Аштарет. Я бы даже сказал, безжалостны, – Адрэ усмехнулся и скрестил руки на груди. – Впрочем, как я знаю, вы спускались вниз, так что имеете полное право рассуждать.

– Я не понимаю, – Элиас нахмурился и повернулся к своему собеседнику.

– Люди говорят разное. Один мой родственник как-то недавно поведал мне, что на вас напал какой-то безумец со Дна. Родственник рассказал это как шутку, мол, насколько же надо быть наивным, чтобы после этого не потребовать примерно проучить этих жалких созданий со Дна, – Адрэ не улыбался и не смотрел на Элиаса. Он говорил ровно и спокойно, не привлекая внимания к их разговору. – А после добавил, что двое Аштарет – шена Элиас и шенай Фария – совершенно не думают о своём статусе и чести, так что подобное нападение, будучи следствием их неосторожности, самоуверенности и наивности, вполне закономерно.

– А каково ваше мнение? – Элиас ответил так же ровно и спокойно, безмятежно улыбаясь, хотя внутри всё сжалось от волнения и тревоги.

– Моё мнение, что очень удачно некий безумец со Дна оказался в нужном месте, в нужное время и напал на нужного человека, да ещё и на глазах у охраны, – серьёзно произнёс Адрэ. – Вам стоит быть осторожнее и не провоцировать людей, способных на подобное безрассудство.

– Не хотите ли вы сказать, что допускаете причастность… – Элиас не стал договаривать, это было слишком рискованно, тем более, в зале Совета. Пусть никто и не прислушивался к их разговору, полностью исключать слежки он не мог.

– Хотел бы я ответить отрицательно, но сейчас уже не знаю, во что верить. Я видел Дно, пусть и не близко. – Адрэ замолчал, потом мотнул головой. – Оно изменилось, сильно изменилось. Раньше я задёргивал шторки, не желал ничего видеть и не видел. Находил оправдания всему – как и любой из нас. А теперь шторки уже не задёрнешь. У самого спуска пересаживают в машину, а когда доезжаешь, на ней уже трупы этих ужасных крыс висят. Такое трудно не заметить.

– Крайсы, так они зовут этих крыс. Умные, хитрые и опасные. Они там всегда водятся, но сейчас их особенно много, – Элиас говорил монотонно, без тени эмоций в голосе. Внутри шевельнулся страх, родившийся в машине, едущей между поселениями, когда крайсы чуть было не прорвались. – Они могут заживо сожрать взрослого человека.

– В следующий раз не забуду поблагодарить охрану, – Адрэ зябко передёрнул плечами. Ему стало неуютно от этого разговора.

– Лучше принесите им еды или лекарств, – Элиас почувствовал ужасную усталость и от бесконечного шума и криков, и от этого разговора.

– Шена Аштарет, то, что вы предлагаете, уже бунт против системы, – рассмеялся Адрэ, сбрасывая напряжение. – Насчёт еды подумаю.

Элиас кивнул и прикрыл глаза. Ему не хотелось продолжать этот бессмысленный диалог. Он устал от бесконечной борьбы в Совете. Каждое его выступление вызывало бурные обсуждения. Теперь, когда ему вторили те, у кого были Механизмы на Дне, отмахиваться так просто не получалось. Элиасу перестали давать слово, его проекты отправляли на доработку даже без публичного обсуждения. А теперь шена Хенел хотел просто заткнуть ему рот. Как, видимо, и тот мужчина у спуска.

Члены Совета угомонились только через двадцать минут, наоравшись и выплеснув свои мнения в общий котёл. Элиас усмехнулся, поняв, что пришедшая ему в голову аналогия могла бы понравиться жителю Дна. Заседание перенесли на следующий день, когда все успокоятся. Элиас не был уверен, что придёт. Разговоры шли по кругу, даже высказывания за смягчение нормативов звучали одинаково. Высший Совет не мог заставить молчать всех, не вызвав подозрений, но вполне способен был затянуть прения до тех пор, пока они не перестанут быть актуальны.

Элиас вышел из зала, где проходило совещание, и побрёл к выходу. Он чувствовал себя истощённым и больным. Рана от ножа всё ещё ныла, хотя трудами и заботами Кимы и Фарии уже полностью затянулась. В ладонь впивалась гранями мелкая монетка, которую Элиас всегда сжимал на заседаниях Совета. Его обещание не отступать и не отмалчиваться.

Кажется, его несколько раз окликнули, но Элиас не остановился и не оглянулся. Весь путь до дома он проделал пешком по сложившейся привычке, обычно этого хватало, чтобы привести мысли в порядок и сбросить напряжение. Прогулка высвобождала нерастраченную энергию, давала выход гневу, но не в этот раз.

Элиас прошёл через сад, за которым ухаживал нанятый и обученный тётушкой Фарией садовник. Самой ей хватало оранжереи, но и клумбами с газоном она живо интересовалась. В доме было прохладно, после яркого света на улице полумрак успокаивал. Элиас поднялся в библиотеку, кивнув попавшейся на глаза служанке. За последние дни это стало означать, что ему нужно, чтобы принесли чай и что-нибудь перекусить. После дебатов в Совете Элиас не хотел лишний раз говорить.

Он взял первую попавшуюся книгу с полки, пролистал, не читая. В голове гудел рой вопросов, на которые Аштарет не знал ответов или просто не хотел знать. Элиас отложил книгу и сел на диван, прикрыл глаза рукой. Он не мог понять упорного нежелания членов Совета замечать, что причиной возмущений стали их собственные действия, нежелание нести ответственность за решения и возражать Высшему Совету. Люди, которые так долго повторяли одни и те же действия, следовали традициям и правилам, оказались неспособны даже понять, что что-то идёт не так.

– Поделишься? – Фария присела на край дивана. От неё пахло влажной землёй и цветочной пыльцой. Элиас невольно улыбнулся, хотя даже ему самому эта улыбка показалась похожей на судорожную гримасу.

– Ничего нового. Заседание перенесли на завтра. Завтра его снова перенесут, потому что ни к чему новому мы так и не придём. – Элиас выдохнул, открыл глаза и улыбнулся уже чуть более искренне. – Часть Совета возмущена беспорядками, часть – поведением Дна, часть – изменением норм. Высший Совет теперь дежурит на каждом заседании. Все мои проекты, как и проекты некоторых других членов Совета заморожены до стабилизации положения на нижних уровнях.

– То есть, до тех пор, пока в них не исчезнет всякий смысл, – Фария как всегда уловила суть, не высказанную, но подразумевающуюся.

– Именно так, – Элиас повернул голову. В комнату зашли две служанки с подносами и Кима.

Сейчас девушка работала по договору с временным проживанием в крошечном ателье, которое Фария помогла открыть одной талантливой младшей мастерице-швее, чем-то приглянувшейся Элиасу во время его первого расследования. У этого ателье было эксклюзивное право на кружева со Дна, теперь там ещё появились вязаные шали и элементы декора одежды. Ателье процветало за счёт созданной Фарией Аштарет моды.

– Мне уйти? – Кима смущённо потупилась. Она не ожидала, что попадёт на очередное семейное совещание.

– Нет, мы как раз обсуждаем Дно, твоё мнение может быть полезным, – Фария улыбнулась и кивнула девушке на стул. Та присела на самый краешек.

Лимма Шедив, некогда младшая мастерица в ателье, а теперь и сама хозяйка, выделила Киме небольшую комнатку рядом с рабочим местом. Однако Фария постоянно приглашала девушку в гости, иногда оставляя ночевать, а утром вызывая экипаж. Киму такое отношение ужасно смущало, но отказать она не смела, ведь благодаря заказам шенай Аштарет её матушка была обеспечена работой и хорошим заработком, а сама она могла задержаться на Небе и часто виделась с шеной Аштарет.

– Кстати, как там ленна Майлен? – Фария попыталась немного сгладить неловкость.

Килин Майлен некогда была личной служанкой Калии, младшей сестры Элиаса. После гибели хозяйки она не смогла больше оставаться в этом доме и ушла. Когда ленна Шедив открыла своё ателье, Фария направила Килин туда.

– Хорошо, – слабо улыбнулась Кима. Шенай Аштарет всегда интересовалась бывшей служанкой. – Работа ей нравится.

– Что-то ещё? – Фария заметила, как Кима замялась, точно не решалась о чём-то спросить.

– Лимма спрашивала, сможет ли она ещё раз увидеть того человека, с которым в её прежнее ателье приходил шена Элиас, – Кима не знала, что чувствовала в этот момент сильнее – страх перед чёрным инспектором или неловкость перед Аштарет.

– Инспектор Крайс сейчас живёт на Небе, – задумчиво произнёс Элиас. Он и сам давно его не видел, хотя Нуари упоминал, что с ним всё хорошо. – Ты слышала про беспорядки в Среднем городе?

– Слышала, – Кима вздохнула. Она ждала этого вопроса, но не была уверена, что знает правильный ответ. – Люди Среднего города очень ответственные и честные. Они не обращают внимания на всякий шэх , всегда выполняют свою работу. Я не представляю, что могло заставить их так поступить. Они выносливы и терпеливы, всегда были лояльны к Верхнему городу.

– Они восстали из-за непомерных требований по поставкам, – Элиас почувствовал, что ему неприятно говорить об этом Киме. Ему не хотелось, чтобы девушка всего этого касалась. Но сейчас Элиасу был нужен кто-то, кто понимал Дно. – А это, в свою очередь, произошло из-за отказа Дна поставлять товары наверх.

– Глава Гильдии всегда выполнял требования, ему не нужны лишние проблемы, – горячо возразила Кима, сжав в кулаки руки, лежащие на коленях. – Сейчас на Дне очень тяжело, матушка пишет, что чёрные годы затягиваются, что они сильны, как давно не было. Недавно писала про Большую Крайсу. Её убили, но само её появление – это плохо, очень плохо.

– Что такое Большая Крайса? – участливо спросила Фария.

– Огромная крайса, которая повелевает стаей и питается только человечиной. Или другими крайсами, если они не принесут ей еды, – Кима слышала сказки о Большой Крайсе в детстве. Бабушка, тогда ещё живая, но уже почти слепая, всегда говорила ей, чтобы она запоминала сказки, потому что лжи в них нет. Только глупец не верит в сказки – так она повторяла. Только глупец не послушается предупреждения. После этих слов сказки начинали казаться Киме ещё более жуткими.

– Я не понимаю, – Элиас закрыл лицо руками и откинулся на спинку дивана.

– Глава Гильдии никогда не пошёл бы против интересов Дна, – Кима вздохнула, встала со стула и села рядом с Элиасом, положив руку ему на плечо. Она не была уверена, что имеет право на такую фамильярность, но Фария не возразила, даже поощрила коротким кивком. – Он объединил Дно, печётся о нём. Сейчас чёрные годы: поля пустуют, заводы простаивают. Он делает всё, что в его силах.

– Знаю, Кима, знаю. Не понимаю, зачем это всё нужно? – Элиас убрал руки от лица.

Нуари казался взволнованным при их последней встрече. Милен – задумчивым, когда Элиас его навестил, как своего покровителя в Совете и наставника. Даже не стал предостерегать от необдуманных действий.

– Кою не может обречь людей на голод, – тихо сказала Кима.

– Чёрные годы действительно так страшны? – Фария спросила тихо, точно боясь потревожить тайну, которой не хочет знать.

– Очень. Это очень страшное время. Дно едва справляется, – Кима покачала головой.

– Расскажи о Кою, что он за человек? – Фария замолчала, собираясь с мыслями, потом выдохнула. – И что его связывает с инспектором Крайсом?

– С инспектором Крайсом, как я слышала, они дружат с детства. С охоты на крысят, – Кима решила начать с простого вопроса. – Кою тогда приняли в Гильдию. Он быстро поднялся до помощника прошлого Главы и поддерживал Крайсу как мог. Я мало знаю, только слухи.

– Расскажи о Гильдии, – Фария решила не спрашивать про охоту на крысят, это явно было что-то неприятное и вряд ли имевшее большое значение сейчас.

– Гильдия существовала… всегда, наверное. Я не знаю. Самая большая банда Дна, думаю. Гильдия всегда занималась большими вопросами, тем, что касалось всех. Заводами, поставками, борделями, зачисткой крайсьих стай, – Кима пожала плечами. Она не так хорошо помнила прошлого Главу Гильдии, но матушка рассказывала, что раньше всё было совсем иначе. – Кою изменил Гильдию. Он подмял все банды, взял на себя переговоры с торговцами, с фермерами, прикрыл торговлю запрещёнными наркотиками, создал хранилища продуктов на случай чёрных годов. Много чего.

– Как думаешь, Кима, он отступит? Сможет пойти на компромисс? – Фария выстраивала у себя в голове образ Главы Гильдии, добавляя в него всё, что слышала о Кою от Нуари и Элиаса.

– Нет. Не сейчас. Он не согласится, – Кима почувствовала, как её пальцы дрожат. Она поспешно убрала руку с плеча Элиаса, но тот перехватил её ладонь и сжал, успокаивая. – После всего он не согласится.

– И Небо не предложит компромисс, – Элиас вздохнул. Все его выступления в Совете перестали иметь смысл. Он ничего не успел изменить просто потому, что начал слишком поздно. Или потому, что ничего нельзя было изменить с самого начала. Нуари, Милен и Кою понимали это намного лучше него.

– Что дальше? – Фария решительно посмотрела на племянника. Она могла только догадываться о том, какие мысли сейчас рождались в его голове.

– Я продолжу высказываться за смягчение нормативов. Теперь я не один говорю об этом, если из Совета исключат всех, это приведёт к сильному недовольству, – Элиас упрямо поджал губы.

Он знал, что Адрэ поддержит его, ещё мог назвать несколько человек из тех, у кого Механизмы на Дне, кто выскажется за восстановление торговых отношений с Гильдией. От Кою зависела их безопасность а от них – функционирование Механизмов. Высшему Совету придётся прислушаться.

– Дело ведь не только в исключении из Совета. Тебя уже пытались убить, – тихо сказал Фария.

– Или припугнуть, – добавила Кима едва слышно.

– Не вышло. Я ведь… – Элиас замолчал. Он никак не мог понять, откуда в нём столько беспокойства. Ему не хотелось верить, что то, о чём недоговаривают Нуари и Милен, вообще возможно. – Если Небо и Дно… Если конфликт усугубится, они могут арестовать инспектора Крайса.

Элиас не смог придумать, кто эти «они» – просто образ врага, безликие слуги Высшего Совета. Чёрный инспектор получил титул дарованного Благородного, но это не отменяло его тесных связей с Дном. В случае открытого противостояния его могли счесть шпионом. Нуари убеждал Элиаса, что нынешний начальник и куратор Крайса не даст его в обиду, но против прямого приказа Высшего Совета никто не мог пойти.

– Элиас, прошу, не будь слишком опрометчив. Если тебя исключат из Совета, ты не только потеряешь шанс узнавать настроения и влиять на них, ты потеряешь возможность изменить хоть что-то в будущем, – Фария уложила руки ладонями вместе на коленях. Она выглядела непривычно серьёзной и смотрела племяннику прямо в глаза. – Ты ещё молод, у тебя впереди долгая жизнь. Я понимаю всю серьёзность текущего положения вещей. И согласна, что бездействовать сейчас безответственно. Но, Элиас, Дно – не единственное, что должно тебя волновать. И на то, чтобы исправить что-то в городе, могут уйти годы. Дай себе эти годы, прошу.

– Хорошо, я понимаю, – Элиас судорожно, медленно выдохнул. Ему казалось, он упускает что-то важное, но никак не мог понять, что.

Фария не стала больше ни о чём его спрашивать, просто села рядом и обняла за плечи. Кима тоже никуда не ушла, хотя её, наверное, ждали в ателье. Элиас был признателен за поддержку, он понимал, что берёт на себя слишком много, но не мог остановиться, не знал, с кем может разделить эту ношу. Она казалась слишком тяжёлой для того, чтобы обрекать на неё близких, а больше он никому не мог довериться.

Элиас мысленно перечислил тех, кто точно был на его стороне. Получалось совсем немного, всего несколько человек. Его самого уже несколько раз пытались убить, детективы Нуари всё время дежурили у дома. Продолжать борьбу с Высшим Советом означало, что он снова окажется в опасности. Как и его домочадцы.

Элиас закрыл глаза, давая себе отдых от мыслей. Он не мог смириться, не мог отказаться от всего, во что верил. Но бессилие угнетало, выпивало жизнь и очень злило. Элиас вспомнил, каким он впервые увидел Крайса. Холодный, замкнутый, циничный, не верящий никому и ничему – и всё потому, что с этим бессилием он жил с самой юности. Элиас невольно подумал, что и сам может стать таким со временем.

Кима ушла через полчаса, робко пробормотав что-то про то, что её ждут. Фария отпустила её с улыбкой. Элиас слишком хорошо знал тётю и эту её улыбку, она определённо что-то задумала.

– Пропуск с разрешением на проживание для Лии, матери Кимы, уже готов. Вечером она приедет на Небо, я уже послала слугу её привезти, – сообщила Фария, улыбаясь. – Она будет жить при ателье и вязать кружева для моделей. Также я договорилась с представителем Гильдии о поставках слюды. Знаешь, они с радостью согласились продавать её мне в обход всех правил и предписаний.

– Даже после того, как отказались выполнять нормативы поставок? – Элиас едва не рассмеялся. Тётушка не уставала его удивлять своей проницательностью и находчивостью.

– Именно после того. Кима уже жила и работала здесь, с её пропуском было проще. А с Лией пришлось повозиться. Материал для кружева можно достать и повыше, а вот слюду – нет. – Фария замолчала и провела рукой по голове племянника, перебирая пряди волос. – Обещаю, что не отпущу их, пока не станет спокойно. А это ещё надолго. Кто знает, что за это время может измениться?

Элиас кивнул, внутри стало легко и спокойно. Время, хотя бы в этом у него было время – самый ценный из ресурсов. Время на то, чтобы изменить отношение ко Дну, время на то, чтобы найти способ оставить Киму и её мать на Небе навсегда. Элиас провёл рукой по лицу. Раньше он не замечал, как мало он делал, как глупо тратил дни и годы. И только когда времени стало не хватать, наконец, смог понять его ценность. Тётушка обеспечила ему крепкую опору, значит, он мог двигаться дальше, он должен был. Элиас понял, что не отступит. Никогда.

Энде стоял у окна и смотрел на улицу внизу. Рокан ушёл полчаса назад, оставив после себя сомнения и горчащий запах чайных листьев. Его слова задели, встревожили и заставили думать в отчаянной попытке найти выход. Энде любил сложные задачи, но терпеть не мог нерешаемых. Ему нравилось верить в то, что выход есть всегда, в любом лабиринте есть дверь, в которую ты входишь, и центр, к которому стремишься. Нужно только найти путь. В этом лабиринте дверь осталась далеко позади, а центр был отгорожен глухой стеной.

Энде злился на себя за нерешительность, за то, что обдумывал пути побега. Ему не хотелось лезть в политику и оправдываться, ему не было дела до Дна, ему не хотелось иметь ничего общего с Небом. Энде повернулся и посмотрел на третью слева банку с печеньем на верхней полке шкафа. Там лежал под тонкой, пахнущей ванилью бумагой медальон, из-за которого погибло несколько человек и должно было погибнуть ещё больше.

Дверь открылась, но он не повернулся. Несколько минут назад Энде попросил секретаршу позвать к нему инспектора Крайса, когда тот вернётся с вызова. Больше никого Рандэлл не ждал и видеть не хотел. Однако, судя по звукам шагов, в кабинет зашло несколько человек. Крайс умел двигаться почти бесшумно, эти же громко возвестили о своём приходе. То, что его никто не предупредил, тоже говорило о многом.

– Шена Энде Алантэ Рандэлл, – голос прозвучал уверенно и громко. Энде поморщился и повернулся к вторженцам.

Перед его столом стоял высокий, крепкий, седоволосый мужчина с высокомерным лицом и длинными, массивными серьгами, украшенными камнями трёх разных цветов. Одет он был по строгой моде Благороднорождённых в церемониальное одеяние для заседаний Высшего Совета. Значит, пришёл как официальный представитель. За его спиной стояло двое Дознавателей. Они явно были недовольны тем, что их выставили обычными телохранителями. Скорее всего, старший в их клане о чём-то договорился с Высшим Советом. Или же они просто столкнулись в дверях.

– Чему обязан честью столь необычного визита? – холодно спросил Энде, с неприязнью глядя на троих мужчин. Он не собирался скрывать, насколько ему неприятна подобная бесцеремонность.

– Я здесь с официальным поручением для вашего подопечного, – поджал губы представитель Высшего Совета. Энде узнал его, это был Кадимир Закъя, на редкость скучный и занудный тип.

– Его сейчас нет, он работает, – Энде на миг пожалел, что его серьги лежат в ящике стола, но надевать их сейчас было бы неуместным.

В этот момент в дверь постучали – три коротких удара, своего рода почерк Крайса. Энде на миг прикрыл глаза. Чёрный инспектор вернулся совершенно не вовремя, с другой стороны, избежать этой встречи всё равно бы не получилось. Дверь открылась, Крайс замер на пороге, с холодным безразличием скользнув взглядом по представителям Неба.

– Вызывали? – обращался он только к Энде, остальных упорно игнорировал.

– Заходи, – вздохнул Энде и подошёл к своему креслу.

Он хотел расспросить Крайса о Кою и делах Дна, услышать альтернативную версию, проанализировать результат. Теперь ему предстояло сражение с серьёзным противником. Дознаватели вряд ли простили ему прошлую выходку, когда Энде буквально похитил у них Крайса.

– Итак, шены, что вам угодно от моего подчинённого? – Энде кивнул Крайсу, едва заметно мотнул головой в сторону и только потом посмотрел на Кадимира. Рюни понятливо встал за столом Рандэлл, сбоку от начальника.

– Высшему Совету угодно, чтобы лен Крайс, как урождённый житель Дна, вернулся на это самое Дно и уговорил тех, кто там всем заправляет, перестать проявлять спесь, – Кадимир поджал губы и нахмурился. Говорил он с Энде, даже не взглянув на Крайса. Слова «Высший Совет» он выделил особо, чтобы дать понять, почему отказывать категорически нельзя. – Дно должно покориться и начать выполнять требования по поставкам. Без них пострадает весь город. Допускать подобное мы не имеем права.

– Что скажешь, лен Крайс? – Энде слегка повернул голову к Рюни. На представителя Высшего Совета он смотрел неприязненно и даже не собирался этого скрывать.

– Моё слово на Дне ничего не значит, я давно уже там не живу. Даже из семьи никого не осталось, – Крайс равнодушно пожал плечами. Он не хотел давать посланцу Высшего Совета даже шанса понять, что лжёт.

– Я тоже против. Подобное недопустимо. Вы же знаете, насколько Дно опасно. Это поручение может стать смертным приговором, на данный момент незаслуженным, – Дознаватель стоял неподвижно, на его лице, казалось, шевелились только губы. На Кадимира он не смотрел. – Достаточно давно представитель нашего рода так и не вернулся со Дна, когда его отправили туда с неким поручением.

– И вы полагаете, что он стал отцом лена Крайс? – с любопытством поинтересовался Энде. Он внимательно наблюдал за гостями, понимая, что не сможет переиграть Высший Совет в открытом противостоянии, но сейчас его союзником могут оказаться Дознаватели.

– Посторонние связи непростительны ни для кого. Мы не полагаем, мы желаем знать, – Дознаватель поджал губы и с неудовольствием посмотрел на Энде. Видимо, вспомнил, что именно вмешательство шены Рандэлл помещало его родственникам выяснить наверняка, является ли Крайс потомком одного из них. Его напарник стоял неподвижно и в разговоре не участвовал, но внимательно наблюдал и оценивал собеседников. – Тем не менее, Дознаватель не вернулся со Дна. Если он вступил там в связь с женщиной, то решение остаться для него было неизбежным. Смерть – вот единственное искупление подобного прегрешения.

– Мы здесь обсуждаем не возможные любовные связи одного из ваших родственников, а конкретное требование Высшего Совета, – Кадимир Закъя с неудовольствием посмотрел на говорившего Дознавателя. В его поведении сквозило превосходство, обычно, никто не позволял себе такого в присутствии мрачных судей Неба. – И оно заключается в том, что лен Крайс обязан спуститься на Дно и убедить лидера этого самого Дна, известного как Кою, прекратить свой бессмысленный и постыдный бунт и начать уже выполнять обязательства Дна перед городом.

– Как я уже сказал, у меня нет никакого влияния на Дне. Меня там считают предателем за то, что я смог подняться наверх, – Крайс отметил, как брезгливо поморщился Кадимир при звуке его голоса. – Даже если меня и пустят к Кою, он не станет меня слушать.

Крайс с горечью подумал, что хотя бы в этом не солгал. Кою уже не отступится, тем более, на таких условиях. Да и просто не сможет, в чёрные годы поставки выполнять в полном объёме невозможно, тем более, с такими нормами. Крайс подумал, что Высший Совет просто пытается избавиться от него, то ли справедливо считая шпионом Гильдии, то ли просто потому, что он грязь, которой не место на Небе. Шест, по которому крайса поднялась так высоко, начал спихивать её обратно.

– Уверен, вы можете использовать вашу давнюю дружбу с этим Кою, лен Крайс, – холодно произнёс Кадимир. Он по-прежнему смотрел только на Энде, словно Крайса не существовало.

– Откуда у вас такая информация? – Крайс медленно выдохнул.

Хорес Макеи долго работал на Дне, он мог выяснить очень многое и передать своим хозяевам до того, как те решили его убрать. Разумеется, перед тем, как начать провокацию, Высший Совет собрал всё, что только можно, о Кою. А об их старой дружбе на Дне знали многие.

– Это не важно, вы должны повлиять на него, – Кадимир пожал плечами. Он явно считал разговор оконченным.

– Я отказываюсь. Это невозможно, бессмысленно и просто жестоко. Дно не может выполнять нормы поставки, – Крайс почувствовал, как внутри пробуждается Разрезание, растревоженное гневом и волнением. Дар оплёл чёрными лентами легкие, коснулся желудка, тончайшими нитями скользнул вдоль нервов. – В чёрные годы ни о каких нормах вообще не может идти речь!

– Вы осмеливаетесь выступать против воли Высшего Совета? – тихо спросил Кадимир. Он впервые посмотрел на Крайса прямо, и во взгляде его сквозило презрение.

– Я против. Своего сотрудника я не отпущу на Дно, – Энде скрестил руки на груди. Крайс невольно подумал, что таким рассерженным он своего начальника ещё не видел.

– Вы понимаете, что?.. – Кадимир повернулся к Энде, он выглядел удивлённым. Шена Закъя явно планировал через него надавить на непослушную зарвавшуюся крайсу.

– Я понимаю, что любая просьба о смирении сейчас сделает только хуже. Дно не может и не хочет идти на уступки. Вам это должно быть очевидно, как и всякому здравомыслящему человеку, – Энде говорил быстро и резко. Это совершенно не походило на его привычную манеру разговаривать. – Если он обратится с вашим требованием к Кою, это воспримут как насмешку. Я и сам воспринимаю ваши слова как изощрённую насмешку.

– Вы забываетесь, шена Рандэлл, – прошипел Кадимир.

– Отправить лена Крайса на Дно сейчас – это всё равно, что приговорить его к казни, – холодно ответил Энде. – Я на такое не согласен.

– Это не просьба, надеюсь, вы понимаете, – Кадимир нехорошо улыбнулся. Теперь он смотрел на Крайса с торжеством, понимая, что последний аргумент точно сработает. – Шена Клайдерн даровал вам немало привилегий и ещё больше подарков. Возможно, это было платой за прошлые заслуги, не скрою. Но ведь дары можно и забрать, а привилегии отобрать.

– Не понимаю, – Рюни почувствовал, как в горле пересохло. Он едва не вскрикнул, когда Дар сжал желудок, скользнул по позвоночнику и начал просачиваться через поры, стискивая кожу.

– Высший Совет стал на удивление мелочным, – разочарованно выдохнул Энде. На его лице застыло напряжённое выражение.

– Мой клан настаивает. Вы не должны отправлять лена Крайс на Дно и подвергать его смертельному риску, не дав нам разрешение изучить его кровь, – Дознаватель шевельнулся, подался вперёд, заразившись общей атмосферой напряжённости.

– Высший Совет отдал приказ, – Кадимир растянул губы в злой улыбке. В этот миг он всем сердцем ненавидел Дно и всех, кого оно породило. – В случае отказа Совет аннулирует все привилегии бунтовщика Крайса, выступившего против всего города, как и Дно. В том числе, привилегию жить на Небе для его бездарного брата.

Крайс выпрямился, чувствуя, как Разрезание оплетает позвоночник, некоторое время он стоял неподвижно, пережидая боль. Нервы натянулись тонкими чёрными канатами, сердце судорожно перекачивало кровь. Выбора у него не было с самого начала, всё решили за него. Крайс слишком долго мешался Высшему Совету. Слишком часто оказывался на пути их экспериментов и попыток справиться с дефицитом, возможно, даже наладить работу Механизмов. Вряд ли Высший Совет не понимал, в чём проблема. Но никто не знал, как её решать. Житель Поддонья с каждым разом всё сильнее раскачивал город, всё громче гудел, всё больше плодил болезней. Даже изменённые и улучшенные Дары не могли его исцелить. Даже массовые убийства не смогут остановить разрушение, лишь протянуть немного дольше на оставшихся ресурсах. Крайс хорошо помнил то состояние оцепенения, которое испытал от откровений Энде Рандэлл. Тому всё рассказал шена Грейтарис.

– Я согласен. Я спущусь на Дно, – Крайс слышал свой голос словно со стороны. Слова рождались откуда-то из клубка чёрных нитей, забившего горло. – Я поговорю с Кою, но я не обещаю, что смогу убедить его. Вы сделали всё, чтобы это стало невозможным.

– Стоило согласиться сразу, – высокомерно усмехнулся Кадимир. Он не сомневался, что сможет добиться исполнения требований Высшего Совета, но надеялся, что выскочка будет благоразумнее.

– Позвольте идти, – Крайс повернулся к Энде. Начальник вызвал его для разговора, но возможности им не дали, да и вряд ли теперь было о чём говорить. Ситуация менялась слишком быстро.

– Вечером жду на доклад, – Энде старался казаться спокойным, он должен был сдерживать чувства, чтобы не навредить. И он, и Крайс прошли по самому краю дозволенного.

Когда чёрный инспектор вышел из кабинета, Энде встал, глядя Кадимиру в глаза. Он был зол и теперь слишком ясно понимал то, что говорил ему Рокан. Оставаться в стороне нельзя, закрывать глаза долго не получится. Ему не дадут. Отсидеться, делая вид, что ты просто глупец, на которого никто не обращает внимания, тоже не выйдет. Энде мог бы попытаться, не задень они его лично.

– Высший Совет поступил вопреки логике и справедливости. И не надо мне говорить о благе всего города. Высший Совет не ищет блага, он ищет лёгкий путь, – Энде говорил медленно, тяжко роняя слова. Горло сводило судорогой, внутри всё кипело. – То, что вы сделали, непростительно.

– Это не вам решать, шена Рандэлл, – усмехнулся Кадимир. Он ожидал большей покладистости от эксцентричного Благороднорождённого, но не удивился, когда тот высказался против. В конце концов, шена Энде Рандэлл был всего лишь недалёким и взбалмошным отпрыском древнего и могучего рода. – Всё уже решили те, кто правомочен принимать решения. Кто действительно заботится о благе города и понимает в нём побольше вашего. Всего наилучшего.

Энде не ответил, он стоял, уперев ладони в стол и опустив голову. Он много лет думал, что его маска, его искусная имитация беззаботности и глупости защищает его. Теперь же она обернулась против него. Шену Энде Рандэлл никто не воспринимал всерьёз. Раньше его это устраивало, теперь же он ничего не мог изменить.

– В наших интересах, чтобы лен Крайс вернулся. Если бы мы только могли изучить кровь… – Энде поднял голову. Он успел забыть о Дознавателях. Те стояли неподвижно и внимательно наблюдали за собеседником.

– Что это изменит? Что изменится, если вы узнаете правду? Несправедливость станет справедливой? Жестокость – допустимой? Что изменится? – Энде невесело усмехнулся. Ему было всё равно, что о нём подумают. Он всегда может найти причину странному поведению, отшутиться, солгать. – Он не ваш, никогда не станет вашим.

– Возможно, вы правы, шена Рандэлл, – тихо и серьёзно ответил Дознаватель. – Однако знать правду, выяснять её несмотря ни на что – это наше Слово Силы. Пусть у каждого и своё, но суть у них всегда одна. Мы должны знать.

Энде кивнул и отвернулся. Сейчас у него не было настроения даже на пирожное, уже несколько часов томившееся в коробочке на столе. Дознаватели вышли, оставив после себя только тянущую, жуткую тишину. В их словах, как и в приказе, переданном Кадимиром, как и в ответе Крайса сквозила неизбежность, безысходность выбранного пути.

Энде вышел из кабинета, поставил коробочку с так и не попробованным пирожным на стол Демьену Шеппен и зашагал к дверям, не обращая внимания на удивлённые взгляды подчинённых. Он не знал, когда вернётся, и ему совершенно нечего было им сказать о Благороднорождённом в официальных одеждах и Дознавателях, которые приходили к нему. Впрочем, ему редко задавали вопросы.

До Неба он дошёл пешком, но на пропускному пункте потребовал вызвать себе экипаж. Энде слегка успокоился и даже немного пожалел об оставленном десерте. Дожидаясь экипажа, он усердно думал, искал пути разрешения конфликта и просчитывая возможные сценарии его развития. Ни один из вариантов его не устраивал.

Милен Клайдерн был у себя в кабинете, занимался какой-то скучной рутиной, которую Энде всегда скидывал на секретарей. Теперь он уже начал думать, что стоило больше времени уделять статистике и бумажной работе. Возможно, он заметил бы что-нибудь раньше. Энде понимал, что ничего бы не заметил, просто решил бы, что наткнулся на забавную аномалию. Но мозг упорно прокручивал в голове варианты, как можно было бы не допустить произошедшего.

– Энде, редко вас можно увидеть на Небе, – Милен оторвался от бумаг и с усталой улыбкой посмотрел на гостя. В его взгляде, однако, были тревога и предупреждение.

– Я и дольше бы не появлялся, – Энде без приглашения сел напротив Милена. – Если бы Небо само не пришло ко мне.

Ему хотелось кричать, хотя это и было бессмысленно. Хотелось отправиться на ближайшее заседание Высшего Совета, хотя его туда точно не пустят. Сделать хоть что-то. Энде никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. Ситуация осложнялась с каждым днём, он всё это видел, понимал, к чему всё идёт, но ничего не мог сделать. Никто уже ничего не мог.

– И что же Небу потребовалось от вас? – Милен вежливо улыбнулся и сплёл пальцы в замок.

– Мой подчинённый, мой подопечный. Высший Совет отправил лена Крайс на Дно уговаривать Гильдию смириться, – Энде горько усмехнулся. Этого он не предполагал, не думал, что они зайдут так далеко. – И я ничего не смог сделать. Его брат…

– С самого начала был заложником. Лен Крайс это понимал, но всё равно согласился перевести его наверх, – жёстко закончил Милен. Они оба, договариваясь, понимали, что мальчик станет инструментом давления, но тогда ещё ни он, ни Крайс не могли даже предположить, чем это кончится. – Это было единственно возможным условием.

– Это неправильно, несправедливо, – Энде медленно выдохнул. Без подпитки мозг отказывался работать как следует, от этого эмоции начали брать верх. Давно уже он себе этого не позволял.

– Вы говорите, как мой протеже шена Аштарет, – вздохнул Милен. – Так получилось, что я знаю, о чём вы толкуете. Я был против. И, уверен, приводил те же доводы, что и вы, и лен Крайс. И, тем не менее, они не были услышаны.

– Потому что Высшему Совету совсем не нужно, чтобы Дно смирилось, – Энде прикусил нижнюю губу. Всё, во что он отказывался верить и к чему относился слишком легкомысленно, вылезло наружу самым откровенным и неприятным образом. Высший Совет оказался навозной кучей – как метко заметил Нуари – в полном составе. За исключением Милена, конечно.

– Верно, не нужно. Но решение принято Высшим Советом на экстренном заседании, посланцу было велено добиться согласия любой ценой. Думаю, угрозы были весомы. Кроме лена Крайс с подобным же поручением были отправлены все рождённые на Дне, кто так или иначе оказался в Верхнем городе, – Милен едва заметно улыбнулся, явно довольный собой. – Кроме, конечно, юного Шимы и Жиайи, сестры лена Крайс, которая проживает на Земле под поддельным именем в качестве законной супруги шены Сэлиана Фессара Джельмит.

– Никого из них со Дна не отпустят, даже если не убьют сразу, – проворчал Энде. Он не хотел терять ценного сотрудника, к исполнительности и трудолюбию которого успел привыкнуть, как и к его хорошему вкусу в выборе десертов. Кроме того, Крайс был его подопечным, значит, ответственность за него Энде нёс лично.

– Вероятно. Тем не менее, сделать мы ничего не можем. То заседание Высшего Совета было тайным, только для избранных. Остальным членам Высшего Совета сообщили только решение, – Милен недовольно покачал головой. Ему определённо не нравилось то, что его поставили перед фактом. – И в этом решении была далеко не только отправка рождённых на Дне вниз. Высший Совет готовится ввести чрезвычайное положение.

Милен достал из ящика стола коробку с шоколадным драже и протянул её Энде. Тот с удивлением посмотрел на шену Клайдерн. Подобной щедрости от него он не ожидал.

– Если вы долго не едите сладкого, то становитесь эмоциональнее и раздражительнее, – пояснил Милен. – А нам сейчас необходим ясный рассудок.

– Ты держал их специально для меня? – Энде закинул несколько драже в рот. Как и следовало ожидать, какао в них было больше, чем сахара. Милен не изменял своей привычке к правильному и полезному питанию.

– Я знал, что вы придёте, Энде. И знал, что будете крайней расстроены. Так что да, эти конфеты для вас, – Милен мягко улыбнулся. Ему нужен был Энде, нужен был не зависящий от Высшего Совета союзник, способный думать и анализировать. Пусть даже тот, чьи пищевые привычки шена Клайдерн не одобрял. Если, конечно, они с Энде ещё могли что-то исправить. – Избранная часть высшего Совета перешла к активным действиям. Все они из самых древних и влиятельных родов, отвечающих за самые важные и крупные Механизмы.

– Мы ничего не можем сделать? – Энде успокоился. Закидывая одну драже за другой в рот, он думал, пытаясь найти хоть какую-то лазейку.

– Ничего. Повышение норм тоже пришло от них. Остальные лишь подписали протокол и отправили его в Совет, – Милен пожал плечами. Его участие во всём этом, скорее всего, было закончено. Ему больше не дадут действовать так, как он считал нужным.

– А теперь они согнали всех жителей Дна обратно на Дно, – Энде замер, опустив руку в коробку с драже. – А те жители Дна, которые работают по договору найма?

– Далеко не все работодатели фиксируют факт найма работника с нижнего уровня. Многие выдают временные пропуска со своими печатями. На пропускных пунктах этого достаточно, – Милен пожал плечами. Он знал нескольких таких работников, счастливо избежавших депортации. В доме его протеже часто бывала девушка по имени Кима, Элиас упоминал, что его тётушка шенай Аштарет хочет перевести наверх и её мать. Насколько Милен знал Фарию, имевшую с этими двумя женщинами деловые отношения, она их так просто не отдаст.

– Но нам это ничего не даёт. И мне это ничего не даёт. – Энде закинул в рот сразу пять драже. Крайс работал полностью официально, спрятать его было невозможно, да и поздно.

– Но и смириться мы тоже не можем, – Милен старался не лгать, но сейчас точно не был искренен.

Что-либо изменить они не могли, противостоять Высшему Совету – тоже. Даже у него не было ни власти, ни права. Энде же вообще не брали в расчёт. Им не оставили выбора, не дали сделать ничего. Высший Совет совершил пару ошибок в прошлом, из-за чего вынужденно пожертвовал несколькими исполнителями. Больше он подобного не допустит. Милену едва ли не в открытую сказали, что он должен вести себя тихо, если хочет остаться на своём месте. Элиасу, скорее всего, тоже велели воздержаться от докладов на заседаниях Совета, как и всем, кто высказывался против изменений нормативов. Шена Аштарет хорошо знал, чем может закончиться непослушание. Ему это наглядно дали понять, серьёзно ранив смазанным нейролептиком ножом. Да и достать лекарство со Дна теперь будет невозможно.

Энде тоже прекрасно понимался, что Милен ему врёт. Что почти всемогущий глава полиции Неба и сам ничего не может сделать. Именно поэтому в своё время шена Рандэлл отказался от своего положения и привилегий – они накладывали слишком много ограничений, связывали и подавляли. За комфортную жизнь и причастность к делам города приходилось расплачиваться свободой и волей.

Энде ушёл от Милена в странном расположении духа. С одной стороны, поняв масштаб происходящего, он стал спокойнее. С другой – это спокойствие отдавало обречённостью. И всё равно его мозг работал, ища пути, варианты решений, анализируя информацию. Бесполезный процесс отвлекал от давящего изнутри чувства безысходности. Вернувшись на Землю, Энде зашёл в первую попавшуюся кондитерскую, незнакомую и маленькую. Он выбрал пару кусков разных тортом и большую кружку чая.

Глава 3. Крайсы на шестах.

Небу не стоило обеспечивать Кою

таким количеством верных шпионов.

Крайс.

Они хотят войны, они её получат

Кою.

Слуги провожали Крайса удивлёнными взглядами. Они не привыкли к тому, что хозяин возвращался так рано. Дворецкий спросил было, нужно ли подать обед, но Рюни только отрицательно покачал головой. Внутри было пусто, дом казался чужим. Вроде всё было на местах, но казалось каким-то другим, незнакомым. Словно уже больше ему не принадлежит и никогда, в сущности, не принадлежало. Крайс понимал, что вряд ли вернётся.

Шима был в своей комнате, сидел у окна и читал толстый том по анатомии, оставленный доктором Моррэс. Когда Крайс зашёл, мальчик оторвался от книги и повернулся. У Шимы всегда был острый слух и хорошее чутьё, если бы не врождённый дефект ног, из него вышел бы неплохой боец. Да и на крайс мог бы охотиться вместе со всеми.

– Ты рано вернулся, – задумчиво протянул Шима, вглядываясь в лицо брата. Обычно этого хватало, чтобы понять, как тот себя чувствует. – Что случилось?

– Ты слышал о выступлениях в Среднем городе? – Крайс сразу перешёл к делу, он не хотел оттягивать неизбежное объяснение.

– Кто о них не слышал? На кухне только об этом и говорят. О сложностях с продуктами, – Шима тяжело вздохнул. Слуги ничего не знали о настоящих сложностях с едой. Пока есть хоть какие-то запасы, сложностей просто нет.

– Небо спровоцировало это недовольство, выдвинув Среднему городу невыполнимые требования, – Крайс заложил руки за спину. Он никогда не считал, что Шима может быть слишком мал для чего-то. Мальчик понимал больше, чем большинство взрослых Верхнего города. – Небо хочет войны с Дном.

– И Кою тоже? – Шима судорожно сжал кулаки. Внутри ледяным комом разрасталось дурное предчувствие. Как тогда, когда Крайс спустился по просьбе сестры. Жиайя никогда не позвала бы его без очень веской причины.

– Кою на грани. Он намерен защищать Дно до конца и любой ценой, любыми средствами, – Крайс выдохнул.

Три дня назад к нему зашла Винара, передала последние новости, выслушала, что успел узнать он. По её словам, Кою был на грани, он был зол и в открытую собирал людей. Благо, у него под рукой теперь было достаточно опытных бойцов из поглощённых Гильдией банд. После гибели Большой Крайсы по-настоящему крупных стай не встречалось, охотники вполне справлялись. Рабочие с закрытых заводов и фермеры им помогали. Они хотели как можно скорее вернуться к привычной жизни. На складах пока было достаточно продовольствия, но крайсы уже несколько раз пытались к ним прорваться.

– Но ты тут причём? – Шима понимал, причём тут брат. Понимал, что это означает для них обоих. Вопрос был лишь в том, идёт ли Рюни на Дно по своей воле или против неё.

– Высший Совет передал приказ отправиться на Дно и попытаться уговорить Кою смириться и начать выполнять невыполнимые нормативы, – Крайс горько усмехнулся. Даже будь эти нормативы выполнимы хотя бы в теории, Дно сейчас не было способно кормить ещё два верхних уровня. Да и Кою никогда не отступится.

– Глава Гильдии на такое не согласится, – Шима покачал головой. Он понимал, к чему всё идёт, Рюни не скрывал от него положения дел на Дне. – Я пойду с тобой.

– Нет, ты останешься. Как бы ни сложилось всё потом, оставайся здесь. В крайнем случае, проси помощи и защиты у доктора Моррэс, у моего начальника шены Рандэлл и у шены Клайдерн. – Крайс на секунду замолчал, думая, назвать ли ещё Элиаса Аштарет и Нуари Торхейс, но потом подумал, что втягивать их в это не имеет смысла. Энде Рандэлл был не только его начальником, но и покровителем, так что нёс ответственность и за Шиму. Милен Клайдерн вообще всё это затеял. – Кто-нибудь из них не откажет.

– Я не должен возвращаться из-за чёрных годов? – Шима понятливо кивнул. Сейчас на Дне выжить было сложно, тем более, ребёнку, который не может быстро бегать. Хотя от крайс убежать всё равно нельзя.

– Не только, – Рюни почувствовал, как Разрезание впивается острыми шипами в лёгкие, сжимает внутренности, проверяя его на прочность. Скоро придётся много работать, каким бы ни был итог разговора с Кою. – Постарайся остаться в Верхнем городе.

– Потому что, стоит мне спуститься, обратно я уже не поднимусь, – горько произнёс Шима. – Ты не вернёшься?

– Не знаю, – Рюни хотел быть честным до конца. Он понимал, что Кою его не отпустит, что Высший Совет не оставит в покое. Но и сдаваться так просто не собирался. – Я сделаю всё, чтобы вернуться, но не могу обещать, что получится.

– Этого мне хватит. Что ты попробуешь, – Шима грустно улыбнулся.

Он очень скучал по брату, когда тот работал на Земле, лишь в день выплаты спускаясь на Дно. Даже тогда они почти не говорили, а ведь Рюни знал столько всего интересного! Когда Шима переселился наверх, это было как в хорошем сне. И не только из-за еды и воздуха. Брат приходил каждый день, они разговаривали, делились новостями. И вот теперь Рюни уходит опять, и больше они могут не увидеться никогда. Шима понял, почему он должен остаться на Небе – ведь только так у брата будет, куда возвращаться, будут причины поднимать наверх. Мальчик решил, что будет просить кого угодно, делать что угодно, но останется здесь.

– Я останусь на Небе, обязательно останусь, – Шима серьёзно посмотрел на Рюни. – Только возвращайся.

Это было наивно, Крайс ничего не ответил, потому что не хотел лгать. Оба понимали, что такие обещания не дают. Вернуться со Дна во время чёрных годов, во время войны почти невозможно. Да и не пустят его обратно. Если Кою заставит его встать на свою сторону, для Неба Крайс станет преступником. Рюни знал, что Глава Гильдии прав, что Дно нужно защитить, но это знание ничего не решало. Здесь не было правых и виноватых. Каждый делал то, что считал единственно возможным.

Шима подошёл и взял Крайса за руку. В этом простом жесте было гораздо больше, чем он мог сказать словами. Слишком многие уходили навсегда, а он не мог даже попрощаться. Рюни сделал для него больше, чем он мог даже мечтать. Но Шима скучал бы в любом случае.

– Я оставлю тебе адрес Жиайи. Она с мужем живёт на Земле. В крайнем случае, останешься у неё, – Крайс понимал, что сестра не выкинет Шиму на улицу. Она спрячет и защитит его. Если и не из сестринской любви, то хотя бы из чувства вины или ответственности. Или назло Небу.

– А её не отправят вниз? – Шима с сомнением нахмурился. Жиайя была умной, ловкой и хитрой. Она никогда не упускала своего, но вряд ли могла тягаться с Высшим Советом.

– О ней не знают. Её муж сделал ей фальшивые документы, фальшивые жетоны. Ложь вскроется, если их проверят как следует, – Рюни усмехнулся. Жиайя рисковала, но вполне понимала риск. Да и не отправят её на Дно, ведь у неё ребёнок, возможно, с Даром. – А проверять никто не будет. Никому нет дела до обычной женщины с Земли. Одарённые свои Дары используют редко, так что тут тоже проблем не возникнет.

– Слуги постоянно их используют, – Шима покачал головой. Это было совсем не то, что он хотел сказать брату.

– Слуги на Небе – да. Но обычные люди на Земле – нет. Даже Благороднорождённые используют Дары редко, – Крайс нехотя освободил руку из пальцев Шимы. Уходить не хотелось, но иначе он просто не мог поступить.

– Это из-за меня? – Шима задал вопрос, ответа на который боялся. – Ты отправляешься туда из-за меня? Я заложник?

– Да. Но если бы тебя не было, они придумали бы что-нибудь ещё, – Рюни положил руку на голову брату, взъерошил волосы. – Я не жалею. Я никогда не буду жалеть. И я сделаю всё, чтобы вернуться.

Крайс вышел из комнаты брата, спустился на первый этаж. Он не стал отдавать никаких распоряжений. Всё это было лишено смысла. Скоро город изменится, повезёт, если вообще выстоит. А что там, за морем, не знал никто. Крайс спускался вниз, понимая, что путь наверх будет гораздо длиннее. Золотые жетоны позвякивали на каждом шаге. Дно звало его, стучалось в его крови. Крайс спускался, не глядя по сторонам. Весь город словно перестал существовать. Весь, кроме узкой лестницы, ведущей вниз.

Дно встретило Крайса мелкой пылью в лицо и низким, вибрирующим в костях гулом. А ещё темнотой, почти полной, озаряемой только далёкими всполохами, мигающей лампой над самым спуском и едва пробивающимся сквозь пепельную мглу светом фар машины. Ветер рвал полы плаща, трепал снова отросшие волосы.

Крайс подошёл к машине, едва не споткнувшись о пробежавшую у самых ног мелкую крайсу. Гул начал нарастать, пульсируя, как гигантское сердце. Рюни поднял руку, закрывая глаза от мелкой колкой пыли. Рядом с машиной он разглядел два размытых силуэта. Только подойдя ближе, смог различить незнакомого охотника и Фарида.

– Меня ждёте? – Крайс закашлялся, отплёвываясь пылью.

Фарид кивнул на машину, предлагая поговорить внутри. Рюни кивнул в ответ и, пригибаясь и хватаясь за электрическую сетку, пошёл вдоль борта к дверце. Внутри сидело ещё трое – Биса, новый боец в группе Фарида, Хэна, повар в бане в Среднем городе, и худощавый мужчина со слезящимися глазами, которого Крайс видел впервые.

– Небо послало к нам всех – или почти всех – крайсят, которые осмелились влезть на шесты, – Биса усмехнулся, освобождая место для Фарида. Охотник сел рядом с водителем. – Как видишь, Крайса, эти крайса дэлн спихивают вас всех.

– Угомонись, – жёстко одёрнул его Фарид. Под его взглядом Биса замолчал. – Думаю, ты получил такое же задание, как и остальные?

– Уговорить Кою сложить лапки и сдохнуть? – Рюни пожал плечами и сухо откашлялся в ладонь. Лёгкие горели, но боль была несильной и привычной. – Меня ещё ладно… но остальных зачем?

– Шансов нет ни у кого из вас. Хэну ты знаешь, – Фарид кивнул в сторону сухопарой женщины, та вяло улыбнулась. – Это Шелд, ювелир, работавший по контракту на Земле. Многие небородные носят его творения. Но сейчас им плевать.

– Мне сказали, что баня работает на Гильдию, значит, я знаю Кою лично, – усмехнулась Хэна. Она понимала, что возвращение на Дно сильно сократит её жизнь, но не жаловалась.

– Я делал пару вещиц для Главы. По заказу, я его даже не видел ни разу, – Шелд включился в игру. – Так, мелочи, вроде булавки для шейного платка.

– Всё это лишь предлог, – Крайс покачал головой. Биса был прав, Небо начало трясти шесты, скидывая крайс вниз.

– Жиайю они вроде не тронули, – Фарид нахмурился. Машина тем временем загудела, внутри запахло озоном от включённого электрогенератора, потом качнулась и двинулась в путь. – А Шима?

– Про Жиайю они могут не знать. По документам она Одарённая со слабо проявленным Даром. Её муж позаботился. Да и она замужем за небородным, пусть и сосланным на Землю. Так просто её не выгнать, – Крайс чувствовал удивлённые и недоверчивые взгляды Шелда и Хэны. – К тому же, она недавно родила. А Шима пока остался на Небе. Он им нужен как заложник, его не тронут.

– Это может его не спасти, – Фарид покачал головой. Кою давно предполагал, что именно так Небо и поступит, когда решит перейти к открытому противостоянию. На то, чтобы не оставлять у себя в тылу людей будущего врага, мозгов у них хватило.

– Я оставил ему адрес Жиайи. – Крайс снова закашлялся. Пусть это и было слабым утешением, так он хотя бы мог верить, что с Шимой всё будет хорошо. – Но, думаю, его не станут трогать. Скоро Высшему Совету будет не до детей со Дна.

– Ты прав, – Фарид вздохнул. Крайса даже не подозревал, насколько скоро всему городу станет не до Шимы.

Машина ехала быстро, время от времени дёргаясь и давясь электрическими зарядами. Пассажиры молчали, думая каждый о своём. Крайс прикрыл глаза, прислушиваясь к своему Дару. Разрезание отзывалось легко, давая о себе знать лёгкой болью внутри. Рюни отстранённо подумал, что так и не изучил границ, до которых может выпустить свой Дар, как далеко способен протянуть чёрные нити. Впрочем, возможности у него скоро появятся.

Машина резко остановилась рядом с крыльцом большого каменного дома – штаба Гильдии. Когда Крайс спустился по аппарели, заметил, что вся решётка на внешнем корпусе увешана тушками и фрагментами крайс. Некоторые всё ещё дымились, часть отвалилась из-за резкой остановки. Дети, временно жившие при штабе, уже начали собирать тушки, не особо заботясь об ожогах от электричества. Всё, что удавалось собрать в холщовые сумки, они сразу же несли на кухню, Села, повар и заведующий складами Гильдии, сразу рассортировывал добычу. Что-то отправлялось на длительно хранение, что-то готовилось сразу для огромной и вечно голодной толпы бойцов, что-то отбраковывалось. В последнее время некоторые крайсы стали особенно уродливыми или больными. Таких просто сжигали.

Рядом со штабом стояло с десяток машин. Чуть в стороне – ещё несколько, принадлежащих охотникам. Возле стен основного здания прилепились времянки – Гильдия уже не могла принять в своих стенах всех желающих, а защищённые поселения и без того были переполнены. От грубо, но крепко сколоченных бараков доносились звуки молота, шипение металла и негромкие голоса. Крайс огляделся. Штаб Гильдии преобразился за то короткое время, которое успело пройти с его последнего визита. Окна и стены на первом этаже покрывала сетка проводов, как на машинах. Пахло не только нагретым металлом, крайсятиной и фелной, но и порохом.

– Готовимся, – тихо сказал Фарид, встав чуть позади Крайса. В нём чувство тревоги мешалось с гордостью и предвкушением. Даже он, вечно невозмутимый и рассудительный, поддался общему настроению. Или просто устал ждать.

– Когда? – Крайс понял до болезненного отчётливо, что ничего сделать не сможет, что шансов не было с самого начала. Кою всё давно решил.

– Сегодня ночью. Небородные не слишком хорошо ориентируются в темноте, – Фарид повторял слова своего босса, понимая их справедливость и безжалостность. – Они боятся её.

– Это только начало? – Крайс надеялся, что его голос звучит не слишком беспомощно.

– Только начало, – подтвердил Фарид. Он очень хотел верить, что между началом и концом будет ещё хоть что-то. Что они с Кларисс хотя бы раз успеют назвать друг друга супругами.

– Верхние не боятся темноты, они вообще не умеют бояться, – Хэна подошла к ним и встала рядом, удивлённо разглядывая готовый к войне штаб. – Но думают, что темнота не для войны, а для любви и удовольствий.

– Получат они удовольствие, – Биса развязно усмехнулся. Он как раз закончил разгружать мешки из пассажирского отсека. Что в них, Крайс решил не спрашивать.

– И тут я понял, что зря учился на ювелира, – Шелд тяжело вздохнул, поднимая с земли свой тяжёлый вещевой мешок.

– Девочки Мадам будут рады личному ювелиру, – с горькой усмешкой сказал Фарид. Для Шелда, всю взрослую жизнь проработавшего на верхних уровнях, приспособиться ко Дну будет непростой задачей.

– И личному повару, – Хэна покачала головой. Ей даже понравилось работать с Децимом, поваром того небородного. Он был увлекающимся человеком, способным пробовать новое. Это редкость. Хэна понимала, что больше его не увидит.

Крайс посмотрел на Фарида, безмолвно спрашивая, стоит ли идти к Кою сейчас. Тот кивнул, понимая, что тянуть не имеет смысла. К штабу подъехала большая машина, увешенная дымящимися тушками крайс, тяжело откинула аппарель пассажирского отсека. Крайс сухо откашлялся в платок и зашагал к дверям. Поднимаясь по ступеням, он слышал голоса, беззаботную ругань с цветистыми оборотами, характерную для банд, живущих вдали от поселений.

Внутри здания было жарко и людно. Крайс пробирался между группами охотников и бойцов Гильдии, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Он был не в настроении для разговоров, да и на вопросы отвечать не хотел. Айша кивнула ему, проходя мимо, она не казалась удивлённой, только сочувственно улыбнулась. На лестнице толпа не стала реже, только разговоры велись уже шёпотом, то и дело приходилось отступать к стене или перилам, уступая дорогу.

На самом верху Крайс упёрся в очередь. Теперь у него не было никаких прав идти вперёд без спроса. Мимо протиснулся худой, юркий мальчишка, внимательно посмотрел на Рюни и проскользнул в кабинет Кою. Его никто даже не попытался остановить, видимо, это был один из курьеров. Через несколько минут из двери вышел поджарый мужчина с узким лицом и цепким взглядом охотника. Очередь привычно расступилась, пропуская его. Кто-то сторонился, кто-то старался прикоснуться к одежде, другие охотники почтительно склоняли головы.

– Ты следующий, – мальчишка дёрнул Крайса за рукав и кивнул в сторону двери.

Крайс неуверенно посмотрел на посыльного Главы Гильдии, потом окинул взглядом очередь. Никто и не думал возражать, только один клерк устало вздохнул, перехватив поудобнее кипу документов. Мальчишка потащил Крайса за собой, уверенно шагая к двери.

Кабинет Главы Гильдии тоже изменился. По центру стоял большой стол с расстеленной схематичной картой уровней, явно нарисованной совсем недавно по рассказам тех, кто работал или жил наверху или часто там бывал. Высший Совет сыграл Кою на руку, отправив вниз столько источников полезной информации. Вокруг стола стояли разномастные стулья, собранные по всему штабу. В углу ещё один стол с большим чайником и чашками. Фелной в комнате не пахло. У стены появился шкаф – широкий и слегка перекошенный, с толстыми дверцами. Что внутри, можно было только догадываться.

Свечей стало больше, зеленоватый сумрак превратился в такой же зеленоватый свет. И в этом свете хорошо можно было различить каждую деталь разобранной винтовки, лежащей на верстальном столе у окна.

– Благодарю, Рега, пока свободен, – холодный голос вплёлся в маревное безмолвие сгустившегося воздуха. Мальчишка понятливо кивнул, вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. – Вижу, ты вернулся.

– Раньше, чем хотел и чем надеялся, – Рюни вздохнул и подошёл к столу. Кою смотрел на него, не отрываясь, словно пытался прочитать мысли. Крайс невольно подумал, что Глава Гильдии может их просто угадать, у него это всегда хорошо получалось. – Меня отправили с невероятно важной миссией уговорить тебя отступить и возобновить поставки.

– Садись, – коротко бросил Кою. Рюни подчинился прежде, чем успел это осознать. – Ты не первый, Рюни, кого они послали. Были официальные письма сразу после того, как я прекратил поставки. Были требования и угрозы. А потом они спровоцировали бунт в Среднем городе. Почему?

– Чтобы сделать Видящих твоими врагами, – Крайс не удивился, понимая, что Небо прощупывало Дно, проверяло, насколько то готово.

– Верно. Чтобы изолировать Дно, – Кою говорил медленно, устало. Он, не отрываясь, смотрел на Крайса тяжёлым, нечитаемым взглядом. – Чтобы показать наше будущее.

– Кою, прошу тебя, – тихо, едва слышно сказал Крайс. Он прекрасно понимал, что эти слова сказаны впустую. Назад пути нет.

– Нет, Рюни, – по губам Главы Гильдии скользнула едва заметная, вымученная улыбка. Кою поморщился и покачал головой, разрывая зрительный контакт. – Нет. Никаких переговоров, никакого смирения и жертв. Довольно. Этим крайса лаан не нужно наше смирение, даже наша жертва. Ты знаешь, что им нужно.

– Кровь. Смерть, – Крайс опустил голову. Он понимал, что ничего не может сделать. Почти ничего. – И ты дашь им это.

– Да. Я дам им то, что они хотят. Хотят крови? Пусть захлебнутся ею, – Кою говорил тихо, без эмоций, и оттого его слова звучали только страшнее. – Не будет мира. Не будет договорённостей. Шена Грейтарис пытался, знаешь, он приходил ко мне. Сразу после подавления бунта в Среднем городе. Честный, благородный, бессильный.

– Шена Грейтарис… – Крайс не смог закончить, не знал, что сказать. Если у главного архивариуса ничего не вышло, какие шансы были у него?

– Знаешь, что ещё он мне рассказал? Фелна – наркотик, созданный небородными. Он подавляет не только кашель, но и малейший шанс проявиться Дару. А ещё он делает нас тупее, – в голосе Кою сочился яд, Крайсу казалось, что он обжигает его. – Прекрасный подарок, не так ли?

– Фелна растёт на Дне давно, – Крайс непроизвольно сжал кулаки. Фелна ослабляла боль в груди, смягчала кашель. Для больных Губчатой болезнью или Кровавым кашлем это было единственной возможностью хоть немного облегчить себе жизнь. – Кто бы это ни сделал…

– Он давно мёртв? Твой Дар всегда был очень силён. Даже наркотик не смог его подавить. А ведь когда ты начал учиться в Среднем городе, Дар стал сильнее, – Кою поднял голову, перехватил взгляд Крайса. – Чем выше ты поднимался, тем сложнее было достать фелну. Вначале было тяжело, очень тяжело. Ты находил оправдания. И глушил боль и кашель доступными теперь лекарствами. А потом стало легче.

– Кою, это неважно, – Крайс мотнул головой. Он сам себе не верил, помнил, как ему было плохо в школе в Среднем городе, как лихорадило в академии на Земле. Он списывал всё на нервы, голод, адаптацию. – Неважно сейчас. С этим можно разобраться потом. То, что вырастили искусственно, можно нейтрализовать тем, что тоже вырастят искусственно.

– Путаешься, – усмехнулся Кою, холодно, жёстко. – Я понимаю. Ты не хочешь войны. Грейтарис тоже не хочет войны. Вы не знаете, какую сторону принять. Я облегчу тебе выбор, Рюни. Я никуда тебя не отпущу. Ты дал слово быть рядом со мной. Пришла пора его сдержать.

– Шима остался на Небе, – Крайс понимал, что это не аргумент. Мальчика не тронут, пока он нужен. Да и сделать больше для него он сейчас не мог. Чем дальше от него Шима, тем для него же лучше.

– Ему там лучше, – Кою сплёл пальцы в замок, сжал их так, что побелели костяшки. – Безопаснее.

– Что ты собираешься устроить? – Крайс почувствовал, как внутри ледяным комом разрастается страх. Дар молчал, ожидая его решения, таился, сжавшись в пружину. – Что ты задумал?

– Ничего такого, чего они сами не просили, – Кою резко встал, уперев ладони в стол. Движение было таким быстрым и внезапным, что Рюни едва удалось удержать Разрезание от удара. – Им нужны смерти, они их получат.

– Нам нужна не кровь, а время! Если будешь вырезать всех подряд, от Дна ничего не оставят! – Рюни понял, что почти кричит. Горло саднило, на губах чувствовалась кровь, Дар стискивал его тело под одеждой, больно впиваясь в кожу. – Нельзя допустить войны!

– Иного пути нет. Вопрос лишь в том, кто ударит первым. Они уже её начали, – Кою говорил медленно, вкрадчиво, словно пытался успокоить капризного ребёнка. Он смотрел в глаза Крайсу, и тому от его взгляда становилось жутко.

– Нужно тянуть время. Я могу быть посредником со стороны Дна. Вести переговоры. Могу припугнуть их, – Рюни никогда так сильно не боялся своего старого друга. Кою всегда был немного безумен, всегда – жесток. Но никогда – настолько. Никогда ещё его тёмные глаза не горели такой фанатичной жаждой. – Намекнуть на твою силу, на твою решимость.

– Что это даст? – почти лениво поинтересовался Кою. Его губы скривились в жестокой усмешке. – Что это даст, скажи? Зачем тянуть?

– Чёрные годы ещё не закончились. Ты собираешь воевать и сверху, и снизу. Это безумие, – Крайс чувствовал, что ему не хватает воздуха. В комнате было душно, Разрезание оплетало его грудь тугими лентами.

– Думаешь, они скоро закончатся? – Кою посмотрел на него с любопытством. Крайс понял, что смог заинтересовать его, сбить настрой с кровожадного. Теперь Глава Гильдии его слушал.

– Не знаю. Никто не знает. Никто не сможет тебе сказать, – Крайс судорожно вздохнул. Пальцы нервно подрагивали, Рюни сжал кулаки. – Но мы должны хотя бы попытаться дотянуть до того момента, когда пройдёт пик. Если охотники смогут сдерживать их, этого будет достаточно. Нам нужно время, Кою.

– Звучит разумно. Даже более того, ты почти меня убедил, – Кою вышел из-за стола, подошёл к Крайсу, взял его левую руку в ладони. – Почти, Рюни. Я дам тебе шанс. Дам шанс Грейтарис. Если будет такая возможность. Но не раньше, чем, как ты выразился, смогу их припугнуть.

Крайс кивнул, понимая, что большего добиться не сможет. У Кою уже всё было готово для атаки, а Высший Совет не будет слушать того, кого презирает. Небо должно испугаться. Люди должны испугаться. Даже Высший Совет не сможет открыто пойти против всего города. Кою наклонился, едва не касаясь волос Крайса губами.

– Тебе всегда удаётся невозможное, Рюни, – шёпот тёк, вибрируя в густом, пропитанном запахами трав воздухе. – Даже сейчас. Я рад, что ты вернулся. И я никогда больше не отпущу тебя. Твоё место здесь.

– Я обещал. Я всегда буду рядом, – Крайс закрыл глаза, чувствуя как дрогнули пальцы Кою на его руке. – До самого конца и немного дольше.

Рюни вышел из кабинета Кою и направился в комнату, которую занимал, пока был членом Гильдии. Она была подготовлена для него. Крайс заметил на прикроватной тумбочке банку с лекарством, которое принимал на Земле. Кою смог добыть его, зная, что оно понадобится. За окном по пепельной земле ползли машины. Крайс задёрнул штору. Дно готовилось восстать во всей своей мощи. Ради себя, ради всего города и ради Кою. Все они готовы были умирать и убивать за него. А Рюни Крайс хотел спасти.

Штурм пропускных пунктов начался одновременно с обеих сторон. Члены Гильдии, находившиеся в Среднем городе, нейтрализовали охрану, не дав им активировать системы блокировки. Потом по лестницам поднялись боевые отряды Кою. Действовали они слаженно и быстро, не давая времени опомниться и среагировать. Первые сообщения о произошедшем едва успели достигнуть Неба, когда начали захлопываться ворота пропускных пунктов между Средним городом и Землёй. Их закрывали и блокировали снизу.

Несколько часов спустя стало известно – в основном от Благороднорождённых, спускавшихся, чтобы проверить Механизмы нижних уровней – что Средний город объявил о своём нейтралитете, но мешать проходу гильдийцев не стал. Пропускные пункты, ведущие на Дно, оказались полностью под контролем Кою.

На экстренном собрании Совета первым делом высказали мысль, что на нижних – теперь блокированных – уровнях производятся практические все продукты. Если нижние уровни закроют ещё и порты, Верхнему городу не выжить. Потом кто-то добавил, что многие Механизмы сейчас блокированы. Совет прервали до выяснения всех обстоятельств. Благороднорождённые ждали требований и условий от Дна, но Дно хранило молчание.

Собранные наспех отряды из полицейских и Благороднорождённых, обладающих боевыми Дарами, попытались пробиться в Средний город. Ворота пропускных пунктов не поддались, они были построены по тем же технологиям и из тех же материалов, что и доки. Дары не могли навредить им. Город впервые за всю известную историю своего существования оказался разделён на две части.

В этот вечер фонари на Небе горели тускло. Ожидание затягивалось, члены Совета и не думали расходиться. Наконец, было назначено новое совещание. Его проводили за закрытыми дверями, о результатах не объявили. Это породило множество слухов. Лишь немногим позже стало известно, что Дно передало ультиматум сразу после инцидента в Среднем городе, но Совет и Высший Совет, которым он был предоставлен, не стали его рассматривать.

Совет начался с последней сводки новостей. Впрочем, докладчику добавить было практически нечего. Дно не выдвигало требований, ничего не просило и не предлагало. Со Дна не пришёл ни один корабль. Средний город по-прежнему не высказывался в поддержку ни одной из сторон. Никакой информации с заблокированных уровней не поступало.

– Сейчас нам необходимо обсудить основные сложности, которые могут возникнуть у города из-за сложившейся ситуации, – распорядитель устало вздохнул. – Прошу вас, господа, сохранять спокойствие. Слово предоставляется шене Кинну Лаэр Хаммир.

– Ситуация, с моей точки зрения, критическая, – Кинн вышел к кафедре и заговорил трагическим голосом. Вся его худая фигура буквально источала скорбь. Род Хаммир давно утратил влияние и держался сейчас лишь на праве управления Механизмом, расположенным в Среднем городе.

Элиас откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Всё вышло из-под контроля именно так, как он и предполагал. Как он и предупреждал. Верхний ряд, отданный членам Высшего Совета, захотевшим присутствовать, был заполнен до отказа. Элиас подумал, что сейчас проходит совместное заседание двух Советов. Эта мысль его позабавила. Ведь это означало бы, что Высший Совет снизошёл до них.

– Механизм моего рода недоступен. Эти ничтожные создания понятия не имеют, как его настраивать. Они даже не смогут подойти к нему! – голос Кинна сорвался в фальцет. Трудно было сказать, что возмущает его больше – невозможность исполнить долг или то, что Механизмы оказались в руках малоквалифицированных рабочих и бандитов. – И мой Механизм не единственный! Не мне вам напоминать, как много их расположено в Среднем городе и на Дне!

– Тогда не напоминай, – проворчал сидевший рядом с Элиасом Адрэ Нарья. Его Механизм располагался как раз на Дне и был достаточно важным для города. – У моего вообще неполное дублирование. А из-за того, что происходит внизу, настройка требуется каждые несколько дней.

Элиас кивнул, они с Адрэ сблизились именно из-за своей позиции по Дну. Оба были против повышения норм поставок, оба пытались донести до Совета необходимость диалога и смягчения мер. Обоим велели больше не выступать. Кинн тем временем продолжал возмущаться и ругать неблагодарных и тупых жителей Дна. Он начал раздражать даже тех, кто до этого был на его стороне.

– Для доклада вызывается шена Донтар Хенел, – распорядитель с облегчением выдохнул, когда Кинн ушёл с кафедры.

– Положение самое серьёзное, – начал старый экономист без предисловий и приветствий. – Производство продовольствия в большинстве своём сосредоточенно в Среднем городе и на Дне. Поля, мануфактуры, огороды, заводы – всё находится там. На Земле есть только фруктовые сады, теплицы для пряностей и изысканных растений. Этого недостаточно, чтобы накормить Верхний город.

– Что по запасам? – Элиас повернул голову на голос. Это кресло всегда пустовало. Впрочем, обычно примерно треть кресел оставалось пустыми, сейчас на Совет пришли даже те, кто имел на это право, но никогда им не пользовался.

– Это Фамир Лоор Ирсан, весьма эксцентричная личность, – тихо пояснил Адрэ. – У него Механизм, правда, не знаю, где именно. Кроме того, его семья занимается торговлей, держит склады в доках.

Элиас кивнул, вспоминая, что уже слышал родовое имя Ирсан. Тётушка Фария рассказывала ему о семьях, с которыми свела знакомство после того, как ввела моду на кружева. Тогда несколько семей заинтересовались новым товаром.

– А ещё у него любопытное хобби. – Адрэ мрачно улыбался, предвкушая развлечение. Ирсан были весомой силой на Небе. Древняя и влиятельная семья, имевшая непостоянного представителя в Высшем Совете, часто вмешивалась в политику и всегда имела своё мнение. Вот только Фамир Ирсан в Совете появлялся крайне редко. Видимо, считал своё хобби более важным. – Он занимается резьбой по камню. Это у них наследственное. Говорят, колонны здания суда тоже в своё время украшал кто-то из рода Ирсан.

– Тогда у него был весьма минималистический вкус, – усмехнулся Элиас.

– С запасами у нас всё хорошо, склады заполнены, – шена Хенел немного расслабился. – Этого хватит на определённое время.

– Но свежего ничего не будет, – Кисания Эпп Кирта сказала это достаточно громко, чтобы её услышали не только соседи. Она была одной из немногих женщин-членов Совета. – Да и запасы мы быстро съедим. Никто же не планирует экономить?

– Мне нужен камень, его запасов недостаточно, – громыхнул Фамир. Элиас невольно восхитился его развитой мускулатурой, заметной даже под церемониальным одеянием. Раньше он видел такие мышцы только в Среднем городе. – Меня не устраивает то, что нет никакого сообщения с нижними уровнями. И совсем не устраивает то, что я не смог сделать запас камня, потому что Высшему Совету потребовались мои склады для продовольствия. Ещё неделю назад!

– Мудрость Высшего Совета настолько велика, что они могут предвидеть события, – Кисания хитро улыбнулась.

– К тому всё шло уже давно, – Адрэ не удержался. – На Дне сейчас экологическая катастрофа, которую мы только усугубляем. Проблемы с поставками были бы в любом случае.

– Не мешайте докладчику! – возмутился распорядитель.

– Склады заполнены, но на этом кончаются все хорошие новости, – невозмутимо продолжил Хенел. Старому экономисту цифры и факты сейчас были важнее мнений тех, кто ничего в них не понимал. – На какое-то время этого хватит. Если Верхний город будет экономить – протянет дольше. Но снизу располагаются все заводы. Топливо, предметы обихода, одежда, консервированные продукты, простейшие запчасти, строительный материал, удобрения – всё, что мы используем для жизни, а не для удовольствий, производится там.

– Что вы предлагаете? – Элвир Аштарет смотрел на шену Хенел без какого-либо выражения на лице.

– Предлагаю? Я лишь констатирую факты. Не только отсутствие доступа к жизненно важным Механизмам, но и продовольственный и промышленный дефицит – вот наши проблемы, – Донтар Хелен явно растерялся. Он не ожидал, что от него потребуют каких-то решений. – Город был построен мудро и самодостаточно. Но он целостен и неразделим.

– Вот только вспомнили мы об этом, когда нам перекрыли поставки, – едко закончил Элиас. Он не понижал голос, ему было всё равно, что его услышат. – О том, что Дно тоже часть города, мы не вспоминали слишком долго.

– Дно просто зарвалось, оно должно быть благодарно… – мужчина, сидевший через два места от Элиаса, повернул к нему голову. Говорил он достаточно громко, чтобы к ним начали прислушиваться.

– Благодарно за что? Что мы даём им в обмен за еду и товары? – Элиас стиснул кулаки, зажатая в левой руке монета больно впилась в ладонь. – За Механизмы? Так они были созданы для всего города. И обеспечивают весь город. Не будем обслуживать их, погибнем все вместе.

– Спокойнее, Аштарет. Спокойнее, – Адрэ положил руку на плечо Элиаса и несильно сжал. – Ты же знаешь, как люди не любят признавать свою вину.

– Знаю, – выдохнул Элиас. Он понял, что зашёл слишком далеко. Упрёками ничего не добиться. – Но как докричаться, когда тебя не слышат?

– Не надо кричать. Кричат лишь глупцы, – Адрэ убрал руку и откинулся на спинку стула. – И пуcть кричат. Когда они устанут, можно будет поговорить.

– Не устанут, – Элиас обречённо вздохнул.

Он смотрел поверх голов членов Совета, туда, где сидели настоящие виновники происходящего. На их лицах не было ни капли раскаяния, ни капли тревоги или понимания собственных ошибок. Только холодное презрение и нетерпение. Милен тихо переговаривался со своим соседом, рядом незнакомая женщина, поджав губы, барабанила пальцами по колену. Высший Совет, но не самая верхушка.

– Мне кажется, что у нас слишком много тех, кто решает за других, чего они хотят, – Элиас произнёс это тихо, едва слышно. Адрэ посмотрел на него с беспокойством.

– Горожане крайне взволнованы происходящим, – новый докладчик постоянно сверялся с лежащими перед ним исписанными листами. Нервный мужчина со светлыми волосами и водянистыми глазами. Элиас с трудом вспомнил его. Милен упоминал Шатье Дору Каэл, как человека, хорошо разбирающегося в социальных программах и особенностях демографии. – Я бы сказал, испуганы. От нас ждут решения проблемы, действий, а не постоянных совещаний. Людей надо как-то успокоить, дать понять, что конфликт временный, и скоро всё наладится.

– Мы не можем дать таких гарантий! – долговязый мужчина слева и через десяток кресел от Элиаса вскочил на ноги.

– Мы вообще ничего не можем дать! Только еду, пока на складах ещё что-то осталось! – поддержал его Фамир Ирсан.

– Здесь был задан важный вопрос, – тихий голос с верхнего ряда заставил замолчать всех без исключения. Никогда ещё член Высшего Совета не брал слово на заседании Совета. – Что вы предлагаете?

Рокан Грейтарис поднялся на кафедру под тихий, но вполне различимый шёпот. Не все знали, кто он такой, не все одобряли его самоуправства. Распорядитель только растерянно моргал, но возражать не посмел.

– Моё имя Рокан Итани Грейтарис, я главный архивариус, – Рокан переждал короткую волну перешёптываний. Имя его знали многие, кое-кто даже помнил, кем он был раньше. – И сейчас я выступаю, как посредник между Небом и Дном. Я побывал на Дне сразу после подавления недовольства в Среднем городе прошлым утром.

– Мы ознакомились с вашим докладом, шена Грейтарис, – в голосе члена Высшего Совета было столько скрытых смыслов и недосказанностей, что Элиас почувствовал невольную дрожь. Он понял, как высок тот уровень, на котором ведётся истинная политика города.

– Ознакомились. И ничего не предприняли, – Рокан не осуждал, просто констатировал факт. Он привык к фактам и знал, что эмоциональную оценку решению Высшего Совета дадут и без него. – Дно выдвинуло ультиматум этим утром.

– Уже почти прошлым, – тихо сказал Адрэ так, чтобы слышал его только Элиас. – Мы сидим здесь всю ночь.

– Ультиматум прост. Дну нужно смягчение нормативов в связи с тяжёлой обстановкой, связанной с особым периодом, сопровождающимся неурожаями, нашествиями паразитов и эпидемиями. – Рокан на миг прервался, давая людям осознать свои слова. Он повторял то, что многократно уже звучало в этом зале. Рокан знал из протоколов заседаний, кто ещё высказывался за смягчение нормативов. – И равные права на общегородские блага хотя бы со Средним городом. Права на воду, воздух, лекарства. Всё остальное обсуждаемо и должно быть обговорено. Эти требования не слишком велики и отвечают лишь самым базовым потребностям. На Дне живёт множество людей, каждый день трудящихся на благо всех нас. Мы не имеем права отворачиваться от их бед.

– Достаточно, – член Высшего Совета поднялся на ноги и вскинул руку, прося тишины. – Вы были услышаны, шена Грейтарис.

Второй раз он обратился к Рокану с уважительным «шена». Элиас подумал, что это очень много говорит о том, как Высший Совет относится к главному архивариусу. И, наверное, это было единственной причиной, почему ему вообще позволили выступить.

– Дно ещё утром пыталось договориться, – Адрэ покачал головой. – А мы ничего не знали.

– Мне эти требования кажутся разумными, – Кисания приподнялась со своего места, чтобы её лучше было видно. – Если откажемся, потеряем неизмеримо больше!

– Мы не можем уступить их требованиям! – Элвир Аштарет тоже встал. – Они не удовлетворятся лишь смягчением. Если дать им немного, они потребуют больше. Поймут, что нас можно принудить угрозами!

– Город в критическом положении, – Донтар Хенел замотал головой. – Склады скоро опустеют.

– Нужно продолжить переговоры и обсудить условия, – голос Шетье Каэл потонул в общем гомоне.

– Они могут повредить Механизмы! – Кинн Хаммир взволнованно вцепился в подлокотники своего кресла.

– Даже они не настолько тупы, – возразил его сосед.

– Уступки необходимы! Дно давно нуждается в нашем милосердии и разумности! – Элиас не смог дольше сидеть, не вмешиваясь. Его голос с трудом пробивался через крики и нарастающие споры. – Мы можем остановить трагедию, не допустить кровопролития! Его и без того было достаточно! Городу не нужны новые жертвы! Мы можем найти выход!

– О каких жертвах ты говоришь, Элиас? – Адрэ с непониманием смотрел на своего разгорячившегося союзника. Он никогда не видел младшего Аштарет таким возбуждённым и таким отчаявшимся одновременно.

– Их надо наказать за наглость! Это угроза всему городу! – зал Совета наполнили выкрики, полные ненависти. – Уничтожить мятежников.

Элиас сжал кулаки и опустил голову. Те, кто кричал о возмездии и уничтожении, даже не понимали, что означают эти слова. Понятия не имели, как убивают. Они не видели смерть так близко, как он, в них никогда не стреляли, на них не бросались с ножом.

– Сами пойдёте усмирять? – отчаянно крикнул Элиас.

Его услышали. Самые ярые противники Дна с удивлением смотрели на только недавно принятого в Совет молодого Аштарет. Мысль казалась им абсурдной настолько, что в первую минуту никто не придумал, что сказать в ответ.

– Нет, разумеется, – тихо, но чётко сказал один из членов Совета, серьёзный мужчина с начавшими седеть волосами.

– Тогда кого вы отправите на смерть? – так же тихо спросил Элиас. – Кому прикажете умереть за вас?

– Никто не умрёт, юноша. Боевые Дары достаточно сильны, – мужчина покровительственно улыбнулся.

Элиас закрыл глаза, он больше не мог видеть эти самовлюблённые лица, эти самодовольные усмешки.

– Им достаточно просто уйти поглубже, – едва слышно прошептал Элиас. Но его всё равно слышали. – Уйти и позволить крайсам сожрать вас с вашими боевыми Дарами.

– Вопрос не так наивен, как кажется, – Рокан начал говорить чётко и достаточно громко, чтобы заглушить нарастающее перешёптывание. В его интонациях не было ни капли эмоций. – Случайные жертвы неизбежны даже среди обладателей боевых Даров. И их будет немало. Те, кто считает иначе, видимо, понятия не имеют, как работают Дары, признанные боевыми. А те, кто обладает таковыми, едва ли часто их применяли. Уровень – любой уровень – огромен. Возмездие, как вы это называете, займёт много времени. В нынешних условиях вы сделаете врагами каждого жителя этого уровня.

– Мы всего лишь хотим призвать их к порядку, – возразил седеющий мужчина.

– Вы обрекаете их на мучительную смерть от голода. Вы придёте к ним с оружием, – Рокан говорил ровно, словно его и не прерывали. – Так что вопрос шены Аштарет правомерен. Те, кто пойдёт карать Дно, отправятся на смерть. Неподготовленный, не знающий местности человек на Дне обречён. Кроме того, людей нужно найти и убедить. Где вы найдёте добровольцев? Кто будет отдавать приказы? Переговоры необходимы. Мы сможем прийти к соглашению, я уверен.

– Полагаю, это разумно, – Донтар Хенел поднялся со своего места. – И экономически выгодно. Мы вполне можем пойти на какие-нибудь незначительные уступки, если это позволит возобновить поставки. Думаю, им много не надо.

– И доступ к Механизмам! – Кинн Хаммир согласно кивнул. – Мелочи хватит.

– А пока будут идти переговоры, можно подготовить ударный отряд, – седеющий мужчина одобрительно улыбнулся. – Аштарет и шена Грейтарис правы: неразумно начинать карательную миссию без подготовки. Надо бить наверняка. А командование возьмёт шена Торхейс.

– Я не буду командовать, – Нуари поднял со своего места. Всё совещание он молчал, медленно закипая от гнева. Его пригласили только из-за его должности – так он думал. Теперь Нуари осознал, что попал на Совет лишь для того, чтобы на него свалили грязную работу. – Мой долг защищать горожан, а не убивать их.

– Что вы! Мы же говорим о жителях Дна! – Хаммир покачал головой. – Механизмы гораздо важнее.

– Я отказываюсь, – Нуари скрестил руки на груди.

– Если переговоры будут успешными, этого не потребуется, – с нажимом произнёс Рокан, кинув быстрый взгляд в сторону Нуари. – Я возьму переговоры на себя.

– Если это не поможет, придётся использовать силу, – мягко произнёс один из членов Высшего Совета, мужчина с красивым, но холодным лицом. Элиас невольно вздрогнул от этих слов.

Высший Совет решил дать возможность Рокану поиграться, потянуть время, пока они подготовят боевых Одарённых. Даже если Нуари сможет избежать командования – хотя ему это может стоить карьеры – найдутся те, кто захочет примерить на себя одеяние спасителя и победителя. Элиас закрыл глаза, представив себе безликую фигуру в вычурном и нелепом одеянии. Иногда образность будила странные фантазии, способные рассмешить даже в самый неподходящий момент. Члены Совета снова переговаривались, силясь перекричать друг друга. Высший Совет вмешался напрямую, обозначил свою позицию, и никто не смел спорить с ней по-настоящему.

– Я приму участие в переговорах и выскажусь о необходимости силового вмешательства на следующем заседании. – Элиас открыл глаза и поднял голову. Он никак не ожидал, что Милен Клайдерн вмешается. Не ожидал, что он поддержит Рокана.

Милен входил в Высший Совет, хотя, очевидно, не в самую элитную его часть. И сейчас он формально поддерживал решение Высшего Совета, но по факту выступал против него. Разрешение на переговоры было лишь уловкой. Все это понимали, как понимали и то, что Дно не согласится на мелкие уступки, на которые Совет был готов пойти. Переговоры изначально были обречены на провал. Участие же Милена Клайдерн делало их более весомыми и законными. Глава полиции Неба имел связи и мог предложить Дну больше, чем Рокан. Кроме того, он мог сдерживать Высший Совет до определённого момента.

– Поразительно, – пробормотал Адрэ, качая головой.

Элиас нашёл взглядом Нуари. Тот был удивлён не меньше него и смотрел на своего начальника с недоверием. Элиас знал, что шена Торхейс подозревал Милена в связи с заговорщиками и причастности к убийствам. Подозрения не оправдались, но тот факт, что шена Клайдерн держал рядом с собой человека, работающего на избранную часть Высшего Совета, и не подпускал Нуари к самой важной части расследования, всё равно порождал сомнения. Милен никогда не выступал настолько открыто, никогда не показывал, что не согласен с политикой своих коллег. Глава полиции Неба старался держаться нейтрально хотя бы внешне. Теперь же он предпочёл поддержать Рокана.

– На этом и закончим сегодняшнее заседание, – сообщил распорядитель, повинуясь едва уловимому жесту одного из членов Высшего Совета. – О следующем заседании будет объявлено отдельно.

– Никогда ещё Совет не выполнял столь явно высказанных приказов от Высшего Совета, – Кисания даже не пыталась понизить голос. Многие отворачивались, делая вид, что не желают её слышать, но Элиас понимал – они обдумают её слова, когда вернутся в свои уютные и безопасные гостиные. – Никогда ещё мы не были столь бесполезны. В итоге мы лишь делаем, что нам велят. Если следующее заседание тоже будет лишь для видимости, наверное, не приду на него.

– Что вы, моя дорогая, лучше узнавать новости первыми, – Шетье Каэл улыбнулся и протянул руку Кисании, чтобы помочь спуститься по лестнице. – Сейчас все мы отправляемся сплетничать, не думаю, что вас удовлетворит роль слушательницы.

– Вы правы, шена Каэл, но несдержанность некоторых членов Совета раздражает, – Кисания по-прежнему не считала нужным понижать голос. Элиас заметил, как недовольно кривятся те, кто громче всех высказывался на этом заседании. – Не вижу смысла вообще что-то говорить и как-то реагировать.

Элиас не стал дальше слушать разговор шенай Киртс и шены Каэл. Вместо этого он попытался догнать Нуари. Тот стремительно пробирался сквозь толпу, ещё не до конца сообразившую, что пора расходиться. Нагнать красного инспектора получилось только у дверей. Элиас окликнул его, Нуари кивнул и вышел из зала. Он дожидался у колонны чуть дальше по коридору, там, где толпа уже редела.

– Что это вообще было? – Элиас немного запыхался, пробираясь через толпу, и теперь пытался отдышаться и говорить одновременно.

– Если бы я знал! Милен никогда ничего не делает, не обдумав как следует, – Нуари раздражённо передёрнул плечами, как будто злился, что начальник не обсудил это с ним.

– Значит, они с Роканом обговорили всё заранее, – Элиас наконец смог вздохнуть полной грудью. В коридоре всё ещё было многолюдно, но на них никто не обращал внимания. Кисания была права, члены Совета спешили разойтись, чтобы как следует посплетничать.

Нуари кивнул, понимая, что ничего не мог сделать. Его злило, что Милен, зная о том, как пойдёт разговор, не предупредил его, не сказал, что его попытаются поставить во главе карательного отряда Одарённых. Нуари всё равно бы отказался, даже если бы пришлось нарушить прямой приказ начальника. Но так бы он знал заранее.

Элиас устало попрощался с Нуари, взяв с него обещание зайти на обед. Шена Торхейс только кивнул, поглощённый своими мыслями. Ему тоже хотелось посплетничать, выплеснуть всё, что крутилось в голове. Ещё раз кивнув, Нуари ушёл, ему просто необходимо было поговорить с Карлой, своей подчинённой. Ей точно стоило знать, что обговаривали этой ночью. Кроме того, Карла всегда помогала ему привести мысли в порядок.

Элиас вышел на улицу, вдохнул пряный аромат ночных цветов, усилившийся в преддверии утра. Небо мирно спало, люди за задёрнутыми шторами на окнах даже не представляли, что этой ночью решалась судьба всего города, что порядок, в котором они существовали всю свою жизнь, готов был измениться. Элиас и сам в это верил с трудом. Но сейчас он хотел только одного – помыться и лечь спать. Пусть ненадолго – просто не думать ни о чём. Голова гудела от мыслей, но рассказать всё тётушке он сможет позже.

Милен налил в тонкостенную фарфоровую чашку свежезаваренный чай. Слуг он поднял сразу, как вернулся, велел приготовить ранний завтрак, потом отослал. Этот разговор был не для посторонних ушей, какими бы верными и вышколенными не были те, кому он позволял прислуживать себе.

– Не комментируй, – Милен улыбнулся и протянул чашку с чаем Рокану Грейтарис. Старший архивариус сидел напротив и внимательно наблюдал за священнодействием приготовления чая.

– Пожалуй, не буду, – Рокан улыбнулся и сделал небольшой глоток. Чай был действительно отлично заварен, но сорт для него слегка скучноват. – Так что ты хотел обсудить?

– Думаю, и так ясно, что мы только отсрочили неизбежное и дали Высшему Совету время подготовиться, – Милен перешёл к делу сразу, не тратя время на незначительные мелочи и вежливые обороты.

– Ясно. Но время сейчас нужно не только им, – Рокан спокойно рассматривал канапе на тарелке перед собой. Он знал, чем кончится это заседание Совета – догадаться было не сложно. Благороднорождёнными просто манипулировали. Подталкивая к правильному решению. Его предложение тоже было на руку Высшему Совету. – Кою оно жизненно необходимо.

– На чьей ты стороне? – Милен с любопытством посмотрел на Рокана. Тот наконец выбрал себе пару канапе и отправил в рот одну за другой. – Ты сам вызывался быть посредником. Это опасное занятие, причём, опасное с обеих сторон.

– С трёх, – поправил Рокан. – Не забывай ещё про крайс. Чёрные годы тоже ведут свою войну или, если желаешь, Житель Поддонья. И я на стороне города. Не только города нынешнего, как Высший Совет, но и города будущего. Болезнь надо лечить, а не подавлять симптомы.

– По-твоему город болен, – Милен на миг прикрыл глаза. Разговор принимал опасное направление.

– Болен один из основных его Механизмов. Я убеждён, что именно это является причиной плачевного состояния Дна, чёрных годов и нарастающего дефицита, – Рокан взял с тарелки ещё одно канапе. – Я долго думал, за что именно отвечает Механизм, именуемый Жителем Поддонья, и пришёл к выводу, что он обеспечивает приток минеральных соединений извне. Это один из тех редких и чрезвычайно важных Механизмов, которые работают с тем, что лежит за морем. Именно поэтому починить его так сложно, настройка требует глубоких знаний, а функционирование жизненно необходимо. Дефицит минеральных соединений и некоторых элементов приводит к оскудению плодородных почв, недостатку удобрений и присадок для строительства и металлургии, ингредиентов некоторых лекарств, затрагивает едва ли не все жизненно важные функции города, включая очистку воздуха и воды. Другими словами, урожаи всё меньше, здания и металлические конструкции ветшают быстрее, в воде, а, значит, и в организмах горожан не хватает минералов. Это тянет за собой дефицит строительных материалов, дефицит продуктов, ослабление жизненных функций, а лекарств для компенсации тоже мало. И это лишь небольшая часть проблем. Уменьшение количества горожан временно снижает общую потребность города в ресурсах. Кроме того, погибшие горожане отправляются на переработку в рециклеры. Это даёт небольшой запас минералов. Вот увидишь, когда Одарённые пойдут в бой, за ними отправят тех, кто будет собирать трупы. И поверь, им будет всё равно, чей это труп. Печи Дна будут молчать, работать будут рециклеры.

– Звучит жутко, но, думаю, так и будет. Если ты прав, если этот Механизм действительно существует и отвечает за поступление ресурсов извне, то истребление жителей Дна – лишь временное решение, – Милен взял с тарелки бутерброд. Его повар, как всегда, не пожалел продуктов, хотя он и предупреждал его о необходимости создать запас и начать экономить. – Промежутки времени между волнениями будут всё меньше, и в какой-то момент они уже не смогут дать очередную отсрочку.

– Мы не знаем, что находится вовне. Никто не способен пересечь море. Никто никогда не пытался выяснить, почему город изолирован и что находится снаружи. Откуда Механизмы берут необходимые ресурсы. – Рокан замолчал, он много думал об этом, перерывал архивные записи, искал намёки в легендах и хрониках, хотя бы крупицу информации, указание на то, что она хотя бы есть. Но не нашёл ничего, это было даже не молчание, а полное отсутствие хоть каких-то знаний о далёком прошлом и причинах изоляции. – Мы даже не знаем, было ли создание города экспериментом, который давно вышел из-под контроля и явно не наблюдается, или же острой необходимостью. Если это была необходимость, то снаружи может не быть ничего и никого. Иначе после исчезновения угрозы город бы распечатали.

– Мы сами по себе, надеяться не на кого. Если мы не починим Механизм, погибнем все, зато узнаем, как там снаружи, – Милен невесело усмехнулся и откусил бутерброд. Есть хотелось сильно, с обеда прошло уже много часов, ужин он пропустил, готовясь к заседанию Совета и консультируясь у членов Высшего Совета.

– Если успеем. Доки надёжны, мы просто не сможем выбраться наружу, – Рокан покачал головой. Лишь один человек смог пережить пребывание в море без особой защиты кабины корабля, в грузовом отсеке – Рюни Крайс, но его отослали на Дно, где он и останется до самого конца этого безумия. – Мы должны починить Механизм.

– Вот только никто не умеет их чинить. Если эти знания и существовали, то их либо спрятали, либо утратили, – Милен задумчиво смотрел на полусъеденный бутерброд. Мысли его блуждали далеко отсюда. – Как так получилось, что никто не умеет чинить Механизмы? Город создали изолированным и полностью зависимым от них, так почему никто не умеет их чинить?

– У меня нет ответа, лишь предположения, – Рокан взял ещё пару канапе. – Вариант первый – если город был экспериментом, то починка не требовалась, Механизмы имеют большой запас прочности, практически бесконечный. Для короткого эксперимента лучше было не запирать в городе того, кто понимает, как тот работает. На всякий случай. Ведь, если не знать, как попасть внутрь Механизма, и не иметь представления о принципах его работы, то его нельзя сломать или критически перенастроить.

– Логично. Предположим, что что-то случилось, и эксперимент не завершили, – Милен кивнул и вернулся к бутерброду.

– Вариант второй. Специалисты были, но очень мало. И все они погибли, когда сломался Житель Поддонья. Смогли настроить хоть какую-то работу, предотвратить полное разрушение, но сами погибли, – Рокан потратил много времени, ища ответ и на этот вопрос. И здесь тишина и пустота несли в себе едва заметные следы стирания и замалчивания. Пройти по этим следам он не смог. Рокан удивился своим мыслям, представив пустую комнату с крошками на полу, такими маленькими, что не понять даже, частью чего они прежде были, не говоря уже о том, кто их оставил. – Или же эти знания были просто утрачены за ненадобностью. В городе могло быть всего несколько мастеров. Или даже один. Несчастный случай, хандра или просто бездетность – всё это могло прервать династию и привести к потере знаний. Тогда это никого не взволновало, видимо. Либо ещё помнили о причинах постройки города и ждали скорого конца изоляции. Либо успели уверовать в неразрушимость Механизмов, как верим мы.

– Да, ты прав. Самое занятное, что этот Житель Поддонья – единственный вышедший из строя Механизм за всю историю, – Милен потянулся за следующим бутербродом. – Можно сказать, они действительно неразрушимы.

– Могу предположить, что Житель Поддонья был повреждён чем-то снаружи. Большая часть Механизмов работает внутри города и лишь немногие берут ресурсы извне. Так почему бы чему-то за пределами города не повредить ту часть Механизма, которая находится за… – Рокан замялся, не зная, как выразить мысль. Никто не знал, что находится за морем, и чем город ограждён от внешней среды. – За защитным слоем. Пробоину, если она была, явно закрыли. Возможно, автоматические системы города.

– На самом деле, это не так важно. Мы всё равно не сможем починить Механизм. Не хватит знаний, – Милен покачал головой. Масштаб катастрофы давил на него. Глобальность проблемы вводила в ступор, он просто не мог осознать её до конца.

– Знания есть. Есть крупицы, отдельные мелочи, из которых можно собрать целое. Знания о настройке. Если собрать их все, можно понять некоторые базовые принципы, закономерности, – Рокан убеждённо кивнул. Он уже поговорил с некоторыми Благороднорождёнными, имеющими свои Механизмы, поделился некоторыми мыслями. Кое-кто даже согласился приоткрыть семейную тайну и рассказал о настройке. Скорее всего, потому, что Рокан был лишён Дара. – С этого можно хотя бы начать. И ещё – найти Механизм. Если повезёт, он не сломан, просто расстроен.

– Если повезёт, – Милен покачал головой. Он понимал, что на его жизнь ресурсов хватит. Можно было не беспокоиться, ведь он не увидит конца. Никто из ныне живущих не увидит, как очередная встряска приведёт к ещё одной – фатальной – поломке. А тогда уже чинить будет поздно. – Передашь протоколы совещания? Нам нужно начать переговоры с Дном, затянуть их как можно сильнее, пока ты будешь искать свой Механизм.

– Да, Кою оставил мне связь, – Рокан невольно улыбнулся. Ему раньше и в голову не приходило, кого и как использует Гильдия.

Милен кивнул, на этом они и разошлись. Рокан отправился вниз, на Землю. Город пробуждался, закрывались ночные цветы, лёгкий ветерок доносил нежный аромат первых дневных. На улицах пока было пусто, воздух, кристально чистый и прохладный, наполнял лёгкие.

Следующее заседание Совета было назначено всего через час и продлилось совсем недолго. Высший Совет успел подготовить список уступок для Дна и предложил его на утверждение. Подписан этот документ был большинством голосов. Позже утром Милену Клайдерн была передана официальная копия этого документа для того, чтобы он отдал её представителю Дна. Копия была запечатана и перевязана зелёной лентой.

На Земле уже открывались первые магазинчики, по тротуарам спешили пешеходы, матери катили коляски с детьми по дорожкам парков. Здесь вставали раньше, шли по своим делам. Рокан не спешил, он был уверен, что его связной обычно спит допоздна. Дом, адрес которого ему дал на прощание Фарид, находился в прекрасном месте рядом с парком. Недалеко от парка располагался торговый квартал, где можно было купить всё, что необходимо, начиная от продуктов и заканчивая новым платьем.

Дом был небольшим, светлым и создавал ощущение лёгкости и воздушности. Вокруг цвели розовые кусты, виднелась беседка, обсаженная цветами и тенистыми деревьями. Ворота в невысокой стене были открыты. Такая беспечность показалась Рокану странной, но хозяйка дома явно считала, что запираться – это дурной тон. Или же была уверена, что это её не защитит, случись что.

Гравий тихо шуршал под ногами, вся дорожка была усыпана розовыми лепестками. Ветер пробегал по кустам, шелестел в коротко подстриженной траве. Рокан подошёл к двери и постучал. Он ждал всего пару минут, потом в доме послышались торопливые шаги. Двери открылись совершенно бесшумно, за ними стояла худенькая девушка-служанка с бледной кожей и большими глазами с расширенными зрачками.

– Винара дома? – Рокан вежливо улыбнулся. Он не хотел пугать девушку, понимая, что она каждую секунду ждёт того, что за ней и хозяйкой придут и, если повезёт, просто потребуют вернуться на Дно. – Я с сообщением для Кою.

Последние слова заставили девушку немного расслабиться. Она не в первый раз впускала в дом того, кто приносил информацию для Кою, но никогда ещё это не был незнакомый Благороднорождённый. У него не было статусных серёг, но она с первого взгляда могла отличить жителя Неба от жителя Земли.

– Я позову хозяйку, – девушка ушла, оставив гостя в прихожей.

Рокан не стал проходить в дом, решив, что это будет невежливо. Внутри было так же светло и просторно, как и снаружи. Большие окна, тонкие ткани и много цветов с тонким ароматом – всё это создавало особую атмосферу воздушности и пространства. Возможно, дело было в том, что хозяйка дома была лишена всего этого на Дне.

– Рада вас видеть, шена Грейтарис, – Винара спустилась по лестнице и улыбнулась гостю. Она была одета в домашнее платье, гораздо более скромное и не такое яркое, как обычные одежды дам её профессии. Но эта простота придавала Винаре особое очарование. – Пройдёмте в гостиную, там говорить будет удобнее.

Рокан кивнул и последовал за Винарой вглубь дома. В коридорах тоже стояли вазы с цветами, но не было ни одного рисунка, хотя он ожидал увидеть парковые пейзажи. Винара привела его в уютную небольшую гостиную, вся мебель в которой была отделана светлыми тканями. Служанка через минуту пришла с тяжёлым подносом, на котором стояли чайник, чашки и тарелочки со сладостями. Такое угощение было традицией Верхнего города, которую Винара уверенно переняла.

– Я слышала, что Совет собрали на экстренное совещание. Я думала, вы придёте раньше, – Винара разлила чай по чашкам и протянула одну Рокану.

– Совещание длилось всю ночь, – Рокан сделал небольшой глоток чая. – Что вы туда добавляете? Это не чистый сорт.

– Надо же, мало кто может заметить, – Винара очаровательно улыбнулась. – Самую малость фелны. Только чтобы придать оттенок вкуса.

– Весьма любопытно, – Рокан вежливо улыбнулся одними губами, лицо его оставалось бесстрастным. – Я расскажу вам немного более того, что Совет и Высший Совет желали бы донести до Дна. Надеюсь, Кою сможет верно распорядиться информацией.

– Не сомневайтесь, он всегда хорошо умел ею распоряжаться. Иначе он не был бы Главой Гильдии, – Винара мягко улыбнулась и расправила складки юбки. – Так к чему же пришёл Совет? Надо полгать, не без помощи Высшего Совета.

– Высший Совет напрямую вмешался в ход заседания на последнем этапе. Скорее всего, до заседания его члены провели несколько консультаций, – Рокан кивнул, давая понять, что предположение Винары или, скорее всего, Кою верно. – Совет после долгих обсуждений осознал, что блокировка нижних уровней чревата не только дефицитом продуктов питания и всех промышленных товаров. Благороднорождённые, у которых Механизмы на Дне и в Среднем городе, были весьма обеспокоены.

– Раньше надо было думать. Они – одни из немногих Благороднорождённых, кто видит истинное положение вещей хотя бы отчасти, – Винара продолжала улыбаться, держа чашку кончиками пальцев. Она улыбалась, но Рокан понимал, что такая улыбка – часть профессиональной этики и результат многолетних тренировок. – Никто и ни разу не попытался заявить об увиденном во всеуслышание. Кроме малыша Аштарет. У него ведь даже Механизма нет.

– За снижение нормативов выступал ещё шена Адрэ Нарья. Он неоднократно и не только на последнем заседании выступал за смягчение положения Дна, – Рокан не собирался защищать лицемерное равнодушие Неба, но и не сказать не мог.

– Попрошу Мадам в следующий раз сделать ему скидку, – улыбка Винары оставалась милой, но в ней добавилось яда.

– Несмотря на попытки отдельных членов Совета убедить остальных смягчить условия для Дна, большинство настояло на силовом решении конфликта. Мне кажется, Высший Совет это тоже вполне устроило. – Рокан замолчал, собираясь с мыслями. Он знал, что все его слова дойдут до Кою, значит, подбирать их нужно было очень осторожно. – Шена Нуари Торхейс отказался возглавить боевой отряд Одарённых. Уверен, он не изменит мнения даже под давлением.

– Согласна, красный инспектор невероятно упрям. Кроме того, он ценит дружбу с шеной Аштарет выше всего прочего, – Винара кивнула и поставила опустевшую чашку на столик. К сладостям она даже не притронулась. – Так значит, военное вмешательство?

– Совету пришлось признать, что прямо сейчас они могут только ошибиться и получить слишком много мёртвых Одарённых, – Рокан допил последний глоток чая и поставил чашку на столик. Винара сразу налила ещё по порции. Этот чай был уже крепче заварен, и пряность фелны в нём чувствовалась сильнее. – Официально нам с шеной Миленом Клайдерн повелели начать переговоры. Они пройдут завтра утром на Земле. На третий час после наступления дневного цикла в парке Семи фонтанов. Лен Крайс должен знать, где тот расположен. Мы будем обещать незначительные смягчения условий в надежде, что Кою этого будет достаточно.

– Обглоданную кость собираетесь кинуть, – Винара горько улыбнулась. Кою предполагал подобное, а он редко ошибался.

– А теперь то, что вы знать не должны, – лицо Рокана оставалось бесстрастным и спокойным, чашка с чаем покоилась на колене, придерживаемая длинными пальцами. – Пока мы затягиваем переговоры, Высший Совет под прикрытием Совета собирает армию, способную усмирить Дно. Никакого мирного решения не будет. Совет считает, что вас необходимо проучить.

– Уничтожить Гильдию, приструнить тех рабочих, которые решат отстаивать своё мнение, фермеров, которые и так потеряли всё, – Винара вздохнула и с грустью посмотрела на Благороднорождённого.

Кою ожидал этого, он готовился к такому исходу. А сидевший перед нею мужчина рисковал жизнью, чтобы его предупредить. Винара не была наивной, она знала, что небородные убивают своих, если те оказываются у них на пути. Такое уже случалось. Кем бы ни был этот человек, никакие прошлые заслуги и никакое родовое имя не сможет послужить ему защитой, если кто-то узнает.

– Они хотят уничтожить Дно, оставить самых покорных, а потом что?.. – Винара провела рукой по волосам, откинув их за спину. Движение получилось чуть более нервным, чем обычно. – Стаи крайс не остановишь уговорами или приказами. Голод сам по себе не исчезнет. Болезни не отступят.

– Крайс гораздо проще убивать Дарами. Вы это знаете, – Рокан не был уверен в том, что инспектор Крайс помогал Гильдии, но вполне допускал такую возможность. – С голодом могут помочь продуктовые запасы – Высший Совет сделал их с избытком. Если же наши лекари – немногие из них, те, кто не будет болтать – спустятся на Дно и остановят эпидемии, выжившие будут им безмерно благодарны. Имея лекарства и Дары, это не должно быть так сложно. А благодарность обеспечит лояльность на несколько поколений вперёд. И ощущение зависимости, которое будет передаваться от родителей к детям.

– Хороший план, думаете, так и поступят? – Винара несколько растерялась. Ей и другим девочкам в этом плане не было места среди выживших.

– Думаю, они так поступают каждый раз, когда у них начинают кончаться ресурсы и истощаться земля, – Рокан не хотел этого говорить, чувствуя тщательно подавляемый страх женщины.

– Кою несколько раз посылал запросы на увеличение поставок минеральных удобрений. Поставки уменьшали и постоянно задерживали. Фермеры обходились запасами и придумывали что-то сами, но им не хватало, – Винара прикрыла рот рукой, осознав, что только что сказала. – Из-за этого они хотят нас уничтожить?

– Это лишь главный признак, после которого запускается неизбежный сценарий, – устало сказал Рокан. Всё это казалось ему одной чудовищной ошибкой, которую повторяли снова и снова в надежде, что в следующий раз такого точно не случится.

– Что-то можно сделать? У вас есть идеи? Небо не отступит, оно планирует нас уничтожить. Дно не отступит, особенно после ваших слов, – Винара не надеялась на положительный ответ. Она была уверенная, что небородный извинится и уйдёт.

– Есть одна идея, но она потребует колоссальных сил и помощи Гильдии. Я не могу ничего обещать, не могу дать вам надежды, – Рокан поднял голову и посмотрел прямо в изумлённые глаза Винары. – Но я готов сделать всё, что в моих силах и сверх них. Я уверен, что источником проблем является либо неисправность, либо сбившаяся настройка Механизма, которым уже много поколений никто не занимался. Про который по какой-то причине забыли.

– Разве такое возможно? Вы так трясётесь над вашими Механизмами! – Винара горько улыбнулась. – Печётесь о них, словно о детях малых.

– От них зависит выживание всего города. Так он устроен. Не будет детей, да и никого из нас без Механизмов, – Рокан одёрнул себя, поняв, что перешёл на менторский тон, который обычно так раздражал Нуари. Сейчас это было совершенно неуместно. – Я не знаю, как так получилось, что один из самых важных и крупных Механизмов оказался забыт. Никто о нём не знает, думаю, кроме избранных членов Высшего Совета. Но он находится на Дне. Вы зовёте его Житель Поддонья.

– Житель Поддонья – это Механизм? Не просто пугало для детей? – Винара едва не рассмеялась, слишком нелепо это прозвучало.

– Верно, я считаю, что это Механизм. Если удастся его починить и настроить, дефицита больше не будет, значит, не будет нужды в уничтожении людей, – Рокан видел по глазам Винары, что она не до конца его понимает или просто не желает верить. – Я не говорю, что справлюсь. Мне не хватает знаний. Я даже не уверен, что это вообще возможно. Но я готов спуститься на Дно и попытаться.

– Это уже немало. Но Высший Совет этим не остановить. – Винара горько улыбнулась.

– Не остановить, – не стал спорить Рокан. – Но Высший Совет думает лишь о ближайшем будущем. В этом его ошибка. Кою может её избежать, если доверится мне.

– Я передам ему всё, что вы сказали, шена, – Винара поднялась, чтобы проводить гостя. Ей страшно было надеяться и ещё страшнее жить, не имея надежды.

На крыльце она остановилась, посмотрела внимательно на Рокана, прикидывая, стоит ли говорить ему. Этот Благороднорождённый отличался от всех, кого она знала. Его спокойная рассудительность и невозмутимость создавали ощущение защищённости и покоя. Даже сейчас он мог без спешки оценивать вкус чая и рассуждать о далёком будущем, до которого никто из них не доживёт.

– Айша просила передать вам привет, если увижу, – Винара решила сказать, хотя и понимала, что Айша наивная дурочка, если считает, что небородный её помнит.

– Передайте ей ответный, – Рокан кивнул с едва заметной улыбкой на губах. Он вспомнил симпатичную, жизнерадостную девушку, проводившую его до кабинета Кою, когда он спускался на Дно.

На Небо он возвращался без спешки, наслаждаясь тишиной и свежестью предрассветного времени. Очень скоро этому миролюбию придёт конец. Очень скоро будут отданы приказы, преступные по своей сути, но необходимые для выживания города. Рокан думал, что ему, как архивариусу, полагалось иметь дело с прошлым, а не творить будущее, но время само выбирало героев, история помечала тех, кто должен был её вершить. Избранный единожды уже не способен был повернуть назад. Имя Рокан Грейтарис вполне могло оказаться написанным в одном из многочисленных томов в хранилище архива. Вот только в каком качестве, он пока не знал.

Фэрри курил самокрутку из датты, сплёвывая на песок под ногами. Фарид на него ругался, но сейчас он был слишком занят, чтобы цепляться к манерам одного из боевых командиров Кою. Вокруг кипела бурная деятельность, Кою укреплял свой новый штаб на Среднем уровне, не забывая держать боевые отряды рядом со спусками на Дно и подъёмниками на Землю. С первого взгляда всё это казалось сущим хаосом, но, если присмотреться как следует, из этого хаоса проявлялась чёткая последовательность, выступали закономерности, складывался ритм. Фэрри нравилось наблюдать, поэтому он старался как можно чаще делать перекуры, хотя датту терпеть не мог.

– Вот и ты, наконец! – Фэрри махнул рукой, подзывая Крайса. Кою поставил его здесь для того, чтобы он встретил чёрного инспектора и проводил в новый штаб. Люди постоянно прибывали и уходили, но Глава знал, что давнего недруга Фэрри не пропустит. От вражды давно не осталось ничего, кроме воспоминаний, но привычка искать глазами в толпе тощую фигуру в чёрном плаще никуда не делась.

– Фэрри, – выдохнул Крайс и коротко откашлялся в платок. Теперь он часто кашлял, хотя до приступов не доходило. Ветер быстро свёл на нет все старания небородных лекарей.

– Пошли, провожу тебя, – Фэрри затушил самокрутку и положил окурок в карман штанов. – Ну что, опять с нами? Теперь уже насовсем?

– Похоже на то, – пожал плечами Крайс. Он почти не жалел о том, что всё вышло именно так. Конечно, по Шиме Рюни скучал, да и воздух в Верхнем городе был чище и полезнее, но зато его перестало разрывать на части ощущение неуместности.

– Всё это кончится полным крайса дэлн, – Фэрри прикрикнул на рабочего, перетаскивавшего какие-то тюки. – Вот увидишь, нас всех перебьют как тупых диких псов.

– Похоже на то, – так же безучастно повторил Крайс. Чем больше он думал, тем отчётливее понимал, что так и будет.

Кою не отступит, он буквально помешался на возможности отомстить. Всё, что он сдерживал годами, что родилось во время охоты на крысят, а может и раньше – всё это вырвалось наружу. Крайс подумал, что он понятия не имеет, как жил Кою до их встречи. Они никогда об этом не говорили. Кого потерял во время охоты. Что видел. Крайсу было кого защищать, ему некогда было смотреть по сторонам и думать о себе. Некогда было бояться. Кою не простил Небо, не забывал всё это время. И дело было даже не в убитых детях, а в чём-то большем. В отношении. В несправедливости. В цикличности. Он остановил резню тогда, хотел остановить её и сейчас.

Небо не собиралось отступать. Крайсу уже было всё равно, какие важные причины двигали Высшим Советом. Он устал искать оправдания. Рюни был жителем Дна, для Неба – просто одной из крайс, а крайс убивают просто потому, что они есть. И за то, что они защищаются изо всех сил. Рюни только что вернулся с рейда на крупную стаю и хорошо запомнил то яростное остервенение, осознанную ненависть и жажду крови в крошечных чёрных глазках кидающихся на него тварей. Запомнил то, как одни жертвовали собой, чтобы другие могли прорваться. И ещё лучше – как жестоко и быстро они расправлялись с каждым, до кого успевали добраться. Небо сунуло палку в гнездо крайс, чтобы расшевелить стаю и перебить. Фэрри был прав, всё это – просто большой кусок крайса дэлн.

– А ты поразительно спокоен, Крайса, – Фэрри нервно усмехнулся. – Либо ты что-то знаешь, либо что-то задумал, либо смирился. В последнее я как-то слабо верю.

– Кое-что задумал, наверное, – Крайс пожал плечами. Сейчас ему хотелось только лечь и уснуть, забыться хотя бы на несколько часов. Разрезание внутри удовлетворённо ворочалось, задевая органы и кости. – И не я один.

– Это да, не ты один. Это меня и тревожит, – Фэрри понизил голос, хотя вряд ли их кто-то мог услышать в общем гомоне. – Какой-то он сам не свой. Совсем бешеный стал. Почище крайс пугает.

– Меня тоже, – Рюни знал, о ком говорит Фэрри, и был с ним полностью согласен.

Временный штаб Гильдии располагался в одном из опустевших перевалочных складов рядом с крупным фермерским кластером. Кою решил обустроиться подальше от заводов. Внутри всё было подготовлено для работы и проживания нескольких десятков человек. Конечно, здесь было не так удобно, как в штабе на Дне, зато ближе к месту действия. Кою не желал тратить время на спуск и подъём с уровня на уровень.

Внутри всё было чётко распределено и организовано, двигалось в своём, легко уловимом ритме. Командиры боевых отрядов – чаще всего заместители командиров поглощённых банд – входили и выходили с докладами и приказами, всюду сновали мужчины и женщины с толстыми стопками бумаг и вечно озабоченными лицами, время от времени по пути попадались девочки Мадам. Они, как и до этого в штабе, следили за порядком и обеспечивали людей всем необходимым.

Среди толпы Крайс заметил стоявшего в стороне Фарида – тот о чём-то тихо беседовал с Кларисс. Она совсем недавно согласилась стать его женой, и теперь их часто можно было увидеть вместе. Кою сделал её своим советником по вопросам Неба, хотя она давно уже жила на Дне. Фариду это не нравилось, но он не возражал, понимая, как важно знать своего врага. Крайс подумал, что Кларисс, должно быть, так же непросто, как и ему. Они оба принадлежали и Верхнему, и Нижнему городу, оба не могли до конца считать себя жителями Дна. И оба понимали, что победителей в этой войне не будет. Но Кларисс делала всё для своего нового – и единственного – дома. Она снова выбрала мужчину, рождённого на Дне. И снова не собиралась мириться ни с чьим мнением. Впрочем, в этот раз никто не был против её брака.

Фарид не обращал внимания не толпу вокруг. Он знал, что его люди рядом, и они не дадут никому приблизиться. Сложно было ожидать от них тактичности, но приструнить их смогла Гир. Она сразу велела заткнуться Бисе и старалась дать своему начальнику время, чтобы чаще бывать с Кларисс. Очень скоро её поддержали и остальные. Гир, Биса, Энка, Тайя, девочки Мадам и Кою – вот и все, кто присутствовал, когда они давали друг другу клятвы. Для них обоих этого было более чем достаточно.

Фарид понимал, что тратит бесценное время, но ещё понимал и то, что осталось его слишком мало. Кою не терпелось начать выполнять свой план. Небу не терпелось уничтожить их всех до единого. И между этими огромными неодолимыми силами замерли двое – Фарид и Кларисс.

– Ты так и не рассказала, почему не забрала мужа наверх. Его бы, наверное, пустили, – Фарид с нежностью провёл пальцами по волосам Кларисс. От него пахло порохом и самокрутками, смертью и Дном, но она не отталкивала, прижималась щекой к его ладони. – Ты же Благороднорождённая, могла бы забрать.

– Могла, но не хотела. На Дне с ним я была счастлива. А там он бы не смог жить, ты знаешь. Да и не приняли бы его. За такой мезальянс нас изгнали бы на Землю, но даже там нам не было бы места, – Кларисс вспоминала первого мужа без боли, со светлой грустью. Ей больше не было одиноко, и она была благодарна ему за всё. И за счастье, и за шанс встретить Фарида. – Я была молода и наивна, думала, впереди у нас вечность. Как и все молодые, наверное, которые привыкли жить в безопасности и лёгкости.

– Но ты не вернулась после его смерти, – Фарид и сам не знал, почему задаёт эти вопросы. Хотел знать, хотел понять. Это было важно, и ему не хотелось оставлять сомнения перед боем, из которого он мог не вернуться.

– Не видела смысла. Жизнь казалась пресной, лишённой красок и будущего. Я не смога бы жить на Небе без него. Мне нечем было бы дышать, – Кларисс улыбнулась, она не злилась за то, что Фарид бередил прошлое. Ей и самой хотелось вспомнить, чтобы отпустить. – И я осталась. Я ни разу не пожалела. А теперь счастлива, что осталась.

– Здесь опасно, – Фарид не уговаривал, он знал, что Кларисс нельзя приказывать.

– Сейчас везде опасно. И меня это вполне устраивает. Для Неба я слишком непоседлива, – Кларисс улыбалась. Ей было спокойно и легко, как давно уже не было. Она лучше всех в этом городе знала, что границ между уровнями не существует, кроме тех, которые люди выстраивают у себя в голове. Всё остальное – только лестничные площадки. – А для Дна слишком счастлива.

Фарид кивнул, он не знал, что сказать. Кларисс понимала, что он должен был быть с Кою, что не мог оставить его. Таким она его полюбила. Фарид не хотел оставлять своего босса, даже зная, что тот идёт на смерть и ведёт всех их туда же. Коротко поцеловав Кларисс, он выпустил её из объятий и отвернулся. Времени он и так потратил слишком много. Бесценного и утекающего слишком быстро времени.

Крайс прошёл к дальней стене склада, где был обустроен кабинет Главы Гильдии. Кою стоял над столом со схемой уровней, рядом собрались лидеры нескольких банд и Рис, охотник на крайс. Его присутствие несколько удивило Рюни. Чёрные годы ещё не отступили, Кою приходилось контролировать ситуацию на Дне и готовиться к сражению с Небом одновременно. Стаи стали попадаться чаще, хотя очень больших, как в самом начале, не было. Кроме охотников на Дне пришлось оставить несколько банд, раньше живших в отдалении от крупных поселений и привыкших иметь дело с крайсами и дикими псами. Но всё равно видеть охотника в Среднем городе было непривычно. Они были связаны с Дном куда сильнее, чем все прочие его обитатели.

Кою поднял голову от схемы, кивнул, показывая, что заметил Рюни, и вернулся к обсуждению. Боевые отряды готовились к штурму Верхнего города, укрепляли основания подъёмников на тот случай, если Небо сделает свой ход первым. Рис слушал всё это едва ли не с отвращением, когда до него дошла очередь, сухо доложил об уничтоженных стаях, изменениях в поведении диких псов и потребовал вернуть ему несколько отрядов бойцов. Судя по всему, не в первый раз. Кою молчал долго, решая, как поступить.

– Отряд дам, но только один. И запас топлива для машин и огнемётов. Больше не могу. – Кою выдохнул, опёрся руками о стол. Пока он молчал, никто не смел сказать ни слова. – Мобилизуй заводских и фермеров, всех, кто может сражаться и не будет обузой. Я пошлю ещё троих инструкторов. Это всё.

– Этого мало, – Рис поджал губы. Он был одним из немногих, кто мог открыто возражать Главе Гильдии. Хотя бы потому, что охотники не подчинялись никому. Рюни невольно подумал, что этим они похожи на Дознавателей. Их никто не любит, ими никто не управляет, но когда случается беда, они приходят.

– Знаю, что мало. Того, что есть у меня, тоже мало, – Кою выпрямился, мрачно посмотрел на Риса. – Но больше нет. Опроси детей из поселений, найди тех, кто лучше всего умеет охотиться на крайс. Используй их идеи, делай ловушки.

– Необычный совет, – Рис посмотрел на Кою с уважением. Получить от кого-то из охотников такой взгляд было непросто.

– Сам я поступил бы так же, – Кою пожал плечами. Сейчас они с Рисом смотрели друг другу в глаза, всех остальных словно не существовало. Рюни невольно вспомнил, что Кою в самом начале его карьеры в Гильдии называли бешеной крайсой за хитрость и жесткость. А ещё – за живучесть.

– Принимаю, – Рис отошёл от стола, проходя мимо Крайса, кивнул ему и улыбнулся неприятной, холодной улыбкой.

Кою продолжил совещание, раздал указания и отпустил командиров к их отрядам. Потом свернул схемы в рулоны, убрал в наскоро сколоченный и уже покосившийся шкафчик. Рюни терпеливо ждал, понимая, что лезть сейчас не стоит. Кою почти не спал, пытаясь успеть всё проконтролировать, решить, распределить. Фарид брал на себя большую часть взаимодействия с бывшими бандами, Мадам и Кларисс занимались снабжением и обеспечением. Именно они договаривались с фермерами Среднего города, вместе с Фаридом и его людьми ходили на заводы.

Местные ещё колебались, не знали, чью сторону принять. Они не стали противиться блокаде, которую устроил Кою, не потому, что не могли, а потому что им не понравилось, как повело себя Небо. Те, кто лишён Дара, очень болезненно реагируют на угрозу его примененияы. Рюни чётко это ощутил, когда стоял в оцеплении. И всё равно, рабочие и фермеры Среднего города привыкли подчиняться – старшинам, распорядку, расписанию, правилам, традициям. Для них относительно мирное выступление было верхом наглости и неповиновения.

Кою же требовал от них активного участия в том, чему они не находили названия. Взяться за оружие, поддержать Гильдию – этого от них хотели. Это им приказывали. С одной стороны, привычки вытравить было сложно, страх пересиливал. С другой – нормы стали неподъёмными, а презрительное отношение оскорбляло. Средний город считал себя невинной жертвой и в чём-то был прав. Кою считал, что непричастных нет. Они все позволяли такое отношение, они все допустили эту ситуацию.

– Рюни, подойди, – Кою отошёл от стола, остановился в самом дальнем углу кабинета, который не просматривался ни с какой точки склада, потому что был отгорожен ящиками и тем самым разваливающимся шкафчиком. – Ты когда вернулся?

– Только что, Фэрри меня встретил, – Рюни поразился тому, каким усталым был голос Кою. Глава Гильдии стоял, прислонившись спиной к стене и опустив голову. Только здесь, где его не видят, и только с Крайсом он мог позволить себе слабость.

– Да, я велел ему. Как там?.. – Кою не шевелился, но Рюни чувствовал нервное напряжение в его позе и голосе.

– Крайс много, стаи наглеют и пытаются прорваться в поселения. Диких псов стало больше. Охотники и ополчение справляются. С продовольствием и топливом проблем нет, – Рюни отчитывался кратко и по существу. Кою не хотел оставлять Дно в такое время, но Небо вынудило его сделать ход. Ждать дальше было просто невозможно. – Дно выстоит.

– Хорошо. Это самое важное, – Кою поднял голову, но смотрел он прямо перед собой на шаткий шкаф с документами.

– Ты давно спал? – Рюни закашлялся, прикрыв рот рукой.

– Небо намерено выслушать ультиматум, – Кою прикрыл глаза, точно они болели от яркого света. – Шена Грейтарис обещал донести его. Знаешь, ему я почему-то верю.

– Ему можно верить, – Рюни вытер губы. В груди ныло, лёгкие словно обвило колючей проволокой, каждый вдох отдавался привычной болью. – Его могут даже выслушать.

– Если Небо примет ультиматум, я отступлю, – Кою говорил тихо, едва разжимая бледные губы. – Я выполню свою часть, как выполняю сейчас. Верхний город не получит товаров, пока не снизит потребности. Но и дальше я не пойду.

– Небо не примет ультиматум, и ты это знаешь, – Рюни подошёл к Кою и положил руку ему на плечо.

Они стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза, отгороженные от всего мира ящиками и шатким шкафом со схемами, картами и отчётами. На самом краю войны, самом обрыве неизбежности Рюни и Кою молчали, как тогда, у стены, рядом с трупом Благороднорождённого, охотника на крысят. Они молчали, понимая, что очень скоро всё решится. Очень скоро кто-то придёт и скажет, наградят их за смелость или казнят за своеволие.

Хрупкое понимание разбилось бесшумным потоком осколков, вспоротое голосом Винары. Она искала Кою и спрашивала у Фарида, где тот может быть. Рюни знал, что сейчас Винара работала на Земле и была связным. Он быстро посмотрел на Кою, лицо того изменилось, превратившись в непроницаемую, слегка презрительную маску. От усталости и сомнений не осталось и следа.

– Глава, – Винара присела в реверансе, склонив голову и позволив как следует рассмотреть едва прикрытое декольте. – Я пришла с новостями от шены Грейтарис. Он посетил меня сразу же, как закончилось заседание Совета. Оно продлилось всю ночь.

– Рассказывай по существу, – Кою кивнул и подошёл к столу. Винара и Крайс последовали за ним. – Потом напишешь всё подробно. Про Грейтарис тоже. Мне нужно знать, как он вёл себя, как держался. Всё, что ты смогла понять.

Винара кивнула и улыбнулась. Как и всякая работница Мадам, она умела читать людей, отмечать малейшие задержки в речи, любую неуверенность или поспешность, каждый жест – слишком резкий, слишком медленный, неуместный или нехарактерный. Винара подстраивалась под желания и состояние гостя, а теперь же применяла все эти навыки для шпионажа. Впрочем, так было и раньше, с тех пор, как Кою возглавил Гильдию и взял Мадам под прямое покровительство.

– Если коротко, то Совет согласился на переговоры, поведут их Грейтарис и Клайдерн. Оба вызвались сами, – Винара заметила удивление на лице Крайса, когда упомянула главу полиции Неба. Шена Клайдерн старался не лезть в политику без нужды, но отлично в ней разбирался. А это дело просто обязано было кончиться провалом, для шены Клайдерн оно было невыгодным и даже опасным. – На заседании присутствовали члены Высшего Совета, причём, немало. Как я поняла, именно те, кто всё это затеял.

– Стоило ожидать, – кивнул Кою. Он молчал, ожидая продолжения. Винара дала ему немного времени, чтобы усилить эффект.

– Шена Грейтарис сказал мне, что неофициально Совет начнёт собирать Одарённых с боевыми Дарами и готовить наступление, – Винара понимала, что это для Кою не новость, но всё-таки надеялась на больший эффект. – Они нарушат все договорённости, когда придёт время. Эти переговоры нужны, чтобы отвлечь нас и успеть собрать людей.

– Ожидаемо. Но для нас время тоже важно, – Кою кивнул. Сообщение Винары его не удивило, а вот поведение Грейтарис – да. Благороднорождённый не только проявлял сочувствие, но почти открыто выступал на их стороне, шёл против своих. Конечно, оставался шанс, что он отступит, когда начнётся противоборство. Но пока что шена Грейтарис вёл себя странно.

– Шена Грейтарис уверен, что гул и вибрации – это работа расстроенного или сломанного Механизма, – Винара внимательно наблюдала за Кою, стараясь угадать, о чём тот думает. – И если удастся его починить, ресурсов будет хватать. Тогда такие провокации будут больше не нужны. Он хочет спуститься и найти Механизм, попробовать его настроить.

– Он не знает, как, и у него нет Дара, – Крайс покачал головой.

Он достаточно долго прожил в Верхнем городе, чтобы понимать, как важны Механизмы и как сложно с ними работать. Вся информация о настройке каждого конкретного Механизма передавалась внутри приданной ему семьи. Дар был ключом к его работе. У Грейтарис не было ни знаний, ни Дара. А значит – и у Дна, и у всего Города не было ни единого шанса. И Рокан не мог этого не понимать.

– Когда переговоры? – Кою стоял, скрестив руки на груди и глядя прямо перед собой невидящим взглядом. Он думал, перебирая факты и выстраивая цепочки вероятностей.

– На третий час после наступления дневного цикла в парке Семи фонтанов, так он сказал, – Винара посмотрела на Крайса, тот кивнул, давая понять, что знает, где находится это место.

Парк действительно был тихим и укромным местом, там можно было найти беседку, достаточно удалённую от прогулочных дорожек, чтобы поговорить без случайных свидетелей. А ещё там всегда пахло цветами и текло множество мелких ручейков, воздух оставался удивительно свежим в любое время суток.

– Ещё шена Грейтарис сказал, что Высший Совет хочет уничтожить всех несогласных, вернее тех, кто осмелится им противостоять. С помощью Одарённых сдержать крайс и тем самым приучить жителей Дна к благодарности и покорности, – Винара поморщилась. Всё это звучало до ужаса мерзко. – Как и раньше.

– Как раньше не будет, – холодно и отстранённо произнёс Кою. – А теперь можете идти. Рюни, отдохни как следует, ты понадобишься мне на переговорах. Винара, возвращайся, ты мне нужна на Земле.

– Слушаюсь, – Винара присела в реверансе, склонив голову. Она знала, что придётся вернуться. С каждым часом пребывание на Земле становилось для неё всё опаснее, но иного способа поддерживать неофициальную связь с Верхним городом просто не было.

Рюни Крайс кивнул и отошёл от стола. Он действительно устал, а находиться рядом с Кою, когда он в таком настроении, было не только тяжело, но и бессмысленно. Глава Гильдии погрузился в раздумья и не замечал никого рядом. Сейчас для него не существовало здесь и сейчас, его мысли блуждали в прошлом города и его будущем. Крайсу тоже было, о чём подумать. О прошлом он решил не размышлять, изменить его нельзя, делать выводы – поздно. Рюни думал о будущем, о том, что будет делать он сам, когда Небо решит уничтожить Дно и разгромить Гильдию. Что будет делать, когда Кою ответит на удар ударом, на смерть смертью, а ненависть ненавистью. Рюни чувствовал, что имеет право решать потому, что принадлежит обоим мирам. Но ответственность давила, словно несколько уровней города, висевших над ним.

Глава 4. Крайсьи игры.

Вы же понимаете, что эти условия – крайса дэлен?!

Кою.

Я бы тоже не согласился.

Рокан.

Элиас расхаживал по комнате, не в силах справиться с гневом и раздражением. Слово Силы билось внутри, пульсировало в каждом шаге, в каждом ударе сердца. Это было несправедливо. Это было подло и вероломно, но преподносилось, как избавление, наилучший выход из ситуации, которую они сами же и создали.

– Не могу поверить! Просто не могу в это поверить! – Элиас всплеснул руками и резко остановился, повернувшись к сидевшему в кресле Нуари. – Да как такое может быть? Как?!

– Угомонись. Мы знали, что так всё и будет, – Нуари прикрыл глаза, у него болела голова. Он и сам был в бешенстве, Карла едва смогла его успокоить. И теперь у Нуари болела голова. – Знали, что Небо не хочет мира.

– Это нелепо! Глупо! Они отправят на смерть столько людей! – Элиас умом понимал, как и почему это происходит, но всё равно не хотел верить.

После заседания к нему подошёл отец, пытался поговорить, сказал, что Дно получит по заслугам, и Элиасу нужно учиться не доверять чужим словам. Дальше слушать он просто не смог. Высокомерие и уверенность в себе отца вывели его из себя. Элиас понимал, что сам был таким – наивным, заносчивым и самоуверенным – но он смог понять, смог научиться. А отец просто не хотел ничего видеть.

– Глава Гильдии мудр, он не будет жертвовать людьми без причины, – Кима подняла голову от вязания. Нуари несколько удивился, увидев девушку в кабинете друга, ещё больше – когда тот позволил ей остаться. – Он умён и подготовится.

– У него нет шансов, – Нуари устало выдохнул. Всё это он успел обдумать, пока шёл к Элиасу. Карла не хотела его отпускать, уверяла, что за ним будут следить, но Нуари понимал, что нужен другу. Хотя бы, чтобы проораться.

– У Кою гораздо больше опыта. Он знает, как вести войну. Он провёл уже много войн, – Кима упрямо поджала губы. О многом она знала из рассказов, о многом говорили только шёпотом. – Он не может проиграть. Кою никогда не проигрывал. Вы просто не знаете.

– Не знаем чего? – Нуари выпрямился и настороженно посмотрел на девушку. Теперь он понял, почему Элиас позволил ей остаться. Кима знала о Кою такое, чего не знали они. Чего не знал даже чёрный инспектор.

– Кою объединил Дно. Там всегда было много разных банд, они делили власть и территорию. Гильдию это не заботило, никто не собирался лезть в дальние области, там ничего дельного нет, один шэх, – Кима смотрела на Нуари непривычно серьёзно. – Только сильные банды, которые выживают. Некоторые диких псов держали у себя. Ходили всякие сплетни. Очень нехорошие. Банды были сильны, их боялись. С ними не связывались.

– Зачем они Кою? – Нуари нахмурился. Он не мог понять, зачем нужно было развязывать войну, если выгоды никакой нет.

– Объединить Дно, – повторила Кима настойчиво, словно объясняла что-то очень простое. – Забрать банды себе, стать единственной силой. Теперь всё Дно – его. Теперь все ему подчиняются. У него много сильных бойцов.

– Он подчинил их, разве они будут ему преданы? – Нуари поёрзал в кресле и подался вперёд.

– Они его боятся и уважают. Этого хватит. Кою – сильный и умный, – Кима кивнула. Она боялась Главу Гильдии, но не могла им не восхищаться. – Никто не смеет бросить ему вызов.

– Но у него нет того, что будет у тех, кого пошлёт Небо, – грустно улыбнулся Элиас. Ему хотелось верить, что простой демонстрации силы будет достаточно, но он уже не мог заставить себя надеяться на бескровное разрешение конфликта. – У него нет Дара.

– У Крайсы есть Дар, – упрямо качнула головой Кима. – Матушка всегда говорила, что Крайса вернётся к нему. Теперь, когда Небо его выгнало, у Кою есть Дар.

– Выгнало? – Элиас нахмурился и посмотрел на Нуари.

– Все, кого сослали на Дно, не вернутся. Их возвращение назвали нежелательным, скоро отошлют остальных, – Нуари выдохнул. Об этом ему неофициально сказал Милен сразу после заседания. И добавил, что мальчика – брата чёрного инспектора – постарается оставить. Мальчик был на Небе полуофициально и с личного разрешения шены Клайдерн. – Считай, мы подарили Дну Одарённого.

– И сделали его нашим врагом, – Элиас закрыл лицо руками. Он не мог поверить в то, что говорил. Крайс стал врагом. Элиас слишком хорошо знал, на что способен его Дар. – Поэтому ты отказался от участия?

– И поэтому тоже. Инспектор Крайс знает, на что способен мой Дар, – Нуари мысленно одёрнул себя. Крайс уже не был инспектором полиции, хотя официально об этом не сообщалось. Милен упомянул, что Энде Рандэлл сильно разозлился. – Кроме того, я считаю всё происходящие сущим безумием.

– Я тоже, – Элиас убрал руки от лица. – Как всё могло зайти так далеко? Эти переговоры…

– Всего лишь прикрытие. Ложь. Кою не согласится на мелкие уступки, которые ему предложат, – Нуари откинулся на спинку кресла. Милен и Рокан взялись за безнадёжное дело. – Просто не сможет.

– И это после всего, что он сделал для Неба! – Элиас сел в кресло напротив Кимы Девушка вязала, не поднимая голову. Она уже сказала всё, что могла.

– Всё, что он делал для Неба, мешало Высшему Совету осуществлять свои планы, – желчно сказал Нуари. – И вряд ли было бескорыстно.

Элиас не стал возражать. Он понимал, что весь их разговор не имеет смысла. Решение принято, обман подготовлен, Высший Совет уже составляет списки тех, кого они хотят отправить в бой. Если им повезёт, Нуари и его детективов не тронут. Но тогда защитить их может оказаться не под силу даже Милену.

Дверь открылась, в комнату вошла шенай Фария Аштарет, за ней семенила служанка с тяжёлым подносом. Кима тут же вскочила, чтобы поприветствовать свою благодетельницу. Элиас тоже встал и кивнул тётушке. Фария махнула рукой, указывая на столик, и опустилась в кресло. Она выглядела уставшей. Когда служанка разлила всем чай, расставила вазочки с пирожными и удалилась, Фария, наконец, заговорила.

– Я побывала в нескольких домах и на паре приёмов. Такого количества слухов и домыслов я не слышала никогда прежде, – Фария вздохнула и потянулась к любимым лимонным пирожным. – Просто невероятно, до чего людей может довести дефицит информации.

– По существу что-то есть? – Нуари взял шоколадное печенье. Он не хотел быть грубым, но шенай Аштарет была склонна к длинным пространным рассказам, особенно, если тема была ей интересна.

– По существу многое и ничего вообще, – недовольно ответила Фария. – О том, что произошло на заседании, знают только те, кто там был. Да и они не до конца понимают, что приняли. Поэтому слухов много. Одни близки к истине, другие бесконечно от неё далеки. Я тоже внесла сумятицы, добавив к слухам немного правды.

– И что думают горожане? – Элиас понял, что ему безразличен ответ.

– Большинство боится. Они впервые столкнулись с силой, о которой ничего не знают, – Фария мягко улыбнулась, словно говорила о маленьких детях. – Враждебной силой. Жители Неба не понимают, как кто-то может выступать против них.

– Легко, – Элиас одёрнул себя. Он и сам совсем недавно был таким же.

– События происходят слишком быстро. Объяснений дают слишком мало. Люди растеряны. Ходят слухи, что жители Дна проникли на Небо и кого-то убили, – Фария пожала плечами.

– И что нам делать? – Элиас постарался, чтобы вопрос не прозвучал слишком беспомощно. Именно так он себя ощущал – бессильным и бесполезным. То, что происходило в городе, едва укладывалось в голове – слишком безумным и, в то же время, масштабным всё это было.

– Я говорила с людьми. Продолжу ходить на званые вечера и завтраки, продолжу говорить, – Фария решительно кивнула. – Постараюсь убедить как можно больше людей. Постараюсь отговорить их. Если у Высшего Совета не наберётся бойцов, он не сможет выступить против Дна.

– Слишком поздно, – Нуари вздохнул и потянулся за чаем. На сложные темы проще было говорить с чашкой чая в руках, этому его научил Рокан. Хотя ему всегда больше нравился бокал с вином. – Люди напуганы, а лучший способ справиться со страхом – уничтожить его источник.

– Мы не можем допустить бойню. Дело даже не в справедливости. – Элиас замолчал, подбирая слова. В голове шумело, он так и не смог уснуть после ночного заседания. Слишком много мыслей, слишком сильные чувства не давали ему покоя. – Если Одарённые спустятся на Дно, если погибнут невинные, город расколется на части. Он просто развалится.

– Раньше эти зачистки его не раскалывали. – Нуари сделал большой глоток чая. Элиас начинал пугать его своей эмоциональностью. Обычно это его приходилось успокаивать шене Аштарет и Карле.

– Раньше всё было иначе! Раньше Дно не было так хорошо организовано, – Элиас с силой выдохнул через нос. – Раньше Дно могло выставить только небольшое количество бойцов Гильдии, ополченцев из числа фермеров и рабочих. Да и Гильдия была слабее, просто самая сильная банда.

– А теперь Кою объединил Дно, бойцов у него заметно больше, организованы они не в пример лучше, – задумчиво продолжил Нуари.

– Добавь сюда огнестрельное оружие, – Элиас потянулся было к тарелочке с печеньем, но передумал. Понял, что слишком возбуждён, чтобы есть. – И Дар Разрезания. Дно раньше не захватывало Средний город. Сейчас у Кою не только бойцы, но и ресурсы. И всё это он не отдаст без боя.

– Раньше, скорее всего, хватало одного сильного удара, потом они охотились на сбежавших в страхе и уничтожали отдельные слабые очаги сопротивления, – Нуари понял, к чему клонит Элиас, ситуация ему нравилась всё меньше. – Теперь всё будет иначе.

– Кою не отступит. Его люди не отступят, – Кима подняла голову от вязания. Она говорила убеждённо и просто. – Они будут биться до последнего. Многие из покорённых банд боятся Кою больше смерти.

– Будет бойня с большим количеством погибших с обеих сторон, – заключила Фария.

– Небо и Земля не простят Совету погибших Одарённых, – продолжил Нуари, стиснув виски пальцами. – О том, что решение фактически принял Высший Совет, знают только участники ночного заседания. Для всех остальных и постановление о поднятии норм, и решении о начале карательной операции принял Совет.

– Кажется, мы по самую макушку провалились в навозную кучу, – вздохнул Элиас. Кима хихикнула, уткнувшись в вязание. Почему-то от этого смеха Элиасу стало тепло внутри. Проблемы уже не казались такими неразрешимыми, пока они ещё могли смеяться. – Дары созданы не для убийств и несправедливостей. Они нужны для работы города, для жизни его горожан. Мы забыли об этом.

– Философия, мой дорогой, это уже философия, – Фария мягко улыбнулась племяннику. – Философствовать лучше всего в мирное и спокойное время, когда заняться больше нечем и хочется поупражнять разум.

– И что вы предлагаете, шенай? – не без сарказма спросил Нуари. – Кажется, нам просто не позволят ни отступить, ни оправдаться.

Фария вздохнула и поставила на столик пустую чашку. Нуари был прав, Высший Совет не остановится, уверенный, что делает всё это ради блага всего города. Кою тоже не отступит. То, что произойдёт в ближайшие дни, навсегда останется в хрониках, как бы их не пытались изменить. Город не сможет остаться прежним.

– Я предлагаю пойти спать. Всем нам просто необходимо как следует отдохнуть и набраться сил, – Фария решительно встала. – Ещё рано, но не вижу смысла сидеть из последних сил. Кто знает, когда ещё представится возможность выспаться?

Фария вышла из комнаты первой, Кима поспешила за ней. Девушка была рада, что её матушку успели перевести в дом Аштарет, хотя и тревожилась, что их вышлют. Нуари допил чай и тоже вышел из комнаты, больше не сказав ни слова. Шенай Фария была права – нужно было набраться сил. К тому же, усталость плохо сказывалась на умственных способностях, концентрации и способности к здравому анализу. А всё это им было необходимо. Город застыл на грани и готовился её преодолеть.

Рокан не торопясь шёл по парку. Утро выдалось свежим и чистым, лёгкий ветерок скользил по зелёной траве, перебирал лепестки едва начавших открываться утренних цветов, пускал рябь по поверхности воды в небольшом прудике. Людей ещё не было, парк наполняла умиротворяющая тишина. Свет окутывал лёгкой вуалью, отражаясь в прозрачной воде мириадами солнечных бликов.

Рокан решил прийти на место встречи раньше остальных, осмотреться и подготовиться. Вчера ночью они с Миленом получили официальные документы, где были перечислены все требования и возможные уступки, и подтверждение их статуса официальных представителей Верхнего города на переговорах. В конце обоих документов стояли подписи членов Совета и Высшего Совета.

Милен приехал к нему и показал свой экземпляр. Сказать что-либо он не смог, Рокан и сам не сразу нашёл подходящие слова. Они знали, чего ждать, и долго думали, как передать всё это Кою, смягчив формулировки. Рокан лично встречался с Главой Гильдии и успел составить мнение о нём. Милен знал достаточно из докладов и рассказов Нуари, чтобы понимать, с кем им предстоит иметь дело.

Рокан прошёл по тенистой аллее и углубился в редко посещаемую часть парка. Здесь для многих было слишком мало света, укромные беседки казались мрачноватыми. А ещё здесь было даже тише, чем на залитых светом пустых дорожках. Изолированная от внешнего мира, эта часть парка идеально подходила для переговоров о судьбе города. Рокан остановился в тени цветущего куста.

В беседке стояли двое – высокий мужчина в приталенном плаще и длинными до плеч волосами стоял спиной к кусту, за которым замер Рокан. Второй – невысокий, в чёрном плаще и рубашке с оборчатыми манжетами – стоял лицом, но смотрел только на своего собеседника. Тот говорил тихо, до Рокана не долетало даже шёпота.

Кою и Крайс уже были на месте, они пришли сильно заранее, возможно, кроме них рядом был ещё кто-то. В тишине парка не было слышно ни единого шороха. Рокан поправил накидку с геометрическим рисунком, которую надел поверх светлой рубашки. Пора было начинать переговоры, чем бы они ни закончились.

Когда он вышел из-за куста и направился к беседке, слева от него бесшумно появился немолодой мужчина с аккуратно подстриженными усами. Он окинул Рокана цепким взглядом и едва заметно кивнул. Справа от беседки стояла красивая и со вкусом одетая женщина. Из-за куста её нельзя было увидеть. Она стояла рядом с розами и молча смотрела на цветы.

– Доброе утро, шена Грейтарис, вы рано, – Кою повернулся к Рокану и склонил голову в приветствии. В его исполнении это было проявлением вежливости, но не почтения.

– Доброе утро, – Рокан ответил таким же вежливым кивком. Он не стал называть Главу Гильдии по имени, потому что с жителями Дна говорили без какого-либо уважительного обращения, что сейчас было бы неуместно. Да и статус Крайса пока ещё был под большим сомнением.

– Разрешите представить моего помощника Фарида, – Кою кивнул на седоволосого мужчину, который сопровождал Рокана до беседки. Потом повернулся к стоявшей у цветов женщине. – И шенай Кларисс Вальмию Федарис, его супругу.

– Весьма польщён, – Рокан не выдал удивления. Он продолжал внимательно наблюдать за четырьмя представителями Дна. Количество участников не было обговорено заранее, но Рокан не ожидал, что Кою приведёт столько людей. Впрочем, в этой части парка могло скрываться ещё несколько бойцов на случай проблем. Рокана бы это совершенно не удивило. Кою не доверял Небу и имел на это полное право. Рокан тоже не доверял.

Молчание затягивалось, участники переговоров смотрели друг на друга и ждали, пока что-нибудь изменится. Начинать без Милена Клайдерн всё равно не имело смысла. Рокан заметил, что Крайс выглядит подавленным и старается держаться в тени Кою. Тот в свою очередь откровенно разглядывал шену Грейтарис.

– Мне нравится этот сорт, – Кларисс подошла к столику в центре беседки и положила на него срезанную розу. – Он пахнет не слишком сильно и долго не отцветает.

– Шенай, не будет ли бестактностью спросить, как вы оказались на Дне? – Рокан решился прервать молчание, хотя вопрос был на грани допустимого.

– Почти. Это понятное любопытство, но вопрос всё-таки бестактен. Впрочем, тишина гораздо бестактнее, так что я отвечу, – Кларисс понимающе улыбнулась Рокану. – Ответ банален. Любовь. Я часто бывала в Среднем городе. Тайком, разумеется. Мне нравилось скрывать свою личность под плащом – о, как наивно я думала, что оставалась неузнанной! – и ходить по площадям, наблюдать за людьми, обедать на фермах. На одной из этих ферм я встретила Ирна. Он работал там время от времени. Мы разговорились и сами не заметили, как полюбили друг друга. Мы были юны и наивны, думали, что одних только чувств нам хватит.

Кларисс замолчала, позволив своему голосу многозначительно утихнуть. Она просто сбежала с Неба, глупо разорвав все связи, пряталась, узнав, что её ищут. Много позже муж рассказал, что к тогдашнему Главе Гильдии приходили, расспрашивали о ней. Хозяин фермы видел их и сразу же рассказал всё, когда его спросили. Кларисс пряталась в Серых холмах, в удалённом маленьком поселении. Ирн прятался в другом, пока всё не утихло. Только по прошествии многих лет, схоронив мужа, Кларисс поняла, что, если бы его нашли, убили бы, не задумываясь, а её вернули домой.

– Благодарю за откровенность, – Рокан приложил руку к груди и поклонился.

– Дно – страшное место, однако имеет свою привлекательность, – Кларисс протянула руку и коснулась руки Фарида, стоявшего у неё за спиной. – Подозреваю, всё дело в искренности. Я могу не быть правильной, не вписываться в рамки. Да, из-за этого я могу погибнуть. И не только из-за этого, если честно. Но меня это устраивает.

Рокан кивнул, понимая, что она имеет в виду. Он сам когда-то был готов поставить жизнь против свободы. В итоге не получил ни того, ни другого. За его спиной зашуршал гравий. Милен тоже пришёл раньше назначенного, но всё равно оказался последним. Рокан покачал головой. Никто из них не смог явиться вовремя, никто не смог усидеть на месте. Все они спешили решить судьбу города, понимая, как мало от них сейчас зависит.

– Вижу, все уже в сборе, – без тени удивления сказал Милен Клайдерн, подходя к беседке. – Приятно видеть вас всех в это чистое и свежее утро. Приятно видеть, что все мы хотим решить дело миром.

Милен сел на каменную скамеечку рядом с Роканом, Кларисс присела слева от Кою, справа сидел Крайс. Фарид так и остался стоять за спинами где-то между женой и боссом. Несколько минут все молчали, оценивая взглядами и пытаясь угадать мысли. Рокан подумал, что это занятие достаточно бессмысленное. И он, и Милен, и, тем более, Кою отлично умели скрывать чувства и вежливо улыбаться. С той лишь разницей, что ему эти игры давно наскучили, а Милен и Кою ими ещё наслаждались.

– Итак, мы двое – Рокан Итани Грейтарис и Милен Пайдарес Клайдерн – являемся официальными представителями и посланцами Совета на переговорах и уполномочены вести их со стороны Неба на благо всего города. – Милен замолчал, представляя Кою право ответить на официальное представление.

– Я, Кою, Глава Гильдии, говорю от имени всего Дна. Для консультации я пригласил Рюни Крайса, чёрного инспектора полиции Земли, шенай Кларисс Вальмию Федарис и Фарида, моего телохранителя. Я здесь для того, чтобы вести переговоры на благо всего города, – Кою отдельно выделил интонацией слово «всего», давая понять, что не отступится от интересов Дна.

– Мы уполномочены сообщить, что Совет рассмотрел ваше ходатайство о снижении норм поставок ввиду тяжёлого положения Дна, – Милен повторял слова, написанные на официальном документе и внимательно наблюдал за реакцией Кою и его свиты. Глава Гильдии смотрел на него холодно и бесстрастно, остальные старались скрыть свои чувства. – И выдвинул следующие предложения.

Милен положил на столешницу свёрнутый в трубочку и перевязанный зелёной лентой документ. Официальную копию он получил сегодня рано утром, она была запечатана, но он осторожно её вскрыл. Милен не собирался идти на переговоры вслепую. Кою взял бумагу, развязал ленту, проигнорировав тот факт, что печать снимали, и углубился в чтение. Закончив, он передал документ Крайсу.

– Это неприемлемо, – тихо и чётко произнёс Глава Гильдии. Он смотрел на Милена Клайдерн без агрессии, скорее с любопытством, но от этого взгляда веяло холодом и угрозой. – Дно не принимает эти условия.

– Это очевидно, – Крайс передал документ Кларисс, та пробежала текст глазами и фыркнула.

– Небо пытается нас оскорбить, – в её голосе не было и тени вопроса.

– Небо не может предоставить больше, – Милен понимал, что ответ будет именно таким. Другого он и сам бы не дал. Жалкая подачка, предложенная Советом, не только оскорбляла, но и усложняла и без того тяжёлое положение Дна. Иначе как провокацией эти уступки назвать было нельзя.

– Дно не может согласиться на такие условия, – Кою сплёл пальцы в замок. Он не ждал ничего иного, но оскорбление оказалось слишком явным.

Милен Клайдерн молчал, понимая, что ему нечего ответить. Он был лишь представителем и сейчас должен был пытаться убедить Дно смириться и принять условия. Должен был приводить доводы, взывать к благоразумию. Милен даже подготовил речь и аргументы, зная, что они не сработают. Но утром принесли этот злополучный документ, и он понял, что не сможет заставить себя лгать так откровенно. Кларисс протянула документ Рокану.

– Вы ведь не читали? – шенай Федарис ласково улыбнулась, подняла руку, протянув её мужу. Тот легко коснулся её пальцев.

– Не читал, – кивнул Рокан. Он пробежал текст глазами. Тот, что им передали вчера после заседания Совета, выглядело намного приличнее. Эти условия принять было просто невозможно. – Действительно, Небо не готово идти на весомые уступки. Боюсь, ваше выступление слишком напугало Одарённых.

– Смелое заявление, – Кою тонко улыбнулся. Именно Рокан передал ему информацию об истинных планах Неба и теперь изображал удивление и непонимание. – Однако, верное. И я не планирую отступать, пока не добьюсь приемлемых условий.

– Вы уверены, что не готовы рассмотреть варианты мирного разрешения конфликта? – Милен выдавил из себя улыбку. Он был безумно зол на то, что Совет использовал их двоих, заставил так откровенно лгать, причём, даже без возможности подготовиться или оспорить.

– Я уйду с миром, как только будут выполнены условия. И с каждым часом они меняются, шены, – Кою недобро усмехнулся и положил на столешницу сложенные вчетверо лист бумаги. – Таковы они на сей момент.

– Небо никогда этого не примет, – Рокан успел первым завладеть бумагой. Внутри у него росло чувство беспомощности и нереальности происходящего. В этих переговорах с самого начала не было ни малейшего смысла. Совет тянул время. Кою тянул время. Зачем это Совету, Рокан понимал, но чего именно добивался Глава Гильдии, мог лишь догадываться.

– Я знаю, – спокойно сказал Кою. Крайс рядом с ним пошевелился, прижал платок к губам и сухо откашлялся. Рокан отметил, что чёрный инспектор выглядел бледным и больным. – Как и то, зачем всё это нужно. Я благодарен вам за попытку.

– Возможно, нам стоит прерваться и обсудить ультиматумы, – Кларисс положила ладонь на документ Совета. – И самую малость остудить головы. Здесь прекрасный парк, за теми розовыми кустами скрывается очень милая беседка, откуда вас не будет слышно.

– Благодарю, – Милен поклонился Кларисс, прижав руку к груди.

– Мы скоро вернёмся, – Рокан повторил его жест.

Милен оставил документ, составленный Советом, лежать на столике и пошёл по узкой гравиевой дорожке. За плотной живой изгородью, обсаженной для красоты розовыми кустами, действительно нашлась ещё одна беседка. Рядом с дальней витой колонной около неё стояла девушка в приталенном платье с откровенным вырезом, прикрытым тонкой шалью. Когда мужчины подошли, она повернулась и улыбнулась, присев в реверансе.

– Я разолью чай, – Айша проворно расставила чашки и начала разливать ароматный напиток, приготовленный из чайных листьев, привезённых с ферм Среднего города. Теперь у Гильдии был доступ к продуктам, которые раньше отправляли только в Верхний город. – Кою попросил обслужить вас и уйти, если вам моё присутствие будет ненужно.

– Я хотел бы поговорить с вами, Айша, – Рокан задумчиво смотрел на девушку. Кою послал её сюда, чтобы шпионить или для того, чтобы показать свою осведомлённость и хорошие манеры – этого он понять пока не мог.

– С удовольствием! – Айша ответила слишком искренне и быстро, видимо, притворство и флирт никогда не были её сильной стороной. Обычно дамы её профессии действовали тоньше.

Рокан отошёл чуть в сторону, давая время Милену собраться с мыслями. Айша остановилась у розового куста, сорвала цветок и робко улыбнулась. Она очень редко бывала в Верхнем городе, всё здесь казалось ей новым и великолепным. Айша понимала, что разговор будет серьёзным, но всё равно радовалась тому, что Благороднорождённый решил заговорить с ней.

– Айша, – Рокан говорил тихо, чуть наклонившись к девушке. – Я рад видеть вас.

– Всё плохо, да? – Айша подняла глаза на Рокана и улыбнулась. Она поняла, что эта встреча – последняя, и почему-то от этой мысли ей стало очень грустно. Он ведь даже не был её клиентом, не подарил ни единого подарка, они ни разу не были вместе достаточно долго и достаточно близко. Но именно этого Благороднорожденного она мечтала увидеть снова. – Всё очень плохо. Я знаю. Миром дело не кончится.

– Я буду продолжать попытки договориться, – Рокан наблюдал за девушкой, понимая, что она может стать источником информации, хотя внутри всё восставало против того, чтобы видеть в ней только агента Кою.

– Зачем? – Айша грустно вздохнула. Ей хотелось верить во всё, что он говорил в прошлый раз. Но она достаточно времени провела в штабе Кою, чтобы понимать – мира не будет.

– Ради будущего. Ради настоящего. Ради себя, – Рокан сжал ладонь Айши в руках. Ему очень хотелось добавить «ради вас», но это было бы слишком пошло и глупо. Его слова и так отдавали наивной бравадой. Архивариус никогда не умел говорить правильные слова. – Ради города.

– Тогда не буду вам мешать, – Айша выдернула ладонь из рук Рокана. Она давно разучилась мечтать. – Ради города.

Когда она ушла, Рокан вернулся к столику, на котором были расставлены чашки с чаем. Милен никак не прокомментировал услышанный разговор.

– Переговоры вести бессмысленно, – шена Клайдерн сразу перешёл к делу. Кою не оговорил время, но они были в общественном парке, лучше было закончить до того, как в нём появятся первые прогуливающиеся. – Затягивать – тоже.

– Совет не имел права подсовывать нам документ без возможности даже прочитать его заранее, – Рокан покрутил чашку в длинных пальцах. – Я не понимаю. Совету не выгодно, чтобы Дно атаковало сразу.

– Ты уверен? А мне показалось, вся эта история с изменёнными условиями нужна именно для того, чтобы спровоцировать Гильдию на мгновенный ответ, – Милен сделал небольшой глоток чая. Этот сорт ему очень нравился.

– Если бы ты не вскрыл печать и не подготовился заранее, если бы Кою не понял, что мы действуем, не зная содержания документа, так бы и было, – Рокан сделал первый глоток и остался доволен. Грубоватый и крепкий, без изысканного послевкусия напиток как никогда лучше подходил к ситуации. – Немедленная реакция, вызванная оскорблением. Не зная, что в документе, мы настаивали бы на его щедрости и приемлемости.

– Верно, – Милен кивнул. – Небо не успело бы подготовиться, что привело бы к большему числу жертв. И Небо не было бы агрессором.

– Дно населяют тупые и агрессивные недосущества, заслуживающие не только эксплуатации, но и смерти без суда за малейшее сопротивление. Так вот откуда берётся такое представление, издревле наполняющее коллективное сознание Верхнего уровня, – Рокан глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Парк пах цветами и нагретой пылью, тишиной и покоем. – Оно возникло после предыдущих провокаций, память о которых не сохранилась.

– И подготовило это же самое коллективное сознание к тому, что Дно нападёт без предупреждения после попытки пойти на компромисс, – закончил Милен.

– Мы должны тянуть время и пытаться вести переговоры. Пусть это и бессмысленно, – Рокан скрестил руки на груди. – Мы должны убедить Высший Совет позволить нам хотя бы попытаться исправить ситуацию, найти сломанный Механизм.

– Высший Совет, некоторые его члены, не станут нас даже слушать, – Милен покачал головой. – Мы можем попытаться, когда всё закончится. У нас будет достаточно времени.

– Нет, – Рокан на миг закрыл глаза. Милен был прав с точки зрения логики. Милен ошибался. – Мы проиграем в самом начале. Нам не позволят спуститься на Дно, Высший Совет будет прятать последствия своих действий, затыкать свидетелей, изолировать Дно, пока не сменится поколение. У нас не будет времени и ресурсов, которые сейчас могут дать Кою и Гильдия.

– Ладно, мы продолжим, – Милен покачал головой. Рокан раньше служил старшим инспектором по особым поручениям. Пусть он давно отошёл от дел, но жажда справедливости в нём всё ещё оставалась. – Пока будет возможность. Но на многое не рассчитывай. Дно нам не союзник. Как и Небо.

Рокан кивнул, понимая, что Милен прав. Союзников у них было мало, и не все они могли на что-то повлиять. Сейчас нужно было выиграть время – хотя бы день на обсуждение новых условий. Если только Кою согласится подождать.

Когда они вернулись в беседку, их встретили напряжённым молчанием. Айша стояла возле розового куста с Фаридом, Кларисс сидела рядом с Кою, демонстрируя свой статус на переговорах.

– Продолжим, – Кою сплёл пальцы в замок. – Я обдумал ваше предложение ещё раз. Теперь выдвигаю своё собственное. Дно требует самоуправления. Я способен полностью держать Дно под контролем, более того, Верхний город никогда не принимал участия в жизни Дна, только требовал. Так было всегда, и теперь я хочу закрепить это юридически. Если Верхний город не желает нас знать, мы справимся без него.

– Понимаю ваше желание, но прошу успокоиться и думать логически, – Милен поднял руки, призывая к спокойствию. Эти условия навсегда раскалывали город, из единого целого превращая его в нечто разделённое. Это лишь добавило бы поводов для будущих конфликтов.

– Я думаю логически, шена Клайдерн. Нынешнее положение вещей делает Дно полностью зависимым и бесправным. Подумайте сами, кому-нибудь придёт в голову требовать обречь жителей Земли на голодную смерть без видимых причин? – Кою улыбался хищно и жестоко. – Скажите, почему нормативы так резко подскочили? Что случилось в городе такого, что потребовало столь экстренных мер?

– Глава, прошу вас понять, Небо не способно дать то, что вы требуете. И дело вовсе не в желании попрать ваши интересы, а в том, что это лишь породит новые конфликты, разрешить которые будет ещё сложнее, – Милен не мог ответить на вопросы Кою просто потому, что тот и так знал ответы, а озвучивать их на мирных переговорах было просто нельзя. – Принять предложенное сейчас – единственный шанс улучшить положение Дна.

– Принять предложенное сейчас равносильно самоубийству, – улыбка Кою наполнилась ядом. Он смотрел на Милена Клайдерн с холодной жестокостью. – Как минимум, Дно требует полной отмены изменений норм поставок. Сейчас нам необходимо их смягчение, а не повышение. Кроме того, Дну необходимы дополнительные поставки продовольствия, которое вы у нас цинично отнимаете, и лекарства, которых у нас просто нет.

– Совет не будет даже рассматривать такие условия, – Милен покачал головой. – Дно вышло из-под контроля, подобного они не могут допустить. Вы же сами прекрасно понимаете, что отзыв последних изменений, столь явные уступки, тем более любая форма самоуправления для Нижнего уровня будут проявлением слабости и потери контроля над городом. Совет на такое пойти не может. Начинать надо с малого, тогда, со временем, мы можем прийти к большему.

– Переговоры закончатся, как только я отведу своих людей обратно на Дно, – Кою выпрямился, повёл плечами. – Как только я отведу людей обратно за двери пропускных пунктов, те закроются. С нас будут требовать поставок, сами же смогут контролировать количество возвращаемого нам продовольствия и материалов. Без удобрений наши фермы не смогут приносить урожай. Без сырья наши заводы встанут.

– А что помешает Совету солгать? – Рокан смотрел на свои сплетённые пальцы, лежащие на каменной столешнице. Он не поднимал голову, длинные прямые волосы скрывали лицо. – Что помешает Совету пообещать, добиться вашего возвращения на Дно и солгать? Сделать именно так, как вы говорите? Лишить вас удобрений и сырья, задерживать поставки, при этом требовать выполнения норм?

– Двери пропускных пунктов были созданы одновременно с доками, – Крайс впервые за время переговоров подал голос. – Разрушить их невозможно.

– Вы хотите сказать, – в голосе Кою впервые прозвучало удивление, – что при любом исходе мне нельзя возвращаться на Дно? Хотите сказать, что, чтобы я ни делал, это бессмысленно?

– Я хочу сказать, что сейчас мы не сможем прийти к консенсусу, – без тени эмоций ответил Рокан, так и не подняв головы. – Нам следует обдумать всё, что было сказано здесь, после подготовить новые документы, проконсультироваться, обсудить результаты с Советом либо с компетентными его членами, ответственными за различные аспекты экономического существования города. И только после этого назначить новую встречу и продолжить переговоры.

– Вы правы, – медленно ответил Кою, поняв, чего именно добивается Рокан. Тот буквально подсказал ему возможную ловушку от Совета. В любом случае, Небу не выгодно было решать дело миром. К какому бы соглашению они ни пришли, Высшему Совету нужен был вооружённый конфликт. А Рокан предлагал затянуть переговоры, это дало бы Кою временное право на пребывание в Среднем городе. – Я не соглашусь ни на какие условия, пока Совет не предоставит мне гарантии безопасности для меня и Дна, гарантии исполнения всех договорённостей, к которым мы придём в результате переговоров, сколько бы они ни продлились.

– Думаю, с этим можно идти в Совет, – Милен встал и церемонно поклонился Кою и его спутникам. – На этом сегодняшний этап переговоров можно считать законченным. Мой коллега прав, нам необходимы консультации. Вам я настоятельно рекомендую составить полный перечень ваших требований.

Рокан поднялся вслед за Миленом, так же церемонно поклонился и направился по дорожке прочь от беседки. На всём пути к границе парка они молчали. Слишком много было сказано на этих переговорах, ещё больше осталось в намёках, недоговорённостях и двойных смыслах. На Небо Милен и Рокан вернулись вместе, договорились обсудить встречу с Кою через час, когда оба приведут мысли в порядок. Первый этап переговоров завершился, и ни один из них не мог быть уверен в том, что за ним последует второй. В успешности миссии сомневались оба.

Кою стоял спиной к столу, заваленному картами, отчётами и схемами. Они вернулись в штаб сразу же, как закончились переговоры. Фарида он отослал с поручением, Кларисс и Айша вернулись к своим обязанностям. Обсудить ситуацию Кою хотел сперва только с Крайсом. Рюни знал Верхний город, понимал, как думают его жители.

– У нас есть шанс, – Глава Гильдии повернулся и посмотрел в глаза своему другу. Ему совсем не понравилось то, что он там увидел. – Дары мало кто умеет использовать, ты мне сам про это рассказывал. Их берегут, мало тренируют, стараются не перенапрягать. Огнестрельное оружие теперь есть не только у Верхнего города, мы достаточно практиковались. Одарённые – мишень покрупнее, чем крайса.

– С чего ты взял, что это необходимо? Они сами вызвались на переговоры, – Рюни понимал, насколько это бессмысленно. Не хуже Кою видел всю бесполезность и беспомощность того, что они обсуждали.

– Они тянут время. Все мы понимаем, что договорённостей не будет. И нам это на руку, – Кою усмехнулся. Его это вполне устраивало. Сейчас ситуация на Дне была тяжёлой, но, вовлекая в борьбу с крайсьими стаями всё больше охотников, он высвобождал бойцов для другой цели. – Клайдерн и Грейтарис искренне хотят решить дело миром. Совет выбрал идеальных кандидатов. Эти двое будут стараться изо всех сил.

– За время переговоров многое может измениться, надо ждать, – Крайс упрямо мотнул головой. Кою был прав во всём, в каждом слове и предположении. Совету не нужен мир. Когда бы ни прозвучали выстрелы, крови прольётся много. Слишком много. – Нельзя бить первыми. Мы ещё можем решить дело миром.

– Нет, Рюни. Дно готово к войне. Небо её жаждет. Мира не будет. Их условия просто неприемлемы и новых они не поставят, – Кою покачал головой. Попытка Рюни отговорить его была обречена с самого начала.

– Небо недооценивает нас, они не понимают, что начинают, – Крайс упрямо сжал кулаки. Небо не понимало, на что способен Кою. Совет недооценивал крыс со Дна, привык считать их тупыми. Ошибка будет стоить слишком дорого. – Город слишком хрупок. Мы можем уничтожить вообще всё!

– Значит, так тому и быть! Если город развалится на части, значит, ушло его время, – жёстко ответил Кою. Ему не нравилось упрямство Рюни, не нравилось то, что он пытался убедить его не атаковать первым. Снова и снова Крайс выступал против него. – Нам не оставили выбора, разве ты не видишь?

– Вижу. Знаю, что не оставили, – Рюни вздохнул, понимая, что проиграл и это сражение тоже. – Знаю, что у нас нет выбора. Но это безумие, Кою. Это погубит всех.

– Значит, так тому и быть, – повторил Глава Гильдии, отворачиваясь.

Город медленно, но неуклонно шёл к своему концу. Высший Совет лишь ускорял процесс. Кою всегда хотел яркой смерти и теперь у него был шанс. Отступить он не мог, сдаться, принять условия мира – тоже. Они были просто невыполнимы. Дело даже не в слабости. Людям нужно что-то есть, заводам нужно как-то работать. Им всем нужно сражаться и защищать свои дома от крайс. Дно не способно было выполнить условия. Дно не желало на них соглашаться. Кою понимал, что сейчас каждый час задержки играл большую роль и для него, и для Неба. Благороднорождённые собирались, вспоминали, как пользоваться Дарами и винтовками. Банды со всего Дна съезжались к пропускным пунктам, поднимались и вливались в его армию.

Каждый час мира мог стать последним и решающим. Каждый час был бесценен и бессмысленен. Мира не будет. Так решил Высший Совет. Мир невозможен. Так решил для себя Глава Гильдии Дна Кою. А Рюни Крайс мог лишь стоять и смотреть, не в силах ничего изменить, не в силах защитить или спасти. Никого.

Чай заварился как раз к тому моменту, когда Милен Клайдерн вошёл в небольшую, заставленную стеллажами комнату главного архивариуса Неба. Рокан поставил на стол вазочку с печеньем – не только обычным пресным, но и купленным по случаю шоколадным. Чай он выбрал чёрный, с терпким, густым заваром. Именно такой подходил для этого разговора больше всего.

Милен молча сел на освобождённый для него стул и взял шоколадное печенье. Он наблюдал, как Рокан разливает чай по чашкам. Необходимая часть ритуала, нужная для того, чтобы настроиться на беседу. Милен ждал, пока архивариус сядет и возьмёт свою чашку.

– Переговоры не были успешными, я вынужден это признать, – Милен первым нарушил молчание. Чай горчил на губах. – Они не могли быть успешными. Мы все это понимали.

– Но, тем не менее, согласились на встречу, – кивнул Рокан.

– Думаю, это тоже было неизбежно. Мы смогли выиграть лишь немного времени. – Милен сделал глоток чая и поставил чашку на стол. – Глава Гильдии прав, условия неприемлемы, согласиться он не может. Да и Дно вполне имеет право требовать частичного самоуправления. На Дне нет управлений полиции, фактически не действуют законы. Мы даём им лишь минимум для выживания.

– Кою прав и в своём гневе, и в своём нежелании смириться. Мы оба это признаём, – Рокан чувствовал странную заторможенность. Слова, которые они произносили, были правдой, но так мало общего имели с реальностью.

– Городу не хватает ресурсов, городу нужно пожертвовать кем-то, чтобы остальным хватило, – Милен кивнул, понимая, что эта простая истина противоречит всему, что он знал о городе. – Медальон, переданный со Дна, был сигналом начала. После этого процесс остановить уже невозможно.

– Медальон – всего лишь символ, который используют снова и снова. Не оправдание. Не причина, – Рокан говорил коротко и отрывисто. Его мысли отчаянно метались, он искал выход, но не мог найти ничего, что помогло бы ему выиграть достаточно времени. – И всё же, уверен, Высший Совет тянул до последнего.

– Мне тоже так кажется. Часть Высшего Совета начала вести себя подозрительно довольно давно. Они постоянно собирались вместе, обсуждали нечто, чем не делились с остальными, – Милен догадывался уже давно, кто стоит за всеми странностями, покушениями и убийствами, но, даже имей он доказательства и улики, не смог бы арестовать ни одного из тех, кто стоял у самого истока заговора. – Строго говоря, попытки смены Дара тоже были санкционированы сверху.

– Высшему Совету нужны были боевые Дары у лояльных им людей. И особенно они не хотели оставлять боевой Дар у того, кто примет сторону Дна, – Рокан медленно выдохнул. Разговор выходил совсем таким, каким был чай – тёмным, тягучим и терпким. – Кого они сами отправят на Дно.

– Верно, я тоже так думаю. Они готовились, но не начинали, – Милен прикрыл глаза, в висках пульсировала зарождающаяся боль. – Пока не стало слишком поздно.

– Показатели поставок минеральных удобрений начали снижаться достаточно давно, притом, что на складах был запас. Сейчас их поставки почти остановлены, и почти нет поступлений на склады. Такая же ситуация ещё с некоторыми веществами, в том числе, и составными некоторых лекарств, – Рокан повёл плечами. Он провёл бесчисленные часы, проверяя и сверяя данные из копий накладных с архивными данными. – Не хватает редкоземельных металлов, примесей для строительных составов. Не хватает минеральных солей. Не хватает неорганических присадок для воды и почвы. Не хватает драгоценных металлов и камней.

– И это одна из причин, почему кружева со слюдой, которые для шенай Аштарет плетёт вывезенная ею со дна женщина, стали такими популярными, – усмехнулся Милен. Ситуация была совершенно не смешной, но его эта мысль позабавила.

– Верно. Так и есть. Новых украшений нет, надо либо отправлять старые на переделку, либо заводить моду на то, что есть, – Рокан тоже улыбнулся – чуть ли не через силу. – Сейчас дефицит очень заметен. Высший Совет не желал принимать решение о начале сокращения населения города до самого конца.

– Как ты изящно назвал бойню, – Милен поджал губы. – Бесчестную и необходимую бойню.

Рокан кивнул и разлил чай по опустевшим чашкам. Мысли в голове текли ровно, смешиваясь и перестраиваясь. Решимость вызревала, время от времени всплывая на поверхность.

– Город не кажется перенаселённым, но ресурсов не хватает. Я расспрашивал жителей Дна о том, когда начались чёрные годы, – Рокан поставил чайник на подставку и взял в руки печенье. Шоколадное, подходящее только таким насыщенным чаям. – В то же время резко сократились поставки минеральных соединений. Постоянный гул, слышимый на Дне и явно звучащий с низком диапазоне, недоступном большинству людей, имеет механическую природу. Он вызывает тревогу и постоянное напряжение. Ветер на Дне появляется только незадолго до чёрных годов. Следовательно, тоже имеет механическую природу и связан со сломанным Механизмом.

– Откуда такая уверенность в том, что всё происходит из-за неисправности некоего Механизма, о котором никто не знает? – Милен уже не раз задавал этот вопрос. Ему не хотелось верить в то, что Высший Совет скрывает настолько важную проблему.

– Анализ, Милен. Долгий и многофакторный анализ, – Рокан не хотел вспоминать бессонные ночи и боль, угнездившуюся в висках и за глазами, сотни пересмотренных архивных документов, описей поставок. Многое пришлось брать из опечатанной части архива под свою ответственность. Что-то было только в усечённых копиях с копий. – Поставки, торговые сделки, производство оружия, нарушение условий, временное прекращение морского сообщения с Дном. Пришлось искать крупицы, пропущенные Высшим Советом. Пришлось сравнивать симптомы с теми, которые возникают из-за сбоев в настройке других Механизмов.

– Никто не делал этого раньше, – Милен удивлённо покачал головой. Для того, чтобы прийти к такому ответу, требовалось сочетание невероятной усидчивости, внимания и доступа к архивам, а ещё личной заинтересованности и способностей к анализу.

– Гул ещё можно объяснить работой Механизма, чрезмерным напряжением из-за необходимости и невозможности компенсировать недостачу. Но я не могу понять, чем порождается ветер, – Рокан отломил кусочек от шоколадного печенья и закинул в рот. – Жители Дна считают его не только предзнаменованием несчастья в виде чёрных годов, но и неприятностью самого по себе. Некоторые даже уверены, что он несёт с собой болезни.

– Слишком смелое предположение, Рокан, слишком, – Милен без слов понял, что имел в виду старший архивариус Неба. – И слишком опасное. Не будем предполагать дальше.

– Согласен. И всё же Механизм надо чинить или калибровать. Иного пути просто нет. Город рано или поздно не выдержит. Механизм рано или поздно выйдет из строя окончательно, – Рокан отложил печенье. Теперь он смотрел на Милена, но тот лишь качал головой. Даже предположить такое было немыслимо.

– Чинить их никто не умеет. Калибровать – только представитель приданного Механизму рода, обладающий необходимым для этого Даром, – Милен вздохнул. Ему не хотелось ранить самолюбие Рокана, напоминая тому о его ущербности. Сам он считал аналитические способности друга и его ум самым настоящим Даром. – Иного не дано, на этом строится всё общество. У тебя нет ни знаний, ни умений, ни возможности.

– Разлад одного из самых крупных Механизмов даёт чрезмерную нагрузку на остальные. Ты же знаешь, Милен, что в последнее время приходится калибровать их всё чаще. Ты слышал, что говорили на заседании Совета, – Рокан обхватил пальцами края чашки. – Пока не пройдёт некий цикл, пока не сработает защитный механизм или не пройдена будет определённая фаза или, кто знает, место или позиция, Житель Поддонья будет не только убивать обитателей Дна, но и перенапрягать остальные Механизмы. Лишь вопрос времени, когда один из них выйдет из строя.

– Высший Совет старается снизить нагрузку, уменьшая количество людей, – медленно произнёс Милен. – Но тем самым лишь увеличивает её, требуя больше оружия и меняя циклы производства и торговли, и без того нарушенные чёрными годами. Некоторые Механизмы простаивают, что совсем не идёт им на пользу, некоторые перенапрягаются.

– Верно, Механизмы проектировались так, чтобы работать постоянно и в одном темпе с небольшими отклонениями. Спасая город от сбоев работы одного Механизма, Высший Совет подвергает его риску разлада ещё нескольких, – Рокан вздохнул и разжал пальцы. Тонкий фарфор чашки уже начал похрустывать под ними. – Решение лишь усугубляет ситуацию. Механизм надо чинить.

– Никто не умеет этого делать, – повторил Милен. – Ты можешь сделать только хуже. Никому, думаю, даже Высшему Совету, неизвестно, кто, как и зачем создал город. Мы об этом не раз говорили, Рокан. Это тайна. Если у кого-то и остались копии хроник времён основания, то вряд ли их читают. Мы не знаем, откуда берутся ресурсы, знаем только, что извне. Из той области, что лежит за Внешним морем. Может, там нет ничего, только отдельные источники ресурсов, между которыми перемещается город. Может там прекрасный мир, полный всем, что необходимо. Может, развалины нашего далёкого прошлого. Гадать можно вечно. Но где-то там и остались знания о том, как строились Механизмы. В городе нет чертежей, инструментов и описаний. Нет упоминаний, что кто-то это делал. Ни в одном доступном для члена Высшего Совета источнике. Я просмотрел всё, что нашёл в семейной библиотеке, всё, что есть в библиотеке Высшего Совета. Если эти знания и существовали, они были утрачены за ненадобностью. Мы всегда жили с убеждением, что доки, переходы, крепления уровней и Механизмы неуничтожимы.

– Пугающая мысль, что свой срок есть у всего, – Рокан потянулся за чайником, разлил новую порцию чая и встал, чтобы заварить ещё. – Или дело не в износе, а в механическом повреждении.

– Запасных частей у нас тоже нет. И Механизмы не смогут их создать, не имея чёткой схемы и подходящих ресурсов, – Милен покачал головой. От всего этого становилось дурно. Он никогда прежде не чувствовал себя настолько беспомощным. – Кроме того, заговор всё ещё существует. Тот, который породил чудовищные преступления и убийства.

– Я думал, что всё это – планы Высшего Совета, часть общей картины, – Рокан замер перед шкафом, выбирая новый сорт. Разговор изменился, нужно было что-то более яркое.

– Лишь частично. – Милен взял в руки чашку с третье порцией чая, покачал её, глядя, как вращается жидкость. – Да, они действовали не без ведома Высшего Совета, вернее, напомню, лишь небольшой его части. И большинство я вычислил и отправил на суд. Но не всех. Конечно, Высшему Совету выгодно было их поддерживать. В случае успеха они могли воспользоваться результатами трудов заговорщиков. В случае же неудачи остаться в безопасности и все последующие злодеяния при необходимости приписать заговорщикам. Даже если кто из арестованных и мог указать на них, Дознаватели не посмеют пойти против самой уважаемой и могущественной части города. По крайней мере, без веских улик.

– Зачем им это? Зачем это заговорщикам? Зачем это Высшему Совету? – Рокан взял подходящий чайник, отставил в сторону опустевший и начал заваривать новый чай.

– Заговорщикам, как это ни банально, хочется свободы выбора Дара, свободы получать ту должность и положение в обществе, которые они считают подобающими себе. Они желают, чтобы с Механизмами мог работать тот, кто предрасположен к этому внутренне, а не только по причине наличия у него нужного Дара. Желают, чтобы боевыми Дарами обладали те, кто не побоится их использовать, – Милен невесело усмехнулся, глядя на привычные, уверенные движения рук Рокана. – Другими словами, они желают для себя власти, контроля, желают выйти за привычные рамки вежливости и зависимости от рождения.

– Иными словами, – подхватил Рокан, заливая чай горячей водой. – Они желают сместить некоторых членов Высшего Совета, отнять их первородное право. Поэтому Высший Совет не вмешивается в аресты и не противоречит обвинениям.

– Верно. Но использует заговорщиков, давая им покровительство и ресурсы. Потому что, в случае успеха, результат они присвоят себе, – Милен выдохнул. – Они уже использовали этот заговор, чтобы ускорить исполнение своих планов и лишний раз спровоцировать Гильдию.

– Предлагаю разделиться, – после длительного молчания произнёс Рокан. Он успел допить свой чай и разлить новый. Ароматный дым поднимался над чашками, этот чай совершенно не походил по запаху на предыдущий. – Я займусь переговорами, спущусь на Дно, чтобы лично оценить их положение, например. Возможно, Высший Совет поостережётся нападать, пока я буду в непосредственной опасности. Я не льщу себя надеждой, что что-то для них значу. Но я сделаю это официально, со всей помпой, чтобы об этом знали.

– Разумно. Вряд ли Небо захочет открыто жертвовать, даже не попытавшись спасти. Только не в самом начале. Только не тогда, когда они изображают из себя благородство, – Милен усмехнулся и сделал глоток чая. Более яркий, открытый вкус, терпкий и горьковатый, он подходил новой теме и новому темпу беседы гораздо больше.

– Ты же займёшься остатками заговора. Я не хочу, чтобы его использовали как инструмент. Не хочу, чтобы заговорщики проявили себя в неподходящее время, – Рокан хмурился, понимая, что многого просит. Он собирался рисковать жизнью, потому что сам мало верил в свои слова. Но и Милена он просил о том же. – Заговор надо уничтожить полностью.

– Думаю, Нуари будет рад мне помочь. Он давно этого желал, – Милен кивнул, понимая, что такой выход будет наилучшим.

– Молодых лучше не вмешивать, у них хватает своих забот, – Рокан вздохнул. – У них ещё будет шанс проявить себя и рискнуть жизнью. Возможно, даже её потерять.

Милен ничего не ответил, он понимал, что архивариус прав. Эти игры – их поле боя. У молодых будет своё, не менее сложное и жестокое. Их задача – расчистить дорогу, если выражаться образно. Убрать то, что может помешать. Милен не торопясь допивал чай. Задача перед ним стояла нелёгкая, но выполнимая. Высший Совет отвлёкся, ему стало не до игр. Заговорщики тоже расслабились. Самое время было нанести серию последних ударов. Милен уже знал, кого арестует следующим.

Рокан наслаждался непривычно сильным вкусом чая, думая о том, что пришло время отбросить притворство. Дипломатическая миссия была лишь прикрытием его истинных целей. Он понимал, что переговоры обречены, но они давали ему шанс без подозрений и препятствий спуститься на Дно. Рокан собирался рискнуть, потому что иного выхода не видел. Да и терять ему было нечего, кроме, разве что, коллекции чая и книг.

Глава 5. Затаившаяся крайса.

Я должен найти способ починить его!

Рокан.

Я должен найти способ остановить его!

Крайс.

Элиас стоял у окна, но не видел ни буйной зелени, ни новых клумб, высаженных Фарией. Слово Силы пульсировало в висках, отдавалось в каждом ударе сердца. Потому что это было несправедливо. По отношению ко Дну, к Крайсу, к Нуари, к городу и к Одарённым, ко всем и к каждому – это было несправедливо. И неправильно. Никакие благие цели не могли оправдать подобного поведения. Когда-то – Элиас вполне это допускал – такое решение стало необходимой, вымученной жертвой ради выживания. Сейчас массовые убийства стали традицией. Никто и не пытался что-то изменить, все просто ждали, когда придёт время.

Элиас выдохнул и отвернулся от окна. Гневом делу не поможешь, это он уже понял. Вот только выхода тоже не видел. Нуари сидел в кресле и наблюдал за ним, безмолвный и неподвижный. Он рассказал ему о результатах переговоров, которые узнал от Милена Клайдерн, едва тот вернулся. Шена Клайдерн явно не хотел ничего рассказывать, Элиас даже не представлял, как Нуари удалось его уговорить.

– Я не могу просто смотреть на это, не могу отойти в сторону, – Элиас бессильно сжимал кулаки. Он ненавидел это чувство беспомощности. Каждый раз он оказывался просто обузой, путался под ногами, когда остальные спасали, сражались, делали что-то важное и нужное. – Я пойду в Совет, в Высший Совет, если потребуется!

– Тебя даже слушать не станут, – Нуари с жалостью посмотрел на друга. Вся эта ситуация казалась ему абсурдной. Элиас, беззаботный, невинный Элиас рвался в бой, а он думал, как бы этого избежать.

– А что ты сам думаешь? – спросил Элиас с вызовом. Он думал, Нуари поддержит его. Шена Торхейс никогда не отворачивался от проблем.

– Думаю, что Кою отвлекают этими переговорами, вселяют уверенность в слабости Неба и готовности пойти на мировую, – Нуари говорил медленно, обдумывая каждое слово. Элиас был на взводе, любая мелочь могла спровоцировать его на необдуманный бунт. Нуари понимал, что его друг ходит по краю. Высший Совет может убить его, если он слишком зарвётся. – Я не хочу в этом участвовать. Если Кою дойдёт до Верхнего города, я буду защищать людей. Но не нападу первым. Даже по приказу.

– Это будет стоить тебе карьеры, – Элиас разжал кулаки. Он начал понимать, что стоит на кону. – Или жизни.

– Тебе тоже, если пойдёшь вразумлять Высший Совет, – Нуари не улыбался, Элиас вообще ни разу не видел его настолько серьёзным.

– В Совете меня выслушают, – упрямо поджал губы Элиас. Он был уверен, что сможет хотя бы выиграть время. – Там есть те, кто меня услышит!

– Твоё дело, но особо не рассчитывай. Совет разнороден, на твоей стороне единицы, – Нуари прикрыл глаза. Он ждал, понимая, что принимать решение придётся в самое ближайшее время.

– Будет больше! Те, у кого Механизмы в Среднем и Нижнем городе. Они тоже не захотят войны, – Элиас упрямо отказывался смириться с происходящим, хотя и понимал, что выбора у него нет. Никто не сможет остановить это в одиночку. Ни у кого не хватит сил. – Они будут за мир!

– Мира не будет, – Нуари встрепенулся, выпрямился в кресле.

В комнату вошёл слуга с конвертом на подносе. Несколько секунд он неуверенно смотрел на Элиаса, потом подошёл к Нуари и протянул письмо ему. Тот взял и кивнул, отпуская слугу. Конверт был плотным, официального вида. Нуари ждал именно этого – приказа сражаться. Приказа, который он собирался нарушить.

– Что там? – Элиас не выдержал напряжённого, полного тяжёлого предчувствия молчания.

– Приказ возглавить наступление, – Нуари коротко выдохнул, сложил лист с приказом и убрал в конверт. – Как опытного носителя боевого Дара и старшего инспектора полиции.

– Что ты будешь делать? – Элиас едва слышал свой голос. Нуари отказался ещё во время заседания Совета, но его мнение явно не пожелали услышать.

– Откажусь. Плевать на карьеру и на последствия. Я в этом участвовать не буду, – решительно кивнул Нуари. Его Дар был страшной силой, способной переломить ход любой стычки. На что он окажется способен в реальном бою, не хотелось даже думать. – Я возвращаюсь к себе, потом пойду к шене Клайдерн.

– А я в Совет. Знаю, что изменить ничего не смогу, но, может быть, меня хоть кто-то услышит. Задумается, – Элиас покачал головой. Ему не хотелось верить в то, что сделать ничего нельзя. – Может, не в этот раз, но потом…

Он не договорил, встал и вышел из комнаты. Надо было облачиться в церемониальное одеяние, учесть сочетаемость аксессуаров и последовательность их надевания. Милен Клайдерн был прав, когда говорил, как важно соблюдать церемониал и последовательность. Это успокаивало, помогало привести мысли в порядок. Элиас стоял перед зеркалом и застёгивал бесконечные крючки.

Нуари вошёл в гостиную и осмотрел собравшихся. Карла созвала всех детективов, которые работали под его началом. Все они ждали его и его распоряжений. Конечно, боевые Дары были не у всех, но опыта хватало. Нуари некоторое время молчал, стараясь понять настроение своих подчинённых.

– Вы все знаете, что происходит. И знаете, что скоро произойдёт, – Нуари переводил взгляд с одного лица на другое. Они знали, иначе были бы плохими детективами. Они понимали, что он сейчас скажет, и почему Карла их всех собрала. – Мне был отдан приказ – отдан Советом – возглавить группу Одарённых, которые отправятся на подавление мятежа на Дно.

Карла обеспокоенно посмотрела на своего начальника. Им говорили, что участие добровольное, что это долг и право каждого – сражаться за мир и спокойствие в городе, бороться с тупой жестокостью жителей Дна. Что они будут делать то, что правильно. Что они защитят город. Говорили много и разными способами. Сомневаться было сложно.

– Я отказываюсь выполнять этот приказ. Я не считаю правильным то, что горожане будут убивать горожан. Именно с этим я боролся всё время, пока занимал свою должность, – Нуари выдохнул, понимая, что его слова могут дорого ему стоить, что его же собственные детективы могут отвернуться от него, ведь им говорили другое. – Город был построен как удивительное место, где каждый может быть счастлив. То, что я видел на Дне, не соответствует этому постулату. То, что мы собираемся сделать, нарушает его. Я понимаю, что это может стоить мне карьеры. Возможно – жизни. Но иначе я поступить не могу.

Карла вздрогнула, но смолчала. Она знала, на что способны те, кто стоит за всем этим. Опасения Нуари за свою жизнь не были преувеличением. Она и сама начала переживать за свою.

– Каждый из вас пусть решит сам, что для него приемлемо и допустимо, что правильно и что благородно. Я не буду приказывать или отговаривать. Если хотите идти сражаться – идите, – Нуари горько усмехнулся. Он не был уверен, что увидит их всех снова. – Только помните, что у жителей Дна нет Даров. И они тоже будут сражаться за то, что считают правильным. За свой дом и свои жизни. В этой войне правых нет.

– Куда ты сейчас? – Карла первая рискнула нарушить звенящую тишину.

– К шене Клайдерн, надо поговорить, – Нуари ещё раз окинул взглядом детективов. – К моему возвращению решите, чего хотите. Те, кто останется, будут защищать Небо и Землю. Наша задача – безопасность горожан, как и всегда.

Нуари прошёл к столику, налил себе бокал вина, выпил, толком не почувствовав вкус, и вышел из комнаты. Ему предстояло убедить Милена пойти против Совета. И это сражение обещало быть не самым лёгким.

Адрэ смотрел на него почти с жалостью, Кинн с пониманием, а Кисания со злорадством. Заседание Совета протекало достаточно скучно – самое важное решение уже приняли, всё остальное заключалось в распределении ответственности за оставшиеся ресурсы и попытке решить, кто всё-таки отправится наказывать бунтовщиков. Так было до тех пор, пока слово не взял Элиас. Он говорил не слишком долго, приводил все мыслимые доводы, старался быть убедительным. Конец его речи Совет встретил слаженным молчанием.

Элиас поднял руки в ритуальном жесте, означавшем, что он сказал всё, что хотел, потом вернулся на своё место. Распорядитель заседания подождал, не захочет ли кто-нибудь ещё высказаться, потом покашлял и достал список докладчиков.

– Они даже не будут это обсуждать, – Элиас поражённо уставился на Распорядителя.

– Не будут. О чём ты думал, когда готовил речь? – Адрэ покачал головой. Элиас был молод и явно был новичком в играх Совета. – Время для убеждений прошло. Совет принял решение, сейчас уже поздно что-то менять. Тем более, пока идут переговоры.

– Эти переговоры – фарс. Высший Совет решил потянуть время, пока не соберёт армию, – Элиас почти не слушал следующего докладчика.

– Участие добровольно, – напомнил Адрэ.

– Нуари Торхейс получил приказ, – Элиас понимал, что должен отступиться, но не мог.

– Странно. Я ожидал, что он сам запишется. Конечно, он отказался публично, но с его характером… – Адрэ покачал головой.

– Ты его не знаешь, – тихо возразил Элиас.

– Его спасает только то, что шена Клайдерн на его стороне, – с верхнего ряда к ним наклонилась Кисания Кирта. – Вас, шена Аштарет – тоже. Его покровительство – сильный аргумент. Но не пытайтесь проверять границы дозволенного. Сейчас вы прошли по самому краю.

– Считаете такое решение справедливым? – Элиас обернулся и посмотрел прямо в глаза Кисании. Это было откровенной наглостью.

– Не считаю, и вы это знаете. Если забыли, то на ночном заседании я была на вашей стороне, – несколько обиженно произнесла Кисания, надув губы. – Но сейчас уже поздно что-либо говорить. Тем более, вы явно недоговариваете.

– Видите? Я всё-таки знаю границы дозволенного, – горько сказал Элиас.

– На перерыве к вам подойдут, чтобы поговорить. Не дерзите, – посоветовала Кисания. – Это добрый совет, поверьте мне.

– Верю. И о чём мне скажут? – Элиас с удивлением понял, что его, похоже, приняли в негласный клуб бунтарей Совета.

– Не лезть в то, что вас не касается. Не говорить то, о чём вы ничего не знаете. И припомнят ваш странный, можно сказать, противоестественный интерес к одному человеку, признанному шпионом Дна, бывшему инспектору Крайсу. – Кисания замолчала, давая возможность осознать свои слова. – Ваша, что называется, дружба не всем была понятна и не всеми принята. Остальные же сочли её не более чем любопытством, которое зашло слишком далеко.

– Бывшему инспектору? – Элиас нахмурился. – И Энде Рандэлл не был против?

– О, он был в ярости. Поверьте, его таким никто никогда не видел, а кое-кто даже осознал, что шена Рандэлл может быть не таким безопасным, каким казался всё это время. Но на него нашлась управа, – Кисания мило улыбнулась и прикоснулась пальцем к губам. – Крайс – лишь один из его подчинённых. Если малыш Энде продолжит его защищать, потеряет всех. Так ему сказали. И велели отправляться на отдых к отцу в родовой дом. Пока всё не закончится.

– Сильно же он их достал, – усмехнулся Адрэ.

– Ты даже не представляешь, – ответила улыбкой Кисания. – Вот тут я и поняла, что Высший Совет всё это спланировал и уничтожит любого, кто попытается вмешаться.

– Я понял, – Элиас кивнул. Нуари был прав, сейчас они ни на что не способны. Оставалось только надеяться на шену Клайдерн и шену Грейтарис. А ещё – не давать в обиду Киму и Лию. – Я соглашусь со всем, что мне скажут.

– Вот и умница, – Кисания выпрямилась в кресле и сделала вид, что слушает докладчика.

На перерыве к Элиасу действительно подошли и действительно велели не лезть не в своё дело. И он честно со всем согласился. С заседания Совета шена Аштарет возвращался задумчивым. Ему предстояло решить, как далеко он готов зайти, как сильно готов рисковать, ведь от его смирения зависела безопасность не только тётушки Фарии, но и Кимы, а её подвергать опасности он точно не хотел. Девушка доверяла ему.

Нуари Торхейс был уверен, что уйдёт минимум половина детективов, но остались все, кроме одного. Тайэн Санвир Милдайя вышел через чёрный ход, когда все успокоились и разошлись по комнатам. Его ухода никто не заметил, как он и надеялся. Нуари вряд ли смог бы понять причины, Тайэн и сам не до конца понимал, зачем ему это. Его Дар не был боевым, но мог оказаться полезен. И всё равно, добровольно идти на бойню было безумием. Особенно, если учесть, что Тайэн собирался встать на заранее проигравшую сторону. Он шёл в Средний город, чтобы присоединиться к Кою.

О том, что Благороднорождённый имеет тесные связи с Дном, наверху не знал никто, кроме инспектора Крайса. Тайэну удавалось сохранить это в тайне. Теперь же всем тайнам пришёл конец. Он понимал, что, даже если выживет, вернуться на Небо вряд ли сможет. И объяснить свой поступок Нуари и остальным – тоже.

Тайэн спустился на Землю, пошёл к пропускному пункту, где работал знакомый ему охранник. Тот никогда не задавал вопросов, сам делал выводы и никогда не мешал спускать и подниматься в любое время. Тайэн был уверен, что сможет уговорить его и в этот раз. Он не оставил никаких сообщений, никаких записок. Ему было всё равно, что подумают остальные.

Земля была на удивление пустынна. Люди сидели по домам, не веря в то, что происходит. Они боялись выходить из дома, потому что знали очень мало, а говорили им сплошную ложь. Тайэн шёл по пустой улице. Никогда ещё Земля не казалась ему такой чужой. В городе не должно было быть места страху. Его создавали не для этого.

Лагерь, разбитый рядом с одним из пропускных пунктов на Землю, бурлил. Посыльные сновали между палаток и штабелей ящиков с оружием и провиантом, бойцы огрызались на них, тренировались или обедали. В импровизированном штабе Гильдии весь этот хаос казался более упорядоченным. Командиры отрядов стояли вокруг стола с картами города. К Кою то и дело подходили посыльные с докладами от наблюдателей с верхних уровней.

Крайс стоял в углу и наблюдал за происходящим. Про него словно все забыли. Гильдия готовилась к войне, и никакие его слова не могли этого изменить. Крайс чувствовал себя здесь неуместным, хотя понимал, что в любом другом месте будет ещё хуже.

– Скучаешь? – Рядом с ним остановилась Хэна, раньше работавшая поваром в бане. Сейчас она могла бы вернуться к прежней хозяйке, вот только работы всё равно не было.

– Тревожусь, – Крайс взял протянутый Хэной пирожок.

– Не веришь, что мы победим? – насмешливо спросила женщина. Непонимание и оторопь у неё давно прошли, осталось одно любопытство.

– Мы – это Гильдия? Кто бы ни победил, город проиграет, – Крайс устало выдохнул. Он откусил пирожок и с благодарностью кивнул. Рюни не мог вспомнить, когда нормально ел в последний раз. Вернувшаяся болезнь вытягивала силы, лишая аппетита и сна. Иногда ему начинало казаться, что внутри его тела болезнь сражается с Даром.

– Слишком серьёзные мысли. Я думаю только о собственном выживании, – Хэна достала ещё один пирожок. – И оно пока под вопросом. С другой стороны, что бы там ни случилось, для меня всё закончится.

– В этом ты права, – Крайс сунул недоеденный пирожок в карман и поспешил наперерез вошедшему в палатку мужчине.

Тайэн огляделся в поисках Кою и решительно направился к нему. У самого стола Главы Гильдии его догнал Крайс. Благороднорождённый выглядел решительным.

– Кою, шене Торхейс отдали приказ возглавить боевой отряд, – Тайэн сразу перешёл к делу. Рюни почувствовал, как внутри ледяным колючим комом ворочается Дар. – Он отказался и дал право выбора своим детективам.

– И что они выбрали? – Кою оторвался от чтения ранее принесённого доклада и поднял голову. Он выглядел уставшим, но глаза Главы Гильдии горели мрачным недобрым огнём.

– Остались защищать Верхний город. Шена Торхейс отправился к своему начальнику шене Клайдерн. – Тайэн замолчал, собираясь с мыслями. – А я решил присоединиться к тебе. Надоело жить на два дома.

– Добро пожаловать, – усмехнулся Кою. Ему не надо было спрашивать, хорошо ли Тайэн подумал, говорить, чем это может ему грозить. Они давно знали друг друга. – Выбирай себе смерть по вкусу.

– Обязательно, – Тайэн пожал плечами и грустно улыбнулся. У Неба хватало сильных защитников. Дну нужна была любая помощь.

– Значит, они решили начать, – Кою упёрся ладонями в стол и улыбнулся. От этой хищной жестокой улыбки не по себе стало даже Фариду, стоявшему рядом со своим боссом и ждавшему распоряжений.

– Это явная провокация, – Фарид кинул встревоженный взгляд на Крайса. Он не был уверен, что его радует помощь ещё одного Одарённого, ведь пришла она с не самыми весёлыми новостями.

– О да, это именно провокация, – Кою явно наслаждался этой мыслью. – Привести отряды в полную боевую готовность.

– Это уничтожит Дно, – Крайс шагнул к столу. Кою поднял голову, словно только что его заметив. За спиной Рюни испуганно сжалась Хэна. Она отчётливо чувствовала, что ей здесь не место, но боялась пошевелиться и привлечь к себе внимание.

– Если верить словам шены Грейтарис, такое уже случалось, Дно проигрывало, его ставили на колени, надолго втаптывали в грязь, – Фарид сжал кулаки. Он понимал, что отговаривать Кою поздно. Что это было бесполезно с самого начала. – Сейчас чёрные годы, мы едва справляемся с охраной поселений. Больше отрядов поднимать нельзя. Оружие и опытные бойцы – Дно не может отдать всё, что имеет, а того, что есть – мало.

– Такое уже было, верно. И не единожды. – Кою замолчал. Он улыбался и смотрел на своих подчинённых – таких разных и совершенно нетипичных для Дна. – Дно провоцировали, Дно поднимало восстание, скорее всего, каждый раз в чёрные годы. И Дно проигрывало. Вот только раньше у Дна не было огнестрельного оружия. И раньше у Дна не было меня. Раньше Дно не было едино. В этот раз всё будет иначе.

– Нельзя вестись на провокацию, мы и так зашли слишком далеко, – Крайс понимал, что Кою уже всё решил. Тот смотрел на него нечитаемым голодным взглядом, словно видел насквозь и судил за каждое проявление слабости или сомнений.

– Мы не можем позволить себе не быть готовыми, Рюни. Я вооружу людей, выведу на позиции, – Кою говорил отчётливо и спокойно, впечатывая каждое слово в вязкую тишину. Только сейчас Крайс понял, что в штабе все молчат и слушают Главу Гильдии. Командиры отрядов прекратили обсуждения, курьеры и счетоводы замерли, забыв о своих делах. – И только ради тебя не буду атаковать первым. Не нанесу удар, пока они не покажут явно свои намерения. Но я не буду жертвовать людьми, пытаясь примириться с теми, кому это не нужно. Торхейс не поведёт их, это хорошо. Он серьёзный противник. Но поведёт кто-то другой. И первый удар Одарённых будет страшным. Они не видят в нас людей. А ты, Рюни, ты будешь рядом со мной.

– Всегда, – выдохнул Крайс.

– Прошу прощения, Глава, – Фэрри откинул полог палатки, в которой располагался штаб и вошёл, удивлённо глядя на замерших командиров. Он изобразил поклон, который в его исполнении выглядел как минимум странно. – Там припёрся небородный. Хочет говорить.

– Отлично, – Кою расплылся в довольной улыбке. Он продолжал смотреть в глаза Крайсу, не отрываясь и не позволяя разорвать контакт. – Веди его сюда. Послушаем, что он нам скажет.

Фэрри кивнул и вышел, всё ещё удивлённо поглядывая по сторонам. Он понял, что вошёл с докладом в самый неподходящий момент и, возможно, кого-то спас или, наоборот, нарвался на будущее неудовольствие Главы Гильдии. Впрочем, как Фэрри справедливо полагал, всё дальнейшее зависело от небородного, которого только что привели охранники.

Небородный показался Фэрри странным. Он уже видел его мельком в штабе на Дне, но и тогда он казался ему странным, совершенно не похожим на тех, которых он видел у доков. Этот был высок и худ, с длинными, пепельно-серыми прямыми волосами до талии, с вытянутым бесстрастным лицом. Обычно небородные морщатся и отворачиваются, когда видят что-то, что им не нравится. На лице этого мелькало только вежливое любопытство. Одет он тоже был странно. Никакой вышивки, камней и кружев, даже этих огромные серёг, которые носят все небородные. Серая простая рубаха, такие же штаны, высокие до колен сапоги и длинная разрезанная с боков накидка, расшитая геометрическими рисунками. И всё равно, хоть этот мужчина и не был похож на всех, кого видел раньше в доках Фэрри, он точно был родом с Неба, и явно не из простых. Лепёшка чувствовал это нутром, а оно никогда не ошибалось.

Небородный не выказывал страха, неуверенности или показного высокомерия – и это тоже отличало его от всех прочих. Фэрри изредка оглядывался на него, подмечая то, как тот вёл себя. Такие наблюдения не раз помогали ему сориентироваться и заработать денег ещё в юности. Кому-то предлагал охрану, кому-то помогал советом – за небольшую плату, конечно. Небородным нравилось, когда о них заботились и решали все их проблемы. Этот же смотрел по сторонам с интересом. Фэрри даже задумался, а можно ли постороннему всё это видеть. Лагерь готовился к войне.

Они вошли в палатку, выделенную под штаб Гильдии. Фэрри настороженно передёрнул плечами, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Командиры отрядов – бывших банд, некоторые из которых считались запредельно жестокими и сильными до того, как Гильдия их поглотила – сам Кою, Крайс, ещё один небородный, Фарид. Фарида Лепёшка немного побаивался – знал, что за своего босса тот убьёт любого.

– Шена Грейтарис, не ожидал, – Кою изобразил лёгкий поклон, слишком насмешливый, чтобы претендовать на вежливость.

– Как и вы, я понимаю, что переговоры изначально были обречены на провал. Мы можем попытаться устроить ещё несколько встреч, но, я уверен, много времени нам не дадут, – Рокан кивнул в ответ на приветствие.

Кою смотрел на него изучающе, внимательно и остро. Остальные – со смесью интереса и тревоги. Рокан совершенно не удивился, увидев рядом с Главой Гильдии инспектора Крайса, но вот шена Милдайя стал для него сюрпризом. Можно было предположить, что Нуари решился вести какие-то дела с Дном сам или послал его с предупреждением, но Рокан был уверен, что тот здесь не случайно.

– Нуари велено было возглавить наступление вопреки его высказанному вслух на заседании Совета решению, – Тайэн отвёл взгляд от архивариуса. Он не был готов к тому, что его измена так быстро раскроется. – Он вновь отказался, но это, несомненно, означает, что Небо закончило подготовку.

– Понятно, стоило ожидать, что нам не дадут даже попытаться, – Рокан вздохнул. Ему сейчас ужасно не хватало чая. – Я здесь для того, чтобы прояснить некоторые детали и обратиться с просьбой к вам, Глава.

– Я слушаю, – Кою кивнул и хищно улыбнулся.

Рокан Грейтарис был уверен, что сможет решить проблему, это в чём-то роднило его с Крайсом. Кою это в нём нравилось. Рюни тоже наивно полагал, что для города есть способ решить дело без кровопролития. То ли для него просто было мучительно выбирать сторону, и он делал всё, чтобы ему не пришлось. То ли въевшаяся за годы природа полицейского не давала ему наслаждаться происходящим. Тем не менее, Грейтарис с таким же слепым упорством пытался что-то исправить.

– По моему предположению на Дне, вернее под Дном находится один из фундаментальных Механизмов внешнего взаимодействия. Другими словами, Механизм, неким образом контактирующий со средой, находящейся за пределами Внешнего моря, – Рокан начал объяснять с самого начала. Он не знал, сколько известно Кою, и решил избежать непонимания.

– Я думал, за морем ничего нет, – Фэрри вздрогнул, поняв, что произнёс это вслух, да ещё и в полной тишине.

– Наш город был некогда создан. Не сохранилось сведений о том, когда, кем, как и почему это произошло. Так же непонятно, почему город изолирован от внешнего мира, но именно оттуда поступает часть ресурсов. Город – замкнутая система, но он не способен обеспечить себя полностью самостоятельно. Для этого есть несколько Механизмов, которые берут ресурсы из внешней среды, – Рокан даже не взглянул на Фэрри, но дал ответ на его вопрос. Он и сам лишь недавно начал задумываться над тем, как устроен и работает город. – По моим предположениям, основанным на глубоком анализе архивных данных, в нижних областях Дна расположен именно такой Механизм, обеспечивающий город минеральными соединениями, которые используются в основном в производстве удобрений, а также лекарств, красителей и в качестве присадки для воды, воздуха, строительных материалов и металлов.

– С удобрениями сплошные перебои, фермеры перед чёрными годами ещё жаловались, – осмелился вставить клерк, замерший рядом со столом Кою с кипой бумаг в руках. Он и сейчас был занят проблемами фермеров, только теперь из Среднего города.

– Логично, – Кою бросил на клерка короткий холодный взгляд, тот предпочёл исчезнуть из палатки со всей возможной поспешностью.

– Об этом Механизме на Небе неизвестно, его никто не обслуживает. Я полагаю, что Механизм работает, но расстроен, и потому не может выдавать полную мощность, – Рокан внимательно следил за реакцией слушателей. На лице Кою появилось хищное, опасное выражение.

– Механизм не даёт необходимое количество ресурсов, их хватает только Небу, верно? – Глава Гильдии сказал это тихо, растягивая слова, чтобы страшный их смысл впечатался поглубже.

– Мне это неведомо, – Рокан смог сохранить невозмутимое выражение лица. – Я не знаю, как именно поступают получаемые от этого Механизма элементы в город, почему никто не озаботился вопросом, откуда они берутся. Либо некоторые члены Высшего Совета в курсе ситуации и объясняют это действием какого-то своего Механизма, либо каждый считает, что их производит чей-то ещё Механизм. Повторюсь, я никогда не управлял Механизмами, я не знаю, как и в каком виде поступают ресурсы от тех из них, что работают с внешней средой.

– Соединение с определёнными хранилищами в доках, созданными вместе с городом. Возможно даже, что в сами хранилища никто не заходит, – Фарид пожал плечами. Для него этот вопрос казался второстепенным, объяснение найти при желании он мог. – Уверен, небородные, которые настраивают Механизмы, не бегают потом с мешками, чтобы собрать то, что те породили. Есть отводы.

– Да, скорее всего, именно так, – с некоторым удивлением подтвердил Рокан. – Я предположил, что из-за нестабильности работы, вероятно, некого повреждения, Механизм время от времени сбоит, в этот период ресурсы прекращают поступать в хранилища. Со временем работа восстанавливается.

– Но периоды относительно стабильной работы сокращаются, а сбои длятся всё дольше, – мрачно предположил Крайс. Он уже понял, к чему ведёт Рокан.

– Да, чтобы скрыть и компенсировать острую нехватку ресурсов, некоторые члены Высшего Совета, закрытый круг тех, кому известна правда, устраивают провокации, – Рокан кивнул. Ему не хотелось произносить того, что он должен был сказать. – Их цель –

сократить население города, чтобы остальным хватало того, что есть.

– Пока Механизм окончательно не сломается, – Крайс говорил без тени сарказма. Его лицо оставалось невозмутимым и холодным. Он понимал, что не застанет момент падения города, а ещё – что Небо устроит бойню, что бы они не делали. Что все его призывы не начинать первыми бесполезны.

– Верно. Именно Механизм является источником гула на Дне, он, вернее, его неисправность, порождает чёрные годы. Я убеждён, что настройка и починка Механизма принесёт благо всему городу, – Рокан старался говорить убедительно, хотя давно уже разучился произносить вдохновляющие речи.

– И вы умеете настраивать и чинить Механизмы? – Кою не скрывал сарказм.

– Чинить не умеет никто, – тихо сказал Тайэн. – Настраивать – только приданный Механизму Благороднорождённый.

– Как вообще так получилось, что важнейший Механизм остался без присмотра? – Фарид скрестил руки на груди. Всё это ему не нравилось. Небородные вели себя как крайсы в голодный год – готовы были жрать друг друга, чтобы выжить.

– Я полагаю, род, ответственный за него, прервался. Либо не нашлось, кому передать знания, либо же тот, кто его настраивал, погиб при аварии, повредившей Механизм, – Рокан знал, что этот вопрос будет задан, но ответить на него мог только предположениями.

– А если повредило его что-то извне? Камнем прилетело или ещё что? Как его чинить? – Хэна увлечённо подалась вперёд, потом смутилась и опустила взгляд. Ей не следовало лезть в важный разговор, но она заслушалась.

– Где бы ни было повреждение, чинить Механизмы никто не умеет, – фыркнул Тайэн.

– Верно. Однако если ничего не сделать, рано или поздно Механизм окончательно выйдет из строя. Город создавался с огромным запасом прочности, до сего дня считается, что ни один Механизм не сломался, все активны и работают. Уверенность в этом – основа спокойствия горожан, – Рокан прикрыл глаза, он говорил ровно и быстро, выдавая слова как сухие строки отчёта. Сейчас было важно объяснить ситуацию полностью, чтобы не возникло вопросов потом. – Именно поэтому Высший Совет старается сохранить тайну. Механизм, расположенный под Дном – единственный, в чьей работе существует сбой. Это не может быть следствием износа или мелкого повреждения. Скорее всего, авария была крупной и катастрофичной. Возможно, она отравила весь уровень.

– И всё это крайса дэлн просто замели под коврик, – Фэрри презрительно скривился. – Иногда только встряхивают, когда начинает вонять.

– Какими бы ни были причины, каким бы недальновидным ни было решение Высшего Совета, принятое много поколений назад, если ничего не делать, дальше ситуация будет лишь ухудшаться, – Рокан пообещал себе потом расшифровать фразу гильдийца.

– Что вы предлагаете, шена Грейтарис? – Кою знал большую часть из того, что рассказал Рокан – от него же. Об остальном мог догадаться. В первый раз небородный обозначил проблему, теперь явился за её решением.

– Позвольте мне спуститься вниз, позвольте осмотреть Механизм, – Рокан шагнул вперёд, подошёл в плотную к столу, за которым стоял Кою. Он понимал, что его, как рождённого на Небе, бывшего старшего инспектора, могут взять в заложники, убить или отправить обратно. Важно было убедить, донести до Главы Гильдии то, что это необходимо. – Знаю, этой бойни мне не остановить, Дно в этот раз не спасти. Уже слишком поздно. Ресурсы истощились, новых поставок до конца чёрных годов не будет, да и потом они будут скудные. Всё это есть в архивных данных по сходным конфликтам.

– Небу нужно не только сократить число потребителей, но и оправдать недостаток удобрений и лекарств трудностями войны. Обвинить поверженное Дно в дефиците необходимых ресурсов, – тихо добавил Крайс.

Ситуация складывалась паршивая, он понимал всё отчётливее, что у него просто нет иного выхода. Рокан и Кою были правы – остановить это безумие уже не получится. Всё, что они могли сделать – это дать шанс будущим поколениям. Вот только отношение к Дну это не изменит. Рождение ребёнка с Даром на Дне стало прецедентом. Близкое знакомство Крайса с небородными смогло изменить мнение хотя бы нескольких человек. Это могло стать первым камешком, самым началом перемен. Кою хотел, чтобы он переубедил город. Кою хотел, чтобы город увидел, что на Дне живут такие же люди. Крайс не справился просто потому, что случились чёрные годы. Если бы ему дали ещё несколько лет, многое можно было бы изменить.

– Думаю, вы правы, лен Крайс, – Рокан кивнул. Он намеренно использовал обращение, соответствующее титулу дарованного Благородного. – И всё равно настоятельно прошу – дайте осмотреть Механизм. Я изучил всё, что смог найти по работе Механизмов, разговаривал с теми, кто занимается настройкой. Я хочу попытаться.

– Не боитесь оказаться заложником? – Кою с интересом рассматривал Благороднорождённого. Тот ни на секунду не усомнился в том, что его не тронут. Не испугался. Не выказал ни малейшей тревоги.

– У меня нет Дара, Глава. Я утратил его. Всё, что у меня есть – репутация, знания и благодарность за прошлые заслуги, – горько улыбнулся Рокан. – Вам ли не знать, как легко забывается такая благодарность, как легко разрушить чужую репутацию, особенно, на благо города.

– Понимаю, – усмехнулся Кою. Шеной Грейтарис вполне могли пожертвовать, Высшему Совету его пленение или смерть были бы даже выгодны. Он стал бы символом зверства Дна, павшим героем. – Я не дам Небу возможности разыграть свою партию на вашей смерти. Я даю разрешение осмотреть Механизм. Делайте, что хотите, даже если после этого развалится город.

– Мы все можем погибнуть под его обломками, – холодно напомнил Тайэн. Ему мысль о том, что непосвящённый будет прикасаться к чужому Механизму, казалась кощунственной.

– Немного потеряем, – тихо произнёс Фарид.

– Действительно. Фэрри, Рюни, проводите шену Грейтарис вниз. Вы оба знаете, где находится вход в Поддонье, это недалеко от штаба, так что сможете обойтись небольшим эскортом. Фэрри, на тебе безопасность, – Кою махнул рукой, отпуская Фэрри и Крайса.

Рокан церемонно поклонился, выражая признательность. Он получил шанс, на который почти не надеялся. Выходя из палатки, принявшей на себя обязанности штаба, он думал о том, с чем ему предстоит столкнуться. Рокан ни разу в жизни не видел Механизм, хотя и неплохо представлял, на что они похожи. И понятия не имел, как настраивать и чинить тот, который лежал ниже самого Дна. Но он обязан был попытаться.

Крайс молчал, идя рядом с Роканом и Фэрри. Он не решался заговорить, не решался спросить, как обстоят дела наверху. Про Шиму шена Грейтарис ничего знать не мог. Рюни беспокоился, как бы Аштарет и Рандэлл не натворили глупостей. Они оба не умели мириться с неприглядной реальностью, вечно искали обходные пути. Торхейс отказался участвовать в войне, это давало надежду на то, что он останется рядом с Элиасом и удержит того от глупостей. Милен тоже остался наверху и мог присмотреть и за Шимой, и за Энде. Крайс понимал, что в его положении беспокоиться о других глупо. Понимал, что вряд ли увидит кого-то из них ещё хоть раз. От прошлой жизни остались осколки, крохи, не годящиеся даже на полноценные воспоминания. В груди болело.

Разрезание перекатывалось, вальяжно и медленно царапая внутренности, стягивая сердце и лёгкие, наполненные битым стеклом болезни. Они спускались всё ниже, пересаживаясь с одного поезда на другой. Транспорт ходил по прежнему расписанию, ему словно не было дела до того, что происходит в городе. Уставший, холодный женский голос продолжал объявлять станции, хотя в вагонах не толпились рабочие.

Крайс молчал, потому что не знал, о чём говорить. Рокан был из его прошлого – короткого и сложного, но вполне благополучного. Фэрри – теперь уже из будущего, тоже, скорее всего, короткого и сложного, но вряд ли благополучного. Они начали спускаться на Дно по бесконечной лестнице в трубе из полупрозрачного и удивительно прочного материала, похожего на слюду. Фэрри тоже молчал, сосредоточенно обдумывая, к кому обратиться, какие приказы от лица Кою отдать. Крайс всё ещё поражался переменам, которые произошли с Лепёшкой.

Разрезание втекло в кровеносную систему, начало просачиваться сквозь кожу, от чего всё тело покалывало – сначала едва заметно, а потом почти нестерпимо. Дно стало угрозой, вибрация ощущалась уже на нижнем пролёте лестницы. Крайс коснулся полупрозрачного, похожего на слюду вещества. Оно было плотным, но не казалось таким неразрушимым и вечным, как доки, хоть и было построено с ними в одно время.

Внизу их ждала машина – она дежурила здесь постоянно, добраться от спусков до любой другой точки Дна иначе было невозможно. На электрической сетке висели полуобугленные тушки крайс, крупных и уродливых, даже более уродливых, чем обычно. Рокан подошёл и снял трупик, который пострадал меньше прочих. Пока он изучал его, Рюни прислушался. Гул был неровным, пульсирующим, тревожным. Кроме него вокруг было тихо. Дно замерло, казалось вымершим. Но из-под толстого слоя серой, высохшей почвы доносился монотонный звук, похожий на пульс огромного больного сердца. Рюни помнил его – переплетение покрытых слизью проводов в темноте, каменные ступени, ледяная вода.

Рокан аккуратно повесил крайсу на прежнее место и направился к машине. Гул двигателя не мог до конца перекрыть гул, идущий снизу, почва вибрировала под ногами, отдаваясь в костях. Крайс сухо закашлялся, закрыв рот рукой. Рокан старался глубоко не дышать, в горле саднило от сухости и горечи. В машине было немного лучше. Воздух казался чище, звуки изменились. Рокан уселся на свободное место.

Поездка оказалась не самой лёгкой. Их атаковали три раза. Первый раз машину изрядно трясло, волосы вставали дыбом от статического электричества, копившегося внутри салона после каждого разряда по стае. Сквозь рёв мотора прорывался громкий писк, полный ярости и боли. Рокан всем нутром чувствовал, что там, за тонкой бронированной стенкой – смерть. Фэрри и Крайс, казалось, вообще не замечали опасности, они сидели, расслабившись, лишь изредка обменивались взглядами. Однако Рокан заметил, что Лепёшка время от времени опускает руку в карман, а за широкими оборками на рукавах чёрного инспектора мелькают ленты его Дара.

Вторая атака отличалась силой и стремительностью. Машину едва не перевернуло, разряд тока был так силён, что по пассажирам ударило немалым зарядом. Рокан охнул от неожиданности, но смог удержаться и не упасть. Снаружи что-то затрещало, запахло жареным мясом.

– Большая стая, – Фэрри принюхался. – Крупные твари. Как думаешь, прогрызут?

– Нет, – Рюни сухо закашлялся.

Разрезание стекло по коже скользнуло тонкими нитями в едва заметные щели, просочилось наружу. Рюни ощущал озон, электричество, живое тепло маленьких тел, хрупкость сгоревшей плоти. Их было много, заряд не проредил и половины. Дар распался на десятки острых игл, нашёл пульсацию жизни, выпрямился, пронзил маленькие, трепещущие сердца. Рюни согнулся, зашёлся в приступе кашля, чувствуя, как выворачивает лёгкие, как кровь бьётся в артериях, как трещат кости. Крайс было слишком много, хлестнули тонкие плети, оплели рвущиеся к машине тельца. Рюни ощущал, как коготки и зубы остервенело рвут его Дар, как крайсы сражаются за жизнь. Он убивал снова и снова, ничего не видя и не слыша от боли. Лёгкие спазматически сжимались, не пропуская воздух. Голова раскалывалась от необходимости сражаться десятками игл и плетей, осознавать каждое прикосновение, каждую смерть, принимать каждый удар.

А потом всё закончилось, крайсы отступили, забирая трупики своих товарищей – сколько смогли и успели унести. Машина взвыла мотором и набрала скорость. Рюни снова закашлялся, прижимая платок к губам. Лёгкие рвало болью, каждый вдох давался через усилие, через нежелание нового приступа. Он задыхался, но заставлял себя дышать. Рюни медленно выпрямился, невидяще глядя на испачканный кровью платок.

Рокан молчал, не зная, что сказать. Он чувствовал отступающий ужас, благодарность, которая никому не была нужна, и неверие. Родившийся и всю жизнь проживший на Небе, Рокан не был готов признать существование болезней. До этого он сталкивался только с травмами и никогда не слышал о том, чтобы Дар мог так сильно ранить своего владельца. Глядя на скорчившегося на своём месте, тяжело дышащего инспектора Крайса, Рокан начал осознавать, что имел в виду Элиас Аштарет под несправедливостью, почему так злился Нуари. А ещё – насколько сильно болен Механизм, если он не только допускает, но и, возможно, провоцирует подобное.

– Могу я задать бестактный вопрос? – Рокан подался вперёд, он не знал, к кому обратиться. Фэрри мог не знать всего или не пожелать отвечать. Крайс мог быть просто не в состоянии ответить.

– Кровавый кашель ещё с детства. Это не лечится. Пока не заразен, до последней стадии, надеюсь, далеко, – хрипло отозвался Крайс. Он уже достаточно пришёл в себя – привык за все годы. – Пока жил в Верхнем городе, получал лекарства. На Небе удалось даже добиться стабилизации, приступы не случались. Всё вернулось на Дне.

– И много… часто такое встречается? – Рокан не мог до конца сформулировать, но чувствовал, что это важно, что это имеет прямое отношение к Механизму.

– Не так, чтобы часто, обычно поветриями, – ответил за Крайса Фэрри. Чёрный инспектор всё ещё пытался отдышаться и выглядел не лучшим образом. Лепёшка почти поверил в то, что кровавый кашель можно вылечить, а оказалось – нет. Даже Небо не могло найти нужных лекарств. Фэрри разочаровался во всемогуществе Верхнего города. – Кто-то сгорает быстро, кто-то годами кашляет. Под конец болезнь становится заразной. К таким не суются. На Дне много всякой заразы бродит, кашель – не самое страшное. Есть ещё кружево и лёгочная гниль, да много всякого. Что-то только у заводских, что-то у фермеров.

– Токсины в сырье и почве, – задумчиво произнёс Рокан. Он пожалел о том, что не расспросил жителей Среднего города, есть ли у них какие-нибудь заболевания. – Или в воде.

– Под Дном вода, – Крайс выпрямился, вытер губы. Боль иглами впивалась в лёгкие, горло пересохло, по мышцам разливалась слабость, но приступ прошёл и в ближайшее время вернуться не должен был. – Я был там, когда прошёл через Внешнее море.

– Или у тебя глюки были, – поморщился Фэрри. Именно после этого он вступил в Гильдию. Кою как-то обронил, что это именно Крайс уговорил его принять Лепёшку, а не перерезать ему глотку сразу же. – Ты ж не в себе был. Без сознания, когда я тебя нашёл. Вокруг тебя крайсы дозор несли.

– Я помню воду, трубы, какие-то гибкие шланги или провода, только очень большие, – Рюни мотнул головой. Он тоже понял, насколько это важно. Тогда он соприкоснулся с неисправным Механизмом, скорее всего, шёл прямо по нему. – Всё было залито водой. Было холодно и темно. Помню сильный гул, механические звуки, капанье воды. Я пробирался на ощупь, пока не выбрел на лестницу. Ступени были покрыты слизью. Я поднялся наверх.

– И отрубился. Я нашёл его без сознания, – вставил Фэрри. Он не до конца понимал, зачем Крайса ударился в воспоминания, но небородный слушал его очень внимательно. – В компании крайс.

– Крайс, – эхом повторил Рокан.

Он лихорадочно соображал. Механизм точно был связан с крайсами – их поведением и популяцией – но как и зачем, этого он не понимал. Кто мог заложить эту связь в Механизм? Или она возникла сама? Зверьки воспринимали вибрации как сигнал или стимул и действовали соответственно? Рокан обнаружил ещё один пробел в своих знаниях – он никогда не интересовался животными. На Небе были только лошади, выращенные на специальных фермах, обученные и дрессированные. Они не воспринимались, как нечто живое, отдельное от экипажей.

– Крайсы связаны с Механизмом, я только не могу понять, как, – Рокан коротко выдохнул.

Тогда машину тряхнуло в третий раз и начало мотать из стороны в сторону. Двигатель натужно гудел, запасов электричества для ещё одного крупного удара просто не осталось. Водитель пытался сбросить особо наглых тварей и вырваться, но у него получалось плохо. Рокан осознал, что не чувствует страх, хотя и понимает, что с ним будет, если крайсы прорвутся. Ему было даже любопытно.

Потом машину тряхнуло особенно сильно, она едва не перевернулась, Рокан вцепился в поручни, Фэрри, ругаясь, полетел на пол, Крайс тоже успел ухватиться. Чёрный инспектор выглядел бледным, он явно пытался решить, когда будить Дар, и хватит ли у него сил ещё для одной атаки. Снаружи послышались рёв, щелчки и грохот. Машина выпрямилась и поехала ровно, хотя и слишком медленно.

Остановилась она у оставленного Гильдией штаба. Фэрри первым вылез наружу, облегчённо выдохнул. Древнее строение не пропускало не только гул и вибрацию, крайсы рядом с ним тоже не попадались. Рокан вышел следом и осмотрелся. Особняк, рядом с которым они оказались, выглядел внушительно и необычно. Архивариус нигде на Небе не встречал подобной архитектуры, да и на Дне он казался несколько неуместным. Когда Рокан в прошлый раз приезжал сюда, он не обратил внимания на дом, слишком был взволнован и сосредоточен. Теперь же мог рассмотреть без спешки.

Рядом с их машиной стояла ещё одна – явно изменённая, улучшенная листами брони, нескольким электросетками и самодельным огнемётом на крыше. Рокан понял, что именно его рёв они слышали. Их спасли и проводили до штаба.

– Кто это? – тихо спросил шена Грейтарис у Крайса, кивнув в сторону невысоких, худых мужчин, выгружавшихся из спасшей их машины. Он догадывался, Айша рассказывала ему, но сейчас шена Грейтарис хотел услышать версию инспектора Крайса. Каждая мелочь могла оказаться подсказкой.

– Охотники. Это особая каста Дна, они выслеживают стаи крайс, очищают от них дома и поселения. В обычное время их сторонятся, – пояснил Крайс, поглядывая на охотников. Риса среди них не было, но он мог быть где-то неподалёку. Перебираясь наверх, Кою временно отдал охотникам штаб. – У охотников особое чутьё, они понимают крайс, знают, как те думают. Слишком близки с ними, понимаете?

– Не совсем, – честно отозвался Рокан. Дно хранило много загадок, разобраться со всеми жизни не хватит, а у него были считанные дни.

– Рад, что вы не солгали, – усмехнулся Крайс. Понять охотников и иррациональный страх перед ними способны были только жители Дна. – Люди боятся крайс и всего, что с ними связано. Охотники связаны. Если рядом охотник, значит, рядом стая. А это плохо.

– Теперь понимаю, – Рокан кивнул. Ему и самому было неуютно рядом с охотниками, в них было что-то такое, чего он не мог объяснить.

– Словно Механизм изменил их для своих целей, – ответил на его мысли Рюни. Эта мысль уже приходила ему в голову, но он старался не задумываться об этом. Его мать была связана с охотниками, возможно, была одной из них или, скорее всего, полукровкой. А он отлично чувствовал крайс с самого детства. И это его самого пугало.

– Верно, – выдохнул Рокан.

– В чёрные годы отношение меняется. Охотников зовут, на них надеются. Без них выжить невозможно, только они знают, как справляться со стаями, как искать Больших Крайс, как выслеживать и уничтожать, – продолжил Рюни. Он невольно вспомнил охоту на Большую Крайсу. Тогда без охотников у них с Тайэном не было ни единого шанса даже просто дойти до дома, где засела тварь.

– Дальше пойдём пешком, нам дадут пару провожатых, – Фэрри успел переговорить с охотниками и, как и всегда после общения с ними, выглядел недовольным. – Здесь не очень далеко, но через пустыри. А вот в Серых холмах придётся быть осторожными. Чего там только не водится.

– Почему их так назвали? – Рокан старался скрыть волнение. Он хотел увидеть Механизм, но не мог подавить трепет от предстоящей встречи с чем-то, столь грандиозным.

– Холмы состоят из шлака и мусора. По большей части – серого, – Крайс пожал плечами. Он никогда не задумывался. – Кто-то считает, что там раньше был завод, и весь этот шлак – его работа. Развалин никто не видел.

– Там горы хлама и домики тех, кому надо обтяпать делишки без свидетелей, – Фэрри старался держаться подальше от двух провожатых – поджарых и неразговорчивых мужчины и женщины из охотников. – И шлак, который иногда дымит. Отвратное место. Крайсы там стаями ходят даже в спокойное время. Сейчас, наверное, все свалили. Да и шлак этот… нездоровый, в общем.

– Шлак, появившийся без видимой причины. Происхождение и состав неизвестны, – Рокан скрестил руки на груди. Этот спуск вниз вряд ли был единственным, но мог ответить на некоторые вопросы. – И именно среди этого шлака есть спуск к неисправному Механизму, ответственному за получение ресурсов извне. Минеральных ресурсов.

– Звучит паршиво, – Фэрри пожал плечами. Ему трудно было понять, что именно имеет в виду небородный. Серые холмы могли быть порождением Механизма, а не руинами разрушенного завода, но что это меняло? Они всё равно дымили, воняли и служили прибежищем крайсам и мелким преступникам, а раньше – ещё и бандам.

Рокан дальше шёл молча, обдумывая полученную информацию. Он старался состыковать то, что узнал о спуске к Механизму, со всем, что знал о Механизмах до этого. Шлак действительно мог попасть на Дно извне. Его состав мог дать ответ на вопрос, что там находится. А его «нездоровость» могла быть либо этим самым ответом, либо следствием контакта с Внешним морем.

До холмов шли достаточно долго, охотники петляли, иногда останавливались, что-то обсуждали и потом меняли направление. Они чувствовали крайс, большие стаи, но те держались в отдалении и не нападали. Рядом с холмами крайсы всегда вели себя странно, нетипично. Именно поэтому провожатыми пошли самые опытные охотники.

Когда впереди показались груды серого дымящегося шлака, Рокан понял, почему холмы так называют. Все оттенки – от почти белого, до почти чёрного, с редкими вкраплениями грязно-бурого и едко-жёлтого – вот и всё, что можно было о них сказать. Нагромождение породы вперемешку с мусором – вот что представляли собой холмы. Воняли они тоже просто ужасно, даже по сравнению со всем остальным Дном. Рокан посмотрел на своих спутников, но никто из них даже не поморщился.

От холмов несло болезнью, смертью, гнилью. Они истекали дымом безнадёжности и смирения. Холмы походили на язву, незаживающую и гниющую. Рокан чувствовал сильное отторжение, он не желал идти туда, приближаться к отвалам шлака. Его начала накрывать паника, иррациональная и непонятная.

– В первый раз всегда так, потом привыкаешь, – Крайс не смотрел на него, понимал, что тот чувствует. Сам он в первый раз увидел холмы подростком, испугался тогда так, что его стошнило. – К Серым холмам не хочется приближаться, именно поэтому их используют, чтобы прятать запрещённые вещи или прятаться самим. Никто не сунется сюда добровольно.

– И всё-таки я здесь, – с удивлением сказал Рокан Грейтарис. Он пришёл добровольно туда, куда не ходили даже местные жители.

– И всё-таки вы здесь, – подтвердил Крайс.

Охотники вели их через холмы и отвалы шлака к неприметному строению – всего лишь навесу, огороженному колючей проволокой. По центру ограждения лежали ящики и с полдюжины тюков.

– Мы будем ждать здесь. Если надо, кричите, услышим, – женщина-охотник уселась на выступ шлака рядом с навесом.

– Ага, – Фэрри пожал плечами. Над холмами звуки распространялись странно. Иногда казалось, что кричащий совсем рядом, а тот оказывался очень далеко. А иногда он не различал слов стоящего совсем близко человека, хотя тот говорил громко и чётко. Звуки искажались, менялись, путали и обманывали. Холмам нельзя было верить. – Нам туда, насколько я помню.

– Да, именно туда, – Крайс знал о том проломе ещё с детства. Первый раз в холмы он пошёл как раз, чтобы его найти. Нашёл только в третий поход, но спуститься так и не решился. – Там ещё верхушка у шлаковой горы такая необычная, заострённая.

Фэрри кивнул и быстро зашагал вперёд, не оглядываясь. Ему не нравилось находиться в холмах. Раньше было плевать, он часто прятал тут награбленное или контрабанду. А теперь – во время чёрных годов – холмы дымили и воняли сильнее обычного, и чувство страха, неуверенности, которое было здесь всегда, сильно возросло.

До провала дошли через час. Он располагался глубоко в холмах, хотя и не очень далеко от старого логова Фэрри. Со стороны заметить его было практически невозможно – скрывали насыпи мусора. Рюни шёл уверенно, чутьё вело его, хотя он бывал здесь всего несколько раз. Туман, страх, нервозность – всё это шло оттуда. Чем ближе они подходили, тем чаще им попадались крайсы. Они сторонились незваных гостей, смотрели пристально и внимательно, но без обычного жестокого голода.

Рокан остановился на самом краю спуска, выдохнул, собираясь с силами. Он не знал, что найдёт внизу, не представлял себе, что его там ждёт и что он будет с этим делать. Механизмы он знал только понаслышке, но был уверен, что сможет хотя бы найти.

– Я спущусь вниз, осмотрюсь. Пока только проверю свою гипотезу, не более. Со мной идти не нужно, – Рокан повернулся к Фэрри и Крайсу.

– Будем ждать здесь, – Крайс зажёг и передал ему лампу, прихваченную из машины. Там всегда хранилось несколько на случай остановок или поломок в ночное время. – Здесь горючего хватит на два часа, не больше. Лучше не задерживаться. Света там нет, обратно дорогу можно и не найти.

– Учту, – Рокан с благодарностью кивнул, взял лампу и начал спускаться.

Его не было почти два часа, Фэрри начал заметно нервничать, Крайс ждал спокойно. Он знал, что переживать нечего. Если воды Внешнего моря и Житель Поддонья сочтут шену Грейтарис достойным, он вернётся. Если нет – ждать не имеет смысла. Но Рокан вернулся. Сначала показался мерцающий тусклый огонёк лампы, потом и он сам – грязный и мокрый, растерянно моргающий.

– Что там? – Фэрри не мог удержаться, ему не терпелось первому узнать.

От Крайса он в своё время не добился ничего толкового – только вода, темнота, гул, вибрации, трубы. А сам спуститься так и не решился, почему-то был уверен, что обратно уже не вернётся. Ходили слухи, что пропадали даже те, кто обматывал себя верёвкой и кого страховали сверху. Хотя те спускались, чтобы поживиться, а Житель Поддонья не любил воров.

– Механизм, это определённо Механизм, – Рокан откашлялся, его голос звучал хрипло и глухо. – Очень большой, насколько я могу судить. Я нашёл дверь в настроечный зал, осмотрел часть систем, но внутрь входить не стал.

– А он может убить? – Фэрри с жадностью посмотрел на Рокана. Он не собирался соваться вниз, но избавиться от любопытства не мог. – Там пропадали люди.

– Я не видел никаких следов того, что там кто-то был до меня, – Рокан снова закашлялся. Он провёл два часа в темноте, по колено в воде, а по ощущениям – целую вечность под водой и большим давлением. Лёгкие никак не хотели работать, ядовитые испарения Серых холмов мешали прийти в себя. – Только, как вы и говорили, лен Крайс, воду, трубы и провода, стенные панели, запертые двери и люки. Сам Механизм надёжно спрятан за толстыми стенами и бетонными перекрытиями. Откуда эта вода?

– Из Внешнего моря, – выдохнул Крайс. Ему в голову пришла странная мысль, но он не был уверен, что хочет её озвучивать. Это было бы слишком жестоко. Море изменило его Дар, усилило его. У шены Грейтарис Дара не было, он его утратил. Могла ли вода моря его вернуть? – Я попал туда из Внешнего моря. Я был в трюме корабля, а оказался там.

– Как вы выжили? – Рокан непроизвольно держался рукой за грудь, лёгкие болели так, словно он действительно нахлебался воды.

– Я полностью покрыл себя полосками своего Дара. Разрезание может принять форму широких лент, я полностью закрыл ими своё тело, – Крайс выдохнул. Фэрри смотрел на него со смесью ужаса и отвращения. Его Дары пугали, мысль о том, чтобы полностью опутать себя проявлением Дара, казалась отвратительной. – Другого объяснения у меня нет.

– Возможно, так и было. О море знают лишь водители кораблей, но они ничего не скажут, – Рокан попытался вдохнуть поглубже. В лёгких булькало. – Пора возвращаться, я увидел всё, что хотел.

– И что вы увидели, кроме того, что это Механизм? – Крайс знал ответ, чувствовал его кожей. Но смог ли Благороднорождённый увидеть его?

– Он работает неправильно. На панелях почти все индикаторы красные, провода покрыты солевым налётом, гул и стуки внизу… так быть не должно. Над дверью в настроечный зал тоже горят красные индикаторы. Они мигают и отбрасывают тени. Пол время от времени содрогается, – Рокан говорил, не зная, зачем он всё это рассказывает. После возвращения на Дно его тревога только усилилась, а там внизу он чувствовал, что всё идёт не так, как должно. – Некоторые трубы гудят и дрожат, панели горячие, одна даже дымилась.

– Житель Поддонья болеет, – Фэрри сплюнул на шлак. – Плохо это, крайса хара , совсем плохо.

– Вы знаете, как это исправить? – Крайс понимал, что ответ может быть только отрицательным. Никто не знал, как чинить Механизмы.

– Нет, – честно ответил Рокан. – Необходимо попасть в настроечный зал, возможно, там можно будет что-то сделать или хотя бы понять, что произошло. Возможно, засорились фильтры или отошёл кабель, тогда исправить поломку можно будет относительно легко.

– Если, конечно, этот кабель не находится в глубинах Внешнего моря, – Крайс покачал головой. Вся эта идея с самого начала казалась безнадёжной.

– Возвращаемся, Глава точно захочет узнать подробности, – хмуро произнёс Фэрри.

Рокан кивнул, понимая, что ему предстоит очень сильно рискнуть, если он хочет добиться хоть чего-то, если хочет спасти город от неминуемой, хоть и пока что далёкой гибели.

Охотники ждали их под навесом, сидя на шлаке и тихо переговариваясь. Едва заметив приближение Фэрри, Рокана и Крайса, они поднялись на ноги. Лепёшка кивнул им и направился прочь от холмов и входа в Поддонье. Он был зол и сам не понимал толком, почему злился. Небородный не обещал решения проблемы, он с самого начала говорил, что мало, на что способен. И всё равно, Фэрри ужасно разозлило это его «нет» в ответ на вопрос Крайсы.

Вернулись на Средний уровень они достаточно быстро. На обратном пути их сопровождало две машины охотников, стаи не рисковали нападать. Ни Фэрри, ни Крайс не знали, почему вдруг им выделили такой эскорт. Рокан подозревал, что охотники поняли, кто он и зачем отправился в Серые холмы, и потому решили оберегать его жизнь. Они действительно верили в то, что он справится. Рокан сделал мысленную заметку как следует поговорить с охотниками. Они явно знали о Поддонье больше, чем все прочие. И о крайсах. Эти существа крайне заинтересовали его не только хитростью и распространённостью только на Дне, но и несомненной и сильной связью с Механизмом.

Штаб Гильдии был переполнен людьми. Вокруг палатки стояли небольшие группы, отличавшиеся не только одеждой и наколками, но и внешностью и даже диалектами. Друг на друга представители некогда враждебных банд посматривали с подозрением. Их командиры находились сейчас внутри, получали инструкции от Кою, обсуждали стратегию, договаривались о взаимодействии.

Фэрри положил руку на плечо Рокана и кивнул на лежавшие под навесом мешки и ящики. Глава Гильдии был слишком занят подготовкой к маленькой войне.

– Когда разойдутся, тогда поговорим, – Фэрри первым уселся на ящик. – Знаю я этих красавцев. С ними лучше по одним дорожкам не ходить, вместе с крайсятиной сварят и косточки оближут.

– Образность? – Рокан с любопытством посмотрел на Лепёшку.

– Ага, если бы. Есть здесь пара банд, про которых и не такое говорили. Жратвы на Дне мало, особенно далеко от ферм и крупных поселений, – Фэрри пожал плечами. Его не заботили слухи. Раньше он не совался в отдалённые области Дна, а теперь все банды были под рукой Кою. Он их кормил, он же и следил, чтобы они вели себя прилично. Банды знали, что Глава Гильдии может лично перерезать глотку каждому их члену.

– Большую часть слухов распространяли сами банды. Чтобы их боялись, – Крайс тоже сел на ящик. – Крайсы лучше.

– Чем лучше? – спросил Рокан. Весь этот разговор казался ему абсурдным, но он уже успел понять, что на Дне даже безумие может оказаться реальностью.

– Мясо крайс не накапливает токсины, они не болеют и могут быть непригодны в пищу только в чёрные годы, да и то не все. Гильдия следит за крупными стаями, проверяет после зачисток, если крайс признают нормальными, все они идут в пищу, – Крайс пожал плечами. В детстве он только на них и выживал. – Сейчас – это почти единственный источник пищи. В этот раз Гильдия запаслась, а раньше люди в чёрные годы питались только крайсятиной. И этого было достаточно.

Рокан кивнул, крайсы интересовали его всё больше. Ждали они около получаса, потом Фэрри решительно встал и направился в палатку, выполнявшую роль оперативного штаба. Его не было минут десять, вернулся он уже с Кою. Тот выглядел уставшим, но в его глазах горел всё тот же нездоровый, полубезумный огонь.

– И к каким же выводам вы пришли, шена Грейтарис? – Кою с интересом посмотрел на неборождённого. Светлые одеяния Рокана изрядно запачкались, он выглядел растерянным и задумчивым. – Фэрри сказал лишь, что вы спускались вниз и пробыли там некоторое время.

– Два часа, – добавил Рюни.

– Я обнаружил внизу неисправный Механизм, в его настроечный зал я не заходил, обследовал те части, до которых смог добраться, – Рокан поднялся на ноги и серьёзно посмотрел на Кою. Тот стоял спокойно, но все его мышцы были напряжены, словно он готовился к удару. Улыбка казалась не ядовитой, а скорее вымученной. – Как и говорил лен Крайс, внизу много воды, я уверен, что это ненормально.

– И что вы собираетесь делать с этой информацией? – Кою продолжал прямо смотреть на Рокана. В его голосе прозвучал вызов. Он не доверял Благороднорождённому. – Кому осмелитесь сообщить о путешествии под Дно?

– Я собираюсь остаться на Дне и продолжить изучение Механизма. Я намерен открыть настроечный зал и попытаться понять причину неисправности, – Рокан проигнорировал откровенную провокацию. Кою явно ждал, что Благороднорождённый вернётся на Небо и забудет обо всех неудобствах, разве что расскажет кому-нибудь из тех, кто и так знает правду. – Не знаю пока, сколько мне потребуется времени, но я сделаю всё, на что буду способен.

– Я найду вам место при штабе и выделю паёк, – нехотя произнёс Кою. Он уже успел выяснить всё, что только смог, о Рокане Грейтарис, и теперь думал, как интерпретировать его слова.

– Я буду возвращаться на Небо, мне необходимо будет дублировать информацию, возможно, консультироваться, – осторожно сказал Рокан. Он понимал, в какое положение сам себя ставит.

– Разумеется, – безразлично ответил Кою. Пока что он вполне мог это позволить. Всё, что способен был рассказать шена Грейтарис, это то, что Дно готовится к войне. Небу это только и нужно было, так что вряд ли он их удивит.

– Благодарю, – Рокан искренне поклонился. Кою был в своём праве отправить его на Дно и забыть.

– Не за что, – Кою отвернулся от Благороднорождённого. Теперь он смотрел только на Крайса. Тот ответил ему спокойным взглядом, в котором не было осуждения, только лёгкая грусть. – Вы ведь понимаете, что добровольно становитесь моим заложником?

– Понимаю, – Рокан кивнул. Он не стал говорить, что его жизнь не стоит города, о нём забудут, если это будет необходимо, сделают мучеником.

– Что ж, Айша! – Кою продолжал смотреть на Крайса, но тот никак не реагировал на его слова. Рюни словно отстранился от всего происходящего, исполняя роль наблюдателя, это злило Главу Гильдии и пугало одновременно.

– Глава? – девушка подошла и вопросительно посмотрел на Кою.

– Позаботься об этом Благороднорождённом. Он остаётся в штабе, будет спускаться на Дно, – Кою сцепил руки за спиной. Рокан Грейтарис был ему безразличен, он не верил, что тому удастся починить Механизм. Как заложник, он тоже был бесполезен. Высший Совет решил устроить бойню, его ничего не остановит. – Обеспечь местом для сна, пищей, стиркой и всем, что ему потребуется. Обеспечь возможность подниматься и спускаться по уровням.

– Хорошо, – Айша улыбнулась, покраснела и бросила быстрый взгляд из-под ресниц на Рокана.

– Фэрри, пока свободен, – Кою махнул рукой, отпуская подчинённого. – Рюни, подойди.

Крайс отошёл вместе с Кою в сторону, там, где их вряд ли могли бы услышать. Айша увела шену Грейтарис, Фэрри ушёл искать чего-нибудь перекусить. Они быстро растворились в толпе и пропали из вида.

– Что думаешь, Рюни? У него есть шанс? – Кою говорил медленно, в его движениях и голосе стала заметна усталость. Прислонившись спиной к ящикам, Глава Гильдии опустил голову.

– Не знаю. Зависит от Жителя Поддонья. Сразу его не сожрал – уже хорошо, – Крайс пожал плечами и шагнул поближе к Кою. Тот выглядел совсем вымотанным. Остальным нельзя было видеть его в таком состоянии. – Если кто-то и в силах починить это крайса дэлн, то только он. Он не отступится.

– Наивный крайсёныш, верящий, что можно всем сделать хорошо, – Кою горько улыбнулся и поднял голову, распрямил плечи. На лице его застыла жёсткая, вымученная улыбка. – Он же ничего не понимает.

– Поймёт и очень быстро. Мозги у него работают, – Крайс покачал головой и коротко откашлялся в платок. – Шена Грейтарис настроен серьёзно.

– Это всё равно ничего не изменит. – Кою положил руку на плечо Крайса.

– Не изменит. Но он понимает, что происходит, лучше нас всех, – Крайс не стал скидывать руку Кою, хотя она казалась ему слишком тяжёлой. – В перспективе.

– В перспективе нас ждёт смерть. Что бы мы ни делали, всё равно станем крайса дэлн, – Кою усмехнулся, пододвинулся к Рюни, так, чтобы касаться его плечом. – Даже если он починит Механизм. Понимаешь?

– Кажется, да, – Крайс поднял голову и посмотрел наверх, на изнанку следующего подуровня. Он чувствовал жёсткость плеча Кою, его холодную ладонь, слепо нашаривающую его руку. – Если он починит Механизм, то тем самым перечеркнёт все жертвы, уничтожит всю необходимость в жестокости. Из спасителей Высший Совет превратится в лицемерных палачей. Если он сможет это сделать, значит, всё это время починить Механизм было можно. Значит, виновны не только нынешние члены Высшего Совета, но и всех их предшественники. Значит, Дно было невинной жертвой. Поколениями.

– А городом не могут править те, кто убивает его жителей без веской причины, – Кою улыбнулся, нащупав руку Крайса и сжав её ледяными пальцами. – Шена Грейтарис может отнять эту причину. Если они узнают, что он делает, если поймут, они убьют его.

– Здесь, в Гильдии, он в безопасности, – Крайс снова откашлялся. Его руки были такими же холодными, он не мог согреть Кою. – Айша отвадит его от мысли вернуться наверх.

– Ты заметил? – Кою усмехнулся. Сама мысль о том, что одна из девочек Мадам умудрилась влюбиться в небородного, вызывала у него смех. Особенно Айша, всегда невозмутимая и достаточно циничная, чтобы видеть в мужчинах только потенциальных клиентов.

– Это трудно не заметить. Ещё на переговорах, – Крайс тоже невольно улыбнулся. Странно было думать, что сейчас, на краю гибели и катастрофы, люди продолжают влюбляться, краснеть и переглядываться в надежде поймать взгляд того, кто нравится.

– Мы подписали ему смертный приговор, позволив спуститься, – Кою всё ещё улыбался. – Мы же сделаем всё, чтобы у него получилось.

– Ты веришь, что он сможет? – Крайс удивлённо глянул на Кою.

– Не важно, во что я верю, – Глава Гильдии пожал плечами. – Я хочу досадить Высшему Совету, и я сделаю всё, чтобы эти крайса лаан подёргались.

Рюни кивнул и крепче сжал пальцы Кою. Они стояли так долго, безмолвно глядя на снующих туда-сюда людей, на перемешивающуюся толпу. Пусть члены Гильдии и собирались на войну, они жили, ели, флиртовали с девушками Мадам и ещё нескольких борделей, приславших своих работниц, спали, ссорились, смеялись. По большей части, никто не задумывался о том, что будет завтра. Никто не желал думать, что всем им уже вынесен приговор. Люди просто жили и просто готовились сражаться за эту жизнь. И за свой дом, пусть он и был Дном.

Глава 6. Крайсьи когти.

Я буду защищать, сколько смогу.

Крайс.

Как долго я этого ждал!

Кою.

Милен сидел в своём кабинете, невидящим взглядом сверля стену. После переговоров и предложения Рокана настроение у него было паршивым. А после встречи с Энде стало траурно-мрачным. Шена Рандэлл не мог усидеть на месте, он злился и кричал. Милен никогда не видел его в таком бешенстве. Он мог понять его чувства, у него без спроса отобрали лучшего детектива, пусть и проработавшего совсем недолго в его участке. То, что они пережили вместе, стоило многих лет мирной работы на Земле. А потом ещё и попытались отправить в ссылку, чтобы заставить молчать. Милену едва удалось уговорить шену Рандэлл-старшего не забирать сына под свою ответственность. Хотя по сути это мало что меняло. Любое неверное действие или высказывание могло стоить Энде должности.

Зол был не только шена Рандэлл, его подчинённые тоже ходили мрачные и недовольные. Никто из них, как выяснил Милен, не записался в отряд подавления мятежа. Энде сделал всё, чтобы дать им право выбора. Едва Милен вошёл в участок, к нему обратился младший детектив, переведённый вместе с Крайсом, Демьен Шеппен. Он требовал ответа, почему детектива Земли, много раз доказывавшего и свой профессионализм, и свою лояльность, выслали как какого-то преступника. Он утверждал, что это бросает тень не только на это управление полиции, но и на всё Небо, весь Верхний город. Милен был с ним полностью согласен, но признать это вслух не мог. У одного из столиков плакала миловидная девушка. Шена Клайдерн помнил, что её тоже перевели с Кайсом, только имени вспомнить не смог.

Демьен Шеппен не отставал от Милена на всём его пути до кабинета Энде. Молодой человек оказался на редкость упрямым и не желал сдаваться. Пару раз в его практически монологе проскальзывали фразы на подобии: «Небо творит какое-то безумие», «неужели нельзя договориться». С этим Милен был согласен не меньше, но, опять же, произнести это вслух означало не только пошатнуть веру всего управления в Небо и Совет, но и втянуть в большие неприятности Демьена Шеппен. А Милен пришёл сюда как раз за тем, чтобы не дать влезть в неприятности его начальнику.

Энде был зол. Он не покидал управление с тех пор, как его покинул Крайс. Милен в чём-то одобрял это – родственники хотели взять шену Рандэлл под присмотр, шене Клайдерн с трудом удалось их отговорить. Высший Совет тоже предпочёл бы видеть Энде под домашним арестом.

– Я не буду этого терпеть! – Энде повернулся к Милену, едва тот вошёл и закрыл за собой дверь. – Я не намерен…

– Остановитесь, – Милен вскинул руку в знак примирения. Он знал и понимал всё, что шена Рандэлл мог ему сказать. – Не говорите того, что может обернуться против вас и ваших подчинённых. Вы помните, о чём мы договаривались?

– Да, – недовольно буркнул Энде. Милен согласился дать ему управление полиции под командование при условии, что он будет без возражений выполнять все прямые приказы своего непосредственного начальника. – Но это безумие, Милен, сущее безумие. Высший Совет прикрывает свои грехи.

– Да, и вы знали, что так будет. С вашими мозгами вы способны были понять, куда приведёт вас ваше расследование, но вы не могли остановиться, – жёстко сказал Милен.

– Это ничего бы не изменило, – Энде почти успокоился. Он понимал, что правда только усугубила дело, но остановиться действительно не мог. Не мог бросить загадку неразгаданной. Не мог закрыть глаза на убийства.

– Да, ничего бы не изменило. Сигнал был передан. Но во всё это шену Грейтарис втянули вы, – Милен нахмурился. Крайс был втянут с самого начала, у него не было ни единого шанса остаться в стороне. Сам ли он решил стать прецедентом, посредником между Небом и Дном, или же за этим стоял Кою, уже не имело значения.

– Рокан втянулся сам, я просто обратился к нему с парой вопросов, – Энде не желал признавать, что главный архивариус рисковал сейчас жизнью только по его вине. – Милен, верни мне Крайса.

– Я не могу, это не в моей власти, – Милен покачал головой. Он и сам хотел бы вернуть его, но всё, что он реально мог сделать – скрыть факт пребывания на Небе его брата Шимы.

– Зачем ты пришёл? – Энде отвернулся к окну. Он вёл себя как обиженный ребёнок, но Милен знал, что его мозг сейчас перебирает все возможные варианты в поисках выхода.

– Попросить вас сидеть смирно и не лезть, – Милен задумчиво посмотрел на своего протеже. – Кстати, а где тот медальон?

– В надёжном месте, – Энде удержался от того, чтобы рефлекторно взглянуть на баночку из-под печенья, в которой хранился опасный артефакт. Он знал, что Милен задал вопрос не случайно. – И я его не отдам. Пусть ищут другой знак, какой захотят.

– Это не только знак начала, – сказал Милен мягко. – Это символ прошлого.

– Вот когда Дно и Небо снова станут единым целым, когда город начнёт работать, как должен был, вот тогда я верну медальон, – упрямо ответил Энде, повернувшись к Милену и скрестив руки на груди. – Как символ вечного мира и единства. А пока что он останется у меня. Мы с Крайсом его заслужили!

– Заслужили, – не стал спорить Милен. – Обещаете не лезть?

– Я уже написал письмо в Совет с требованием вернуть мне моего сотрудника и отменить для него ссылку ввиду его несомненных заслуг, – Энде вскинул подбородок. Милен тяжело вздохнул. – И напишу в Высший Совет!

– Они даже читать не станут, – Милен покачал головой. Энде всегда был слишком импульсивным, он думал, что работа сможет научить его терпению. Иногда Энде забывал выходить из образа избалованного ребёнка.

– Знаю, – уже тише ответил Энде. Он понимал, что Крайса больше не увидит, и что именно он был одной из косвенных причин его изгнания. – Мы же собирались вместе искать выход. Ты сам просил меня всё обдумать, найти приемлемое решение. Милен, как же так? Я почти нашёл.

– Выхода нет, Энде. И никакое решение уже ничего не изменит. Небо готово, – Милен сдержанно кивнул и машинально поправил идеально лежащую манжету. – Дно тоже.

– Из своих я больше никого не отдам, Милен, – Энде отвернулся, заканчивая разговор. Милен вышел не прощаясь.

Теперь, вспоминая эту встречу, он злился на себя за то, что не смог успокоить Энде, и на Энде за то, что тот остался верен себе. Он ещё с детства терпеть не мог делиться игрушками, а играл порой весьма странными вещами. Милен злился и был раздосадован одновременно. Когда он вернулся после разговора с шеной Рандэлл, в кабинете его уже ждали.

Трое Дознавателей – двое мужчин и женщина – сидели в приёмной неподвижно, точно статуи, заставляя секретаря нервничать. Милен кивком головы пригласил их войти, сил на полное соблюдение этикета не осталось. Он не оборачивался, пока дверь не закрылась с сухим щелчком.

– Чем могу быть полезен Дознавателям? – Милен знал, чего они хотят, знал, что потребуют. И не мог им этого дать.

– Дознаватели не совершают ошибок, – проговорила женщина. Милен помнил неписаное правило, традицию, существовавшую в их роду. Если нужный Дар получала женщина, то именно она была главной – не важно, в группе или в семье. Явление это было крайне редким. – А если и совершают, то не повторяют их дважды.

– Боюсь, я не понимаю, о чём речь, – Милен повернулся и посмотрел на своих гостей. Женщина без приглашения заняла кресло для посетителей, её спутники стояли у неё за спиной точно стража. – Вы не могли бы выражаться яснее?

– Мы потеряли одного из нас, моего брата. Он покинул нас, а потом умер. Это недопустимо и, всё же, это произошло, – женщина говорила ровным спокойным голосом, однако Милен чувствовал в нём угрозу и сдерживаемый гнев. Если бы он вздумал рассказать кому-то, последствия могли быть катастрофичными. – И теперь история повторяется. Один из нас потерян и может умереть. Мы не желаем терять свою кровь и своё наследие.

– Я вам сочувствую, шенай, но я по-прежнему не понимаю, о ком вы говорите, – Милен лукавил, он знал о том, что Дознаватели считали лена Крайс своим. Но доказательств у них не было, сидевшая же перед ним женщина говорила так, будто была абсолютно уверена в своей правоте.

– Не лгите мне, – поджала губы Дознаватель. Она смотрела на Милена с неодобрением. – Вы прекрасно понимаете, о ком я. Лен Крайс.

– Его Дар – не уникальный для Дознавателей. Хотя у вас он встречается не так уж и редко. Его происхождение однозначно – он родился и вырос на Дне. Даже если предположить, что именно там сгинул ваш брат, вероятность того, что лен Крайс является его сыном, не так велика, – Милен постарался успокоить собеседницу. Для него этот разговор был не только бессмысленным, но и опасным. – Дно не так мало, как может показаться.

– Мы уверены, нам хватает тех доказательств, которые у нас есть, – женщина-Дознаватель сплела пальцы в замок и прямо посмотрела на Милена. – Мы готовы принять его в наш род и дать ему полное наше покровительство.

– Рад это слышать, – Милен растянул губы в формальной вежливой улыбке. Это могло всё изменить буквально несколько дней назад, сейчас же уже было поздно. Крайс был потерян. – Но помочь вам не в силах.

– Вы уверены? – женщина наклонила голову на бок. Она не казалась рассерженной, но изучала Милена с жестоким вниманием, точно одного из осуждённых.

– Абсолютно. Решение об изгнании всех, рождённых на Дне, принимал Совет по настоятельной рекомендации Высшего Совета, – Милен выдохнул. Он решился на серьёзный шаг, который, однако, мог ничего не изменить в итоге. – Только они могут отменить решение или пересмотреть его для конкретного случая.

– Но?.. – подтолкнула его женщина.

– Но они не станут этого делать перед самым началом боевой операции против Дна и Гильдии, – Милен произнёс это на одном дыхании.

– Понятно. И всё же мы обратимся в Совет. Кровь этого мужчины ценнее крови многих прочих. Его наследие потерять нельзя, – женщина поднялась из кресла и подала знак своим спутникам. Милен обратил внимание на то, что она упоминала только кровь и наследие, но не самого Крайса. Он ей точно не был интересен. В своё время он отказался от возможности стать членом одного из самых могущественных родов Неба и тем самым упрочить своё положение. – Благодарю за уделённое время. Уверена, мы ещё встретимся.

Милен кивнул, сделав вид, что это вовсе не угроза. Он не доверял Дознавателям, потому что слишком мало о них знал. Когда Энде отстаивал своё право на Крайса, Милен поддержал его. Дознаватели действовали слишком грубо, но, возможно, всё дело было как раз в том, что они не хотели повторять единожды совершённой ошибки. Милен не имел ни малейшего представления о том, почему представитель древнего рода оказался на Дне, почему женился и завёл детей. Он не хотел этого знать.

Шена Клайдерн сидел в своём кабинете и невидящим взглядом смотрел в стену. Две эти встречи вызвали у него целую волну чувств, и теперь он пытался разобраться в них. Гнев, раздражение, бессилие, надежда, жажда действий боролись в нём с пониманием полной бессмысленности любых усилий. Крайс потерян, Дно потеряно, нужно было удержать хотя бы город. Вот только Милен не испытывал ни малейшего желания сражаться. Он раскрывал заговоры, пытаясь при этом уберечь тех, о ком привык заботиться. Он отправлял на казнь тех, кто был важен этому городу, кто много в него вложил, но потом возгордился. Он пытался найти выход, обойти ловушки, выиграть время. А теперь просто устал. Милен прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Борьба не имела значения, если Высший Совет уже всё решил. Решил, кто попадётся и погибнет, кто спровоцирует беспорядки, кто станет невинной первой жертвой, какого размера допустимы потери. Всё решено, к чему бороться?

Нуари кивнул Холену Даэн, секретарю Милена и постучал в дверь. Начальник не ждал его и вряд ли хотел сейчас видеть. Нуари понимал это, но отступить не мог. Он отверг решение Совета дважды и теперь хотел получить хоть какую-то защиту для себя и своих детективов. И заодно узнать, кого назначат ему на замену. Боевой опыт – настоящий, а не простое владение боевым Даром – на Небе был у единиц. Рокан Грейтарис не подходил, Нуари отказывался, кто же тогда мог возглавить наступление?

На стук никто не отозвался, Нуари толкнул дверь и вошёл. Милен сидел в кресле и смотрел прямо на него с тенью обречённости в глазах. В идеально составленном облике главы полиции Неба чувствовался незнакомый, неприятный диссонанс, но Нуари никак не мог понять, в чём тот заключается.

– Проходите, юноша, – медленно произнёс Милен, указывая скупым жестом на кресло, не так давно покинутое женщиной-Дознавателем. – С чем пришли?

– Я отказываюсь от участия в боевых действиях, – Нуари сел и сцепил руки в замок на коленях. – И не хочу, чтобы обязывали моих подчинённых. Если кто-то из них захочет сам, держать его я не буду. Но насильно… не позволю!

– Слишком громкие слова, юноша, – Милен покачал головой. Он примерно этого и ожидал. Понимал, что Торхейс никогда не согласится. Нуари видел Дно, знал о положении его жителей, понимал, что их просто вынуждают. – Слишком громкие для того, кто ничего не может сделать. Приказ был отдан не только для вас, ваши детективы должны были присоединиться по умолчанию. Как ваши подчинённые. Это… подразумевалось.

– Я сказал им, что они не обязаны в этом участвовать, – Нуари вскинул подбородок. Высший Совет просчитался, хоть это было хорошо. – Я сам не собираюсь!

– Это я предполагал. У меня есть работа для вас и ваших людей, никак не связанная с Дном, зато очень важная для города, – Милен сплёл пальцы в замок и внимательно посмотрел на своего подчинённого. Альтернатива, которую он предлагал, была не менее опасной, но это давало шанс сохранить место старшего инспектора по особым поручениям за Нуари. Или хотя бы просто сохранить ему жизнь. Рокан ошибался, считая, что они не должны привлекать молодёжь. Сейчас только так их можно было спасти.

– Работа? – Нуари ответил ему подозрительным настороженным взглядом. В нём появилась осторожность – это Милен отметил про себя некоторое время назад. Вспыльчивый и громкий шена Торхейс научился подозревать, сомневаться и наблюдать. – Что за работа?

– Та, которую вы давно мечтали выполнить и которую я готов вам дать, – Милен позволил себе вежливую улыбку. Он пытался хоть немного смягчить свои слова. – Высший Совет желает, чтобы на переднем крае атаки был тот, кто заберёт сразу много жизней, кто способен уничтожить самого серьёзного бойца Дна.

– Они решили натравить меня на Крайса, – выдохнул Нуари. Он сражался с чёрным инспектором спина к спине, знал, на что тот способен и как использует свой Дар. Крайс был опытным бойцом с богатым опытом. Крайс умел убивать. На Небе мало кто мог противостоять ему.

– Именно так. Огонь против чёрных лезвий. Два боевых Одарённых, способных бить по площади, умеющих убивать, опытных, – Милен покачал головой. Ему совершенно не нравилась эта идея. Высший Совет был уверен, что красный инспектор не упустит шанса узнать, кто из них двоих сильнее. Возможно, решит раз и навсегда разобраться с выскочкой. Вот только они не догадывались о тесной дружбе Нуари и Элиаса. И тем более – о том, как дорог был Рюни Крайс шене Аштарет. Элиас никогда не простил бы Нуари, и тот это прекрасно знал.

– Никогда! – Нуари вскочил на ноги. Он чувствовал, как внутри разгорается Возжигание, как нагревается кожа и густеет воздух. Дар отозвался яростно и охотно, отвечая на его гнев.

– Никогда, – эхом повторил Милен. – Я знал, что вы так скажете, юноша. Прошу, успокойтесь и сядьте. Здесь становится жарко.

Нуари рухнул обратно в кресло, нехотя усмиряя Дар. Некоторое время он молчал, переваривая то, что сказал ему Милен. Они не просто хотели отправить его на бойню, они решили сделать его оружием против самого опасного противника. Уничтожить их обоих одним ударом. Нуари с трудом сдерживал злость, понимая, что ему нужно сохранять спокойствие.

– Хорошо, я продолжу. Я сразу сказал Высшему Совету, что это плохая идея. Они остались в уверенности, что вы не нарушите прямой приказ. Я настоял, что последнее слово должно оставаться за мной. Высший Совет решил, что провал переговоров образумит меня, – Милен растянул губы в горькой улыбке. Рокан сильно рисковал, отправляясь к Кою. Но он сам сейчас собирался бросить вызов Высшему Совету. Здесь риск был не меньше. – Не образумил, как видите. Шена Нуари Торхейс, я желаю, чтобы вы и ваши детективы приняли участие в расследовании, которое веду я сам. Мы должны вычистить остатки заговора в высших кругах Неба. Вы уже сталкивались с отдельными проявлениями этого заговора. Теперь же его необходимо уничтожить полностью.

– Я согласен! – Нуари вскочил на ноги. Бесконтрольное расследование – а это могло быть только оно – имело наивысший приоритет. То, что у подавления мятежа подразумевался совершенно иной статус, можно было не брать в расчёт. Пока это не прописано в законах и правилах, пока Высший Совет открыто не признал то, что половина города не согласна с его политикой, их можно было игнорировать.

– Я дам вам всё, что у меня есть по делу, получите все материалы и имена, всё, что я успел найти за это время. Расследованием будете заниматься под моим непосредственным руководством и обо всём докладывать мне, – Милен не стал реагировать на возмущённый взгляд Нуари. Тот явно хотел разобраться во всём сам. Даже понимая, как это опасно, он всё равно рвался в бой. Тот бой, который считал справедливым и правильным. – Это бесконтрольное расследование, но веду его я, а не вы. Я, как и полагается, имею право требовать любые ресурсы, если у меня уже есть зацепки и хотя бы минимальные доказательства, у меня они есть. Даже несколько подозреваемых. И вы – необходимый мне ресурс.

– И какую часть правды я узнаю? – Нуари скрестил руки на груди и нахмурился. Милен решил держать его поближе к себе, чтобы он не наделал глупостей. Обидно, но иного пути сохранить работу сейчас не было.

– Необходимую и достаточную для того, чтобы продолжить расследование, – Милен мягко улыбнулся и жестом предложил Нуари сесть обратно в кресло. Тот нехотя подчинился. – И я настоятельно рекомендую не лезть больше в дела Дна. До тех пор, пока не закончится его противостояние с Небом.

– То, что вы назвали противостоянием, всего лишь бесчестная резня! Недопустимая жестокость и нагромождение лжи! – Нуари вцепился в подлокотники кресла, но вскакивать снова не стал. Внутри всколыхнулось Возжигание. Пришлось приложить усилия, чтобы не прожечь дыры в обивке. – Как вы можете мириться с этим?

– Сейчас городу не хватает ресурсов. У меня нет другого решения. Всё зашло слишком далеко, – Милен вздохнул. Он и сам думал, что это несправедливо и неправильно. Но они с Роканом узнали правду слишком поздно. Исправить что-то сейчас было просто нельзя. Время упущено. Нуари был прав в своей яростной наивности. Но это ничего не решало. – К сожалению – поверьте, юноша, самому искреннему – приходится выбирать между малым и полным уничтожением. Это неправильно. Это жестоко. Признаю. Узнай я раньше, постарался бы не допустить. Но сейчас всё, что мы можем – минимизировать неизбежные жертвы.

– Вы не узнали раньше. Пока чёрный инспектор и Энде не раскопали то убийство торговца. Пока они не рискнули, вытащив заговор. Вы ничего не знали, – Нуари не пытался умерить обвинительный тон. Милен знал больше, чем кто-либо – он привык к этому. И сейчас шена Клайдерн давал ему только необходимое и достаточное количество информации. Минимум. – Никто ничего не знал и не желал знать! Элиас был прав!

– Об этом я тоже вынужден вас просить, шена Торхейс, – Милен терпеливо смотрел на своего подчинённого, не реагируя на провокацию. – Оградите Элиаса от опасности. Он не должен пострадать.

– Сделаю всё, что смогу, – Нуари недовольно смотрел на Милена. Тот буквально связывал ему руки – так это ощущалось, и так сказали бы жители Дна – взваливая ответственность за жизнь друга. Теперь и Нуари придётся сидеть тихо, Элиас точно полезет за ним, если он решит действовать. Милен всё просчитал.

Нуари вышел из кабинета злым, но настроенным серьёзно. Он понял главное – Милен Клайдерн ему не враг, он не часть заговора и действительно беспокоится за них с Элиасом. Бесконтрольное расследование было спасением для него, для них всех. А ещё Нуари понял, что не готов принять мораль, которой придерживается Милен. Не готов смиряться с потерями. И он знал, что Крайс тоже не смирится. И Элиас. И даже Энде. Значит, шанс ещё был. Нуари не знал, как можно исправить всё, когда война уже фактически началась. Не представлял себе, что вообще можно сделать. Но готов был сражаться до конца.

Энде стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и хмурился. В парке собралось много Одарённых, они весело переговаривались, махали знакомым, улыбались. Вокруг царило оживление. Фонари ещё не зажглись, но сферы уже начали отливать жёлтым. Дневные цветы пахли особенно сильно, придавая происходящему ощущение праздника.

– Точно собрались на большой пикник, – Превенс Леммар зябко обняла себя руками за плечи.

– Неужели они не понимают? – Демьен Шеппен снял лёгкую крутку и надел её на плечи девушки.

– Не понимают, – хмуро ответил Энде.

Они пришли сюда, чтобы посмотреть на сборы, участвовать в предстоящем столкновении ни один из них не собирался. Таких наблюдателей тоже хватало, только большинство пришло, чтобы поддержать хранителей мира и покоя в городе. Отсюда должен был начаться спуск в Средний город.

– Они уверены, что одного их появления будет достаточно, чтобы усмирить толпу. Что демонстрации Даров хватит, чтобы напугать, – Энде покачал головой. Его бесило бессилие. – И что к ужину они все будут дома.

– Не все так думают, – к ним подошёл Вирдан Хэллиан, инспектор полиции Неба. Он смотрел на собравшуюся толпу оценивающе и несколько разочарованно. – Я их поведу.

– Почему вы? – Превенс так резко повернулась к Вирдану, что толкнула локтём Демьена. – Это же несправедливо и жестоко! Вы же знаете…

– Знаю. А ещё знаю, что Нуари Торхейс отказался. И знаю, что, если откажусь я, поставят кого-то ещё, – Вирдан покачал головой. Ему это не нравилось, ещё больше не нравилось то, что он понимал причину происходящего. Энде втянул его в расследование, которого вообще не должно было быть, и вынудил узнать правду, которую никто не должен был знать. – Я хотя бы смогу минимизировать потери с обеих сторон, придать происходящему некое подобие законности.

– Ты сам-то веришь, что удержишь толпу? – Энде даже не взглянул на Вирдана. Он понимал, как тот пришёл к такому решению, мог проследить всю логическую цепочку. А ещё знал, что Вирдан потеряет контроль над происходящим почти сразу и войдёт в историю – стёртую и запрещённую – как убийца.

– Я постараюсь, сделаю всё, что смогу. Хотя бы не буду их провоцировать на агрессию и постараюсь дать людям со Дна шанс отступить, – Вирдан выдохнул. Он знал всё, что мог возразить ему Энде Рандэлл, и понимал, что сделать по сути ничего не может. Но и просто отойти в сторону считал неправильным.

– Они не отступят, – тихо сказала Превенс. По её щекам текли слёзы. Она знала, что инспектор Крайс – самый умный, самый честный и правильный из всех, кого она встречала в своей жизни, – будет сражаться в первых рядах просто потому, что ему не оставили выбора.

– Знаю, – выдохнул Вирдан. Нуари Торхейс ему рассказал достаточно про лидера Дна, остальное он понял сам во время расследования. Дно не отступит, не сможет. А ему не дадут их отпустить с миром. – У каждого своё поле боя, своя война. Я знаю, что проиграю, но не идти не могу.

– Я остаюсь, – с вызовом бросил Энде.

– Останься и сохрани правду, расскажи её потом, – Вирдан горько усмехнулся. Прозвучало так, словно он собирался погибнуть там, внизу. Погибать он не хотел, но не исключал такой возможности. – Сделай так, чтобы её узнали. Когда всё закончится, не дай им снова спрятать правду. Это будет твоей войной.

– Нас убьют, – Демьен пожал плечами. Наверное, шена Хэллиан был прав. Те, кто остаются, должны сохранить правду о причинах и не допустить повторения трагедии. Раз уж они знают.

– Как это всё… глупо, – вздохнула Превенс, прижавшись к Демьену. Ей было холодно и тоскливо. Они так старались, столько сделали, а в итоге всё стало только хуже. – Как неразумно, несправедливо и бессмысленно.

– Не поддаётся логике, – добавил Энде, как самый страшный грех.

– Совершенно, – кивнул Вирдан. – Я пойду. Надеюсь, ещё встретимся.

Он отошёл от них и зашагал к весело переговаривающимся людям. Он понимал и шену Рандэлл, и этих двоих – всё это просто не поддавалось осознанию. А ещё знал, что должен сделать хоть что-то, попытаться удержать безумие в рамках, потому что больше этого делать никто не станет.

– Легко просто отойти в сторону, возмутиться, сделать вид, что это не для тебя, – Вирдан шёл к временному штабу, устроенному в беседке. Говорил он сам с собой, ни к кому не обращаясь и не ожидая ответа. – Гордо отвернуться. А кто будет разгребать навозную кучу?

Он не винил Нуари Торхейс, тот действительно был опасным бойцом, согласись он возглавить наступление, лишних жертв было бы не избежать. Кроме того, под прикрытием его Дара остальные чувствовали бы себя безнаказанно и спокойно. И не винил Энде. Шена Рандэлл привык работать головой, сражения были не для него. Конечно же, ему было обидно – Высший Совет обыграл его, расследование ни к чему не привело. Вирдану тоже было очень обидно. Ему понравилось работать в команде. Но он понимал, что не сможет противостоять Высшему Совету и остановить грядущий кошмар. И потому мог лишь попытаться минимизировать ущерб.

Тишина бывает разной – иногда она полная, настолько абсолютная, что хочется кричать. А иногда – сосредоточенная, состоящая из шорохов, шагов, скрипов. Именно такая тишина стояла в штабе Гильдии. Никаких разговоров, никаких лишних движений. Бойцы собирались в отряды, молча переглядывались и кивали. Их командиры сверялись с картами, нервно переглядывались. Девушек Мадам и бухгалтеров не было видно, они все куда-то исчезли.

В палатке в самом центре этого сосредоточенного безмолвия Кою стоял, склонившись над грудой бумаг и карт, и размышлял. Небо привело в движение своих бойцов, собрало их и назначило командиров. Никто и не подумал ждать результата переговоров. Никто не пришёл за Роканом Грейтарис. Тот сейчас был в общежитии ближайшего завода, где Айша нашла для него комнату. Про него просто забыли.

Кою смотрел на схемы и планы, но не видел их. Впервые ему предстояло столкнуться с противником, обладающим Дарами. Впервые его враг был принципиально сильнее его. Как тогда, во время охоты на крысят, когда пистолет был только у небородного. Он готовился долго, всё продумывал и просчитывал. Ещё несколько часов назад казалось, что у них точно получится. А теперь Кою сомневался. Он знал, на что способны Дары, как сильны они могут быть. И знал, что щадить не будут никого. Небо не берёт пленных. Кою со злой усмешкой подумал, что он намного милосердней.

В палатке пахло травами и воском. Свечи, принесённые со Дна, чадили зеленоватым дымом, очищая воздух и едва разгоняя полумрак. Кою не шевелился, он кожей чувствовал, что больше не один. Дым стелился понизу, поднимался и закручивался у стенок палатки. Шаги были бесшумны, движения – едва различимы. Пришедший не скрывался, просто привык быть незаметным, не привлекать внимания. Кою ждал его и боялся – больше смерти и проигрыша – что он не придёт.

Рюни подошёл к столу и положил перед ним пару лепёшек и флягу с настоем фелны. Как тогда, после охоты на крысят. Кою выпрямился, расправил затёкшие плечи. Пришёл. Не одобряет, но пришёл. Глава Гильдии разломил лепёшки на куски и начал есть. Он не смотрел на Крайса, чувствуя его присутствие, ощущая взгляд. Сейчас говорить было не о чем. Потом, если они оба переживут первую атаку – возможно. Тишина, заполненная скрипами и шорохами, закручивалась дымными спиралями и оседала на пол. Вкус у лепёшек был точно такой, как тогда – пресная надежда на то, что всё не закончится в ближайшие часы, чуть горьковатое ожидание чужого решения, сладковатое послевкусие чего-то нового, ещё неизведанного. Кою сделал глоток из фляжки. Ложь. Пряная, горчащая ложь. Фелну посадили специально, чтобы ослабить Дно.

Дым свернулся кольцами, запах усилился, растекаясь по палатке, густея в тенях. Свечи начали щёлкать горящими травами. Рюни подошёл и коснулся плеча – робко, словно не смел, не имел права касаться. Кою сжал его руку, стиснул пальцы до боли. Холодные, чуть подрагивают от напряжения. Пальцы всегда холодные. Свеча в подсвечнике на столе затрещала сильнее, бросая зеленоватые искры. Кою повернулся, отвёл руку Рюни в сторону. Теперь они стояли друг напротив друга. Губы подрагивали, но никто не произнёс ни слова. Кою медленно опустил руку, разжал пальцы, но Рюни не убрал ладонь. Ещё одна свеча затрещала, стрельнула искрами, выпустила струйку тяжёлого дыма.

Кою шагнул вперёд, одним коротким движением преодолел разделявшее их пространство. Теперь Рюни приходилось запрокидывать голову, чтобы не разорвать зрительный контакт.

– Пора, – одними губами прошептал Крайс.

Айша подошла к стоявшему у окна Рокану и прижалась к его спине. Знала, что нельзя, но не могла больше выдержать. Благороднорождённый не отстранился, положил ладонь на её руки, обнимавшие его за талию. Она знала, что он тоже напуган, что тоже чувствует это – обрыв, катастрофу. В общежитии было на удивление тихо. Мужчины ушли либо на защиту завода, либо присоединились к Кою. Женщины и дети собрались в цехах, там легче было прятаться и обороняться.

Айша боялась до безумия, но рядом с шеной Грейтарис успокаивалась. С ним ей почему-то было легко. И всё равно, прижимаясь к его напряжённой спине, она чувствовала, что ему тревожно. Небо начало операцию, про него забыли. Теперь он был одним из них. Айшу это немного радовало, но и пугало одновременно. Война ещё толком не началась, а Рокан уже стал первой жертвой.

Фэрри нервно курил скрутку с даттой. Фарид куда-то исчез, и Лепёшка знал, куда именно. Прощаться со своей женщиной. Фэрри понимал его, но сейчас злился. За злостью он прятал страх, животный ужас, родившийся в нём в тот день, когда он впервые увидел, как сражаются Даром. Крайса поселил в нём этот страх, и Фэрри был безумно рад тому, что мелкий паршивец оказался на их стороне.

Фарид явился лишь немногим спустя, сразу занялся распоряжениями и приказами. Фэрри молча смотрел на палатку-штаб. Кою не выходил, хотя время уже пришло. Скрутка кончилась быстро, Лепёшка достал следующую. Унять дрожь в пальцах он всё равно никак не мог.

Элиас тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. Нуари прислал к нему троих детективов и велел не выходить из дома. Тётушка Фария была в своей оранжерее, но он знал, что и она сейчас стоит, прислушиваясь к тишине и забыв про растения. Приказ о начале операции был отдан полчаса назад. Все, кто пожелал наказать непокорное Дно, собрались в парке и выдвинулись к спускам в Средний город.

Небо ждало хороших новостей. Элиас со страхом всматривался в пустую улицу, на которой не было даже экипажей. Город замер, предчувствуя изменения. Сзади скрипнула дверь. Элиас не обернулся, ему казалось, что он чувствует гул, идущий снизу.

– Пошли обедать, – Фария сказала это так безнадёжно и глухо, что Элиас невольно обернулся. Тётушка была бледной, но решительной. Она знала, о чём он думает, и готова была на всё, лишь бы не выпускать его из дома.

– Я не голоден, – Элиас отвесил поклон, извиняясь, и пошёл в свою комнату.

В спальне было темно – плотные шторы не пропускали свет снаружи, свечи в подсвечниках никто не зажигал. Элиас подошёл к письменному столу. На стене, невидимые в темноте, висели два портрета. Они были символами его решимости и знаками поражения. Сейчас он не мог сделать ничего. Калиа никогда бы не осудила его. Элиас знал, что с портрета она улыбается. Всегда. Инспектор Крайс бы промолчал. Он редко разговаривал без причины. На портрете он был таким же бесстрастным и замкнутым, как и всегда.

Элиас не мог их видеть, но знал, что очень хочет сделать хоть что-то именно ради них. Их судьбы были отмечены несправедливостью, порождённой решениями Высшего Совета. И сейчас творилась самая чудовищная из всех возможных несправедливостей. А он ничего не мог сделать. Элиас до боли в костяшках сжал кулаки.

В последствие никто не мог сказать, кто нанёс первый удар. Сведения разнились, каждая сторона изо всех сил старалась скинуть вину на другую. Одарённые смогли спуститься в Средний город лишь по трём спускам. По остальным спускам Гильдия успела провести своих бойцов на Землю. Фонари уже зажглись, но люди всё ещё стояли, дожидаясь приказа или первого удара врага. Напряжение достигло пика, когда у кого-то не выдержали нервы. Скорее всего, причина была именно такой. Возможно, на разных пропускных пунктах зачинщики были разными. Так или иначе, кто-то ударил первым.

Потом прозвучали первые выстрелы и первые крики. Закалённые стычками и постоянным выживанием гильдийцы среагировали первыми. Их слаженные залпы ранили нескольких Одарённых. Будь у жителей Дна больше огнестрельного оружия, потери среди бойцов Неба были бы значительнее, но на каждом участке было всего несколько пистолетов и винтовок и только в первой линии. Боеприпасы берегли.

Где-то Одарённые успели среагировать и применить Дары прежде, чем гильдийцы добрались до их рядов. Где-то бойцам Кою удалось быстро перейти к ближнему бою. Первый этап сражения занял считанные минуты, но именно он, во многом, определил успех или неудачу каждой из сторон конфликта на каждом конкретном пропускном пункте.

Сражение быстро переросло в драку, где каждый пытался выжить и большая часть – не задеть своих. Одарённые совершенно не умели драться, особенно в группе, а гильдийцы по приказу Кою старались по возможности не убивать. Глава Гильдии решил, что каждая смерть идёт на руку Высшему Совету, а орущий и мечущийся раненый Одарённый мешают в первую очередь своим.

Крайс выдохнул и прикрыл глаза. Ему не нужно было видеть, он чувствовал каждого, кого касалось Разрезание. Тонкие чёрные нити скользили по поверхности, едва задевая ноги дерущихся. Сразу три острых шипа взвились вверх, протыкая лодыжки и колени. Трое Одарённых упали с криками под ноги дерущимся. Рюни не обратил на них внимания, он был полностью сосредоточен на поиске врагов. И боли. Каждый чёрный шип, протыкавший плоть небородного, вонзался в лёгкие. Каждая чёрная лента, захлестнувшаяся на горле, душила и его. Каждый клубок Дара, вставший между Одарённым и кем-то из бойцов Кою, принимал весь урон и передавал его хозяину.

Крайс стиснул ткань плаща на груди. Порой ему казалось, что больше он просто не выдержит. Сознание рассыпалось на куски, дробилось в попытке охватить всё и сразу. Дар выжигал нервы, сочился из кожи, терзал лёгкие. Рюни тяжело закашлялся, согнулся, чувствуя в горле кровь. Приступ не заканчивался, буквально выворачивая его наизнанку. Уже третий за последний час.

– Только не отключайся, крайса дэлн! – Фэрри ругнулся и отступил на полшага. В лицо ему бил сильный ветер, поднимавший мусор и закручивающий его жалящими смерчами. – Не отключайся, иначе нас на суп переработают эти псины крэта ! Слышишь?

– Слышу, – сплюнул кровь Крайс, выпрямляясь. Его глаза всё ещё были закрыты. Он чувствовал, как сильно и быстро бьётся сердце Фэрри. Как ровно стучит сердце Гир, она сражалась совсем рядом, мелькая тенью за спинами врагов. Больше из знакомых поблизости никого не было.

– Эти крайса лаан драться не умеют, носятся, как дикие псы, которым горящую паклю к хвосту привязали, – Фэрри сплюнул кровь. Ветер никак не хотел прекращаться, он толкал, резал кожу и глаза. Но отступить Лепёшка не мог, ему Кою доверил защищать Крайса.

Вирдан ругнулся зло и безнадёжно. Его мало кто слушал, а многие успели забыть то, что он говорил им на инструктаже. Благородные сами шарахались от проявлений Даров, били, не глядя, не понимали, что им делать. Страх и незнакомая ситуация выбили их из равновесия. На их фоне особо выделялись те, для кого приказ о начале операции стал долгожданным разрешением на безумство.

Иначе Вирдан не мог объяснить их поведения. Дары атаковали всех без разбора, Одарённые добивали раненых, рвались вперёд, ломая строй, в погоне за тем, кого выбрали себе в жертвы. Шена Хэллиан подозревал, что некоторые из этих безумцев заранее запаслись запрещёнными веществами.

Потери росли с обеих сторон. Вирдан понятия не имел, что творится у других пропускных пунктов. Его единственной задачей было привести сражение хоть к какому-то порядку. Он старался. Весь многолетний опыт командования разбивался об полное отсутствие дисциплины и привычки выполнять команды. Одарённые шли на весёлую прогулку, а получили кровь и хаос. Люди Дна сражались отчаянно, стремились как можно скорее сократить дистанцию. Большинство Даров работало либо на поддержку, либо на дальней дистанции, кроме того, мало кто имел опыт и знал, как использовать их в бою.

– Истанни, иди туда, организуй этих шедах , – Вирдан выловил из толпы одного из своих подчинённых. Мужчина посмотрел на него ошалелыми глазами и кивнул. На его левой щеке кровоточил глубокий порез. – Давай, мне нужно, чтобы они собрались в кучу и начали работать слаженно!

Вирдан отпустил подчинённого и осмотрелся. Вскоре он заметил ещё одного и направился к нему. Раз он не мог совладать с толпой один, надо было разбить задачу на подзадачи и назначить на решение каждой тех, кому он мог доверять. Перед ним возник пожилой мужчина в элегантной одежде, совсем не подходившей жителю Дна. Вирдан резко остановился, лихорадочно соображая, как использовать его, строго говоря, не боевой Дар для защиты.

Кою улыбнулся и выстрелил в лицо скалящемуся Благороднорождённому. Тяжёлые серьги качнулись, забрызганные кровью. Перепуганное стадо он не трогал, старался только ещё больше его раззадорить. Но безумцев, использующих операцию Неба, чтобы устроить свою личную охоту на крысят, убивал без всякой жалости. Без них город становился чище.

Кою специально отправил Крайса к другому пропускному пункту, не хотел отвлекаться и отвлекать его. Судя по всему, общее командование Одарённых почти везде потерпело крах. Они не додумались договориться о системе оповещения, неопытные гражданские сразу же забыли все инструкции, как только увидели кровь. А некоторые осознали, что убивать, глядя в глаза, не так просто. Кою понимал, что это только первый этап, первое сражение, в котором у него есть все шансы на победу. Потом отсеются те, кто не готов сражаться, составят тактику те, кто останется. Сообразят, как применять Дары, не мешая друг другу. Небо избавилось от части своих детей руками Дна. Видимо, голодных до ресурсов ртов и наверху с избытком.

Кою перешагнул через рухнувшее тело и осмотрелся. Были те, кто пытался организовать остальных. Были те, кто охотился, не заботясь о союзниках. Были те, кто просто паниковал. Сейчас первые были самыми безобидными, но именно они должны были стать проблемой в будущем. Кою всё это предвидел. Он дал инструкции своим бойцам, они знали, на кого обращать внимание, кого убивать, кого ранить.

Кою поднял пистолет – у него оставалось ещё достаточно патронов, он не потратил ни один зазря. Женщина перед ним вскинула руки, толкнула вперёд невидимый воздушный поток. В её взгляде сквозило брезгливое презрение. Кою успел выстрелить и развернуться, уходя от основного удара, присесть и прижать подбородок к груди. Воздушная волна прошла поверху, больно дёрнув за волосы. Женщина истошно кричала, держась за простреленную руку.

Кою встал одним текучим движением и с презрением посмотрел на противницу. Ему понравился страх, появившийся в её взгляде. Перешагнув через неё, он пошёл дальше. Кою заметил одну маленькую, но важную деталь – мало кто из Одарённых мог концентрироваться и применять Дар, испытывая сильную боль. Наверное, в полной мере на такое был способен только Рюни, но его Небо само отдало Дну. Кою шёл вперёд по полю боя, останавливаться он не собирался.

Шейли Давиа Риммар поджал губы и призвал свой Дар. Грязные крысы со Дна боролись бесчестно. Они подкрадывались, били ножами, нападали кучей. А ещё у них были ружья. Шейли это возмущало, ведь никто не имел права использовать ружья, кроме Благороднорождённых. Он понятия не имел, откуда у противников это оружие. Впрочем, противниками он жителей Дна не считал. Шена Хэллиан пытался убедить их, что Гильдия – так называла себя эта толпа отбросов – опасна, дисциплинирована и опытна. Он говорил снова и снова, как опасно недооценивать тех, с кем им предстояло драться. Шейли не мог назвать это дракой. Жалкие создания посмели воспротивиться Совету. Их необходимо было наказать, и только.

Первый залп ружей шена Риммар пережил без единой царапины. Он стоял в третьем ряду и злился оттого, что не может ударить сразу же. Шена Хэллиан осторожничал, старался распределить всех согласно умениям, Дарам и каким-то личным предпочтениям. Шейли уважал шену Хэллиан, как только можно уважать Благороднорождённого, добровольно согласившегося на утомительную и неблагодарную работу инспектора полиции.

Шейли откровенно презирал опасения и страх, которые демонстрировал Хэллиан. Он слишком осторожничал, возвышал жителей Дна, утверждал, что Дарам так просто их не одолеть, говорил какую-то тхаэг о том, что нужен план и дисциплина для того, чтобы просто разогнать толпу обнаглевших ничтожеств.

Самомнение треснуло после первого же столкновения с реальным врагом. Шейли едва успел призвать Дар и защититься поднятыми камнями и обломками. В руках зудело с непривычки. И тогда презрение вылились в ненависть. Как эти жалкие отродья смели замахнуться на него? Как смели попытаться ранить? Едва увидев, сколько Благороднорождённых собралось, оставило свои дома только чтобы приструнить их, эти ничтожества должны были пасть ниц и начать молить о милости. Это Шейли бы мог понять, но только не то, что на него набросились с ножом.

Шена Риммар обратился к Дару. Он никогда не использовал его так часто и так сильно, берёг. И теперь пальцы гудели, под кожей чесалось. Шейли отбросил все страхи и поднял целый рой обломков, резким движением кистей швырнул их вперёд. Эти низкородные узнают, что бывает с теми, кто восстаёт!

Шейли не замечал ничего вокруг, он мстил ничтожествам и месть его была праведна. Он закрутил камни вихрем и отправил прямо перед собой, наслаждаясь криками и видом раненых отбросов.

– Слышь, ты! – шена Риммар обернулся на окрик, чтобы примерно отругать наглеца, и тут же почувствовал нестерпимую боль в животе и растекающийся по внутренностям холод.

Перед ним стоял огромный, мускулистый мужчина, тело которого покрывали мерзкие, безвкусные рисунки. На лице не отражалось ни проблеска разума, только тупая злоба.

– Небородные, пошли вы, а? – мужчина выдернул длинный нож из живота своей жертвы и сплюнул вязкую и тёмную от датты слюну. – Задрали уже борзеть. Жрать бы лучше дали.

Шейли не понял ни единого слова. Он чувствовал боль и слабость, не осознавая до конца, что с ним происходит. Ноги подкосились, он упал на залитый кровью бетон. И только некоторое время спустя понял, что вся эта кровь – его. Шена Риммар поднял голову и осмотрелся. Рядом, раскинув руки, лежала молодая женщина-Одарённая. Сбоку от неё в луже крови скорчился житель Дна. Левее рабочий с завода Среднего города какой-то стальной палкой бил высокого мужчину с тяжёлыми серьгами, а тот прикрывался воздушным щитом.

Шейли завалился на бок, обзор стал хуже. Ему стало невыносимо холодно. Впервые он пожалел, что согласился прийти сюда. Это было не его дело – разбираться с неблагодарными ничтожествами. Этим должна была заниматься полиция. Но шена Хэллиан только и умел, что говорить. Его никто не слушал, так что даже этого, видимо, как следует не умел.

Шейли закрыл глаза. Ему было очень холодно и больно. Хотелось домой, к жене и дочери. Пусть и без рассказа о героическом поступке ради всего города. Просто в тепло. Шейли соскользнул во тьму, так и не поняв, что умирает.

Сражение прекратилось ближе к утру. Израненные и перепачканные своей и чужой кровью и грязью бойцы отошли на свои позиции. Одарённые поднялись на Землю и заперли ворота. Гильдийцы и рабочие спустились в Средний город. Результатом противостояния стали не только погибшие и раненые с обеих сторон, но и понимание того, какой силой обладает противник. Жители Верхнего города впервые осознали, что обитатели нижних уровней вполне способны дать им отпор и давно утратили привычку к слепому повиновению. Многие сочли это проявлением безумия и неблагодарности, но были и те, кто разобрался в причинах такой самоуверенности. Этой причиной, вне всяких сомнений, был нынешний лидер Дна Кою. Одарённым оставалось лишь жалеть о том, что они позволили ему укрепить власть и распространить её на весь нижний уровень. Жителям Верхнего города было удобнее вести дела с Гильдией, чем с посредниками, Кою обеспечивал контроль качества и умело вёл дела. Как оказалось, не только в том, что касалось поставок и торговли.

Жители Дна впервые столкнулись с разнообразием боевых и поддерживающих Даров. До этого они видели работу одного, максимум двух. Для многих это стало настоящим испытанием силы воли и храбрости. Однако благодаря рассказам Крайса, дисциплине и муштре Фарида и авторитету Кою бойцы Дна устояли и продолжили сражаться даже против пугающего и непонятного противника. Им удалось удержать позиции до того момента, как закончилась битва.

Потом никто толком не смог сказать, что послужило сигналом к прекращению сражения. Люди просто разошлись, повинуясь некой внутренней потребности. Скорее всего, дело было в накопившейся усталости и ставшей очевидной бесполезности дальнейшего сражения. Никто не смог переломить ситуацию в корне. На некоторых участках Одарённым удавалось продвинуться вперёд, откинуть бойцов Кою к самым воротам пропускного пункта и даже вытеснить на лестницу. Где-то гильдийцы брали верх, пользуясь растерянностью и раскоординированностью Одарённых.

Ни одна из сторон не могла назвать это сражение своей победой или поражением. Ни одна сторона не избежала потерь. Они разошлись, чтобы залечить раны и подготовиться к новой схватке. Многие Одарённые оказались не готовы рисковать своей жизнью, но не все из них вернулись по домам. Многих доставили в госпиталь с ранами. Гильдия не препятствовала, позволив собрать с поля боя раненых и погибших, но не дала забрать своих павших, чтобы отправить их в рециклеры. Вместе с отступившими наверх в общей неразберихе поднялись и агенты Кою. Глава Гильдии отправил своих шпионов в тыл к врагу, чтобы получать от них самую свежую информацию. Каналы связи он продумал заранее, ведь контакты с Верхним городом сейчас стали затруднены. По большей части, самым очевидным решением было Внешнее море.

В анналах истории, доступных лишь избранным членам Высшего Совета это сражение будет обозначено как первое настоящее в истории города. Никогда прежде Дно не отвечало на удар ударом, равным по силе. Никогда ещё люди, лишённые Дара, не внушали столько ужаса. Дно, впервые объединённое и сильное, смогло дать отпор, и Небо ещё долго не могло забыть об этом. Слухи о случившемся разошлись по Земле и Небу с невероятной скоростью, удовлетворив нервное любопытство тех, кто провёл всю ночь, ожидая хоть какой-то информации.

Как только в дома Благородных и Одарённых принесли тела погибших, слухи начали расползаться, разрастаясь выдуманными подробностями. Как только родственников вызвали в госпиталь к раненым, те начали рассказывать – каждый, как запомнил. Небо замерло в немом ужасе, только сейчас осознав, на что способно вечно притесняемое Дно. Одарённые впервые испугались того, что Кою может подняться до самого верха, постучать в двери их домов. Очень быстро его фигура обрела ореол нечеловеческой силы и опасности.

Лишь немногие выдохнули с облегчением. Те, кто понимал истинную суть происходящего, кто знал о первопричинах событий, могли лишь радоваться тому, что Высший Совет не добился цели. И всё же они понимали и то, что сражения продолжатся, и погибших с обеих сторон станет больше. С той лишь разницей, что, в отличие от предыдущих разов, сейчас погибших Одарённых будет гораздо больше.

Вирдан тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. Ему повезло, очень повезло, что того бойца Гильдии отпихнуло в сторону стеной песка. Чей-то Дар, применённый без конкретной цели, спас ему жизнь. Остались глубокие порезы и сломанная рука, но лекари-Одарённые уже с этим работали. Хуже было то, что раненых оказалось очень много, были погибшие, а моральный дух пал на самое дно. Вирдан невесело усмехнулся, осознав всю комичность этой мысли.

– Останутся шрамы, тонкие, но заметные. Через некоторое время можете обратиться за помощью к кому-нибудь с Даром Разглаживания, – женщина-лекарь отряхнула руки, её Дар помогал соединять. В случае Вирдана – кости и кожу. – Хорошо питайтесь и старайтесь не напрягать руку в ближайшее время.

– Хорошо, – солгал Вирдан. Он понимал, что это столкновение – болезненное и для тела, и для гордости – только первое. И беречь себя никак не получится.

Он встал, уступая место следующему пострадавшему, отошёл в сторону, думая на ходу, что делать дальше. Ему предстояло обсудить положение с другими Одарёнными с боевыми Дарами, выслушать жалобы и предложения, принять решение. И прийти с ним в Совет. Самым логичным было продолжить переговоры, но это означало бы поражение. Совет на такое просто не согласится. Вирдан чувствовал себя безумно уставшим и запятнанным.

Через три часа он предстал перед членами Совета и Высшего Совета. Как командир, он отчитывался о результатах, потерях, общей ситуации. На данный момент они остались на своём рубеже, не смогли отбросить Кою обратно на Дно. Но и не уступили позиций. Для Совета это стало настоящим откровением, как стало и для самого Вирдана за пару часов до этого. Кою не оборонялся, он наступал. Его люди рвались наверх. Они не собирались защищать имеющееся, они хотели получить всё.

Заседание длилось долго, члены Совета ругались, кричали и доказывали невозможность ситуации, при которой Гильдия дойдёт до Неба. Вирдан старался не вмешиваться, он понимал, что это возможно. После ночного сражения он осознал это с пугающей чёткостью.

Шена Хэллиан решил не оставлять пост командующего, он вернулся в парк, занятый временным госпиталем и местом отдыха бойцов. Их стало заметно меньше, но появились и новички – родственники погибших, решившие мстить. Проспав всего пару часов, Вирдан занялся дисциплиной. Теперь его хотя бы слушали.

Кошмарный результат боя стал шоком для всех, кто в нём участвовал со стороны Верхнего города. Как бы ни закончилось противостояние, прежними Одарённые стать уже не могли. Вирдан понимал, что и сам уже не сможет жить как раньше.

Кою стоял неподвижно и смотрел на бойцов, собравшихся перед ним. За его спиной замерли Фарид, легкораненый в бою, его бойцы, Рюни и Тайэн Милдайя, тоже получивший лёгкое ранение.

– Мы сделали то, чего не делал никто до нас. Мы дали отпор, сражались на равных, не имея их оружия. И мы не отступили. Да, прорваться наверх не удалось, но мы сделали главное – заставили их бояться, – Кою говорил негромко, но его слышал каждый. И каждому казалось, что Глава Гильдии обращается лично к нему. – В следующий раз они придут подготовленными, они будут знать, чего ждать. Но их будет меньше. Некоторые придут мстить. Небородные не привыкли умирать.

Кою улыбнулся холодной жестокой улыбкой. Небородные не привыкли умирать молодыми, не привыкли страдать от ран, не привыкли проигрывать. Высшему Совету придётся пожалеть о своём решении. В толпе Кою заметил Рокана Грейтарис. Благороднорождённый стоял рядом с Айшей и смотрел на него задумчиво, словно что-то решая.

– Впереди ещё будут сражения. Небо не отступит. Небо попытается нас уничтожить и сломить. Мы ответим тем же. Мы будем сражаться не только за Дно и Средний город. Нет. За всех, – Кою позволил своему голосу утихнуть. Он подождал несколько секунд, давая людям время осознать свои слова. – За весь город. За будущее. Если победим, выиграем не только эту войну, но и все будущие.

Его слова встретили тишиной. Никто не решался привлечь внимание. Однако Кою видел, как заворожено его слушают. Он видел отклик в глазах, в лицах, в том, как не подвижно стоят люди, как неотрывно смотрят на него. Даже те, кто не доверял ему, кто вошёл в Гильдию по принуждению. Даже они сейчас смотрели и верили ему.

– Фарид, – тихо сказал Кою повернувшись к своему телохранителю и разрывая гипнотическую связь с бойцами Гильдии. Только после этого люди начали шевелиться, тихо переговариваться. – Мне нужно знать, сколько и каких бойцов у меня есть. Перегруппируй их так, чтобы не осталось слабых мест. На некоторых участках были серьёзные потери. И ещё – мне необходимо знать имена самых сильных Одарённых, и на каких участках они сражались.

– Сделаю, – Фарид коротко кивнул.

– Самый сильный боевой Одарённый на вечеринку вообще не явился, – Тайэн пожал плечами. – Нам повезло, что не пришёл никто из рода Торхейс. Особенно мой бывший начальник.

– Стоило ожидать, – Кою недобро усмехнулся. – Стоило ожидать. Рюни, ты старался не убивать.

– Они – такие же жертвы Высшего Совета, как мы, – Крайс пожал плечами. Он уже говорил об этом Кою. Одарённые шли в бой, обманутые и слепые. Многие из них.

– Знаю, – Кою вздохнул. – Сможешь продолжать?

– Смогу, – Крайс коротко откашлялся в платок. Лёгкие всё ещё резало болью, но Дар отзывался, готовый к новой битве. – Если потребуется.

Кою кивнул. Это сражение было только первым, важным, но не ключевым, не переломным. Они испытали друг друга, обменялись первыми ударами. Теперь будут кружить, примериваясь и выжидая. Пугая и играя мышцами. До последнего удара ещё далеко. И его необходимо будет нанести так, чтобы противник уже не смог подняться. Кою был уверен, что нанесёт его именно он.

Глава 7. Выбор Крайсы.

Больше молчать нельзя.

Элиас.

Мы должны остановиться, пока не стало хуже.

Крайс.

Просто отдайте его нам.

Дознаватели.

Я сделал это для тебя.

Крайс.

Рокан стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел на снующих туда-сюда людей. Палатки с ранеными заняли всю площадь, штаб пришлось перенести в небольшой магазинчик подержанных вещей. Полки и стеллажи оттуда убрали, расставили столы и разложили карты. Полчаса назад вниз отправился последний отряд с телами погибших. Их должны были сжечь в специальных печах, а пепел сохранить, чтобы потом удобрить им поля. Рокан даже считал этот обычай логичным, хоть и нерациональным. Верхний город получал из умершего всё, что только можно – не только минеральные части, но и органику. При сожжении многое терялось.

Полчаса назад Кою отправился в штаб, предварительно сообщив Рокану, что тот теперь является ценным заложником, вернуться на Небо он уже не сможет. Шена Грейтарис принял эту новость со стоическим безразличием – к этому всё шло с самого начала. Кроме того, подниматься он пока и не собирался. Механизм манил его своей неразгаданной загадкой, ждал, что его попробуют починить. Без этого вся борьба была бессмысленна.

И вот уже полчаса длилось совещание. Рокану не было необходимости слышать, о чём говорят командиры боевых отрядов Гильдии и старшины цехов Среднего города. Кою хотел биться до конца. Рабочие предпочли бы ограничиться снижением требований и послаблениями. Командиры, скорее всего, разделились. Споры разгорались всё жарче.

– Как думаете, что решат? – Айша поправила цветастую шаль на плечах и посмотрела на Рокана снизу вверх. Шена был высоким, она едва доставала ему до плеча.

– Последнее слово за Кою, а он хочет войны, – выдохнул Рокан. Это он тоже успел понять. Не имело значения, какие планы строило Небо. Совершенно не важно было, дадут ли им заключить мир. Глава Гильдии Кою хотел крови. Он долго ждал, готовился, копил силы. Он ненавидел Небо и Землю так долго и так отчаянно, что сам, возможно, не помнил причин. Рокана это пугало, но он понимал, что у Кою они точно были.

– Да, точно хочет. Иначе попытался бы решить дело миром с самого начала, – Айша вздохнула и встала поближе к шене Грейтарис. С ним ей было тепло и спокойно. Обычно небородные её пугали – кто знает, чего от них ждать? Они же уверены, что им всё можно. Но именно с этим рядом ей было удивительно хорошо.

– Кою знал, что миром не получится решить. Небо хотело войны, Небо в ней нуждалось, – Рокан скрестил руки на груди, спрятал их под накидку. – Кою решил вести эту войну на своих условиях. Забирать жизни, а не отдавать.

– Да, это в его характере, – Айша сделала ещё шаг в сторону и прижалась к Рокану. Тот не отстранился, позволив ей неслыханную вольность. – Вас не убьют?

– Кто знает? – Рокан мягко улыбнулся. Смерть не страшила его. В каком-то смысле он умер много лет назад, потеряв свой Дар. Но ему очень хотелось увидеть, чем всё кончится. И очень хотелось починить Механизм – хотя бы попробовать.

– Я бы этого не хотела, – Айша прижалась щекой к плечу Рокана и закрыла глаза. Ей хотелось стоять так вечно.

Рокан удержался от того, чтобы обнять девушку. Он лгал сам себе, убеждая, что не испытывает страх. Кою пугал его своим безумием и фанатизмом, своей неудержимой силой и страстью. Всё Дно, одержимое его верой, пугало. Механизм необходимо было починить, пока это безумие не охватило весь город. Пока ещё хоть что-то можно починить в головах людей. Пока город не сгорел в пожаре ненависти и боли. Рокан хотел иметь возможность и потом – может быть, годы спустя – чувствовать тепло у своего плеча и слушать спокойный голос Айши. И для этого ему необходимо было совершить невозможное.

Кою стоял, уперев ладони в стол. Под его взглядом командиры опускали головы, кто-то отступал назад, прячась за спины соседей. Многие впервые увидели боевые Дары в действии, кто-то – как в своё время Фэрри Лепёшка – вообще не верил в то, что они существуют. Их страх можно было понять, но Кою не собирался ему потакать.

– Мы не можем отступить или договориться о перемирии, – Глава Гильдии выпрямился, скрестив руки на груди.

– Может, ещё не поздно. Они тоже многих потеряли, – директор литейного завода из Среднего города поднял голову и посмотрел на Кою. – Мы сможем договориться о снижении нормативов. Уверен, они послушают!

– Им не нужны наши нормативы. Им нужна кровь, – Кою усмехнулся. Он уже это объяснял, говорил и повторял, но людям трудно было поверить в то, что Небо способно на такое безумие. Кроме того, жители нижних уровней мало знали о Механизмах и потому не до конца понимали, что может означать поломка одного из них.

– Да кто это вообще сказал? – Кит, бывший заместитель главаря одной из самых опасных банд Дна, почесал татуированным пальцем переносицу.

– Шена Грейтарис, – Кою едко усмехнулся и кивнул в сторону только что зашедшего в комнату Рокана. – И Рюни. Я не стал бы это говорить, если бы не был уверен. Небо проворачивает это уже не в первый раз.

– В наших цеховых хрониках есть упоминания о выступлениях и бунтах, но очень размытые и неполные, – старшина сталеплавильного цеха покачал головой. – Да и разрушенные заводы не сами разрушились. Их всего несколько и о них не принято говорить…

– А ведь на месте Серых холмов тоже, говорят, заводы были, – Фэрри задумчиво посмотрел в потолок. Раньше он никогда не задумывался о том, что такие восстания должны оставлять следы. Записей не осталось – на Дне их особо не вели. Воспоминаний – тоже. Люди помнили последние чёрные годы, не дальше. А вот развалины – это уже серьёзнее. – Там же шлаковые отвалы. Если подальше залезть, то и кирпич всякий найдётся.

– Да кто этот Механизм видел вообще? Это же домыслы! – Кою повернулся на голос. Фермер из Среднего города стоял, упрямо скрестив руки на груди.

– Я видел, – спокойно сказал Рокан. Казалось, он до сих пор чувствовал тяжёлое, больное дыхание Механизма там, на немыслимой глубине. – И я хочу попытаться починить его. Только так можно избежать всех будущих провокаций и расправ. Только так можно спасти город от неминуемой катастрофы. Но для этого мне нужны мир и стабильность. Кою, прошу вас, хотя бы попытайтесь…

– Нет, это исключено. Вы, шена Грейтарис, наш заложник. Уверен, ваша жизнь хоть что-то стоит для Неба. Но использовать вас я намерен только в самом крайнем случае. Пока что вам не о чем беспокоиться, – Кою нехорошо усмехнулся и пристально посмотрел в глаза Рокану. – Кроме работоспособности Механизма.

– Если бы он на меня так посмотрел, – тихо сказал Фэрри стоявшему рядом с ним Крайсу. – Я бы сбежал.

– От Кою не сбежишь, – покачала головой Гир.

– Мы продолжим сражаться и дойдём до самого Неба. Если им нужна кровь, они её получат. Но это будет не наша кровь, – Кою переводил взгляд с одного своего подчинённого на другого. В его голосе звучали сила и уверенность, страсть, перед которой не могло быть преград. Он говорил убеждённо, заставляя остальных верить каждому слову. – Мы будем сражаться так, чтобы ни у кого из Одарённых никогда больше не возникло даже мысли о том, чтобы попытаться снова прийти к нам с оружием. Будем сражаться так, чтобы Благородные боялись вспоминать об этом дне. Будем сражаться, как никогда не сражались прежде. За себя и всех, кто будет после нас!

– Если кто-то вообще будет, – Крайс заговорил тихо, его голос хрипел после недавнего приступа. Но его услышали. – Кою, надо остановиться. Иначе не будет никакой победы. Ни для кого.

– Рюни, – Кою произнёс имя, растягивая звуки. В его глазах отразился хищный блеск. Он повернулся, теперь всесильный Глава Гильдии смотрел только на Крайса. Казалось, он ждал, пока тот заговорит. Ждал с нетерпением. Все остальные его не интересовали, они всё равно сделают то, что он им велит. Даже шена Грейтарис подчинится, хочет он того или нет. – Ты не хуже меня знаешь, что отступить мы не можем. Сдаться нам не позволят.

– Есть и другие способы остановить это безумие, хотя бы задержать, выиграть время. И ты это знаешь, – Рюни покачал головой. Стоявший рядом с ним Фэрри смотрел на Крайса с недоумением и испугом. Лепёшка не мог поверить в то, что кто-то – тем более, ближайший соратник – мог противиться воле Главы Гильдии. – Для твоего же блага, для блага Дна, постарайся выиграть время, не иди в бой, не веди за собой людей. Остановись здесь. Небу придётся выслушать тебя, они уже не смогут лгать о нашей беспомощности. Пока жив страх, пока живы воспоминания.

– Нет, Рюни. Этого страха мало. Они должны запомнить навсегда. Они должны научиться уважению, – Кою растянул губы в злой, жестокой улыбке. Пальцы невольно сжались в кулаки, упёрлись в столешницу. Кою наклонился вперёд, не разрывая зрительный контакт. В его глазах плескалось безумие, отчаянный фанатизм, скрывавшийся внутри слишком долго и, наконец, выпушенный наружу. – Как учили нас. Чтобы даже мысли не возникло попробовать снова.

– Но мы попробовали. Пусть по принуждению, но Дно восставало снова и снова, – Рюни почувствовал, как подрагивают кончики пальцев – не от страха, а от нервного напряжения. Дар внутри зашевелился, посылая волны боли по измученному телу. В лёгких ворочалась тупая пульсация. Рюни безотчётно помассировал грудь. – И Небо не станет мириться.

– Мы не повторим их ошибок. Наш урок они запомнят, – Кою говорил тихим, шипящим шёпотом. В комнате стояла настолько полная тишина, что, казалось, люди даже перестали дышать. – Остановимся сейчас – проиграем.

– Не остановимся, погубим не только себя, но и весь город! – Рюни едва не сорвался на крик. В груди болело всё сильнее. Он не хотел идти против Кою, обещал быть рядом, но чувствовал, что больше не может. – Разве ты не видишь? Город разделился, такого не бывало с самого его основания! Да, в этом виновато Небо, Высший Совет и прочие крайса лаан! Но именно поэтому мы должны оказаться мудрее. Кою, прошу тебя!

– Рюни, они ответят за всё. Хотя бы раз за всё время существования города, но они ответят, – Кою говорил тем же тихим ровным голосом. В его позе и взгляде ничего не изменилось.

Крайс понял, что все его слова пропадут даром. Кою его просто не слышал, не желал слышать. Глава Гильдии выбрал путь, выпустил на волю ненависть, которую копил с юности, и не желал от неё отказываться. Рюни сжал кулаки, сердце заполошно билось, оплетённое Даром.

– Ты поймёшь, Рюни, – Кою выпрямился. В его горле билось непроизнесённое: «я делаю это для тебя». Рюни поймёт, обязательно поймёт, что иначе просто нельзя. Иначе им не дадут жить. Никакие временные меры уже не помогут. Даже если шена Грейтарис справится.

– Нет, Кою, – Крайс выдохнул. Его тело подрагивало от напряжения, но разум был ясен как никогда. – Я не могу больше в этом участвовать.

Он развернулся на каблуках, проглотив непроизнесённое «прости». Рюни вышел из комнаты, не оглядываясь, оглушённый тишиной. Его никто не окликнул. Только между лопатками жёгся пристальный взгляд, который будет преследовать его всегда. Кою смотрел ему вслед, не произнося ни слова. Не попытался остановить, не потребовал объяснений. Крайс понимал, что вернётся, что останется, если он только позовёт, если скажет хоть слово. Но Кою промолчал.

Крайс шёл, не глядя по сторонам и не выбирая дороги. Он злился на Кою, но ещё больше – на самого себя. Рюни должен был удержать, договориться, остановить своего друга от последнего безумного шага. Небо не простит резни, оно уничтожит Гильдию. Крайс это понимал, Кою тоже не мог не осознавать, что его не оставят в живых, если он поднимется наверх. Рюни старался его остановить, хотел спасти, но не смог. Кою просто не пожелал его слушать, ослеплённый фанатичной ненавистью к Небу.

И всё равно уходить было нельзя. Крайс обещал быть рядом – как друг или враг, но рядом. Отговаривать, а если не получится – умереть возле него. Так он и собирался поступить, но вспылил. Рюни остановился посреди площади с едва работающим фонтаном. Причина была не только в злости.

– Я испугался, – Крайс безучастно смотрел на тонкую струйку воды, текущую из верхушки фонтана. Её было недостаточно, чтобы наполнить чащу – даже полностью её намочить.

Чёрному инспектору было страшно. Его пугало безумие Кою. Он боялся за Кою. Но Глава Гильдии не давал себя удержать на краю пропасти. Рюни говорил с ним, ругался, приводил доводы, предлагал планы. Всё впустую.

К фонтану подошла девочка с большим кувшином. Она обернулась, оценивающе посмотрела на Крайса, убедилась, что угрозы от него никакой, и начала набирать воду. Сейчас, когда с поставками было туго, годилась любая. Крайс смотрел, как тонкая струйка вливается в узкое горло кувшина, и думал. Внутри него неторопливо ворочался Дар, он царапал кости и тянулся к упрямо бьющемуся сердцу.

Боль поднялась волной из живота, впилась в лёгкие сотнями острых крюков, рванула, сдавила горло, спилась в мозг. Воздух – горький, пахнущий кровью – закончился на полувздохе. Крайс рухнул на мостовую, судорожно сжимая рубашку на груди скрюченными пальцами. Перед глазами расплылись яркие кровавые пятна. Дышать было нечем – горло словно сдавили тисками, лёгкие, казалось, разорвались в лоскуты. Боль билась изнутри, ломая рёбра. Он даже не мог кашлять. Дар, напитанный паникой, метался по венам и впивался в нервы. Тело покрыл чёрный кокон. Крайс ощутил через Разрезание шершавость камня, холод воды, тепло дрожащего тела. Дар дотянулся до фонтана в поисках угрозы. Мозг пылал в агонии, но Крайс изо всех сил вцепился в сознание, велел Дару отступить. Он не видел, что произошло, тьма поглотила его удушливой, колючей волной.

Очнулся он всё там же – на холодной мостовой. Пахло кровью. Крайс с трудом пошевелился, всё тело ломило так, словно его избила ногами толпа рабочих. Зрение вернулось через несколько минут, полных панического страха и бессилия. Крайс огляделся, насколько мог из своего положения. Трупа девочки у фонтана не было. Впрочем, живой тоже. Кровь принадлежала ему. Дар разорвал кожу в нескольких местах, изрядное количество вытекло изо рта, пока он был без сознания.

Крайс стиснул зубы и выпрямил руки, заставляя себя сесть, а потом и встать. Ноги держали с трудом, но он с детства привык преодолевать боль и слабость тела. На площади было пусто, лишь тонкая струйка воды упрямо била в каменную чашу. Рюни потратил несколько минут, бездумно глядя на воду. Мозгу нужен был отдых, раньше приступ никогда так не действовал на сознание.

– Просто перенервничал, – Рюни осторожно вдохнул, прислушиваясь к ощущениям, и медленно выдохнул.

Он помнил это место, хотя раньше оно не казалось таким запущенным. Неподалёку находился магазин подержанной одежды, где он когда-то купил свой плащ и рубашку, а потом привёл Элиаса, когда тот собрался спуститься вместе с ним на Дно в первый раз. Крайс закрыл глаза и усмехнулся. Если Кою дойдёт до Неба, где гарантия, что не пострадают Нуари и Элиас? Шена Торхейс точно встанет на защиту, а его Дар – страшное оружие.

– И кого ты защищаешь? – Крайс покачал головой и открыл глаза.

Он сбежал, потому что испугался Кою. Сбежал, потому что понял, что не сможет его убедить. Крайс сделал шаг, потом ещё один. Он шёл в направлении пропускного пункта на Дно. Сбежал, потому что понимал всю катастрофичность происходящего. Сбежал, потому что просто не смог оставаться рядом.

Сбежал, потому что надеялся, что Кою его остановит.

В здании Совета было шумно. Обычно обсуждения начинались во время перерыва, но до начала заседания было ещё минут пятнадцать. Первое, экстренное собрание Высшего Совета закончилось час назад, какие вопросы обсуждались и какие решения были приняты, никто не знал. И потому Благороднорождённые ждали, что им скажут. Основная причина, конечно же, была известна – то, что произошло при попытке разогнать бастующих жителей Среднего города и Дна. Потери. Никто не ожидал, что будут пострадавшие. Никто даже не задумывался о том, что лишённые Дара горожане могут дать отпор.

Элиас держался в стороне от разговоров, старался не попадаться на глаза знакомым. Он запросил время на доклад и должен был выступать первым, если только не возьмёт слово кто-то из Высшего Совета. Элиас понял, что не может просто ждать и ничего не делать. Он знал, что Кою не остановится, знал, что Небо не прекратит попыток закончить начатое. Если ничего не сделать сейчас, потом уже будет слишком поздно.

– Элиас, вот ты где! – Элвир Халтейн Аштарет подошёл к сыну. Он выглядел обеспокоенным и напряжённым, его тонкие губы вытянулись в линию. Элиас подумал, что отец всегда поджимал губы и смотрел с таким же строгим выражением, когда решал отругать сына. – Мне сказали, что ты запросил время на доклад. И о чём же ты собираешься поведать Совету? Неужели о чём-то столь важном, что это стоит озвучивать сейчас? Или ты опять собираешься уверять нас в том, что крысы со Дна заслуживают понимания и милосердия? Тебя даже слушать не станут! Подумай ещё раз! Ты можешь отказаться.

– Нет, отец, не могу. То, что я хочу сказать, действительно важно. И это касается Дна, – Элиас вздохнул, он видел, что отец не одобряет его идей, его желаний. Элвир Аштарет не был способен понять, что город состоит не только из Неба. Иначе ему пришлось бы принять слишком многое. Их всегда учили, что город был построен, как место, в котором все люди могут быть счастливы. Не все готовы были признать то, что это не так. Ведь иначе что-то пришлось бы менять. – Я должен высказаться именно сейчас, потом будет поздно. Пока ещё не всё потеряно. Пока ещё есть шанс предотвратить трагедию.

– Предотвратить? Очнись, мальчик! Она уже произошла! Ты видел списки?.. – Элвир смотрел на сына и не узнавал его. Из беззаботного и светлого юноши тот превратился в серьёзного, упрямого и мрачного молодого человека. Исчезла вся лёгкость, в глазах появилась решимость. Элвир не мог понять, когда это произошло, но винил во всём Торхейс и того инспектора полиции, с которым Элиас познакомился во время расследования смерти Калии. Старший Аштарет считал, что тем, кто родился на нижних уровнях, вообще не место в полиции. Как они могут поддерживать порядок? Как смеют указывать Одарённым?

– Видел. И не хочу, чтобы они стали длиннее, – Элиас вздохнул. Вирдан был в списке как раненый, никого из детективов Нуари он не нашёл. Ещё несколько имён были ему знакомы, хотя в основном понаслышке. – А теперь прости, скоро начало заседания, мне нужно подготовиться к выступлению.

– Элиас, одумайся, – Элвир смотрел на сына, словно видел его впервые. Безумные идеи совсем захватили его разум, и старший Аштарет никак не мог убедить Элиаса от них отречься. – Пока ещё не поздно.

– Ты прав, пока ещё не поздно, – Элиас улыбнулся, но его улыбка была тенью, отголоском былого света. Сейчас он чувствовал только усталость. В правой руке Элиас сжимал монетку, которую всегда носил на собрания. – Именно поэтому я должен идти.

Разговоры не утихали даже после того, как члены Совета заняли свои места. Распорядитель вышел в центр зала, призвал всех к тишине и объявил, что первым выступать будет Элиас Калдайн Аштарет. Поднимаясь на помост, Элиас невольно бросил взгляд на возвышение с местами для членов Высшего Совета. Оно пустовало впервые за очень долгое время. Распорядитель ещё раз призвал собравшихся к тишине, только после этого члены Совета начали успокаиваться. Кто-то смотрел на Элиаса заинтересованно, кто-то с подозрением, кто-то с явным неодобрением, а кто-то почти равнодушно.

– Сегодня я хочу рассказать о причинах обговоренных на прошлом плановом заседании случаев дефицита некоторых минеральных соединений и веществ, – Элиас начал издалека, стараясь привлечь внимание к своим словам. Он понимал, что рассказывать всё нельзя – недопустимо обвинять Высший Совет в геноциде. Ему либо не поверят, либо правда разрушит город без всяких сражений. Информацию он получил от Нуари, тот от Милена и Рокана. Главный архивариус оставил своим друзьям записи и выписки из документов, все доказательства, понимая, что со Дна не вернётся. Во всё это верилось с трудом, но другого объяснения всё равно не было. – Причина есть и она глобальнее, чем может показаться.

– Разве причина не в предосудительном бунте? – подал голос Донтар Хенел. Он высказался без разрешения, прервав речь, обычно такое не допускалось.

– Причина бунта и причина дефицита – одна и та же. Советы увеличили нормы выработки, чтобы компенсировать недостаток поставок, при этом Средний и Нижний города не получали достаточного количества ресурсов для того, чтобы выполнить хотя бы базовую норму. Это и привело к бунту, – терпеливо ответил Элиас, проигнорировав бестактность одного из старейших членов Совета. Он намеренно использовал наименование Дна как части города, чтобы обозначить проблему, а не отношение к ней. – У меня есть веские доказательства, что подобный временный дефицит случается уже не в первый раз. Каждый эпизод длится дольше прежнего, временные промежутки между ними сокращаются. Как я уже упоминал, проблема глобальна и требует такого же глобального решения. В первую очередь, необходимо любым способом остановить военные действия.

– Это недопустимо! Спускать подобное – немыслимо. Юноша, вы хоть понимаете, о чём говорите? – Шетье Каэл вскочил со своего места. Распорядителю пришлось попросить его сесть и не перебивать больше докладчика без позволения. Элиас затребовал своё право на выступление и решил использовать его.

– Это допустимо и необходимо, – с нажимом произнёс Элиас. – У меня есть доказательства, что на самом нижнем, неиспользуемом подуровне Нижнего города находится Механизм.

– Я никогда не слышал, что на Дне есть какой-то нижний подуровень, – Кинн Хаммир хотя бы поднял руку, прося разрешения задать вопрос докладчику. – И что это за Механизм? Чей он?

– В том-то и дело, что даже жители Нижнего города не спускаются на этот подуровень. А расположенный там Механизм не принадлежит никому. Его никто не обслуживает, и потому он неисправен, – продолжал Элиас в полной тишине. До членов Совета, казалось, никак не могло дойти, что Механизм может быть ничей и, тем более, что он может быть неисправен. – Это один из ключевых Механизмов, отвечающий за получение ресурсов извне. Именно из-за его сбоя город недополучает минеральные соединения.

– Юноша, такого не может быть, – Фамир Ирсан поднял руку, прося слова. – Как так могло получиться, что Механизм – особенно столь важный – оказался фактически утерян?

– На это ответа у меня нет. Зато есть доказательства, – Элиас сильнее сжал в ладони монетку. Он чувствовал на себе взгляд множества глаз, и только в одном была безусловная поддержка. Нуари был с ним и должен был выступать следующим. Элиас перечислил всё, что было в документах и письме, оставленных Роканом, привёл все признаки и косвенные показатели присутствия Механизма. Те члены Совета, которые и сами обслуживали Механизмы, кивали, признавая верность его определений и доводов. Остальные тихо переговаривались или поражённо молчали. – Этот Механизм необходимо обследовать и, по возможности, починить или настроить. А для этого, в свою очередь, необходимо немедленно прекратить любые военные действия. Нижний город может и должен стать нашим союзником в деле спасения всего города.

Ответом ему были возмущённые крики и многоголосый гомон. Члены Совета пытались перекричать друг друга и не слышали сами себя. Элиас терпеливо ждал, пока станет хоть немного тише. Он сделал всё, что мог. Какое бы решение ни приняли сейчас члены Совета, они его уже услышали. Правда, которую Высший Совет скрывал так долго, была рассказана. Люди узнали о проблеме, хотя, возможно, не до конца ещё осознали всей её масштабности, всего ужаса нависшей угрозы. Теперь им придётся что-то делать. Они больше не смогут закрывать глаза и отворачиваться. Элиас с грустью подумал, что даже убивать его уже нет смысла – он сказал всё, что знал. Его смерть лишь придаст веса его словам.

– Шена Аштарет, – среди общего гомона поднялся Кинн Хаммир. Он выглядел взволнованным и растерянным. Однако остальные члены Совета затихли, готовясь слушать. – Ваши доводы небезосновательны. У меня самого есть Механизм в Среднем городе, как вам известно. Я знаю, как проявляются дисбаланс, сбившиеся настройки и тому подобное. А ещё я знаю, как и многие здесь присутствующие, что Механизмы нельзя починить, потому что они никогда не ломаются. Механизмы созданы вместе с городом. Как доки, как многое другое. Они не ломаются.

– Нет ничего неизменного и вечного. Запас их прочности при должном обслуживании невероятно велик, – Элиас с жалостью смотрел на Кинна. Тот не желал верить в то, что Механизм действительно может выйти из строя. – Но, насколько я знаю, тот Механизм, о котором я говорил, годами, десятилетиями не обслуживался. Никто не проверял его работу, никто не спускался для регулировки. Никто даже не знал о его существовании! У него нет обслуживающей семьи.

– Но это невозможно! Каждый Механизм с самого основания города прикреплён к семье, обладающей знаниями и Даром, необходимыми для работы именно с этим Механизмом! – Элиас повернул голову. Выкрикнувшего эти слова человека он не знал, хотя и часто видел на заседаниях Совета. Ему почему-то казалось, что тот как-то связан с Высшим Советом.

– Я не знаю, что стало с семьёй, которая обслуживала Механизм. Что бы ни случилось, произошло это давно. Возможно, все представители рода умерли, не передав знаний ни об обслуживании Механизма, ни о его расположении, – Элиас был вынужден признать, что не обладает всей информацией. Рокан перерыл все доступные ему архивы, всё, что только смог найти. Но нигде не было даже косвенных намёков на то, что произошло с семьёй. Ничего о том, почему Механизм на Дне оказался забыт.

– Это не отменяет того факта, что Механизмы не чинят! – Кинн упрямо замотал головой.

– Необходимо запросить доступ к архивам, личным хранилищам. Если информация существует, она должна где-то находиться, – Элиас повторял слова Рокана. У членов Высшего Совета могли сохраниться книги, мемуары, документы со времён основания города. Правда, записанная там, настолько должна была отличаться от реальности, что они не могли её обнародовать. Но сейчас положение было критическим. Судьба всего города оказалась под угрозой. – У членов Высшего Совета могли сохраниться документы. Нужно изучить то, что до этого было недоступно.

– Просить Высший Совет о таком… – Кинн покачал головой, с недоверием глядя на Элиаса.

– И зачем нам эти создания со Дна? – этот человек, судя по всему, был добровольцем. Сейчас на его голове была тугая повязка, рука висела на перевязи. – Какой от них толк? Что они могут? Нам нужно уничтожить мятежников, а потом спокойно спуститься вниз!

– По трупам! Как это типично для тебя, Агер! – Кисания Эпп Кирта вскочила со своего места. Женщина была зла и крайне раздражена. – Сколько ещё жизней Одарённых ты готов отдать, лишь бы потешить себя?

– Мы потеряем бесценное время! – Адрэ Нарья всё-таки решил вступить в спор, и Элиас был ему за это благодарен. – Механизм дестабилизирован!

– На Дне полно рабочих, они могут помочь с технической частью, – пожал плечами Фамир Лоф Ирсан. – Или с физическим трудом.

– Подпускать это отребье к Механизму? Никогда!

– Мы всё равно ничего не сможем сделать! Мы не знаем, как проявляется нестабильность, кроме снижения поставок, – Кинн упрямо гнул свою линию. – Понятия не имеем, какой нужен Дар.

– Мы знаем, как именно проявляется нестабильность! – Элиас произнёс это резко и достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Потом он заговорил тише, заставляя и остальных успокоиться. – Мы знаем, как проявляется нестабильность Механизма. Он огромен и расположен под изрядной частью Нижнего города. В обычное время он проявляет себя монотонным механическим гулом и вибрацией. Время от времени – эпидемиями болезней и нашествиями животных-паразитов. В периоды нестабильности – порывами ветра, более масштабными и страшными эпидемиями и катастрофичными набегами огромных стай крайс – огромных крыс, обладающих зачатками разума. Каким-то образом Механизм меняет их поведение. Кроме того, случаются неурожаи и усиливается гул.

– Откуда вам всё это известно? – Агер вскинул бровь, ехидно усмехнувшись.

– Я был там. Я был в Нижнем городе, – Элиас впервые рискнул посмотреть на отца. Тот сидел, скрестив руки на груди, точно пытаясь отгородиться от всего происходящего. На лице его застыла гримаса недоверия, крайнего удивления и нежелания признавать, что всё это начал его сын. Элвир был готов к любой наивной и глупой выходке, но точно не к такому. – Я слышал гул, чувствовал ногами вибрацию. Там ужасно грязный воздух, им едва можно дышать. Там темно, всегда сумерки. Я видел, как много там болезней, о которых мы даже не знаем и не пытаемся сделать лекарств. Я чувствовал ветер, он не такой, как на Небе. Он несёт смерть.

Элиас опёрся о кафедру. Силы вдруг оставили его, эта речь, это противостояние совершенно измотали его эмоционально. Правды в Совете не было. Люди вокруг думали только о том, как это отразится лично на них, и нельзя ли решить проблему привычным и лёгким способом или, хотя бы, перепоручить решение кому-нибудь другому. Никто, кроме Нуари, кажется, не осознавал, что означает поломка всего одного Механизма. Тем более, настолько большого и значимого. Никто не задался вопросом – а почему его не начали чинить раньше? Зачем было доводить до такого?

– Я сказал всё, что мог. Дальнейшее решение я оставляю за Советом в великой мудрости его членов, – Элиас устало выдохнул и сошёл с помоста.

Дойти прямо до своего места было невероятно сложно, но он справился. За спиной люди спорили, кричали, но всё это уже не имело значения. Элиас понимал, что не добился ровным счётом ничего. Они узнали, но они с такой же лёгкостью сделают вид, что ничего не происходит. Слишком масштабной и страшной оказалась нависшая над городом беда.

– Ты сделал всё, что мог. За одно это тебя могут убить, – Нуари недобро усмехнулся, с отвращением гладя на спорящих и что-то друг другу доказывающих членов Совета. Выступление Элиаса вызвало бурю обсуждений, которая не стихала добрых полчаса.

Распорядитель призвал высказываться по очереди. Большая часть тех, кто выступил, требовала тщательного и планомерного расследования. Их не убедили слова Элиаса. Тот был слишком молод и уже приобрёл репутацию смутьяна. Впрочем, молодым свойственно было поднимать неудобные вопросы и слишком сильно углубляться в темы, которые им были недоступны из-за отсутствия опыта. Для этого требовалось получить доступ на Дно. Тут мнения разделились. Кто-то поддержал идею о прекращении противостояния, правда, с оговорками о временности меры или о безоговорочной капитуляции Дна во имя блага всего города. Кто-то утверждал, что проще и быстрее уничтожить всякое сопротивление, а потом уже спокойно спуститься и заняться исследованиями.

– Отбиваясь от стай голодных крайс, – тихо прокомментировал Элиас это предложение. Ему было паршиво, хотелось подойти к каждому из членов Совета и как следует встряхнуть его.

– Всего лишь надо быстро победить армию, собранную Кою, которая уже один раз смогла доказать свою силу, – так же тихо съязвил Нуари. Ему тоже не нравилось то, как бездарно Совет тратит время.

Некоторые члены Совета высказывались за то, чтобы обратиться за разъяснениями к Высшему Совету. Те, у кого были Механизмы, собрались небольшой группой, чтобы обсудить вероятность и последствия того, что рассказал Элиас. Через полчаса распорядитель заявил, что предложение ещё раз будет обсуждено после перерыва, а сейчас пора дать слово следующему докладчику.

Нуари коротко выдохнул, встал и направился к возвышению в центре зала. Он знал, что его слова вызовут не меньшую бурю. Милен Клайдерн дал ему разрешение, они долго обсуждали, что и как нужно будет сказать. Его слова были ещё опаснее, но, произнесённые, они становились его щитом. Смерть старшего инспектора Торхейс стала бы доказательством вины многих.

– Шены и шенай, под руководством своего начальника шены Милена Прайдарес Клайдерн я провёл расследование и обнаружил пугающие факты, касающиеся некоторых уважаемых Благороднорождённых, – Нуари смотрел только на Элиаса, понимая, что сейчас его почти ненавидят. Благороднорождённые терпеть не могли слушать о преступлениях и бедах. Их и без того вывели из равновесия. – Все вы помните нашумевшие аресты в Совете. Мне удалось установить, что преступления против Дара совершались с негласного попустительства отдельных членов Высшего Совета. Более того, те же члены Высшего Совета провели проект о повышении норм выработки для Дна. Как вы все знаете, эти нормы были не просто невыполнимы, они обрекали всех жителей Дна на голодную смерть. Многие из вас с пренебрежением относятся к жителям Дна, однако именно там сосредоточено мощное промышленное производство, там выращивается скот и изрядная часть растительных продуктов. Если Дно обезлюдеет, весь город окажется на грани вымирания. Средний город физически не справится. Все мы это знаем из школьных учебников. Другими словами, Высший Совет провёл чужими руками недопустимые эксперименты с Дарами, а потом совершил откровенную провокацию, которая привела к войне.

Нуари замолчал, давая возможность усвоить выданную им информацию. Он выждал ровно столько, сколько необходимо было на то, чтобы члены Совета справились с тем, что услышали, но не дал им начать обсуждать или возмущаться.

– Кроме того, согласно результатами расследования, Высший Совет и прежде всячески ослаблял Дно. С учётом информации, представленной предыдущим докладчиком, я сделал вывод, что целью Высшего Совета было снизить потребление дефицитных ресурсов на время простоя в работе сломанного Механизма за счёт физической ликвидации некоторой части горожан. – Нуари дал себе лишь секундную передышку. Говорить всё это было тяжело. За формальными словами скрывалась настоящая трагедия. Решение Высшего Совета, хоть и казалось логичным, отдавало безумием. – Это решение должно было показаться Высшему Совету оптимальным, ведь оно не только позволяло минимизировать жертвы, но и усилить контроль над оставшимися гражданами, проживающими на Дне. Однако, – Нуари повысил голос. Теперь его слушали все без исключения. Нуари нашёл глазами Элиаса, потом Милена Клайдерн, который сидел на верхнем уровне среди членов Совета. – Кажущееся логичным решение всё равно является тяжелейшим преступлением против города.

– Ваши обвинения весьма суровы, – Донтар Хенел покачал головой. Он первым рискнул нарушить нависшую тишину. – Это тяжкое преступление, но и обвинять в нём огульно преступно!

– У меня есть доказательства, – Нуари не стал говорить, что часть из них косвенные, а часть получена при допросах. Кроме того, их было недостаточно для такого серьёзного обвинения. В подобных случаях стоило обращаться за помощью к Дознавателям, но ни Нуари, ни Милен не были уверены, что те пойдут против Высшего Совета.

– Позвольте мне высказаться, – Милен поднялся со своего места и начал спускаться к трибуне. Формально он был членом Высшего Совета, но ещё и начальником Нуари Торхейс, так что его позиция была неясна.

Милен подошёл к постаменту и ободряюще улыбнулся Нуари. Они планировали, что всю ответственность на себя возьмёт красный инспектор. Шена Клайдерн должен был при любых условиях оставаться на своём месте. Нуари понимал, что рискует не только положением, но и жизнью.

– Мы выслушали предупреждение о серьёзной опасности, угрожающей всему городу. Мы услышали не менее серьёзные обвинения, выдвинутые лидерам этого города. И то, и другое неразрывно связано и имеет точку соприкосновения – Дно. Именно оно является источником опасности, но не само по себе, а лишь потому, что на его нижнем подуровне находится сломанный Механизм. Как знать, возможно, Дно было бы иным, если бы не отравляющее воздействие неисправного Механизма, – Милен говорил спокойно, миролюбиво улыбаясь всем собравшимся. – Именно Дно стало объектом преступлений, которые были озвучены. Разобраться во всём этом непросто. И всё же мысль, высказанная шеной Элиасом Аштарет, звучит здраво. Мы должны остановить кровопролитие, чтобы разобраться и с Механизмом, и с обвинениями. Опровергнуть их или же оправдать Высший Совет, неустанно заботившийся о благе всего города. Ведь и это тоже связано. Если удастся устранить поломку – а все вместе, я уверен, мы справимся – в провокациях, экспериментах с Даром и смертях больше не будет нужды. Если же это невозможно, то нам всем без исключения нужно будет объединиться для решения сложнейшей задачи выживания. Поэтому я предлагаю проголосовать за то, чтобы остановить военные действия. Все виновные понесут наказание.

Милен не стал упоминать, кого именно он считает виновными – лидеров Дна или же членов Высшего Совета. Его речь, мягкая, прочувствованная и убедительная, произвела потрясающий эффект. Без криков и споров члены Совета приступили к голосованию, которое должно было изменить ход истории города. Хотя тогда вряд ли кто-то об этом задумывался.

Нуари сел рядом с Элиасом и вытянул ноги. Он чувствовал себя выпотрошенным и обманутым одновременно. Милен доверился ему, позволил вести бесконтрольное расследование. И Нуари справился, быстро нашёл всю необходимую информацию, тем более что Высший Совет уже не таился. После того, как пролилась кровь, в этом уже не было смысла. Жители Дна теперь останутся чудовищами в глазах Благородных, посмевшими покуситься на их права и власть. Да и Гильдия не остановится. Нуари достаточно хорошо успел узнать Кою, чтобы понимать это. Преступники вычислены, у Милена в кармане лежал примерный список членов Высшего Совета, затеявших этот заговор. Скорее всего, их рода поколениями занимались провокациями и замалчиванием правды. Но это не имело значения. Совет мирно голосовал, точно речь шла о будничном проекте по созданию новой парковой зоны на Земле. С невероятным облегчением они переложили ответственность и ухватились за предложенный выход.

Кроме того, Милен обещал им возмездие. Больше не нужно будет сражаться и рисковать жизнями. Больше не будет страшных списков и толпы родственников у стен госпиталя. Конечно же, виновных просто казнят. И виновными все без исключения сочли лидеров Дна. Да, их спровоцировали, но они не захотели решить дело миром. А Высший Совет был неприкосновенен.

– Такое чувство, что мной просто воспользовались, – Нуари скривился, точно почувствовал неприятный запах.

Он не спал всю ночь, подбивая списки, собирая последние факты и обговаривая с Миленом свою будущую речь. Пока всё внимание было обращено на границу Земли и Среднего города, Нуари носился по всему Небу, разговаривал, допрашивал, искал, сопоставлял. Ему ужасно не хватало Рокана, но его помощники оказались не так бесполезны. Рано утром доклад лёг на стол к Милену. Тот тоже провёл ночь за расследованием, но деталями не поделился. Опять.

– Уверен, шена Клайдерн хочет, как лучше. Сейчас нужно любой ценой остановить кровопролитие. Это неизбежно нарушит планы Высшего Совета и даст нам время. Даст время шене Грейтарис, – Элиас устало посмотрел на друга. Он и сам был измотан, выступление далось ему с большим трудом. – Как он это делает? Мы сказали столько важного и значимого, но выслушали они только его, хотя шена Клайдерн всего лишь подвёл итоги.

– И предложил выход, привычную процедуру голосования, снял ответственность, – скривился Нуари. Он развалился в кресле, с неодобрением глядя на ряды кресел впереди. – Мы слишком взволновали людей.

– Мы сделали то, что должны были, – неуверенно ответил Элиас. Он уже сомневался в том, стоило ли начинать всё это. У него возникло чувство, что они так ничего и не добились. Совет затянет голосование, потом будет выбирать представителей для его исполнения. За это время Кою соберёт войска и выдвинет их вверх. – Мы должны поговорить с Кою, убедить его подождать хоть немного.

– Согласен. Совет будет думать долго, но и приказа о новой атаке пока не отдаст, – Нуари вздохнул и выпрямился в кресле, подобрался. – Думаешь, он согласится?

– Не уверен. Точнее, я уверен, что Кою не захочет соглашаться, – Элиас помедлил. Ему хотелось верить в то, что ещё можно что-то сделать, как-то исправить ситуацию. Но внутри росло то мерзкое липкое осознания надвигающейся катастрофы, которое у него появилось во время поисков Калии. – Но там Рокан и Крайс, они уговорят его. Я верю в это. К Крайсу Кою прислушается.

– Надеюсь, что так и будет, – Нуари покачал головой. Элиас всё ещё был достаточно наивен, чтобы верить в такое. Если Кою чего-то действительно захочет, то не послушает никого.

Элиас кивнул, он понимал, как мал шанс уговорить Кою отступить. Как мал шанс того, что им спустят с рук подобное самоуправство. В зале не было никого из тех, кто начал эту резню, кто стоял за всеми изменениями Даров, кто погубил Калию и едва не лишил жизни его и Крайса. Высший Совет искал способ получить Дар, способный управлять Жителем Поддонья. Они думали, что смогут вычислить нужный Дар, когда получат доступ к Механизму. Когда Дно будет очищено от всех, кто может им помешать. Придут, как победители. А потом этот Дар заберут у того, кому он будет принадлежать, и передадут кому-то из своих. Получат ещё одного члена Высшего Совета с Механизмом.

Элиас невольно задумался о том, сколько неудачных попыток было за всё это время, как долго они искали вход к Механизму, бывали ли уже внизу. Или раньше даже не пытались, а теперь поняли, что дальше тянуть нельзя? В этом случае – если Высший Совет достиг столь глубокого отчаянья, у них ещё был шанс. На них просто переложат ответственность. Велят разобраться с проблемой, пока сами ищут другое решение.

– Думаешь, получится? – Нуари подался вперёд, наклонил голову, чтобы слышать его мог только Элиас.

– Не знаю. Пока не увижу повреждение Механизма, не узнаю, – Элиас покачал головой. Он уже думал о том, что его Дар можно использовать, чтобы понять, что с Жителем Поддонья не так, и как это исправить. Элиас не был уверен, что это сработает, он ведь ничего не смыслил в Механизмах.

– Надо попробовать уговорить Кою пустить тебя туда вместе с Роканом. Не важно, что решит Совет. Эвай , твой Дар может оказаться полезен, – Нуари с тревогой посмотрел на всё ещё стоявшего в центре зала Милена Клайдерн. – Мы должны попытаться.

– Мне кажется, Кою меня недолюбливает, – со вздохом ответил Элиас.

– Он должен согласиться, – Нуари нахмурился. Элиас преуменьшал, Главе Гильдии не нравилось, что Крайс прислушивается к Благороднорождённому и даже, можно сказать, водит с ним дружбу. – Это в его же интересах.

Элиас встал и вышел из зала Совета ещё до конца голосования. Они всё решили, и ему совершенно не интересно было, каким будет итог обсуждений. Элиас ужасно устал и не мог больше терпеть бесконечного шума. С тоской он вспомнил свою беззаботную жизнь до того, как его приняли в Совет, до того, как Калия совершенно случайно увидела то, что не должна была видеть. Всего лишь тхай , но один единственный случайно брошенный взгляд на том балу изменил всё. Если бы не это, Элиас и сейчас жил бы спокойной жизнью, не задумываясь ни о чём серьёзном. Но отбросить всё, что произошло, он всё равно уже не мог.

Энде Рандэлл с недовольным прищуром посмотрел на посетителей. Участок в последние дни пребывал в унынии – не только из-за высылки инспектора Крайса, но и из-за всей обстановки. Энде не противился, но добровольцем не пошёл никто. Первым делом инспектора и секретари спросили его о том, что происходит на самом деле. Энде предложил им порассуждать и решить самим, кто виноват, и имела ли место провокация. В отличие от прочих Благородных, его подчинённые хорошо успели узнать одного из жителей Дна и не считали их глупыми и слабыми, да ещё и полудикими. Странными – да. Но не слабыми.

Демьен щедро делился всей информацией о Крайсе и Дне, которая у него только была, умалчивал только о медальоне, всё ещё лежавшем в банке из-под печенья в кабинете шены Рандэлл. Превенс тоже оказалась в центре внимания. Она всеми силами убеждала коллег, что Дно не заслуживает такого отношения, что его жители точно решили бы дело миром, если бы могли. И что принятый Советом и запрошенный ею документ о повышении нормативов просто преступен. Превенс провела сводный анализ по объёмам выработки нижних уровней, выбрала пиковые значения, учла примерные производственные мощности и вывела техническую невозможность выполнения этих новых норм. Её слушали, затаив дыхание. Энде только вздыхал, ковыряя вилкой в очередном пирожном. Аппетит у него теперь появлялся не всегда.

Рокан предупреждал, что так всё и будет, но верилось с трудом. Высший Совет всегда представлялся собранием мудрейших и справедливых Благороднорождённых. Энде с неохотой признал, что они всего лишь люди, склонные к ошибкам, трусости и перекладыванию ответственности. Раздражала полная невозможность что-либо сделать. С этим Энде едва мирился. А ещё он очень скучал по Рокану. Тот пропал, спустившись на нижние уровни, не прислал даже записки. Энде понимал сложность его миссии, но очень хотел помочь, уверенный, что сможет понять причину поломки, если только увидит Механизм. Его сдерживал только полицейский участок, который он не имел права бросать.

Энде посмотрел на посетителей и тяжело вздохнул. Двое Дознавателей стояли перед ним и смотрели с одинаковым едва сдерживаемым раздражением. В участке им были не рады. Эти двое привыкли к страху и уважению, но встретила их Превенс Леммар, уставшая от тревоги и злая на весь город за то, что произошло с инспектором Крайсом. В ней не осталось ни капли почтения к Дознавателям, хотя она и не могла до конца сказать, за что так их не любит: за то, что пытались забрать к себе чёрного инспектора, или за то, что не забрали и допустили его изгнание. В любом случае, она встретила гостей неласково и сообщила Энде об их прибытии с явным раздражением.

И теперь ему, как старшему инспектору, предстояло разбираться с последствиями. Энде был уверен, что к нему Дознаватели больше не обратятся, особенно, после того, как они с Крайсом буквально сбежали из одного из их особняков. Да и после прошлого разговора – тоже.

– Чему обязан?.. – без особой приязни спросил шена Рандэлл. Дознаватели для него сейчас были ещё одним напоминанием о собственной беспомощности.

– Вы знаете, зачем мы пришли, – заговорил один из Дознавателей – высокий, полуседой мужчина с острыми скулами и пронзительным, цепким взглядом. – Речь пойдёт о Рюни Крайс, вашем подопечном. Вы всё ещё являетесь его покровителем на Небе, и его судьба во многом зависит от вас.

– Его судьба от меня не зависит, иначе он сидел бы своим столом и занимался рутинной работой управления! – Энде поджал губы и недовольно посмотрел на Дознавателя. Действительно, Крайс всё ещё числился дарованным Благородным, но вернуться в Верхний город он не мог. Это противоречие злило не только Энде, но и всех, кто о нём знал. – Его безвинно отправили в изгнание, и вам об этом хорошо известно.

– Верно. И всё же, мы хотим, чтобы вы передали Крайса нам. Если удастся доказать, что он потомок Дознавателя, мы можем попытаться вернуть его, – Дознаватель говорил уверенно и спокойно. Он никак не реагировал на злой взгляд Энде и его грубые фразы. – Таким образом, лен Крайс займёт подобающее ему место в городе.

– Вы уже предлагали ему это место, – тихо сказал Энде. Он оказался перед тяжёлым выбором: с Дознавателями Крайс будет в безопасности, но лишён свободы и возможности когда-нибудь что-либо решать; без них он может погибнуть в этой глупой стычке. Трудно было решить, что для него лучше, но Энде был уверен, что знает ответ.

– Он отказался, верно. И вы тоже отказались. Но с тех пор обстоятельства изменились. Лен Крайс оказался в изгнании, как нам известно, принял участие в восстании на стороне Дна, – Дознаватель позволил своему голосу утихнуть, чтобы подчеркнуть важность этого обстоятельства. Энде кивнул, он и не сомневался, что Крайс окажется в самом центре этого безумия. – Мы сможем не только защитить его, но и очистить от всех обвинений.

– Верхний город изгнал того, кто оказал ему неоценимую услугу. Даже несколько услуг, если быть точным, – Энде покачал головой. Он никак не мог поверить, что Совет так поступил. Лен Крайс толком не успел обжиться в новой роли, а его уже выбросили, как нечто ненужное. – Не думаю, что он захочет вернуться. Не думаю, что он поверит хотя бы ещё одному обещанию.

– Так каким будет ваш ответ? Поймите, мы действуем на благо самого лена Крайс, – Дознаватель переглянулся со своим напарником. Они готовы были пойти на многое, чтобы только заполучить то, чего так жаждали. – Кровь Дознавателей бесценна. Лен Крайс, скорее всего, является её носителем. Мы не можем позволить ей сгинуть.

– Его отец сбежал от вас. Сбежал на Дно, только бы вы оставили его в покое, – Энде прикрыл глаза и выдохнул. Ему было тяжело. От него требовали серьёзного взвешенного решения, ответственности и твёрдости. А ведь именно для того, чтобы избежать всего этого, а ещё лицемерия и интриг Неба, он и сбежал сюда, в полицейское управление Земли. – Жизнь Крайса и его отца была кошмаром из-за вас. Я не дам вам разрешение и не отдам чёрного инспектора. Для его же блага. Убирайтесь.

Дознаватели снова переглянулись, принимая решение. Энде было плевать на то, что они думают и что планируют делать. Вряд ли эти ценители крови решатся спуститься вниз. Они не станут рисковать, а другого способа добраться до Крайса сейчас не было. Если бы Энде согласился, они потребовали бы отмены изгнания. Сейчас они могли только просить о нём или же пытаться прекратить столкновение, урегулировать конфликт. Но тогда им придётся выступить против Высшего Совета.

Энде улыбнулся, когда за Дознавателями закрылась дверь его кабинета. Если они решат идти до конца, это может помочь Милену и Рокану. По крайней мере, Высший Совет будет сильно занят. А Крайс вполне способен был и сам решить, чего он хочет. Энде сомневался, что он выберет Дознавателей, что бы они ему ни обещали. Шена Рандэлл уже с большим энтузиазмом взялся за лежащий перед ним на тарелке кусок торта.

Средний город пустел. Со Дна пришло сообщение о крупной стае, охотники с ней справиться одни не могли. Кроме того, бойцы устали, им нужно было подготовиться к новой атаке. Как планировал Кою, она должна была стать решающей. Больше он не собирался останавливаться и хотел дойти до самого верха.

Гильдия отходила назад, спускалась на Дно и собиралась на пустыре около штаба. В Среднем городе остались бойцы из нескольких присоединённых банд, небольшая часть клерков и несколько девушек Мадам. Они должны были страховать и наблюдать, если потребуется, вовремя предупредить и задержать.

Со стаей крайс не должно было возникнуть проблем – охотники её уже вычислили и подготовили всё необходимое, им просто не хватало численности. Кроме того, они в одиночку защищали Дно, пока Гильдия сражалась с Небом. Кою собирался очистить тыл прежде, чем идти в последнее наступление.

Гул пульсировал под ногами, ветер дул резкими порывами, вызывая тревогу и внутреннюю дрожь. Гильдийцы держались большими группами, почти не разговаривали, пока ставили лагерь на пустыре.

– Люди встревожены. Уводить их на Дно было рискованно, – Фарид протянул Кою кружку с фелной. После ухода Крайса босс места себе не находил, и это его тревожило.

– Нужно разобраться с угрозой. Мы не можем оставить тыл незащищённым. Кроме того, стоит напомнить бойцам, за что они сражаются, – Кою сделал большой глоток обжигающего напитка. На Фарида он не смотрел, его взгляд беспокойно метался по растущему на глазах лагерю. – Именно сейчас я должен быть уверен. И небородного нужно было сопроводить.

Кою недобро усмехнулся. Шена Грейтарис спустился вместе со всеми и почти сразу отправился к Серым холмам. Ему не терпелось ещё раз осмотреть Механизм. Несмотря на его энтузиазм, Кою не был уверен, что тот справится. Рокан был небородным, но он лишился Дара. Кроме того, чинить Механизмы никто не умел. Сколько не читай умные книги, практических знаний это не заменит. Все жители города знали, что Механизмы не ломаются никогда. Точно так же, непреложным фактом являлась нерушимость доков. Кою даже думать не хотел о том, что будет, появись на монолитных серых стенах хоть одна трещинка.

И всё равно, шена Грейтарис отправился к Серым холмам. Ничего другого ему не оставалось. И Айша поехала вместе с ним. Кою такая преданность показалась забавной, но он не стал запрещать. Самого его терзали совсем другие сомнения. Скоро – как только разберутся с крайсами – гильдийцы вернутся наверх, чтобы завершить начатое. Почти вся армия сейчас была здесь, на Дне, готовая расправиться с порождением чёрных годов как можно быстрее. Облава на облаву. Это должно было радовать Кою, но он чувствовал пустоту. Сейчас – именно сейчас – рядом с ним должен был быть Рюни. Их ссора была глупой и бессмысленной. Кою был уверен, что Крайс вернётся, когда немного остынет, но он исчез. Ему доложили, что чёрного инспектора видели на спуске рядом с его родным поселением. Кою отказывался признаваться самому себе, что вернул Гильдию на Дно только потому, что здесь был Рюни.

– Фарид, мне нужно кое-что сделать на Дне, – Кою говорил медленно, взвешивая каждое слово. Фарид должен был понять причину, но его это уже не волновало. Кою не сомневался в победе, но она была бессмысленна, если рядом с ним не будет Рюни. Если же ему суждено было погибнуть, упасть с самого Неба и разбиться, то даже в этом случае Кою хотел упасть вместе с ним. – Одному. Охрана не требуется. Возьмёшь на себя координацию. Необходимо ликвидировать стаю в самый короткий срок. После этого начать подготовку к подъёму. Как только Гильдия окажется в Среднем городе, начнём последний этап.

– Слушаюсь, – Фарид приложил руку к груди и поклонился.

Он прекрасно понимал, что за личное дело было у Кою на Дне, и боролся с искушением послать Гир за ним наблюдать. Однако Фарид знал, что босс почувствует девушку. Не только у чёрного инспектора было крайсье чутьё. А рисковать своей лучшей разведчицей он не хотел. Как и злить Кою.

Ветер дул резкими холодными порывами, поднимая мелкий чёрный песок и швыряя его в лицо горстями. Песок пах пеплом и горчил во рту. Гул пульсировал в костях, поднимался с самого низа, вибрировал в воздухе. К нему добавились механические пощёлкивания и прокатывающийся под ногами рокот. Дышать было трудно даже через ткань. В поселениях и около заводов было легче, там здания задерживали ветер, на открытом пространстве воздух был густым и вязким.

Кою поправил изящный шарф из тонкой ткани, которым прикрывал лицо. Он не знал, где искать Крайса, и потому доверился интуиции. Рюни спустился рядом с родным поселением, но там его не было. Полуголодный мальчишка сказал, что видел чёрного инспектора выходившим из развалин его старого дома. Куда он пошёл потом, никто не знал. Кою пытался вспомнить всё, что знал о нём, о важных для него местах. На Дне это были ещё заведение Мадам и штаб Гильдии. Возможно, доки. Но туда ему не было смысла идти. Кою упорно не желал верить, что у Рюни нет никакого плана.

Ушёл Крайс на эмоциях, но потом вернулся бы, если бы что-то не придумал. Кою это беспокоило. Он пожалел о стычке в тот же миг, как произнёс последнее слово в перепалке. Но остановить Рюни не смог. Слова застряли в горле, сжатые осознанием того, что Крайс может быть прав. Всё, что он делал, ради чего так отчаянно рвался наверх, в тот миг показалось ему безумием. Кою оказался не готов признать бессмысленность этой войны. И не готов был смириться с тем, что Небо не ответит за всё, что сотворило с Дном.

Крайс ушёл, оставив пустоту и растущую тревогу. Чем дольше его не было рядом, тем сильнее разрасталась эта тревога. Кою не находил себе места и отвёл отряды обратно на Дно. Ветер теперь дул почти не переставая, крайсы попадались даже в крупных поселениях, избегая только старых зданий вроде штаба. Чёрные годы в этот раз выдались особенно опасными, такого раньше не было. Даже охотники это подтверждали, а они хранили память о прошлом гораздо лучше прочих обитателей Дна. Житель Поддонья разбушевался не на шутку.

Кою отказался от охраны и сопровождения, даже машину не взял, потому что знал, что у Крайса её нет. Куда он мог дойти пешком, там его и следовало искать. Кою не мог до конца сам себе объяснить, почему так важно было найти Рюни, просто чувствовал. Ветер трепал полы его тонкого плаща, сшитого по заказу из лучших материалов. Глава Гильдии должен был выглядеть равным тем, с кем вёл дела. Сейчас Кою совершенно не заботило, как он выглядит. Тревога, подстёгнутая ветром и гулом, ядом текла по его артериям.

Нуари бросил короткий взгляд назад, за его спиной стояли его детективы и Карла. Она выглядела ужасно недовольной. Ей Нуари рассказывал мало, да и в расследовании она выполняла только вспомогательную функцию. Ей это не нравилось, её начальнику — тоже. Он чувствовал, что ведёт себя именно так, как поступили в своё время с ним. Но это был единственный способ защитить её, пока всё не закончилось.

Рядом с Нуари стоял Милен Клайдерн. Он тоже решил спуститься вниз, поговорить и попытаться убедить Кою остановить войну. Совет был слишком занят обсуждением всего, что на него вывалили Нуари и Элиас и потому отдать приказ о новом наступлении просто не мог. Как минимум, они получили время на переговоры.

– Шена Клайдерн, – Нуари ещё раз оглянулся на Карлу, но та только поджала губы, неодобрительно глядя на начальника. – Я должен признаться, что подозревал вас.

– Подозревали? И в чём же? – Милен не был встревожен, он прекрасно понимал, что у Нуари были все основания для подозрений. Более того, он удивился бы, если бы тот его ни в чём не заподозрил.

– В связях с заговорщиками. В том, что вы просто избавились от тех, кто уже скомпрометировал себя, и прикрываете истинных виновников, – Нуари пожал плечами. Сейчас, у спуска в Средний город, было не место и не время для таких откровений, но он хотел разобраться во всём.

– Вполне логичные подозрения. Я не удивлён и не обижен. Меньшего от вас я и не ждал, – мягко улыбнулся Милен. – Но только так — скрывая от вас большую часть расследования и все свои подозрения — я мог защитить вас. И Элиаса, если честно. Первое же расследование привело меня к мысли, что заговор слишком масштабен и глубок. А преступление, столь глубоко укоренившееся в структуре управления, не может быть пресечено без уничтожения этой структуры.

Карла с подозрением посмотрела на своего начальника. Нуари никогда не был хитрым стратегом, но этот разговор начал неспроста. Умом она понимала, что шена Торхейс защищал её, но Карле всё равно было обидно. Она много раз доказала, что готова рисковать.

– Нужно было сначала обрезать ядовитые побеги, – Нуари вспомнил, как часто ему говорила это Фария Аштарет — прежде, чем убрать растение-паразит, надо срезать его побеги, впившиеся в ствол дерева. Иначе к самому растению не подобраться.

– Верно, если использовать ассоциации, как это принято на Дне, – Милен кивнул. Аналогия оказалась на удивление точной. Шена Клайдерн подумал, что ему определённо нужно познакомиться с шенай Фарией Аштарет поближе. Элиас часто говорил о ней, даже Нуари теперь процитировал. Не говоря уже о её роли в расследованиях. – Пора спускаться.

– Элиас собирался подойти. Он уверен, что сможет убедить Кою, – Нуари пожал плечами. Идея друга сперва показалась ему почти безумной, но потом он признал, что у Элиаса с Кою есть кое-что общее, то, ради чего они смогут смирить своё упрямство. Вернее, ради кого.

– Это небезопасно, – Милен вздохнул.

Его подопечный вёл себя всё более безрассудно. Он совершенно случайно оказался втянут в дела, о которых не должен был знать. В дела людей, за которыми Милен наблюдал не первый год. Шена Клайдерн собирался разобраться со всем тихо, незаметно, не привлекая внимания. Элиас вытащил всё это на всеобщее обозрение, вынудил его устроить показательный суд. Милен знал об экспериментах по смене Дара, Астарий Эшбетт был не первым, кто пробовал это сделать, до него были ещё трое, и новый Дар успешно прижился только у одного.

Если бы Элвир Аштарет больше занимался обучением дочери, если бы Калия не оказалась на том балу, ничего бы этого не было. Элиас спокойно заседал бы в Совете и понятия не имел ни о каком Дне. Он проводил бы дни в спокойствии и довольстве, не стал бы лезть ни в какие опасные авантюры. И не доставлял бы лишних неприятностей Милену. Нуари тоже избежал бы многих сомнений и проблем. Череда случайностей и недочётов изменила историю всего города.

Нуари не стал отвечать, понимая, что это уже давно не имеет значения. Элиас уже не был тем светлым и наивным парнем, которого он знал столько лет. Знакомство с чёрным инспектором, смерть сестры, попытки убить его самого – всё это изменило его, сделало серьёзнее, ответственнее и упрямее.

– Простите, что заставил ждать! – Элиас выглядел неприлично жизнерадостным.

После заседания Совета он отправился домой и провёл всё время с тётушкой Фарией. Они много говорили, пересаживая выведенные ею саженцы новых пород роз. О Калии, о Крайсе, о Небе – обо всём на свете. Элиас был безгранично благодарен ей за то, что она поддерживала его даже тогда, когда была с ним не согласна. Что из всех родственников только Фария всегда и во всём была на его стороне. И за то, что с ней он мог быть откровенен.

– Я готов спускаться! – Элиас поправил длинный шарф, обмотанный вокруг горла. Он был одет в длинный бесформенный плащ, некогда купленный для него Крайсом.

– Что ж, вы правы, пора, – Милен поправил изящный шейный платок и направился к пропускному пункту.

Вниз их пропустили неохотно, предупредив, что в Среднем городе неспокойно. Милен уверил охрану, что они знают о риске и готовы к нему. Кроме того, он всё ещё значился официальным представителем Неба на мирных переговорах.

– Совет не собирается перекрывать подъёмник? – охранник с тревогой посмотрел на Нуари, явно узнав красного инспектора.

Каждый пропускной пункт имел возможность не только наглухо запереть двери, но и уничтожить подъёмник. Встроенные малые Механизмы должны были сработать после выполнения серии манипуляций, совершить которые случайно просто невозможно. Такое ни разу не применялось, потому что восстановить подъёмник считалось невозможным. Но и ситуация никогда не была настолько критичной.

– В Совете это даже не обсуждалось, – успокоил его Элиас.

Полная изоляция нижних уровней стала бы катастрофой для города и точно не помогла бы членам Высшего Совета добраться до сломанного Механизма. Не говоря о том, что многие Благороднорождённые не смогли бы исполнять свой долг перед городом и регулировать свои Механизмы. А уничтожение всего одного спуска никак не могло повлиять на решимость Кою. Он тоже прекрасно понимал, что изолировать Дно никто не будет. Это не решит проблему, а усугубит её.

Милен начал спускаться первым. В Среднем городе воздух уже был тяжёлым, но им всё ещё можно было дышать. Элиас последовал за ним. Он нисколько не сомневался в том, что сможет убедить Кою устроить перемирие. Пока Совет будет проводить заседание за заседанием, пока в суде Милен будет требовать разъяснений от некоторых членов Высшего Совета, у Рокана будет шанс починить Механизм. И тогда пропадёт всякая необходимость в кровопролитии. Возможно, это поможет Дну очиститься и стать более пригодным для жизни. Элиас улыбнулся своим мыслям. Он был уверен, что всё сложится хорошо. Это справедливо, так и должно быть. Ведь тогда Крайс сможет вернуться на Небо в свой дом. Этого Элиас тоже очень хотел.

Гул пульсировал, то становясь громче, то почти замолкая. Ветер горстями кидал в лицо острый чёрный песок. Крайс поднял руку ко рту и закашлялся натужно, тяжело. Лёгкие разрывала боль, от них, казалось, уже давно должны были остаться только лоскуты. Разрезание дрожало, напряжённое до предела, растянутое и готовое нанести удар. Рюни не знал, что сможет совершить что-то подобное, но он просто не задумывался. Разрезание справлялось, он – едва. Крайс ждал, зная, что он придёт. Кою не мог не найти его, тот кусок хлеба связал их крепче любых уз.

Рюни вытер губы тыльной стороной ладони, потом потянулся за платком. Рефлекс, выработанный годами. Скоро это не будет иметь значения. Крайс стоял неподвижно, полупрозрачная труба подъёмника почти не защищала от ветра. В темноте за спиной копошились его тёзки – крайсы. Они не подходили ближе, наблюдали издалека. Рюни знал, что они не бросятся. Сейчас, как и тогда в Серых холмах, они охраняли.

Крайс чувствовал себя больным – по-настоящему и очень сильно. Его било ознобом, пальцы и губы подрагивали, в голове было пусто, внутри всё болело. Казалось, что он выпустил и растянул по Дну не Дар, а собственные внутренности. Рюни чувствовал всё через Разрезание – ветер, песок, бессчетные лапки крайс, колёса машин, ботинки людей.

Крайс снова согнулся в бесплодной попытке откашляться. Его тошнило, хотя давно уже было нечем. Виски трещали от боли, в глаза точно насыпали раскалённых игл. Он знал, что Кою придёт.

– Рюни, – ожидание закончилось совершенно внезапно.

Крайс поднял голову и снова привычным жестом вытер губы. Кою стоял перед ним, растрёпанный и растерянный. Таким он никогда его не видел. Рюни привык к тому, что Глава Гильдии всегда силён и уверен в себе. Даже мальчишкой Кою никому не позволял увидеть свою растерянность и слабость.

– Кою, – Крайс с трудом разлепил спёкшиеся губы. Улыбнуться не получилось.

– Рюни, почему ты ушёл? – Кою говорил тихо, в нём почти не чувствовалось сжиравшее его безумие, только искреннее беспокойство. Он говорил с Крайсом, как с испуганным ребёнком.

– Только так я мог докричаться, – Крайс покачал головой. Он смотрел на Кою, понимая, что тот не простит его никогда. – Только так я смог поговорить с тобой. Ты ведь пришёл.

– Как я мог не прийти? – Кою мягко улыбнулся. Крайс заметил в его глазах разгорающийся огонёк нервной энергии. Кою протянул к нему руки. – Пора возвращаться. Рюни, я хочу, чтобы ты был рядом со мной и увидел всё сам.

– Нет, Кою, мы не вернёмся. Ни ты, ни я. Мы не поднимемся наверх. Дну нужно время, – Крайс тяжело выдохнул и коротко откашлялся. Дар тянул из него жизнь, по капле выпивал кровь.

– Мы завоюем себе время! Они научатся бояться, – Кою продолжал улыбаться и протягивать руки. Крайс отступил на шаг назад, хотя сейчас ему тяжело было даже стоять, не то, что двигаться.

– Нет. Нас уничтожат. Нас не оставят в покое. Дно зальют кровью. Они делали так всегда, сделают снова, – Крайс мотнул головой. Он видел, на что готовы заговорщики, знал, какими силами те обладают. Они не остановятся ни перед чем. – Они убивали небородных, меняли саму свою суть. Что им какие-то крысы со Дна? Они же понимают, Кою, если отступят сейчас, придётся за всё отвечать. Отступят, и им этого не забудут и не простят. Высший Совет не оставит Дно в покое. Ни Клайдерн, ни Торхейс, ни Аштарет, ни даже Грейтарис не смогут их переубедить. Если Механизм можно починить, это проще сделать на пустом и покорном Дне.

– И что ты предлагаешь? Униженно сдаться? – Кою мотнул головой. Он совершенно не понимал, чего добивается Крайс. Они всё уже обговаривали, перебрали все возможные варианты и пришли к этому – показать силу, заставить услышать. – Так мы можем хоть что-то…

– Надо запечатать Дно. Закрыть его. Дать ему время. Дать ему исцелиться, – Крайс упрямо поджал губы. Руки дрожали, он не мог заставить себя поднять голову и посмотреть на Кою. – Самим исправить Механизм. У нас не меньше прав на него и не меньше знаний и возможностей, чем у небородных. А городу придётся обходиться без Дна. Они научатся ценить, только потеряв.

– Нет, Рюни, это не выход! Я уверен… – Кою посмотрел себе под ноги. До него начало доходить, что собрался сделать Крайс. Решение было настолько безумным, настолько невероятным, что ему не хотелось в него верить. Кою поднял голову. – Посмотри на меня, Рюни. Посмотри на меня!

– Кою, – Крайс поднял голову. Потрескавшиеся губы еле шевелились. Кою смотрел на него, и в его взгляде была мольба. Впервые в жизни всемогущий Глава Гильдии готов был просить.

– Не надо, – Кою прошептал это на выдохе.

– Я делаю это для тебя. Только так ты сможешь выжить, – Крайс улыбнулся горькой улыбкой. Такое не прощают. И исправить ничего уже не выйдет. Дну потребуются годы, чтобы восстановить всё, что он собирался разрушить. И именно это ему и было нужно – время. – Ты нужен Дну. Ты нужен мне.

Крайс почувствовал, как пульсирует его Дар, растянутый по всему Дну, к каждому подъёмнику. Разрезание могло разрушить что угодно, даже то, что считалось неразрушимым. Этот Дар был не просто боевым, он был одним из самых сильных в городе. Никто не задумывался о том, что его можно применить для такого. Никто не решился бы нажать рычаги – все сразу. Такого не делали никогда.

Крайс прижал ладонь к груди. За рёбрами пульсировала боль. Он не мог больше сдерживать Дар. Не мог больше ждать. Кою шагнул к нему, всё ещё не веря до конца. Крайс улыбнулся и закрыл глаза. Он чувствовал всё Дно в этот момент и то, как Разрезание проходит через опоры пропускных пунктов.

Город содрогнулся от верха до основания. Через двери пропускных пунктов в Среднем городе поднялись облака пыли и бетонной крошки. Завыли сирены, закрытые панели в будках охранников замигали красными датчиками – впервые за всё время существования города. Сперва никто не понял, что произошло. Потребовались часы, чтобы охранники разобрались и сообщили наверх.

Отряды Одарённых, наскоро собранные Советом и отправленные вниз для усмирения Дна, встретили их на Земле. Охранникам не поверили, но Вирдан Хэллиан отправил посыльных удостовериться. Он же и принял решение вопреки воле Совета распустить отряд. Шена Хэллиан заявил, что нет никакого смысла добивать оставшихся в Среднем городе мятежников, ведь причина конфликта исчезла.

Подъёмников со Дна больше не существовало – они все были обрушены в один момент. Связь с самым нижним уровнем теперь могла осуществляться только через Внешнее море. Пилоты кораблей согласились передавать сообщения и грузы, но перевозить пассажиров они по-прежнему отказывались. Впрочем, желающих всё равно не было.

Произошедшее ещё долго не укладывалось в умах жителей города. Поверить в то, что крайняя мера была применена, никто просто не мог. Как не мог и ответить, как это произошло. Впоследствии выяснилось, но малые Механизмы блокировки не были активированы. Переходы просто уничтожили. Немного позже Дознаватели нехотя признались, что привычный для них Дар Разрезания был на такое способен, но никогда для подобного не применялся. Эта информация не вышла за пределы узкого круга тех, кто вёл расследование. Среди них были шены Хэллиан, Клайдерн, Рандэлл и младший Аштарет. Итоги расследования так и не были обнародованы.

Город на долгие годы оказался разделён непреодолимой преградой. Сообщение с Дном наладить удалось не сразу. Нижний уровень согласился поставлять продукцию и постепенно нарастить её объём до приемлемых значений, но только за соответствующую плату. Небу пришлось принять условия, потому что к тому времени запасы на складах начали заканчиваться. Кроме того, часть подчинённых Гильдии так и осталась в Среднем городе. Вернуться назад они уже не могли. Совету пришлось смириться с их присутствием и даже выделить им статус жителей теперь уже самого нижнего из доступных уровней. Многие остались работать на заводах и фермах Среднего города. Кто-то смог закрепиться даже на Земле. Шена Рокан Грейтарис оказался на Дне в момент обрушения. Его судьба осталась неизвестной.

Эпилог.

Кажется, теперь всё только начинается.

Милен.

А я хотел стать врачом.

Шима.

Это было уже третье заседание Совета за последние два дня. После разрушения подъёмников город оказался парализован ужасом и осознанием того, что такое вообще могло произойти. Кто-то решился уничтожить базовую структуру, существовавшую с самого первого дня, такую же древнюю и нерушимую, как доки. Город не рухнул, переходы не были подпорками, они предназначались лишь для перемещения людей и грузов. Но горожанам всё равно казалось, что перестало существовать что-то фундаментальное, бесконечно важное.

Город замер на неделю и только потом начал возвращаться к обычной жизни. Ещё неделя потребовалась на то, чтобы начать расследование произошедшего, собрать следственную группу. Возглавил её, естественно, шена Милен Пайдарес Клайдерн, он же включил в неё тех, кого счёл нужным. Расследование велось по всем правилам, за последующие дни детективы шены Нуари Чийал Торхейс опросили многих членов Гильдии, оставшихся в Среднем городе, участников сражений и рабочих с заводов. Шена Энде Рандэлл настоял на допросе Дознавателей. Такое делалось впервые, но предоставленные ими сведения сильно продвинули дело вперёд. Через три недели Милен Клайдерн объявил о предварительном окончании расследования и выдал рекомендации. О результатах официально он не стал объявлять. После этого созвали первое заседание Совета со времени Разделения, как стали называть день, когда обрушились подъёмники. Хотя шена Элиас Калдайн Аштарет в кругу семьи и друзей называл тот день днём Разрезания города.

Сейчас шло уже третье заседание, Совет бурлил и никак не мог успокоиться, хотя распорядитель уже дважды призывал всех к тишине. Нуари откровенно скучал. Он пришёл только слушателем, ему было любопытно, сколько ещё заседаний потребуется, чтобы хоть что-то решилось.

– Положение скоро станет критическим, Высший Совет сделал запасы, но они уже сократились наполовину, – шена Донтар Фасс Хенел, представитель Совета по экономике протяжно вздохнул. Он шуршал подготовленными бумагами, поджав губы и опустив голову.

Высший Совет собрался за всё это время всего один раз и за закрытыми дверями. Милен Клайдерн сообщил, что на заседании обсуждалось текущее положение дел и на этом всё. Никто так и не рискнул выдвинуть обвинения всему Высшему Совету, но от них ждали хоть каких-то действий или распоряжений. Совет не дождался, теперь его членам приходилось разбираться с проблемами самим.

– Нам необходимы промышленные продукты и продукты питания, производимые на Дне, – Донтар Хенел покачал головой. – Мы можем сократить потребление, но того, что даёт Средний город, не хватит.

– Это не самое тревожное, – шена Адрэ Дорон Нарья поднялся со своего места, он выглядел донельзя мрачным. Многие сочувственно опустили головы. – У меня и у нескольких других семей есть Механизмы на Дне. Они требуют обслуживания.

– Спуск на Дно невозможен, – мягко произнёс Милен Клайдерн. Он сидел на ряду для членов Высшего Совета. – Я переговорил с водителями кораблей. Они не берут пассажиров. Вы и сами не захотите рисковать, поверьте.

Нуари усмехнулся. Пережить путешествие через Внешнее море и не сойти с ума за всё время удалось только одному Одарённому – Рюни Крайсу. И теперь уже никто не мог спросить, как он это сделал.

– Тогда что вы предлагаете, шена Клайдерн? – Кинн Лаэр Хаммир внимательно посмотрел на Милена. – Положение критическое, это компетенция Высшего Совета, не наша.

– Высший Совет пребывает в не меньшей растерянности, чем вы. Ситуация не просто критическая, она ещё и экстраординарная. Никому за всё время существования города не приходилось сталкиваться с подобным. Да, протокол блокировки уровней существовал, но он был создан на случай катастрофы и нужен для выживания, – Милен говорил спокойно, не повышая голос, но его слышали все члены Совета. Никто не смел перебить шену Клайдерн. – Подобного не должно было произойти, но, должен признать, в том есть наша вина. Дно отделилось, чтобы защититься. Всё, что было сказано на последнем перед Разделением заседании Совета, правда. Высший Совет признал это. Дознаватели подтвердили. Действительно, конфликт был спровоцирован, и это была вынужденная мера. Один из базовых, получающих ресурсы извне Механизмов уже много поколений работает неисправно. Высший Совет пытался починить его в самом начале. Потом, когда доступ к нему затруднился из-за резкого ухудшения экологии Дна, посвящённые начали искать временные решения.

– Почему никто не знал? – Адрэ Нарья упрямо поджал губы. Он был зол, но совершенно не представлял, куда эту злость деть.

– Знали. Немногие, те, кто был в курсе с самого начала. Несколько членов Высшего Совета передавали это знание в своих родах. Мне не сказали всего. Я не знаю, как и почему произошла поломка, как пытались чинить, почему не смогли, – Милен почти сочувственно улыбнулся шене Нарья. Он, и все, чьи Механизмы остались на Дне, оказался в весьма неприятном положении. Разделение означало для него потерю привилегий, а для всего города – проблемы с получением тех благ, которыми обеспечивали их утраченные Механизмы. Пока перебоев не было, но без регулярной настройки могли возникнуть проблемы. – Мне неизвестно, почему выбрали именно такое, согласитесь, весьма сомнительное временное решение. Почему не попытались починить снова. Всё это осталось в далёком прошлом. Сейчас мы имеем дело с последствиями этих решений. Члены Высшего Совета действовали из благих побуждений и именно так, как делали это их предки.

– Это просто оправдание жестокости, – Элиас сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Он мало разговаривал в последние дни, много времени проводил дома и в компании тётушки Фарии. – Для которой никаких оправданий быть не может.

– Не стану спорить, – Милен мягко улыбнулся своему протеже. Он понимал состояние Элиаса. Молодой человек вложил столько сил, столько энергии, рисковал всем, чтобы не допустить кровопролития, чтобы остановить его. Чтобы добиться справедливости. А в результате получил пустоту и отчаянье. – Но, повторюсь, нынешняя ситуация – вот всё, что у нас есть. С виной и причинами разберёмся позже. Я предлагаю переговоры. Дно во многом нуждается. И мы можем ему это дать. Мы же нуждаемся в том, что может дать Дно. Нужно предложить обмен товарами через корабли.

– Договариваться? После всего? – голос вырвался из общего гомона, начавшегося после слов Милена.

– Договариваться! – Элиас поднялся и упёрся ладонями в спинку стоявшего перед ним кресла. – Мы должны были быть справедливее с самого начала, тогда ничего бы этого не было. Должны были работать вместе, делиться, а не требовать, не решать свои проблемы за чужой счёт. Мы должны были торговать с Дном, ему было, что нам предложить. Это справедливо! Гильдия будет вести переговоры, но только на равных условиях. Кою никогда не пойдёт против интересов своих людей. Здесь, наверху, найдутся члены Гильдии, которых он послушает. Заключим сделки и будем их выполнять! У нас нет выбора, кроме как начать вести себя разумно и честно!

– Вдохновляющая речь, – усмехнулась Кисания Эпп Кирта.

– Разумно и честно? С ними? – Элиас даже не повернулся на этот выкрик.

– Мы нуждаемся в Дне больше, чем Дно нуждается в нас. Мы им почти ничего не давали, но брали многое, – Элиас говорил спокойно и уверенно, как учил его Милен. – Они смогут выжить без наших подачек. А мы без их продукции – нет. Мы не много потеряем, лекарств и промышленных товаров Среднего города у нас достаточно. Базовые ресурсы Механизмы производят на весь город. Да, Дно будет отправлять нам меньше, чем было, и нам придётся делиться. Но разницы вы даже не заметите. Не договоримся сейчас, когда Гильдия особенно нуждается в ресурсах, потом это сделать будет сложнее. Мы первые должны предложить мир и взаимовыгодное сотрудничество.

– Поддерживаю, – Фамир Лоф Ирсан вскинул руку. – У нас нет выбора.

– Что делать с Механизмами? – хмуро спросил Адрэ Нарья. – Для их обслуживания мне необходимо спуститься.

– Пока спуститься не получится. Однако уверен, что Гильдия проявит понимание, и выход вы найдёте. Вместе с предложением о торговле пошлите вниз и собственные соображения, – Милен кивнул Адрэ.

Он не стал говорить, что обслуживание Механизмов придётся доверить тем, у кого нет Дара. Хотя бы на базовом уровне. И не стал упоминать, что два Одарённых на Дне всё же есть, правда, он не знал, живы ли лен Крайс и шена Милдайя. Адрэ и сам это понимал и явно не одобрял. А ещё Милен надеялся, что шена Нарья и прочие владельцы Механизмов на Дне не только договорятся, но и будут консультировать Гильдию, что, в свою очередь, поможет Рокану починить сломанный Мехнизм.

– Предлагаю голосовать, – Милен сел на своё место. Он не имел права начинать голосование, так как являлся членом Высшего Совета, но никто не стал возражать. Результат был предсказуем, потому что выбора действительно не было. Дальнейшее заседание было посвящено составлению предложения. Элиас изо всех сил старался сделать его как можно более выгодным и справедливым для обеих сторон.

Заседание продлилось дольше обычного и шло без перерывов. Элиас к концу успел наговориться и накричаться так, что горло саднило. Нуари почти всё время молчал. Поэтому теперь говорил в основном он. Вдвоём они зашли в кафе, чтобы перекусить. Таких заведений на Небе было мало, все они располагались на самом нижнем подуровне, где жили Благородные. Идти домой ни один из них пока не хотел.

– Ужасно скучное заседание, и не говори, что оно было исторически важным, это я и так знаю, – Нуари шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. – Шена Клайдерн, конечно, смог всех убедить. Думаешь, Гильдия согласится?

– Согласится. Не в их интересах рвать все отношения с городом. У нас ресурсы, у них производство, – Элиас грел руки о большую чашку горячего шоколада. После напряжённого заседания на него навалилась слабость. Он слишком много сил потратил на подготовку и выступление. – Особенно, если Кою жив.

– Да, Кою умный человек, хотя порой ведёт себя слишком… эмоционально? – Нуари не знал, какое слово подойдёт Главе Гильдии лучше. Он бы выбрал «фанатично» или даже «безумно». – Тем более, для него Небо теперь недоступно. Наверное, он был очень зол.

– Вся эта вражда… тхаэг! До сих пор не верится, – Элиас покачал головой. Ему принесли пару булочек с шоколадной начинкой. После сильного эмоционального напряжения его всегда тянуло на шоколад. – Крайс пожертвовал собой, пожертвовал всем, чтобы остановить нас. Уверен, он пытался уговорить Кою, но не смог.

– Надеюсь, Кою его не убил, – Нуари поморщился и разломил пополам свою булку с изюмом. Слова прозвучали жёстче, чем он рассчитывал. – В любом случае, правды мы уже не узнаем. Твоё выступление в Совете действительно было историческим. С чем тебя и поздравляю.

Нуари некоторое время молчал, разламывая булку и закидывая кусочки в рот. Он обдумывал слова Элиаса. Обрушить подъёмники мог только Крайс, Милен это подтвердил, а его консультировали Дознаватели. Он намеренно отделил Дно от остального города, потому что только так мог спасти его от резни. Убедить Совет начать переговоры было просто невозможно. Да и Высший Совет не позволил бы бойне завершиться так быстро. Крайс выбрал самый радикальный, но, скорее всего, единственно возможный вариант.

– Мир изменился, город не будет прежним. Ничего не будет прежним, – Элиас говорил тихо, с трудом подбирая слова. В голове упорно крутился вопрос: «Стоило того?». Элиас не знал ответа. – Уровни смешались. Многие из Гильдии не успели вернуться. Двое Благороднорождённых так и остались на Дне.

– Кстати об оставшихся… – Нуари усмехнулся. – Как там та девушка, что вязала шарфы для шенай Фарии?

– Кима? Она так и работает в ателье, как и её мать, часто бывает у нас. Кружева теперь на Небе ценятся очень высоко, как и вязаные изделия. Тётушка Фария точно никуда их не отпустит. Да и куда теперь?.. – Элиас вздохнул. Ему было стыдно за то, что он был рад Киме, тому, что теперь она точно не могла вернуться на Дно. Девушка ужасно переживала, но Фария уговорила её остаться, даже предлагала снова жить у них дома. «На первое время», – как она сказала. Однако и Фария, и Элиас понимали, что первое время может растянуться на месяцы и годы.

– Рад за вас, – Нуари невинно улыбнулся и покачал головой.

Раньше такое себе нельзя было даже представить. Нуари был уверен, что его друг, если и выберет девушку из десятков потенциальных невест, то она будет столь же невинной и наивной, как и он сам. С тех пор Элиас стал жёстче, и шанса на счастливый брак совсем не осталось – шена Аштарет разучился верить жителям Неба. Нуари и подумать не мог, что простая прогулка на Дно приведёт к таким результатам. Каждый раз, навещая семью Аштарет, он наблюдал, как Элиас теряется и краснеет рядом с Кимой. А девушка проводила в его доме едва ли не больше времени, чем в ателье. До всего этого Нуари бы не поверил в такой мезальянс. Но Элиас был прав, город меняется, уровни смешались.

Они ещё долго беседовали, заказали себе ещё по чашке горячего шоколада. Впервые за долгое время Нуари Торхейс и Элиас Аштарет могли болтать как старые друзья, не думая ни о каких заговорах, убийствах и интригах.

Небольшой домик на самом нижнем уровне Неба казался притихшим и замершим в ожидании чего-то страшного, но неминуемого. Слуги не покинули его, даже старый доктор Моррэс изредка приходил, хотя его пациент тут больше не жил. Милен Клайдерн подошёл к воротам этого дома, когда вечерние фонари только начали зажигаться, а дневные цветы ещё не закрыли своих бутонов. Воздух был свеж и чист, лёгкий ветерок задевал крупные мясистые листья оплетших стену ползучих растений. Милен некоторое время стоял неподвижно, потом постучал в дверь. Он не сомневался, что двери здесь запирают.

Некоторое время было на удивление тихо. Потом он услышал шевеление, дверь приоткрылась, наружу выглянул испуганно втянувший голову в плечи дворецкий. Ему давно стоило искать себе другое место, но он почему-то не уходил.

– Что вам угодно? Хозяина нет дома, – несколько неуверенно произнёс дворецкий. Он не сразу узнал Милена, постепенно сообразил, кто стоит перед ним, глаза мужчины расширились.

– Я так не думаю, – Милен вежливо улыбнулся и несильно стукнул тростью о мостовую. – Позволите войти?

– Конечно, – с неподобающей хорошему слуге грустью произнёс дворецкий. Он посторонился и открыл дверь шире, пропуская гостя.

Милен сразу понял, что ему здесь не рады. Слуги появлялись на глаза чаще, чем стоило, и провожали гостя настороженными, недружелюбными взглядами. Шену Клайдерн это даже забавляло. Редко слуги так откровенно проявляли своё расположение к хозяину, тем более, опальному. Это много говорило не только о лене Крайс, но и о его младшем брате Шиме, к которому Милен и пришёл. Строго говоря, у мальчика не было ни единой причины оставаться на Небе. Он не был дарованным Благородным, как его брат. И у него не было Дара, как у его брата. Строго говоря, его стоило отправить в рабочий квартал Среднего города в приёмную семью или на ферму. Однако здоровье мальчика делало его не самым востребованным работником.

Сначала всем было не до него. Про Шиму знал Милен, но он преднамеренно не стал заниматься этим вопросом, пока шло восстание, а потом и расследование. Теперь же тянуть дальше было никак нельзя. Мальчик больше не мог жить в этом доме, оставаясь никем. Милен поднялся на жилой этаж, прошёл мимо тихих и пустых комнат. У дверей спальни Крайса он остановился. Прошло совсем немного времени с тех пор, как хозяин покинул эту комнату, чтобы никогда не вернуться.

Мальчика Милен нашёл в библиотеке. Тот сидел за столом вместе с доктором Моррэс над большим анатомическим атласом. Когда шена Клайдерн подошёл, Шима поднял голову и внимательно, по-взрослому на него посмотрел.

– Вы всё-таки пришли, – обречённо и грустно произнёс доктор. Умом он понимал, что шена Клайдерн рано или поздно явится, и потому проводил всё свободное время с мальчиком, пытаясь научить того как можно большему. Именно шена Клайдерн назначил его лечащим врачом для нового дарованного Благородного. Это показалось доктору несколько хлопотным, потом он заинтересовался болезнями Дна и сильно привязался к юному Шиме. Теперь же пришло время расставаться. – Мне выйти?

– Как пожелаете, – Милен пожал плечами. Доктор его не волновал, разговаривать он собирался только с мальчиком. Шима смотрел на него молча, с немым вызовом.

– Я подожду в гостиной, – доктор Моррэс поднялся из кресла и тяжело вздохнул. – Попрощаюсь.

Когда он вышел, Милен даже не обернулся. Не дождавшись приглашения от мальчика, он сам занял кресло ушедшего доктора. Воспитанный на Дне, юный Шима просто не знал норм этикета, и с этим шене Клайдерн пришлось смириться.

– Думаю, вы знаете о том, что произошло, – Милен сплёл пальцы и положил руки на стол.

– Расскажите, – требовательно ответил Шима. Он не боялся, ничего хуже с ним сделать уже просто не могли. Шима потерял всю семью, остался один на враждебной территории. Даже Высший Совет не осмелился бы казнить ребёнка без веской причины.

– Ваш старший брат, лен Крайс, уничтожил все спуски на Дно, полностью отрезав его от остального города. Сейчас мы пытаемся наладить связь через Внешнее море, но, как вам, должно быть, известно, по морю возможно переправлять только грузы, не людей, – Милен говорил медленно, делая паузы и выбирая простые слова и выражения. Очень важно было, чтобы мальчик понял и осознал всё, что он говорил. – Тем не менее, именно этот акт вопиющего вандализма смог остановить катастрофическое по своим последствиям для всего города кровопролитие.

– Гильдия никогда не была так сильна. Никто не смог бы остановить Кою, – упрямо поджал губы Шима. Глава Гильдии его пугал, но и восхищал – как и всех на Дне. К тому же, он знал, что его брат с ним дружит. Об их отношениях и природе этих отношений каких только слухов на Дне ни ходило. – Кою дошёл бы до Неба.

– Вполне вероятно. Небо же, в свою очередь, готово было защищаться с помощью боевых Даров. Вам ведь известно, на что они способны? – Милен с всё возрастающим интересом смотрел на своего собеседника. Шима был не по годам серьёзным и с уверенностью судил о вещах, о которых не должен был знать.

– Такого сильного, как у Рюни, ни у кого всё равно не было. Вы свои Дары боитесь развивать. – Шима помедлил, не зная, стоит ли говорить. А потом понял, что хуже уже всё равно не сделает. – После того, как брат побывал в море, его Дар только усилился. Потому он и смог отрезать Дно.

– Крайне любопытно. Как вы думаете, почему он так поступил? – Милен с сожалением подумал, что уже не сможет рассказать об этом Рокану. Того бы это точно заинтересовало.

– Ради Кою. Я уверен, он сделал это ради Кою. Они дружили. И ради Дна. Вы же, как крайсы в чёрные годы: всё сжираете, всех убиваете. Никакого спасу, – хмуро посмотрел на Милена Шима. Он понимал, что его отправят в Средний город, но даже там ему вряд ли найдётся место. – Только так можно было спасти всех. И Небо. И Гильдию. И Кою. А брат, он же полицейский. Спасать людей – это его работа.

– Вы правы, юноша. Уверен, ваш брат ещё жив и рано или поздно…

– Жив или нет, я этого уже не узнаю. Дно отрезано, теперь оно сможет восстановиться. Если жив Кою, Гильдия со всем справится. Если жив Рюни… – Шима тяжело сглотнул, он не мог продолжать. Перед небородным показывать слабость было нельзя, но и смириться с тем, что Крайс мёртв, было не так просто. Шима думал, что привык к смертям, привык терять. Но от брата не осталось даже горшка. – Долго без лекарств он всё равно не протянет.

– Думаю, это можно будет обсудить, – задумчиво произнёс Милен скорее для себя, чем для Шимы. В конце концов, болезни лёгких на Дне были распространены и, в определённой мере, вина за это лежала на Небе. Достаточное количество лекарств от лёгочных болезней могло послужить неплохим стимулом к началу продуктивных переговоров с Гильдией. – Но я здесь не затем, чтобы обсуждать с вами политику и экономику города, юноша.

– Выгоняете? – Шима подобрался, с вызовом посмотрел на шену Клайдерн.

– Ваш брат оказал городу неоценимую услугу, дал шанс. И до этого он несколько раз с риском для жизни защищал интересы горожан в самых суровых условиях. Помог в раскрытии нескольких заговоров, до самого конца старался решить дело миром, – Милен улыбнулся. Мало кто мог сейчас признать, что отсоединение Дна стало благом для города. Мало кто видел перспективу и осознавал, к чему привела бы эскалация конфликта. – Его не признают героем. Его роль принизят и постараются забыть. Никто не решится заявить, что у Гильдии был шанс дойти до Неба. Но признаю я. Этого достаточно. За заслуги вашего брата и в благодарность за его жертву вы становитесь дарованным Благородным, Шима Крайс.

Шима сидел, не в силах произнести ни слова. Мальчик думал, что готов ко всему, к любой несправедливости. Он готов был не только к изгнанию, но даже к казни. Но не к тому, что ему позволят остаться и прожить свою жизнь на Небе.

Милен Клайдерн вышел из библиотеки, оставив на столе официальные бумаги о присвоении имени и статуса. Юному Шиме нужно было время, чтобы всё осознать. Позже он собирался зайти к нему и обсудить детали. Но сейчас мальчик всё равно вряд ли бы его услышал.

Доктор Моррэс дождался, когда шена Клайдерн покинет дом, и только тогда зашёл к своему ученику. Шима сидел за столом и держал в руках официального вида бумаги. У него было выражение лица человека, мир которого за последние полчаса несколько раз перевернулся с ног на голову и обратно.

– Что там? – доктор сказал это тихо, точно бумага могла ожить и вцепиться в него. Сначала он не понимал образных выражений Шимы, но тот всегда с удовольствием объяснял, и теперь Моррэс уже и сам замечал за собой, что употребляет их, когда не может подобрать обычных слов.

– Меня оставили на Небе. За заслуги Рюни, – Шима горько усмехнулся. Небородные не смогли сами разобраться со своими интриганами, а теперь расплачивались подачкой за жертву. Впрочем, отказываться Шима не собирался. Ни один родившийся на Дне ребёнок не откажется от подачки, какой бы унизительной она не казалась. Иначе просто не выжить.

– И что ты будешь делать? – доктор подошёл и заглянул в бумаги через плечо мальчика. Там действительно был документ о присвоении статуса дарованного Благородного с возможностью продления на потомков.

– Хотел стать врачом, – вздохнул Шима. Ему всё это ужасно нравилось, к тому же, он в тайне надеялся, что сможет и успеет найти лекарство, которое вылечит брата окончательно. – Мне разрешили остаться в память о Рюни. Значит, и я должен в память о нём стать полицейским. Так будет правильно.

Доктор Моррэс кивнул, про себя решив, что всё равно продолжит учить Шиму. У мальчика был талант, а работа в полиции могла дать ему достаточное количество практики.

Элиас стоял посреди комнаты неподвижно. На улице зажигались фонари, но в спальне было темно. Тишина давила, расползаясь по углам, наваливаясь душным одеялом на плечи. Так уже было один раз, когда, казалось, мир потерял свои краски, и сама реальность разлетелась на куски. Потому что так не должно было случиться. Вернувшись со Дна с телом Калии, Элиас точно так же стоял посреди комнаты и не знал, как ему жить дальше. Так не должно было быть. Он повторял это снова и снова, но ничего не мог изменить.

И вот теперь мир снова рухнул, не дав Элиасу времени всё осознать. Рухнул с грохотом, пылью и осколками всего, что было ему дорого. Внезапно и совершенно непредсказуемо, когда казалось, что вот сейчас всё закончится, и они пойдут вместе пить чай. Шена Клайдерн был уверен, что они справятся. Нуари обещал остановить это безумие любой ценой. Но они ничего не смогли сделать. Не успели. Им не позволили.

Элиас безмолвно смотрел на рисунок в простой деревянной раме, висевший перед ним на стене. Инспектор Крайс на чёрном фоне, всегда напряжённый, собранный и недоверчивый. Опять один против всех врагов. Он никого не ждал, потому что не верил в то, что ему помогут. Он всегда шёл вперёд, когда знал, что действовать нужно быстро. Даже если это будет стоить ему жизни.

Элиас отчаянно хотел верить, что сила шенай Веланы Прэйдан Энлиэ не иссякла, и пока глаза Крайса на рисунке открыты, он жив. Иначе всё теряло смысл. Иначе зачем была нужна такая победа? Впрочем, это была не победа. Их просто растащили по углам, как дерущихся детей. Элиас шевельнулся, сделал два шага вперёд и коснулся деревянной рамы. Он скучал. Не хотел признавать, что больше не увидит, не заговорит, не угостит сладостями. Что больше никогда не спустится на Дно. Там Элиас потерял сестру и там нашёл самого себя. А без этого человека, без инспектора Крайса ничего бы этого не было.

– Я ведь хотел изменить город ради тебя. Я хотел успеть, – Элиас почувствовал, что не может больше говорить. Он не сказал очень многого, думал, что время ещё есть, что сейчас как-то неловко. Время вышло. Элиас опустил голову. Он скучал и знал, что не забудет своего друга до конца жизни.

На улице зажглись фонари, постепенно Небо возвращалось к своей привычной жизни. О столкновении с Дном вспоминали неохотно. Пока шли дебаты в Совете, пока Высший Совет хранил молчание и проводил закрытые встречи с Дознавателями, Небо старалось забыть то, что не хотело помнить. Люди шли по своим делам, обсуждая моду и новые пирожные в кафе на Земле. Мир изменился, но они, кажется, этого даже не заметили. Или не желали замечать.

Глоссарий.

Бесконтрольное расследование – тип расследования, которое имеет право вести только старший инспектор Неба по особым поручениям. Он начинает его, если подозревает заговор, измену и тому подобные тяжкие преступления. Такое расследование полностью развязывает инспектору руки. Он волен не отчитываться, требовать содействия у любого горожанина и проводить арест по своему усмотрению. Однако если по итогу расследования не будет доказательств и виновных, инспектор может лишиться должности или даже сам предстать перед судом.

Бесцветный – носитель Дара Подавления.

Благороднорождённые – потомственные жители Неба, обладающие всеми привилегиями. Являются потомками древних родов, многие имеют доступ к Механизмам. Самые родовитые из них зовутся Первородными. Чистокровная, неприкосновенная потомственная знать города.

Благородные – общее наименование для всех жителей Неба. Также сокращение от Дарованных благородных – так именуют тех, кому право жить на Небе было даровано за особые заслуги. Нижняя прослойка знати города. Имеют широкие права, но не имеют членства в Совете и доступа к Механизмам.

Болезни Дна – на Дне существует огромное количество болезней, как широко распространённых, так и связанных с профессиями. Самыми распространёнными являются: губчатая болезнь на заводах, работающих с ядовитыми материалами, кашель с мокротой на консервных заводах, сухой аллергический кашель на фермах, там же лёгочная гниль, чёрная слепота, белая слепота – ещё одно заводское заболевание, пыльный кашель, кружево – заразная болезнь, с высокой смертностью, кровавый кашель – по симптомам похож на открытую чахотку, но заразен только на последней стадии.

Большая Крайса – появляющаяся только в чёрные годы особо крупная особь, вожак огромной стаи, питается либо человечиной, либо своими более мелкими сородичами. Справиться с ней невероятно трудно. Появляется только в самые тяжёлые чёрные годы.

Верхний город – состоит из Земли и Неба. Самая высшая часть города, населённая Одарёнными. Здесь хорошая освещённость, доступность медицины и продуктов, есть рекреационные зоны.

Вибрации и гул Дна – слышимые лишь самыми чувствительными людьми звуки, ощутимые на Дне. Их происхождение и значение неизвестны. Считается, что их источником является Поддонье – якобы существующая ниже Дна область города – либо же забытые и утраченные Механизмы.

Видящие – не обладающие Даром, но способные различить его цвет в виде искорок вокруг человека. Имеют право жить и работать в Среднем городе.

Внешнее море – море, существующее за куполом города. Никому из живых людей не доводилось его видеть напрямую. Его действие на человеческий организм непредсказуемо и всегда разрушительно. Используется для транспортировки грузов между уровнями города. Кабины кораблей, ходящих по нему, особым образом защищены. Живые же организмы, случайно или преднамеренно оказавшиеся в грузовом не экранированном отсеке, попадают под влияние моря. Природа моря не изучена, корабли существуют благодаря Механизмам.

Высший Совет – высший орган власти в городе. Состоит из самых влиятельных и сильных Благороднорождённых. Большая часть его членов – Первородные. Члены Высшего Совета обладают огромным влиянием и доступом к запретным знаниям. Именно они решают самые важные и глобальные вопросы города.

Гильдия – преступная организация, осуществляющая регулирующую и полицейскую функции Дна. Также занимается безопасностью жителей Дна, организует расследования преступлений, облавы на расплодившихся крайс. При новом Главе Гильдия взяла под своё руководство всю торговлю и контакты с высшими уровнями. Также нынешний Глава Гильдии объединил под своим руководством все банды Дна и фактически является правителем всего уровня.

Город – состоит из трёх уровней: Верхнего и Среднего и Нижнего города. Огорожен непроницаемым куполом и полностью автономен.

Горшки – погребальная традиция Дна. Умерших кремируют и возвращают родственникам в горшках. На других уровнях мертвецов отправляют в рециклеры – возвращают ресурсы Механизмам.

Дар – особая способность, возможность использования психических сил и воли для совершения некоторого воздействия на окружающий мир. Чаще всего является наследственным, но изредка возможно рождение ребёнка с Даром в семье Видящих. Дары бывают различных типов и видов, требуют тренировки и способны к развитию. Считается, что Дары – это наследие Механизмов. Одарённые имеют право жить и работать в Верхнем городе. Каждый Дар имеет название, характеристики и цвет, видимый при особом взгляде на человека: всё это описано в специальных справочниках. Рассматривать чужой Дар без разрешения непозволительно.

Датта – растение Дна, коричневые листья которого обладают лёгким наркотическим эффектом. Чаще всего из них делают сигареты-скрутки. Наркотик лёгкий и разрешён даже в борделях. Притупляет боль, приподнимает настроение, повышает самооценку.

Дикие псы – один из видов диких животных, обитающих на Дне. Живут только на незаселённых территориях, агрессивны. Крупнее крайс, но намного глупее, часто прибиваются к их стаям.

Дно – Самая нижняя часть города. В отличие от остальных уровней не имеет вертикального расслоения на подуровни. В экономическом плане является сельскохозяйственным и промышленным центром, в котором сосредоточено самое опасное и грязное производство. В определённой области Дна расположены поля и фермы. Из-за нижнего расположения уровень освещённости на Дне весьма низок. Большая часть торговли ведётся через доки. Жители Дна не обладают Даром или Видением, на более высокие уровни могут подниматься только по временным пропускам. У жителей Дна нет доступа к лекарствам, образованию и нормальной пище, уровень жизни весьма низок. Воздух Дна сильно загрязнён, вода пригодна для питья только после многоуровневой фильтрации.

Доки – древние и нерушимые сооружения, своего рода буфер между Внешним морем и Городом. Центр торговли и обмена товарами, сообщения между уровнями. Основные строения построены из очень крепких материалов, не требующих починки.

Дознаватели – Первородный род Неба, обладающий сильными боевыми Дарами и особым Даром, позволяющим им узнавать правду. Стражи закона и палачи Неба. К их услугам прибегают только в самых крайних случаях. В остальное время их сторонятся. Однако Дознаватель всегда есть в Высшем Совете. Их мнение очень весомо.

Жетоны – металлические пластины, служащие пропуском. Самые распространённые – пропуски на уровень. Каждый Благородный носит золотую пластину-жетон, дающую ему право прохода на Небо, каждый Одарённый – серебряную, житель Среднего города – медную. Также свои жетоны есть у представителей некоторых профессий, в этом случае они дополнительно означают их права.

Житель Поддонья – мифическое существо, живущее под Дном. Издаёт гул и портит воздух. Используется для грязных ругательств. В основе его образа лежат древние мрачные легенды о Поддонье. Фактически является неисправным Механизмом колоссальных размеров.

Земля – нижняя часть Верхнего города. Жители Земли – Одарённые, имеют множество привилегий вроде бесплатного жилья и проезда в общественном транспорте. Однако доступ к лекарствам ограничен количественно квотами. Весьма благополучный уровень с высоким уровнем жизни.

Крайсы – гигантские крысы, обитающие на Дне. Часто нападают на детей и младенцев, могут загрызть раненого. Сильные, умные, хитрые и злые твари, способные перегрызть даже стальной трос. Крайсы, живущие вне заселённых территорий, крупнее и злее. Сторонятся доков и старых домов, стоящих на древнем фундаменте вроде штаба Гильдии или заведения Мадам. Часто становятся объектом охоты групп подростков, идут в пищу. Мясо жёсткое и жилистое, но съедобное. В чёрные годы становятся настоящим бедствием и, при этом, зачастую единственным источником пищи.

Машины – огромные бронированные и защищённые машины, используемые для перевозки товаров и пассажиров через ненаселённые области Дна. Так же, как и корабли Внешнего моря, полностью экранированы от внешнего мира и управляются по приборам. В чёрные годы часто снабжаются сетками, по которым проходит электрический ток под большим напряжением – для защиты.

Механизмы – наследие далёких предков, обеспечивающее жизнь города. Обслуживаются Благороднорождёнными, которых обучают следить за их состоянием и выполнять все необходимые настройки. Принцип действия Механизмов мало изучен. Предназначение, размеры и работа Механизмов сильно различаются – от очистки воздуха, до поддержания температуры и производства некоторых материалов. Они – основа существования всего города. Механизмы – причина высшего положения Благороднорождённых, как хранителей всего города. Доступ к Механизмам есть только у тех, кто их обслуживает или обучается этому. В крайних случаях доступ может получить Высший Совет, но только при полном согласии всех его членов.

Небо – самый высший уровень города. Верхняя часть Верхнего уровня города. Населён Благородными. Там расположена большая часть Механизмов. Самый престижный и элитный уровень. Его жителям доступны все блага города.

Небородные, неборождённые – просторечное обозначение Благородных, обычно Благороднорождённых. Используется жителями Дна, реже – Среднего города. Имеет несколько пренебрежительный оттенок.

Обращения – в городе есть несколько принятых обращений к жителям разных уровней. К Благороднорождённым принято обращаться «шена» к мужчинам, «шенай» к женщинам. Часто прибавляется родовое имя или первое личное и родовое имена. Если они не известны, допустимо использовать только обращение. К Благородным обращаются «лен/ленна», к Одарённым – «господин/госпожа», если обращается неодарённый, и «мир/мира», если обращается равный. К Видящим обращение «горожанин/горожанка», реже «фенна/фенная». Стоящие выше по социальной лестнице могут опускать обращение при разговоре с низшими. Обратное не допускается.

Одарённые – люди, обладающие Даром, но не вхожие на Небо. Имеют право жить и работать на Земле.

Подуровни – каждый уровень города, кроме Дна, имеет вертикальное деление на несколько подуровней. Они считаются равноправными, но те, что расположены выше, по факту, считаются более элитными. Переход между подуровнями беспрепятственный и ничем не ограничен.

Потеря Дара – для Благородного означает ссылку в Средний город, а для Благороднорождённого пожизненное увечье, он остаётся носителем наследственности, но не более. Возможна в результате слишком усердных тренировок Дара, несчастного случая с Механизмами или сильнейшего эмоционального потрясения, травмы головы или внутренних органов, неудачной попытки смены Дара.

Пропускной пункт – они располагаются на переходах между уровнями. В них проверяются жетоны и право на переход на более высокий уровень. Требование выяснять причину спуска выполняется редко. Пропускные пункты хорошо защищены и имеют механизм ликвидации перехода между уровнями.

Разделение – уничтожение всех подъёмников к пропускным пунктам, ведущих со Дна в Средний город. Отделение Дна от остального города.

Рециклер – малые Механизмы, распространённые в Верхнем городе и немного в Среднем. В них отправляют всех мертвецов, чтобы получить из тел максимальное количество полезных элементов. Необходимо, чтобы не истощались ресурсы города. Жители Верхнего города некоторое время держат умерших родственников в склепах, потом передают на переработку.

Серые холмы – область Дна, отвалы шлака, заброшенные выработки. Место считается опасным, там водятся стаи крайс, в воздухе висят нездоровые испарения. Но здесь же хорошо проводить незаконные сделки и прятать то, что не должно быть найдено. В холмах есть несколько небольших поселений, раньше обитали банды. В Серых холмах есть спуски в Поддонье.

Слово Силы – Слово Силы для Благороднорождённого – это основа его самого. Та черта характера, та особенность и способность, которую развивают в нём с самого раннего детства. Это то, что необходимо для того, чтобы управлять Механизмом.

Сломанный Механизм – якобы существующий на Дне Механизм, сломавшийся в незапамятные времена. Из-за него и случаются чёрные годы. Существование не доказано, степень значимости для города неизвестна.

Смена Дара – запретный ритуал, позволяющий сменить свой Дар на иной. Процесс крайне опасен и может привести как к смерти, так и к полной потере Дара. Кроме того, сам ритуал требует весьма сложной подготовки и проведения серии операций. На время смены Дара использовать его нельзя, а выглядит он смешанным. Попытка смены Дара считается преступлением и карается смертью. В редких случаях возможна естественная смена Дара при сильном изменении личности Одарённого.

Совет – высший совещательный орган управления города. Состоит из Благороднорождённых, чаще всего по одному, реже по два представителя от каждого рода. Решает все текущие вопросы, имеет законодательную и исполнительную власть.

Средний город – средний уровень города. Разделён на промышленный сектор, где расположена большая часть заводов и фабрик, сельскохозяйственный сектор, обеспечивающий большую часть продуктов питания города, и жилой сектор. Здесь живут Видящие.

Статусные серьги – один из атрибутов Благородных. Благороднорождённые носят объёмные ажурные серьги с драгоценными камнями. Размер, камни, орнамент серёг определяется статусом и родом Благороднорождённого. Дарованные Благородные и их потомки носят серьги-гвоздики.

Уровни – город разделён на три уровня – Верхний, Средний и Нижний или Дно. Чем выше уровень, тем больше благ доступно его жителям и тем более они причастны к Дарам. Уровни разделены узкими переходами, охраняемыми пропускными пунктами. Переход между уровнями сильно ограничен и регламентирован.

Утерянные Дары – Дары, все носители которых либо были уничтожены, либо умерли, не передав Дар наследникам. О них мало известно. К утерянным Дарам относится Дар Подавления.

Фелна – ползучее растение, произрастающее на Дне и способное выжить на самой скудной и отравленной почве. Распространено повсеместно, растёт как сорняк. Его листья заваривают как чай, настой имеет горьковатый и очень пряный, неприятный с непривычки вкус. Также этот настой облегчает течение типичных для Дна лёгочных болезней.

Фермы Дна – крупные фермерские хозяйства, расположенные на самых чистых и плодородных землях Дна. Производят различные сельскохозяйственные продукты, большая часть которых отправляется на верхние уровни согласно установленным нормам. При последнем Главе Гильдия взяла на себя обеспечение торговых сделок между фермерами и торговцами с верхних уровней. Фермы обособлены, при наступлении чёрных годов страдают первыми.

Частное расследование – если Благороднорождённый не желает, чтобы его дело вёл полицейский Неба, он волен заказать частное расследование. В этом случае он спускается на Землю, выбирает инспектора полиции. С того момента, как расследование заказано, инспектор находится под покровительством и защитой Благороднорождённого нанимателя, отчитывается только перед ним, освобождается от основной работы до окончания расследования. При его провале, обычно инспектор понижается в должности или увольняется.

Чёрные годы – нерегулярные неблагоприятные периоды на Дне. Предзнаменуются сильными ветрами и усилением гула. В чёрные годы – они могут длиться как несколько месяцев, так и несколько лет – резко возрастает популяция крайс и диких псов, сокращаются урожаи, начинаются эпидемии. Всё это приводит к голоду.

Действующие лица

Агер – член Совета.

Адрэ Дорон Нарья – младший сын старшей ветви дома Нарья, обладает правом на обслуживание Механизма потому, что только он унаследовал необходимый для этого Дар.

Айша – одна из проституток в заведении Мадам.

Астарий Фармойя Эшбетт – наследник и глава рода Эшбетт, управляет своим Механизмом, весьма влиятелен в Совете. Казнён за измену Небу и убийство шенай Аштарет.

Бесцветный – убийца на службе Высшего Совета. Обладает даром Подавления. Долгое время жил на Дне, был членом Гильдии ещё до Кою. Выполняет приказы и устраняет тех, на кого укажут. Рождён на Небе.

Биса – новый боец в группе Фарида. Раньше был членом банды, почти полностью уничтоженной Гильдией.

Велана Прэйдан Энлиэ – Благороднорождённая из закрытого рода Энлиэ, провидица, слепа от рождения по условиям Дара.

Виата Шаприл Эстемай – хирург и патологоанатом центрального госпиталя Неба. Дар – Разрезание.

Винара – элитная проститутка в заведении Мадам. Посыльный и шпион Гильдии. Часто работает по приглашениям на Земле.

Вирдан Эспар Хэллиан – старший инспектор полиции округа Неба, прилегающего к докам.

Гир – девушка, боец Фарида. Часто выполняет задания разведки и шпионажа.

Демьен Шеппен – младший инспектор полиции Земли. Работает в том же управлении, что и Крайс.

Децим – повар в доме Элиаса Аштарет.

Донтар Фасс Хенел – один из старейших членов Совета. Занимается экономическими вопросами Совета и города.

Дорту Лефан – Видящий с правом проживания на Земле. Торговец, который вёл дела и с Небом, и с Дном. Доставил на Небо медальон по заказу Хореса Макеи, за что и был убит.

Жиайя – младшая единоутробная сестра Крайса. Работала проституткой в заведении Мадам. Вышла замуж за Благороднорождённого и родила ребёнка, живёт на Земле под поддельным именем.

Ирн – первый муж Кларисс, батрачил на ферме Среднего города, где они и познакомились.

Истанни – подчинённый Вирдана Хэллиан.

Кадимир Закъя – представитель Высшего Совета.

Калиа Энида Аштарет – младшая сестра Элиаса Аштарет, убита.

Карла Халтайн Воленшан – первая помощница Нуари Торхейса, Благородная в первом поколении.

Килин Майлен – была личной служанкой Калии, младшей сестры Элиаса. После гибели хозяйки она не смогла больше оставаться в доме и ушла. Когда ленна Шедив открыла своё ателье, Фария направила Килин туда.

Кима – девушка со Дна, вяжущая на продажу шерстяные шарфы. Благодаря Элиасу и Фарии Аштарет устроилась работать в ателье ленны Шедив на Небе.

Кинн Лаэр Хаммир – член Совета, у него Механизм в Среднем городе. В остальном его род утратил влияние.

Кисания Эпп Кирта – член Совета, одна из немногих там женщин.

Кит – бывший заместитель главаря одной из самых опасных банд Дна. Командир одного из боевых отрядов Гильдии.

Кларисс Вальмия Федарис – Благороднорождённая, вышедшая замуж за жителя Дна. После его смерти осталась на Дне, работает проституткой в заведении Мадам. Сотрудничает с Гильдией. Вышла замуж за Фарида.

Кою – нынешний Глава Гильдии. Полностью реконструировал Гильдию, создал крепкие связи с другими уровнями, подчинил себе все банды Дна. Усилил власть и ответственность Гильдии, фактически, правит Дном.

Лимма Шедив – некогда младшая портниха в ателье, теперь, благодаря покровительству шенай Аштарет, владелица своего ателье, имеет эксклюзивные права на изделия Кимы и Лии.

Лиа – мать Кимы, мастерица-кружевница со Дна.

Ловен – инспектор из участка шены Рандэлл.

Мадам – хозяйка самого элитного и уважаемого борделя Дна. Активно сотрудничает с Гильдией.

Микаэ Лефан – сын торговца Дорту Лефана, Видящий с правом проживания на Земле. Часто сопровождал отца во время сделок, после его смерти похитил украденный с тела медальон и обвинил Конола Дармитар в убийстве отца.

Милен Пайдарес Клайдерн – глава полиции Неба. Дальний родственник и друг Элиаса Аштарет. Член Высшего Совета.

Моррэс – доктор Неба, приписанный к Крайсу. Является общим доктором, не семейным. Сдружился с Шимой и очень заинтересован недугом Крайса.

Нуари Чийал Торхейс – красный инспектор. Инспектор полиции Неба по особым поручениям. Школьный друг Элиаса Аштарет и ненаречённый жених его сестры Калии Аштарет. Имеет свой боевой отряд детективов.

Превенс Леммар – секретарь в полицейском управлении. Влюблена в Крайса.

Рега – мальчик на побегушках при Кою. Раньше был мальчиком на побегушках в одной из банд.

Рис – охотник на крайс.

Рокан Итани Грейтарис – главный архивариус Неба. Ценитель чая. В прошлом – старший инспектор по особым поручениям Неба. Дар утерян.

Рюни Крайс (Крайса) – инспектор полиции Земли. Чёрный инспектор. Родился на Дне, но у него рано проявился Дар, поэтому ему было позволено учиться, а позже и работать на Земле. Дар – Разрезание.

Села – повар и заведующий складами Гильдии.

Сэлиан Фессар Джельмит – Благороднорождённый из старого рода, не обладающего своим Механизмом. Заговорщик. Отец ребёнка и муж Жиайи.

Тайя – член боевого отряда Гильдии. Находится в непосредственном подчинении у Фарида.

Тайэн Санвир Милдайя – один из доверенных бойцов Нуари. Знаком с Дном.

Фамир Лоф Ирсан – член Совета, занимается торговлей, есть Механизм, хобби – резьба по камню.

Фарид – один из глав боевых отрядов Гильдии. Также отвечает за охрану штаб-квартиры Гильдии.

Фария Милеан Аштарет – тётя Элиаса Аштарет, живёт в его доме, отличается эксцентричным поведением и страстью к растениям.

Фэрри Лепёшка – житель Дна. Главенствовал в небольшой банде, в основном занимался мелкими грабежами и воровством. Иногда работал охранником. Стал частью Гильдии и сейчас приближён к Кою.

Харидан – Благороднорождённый, имеет Дар Разрезание. Один из немногих вне семьи Дознавателей. Происходит из древнего и значимого рода, в котором Разрезание последний раз проявлялось поколений пять назад и весьма слабо.

Холен Варнар Даэн – секретарь Милена Клайдерн.

Хорес Макеи – посредник в торговых делах между Дном и Небом. По приказу организовал несколько провокаций на Дне, покушение на Элиаса Аштарет, спонсировал мародёров, сотрудничал с Лефан по наводке Дармитар, убит за попытку присвоить медальон.

Хэна – повар в бане в Среднем городе. Родилась на Дне, работает с допуском по контракту. Имеет выход на Гильдию, является связным.

Шейли Давиа Риммар – Благороднорождённый, убит в столкновении с Гильдией. Дар – Подъём.

Шекс – гильдиец, из покорённой банды, имеет татуировки.

Шелд – ювелир, работавший по контракту на Земле. Уроженец Дна.

Шетье Дора Каэл – член Совета по социальным программам.

Шима – младший единоутробный брат Крайса.

Элвир Халтейн Аштарет – Благороднорождённый, отец Элиаса Аштарет, брат Фарии Аштарет и член Совета.

Элиас Калдайн Аштарет – Благороднорождённый, наследник главной ветви рода Аштарет. Член Совета.

Энде Алантэ Рандэлл – старший инспектор полицейского управления Земли, самого престижного. Новый начальник Крайса. Благороднорождённый из Первородных. Стал инспектором и выбрал участок по собственному желанию.

Энка – боец отряда Фарида. Мастер ножевого боя.

Диалектные выражения

Дно:

Шех - сор, мусор, сплетни

Псина крэта - дикий пёс на службе крайс, очень унизительное оскорбление

Крайса гарх - крысиная нора, притон, ругательство

Крайса лэттэ - крайсиный выкидыш

Крайса лэттэ-да - выродок крайсы и дикого пса

Красйа дэлн - крайсье дерьмо

Крайса хара - крайсье подхвостье

Крайса гарна дэи - чтоб меня крайсы сожрали

Крайса лаан - крайсий хвост, проходимец, обманщик

Небо:

Толай - забота о себе, любовь к себе

Тхай - досадные мелочи

Ламиш - деликатная проблема

Эвай - очевидно, логично

Лаган - полное отрицание, невозможно

Тхаэг - мерзость, не должно быть

Шедах - капризные дети, глупцы