Чёрный инспектор. Крысы и звёзды

Глава 1. Грязь на Небе, грязь на Земле

Может ли быть, что он всегда так серьёзен?

Элиас

Жизнерадостность и доброту могут позволить себе только наивные эгоисты.

Крайс

Двери бесшумно закрылись, поезд снова начал разгоняться. Пол под ногами мягко и почти не ощутимо раскачивался. В окна лился золотистый свет раннего утра. Поезд миновал небольшой парк, по-утреннему оживлённый, и въехал под свод переходной арки. Ещё немного, и он начнёт сбрасывать скорость на подъёме на следующий подуровень.

– Мы подъезжаем к станции «Цветочная». Готовьтесь к выходу. Следующая станция третьего подуровня «Хрустальная», – возвестил мелодичный женский голос. – Следующая станция третьего подуровня «Хрустальная».

Инспектор Крайс поморщился и поднял голову, чтобы найти источник надоедливого звука. Динамик висел там же, где и всегда – рядом с тускловатым табло прямо по центру вагона. Поймав на себе несколько недружелюбных взглядов, Крайс отвернулся и продолжил смотреть в окно. Пейзаж за ним открывался раздражающе приятный. Поезд как раз проезжал мимо лужайки для пикников и группы двухэтажных домиков. Крайс сухо закашлялся, прикрыв рот ладонью. Лёгкие привычно дёрнуло острой болью, в левом виске с самого пробуждения точно засел раскалённый гвоздь.

За окном резко потемнело – поезд въехал в тоннель. Вместо пасторальной картины в стекле теперь отражалось лицо инспектора – болезненно худое, бледное, с острыми скулами и большими глазами немного на выкате. К этому можно было добавить вечно сухие губы и слегка расширенные зрачки. Внешность, вполне типичная для жителей Дна и потому вызывавшая отвращение у местных. На Земле, с её зелёными парками и прозрачным воздухом, таким лицам было не место. Крайс прекрасно это понимал и давно привык к косым взглядам и громкому шёпоту за спиной. Всё это было частью жизни, такой же, как постоянная боль в груди, раскалывающаяся голова, ежемесячные визиты домой на Дно и бесконечная ругань начальника.

Поезд качнулся, затормозил у очередной станции. Женский голос в динамиках снова объявил название. Крайс на миг закрыл глаза, вагон выехал из тоннеля, и яркий свет залил скамейки и сидевших на них людей. На Земле всегда было слишком светло для него, привыкшего к полумраку Дна. Этим утром свет казался ему особенно беспощадным.

Вчера был день выплаты, и Крайс ушёл с работы вовремя. Надо было успеть в магазин за продуктами, а потом – вниз. Через все подуровни Земли, Среднего города и наконец – спуск на Дно. Эскалатор двигался неспешно, казалось, бесконечно долго. Плечи до сих пор болели после тяжёлых сумок, тогда Крайс не замечал их вес.

Она ждала его в самом низу, как и всегда. У неё каждый раз находился повод улизнуть из заведения и прийти. Они не разговаривали, молча шли рядом. Крайсу каждый раз хотелось сказать хоть что-то, ему тяжело было видеть её такой, но он не мог. И так до самого дома – развалюхи, которую он ещё помнил вполне себе сносным и крепким жилищем. Правда, очень смутно, после смерти отца домом никто не занимался. А сейчас в нём жили приблудившиеся дети, которых почему-то считали его роднёй. Крайс даже не знал, как зовут большинство из них. Его родные братья и сёстры почти все давно покоились в горшках на полке.

Инспектору было всё равно, он оставлял детям сумки с едой и шёл в спальню, принадлежавшую хозяйке дома. Эта женщина была больна, очень больна, и Крайс понимал, что долго она не протянет. Это делало каждый визит таким болезненным и горьким. У хозяйки дома давно не осталось сил, чтобы встать с кровати, болезнь истощила её, из некогда красивой женщины превратив в высохший скелет. Она постоянно кашляла – долго, мучительно, с кровью. Каждый раз Крайс брал её за руку, едва касаясь хрупких пальцев, и слушал шёпот, больше читая по сухим окровавленным губам. Женщина всегда просила его присмотреть за Ликой, Базей и Шевой. Инспектор всегда обещал, вспоминая, в каких из горшков на полке лежит прах Лики, Бази и Шевы.

Кроме него в эту комнату могли входить только двое ребят – Дави и Кури – такие же больные и такие же обречённые, но ещё не заразные. Как и он сам. Эта болезнь – кровавый кашель – либо убивала сразу, сжирая за считанные дни, либо мучила годами, причём, подхватить у больного её можно было только в самом конце. Крайсу до этой последней черты было ещё далеко, по крайней мере, он на это надеялся. Иначе ему просто не позволили бы подняться обратно на Землю. Дави и Кури заразились не так давно. А женщине в старом разваливающемся доме оставалось совсем немного. Дни, часы, недели – никто не мог сказать точно. Врачей на Дне не было.

Вернувшись обратно, на свой подуровень Верхнего города, в чистую и почти пустую квартиру, Крайс долго сидел в темноте, прислушиваясь к собственному тяжёлому и хриплому дыханию. Заснул он ближе к утру, и теперь его голова немилосердно болела, а утренний свет казался нестерпимо ярким.

– Станция «Переливная», следующая станция «Восточная». – Мелодичный женский голос настойчиво выдернул инспектора Крайса из тяжёлых воспоминаний.

За окном поезда в золотистом утреннем свете блестела поверхность маленького прудика. Чуть дальше виднелись белоснежные крыши небольших вилл, а ещё дальше – серые офисные здания и часть торгового квартала. Поезд мягко дёрнулся, отходя от станции. Инспектор отвернулся от окна и подошёл к двери. Он чувствовал на спине ненавидящие и испуганные взгляды других пассажиров. Они не понимали подобных ему, не понимали, что он может делать здесь, на Земле и потому презирали и боялись. Но Крайс привык. Каждый день на Земле был таким. Уже много лет. Он ненавидел этот город, и город отвечал ему взаимностью.

– Станция «Восточная», следующая станция… – Крайс не стал дослушивать объявление и шагнул в открывшиеся двери.

Воздух на станции был кристально чистым, утренний свет пронизывал его, наполняя золотистой дымкой. Шум голосов и транспорта создавал обыденный, почти умиротворяющий привычный фон. От станции до управления полиции восточного округа третьего подуровня было ещё минут семь пешком. Если, конечно, никуда не спешить. В такое чудесное утро спешить никуда не хотелось.

Инспектор сухо откашлялся, поморщился от тупой боли в груди и направился к выходу в город. У светофора пришлось задержаться дольше обычного – кортеж из нескольких закрытых экипажей, запряжённых породистыми лошадьми, совершенно перекрыл движение. На дверцах гордо поблёскивали золотом и пурпуром гербы дома Благороднорождённых, жителей Неба. Только у них было право разъезжать в конных экипажах. Ещё одно исключительное право.

Крайс устало потёр гудящие виски кончиками пальцев. Легче не стало. Свет отражался от позолоты, пуская острые блики в глаза. Инспектору пришлось ждать в толпе других одарённых, пока экипажи неторопливо катились по мостовой. Благороднорождённым некуда было спешить, хотя сюда, на Землю они спускались редко. Вернее, снисходили. Вживую Крайс не видел ещё ни одного из них.

Несмотря на задержку, в управление инспектор пришёл вовремя. Едва войдя в двери, он бросил взгляд на часы, висевшие у входа – ещё пятнадцать минут до начала рабочего дня. Потом на свой рабочий стол – как всегда едва различим под грудами бумаг. Старший инспектор Бруно вечно сваливал на него всю самую скучную и нудную работу – жалобы, неверно написанные отчёты коллег, заявления на розыск. Большую часть Крайсу полагалось рассортировать и передать дальше. Разумеется, это не прибавляло ему популярности у коллег. И вообще, этой работой должны были заниматься секретари, благо, их в управлении хватало.

Начальник искренне верил, что жители Дна все как один недалёкие и не способны разобраться ни с чем важны и потому старался не поручать Крайсу расследовать самостоятельно даже самоубийств, лишая того малейшего шанса на повышение. Что-то стоящее – только в составе группы, если больше некого послать. Бруно боялся, что ошибки, которые, несомненно, допустит житель Дна, могут отразиться на нём самом и его карьере. Дело было не только в Крайсе, старший инспектор боялся за себя. И ненавидел тех, кто распределил в его участок эту ходячую проблему. Бруно был уверен, что Крайсу не место на Земле, как и любому другому жителю Дна. Впрочем, ненависть их давно уже была взаимной.

– Ты вновь опоздал, Крайс! – Мирную предрабочую тишину комнаты разорвал громкий, резкий крик главного инспектора Бруно. Крайс брезгливо поморщился и пошёл к своему столу, не обратив на него никакого внимания. Бруно орал так каждый день, вне зависимости от того, когда инспектор приходил на работу. Хотя сегодня старался больше обычного. – Ты полагаешь, я буду терпеть подобное поведение? Что ты себе возомнил, крыса!

– Ещё пятнадцать минут, – холодно ответил Крайс. Главный инспектор перешёл к прямым оскорблениям почти сразу, значит, кто-то или что-то успело вывести его из себя ещё до прихода Крайса.

Крысами называли жителей Дна, когда хотели оскорбить. Обычно старший инспектор Бруно себе такого не позволял, всё-таки его подчинённый был одарённым. Крайс снял свой плащ и натянул форменную куртку чёрного цвета. Из всех доступных цветов он выбрал именно этот, как наиболее подходящий его Дару. Форменная куртка была тонкой и совершенно не грела, Крайс в ней постоянно мёрз. Плащ, который он носил в свободное от работы время, был гораздо теплее. Его Крайс купил ещё во время учёбы в полицейском колледже в магазине подержанных товаров в Среднем городе.

– Не смей мне возражать! Ты должен быть мне благодарен за то, что я вообще тебя здесь терплю столько лет! Да никто другой бы на моём месте!..

Обычная история. Инспектор Крайс обречённо вздохнул. Как же его порой раздражала откровенная глупость начальника, и нежелание хотя бы изредка пользоваться мозгами по назначению. Крайса в это управление направили по распределению после колледжа, здесь он поднялся от младшего инспектора до инспектора, самым последним из своего выпуска. Перевести его даже не пытались – такого уж точно нигде не примут. Вот он и оставался там, куда попал в самом начале. И благодарить главного инспектора было совершенно не за что – выкинуть его со службы он мог только за серьёзный проступок. Инспектор Крайс их не совершал.

– Здоровье ваших голосовых связок начинает вызывать у меня беспокойство, уважаемый главный инспектора. – Мягкий, но при этом жизнерадостный голос. Крайс резко развернулся, в глазах на миг потемнело. Рядом с кабинетом главного инспектора стоял мужчина, вне всяких сомнений, из Благороднорождённых. – Разве не стоит проявить толай ?

Гость был выше среднего роста, со светлыми вьющимися волосами до плеч, перевязанными шёлковой лентой. У него были голубые, чуть насмешливые глаза, породистый нос и скулы. На поясе висели ножны с кинжалом – правом всех Благороднорождённых. В ушах покачивались довольно крупные серебряные серьги, каплевидные, ажурные, из витого серебряного шнура с вкраплениями драгоценных камней. Они обозначали статус и род Благороднорождённого.

– Шена Аштарет, нижайше прошу, простите меня великодушно за то, что посмел потревожить ваш утончённый слух. – Старший инспектор Бруно повернулся к своему высокому гостю с извиняющейся и подобострастной улыбкой. За это Крайс его презирал особенно сильно. Надменный с подчинёнными, откровенно унижающий его самого, он лебезил перед Благородными, готовый на любую услугу.

– Это всё не стоящие внимания детали, тхай . Позвольте напомнить вам, я пришёл сюда с определённой целью. Видимо, непозволительно рано. – Благороднорождённый развёл руками, всем видом изображая раскаянье. Инспектор Крайс отвернулся. Ему уже порядком надоел этот фарс. Он, конечно, был благодарен Благороднорождённому за то, что Бруно перестал вопить, но сам факт такого визита не мог не настораживать.

Все Благородные имеют право на частное расследование, других причин приходить рано утром в полицейское управление у небородного быть не могло. Даже на Небе случались преступления, и порой они были слишком деликатны для местной полиции или требовали тщательного расследования, на которое она была не способна. И тогда Благородные спускались на Землю, чтобы осуществить своё право на частное расследование. Они выбирали инспектора полиции, и с того времени до окончания следствия он занимался только их делом и ничем иным. Отчитывался исключительно перед нанимателем и на время расследования получал более широкие полномочия. В случае успеха ему полагалась премия, но в случае провала… увольнение было не самым серьёзным последствием неудачи. К тому же, вести такое расследование было крайне сложно – инспекторам Земли не хватало связей и информаторов на Небе, даже просто знания особенностей жизни Благородных. Вероятность провала была слишком высока, риск перекрывал все возможные выгоды, а неудача могла лишить всего. Среди инспекторов частные расследования были не шансом, а наказанием.

– Ну, что вы, глубокоуважаемый шена Аштарет, вы всегда приходите вовремя! И я сделаю всё, что пожелаете. – Главный инспектор как-то весь съёжился, просительно глядя на Благороднорождённого. – Но помилуйте, прошу вас, и измените своё решение! Я могу посоветовать вам гораздо более компетентных инспекторов.

Крайс потёр костяшками пальцев лоб. Голова продолжала раскалываться, в висках стучало. Обычно к этому времени всё уже проходило. Инспектор беззвучно отодвинул стул и сел, скрывшись за горой бумаг. Ему противно было смотреть на то, как ведёт себя его начальник. Никакого самоуважения, никакой гордости одарённого. Всё, что Крайсу рассказывали в школе в Среднем городе, было ложью. Люди отвратительны на любом уровне, и для этого у них нет никаких оправданий.

– Инспектор Крайс, это действительно Благородный? – Рядом с его столом остановился младший инспектор Демьен Шеппен, юноша, только недавно закончивший колледж. Потомственный одарённый, он не брезговал общаться с выскочкой со Дна и даже по-своему восхищался им. Инспектора Крайса он раздражал меньше, чем должен был, хотя бы потому, что ни перед кем не заискивал.

– Не просто Благородный, а Благороднорождённый. Видишь кинжал и большие серьги? Такие есть только у потомственных жителей Неба. У тех, кто жил там всегда, а не получил право за заслуги, – нехотя и очень тихо ответил инспектора Крайс. Сам он тоже поначалу путался во всех этих атрибутах небородных, но в первый же год его работы в управлении полиции, инспектор Лоиф Стефрен объяснил ему, что к чему, и велел никогда не путать. Сам Лоиф уже давно вышел на пенсию, но успел многому научить Крайса за спиной у Бруно.

– Разве подобное вообще возможно? – удивлённо спросил Демьен. Он пока ещё мало разбирался в жизни и собственной работе. Выросший в благополучном районе Земли, где жили такие же потомственные одарённые, он не видел и не знал почти ничего о других уровнях. – Разве можно получить право переселиться на Небо за заслуги?

– Для этого заслуги должны быть соответствующими, – пожал печами Крайс, потом взял из ближайшей стопки первый попавшийся листок, давая понять, что разговор окончен. Если старший инспектор увидит, что его самый ненавидимый подчинённый бездельничает, орать будет ещё полдня точно.

– Крайс, сюда. Быстро! – В голосе Бруно натянутой струной звенело напряжение. Он стоял прямо, точно его вытянули по спине прутом. На лице старшего инспектора читались ужас и непонимание, губы подрагивали. Рядом, в чуть расслабленной позе замер шена Аштарет. Инспектор Крайс отложил листок, который даже ещё не начал читать, и вышел из-за стола. – Ты назначен на частное расследование многоуважаемому шене Аштарет. И запомни, я не одобрил этот выбор!

Последнюю фразу Бруно едва не прокричал. Он заранее пытался отгородиться от неизбежного провала. В бездарности рождённого на Дне инспектора он не сомневался. С самого нижнего Уровня города не могло прийти ничего хорошего. Старший инспектор всю свою жизнь верил в то, что, чем выше рождается человек, тем он умнее и лучше. И к тем, кто появился на свет хотя бы на подуровень ниже, относился соответственно. Назначение к нему Крайса в своё время привело его в ужас.

И всё-таки, несмотря на все доводы и долгие уверения в полной некомпетентности рождённого на Дне, Благороднорождённый сделал свой выбор. Бруно разрывали на части презрение к жителям Дна и слепая вера в непогрешимость и мудрость рождённых на Небе.

Крайс едва мог поверить своим ушам. То, что сказал старший инспектор, было просто невозможно! Ему ведь даже расследования самоубийств не доверяли! Вообще ничего серьёзного! Да и что это за глупость такая – крыса со Дна и небородный? Немыслимо. Судя по выражению лица Бруно, он думал точно так же.

– Только вот решать не вам, – ядовито парировал Крайс, внутренне надеясь, что это какая-то глупая шутка. Или, что увидев его, Благороднорождённый передумает.

Бруно ничего не ответил, да и не мог. Сейчас Крайс был под защитой закона. С того момента, как его назначили на частное расследование, он полностью, со всеми потрохами принадлежал Благороднорождённому, отчитывался только перед ним, слушался только его. Старший инспектор временно потерял над ним власть. Потом, когда всё закончится, Бруно вдоволь позлорадствует. Но сейчас он мог только молчать, с ненавистью глядя на подчинённого.

– Решать мне, вы абсолютно правы, – лучезарно улыбнулся шена Аштарет. Крайс скользнул по нему равнодушным взглядом и принялся стягивать форменную куртку. Этот напыщенный болван сам нанял его, теперь им обоим придётся терпеть друг друга. Крайс даже думать не хотел, в какой кошмар Благороднорождённый собирался превратить его жизнь. Эта была та самая ошибка, которую так ждал Бруно. Конец карьеры.

– Вы здесь будете излагать суть дела? – Инспектор Крайс застегнул плащ и повернулся к шене Аштарет. Тот удивлённо воззрился на не по погоде тёплую одежду, но комментировать не стал.

– Пойдёмте. Нам действительно надо всё обстоятельно обсудить. Здесь будет не слишком удобно, полагаю. – Замешательство Благороднорождённого продлилось всего секунду. Потом он снова улыбнулся и решительно направился к дверям управления.

Уже на выходе инспектор Крайс услышал тихое пожелание удачи. Превенс Леммар, секретарь управления. Ещё один странный человек, не желающий относиться к нему как грязи. Как и Демьен, она была потомственной одарённой, немного неуклюжей и вполне симпатичной, хотя и не очень умной. Превенс единственная из всех секретарей приносила ему чай и всегда с готовностью выполняла любые его поручения. Но это было не главной её странностью. Примерно раз в месяц инспектор Крайс находил на своём столе анонимное признание в любви. Он давно уже вычислил, что их автором была Превенс, но не подавал вида. Этой девочке стоило найти себе кого-нибудь своего круга. Кого-нибудь с Земли.

Шена Аштарет уверенно вышагивал по улице, ловя на себе удивлённые взгляды. На Земле Благороднорождённые передвигались исключительно в экипажах, чтобы не вдыхать чуть менее чистый воздух, чем был на Небе. Большинство жителей подуровней, не прилегавших к Небу, никогда не видели их вот так, вблизи.

– Весьма привлекательное кафе, не находишь? – Шена Аштарет остановился и улыбнулся Крайсу. Тот ответил полным равнодушием и молчанием. Из всех пород Благороднорождённых ему достался жизнерадостный идиот. Впрочем, какими они ещё бывают, Крайс не знал. Высокомерными? Скорее всего, большинство. Инспектор мог только надеяться, что шена свалит на него все свои проблемы и отправится предаваться развлечениям на своё Небо. – Остановимся здесь. Ты уже завтракал?

Кафе было светлым и чистым, пропитанным запахом свежей выпечки, пряностей и кофе. Инспектор Крайс никогда не бывал в подобных местах, просто проходил мимо, слегка замедляя шаг. Такие кафе слишком сильно походили на детскую мечту, лелеемую в сердцах многих детей Дна: светлое чистое тёплое место, в котором всегда есть еда. Крайс, даже будучи ребёнком, никогда не позволял себе мечтать о подобном. Но здесь, на Земле, это было реальностью, сначала недоступной, а теперь уже и не нужной.

Шена Аштарет толкнул дверь кафе и зашёл внутрь с таким видом, словно оно принадлежало ему. Впрочем, он мог купить его, если бы пожелал. Или просто забрать. Крайс помедлил на пороге, но потом всё-таки зашёл. Плечи невольно напряглись, он опустил взгляд и засунул руки в карманы. Плевать, как на него тут будут смотреть, он на службе и под защитой Благороднорождённого. Выгнать не посмеют. Шена Аштарет выбрал столик у окна с видом на одну из городских улиц.

– Ты голоден? Что желаешь на завтрак? – шена Аштарет продолжал улыбаться. Инспектор Крайс окатил его равнодушием пополам с презрением и ничего не ответил. Просто находиться здесь, да ещё и в такой компании было сущим наказанием.

К тому же, Крайсу было просто противно от этой показной заботы. Если он не сделает то, что хочет Благороднорождённый, шена Аштарет с такой же улыбочкой отправит его обратно на Дно. Если не справится – потеряет всё. Крайс не сомневался в том, что доброта небородных лицемерна, их уважения заслуживают лишь равные им, остальные – ресурс, не более.

– Тогда позволь, я сам сделаю выбор.

Инспектор Крайс равнодушно смотрел в окно, дожидаясь, когда шена Аштарет сделает заказ. Потом, когда перепуганная такой честью, едва не спотыкающаяся девушка-официант принесёт завтрак. До этого Благороднорождённый переходить к делу не собирался, всячески демонстрируя радушие и дружелюбие. Спешить ему явно было некуда, и он просто наслаждался ранним утром. А Крайс ждал приговора со смирением обречённого.

– Инспектор, смогу ли я завладеть твоим вниманием, или та лошадь для тебя интересней? – чуть насмешливо обратился к нему шена Аштарет. Крайс отвёл взгляд от лошади, скучающе жующей какие-то цветы в окне дома напротив – этим утром на Земле было подозрительно много экипажей. На столике перед инспектором стояла чашка с одуряюще вкусно пахнущим кофе и тарелочка с двумя пышными, посыпанными корицей булочками.

– Давайте сразу к делу. – Крайс не верил в доброту и подачки. На Дне он привык к тому, что бескорыстной доброты не бывает и предпочитал брать только то, за что готов был платить.

– Перед началом расследования тебе следует подкрепить свои силы. Я пока поведаю суть моей просьбы. Ламиш , – мягко улыбнулся шена Аштарет. Казалось, его совершенно не смущало откровенно враждебное поведение инспектора Крайса. – Для начала, меня зовут Элиас Калдайн Аштарет. Самый краткий вариант моего имени, но тебя я попрошу называть меня просто Элиас. Так мы оба не будем испытывать затруднений. А как мне обращаться к тебе?

– Инспектор, Крайс… без разницы. – Внутри недобро шевельнулось предчувствие того, что Благороднорождённый не собирается оставлять его в покое. Какой смысл так сближаться в общении, если он не собирается больше с ним встречаться? Хуже жизнерадостного идиота мог быть только любопытный жизнерадостный идиот.

– Крайс? А по имени? – Элиас некоторое время ждал, что инспектор ему ответит, но тот предпочёл уделить своё внимание булочке с корицей. – Да будет так. Значит, Крайс. Итак, инспектор Крайс, моё дело весьма деликатное, ламиш, как я уже упоминал. Понимаешь ли, этой ночью пропала моя сестра.

– Для таких случаев на Небе есть своя полиция. Вы, Благородные, не любите выносить шэх за порог. – Крайс поднял голову и внимательно посмотрел на Благороднорождённого. Было ещё что-то, деталь или обстоятельство, о которых шена пока не рассказал. Крайс отпил кофе, стараясь как можно быстрее смыть его горечью сладость булочки. Он никогда не отказывался от еды, но сладкое ненавидел.

– Шэх? Это некое просторечное выражение, полагаю? – удивлённо посмотрел на Крайса Элиас.

Язык во всём городе был один, но отличия на разных уровнях всё же существовали. Считалось, что речь жителей Неба отличалась вычурностью, а речь жителей Дна – грубостью и образностью. К тому же, на каждом Уровне существовали диалектические слова – просторечия или специфические понятия, которые нигде больше не встречались. Элиас никогда прежде не покидал Неба и не сталкивался с их употреблением в живой речи.

Крайс мысленно выругался. Вначале ему трудно было избавиться от таких словечек, но постепенно он привык использовать только нейтральный общий язык. И всё-таки иногда прорывалось, когда мозги были заняты чем-то другим, и он не так хорошо себя контролировал. Или когда голова болела, как сегодня.

– Но суть мне примерно понятна. Ты прав, всё именно так. В этом исчезновении было одно обстоятельство, заставившее меня искать сторонней помощи. Я тщательно изучил личные дела инспекторов Земли и выбрал именно тебя, по двум критериям. Первый – твоя несомненная компетентность. Отсутствие сколь-нибудь значимых дел компенсируется успешным и скорейшим разрешением тех, в которых ты участвовал, пусть чаще всего и в качестве помощника. Второй – ты был рождён на Дне. Осмелюсь признаться, последнее также было немаловажно. Я и не надеялся на подобную удачу. Дело в том, что, если верить уликам, моя сестра сбежала с мужчиной со Дна.

– Это исключено, – быстро и резко ответил Крайс. Никакие чувства или отношения между девушкой Неба и мужчиной Дна были просто невозможны. Полюса города слишком далеки друг от друга – во всех смыслах. – Такого не может быть. Подумайте сами, шена Элиас, где они могли хотя бы встретиться?

– Я как-то не подумал об этом, вы правы, несомненно. Но всё же, улики есть, а кроме тебя никто не сможет найти мою милую сестрёнку на Дне, – Элиас улыбнулся. Он совершенно не понимал этого жёсткого и резкого человека, но готов был работать с кем угодно, лишь бы вернуть свою милую Калию. Кроме того, ему было просто любопытно. – И у меня будет ещё одно условие, Крайс. Я буду вести расследование с тобой.

– Компетенции не хватит. Или вы инспектор Неба? – неприязненно посмотрел на Элиаса Крайс. Инспекторы Неба были до крайности заносчивыми типами, которых на дух не переносили их коллеги с более низких подуровней. Впрочем, Крайс ожидал чего-то подобного. Благороднорождённый хочет поразвлечься и заодно присмотреть, чтобы взятая в аренду собачка гавкала как можно более изящно и эффективно.

– Нет, не инспектор. Но я всё равно хотел бы сопровождать тебя. – Элиас продолжал улыбаться. Он понимал, что толка от него будет немного, но просто не мог сидеть и ждать. К тому же, инспектору могла понадобиться его помощь при работе на Небе.

– Я не могу отказаться, – хмуро ответил Крайс, заворачивая вторую булочку в салфетку и пряча в карман плаща. Элиас проводил её недоумённым взглядом, но говорить ничего не стал. Только торопливо доел своё лимонное пирожное.

Расплатившись, они вышли из кафе. Утро только начиналось, улицы были заполнены спешащими на работу людьми. И Крайс, и шена Элиас выделялись – каждый по-своему – в толпе, а вместе представляли совсем уж необычное зрелище. Некоторое время они просто шли молча, ловя удивлённые взгляды.

– Мне надо осмотреть комнату жертвы, – нехотя начал разговор Крайс. Его раздражало присутствие Благороднорождённого, но отказаться от частного расследования он не мог. К тому же, в случае успеха инспектор получит хорошую премию. Если, конечно, сможет найти девчонку. – И мне нужно знать, какой у неё был Дар. Это может иметь значение.

– Дар Калии? Да, конечно. – Элиас слегка замешкался. Одарённые спокойно сообщали о своём Даре, благо вариантов было не так много. У простых одарённых и Дары обычные. Благороднорождённые же сообщали свой Дар только как знак особого расположения и доверия. А смотреть на него без разрешения было не принято.

Элиас порылся во внутреннем кармане жилета и достал небольшую карточку из плотной бумаги. С одной её стороны значилось имя – короткое, только для членов семьи – Калиа Энида Аштарет, а другая была выкрашена в ярко-жёлтый с золотым отливом цвет.

– Это её Дар. Видение. Она мало его развивала, так что не всегда могла контролировать.

– Как и все потомственные одарённые. – Крайс всегда удивлялся беспечности жителей Земли. Дар – это сила, а они почти добровольно отказывались её использовать. Всё равно, что, имея хороший боевой нож, лишь изредка резать им хлеб.

Хотя у этого была определённая причина. От чрезмерных усилий Дара можно было лишиться, а это был самый страшный кошмар для всех одарённых. Лишённый Дара Благородный оставался калекой до конца жизни и рассматривался только как носитель наследственности. Житель Земли в подобной ситуации переселялся в Средний город. Гораздо безопаснее было развить его до минимального уровня и использовать лишь в крайних случаях. Чаще всего этого хватало для комфортной жизни.

Крайс уверенно шёл к поезду, который должен был отвезти их на самый верхний подуровень Земли. На Небо поезда не ходили. Те, кто там жил, редко спускались вниз и обычно имели свои экипажи. В поезде Элиас удивлённо и радостно озирался по сторонам, пассажиры с таким же любопытством смотрели на него самого. Крайса они демонстративно не замечали. Приятное разнообразие после утренней порции ненависти. На конечной станции они вышли и направились к пропускному пункту. Охранник подобострастно заулыбался чудаковатому на его взгляд Благороднорождённому. Уж он-то вне всяких сомнений умел читать все статусные знаки и знал, что означает размер, цвет и количество камешков в серьгах и на кинжале.

– Он сопровождает меня, – вежливо, хотя и несколько холодно улыбнулся Элиас, демонстрируя охраннику золотой жетон. Как и большинство людей, он носил его на шее рядом с ещё парочкой весьма значимых подвесок. – Вот видишь, инспектор Крайс, я всё-таки могу быть полезен.

– В качестве пропуска, – холодно ответил Крайс. Охранник едва не подавился воздухом, услышав такое откровенное хамство в адрес Благороднорождённого. Элиас только рассмеялся. Ему нравилась отчаянная смелость этого маленького, худого и болезненного человека. Так слабый и чахлый цветок отращивает острые шипы, чтобы защититься. У тётушки в саду он видел такие цветы.

– Полагаю, нам нужен экипаж, – сказал Элиас, ни к кому не обращаясь. Охранник пропускного пункта тут же кинулся выполнять распоряжение.

Не прошло и десяти минут, как Элиас и Крайс уже разместились в комфортном экипаже. Стёкла в нём имели одностороннюю прозрачность, а на дверях не было отличительных знаков. Такими экипажами пользовались те, кто не хотел афишировать свои визиты или кто по неосмотрительности отослал домой свой собственный. Крайс отвернулся к окну и сухо откашлялся, прикрыв рот рукой. Он впервые был на Небе.

На нижнем подуровне Неба жили Благородные, дарованные или из самых слабых ветвей, самые младшие отпрыски не самых влиятельных семей. Их домики выглядывали из-за высоких каменных заборов. Небольшие и уютные, они нравились Крайсу больше, чем намеренно выставленные напоказ виллы Земли. И, конечно же, больше, чем многоквартирные дома.

Чем выше поднимался экипаж, тем больше становились дома, пышнее окружавшие их сады. Они миновали пустую огороженную территорию с небольшими холмиками и натыканными кое-как камнями и статуями. Элиас молитвенно приложил левую ладонь к середине груди. Крайсу и это место, и этот жест показались странными и тревожными. Потом экипаж проехал под изящным, выгнутым дугой мостом, с которого свешивались целые гирлянды цветов. Нигде в городе не было столько зелени, столько воздуха и света, как на Небе.

Наконец, экипаж остановился рядом с высоким особняком, огороженным каменной изгородью. За стеной из замшелых валунов скрывался огромный слегка запущенный сад. Сам дом распластался среди деревьев и кустов, расползся пристройками и оранжереями. Окна и двери были украшены резными каменными кружевами и увиты ползучими растениями, в зелени которых яркими драгоценностями были разбросаны цветы. Дом казался таким же тщательно запущенным и старинным, как и сад. Вероятно, это было сделано для того, чтобы показать древность жившего здесь рода. Экипаж остановился перед коваными воротами. В переплетении их металлических прутьев можно было различить цветы и стебли растений.

Крайс поднял голову и посмотрел наверх: на черепичную крышу, причудливые изгибы ковки, тёмную зелень, взбирающуюся по стенам. Это было Небо, недостижимое и прекрасное. Разве имел он право здесь находиться? Как он смел дышать этим чистым, вкусным воздухом? И как он смел вести себя так с жителем этого прекрасного места? Это всё из-за боли в груди, начавшейся ещё утром, надоевшей, привычной. К вечеру она выльется в ещё один приступ. В такие дни настроение всегда паршивое. В такие дни хочется запереться дома и не видеть, не разговаривать ни с кем. Обычно он посвящал их нудной бумажной работе.

– Инспектор Крайс, что-то случилось, вам нездоровится? – Удивлённый и слегка обеспокоенный голос шены Элиаса сплёлся со звуком открываемой створки ворот. Инспектор неосознанно массировал грудь, стараясь хоть как-то унять боль.

– Всё в порядке, – солгал Крайс, опуская руку. Сейчас ему стоило быть сдержаннее. Он слишком привык реагировать агрессией на страх – реакция выживания, впитавшаяся в мозг вместе с миазмами Дна. Сейчас его жизнь, его завтрашний день зависели от этого человека, напыщенного небородного щёголя. Про боль в груди надо просто забыть. Она-то от него никуда не денется до самого конца, а вот приближать конец ссылкой на Дно не стоило. На Земле кашель его донимал реже.

Элиас кивнул и прошёл внутрь. Крайс несколько нерешительно последовал за ним. Небо, прекрасное и совершенное место. Инспектор никогда даже не мечтал попасть сюда. Таким как он, крысам со Дна, здесь не место. У судьбы порой бывало дурное чувство юмора. Она вознесла Крайса на Землю, а теперь позволила увидеть Небо. Но ему никогда не дадут забыть, кто он и откуда.

– Ты непривычно молчалив, инспектор. – Элиас остановился у широкого крыльца. Дверь в дом была слегка приоткрыта. Кажется, их ждали. Крайс посмотрел на Благороднорождённого долгим, испытующим взглядом. Этому человеку посчастливилось родиться с редким Даром в благородной семье. Просто повезло.

– Я прежде не бывал на Небе, – безразличным голосом отозвался Крайс.

– Разве оно так уж сильно отличается от Земли? – Шена Элиас удивлённо посмотрел на Крайса. Он видел центральные улицы Земли, они были весьма похожи на нижний подуровень Неба. – Не понимаю.

– И не поймёте, – отрезал Крайс. Ему надоел этот бессмысленный разговор. Небесный щёголь никогда не сможет понять, что жизнь может отличаться от той, к которой он привык. И объяснять ему бесполезно. Неба не достигает грязь нижних уровней. Но, кажется, своя у них тоже есть. – Я пришёл сюда работать.

– Конечно же. Пойдём, – спохватился шена Элиас. Он толкнул створку двери и вошёл внутрь. Крайс замешкался на пороге, горло перехватил очередной приступ кашля. – Ты болен?

– Нет. Не обращайте внимания, – в очередной раз солгал Крайс. Он вряд ли смог бы объяснить Благороднорождённому своё состояние. Небородным доступно самое лучшее медицинское обслуживание, какое только есть в городе. А ещё – самый чистый воздух, самая свежая пища и вода. И они даже не задумываются, что где-то может быть иначе.

Элиас вёл инспектора Крайса по особняку. Судя по тому, как уверенно он держался и как предупредительны и незаметны были слуги, хозяином этого дома был именно он. От Лоифа Крайс слышал, что по достижении совершеннолетия каждый Благороднорождённый получал свой собственный дом, но мог и остаться жить у близкого родственника, если ему было так удобнее. Видимо, сестра Аштарет поступила именно так.

– Здесь её комнаты. Я велел слугам ни к чему не прикасаться. – Элиас распахнул перед Крайсом резные, отделанные позолотой двери. – Можешь делать здесь всё, что пожелаешь.

Крайс кивнул и зашёл. С первого взгляда было понятно, что комната принадлежит девушке. Два огромных платяных шкафа, пузатых, с зеркалами и резными деревянными украшениями. Кровать под тонким, полупрозрачным расшитым пологом и туалетный столик с аккуратно расставленными баночками и шкатулками. Окно распахнуто, на подоконнике следы грязи, настолько неуместные, что сразу бросаются в глаза. Крайсу почему-то вспомнилась любимая фраза старшего инспектора Бруно: «ты здесь не к месту, как грязь на белом мраморе». Это была не обычная грязь.

– Вы из-за этого решили, что она сбежала с кем-то со Дна? – Он повернулся к Элиасу. Ему хватило одного взгляда, чтобы узнать эти жирные чёрные потёки с мелкими зеленоватыми вкраплениями. Такую грязь можно найти только в трёх доках Дна.

– Да, всё верно. Это эвай . Естественно, я попросил помощи у специалиста Неба. Неофициально для начала, – словно извиняясь за недоверие ответил шена Элиас. Обо всех происшествиях надо было непременно сообщать. Если дело деликатное или предполагается частное расследование – неофициально. – И он мне сообщил, что подобная субстанция, вероятнее всего, может быть найдена только на Дне. После этого я сразу же занялся поисками того, кто мог бы ответить мне более уверенно.

– Быстро же вы меня нашли. – Крайс подошёл к подоконнику. Пятно грязи уже успело засохнуть, но след был смазанным. Такое возможно, только если грязь попала на подоконник ещё сырой. Выходит, кто-то из доков отправился на Небо, даже не почистив обувь. – Как далеко отсюда небесные доки?

– Доки? Достаточно далеко, – удивился Элиас. Он бывал в доках несколько раз, но не мог понять, зачем они могли понадобиться в этом деле. Для перевозки пассажиров суда никогда не использовались – на них возможно было переправлять только грузы. Пассажиры путешествовали поездами или на экипажах. – Почему ты интересуешься?

– Когда слуги моют полы в доме? – Крайс не счёл нужным отвечать на вопрос Элиаса. На Небо со Дна только два пути – со всеми пропускными пунктами между уровнями, либо на судне, в трюме среди товаров. Первое возможно только для того, у кого есть золотой жетон. Второе – самоубийственно и нереализуемо. Грязь со Дна никак не могла попасть сюда свежей. – И когда моют улицы?

– Улицы моют? Я никогда не задумывался, моют ли улицы. А слуги… надо поинтересоваться у слуг, когда они проводили уборку, – беспомощно развёл руками Элиас. Он никогда не задумывался над тем, кто и как поддерживает чистоту Неба и даже его собственного дома. Для него это было само собой разумеющимся. – Но зачем тебе это?

– Похититель мог прийти либо от доков, либо от пограничного пункта. И выйти либо через окно, либо через дверь. Грязь на подоконнике высохла уже после его ухода. На мостовой должны были остаться такие же следы. И на полах, если он вышел или зашёл через дверь. Если их не будет, можно с уверенностью утверждать, что грязь оставили намеренно. – Крайс подошёл к одному из платяных шкафов и открыл его. Платьев там висело множество, они едва вмещались. На полках снизу стояли туфли, сверху – шляпки. Предназначения некоторые деталей гардероба Крайс не знал. – Как часто ваша сестра меняла одежду?

– Она всегда была аккуратной девушкой, соблюдающей приличия. – Элиас не мог определиться, что его возмущает больше: то, как бесцеремонно посторонний копается в вещах его сестры, или то, что он задаёт такие возмутительные и неделикатные вопросы. Оправдывало инспектора только то, что Элиас сам разрешил ему делать всё, что вздумается. – Разумеется, у неё было несколько сменных нарядов для каждой ситуации.

– Разумеется. – Крайс открыл второй шкаф и нахмурился. Там тоже всё было забито одеждой. Сложно было представить, для каких ситуаций могли понадобиться все эти костюмы и платья. – Позовите кого-нибудь из слуг. Мне нужен кто-то, кто сможет ответить на вопрос об уборке. И личная служанка вашей сестры. У неё ведь была служанка?

– Инспектор! Где ты вообще мог увидеть приличную девушку, у которой нет своей служанки? – Элиас непроизвольно сжал кулаки. Ему потребовалось несколько секунд и отрезвляюще презрительный взгляд Крайса, чтобы успокоиться. В конце концов, что ещё можно было ожидать от человека столь низкого происхождения? – Я позову слуг.

Крайс кивнул и вернулся к обследованию комнаты. Следов борьбы не было. Либо жертва ушла добровольно, либо была одурманена, либо испугана. На этом этапе он не мог исключить ни один из вариантов.

– Инспектор, я привёл тех, кого ты желал видеть. Тебе удалось что-нибудь обнаружить? – Шена Элиас стоял в дверях, недовольно поджав губы. Только выйдя из комнаты, он понял, что выполнять приказы какого-то простого одарённого не обязан.

– Есть идеи. – Крайс сжал ворот плаща у самого горла. Этот Благороднорождённый постоянно лез под руку со своими вопросами, но хотя бы оказался полезен.

За спиной Элиаса на пороге комнаты стояли двое. Первый – высокий пожилой мужчина, преисполненный чувства собственного достоинства. Скорее всего, управляющий, ответственный за всех слуг в доме. Вторая – девушка с заплаканными глазами и испуганно приоткрытым ртом. Она с ужасом смотрела на незнакомого мужчину, посмевшего вторгнуться в её святилище – спальню хозяйки – и без всякого стыда разглядывать её вещи.

– Мне нужно знать, кто мыл полы в доме сегодня утром или ночью. – Первым для разговора Крайс выбрал управляющего. Тот смотрел на пришельца с нескрываемым презрением. Разумеется, он сразу определил и социальный статус, и происхождение инспектора, но возражать шене Аштарет не посмел.

– Для этого выделено несколько горничных. Надо полагать, вас интересует что-то конкретное. – Мягкий и текучий голос управляющего был насквозь пропитан ядом. Крайс непроизвольно вскинул подбородок и сжал зубы. Слова мужчины прозвучали как пощёчина. В его взгляде была почти ненависть к тому, кто одним своим существованием смеет марать дом его хозяина.

– Меня интересует, были ли на лестницах и в коридорах грязные следы, вроде того на подоконнике, – Крайс кивнул в сторону окна. Краем глаза он наблюдал за недовольным и обиженным Благороднорождённым. Шена Аштарет всё ещё не простил ему наглости и самоуправства. А ещё того, что подчинился ему, не задумываясь.

– Я могу вас уверить, что никакой грязи в доме не было. Ни ночью, ни утром, – вежливо прошипел управляющий. В его глазах отчётливо читалось: «единственная грязь тут – это ты, отродье». – Прошу меня простить, но, если вопросов больше нет, я хотел бы удалиться. Мне необходимо закончить раздавать дневные задания слугам.

– Идите, – холодно ответил Крайс. Управляющий дождался кивка Элиаса и удалился, демонстративно проигнорировав инспектора. – А теперь вы, мира.

– Килин. Меня зовут Килин Майлен. – Едва не задохнулась от страха девушка. Бледный, худой человек в старом чёрном плаще внушал ей настоящий ужас. Слишком большие тёмные и холодные глаза и тонкие, презрительно скривлённые губы вызывали в ней желание забиться в дальний угол и умолять его о прощении. Девушка и сама не понимала, почему так напугана. Пришелец казался ей воплощением всех её страхов, дурным предзнаменованием в облике человека.

– Итак, мира Майлен. Мне нужно знать, не изменилось ли поведение вашей хозяйки в последнее время. Не отказывалась ли она от некоторых ваших услуг, не скрывала ли чего-то? – Крайс постарался выражаться более привычно для жителей Неба. Килин была простой одарённой, как и все слуги здесь, но привыкла к тому, как разговаривают её хозяева. Девушка была напугана и в таком состоянии могла просто замолчать или не понять его слов.

– Моя хозяйка шенай Калиа – очень хорошая и добрая девушка. Она никогда не обращалась со мной недостойно. – Килин сжала пальцами передник. Она боялась признаться самой себе, что обижена на хозяйку, ведь, сбегая, она не взяла её с собой. А ведь Килин была готова идти за ней даже на Дно! И помогать, обслуживать, даже зарабатывать деньги!

– Мне это совершенно не интересно. Отвечайте на вопрос, мира Майлен. – Крайс внимательно смотрел на девушку, пытаясь понять, что та скрывает. Личные слуги вполне могут быть преданны свои хозяевам гораздо больше, чем те заслуживают.

– Нет, она позволяла мне выполнять все мои обязанности. В последние дни она была задумчива, но это вполне соответствует её мечтательной натуре, – тихо вздохнула Килин. Она старалась не смотреть на страшного человека в чёрном. Он был почти одного с ней роста, но казался выше. Взгляд его больших, слегка на выкате глаз, казалось, придавливал к полу.

– Вы купали свою хозяйку? – Крайс проигнорировал возмущённый возглас Элиаса. Благороднорождённый сам предположил, что она сбежала с мужчиной, так что такие вопросы были необходимы. – Вы не замечали на её теле следов, синяков, отметин, происхождения которых не могли объяснить?

– Нет, ничего подобного не было. – Килин сначала удивилась, а потом поняла и покраснела. Она никогда даже предположить не посмела бы, что её хозяйка на такое способна. – Просто небольшая задумчивость, не более. Словно она заметила что-то занятное, но не считала это стоящим чьего-то внимания. Это началось с позавчерашнего вечера. Но подобное состояние возникает у неё довольно часто.

– Да, конечно. Дар Видения. – Крайс мысленно сопоставлял факты. Основная канва у него уже сложилась, осталось нарастить на неё всё остальное.

Он подошёл к подоконнику и посмотрел вниз. Стена вокруг окна вся была увита ползучим растением с толстыми мясистыми стеблями, острыми изогнутыми шипами и крупными пахучими цветами. Забраться по такому вполне возможно. Кое-где листья были содраны, на стеблях проступил сок. Коротко подстриженная трава внизу была плотной и упругой, следов на ней могло и не остаться. Крайс протянул руку и провёл пальцами по стеблю там, где с него была содрана кожица.

– Что это за цветы? – Он развернулся и неловко дёрнул рукой. Острый шип впился в ладонь, зацепился за кожу.

– Осторожнее, шипы ядовиты. – С беспокойством посмотрел на руку инспектора Элиас. – Эти цветы выращивает моя тётя. Это особый сорт роз. У них прекрасные цветы, но шипы ядовиты и сок очень едкий. Вам надо обработать рану и принять антидот. Он точно есть у тёти. Пойдёмте.

– Хорошо. – Крайс на секунду задумался. Он не хотел говорить этого, но не видел причин скрывать. Вечная неприятная обязанность полицейских. – Шена Элиас Калдайн Аштарет, пока я только преступил к расследованию исчезновения вашей сестры. Мне многое пока не ясно. Но боюсь, она уже мертва.

– Лаган ! – выдохнул Элиас под протяжный всхлип Килин. Пусть это и всего лишь предположение, говорить такое было слишком жестоко. – Я понимаю, её побег может стоить ей положения в обществе, но утверждать, что она мертва – это немыслимо.

– Я не имею в виду её положение. Я имею в виду физическое прекращение жизни, – отстранённо ответил Крайс. – Это явное похищение. Выкупа у вас не просили, её Дар не настолько ценный, чтобы желать получить ребёнка именно с ним. Вывод может быть только один – она мертва. Конечно, остаётся ещё несколько менее вероятных вариантов. Вы можете надеяться на них.

– Хозяйка, – прошептала Килин, сползая по стене на пол. Обида за то, что её отвергли, сменилась ледяным страхом. – Если бы только я была с ней.

– Были бы мертвы, – холодно бросил Крайс. – Мне нужно увидеться с вашей тётей, шена Элиас.

– Я отказываюсь тебе верить, Крайс! Думай, что хочешь, но я отказываюсь верить, что моя сестра, моя маленькая Калиа мертва. – Элиас сжал кулаки.

Эта мысль казалась ему слишком чудовищной, она просто не укладывалась в голове Элиаса. Смерть всегда окончательна и непоправима, но обычно – ожидаема. Калия была слишком юна и здорова, чтобы с ней могло случиться что-то подобное. Инспектор лгал, возможно, он и сам верил в свою ложь. В конце концов, ему постоянно приходилось иметь дело со смертью. Элиас медленно выдохнул. Конечно, это всё объясняет. Те, кто привык к чужим страданиям, всё видят в мрачных тонах. Ему ли не знать? Нуари был точно таким же. Крайс просто ошибается и скоро сам это поймёт.

– Я забылся. Надо обработать твою руку, пока яд не распространился.

Крайс удивлённо посмотрел на Благороднорождённого. Он не ожидал от него участия и, тем более, такого резкого перехода от гнева к заботе. Рука и правда начала неметь. Элиас решительно вскинул подбородок и вышел из комнаты. Его тётя, шенай Фария Милеан Аштарет, жила в южном крыле дома рядом с оранжереей. Цветы и растения были её страстью и увлечением. Она потому и попросила разрешения жить в его доме – не хотела тратить время на что-то, кроме садоводства. В семье её считали эксцентричной, но Элиас уважал тётю за ум и внутреннюю силу, а ещё за способность идти своим путём, вопреки чужому мнению.

В южном крыле все коридоры были заставлены цветами и декоративными деревьями. Крайс старался идти, не касаясь резных листьев и ярких цветов, свисающих со стен и растущих из горшков. Руку он не чувствовал уже до локтя, хотя шевелить ею по-прежнему мог. Боль в груди слегка усилилась, маленькими раскалёнными иглами царапая лёгкие. Крайс снова украдкой откашлялся.

Он цепко впивался взглядом в каждый новый цветок, старался запомнить его аромат и цвет. Таких не бывает на Земле и уж конечно – на Дне. Ему хотелось запомнить то немногое, что он успел увидеть на Небе.

– Следуй за мной и ни к чему не притрагивайся. Тётушка склонна к небезопасным экспериментам. – Элиас открыл дверь и вошёл огромную, заполненную растениями оранжерею. Как и всегда в это время, шенай Фария работала со своими подопечными. – Фария, ты здесь?

– Что такое? Мой милый племянник возжелал побеседовать со мной? – Из-за дерева, сплошь покрытого зелёными листьями и ярко-фиолетовыми цветами, вышла женщина. Шенай Аштарет была высокой, стройной, её длинные густые медно-золотистые волосы были уложены в сложную причёску. В Фарии чувствовалась сила и властность, которую редко встретишь даже у мужчин. Правильное и строго вылепленное лицо светилось уверенностью и зрелой красотой. – Или у тебя есть какие-то новости об этой глупышке?

– Как ты и советовала, Фария, я заказал частное расследование. – Элиас шагнул в сторону, чтобы дать тёте возможность как следует рассмотреть Крайса. – Это инспектор, которого я выбрал для этой миссии.

– Весьма любопытно, Элиас, но почему ты пришёл ко мне? – По губам Фарии скользнула лёгкая улыбка. Крайс подумал, что эта женщина была именно такой, какой полагалось быть Благороднорождённым, и какими они давно уже не были. Сильная, властная, справедливая и умная. – Меня больше интересуют растения, чем люди. Хотя, не скрою, твой выбор весьма любопытен, Элиас. Вы ведь родились на Дне, не так ли?

– Верно, шенай Фария Аштарет, – склонил голову в поклоне Крайс. В каждом движении, каждом слове этой женщины сквозили уверенность и сила. Он редко встречал подобных ей. Хотя одну всё-таки знал. Она жила на Дне, но Небо ей подходило намного больше.

– Не ожидала от тебя такого, дорогой племянник. Весьма проницательно, дальновидно и эксцентрично. И в моих устах это похвала, Элиас, – Фария улыбнулась своему племяннику уже теплее. Потом снова перевела взгляд на Крайса, всё ещё стоявшего со склонённой головой. – Что у вас с рукой, инспектор?

– Твои розы, тётушка. Мы как раз пришли… – Элиас не закончил. Фария посмотрела на него с возмущением и, резко взмахнув подолом платья, поспешила куда-то вглубь оранжереи.

– Как далеко распространилось онемение? – сходу спросила она, вернувшись со шприцом и какими-то пакетиками. Элиас удивлённо посмотрел на тётю. Он не ожидал от неё такой скорости. Фария протянула пакетики Элиасу и схватила Крайса за рукав. – Ещё что-то странное чувствуете? Боль, покалывание, головокружение?

– Голова от аромата твоих цветов у всех идёт кругом, тётушка! – Элиасу словно передалось нервное возбуждение Фарии. Он не думал, что эти розы могут быть так опасны. И почему только Крайс не сказал ему раньше, что всё так серьёзно? Да и почему тогда Фария посадила их у окна Калии?

– Замолчи, племянник. – Фария решительно дёрнула рукав плаща Крайса вверх, намереваясь самостоятельно оценить величину ущерба. – Надо было сразу отправлять его сюда. Если ты сведёшь в могилу одного инспектора, второго тебе могут уже и не дать. Нельзя же быть столь беспечным!

Крайс непроизвольно отдёрнул руку. Онемение поднялось до локтя, но дальше не пошло. Фария несколько секунд удивлённо смотрела на него, потом вздохнула и взяла в руки шприц.

– Необходимо ввести вам антидот. Вы понимаете, о чём я? – Она, конечно, слышала о том, что, чем ниже уровень города, тем менее образованы люди, но не думала, что на Дне живут сущие дикари. То, что этот человек сумел выучиться на инспектора полиции – настоящее чудо. Идея найти жителя Дна для частного расследования уже не казалась ей такой здравой.

– Я не идиот, шенай Фария Аштарет. – Крайс сам закатал рукав и протянул руку для укола. Он, как и все дети, выросшие на Дне, остро реагировал на попытку его схватить, и никогда не доверял незнакомым людям делать ему инъекции.

– Какое же у вас худое тело, – удивлёно прошептала Фария. Это было бестактностью, недопустимой для Благороднорождённой шенай. Но он всё же был родом со Дна, в какой-то мере это её прощало.

– Могу я задать вам несколько вопросов об этих розах, шенай Фария Аштарет? – Крайс равнодушно смотрел, как серебристая игла протыкает его кожу. Это противоядие было создано с учётом физиологии здоровых Благородных. Оставалось только надеяться, что оно сработает на нём как надо.

– Разумеется. Что вам хотелось бы знать? – Фария постаралась улыбнуться как можно более дружелюбно.

Племянник привёл к ней весьма интересного человека. Прежде она никогда не видела жителя Дна. В какой-то мере она понимала, почему её племянница, ранимая, романтичная натура, могла захотеть сбежать с подобным мужчиной. В холодности и замкнутости инспектора было какое-то мрачное очарование. Да и Дно – таинственное и запретное место. А у девочки просто богатая фантазия. Фария была уверена, что инспектор Неба прав, и Калиа скоро вернётся, поняв, как далеки были её мечты от реальности. А этот инспектор Крайс… что ж, для Элиаса общение с ним может оказаться весьма полезным. Скоро племянник должен будет занять подобающее место в Совете, круг его обязанностей возрастёт, и любой опыт будет бесценен.

– Как дальше развивается действие токсина? Если сразу не ввести противоядие, как быстро и как именно действует яд? – Крайс опустил рукав и разгладил манжет. Онемение начало постепенно спадать, но пальцев он не чувствовал, и это его немного пугало.

– Это зависит от количества яда и того, попал ли в кровь яд с шипов, или он смешался с едким соком, – задумчиво проговорила Фария. Она вспоминала свою научную работу по этому сорту роз. Шенай Аштарет несколько лет потратила на его улучшение и изучение. – Механизм вполне однозначный. Вначале наступает онемение. Если порез небольшой, как у вас, то примерно до локтя или чуть ниже. При большем количестве токсина процесс может затронуть всю руку и даже часть грудной клетки. Через час или два онемение начнёт спадать, но появится боль. Она будет распространяться так же постепенно от места попадания токсина. Боль несильная, но весьма неприятная. Примерно через сутки она изменит характер. Более того, появятся специфические отметины, от которых практически невозможно избавиться.

– Значит, на то, чтобы ввести антидот, у пострадавшего есть сутки. Потом скрыть факт отравления будет невозможно. – По губам Крайса скользнула едва заметная улыбка. Это уже зацепка. Плети розы были ободраны, шипы там большие, так что похититель, скорее всего, получил свою дозу яда, и немалую. – Почему вы разместили столь опасное растение у окна племянницы?

– Ах, это? – рассмеялась Фария. Её любимая шутка. Она высадила розы под окном Калии, когда только начала изучать их и обнаружила одну интересную особенность. – Всё дело в том, что некоторые Благороднорождённые женщины обладают врождённым иммунитетом к яду этих роз. Такой есть и у Калии. Честь выведения сего сорта принадлежит не мне, он достаточно широко известен на Небе, хоть и, по понятным причинам, не распространён в достаточной мере. У него даже есть весьма любопытное название: «оберег целомудрия». Мы с Калией решили, что будет забавным высадить эти розы под её окном. Чтобы поклонники, взбирающиеся по их стеблям, потом вынуждены были просить моего благословения вместе с лекарством.

– Понятно, – Крайс удовлетворённо кивнул. В данном случае странное чувство юмора Благороднорождённых было ему только на руку. – Где-нибудь в городе можно купить противоядие?

– Дайте подумать. – Фария достала небольшую бутылочку, промокнула специальным раствором кусочек ткани и тщательно обработала рану от шипа на ладони Крайса. – Столь качественного и быстрого, как у меня, нигде не найти. Я сама его дорабатывала и ещё не успела запатентовать. Впрочем, остальные тоже неплохи, разве что не дают столь быстрого эффекта. Но в некоторых аптеках Неба оно определённо должно быть.

– У вас ничего не пропадало? Я имею в виду этот антидот. Вы уверены, что он весь на месте? – Крайс сжал руку в кулак. Он уже почти мог чувствовать пальцы. То, что Благороднорождённая женщина прикасалась к нему, вызывало у него смешанные чувства. Удивление, раздражение, страх. И ощущение собственной нечистоты.

– Эвай. Да, я абсолютно уверена. Я храню все препараты в одном месте, ключ от которого всегда со мной. И ключ только один. Думаете, тому мужчине мог потребоваться антидот? – Фария, прищурившись, посмотрела на Крайса. Этот человек был сообразительнее, чем она думала. В первый момент, поняв, что инспектор из тех, кого зовут крысами со Дна, она решила, что подобный выбор – всего лишь блажь её племянника. Нашёл игрушку, чтобы не скучать по сестре, пока она где-то развлекается. Но, кажется, этот инспектор взялся за дело всерьёз. Жаль будет, если его усилия окажутся напрасными. – Тогда Калиа сумеет его раздобыть. Она знает, что надо делать в подобном случае.

– Как много Благороднорожденных ещё знает об этих розах? – Крайс уже мысленно просчитывал свои следующие шаги и варианты действий.

– Думаю, на уровне забавных историй – многие. В центральных аптеках даже по описанию симптомов могут подобрать лекарство. – Фария всегда уважительно относилась к тем одарённым, которые работали в фармацевтической отрасли. Зачастую, ей приходилось самой спрашивать у них совета. – Некоторое время назад даже модно было обсаживать окна молодых девушек этими розами. Так что мужчины из Благороднорождённых могут знать последствия укола на своём опыте. Хотя подобные визиты и считаются дурным тоном.

– Благодарю за помощь, шенай Фария Аштарет, – Крайс склонил голову в знак благодарности. Несколько минут страха стоили такой хорошей зацепки.

– Обращайтесь, если я вам снова понадоблюсь. Если какие-либо слухи достигнут меня, я вам сообщу, – Фария улыбнулась и махнула племяннику. – Или приходите просто так, если случится попасть на Небо. Я всегда буду рада поболтать с вами.

Крайс ничего не ответил. С одной стороны, на Небо ему пути нет. С другой – если ему удастся распутать это дело, он действительно может снова сюда попасть. А Благороднорождённый, который всегда готов поделиться свежими сплетнями, просто бесценен. Он и мечтать не мог о такой удаче.

– Почему вы решили потребовать частное расследование? – спросил Крайс, когда они с Элиасом вышли из оранжереи. Идея исходила от шенай Фарии, но шена всё-таки её послушал.

– Почему? Затрудняюсь дать точный ответ. Инспектор Неба сказал, что она всего лишь последовала за возлюбленным и скоро вернётся, – Элиас пожал плечами. Он не беспокоился тогда за сестру. В конце концов, что плохого могло с ней произойти, она ведь Благороднорождённая? Никто во всём городе не посмеет причинить ей вред. – Полагаю, мне было любопытно. Хотелось поучаствовать в расследовании и повстречать кого-то, вроде тебя. По какой причине ты спрашиваешь?

– Знаете, что было бы, если бы вы ограничились расследованием на Небе? – Крайс поёжился от холода. Ему вдруг стало неуютно на этом уровне. Всё здесь было каким-то целым и чистым. Всё, кроме него. – Когда стало бы ясно, что ваша сестра не вернётся сама, они, пользуясь тем, что грязь на окне была со Дна, провели бы там облавы. Вытащили пару мелких преступников, по дороге поубивав целую кучу народа и разворошив десяток крайса гарх . Устроили бы показательные казни и всё. На этом бы всё и закончилось. В процессе подняли бы на уши полицию Земли и Среднего города, обвинили бы в некомпетентности, чтобы прикрыть себя. А вашу сестру признали бы пропавшей без вести.

– Подняли бы… куда? И что такое гаркх?.. Погоди! Немыслимо. Лаган! Ты хочешь убедить меня в том, что никто не стал бы искать мою сестру? – Элиас недоумённо посмотрел на Крайса. Разве можно было допустить, что полиция Неба будет вести себя так неподобающе? Да ещё и привлечёт к этому посторонних, невиновных людей?

– На Дне? Конечно. Никто не пойдёт на Дно ради девушки, которая, по-видимому, сама выбрала такую жизнь, – Крайс пожал плечами. Никто не станет связываться с Дном. Там не действуют законы города, там нет своей полиции, а Гильдия попросить о содействии они вряд ли догадаются или просто побрезгуют. Эта девчонка – не такая важная фигура, чтобы ради неё стараться. – Им даже в голову не придёт, что её похитили.

– Но по какой причине ты так считаешь? Ведь всё указывает на то, что Калиа ушла по доброй воле, – Элиас развёл руками. Они шли обратно в комнату его сестры.

– Ни одна женщина, тем более, Благороднорождённая, не сбежит из дома, оставив все свои украшения и не взяв ни одного сменного платья, – отрезал Крайс.

Платяные шкафы были забиты – туда нельзя было впихнуть больше ни одного платья. Значит, из них ничего не было взято. Насчёт украшений инспектор только предположил, но они могли бы стать стартовым капиталом для беглянки, бросать их было просто глупо. У избалованной девчонки могло не хватить на это мозгов, но её предполагаемый ухажёр со Дна не оставил бы валяться то, что могло принести хоть какой-то доход.

Служанка стояла там, где они её оставили, всё такая же бледная и полуобморочная. Кажется, мысль о том, что её хозяйки может не быть в живых, шокировала её. Инспектору Крайсу пришлось несколько раз довольно ощутимо тряхнуть её за плечо, чтобы она хоть немного пришла в себя.

– Мира Майлен, мне необходимо, чтобы вы внимательно осмотрели комнату и сказали мне, чего в ней недостаёт. – Крайс смотрел девушке прямо в глаза. Он никогда не решился бы на это в иных обстоятельствах. Хоть они оба и были одарёнными, но одно то, что Килин Майлен работала на Небе, возвышало её. – Платья, украшения, косметика, какие-то вещи. Что угодно.

– Да, конечно, – Килин покорно опустила голову. Она не смела перечить этому страшному человеку, вестнику того, что хуже смерти.

Девушка открыла шкафы, выдвинула все ящики, осмотрела содержимое шкатулок и баночек на прикроватном столике. Как бы она ни хотела найти пропажи, она не могла.

– Всё на своих местах, инспектор. Не хватает только её домашнего платья, но в нём она никогда не позволила бы себе показаться кому-либо, кроме родных. В каком бы помрачении ни была моя хозяйка, она бы никогда не вышла из дома в неподобающем виде. – Килин вздрогнула, словно инспектор замахнулся на неё, но он лишь с любопытством посмотрел на девушку. Килин ужасало то, с какой лёгкостью он заставлял её говорить эти ужасные слова, не позволяя утешать себя надеждой на скорое возвращение хозяйки. Это был воистину жестокий человек. – Все украшения остались в шкатулках, нет только пары лент, которыми она убирала волосы, да подаренного шеной Элиасом кулона.

– Ясно, благодарю, – Крайс задумчиво посмотрел на девушку. Может ли она знать? Насколько доверительными были её отношения с хозяйкой? – Мира Майлен, ответьте мне ещё на один вопрос. Были ли у вашей хозяйки поклонники, была ли она в кого-то влюблена?

– Нет, что вы! Разумеется, нет! За ней никто бы не посмел ухаживать без ведома и позволения её брата или тёти. – Килин вскинула руки, словно пытаясь защититься от столь ужасного предположения. Хозяйка была ещё очень юна и не посмела бы завести любовника без разрешения опекунов.

– Вы точно в этом уверены, она не могла скрыть это от вас? – Крайс не слишком доверял откровениям слуг, но другого источника информации у него сейчас не было.

– Точно. Она всегда делилась всем со мной и шенайей Фарией. – Килин прикусила губу, чтобы не расплакаться. Её маленькая хозяйка даже в мыслях была совершенно невинна. Она ещё не научилась видеть в мужчинах нечто иное, кроме друзей и защитников. – Она не смогла бы утаить такую тайну.

– Я могу добавить и своё слово, – недовольно хмурясь, сказал Элиас. Этот допрос был уже за гранями приличия. Как только этот человек может не понимать столь простых вещей? – Моя сестра всегда делилась своими мыслями и переживаниями со мной и тётушкой. У тебя нет никаких причин подозревать её в чём-то недостойном.

– У меня? Шена Аштарет, это вы заподозрили её в побеге с мужчиной, а не я, – Крайс недобро усмехнулся. Сколь лицемерны жители Неба, и сколь они наивны. Неужели они считают, что мужчина со Дна будет терпеливо ждать согласия и попросит благословения родителей? – Я сразу предположил, что её похитили против её воли. Мне надо было всего лишь удостовериться.

– Если это похищение, почему она не сопротивлялась, почему не позвала на помощь? – Элиас нехотя начал признавать правоту инспектора. Ему и в голову не пришло проверить вещи сестры. Но она никогда не ушла бы без сменной одежды, без какого-либо багажа. Просто немыслимо для девушки её положения сбежать из дома без всего, в одном домашнем платье.

– Значит, это сделал тот, кого она хорошо знала, кто не вызвал у неё подозрений. – Крайс изо всех сил пытался вспомнить всё, что знал о нравах и правилах поведения, принятых в домах Благороднорождённых. А знал он удручающе мало. – Кто-то, кого она могла впустить в комнату, не позвав брата или служанку.

– Разумеется, девушка не может впустить к себе постороннего. – Элиас сжал пальцами левую серьгу и погладил средний, самый крупный, камень. Существовали строгие правила, призванные защитить честь девушек от малейших подозрений. Но Калия была юна и наивна, вечно погружена в свои грёзы. Она могла отступить от этих правил, но только в том случае, если человек был ей хорошо знаком. – Вероятно, ты хочешь убедить меня в том, что похитил её кто-то с Неба. Немыслимо.

– Я пока не буду делать поспешных выводов, – Крайс недовольно поморщился. Ещё не хватало, чтобы Благороднорождённый решил отстранить его от расследования и с позором вернуть в управление. – Мира Майлен, скажите, что случилось позавчера вечером?

– Был бал. – Килин удивлённо подняла голову, не понимая, чем мог быть вызван этот вопрос.

– Шена Аштарет, вы были там? – Уголки рта Крайса дёрнулись в судорожной попытке улыбнуться. Схема выстраивалась на удивление чётко. Не было только самого главного – имён.

– Да, разумеется. И я, и тётушка. – Элиас отчаянно пытался понять, к чему ведут все эти вопросы.

– Ваша сестра общалась на балу с кем-то новым для неё или незнакомым для вас? – Крайс предполагал, какой ответ услышит, но позволил себе на секунду понадеяться, что дело решится здесь и сейчас.

– Нет, там был привычный нам круг общения. Никого нового или особенного на балу не было. Сестра великолепно проводила время за танцами и общением. – Элиас мысленно перебирал весь список гостей того вечера. С его памятью и вниманием это не составило труда. – По большей части, те Благороднорождённые, с которыми поддерживает тесные отношения мой род.

– Понятно. Здесь я закончил. – Инспектор Крайс вышел из комнаты и направился к выходу. Дорогу он примерно помнил. Через полминуты его догнал Элиас и пошёл рядом. – Нам надо посетить аптеки и расспросить уборщиков на улице. Предлагаю разделить усилия.

– Я пока займусь сбором информации в ближайших аптеках, ты же можешь опросить уборщиков улиц. Не думаю, что это займёт много времени, – Элиас согласно кивнул. Внутри него ещё не до конца осознанно стал разгораться страх за Калию. Он так легко поверил словам инспектора Неба, который первым осмотрел комнату его сестры. «Не бойтесь, она скоро вернётся». В это хотелось верить. – Когда я завершу опрос ближайших аптек, вернусь сюда, к этому дому. И буду ждать, когда ты опросишь своих свидетелей.

Инспектор Крайс кивнул. Чем дольше он находился на Небе, там больше росло его беспокойство. Всё, что окружало его здесь, было столь отличным и неподходящим, что ему становилось не по себе. Небо, чистое и прекрасное, подавляло. Из мечты оно превратилось в медленную пытку.

Впрочем, Крайс понимал, что плохо сейчас не ему одному. Он вполне мог представить, что творилось в голове у шены Аштарет после его слов. Как от слепой веры, что всё непременно закончится благополучно, Благороднорождённый переходит к панике. Сам же Крайс считал, что спешить уже некуда, по крайней мере, в том, что касалось поисков девушки.

Оставшись в одиночестве, Крайс огляделся. Улица, тянувшаяся вдоль высоких оград, казалась пустынной. Яркий свет больно резал глаза, заставляя всё время щуриться и только усиливая головную боль. Крайс замер, прислушиваясь к малейшим шорохам. Он видел кого-то, похожего на уборщика, когда только вышел из экипажа. Тогда Крайс с жадность смотрел по сторонам, запоминая каждую мелочь. Тот человек мелочью не был, исчезнуть он тоже не мог, скорее всего, работал на одной из соседних улиц. Крайс нервно вздрогнул, услышав непривычный, резкий в царившей вокруг тишине звук – колёса проезжавшего мимо голубого с золотыми лентами экипажа выбили сноп искр из мостовой. В лёгкие опять воткнулись острые крюки боли. Инспектор непроизвольно потёр грудь кулаком и зашагал по улице в направлении, противоположном тому, в котором ушёл шена Элиас.

Очень скоро огромные дома, такие красивые, чистые и увитые зеленью, вместо восторга начали вызывать отторжение. Благороднорождённые получали их просто по праву рождения, едва достигнув совершеннолетия. Они получали всё, появившись на свет в нужной семье. Крайс с трудом гнал от себя эти мысли. Он не завидовал, ему и так сильно повезло родиться с Даром. На Дне такого быть не могло, самый максимум – Видение, позволявшее учиться и жить в Среднем городе. Такое даже удачей не назовёшь. Но Небо – это совсем другое. Одного Дара не достаточно.

И всё же у Крайса было право здесь находиться – он повторял это снова и снова, убеждая себя и вытесняя сомнения. С самого детства он помнил правило, которое вдалбливали в него в школе в Среднем городе, которым тыкали ему в нос в колледже полиции. Правило, ежедневно выкрикиваемое главным инспектором и сверкающее в глазах прохожих. «Склони голову, крыса, и будь благодарен».

Уборщик обнаружился через четыре дома у перекрёстка. К этому времени Крайс почти смог убедить себя, что шена Аштарет ему совсем не нужен, и он справится сам.

– Уважаемый мир, могу я задать вам несколько вопросов? – Инспектор Крайс подошёл к молодому парню, осторожно счищавшему мох с внешней стены дома. Он достал полицейский жетон, висевший на цепочке на шее рядом с пропускным. Жетон был серебряный – полиция Земли. Здесь он мог оказаться только с разрешения и по просьбе Благороднорождённого, так что отказаться отвечать уборщик не мог.

– Да, конечно, уважаемый мир инспектор. – Парень оторвался от своего занятия, встал и развернулся к Крайсу. Он оказался очень высоким, больше чем на голову выше инспектора, с простым, дружелюбным лицом и рыжеватыми волосами. Весь его вздёрнутый нос был усыпан веснушками. – Меня зовут Вайл Даннар, я здесь убираюсь.

– Именно поэтому вы мне и нужны, – кивнул Крайс. Вайл Даннар смотрел на него с улыбкой и явно наслаждался своей жизнью. В этой улыбке совершенно не чувствовалось издёвки. Казалось, он искренне хотел помочь. – Вы не подскажете, кто убирал эту лицу ночью или рано утром?

– Какой именно дом вам нужен, мир инспектор? – Вайл склонил голову на бок, с любопытством рассматривая странного инспектора. У кого-то из Благородных что-то случилось, только тогда они зовут полицейских снизу. Значит, ему нужен конкретный дом. Это Вайл понял сразу. Но он никак не мог разобраться, почему ему кажется странным этот маленький и тощий инспектор. Он был немного смешным и очень серьёзным.

– Дом шены Аштарет. Мне нужен тот, кто убирал возле этого дома ночью или рано утром. – Крайс удивлённо посмотрел на высокого рыжего парня. Тот оказался гораздо сообразительнее, чем он ожидал.

– Ночная смена, я отведу вас к ним. Только не говорите Благороднорождённым, – Вайл усмехнулся в ответ на вопросительное выражение лица инспектора. – Они ведь искренне верят, что всё вокруг становится чистым само по себе!

Инспектор Крайс кивнул. Жители Земли мало отличались от жителей Неба в том, что касалось наблюдательности. Официанты, уборщики, даже порой полицейские были для них просто тенями, не стоящими внимания. Их просто не замечали, об их работе не задумывались. Точно так же дело обстояло и с нижними уровнями города. О них старались не думать, про их жителей не вспоминать. А он был живым и слишком явным напоминанием о том, что город состоит не только из Неба и Земли.

Идти оказалось совсем недалеко. Узкий проулок между двумя домами, совершенно незаметный из-за разросшейся зелени. Потом поворот, обойти ещё один дом и свернуть налево. Крайс на всякий случай старался запомнить дорогу. Дверь тоже была неприметной, замаскированной зеленью. Если не знать, где именно она находится, заметить её практически невозможно. За дверью обнаружился вход в небольшой домик, зажатый между двумя высоченными оградами. Узкий короткий коридор вёл к жилым комнатам, маленькой кухоньке и кладовой. В одной из комнат были установлены лежаки – полноценными кроватями назвать их было нельзя. На них спало трое мужчин. Вейл подошёл к одному из них и потряс за плечо.

– Подъём, Займир. Тут к тебе пришли с вопросами, – Вейл ехидно улыбнулся. Он просто не мог удержаться от того, чтобы не припугнуть коллегу. Без злобы, просто полюбоваться на его испуганное спросонья лицо. – Из полиции.

– Да какого? – Займир, крепкий смуглый парень резко сел, непонимающе хлопая глазами. Он недовольно уставился на Вейла, решая, как ответить на такую глупую шутку, а потом заметил Крайса. Красиво вылепленное лицо его вытянулось, а рот приоткрылся. – Кто вы?

– Инспектор Крайс, управление полиции восточного округа третьего подуровня Земли. Сейчас занимаюсь частным расследованием. – Крайс не без удовольствия заметил метнувшийся в глазах Займира страх.

Вряд ли ему было, что скрывать, но он всё равно боялся. Он не преступник, честный и работящий парень – это Крайс видел вполне ясно. И так же хорошо он знал, что одарённые Земли недолюбливают одарённых, сумевших устроиться на работу на Небо. Простая зависть порой выливается в мелкую месть. Займир боялся не своих прегрешений, он боялся, что инспектор с Земли отыграется на нём за свой низкий рост или дурное настроение – неважно, за что именно. Ему даже в голову не пришло, что этот инспектор родился на уровне, расположенном ниже Земли. Хороший, наивный парень.

– Вы убирали улицы этой ночью или ранним утром в районе дома шены Аштарет?

– Да, всё верно. Это мой участок. Я убираюсь там в конце ночи. – Займир не до конца пришёл в себя после столь жёсткого пробуждения. Его глаза всё глядели испуганно, но первая паника уже прошла. – Я никогда не тревожу жильцов этого дома. Задания на очистку стен у меня сегодня тоже не было. Только улицы вымыть.

– Хорошо. Скажите, мир Займир, вы убираете улицы со всех сторон от дома? Или только перед главным входом? – Крайс задумчиво смотрел на своего собеседника. Этот, кажется, пугливее Вейла. И не так уверен в себе. Новичок на Небе? Это хорошо – для него всё в новинку, он может заметить больше, чем те из его коллег, кому всё здесь уже примелькалось.

– Нет, я убираю весь район. С десяток домов, к дому Аштарет подхожу уже ближе к концу ночи. И не одну улицу, мы убираем районами, а не улицами, – Займир старался говорить тише, чтобы не разбудить коллег. Впрочем, они привыкли спать крепко: уборщики постоянно приходили и уходили, шумели, переговаривались.

– Тогда ответьте мне, мир Займир, не находили ли вы на вверенных вам улицах следов грязи? – Крайс внутренне сжался, ожидая ответа. Если это действительно кто-то со Дна, шанс распутать дело увеличивался. Если же всё было просто подстроено, чтобы увести следствие в сторону и затянуть время, о девушке можно забыть. Как и о работе на Земле.

– Нет, никакой грязи не был, – улыбнулся Займир. Он гордился тем, что на его улицах даже пыли почти никогда не было. И никакой грязи! – Улицы были чисты всю ночь и утро, только немного пыли да пыльцы от цветов. Ничего более.

– Благодарю, – безнадёжно вздохнул Крайс. Значит, всё-таки просто имитация. Но Дно перетряхнуть всё равно придётся. Откуда-то это грязь взялась, значит, кто-то спустился до самого низа только затем, чтобы собрать её. И если это Благороднорождённый, его не могли не заметить.

– А, рано утром я ещё видел у того дома экипаж. Закрытый, наёмный, – так же невинно и немного сонно улыбался Займир. Казалось, он не понимал, насколько важной была эта информация. Хотя, скорее всего, так оно и было. – Он подъехал к боковой стене здания, пробыл там минут двадцать, а потом уехал. Я обратил внимание только потому, что было очень рано. В доме все ещё спали. Даже слуги не встают настолько рано.

– Вы не видели, кто-нибудь садился в него? – взволнованно подался вперёд Крайс. Это было именно оно – свидетель и улика. Должно же где-то регистрироваться, кто и когда берёт экипаж?

– Нет, не видел. Да и не моё это было дело, – немного скис Займир. Ему было интересно, но он не решился подойти ближе. Кроме того, он знал, что в доме есть две незамужних женщины и один неженатый мужчина из Благороднорождённых. Такие тайны обычным одарённым лучше просто не знать.

– Всё равно, вы мне очень помогли. – Крайс кивнул Займиру и Вейлу и направился к выходу. Теперь надо было возвращаться к Элиасу, узнать результаты его поисков и обработать новую зацепку.

– Жаль, что Займир так мало видел. – Вейл догнал Крайса у ближайшего поворота и пошёл рядом. Ему надо было возвращаться к работе, а разговор с полицейским мог его хоть немного развлечь. Он не очень-то любил чистить стены – монотонная и довольно тяжёлая работа, но нужная. – Благороднорождённые могут брать экипажи анонимно и без регистрации факта аренды. Могут даже кучера взять своего. Эти экипажи для того и есть, чтобы никто не знал, кто и куда ездит.

– Я не знал этого, – ответил Крайс нахмурившись. Этот одарённый говорил удивительно просто, словно был жителем Земли. Возможно, речь Благородных приживается только у слуг, которые общаются с ними каждый день. – Это многое усложняет.

– Ну, ничего. Вы умный, сразу видно, – пожал плечами Вейл. Они уже дошли до той стены, которую ему надо было дочистить. – Удачи вам.

– Благодарю, – опустил глаза Крайс. Это было искреннее и оттого почти неприятное пожелание. Он не ждал доброты и сочувствия от одарённых. Впрочем, от тех, кто лишён Дара – подавно.

Когда Крайс подошёл к дому Аштарет, Элиас его уже ждал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Его глаза лихорадочно блестели. Азарт перемешивался со страхом, который никак не мог удержаться внутри жизнерадостного Благороднорождённого.

– Что тебе удалось выяснить. Ты отсутствовал так долго! – Элиас сжал в кончиках пальцев одну из своих серёг и надавил на центральный камень. Он делал так только тогда, когда нервничал, сам не замечая.

– Никакого мужчины со Дна в комнате вашей сестры не было. Грязь на подоконнике оставили намеренно. – Крайс передёрнул плечами, ему было неуютно под требовательным взглядом Благороднорождённого. В груди неприятно покалывало, но гораздо слабее, чем он боялся. Видимо, это из-за воздуха. Здесь, на Небе, он был даже вкуснее и чище, чем на Земле. – Кроме того, рано утром к вашему дому подъезжал закрытый наёмный экипаж. Было бы неплохо узнать, нанимал ли кто-то его на это время.

– Экипаж? Но я ничего не слышал. Комната сестры расположена достаточно далеко от моей, но всё же. – Элиас сильнее дёрнул серьгу и задумался. Можно ли как-то выяснить, кто брал экипаж? Благороднорождённый может не указывать своего имени при заказе, точного адреса и даже воспользоваться услугами своего или наёмного кучера. – Мне думается, при желании, тот, кто воспользовался услугами экипажа, вполне мог скрыть свою личность. Но я наведу справки.

– Что удалось узнать вам? – нетерпеливо посмотрел на Благороднорождённого Крайс. То, что тот смог предположить что-то логичное, уже было прогрессом. Шена Элиас оказался не настолько наивным и недалёким, каким предстал перед инспектором в самом начале их знакомства.

– В тех аптеках, что расположены неподалёку отсюда, нужный нам антидот есть лишь в двух. Но за последнюю неделю никто за ним не обращался. – Элиас, наконец, оставил в покое статусное украшение. В одной из аптек ему даже дали адреса мест, где можно приобрести противоядие. – Более того, все их запасы в целости и сохранности.

– Тогда нам стоит обойти остальные аптеки, – нехотя признал инспектор Крайс. Он надеялся избежать этого, но преступник решил не идти за необходимым лекарством в ближайшую же аптеку.

Последующие часы были потрачены на посещение аптек и разговор с фармацевтами. В список Элиаса добавилось ещё несколько названий. К тому же, он решил зайти в небольшие лавочки, торгующие травами и простыми, основанными на вытяжках и настойках, лекарствами.

Часа через два после начала поисков инспектор Крайс уже почти готов был сдаться. Бесконечная череда шикарных магазинов с вышколенными продавцами, каждый раз обдающими его ледяным презрением, сливалась в один не прекращающийся кошмар. Реже ему доставались жадные взгляды фармацевтов, жаждущих изучить и до смерти залечить столь редкого пациента, действительно остро нуждающегося в их помощи. Крайс не мог решить для себя, кто ему более отвратителен.

На обед они вернулись в дом Аштарет. Тётушка Фария соизволила выйти из оранжереи и присоединиться к ним. Едва они сели за стол, она начала расспрашивать инспектора Крайса о том, какие растения и цветы растут на Дне. Тот отвечал неохотно и довольно быстро перевёл разговор на тему бала. Тут уже взвыл Элиас. Тётушка Фария хоть и была эксцентричной особой, но не упустила случая рассказать ему всё во всех подробностях. Это было гораздо увлекательнее, чем по которому уже разу обсуждать детали с теми немногими Благороднорождёнными, с которыми она поддерживала переписку, и кто, разумеется, присутствовал на том балу. Фария словно заново переживала каждый танец, каждую сказанную фразу и жест. Инспектор Крайс слушал внимательно, особенно когда она говорила о племяннице. Как и всякая тётка незамужней девушки, она цепко следила за каждым её разговором и танцем. Элиас мучительно терпел этот рассказ, но останавливать тётушку не собирался. Да и вряд ли смог бы, она нашла благодарного слушателя, у неё и мысли не могло возникнуть отпустить его по первому же требованию своего заскучавшего племянника.

Крайс едва замечал, что и как ест, всё его внимание было сосредоточено на рассказе шенай Аштарет. Где-то там, на этом самом балу, девушка сделала или сказала что-то такое, что вынудило одного из Благороднорождённых её похитить и, скорее всего, убить. В памяти остались только ощущения чего-то лёгкого и питательного, наверное, удивительно вкусного. Крайс почти не притрагивался к блюдам. Он не знал, куда деть руки и за какие приборы браться и потому задавал один вопрос за другим.

После обеда Элиас с Крайсом продолжили обход аптек. На Небе их было не так много, но располагались они на значительном отдалении друг от друга. С каждым опрошенным фармацевтом, с каждой посещённой аптекой всё очевиднее становилось, что покупателя они не найдут. Закончив с аптеками из списка, Элиас настоятельно потребовал продолжить опрос в тех, где противоядия не было в продаже.

– Вероятно, этот состав можно повторить, имея ингредиенты. – Элиас отказывался верить, что они потратили целый день впустую. Он устал улыбаться и говорить. Впервые в жизни он чувствовал себя столь опустошённым и бессильным. Это был провал. Полный, абсолютный провал. Похититель точно поранился, ему необходим был антидот, но он его не покупал! – Надо обойти лавки травников!

– Успокойтесь, шена Аштарет, – осадил его Крайс. Он напряжённо думал, слишком очевидное решение ему не нравилось. Если бы этим расследованием занялся кто-то другой, кто угодно другой, здесь бы оно и закончилось. – Не думаю, что среди Благороднорождённых так много фармацевтов. Сегодня мы уже вряд ли что-то найдём.

– Инспектор, только не говори, что сдаёшься! – Элиас замер, не в силах пошевелиться. Неужели он ошибся в выборе? Дело, конечно, казалось безнадёжным, но вот так просто?

– Разве я это сказал? Зацепок хватает, работы много. Но сегодня нам лучше разойтись. Мы оба устали и можем упустить что-то важное. – Крайс сухо откашлялся, закрыв рот ладонью. Отступившая было на Небе болезнь к вечеру вернулась с удвоенной силой. – Этот день не был бесплодным, мы уже довольно близки к цели.

– Но как же противоядие? – Удивлённо воззрился на инспектора Крайса Элиас. Это была их главная зацепка, нельзя же было так просто от неё отказываться! Вдоль улицы, на которой они стояли, уже начали зажигаться фонари. Крайс замер, заворожено глядя на то, как разгорается тёплый жёлтый свет в хрустальных шарах.

– Есть ещё одно место, где его можно купить. Но туда мы отправимся завтра утром. – Крайс оторвал взгляд от ежевечернего чуда и повернулся к Благороднорождённому. Как же он хотел избежать этого! Но, видимо, это было невозможно. В любом случае, тащить его туда ночью точно было нельзя.

– Но почему не сейчас? Ещё не так поздно. – Элиас замолчал. Он весь день таскал инспектора по Небу, разговаривал с продавцами сам и всегда получал всю нужную ему информацию. Но он так же видел, какими взглядами эти идеально вежливые и предупредительные люди провожали Крайса. Он не мог даже представить себе, что можно так относиться к человеку без какой-либо на то причины.

– Нет. Завтра. Утром встретимся в управлении полиции, оттуда и начнём. – Крайс поднял ворот плаща. Воздух стал прохладнее, запахи изменились – развернули свои лепестки дурманные ночные цветы.

– Хорошо, завтра, – опустошённо ответил Элиас. Его голова гудела от запахов трав и лекарств, горло пересохло от постоянных разговоров, одних и тех же вопросов. Он возражал только из упрямства. Почему-то раньше ему казалось, что сестрёнка вернётся домой к вечеру. У него же была важная улика, да и инспектор со Дна – разве так сложно найти её? Ему казалось, что будет просто и весело.

Домой Элиас вернулся поздно. Некоторое время он просто бродил по пустынным улицам города, пытаясь разобраться со своими мыслями. Слишком много странного и необычного произошло с ним за этот день. Слишком многое пришлось переосмысливать. Но он всё равно упорно гнал от себя мысль, что с его маленькой сестрёнкой случилось что-то плохое. Этого просто не могло быть. Она ничем этого не заслужила, всегда была доброй и нежной. А значит, этот инспектор ошибается. Уже засыпая, Элиас снова прокручивал в голове прошедший день. В памяти настойчиво всплывало лицо Крайса – то жёсткое, раздражённое, отгороженное в агрессивной защите, то обречённо беспомощное, наполовину закрытое ладонью. Такое у него бывало, лишь когда случался очередной приступ кашля. Элиас с удивлением и улыбкой подумал, что хочет заслужить его одобрение, похвалу, как высшую, никем ещё не полученную награду.

Крайс спустился на верхний подуровень Земли в одиночестве. Охранники уровня проводили его насмешливыми взглядами. В голове инспектора уже успела выстроиться основная схема преступления, но не хватало слишком многих деталей и личности убийцы. Это тот, кто был на балу, это тот, кого жертва хорошо знала и кому верила – вот и всё, что он мог пока сказать. Но открывшиеся детали ему очень не нравились. Следы вели на Дно, упорно не давая ограничить расследование Верхним городом. Это не сулило ничего хорошего. Тащить туда Благороднорождённого, наверное, худшая мысль из всех возможных. Как и сталкивать его с Гильдией.

Приступ накрыл его совсем рядом с домом. С трудом проталкивая воздух в горящие огнём лёгкие, Крайс почти бежал к многоквартирному дому, в котором жили в основном молодые и холостые служащие разных госучреждений. Квартиры в нём выделялись бесплатно, но жильцы обычно съезжали при первой возможности в более комфортное и престижное место.

Крайсу почти удалось дойти до двери, он даже вытащил из кармана ключи. И уронил их, давясь судорожным кашлем пополам с попытками ухватить хоть немного воздуха бледными, дрожащими губами. Крайс зажал рот обеими руками, давя приступ кашля. Боль разрывала изнутри, кровавой пеленой застилая глаза. В голове билась только одна мысль – пусть оно закончится, пусть оно всё закончится!

Переждав первый приступ, Крайс встал на ноги, плечом упираясь в дверь, и кое-как её открыл. Пальцы не слушались, скользили по металлу. Уже в коридоре за запертой дверью он смог позволить себе ещё одно падение в привычную уже тьму боли и бессилия. Потом долго отмывал руки, ключи и манжеты от крови в раковине на кухне. И запивал таблетки водой из бутылки, стоявшей на всегда занавешенном окне. Боль притихла, затаилась зверем в засаде, опустилась холодом в живот. До своего часа.

Глава 2. Следы изящных ножек

Далеко не весь город похож на Землю,

Высокочтимый Благороднорождённый.

Крайс

Я и помыслить не мог, что бывают такие места,

И что в них вообще можно жить!

Элиас

В комнате было темно и холодно. Свет уличных фонарей не проникал сквозь плотные шторы, лишь изредка задеваемые прохладным ночным ветерком. Через открытые окна доносился тонкий, едва ощутимый аромат цветов, каждую ночь распускавшихся на клумбах у соседнего дома. В тишине комнаты слышались лишь неровное, тяжёлое дыхание спящего и едва уловимый шорох занавесок. Часы на столике рядом с кроватью показывали второй час ночи, когда за дверью маленькой квартиры раздались лёгкие шаги. Громкий стук в дверь разорвал дремотную тишину и заставил человека в кровати вздрогнуть и проснуться.

Инспектор полиции Земли Крайс слепо нашарил в темноте сложенную рядом с кроватью одежду, кое-как натянул её на себя и пошёл выяснять, кому потребовалось будить его среди ночи. Пока он перебирал в голове все возможные варианты, внутри предательски разливался холодок дурного предчувствия. Последние несколько лет он ждал именно этого – ночного стука в дверь. Ждал со смесью страха и надежды.

Крайс зажёг свет в комнате и открыл дверь. В его маленькой квартирке не было коридора, только жилая комната, крошечная кухня и такая же крошечная ванная. На пороге стояла красивая девушка с пышными медными волосами и хитро прищуренными карими глазами. Её платье было слишком откровенным, и шёлковый шарф не мог полностью скрыть высокую полную грудь.

– Зачем ты пришла, Винара? – Крайс удивлённо посмотрел на девушку. Он не ожидал увидеть её здесь, на Земле, хотя и знал, что у неё был пропуск. Винара часто обслуживала богатых клиентов на дому и имела возможность подняться на нужный уровень самостоятельно. А ещё это давало ей возможность выполнять поручения Гильдии.

– К тебе, милашка. Безумно хотелось увидеть твоё заспанное лицо. И не застёгнутый ворот рубашки, – хитро прищурилась Винара. Знаменитый чёрный инспектор, мальчик со Дна, родивший с Даром, стоял перед ней в полузастёгнутой рубашке и наспех надетых штанах, раздражённый, со спутанными волосами. Редкое зрелище, ради которого стоило сделать такой большой крюк. Винара потратила ещё несколько минут, неторопливо скользя взглядом по тонкой белой коже, туго обтягивающей выпирающие ключицы, по худой шее, обычно закрытой воротником плаща. – А ещё у меня для тебя записка. От Жиайи.

– От Жиайи? – переспросил Крайс. Они виделись только вчера ночью, что ей могло понадобиться от него так скоро? В мозгу ледяными осколками билось понимание.

– Вот, возьми. – Винара протянула Крайсу сложенный пополам лист дешёвой бумаги. Такую можно было достать разве что в заведении у Мадам. – Прости, милый, мне пора идти. Нехорошо заставлять клиента ждать.

– Спасибо, – хрипло выдохнул Крайс, сжимая письмо в подрагивающих пальцах.

Как только Винара ушла, он запер дверь и развернул письмо. Там была всего одна фраза: «Приходи скорее», написанная почерком Жиайи. Крайс быстро оделся, сунул в карман все оставшиеся деньги – на всякий случай, своё лекарство – сам он как-нибудь протянет и без него несколько дней. Его выдавали бесплатно, но строго ограниченно по количеству и в определённые дни. На кухне из банки, стоявшей на дальней полке, зачерпнул горсть дешёвых конфет в ярких обёртках. И в этот момент Крайс болезненно осознал, что именно ему предстоит. Подумав пару секунд, он взял ещё и пистолет. Огнестрельное оружие имели право носить только жители Верхнего города. Жители Неба – без ограничений, жители Земли – по должностным обязанностям и использовали его только в редких случаях.

Дорога до Дна занимала обычно около часа. Поезда ночью ходили по тому же расписанию, что и днём. Но сегодня Крайс спешил, выбирал самые короткие маршруты, едва не бежал, задыхаясь, до пропускных пунктов. Охранник даже не пытались его остановить и спросить, куда он так торопится.

Она, как и раньше, ждала его у выхода с пропускного пункта. Высокая, почти на голову выше его, стройная, гордая, с чёрными вьющимися волосами, рассыпанными по оголённым плечам. Жиайя была красавицей, особенно по меркам Дна. И главное – она была здорова. Каким-то чудом, каким-то немыслимым стечением обстоятельств она смогла остаться здоровой в этом жутком месте, в доме, пропитанном болезнью.

– Ты быстро, – чуть хрипловато сказала она, когда Крайс подошёл. Сегодня её лицо казалось ещё более строгим, замершим, словно маска, затвердевшим. Он понял без слов, он давно этого ждал. Как и она, как и те дети, что жили в их доме.

– Винара не очень-то спешила, – сухо ответил он, равнодушный и жёсткий, как всегда. Она только кивнула в ответ.

До дома они шли в молчании. Крайс не знал, что ей сказать, о чём спросить. Жиайя не хотела услышать опять этот холодный, лишённый эмоций голос. Он был таким с самого детства – замкнутым, озлобленным. Старшим, а значит, обязанным защищать. Хотя она всегда была сильнее и очень быстро стала выше. У самого дома Жиайя повернулась и сжала плечи Крайса ладонями.

– Не надо, сестра, – тихо сказал он. Не было никакой необходимости ни в сочувствии, ни в поддержке. Уже давно не было необходимости.

В доме их ждали дети, притихшие, замершие, нелепо скорчившиеся по углам. Крайс видел в их глазах только страх. Животный страх перед будущим, голодом и смертью. Он прошёл сквозь общую комнату, остановил сестру на пороге и покачал головой. Даже сейчас – нельзя.

Женщина всё так же лежала на своей постели, сбитой и грязной. Её дыхание, на удивление ровное, было едва слышно. Крайс опустился на колени рядом с ней, как делал всегда, и взял её левую руку в свои, легко сжал тонкие, хрупкие пальцы. Из полуоткрытых мертвенно белых губ женщины донёсся тихий вздох. Она с трудом открыла глаза и повернула голову.

– Рюни, – тяжело сказала она, её губы дрогнули в улыбке. – Ты пришёл. Как же хорошо. Ты успел. Я ухожу, Рюни. Прости, что так долго.

Крайс ничего не ответил, сейчас никакие слова не имели значения. В свои последние минуты она имела право говорить всё, что хотела. Эти слова – всё, что будет звучать в той пустоте, что она оставит после себя. Пустоте, которую уже ничем не заполнить.

– Ты всё делаешь правильно, Рюни. Ничего не бойся, мальчик мой. – Женщина едва ощутимо сжала пальцы Крайса, потянулась к нему. – Я люблю тебя. И Жиайю тоже. И всех детей. Твой отец… твой отец был замечательным человеком. Мне не о чем жалеть. Я счастлива. Ты у меня такой красивый, Рюни. Мне так хочется спать. Знаешь, уже не болит. Совсем. Рюни.

Женщина закрыла глаза, её дыхание, прерывистое и слабое, угасло. Пальцы безвольно разжались. Крайс просидел ещё несколько минут, словно надеялся на то, что она очнётся, потом проверил пульс и отпустил её руку. Она болела уже очень долго, он ждал этого. Они все ждали. Теперь не будет этих мучительных визитов, этой бессильной горечи. Тогда почему так пусто? Каждый раз это бессилие, эта сводящая скулы боль. И всё плывёт перед глазами. В этот раз гораздо сильнее. Сейчас ему придётся выйти из комнаты, встретиться снова с этими запуганными зверятами, с сестрой. Но пока ещё у него было несколько минут в тишине. Несколько минут агонии, перехваченного сдерживаемым криком горла, отчаянья и пустоты. Разбитого на куски мира. Несколько минут – это всё, что он мог себе позволить.

Крайс вышел из комнаты с завёрнутым в покрывало телом на руках. Жиайя судорожно вздохнула, но не решилась подойти. Даже сейчас. Когда он вышел из дома, она пошла за ним. Из всех детей к ним присоединился только один – хмурый мальчик по имени Шима, с самого детства сильно хромавший из-за вывернутой, неправильно расположенной ноги. Таким он родился – с непропорциональным лицом и вывихнутым бедром. Единственный выживший брат.

Всю дорогу до небольшого домика на окраине поселения Крайс нёс тело умершей женщины на руках. Прохожие скользили по ним взглядом и быстро отворачивались. И только один старик, проходя мимо, сунул хромому мальчику в руку конфету в яркой обёртке. Крайс остановился у домика на окраине. Рядом с неказистым строением располагалась большая каменная, обмазанная глиной печь. Жиайя пошла в дом, чтобы договориться с хозяином. Ждать пришлось не больше пяти минут, но они, казалось, растянулись в вечность.

– Ну, привет тебе, чёрный инспектор. – Из домика вышел высокий мускулистый мужчина с грустным, понимающим взглядом. У него всегда были такие глаза, сколько Крайс себя помнил. А он приходил сюда часто – с самого детства. Крайс успел вырасти, а этот человек так и не изменился. – Отмучалась, бедная. Давай сюда.

Крайс молча отдал мужчине свою ношу. Тот ушёл куда-то за печь. Его не было минут десять. Жиайя встала рядом с братом, обняла его рукой за плечи. Может быть, ему это и не надо было, но ей так было легче.

– Ну что, детишки. Кем вам приходилась покойница? – Мужчина всегда спрашивал, хотя чаще всего знал. Это было обязательным.

– Эта женщина была нашей матерью, – ответил Крайс, впервые за много лет не опустив глаз. Он приходил сюда с телом отца, старшего брата, отчимов, младших братьев и сестёр и ни разу не смог выдержать этого внимательного, изучающего взгляда. Понимающего.

– Что ж, детишки, её путь окончен, ваш – продолжается. Идите дальше, надеюсь, мы ещё не скоро встретимся. – Мужчина улыбнулся и протянул им по конфете. Самые дешёвые, в яркой обёртке – только такие и можно было достать на Дне.

Крайс развернул шуршащую обёртку и засунул конфету в рот. Она была очень сладкой, до приторности. Ещё один обязательный ритуал. Тем, кто потерял кого-то, давали конфеты. Чтобы подсластить горечь утраты – так говорили. Крайс ненавидел сладкое, у него всегда был привкус пепла.

Ждать пришлось долго. Специальная печь давала сильный жар, но всё равно потребовалось почти три часа. Всё это время Крайс, Жиайя и Шима стояли неподвижно, глядя на отсветы пламени на камнях. Потом мужчина вынес им глиняный горшок с пеплом – всё, что осталось от тела умершей женщины. В каких-то семьях такие горшки хранили, кто-то использовал пепел как удобрение для фелны. Тут не было общих правил, не было и места осуждению. Пепел – это всего лишь пепел.

– Отболела, горемычная. – Мужчина протянул горшок Жиайе. Теперь, спустя столько лет, она, наконец, могла приблизиться к своей матери без страха заразиться. – Теперь уже совсем отболела. Идите домой, детишки.

Крайс отдал мужчине деньги за работу. Сумма была совсем небольшой, такую здесь мог себе позволить почти каждый. Обратно они шли уже быстрее. Жиайя прижимала к груди горшок и что-то неслышно шептала. Ей так и не позволили попрощаться, и сейчас она говорила всё то, что хотела высказать так давно.

Детей в доме стало меньше. Некоторые решили, что после смерти женщины кормить их уже не будут, и ушли. Кто-то остался, надеясь хоть на что-нибудь. И на остатки принесённых вчера продуктов. Крайс достал из кармана горсть конфет, которые захватил из дома. Пусть дети и были всего лишь приблудными, они заботились об этом доме и об их с Жиайей матери. Теперь этот дом принадлежал им.

Оставалось только вынести вещи из её комнаты и сжечь на заднем дворе. Это Крайс сделал сам, не подпустив сестру. Если заболеет, она потеряет работу. Жиайя приготовила поздний ужин, рассадила детей на полу в комнате. Она решила приходить сюда и приносить часть заработка, как и раньше, и знала, что брат поступит так же. Всего лишь глупая сентиментальность, но это место было их домом, началом и отправной точкой. И единственным, что их ещё связывало.

Крайс вернулся в Верхний город, когда воздух уже начал светлеть в преддверии утра. Ему оставалось совсем немного времени на сон. Он чувствовал себя вымотанным, разбитым и больным. Хотелось спрятаться под подушку и не просыпаться неделю. Все мышцы болели, как будто он носил тяжести по лестницам. Но хуже всего болела голова – разъедающей, пульсирующей болью. Прежде, чем рухнуть в кровать он успел только взглянуть на часы. Было уже рано, почти пора просыпаться.

Элиас взял первую попавшуюся бумажку со стола Крайса и начал складывать из неё розочку. Когда-то его этому научила тётя, она умела складывать разные цветы, но у него лучше всего получались именно розы. Он ждал уже два часа и начал скучать. Элиас полюбовался некоторое время получившимся цветком, положил его на небольшой свободный от бумаг кусочек стола и поднял голову на главного инспектора Бруно. Тот уже два часа то замирал возле стола Крайса, за которым сидел Элиас, то лихорадочно носился по всей комнате, раздавая указания и требуя подать высокому гостю кофе едва ли не каждые пять минут.

– Главный инспектор, вам ведь ведомо, что на время частного расследования полицейский освобождается от всей иной работы, и она передаётся другим компетентным сотрудникам? – с ленцой в голосе поинтересовался Элиас. За день горы отчётов и заявок на столе Крайса не уменьшились, а только выросли, преодолев все мыслимые пределы. Сейчас несколько стопок лежало на полу, потому что их больше некуда было класть. – Так почему я вижу здесь такое множество мелких заданий? Почему их не передали другим сотрудникам?

– У нас сейчас весьма загруженное время, высокочтимый шена Аштарет. Я, разумеется, раздаю задания по мере возможности, – пришибленно улыбнулся Бруно. Он и не собирался облегчать жизнь своего подчинённого. Если тот провалится, в чём главный инспектор ни секунды не сомневался, то, как минимум, будет понижен в звании. И больше уже не поднимется до инспектора. Больше такой ошибки Бруно не допустит – этому выскочке не место на улицах. Крысы должны сидеть смирно и молчать. И заниматься бумажной работой. До конца своих дней!

– Я не вижу таких же завалов у других инспекторов, – резко ответил Элиас. Сначала это его удивило, потом насторожило. Он вспомнил выражения лиц продавцов из аптек, их пренебрежение и отвращение, вспомнил вечно настороженный, нечитаемый взгляд инспектора Крайса и то, как внимательно и умело он вёл расследование.

Благородный и честный род Аштарет всегда ставил справедливость одной из главных составляющих характера. Некоторые из его родственников – из довольно отдалённой ветви – занимали места судей Неба. В Совете к Аштарет тоже прислушивались, даже Механизмы его роду были доверены особенные, требующие именно этой черты характера. Через некоторое время Элиасу предстояло пройти испытание и получить под надзор один из Механизмов. Но сейчас его чувство справедливости подвергалось гораздо более жестокой проверке. И Элиас совершенно не понимал, почему. Это всего лишь поиски глупой сбежавшей сестрёнки, почему тогда он чувствует такое давление? И такое сильное желание разбить лицо главного инспектора в кровь?

Инспектор Крайс почти бежал от станции, лёгкие горели огнём, сердце бешено колотилось в груди. Он опоздал, впервые в жизни безнадёжно опоздал. И по такой нелепейшей причине! Крайс просто проспал, не смог проснуться после безумной ночи. Начальнику этого не объяснить, тогда его точно вышвырнут на улицу или, если повезёт, понизят в звании. Когда инспектор уже подходил к зданию управления полиции, его окликнули.

– Инспектор Крайс! – У входа его дожидался Демьен Шеппен. – Инспектор, вы опоздали.

– Знаю. – Крайс остановился, чтобы хоть немного отдышаться. Лёгкие словно раздирало крошечными раскалёнными иглами. Он едва мог дышать, в голове пульсировала тупая боль. – Теперь главный инспектор меня живьём сожрёт.

– Живьём? Не может он… – Молодой полицейский смотрел на своего старшего коллегу с явным недоверием. Инспектор Крайс едва не выругался вслух. Жители Верхнего города всё понимали слишком буквально. Обычно он следил за тем, что говорит, и не допускал подобных промашек.

– Не бери в голову. Он очень зол? – Крайс старался дышать глубоко и медленно, но это не очень-то помогало.

– Тот Благороднорождённый там уже часа два сидит, – тихо произнёс Демьен и открыл дверь, пропуская внутрь старшего коллегу.

Крайс на секунду закрыл глаза, проклиная собственную забывчивость. Разозлить главного инспектора – казалось, хуже и придумать нельзя. Но заставить ждать Благороднорождённого – полнейшее безумие. Крайс успел забыть и о нём, и о расследовании. Весь вчерашний день рассыпался чередой невероятных совпадений под тяжестью прошедшей ночи. Шена Элиас Аштарет сидел за его столом и складывал уже третью розочку из чьего-то неудачного отчёта. Главный инспектор, полностью им игнорируемый, стоял рядом, всем своим видом умоляя о снисхождении. В управлении было на удивление тихо. Никаких разговоров, даже бумагами старались шуршать тише.

Когда инспектор Крайс вошёл внутрь, на нём скрестились два взгляда. Один – заинтересованный – принадлежал Элиасу, второй – взбешённый – главному инспектору. Демьен шмыгнул куда-то в сторону, стараясь не попасться никому на глаза. Как бы он ни уважал Крайса, инстинкт выживания, пусть и в зачаточной форме, у него всё-таки был.

– Инспектор Крайс, ты, видимо, соскучился по дому, – ласковым голосом пропел главный инспектор Бурно, разворачиваясь к вошедшему.

Вся его высокая, полная фигура из подобострастно сгорбленной распрямилась в нависающую, пугающе грозную. Крайс кожей почувствовал ядовитую ненависть, всепоглощающее бешенство, исходившее от главного инспектора. За эти два часа главе полицейского управления округа пришлось пережить унижение, страх, бессилие, и теперь он собирался выплеснуть всё это, сорваться на виновнике всех своих бед.

– Так ничего, я тебя выгоню с такими характеристиками, что тебя даже на завод на Дне уборщиком не возьмут! С голоду сдохнешь, крыса!

Голос главного инспектора становился всё громче, а речь – грубее. Остальные работники полицейского управления сидели, не шевелясь, и боялись привлечь его внимание. Никто из них не помнил Бруно настолько взбешённым. Лицо его покраснело и раздулось от дурной крови, глаза выпучились, а тонкие губы перекосились в диком оскале. Ярость старшего инспектора была сопоставима по силе разве что с тем страхом, что он сам испытывал все эти два часа. Если Благороднорождённый сочтёт его некомпетентным как руководителя, он потеряет всё.

Инспектор Крайс стоял неподвижно перед надвигавшимся воплощением мести и думал, что на заводы берут всех не глядя. Вот только выжить у него там нет ни единого шанса. Если к кровавому кашлю добавятся ещё и губчатая болезнь с белой слепотой, он не протянет и месяца. Не стоило забывать ещё и о хроническом отравлении химикатами и несчастных случаях, которые тоже не были редкостью. Сколько тогда останется? Неделя? На заводах из-за несчастных случаев погибли его отец и второй отчим, а уж сколько знакомых и соседей умерло от болезней, травм и отравлений – и не сосчитать. Но страха Крайс почему-то не чувствовал, только холодное безразличие. К этому всё шло, он и так барахтался слишком долго. На Дне никто не верил, что у него получится. На Земле его никто не ждал, он так и остался чужаком. Зато сейчас Бруно его уволит, и можно будет пойти спать. Крайс понимал, насколько это глупо, но мысль об отдыхе казалась такой соблазнительной, что он уже готов был сам написать заявление об увольнении и высказать Бурно в лицо всё, что накопилось.

– Инспектора Крайс, как я рад, что вы здесь! – В жизнерадостном тоне шены Элиаса Аштарет не было ни тени раздражения. Или же он умело прятал его, не желая показывать при посторонних. Встав из-за стола инспектора, Благороднорождённый положил последнюю розочку на особо неустойчивую стопку бумаг. Элиас мог бы вмешаться сразу, но позволил себе несколько секунд понаблюдать за поведением Бурно и Крайса. Увиденное его несколько удивило и даже обрадовало. – Здесь просто поразительно скучно, вы не находите?

– Шена Аштарет, – едва смог выдавить из себя Крайс. Элиас не был зол. Скорее наоборот, казалось, что всё происходящее его забавляло.

– Главный инспектор, вы, кажется, забыли, что сейчас он находится под моим полным покровительством. Вы не властны над ним. Вы не в праве ни увольнять его, ни понижать в должности. Вы сейчас ничего не можете с ним сделать. Совершенно. – Элиас улыбнулся краешками губ, точно всё это доставляло ему немалое удовольствие. В особенности вытянувшееся лицо Бруно. – И даже более того, лишь я вправе решать, задержался он или пришёл как раз ко времени.

– Но, шена Аштарет, я не думал, что вы оставите его, – не слишком внятно пробормотал главный инспектор. Он был уверен, что Благороднорождённый, рассерженный подобным пренебрежением, сразу же откажется от услуг Крайса и уйдёт в другое управление. Или же, если очень повезёт, выберет кого-то в этом.

– Разумеется, оставлю. Где ещё мне найти столь компетентного полицейского? Мы отлично работаем в паре, – лучезарно улыбнулся шена Элиас и направился к выходу.

Крайс молча последовал за ним, внутренне жалея о том, что сон так и остался несбыточной мечтой. Благороднорождённый бодро шагал по улице, не заботясь о том, куда идёт. Инспектор догнал его на ближайшем перекрёстке.

– Мы идём не в ту сторону, – раздражённо окликнул Элиаса Крайс.

– Да? Инспектор, надеюсь, у тебя были веские причины. – Элиас впервые продемонстрировал своё раздражение. Лёгкое, едва ощутимое, но вызывающее беспокойство. Крайс недовольно нахмурился. Ему совершенно не нравилось такое высокомерие, но ответить он ничего не мог. Элиас спас его и даже не потребовал объяснений, хотя имел на то право. – Куда мы идём?

– На станцию. Только на этот раз мы поедем вниз. – Крайс резко развернулся и зашагал к станции, от которой совсем недавно бежал к управлению. Злиться сейчас на спесивого Благороднорождённого не имело смысла. Скоро вся эта спесь слетит с него, как кучка шех.

– Вниз? Не думал, что на нижних подуровнях Земли есть стоящие внимания аптеки. Не хочешь же ты сказать, что нам придётся отправиться в Средний город? – В глазах Элиаса предательски загорелись огоньки азарта. Ему было интересно, хотелось увидеть новое, неизведанное. Он совершенно не понимал разницу между уровнями, и это неимоверно бесило Крайса.

– Нет. Не в Средний город. – Крайс остановился и развернулся к Элиасу. Это надо было решить здесь и сейчас, пока ещё не поздно. – Мы отправляемся на Дно. Но вас, Благороднорождённый Аштарет, я возьму туда, только если вы согласитесь на мои условия.

– Условия? Что за условия? – Элиас тоже остановился.

От него ничего и никогда не требовали таким тоном. Как у Первородного, у него были обязанности рода, вскоре ему предстояло принять ещё больше – начать заботиться о Механизме, как и полагалось представителю его семьи, вступить в Совет. Это было в порядке вещей, к этому его готовили с рождения. Древние Механизмы обеспечивали существование всего города, обслуживание их было священным правом Благороднорождённых. Но никто и никогда не смотрел на него так и не требовал чего-то столь решительно. Но Крайс не намерен был отступать от своих слов и идти на уступки. Он был непривычно серьёзен, словно путешествие на Дно могло представлять какой-то риск для Благороднорождённого. Элиасу было до крайности любопытно увидеть Дно, место, откуда был родом инспектор, место, куда, судя по всему, сбежала его сестра. По крайней мере, он не хотел отказываться от этой версии. И всё же шене Аштарет было страшно, ведь о Дне ходили ужасающие слухи. Но в этом он никогда не признался бы даже самому себе.

Дно – это место, куда жители Верхнего города спускаются лишь по необходимости и очень редко. Если есть такая возможность, они стараются пользоваться услугами посредников или выдавать временные пропуска местным. Дно – самый нижний уровень города, единственный, на котором нет подуровней. Элиас знал о нём очень мало, только то, что учителя рассказывали на занятиях по экономике. На Дне располагались некоторые заводы – самые грязные и тяжёлые для работы, фабрики, в том числе и очистные, множество ферм. Дно было крайней точкой движения судов, здесь их нагружали товарами и отправляли наверх, вниз почти ничего не спускалось. Говорили, что Внешнее море возле местных доков особенно густое и неспокойное. Заводы и фермы Дна имели высокие нормативы, отдавая остальному городу почти всё, что производили. Когда учитель рассказывал об этом, Элиасу сей факт казался нормальным и естественным, тогда он даже не задумался, почему всё обстоит именно так. Теперь это почему-то показалось ему несправедливым. Кроме того, на Дне располагаются нижние части некоторых Механизмов, и Благороднорождённые, которым дарована обязанность за ними ухаживать, вынуждены время от времени их посещать. Впрочем, они делают это в полностью закрытых экипажах и с охраной.

– Вы будете слушаться меня во всём, не задавать вопросов и не перечить. Всё, что я потребую, выполнять сразу. От этого может зависеть ваша жизнь. – Инспектор Крайс на секунду закрыл глаза. – Второе – вам придётся скрыть своё происхождение. Я буду обращаться к вам как к равному, одежду и знаковые украшения придётся спрятать. И последнее. Уйти оттуда – не слабость. Если поймёте, что не сможете, говорите сразу. Небо – ваша территория, там я слушался вас беспрекословно. Но Дно лучше знаю я. И мне будет даже легче, если вы останетесь здесь.

– Нет уж. Для меня это недопустимо. – Элиас стоял, сжав кулаки и опустив голову. Сейчас весь остальной мир для него словно перестал существовать. Ему было страшно, и это чувство – незнакомое и мерзкое – вытесняло любопытство и азарт. Но разве мог он отступить, когда дело касалось Калии? Крайс не стал бы требовать такого без веской причины, но как тогда его нежная маленькая сестрёнка могла решиться спуститься туда? Если это место настолько ужасно?

Прохожие обходили их, бросая осторожные недоумённые взгляды. Элиас этого просто не замечал. Он принял решение и не мог от него отступиться. Не мог показать свою слабость и страх, не мог оставить всё на инспектора и вернуться на Небо. Конечно, Крайс сделает всё, чтобы закончить расследование, теперь Элиас это понимал. Дело было вовсе не в том, что он ему не доверял, скорее, наоборот. Он сам хотел заслужить его доверие. Исчезновение сестры было частным делом семьи Аштарет, отступить сейчас означало потерять самоуважение. Поступиться справедливостью, провалить проверку на право управлять этим городом. Какой же из него Первородный и член Совета, если он отступает из страха, ставит свою жизнь выше своего Слова Силы? Нельзя решать судьбу города, ничего о нём не зная. Элиас поднял голову, глядя в глаза инспектору. Тот ответил ему долгим, равнодушным взглядом, пожал плечами и отвернулся. Элиаса это разозлило и расстроило. Он ведь решился!

– Тогда не будем терять времени. – Крайс раздражённо подумал, что Благороднорождённый слишком наивен. Таким не место на Дне. Но ещё он очень упрям, возможно, это поможет ему выжить.

До станции они дошли в молчании. Элиас пытался восстановить душевное равновесие и смириться с мыслью о том, куда они направляются. Крайс просчитывал шаги, перебирал в голове зацепки и улики. Шанс того, что лекарство было куплено именно на Дне, невелик. Скорее всего, про розы знали и лекарством обзавелись заранее, или же обратились за помощью к семейному врачу. Лоиф говорил как-то, что у Благороднорождённых есть собственные врачи – у каждой семьи свой. И всё-таки Крайс не мог отмахнуться от такой вероятности. Проверить было необходимо, к тому же, там шанс что-то разузнать был выше, чем на Небе. А потом стоило зайти к Мадам. Она знала обо всех Благороднорождённых, посещавших Дно, даже если они приезжали и не к ней.

Элиас всё ещё был зол на инспектора, когда они зашли в вагон поезда. Первые три станции он был поглощён своими мыслями, но быстро осознал, что они ходят по кругу. По сути, ему не за что было злиться на Крайса. Тот лишь заботился о своём нанимателе и хотел избежать лишних проблем. Крайс вовсе не сомневался в его решимости, просто не умел выражать свои чувства иначе. Это было более чем логично. Дно считалось крайне опасным место, хотя Элиас всё равно считал подобные меры предосторожности чрезмерными. Он был уверен в своих силах, знал свои права. Происхождение и род надёжно защищали шену Аштарет от любых опасностей. Да и на представителя порядка напасть не посмеют. Хоть инспектор и не в полицейской форме, жетон у него должен быть при себе.

Крайс безразлично смотрел, как за окном проносились дома, дороги, парки. Солнце золотыми бликами скользило по голубой глади прудов, отражалось от стёкол. Людей было меньше, но всё-таки хватало – и на улицах, и в поезде. И все они смотрел на шену Аштарет. За блеском его статусных серёг, красотой породистого лица и сверкающей улыбкой Крайс оставался незаметной грязной тенью. Его не видели, смотрели сквозь, не в силах поверить, что кто-то подобный может стоять рядом с Благороднорождённым.

Поезд подошёл к конечной станции, в вагоне кроме них остался только один человек. Худощавый, усталый мужчина с не выбритым до конца подбородком, дремал, скрестив руки на груди и уронив на них голову.

– Выходим. – Крайс направился к двери. Раздражающий женский голос упрямо вещал, что станция конечная, и поезд дальше не пойдёт. Спящий мужчина и засмотревшийся в окно Элиас её так же упрямо игнорировали. – Нам ниже.

Им пришлось пересесть на другой поезд, который шёл до самого пропускного пункта. Самый нижний подуровень Земли уже не сверкал зеленью парков, дома здесь тоже были проще, часто встречались многоэтажные на несколько семей. И здесь же находились некоторые небольшие фабрики, мастерские, конторы и типографии. Воздух стал более спёртым, тяжёлым. Крайс это едва заметил, а Элиас удивлённо принюхивался, пытаясь уловить источник кисловатого запаха.

– Здесь несколько мрачновато, – с таким же почти детским удивлением сказал Элиас, когда они уже подходили к пропускному пункту. Жители этого подуровня выглядели более серьёзными и одеты были хуже, чем даже жители средних подуровней Земли. Близость другого уровня всегда накладывала свой отпечаток.

– Здесь? – саркастически усмехнулся Крайс. Этот подуровень был просто милейшим местом по сравнению с тем, куда они собирались спуститься. – Это пока ещё Земля.

Пропускной пункт они прошли без проблем. В их сторону никто даже не взглянул. Спуститься можно куда угодно – подняться будет сложнее. Верхний подуровень Среднего города мало отличался от того, который они только что покинули. Спускаясь по длинной витой лестнице, Крайс пытался разглядеть привычный пейзаж сквозь мутное стекло. Элиас поражённо молчал. Всё оказалось совсем не так, как он себе представлял.

– Нам надо дойти до станции, здесь недалеко. И спуститься ещё ниже. Опять придётся пересаживаться, – равнодушно проинформировал его Крайс. Он проделывал этот путь каждый месяц уже много лет. С пересадкой на поезде, потом вниз по длинной лестнице, потом опять поезд и опять лестница.

– Это так далеко. Я прежде никогда не задумывался, сколь же велик город, – сдавленно ответил Элиас.

Каждый уровень занимал огромное пространство, делился, кроме Дна, ещё и на подуровни. Город был огромен, но почувствовать это, повторяя каждый день один и тот же маршрут от дома до работы и обратно, было непросто. Элиас читал в одной из книг, что Небо и Дно меньше, чем Земля и Средний город. В определённом смысле, город имел форму веретена и омывался со всех сторон Внешним морем. Переходы связывали не только центральные части уровней, но и окраины. Элиас только сейчас начал осознавать, что очень скоро вступит в Совет, управляющий этим огромным городом, возьмёт на себя обслуживание одного из Механизмов, обеспечивающих жизнь каждого из его жителей.

– Понимание этого весьма ценно для меня.

– Рад за вас, – холодно ответил Крайс.

Благороднорождённый даже не думал об опасностях, о сестре, он наслаждался зрелищем неведомой ему жизни. Инспектор едва сдерживал желание показать ему всю жизнь, которую только можно. Особенно ту, с которой лучше не встречаться. Но в какой-то мере эта наивность и чистота шены Аштарет, такая раздражающая, была Крайсу только на руку. Ему приходилось заботиться о совершенно беспомощном Благороднорождённом, времени на собственные переживания совсем не оставалось. Сейчас для Крайса это было благом.

Станция от пропускного пункта находилась совсем близко. Поезда в Среднем городе сильно отличались от таких же на Земле. Гораздо менее комфортные и забитые рабочими, они, дребезжа, катились по старым рельсам, с натугой проходя переходы между подуровнями. Даже неизменный женский голос, объявлявший станции, казался более уставшим. Видимо, Благородные, занимающиеся ремонтом поездов, до Среднего города доходили в последнюю очередь.

– Мы подъезжаем к станции «Кирпичная». Готовьтесь к выходу. Следующая станция «Серая стена». – Крайс мысленно отсчитывал станции, сегодня надо было выйти на одну раньше. – Следующая станция «Серая стена».

– Куда они все? – тихо спросил Элиас, прижатый к Крайсу толпой зашедших на станции «Кирпичная» рабочих.

Мужчины забили весь вагон, громко переговариваясь и так же громко смеясь. Их смена закончилась, а дома ждал горячий ужин и жена. Почти у всех. Самые молодые внимательно слушали разговоры старших, перенимали у них опыт и старались запомнить самые интересные и самые непристойные шутки.

– Мы попали на конец рабочей смены, – так же тихо ответил Крайс.

Заводские рабочие всегда вызывали у него настороженность, но только те, что жили и трудились на Дне, к которым он привык с детства. Местные же не представляли угрозы, разве что беззастенчиво глазели на редкую диковину – живого Благороднорождённого – да обсуждали его, нисколько не стесняясь.

Жителям Среднего города по большей части не было дела ни до чего, кроме их работы, дома, детей. Стабильный доход, горячая еда и супруга – вот идеальная жизнь для них. В Среднем городе, особенно в верхней его части, заводы были достаточно безопасными, и рабочим не о чем было беспокоиться. Редкие травмы были частью жизни, на них не обращали внимания, тем более, к каждому заводу был прикреплён свой врач, лечивший их бесплатно. Жизнь рабочих текла мирно и размеренно.

Крайс вышел на одной из станций, ему с трудом удалось протолкаться к выходу и вытащить за собой Элиаса. Тот совершенно ошарашено осматривался по сторонам. Здесь не было никакой зелени – только камень и бетон, красноватый кирпич и штукатурка. Они вышли к небольшой площади, в центре которой стоял работающий фонтанчик. Вокруг на ближайших улочках располагались магазинчики. Эта часть подуровня считалась достаточно респектабельной, сюда люди приходили в выходные дни или праздники.

– Инспектор, мне трудно дышать, – Элиас говорил всё также тихо, хотя в этом больше не было необходимости. Воздух казался не просто тяжёлым, он был душным, грязным. Каждый вздох давался с усилием. В первые минуты Элиас решил, что это просто кажется, потом запаниковал.

– Здесь много заводов, воздух грязный. Привыкнешь. – Крайс перешёл на более простое обращение, не допустимое с их разницей положений. Но он предупредил шену Аштарет, что будет вести себя именно так, и тот согласился. – Средний город – это промышленный уровень, ничего не поделаешь.

– И здесь совсем нет деревьев. – Элиас не смог найти даже клочка травы. Единственная зелень – чахленькие цветы на окне одного из домов. – Они бы очистили воздух.

– Деревья есть, только в другой части уровня. Там, где фермы. Здесь много ферм, – пожал плечами Крайс, выискивая взглядом нужный магазин. – Там воздух лучше.

– А парки? Сады? Это не прихоть, они необходимы для воспроизведения и очищения воздушных ресурсов, а также для оздоровления людей. Рециркуляция и очистка воздуха Механизмами возможна только до определённого предела. Зелень необходима городу! – возмущённо закончил Элиас. Неужели никто и никогда не занимался данной проблемой? Верхний уровень был организован совершенно иначе.

– Здесь нет парков и садов. Только фермы, заводы, фабрики и жилые кварталы, – сухо ответил Крайс. Его начало раздражать поведение Благороднорождённого. Такой порядок существовал уже много десятилетий, наверное, с самого создания города. Всё работало и без садов. Наверное, шена Аштарет был не первым, кто желал это изменить, вот только Средний город оставался неизменным. Это о чём-то да говорило. – На всё остальное нет места. Городу промышленные товары и еда нужны сильнее, чем чистый свежий воздух.

Крайс, наконец, заметил нужную вывеску и направился к непритязательному, но довольно крупному магазину. Здесь торговали поношенной одеждой, иногда почти новой. Стоило это достаточно дёшево, в бытность студентом полицейского колледжа Крайс закупался именно здесь. На новую одежду денег не хватало, а выглядеть хоть немного приличнее, чем обычная грязная крыса со Дна, было просто необходимо. Свой любимый плащ он купил тут же и с тех пор носил постоянно. Плотная тёплая ткань за прошедшие годы не износилась и не выцвела. Продавец тогда сделал большую скидку, сказал, что этот плащ весел в магазине больше десяти лет, никто не хотел его брать.

Едва зайдя в магазин, Крайс схватил Благороднорождённого за локоть и чуть ли не силой затолкал в ближайшую свободную примерочную. Полная женщина, копавшаяся в горе детской одежды, уже с любопытством присматривалась к ним, да и продавцы неотступно следили глазами за каждым вошедшим. Шена Аштарет привлекал слишком много ненужного внимания.

– Сиди здесь, не открывай шторку, – тихо прошипел Крайс. Он очень надеялся, что Благороднорождённый его послушается.

Крайс быстро обшарил стенды с одеждой, подобрал такую, которая могла бы подойти высокому мужчине и при этом скрыть его фигуру и лицо. Это оказалось не так просто. Жители Среднего города обычно были шире в плечах и талии и ниже ростом. Наконец Крайс подобрал свободные брюки, что-то вроде куртки с капюшоном и длинный тонкий шарф. Всё это он протянул через шторку Элиасу.

– Примерь. Надо спрятать одежду и лицо, если можно, сними все кольца и серьги, – тихо сказал он, чуть приоткрыв шторку. Элиас стоял с отобранными вещами в руках, ничего не понимающий и обиженный.

– Это неприемлемо, – странно высоким голосом ответил Элиас и принялся натягивать широкие грубые штаны поверх своих собственных – из тонкой ткани, с вышивкой, плотно облегающих ноги до колен и слегка расклешённых книзу.

Крайс только пожал плечами и отвернулся. Стоило ожидать, что будут проблемы. Пока Благороднорождённый переодевался, инспектор оплатил покупку и вернулся к кабинке. Вид вышедшего к нему Элиаса казался несколько несуразным, но вполне приемлемым. Широкие брюки прятали не только то, что было под ними, но и практически закрывали обувь. Куртка оказалась узковатой, зато капюшон скрывал причёску и почти полностью – серьги.

– Что мне с этим делать? – Элиас всё ещё сжимал в ладони длинный шарф кремового цвета.

– Пока ничего. – Крайс едва удержался от усмешки. Потом он ещё благодарен ему будет за этот шарф. Не здесь, конечно, совсем не здесь.

На улице Крайс отловил мальчишку, разносившего пирожки, и взял у него три штуки и две бутылки воды. Один из пирожков – больших, ещё тёплых – он протянул Элиасу вместе с водой. Из-за опоздания он не успел позавтракать, и теперь голод всё настоятельнее давал о себе знать. К тому же, здесь еда была намного лучше, чем на Дне, а когда они вернутся, он пока не мог даже предположить.

Элиас с удивлением принял нежданное угощение. Он успел не только позавтракать, но и перекусить вафлями, упорно подсовываемыми ему главным инспектором вместе с чаем, пока ждал инспектора Крайса. Есть пока не хотелось, но это был редкий шанс попробовать то, что ели люди в Среднем городе. Элиас откусил небольшой кусочек пирожка. Тесто сильно отличалось от всего, что ему приходилось пробовать раньше. Плотное, тяжёлое, но сытное, оно совершенно не походило на всю ту воздушную и сладкую выпечку, к которой Элиас привык. К тому же, начинка была совершенно не сладкой. Мясо с какими-то овощами или ещё одним видом теста. Он так и не смог определить.

– Что в нём? – Элиас даже не знал, как называется это блюдо, если его можно назвать таковым.

– Пирожок с мясом и рисом, – удивлённо посмотрел на него инспектор Крайс. Он не сразу догадался, что Благороднорождённый имеет в виду. В Верхнем городе не готовили такую простую пищу, да и уличных разносчиков там почти не было.

– Рис? Это и вправду рис? Я представлял его себе иначе, – растерянно ответил Элиас. К его столу никогда не подавали рис в его первозданном виде и даже просто сваренным.

Закончив с пирожком, Элиас отвинтил крышку бутылки. Вода оказалась совершенно безвкусной, пресной. Шена Аштарет сделал ещё один глоток, словно надеясь, что что-то изменится.

– Крайс, а зачем ты купил воду, есть же фонтан? – Шена Аштарет задумчиво смотрел на небольшой фонтанчик в центре площади. Вода в нём казалась чистой. По какой тогда причине инспектор потратил деньги на бутылку?

Элиас подошёл к фонтану и подставил ладони под тугие струйки воды. Когда набралось достаточно, он поднял их к лицу и сделал глоток. Через пару секунд Элиас осознал, почему Крайс предпочёл воду в бутылках. Вода не была протухшей, от неё не воняло, но вкус у неё был премерзкий. Элиас замер, пытаясь понять, что именно было не так с этой водой. Шедшая мимо женщина с двумя большими бумажными пакетами, полными продуктов, как-то исхитрилась бросить под ноги Элиасу мелкую монетку, горестно вздохнула и ушла.

– Эта вода не питьевая. – Крайс тоже подошёл к фонтану, на ходу заворачивая оставшийся пирожок в бумагу и пряча в карман плаща.

– Она ядовитая? – с ужасом посмотрел на него Элиас, но потом облегчённо вздохнул, когда инспектор покачал головой. – А это зачем?

– А это, чтобы ты мог купить себе нормальной воды, – злорадно усмехнулся Крайс, глядя на монетку на ладони Элиаса. – Эта вода не ядовита, она просто не подходит для питья. Её берут для стирки или других нужд. Питьевая продаётся в бутылках и стоит дёшево, особенно, если эти бутылки потом сдавать. Если у тебя нет денег даже на воду, значит, ты совсем нищий. Никто другой из фонтана пить не стал бы.

Элиас стоял и глядел на лежавшую у него на ладони милостыню. Ему, Благороднорождённому, сыну рода Аштарет, представителю его главной ветви, ему, жителю Неба подала какая-то замученная бытом женщина в Среднем городе, потому что сочла его нищим. Ему отчего-то вспомнилось жестокое презрение в глазах жителей Верхнего города, когда они замечали инспектора Крайса. Здесь же на него никто не обращал внимания, зато на самого Элиаса, пока он ещё был без своей маскировки, откровенно пялились.

– Поздравляю с первыми деньгами, полученными не по праву рождения, – ядовито прокомментировал Крайс. Только так сейчас можно было вывести Элиаса из ступора. – Мы идём дальше?

Элиас кивнул и сжал ладонь в кулак. Он решил, что сохранит эту монету как знак того, насколько мало он знает о городе и его жителях. И какова та пропасть, что разделяет уровни.

В поезде, идущем вниз, на него уже почти не обращали внимания. Элиас старался держать голову опущенной, а капюшон – надвинутым как можно ниже. И всё равно крупные серьги то и дело попадались на глаза другим пассажирам. Те поспешно отводили взгляд. Элиас решил не спрашивать инспектора Крайса о каждой мелочи и потому молча наблюдал. В конце концов, инспектор был занят расследованием исчезновения его сестры, а вовсе не увеселительной прогулкой с любопытным Благороднорождённым.

Пропускной пункт на переходе вниз, на уровень Дна, отличался от того, что они видели раньше. Он был лучше укреплён, и охрана выглядела именно охраной, а не просто скучающими контролёрами.

– Эй, чёрный инспектор, что-то ты зачастил к нам, – охранник насмешливо посмотрел на подошёдшего Крайса. Сам он был родом из Среднего города и недолюбливал крыс, выползающих порой со Дна. Но эта была самой наглой – поднялась даже выше него. И всё потому, что родилась с Даром, как и его напарник, а он может только различать цвета Даров в виде ярких искорок. Да и то не таких уж ярких. Охранник даже видел их слабовато, но всё равно имел право жить здесь – в Среднем городе. – Вчера приходил, ещё ночью. И теперь вот днём. Что, Дно не отпускает?

– Не отпускает, – зло глянул на него Крайс. Ему уже надоели все эти плоские и пресные шуточки злобствующего ничтожества. Но изменить что-либо было не в его силах, охранники не могли препятствовать переходу между уровнями, если позволял цвет жетона, но затянуть процедуру – вполне. – Не твоё дело.

Охранник только усмехнулся и окинул цепким взглядом спутника инспектора. Крайс только холодно посмотрел на него и пошёл к двери. За ней начиналась длинная лестница, ведущая вниз. Такая же, как и между Средним и Верхним уровнями, винтовая, упакованная в трубу из толстого мутного стекла. Воздух здесь был намного чище и холоднее, чем на улице. На других пропускных пунктах были и самодвижущиеся лестницы, более широкие – для перевозки товаров, транспорта, больших групп. Здесь же ходили не так часто, и обычной лестницы хватало.

– Закрой шарфом нос и рот, – бросил Крайс, не оборачиваясь. Сейчас надо было сосредоточиться на работе. И на том, чтобы шена Элиас Аштарет вернулся со Дна живым и по возможности невредимым. – Ещё не хочешь вернуться?

– И не подумаю! Я не меняю своих желаний и намерений так легко! – высокомерно заявил Элиас. Ему не понравилось наглое поведение охранника, но он смолчал. Благо тот и не подумал выяснять, кого привёл с собой инспектор. – Не объяснишь ли, почему я должен укрыться шарфом? И почему тот охранник назвал тебя чёрным инспектором?

– Ты задаёшь слишком много вопросов. – Крайс остановился и обернулся к Элиасу. Этот Благороднорождённый никогда не покидал уютного Неба, он совершенно ничего не понимает и не знает, но не стыдится спрашивать. В каком-то смысле, это тоже мужество – показать своё невежество перед тем, кто ниже тебя. Но одним из условий, которые Крайс поставил ему, было как раз не задавать лишних вопросов. Элиас увлечённо и постоянно его нарушал. – У меня плащ чёрный.

– И ты надеваешь его всякий раз, как спускаешься сюда? И как же часто ты бываешь на Дне? – Элиас послушно повязал шарф на шею, убрал его под куртку. Земля был гораздо более приятным местом, чем Средний город, так зачем инспектор спускался ещё ниже, на Дно? Ведь разумно было бы забыть про это место, едва он его покинул. И зачем Крайс посещал его этой ночью?

– Я надеваю плащ вообще всегда. А второе – моё личное дело, – холодно ответил Крайс, отворачиваясь.

Лестница вилась под ногами бесчисленной чередой ступеней – неудобных, металлических, стёртых. За мутным стеклом невозможно было рассмотреть ничего, кроме тёмно-серых теней. Они спускались всё ниже, так долго, что казалось, это не закончится никогда. Лестница в Средний город была гораздо короче. Крайс привычно считал шаги, сбивался и начинал сначала. Просто, чтобы занять чем-то мысли. Лестница закончилась внезапно, просто небольшой площадкой на подобии тех, что делили её на секции, и на которых можно было отдохнуть. Дверь – тяжёлая, обитая металлом грубой ковки. Крайс нажал на ручку и открыл её, впуская внутрь воздух Дна.

Он вышел наружу под тусклый сумеречный свет. На Дне никогда не бывает светло, даже в разгар дня. В душном, густом воздухе стояли вонь гнили и нечистот и едва ощутимый сладковатый аромат разложения. Крайс прикрыл ладонью рот и сухо закашлялся. В воздухе стоял нескончаемый, почти неразличимый гул чего-то непостижимо большого, механического и древнего. Этот гул на Дне слышали немногие, самые чувствительные, его он преследовал с самого детства.

Крайс обернулся и посмотрел на скорчившегося у подножья лестницы Благороднорождённого. Тот кашлял и задыхался, отчаянно прижимая к лицу шарф. Для кого-то вроде него воздух Дна кажется непригодным для дыхания. В глазах Элиаса плескался настоящий ужас, наверное, впервые со дня его рождения.

– Успокойся, этим воздухом можно дышать, ты скоро привыкнешь, – безразлично сказал Крайс, подходя к Элиасу. Тот недоверчиво замотал головой. – Не вдыхай слишком глубоко. Скоро пройдёт. Дыши спокойнее.

Элиас с трудом кивнул и постарался замедлить дыхание – совсем как во время медитаций, когда он тренировался в использования Дара ещё подростком. На Дне невозможно было дышать. Густая, тяжёлая, влажная и даже какая-то липкая смесь, заменявшая тут воздух, совершенно для этого не годилась. Элиасу как никогда прежде хотелось сбежать домой и закрыться в библиотеке. Задыхаясь в грязи, он обещал себе никогда больше не жаловаться на то, что тётушкины цветы слишком сильно пахнут. Если, конечно, выживет.

– Что здесь столь омерзительно пахнет? – едва отдышавшись, спросил Элиас у Крайса. Как оказалось, дышать здесь всё-таки было возможно. Хотя мысли путались, а во рту появился навязчивый неприятный привкус. Элиас не узнавал запах, хотя вполне уверенно мог сказать, что тот отвратителен.

– Не знаю. Здесь всегда так, – равнодушно пожал плечами инспектор Крайс. К этому тоже быстро привыкаешь. Как и ко многому остальному. – Мы можем идти?

Элиас кивнул. Первый шаг дался труднее, чем он ожидал, но вскоре шена Аштарет приноровился дышать поверхностно и только через шарф. Стало легче. Он даже рискнул отойти от лестницы, поднимавшейся далеко вверх, в Средний город, туда, где был ярче свет и чище воздух.

– Не отставай от меня ни на шаг, не теряй из виду. Если что-то случится – зови. – Крайс терпеливо ждал, пока Благороднорождённый придёт в себя. Он недооценил воздействие воздуха Дна на неподготовленного человека. Шена Аштарет выглядел непривычно бледным и сосредоточенным. – И старайся не снимать капюшон.

– Как вообще можно жить с таким воздухом? – хрипло спросил Элиас. Ему это казалось просто немыслимым, невозможным.

– Привыкаешь. На Дне находятся самые грязные и опасные заводы, поэтому и воздух такой,– Крайс снова пожал плечами. Он никогда не задумывался, почему качество воды и воздуха так сильно зависит от уровня. Крайс ещё помнил, как сильно его удивило то, что на Земле из крана течёт вода, пригодная для питья. В каждом доме, даже в его выданной городом квартире. И воду не надо покупать. А ещё она была горячей, текла круглые сутки. Настоящее чудо. – Здесь даже фермы есть.

– Почему же здесь так сумеречно? Сейчас ведь середина дня, – растерянно спросил Элиас. Он постепенно приходил в себя и начал осматриваться. Говорить ещё было трудно, горло словно царапало острой пылью, но Элиас начал постепенно привыкать. Всё, как и говорил инспектор Крайс.

– Здесь всегда так, – раздражённо повторил Крайс. Они спешили, а этот недоумок продолжал донимать его вопросами. Какое ему дело до Дна? Всё равно он сюда больше никогда не вернётся.

Дорога, по которой они шли, была хорошо утоптанной, но не мощёной. По обе стороны от неё стояли дома – старые, обветшалые, тёмные. Некоторые уже начали обрушаться, в других ещё жили люди – большими семьями в несколько поколений. В этой части Дна дома были в основном одно- и двухэтажные, осколки былой нормальной жизни. Когда их только строили, этот подъёмник использовался активнее. Но потом один из ключевых заводов закрыли, специалисты из Среднего города перестали приходить, всё здесь пришло в упадок. По крайней мере, больший, чем раньше. Этот квартал всё ещё считался престижным, но уже не таким желанным, как раньше. Где-то вдалеке виднелись громады заводов – огромных циклопических сооружений, чадивших и исторгавших из своих чрев нечистоты и шлак. Рядом с ними располагались жилые кварталы для рабочих с многоэтажными домами. Попасть работать на такой завод было большой удачей – там хотя бы прилично платили и можно было купить еду в заводской лавке. С другой стороны, смертность от несчастных случаев и болезней, вызванных тяжёлой работой, тоже была крайне высока.

Крайс всё своё детство провёл в тени этих заводов. На одном из них погиб его отец, потом один из отчимов. Никто не жалел рабочих – замену было найти не трудно, желающих всегда хватало. А заводы были нужны Дну. Почти всё, что производилось на них, переправлялось на верхние уровни. В обмен Дно получало продукты, воду и одежду. Жалкие крохи, конечно, но многим это помогало выжить. Крайс отчётливо помнил вкус еды, которую можно было купить только в лавках при заводе. Тогда она казалась чем-то невероятно вкусным, практически небесными лакомствами. Сейчас он понимал, что это были самые дешёвые и не очень-то свежие продукты.

Элиас смотрел по сторонам в бессильном ужасе и непонимании. Убогие лачуги, едва не разваливающиеся от времени и гнили, держались только благодаря скреплявшей их грязи. Люди, тощие, бледные и такие же грязные, как и их дома, провожали их пустыми взглядами. Элиас иногда замечал такое выражение глаз у инспектора Крайса, ему оно казалось пугающим и ненормальным. А здесь женщины и мужчины, и даже дети смотрели на него с полным безразличием и бесконечной усталостью. Словно живые мертвецы, гниющие на этой помойке. И многие из них были больны. Запавшие или покрытые бельмами глаза, почерневшие губы, увечья, постоянный кашель – Дно было кошмарным местом.

Крайс остановился рядом с сидевшим у дороги подростком и протянул ему конфету в яркой обёртке. Тот поднял пустой, безразличный взгляд на непрошеную подачку, взял конфету и засунул в рот. Мальчик был худым, кости едва не торчали сквозь тонкую бледную кожу. Светлые волосы неопрятными прядями облепили крупную голову. В руках он сжимал глиняный горшок. Крайс постоял рядом несколько секунд, потом отвернулся. Этому ребёнку помочь было нельзя. Если он сидит здесь, значит, родных у него, скорее всего, не осталось. Он может ещё найти какую-то работу, но вряд ли захочет. У Дна были свои правила выживания.

Через дорогу перед Крайсом пронеслась стайка детей. Они выглядели лучше того подростка, но всё равно тощие и грязные, в заношенной и перешитой одежде. «Крайса! Крайса!», – крики детей резко и неприятно отражались от стен домов, разливаясь по пыльной дороге. Жестокий зов жестокой охоты.

– По какой причине они зовут тебя, инспектор? – Элиас прижал ко рту шарф. Всё-таки та покупка была весьма предусмотрительной. Хоть инспектор Крайс и казался раздражительным, он проявил заботу.

– Меня? – Крайс обернулся, пытаясь понять, что шена Аштарет имеет в виду. Потом он проследил за его взглядом. Дети, всё ещё вопя, ворошили палками кусты у одного разрушающегося дома. – Они зовут не меня.

Крайс никогда не отличался сильным здоровьем, но всё равно его часто брали на охоту. Потому что он был наблюдательным, умел ставить себя на место того, за кем они охотились, думать сходным образом. Вот и теперь ему не составило труда найти нужное место – достаточно далеко от того, где копошились дети. Крайс прикрыл глаза, активируя Дар. Горячий шарик поднялся вверх, раскаляясь всё больше. Дар скользил по плечу вниз, по мышцам и жилам, болезненно задевая, обжигая нервы. И вот, наконец, он коснулся кончиков пальцев. Тонкая, едва заметная чёрная нить протянулась вниз, к земле. Дальше, дальше, к развалинам дома, туда, где чахлые кусты льнут к груде битого кирпича, создавая густую тень. Крайс ощущал каждый изгиб, каждое прикосновение, и тянул свой Дар дальше, к цели. Коснуться обжигающе жаркой плоти, пройтись неощутимым призраком по тёмной шерсти и впиться, разрезая кожу. Почти болезненно, почти приятно. Чёрная нить свилась жгутом, проникая всё глубже в трепещущее нутро, и обвила кровавый, бьющийся комок. Всего один разрез, и маленькое сердце захлёбывается кровью. Крайс медленно выдохнул и отозвал Дар. Благороднорождённый, кажется, ничего не заметил.

Инспектор подошёл к груде кирпича и достал оттуда тушку дохлой крысы. Та была действительно огромной, почти в половину Крайса длинной, с отрубленным у самого зада хвостом. Чёрная, блестящая шерсть местами свалялась, а местами была выдрана клочьями. В длинной оскаленной пасти торчали острые крупные резцы.

– Это крайса. Так называют гигантских крыс, которые водятся на Дне. – Инспектор подошёл к Элиасу со своей добычей. «А ещё их называют убийцами детей и пожирателями младенцев», – добавил он про себя. Только Благороднорождённому об этом знать не следует. – У жителей Дна нет родовых имён, поэтому я просто взял вместо него своё детское прозвище.

– Но это ведь весьма оскорбительное прозвище! – возмущённо посмотрел на него Элиас. Разве можно взять в качестве родового имени название столь отвратительного животного? Он с ужасом смотрел на огромную мерзкую тварь, не в силах поверить, что она не просто реальна, но даже не является каким-то необычным монстром. Просто обыденность для этого жуткого места.

– Оно вовсе не оскорбительное. Крайсы – злобные, хитрые, умные твари, способные перегрызть даже стальной трос. И очень живучие. – Инспектор едва заметно усмехнулся. Это прозвище ему подходило, как никакое другое, по самым разным причинам, но никто, кроме жителей Дна, не мог понять весь его смысл. – Прозвище мне подходит.

Крайс повернул голову. Рядом с ним стояли те самые дети, что ещё совсем недавно ворошили траву у одного из домов. Они молча смотрели на его добычу. Не просили, не ждали. Крайс протянул им тушку и отвернулся.

– От этой мерзости надо было просто избавиться, – брезгливо поморщился Элиас. От твари воняло, она была отвратительной и страшной. С содроганием он подумал, что крайса таилась совсем рядом с ним. Элиас не желал даже смотреть на подобное, не то, что прикасаться. – Зачем ты отдал это тхэаг детям?

– Из этой крайсы выйдет неплохой суп, если повезёт, хватит ещё и на пирог, – ответил инспектор. И почему он должен объяснять такие очевидные вещи? Только пройдя несколько шагов вперёд, он понял, что Элиас не последовал за ним.

– Возможно ли, что я превратно понял тебя, инспектор Крайс? Они будут это… употреблять в пищу? – Элиас застыл на месте, не в силах поверить услышанному. Тварь была отвратительной и вонючей, возможно, заразной. Да разве можно предположить, что это вообще съедобно? – Если это шутка, то у тебя отвратное чувство юмора!

– Я не шутил. Крайс ловят и едят. Мясо у них жёсткое, и готовить его надо долго, но оно вполне съедобное. – Крайс раздражённо нахмурился. Это не то, из-за чего стоит впадать в ступор. Неужели этот Благороднорождённый не способен понять, что Дно отличается от его благословенного Неба? – Поймать крайсу – большая удача.

– И ты тоже?.. Ты тоже пробовал подобное блюдо? – Элиас с трудом смог произнести нечто столь оскорбительное и трудно представимое. Стоявший перед ним мужчина – инспектор полиции Земли. Разве мог он заниматься подобным?

– Да, конечно. Когда везло. Но я был старшим ребёнком в семье, мне обычно доставались самые жёсткие части. – Крайс несколько секунд смотрел на бледное, удивлённое лицо Элиаса. Он что, ждал, что здесь лишь немногим хуже, чем на Земле? Свежий воздух, свежая вода и вдосталь пищи? Крайсы – это, в первую очередь, мясо. А жители Дна никогда не отличались брезгливостью. – Нам надо идти.

– Но они такие мерзкие! – Элиас всё-таки догнал Крайса и пошёл рядом.

Он не мог смириться с мыслью, что дети вынуждены питаться крысами, чтобы просто прокормить себя. Поэтому решил дать себе немного времени на то, чтобы как следует рассмотреть эту мысль и понять. Разница в уровнях была просто чудовищной, но ещё больше его поражало то, как спокойно ко всему этому относился инспектор Крайс. Он видел Землю и всё равно считал, что на Дне вполне можно жить.

– Прошу простить меня, я вовсе не имел намерения тебя оскорбить. Ты ведь носишь прозвание этой твари в качестве родового имени. Но я всё ещё не понимаю, почему.

– Вот. – Крайс достал из внутреннего кармана плаща небольшую чёрную карточку из плотной бумаги. – Поэтому.

– Неужели это?.. – Элиас взял протянутую карточку. Прямоугольник угольно-чёрного цвета.

– Это мой Дар. Его цвет – чёрный. – Инспектор редко кому-то давал свою карточку, но всегда носил несколько при себе, как и полагалось.

– Не слышал о таком цвете, – Элиас кивнул и положил карточку в один из карманов к небольшой стопке своих. Потом, уже дома, он собирался переложить её в шкатулку с такими же карточками-представлениями.

– Дар Разрезания. Мой Дар позволяет разрезать практически что угодно, – пояснил Крайс. Дар проявился рано, и учить контролировать его начали не сразу. Сначала было очень тяжело, но Крайс быстро сообразил, что с ним происходит, и начал тренироваться сам. Дар оказался сильным, но он смог совладать с ним, подчинить и научиться управлять лучше большинства одарённых. – Даже стальные тросы.

– Мне доводилось слышать об этом Даре. Это боевой Дар, и он весьма редок, – задумчиво произнёс Элиас. Подобный Дар и впрямь упоминался в исторических и семейных хрониках. Любой Благороднорождённый знал цвета, проявления и названия основных Даров и Даров, принадлежащих представителям наиболее влиятельных семейств. Но чёрный цвет был большой редкостью, а такой Дар считался боевым. На его использование накладывались особые ограничения. – И ты убил с его помощью.

– Верно. Но крайсу, не человека, – инспектор кивнул. Если он использует Дар против человека, его казнят. Даже если это будет оправданно, даже если Крайс будет просто защищаться. У него не было особого разрешения, дающего право на боевое применение Дара. – И так, что никто не сможет это доказать. Я знаю правила, шена Аштарет.

Элиас медленно кивнул. Инспектор во многом удовлетворил его любопытство. Шене Аштарет ещё предстояло систематизировать и обдумать всё, что ему удалось узнать о Дне и его жителях. Но он сможет сделать это только на Небе, когда вернётся домой, здесь был слишком грязный и тяжёлый воздух, чтобы можно было думать о чём-то, кроме очередного вздоха.

Дальше они шли молча, не отвлекаясь ни на что. Крайс уверенно вёл Благороднорождённого одному ему ведомой дорогой, петляя между домами. Слева показался большой пустырь, заросший чахлыми деревцами и ползучим растением, усыпанным мелкими синими листочками – фелной. Крайс повёл своего спутника по краю открытого пространства. Он старался не наступать на мясистые стебли фелны. Вскоре они дошли до ветхого строения, некогда бывшего, по-видимому, складом, а теперь же, обзавёдшегося несколькими явно жилыми пристройками.

Инспектор Крайс подошёл и громко постучал в дверь. Из старого дерева посыпалась труха, внутри что-то скрипнуло и затихло.

– Там никого нет, – немного удивлённо сказал Элиас. Они так долго шли к этому дому, что ему начало казаться невозможным не получить желаемого.

– Шельмец! Я знаю, что ты там, крайса дэлн ! Отопри дверь, пока я её не выломал! – крикнул Крайс. Это уже больше походило на ритуал – каждый раз одно и то же.

– А, так это ты, чёрный инспектор. Не признал. Громче стучать стал, что ли? – Дверь открылась почти мгновенно.

Тот, кого Крайс назвал Шельмецом, угодливо улыбался и горбил спину в поклоне. Худой мужчина неопределённого возраста, с тонкими, сивыми волосами, свисавшими до плеч неопрятными прядями. У него были бледно-серые глаза с красными веками, худое нездорового землистого цвета лицо и крючковатый нос. На его впалых щеках даже щетина росла какими-то клочками. Элиас едва не отшатнулся от омерзения. Весь вид этого человека вызывал у него резкое отторжение. Особенно его глаза – слезящиеся, прищуренные, они словно ощупывали его, оценивали.

– Хватит увиливать. Пропусти внутрь, я по делу пришёл. – Крайс нахмурился и шагнул вперёд. Шельмец нехотя посторонился, пропуская инспектора внутрь. – Есть, что прятать? Или забыл занавесочки повесить?

– Ну что ты, чёрный инспектор, я тебе всегда рад, как родному. Крайса гарна дэи ! Вот зуб даю, всегда рад! – угодливо осклабился Шельмец, обнажив плохие, крошащиеся зубы. Элиас содрогнулся и отвернулся. Ему совершенно не хотелось смотреть на то, как тот выдёргивает себе зуб. Тем более, он совершенно не понимал смысла этого акта насилия над собой.

– А это у нас что? – Крайс взял первый попавшийся на глаза предмет – холщёвый мешочек, лежавший между двумя коробками у входа – и заглянул в него. – Шельмец, ты ведь понимаешь, что я могу тебя за такое посадить? Да тебя на пару дней отсюда на разбирательства вытащи – твоё барахло растащат, даже пауков не оставят.

– Ох, да зачем уж так, уважаемый чёрный инспектор, – заюлил Шельмец с такой охотой, что у Крайса нервно дёрнулся уголок рта. – Может, чаю?

– Давай, – нехотя ответил Крайс и положил мешочек обратно.

Когда Шельмец ушёл в подсобку, инспектор пошёл вдоль стеллажей, рассматривая наваленные на полках предметы. По большей части, жуткий мусор, не стоящий даже занимаемого им места. Самое нужное и интересное старый плут хранил в подсобке или в ящиках под конторкой. Здесь же лежало только то, что не нужно никому и ни на что не годно. Но даже здесь иногда можно было найти что-то стоящее – как тот мешочек. Обычно, забытое самим Шельмецом или кем-то из его клиентов.

– Что было в том мешочке? – Элиас тоже осматривался. Неуверенно, с опаской. Ему казалось, что всё это дикое нагромождение стеллажей, коробок, каких-то предметов, настолько заросших пылью, что нельзя определить даже их точную форму, может рухнуть на него в любой момент. Целая комната ненужных вещей, странных запахов и жуткой грязи.

– Грибы, – пожал плечами Крайс. Он даже не удивился, найдя их у Шельмеца. – Наркотические грибы. Запрещённые.

– Но это же недопустимо! Инспектор Крайс, ты должен немедленно его арестовать! – Элиас с ужасом уставился на злополучный мешочек. Наркотики были не просто запрещены – это было одно из страшнейших преступлений. То, что инспектор полиции может так спокойно говорить об этом, казалось Элиасу чем-то совершенно невозможным. От возмущения он начал чаще дышать, но вовремя спохватился, когда понял, что задыхается.

– Я инспектор Земли, и мои полномочия заканчиваются на Земле, – устало вздохнул Крайс. Рано или поздно это произошло бы.

– Тогда сообщи о нём местной полиции, – уже не так яростно потребовал Элиас. Разумеется, он знал об ограничениях ответственности инспекторов полиции, но возмущение на время затуманило его разум. Он, как будущий член Совета и мастер одного из Механизмов, должен был ненавидеть и пресекать всеми возможными способами такие пороки.

– Это Дно, шена Аштарет, здесь нет полиции. – Крайс недовольно нахмурился. Взгляд небородного из возмущённого стал каким-то беспомощным. Закон и полиция – это порядок, это безопасность. Неужели он всё-таки сможет понять, как сильно Дно отличается от Неба? – На Дне не действуют законы города. Меня здесь просто терпят, и то только потому, что я здесь родился. У меня нет никакой власти на этом уровне.

– Разве может такое быть, что здесь нет полиции? Но кто-то же должен поддерживать порядок на Дне! То, что ты изволишь утверждать – бессмыслица! – Элиас мотнул головой, скидывая капюшон. Серьги тускло блеснули в сумрачном свете единственной пыльной лампы.

– Гильдия, – сухо ответил Крайс. Никто не знал, кто и когда создал её, она просто существовала. Криминальная организация, проросшая в самый низ и пустившая свои ядовитые побеги на другие уровни, была единственным законом и единственной защитой на Дне.

– Что такое Гильдия? – Элиасу никогда прежде не доводилось слышать это название.

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – оборвал его Крайс. Шельмец уже скоро вернётся, если, конечно, не стоит сейчас за дверью и не подслушивает. Ещё не хватало, чтобы он услышал и понял слишком много. – И надень капюшон.

Шельмец действительно вернулся всего через минуту с подносом, на котором стоял изящный фарфоровый чайник и три широких низких чашки. Крайс даже думать не хотел, где и как он достал такую роскошь.

– Не стоит. – Инспектор предупреждающе вскинул руку, но Элиас всё равно взял из рук торговца чашку с бледно-голубой жидкостью.

– Что это? – с трудом выдавил Благороднорождённый сквозь слёзы, едва отпив первый глоток. Напиток был горьковатым, терпким и пряным настолько, что язык и горло начинали гореть. Вкус не был неприятным, просто слишком насыщенным. Горечь постепенно усилилась, забив собой всё остальное.

– Это чай, многоуважаемый. Просто чай. – Угодливо улыбнулся Шельмец, обнажив свои гнилые зубы. Крайс едва сдержался от того, чтобы не прибить уродливого старика. Этот проныра давно уже понял, кто перед ним, и предложил ему напиток специально. – Чай из фелны, синеньких таких листочков, они здесь всюду растут. К нему просто надо привыкнуть, многоуважаемый. Здесь все его пьют, от грудничков до стариков.

– Но он даже не приятен на вкус, зачем же его употреблять? – Элиасу потребовались все его воспитание и выдержка, чтобы просто поставить чашку обратно на поднос, и не вылить её содержимое на пол. Он в совершенном недоумении смотрел, как инспектор Крайс спокойно пьёт свой напиток.

– Так он для груди хорош. Здесь каждый первый лёгочной болезнью мается. Все, то есть. Кто кровавым кашлем, кто губчатой болезнью, кто пыльным кашлем, кто ещё каким, кто просто болями. Воздух ядовитый, он никого не щадит. А с фелной немного легче дышится, – угодливо объяснил Шельмец. Напиток действительно облегчал кашель, успокаивал боль. От него становилось легче. Но он не лечил. – И пьют его все поголовно, от мала до велика. Куда ж без него-то?

Элиас приложил руку к груди в благодарном жесте. Воздух Дна действительно был тяжёлым, грязным, от него першило в горле, а во рту стоял металлический привкус. И местные дышат им с самого рождения. В первый миг он хотел было возмутиться – неужели здесь нет нормальных лекарств, раз людям приходится заваривать какой-то сорняк лишь ради облегчения? Но потом его взгляд упал на Шельмеца с его плохой кожей и зубами, красными веками и скрюченными пальцами, на инспектора Крайса. Он постоянно кашляет, хотя уже довольно долго живёт на Земле. Здесь нет лекарств, и рождённые на Дне обречены. Элиас с трудом проглотил весь ужас осознания такой несправедливости.

– Хватит тянуть. Ты знаешь, что это такое? – Крайс достал из внутреннего кармана плаща маленький пузырёк с лекарством. Вчера он взял его у шенай Фарии Аштарет.

– Дай-ка гляну поближе. – Шельмец протянул руку и ловко выхватил пузырёк у Крайса. Некоторое время он просто вертел его в руках, рассматривая и цокая языком. Потом, наконец, откупорил и принюхался, жадно втягивая ноздрями воздух. Крайс терпеливо ждал, пока тот разберёт состав. – Да, редкое зельице. Такое трудно достать, специальное оно. Только на Небе-то и бывает, больше нигде и не надобно. А зачем оно тебе, Крайса?

– Не мне. Так ты знаешь, что это. – Крайс невольно сжал ладонь, на которой белой полоской взбухал шрам от розового шипа. – У тебя такое продаётся?

– Да помилуй, чёрный инспектор. Да что бы я таким торговал! Да зачем оно мне? – Шельмец торопливо вернул Крайсу склянку, забрал пустую чашку и подсунул новую – ту, из которой так неудачно попытался выпить чай Элиас.

– Хватит вертеть хвостом! – Крайс убрал драгоценное лекарство обратно и хмуро посмотрел на Шельмеца. Тот никогда не отвечал прямо на вопросы, на которые не хотел отвечать. Всегда юлил и притворялся, не давал точного ответа. Хотя этим лишь оттягивал неизбежное. – Отвечай прямо. У тебя такое зелье есть? Ты продавал его кому-нибудь в последние дни?

– Ох, да ничего же от тебя не скроется. Пронырливый ты как крайса, – покачал головой Шельмец. Он знал инспектора ещё мальчишкой, озлобленным, замкнутым и вечно голодным. А ещё умным и наблюдательным. Такого не проведёшь обычными увёртками. – Да, приходил один вчера утром, рано было. Тоже с верха был.

Инспектор Крайс достал блокнот и записал туда всё, что Шельмец рассказал о покупателе. Судя по описанию, он был как минимум с Земли. Значит, они всё-таки нашли место, где похититель покупал лекарство. В несколько раз дороже, зато безопасно. Никто не догадается спуститься к главному спекулянту Дна, чтобы расспросить его о такой покупке. И не каждому он ответит. Инспектору такое тоже в голову не пришло бы, если бы он с детства не знал Шельмеца и то, какие товары тот иногда у себя хранит. И если бы не пользовался его особым расположением.

– Спасибо, Шельмец. Ты помог следствию, – официально закончил разговор Крайс. Это считалось моральным долгом каждого жителя города, но здесь, на Дне, мораль была иной. И правила – тоже. Как и цена информации. Но с этим Крайс решил разобраться позже – когда разделается с расследованием, и когда за его спиной не будет маячить дотошный Благороднорождённый. А сейчас надо было наведаться ещё в одно место. Конечно, маловероятно, что там он сможет найти пропавшую сестру шены Аштарет, но какая-то информация там могла быть.

– Я и не предполагал, что это лекарство можно купить в подобном месте, – задумчиво сказал Элиас, разрушив натянутое молчание. Он не решался заговорить о том, что беспокоило его на самом деле – о тяжёлом положении жителей Дна и несправедливом лишении их минимальных условий для жизни. – Нам очень повезло, что тебе был знаком этот торговец.

– Нам не повезло, – холодно отрезал Крайс. Это не было везением, лишь неизбежностью. И платить за эту информацию предстояло ему, а не Благороднорождённому.

– Но почему? Мы ведь нашли, что искали. У нас есть словесный портрет мужчины, с которым ушла моя дорогая сестра. – Элиас искренне не понимал, почему инспектор казался таким недовольным, таким раздражённым. Разве было бы лучше, если бы они не обнаружили никаких следов вообще?

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – привычно оборвал его Крайс. Ему это уже порядком надоело. Шену Аштарет интересовало абсолютно всё, вот только знать, как утроено Дно, ему было совсем не обязательно. Он сюда не вернётся.

Крайс шёл вперёд, старательно не обращая внимания на обиженное сопение Элиаса. Пусть думает, что хочет, пока он держится рядом и не пытается возражать. Благороднорождённый и так привлекал слишком много внимания, если он ещё и будет спрашивать о каждой мелочи, они точно нарвутся на неприятности. Здесь разница в диалектах чувствовалась особенно сильно. Крайс слишком привык к тому, как разговаривали на Земле, и потому для него речь Благороднорождённого казалась сложной, вычурной, но вполне понятной. Но для любого жителя Дна разница будет гораздо заметнее.

Неладное инспектор почувствовал, когда они уже порядком отошли от дома Шельмеца. Элиас по-прежнему обиженно молчал, но шёл почти вплотную. Первой Крайса насторожила именно тишина. Вокруг стояли жилые дома, но на улице не было ни души. Потом он начал различать шаги – влажные шлепки как от грубых ботинок по жирной грязи. Спереди и сзади. Их окружали. Крайс привёл Дар в полуактивное состояние. Убивать людей он не имел права, но если они нападут на шену Аштарет, ему придётся его защищать. Пистолет тоже был при нём, но использовать его он не собирался. Слишком много мороки.

– Эй, инспектор Крайса, каким зловонным духом тебя сюда занесло? – Дорогу им заступил высоченный крепкий парень в линялой рубашке. За его спиной стояли ещё четверо – таких же сильных, наглых и тупых. Хотя эти, видимо, были всё же тупее, раз ходили в подручных.

Крайс хорошо знал его, сталкивался не один раз. Фэрри Лепёшка, на редкость мерзостная личность. Ему повезло родиться в неплохом районе рядом с торговыми складами, недалеко от второго дока. Там есть свой собственный пропускной пункт для торговцев. И воздух там лучше, а значит, и дети рождаются более здоровыми. Видимо, ещё в детстве он решил, что физическая сила – это главное, что может быть в жизни, а ещё, что физический труд – не для него. Излюбленное занятие этого субъекта – избивать слабых или тех, кто ему не нравился, в компании своих дружков. Часть его шайки были обычными выродками из Среднего города, и Фэрри очень гордился, что под его рукой ходят те, кто живёт выше.

– Не твоё дело, Лепёшка. Уйди с дороги, – равнодушно ответил Крайс. Он не боялся Фэрри даже в детстве. Он его ненавидел. Переплавлять страх и обиду в ненависть и злость – вот то, чему его научило Дно. – Я спешу.

– Это куда это, скажи-ка на милость? – Фэрри издевательски улыбнулся. Его наглый, липкий взгляд ощупывал Крайса и его спутника, ища малейшие признаки страха и слабости.

– Инспектор, – тихо позвал Элиас, стоявший вплотную к Крайсу. Он не понимал, что происходит, но каким-то врождённым, животным инстинктом чувствовал опасность.

Конечно, эти люди не посмели бы причинить вред Благороднорождённому, и если бы он мог им объяснить, что инспектор сейчас находится под его покровительством, они бы отступили. Ведь дюжина человек на двоих – это лишено всякого здравого смысла и хоть какого-то уважения. Даже столь низменные люди не могли поступить подобным образом.

– Это ещё что за красотуля позади тебя? Так и знал, что не на девок ты падкий, крайса лаан . Хотя этот ничего, пойдёт, – скривил губы в мерзкой ухмылке Фэрри. Он собирался как следует развлечься с этим крысёнышем, возомнившим о себе невесть что. – Ну, ты мне так и не ответил, какого ты бродишь по моему району? Или осмелел там, наверху? Самый умный что ли? Если можешь цветных мушек видеть, так всё – уже выше всех, да?

– Тебя не касается. Уйди с дороги, Лепёшка, – повторил Крайс таким же холодным, ровным тоном. Сейчас Фэрри был словно дикий пёс, пока ещё скалит зубы, но может броситься в любой момент.

– А ты ответь на вопрос, Крайса, – издевательски попросил Фэрри, наклоняясь вперёд. Он искренне ненавидел тощего выскочку, каким-то образом обскакавшего его и выбившегося наверх. Не иначе каким-то обманом, Дар-то – это точно чушь для дураков. Он в такое не верил. А вот в то, что этот выродок как-то всех обдурил – вполне. И не поделился же! Хотя Фэрри его спрашивал, даже выбить ответ пытался. Не вышло. – Что ты в моём районе забыл, крысёныш? Дно не отпускает, да?

– Не отпускает, – спокойно ответил Крайс. Это было правдой, Дно не отпускало тех, кто здесь родился. Ядовитый воздух этого места входил в лёгкие при первом вздохе, пропитывал кости и кожу. Грязь облепливала руки и ноги, её невозможно было отмыть. Бесконечный гул проникал в сны и мысли. Глаза рождённых здесь не знали яркого света. Дно не отпускало, потому что было частью своих детей, неотделимой, невытравливаемой. Кто здесь родился, обречён был здесь и умереть. – И с какого это дня этот район твой, Фэрри? Здесь правит закон Гильдии. Или она тебе не указ?

– Не надо прикрываться Гильдией, здесь никого из них нет, – заметно стушевался Фэрри. Гильдию он боялся. Его не трогали, пока он вёл себя не слишком нагло. Но ходили слухи, что нынешний Глава Гильдии уж больно дружески относится к чёрному инспектору. С чего бы только? Но молодой Глава Гильдии беспредела не допускал и уже пару раз намекал Фэрри, что тот ходит по краю. – Или думаешь, они прибегут тебе сопли подтирать?

– Ты мародёрствуешь на их территории, Фэрри, так что сопли вытирать будешь ты. Кровавые, – недобро улыбнулся Крайс. Он верно нащупал слабину и теперь бил туда с жестокостью загнанной крысы. – Глава Гильдии не потерпит нападения на меня и моего спутника. И не думай, что у него нет глаз повсюду. Он уже знает о нашем разговоре, можешь не сомневаться.

– Это всё из-за этого красавчика лощёного? Из-за него, да? – Фэрри указал пальцем на Элиаса. Ему надо было уйти, сохранив лицо. И для этого лучше всего было найти причину, по которой нельзя именно сегодня. Вот в следующий раз – обязательно. Элиас отлично подходил. За убийство кого-то из Верхнего города Гильдия могла наказать очень жестоко. – Ладно, сегодня я отпущу тебя. Но берегись, Крайса, оглядывайся! Я из тебя гуляш сделаю! Запомни!

– Не горячись, Фэрри, ничего ты из меня не сделаешь. – Насмешливо и зло посмотрел на своего извечного противника инспектор Крайс. Фэрри труслив, но именно это делает его опасным. Глупость и страх толкают на безумные и рискованные выходки, порождают безрассудную ярость и жестокость. – А вот я вполне могу тебя настрогать аккуратными кусочками, ты и пикнуть не успеешь.

Крайс хищно улыбнулся и поднял правую руку, активировав Дар. В этот раз грубо, жёстко, так, что огненный поток обжёг лёгкие, впился раскалёнными иглами в мышцы. На секунду показалось, что они сейчас просто расплавятся. Руку обволокло чёрным плотным мороком, затвердевшим хитинными когтями на пальцах. Они могут разрезать всё, что угодно, а человека вскроют, едва коснувшись. Фэрри побледнел, на его лице все ещё была перекошенная глумливая улыбка, а в глазах плескался дикий, животный ужас. Крайс не пожалеет, не отведёт руку, убьёт, если решил убить – это он знал.

Пробормотав что-то невнятное, Фэрри махнул рукой и развернулся. Его люди исчезли так же незаметно и тихо, как и появились, растворились в переулках и грудах щебня. Инспектор Крайс стряхнул с руки чёрный пепел своего Дара и огляделся. У одного из домов, сбоку за чахлым едва живым деревцем стоял мальчик-подросток и внимательно за ними наблюдал. Заметив, что его обнаружили, он усмехнулся и отступил в тень дома. Гильдия следила за ними с того самого мига, как их подошвы коснулись Дна. Крайс медленно выдохнул. По крайней мере, не отмщёнными они бы не остались.

– Чего хотел этот человек? – Пальцы Элиаса подрагивали от схлынувшего напряжения. Во время всего разговора он стоял, не шевелясь и почти не дыша, и пытался понять, о чём они ведут речь. – Он не посмел бы напасть на меня.

– Посмел бы и напал. Он дурной. Вполне мог убить. Фэрри слишком глуп, чтобы бояться Благородных. Вы далеко, и для него – просто зажравшиеся выскочки, – Крайс сплёвывал горечь пережитой злости, он ненавидел Фэрри и до боли в пальцах желал, чтобы тот сорвался и ударил первым. Убивать его было нельзя, но вот перерезать жилы ради спасения небородного – вполне. – А вот Гильдия – близко. Их он боится. Пока ты здесь, со мной, он не тронет. В Дар он тоже не верил, пока не увидел собственными глазами.

– Ты ведь не собирался убивать его? Это совершенно недопустимо для носителей Дара! – Элиас с трудом мог поверить в то, что Крайс ему не лжёт. Бессмысленная жестокость, неоправданные убийства… во имя чего? – У этого человека не было причин желать мне зла, а ты сейчас не волен ни в чём, что я не одобряю.

– Не собирался, но покалечить мог бы. Его по-другому не остановить. Он мог убить тебя, и причины Фэрри для этого не нужны. Он просто злобный ублюдок, – равнодушно закончил Крайс. Этой твари просто нравилось мучить других. И поняв, что жертва больше не сопротивляется, Фэрри начинает издеваться. Когда-нибудь он обязательно его прикончит, если до этого им не займётся Гильдия. – Я имею право защищать тебя любыми способами. И именно поэтому я говорил тебе не отставать. Если бы он разделил нас, шансов решить дело миром у нас бы не было. Как и выйти из всего этого без потерь.

– Я… начинаю осознавать всю опасность этого места, – нехотя признался Элиас. Его до сих пор била нервная дрожь, природы которой он не мог понять. Его выученный, развитый ум не способен был осознать то, что подсказывали ему животные инстинкты, которые Элиас отрицал. – И признаю за тобой право обращаться ко мне быстро и запросто и отдавать разумные приказы, которым обязуюсь следовать. Во избежание ситуаций, опасных для жизни и здоровья. Я признаю также, что твои действия и слова до сего момента не были чрезмерными.

Крайс обернулся и с плохо скрываемым презрением посмотрел на Элиаса. Благороднорождённый только сейчас понял, каким местом является Дно. Вернее, это он так думает. Вот только шена Аштарет не знает и малой толики того, что здесь происходит. И не узнает, если им повезёт.

До следующего запланированного места они добирались ещё около получаса. Элиас молчал, меся ногами плотную грязь, утрамбованную в подобие дороги. Он устал, но не мог признаться в этом. Шена Аштарет любил длинные пешие прогулки, но только по хорошим дорогам, обсаженным деревьями и кустами. Здесь же была только грязь разной плотности или жёсткая, высохшая до каменного состояния земля, покрытая трещинами. Никакой зелени. И очень тяжёлый воздух, в котором выдыхаешься уже через десять минут. Элиас смотрел лишь себе под ноги, чувствуя скользящие по нему взгляды. Худые, оборванные люди, вечно голодные дети, реже – такие же наглые, как Фэрри Лепёшка, с тупым жестоким взглядом. Ещё реже – внимательные глаза в толпе или в тени за домом, наблюдательные, цепкие. Но обычно – просто пустота. Элиас не мог выносить эти взгляды, лишённые жизни, выжженные до серого пепла, полные непроходящей усталости и безысходности. Его начинало тошнить, когда он задумывался о том, что эти люди прожили всю жизнь здесь и никогда не поднимались даже в Средний город. Они просто не знали, что можно жить иначе. Как и он всего пару дней назад. Между Небом и Дном вовсе не несколько переходов и десяток подуровней. Между ними – непреодолимая пропасть и тлеющие угли ненависти.

– Мы пришли, – оборвал его мрачные мысли инспектор Крайс. Элиас поднял голову и посмотрел сначала на своего спутника, потом на двухэтажный большой каменный дом, рядом с которым они остановились. Он выглядел гораздо приличней всех, что ему доводилось видеть на Дне, за его состоянием явно следили. Да и окружавшие его дома казались более зажиточными, целыми. Это был приличный, можно сказать, респектабельный по меркам Дна район города. – Это бордель.

– Инспектор Крайс, вы забываетесь, – сдавленно проговорил Элиас. Привести его в подобное место? Да как он посмел! Шене Аштарет доводилось слышать о таких местах, и он примерно представлял, для чего они нужны. И некоторые не слишком разумные обитатели Верхнего города даже пользуются услугами таких заведений, расположенных в Среднем городе или на даже Дне. Но Элиасу и в голову не могло прийти, что он сам может переступить порог борделя.

Крайс только пожал плечами. Если Благороднорождённый брезгует, он вполне может остаться снаружи, если рискнёт. К тому же, сейчас была середина дня, время отдыха, так что клиентов внутри не было. Крайс постучал в дверь, выждал несколько минут и постучал снова. Сейчас все девушки спят, но кто-то должен был бодрствовать на всякий случай. Дверь открылась медленно, с протяжным скрипом. Местные девушки называли этот скрип «приветствием нежеланному гостю», как знак того, что ему здесь не рады.

– Мы ещё не открылись, приходите вечером. – Девушка, открывшая дверь, отчаянно зевнула. На ней был тонкий халат, сползший по плечу вниз и почти не прикрывавший грудь.

– Айша, я по делу. – Крайс нисколько не удивился тому, что девушка выглядит такой сонной. Айшу лучше было не оставлять на дежурство днём – она всегда засыпала.

– А, малыш Рюни! Давно же ты не заходил! Я соскучилась! – Айша улыбнулась всё ещё сонной, но при этом весьма смущающей улыбкой. – Ну, проходи, не стой на пороге.

– Ты часто здесь бываешь? – тихо и осторожно спросил Элиас у своего спутника. Такое поведение было для инспектора полиции недопустимым, но шене Аштарет казалось, что девушка посмотрела на Крайса не как на клиента. Хотя он мог и ошибаться, ведь своего опыта у него не было.

– Достаточно часто, – не стал отпираться Крайс. Местные девушки хорошо его знали, да и с Мадам он ладил. Хотя услугами ни разу не пользовался.

Крайс вошёл и закрыл за собой дверь, Элиас всё-таки решил рискнуть и последовать за ним. В холле было прохладно, и воздух казался чище. В полутёмном помещении стояла непривычная, почти абсолютная тишина. Даже не чувствовалось постоянного гула и вибрации – у дома был очень толстый фундамент. Крайс не знал, кто, когда и зачем его построил, но этот неведомый строитель определённо знал, от чего должен защитить его жильцов. Мадам как-то сказала ему, что дом этот очень старый. Его много раз перестраивали, один раз почти с нуля, но он всё равно стоял здесь так долго, что никто и мог представить себе Дно без него.

– Мадам скоро спустится. Принести тебе чаю? – Айша появилась бесшумно, словно материализовавшийся призрак. На плечах у неё красовалась цветастая шаль, лишь немного прикрывавшая прелести. – Ой, какой симпатичный! Он с тобой или клиент?

– Со мной, Айша. Принеси чай. – Крайс заслонил побледневшего Элиаса от девушки. Ещё не хватало, чтобы тот действительно решил остаться здесь надолго.

Впрочем, на это сейчас не было времени. Крайс всё отчётливее понимал, что шенай Калиа Аштарет мертва, и каждый их шаг лишь приближает их к ужасной правде. Но больше этого его беспокоила встреча с убийцей. Тот, кто осмелился поднять руку на Благороднорождённую, не только лишён жалости и здравого смысла, но и должен иметь веские основания для такого поступка. Значит, сражаться он будет отчаянно и до самого конца, чьим бы этот конец ни был.

– Шена Аштарет, у нас нет времени, так что задерживаться не будем. – Крайс повернулся к Элиасу. Тот стоял бледный и растерянный и нервно теребил снятый шарф в руках. Странно было видеть самоуверенного небородного таким. Крайсу подумалось, что Благороднорождённые – словно обласканные заботой дети, не ведавшие нужды, когда сталкиваются с ней, либо отвергают и презирают, либо испытывают непонятную им самим смесь вины, страха и жалости. Крайс вполне мог понять первых и никогда не пронимал вторых. Лучше бы этот самодовольный небородный смотрел на всё это с брезгливостью и презрением, чем вот так, словно умоляя «скажи, что всё это неправда». – Мы здесь по делу.

– Мне подобное и в голову не приходило, – тихо ответил Элиас. В первый миг он хотел возмутиться, возразить, что такое предложение постыдно и недостойно его чести Благороднорождённого из рода Аштарет. Но что-то его остановило. Он осознавал, что должен испытывать брезгливость, но ему почему-то было холодно.

– Малыш Рюни, давно не виделись! А ты неплохо выглядишь! Заходил бы чаще, я бы тебя накормила, а то вроде и живёшь едва ли не на крыше города, а тощий, как будто всё ещё голодаешь! – По лестнице, ведущей на второй этаж к комнатам, показалась дородная женщина, одетая так же вызывающе и откровенно, как и Айша. – А Жиайи сегодня нет, она сама работает в городе.

Она не торопясь спустилась и подошла к Крайсу. Уже немолодая, но когда-то весьма привлекательная женщина, Мадам заботилась об этом месте, доставшемся ей от предшественницы в наследство. Раньше она и сама здесь работала и до сих пор не утратила особого вкуса в одежде и привычек того времени.

– Я знаю, Мадам, – инспектор Крайс уважительно склонил голову. Эта женщина смогла стать одной из сил, управляющих жизнью Дна, и, несомненно, она давала дом и пристанище своим девушкам. – Я пришёл по делу.

– И что же это за дело, малыш? Ты же знаешь, я всегда рада помочь тебе, – Мадам улыбнулась Крайсу и, кажется, только после этого заметила стоявшего у него за спиной Элиаса. Тем временем комната начала наполнятся девушками. Они появлялись так же неслышно и незаметно, рассаживались на диванах или оставались стоять. Айша разбудила не только Мадам, она со всеми поспешила поделиться новостью. – Надо же, ты сегодня не один. Неужто Благородный? Нечастые гости.

– Благороднорождённый, Мадам. – К ним подошла одна из девушек. Она двигалась удивительно плавно и грациозно, в каждом её движении читалась зрелая женственность, осознание своей красоты и силы. Платье, подобранное с небывалым вкусом, дополняли также тщательно выбранные украшения. Даже сейчас, несмотря на столь внезапное пробуждение, её волосы и макияж были в идеальном порядке. Эта женщина всегда разительно отличалась от остальных работниц борделя. Элиас невольно склонил голову в поклоне, которым приветствуют равных по статусу, и спохватился, лишь почувствовав на себе удивлённый взгляд Мадам. Лицо Крайса осталось бесстрастным. – Шена из рода Аштарет, если мне не изменяет память, главная ветвь.

– Прошу простить мою неучтивость. – Элиас невольно коснулся серёг, предательски виднеющихся из-под почти что сползшего капюшона. – Я должен был представиться ранее. Моё краткое имя Элиас Калдайн Аштарет, наследник главной ветви дома Аштарет.

– Я польщена. Моё имя Кларисс. Так что привело вас сюда? Насколько я могу судить, частное расследование? – Кларисс скользнула взглядом по серьгам, удивлённо вскинула бровь. У этого юноши было высокое положение и уже заготовлено место в Совете. Он обучен работе с Механизмами. Сильные позиции для Благороднорождённого.

– У тебя есть её портрет? – Крайс обернулся и посмотрел на Элиаса. Тот всё ещё был под впечатлением от Кларисс.

– Разумеется, – спохватился Элиас и достал из нагрудного кармана маленький, но тонко выполненный портрет Калии. Она была изображена на нём в окружении крупных белых цветов с тонкими лепестками. Элиас протянул портрет Кларисс. – Это моя младшая сестра, шенай Калиа Энида Аштарет. Прошлой ночью она пропала. Полиция Неба считает, что она сбежала с мужчиной со Дна.

– Это невозможно, – Кларисс ответила ещё быстрее, чем в своё время Крайс. Женщина улыбнулась и покачала головой. Была в этой улыбке какая-то затаённая грусть, не понятная больше никому. – Это дитя росло в своём доме как хрупкий цветок в оранжерее. Её путь не мог пересечься с кем-то, рождённым здесь. Не обессудь, шена Аштарет, но это невозможно.

– Дай-ка мне поглядеть. – Мадам ловко выхватила портрет из рук Кларисс. Некоторое время она рассматривала его и качала головой. – Красивая девочка, очень красивая. Если бы такая здесь появилась, я бы точно узнала. Ничего не слышала, прости, малыш Рюни. Я скажу моим девочкам, чтобы искали, но пока порадовать нечем. О таком цветочке я бы точно знала.

– Благодарю, Мадам. – Крайс взял у неё из рук портрет и вернул Элиасу. – Я не надеялся, что она здесь, но проверить должен был.

– А с чего вы взяли, что она спуталась с кем-то отсюда? – Мадам лукаво улыбнулась и посмотрела на гостей. Одного она знала с детства, второго видела в первый раз. Крайса со Дна и неборождённый – люди с разными судьбами, они стояли рядом и ждали её слов, почти одинаково хмурясь.

– На подоконнике в её спальне была грязь из пятого или седьмого дока. – Крайс прижал ладонь ко рту и сухо откашлялся. Стоявшая рядом Айша погладила его по плечу.

– Дурная там грязь, въедливая. Нехорошая, – сказала одна из женщин, уже немолодая, невероятно худая и прямая как палка. – Да и докеры там не красавцы.

– Что ж, недобрый это знак, Рюни. Послушай, что я скажу. – Мадам скрестила руки на крупной налитой, ещё не дряблой груди и внимательно посмотрела на Крайса. – Я буду искать её, я помогу, но многого не жди. А сейчас ступай к Кою. Если уж она здесь, он точно это знает. И он поможет.

– Просто у Кою к тебе какая-то нездоровая тяга, – тихо прошептала Айша на ухо Крайсу и проказливо засмеялась. Ей нравилось дразнить брата своей подруги.

– Даже если он и не видел эту девочку, ему лучше знать, что кто-то творит свои тёмные дела у него за спиной, – весомо закончила Мадам. Она и сама имела тесные связи с Гильдией, да и её девочки тоже. – Если что-то узнаю, я тебе сообщу.

– Прошу простить мою неучтивость, но мы намереваемся покинуть Дно. Как же вы сможете сообщить нам? – растерянно поинтересовался Элиас. Он не ожидал, что женщина подобной прискорбной профессии окажет им безвозмездную помощь, что она настолько проникнется его положением.

– У меня хорошие девочки. У некоторых есть рабочий пропуск даже на Землю. Я вам сообщу, – по-доброму улыбнулась Мадам. Некоторые клиенты из одарённых не желали утруждать себя спуском на Дно и вызывали девочек наверх. Они хорошо платили, хотя некоторые бывали жестоки.

– Эй, Рюни, а этот Благородный такой красавчик! – тихо прошептала Айша на ухо Крайсу. Она легко массировала его плечи, чтобы хоть как-то оправдать то, что стояла так близко. – Может, уговоришь его прийти сюда уже не для дела?

– Нет, Айша, – так же тихо ответил Крайс. Глупая девчонка должна была понять, насколько нереальная её просьба. Да и ей не следовало интересоваться клиентами. – Он звезда. Ничего не поделаешь.

– Знаю, – грустно вздохнула девушка и забрала у него опустевшую чашку из-под чая.

– Нам надо идти, благодарю за помощь, – Крайс склонил голову, прощаясь. Теперь оставался самый неприятный и самый неизбежный пункт. Он хотел обойти всех на Дне, кто мог хоть что-то знать, за один день. Да и Мадам права, Кою лучше всё рассказать.

– Приходи в любое время, – Мадам тепло улыбнулась и протянула Крайсу конфету в яркой обёртке. Приторно сладкая, как всегда. – Малыш Рюни.

– Эй, Рюни, Жиайе что-нибудь передать? – с готовностью встрепенулась Айша. Крайс покачал головой.

– Ничего не надо. – Ему нечего было сказать ей, кроме того, что он обязательно придёт ещё, а это она знала и так.

– Тогда просто скажу, что ты заходил, – Айша помахала рукой. Она стояла и улыбалась, пока за их спинами не закрылась дверь. Потом улыбка исчезла с её лица, точно свечу загасили. – Жалко.

Элиас едва дождался, пока они отойдут на приличное расстояние от борделя. Вопросы буквально вертелись у него на кончике языка, готовые сорваться. Крайс же выглядел задумчивым и недовольным. Он шёл молча, просчитывая варианты и свои следующие шаги.

– Кем приходится тебе девушка по имени Жиайя? – не выдержал Элиас. Это был не самый важный вопрос, но первый, сорвавшийся с губ. Вопрос абсолютно бестактный, но мозг Элиаса был настолько переполнен информацией и впечатлениями, что правила приличия были оттеснены в самые дальние его уголки.

– Это моя сестра, – коротко ответил Крайс. Строго говоря, единоутробная. У его матери было несколько мужей, но все они давно умерли.

– Возможно, я неверно понял тебя. Ты хочешь сказать, что твоя сестра работает в том заведении? – Элиас резко остановился. В кармане на груди лежал портрет его собственной сестры, милой маленькой Калии. Он и помыслить не мог, что позволит хоть кому-то прикоснуться к ней до свадьбы. – Как ты можешь говорить об этом так спокойно?

– Заведение Мадам вполне приличное, – пожал плечами Крайс. Он стоял, не оборачиваясь, спиной чувствуя удивлённый и гневный взгляд Элиаса. Разумеется, тот не может и не хочет принимать подобной правды. Зато у Жиайи есть заработок, достаточно еды и кров, и о ней позаботятся, если что-то случится. – Это хорошая работа.

– Мог ли я ослышаться? Ты считаешь подобное приемлемым для своей сестры? Тхаэг! – Голос Элиаса дрогнул и оборвался. Звенящая тишина душного воздуха казалась наполненной не выплеснутыми криками. – Ты работаешь в полиции и считаешь это допустимым? Ты ведь страж законности и справедливости. И это, по-твоему, справедливо?

– Справедливость, говоришь? – Крайс медленно развернулся и поймал взгляд Элиаса. Тот отшатнулся, но потом пришёл в себя и ответил взглядом, полным праведного гнева. – Нет никакой общей справедливости, универсальной для всех. Для каждого она своя. То, что ты считаешь правильным или хотя бы допустимым. И то, что не можешь принять.

– Ты не прав! Справедливость не может быть личным делом каждого. Справедливость и возмездие – это то, что составляет основу законности! – Элиас смешивал строки из учебников, семейных текстов и собственные мысли. Это то, во что он верил с самого детства. Справедливость объективна. Равное воздаяние и следование общей справедливости – вот общие для всех правила.

– Это Дно. Здесь не действуют ни твои законы, ни твоя справедливость! – Крайс едва сдерживал собственную злость. Да что этот небородный мог знать о справедливости, как он вообще мог говорить о ней здесь? Внутри всё жарче разгорался пламень Дара, ещё контролируемый, ещё не вырвавшийся на свободу. – Твоя справедливость – она для Неба!

– Справедливость одна для всех. Совершивший противозаконие обязательно будет наказан. Благородный поступок награждён! Воздаяние и есть справедливость! – Элиас чувствовал, что просто обязан убедить Крайса. Иначе всё, во что он верил, окажется ложью. Он не мог этого допустить.

– Тогда скажи мне, поборник справедливости, как работает это твоё воздаяние здесь? – зло прошипел Крайс, ткнув Элиаса в грудь пальцем. Небожители должны оставаться на Небе. – Если бы эта твоя объективная справедливость существовала, то этого места вообще бы не существовало. Скажи мне, разве кто-то заслуживает жить здесь? Разве есть справедливость для тех, кто здесь появляется на свет? Или хочешь сказать, младенцы тоже в чём-то провинились?

– Нет, я не это имел в виду, – ошарашено ответил Элиас. Он не отступил, не отбросил руку Крайса. Шена Аштарет просто не знал, что ему ответить. Его обучали риторике и умению вести дискуссии, но сейчас Элиасу нечего было сказать. Он видел всех этих голодных детей с пустыми или слишком взрослыми глазами, видел больных людей и женщин, вынужденных продавать себя, чтобы жить. Элиас всё это видел и не понимал, почему в груди становится тяжело. Крайс прав, никто не заслуживает такого воздуха и вечно тусклого неба.

– Тогда не надо рассуждать о справедливости там, где её никогда не было, – зло бросил Крайс. Он перешёл все мыслимые границы приличия и здравого смысла. Да и обвинять этого Благороднорождённого в чём-то было жестоко, он ведь был всего лишь ребёнком своего мира. – Давай просто будем надеяться, что эта твоя хвалёная законность сработает для Благороднорождённого, похитившего твою сестру.

– Да как ты смеешь! – задохнулся от гнева Элиас. Инспектор посмел усомниться в том, что закон един для всех и действует для Благороднорождённых так же, как и для всех одарённых. Посмел предположить, что похититель сможет избежать кары.

– Смею, – холодно бросил Крайс. Он слишком хорошо помнил, что закон работает не всегда, и что воздаяние – личное дело каждого, как и справедливость.

– Ты отвратителен. Почему ты?.. – Элиас едва не плакал от обиды и несправедливости его обвинений. Но тяжелее всего ему было от того, что во многом Крайс был прав. Он уже видел достаточно, чтобы понять это. Дно отличалось слишком сильно, Элиасу про него ничего не рассказывали, не предупреждали. Он не ведал, что город так сильно различается на разных уровнях. Почему ему никто не сказал? Шена Аштарет оказался не готов к тому, что увидел, и теперь вёл себя как капризный ребёнок, не желающий верить в то, что мир может быть жесток. Элиас и сам понимал, как жалко выглядит.

– Ты задаёшь слишком много вопросов. – Крайс опустил руку и выдохнул. Гнев схлынул, оставив привычную опустошённость. Напряжение в груди сменилось болью.

– Я просто хочу понять, – беспомощно посмотрел на него Элиас. Что в этом такого предосудительного? Ему скоро придётся занять место в Совете, он должен лучше узнать город.

– Зачем? – устало спросил Крайс. – Ты поднимешься на Небо уже сегодня вечером, и никогда сюда не вернёшься. Так зачем тебе что-то знать, что-то понимать? Оставайся на своём Небе и живи ради него.

– Но мой долг – заботиться о благе всего города. Я хочу понять его весь. – Элиас тоже почувствовал, как ослабел его гнев. Он никогда ещё настолько не выходил из себя, никогда не испытывал столь сильных и противоречивых чувств. – Хочу разобраться.

– Не надо. Дно прекрасно существует само по себе. – Крайс лгал, Дну нужна была помощь. Но этот наивный мальчик всё равно не мог ничего изменить. Только запачкается и подставит голову под нож, погибнет сам и никого не спасёт, если и дальше будет искать свою мифическую справедливость. – Если попытаешься узнать его лучше, запачкаешься. Ты же слышал, что говорила Глена? Здесь дурная и въедливая грязь. А узнать Дно, не перемазавшись в ней, невозможно.

Элиас упрямо мотнул головой. Пусть инспектор Крайс думает, что хочет. Элиас твёрдо решил узнать как можно больше. И не только здесь. У него был высокий доступ к библиотеке Неба, он собирался найти там всё, что можно, про Дно. Откуда оно взялось, почему существует и почему – так. Не могло же быть так изначально? Город строился совершенным и сбалансированным. Пусть никто не помнит, когда и зачем это произошло, не знает, как тут всё работает. Но древние легенды говорили о том, что этот город должен был стать мечтой, защитой, надеждой. Здесь, на Дне, всего этого не было. В какой-то момент всё пошло не так. И если был способ всё исправить, Элиас собирался его найти.

Пусть сейчас он спорил во многом из чистого упрямства – ведь инспектор был прав во многом, пусть и жутко было это осознавать – но он не лгал ни себе, ни ему. Элиас хотел понять, ведь иначе ничего нельзя было изменить. Пусть не сразу, пусть постепенно, медленно, но что-то сделать он был просто обязан. После того, что Элиас видел и понял, оставить всё как есть – всё равно, что уподобиться Фэрри Лепёшке. Всё равно, что отказаться от самого себя.

Крайс стоял и смотрел на шену Аштарет. У того было лицо человека, принимающего важное решение. Всегда стоит опасаться людей с таким лицом, особенно, если они не до конца понимают, что происходит. Весь этот их спор был бессмысленным с самого начала. Ни он, ни Благороднорождённый никогда не признают правоту собеседника. Крайс не шевелился, он ждал, что скажет шена Аштарет. И самыми страшными словами были: «Я больше не нуждаюсь в ваших услугах». Его глупая гордость и нежелание уступать уже не раз доводили Крайса до проблем. Он не мог смолчать или признать правоту собеседника, потому что так удобно и выгодно. Та самая справедливость, о которой распинался небородный. Для инспектора это означало потерять себя, перестать бороться, перестать жить, лишь выживать. Из крайсы стать обычным слизнем, живущим на толстых трубах водопровода.

– А по какой причине они называли тебя Рюни? – внезапно спросил Элиас. Ему очень хотелось задать этот вопрос ещё там, в холле борделя, но он не счёл это уместным.

– У тебя есть моя карточка, переверни и прочитай, – ответил Крайс. Кризис миновал, Благороднорождённый не собирался отказываться от его услуг.

Дурное предчувствие, не отпускавшее Крайса с ночи, и заставившее выплеснуть всю свою накопленную обиду и злость на этого в целом не самого мерзкого жителя Неба, никуда не исчезло. Рот снова наполнился горечью. Горло сдавило болью. Крайс закашлялся, закрыл ладонью рот. Пока Элиас доставал карточку, переворачивал и читал, он успел украдкой утереть с губ кровь. Боль в лёгких усилилась, отдаваясь в рёбрах и цепляясь острыми коготками за горло.

– Рюни Крайс, Дар Разрезание, – вслух прочитал Элиас. Он удивлённо смотрел на серебряные буквы, выдавленные с обратной стороны чёрной карточки. – Так это твоё имя?

– Всё верно. Моё единственное и настоящее имя, – огрызнулся Крайс. То, что ему дали при рождении. Только одно, на Дне больше и не требовалось. – Только не смейся.

– Я вовсе не считаю твоё имя поводом для смеха. – Элиас постарался сдержать улыбку. Это имя совсем не подходило для мрачного и жёсткого инспектора полиции. – Мне оно кажется милым.

Крайс нахмурился, но не ответил. Ему самому его имя вовсе не казалось милым. Но раз уж Благороднорождённому хочется – пусть считает так.

– А Кларисс, кто она? – задумчиво спросил Элиас. Крайс только раздражённо фыркнул. Этот Благороднорождённый совершенно не понимал, когда его просили заткнуться. – Она показалась мне… совершенно иной. И её имя сильно отличается от имён девушек со Дна. Оно больше подходит кому-то из Верхнего города.

– Раньше её звали шенай Кларисс Вальмия Федарис, – ответил Крайс неохотно. Он знал эту историю от Мадам, кое-что рассказала Жиайя. – Она родилась на Небе, но была слишком любопытной. И однажды во время своих путешествий по Среднему городу встретила мужчину, которого полюбила. Мужчину со Дна. Она ушла с ним, они поженились и целых три года жили счастливо. Потому он умер, а она осталась здесь.

– Но почему она считает, что моя сестра не могла поступить так же? – Элиас понял, почему Крайс отреагировал так резко. Он знал эту историю, знал о невозможности подобного поступка.

– Не может быть в одном поколении двух таких дур, – холодно ответил Крайс. – Да и вряд ли твоя сестра переодевалась и бродила по Среднему городу.

Кларисс была не такой как все, истинной шенай. Сильной, уверенной в себе, благородной, умной. Он всегда восхищался ею и тем, что она до сих пор любила своего мужа.

Крайс судорожно вздохнул, поправил манжет плаща, пытаясь скрыть кровавые пятнышки на рукаве рубашки. Перегорело, им обоим надо было высказать накопившиеся претензии. После этого они смогут работать спокойнее. Откуда-то налетел холодный, сильный ветер, раздул полы плаща, швырнул в лицо пыль вперемешку с каким-то мусором. Крайс нахмурился и закусил губу. Ветер – это плохо. Обычно он появлялся перед чёрными годами. Элиас удивлённо посмотрел на своего спутника, но потом всё-таки улыбнулся. Ветер на Небе считался благословением. Сейчас же он показался шене Аштарет добрым знаком. Элиас подумал, что ещё успеет всё обдумать, во всём разобраться и связать свой старый мир с новым, рождённым в этом месте и в этом споре. А сейчас пора было идти дальше.

Глава 3. Кою

Поверить не могу, что кто-то осмелился

Покуситься на мою жизнь.

Элиас

Поверить не могу, что я его упустил.

Крайс

Трёхэтажный особняк был виден издалека. Он стоял посреди небольшой пустоши, сплошь заросшей ползучими стеблями фелны. Рядом не были ни деревца, ни даже крупного камня, никаких лишних построек. Никто не мог подойти к нему незамеченным. Особняк выглядел очень старым, даже старше того дома, где располагалось заведение Мадам. Седые, покрытые лишайниками и белым мхом камни, из которых он был сложен, помнили, казалось, время, когда Дно было совершенно другим. Его фундамент глубоко вгрызался в почву, проникал сквозь грязь и землю и врезался в каменное основание.

Внутри не было слышно гула, и почти не ощущалась вибрация. На крыше и в окнах не было видно ни единого человека, но, между тем, особняк надёжно защищался. Боевые члены Гильдии неусыпно следили за безопасностью своего дома. Множество информаторов каждый день снабжали эту цитадель слухами, они наблюдали и рассказывали обо всём, что происходило на всех уровнях города. Гильдия знала всё.

Кроме того, Гильдия занималась торговлей, в том числе и незаконной, заказными убийствами и контрабандой. Эта организация подмяла под себя почти что весь криминальный мир города и сосредоточила в своих руках небывалую власть. Но особняк, служивший ей штабом, располагался здесь, на Дне. И Глава Гильдии тоже был из местных. Для жителей самого нижнего уровня города Гильдия была единственным законом и единственной защитой. Ни полиция, ни иные представители власти никогда не спускались сюда. Никому и никогда не было дела до того, как и чем живёт Дно. Никому, кроме Гильдии и её Главы.

Именно к этому особняку и держал свой путь инспектор полиции Земли Крайс. Следом за ним плёлся донельзя уставший Благороднорождённый. Элиас тяжело дышал сквозь шарф и поминутно поправлял капюшон. Ему казалось, что Дно убивает его, вытягивая силы, вытаскивая наружу страх, неуверенность и сомнения. Шена Аштарет почти привык к постоянной вони, к странно пружинящей земле и полумраку, но никак не мог справиться с гнетущими мыслями и подавленностью.

– Инспектор, подожди. Мне надо отдышаться. – Элиас остановился и тяжело привалился плечом к почти развалившемуся дому. Стена под его весом заскрипела и слегка подалась вниз. – Никогда не чувствовал себя столь подавленным и опустошённым.

– Это из-за вибрации. – Крайс остановился и обернулся, чтобы проверить, в каком состоянии сейчас Благородный. Подумав немного, он достал из кармана купленный в Среднем городе пирожок, разломил пополам и протянул половину Элиасу. – Ты можешь её не слышать, как и гул, но она здесь всегда.

– Вибрация? Мне не доводилось слышать ни о какой вибрации на Дне. – Элиас поднял голову.

Капюшон сполз ему на плечи, растрепавшиеся волосы рассыпались по плечам. Он удивлённо посмотрел на протянутый ему пирожок, но всё-таки взял. Прогулка по Дну сильно вымотала его, нужно было восстановить силы. Хотя голод он не чувствовал, от усталости его подташнивало. В голове промелькнула мысль о том, что гул и вибрация сопровождают работу многих Механизмов, и здесь тоже есть некоторые, но древние машины всегда экранированы. Первородные, заботившиеся об этих Механизмах, могли проглядеть повреждение защитного кожуха. Но даже в этом случае гул и вибрация должны были ощущаться лишь подле своего источника, а туда местных не пускают. Механизм должен быть воистину огромен, чтобы его шум было слышно по всему Дну. Совет не мог не знать о чём-то, столь важном и колоссальном. Без постоянного обслуживания Механизмы не смогут работать без сбоев, а без Механизмов – каждого из них – не может существовать город. Додумать Элиас не смог, пообещав себе вернуться к этому вопросу потом, когда в голове прояснится.

– А о ней даже не все местные знают. Я могу слышать гул и ощущать вибрацию, но не у всех это выходит. Кто-то уже просто привык и не обращает внимания. Она здесь была всегда. И я понятия не имею, откуда она берётся. – Крайс задумчиво поднял голову к сумрачному небу над головой. Само собой, никаким небом оно не было – всего лишь изнанка нижнего подуровня Среднего города. Из внутреннего кармана плаща он достал плоскую фляжку с водой – всего на пару глотков, но им с Элиасом как раз хватит. – Из-под земли откуда-то. Снизу. Её не ощущаешь только в старых домах, где очень толстый фундамент. Как в борделе или резиденции Гильдии. Эти дома построили очень давно, их мало осталось.

– Тебе никогда не было любопытно узнать, кто построил эти дома и откуда исходит этот чудовищный гул? – Элиас мотнул головой, отбросил волосы назад и снова прикрыл их капюшоном. Он взял из рук Крайса фляжку и допил остатки воды, с благодарностью кивнул и вернул её обратно.

– Нет, не было. Я слышал, что где-то есть спуск ещё ниже, под Дно. Но это только байки, – пожал плечами Крайс с деланным равнодушием. Когда-то он ещё подростком с только что пробудившимся Даром нашёл этот самый спуск. Но тогда Крайс решил, что лишние знания ему не нужны, и отдавать за них жизнь глупо.

– Только… что? Я не знаю этого слова, – растерянно посмотрел на него Элиас. Ему никогда не приходило в голову, что речь Неба может отличаться от того, как говорят на других уровнях. Ведь одарённые более низкого статуса всегда говорили с Благороднорождёнными так же, как и они друг с другом. Ну, может, чуть более просто. Теперь же Элиас с трудом понимал, что говорят жители Дна, и чувствовал, как его собственные слова отличаются, выделяются.

– Слухи, не имеющие под собой оснований. Этого спуска никто не видел, вниз никто не спускался. Есть ли этот низ, тоже никто доподлинно не знает. – Крайс подождал, пока Элиас решится отпустить несчастный покосившийся забор и вновь присоединится к нему. – Всё дело в гуле. Никто не знает, что гудит там, внизу.

– Возможно, это Механизмы. Насколько мне известно, некоторые из них простираются до Дна, и Благороднорождённым, которым поручено их обслуживать, приходится порой спускаться сюда, – Элиас немного нервно улыбнулся, скрыв улыбку шарфом.

Он лукавил, не говоря всего, но для инспектора такого объяснения должно было быть достаточно. Ребёнком Элиас сочувствовал таким людям и немного завидовал. Долгий путь на самое Дно ради блага всего города – это благородный труд, хотя и весьма неприятный. Но теперь получалось, что работа этих самых Механизмов делала жизнь местных жителей едва ли выносимой. Это было недопустимо, ведь Благороднорождённые трудились на благо всех людей без исключения. Тем более, если защитные кожухи неисправны. Если же здесь работает иной Механизм, о котором он ничего не знает, о котором не знает Высший Совет, то всё даже хуже. И необъяснимее, ведь у Первородных есть доступ к спискам всех Механизмов, созданных одновременно с городом для его существования. Кроме того, важны и необходимы все Механизмы без исключения, если один из них забыт и не обслуживается, то чего они все лишены или чего могут лишиться в любой момент из-за неисправности?

– У моего рода здесь нет Механизмов.

– Ты мне потом сможешь написать список родов, которые регулярно бывают здесь? – с некоторым удивлением попросил Крайс. Он и не знал, что где-то здесь могут находиться полумифические древние Механизмы. Уж точно не на Дне. Но тот, кто сюда спускается регулярно, не вызовет подозрений. Даже если в этот раз будет не один.

– Да, разумеется. – Элиас ускорил шаг, его переполняла гордость от того, что он снова может быть полезен. Ему не нравилось ощущать себя беспомощным и неосведомлённым.

– Мы пришли, – холодно сказал Крайс через некоторое время.

Перед ними высился старинный трёхэтажный особняк, выстроенный из обтёсанного камня, покрытого лишайниками и белым мхом. Потемневшие от времени стены, крупные стрельчатые оконные рамы и стёкла, забранные частой решёткой. Элиас мог с уверенностью утверждать, что этот дом смотрелся бы чрезмерно мрачно и эксцентрично, но вполне уместно даже на Небе.

У высоких тяжёлых резных дверей стоял человек. Он словно ждал их, неотрывно наблюдая за их приближением. Это был немолодой, но ещё крепкий мужчина, с густыми седыми волосами, собранными в хвост, и тонкими чертами лица. В его взгляде читались лёгкое презрение, возмущение и уверенность в себе.

– Чёрный инспектор. – В голосе мужчины скользнула нотка неудовольствия. Крайс только усмехнулся. Старик ужасно ревновал своего хозяина к нему. – Ты договаривался о встрече?

– Нет, Фарид, – Крайс спокойно выдержал взгляд привратника. Преданнейший из слуг Главы Гильдии, он признавал в людях только повиновение своему хозяину. – Так он примет меня?

– Примет, – нехотя ответил Фарид. Его приказ состоял в том, чтобы встретить инспектора Крайса и пропустить внутрь. Глава Гильдии не только следил за каждым шагом это странной пары, но и просчитал всё, что они только собирались предпринять. – Проходите. Тайя вас проводит.

Фарид открыл дверь, врезанную в одну из тяжёлых створок. Он не одобрял то, что кто-то посторонний смеет приходить в штаб Гильдии без предварительной договорённости, но ослушаться прямого приказа не посмел. Крайс первым зашёл внутрь и огляделся. В холле было светло, под потолком висело две большие люстры. Свечи в них уже порядком оплыли и давали зеленоватый мерцающий свет. Их делали из животного жира с добавлением сока сэйвы, растения с болот восточного края Дна. Так свечи горели дольше, но давали мертвенный свет зеленоватого оттенка. У самого входа их ждал рыжеволосый молодой парень, с его лица не сходила насмешливая улыбка.

– Чёрный инспектор, давно не заходил. – Тайя махнул рукой, здороваясь со старым знакомым. Ему не было ровным счётом никакого дела до того, как к Крайсу относился Фарид, хоть он и считался его подчинённым. – Передумал?

– Нет, Тайя, – покачал головой Крайс. Его спрашивали об этом каждый раз, и каждый раз он отвечал одинаково. Это уже начинало походить на традицию.

– Инспектор Крайс, кто все эти люди и почему они так хорошо тебя знают? – тихо спросил Элиас. На Дне он чувствовал себя неуютно, но здесь ощутил в полной мере, насколько этот уровень изолирован от остальных. Это был словно отдельный город, и сейчас они шли по коридорам его главного правительственного здания.

– Члены Гильдии. Я бывал здесь прежде, – ответил Крайс, не оборачиваясь. Тайя усмехнулся с особой ехидцей, но никак не прокомментировал эти слова.

Их шаги эхом разносились по коридору. Дом казался совершенно пустым. Крайс смотрел прямо перед собой, но всё равно краем глаза замечал движение, ощущал присутствие других членов Гильдии – наблюдателей и убийц. Впрочем, Кою всегда был перестраховщиком.

Тайя остановился перед очередными дверями и распахнул их. За ними обнаружилась большая обеденная зала. Высокие стрельчатые окна давали мало света, так что на длинном, укрытом скатертью столе стояли подсвечники с такими же зеленоватыми, оплывшими свечами, как в холле. Они наполняли воздух травяной горечью, зато очищали его. У дальнего конца стола сидел мужчина. Как и все жители Дна, он обладал тонкой бледной кожей и расширенными зрачками, но всё равно сильно отличался от них. И дело было не только в стильном, дорогом костюме. В лице мужчины, в его взгляде чувствовалось то, чего нельзя было встретить больше ни в ком на Дне. В нём была сила, власть и уверенность. Элиас сразу же почувствовал это – то, что прежде ему доводилось наблюдать лишь у некоторых членов Совета и Высшего Совета, у представителей древнейших родов, к чьим голосам прислушивались, чьё мнение всегда считалось самым весомым. В мужчине была властность. Сила.

Взгляд Главы Гильдии задержался на лице Крайса, словно выискивая слабину. Некоторое время они смотрели друг на друга в безмолвном противостоянии. Потом Глава Гильдии перевёл взгляд на Элиаса. Некоторое время он молча наблюдал, изучал того, кто посмел явиться к нему без приглашения. Благороднорождённого, осмелившегося спуститься на Дно.

– Позвольте представиться. – Элиас прижал правую ладонь к центру груди и склонил голову. Так приветствуют только Благороднорождённых, только высших из них. Так выказывают уважение достойным. Элиас чувствовал, что это правильно. – Я шена Элиас Калдайн Аштарет, наследник главной ветви рода Аштарет.

– Что ж, приятно наконец познакомиться, – мужчина встал и улыбнулся. От этой улыбки Элиасу стало не по себе. Так могла бы улыбнуться сработавшая мышеловка. – Моё имя – Кою. Приветствую вас на Дне, шена Аштарет.

– Кою, мы по делу, – Крайс решительно оборвал обмен любезностями. Кою мог заболтать кого угодно, а Элиас был нужен ему живым, здоровым и адекватным. И желательно – не продавшим тело и душу Гильдии.

– Тогда прошу в мой кабинет, поговорим наедине, – Кою приглашающим жестом указал на неприметную дверь за своей спиной. – Винара, займи гостя.

Элиас только после этих слов обратил внимание на женщину, стоявшую за плечом Кою. Слишком уж сильно привлёк его внимание Глава Гильдии. Рядом с ним даже яркая красавица в откровенном платье терялась и делалась незаметной. Винара склонила голову и улыбнулась. В этом жесте была и покорность, и гордость одновременно. Элиас растерянно посмотрел вслед уходящему с Кою Крайсу. Он ещё ни разу не оставался без присмотра инспектора с тех самых пор, как ступил на землю Дна.

– Вам не о чем беспокоиться, здесь вас никто тронуть не посмеет, шена, – приветливо улыбнулась женщина. Она говорила правильно, словно жила в Верхнем городе. Или часто там работала. – Я принесу вам чай. Присаживайтесь.

Элиас покорно опустился на один из стульев по центру стола. В комнате кроме него никого не было, в пронзительной тишине не звучало даже малейшего шороха. Толстые стены с равным успехом защищали тайны и покой своих хозяев. Элиас поднял голову к потолку, куда не достигал мерцающий зеленоватый свет свечей. Поместья на Небе всегда были ярко освещены, окна часто оставались открытыми, чтобы впустить свежий воздух. Здесь же решётки и цветные стёкла делали окна элементом декора.

Странно было осознавать, что сейчас только середина дня. Элиас опустил голову и перевёл взгляд на канделябр. Он не смог бы выжить в постоянных сумерках, среди грязи и голой земли, кое-где прикрытой лишь бледными стеблями фелны. Элиаса уже мутило от всего, что он видел. От этих запахов, звуков и взглядов. Он не смог бы жить на Дне, даже находиться здесь долго было для него пыткой. Инспектор Крайс был абсолютно прав – его сестра никогда не спустилась бы сюда, даже ради великой любви.

– Ваш чай, шена. Это хороший чай из Верхнего города. – Винара поставила рядом с Элиасом чашку из тонкого фарфора, от которой поднимался ароматный дымок.

– Благодарю, – искренне сказал Элиас. Хороший чай был ему сейчас просто жизненно необходим. Винара лукаво усмехнулась и поставила рядом вазочку с печеньем. – Могу я задать тебе вопрос?

– Всё, что пожелаете, – кокетливо ответила Винара. Она не рассчитывала, что этот Благороднорождённый может стать одним из её клиентов – не тот тип, но не могла отказать себе в удовольствии подразнить его.

– Инспектор Крайс, мне думается, хорошо знаком с твоим… хозяином? – Элиас взял из вазочки печенье и торопливо засунул в рот, чтобы хоть как-то скрыть неловкость от столь откровенного проявления любопытства.

– Они знакомы с детства, росли вместе. Хотя Кою старше. И он мне не хозяин, я просто делаю то, что он просит. Работаю я на Мадам. Но и она лишь мой наниматель. – Винара с любопытством рассматривала Благороднорождённого. Ей редко попадались такие невинные милые мальчики, как этот. Девушке ужасно хотелось прижать его к груди и погладить по голове. Слишком уж потерянным он выглядел здесь, так далеко от привычного ему Неба. – Кою и Крайса неплохо ладят. Понимаешь, у Гильдии широкие связи по всему городу. Кою смог изменить эту организацию, сделать сильнее. За советом и помощью к нему не брезгуют обращаться даже некоторые не чистые на руку жители Неба. Да и среди его подчинённых найдётся парочка одарённых. Хотя Рюни он ценит больше них всех.

– Как это странно. Ведь они по разные стороны закона. – Элиас пытался уместить в своём представлении мира то, что глава преступной организации может быть дружен с полицейским. Пусть даже они и знакомы с детства.

– Есть узы важнее закона. К тому же, Кою никогда не переходил Крайсу дорогу на его территории. А здесь, на Дне, чёрный инспектор всего лишь обычный человек, сюда не распространяются его полномочия. – Винара подлила чай в чашку Элиаса. Кою всегда знал, как не попадаться. А ещё у него были весьма влиятельные союзники в Верхнем городе. – Не забивайте себе этим голову, шена.

– Могу ли я задать тебе ещё один вопрос? Только не сочти его насмешкой, – Элиас колебался. Это было всего лишь наблюдение, некое странное подобие ритуала, которому он не мог найти объяснения. – Когда мы посетили дом Шельмеца и заведение Мадам, они оба дали инспектору Крайсу по конфете. Не могла бы ты объяснить смысл этого поступка?

– Конфеты… да, конечно, – нехотя ответила Винара. Благороднорождённый поднял не самую приятную тему, но она не привыкла отказывать мужчинам, которых ей надо было развлечь. – Это одна из традиций Дна – давать конфеты тому, у кого недавно умер кто-то из близких. Что бы подсластить горечь утраты. Достаточно мерзкий обычай, он ничем не помогает, зато сладкое потом начинаешь ненавидеть.

– У инспектора Крайса кто-то умер? – сдавленным голосом спросил Элиас. Инспектор был так спокоен, что ему это и в голову прийти не могло.

– Этой ночью умерла его мать, – Винара не хотела развивать эту тему. Обсуждать личные дела чёрного инспектора не слишком разумно, тем более, в его отсутствие и с тем, от кого он точно предпочёл бы это скрыть. Но она получила приказ – развлекать небородного, и потому не могла не ответить.

– Мать? Лаган! Он казался мне таким спокойным, мне никогда и в голову не пришло бы. Ни единого проявления скорби! – Элиас взял ещё одно печенье – на удивление вкусное, испечённое в Верхнем городе. Инспектор Крайс опоздал на работу этим утром, теперь он понимал – почему. Чего Элиас не мог понять, так это то, как тот может быть так хладнокровен и невозмутим.

– Горе – это не та эмоция, которую он может себе позволить, – Винара пожала плечами. Все эти одарённые придавали слишком большое значение жизни. Тряслись над ней, боялись потерять. Ей это всегда казалось какой-то их особенной чертой. Крайса был не таким – он сполна впитал в себя бесчувственность и жестокость Дна, не жалел ни себя, ни кого бы то ни было ещё. Он гораздо больше был причастен к этому месту, чем ему хотелось бы. Крайса был сыном Дна. – К тому же, он потерял за свою жизнь слишком многих.

– Многих? У него большая семья? – Элиас понял, как мало знал об инспекторе Крайсе. И как мало, по сути, хотел знать.

– Уже нет. У него было несколько отчимов, много братьев и сестёр, но все они умерли. Дети – даже не достигнув совершеннолетия. – Винара хорошо знала Жиайю и от неё – про всю её семью. Впрочем, Рюни был достаточно примечательной личностью на Дне. – В живых сейчас остались только сам Крайса, Жиайя, его младшая сестра, и, кажется, один из братьев – Шима.

– Но почему они все умерли? – Элиас испытывал непонятную дрожь, словно прикасался к чему-то запретному и опасному.

– По разным причинам. Кто-то от болезней, кто-то из-за несчастных случав, одного из братьев во младенчестве загрызла крайса. Чёрный инспектор родился в поселении рядом с заводом, почти все взрослые и некоторые дети там работали, а это всегда риск, – ответила Винара отстранённо. Здесь таким списком никого не удивить. Можно было даже добавить – исчезновения, убийства, голод. Дно было безжалостно, редко кто доживал до преклонных лет. – Мать Крайсы очень долго болела. Её смерть не была чем-то неожиданным. Скорее, её ждали.

– А чем она была больна? – Элиас взволнованно смотрел на Винару, но его интересовала отнюдь не её красота. Она могла и смела отвечать на те вопросы, от которых Крайс бы отмахнулся, велев в очередной раз не лезть, куда не просят.

– Тем же, чем и Рюни, кровавым кашлем. Только он пока не заразен и ещё много лет будет не заразен. Иначе он не смог бы учиться и работать наверху. У его матери всё было уже запущено. На Дне нет лекарства от этой болезни. Здесь вообще нет никаких лекарств. Зато есть фелна. А насчёт Крайсы не стоит переживать, у него ещё есть запас времени, – Винара постаралась как-то уйти от болезненной темы. Ей совершенно не хотелось копаться в погребальных горшках семьи Крайсы. – Это не слишком хорошая тема для беседы, шена.

– Прошу простить мою настойчивость и бестактность, – Элиас покаянно улыбнулся девушке. Ему хотелось знать больше, но он понимал, что не имеет на это права. Так увлекают жуткие истории, рассказанные ночью у камина. Но сейчас это была не сказка, не фантазия, а реальность чуждого ему мира. – Могу я задать ещё один вопрос? Когда мы только спустились сюда, я заметил, как инспектор Крайс дал конфету одному мальчику. Теперь, когда мне удалось понять, что это за традиция, я задаюсь вопросом – как он узнал о потере этого бедного ребёнка?

– У него, наверное, был горшок в руках, – предположила Винара и, дождавшись утвердительного кивка Элиаса, продолжила. – Такие выдают в крематории после сожжения тела. И обычно только родственникам.

– Крематории? Верно ли я понял, что вы сжигаете тела ваших почивших родственников? – в ужасе посмотрел на неё Элиас. Так обращаться с телами умерших – кощунство. – Вы не отправляете их в рециклеры, не возвращаете ресурсы городу? Почему? Каждый человек, закончив свой путь, должен быть отправлен на переработку, вернуться в цикл воспроизводимых ресурсов. Родственники же могут почтить его память именным камнем на кладбище.

– У нас нет рециклеров – их здесь даже никто не видел – и нет кладбищ. Только крематории и горшки с пеплом. Думаю, наверху считают, что наши мертвецы не заслуживают быть возвращёнными в ресурсы, – задумчиво сказала Винара. Она быстро поняла, что лучше не говорить Благородному о том, что большинство просто удобряет этим пеплом огороды. – Мёртвые уже ничего не чувствуют, шена. Им всё равно. И, шена, зачем вам это всё?

– Вы все спрашиваете меня о цели, но я просто хочу знать, – нервно улыбнулся Элиас. Неужели они все так уверены, что он останется безразличен к их бедам? К тому пренебрежению, с которым относятся к жителям Дна – и живым, и мёртвым? – Я не хочу отворачиваться от всего этого, от Дна.

– Вам это не нужно, шена. Поверьте мне. Вам это совершенно не нужно. Просто забудьте. – Винара знала разных мужчин. Некоторые даже обещали вытащить её со Дна. Но правда в том, что слова всегда остаются словами. Никто не осмелится менять вековые устои. Никто не захочет. – У всех свои проблемы и цели.

– Я понимаю. Но всё же я не хочу забывать. И не хочу отвергать весь тот опыт, что я обрёл здесь, – Элиас покачал головой. Он не мог и не хотел отказываться от всего этого. Когда-нибудь он найдёт способ изменить хоть что-то, найдёт возможность улучшить жизнь на Дне. Поймёт и разберётся. Не для Крайса, не для жителей Дна, а для самого себя. Он не хотел отворачиваться и закрывать глаза.

Крайс ожидал от Кою любой выходки, но только не того, что он проигнорирует Благороднорождённого ради разговора с ним. Для бизнеса и положения Гильдии было бы разумно поступить как раз наоборот. Элиас вряд ли поймёт все тонкости и вряд ли обидится, хотя стоило бы. Кою оставил с ним Винару, она сможет развлечь даже Благородного. Стратегически верный ход, особенно на фоне предыдущей ошибки.

– Кою, ты что творишь? – не выдержал Крайс, едва за ними закрылась дверь кабинета. Впрочем, он догадывался, что не получит честного ответа. Кою всегда был скрытен. – Тебе бы стоило проявить больше уважения к небородному.

– Не надо учить меня, что делать, Рюни. – Кою наконец-то соизволил повернуться к Крайсу и внимательно посмотрел тому в глаза. Несколько минут они просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

Крайс никогда не мог прочитать по взгляду и выражению лица, о чём думает Кою. Тот был для него загадкой с тех пор, как они оба были детьми. Хотя свои мысли он тоже никому не доверял, а чувства умело прятал.

– Ты не передумал? – в голосе Кою проскользнуло то, что можно было принять за надежду. Крайс только покачал головой. Вот уже много лет Кою пытался уговорить его бросить Землю и вступить в Гильдию. Обещал полную свободу и защиту, хорошую жизнь и лекарства – всё, что угодно. Крайс не понимал до конца, почему Кою так отчаянно за него цепляется, но всегда помнил – ему есть, куда уходить. Когда болезнь его ослабит, когда его выгонят из управления полиции, Кою примет его. Или если он провалит это расследование – даже быстрее.

– Нет, Кою. Не в этот раз, – устало ответил Крайс. Кою был сильным, жестоким и немного сумасшедшим, но Рюни всегда мог на него положиться.

– Тогда рассказывай, зачем пришёл, – скрестил руки на груди Кою. Он не ждал другого ответа, но и не спросить не мог.

– У шены Аштарет прошлой ночью пропала сестра. На её подоконнике нашли следы грязи из пятого или седьмого дока. Полиция Неба решила, что она сбежала с мужчиной отсюда, – начал свой рассказ Крайс. Кою нахмурился, просчитывая все возможные последствия такого вывода полиции. – Ты ведь понимаешь, к какой катастрофе могло привести решение Аштарет доверить расследование своим? Дно спасла только его любознательность и дотошность. И ещё его тётка, посоветовавшая заказать частное расследование и поискать для этого кого-то со Дна.

– К таким неприятностям, что жить не получилось бы. У него не тётка, а золото в сливочном креме с кусочками зефира, – Кою восхищённо усмехнулся. Настоящий подарок судьбы, а от подарков он умел получать максимальную выгоду. – Но ты прав, Рюни. Кто-то очень сильно меня подставил, и мне плевать, что за причины были у этого крайса лаан.

Кою подошёл к письменному столу и достал из ящика плоскую стеклянную бутылку. Крайс терпеливо ждал, пока тот переварит полученную информацию и придёт к какому-то решению.

– Ещё что-то? – полуобернувшись к Крайсу, спросил Кою. Он отвинтил крышку и плеснул себе в стакан тёмно-янтарную, странно пахнущую жидкость.

– Похититель поранился о ядовитые розы, растущие под окном девушки, противоядие купил у Шельмеца. Оно продаётся только на Небе. – Крайс внимательно наблюдал за Кою, пытаясь разгадать его мысли. Тот ходил по комнате, держа в руках стакан, и думал. – Это не простая подстава, Кою. Преступники связаны с Дном. Может быть, это один из родов, которые обслуживают здесь Механизмы. Или они могут быть связаны с доками. Даже наверняка связаны.

– Механизмы… я мало знаю о них, Благороднорождённые хранят эти тайны тщательнее собственных статусных серёг. Ни на шаг не подпускают моих соглядатаев. Даже девочкам ничего выяснить не удаётся. Это же их привилегия, основа их власти, причина, по которой у них есть абсолютно всё в этой жизни, – Кою нервно улыбнулся, остановившись рядом со столом. Он отставил стакан и достал из кармана конфету – не сладкую дешёвку, а дорогую, купленную на Земле. – Мне жаль, Рюни. Она была замечательной женщиной.

– Благодарю, Кою. – Крайс взял конфету, развернул обёртку и откусил половину. Она была с шоколадом, не слишком сладкой и даже вкусной. От Кою Рюни мог принять сочувствие, потому что знал – оно искреннее. Всё остальное – лицемерная ложь. Кою знал его мать и хорошо к ней относился. Он действительно сочувствовал утрате. И ему действительно было жаль.

– Итак, ты пришёл сказать мне, что кто-то из неборождённых смеет крутить свои дела у меня под носом. – Кою некоторое время стоял, молча глядя на глянцевую поверхность стола, словно спрашивая совета у своего отражения. Шельмец не доложил ему о странной покупке, придётся поговорить с ним об этом. – Этому кому-то не стоило переходить мне дорогу. И пытаться свалить вину на Дно – тоже.

– Я спрашивал Мадам, девчонку здесь никто не видел. – Крайс доел конфету и привычно сунул обёртку в карман плаща. Кою был в своём праве, он – Глава Гильдии и должен защищать жителей Дна. – Что скажешь?

– Она уже мертва, – в голосе Кою не было ни злорадства, ни жалости. Это просто был факт – и чем больше проходило времени, тем более вероятным он становился. – Если они выкинули её труп в пятый, шестой или седьмой док, мы её уже не найдём. Но я буду искать, всё Дно перерою. Запомни, никто не имеет права так поступать с Гильдией. Ты вычислишь этих крайса лэттэ ?

– Вычислю, есть кое-какие идеи. – Крайс потёр переносицу и сухо откашлялся в ладонь. Теперь у него есть крепкий тыл, Кою поможет, поддержит и проведёт своё расследование здесь, на Дне. У Главы Гильдии есть все ресурсы и связи. Значит, об этом можно не беспокоиться. – Они использовали доки. И Шельмеца. Знали, какая в каком доке грязь, или выбрали наугад?

– Знали, – коротко ответил Кою. Он прекрасно разбирался во всём, что касалось доков. Через них шла вся крупная торговля с высшими уровнями, через них переправлялась контрабанда и грузы. И, разумеется, доки Дна были под полным контролем Гильдии. – Она очень едкая, её нельзя просто принести и положить. Чтобы донести её до Неба, надо позаботиться о подходящей таре. Эта грязь даже металл разъест, если дать ей время. Тот, кто притащил её, точно знал, как она действует. Иначе не донёс бы.

– Значит, скорее всего, это был кто-то из родов, связанных с доками, – Крайс достал записную книжку и сделал пометку. Надо было выяснить, кто из людей, подходящих под описание внешности, данное Шельмецом, относится к таким родам. – Кто-то, кто достаточно хорошо знает Дно.

– Ты уже выяснил мотив? – Кою подошёл к Крайсу, упёрся руками в стену по обе стороны от его лица. – Рюни, если ты не сможешь никого поймать, если провалишься и отправишься на Дно, тебе всё равно придётся найти ублюдка, посмевшего меня так подставить. Рано или поздно.

– Если провалюсь, вступлю в Гильдию. И найду его. Но я предпочёл бы до этого не доводить, – холодно ответил Крайс, глядя на Кою снизу вверх. Глава Гильдии был заметно выше его ростом. – Мне ещё есть, чем заняться на Земле.

– Чем же? Зачем тебе это гнилое место, Рюни? Ты же видишь, что оно ничем не лучше, такое же пустое и мерзкое. На Земле тебя ничего не держит, – голос Кою взволнованно дрогнул. Крайс напряжённо смотрел на своего старого друга. Глаза Кою лихорадочно блестели, в них смешивались мольба и жажда. – Останься здесь. Гильдия позаботится о твоём брате, Мадам – о Жиайе. Я достану для тебя все нужные лекарства. Рюни, останься. Тебе нечего делать на Земле.

– Ты ошибаешься, Кою. Хватит пожирать меня взглядом, используй мозги, или их тебе грязь доков разъела? – Крайс смотрел на него с безразличным спокойствием. Он не ожидал такого, но слова Кою стоили того, чтобы их обдумать. Смерть матери во многом освободила его. – Если бы меня не было на Земле, к кому пошёл бы Элиас? К тому, кто слепо подтвердил бы слова инспектора Неба? И чем бы это кончилось для тебя? Ты даже не понял бы, из-за чего на Дно устроили карательный рейд. Или ты считаешь себя неуязвимым?

– Ты прав, Рюни. – Кою опустил голову, но руки не убрал. Этот взгляд – немного надменный, колючий, холодный, как лезвие ножа – всегда действовал на него отрезвляюще. Кроме Рюни никто не смел говорить с ним в таком тоне, тыкать носом в его собственные ошибки. Никто не вёл себя с ним так прямо и так спокойно. – Я погорячился. Но всё равно, тебе там не место.

– Мне там самое место, Кою. Нельзя ничего изменить, находясь на Дне. Какой бы могущественной ни стала Гильдия, ты всё равно остаёшься крысой со Дна. – Крайс давно уже обдумывал эти слова, знал, что придётся убеждать, говорить. Он собрал все доводы, обосновал все причины. – Но я могу больше. Жители Земли не любят крыс, но терпят одну из них, пока у этой крысы есть Дар. Если ты хочешь что-то изменить в этом городе, то проще менять с двух сторон сразу.

– А ты прав, Рюни. Если только ты мне поможешь. Ты ведь не пытаешься обвести меня вокруг пальца? – Кою хищно улыбнулся. То, что предлагал ему Крайс, было даже лучше переманивания его в Гильдию. Они могли бы работать вместе, не потеряв при этом всех выгод его нынешнего положения. – Я ведь злопамятен как крайса.

– Я помню. – Крайс повернул голову и почти коснулся щекой руки Кою. Глава Гильдии ничего не забывал и не прощал. – Нам обоим есть, за что ненавидеть Благородных. Но сейчас ни у тебя, ни у меня нет сил им отомстить. Нет сил сделать хоть что-то.

– Я помогу тебе. И буду поддерживать дальше. Я подставлю плечи, Рюни. – Кою наклонился вперёд, едва не касаясь губами волос Крайса. Есть вещи, есть обещания, которые можно произносить лишь тихим шёпотом, таким, чтобы даже воздух в комнате не мог расслышать. – А ты поднимайся наверх. Узнай как можно больше и расскажи мне. Вместе мы придумаем и нашу месть, и наше будущее. Будущее всего Дна. Ты же помнишь, никто, кроме меня, не сможет его спасти.

– Я помню, Кою. Очень хорошо помню, – выдохнул Крайс. Какими бы безумными ни были эти слова, ему хотелось верить, что они действительно могут что-то изменить. Он так привык ко Дну, к его грязи, болезням, нищете, что просто не замечал их, считал чем-то естественным. Но этот Благороднорождённый, шена Аштарет, он смотрел непредвзято, он видел то, чем действительно является Дно. И он не мог принять этого. – Нам надо всё изменить. Никто не заслуживает того, чтобы жить на Дне. На том, какое оно сейчас.

– Ты прав, мой друг. Но всё-таки ты слишком сентиментален. – Кою растянул губы в довольной улыбке, оттолкнулся руками от стены и выпрямился, отстранился от Крайса. – Пойдём, не будем заставлять ждать твоего подопечного. И знаешь, Рюни, ты слишком коротко стрижёшь волосы.

– Мне так удобнее, – отмахнулся Крайс. Иногда Кою говорил сущие глупости.

– Но мне нравилось, когда они были длиннее, – капризно улыбнулся всемогущий Глава Гильдии.

Элиас едва не уронил печенье, когда дверь в кабинет Главы Гильдии наконец открылась. Он был настолько погружён в свои собственные мысли, что совершенно забыл о том, где находится. Винара незаметно подливала ему чай и не мешала размышлять. Она отлично знала, когда мужчине нужна беседа, а когда – тишина и неощутимое присутствие того, кто будет удовлетворять насущные потребности.

– Шена Элиас Аштарет, мы всё обговорили с инспектором. Меня весьма заинтересовала ваша проблема, так что я, пожалуй, помогу вам, – Глава Гильдии, которого инспектор Крайс назвал Кою, вежливо улыбнулся, но в этой улыбке не было ни грана тепла, только холод и жестокое предвкушение расправы. – Я буду разыскивать вашу сестру здесь, на Дне, в меру своих сил. Если я узнаю хоть что-то, я сообщу вам. Если я узнаю о том, что кто-то из Благороднорождённых посетил Дно без очевидной цели, я тоже сообщу.

– Благодарю вас, фенна Кою, – Элиас осознанно использовал обращение, принятое для тех, кто видит Дар, для жителей Земли. Для тех, кто жил на Дне, не было своей формы обращения, и он полагал, что так выразит своё уважение Главе Гильдии, превознеся его над его статусом. – Я вам очень признателен.

– Крайс, могу дать один совет. – Кою улыбнулся и склонил голову, принимая уважительное обращение от Элиаса, потом повернулся к инспектору Крайсу. – Пятый и седьмой доки всегда полны людей, в том числе и моих, появиться там незаметно очень сложно. Однако шестой док сейчас не используется, и течения вполне могут занести туда грязь из одного из соседних. Загляни туда, может, тебе улыбнётся удача.

– Понял, благодарю, – Крайс кивнул и подошёл к Элиасу, давая понять, что сейчас он опекает этого человека и не может действовать самостоятельно. Кою улыбнулся, показав, что понял. Для более обстоятельной беседы ещё придёт время. Да и за такую помощь – Кою ведь придётся перетряхнуть всё Дно в поисках девчонки – Крайсу придётся расплатиться чем-то равноценным. На Дне нет места ни доброте, ни бескорыстию.

После того, как они вышли из дома Гильдии, Элиас ещё некоторое время словно ощущал на себе чужие взгляды, настороженные и внимательные. Шена Аштарет не решался заговорить, а Крайс молчал. Инспектору было, что обдумать, и он пользовался возможностью – у Благородного наконец-то иссяк поток вопросов. То, что Рюни пообещал Кою, было бессмысленным и даже опасным. Но если у кого и был шанс что-то изменить, то только у них двоих. И только сейчас. Кою был самым молодым Главой Гильдии и уже сделал для Дна больше, чем почти все его предшественники. У Крайса был сильный Дар, едва ли не первый такой сильный за всю историю Дна. И если он раскрутит это дело, у него останутся знакомые на Небе, как ни странно, вполне благосклонные к нему. Впервые за всё то время, что Крайс жил на Земле, он подумал, что может подняться выше. Раньше ему этого просто не хотелось – он делал свою нудную работу, жил от выплаты к выплате и каждый раз спускался на Дно, чтобы встретиться с тем, что осталось от его семьи. Рюни не мог позволить себе на что-то решиться, ведь его деньги были необходимы матери, не мог рисковать. Теперь он был свободен, его собственная жизнь – и так уже давно отмеренная – стоила немного и оценивалась только величиной Дара. Кою был отличным лидером и хорошим стратегом. Если кто и сможет придумать план, многоходовую комбинацию по помощи Дну – то только он. И Крайс был готов помогать ему в этом. Чтобы в глазах таких, как Элиас, больше не было ужаса. Может быть, брезгливое отвращение, но не ужас. Крайс понял, что не обязан мириться. Так что его обещание, данное Кою, не было ложью. Хоть он и сам тогда не понимал, что говорит.

– Когда Кою упоминал Благородных, посещающих Дно с конкретной целью, он ведь имел в виду осмотр Механизмов? – Элиас и сам не понимал до конца, почему задал этот вопрос. Что-то в голосе и интонации Кою заставило его насторожиться, почувствовать неловкость.

– Или в бордель. Мало ли каких удовольствий может захотеться Благородным? – холодно и отстранённо ответил Крайс. Его мысли сейчас были заняты совершенно другими вещами. – Мы сейчас идём к докам, это достаточно далеко. Так что воспользуемся транспортом.

– Я и не предполагал, что на Дне есть какой-то доступный транспорт. Я не видел рельс поездов или дорог для экипажей, – со смесью сомнения и восторга сказал Элиас. Он порядком устал ходить пешком, ему безмерно надоел однообразный и унылый пейзаж.

– Зато здесь есть кое-что другое, – усмехнулся Крайс.

На Дне был собственный транспорт, в основном предназначенный для перевозки грузов. Людям обычно незачем было перемещаться на большие расстояния. Фермеры, докеры, заводские жили рядом с местом своей работы. Поселения Дна так же строились там, где можно было хоть как-то заработать себе на еду. Заселенные людьми участки уровня были здесь ощутимо меньше, чем на Земле или в Верхнем городе, но и пригодной хоть для чего-то земли здесь было очень мало. И ходить пешком на большие расстояния было опасно. Вдали от поселений крайс водилось заметно больше, ещё можно было встретить стаи диких псов. Гильдия и свободные охотники даже не пытались зачистить эти земли, лишь изредка устраивали большие рейды, обменивая человеческие жизни на груды звериного мяса и несколько месяцев покоя и тишины.

Инспектор Крайс остановился у небольшого приземистого здания всего в десяти минутах ходьбы от дома Гильдии. Здесь он оставил Элиаса дожидаться снаружи, рядом с парой скучающих торговцев – эти сразу распознали в нём небесную кровь. Они позаботятся, чтобы она не пролилась, проблемы с Гильдией им были совершенно не выгодны. Внутри здание было разгорожено на несколько крошечных комнатушек с одной большой в центре. Воздух здесь, очищенный от испарений Дна, был удушливо пропитан запахом пота, дешёвой выпивки, которую местные умельцы гнали из всего подряд, и какой-то приторно-сладкой выпечки. В центре большой комнаты стоял широкий стол, на котором аккуратными стопками лежали папки и бумаги. Крайсу он неприятно напомнил столы его коллег по полицейскому управлению. Внутри всё тоскливо заныло от осознания того, сколько работы главный инспектор навалил на него за время, пока он таскал небородного по Дну.

– Чего тебе? – окинул Крайса недовольным взглядом толстый краснощёкий мужчина, сидевший за столом. Во всём его поведении сквозило привычное презрение, настолько въевшееся в сам облик начальника транспортного узла, что его нельзя было вытравить ничем.

– Мне нужно к докам. – Крайс смотрел на мужчину равнодушно. Этот человек заведовал всеми перевозками, все торговцы вынуждены были действовать через него. Разумеется, у того выработалась высокомерная манера общения.

– А разрешение у тебя есть? – насмешливо поинтересовался начальник транспортного узла. Крайс молча достал из-за ворота рубашки полицейский жетон и свой серебряный пропускной, означавший, что он наделён Даром и имеет право подниматься до Земли. – Ах, ну в таком случае буду рад помочь! К какому доку вам надо?

– К пятому. – Крайс убрал жетоны под удивлённо-заинтересованным взглядом полной девушки, сидевшей за небольшим столиком в углу комнаты. Она жадно разглядывала незнакомого человека, продолжая увлечённо поедать сладкие булочки, густо усыпанные сахарной пудрой.

– Транспорт к пятому доку будет через полчаса. Доедете со всем комфортом! – оскалил сколотые зубы в улыбке толстяк. Ему редко приходилось видеть одарённых – не тот маршрут, где они часто появляются. Разве что видящие заглядывали.

– А грузовой? – поинтересовался Крайс. Пассажирские рейсы ходили к докам реже, но в них были относительно комфортные условия. Грузовые же не предполагали наличия посторонних, но иногда туда пускали тех, кому надо было срочно или у кого не было денег на нормальный билет.

– Ну что вы, в грузовом будет совершенно неудобно! – начальник транспортного узла всплеснул руками в притворном возмущении и едва не смахнул на пол стопку бумаг, прижатых тарелкой с толстенным бутербродом.

– Я спешу. Когда отправляется грузовой? – Крайс продолжал равнодушно смотреть в глаза толстяку, не отпуская его взгляд. Тот сильно нервничал и обильно потел, перелистывая здоровенный журнал, в котором были записаны время и место отхода машин.

– Через десять минут с пятого номера, – наконец кисло заявил он. Крайс кивнул и отсчитал нужную сумму за два билета. – Вы ещё успеете.

– Отлично, мне на двоих. – Крайс подтолкнул монеты к толстяку. Тот скривился ещё больше, он рассчитывал содрать с одарённого втрое, но тот, похоже, знал расценки. Да и по лицу был больше похож на местного.

Забрав записку от начальника транспортного узла, Крайс вышел наружу. Элиас уже успел подружиться со скучавшими торговцами. Кажется, их беседа была не только интересной, но и плодотворной. Лицо Благороднорождённого буквально светилось энтузиазмом.

– Пошли, у нас мало времени, – на ходу бросил Крайс.

– Но инспектор, я тут…. – Элиас послушно зашагал следом за Крайсом, хотя и без особой охоты.

– Эти торгаши тебе и от живой крайсы хвост продать могут, а ты её потом ловить будешь, чтобы отобрать. – Крайс покосился через плечо на Благороднорождённого, тот непонимающе смотрел на него, явно пытаясь сообразить, зачем ему хвост живой крайсы. – Ты ведь ничего не успел им наобещать?

– Нет, разумеется, нет! – возмутился Элиас. Слово его рода – твёрже алмаза, он никогда не стал бы разбрасываться им попусту. – Но я многое узнал, эти люди были весьма милы!

– Не верь всему, что говорят торговцы, – пожал плечами Крайс.

Они вышли к стоянкам машин – огромных, бронированных монстров. Их зевы были открыты – шла загрузка пассажиров и товара. На пыльном бетоне красной краской были нарисованы огромные цифры, обозначавшие места остановки машин.

– Нам сюда, – коротко бросил Крайс и подошёл к машине, стоявшей у цифры «пять». В первый раз эти средства передвижения производили сильное впечатление. Казалось, такая махина просто не способна сдвинуться с места. Но вся эта тяжесть и защита были жизненно необходимы вдали от людских поселений.

– Никогда мне не доводилось видеть ничего подобного, – поражённо выдохнул Элиас. По впечатлению и мощи эти машины могли сравниться разве что с Механизмами. Хотя те, конечно, были гораздо больше и значимее, да и видеть их полностью никому не доводилось. Даже Первородные имели доступ лишь к настроечным панелям и, при острой необходимости, к той части, которая требовала ремонта.

– Эй, мальцы, вам чего? – К ним подошёл один из водителей машины, высоченный, выше даже Элиаса, мужчина, с потемневшей от копоти кожей и внушительными мышцами.

– Нам в пятый док, – Крайс протянул ему записку, взглядом обрывая готового было поправить его Элиаса. Водитель некоторое время изучал написанное, потом кивнул в сторону открытого зева машины.

– Устраивайтесь там, только не поколотите чего. И не жрите лишнего, всё проверю, – добродушно усмехнулся водитель. Ему было безразлично, что он повезёт – пассажиров или товары. Но с этих можно было получить пару лишних монет. – Отходим через пять минут.

Крайс кивнул и зашёл внутрь машины. Он ездил на таких всего пару раз, ещё подростком. Всё внутреннее пространство занимали тюки, коробки, мешки и ящики. Только в центре был более-менее прямой проход, по которому Рюни и направился вглубь машины.

– Иди сюда. Здесь хлопок, можешь присесть, – Крайс кивнул на несколько тюков, сваленных у стенки. Элиас, всё ещё поражённо оглядывающийся по сторонам, подошёл к нему.

Напротив них через проход на таком же тюке сидела девушка. Она скромно потупила взгляд, едва заметив, что Элиас на неё смотрит. Ещё один пассажир, которому не хватило денег на нормальный транспорт. Вряд ли она так уж сильно спешила. Девушка вязала длинный шарф, торопливо постукивая спицами. Элиас некоторое время наблюдал за тем, что она делает. За это время водители успели задраить грузовой люк и стартовать. Машина двигалась быстро и достаточно ровно, но ощутимо вибрировала и утробно гудела. Воздух внутри быстро нагрелся.

Крайс сел на соседний тюк с хлопком и зябко обхватил себя руками за плечи. Утро было слишком суматошным, он проспал и потому забыл принять своё лекарство. Один раз – не страшно, но острые иголочки боли уже начали царапать лёгкие изнутри. Крайс тихо вздохнул, поднял ворот плаща и закрыл глаза. Спать ему сегодня тоже пришлось всего ничего. Дремота навалилась сразу, утягивая куда-то в глубину. Крайс мотнул головой, отгоняя её. Только не такая – тяжкая, не оставляющая возможности вернуться. Сон сморил его быстро. Гудение машины и мерный ход убаюкивали и без того уставшего инспектора. Разбудили его приглушённые голоса.

– Позвольте узнать, чем вы заняты, милая девушка? – Элиас, чуть наклонившись вперёд, заворожено смотрел на быстрое мелькание спиц в руках их попутчицы.

– Я вяжу шарф. – Девушка позволила себе лишь короткий, быстрый взгляд на Элиаса. Она никогда прежде не видела таких красивых мужчин.

– Он, вероятно, весьма тёплый и удобный? – продолжил допытываться заскучавший Благороднорождённый. Здесь, в машине, работали фильтры, очищавшие воздух, поступавший снаружи, поэтому Элиас даже убрал от лица свой собственный шарф.

– Вот, у меня есть уже готовые! – Девушка наклонилась куда-то вбок и достала из стоящей на полу торбы уже связанный толстый белый шарф и протянула Элиасу. – Они очень тёплые, удобные. Ими можно даже пояс обвязать, если спину потянул или продул – они помогут.

– Удивительно. – Элиас почти благоговейно взял в руки её изделие. Шарф оказался плотным, несколько грубоватым на ощупь, удивительно тёплым и тяжёлым. Элиас привык совсем к другим – лёгким и невесомым, нежным и исключительно декоративным. На Небе не было нужды в таких тяжеловесных вещах.

– Я вяжу их на продажу, – кротко улыбнулась девушка, всё ещё глядя в свою торбу. Там лежало ещё несколько похожих шарфов.

– Я куплю у вас этот! – Элиас прижал к груди шарф столь горячно, словно кто-то собирался у него его отобрать. Шена Аштарет засунул руку под куртку, там кое-как нащупал кошель и протянул девушке монету. Та растерянно посмотрела сначала на Элиаса, потом на Крайса – он казался ей более понятным, похожим на жителя Дна. Тот коротко кивнул, и девушка, радостно улыбнувшись, сжала монету в ладони.

– Это всего лишь шарфы, моя матушка вяжет такие красивые кружева, что ими не побрезговали бы и дамы из Верхнего города! – гордо заявила она. Конечно же, женщины из Верхнего города привыкли к гораздо более изысканным нарядам, она это прекрасно понимала. Девушка снова наклонилась к торбе, едва не уронив своё вязание на пол, и торопливо зашарила там руками. – Вот, посмотрите!

Кружева, которые она достала, действительно были великолепны. Тонкие, вычурно выплетенные, с какими-то крошечными блестящими камешками, похожими на капли воды на белых тонких нитях.

– Я не могу определить, что это за камни? – Элиас никак не мог подобрать слов, чтобы описать то чувство, похожее на смесь восторга и удивления, что рождалось у него, когда он смотрел на кружева в руках девушки. – Смею ли я предположить, что это бриллианты особой огранки?

– Ой, ну что вы! – звонко рассмеялась девушка. Кажется, предположение Благородного её только позабавило. – Это слюда! Матушка говорит, что это слюда. У нас в паре шагов от дома здоровенный завод, там в отвалах шлака найти камешки проще, чем вымоченную крайсу зажарить. Потом их надо расколоть, обтереть и проделать дырки раскалённой иголкой. Сначала сложно, но, как навостришься, раз плюнуть. Матушка говорит, что они похожи на остекленевшую каплю воды, на которую падает яркий луч света.

– Воистину, это так. – Элиас перебирал струящиеся между пальцами кружева. Ни одно подобное изделие, созданное одарёнными, не вызывало в нём подобных чувств. – Могу я купить у вас и это?

– Конечно! Я это тоже на продажу везу, – улыбнулась девушка. За один шарф она получила столько, сколько не надеялась получить за весь свой товар. Теперь она сможет купить матери тёплую шаль и плед. Может, даже на пару банок консервов хватит.

– Я пойду к водителям, кое-что спрошу, – Крайс поднялся со своего тюка. Элиас с девушкой почти одновременно вздрогнули. Они успели совершенно забыть о его присутствии, поглощённые своим разговором. – Не шалите тут без меня.

Инспектор Крайс обогнул несколько огромных тюков, почти перегородивших проход. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему он проснулся на самом деле. Гул и вибрация стали меньше. Машина замедлила ход, хотя на этом участке должна ехать быстро. Дверь в кабину не была закрыта, но он всё равно постучал перед тем, как войти.

– Почему мы замедлились? – Крайс вошёл и почти сразу схватился за поручень у двери – кабину изрядно мотало.

– Сам посмотри, какая буря, – водитель ткнул толстым пальцем в монитор наружного наблюдения. В машинах не было окон даже на водительском месте – только бронированные листы без малейшей щели. – Ни зги не видать.

– Понятно, – ответил Крайс, послушно рассматривая серо-чёрную рябистую пелену на мониторе.

Чёрный острый песок взмывал в воздух, закручивался по спирали и обрушивался сверху на ползущую через него машину или просто бил по ней со всей силы. Бури были редкостью даже в таких местах. Никто не знал, что их порождало, но они всегда были очень опасными. Некоторые из старожилов утверждали, что эти ветра вырываются из поддонья, того самого мистического места под уровнем Дна. А может быть, их порождали те самые Механизмы неборождённых, о которых говорил Элиас.

– Я кое-что проверю.

Крайс присел на корточки и коснулся ладонью пола машины. В груди огненным шариком вспыхнул Дар. Чёрные нити выскользнули из руки, растянулись, выискивая хоть малейший шанс проникнуть через броню. А потом выплеснулись наружу, протиснулись, заскользили по земле, разрезая песчинки на крошечные крупицы. Они всё ширились, тянулись, расходились кружевом, пока не наткнулись на живую плоть. И ещё на одну. И ещё. И ещё. Крайс медленно выдохнул и погасил Дар, глухо закашлялся, закрыв ладонью рот. Столько тонкое и протяжённое использование Дара отняло у него много сил.

– Эй, парень, ты чего? – Водитель-сменщик, сидевший рядом с коллегой и ждущий своей очереди сесть за приборы, повернулся к нему.

– Я в порядке. – Крайс с трудом поднялся на ноги и подошёл к пульту управления машиной. – У вас есть карта местности, по которой мы сейчас едем?

– Да, вот она, – сменщик ткнул пальцем в один из мониторов, на котором отображалась карта со всеми неровностями поверхности.

– Там снаружи большая стая гигантских крайс. Прямо по курсу, – выдохнул Крайс, вглядываясь в монитор и пытаясь сопоставить то, что было на нём изображено, с тем, что нащупал его Дар. – Надо поворачивать.

– Да мы бы заметили! – возмутился водитель и перевёл взгляд на уловитель биосигналов. Сплошные помехи. Водитель ёмко выругался и постучал по датчику пальцем. – Да куда ж мы повернём в такую погоду! Ничего ж не видно! Да даже в заду у моего начальника и то светлее!

– Они вот здесь, – Крайс обрисовал пальцем на мониторе неровную линию. – Совсем рядом.

– Ты откуда знаешь? Из этих, что ль, с чуйкой крайсиной? – водитель недобро прищурился и посмотрел на Крайса.

Встречались на Дне люди, обладающие сверхъестественным чутьём, способные определить на большом расстоянии не только местоположение, но и количество крайс и других опасных тварей. Их с удовольствием нанимали во время охотничьих рейдов, но в остальное время сторонились.

– Можно и так сказать, – Крайс достал из–под рубашки серебряный жетон одарённого.

– Иди назад, уцепись за что-нибудь, – кивнул водитель, нервно косясь на монитор одним глазом. Ему не хотелось связываться с одарённым, но с крайсами – ещё меньше. Лгать этому чудику было уж точно не с руки. – Сейчас будем поворачивать.

Крайс вышел, неплотно прикрыв за собой дверь. Не то, чтобы он мог чувствовать тех, в честь кого ему дали прозвище. Скорее, ощущал некоторую тревогу, напряжение. Как будто крайсы знали все маршруты и специально прятались в буре, глушившей сигналы. Хотя, может, так и было – они очень хитрые бестии.

– Хватит липнуть друг к другу, – Крайс вышел из-за нависающих огромных тюков. Элиас всё ещё о чём-то мило беседовал с девушкой, наклонившись к ней и даже, кажется, пододвинув поближе тюк с хлопком. Он возмущённо посмотрел на инспектора, посмевшего прервать его увлекательный разговор. Девушка покраснела и отодвинулась. – Сейчас будем разворачиваться, хватайтесь за что-нибудь тяжёлое или неподвижное.

Крайс протиснулся к незагороженной товаром стенке и ухватился за торчащую из неё скобу. Машина начала разворот, резко набрала скорость и наклонилась вбок. Элиас что-то невнятно побормотал, прижатый к одному из огромных тюков. Левый борт машины задрался, несколько незакреплённых лёгких ящиков перекатились на другую сторону. В заднюю стенку, ту, что открывалась при загрузке и потому была свободна от товаров, что-то дробно ударилось. Что-то тяжёлое. Едва машина выровнялась, от этой стенки стал слышен свистящий скрип и гулкие удары. Закреплённый люк ощутимо вздрагивал.

– Не свалился в чан с расплавом и так обрадовался, что не заметил шахты под ногами, – невесело прокомментировал Крайс. Дело принимало крутой оборот. Водитель успел обогнуть стаю и сейчас набирал ход, но несколько тварей всё-таки сумели уцепиться. И судя по ударам, не только крайсы. – Я к водителю. Возьми это.

– Но я не… – Элиас с недоумением взирал на протянутый ему инспектором Крайсом пистолет.

– Если они прогрызут броню, стреляй не думая, – Крайс зло пихнул в руки Благороднорождённого табельное оружие. – И хватит так на меня пялиться. Я поручаю тебе защищать девушку!

– Я не подведу, – гордо вскинул подбородок Элиас. Он умел пользоваться огнестрельным оружием, как и все Благородные. Хотя для шены Аштарет, как и для всех остальных, это было не более чем традицией. Элиасу и в голову не могло прийти, что когда-нибудь он будет вынужден применить этот навык на практике.

– Если закончатся патроны, достань свой нож, – Крайс напряжённо поджал губы. Против голодных крайс эта парочка продержится пару минут, не более. Повезёт, если Благородный успеет сделать хотя бы один выстрел. – Это даст тебе ещё пару секунд жизни.

– Это не нож! – заступился Элиас за честь и гордое имя своего церемониального кинжала. Крайс только пожал плечами и скрылся за тюками. По дороге к кабине пилотов он едва не упал, споткнувшись о выкатившийся откуда-то горшок.

– Мы увернулись. Но к нашему заду успело несколько зацепиться, – обрадовал он водителей. Те хором ругнулись и помянули Жителя Поддонья. – Их надо убрать, а то они прогрызутся внутрь. Там не только крайсы, но и дикие псы.

– Крайса делн! Ты уверен? – Сменщик встал со своего места и потянулся к рубильнику с красной ручкой. – Заряд у нас только один.

– Уверен. – Крайс не испытывал ни страха, ни злости, только лихорадочное возбуждение боя. Пока он стоит здесь и разговаривает, Элиаса уже могут доедать. – Эти твари вовсю в стенки долбятся. Или я по-твоему их зубы от песка по звуку не отличу?

– Вот ведь крайса хара ! – выругался сменщик, ещё раз дёргая рубильник. – Они провода перегрызли! И это в защитной-то упаковке под слоем брони! Придётся из грузового врубать.

– Надеюсь, наружу выходить не надо? – едко поинтересовался инспектор Крайс. Если что-то могло пойти не так – оно шло не так. Всё это расследование проходило именно по такому принципу.

Водитель-сменщик недобро на него посмотрел и, обогнув, вышел из кабины. Крайс последовал за ним, осторожно касаясь своего Дара – чтобы успеть активировать за секунду. Задняя стека содрогалась и скрипела сильнее, но ещё держалась.

– Ну что, хиляки, обмочили штанишки? – бодро крикнул сменщик Элиасу и девушке. Он прошёл к задней стенке и принялся открывать щиток. Если крайсы прорвутся, водитель погибнет первым.

– Кто там? Что за дикие, ужасные звуки? – Элиас подошёл к Крайсу, но пока решил не возвращать тому пистолет.

– Это гигантские крайсы. И дикие псы. – Крайс с каким-то почти неестественным спокойствием наблюдал за манипуляциями водителя. – Кстати, у тебя Дар, случаем, не боевой?

– Нет, совершенно не боевой, – покаянно опустил голову Элиас. Его Дар, Собирание, годился только для работы с информацией. Он протянул Крайсу свою карточку, лимонно-жёлтую, с написанным полным именем. – Но разве крайсы смогут преодолеть столь толстую преграду?

– Та крайса, которую ты видел, была обычной городской. Такие водятся в пригородах и загрызть могут разве что ребёнка. – Крайс не обратил внимания на то, как вытянулось лицо Элиаса. Благороднорождённого ужасала сама мысль о подобной смерти, но для ребёнка она была вдвойне ужасна. – А эти, живущие вдали от людских поселений, называются гигантскими крайсами. Они намного крупнее и свирепее. Если прорвутся, сожрут нас всех заживо, даже костей не оставят.

Элиас поражённо молчал. Не такой он представлял себе свою смерть. Честно говоря, он пока ещё вообще о ней не думал. Но теперь смерть билась в стенку и грызла металл. И смотрела на него из глаз молодой девушки, полных тоскливой обречённости. Крайс не лгал, вот что говорил её взгляд. Элиас сжимал бесполезный пистолет и надеялся лишь на одно – забрать с собой хотя бы одного монстра, не посрамить честь рода. Пусть об этом никто никогда и не узнает.

– Ещё секундочку. Сейчас треханёт! Готовьте тарелки, сейчас будет жаркое! – Водитель резко дёрнул вниз красный рычаг, перед этим замкнув несколько проводков и выдернув непонятный штырёк из белого металла из самого центра щитка.

Крошечный кусочек люка отвалился и упал на пол. В него просунулось что-то чёрное и волосатое – совсем немного. А потом это чёрное осветилось белым светом, за стенкой послышался дикий визг, полный невыносимой смертной боли и злобы. На люк обрушился град ударов, скрежет достиг невообразимых высот. Свет снаружи вспыхнул ещё раз и потух окончательно. Несколько секунд никто не шевелился, люди вслушивались в тишину, не нарушаемую ни одним посторонним звуком. Только гул моторов и вибрация машины.

– А ведь почти прогрызлись, твари, – спокойным, почти безразличным голосом сказал водитель. Только сейчас он осознал, как близко подошла к нему смерть. Мужчина ездил по этому маршруту уже не первый год и даже не раз натыкался на крайс, но с таким сталкивался впервые. – Ещё бы немного, и всё.

Инспектор кивнул, также безучастно глядя на крошечную дырочку в люке. Ещё бы немного, и можно было бы уже ни о чём не заботиться. Он безотчётно массировал грудь, силясь разогнать грызущую изнутри боль. А потом закашлялся, тяжело и сильно.

– Эй, ты не заразный часом? – с каким-то даже участием спросил водитель.

– Нет. Могу справку показать, – огрызнулся Крайс, всё ещё тяжело дыша. Он чувствовал спиной перепуганный и растерянный взгляд Элиаса. Сейчас Крайсу не хотелось даже видеть Благороднорождённого и уж тем более слышать его наивные и самоуверенные речи.

– Да на кой крайса лаан мне твоя справка? – раздосадовано ответил водитель. Его голос звучал почти обиженно: неужели его там, на Земле подлечить не могли? Ну и пусть, что крыса! Зато ведь с Даром. – Ты мне жизнь спас.

– Пользуйся, – отмахнулся Крайс. Ему не нужна была жизнь водителя. Просто очень не хотелось умирать. – И не забудь сообщить в Гильдию. Я тоже скажу.

– Замётано, – кивнул водитель-сменщик. Новому Главе Гильдии достаточно было одного обращения для разведки, а там и до охотничьей облавы. Он доверял словам людей. – Скоро уже подъезжаем, готовьтесь.

Когда он ушёл, Крайс устало опустился на мешок с хлопком. Он чувствовал себя выжатым, больным и смертельно не выспавшимся, но впереди ещё были доки, а там расслабляться нельзя.

– Дядюшка, спасибо вам, – девушка вежливо поклонилась. Её не смутили даже почти одинаково ошарашенные взгляды Крайса и Элиаса. – Вы нас от смерти спасли. Это ведь вы заметили, да?

– Какой я тебе дядюшка? – зло ответил Крайс. Он был не настолько старым, чтобы годиться в дядья взрослой девице. – Я заметил, но благодарить меня не за что. Я и свою шкуру спасал, не забывай.

– Инспектор Крайс, если бы они прорвались?.. – Элиас так и не решился закончить свой вопрос. Его руки всё ещё подрагивали. Шена Аштарет торопливо вернул Крайсу его пистолет.

– Если бы прорвались, сожрали бы нас заживо. Радует только, что быстро – крайсы жадные и вечно голодные. Так что мучились бы недолго. – Девушка вздрогнула от этих слов, но ничего не сказала. Элиас побледнел ещё сильнее, кажется, до него только сейчас начало доходить, чего он избежал. А Крайс вспомнил, как наткнулся ещё ребёнком на несколько обглоданных детских трупиков на границе поселения. Крайсы стаскивали туда добычу и оставляли рядом с гнездом. Потом уже взрослые всё выжгли, но он помнил, как чисто были обглоданы кости. – Приедем, сообщим в Гильдию. Они соберут людей, наймут охотников и уничтожат эту стаю.

– Гильдия занимается подобными вещами? Это весьма благородно, – Элиас говорил всё ещё не очень уверенно, но уже с какой-то надеждой. Крайс недовольно подумал, что в своём, отравленном приличным воспитанием и тепличной жизнью мозгу этот Благороднорождённый уже успел приписать Кою множество прекрасных душевных качеств, коими тот не обладал.

– Это их обязанность. Гильдия защищает людей Дна. Таково её предназначение. Но это же и даёт ей почти неограниченную власть. – Крайс прекрасно знал, как устроен и как работает механизм Гильдии. Кою не был чистым и светлым идеалом, скорее, наоборот. Просто всякую грязь вроде заказных убийств или наркотиков он предпочитал сплавлять наверх, чтобы не засорять Дно. А ещё Кою поклялся, только вступив подростком в Гильдию, что больше не допустит бездействия, которое будет стоить людям жизней. На то были свои причины. – Гильдия имеет изрядную долю прибыли с товаров, которые перевозят эти машины. Стаи крайс им не выгодны.

Машина начала постепенно замедлять ход и забирать вправо. Из-за того разворота они съехали с маршрута, и теперь водитель его корректировал. До доков добрались действительно быстро, даже с опережением графика – после встречи с крайсами водитель гнал на пределе скорости. Когда машина остановилась, и люк открылся, инспектор вышел наружу первым, ещё раз напомнил водителям про Гильдию и выслушал их благодарности.

– Ты тоже сообщи о стае, – сказал девушке на прощание инспектор Крайс. Та кивнула и быстро растворилась в толпе.

Элиас с оторопью смотрел на машину, которую только что покинул. Вся её внешняя обшивка была исцарапана, кое-где листы брони были буквально вырваны с корнем. Задний люк, весь искорёженный, покрытый свежими шрамами от когтей и клыков, цеплял чужие взгляды. Элиас слышал сочувственные и настороженные перешёптывания проходивших мимо людей. А ведь на тех местах, где были оторваны листы брони, тоже виднелись глубокие борозды. Крайсы пытались пробраться, где только могли. Элиас стоял, не в силах до конца осознать, какого ужаса избежал. Всего лишь случайность и чутьё инспектора – тонкая преграда перед жуткой бездной, перед тьмой, что заполняла собой все те части Дна, где не жили люди. Элиас не узрел её лица, но почувствовал дыхание. Лишь когда инспектор Крайс подошёл к нему и тронул за плечо, шена Аштарет смог оторвать взгляд от изуродованного люка.

Людей вокруг действительно было много. И это были ещё не сами доки – только остановка для машин. Крайс огляделся, ища в толпе кого-то, кто был связан с Гильдией. Это мог быть нанятый каким-нибудь водителем пассажирской машины охранник или проститутка. Они обычно работали на Гильдию или имели с ней связи. Наконец Крайс нашёл в толпе подходящего человека. Высокий, на голову выше Элиаса, парень с огромными перекачанными руками и скруткой из вонючих коричневых листьев датты в зубах – лёгкого наркотика, который был разрешён даже в борделях. На Дне росло много такого, что годилось, чтобы затуманить себе мозги. Кою в своё время поделился с Крайсом теорией о том, что фенна тоже имеет наркотический эффект. А может, ещё и подавляет проявление Дара. И посажена была на Дне специально, чтобы никто из местных никогда не смог вырваться отсюда окончательно. Бредовая на первый взгляд, но не лишённая смысла идея.

– Ты можешь передать кое-что Кою? – Крайс решительно подошёл к высокому парню со скруткой в зубах. Элиас, чуть не потерявший инспектора в толпе, едва успел его догнать.

– А кто спрашивает? – равнодушно поинтересовался детина, сплёвывая коричневую слюну под ноги Крайсу. – Может, ты ему враг?

– Я ему не враг. Моё имя Рюни Крайса, – ответил инспектор. Он подождал, пока парень переварит эту информацию. – Я приехал только что вон на той машине. И мы напоролись на огромную стаю гигантских крайс и диких псов. Передай ему, пусть проверит маршрут.

– Крайса? За что тебя так прозвали-то? Ножик что ль совсем сточил уже? Или любишь дружкам за монету глотку вскрывать? – расхохотался детина, довольный своей незатейливой шуткой. Все знали, что крайсы безжалостны и жестоки, что они жадные и хитрые, и шкурой чуют опасность. – Хорошо, я передам ему, Рюни Крайса. Добро пожаловать в доки. И сапоги не забудь.

– Какие ещё сапоги? – осторожно спросил у Крайса Элиас, когда они отошли в сторону.

– Вот эти, – Крайс махнул рукой в сторону огромных бочек, стоявших буквально на каждом углу. Все они были забиты высокими прорезиненными сапогами разных размеров. – Их можно брать бесплатно, только потом надо возвращать в специальные приёмники. Грязь в пятом и седьмом доках очень едкая. Когда слуги будут оттирать подоконник в комнате твоей сестры, они, скорее всего, обнаружат, что мрамор под пятном потускнел или даже потрескался. И главное, пусть делают это в перчатках из такой же прорезиненной ткани. Их можно найти в доках Неба.

– Я распоряжусь. Но зачем сапоги? – всё ещё не понимая, спросил Элиас. Он был рад тому, что не отдал приказ стереть грязь с подоконника ещё вчера вечером. Ему и в голову не пришло, что она может оказаться опасной.

– Чтобы ты без обуви не остался. А потом и без ног. Эта грязь очень быстро разъедает любую органику, – пояснил Крайс. Трупы прятать в этих доках – самый удачный вариант, через пару дней от них не остаётся даже скелета. Потому и людей Гильдии здесь много, только они незаметны, смешаны с толпой. И потому Благороднорождённый вряд ли мог привезти сюда девушку и избежать их пристального внимания.

– Но нам ведь надо не сюда, – напомнил Элиас. Его уже начинала раздражать эта разномастная шумная толпа: ни капли взаимного уважения, бесконечная суета, толкотня и крики. Недалеко от доков расположился рынок, где торговцы скупали товары или обменивались ими для того, чтобы потом отправить на другие уровни города на кораблях. Торговля шла бойко, хотя с точки зрения Элиаса, совершенно бестолково.

– Шестой док не используется, машины туда не ходят. А нам не надо привлекать лишнее внимание. – Крайс уверенно двигался сквозь толпу. Элиас держался рядом, опасаясь потерять инспектора из вида. А за ними двумя неотрывно следили люди Кою – в этом Рюни был абсолютно уверен. Скоро соглядатаи отстанут – в пустом доке непросто остаться незамеченным, да и защищать там не от кого.

Инспектор Крайс обогнул небольшой стихийный рынок, отделившийся от основного, и направился дальше, туда, где людей не было вообще. Он петлял между заброшенными и полупустыми складами, местами проржавевшими до дыр или обвалившимися. Потом им прошлось пересечь пустырь. Элиас нервно оглядывался и прислушивался. Он всё ещё помнил ужас, пережитый во время поездки.

– Здесь даже обычные крайсы редкость. А вот крысы вполне могут бегать. Но их бояться не надо, – почти снисходительно сказал Крайс. Почему-то к докам крайс совершенно не тянуло. А вот их мелкие сородичи водились здесь в изобилии и были настоящим бедствием торговцев и корабельщиков, которым приходилось из-за них регулярно протравливать свои корабли.

Крайс и Элиас шли вдоль длинного забора, отгораживающего сами доки от всех вспомогательных построек, стихийных рынков и административных зданий. Высокий, толстый, больше похожий на защитную стену, этот забор был сделан из особого бетона, почти не знавшего сноса, не сдававшегося ни времени, ни разрушительному действию едких кислот, растворённых в жирной грязи. Доки Дна отличались от доков на Небе. Они казались Элиасу более тяжеловесными, защищёнными, непреступными. Словно оттуда, из вертикального Внешнего моря, мог прийти враг.

Крайс старался не подходить к самому забору. Там местами попадалась жирная чёрная грязь, ему не хотелось всё время петлять, огибая её. Впереди уже замаячили ворота, они выдавались вперёд, окаймлённые массивными бетонными колоннами. Обычно створки не запирались и не закрывались даже на ночь. Но эти доки не использовались, так что ожидать можно было чего угодно.

Когда они подошли к воротам, обнаружилось, что пройти можно только через небольшую калитку, которую обычно использовали ремонтники. Она была не заперта. Крайс решительно потянул на себя свербяще заскрипевшую дверь и прошёл внутрь. Доки были абсолютно пусты, только у самого дальнего пирса лежал на боку гигантский бронированный корабль.

Большую часть внутреннего пространства доков занимала огромная забетонированная площадка, с одной стороны огороженная забором, а с другой упирающаяся в стену. Серая, шершавая на вид, невесть из чего сделанная, эта стена поднималась вверх и терялась в туманной дымке. Там, за ней находилось Внешнее море. Никто и никогда не видел, как оно выглядит, даже те, кто водил по нему корабли. Как и водители машин, они полностью полагались на приборы. Море было, наверное, самым опасным, самым смертоносным местом в городе. И никто не знал, почему, ведь те, кто видел его, рассказать уже не могли. Морем не возили пассажиров, а те ненормальные, кто пытался подняться на более высокий уровень тайком, в обход пропускных пунктов, и прятался в трюмах, либо исчезали, либо умирали жуткой смертью. Лишь немногим удавалось выжить. Эти счастливчики либо сходили с ума, либо всю оставшуюся жизнь старались забыть пережитое. И никому ничего не рассказывали.

– Надо осмотреться, поискать следы, – Крайс скользил взглядом по гигантским кранам, зданию администрации дока, открытым складским площадкам и огромной туше корабля. Тишина казалась непривычной на Дне. Сквозь толстый слой бетона не пробивались гул и вибрации Дна. В душном воздухе висел странный, влажный запах, на высохших пирсах виднелись пятна чёрной жирной грязи. – Только смотри под ноги, не вляпайся.

– Думаю, нам надо разойтись и всё внимательно осмотреть. Если твои предположения верны, мы найдём следы! – в голосе Элиаса звенела восторженная энергия. Он совершенно не мог долго предаваться унынию и с уверенностью баловня судьбы отметал постыдный страх и любые воспоминания о нём, как только опасность проходила стороной.

Крайс кивнул и направился к ближайшему пирсу. Там грязи было много, она расползлась чёрными щупальцами по серому бетону в безуспешной попытке разъесть его. Кто знает, из чего делали этот материал, только в замене он не нуждался со времён строительства доков. На обследование пирса Крайс потратил почти час, когда в самом его конце у стены обнаружил весьма примечательный след, отпечатанный в грязи. Этот след явно не принадлежал докерам или ремонтникам – слишком необычный рисунок подошвы и узкая стопа. Но определить точно мог разве что Элиас, знавший, как выглядят отпечатки сапог Благородных. Так что Крайс направился к занимавшемуся поисками в другом месте шене Аштарет.

Рюни уже почти дошёл до Элиаса, собирался его окликнуть, когда почувствовал чужой взгляд. Это было что-то большее, чем просто интуиция – чутьё или инстинкт. Рефлексы сработали раньше, чем Крайс это осознал. Тело рванулось вперёд и вниз, он сшиб с ног Элиаса и дёрнул вбок, на твёрдый холодный бетон. Тот только успел вскрикнуть и упал, больно ударившись плечом. Крайс резко обернулся, всё ещё прижимая замершее от неожиданности тело неборождённого к полу. Какие-то доли секунды, чтобы заметить, как в том месте, где только что стоял Элиас, взметнулся фонтанчик каменных брызг. Снайпер! Ещё полсекунды на то, чтобы дёрнуться вперёд, за металлические ящики у края пирса. Крайс вцепился в воротник Элиаса мёртвой хваткой, едва не вывернув себе суставы, зашвырнул его за укрытие. Следующая пуля чиркнула по ящику, над его головой.

– Крайс, что?.. – перепугано посмотрел на него Элиас. Он не успел понять, что произошло, всё тело болело от удара о бетон, горло, перетянутое воротником, саднило.

– Заткнись и сиди тихо! – зло прошипел Крайс, кладя руку на голову Благороднорождённого и с силой надавливая ему на затылок. – Пригнись, пока тебя не пристрелили.

Элиас послушно сжался в комок, подтянул к груди длинные ноги. К нему начало приходить понимание того, что происходит. Ещё несколько выстрелов высекли искры из ящиков, и одна прошила бетон совсем рядом с ними. Крайс сидел, прижавшись спиной к холодному металлу, и прислушивался, пытаясь определить, откуда стреляет снайпер. Одну руку он всё так же держал на голове Элиаса, прижав её к своим коленям. Тот не сопротивлялся, парализованный не столько страхом, сколько нелепостью, нереальностью происходящего.

Крайс нащупал пистолет, но потом отказался от этой идеи. Если воспользоваться им, будут проблемы. Стрелять в них мог только Благородный – только у них было право носить и пользоваться огнестрельным оружием без ограничений. И только неборождённые могли использовать что-то, кроме самых простых пистолетов. А это явно была снайперская винтовка. Крайс ни разу не видел их, но на общем инструктаже по огнестрельному оружию в полицейском колледже им рассказывали. Между позицией стрелка и их укрытием было большое открытое пространство – не подобраться. Оставалось только сидеть, прижавшись друг к другу, и ждать. Как тогда, когда шла «охота на крысят».

Это произошло, когда Крайс был ещё ребёнком, ещё просто Рюни. Тогда он также прятался за какими-то ящиками, закрывая руками маленькую сестру. «Охота на крысят» шла уже третий день. Никто так и не узнал, принёс ли тот Благородный наркотики с собой, или одна из девушек Мадам решила подзаработать – её потом нашли жестоко убитой – но тот парень свихнулся. Наркотик подействовал на него как-то странно, полностью вывернув мозги. Небородный достал пистолет, который принёс с собой, и несколько пачек патронов. Благородный решил поохотиться, и убивал он только детей. Никто не мог остановить его, никто не смел заступить ему дорогу. Даже Гильдия молчала. Они послали запрос в Верхний город, но за три дня ответа так и не получили. Никто не пришёл за Благородным, никому не было дела до мёртвых крысят. Рюни, как и все дети, оказавшиеся поблизости от психа с оружием, прятался, где мог, и защищал сестру. В доме оставаться было бессмысленно, убийца входил туда, куда хотел.

Жиайя тогда была меньше него, ещё слабая, пугливая. Не такая, как сейчас. И запомнила она меньше, чем Рюни. В её памяти не осталось ни липкого страха, ни безнадёжного отчаянья, вырождавшихся в ненависть столь полную, столь чёрную, что она могла затмить даже смерть. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. К Благородному сзади подошёл мальчик-подросток и перерезал ему горло. Просто, одним движением, без эмоций и слов. Потом он уселся на заборчик рядом с телом и стал ждать кары. Никто не смел подойти к нему. Целых три дня мальчик сидел в полном одиночестве рядом с трупом того Благородного, но возмездие так и не пришло.

Через три дня Гильдия забрала тело, его закопали в грязь рядом с пятым доком, а мальчика приняли к себе. За все эти три дня его одиночества к нему подошёл только один человек, ребёнок младше него. Рюни принёс убийце Благородного кусок хлеба и немного воды. Они разговаривали, наверное, несколько часов. Два маленьких голодных зверька, превративших свой страх в ненависть. Тот, кто мог только прятаться, чтобы защитить, и тот, кто решился для этого убить. Тогда Рюни сказал, что ненавидит всех одарённых, которым позволено всё просто за то, что они родились с Даром. А его новый друг ответил, что ненавидит Гильдию за их слабость и трусость. Вот только маленький Рюни вскоре сам обрёл Дар и стал инспектором Земли. А тот подросток очень быстро поднялся и возглавил Гильдию. Его звали Кою.

И теперь Крайс снова сидел, прижавшись к ящикам, и закрывал рукой голову человека, доверчиво жмущегося к его коленям. Вот только теперь Крайса был уже не маленьким беспомощным ребёнком. И теперь он не просто мог, он обязан был защищаться. Здесь им никто не поможет. И тело здесь никто не найдёт.

Крайс достал из потайного кармана нож – короткий, потёртый, со сточенным лезвием, такой был почти у каждого жителя Дна – и сжал в руке. Потом активировал Дар, позволил огненному шару разрастись, оплести его своими нитями изнутри, и выпустил наружу. Тонкие чёрные ленты скользнули по бетону, вперёд, разветвляясь. Они разрезали попадавшиеся на пути камни и мусор, пока не достигли крытых складов – двухэтажного серого здания, широкого и неуютного. Только там Крайс позволил лентам замедлиться, разветвиться, оплести стену. А потом разрезал. Бетон, перекрытия, арматура, остатки деревянной мебели: всё это рухнуло вниз в белом облаке пыли.

Крайс отпихнул Элиаса и сорвался с места. Чёрные ленты Дара оплели его подобно одежде, защищая, разрезая все преграды, будь то осколки бетона или сам воздух. Рюни бежал быстро, у него была всего пара минут, пока снайпер не придёт в себя после обрушения стены. Надо было успеть пересечь пустое пространство и нырнуть в белое облако поднятой пыли, спрятаться за завесой.

Добежав, инспектор остановился, опёрся спиной о стену, тяжело дыша сквозь рукав плаща. Бетонная пыль висела плотной завесой, коварной и спасающей одновременно. Немного отдышавшись, Крайс отошёл от стены и осторожно, ощупывая ногой пол, начал продвигаться вперёд. Теперь охотился уже он. Чутьё, осторожность и внимательность – вот то, что нужно, когда выслеживаешь добычу. И терпение. Рюни ступал почти бесшумно, стараясь не тревожить пыль и мелкие камешки. Где-то там, за этой белой пеленой, скрывался тот, кто едва не убил Элиаса. Со смертью неборожднённого закончились бы и расследование, и сама жизнь инспектора Рюни Крайса.

Впереди мелькнула смутная тень, быстрая, размытая. Крайс выбросил вперёд чёрное копьё Дара не думая, повинуясь голым инстинктам. Тень коротко вскрикнула, упав на колени, но быстро снова поднялась на ноги и тут же снова припала на одну. Крайс оскалился в торжествующей улыбке, а потом упал уже сам. Боль одним ударом вспорола ему грудь, выпотрошив и выдернув глотку. Он зашёлся удушливым кашлем, едва не выплёвывая лёгкие и глотая пыль. Приступ настиг его внезапно и совершенно не вовремя. Сейчас, когда совсем рядом был враг, сейчас, когда от него зависела жизнь Благороднорождённого, Рюни мог только бессильно царапать ногтями бетон, отплёвываясь кровью, жалкий и беззащитный.

Крайс не знал, сколько прошло времени. Лёгкие горели огнём, во рту был привкус крови, но он наконец-то снова мог двигаться. Выстрела он не слышал, это давало хрупкую надежду на то, что шена Аштарет ещё жив. Крайс поднялся на ноги, цепляясь содранными пальцами за обломок бетонного перекрытия.

– Крайс! Инспектор! – Этот взволнованный голос мог принадлежать только Элиасу. Крайс облегчённо выдохнул. Значит, стрелок просто сбежал, упустив такой великолепный шанс. – Вот ты где! Я волновался. Сначала всё обрушилось, потом ты исчез, и я не знал, где мне тебя искать.

– Я упустил его. – Слова горчили на губах сильнее крови. У него был шанс закончить всё здесь и сейчас. Если бы не забывчивость, болезнь и усталость. Если бы ему не пришлось использовать сегодня Дар на полную уже дважды! Если бы им повезло хоть немного. – Он сбежал, но я ранил его в ногу.

– Ты пострадал? – Элиас подошёл ближе, опасливо оглядываясь по сторонам. Здесь было слишком много торчащих кусков арматуры и острых обломков. – Это ведь кровь! Ты ранен?

– Нет, забудь. Он был где-то там, – Крайс махнул рукой туда, где видел тень. Надо было отвлечь внимание Благороднорождённого. Ему было необязательно знать о постыдном промахе нанятого им инспектора. Крайс понимал, что упустил добычу лишь по своей вине. – Может быть, найдём какие-нибудь следы.

Элиас кивнул и пошёл туда, куда указал ему Крайс. Он решил не настаивать, в конце концов, инспектор знает, что делает. Каким-то образом Крайс всё-таки спас их обоих от снайпера, а это дорогого стоило. Элиас до сих пор не мог прийти в себя от мысли, что кто-то пытался убить его. Он всю жизнь был уверен в собственной неприкосновенности. Никто не посмеет поднять на него руку – Элиас всегда думал именно так. Он – Благороднорождённый, наследник рода и носитель Дара, которому предназначено обеспечивать работу одного из Механизмов. Разве это не означало, что его жизнь бесценна, и никто не смеет покушаться на него? К тому же, шена Аштарет никогда не причинял никому зла, у него не было врагов, никто не мог желать ему смерти.

– Как думаешь, инспектор, это был тот человек, Фэрри? – Единственный недоброжелатель, которого Элиас смог вспомнить. Было легко убедить себя в том, что он просто затаил обиду и решил расквитаться.

– Это был Благородный. Ни у кого другого нет права использовать огнестрельное оружие без ограничений, да ещё и дальнобойное, – развеял в прах его надежды Крайс. У Фэрри не хватило бы мозгов на засаду, он не стал бы подставлять его так изящно – убив подопечного. Скорее, ударил бы в лоб, если бы осмелился. Фэрри, наверное, уже сообщили, что Кою принял их благосклонно. – Такое оружие не достать даже у контрабандистов. Да и стрелял он так, словно учился этому всю жизнь.

– Твои выводы верны, но я не могу в это поверить. Кто-то из Благородных покусился на мою жизнь! – Элиас прижал руки к груди, не в силах сдержать дрожь негодования. Что же могло сподвигнуть Благородного на столь низкий поступок? Элиас не мог и не желал принимать подобного. – Как же всё-таки удачно обрушилась стена.

– Это я обрушил её своим Даром. Придётся сообщить об этом. Её должны починить. – Крайс поворошил носком ботинка щебень и тяжело вздохнул. Придётся много чего объяснять, может быть, ему удастся свалить всё на шену Аштарет, но если тот не подтвердит необходимость, у него будут большие проблемы. – И не отвлекайся.

– Это невероятно! Твой Дар может действовать на таком большом расстоянии? Это же просто чудесно. Он невероятно мощный и в то же время тонкий. Думаю, ты потратил немало времени и сильно рисковал, развивая его до такого уровня, – Элиас восхищённо улыбнулся. Ему не встречались прежде одарённые, способные так искусно управлять своим Даром. – Я обо всём сообщу и всё компенсирую. Ты защищал мою жизнь.

– Хорошо. – Крайс остановился, в пыли он увидел небольшие тёмные пятна – кровь сбежавшего стрелка. – Элиас, кажется, он был здесь.

– Верно. – Элиас подошёл и тоже посмотрел на пятна крови. Рана – это хорошо. Тётушка всегда следила за всеми светскими сплетнями, если кто-то сляжет с болезнью или же поранится, она точно узнает первой. – Мы не это ищем?

– Именно это, – удовлетворённо кивнул Крайс, принимая из рук Элиаса обрывок ткани. Тонкая выделка и вычурный рисунок – эта ткань попала сюда с Неба. – Надо будет обойти портных Неба, может быть, кто-то вспомнит эту ткань.

– Верно. Это весьма ценная улика! – Элиас аккуратно убрал обрывок ткани во внутренний карман. Его губы снова изгибались в улыбке, а глаза сияли. Даже сама смерть не способна была надолго вывести шену Аштарет из равновесия. – Куда теперь?

– Наверх. На сегодня достаточно Дна, – устало выдохнул Крайс.

Слишком много сражений для одного дня. А ведь это всего лишь похищение маленькой глупой девчонки! И что она могла увидеть такого, что её похитители осмелились поднять руку на Благороднорождённого? Ведь его смерть будут расследовать! Крайс усмехнулся и покачал головой. Его тело даже не найдут в этих доках, а словам крысы-инспектора не поверят.

– Нам надо поесть и помыться.

Лестница, ведущая от доков в Средний город, была самодвижущейся, для перевозки грузов и людей. Крайс стоял, устало привалившись к перилам, и безнадёжно смотрел в мутное белое стекло, отделявшее его от уходящего всё ниже Дна. Сегодня смерть прошла рядом, коснувшись их крылами, покружилась над головами, но лишь отбросила свою тень. Сегодня им повезло.

С каждым новым разговором, событием, часом Крайс всё больше убеждался – девушка мертва. А значит, их жизни тоже под угрозой. Тот, кто убил невинную неборождённую, не оставит в живых её брата, если тот попытается докопаться до правды. И уж тем более, зарвавшуюся, наглую крысу со Дна.

Сегодня Крайсу пришлось использовать Дар чаще и сильнее, чем за всё время жизни на Земле. И он всё ещё чувствовал остатки его жара в груди, в дрожащих от сдерживаемой силы пальцах. Крайс мог больше, намного больше. Дар словно шептал ему: «отпусти, позволь мне показать всё, на что я способен. Я дам тебе силу, которой ты прежде не знал.» И там, на Дне, где нет наблюдателей, где никто не остановит и не осудит, было можно. Крайс стиснул перила, подавляя дрожь. Нет, не в этот раз, не в этой битве. Сейчас он должен выжить. И найти ответ. Он обещал Кою, что поднимется ещё выше, и он должен был сдержать это обещание. А для этого надо закончить расследование. Ради себя, ради Дна, ради будущего, которое появилось у его жителей впервые за кто знает сколько лет.

Глава 4. Имена и разговоры.

Если бы эти Благородные меньше общались между собой,

расследование было бы вести проще

Крайс.

Думается мне, нам не распутать это кружево. Как же оно уродливо!

Элиас.

Крайс мерил мостовую шагами, не глядя по сторонам. Люди, сильные и выносливые жители Среднего города, казались ему одинаковыми: большими, широкими, потными, кирпично-красными. Он обращал на них внимание лишь в те моменты, когда надо было обойти очередного рабочего, остановившегося поболтать со знакомыми или женщину, задумчиво замершую перед витриной. Крайс забывал их, едва увидев, сейчас они были лишь помехой на его пути – досадной, но вполне обходимой. Лишь один мужчина привлёк его внимание, он слишком сильно отличался от стальных – невысокий, худощавый, черноволосый. Он был, скорее всего, жителем Дна. Взгляд Крайс зацепился за него, как за потенциальную угрозу. Мужчина просто стоял, опершись спиной о стену, и наблюдал за прохожими. Ломкая чёрная тень среди бурлящего буро-зелёного потока рабочих. В какой-то момент незнакомец поднял руку, чтобы убрать волосы с лица, и Крайс заметил у него на запястье полосы шрамов. Всего на миг, потом толпа, выплеснувшаяся из какого-то переулка, скрыла его от взора инспектора.

Элиас покорно шёл за Крайсом. Впервые за всё то время, что они покинули Землю, он молчал. А может быть, и за всё время их знакомства. В этом молчании была растерянность, подавленность и даже какая-то смущённая виноватая благодарность. И немного – страх. Дар Элиаса был не боевой, и он никогда прежде не видел, как действуют Дары, способные разрушать. Не в таких масштабах – зачем бы это могло быть нужно на Небе? А ещё шена Аштарет осознал, или ещё только начал осознавать, что этот Дар – Дар Разрезания – достался человеку, способному и имеющему причины ненавидеть всех, кто живёт в Верхнем городе. А может быть, он просто снова переживал тот страх, ту беспомощность загнанной жертвы, что испытал под обстрелом. Элиас не привык, что на него охотятся, что жизнь его – всего лишь трофей. Он думал, что она чего-то стоит – уж точно больше, чем за неё можно заплатить. И больше, чем винтовка и пуля. Благороднорождённый шена Аштарет ошибался, как и все, подобные ему – ничья жизнь не стоит больше ножа или пули.

– Можешь снять шарф, здесь воздух лучше, – оборвал затянувшееся молчание Крайс. Благороднорождённому Элиасу Калдайну Аштарет не стоит думать так много и так долго. Его задача – решать вопросы и заниматься делами Неба. Незачем забивать его голову пустыми переживаниями.

– Куда мы направляемся? – почти робко, но с обычным достоинством, которое не могли истребить никакие испытания, спросил Элиас.

Он почти содрал с лица уже грязный шарф, глубоко вздохнул и закашлялся. Крайс на секунду остановился, обернулся и покачал головой. Элиас придерживал ладонью оттопыренный карман своей новой мешковатой куртки, из которого торчал край вязаного шарфа и тонкие кружева, купленные во время переезда к докам. Он каким-то чудом умудрился не потерять их во всей этой суматохе.

– В баню, – коротко ответил Крайс. Им нужна была передышка, а лучше места, чем баня в Среднем городе, для этого придумать нельзя. Кроме того, он знал несколько заведений, работающих с благословения Кою, там было безопасно, да и обслуживание всегда держалось на высоте.

– Что это за место? Я никогда не слышал о подобном, – нахмурился Элиас. Он пытался вспомнить всё, что знал о Среднем городе, но ничего подходящего в его идеальной памяти так и не проявилось.

– Там можно помыться и отдохнуть. Мы оба грязные, – усмехнулся Крайс уголком рта. Всё-таки этот Благороднорождённый был безнадёжен. Кажется, он, привыкший к вымытым улицам и надраенным полам, даже не заметил, что весь покрыт пылью, а левый рукав куртки уже пошёл дырками от случайно попавшей на него грязи из доков.

– Верно. – Щёки Элиаса вспыхнули розовым от смущения. Он никогда в жизни не был столь неопрятен и грязен. И даже не заметил этого! Не придал значения тому, в каком ужасном состоянии находится его одежда. – Это просто недопустимо.

Баня оказалась приземистым, широким одноэтажным зданием грязно-бежевого цвета. Кроме общих купален там были и одноместные, а ещё небольшие комнаты для отдыха. И частных бесед, разумеется. Такие были во всех банях, которым оказывала покровительство Гильдия. Крайс выбрал две одноместные кабинки душа со всем необходимым, чистку одежды и комнату для отдыха с закусками. Пока он договаривался, Элиас стоял рядом и неуверенно посматривал на инспектора. Он совершенно не мог взять в толк, о чём тот беседует с тучной краснолицей женщиной, заведовавшей баней. Отдельные слова были понятны, но общий смысл фраз ускользал, словно они оба подразумевали под ними что-то иное.

– Всё в порядке, держи, – Крайс протянул своему спутнику небольшую корзинку. Себе он взял точно такую же. – Отдадим одежду в чистку. Сюда положи личные вещи.

– Но будет ли это уместно? – Элиас недоверчиво осматривал стены в потрескавшейся краске и обшарпанные двери. Они шли к выделенным им кабинкам вдоль общей купальни.

– Это необходимо. Ты когда-нибудь видел работников доков Дна? – Крайс вытянул шею, стараясь разглядеть полустёртый номер над очередной дверью. Сегодня было не так уж много народа, но ему нужно было уединение. – Одежду надо почистить. И не забудь положить в корзинку свой нож.

– Это не нож! Этот кинжал – очень важный атрибут, не смей отзываться о нём так непочтительно! – Элиас возмущённо вскинул подбородок. И не в первый уже раз он смеет так бесстыдно именовать его кинжал ножом! Неслыханная и ничем не обоснованная дерзость.

– Да, ты прав, шена. Это не нож, – Крайс повернулся к Благороднорождённому и быстрым привычным движением достал свой полусточенный, с потёртой рукояткой. – Ты не сможешь перерезать им горло даже детёнышу крайсы и не сможешь нарезать им пирог. Это не нож и не кинжал, просто… – Крайс на секунду замолчал, вспоминая сложное слово, которое слышал до этого только на Земле: – дорогой аксессуар.

– Зачем ты так? – тихо спросил Элиас. Он даже не мог понять, было ли это оскорблением. Инспектор Крайс говорил без злости, но с чем-то таким неуловимым в голосе.

– Что означает Слово Силы? – чуть наклонил голову к плечу Крайс. Они стояли у одной из облезлых дверей, внешне ничем не отличающихся от всех прочих.

– Слово Силы для Благороднорождённого – это основа его самого. Та черта характера, та особенность и способность, которую развивают в нём с самого раннего детства. Это то, что необходимо для управления Механизмом, который ему доверен, – Элиас говорил медленно, с особенным чувством, почти дословно цитируя слова, которые ему так часто повторяли с самого детства, слова, которые он понял и принял всей душой. – Моё Слово Силы – Справедливость.

– Тогда скажи, шена, мои слова – справедливы? – Крайс толкнул дверь и зашёл в комнату. Элиас, последовал за ним, он так и не дал ответа, но был уверен, что тот и не нужен.

Комната была длинной и узкой. Вдоль одной из стен тянулась деревянная лавка, у другой – несколько отдельных душевых кабинок. На лавке лежали большие махровые полотенца, сложенные аккуратными стопками, и куски пахучего и слегка едкого мыла, жёсткие мочалки и даже халаты. Хозяйка бани то ли узнала Крайса, то ли поняла каким-то своим чутьём, что он связан с Гильдией, и расстаралась на славу. Всего кабинок было четыре, но все они были свободны.

– Выбирай любую. Одежду оставь здесь, на лавке. Корзинку можешь взять с собой или оставить тоже здесь, её не тронут, – коротко проинструктировал Благороднорождённого Крайс. Вряд ли Элиас за всю свою жизнь мылся где-то кроме своего дома или дома родителей. Что ж, он сам напросился на новый опыт.

Кабинка была достаточно широкой, чтобы не задевать стенки локтями. Крайс закрыл глаза и включил душ. Упругая, тугая горячая струя ударила в подставленное лицо, пар заполнил кабинку. Некоторое время он стоял неподвижно, прогревая замёрзшее тело. Вода обжигала тонкую кожу, но выгоняла холод из костей. Постояв так, Рюни потянулся за мылом и мочалкой. Хотелось содрать с себя всю грязь, всю мерзость Дна. Забыть и забыться в мелкой боли, в душном паре.

Крайс растирал кожу до красноты, намыливался едким пахучим мылом, от которого она начинала гореть. Дно помнило, Дно не давало забыть, Дно звало. Во рту горчила пепельная сладость. Все они знали, сочувствовали, понимали. И ничего не могли поделать. Его Дар, как красиво он пел ему о могуществе, но разве мог он исцелить женщину, которую запечатали в горшок этой ночью? Или его самого? Нет. Крайс осторожно положил мыло на подставку и глухо выдохнул, смешивая густой пар со своим промёрзшим дыханием. Жар внутри разгорался, скользя по нервам, венам, заполнял, отключая всё ненужное. Из-под ногтей, из пор кожи начал сочиться чёрный, плотный дым, мгновенно обретающий форму, жёсткость и направление. Тугими чёрными лентами он оплетал, захлёстывая, обнажённое тело, разрезал пар и капли воды. Полностью, так, что оставались только глаза, большие, чёрные, на выкате. Дар может защитить. Чёрные ленты плотно приникали к телу, обнимали, не раня. И рассекали каждую каплю воды, что смела к нему приблизиться. Абсолютная защита. Крайс мотнул головой и позволил лентам стечь, распасться дымом и исчезнуть. Дар вновь уснул, удовлетворённый тем, что смог показать своему носителю новую свою грань. А Крайс горько улыбнулся в пустоту. Дар защитит его от любого внешнего врага, но только не от него самого.

Рюни провёл в душе гораздо дольше, чем собирался. Пытался вымыть всё то, что всколыхнуло в нём Дно. Пытался смыть его липкие прикосновения. Пытался привести в порядок мысли и сосредоточиться на работе. И чуть не уснул, убаюканный жаром и неверной защитой тонких стенок душевой кабинки. Когда он вышел, Элиас его уже ждал. Отмытый от пыли, без всех этих тряпок он снова стал тем сверкающим, золотым неборождённым, каким Крайс увидел его впервые утром в полицейском участке. Только теперь Элиас был завёрнут в длинный, чуть сероватый, но всё ещё пушистый халат. Крайс отрешённо подумал, что эти самые халаты милосердно скрывают их друг от друга, не давая ощутить вновь ту бездну, что разделяет Небо и Дно. В своём он едва не тонул.

Комната отдыха представляла собой небольшое помещение со столиком и двумя лавками по бокам. В нём было тепло и неистребимо пахло мылом и чем-то хвойным. Полная, крепко сбитая женщина принесла им тарелки с закусками и две больших кружки с травяным чаем. Она попыталась мило улыбнуться Элиасу и скользнула взглядом по Крайсу, словно совсем его не заметив. У самой двери она на миг обернулась, бросив короткий, безразлично-завистливый взгляд на золотистые локоны Благороднорождённого. Её собственные волосы были тусклыми от постоянной влажности.

– Я и не подозревал, что настолько голоден, – Элиас пододвинул к себе одну из тарелок и с изумлением стал рассматривать лежащие на ней закуски. Порой он даже предположить не мог, из чего было приготовлено то или иное блюдо. – Этот напиток отличается от того, что я пробовал у Шельмеца?

– Обычный травяной чай, из фенны только на Дне готовят, – вскинул голову Крайс. Он сосредоточенно листал свой блокнот, выискивая нужные записи. – Пей, не бойся.

– Я теряюсь в догадках. Что послужило основой этому блюду? – Элиас держал в руке небольшую лодочку из запечённого кабачка, заполненную начинкой.

– Этот овощ до Неба не довозят, слишком грубый для ваших нежных животов, – усмехнулся Крайс. Жители Неба даже не подозревали, как много они не знают о продуктах сельского хозяйства. Впрочем, некоторые продукты выращивались только для их потребления, найти их где-либо, кроме самого верхнего уровня города было почти невозможно. Даже для Гильдии и Шельмеца достать эти лакомства было очень трудно. – Но можешь попробовать.

– Это весьма любопытно и достаточно вкусно. Хотя блюдо простое, оно требует доработки, – удивлённо прокомментировал Элиас. В его голове уже созрел план похода в эту баню вместе с поваром. Тот хоть и был уже немолод, но никогда не отказывался от экспериментов и приготовления новых блюд. Более того, кулинария была не только его работой, но и увлечением. – Что здесь написано? Не могу разобрать ни слова.

– Это скоропись, – Крайс отвлёкся от своих записей и развернул блокнот к Элиасу. Убористые строчки странных закорючек для него были вполне понятны, но для Благороднорождённого казались чем-то вроде орнамента. – Используется для быстрой записи информации. Один символ может означать слово или понятие. Её знают почти все жители Дна, а пользуются в основном торговцы и Гильдия.

– И что же здесь зашифровано? – с живейшим интересом принялся рассматривать незнакомую письменность Элиас. Прежде он был уверен, что во всём городе есть только один язык, но потом столкнулся с диалектами. В том, что письменность едина, он тоже не сомневался, и вот теперь инспектор снова смог его удивить.

– Описание внешности человека, купившего у Шельмеца лекарство, – Крайс подчеркнул самые значимые и характерные черты, чтобы потом перечитать ещё раз и запомнить. – Кусок ткани у тебя?

– Да, у меня, – Элиас замялся, потом всё-таки достал из корзиночки грязный обрывок ткани, подобранный им в шестом доке. – Инспектор Крайс, меня мучает некое противоречие, и я хотел бы разрешить его. Напавший на нас человек был ранен тобой, твоим Даром….

– Нет. Не моим Даром, а осколком рухнувшего здания. – Твёрдо и уверенно ответил Крайс. Он и сам уже думал об этом – его могут обвинить в нападении на Благородного с помощью Дара, а это непростительный проступок. Свидетель там был только один – Элиас Аштарет, если он промолчит, суда не будет. А Благороднорождённый сам ничего не видел, так что обвинить не сможет. – И я защищал тебя.

– До сих пор не могу поверить в то, что меня пытались убить. И что убить пытался Благородный. Это просто немыслимо, – опустил голову Элиас. Он не винил Крайса в нападении на того человека, но должен был услышать это из его собственных уст. Воспоминание о том страхе на миг всколыхнуло в душе шены Аштарет то, о чём он старался не думать. Что-то тёмное, чему он не мог пока дать имени.

– Выброси из головы. Думать о цене жизни и её хрупкости будем, когда поймаем преступника. Тогда мы оба будем в безопасности, – строго оборвал его Крайс. Ещё не хватало, чтобы Благороднорождённый погряз в жалости к себе и страхе. Так он будет только обузой, которая утянет их обоих на дно.

– Но он стрелял в меня! – Элиас постепенно и с огромным трудом начал осознавать этот факт. Его жизнь, бесценная, лелеемая и прекрасная, едва не оборвалась в грязном доке в самой чудовищной части города.

– Если бы ты умер, в этом обвинили бы меня. И казнили бы. И вообще всё повесили бы на меня. Проще прибить одну крысу, чем копаться в грязном белье Благородных, – желчно парировал Крайс. Он прекрасно понимал, что даже полиция Неба догадалась бы, что убит Элиас был Благородным. И списала бы всё на неосторожно оказавшегося рядом инспектора Земли.

– В грязном белье? – от изумления Элиас даже забыл о том, что должен переживать. Он никак не мог взять в толк, зачем кому-то копаться в нестиранном белье, когда речь идёт об убийстве.

– Я всегда думал, что у жителей Земли всё очень плохо с образным мышлением и аналогиями, – инспектор Крайс не смог удержаться от язвительного превосходства. Он-то был уверен, что только зажравшиеся жители Земли могут быть настолько примитивны в своей речи. – А оказывается, Небо тоже прямолинейно. Я имел в виду, что никто не будет искать убийцу среди Благородных, никто не будет ворошить их тайны, если есть более удобная мишень.

– Это несправедливо, – тихо и серьёзно ответил Элиас. Ему не хотелось верить в правдивость слов инспектора. Но он верил.

– Это правда. Но не будем об этом. Ты сможешь выяснить, кому принадлежит эта ткань? – Инспектор Крайс не хотел терять время на пустые философские разговоры. Сейчас они уже бежали с убийцами наперегонки. И враг обозначил свои намерения очень чётко.

– Разумеется. Я смогу это выяснить без особого труда. Достаточно будет посетить несколько ателье по пошиву одежды и, возможно, магазинов по продаже ткани, – с некоторой гордостью, лишь самую малость высокомерной, ответил Элиас. Чем выше они поднимались по уровням города, тем шире были его возможности, и тем меньше – возможности Крайса.

– И мне нужен будет список всех гостей бала, на котором была твоя сестра три дня назад, – Крайс пытался собрать мозаику имён и лиц, найти связи и соответствия, и при этом ни на кого не бросить тень. Своим чистым именем Благороднорождённые дорожили почти так же сильно, как честью. И серьгами.

– Нам стоит обратиться за помощью к моей тётушке. Уверен, она знает поимённо всех, кто был на том балу, – благосклонно кивнул Элиас. Фария Аштарет не была сплетницей, но всегда всё и обо всех знала, либо стремилась узнать. И определённо, могла перечислить не только имена, но и наряды все гостей последнего бала. В этом ей не было равных.

– Отлично. Кроме того, мне нужны будут имена друзей и хороших знакомых тех, кто был на балу. – Крайс повертел между пальцев хлебную палочку с сыром, потом постучал ею по записям в блокноте. Список должен был получиться внушительным, а всё, что у них было помимо него – описание довольно стандартной внешности, стандартной для Благородных, конечно, и лоскут ткани.

– Не думаю, что их будет чрезмерно много, – почти снисходительно посмотрел на него Элиас.

Он чувствовал непонятную смесь гордости за собственную осведомлённость и некоторого превосходства. Вероятно, инспектор ощущал нечто подобное там, на Дне. Это чувство было новым и незнакомым, Элиас пока не знал, как к нему относиться, но определённо, оно помогло ему лучше понять всё, что происходило с ним сегодня. И всё, что делал и говорил Крайс. В том, что касалось Неба, инспектор был так же беспомощен, как сам Элиас – на Дне.

– На такие мероприятия традиционно приглашают людей своего круга общения, связанных давними отношениями, порой на протяжении многих поколений. Разумеется, большая часть знакомых и друзей у всех общая или близкая.

– Мне нужны такие друзья, к которым можно обратиться со странной и не обязательно законной просьбой, – Крайс покачал головой. Отношения того рода, о котором говорил Элиас, лишены искренности, доверия. Они привычны, как ежедневный ритуал, который соблюдаешь с детства. Как с соседями, с которыми просто вынужден общаться. – Возможно, подчинённые, кто-то, кто ниже статусом, кто зависим. Или связан как-то иначе.

– Я понимаю, какая именно информация тебе необходима. Это будет сложнее. Но я знаю, кто может быть полезен, – Элиас задумчиво наклонил голову набок. Его друг определённо заинтересуется этим делом и помощь его будет бесценной. Как бы Элиасу ни хотелось обратного, своими силами они точно не справятся. – Я сам займусь этим. Обо всём остальном нам сможет поведать тётушка Фария.

Крайс кивнул, сделав пометку в своём блокноте. Этот день, весьма насыщенный событиями, клонился к вечеру. А завтрашний обещал только разговоры и бесконечный анализ списков имён, которые ему ни о чём не говорили. Голова начинала болеть заранее, а в горле неприятно першило.

Где-то минут через сорок к ним зашла всё та же полная девушка с плохими от воды волосами и сообщила, что их одежда готова. Теперь она уже смотрела больше на Крайса, уважительно назвав его чёрным инспектором. Видимо, хозяйка бани успела навести справки и теперь готова была на всё, чтобы угодить ему. Крайс не обратил на это особого внимания. Уходя из комнаты отдыха, он машинально взял с тарелки оставшиеся хлебные палочки и сунул в карман халата.

– Я заметил, что ты никогда не оставляешь недоеденной еду. И никак не могу взять в толк, откуда могла появиться подобная привычка, – осторожно спросил у него Элиас. В глубине души он догадывался, но то ли хотел подтверждения, то ли надеялся на опровержение. Или просто не желал принимать само существование Дна.

Крайс ничего не ответил, только переложил палочки в карман плаща. Разве способен он был объяснить неборождённому, что такое голод, как ценна бывает еда? Что он просто не мог оставить даже небольшой кусочек недоеденным? Это было больше, чем привычка, скорее какая-то мания, одержимость. Просто до сих пор не привык, что купить еду можно когда угодно. Что теперь на это есть деньги. Что не надо копить на хлеб, варить суп из мясистых и горьковатых сорняков, с риском для жизни собираемых рядом с заводами или на краю поселения. И не надо охотиться на крайс ради жёсткого мяса с жилами – ведь лучшие куски надо отдать беременной матери и младшим братьям и сёстрам. Всё это давно в прошлом, но некоторые привычки, кажущиеся смешными, а то и отвратительными другим одарённым, он не мог, а чаще даже не хотел менять.

До верхнего уровня Земли поезд шёл долго, слегка покачиваясь и притормаживая на подъёмах. Опять с пересадками и ещё одним пропускным пунктом. Элиас не стал вновь облачаться в маскировочную одежду, но и не выбросил – взял с собой, кое-как увязав в узел.

У пропускного пункта на Небо шена Аштарет так же небрежно вызвал экипаж. Инспектор Крайс молча стоял у него за спиной. Теперь их роли поменялись. Больше никакой недопустимой фамильярности, здесь он должен был вести себя почтительно и как можно более незаметно. Маленькой крайсе не место на Небе, как бы она ни тянула лапки.

– Ты молчишь всю обратную дорогу, – Элиас заговорил первым. Интуитивно он чувствовал, что что-то изменилось, и ему это не нравилось. После тяжёлого дня он возвращался домой, так почему не испытывал радости и облегчения, только напряжение, тянущее и болезненное?

– Я не хотел мешать вам пустой болтовнёй, а по расследованию исчезновения вашей сестры мне пока сказать нечего, – безразлично ответил инспектор Крайс. Всё снова вернулось к тому, что было прежде. Здесь не было нужды защищать Благородного от реалий Дна, значит, можно держать дистанцию.

Крайс безучастно посмотрел в окно экипажа. Небо было прекрасно и бесконечно далеко. Можно просто остановить лошадей, сделать пару шагов и коснуться дома или фруктового дерева, растущего у обочины. Но при этом, всё это так и осталось недосягаемым. Элиас вздрогнул от его слов, с удивлением посмотрел на инспектора.

– Мне казалось, мы стали друзьями, – тихо сказал он. Конечно, Элиас понимал, насколько нелепыми были его слова, но они пережили вместе столько трудностей. Холодность Крайса была обидной. – Ты не обязан возвращаться к формальному стилю в общении.

– Расследование скоро закончится, шена, – в голосе Крайса было не безразличие, а пугающая, глухая пустота. Всё скоро закончится, так или иначе. И больше их пути не пересекутся.

Элиас решительно нахмурился и тоже отвернулся к окну. Его это не устраивало. Разница в рождении и статусе – единственное, что их разделяло, но разделяло непреодолимо. Была ещё всякая мелочь вроде привычек, речи, умений, но их можно было перетерпеть. Инспектор был умным, сильным и талантливым. Родись он на Небе, он уже занял бы высокий пост, и многие искали бы его дружбы. Это несправедливо!

Экипаж остановился у дома Аштарет, Элиас вышел первым и поспешил к воротам. Там его уже ждали слуги. Крайс узнал надменного управляющего и робко жмущуюся в стороне Килин Майлен, горничную пропавшей шенай. Её глаза были подёрнуты ряской отчаянья. Значит, девушка так и не вернулась, значит, надежды почти нет. Крайс не рассчитывал, что она придёт домой сама, но всё-таки насколько легче было бы, если бы это случилось.

– Шена Аштарет, мы рады приветствовать вас, – согнулся в подобострастном поклоне управляющий. Крайс презрительно скривился. В этом человеке было лицемерия больше, чем показного достоинства в его осанке.

– Накрой ужин, я голоден. И после я хотел бы переговорить с тётушкой. Надеюсь, она составит мне компанию за ужином, – коротко кивнул ему Элиас. Содержать такого управляющего считалось хорошим тоном, и раньше он его вполне устраивал. Вернее, Элиас просто не обращал на него внимания. Теперь же почему-то поведение управляющего стало казаться ему слишком наигранным, искусственным. – Инспектор будет ужинать с нами.

Крайс, до этого безучастно изучавший плетение ограды, удивлённо поднял глаза. Слова шены Аштарет прозвучали резко, даже с вызовом. Управляющий склонил голову ещё ниже и поспешно удалился. Элиас обернулся к Крайсу с победной улыбкой. Его позабавило удивление инспектора.

Ужин прошёл в напряжённом молчании. Шенай Фария Аштарет не пожелала присоединиться к своему племяннику, но передала, что поговорит с ним за чаем. Так что ужинали они вдвоём. Крайс ел медленно, выуживая из памяти всё, что знал об этикете, включая едкие комментарии и издевательства главного инспектора Бруно. В самых сложных случаях он бросал короткие взгляды на Элиаса и копировал то, что делал Благороднорождённый. Вкуса еды Крайс почти не чувствовал, всё внимание сосредоточив на правильном её поглощении. Элиас же просто не привык есть в одиночестве, без застольной беседы о пустяках. Его угнетало молчание компаньона.

– Чай будем пить в зимнем саду, – с облегчением объявил он, когда слуги унесли последние тарелки.

Шенай Фария Аштарет уже ждала их. Она сидела у тонконогого резного столика, заставленного полупрозрачными фарфоровыми чашечками и блюдами с пирожными, и с задумчивой улыбкой изучала лимонный крем в маленькой вазочке.

– Знаешь, мой милый племянник, кажется, я нашла идеальный цвет для нового сорта пионов. – Она подняла голову и улыбнулась подошедшим мужчинам. Казалось, её не заботило ничего, кроме лимонного крема и её сада, но в уголках глаз была заметна усталость, а в нервном изгибе губ – тревога. – Эта глупая девчонка до сих пор не вернулась. И я очень рада, что ты привёл ко мне этого любопытнейшего инспектора полиции. Мне понравилось его общество.

– Рад это слышать, тётушка Фария, – искренне улыбнулся Элиас. Здесь, в этом прекрасном саду, всё, пережитое за день, казалось просто дурным сном. И он даже смог бы в это поверить, если бы услышал звонкий смех своей сестры. Или если бы за спиной чёрной тенью не стоял инспектор Крайс.

– Могу я задать вам несколько вопросов? – Крайс осторожно сел на придерживаемый слугой стул. Тот казался инспектору слишком хрупким даже для его тощего тела.

– Разумеется, инспектор! Я жду ваших вопросов с нетерпением! – Шенай Аштарет отставила вазочку с кремом и подалась вперёд, продолжая улыбаться.

– Мне нужны имена всех, кто присутствовал на балу три дня назад, – осторожно начал Крайс. Напористость и дружелюбность неборождённой заставляли его нервничать ещё сильнее. В груди начало покалывать, хотя пока ещё несильно. Непривычный цветочный запах отвлекал. Крайс постарался отгородиться от всего, что его окружало. – Ваша племянница разговаривала с кем-то?

– Забавно, но вы знаете, да. Она разговаривала с одним мужчиной. Вернее, у моей девочки, несомненно, было множество поклонников в тот вечер. Калиа надела платье персикового цвета с розовым жемчугом и россыпью алмазов по лифу. Оно на ней смотрелось просто чудесно, утончённо и свежо, – Фария мечтательно вздохнула. Племянница действительно была прекрасна, как только может быть прекрасна юность, облачённая в дорогие ткани и со вкусом причёсанная. Идеалу требуется достойное оформление, чтобы он мог засиять. – Конечно же, её всё время приглашали танцевать. Калиа не пропустила ни одного танца. Хоть некоторых её кавалеров я не одобряла, но в целом, она вела себя вполне достойно и выглядела просто бесподобно.

– Тётушка. Ты увлеклась, – мягко упрекнул её Элиас. Шенай Фарии явно хотелось обсудить бал и наряды с кем-то, кого там не было.

– Ах, прости племянник, я и впрямь увлеклась, – осуждающе вздохнула шенай Аштарет. О том бале она могла говорить часами по несколько раз за день. Как и о нескольких предыдущих. – Из всех мужчин моё внимание привлёк лишь один, Калиа говорила с ним некоторое время уже в самом конце вечера. Мне запомнился тот разговор лишь по одной причине – девочка после него стала задумчивой, она удалилась от общего веселья и отказала всем кавалерам, что желали сопровождать её во время прогулок по саду. В тот вечер она больше ни с кем не беседовала. Я спросила её потом, о чём она говорила с тем мужчиной, но Калиа отшутилась, сказала, что это были сущие глупости. Разумеется, я расспросила одну свою подругу, что стояла тогда подле них и всё слышала. Разговор и правда был пустым.

– Кем был тот мужчина? – Крайс выпрямился на хрупком стульчике, подался вперёд. Возможно, это было именно то, что он искал. Хотя оставался шанс, что она увидела кого-то другого, пока беседовала с тем мужчиной.

– Наш очень дальний родственник и хороший знакомый, уважаемый шена Астарий Фармойя Эшбетт. Он из сильного рода, очень влиятелен в самых высших кругах, – снисходительно пояснила Фария. Это имя, известное каждому жителю Неба, для тех, кто обитал ниже, было пустым звуком. Они не способны были понять ни его положения, ни его силы, ни его величия, ни значимости для всего города. Впрочем, это касалось всего, что было на Небе. – Возглавляет свой род и управляет Механизмом. Его появление на том балу было приятной неожиданностью. Он уже некоторое время не покидал своего дома. Кое-кто даже начал беспокоиться. Первородному не престало вести жизнь затворника.

– Благодарю за информацию, – Крайс аккуратно записал в блокноте имя шены Эшбетт. Высший среди высших – всё даже хуже, чем он думал. – Мне нужен полный список гостей того бала. Уважаемая шенай Аштарет, вы сможете его достать?

– Помилуйте, инспектор! Я прекрасно помню всех до единого! – Фария Аштарет вложила в свою улыбку всё превосходство, на которое была способна. Разумеется, она могла перечислить каждого из приглашённых, вспомнить их костюмы, наиболее удачные шутки и проколы, и даже порядок танцев и партнёров любимой племянницы. Превосходная память была одной из отличительных черт их семьи. – Записывайте, инспектор.

Через полчаса список был готов. Инспектор Крайс ещё раз перечитал про себя все имена, коротко вздохнул и захлопнул блокнот. Их было много, и он не знал ни одного. Если бы шена Аштарет самовольно не влез в расследование, шансов получить такую информацию у него не было бы. И уж тем более, Крайс не узнал бы, с кем танцевала и говорила пропавшая девушка. Именно поэтому – из-за катастрофической нехватки информации и невозможности её получить – частные расследования в большинстве своём и были обречены на провал.

– Думаю, на сегодня нам стоит закончить и обдумать всё, что нам удалось выяснить за день. – Крайс поднялся со стула и вежливо поклонился шене и шенай Аштарет. Надо было решить, что делать и как вести расследование дальше. Кроме того, ему не хватало ещё некоторой информации. – Шена Элиас Аштарет, я надеюсь, что вы сможете добыть необходимые мне сведения.

– Не беспокойся, они будут, – коротко кивнул в ответ Элиас. Этот официальный тон, возвышенные и подобающие обращения теперь казались ему неправильными и неуместными. Но Элиас понимал – иначе не может быть, неправильным было как раз то, что происходило с ними на Дне. – Завтра утром я буду ждать тебя у полицейского управления. Как обычно.

Элиас велел заложить свой экипаж – так инспектора никто не посмеет остановить, никто не задаст вопросов. За окнами было уже темно, но у него оставалось ещё одно незаконченное дело. Крайс прав, не всё можно добыть из официальных источников, даже если у тебя есть доступ.

– Не расскажешь мне, что произошло, Элиас? Мы не виделись всего один день, а ты так сильно изменился. У тебя взгляд стал иным, – серьёзно сказала шенай Фария. В ней больше не было того легкомыслия, жизнерадостности, лишённой малейшего страха неудач: всего того, что она так усердно демонстрировала инспектору Крайсу. – Никогда не думала, что ты можешь так резко повзрослеть.

– Я видел многое, тётя, что мне видеть не полагалось. И узнал то, что не должен был знать. – Элиас упёрся локтями в подлокотники и опустил голову на сплетённые пальцы. В висках пульсировала розовая, вязкая боль. Усталость навалилась на плечи, вдавила в тонкое кружево изящного стула, едва не раскалывая его в щепки. Даже просто говорить было тяжело. Элиас боялся, что едва он начнёт, весь тот ужас и беспомощность выплеснуться наружу, и от них уже невозможно будет скрыться. – Есть вещи и места, о которых мы ничего не знаем. Наверное, для нашего же блага.

– Вы нашли следы Калии? – задала Фария тот единственный вопрос, который волновал её больше всего на свете, даже больше здоровья Элиаса. Она верила, что девочка вернётся сама, она хотела в это верить, как и все в доме. – Как думаешь, что с ней сталось?

– Она не сбегала на Дно, её похитили. Я был там, Калиа никогда бы не спустилась туда. Даже за великой любовью, – Элиас обречённо покачал головой. Сестра была немного странной, наивной, но не глупой, кто бы там что ни говорил. Она скорее притащила бы своего мужчину в дом и потребовала от тётушки спрятать его и найти ему работу на Небе. – Инспектор считает, что она мертва. Я не хочу в это верить, отказываюсь даже думать. Но тётя… там, в доках, на Дне меня пытались убить. В нас с инспектором стреляли, я не знаю, кто, но убить пытались меня. И это сделал кто-то из Благородных.

– Мальчик мой! – выдохнула шенай Фария, порывисто встала со стула и подошла к племяннику, опустилась на колени и обняла, прижала к себе, точно пытаясь защитить. – Мой мальчик, бедный мой мальчик! Ты не пострадал?

– Инспектор защитил меня. Он рисковал жизнью, даже не один раз, но там он защитил меня, – правдивость этих слов обретала объём и реальность по мере того, как Элиас их произносил. Он стоял тогда за спиной инспектора Крайса – худой, узкой, чуть сгорбленной – и чувствовал себя в безопасности. Ни в ком Элиас не ощущал силу Дара так, как в этом маленьком, тощем человеке, вечно кашляющем и прячущим еду по карманам – она была в нём спокойной, естественной и привычной. Ни гордости за сам факт обладания, ни гордыни, ни превосходства перед теми, кто даже не может видеть искры Дара – ничего этого не было. – Он удивительный человек, и не хотел бы я быть его врагом.

– Зачем тебе становиться его врагом? Вы ведь делаете одно дело. Вам обоим дорога справедливость, – горько ответила Фария. В том, как сгорбились плечи Элиаса, в его прерывающемся голосе, в напряжённой спине она чувствовала, что инспектор не ошибается на счёт Калии. Те, чьё Слово Силы – Справедливость, особенно остро чувствуют любую ложь, даже невольную. – Бедная моя девочка.

– Тётя Фария, нам надо сделать всё, что от нас зависит, чтобы наказать тех недостойных и безнравственных мерзавцев, что сотворили подобное с моей сестрой. Потом у нас будет время для скорби, – тихо сказал Элиас, распрямляясь. Он чувствовал, что у него не хватило бы на это сил, если бы не стоявшее перед глазами лицо инспектора Крайса, его презрительно скривлённые губы и нечитаемый взгляд. Он ведь тоже потерял дорогого ему человека, но вместо того, чтобы оплакать его, искал Калию, хотя и знал, что это бессмысленно. Крайс смог отложить свою скорбь, спрятать её до поры внутри себя. И понимание этого придало Элиасу сил. – А сейчас мы обязаны разыскать для него информацию. Тётушка, мне нужна будет твоя помощь.

– Всё, что угодно, Элиас, даже если это вне моих сил, – Фария тоже встала. Она не собиралась уступать своему племяннику в силе духа, как никогда не уступала ни одному мужчине. И если Элиас желал справедливого суда, она хотела лично вырвать сердце тому, кто посмел поднять руку на её маленькую Калию.

– Защищая меня, инспектор Крайс ранил того, кто стрелял в нас. Скорее всего, в ногу, – Элиас говорил медленно, тщательно подбирая слова, словно неверные могли ранить или навредить. Особенно он выделил то, что Крайс действовал, защищая Благороднорождённого. – Мне нужны любые слухи, любые сплетни о болезни, травме, недомогании. Кого угодно из Благородных за этот день.

– Это меня совсем не затруднит. Кажется, завтрашний день пройдёт в визитах, – Шенай Фария мягко улыбнулась племяннику. Просить её собрать слухи? Да разве может быть что-то проще? Как раз пора поделиться свежими новостями, ещё раз обсудить бал и узнать всё новое. – К завтрашнему вечеру я буду знать всё о болезнях и ранах всех жителей Неба.

– Благодарю. И не посоветуешь мне, в какие магазины обратиться в первую очередь? – Элиас достал из внутреннего кармана грязный лоскут с подозрительным бурым пятном с краю. – Мне нужно узнать, кто заказывал себе одежду из этой ткани.

– Дизайн модный, ткань совсем новая. Что ж, запоминай. На Небе есть несколько мест, где тебе могут помочь. – Фария взяла в руки ткань, развернула на ладони без тени брезгливости. Она проводила многие часы в своём саду и оранжерее и никогда не боялась испачкать пальцы в отличие от многих её знакомых. – Для начала тебе стоит обойти пять магазинов в центре, я дам тебе их визитки. А там уже тебя направят дальше.

– Благодарю, тётушка, – Элиас облегчённо вздохнул. Если аптеку он ещё мог найти – прежде тётя Фария часто отправляла его за ингредиентами, пытаясь привить любовь к травам – то в швейных мастерских он разбирался хуже. Шенай Аштарет обычно приглашала мастеров к ним домой, и здесь уже они сами снимали мерки и сами же подбирали ткань.

– Дорогой племянник, о какой информации говорил твой инспектор? – невинно улыбнулась Фария. Она не упустила ни единого слова из их разговора и собиралась вытянуть из Элиаса всё, пока он чувствовал себя обязанным ей за помощь.

– Он просил меня разузнать о связях тех людей, кто был на балу, – Элиас устало вздохнул. Ему безумно хотелось принять ванну и лечь спать, всё тело ломило от усталости, падений и непривычного напряжения. Горло всё ещё саднило от грязного воздуха Дна. – Я обращусь за помощью к одному своему другу, так что вернусь поздно. Не беспокойся обо мне, тётушка.

– Хорошо, но я хочу знать обо всём, что тебе удастся узнать, – Фария напряжённо улыбнулась и положила руки на плечи племянника. Прекрасный цветник Неба был отравлен сорняком, и велико будет их везение, если это одинокое растение, а не оплетающий все древа плющ. – Сейчас ты вступаешь на опасную тропу, и подозрения твои касаются влиятельных людей. Я не стану отговаривать тебя, не встану на твоём пути, как бы мне этого ни хотелось. Но заклинаю тебя, будь осторожен. Не произноси слов, о которых потом пожалеешь.

Элиас осторожно убрал руки Фарии с плеч. Тётушка была права, он только сейчас осознал, куда завело их расследование. Преступником больше не был безвестный житель Дна. Похитителем и, возможно, убийцей был кто-то, кого они никогда не заподозрили бы в подобном, кого хорошо знали. Именно поэтому Элиас решил навестить своего школьного друга, с которым он посещал обязательные курсы истории города и экономики. Его помощь могла оказаться не просто важной – жизненно необходимой.

Ночью Небо казалось совсем другим. Улицы освещались россыпями переливающихся огней на оградах некоторых домов и призрачным светом фонарей. Прозрачный воздух был наполнен пряным запахом ночных цветов, доносившимся из садов и с клумб. Их крупные соцветия чуть вздрагивали от легчайших колебаний ночного воздуха. Элиас остановился и вдохнул полной грудью. Никогда прежде он не замечал, насколько воздух Неба чист и ароматен. Лишь теперь шена Аштарет смог понять это, вдохнув тяжёлый, отравленный, полный миазмов воздух Дна. В голове качнулось уже навязшее слово «несправедливо». А внутренний голос, почему-то чуть брезгливый и раздражительный, не отличимый от голоса инспектора Крайса, добавил: «Что именно несправедливо? Что на Небе такой воздух? Или что на Дне он другой? Или может быть то, что Дно вообще существует? Или Небо?». Элиас обеспокоенно покачал головой. Он не мог найти ответ и не хотел сейчас думать об этом. Его совесть слишком уж легко и точно скопировала язвительную манеру чёрного инспектора.

– Доброй ночи, шена Аштарет, – рядом остановился молодой мужчина в ярко рыжем, расшитом бисером жилете. Элиас знал его, хотя и не близко. Благороднорождённый шена Лавит Шемияр Таризак был из хорошей, но не слишком известной семьи и, кажется, имел пару влиятельных покровителей. – Не спится, или решили прогуляться перед сном?

– Всего лишь прогулка, – мягко улыбнулся Элиас. Ему не хотелось ни с кем разговаривать и тем более оставаться в чьей-то памяти в этот вечер. – Ночь придаёт Небу особое очарование, и цветы пахнут совершенно иначе.

– Вы большой ценитель ароматов, мне доводилось слышать, что ваша уважаемая тётушка увлечена выращиванием цветов. – Об этом знали все, кто хоть раз слышал фамилию Аштарет. Всё-таки тётушка Фария была крайне эксцентрична. – Приятной прогулки, шена.

– И вам приятной прогулки, – Элиас не стал спрашивать о цели ночного путешествия собеседника. Ему это показалось бестактным, хотя Лавит Таризак и счёл подобное любопытство уместным. Разошлись они быстро и оставили друг у друга лишь смутные воспоминания о короткой пустой беседе.

Элиас шёл, отсчитывая дома, он редко бывал в гостях у своего давнего друга. Во времена их учёбы, дружба молодых Благороднорождённых казалась странной всем, кто их знал. Впрочем, и им самим тоже, но их это вполне устраивало. У молодых людей были разные интересы, взгляды на жизнь и разный круг общения. У них не было почти ничего общего. Наверное, именно поэтому они не теряли связи даже после окончания обучения и время от времени без предупреждения наносили друг другу визиты.

Элиас облегчённо вздохнул. Несколько раз он путал повороты и тратил лишнее время на поиски обратного пути. Дом его друга стоял в стороне, окружённый запущенным садом и высокой стеной из необтёсанного камня. По верху этой стены шли кованные острые пики, массивные, угрожающе поблёскивающие в прозрачном свете фонарей. Ворота, вопреки обычаям Неба, всегда были закрыты. Элиас нащупал медный звонок под облепившим стену плющом – если не знать, где он, искать можно долго, а стук из дома могут и не услышать – и надавил на кнопку. Такие звонки редко использовались на Небе, они были наследием, продуктом работы Механизмов, но Благороднорождённые предпочитали держать ворота открытыми и вешать у дверей домов молоточки.

После третьего звонка в воротах открылась неприметная дверь, полностью сливавшаяся со створкой. Под свет фонаря шагнула высокая стройная женщина, одетая в вызывающе удобный мужской костюм. Короткая тёмно-красная туника и плотно облегающие штаны такого же цвета, из украшений широкий расшитый пояс без кинжала, зато с кобурой. Длинные медно-рыжие волосы заплетены в тугую косу – женщины Неба их так не носили. Её звали ленна Карла Халтайн Воленшан, и она была первой помощницей его друга. Карла была дарованной Благородной – её отец получил право поселиться на Небе за особые заслуги уже после её рождения. Даже не второе поколение. За это ей снисходительно прощали некоторые чудачества.

– Какие нежданные гости, да ещё и в такое время, – насмешливо сказала Карла, прикрыв за собой дверь. Она часто позволяла себе вести себя вызывающе, её звание и начальник были самым лучшим прикрытием. – Ты договаривался с ним о встрече?

– Нет, дозволено ли мне будет войти? – ответил чуть насмешливой улыбкой Элиас. По едкости Карла не шла ни в какое сравнение с инспектором Крайсом, а ведь его презрительный сарказм Элиас вынужден был терпеть уже два дня. – Он ведь ещё не ложился?

– Нет, не ложился. Ладно, проходи, – Карла пожала плечами, для этого человека двери всегда были открыты. Элиас Аштарет был одним из немногих избранных – тех, кого её начальник называл друзьями.

Карла пропустила гостя внутрь и тщательно заперла за собой дверь. На ней лежала забота о безопасности дома, и она выполняла свою работу со всем тщанием. Элиас прошёл по знакомой дорожке к боковому входу – там дверь запиралась на особый замок, открыть который можно было без ключа, если знать, как именно. Знали очень немногие, и он входил в их число. Карла куда-то исчезла, но проводник Элиасу и не требовался. Если хозяин ещё не лёг, значит, вероятнее всего, работает в кабинете. Его друг часто засиживался допоздна.

Дверь в кабинет и правда была слегка приоткрыта. Элиас вошёл и тихо притворил её за собой. Ему всегда нравилась эта комната, погружённая в бархатистый полумрак, который освещало просто немыслимое количество свечей в канделябрах и подсвечниках. Нравились тяжёлые портьеры тёмно-бордового цвета, все оттенки красного, жёлтого и золотого в мебели, коврах и обивке стен. Всё подобрано в едином стиле, в котором чувствуется утончённый вкус владельца. У одного из самых удобных кресел стоит столик из цельного среза камня гранатового цвета на витой позолоченной массивной ножке. Он почти весь завален бумагами, среди которых примостились подсвечник, бокал и бутылка с красным вином. Возле этого столика и сидел хозяин дома, старинный друг Элиаса шена Нуари Чийал Торхейс, прозванный красным инспектором.

Нуари работал в полиции Неба, возглавлял отдел по особым поручениям и потому пользовался почти безграничным доверием Совета и такими же почти безграничными полномочиями. Кроме любимого цвета в одежде и любимого вина он получил это прозвище ещё и за свой боевой Дар ярко-алого цвета. Нуари был Возжигающим и мог управлять огнём.

Элиас радостно улыбнулся и распахнул объятия старому другу. Тот поднялся с кресла и ответил такой же радостной улыбкой. Нуари был ниже Элиаса ростом, худощавый, поджарый и удивительно подвижный. Его огненно-рыжие волосы как всегда были перетянуты чёрной лентой, но несколько прядей выбивалось.

– Как же давно мы виделись в последний раз, Элиас! – Нуари сжал друга в крепких объятьях. Длинные статусные серьги, украшенные рубинами и гранатами, качнулись и заискрились, ловя отблески десятков свечей. – Ты совершенно забыл меня! И вдруг являешься так поздно… что случилось?

– Ты как всегда проницателен, мой друг, – покаянно опустил голову Элиас. Нуари занимал свою должность заслуженно, он действительно обладал не только острым умом, но и аналитическим даром и проницательностью. Если бы Элиас с самого начала понял, что Калию похитили, он бы обратился к нему и не стал бы искать помощи на Земле. Впрочем, он не жалел. – Я пришёл к тебе с просьбой. Знаю, ты не откажешь мне. Я не стал бы беспокоить тебя из-за тхай, ты же знаешь. Но в этом деле только ты можешь помочь.

– Беспокоить? Что за глупости! Я всегда рад оказать тебе услугу, Элиас, – Нуари обеспокоенно посмотрел на друга. Обрадованный встречей и тем, что может отвлечься от скучной рутинной работы, он не заметил сразу перемен, произошедших в Элиасе. – Садись и рассказывай, что произошло. Рассказывай всё и подробно.

– Как скажешь, Нуари. – Элиас тяжело вздохнул. В комнате пахло немного странно, кажется, какими-то травами и дымом. Несколько минут шена Аштарет просто сидел, собираясь с мыслями. Элиас знал, что ему придётся рассказать всё, или, как минимум, многое. Нуари ждал, потягивая вино из бокала. – Два дня назад, ночью пропала моя младшая сестра Калиа.

– Ты являешься ко мне среди ночи и говоришь, что малышка Калиа пропала два дня назад! – Нуари нахмурился и посмотрел на друга поверх бокала. Он не занимался обычными преступлениями, только тем, что ему поручал Совет. Кроме того, в его обязанности входили постоянные негласные проверки и выявление любых сбоев в работе Неба и в жизни его обитателей. Но всё-таки Нуари задело то, что Элиас обратился к обычной полиции и ничего ему не сказал. Если, конечно, вообще обратился. – И ты сообщаешь мне это только сегодня. А я ведь даже раздумывал над тем, подойдёт ли твоей милой сестре моё родовое имя.

– Нуари! – удивлённо посмотрел на друга Элиас. Конечно, в юности они иногда шутили над тем, что неплохо было бы породниться. Да и Калиа всегда относилась к Нуари благосклонно. Но став девушкой, она полюбила балы и танцы, и в то же время Нуари, всегда равнодушный к таким вещам, совершенно перестал появляться на увеселительных приёмах. Они виделись редко, но по-прежнему хранили былую дружбу. – Я не думал, что потребуется твоя помощь. Как и подобает в таких случаях, я пригласил полицейского Неба на осмотр её комнаты, он сразу успокоил меня, сказав, что она просто сбежала с мужчиной.

– Просто сбежала с мужчиной? И ты поверил в это? Лаган! Элиас, это же Калиа! – Нуари покачал головой и залпом допил вино, сразу же налил ещё. Девушка была немного наивной, немного странной, мечтательной, но всё-таки не глупой и не такой уж влюбчивой.

– Вот именно, что Калиа. Она из моего рода, у неё хватило бы смелости, – напряжённо подался вперёд Элиас. Он ведь и сам решился спуститься на Дно, хватило то ли смелости, то ли глупости. – Полицейский сказал, что мужчина был со Дна.

– На каком основании? – удивлённо вскинул бровь Нуари. Это заявление казалось ему до крайности странным, ведь о Дне на Небе стараются даже не вспоминать. Это запретное место и запретная тема. Тхаэг.

– На подоконнике её спальни была обнаружена грязь, встречающаяся только в доках Дна. Вывод казался логичным, – Элиас тяжело вздохнул и закрыл глаза. Теперь, после всех объяснений Крайса, это предположение казалось сущей глупостью, нелепостью. Но тогда он поверил безоговорочно, да и мог ли полицейский ошибаться со столь уверенным видом? – Тётушка Фария настояла на частном расследовании.

– Она всегда была мудрой женщиной с отлично развитой интуицией. – Нуари покачал вино в бокале и поднял к глазам, полюбовался игрой бликов в рубиновой глубине. Конечно, частное расследование было безнадёжной затеей с самого начала – почти все они заканчивались неудачей. – Но почему ты не пошёл ко мне?

– Я всё ещё был уверен, что это просто её блажь. Невинная шалость, не более, – покаянно вздохнул Элиас. Он тогда действительно был уверен в скором разрешении недоразумения, которое потом всегда можно было рассказать Нуари как шутку. – Я запросил досье всех инспекторов Земли и достаточно быстро нашёл подходящего. Смею заметить, единственного подходящего.

– Быстро? С твоим Даром непристойно быстро, – рассмеялся Нуари. Дар Элиаса – Собирание, лимонно-жёлтый – позволял воспринимать информацию не построчно и побуквенно, а сразу всем объёмом. Собирать и воспринимать, анализировать и исследовать. Когда они учились, Нуари даже завидовал способности своего друга готовиться к любому экзамену за пару часов, тогда как у него уходили минимум сутки. – И что это за инспектор? Чем он привлёк тебя?

– Он был рождён на Дне. Его имя – Рюни Крайс, прозванный так же чёрным инспектором. Даже забавно, что я свёл знакомство сразу с двумя цветными инспекторами, – Элиас улыбнулся своим мыслям. Эти цветовые прозвища как нельзя лучше отражали характеры обоих инспекторов. Вот только он даже представить не мог, как повели бы себя они оба, доведись им встретиться. – Я решил обратиться к тому, кто мог бы найти её там.

– Не нашёл? – нахмурился Нуари. Ему не нравилось ни прозвище этого Рюни Крайса, ни его происхождение. Во время учёбы он оберегал своего друга от чужого дурного влияния, но теперь они оба были взрослыми мужчинами, и Нуари не смел решать за него. – Ты уверен, что можешь полагаться на этого человека?

– Уверен, Нуари. Сегодня мы с ним спустились на Дно. Он оберегал меня, знаешь. Защищал. Пусть как беспомощного ребёнка, но искренне. – Элиас замолчал, задохнулся всколыхнувшимися воспоминаниями. То, как Крайс закрыл его от людей того оборванца Лепёшки, то, как протянул пистолет, чтобы Элиас мог защититься от крайс, как затащил за стальные ящики – всё это не было ложью, не было ради выгоды. – Но её не было там, Нуари. Её никогда там не было. Дно не имеет к этому никакого отношения. Знаешь, Нуари, меня пытались убить. И вовсе не местные жители, не преступники и мерзавцы. Меня пытался убить Благородный. Если бы не Крайс, я был бы мёртв. Хотя о чём это я, если бы не он, я всё ещё сидел бы дома и ждал, что она вернётся сама.

– Тебя пытались убить? – тихим, внезапно охрипшим голосом переспросил Нуари. А вот это уже полностью было в его компетенции! К тому же Элиас был его дорогим другом, так что Нуари имел право лично пустить его обидчика на компост. – Кто посмел?

– Я не знаю. В меня стреляли. Из дальнобойной винтовки. Это мог быть только Благороднорождённый, ни у кого больше нет разрешения на такое оружие. Даже у Благородных есть ограничения, – покачал головой Элиас. Он не мог не рассказать Нуари, но опасался, что тот попытается вмешаться в расследование. – Инспектор Крайс применил свой Дар, чтобы защитить меня. Он ранил нападавшего, но не Даром, конечно же. Просто обрушилась стена. – Кажется, Элиас и сам уже в это поверил.

– Не выгораживай своего инспектора. Мне безразлично, даже если бы он убил мерзавца Даром! – зло бросил Нуари. Кто-то из Благороднорождённых посмел использовать свою привилегию для нападения. Кто-то из них посмел напасть на равного. Непростительно! – Защитив тебя, этот инспектор заслужил моё признание. Глупышка Калиа, что же она натворила! – Нуари покачал головой и отставил в сторону бокал. – Ты прежде говорил, что пришёл с просьбами. Я готов их выслушать.

– Первая из них касается расследования исчезновения моей сестры Калии. Некоторые источники информации доступны только Благороднорождённым, некоторые – лишь тем, кто рождён на Дне. Но кое-что даже мне выяснить не под силу. – Элиас протянул Нуари лист бумаги со списком имён. Он записал их со слов тётушки, точно такой же был у Крайса. – Это список имён тех, кто был на приёме, после которого исчезла Калиа. Инспектор Крайс считает, что именно там она узнала что-то такое, что послужило причиной её похищения. Мне нужны их связи. Знакомства, дружба, привязанности, долги, обязательства, вассалитет, подчинение: что угодно, что могло быть использовано.

– Понимаю. Это займёт время, но я выясню всё, что необходимо. Ты поступил разумно, Элиас. Это действительно то, что добыть тебе не под силу. И чем лучше заняться мне. – Нуари взял список и быстро прочитал имена. Пару раз он останавливался, хмурился и тянулся к бокалу с вином. Влиятельные люди, осторожные, опасные. С такими лучше не играть в прятки, они быстро обнаруживают слежку. – Будет непросто. Что за вторая просьба?

– Я лишь хочу удовлетворить своё любопытство, только и всего, – покачал головой Элиас. Сомнения, зародившиеся в нём, требовали разрешения. Желание постепенно обретало форму. – Дар инспектора Крайса – Разрезание, цвет чёрный. Это редкий Дар, я едва ли о нём слышал. Кроме того, его сила велика, как и умения Крайса. Он защищал, убивал – только агрессивных животных – разрезал препятствия и предметы. Мой Дар не боевой, я не знаю, считается ли подобный уровень нормальным или же высоким.

– Понимаю, что ты имеешь в виду. Тебе известно что-нибудь о его семье? – Нуари повернул кресло к Элиасу и уселся в него, закинув ногу на ногу. Он слышал о Даре Разрезания больше своего друга. Это был редкий и боевой Дар, мало у кого проявляющийся с такой силой. Если судить по оговоркам Элиаса, этот инспектор не только умело управлял им, он развил его, подчинил. Большая редкость даже для Благороднорождённого.

– Немного. У него было много младших братьев и сестёр, но почти все они мертвы. И все они – от других отцов, его отец давно умер, – Элиас проглотил готовые сорваться слова о матери Крайса – это не имело отношения к разговору. – И ни у кого из них, насколько мне известно, не проявилось даже способности видеть искры Дара. Ибо все они так и остались на Дне.

– Выходит, если Дар наследственный, а это, несомненно, так, он мог достаться ему только от отца. – Нуари провёл ладонью рядом с огоньком свечи. На миг активировав свой Дар, он заставил пламя ярко вспыхнуть, закрутиться причудливой змейкой. – И ты желаешь, чтобы я отыскал его в архивах – кого-либо с подобным Даром, кто загадочно исчез, при этом будучи молодым и здоровым.

– Всё верно, – кивнул Элиас. Хоть Крайс и говорил, что не может быть двух глупцов в одном поколении, они всё-таки нашлись.

– И зачем тебе эти знания? – чуть насмешливо спросил Нуари. – У тебя же есть определённые цели, не так ли?

– Право крови. Не только на положение одарённого по праву Дара. Так можно будет доказать, что инспектор Крайс хоть на половину, но Благороднорождённый. С учётом его заслуг, это даст ему шанс подняться так далеко, как он заслуживает того, – Элиас напряжённо подался вперёд, словно готовился силой защищать свою правоту. Это не награда и не благодарность, это было справедливо. Ведь если он прав, Крайс имеет право жить на Небе. И имеет право на самую лучшую медицинскую помощь.

– Ты изменился, Элиас. Мы не виделись всего пару месяцев, но ты изменился. Ты пережил многое, больше, чем можешь рассказать, верно? – Нуари внимательно и строго посмотрел на своего друга. Эти изменения было почти не заметны – другие позы, другой взгляд, другие движения, то, как Элиас реагировал теперь на резкие звуки, всё время словно прислушиваясь к тишине. – Я хочу, чтобы ты поведал мне всё. Элиас, мне ты можешь рассказать абсолютно всё. Я же вижу, что ты едва можешь держать это в себе. Говори.

И Элиас стал рассказывать. Всё, начиная с бала: как он гордился сестрой, и даже раздражающая навязчивость тётушки не казалась ему неприятной. И исчезновение Калии – непонимание, растерянность и надежда на возвращение. Он описывал своё впечатление от Земли и первое – о Крайсе. Элиас рассказал о его странной привычке прятать еду, дёрганой настороженности, о несправедливой нелюбви людей. Об их поисках на Небе, о комнате и о предупреждении – Калиа мертва. Здесь Нуари вздрогнул, напряжённо сжал кулаки, но не прервал своего друга. И Элиас продолжил. О странном опоздании Крайса на второй день и о его причине, о которой шена Аштарет узнал много позже. А потом о Дне.

Только начав говорить, Элиас понял, насколько прав был Нуари. Он никогда не рассказал бы об этом тётушке, и уж тем более – кому-то ещё – но держать в себе уже был не в силах. Слова лились нескончаемым потоком, полным страха, отчаянья, вопиющей несправедливости, непонимания, отвращения и жалости. Нуари слушал его и молчал, впитывал каждое слово. Элиас не стал ничего скрывать, отбросив сомнения и стыд. На всём Небе лишь Нуари мог выслушать и понять его сейчас, и это было необходимо шене Аштарет как никогда прежде. Элиас знал, чувствовал где-то глубоко внутри – их дружба больше не будет прежней, но она точно не исчезнет. Закончив, он обессилено откинулся на спинку кресла. Его голова пылала, горло пересохло, но внутри звенела благословенная пустота. Очень многое Элиас оставил на откуп словам и о многом позволил судить своему другу.

Нуари некоторое время молчал, обдумывая всё, что услышал. Он достал из шкафчика ещё один бокал – из тончайшего хрустался, с золотым ободком и семейным вензелем рода Торхейс – наполнил вином и протянул Элиасу.

– Я всегда относился к тебе в некотором роде покровительственно. Ты был чист и наивен во многом, и мне казалось, что таким ты и останешься, что все тёмные стороны жизни я смогу взять на себя, оставив тебя незапятнанным. Меня это нисколько не тяготило, признаюсь, даже манило. – Нуари прикусил нижнюю губу, так он делал только, когда сильно волновался или был крайне возбуждён. Ему нравилась опасность, нравился риск, испытание собственной храбрости. Его тянуло ко всему, что отвергалось большинством жителей Неба. И он думал, что в этом Элиас является его полной противоположностью. – Мне и в голову не могло прийти, что когда-нибудь ты коснёшься зла, более тёмного, чем я мог себе представить. И что меня не будет рядом. Не ожидал я, что тебе хватит смелости. Совершенно не твой стиль.

– Это была не смелость, а глупость. Я не знал, что увижу там. Я был наивен, Нуари, ты прав, – покачал головой Элиас. Он катал в пальцах бокал, словно не понимая, почему вообще держит его в руках. – Но я обязан пройти этот путь до конца. Она моя сестра, Нуари.

– Калиа и мне не чужая, – жёстко сказал Нуари. Он поставил свой бокал на стол, подошёл и обнял Элиаса за плечи, прижал его голову к своей груди. Тот вздрогнул, вспомнив, что так же его держал Крайс, когда они прятались от пуль. – И ты не чужой. Обещай в следующий раз рассказать мне всё первому.

– Я обещаю, Нуари. Я был уверен, что всё решится быстро. Что участвовать в расследовании будет забавно, что спуск на Дно будет всего лишь любопытной прогулкой. Я ведь читал о нём раньше – отчёты о поставках, производстве. Но в исторических хрониках почти ничего не было. Там вообще только про Небо и немного про Землю, словно другие уровни не важны для города. Наставники ничего не говорили о Дне, а когда я спрашивал, морщились. – Элиас закрыл глаза и обхватил бокал обоими руками. Сейчас он чувствовал себя неимоверно глупым и беспомощным. – Я даже представить себе не мог, что можно жить не только не обладая Даром, но и не имея возможности его увидеть. Думал, там лишь немного хуже, чем на Земле. Но там даже дышать невозможно, Нуари! Инспектор Крайс купил мне шарф, чтобы я дышал через него. И всё равно было неимоверно трудно.

– Но ты не отступил, Элиас. Ты станешь отличным членом Совета, лучшим из них. Я серьёзно, – усмехнулся Нуари ему в макушку. Единственный, кто видел весь город и не сквозь окно экипажа, а вблизи. Единственный, кто видел всё от Неба до Дна. – Только не оступись. А лучше держи меня в курсе всего. Я помогу. Элиас, я же твой друг. Не забывай об этом.

– Не забуду, Нуари. Я сглупил, надо было идти к тебе, ты прав. Но признай, ты тоже ничего не знаешь о Дне. Так что тётушка Фария была права с инспектором. – Элиас улыбнулся, ему действительно стало легче. Он знал теперь, что его не только любят, его поддерживают и о нём заботятся. Его защищают. После всего пережитого Элиас впервые почувствовал себя в безопасности. – Нуари, мне действительно полегчало, спасибо.

– Я рад, – коротко ответил Нуари, отстраняясь. Элиас сейчас нуждался в нём, в его обществе. И на его благо Нуари сильно им заинтересовался. А ещё этим инспектором Крайсом и его возможной родословной. Конечно, раскопать всё будет весьма непросто, но Нуари не собирался сдаваться. Да и Элиас оказался сильнее, чем он думал. Из него выйдет превосходный член Совета, если шена Аштарет не перейдёт черту. А Нуари собирался быть рядом с ним и не дать ему это сделать. – Пора тебе возвращаться домой. Мне не хочется испытать на себе неудовольствие шенай Фарии Аштарет.

– Она нам головы поотрывает, – устало улыбнулся Элиас, вставая. И ответил на шокированный взгляд Нуари: – Это образное выражение. Означает, что она будет весьма нами недовольна.

– Вижу, ты уже возвращаешься в прежнее своё состояние. Даже начал шутить. – Улыбка Нуари далась с некоторым трудом. Эта фраза казалась такой странной, грубой, неподобающей. Словно Элиас намеренно пытался вывести его из равновесия, напомнить себе и ему о пережитом сегодня.

– Я благодарен тебе, Нуари. Мне стало намного легче после разговора с тобой. – Элиас всё-таки выпил предложенное вино – терпкое, телесное, чуть горчащее – и протянул Нуари бокал. – Я, пожалуй, пойду, завтра предстоит много дел.

– Поедешь на моём экипаже, – решительно положил руку ему на плечо Нуари. Он был значительно ниже ростом, чем Элиас, но в их семье это не было редкостью. – И я сделаю всё, о чём ты просил.

Экипаж катился по мостовой почти бесшумно, лишь изредка из-под колёс вылетал осколок камня или гравия. Элиас сидел, закрыв глаза, и улыбался. Ему казалось, на всём Небе нет никого, кто мог бы выслушать его, но Нуари ни разу не перебил, только хмурился и кивал. Они не так часто общались, жили слишком отличными жизнями, и Элиас не привык полагаться на него. Вернее, отвык, что Нуари рядом. Теперь же ему действительно было легко. Точно, выплеснув из себя словами всё пережитое, Элиас очистился от него. Позже у него будет время всё это осмыслить, но теперь шена Аштарет хотел лишь вернуться в свою спальню.

– Прелестно, – это были первые слова, которые он услышал от тётушки Фарии после возвращения. В руках у неё были слегка испачканные и помятые кружева, купленные им на Дне. – Какое изящное исполнение, хотя материал грубоват. И задумка выше всяких похвал.

– Я совершенно забыл о них, – растерянно сказал Элиас. Он так бережно хранил эти кружева, пока был на Дне, словно они были его единственным шансом вернуться оттуда. И совершенно забыл, когда поднялся в Средний город. – Там ещё должен был быть шарф.

– Верно, я нашла его. Мне он нравится, весьма уютный, но слишком тёплый, не представляю, разве можно так сильно мёрзнуть? – Фария Аштарет продолжала расправлять пальцами кружева. Она никогда не видела вещей, выполненных с таким мастерством и выдумкой. – Откуда эта прелесть и почему она покрыта таким ужасающим слоем грязи? Это совершенно не подходит столь искусной работе.

– Грязь! Тётушка, подоконник в комнате Калии ещё не отмыли? – испуганно воскликнул Элиас. Он совершенно забыл предупредить о том, что его надо отмывать с особой осторожностью. На миг перед его внутренним взором пронеслась картина обожжённых рук Килин Майлен.

– Я велела им не торопиться. Так где же ты раздобыл столь милую вещицу? – Фария почти пропустила мимо ушей его вопрос. Кружева её интересовали гораздо больше. В мыслях она уже подбирала под них украшения и платье. А в более дальних мечтах успела стать законодателем новой моды. Обычно Фария просто игнорировала все её веяния, предпочитая удобную и практичную одежду, но сейчас в ней взыграл азарт. Кружева, созданные на Дне, и вошедшие в моду на Небе – разве можно было придумать что-то более вызывающее?

– Купил у одной девушки на Дне. Она продаёт такие кружева в пятом доке. Их делает её мать, сама же она вяжет шарфы. – Элиас уже и думать забыл о кружевах, сейчас его больше волновала безопасность слуг.

– Там так холодно? Расскажи мне об этой девушке. Я бы хотела сделать у неё заказ, – Фария хищно улыбнулась. Она могла стать единственным источником редкого украшения, а это открыло бы перед ней все двери. Фария Аштарет не слишком жаловала светские визиты, но обновить связи всегда полезно, особенно теперь, когда её дорогой племянник готовится к вступлению в Совет.

– Я всё расскажу, тётушка. Но сперва мне надо дать распоряжение слугам, – Элиас поднял руки в защитном жесте.

Он распорядился о том, как надо чистить подоконник. После ему всё же пришлось в подробностях рассказать всё тётушке. Разумеется, только то, что касалось кружев и шарфов. Элиас благоразумно опустил подробности, особенно про нападение стаи крайс.

Когда шена Элиас Аштарет смог, наконец, дойти до своей спальни, он был измучен до крайности. Сон принял его в свои объятья, едва голова шены Аштарет опустилась на подушку. В чуть приоткрытое окно залетали лёгкие дуновения ветерка, из сада доносился пряный запах ночных цветов.

Инспектор Крайс открыл дверь в свою маленькую квартирку и сразу же скинул на пол плащ. От него несло Дном даже после чистки. Свет Рюни не включал – расположение дверей и предметов он помнил наизусть, а к темноте глаза всегда хорошо адаптировались. Наощупь Крайс налил себе воды из-под крана и закинул в рот сразу всю дневную дозу таблеток. Узел в груди стал не таким тугим, боль притупилась.

В комнате было душно и тепло, уходя, он всегда закрывал дверь и окно, задёргивал шторы. Как будто кому-то было дело до его квартиры, да и брать здесь было нечего. Крайс отдёрнул шторы и распахнул окно настежь, впуская прохладный ночной воздух. Пусть так и холоднее, но можно дышать полной грудью. Он разделся и забрался в кровать под тёплое одеяло. Босые ноги уже начал покусывать холод. Некоторое время Крайс лежал и смотрел в потолок. Мозг лихорадочно работал, перебирая в голове всё, что произошло за день. Крайс никак не мог успокоиться и уснуть. Постепенно события, ярким калейдоскопом проносившиеся перед его усталым взором, потускнели, потеряли определённость. Это был ещё не сон, а всего лишь его преддверие, полное полустёртых воспоминаний и образов.

Крайс легко вспомнил красивую молодую женщину с густыми чёрными волосами. Она протягивала к нему руки и смеялась. Она всегда много смеялась и никогда не унывала, даже когда было совсем тяжело. Крайс хорошо помнил её улыбку. В этом воспоминании она была ещё молодой и здоровой, кажется, отец тоже тогда был ещё жив. Крайс плохо его помнил, в голове остался только смутный образ высокого мужчины с широкой спиной. Мадам как-то говорила, что он был красив и статен, выделялся среди мужчин Дна. Мать очень любила его, единственного до конца жизни.

А потом видение изменилось. Крайс вспомнил своего старшего брата Лани. Он был красивым мальчиком, даже слишком красивым – удачное сочетание обоих родителей. А вот Крайсу в этом отношении не повезло. Он появился на свет тяжело и слишком рано, всегда был болезненным и хилым. А Лани – умница и красавец, радость матери и надежда отца. Он умер ещё ребёнком. Крайс хорошо помнил, как он умирал. Задыхаясь, кашляя кровью, Лани лежал, замотанный в какие-то тряпки, страшно исхудавший, высохший, как скелет. И всё равно даже тогда он был лучше и красивее. В полусонном мозгу Крайса всплыли последние слова брата, хриплый шёпот в полутьме крошечной комнатушки – просто отгороженного угла – их дома. Лани тогда положил руку ему на колено и сказал: «Прости меня, Рюни. Когда ты родился, я хотел убить тебя. Отец много работал и почти всю еду отдавал матери, у неё было мало молока, она тяжело выздоравливала. Все думали, она не выживет. Да и ты тоже. Я хотел убить тебя, задушить подушкой, ты же и так чахлый был. Чтобы она не кормила, и отцу не надо было так много работать. Прости». Он искренне просил прощение и ждал, зная, что скоро умрёт. Рюни тогда ответил простое: «Я не злюсь». Это было правдой. Поступить так – убить младенца – было бы правильно. Хотя едва ли у маленького Лани хватило бы сил. Чего Рюни тогда не смог понять – почему брат этого не сделал, даже не попытался.

Инспектор Крайс с трудом разлепил тяжёлые веки. Мутная дремота была тяжёлой, она вытаскивала из памяти самые неприятные эпизоды, заставляла искать ненужные ответы на самые каверзные вопросы. А ведь если бы тогда Лани убил его, сейчас уже некому было бы вспомнить самого Лани. Крайс медленно и глубоко вдохнул холодный ночной воздух Земли. Всё прошлое уже не имело значения. В памяти всплыло испуганное лицо Благороднорождённого Аштарет, и Крайс в который уже раз пожалел, что потащил его с собой на Дно. Таким, как он, там не место. Но это тоже уже прошлое. Некоторое время Рюни прислушивался к тиканью часов на стене, потом закрыл глаза. Он не спал почти двое суток, а сон всё равно пришёл не сразу. Зато всю ночь Рюни проспал без сновидений, в благословенной черноте полного забытья.

К управлению полиции инспектор Крайс подошёл почти за час до начала рабочего дня. Земля только начинала пробуждаться, большинство её жителей ещё завтракали, лишь немногие спешили на свои рабочие места. Воздух был полон утренней свежести, а от искусственных прудов доносился запах воды и водных цветов. В управлении ещё тоже никого не было, но Крайс решил не заходить внутрь. От одной мысли о столе, заваленном грудой бумаг, становилось не по себе.

– Доброе утро, инспектор Крайс. Как продвигается ваше расследование? – радостно поздоровался подошедший самым первым младший инспектор Демьен Шеппен. Крайс повернул голову и слегка удивлённо посмотрел на своего коллегу.

– Некоторый прогресс уже наметился, – уклончиво ответил он. Пока ещё о результатах говорить было рано. Демьен смотрел на него с восхищением, почти восторгом. Для него работа с Благороднорождённым казалась чем-то невозможным, запредельным.

– А ведь старший инспектор Бруно абсолютно уверен, что вы провалитесь, инспектор! Я ему не возражал, но всё равно верю, что у вас получится. – Демьен вскинул руки, словно пытаясь защититься от обвинения в предательстве.

– Большинство частных расследований заканчивается крахом. Можно сказать, мне просто везёт, – нехотя признал Крайс. Сейчас успех этого расследования зависел не только от его усилий, но и от помощи Благороднорождённого шены Элиаса Аштарет. Если он сегодня придёт, это будет удачей. Если он не откажет ему в дальнейшей помощи – это будет совершенным чудом. А без этой удачи и этого чуда шансов у Крайса практически нет.

– Что вы такое говорите! Я уверен, вы лучший из детективов управления! Когда я впервые увидел вас, я ещё учился, проходил практику. И первым же мои заданием как стажёра было исчезновение девушки. Нас тогда назначили в одну группу расследования, – пустился в объяснения Демьен. Как же долго он ждал своего шанса! Как же давно хотел рассказать, объяснить! Но не решался. И вот теперь он получил этот шанс. Улицы пусты, людей нет, до начала рабочего дня ещё много времени. – И вы нашли её! По таким мелким деталям, по незначительным признакам! Это было просто великолепно! Мне ещё неделю снился её раздутый труп, – тихо и со стыдом добавил Демьен. Один из его соучеников тогда отказался от карьеры инспектора, поняв, что это не его. – Конечно, убийства – огромная редкость, даже такие – по неосторожности, но вы тогда поразили меня своей проницательностью. Я приложил все усилия, чтобы попасть именно на этот участок.

– Убийства на Земле действительно редкость, но раскрыть их не так сложно, как кажется. Я видел, а не просто смотрел. Большого ума не надо, – отмахнулся от похвалы Крайс. То дело было простым, группу собрали кое-как, а его в неё назначили потому, что больше было некого, да и кому охота возиться с практикантами?

– Я тоже считаю похвалу заслуженной. Тебе стоит научиться принимать подобное отношение. – Крайс обернулся и едва сдержался, чтобы не выругаться. Рядом, незаметный за рекламным стендом, стоял Элиас Аштарет. Сколько времени он слушал восторженную болтовню Демьена, Крайс не знал. Хуже того – он не почувствовал его присутствия, интуитивно вычеркнув небородного из списка потенциальных угроз.

– Жители Верхнего города не могут предположить возможность убийства, поэтому не замечают многих деталей и улик. Тот случай был простым, но не очень приятным, – холодно ответил Крайс. Дело было не в каком-то особом таланте, он чувствовал смерть, видел и узнавал её следы. А годы общения с Кою научили Крайса распознавать ещё и признаки насильственной смерти.

– Инспектор Крайс, – задыхаясь от восторга и страха, прошептал Демьен, глядя на шену Аштарет.

– Шена Элиас Аштарет, – Крайс раздражённо кивнул в сторону Благороднорождённого. – Младший инспектор мир Демьен Шеппен. Весьма перспективный юноша.

– Вот как? Так тебе нравится то, как работает инспектор Крайс? – Элиас, как и в первую встречу жизнерадостный, воздушный, полный света, ласково улыбнулся зардевшемуся от похвалы Демьену. Тот мог только смотреть во все глаза, не в силах сказать ни слова Благороднорождённому. – Признаюсь, мне тоже. Желаю тебе успехов, младший инспектор Шеппен. Инспектор Крайс, нам стоит удалиться, пока сюда не явился ваш грозный начальник.

Демьен Шеппен ещё долго смотрел им вслед, пока подошедший старший коллега не поинтересовался, что он там выглядывает. Демьен всё никак не мог поверить в пережитое и намеревался запомнить этот момент до конца своих дней.

– Как тебе спалось сегодня? – весело поинтересовался Элиас, когда они уже отошли на приличное расстояние. У него было прекрасное настроение и, несмотря на то, что спать шена Аштарет лёг поздно, он чувствовал себя полным сил. Утром тётушка опять потребовала от него свести её с девушкой, продававшей кружева, и теперь Элиас думал, как попросить об этом инспектора Крайса.

– Терпимо, – недовольно отозвался Крайс, коротко откашливаясь в ладонь. Кажется, судьба даровала ему желанное чудо – шена Элиас как-то смог пережить путешествие на Дно и даже, кажется, чувствовал себя превосходно. С другой стороны, сейчас неборождённый был просто неугомонен, а это раздражало.

– Что ж, если ты уже завтракал, отправимся сразу на Небо. Нужные нам магазины скоро начнут открываться, и мы сможем расспросить обо всём до первых посетителей, – жизнерадостно объявил Элиас. Крайс не счёл нужным что-то отвечать. – А как бы ты вёл расследование в обычной ситуации? Я никогда не задумывался, как это происходит…

– Я допросил бы свидетелей. В данном случае, всех, кто был на балу. – Крайс уже допросил слуг в доме Аштарет, самого Элиаса и даже поговорил с его тётей. Но всё это – с особого дозволения шены Аштарет и с его содействия. – Сравнил бы показания, попробовал бы найти нестыковки, определить ход событий, выяснить мотив преступления.

– Благороднорождённых не так просто допросить. На это имеют право лишь Дознаватели и в некоторых случаях инспекторы полиции Неба по особым поручениям, – Элиас задумчиво подёргал кончик серьги. Возможно, подобные разговоры и могли принести пользу, вот только выяснять всё скрытно было очень долго, а на прямые вопросы никто отвечать не станет. Да и ответ у них будет прежний – Калиа вернётся, когда нагуляется. – Что касается связей тех, кто был на балу, я попросил моего доброго друга выяснить всё, что возможно. Он работает в полиции Неба. Но это вовсе не означает, что я не ценю твою работу!

– Я не ревную, – усмехнулся Крайс. Он с самого начала понимал, что вести расследование исчезновения девушки будет трудно. Элиас и так сильно облегчал ему работу. И делал её вообще возможной. – Я был бы счастлив, если бы кто-то снял с меня бремя этого расследования.

В первых трёх магазинах, торговавших тканью, им не повезло – никто из продавцов не смог опознать в лоскуте, оставленном стрелком, свой товар. Но все они неизменно вежливо указывали на своих коллег. В четвёртом их направили в ателье, работавшее с этой тканью. Элиас невероятно воодушевился, почувствовав конец поисков, но его надеждам не суждено было сбыться. Ни в этом ателье, ни в следующем не работали с таким цветом ткани. Каждый раз главный мастер или мастерица изо всех сил старались помочь шене Аштарет. Инспектора Крайса они просто игнорировали. Без какой-либо враждебности – он просто для них не существовал. Не казался им платёжеспособным.

Лишь в третьем ателье младшая мастерица задержала на Крайсе свой взгляд, полный любопытства. Она словно искала в его старом плаще и нелепой рубашке новые идеи, какие-то детали. Элиас подумал, что в следующий раз заказывать одежду будет только у этой младшей мастерицы. Девушка способна была видеть и замечать то, что не видели другие.

Старшая мастерица составила для Элиаса список тех, кто заказывал себе одежду из этой ткани. Так вышло, что ателье получило изрядное её количество по ошибке – они заказывали другой цвет, на два тона темнее. Но всё-таки они рискнули предложить ткань своим заказчикам, и она оказалась на удивление популярной, хотя до этого залёживалась на складах. Возможно, сыграл роль авторитет ателье, необычность цвета или же нестандартный подход той девушки, что всё ещё не сводила глаз с плаща Крайса. Старшая мастерица как раз готовилась заказать новую партию ткани, о чём она с надеждой и сообщила шене Аштарет.

Элиас вежливо пообещал зайти буквально на днях, когда ткань привезут, и заказать что-нибудь. Это было разумной платой за список тех, кто уже смог её по достоинству оценить. Старшая мастерица гордилась своими клиентами и не думала ничего скрывать. Она даже не обратила внимания на то, в каком состоянии был лоскут, ей льстило, что шена пожелал не только пошить себе что-то в её ателье, но и явно собирался оценить качество её работы, сделанной для других клиентов.

– Надо же, каким любопытным путём порой зарождается мода, – улыбнулся Элиас, когда они вышли из ателье.

– Нам надо сопоставить списки. Пока без того, что выяснит ваш друг, – облегчённо выдохнул Крайс. Его уже тошнило от этой приторной обходительности. Рюни она обтекала, как патока, не касаясь, но терпеть всё равно было сложно. Крайс сухо откашлялся и посмотрел на часы на ближайшем доме. В Верхнем городе они были повсюду, в Среднем их обычно заменял заводской колокол. – Уже обеденное время. Шена не возражает спуститься в Средний город?

– Шена не возражает, – благосклонно кивнул Элиас. Ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы подавить раздражение. То, что инспектор снова обращался к нему, как и подобает обращаться к Благороднорождённому, вызывало у него досаду. – Но по какой причине мы должны туда спускаться?

– Поедим, заодно сравним списки. Было бы неплохо передать весточку Кою. К нему стекается множество разных слухов, возможно, он сможет чем-то помочь. – Инспектор Крайс не очень-то рассчитывал на полумифического инспектора полиции Неба. Кою он доверял в таких вопросах больше. К Главе Гильдии стекалась информация со всего города, он считал жизненно необходимым знать всё и обо всех.

В Среднем городе Элиас выделялся гораздо сильнее, чем на Земле, но здесь на него обращали меньше внимания. Люди скользили удивлёнными взглядами, иногда останавливались, но совсем ненадолго – надо было спешить на работу или домой с полными сумками продуктов.

Крайс выбрал тихое и уютное заведение не слишком далеко от лестницы, ведущей наверх. Здесь можно было встретить одарённых, в основном торговцев или совладельцев местных предприятий, клерков и проверяющих всех мастей. Небольшой зал был заставлен столиками и невысокими ширмами – так посетители могли спокойно есть, не привлекая ничьих взглядов, а официанты без труда замечали поднятые руки и спешили принять заказ.

Крайс выбрал свободный столик в углу, подальше от компании одарённых, что-то горячо обсуждавших в самом центре зала. Миловидная для Среднего города, полноватая улыбчивая девушка приняла у него заказ и быстро ушла на кухню. Элиас предоставил выбор инспектору Крайсу, так как не знал названия ни одного из блюд. Да и список их был поразительно мал.

Пока они ждали заказ, Крайс выложил на стол несколько листов, вырванных из блокнота. На них были аккуратно переписанные со скорописи описание внешности, данное Шельмецом, список гостей бала и список, данный главной мастерицей ателье.

– Описание внешности подходит кому-нибудь из них? – спросил Крайс, перечитывая списки и ища совпадения. Похитителя могло не быть ни в одном из них. А стрелок, скорее всего, не присутствовал на балу. Без перечня знакомых и друзей, вассалов и должников сопоставлять эти списки было почти бесполезно.

– Нет, насколько могу припомнить, ни один не подходит под описание. Но оно не столь яркое, чтобы по нему можно было однозначно определить человека. Такой рост и общие черты лица могут быть у многих на Небе, – растерянно ответил Элиас. Он ещё тогда, в сарае Шельмеца, удивился, сколь многим могло подойти это описание. Но всё же надеялся, что оно будет соответствовать кому-то из списков Крайса. – Вероятно, он был из младших родов, вассальных кому-то из тех, кто был на балу. Лишь Благороднорождённые из старших родов, называемые ещё Первородные, обладают правом и обязанностью обслуживать Механизм своего дома. К таким родам относится и мой. Вассальные же или младшие рода такой обязанности не имеют и часто являются потомками дарованных Благородных, попавших на Небо за заслуги. У таких родов всегда есть род-покровитель из старших.

– Это весьма любопытно, но сейчас абсолютно бесполезно. У кого-нибудь из списка из ателье есть такой покровитель? – Крайс раздражённо подтолкнул свои записи к Элиасу. Он надеялся, что тот окажется полезней. Сейчас было совершенно невозможно действовать без нужной информации, без всех этих запутанных связей.

– Я не уверен. Далеко не все связи открыто демонстрируют. К стыду своему, я не интересовался подобными вещами. Хоть я и старший наследник, но не глава рода. А именно глава рода занимается и вассалами, и поддержкой связей, – покаянно опустил голову Элиас. Не то, чтобы это казалось ему сложным, просто он не видел особой нужды в том, чтобы лезть в личные отношения кланов. Всё это казалось Элиасу излишним любопытством на грани настырности и бестактности.

Крайс ничего не ответил, только презрительно фыркнул. Все эти списки теперь были просто бесполезны. Можно было попробовать допросить тех, кто был на балу, но ему не станут отвечать. Даже Элиасу – вряд ли. Жители Неба не привыкли к чувству опасности, к тому, что плохое случается. Они сочтут это просто дурной шуткой.

Некоторое время они сидели молча. Потом официантка принесла им обед – несколько тяжёлых глиняных тарелок, наполненных дымящейся, ароматной едой. Элиас отвлёкся от недобрых мыслей, полностью поглощённый новыми ощущениями. Еда Земли была сытной, её вкус – насыщенным и густым, легко определяемым и объёмным. Никакой лёгкости, утончённости и изысканности, как на Небе. И шене Аштарет нравились эти простые блюда, хотя Элиас порой не мог понять, из чего они приготовлены.

– Инспектор Крайс, что это такое? – с детским восторгом спросил Элиас, глядя на гарнир у себя в ложке. Какие-то крупные, разваренные зёрна в подливке. Вкус этого блюда настолько отличался от всего привычного, что он никак не мог определить, нравится ли он ему.

– Это бобы в соусе с травами. Весьма питательное блюдо. Хороший выбор, инспектор, – проворковала подошедшая к их столику женщина, опускаясь на стул рядом с Элиасом. Она мило улыбнулась Благороднорождённому и поправила шаль, прикрывавшую её слишком открытый лиф. Густые медные волосы перехватывала алая лента, шею украшала тонкая нитка бус. Женщина была слишком красивой для этого места и для этого уровня.

– Доброго дня, уважаемая, – Элиас слегка растерялся, он не знал, как обращаться к женщине, рождённой на Дне. С самого юного возраста шена Аштарет изучал правила этикета, но ни разу ему не говорили, какое обращение положено в таких случаях.

– Винара, – сухо поприветствовал женщину Крайс.

Он ожидал, что после вчерашнего разговора Кою пришлёт кого-то для встречи – это было одной из причин, по которой он спустился на Средний уровень. Даже, наверное, главной причиной. Что и когда сможет найти этот друг шены Аштарет, неизвестно. А Кою точно постарается сделать всё как можно быстрее.

– Я думал, он пришлёт кого-то другого. Ты ведь обычно работаешь на Земле.

– Как раз проходила мимо, милашка. Захотела вот поболтать. Да и твой великолепный спутник ещё в прошлый раз привлёк моё внимание, – Винара посмотрел на Элиаса заинтересованно. Другие мужчины, одарённые, многое бы отдали за такой взгляд. Но этот незрелый, невинный юноша мог только неловко краснеть, растерянно глядя на Крайса.

– Передай это Кою. Описание похитителя, – Крайс протянул Винаре листок, исписанный скорописью. – Список гостей бала, на котором девушка была за день перед исчезновением. Что-то там произошло, она была сама не своя, когда вернулась. А здесь список всех, кто заказывал одежду из такой же ткани, что и стрелок. Надеюсь, никому больше по ошибке её не отправили.

– Стрелок? Что за стрелок, Рюни? – обеспокоенно посмотрела сначала на Крайса, потом на Элиаса Винара. Ей не понравилось, как это прозвучало. Листы с записями она спрятала под шаль.

– В шестом доке нас попытались убить. Док пустой, как и говорил Кою. Но нас там ждали. После того, как Кою нас туда послал, – чётко и холодно ответил Крайс. Винара нахмурилась, взяла с тарелки Крайса кусок хлеба и обмакнула в мисочку с красным соусом. Обычно в него окунали мясо, чтобы оно стало мягче. – Если бы я не знал Кою, решил бы, что он нас подставил. Но он ведь не будет так поступать? Меня Кою мог бы убить и лично, а с небородным не будет связываться без веской причины.

– Кою не стал бы продаваться ублюдкам с Неба, не важно, за какие привилегии, ты же знаешь! – возмущённо ответила Винара, гордо заедая хлебом свои сомнения. В глубине её глаз Крайс разглядел опасение и страх. Она не знала планов Кою и не могла отвечать за него. Но если он всё-таки решился на такое, добром это не кончится. – Да и тебя не стал бы убивать. Только не тебя. Ты видел того, кто пытался вас убить?

– Не видел. Он сбежал, хоть и был ранен. Благороднорождённый. Он использовал винтовку, – чётко и несколько надменно ответил Крайс. – Винара, передай Кою, если этого его рук дело, пусть скажет прямо. Мне не интересно, почему, я просто хочу знать, что у меня за спиной.

– Я поняла, Рюни, милашка. Я всё ему передам. – Винара вытерла пальцы грубой плотной салфеткой, лежавшей на краю стола, и встала. Она смогла справиться с удивлением и страхом, и теперь вновь была невозмутимой и уверенной в себе элитной проституткой, работавшей даже на Земле. – Даже то, что ты сказал мне на словах. Жди весточку.

– Прошу простить меня, уважаемая Винара. Могу я обратиться к тебе с просьбой? – словно очнулся от своих мыслей Элиас. Эта встреча могла облегчить ему выполнение практически невозможного обещания. – Известна ли тебе девушка, что торгует в доках кружевом с переливчатыми камнями?

– Кима? Конечно, знаю её. Многие наши девушки берут у неё шали, – изящно пожала плечами Винара, позволив своей собственной шали перетечь по ним и слегка обнажить кожу. – Зачем она вам, шена?

– Моей тётушке крайне приглянулись работы её матери. Мне бы хотелось каким-то образом встретиться с ней, – слегка смущённо ответил Элиас. Как-то не к месту вспомнилась её застенчивая улыбка и то, как доверчиво девушка замерла за его спиной, зная, что он всё равно не защитит её от крайс. – Возможно, я купил бы ещё несколько её работ. Вернее, её матери, разумеется.

– Тётушке, значит? Что ж. Сделай запрос на получение допуска на имя Кимы для подъёма хотя бы на Средний уровень. Найди кого-нибудь из нас или передай в Гильдию с пояснением, для кого. Можешь даже оставить охране на пропускном пункте. Ей передадут. И назначь встречу. Это не так и сложно.

– Благодарю за помощь, – чуть склонил голову Элиас. Он был искренне благодарен Винаре за совет, ведь найти девушку на Дне сам он бы не смог.

– Что ж, я покину вас, мальчики. Ведите себя пристойно, – по губам Винары скользнула какая-то неопределённая улыбка. Она поднялась из-за стола и посмотрела на чёрного инспектора. – Удачной охоты, Крайса.

Когда она ушла, Элиас некоторое время молчал, поглощая непривычную пищу и пытаясь разгадать, из чего она приготовлена. И что такое бобы.

– Чему мы посвятим остаток дня? – вполне умиротворённо спросил Элиас, закончив с обедом. Он чувствовал непривычную, но приятную тяжесть в животе. Разговор Винары и Карайса показался ему странным, но не он хотел лезть с расспросами, после обильной трапезы мысли едва ворочались в голове.

– Я вернусь в доки. Мне надо осмотреться там ещё раз, опросить свидетелей. Стрелок должен был появиться хотя бы в одном из соседних доков, или в ближайшем пропускном пункте. – Крайс не слишком сильно надеялся на успех, но какие-то зацепки могли появиться. В любом случае, надо было что-то делать, пока не появится больше информации. – Вам там делать нечего. Это скучное и рутинное занятие.

– Тогда я, пожалуй, вернусь на Небо. У меня накопились некоторые неотложные дела. Кроме того, тётушка уже могла что-то узнать, – кивнул Элиас. На Дне он будет только мешаться. К тому же, Крайс его вряд ли туда пустит ещё раз. Насмотрелся – и довольно. С какой-то необъяснимой горечью Элиас осознал – ему там действительно не место. Сам он на Дне не выживет, а для инспектора будет просто обузой. – Я сделаю всё, что мне под силу. Завтра утром мы обменяемся информацией и продолжим.

– Хорошо, – коротко ответил Крайс, положил на стол деньги за обед и вышел, так и не оглянувшись на Благороднорождённого.

В этот раз Рюни решил воспользоваться пропускным пунктом рядом с доками. Местный охранник не знал его в лицо и потому долго и придирчиво изучал полицейский жетон и серебряный жетон уровня. Он слышал о чёрном инспекторе, но никогда до конца не верил в его существование. Крысам место на Дне.

– С какой целью спускаетесь? – поинтересовался охранник. Этого требовал протокол, который никто никогда не соблюдал. Кому какое дело, кто и куда спускается? Охрана проверяла только поднимающихся.

– Веду расследование, – ответил Крайс. Ему были нужны показания охранника, поэтому он решил вести себя вежливо. В конце концов, Рюни бы тоже удивился, если бы на Дно пытался спуститься тот, кому посчастливилось вырваться на Землю. – У меня к вам несколько вопросов. Вчера здесь спускался кто-нибудь из Благородных?

– Был один экипаж. Закрытый, без опознавательных знаков, – охотно ответил охранник. Ему было неимоверно скучно, хотя обычно здесь проходило достаточно много людей – не то, что в других пропускных пунктах. Но поболтать ему было решительно не с кем, а вся эта рутина успела порядком надоесть. Да и о чём говорить? Каждый из его сменщиков мог только жаловаться и рассуждать об одном и том же. – Здесь выход к докам, грузовые спуски, может проехать экипаж. Да и говорят, тут рядом какие-то их Механизмы, они их проверять всё время и ездят. Ну, или по шлюхам, кто их знает. Я у Благородных не спрашиваю, куда им.

– Так вчера был один. Когда примерно он приехал и когда вернулся? – Крайс записал всё, что сказал ему охранник. Как же он не догадался раньше! Связь с Дном может быть не только через доки, но и через Механизмы. Шена Аштарет упоминал что-то подобное.

– Утром приехал, а когда вернулся – не знаю. Не в мою уже смену. Тут помочь не могу. Большой экипаж был, чёрный. – Охранник почувствовал, что собеседник теряет к нему интерес, и постарался удержать его как можно дольше – скучать дальше ему совсем не хотелось. – Кто его знает, чей. Никаких знаков. Экипажи у них у всех одинаковые.

– Благодарю за помощь, – Крайс машинально одёрнул манжет плаща. Значит, берут стандартные экипажи, не хотят, чтобы кто-то узнал об их поездках. И дело было даже не в их незаконности или сомнительности. Благороднорождённым было противно находиться на Дне. Они хотели отгородиться от него, убедить самих себя, что их там не было.

– Эй, инспектор. А как там, на Земле, лучше? – окликнул его охранник. Ему казалось, что там, наверху, совершенно другой мир: идеальный и прекрасный, полный одними удовольствиями. Чистый воздух, вкусная еда и работать не надо, всё и так дают.

– Воздух чище, – не солгал Крайс. А ещё там много зелени и чистая вода. И всегда вдоволь еды. И на тебя смотрят, как на грязное пятно на мраморе. – И всё.

В этом пропускном пункте была самодвижущаяся лестница, череда ступеней, уходящая вниз, на Дно. В место, где жизнь не имеет цены. Где она – самое дорогое. Она – то, что легче всего потерять. И так сложно сохранить. Рюни Крайс возвращался сюда снова и снова, словно там, на Земле, его жизнь обесценивалась, и только здесь он мог почувствовать себя полноценным. Снизу уже нарастал гул, в ноги почти неощутимо толкалась вибрация. Дыхание Дна, бездна, в которую однажды рухнет город.

Глава 5. Падающие звёзды…

Я не желал верить, что всё это реально.

Я не хотел видеть и просто закрывал глаза.

Элиас.

Лучше бы он не лез в эту грязь.

Небородные такие жалкие.

Крайс.

Элиас вернулся на Небо, как и собирался. Однако до встречи с тётушкой Фарией ему надо было закончить ещё одно важное дело. Вернее, явиться-таки на встречу, назначенную ещё на утро, про которую он так неосмотрительно забыл. В скором времени ему предстояло вступить в Совет, и это знаменательное событие требовало долгой и тщательной подготовки. Помочь ему в этом вызвалось несколько человек – они должны были обучить его всему необходимому, провести некоторые церемонии и объяснить текущее положение дел в Совете. На это утро у него была назначена именно такая встреча.

Шена Милен Пайдарес Клайдерн был его дальним родственником, он согласился помочь с некоторыми церемониями. Элиас обречённо вздохнул – со всем этим расследованием он совершенно забыл о подготовке, хотя она для него сейчас должна была стоять на первом месте. Редчайший случай, когда в Совет вводят сразу двух членов одного рода и одной его ветви. Ему оказана великая честь, а он вместо этого проводит время с тем, кого иные сочли бы недостойным даже взгляда.

Дом шены Клайдерн располагался на одном из самых верхних подуровней Неба, среди домов членов Совета. Это был трёхэтажный огромный особняк, отделка которого всегда казалась Элиасу чрезмерно вычурной и громоздкой. Белоснежные стены с отделкой в розовых и золотых тонах, огромное количество всевозможных декоративных элементов и прекраснейший ухоженный сад. Тётушка Фария считала этот сад слишком ухоженным, но отзывалась о нём с неизменным восторгом и уважением.

Вышколенный и безмолвный слуга встретил Элиаса у ворот и проводил в кабинет шены Клайдерн. Ожидавший гостя с самого утра и простоявший всё это время у двери в почтительной позе, тот двигался несколько скованно, но Элиас этого вежливо не заметил.

Кабинет Милена Клайдерн был так же вычурно изыскан, как и всё в этом доме. Старинная мебель с причудливыми резными узорами, лепные тяжёлые полки и тонко откованные канделябры. Разве что камин, совершенно не нужный в этой комнате, казался слишком простым и функциональным. Но едва ли его когда-то разжигали.

Сам хозяин кабинета был не менее примечательной личностью. Он не признавал рубашек без оборчатых манжет и только кипенно-белого цвета, всегда дополнял их узкими, расшитыми изящной вязью жилетами. Длинные золотисто-жёлтые волосы шена Клайдерн закреплял лентой, часто завязанной бантом. И как член Высшего Совета носил вместо кинжала шпагу.

– Вы беспримерно опоздали, юноша, – тонкие губы шены Милена Клайдерн растянулись в мягкой улыбке. Элиас улыбнулся в ответ с искренним раскаяньем. Для нарушения договорённости нет и не может быть достойных оправданий. – Впредь так больше не поступайте. Давайте сразу приступим к делу.

– С превеликим удовольствием, шена Клайдерн, – приложил ладонь к груди Элиас и склонил голову в почтительном поклоне. Дружба и расположение этого человека были очень ценны для него.

– К чему формальности, юноша? Можете обращаться ко мне по имени. Мы знакомы едва ли не с вашего рождения, – изящно отмахнулся от излишней вежливости Милен. Большинству Благороднорождённых его манеры казались странными и чрезмерными, но Элиас всегда уважал Милена, а значит, оставлял за ним право на любые чудачества. – Сегодня нам стоит примерить церемониальное одеяние. Это требует определённой сноровки. Хорошенько запоминайте последовательность, в дальнейшем вам придётся проделывать это самостоятельно.

Элиас покорно последовал за своим наставником в небольшую комнату, почти все стены которой занимали зеркала. Там на специальной вешалке-стойке уже дожидался его церемониальный набор – плотный колет, узкие шнурованные штаны, тончайшая рубашка с жёстким воротом и сапоги до колен. Ко всему этому полагалось множество мелких атрибутов вроде пояса, цепи и колец. Всё это должно было надеваться в строгой последовательности и особым образом.

– Что ж, приступим. Следите внимательно за моими действиями, юноша. – Милен сначала помог Элиасу раздеться, а потом начал облачать в церемониальную одежду, достаточно медленно, чтобы его подопечный мог рассмотреть все детали. – Этот день будет весьма значимым в вашей жизни. Конечно, вам нет необходимости проявлять активность в Совете. В нём состоит и ваш отец, он же и выражает позицию вашего рода. То, что вам позволили также занять место – великая честь.

– Я не собираюсь бездействовать. Как бы сложно это ни было, я знаю, что должно быть изменено. – Элиас старался не упускать из вида тонких и ловких пальцев Милена Клайдерн. Возможно, ему не стоило говорить подобное члену Совета, но ему Элиас доверял полностью. – Законность, определяемая Советом, не абсолютна.

– С чего вы взяли, юноша? – несколько озадачено поинтересовался Милен. Он поднял голову и внимательно посмотрел в глаза своему молодому родственнику. Элиасу стало неуютно под этим долгим, изучающим взглядом. Он знал, что шена Милен Клайдерн может буквально читать людей, и от этого ему стало не по себе.

– Мне довелось увидеть то, чего не следовало. Я побывал на Дне и говорил с его жителями. И уверился, что Небо управляет лишь Верхним уровнем, – Элиас не хотел рассказывать Милену слишком многое, всего лишь обозначить свою позицию. Влияние шены Клайдерн было велико, а советы неизменно мудры, а Элиасу нужен был тот, кто возьмёт его под свою опеку. – Я хочу многое поменять, раз уж мне оказали честь и пригласили в Совет.

– Юноша, вы поражаете меня. Крайне смело и крайне безрассудно было спускаться в столь неподобающее место. И, как я понимаю, без должной охраны. – Милен закончил с рубашкой и шнуровкой штанов и снял с вешалки тяжёлый колет. Тот больше походил на часть доспеха и, кажется, был способен вполне сносно защитить от ножа. – Ваши мысли весьма радикальны. Но я хочу задать вам два вопроса. В зависимости от ответов я решу, помогать ли вам в дальнейшем. И первый из них – вы уверены, что видели именно то, что видели?

– Уверен ли я? – Элиас задумался. Он не смог ответить сразу, хотя ответ был очевиден. Но шена Милен имел в виду нечто совершенно иное. Этот вопрос был глубже и многограннее. – Вы имеете в виду, доверяю ли я тому, кто сопровождал меня, ведь в одиночку я бы вряд ли там выжил? Вы также хотите знать, говорю ли я под действием эмоций или трезво оцениваю положение дел. Моё восприятие увиденного могло быть искажено. Кроме того, я, очевидно, видел лишь малую часть. И вы хотите знать, уверен ли я, что общее положение дел не отличается от того, что мне было позволено увидеть.

Элиас дождался благосклонной и довольной улыбки на лице Милена. Подобные умопостроения были любимой забавой шены Клайдерн, впрочем, он состоял в должности главы полиции Неба, так что ему полагалось не только быть проницательным, но и требовать этого от других.

– Тогда мой ответ будет таковым. Я доверяю человеку, приведшему меня на Дно. Более того, я сам настоял на этом путешествии, не догадываясь, на что иду. И я сознаю, что эмоции сильно на меня повлияли, – Элиас медленно выдохнул, вспоминая всю ту бурю чувств, что бушевала в нём тогда. Милен внимательно слушал его, продолжая соединять все замки и петли на колете. – Но я уверен, что увиденное мной – не ложь. Разница даже между Землёй и Средним городом поражает. Но Дно… Я полностью убеждён, что само по себе наличие Дара не должно определять человеческое бытие. Дар даётся при рождении, человек не может заслужить его. Унижать его достоинство только по тому, где он родился, несправедливо.

– Тогда я задам второй вопрос. Чего или кого ради вы стремитесь изменить текущее положение вещей, – взгляд, который Милен Клайдерн поднял на Элиаса, был лишён участия и тепла. В нём отражался холодный расчётливый ум политика. Перед Миленом сейчас был не дальний родич, наивный, но вполне достойный. Перед ним стояло будущее, которого может не быть. Или же мечтательный юнец, не способный отделить мечты от реальности. – С какой целью вы стремитесь вперёд?

– Сложные вопросы вы задаёте, шена Клайдерн, – Элиас улыбнулся и покачал головой. Этот вопрос тоже был с подвохом. Милен не произносил вслух то, что хотел знать на самом деле. Он лишь оценивал ответ и делал выводы. – Но вы правы: мои слова звучат наивно. Я не стал бы тревожить вас ими, но я не настолько глуп, чтобы не понимать собственную слабость. Я увидел её так ясно, что мне впервые стало по-настоящему страшно. Я хочу этого не для себя. И высокомерно было бы говорить, что я хочу этого для города. Во мне говорит моё Слово Силы, но его голос заглушает желание показать одному человеку, что я не слаб, не беспомощен и не безразличен.

– Что ж, достойный ответ. Хоть и несколько наивный, зато искренний. Пожалуй, я не стану вас отговаривать. – Милен отступил на два шага, любуясь своей работой. Его радовало всё, что он считал красивым. И сейчас Элиас казался ему таковым. Милый наивный мальчик, так мало знающий и так многого желающий. – Но предупрежу: Совета вам будет недостаточно, юноша. Чтобы добиться желаемого, вам придётся подняться выше. Это займёт время, спешить нельзя.

– Я не знаю, сколько у меня времени, – напряжённо ответил Элиас. «Или сколько времени у него», – добавил он про себя. Сколько месяцев, лет впереди у инспектора Крайса? Когда его тело сдастся под напором болезни? Элиас не знал ответ.

– Это не имеет значения. Если вы поспешите, если не будете осторожны, потеряете всё. Однако чтобы свободно действовать в Совете, вам понадобится гораздо больше знаний и опыта, чем у вас есть сейчас. Каждый новый этап – это новая информация, вам придётся много учиться. Вам потребуются связи, знания и умения, которых у вас прежде не было. И даже такие, которых вы сторонились, – Милен улыбнулся вполне искренне, но в глубине его глаз мелькали многократно умноженные отблески золота в вышивке колета. – А теперь снимите ваше одеяние. Мы увлеклись беседой, надеюсь, вы не забывали следить, как именно я его надевал? Никогда не упускайте из виду мелкие детали и никогда не позволяйте чужим рукам действовать подле вас без вашего ведома.

– Я понял, благодарю, шена Клайдерн, – Элиас коротко вздохнул – некоторые вещи он упустил. Многие, надо признать. Зато совет Милена запомнил. Теперь ему предстояло снять этот колет, полагаясь только на свою сообразительность.

– Чем выше вы будете подниматься, тем выше будет соблазн всё бросить и остаться именно там, где вы находитесь. – Милен Клайдерн внимательно наблюдал за всеми манипуляциями Элиаса, но поправлять не спешил, только время от времени морщился. – И тем больше будет опасность. Своими идеями вы многим можете помешать. А теперь задам ещё один вопрос. Стоит ли оно того?

– Стоит, – твердо ответил Элиас. Он много думал о том, что делать дальше, и принял решение: подняться на самый верх и изменить город. Ему не нужны были ни благодарность, ни даже восторг в глазах Крайса, только бы не это усталое презрение. А ещё Элиас просто не хотел принимать Дно и смиряться с тем, что оно существует. А раз так, он должен был его изменить. Элиас снял, наконец, колет и протянул его Милену.

– Неплохо. Вы проявили смекалку вместо наблюдательности, что тоже похвально, но впредь будьте аккуратней. На вашем пути вам потребуется и то, и другое, – Милен кивнул, проверил колет и стал снова его надевать. Теперь Элиас смотрел очень внимательно. – Я дам вам два совета. Совет первый – полагайтесь во всём на меня. Вы ещё неразумны и необразованны. Вам нужен учитель и проводник, поддержка и защита. Доверьтесь мне.

– Я благодарю вас за заботу и покровительство, – ответил Элиас. Он надеялся именно на это – на то, что Милен Клайдерн сможет понять его и поддержит.

– И второй совет, жизненно важный, юноша. Не доверяйте никому. Особенно тем, кто сам набивается к вам в друзья, – Милен тонко улыбнулся и отряхнул руки. Результат получился впечатляющим. Элиас Аштарет выглядел вполне представительно и уверенно, подводил только его растерянный взгляд. – У вас теперь есть только соперники и враги.

– Я запомню ваши слова. Я благодарен вам за советы, – Элиас поклонился своему старому другу и покровителю. От этой дружбы он не собирался отказываться, как и от дружбы Нуари. Но второй совет намеревался запомнить, сохранить в самой глубине своего сердца. – И принимаю их.

– Что ж, я весьма рад и польщён. Продолжим? – Милен изящно повёл кистью в сторону горки различных статусных украшений.

Элиас обречённо вздохнул. Кажется, и этот разговор, и эти примерки затянутся надолго. В последующие три часа он одевался и раздевался бессчётное количество раз, заучивал название и положение каждой мелкой детали. Одновременно с этим, Милен объяснял ему все опасности и особенности работы Совета, называл и заставлял запомнить имена, титулы, связи и тайные союзы. Во всём этом ворохе информации больше всего Элиасу запомнился одна отвлечённая, но крайне важная часть разговора. Тогда он высказал свои сомнения в том, что его Дар позволит ему подняться достаточно высоко.

– Всё это глупости, юноша! Сущие глупости, которым подвержено большинство одарённых. Они по какой-то причине уверены, что есть удачные и слабые Дары, – Милен широко улыбнулся и повёл пальцами, создавая небольшой ветерок и раздувая полы накидки, чтобы она красивей легла. Это был его Дар – Воздыхание, управление воздухом. Очень сильный и редкий Дар, в развитой форме считающийся боевым. – Это совершенно неверное представление. Всё, что вам нужно, юноша, находится у вас в голове. Хотите добиться большего – познавайте и развивайте Дар. Не бойтесь его потерять, доверяйте ему и себе. И думайте. Главное – всегда думайте. Даже самый, казалось бы, бесполезный и слабый Дар можно применить неожиданным образом, не так, как прописано в книгах. Ваши мозги, юноша, – вот ваше главное оружие. Оно защитит вас, и оно же вас поднимет на вершину.

Элиас старался не упустить ни одного слова, но эти запомнил особенно. Выходя из дома Милена Клайдерн, он был уверен, что тот остановился на том уровне власти, на котором захотел, хотя мог бы подняться и выше. Яркий свет Неба уже начал тускнеть, когда Элиас подошёл к дому Нуари Торхейса. Ворота были закрыты, ни в одном из окон не горел свет. Он отыскал звонок среди буйной зелени, обвивавшей стену вокруг дома.

– Его сейчас нет. – Карла появилась откуда-то сбоку, бесшумно и незаметно. На ней были приталенная плотная куртка и удобные, слегка расклешённые книзу брюки. Тонкие сильные пальцы беспокойно поигрывали застёжкой кобуры. – Нуари скоро вернётся, проходи в дом, не стой на пороге.

Элиас проследовал за Карлой в дом. Пока за их спинами не закрылась дверь, они не проронили ни слова. Многие считали Карлу любовницей Нуари – что же ещё могло дать ей право обращаться по имени и без всякого «шена» к тому, кто был выше её рангом? Даже Элиас считал эти слухи правдивыми. Теперь же он понял – это совершенно иной вид отношений. Доверие, уважение – но не любовь. Точно так же Крайс звал по имени его самого, когда они были на Дне. Когда твоя жизнь под угрозой, не до пустых формальностей. Отношения равных, отношения соратников. Не познай он их сам, никогда не смог бы распознать в других.

– Карла, смог ли Нуари узнать то, что мне было нужно? – решился спросить Элиас. Карла вызывала у него некоторую оторопь. Её несгибаемая, упрямая сила была столь непривычной и неподобающей для женщины, что он терялся. Тётушка Фария тоже была весьма властной и гордой женщиной, но всё же имела увлечения и привычки, подобающие её полу, хотя это скорее было делом воспитания, нежели склонности.

– Он как раз ушёл, чтобы уточнить кое-какие детали. Нуари всё выяснил. И, кажется, ему это не очень понравилось, – Карла усмехнулась и открыла створку встроенного бара. Такие были в каждой гостиной, в кабинете и спальне хозяина. – Тебе белое или красное? Более крепкое предлагать не буду.

– Белое, – улыбнулся Элиас. Нуари не признавал простых безалкогольных напитков и делал исключение только для изысканных чаёв, да и то лишь, когда надо было держать голову абсолютно ясной. – Скажи, ленна Карла, насколько всё серьёзно?

– Пусть лучше Нуари сам всё расскажет. Но, знаешь ли, твоё откровение было весьма полезным. Надо было искать не просто связи, а кого-то, связанного с доками или Механизмами Дна, – Карла налила в высокий бокал белое вино и протянула Элиасу. Нуари провёл всю ночь в собственном архиве, а с самого утра носился по всему Небу – собирал сведения от своих информаторов и друзей. – Нуари очень ценит тебя, Элиас. Существует не так много людей, ради которых он стал бы так стараться.

– Нуари считает меня глупым и наивным, – горько улыбнулся Элиас. Он и не думал, что когда-нибудь скажет такие слова. Шена Аштарет привык быть любимым всеми и без всяких на то причин. Элиас с самого детства был окружён вниманием и заботой, им восхищались. Но всё-таки он не возгордился этим, просто жил, обласканный светом и теплом, переполненный любовью и любимый. До того самого утра, когда исчезла его сестра Калиа.

– Наивным – да, но не глупым. Он никогда не считал тебя глупым, – возразила Карла. Она изучала бар, выбирая алкоголь себе по вкусу. Подобные беседы нельзя было вести без бокала. Благо, обход дома она уже закончила и могла позволить себе немного расслабиться. – Благородным, смелым и честным. Он высоко тебя ценит.

– Не перехвали его, Карла, – раздался от двери насмешливый голос Нуари. Элиас вздрогнул и поднял голову. Он настолько погрузился в свои мысли и переживания, что не заметил прихода друга. – Элиас, с чем ты пришёл?

– Один из этих людей, возможно, пытался убить меня в доках, – Элиас встал и протянул Нуари список из ателье. Либо бессмысленный перечень имён, либо ответ, который он так долго искал. Элиасу уже сложно было надеяться, слишком много шагов он сделал на пути к завершению этого расследования. Что может значить ещё один?

– Что ж, неплохо. Это сильно сужает круг подозреваемых, – плотоядно улыбнулся Нуари. Он быстро прочитал перечень имён. В его янтарно-карих глазах бешено плясали отблески пламени. И казалось, что оно не имеет никакого отношения к ровно горящим свечам в этой комнате. – Я рад, что ты навестил меня. Пока мне не хватает всего пары мелочей, чтобы указать на кого-то одного. Если сможешь разузнать хоть что-то ещё, любую деталь, немедленно сообщи мне. Все имена, что я вывел себе под наблюдение, весьма известны. Ни тебе, Элиас, ни твоему инспектору лучше не пытаться арестовать их в одиночку.

– Я не настолько наивен, – губы Элиаса дрогнули в лёгкой, мимолётной улыбке. Разве кто-то из Благороднорождённых последует за ним в суд просто по его слову? И в следующий же миг внутри разлился липкий холодок. А как в этом случае поступит инспектор Крайс? Знает ли он о том, кто имеет право предъявлять обвинения Благороднорождённым? Или решит, что его полномочий будет достаточно? Даже жители Земли ничтожно мало знают о Небе, его законах и традициях, что уж говорить о людях Дна? Если он ошибётся, эта ошибка будет стоить ему слишком много. Впрочем, Крайс обещал встретиться с ним утром, инспектор не будет действовать необдуманно.

– Рад это слышать. – В беспокойном взгляде Нуари металось и пряталось то, чего не было в его словах, голосе, манерах. И, вглядевшись, Элиас понял, что это. Жажда. Сильное желание вцепиться в чужое горло, выбить свою боль и горе вместе с воздухом из чужих лёгких. Нуари Чийал Торхейс жаждал мести.

Осознание этого прошлось электрическим током по позвоночнику Элиаса, оставив кисловатый привкус, смешанный со вкусом вина. Нуари был его другом, но кроме этого он много лет знал Калию. Она была ему словно сестра, а, может быть, и кто-то много больший. И он, как и инспектор Крайс, не верил в милосердие свернувших с пути Благороднорождённых.

– Я сообщу тебе, если что-то выясню. Мы их найдём. – Элиас допил своё вино. В нём крепла отчаянная, твёрдая решимость удержать руку Нуари, если тот осмелится пойти против закона, если не сможет остановиться. Удержать любой ценой.

Последняя деталь могла уже ждать его дома. У тётушки Фарии был почти весь день, чтобы узнать, кто из Благороднорождённых сегодня слёг в постель с каким-либо недугом или травмой. Одно имя, одно единственное имя должно было определить круг заговорщиков. Совсем скоро всё закончится. Элиас шёл по темнеющей, залитой алым светом улице, и в груди его отчаянно и больно билось сердце. Живое и жаждущее жизни. Предчувствующее боль и страшащееся её. Наполненное скорбью и будущей пустотой. Его собственное сердце, в такт шагам, отбивающее минуты жизни убийцы его возлюбленной сестры.

Инспектор Крайс опрашивал уже третьего человека и записывал уже третье пространное описание чёрного экипажа без опознавательных знаков. Да, он был, да, проехал в закрытую гостиницу для Благородных. Больше никто ничего не знал. В доках не принято было интересоваться неборождёнными, их старались просто не замечать. Закончив, Крайс поймал в толпе одного из мальчишек, живущих рядом с доками и подрабатывающих здесь за еду.

– Отнеси это в Гильдию как можно быстрее. – Он протянул чумазому парню сложенный вчетверо листок бумаги и мелкую монету. Тот взял записку, кивнул и принюхался. Получив сверх обычной платы ещё пару хлебных палочек с сыром, он растворился в толпе.

Теперь Кою получит дополнительное направление для поиска. Крайс прекрасно понимал, что самому ему не раздобыть нужной информации – он не знает ни имён, ни связей. Небо всегда было слишком далёким и недостижимым, а потому совершенно не интересным. Благороднорождённые жили изолированно, мало заботясь об уровнях, лежащих под их ногами.

В управлении пятого дока было людно. Крайсу пришлось постараться, чтобы пробиться к главному распределителю. Полицейский жетон вместе с серебряной пластинкой на цепочке творили настоящие чудеса. Одарённые здесь были не такой уж редкостью, но полицию Земли здесь было не встретить.

– Чем могу быть вам полезен? – распределитель дока вопросительно вскинул бровь. Серебряная пластина означала одарённого, но внешность говорила о происхождении гостя куда красноречивей.

– Мне нужен доступ в шестой док, – инспектор Крайс скользнул равнодушным взглядом по распределителю дока. Полный лысеющий мужчина, живущий явно на Среднем уровне. Скорее всего, у него такая же полная жена и несколько детей. Ответственный, не слишком злоупотребляет взятками. К местным относится снисходительно, перед одарёнными не преклоняется – они бывают здесь слишком часто и только по делу.

– Там вчера произошло обрушение, – нехотя признался распределитель. Ему явно не нравилось присутствие полиции, ещё и по неизвестной причине. Да и сам инспектор вёл себя вызывающе. – Боюсь, сейчас там небезопасно. К тому же, док пустует, в ближайшие два-три года открывать его не планируется.

– Обрушение? Я думал, доки невозможно повредить. – Крайс даже не попытался изобразить удивление. Значит, док будет закрыт ещё несколько лет. Это было ценной информацией, возможно, ей он сможет покрыть часть долга перед Кою.

– Обрушилась стена дополнительного строения. Обычное здание из бетонных блоков. Сами доки нерушимы, с этим никто и не спорит! Они вечны, как само море, – с некоторой гордостью ответил распределитель. О доках он говорил с теплотой, как о собственном любимом и опекаемом детище. Строго говоря, доки не были вечны, когда-то их построили люди. Вот только материал, из которого были возведены стены, отделявшие город от Внешнего моря, не могло повредить ничто. А шлюзы способны были выдержать практически любой удар. Вряд ли существовало хоть что-то, способное их хотя бы поцарапать. Даже Внешнее море их практически не источило. – Видимо, некачественный раствор. Мы ещё расследуем дело. Здание было старым, его и так планировалось снести и поставить новое. Грязь и испарения шестого дока разъедают и бетон, и сталь.

– Сделайте запрос на особо прочные материалы. Этим должен заниматься хозяйственный отдел доков Неба, насколько я знаю. – Крайс постарался вспомнить всё, что знал о работе доков и торговле через Внешнее море. Рядом с поселением, где он рос, располагалось два довольно крупных завода – они обеспечивали работой и пропитанием его жителей. Рабочие этих заводов то и дело ругали как раз хозяйственный отдел доков Неба. Именно он заведовал распределением больших объёмов ресурсов, переправляемых через Внешнее море.

– Всё не так просто. Мы посылали запрос, но нам только дали разрешение на использование нашего же собственного бетона и металлических конструкций с ближайших заводов. Экономят на доставке, – развёл руками распределитель. Все жители Дна хоть как-то, но разбирались в кухне торговли и перераспределения ресурсов через Внешнее море, ведь от поставок зависело их собственное пропитание и сама жизнь. Дно отдавало практически всё, что производило, и получало то, что Небо считало нужным отдать. – Но теперь им придётся ускорить ремонт шестого дока.

Крайс удовлетворённо кивнул. Сейчас Элиасу не до того, но когда всё закончится, он позаботится о ремонте шестого дока. Благороднорождённые не бросают слов на ветер. Распределитель, наверное, сильно удивится, когда ему выделят средства на ремонт даже в большем объёме, чем он запрашивал. И средства эти придут от Благороднорождённого, не имеющего никаких связей с Дном.

– Я всё-таки хотел бы туда попасть до того, как остатки здания будут убраны. – Крайс понимал, что искать улики в доке практически бесполезно. Всё, что там могло быть, давно уничтожили рабочие. И, скорее всего, они уже придумали самую убедительную версию того, почему обрушение вообще произошло. Ему же нужно было официальное прикрытие. Сегодня с ним не было Благороднорождённого, который одним своим присутствием оправдывал все его вольности и промахи. Если раньше Крайс лишь сопровождал Элиаса, то сейчас был вынужден действовать только через официальные каналы.

– Но док пуст, там нечего делать, – распределитель упрямо покачал головой. Запретить он не мог и потому пытался отговорить. Соваться в док в одиночку было опасно, а потерять одарённого он не хотел. – Там никого не бывает.

– Технические ворота не запирают? – почти равнодушно поинтересовался Крайс. Те самые, через которые прошли они с Элиасом Аштарет. И те, видимо, через которые внутрь проник снайпер, приехавший в чёрном экипаже.

– Нет, их не положено запирать без особого распоряжения. Док закрыт, но не запечатан, – распределитель испуганно умолк. О запечатанном доке говорили только шёпотом, а о причинах, почему его запечатали, никто толком и не знал. Хотя говорили разное. У него сейчас даже номера не было. – Технические ворота открыты.

– Значит, в док можно попасть в любое время, – безразлично закончил Крайс. Распределитель дока пристыжено замолчал. Сейчас шестым доком заведовали начальники пятого и седьмого доков. И вся ответственность была распределена между ними. – Мне нужно официально разрешение.

– Конечно, я дам его вам. Не думаю, что я могу отказать, – распределитель обречённо вздохнул и потянулся за бланком. Ему совершенно не хотелось ставить свою подпись, ведь если уважаемого инспектора пришибёт куском бетона, вину могут повесить на него. И не докажешь, что предупреждал и отговаривал, как мог. – Но я уверен, что там нет ничего интересного.

– Зато есть нужное. Я веду частное расследование, – веско добавил инспектор Крайс. Это было очевидно и без его слов, но они чудесным образом закончили все препирательства. Ни возразить, ни отказать распределитель дока уже не решился. Да и расспрашивать дальше не стал.

Получив разрешение, инспектор Крайс отправился к шестому доку. Вошёл он через те же самые ворота, что и вчера с шеной Аштарет. В доке было так же тихо и пусто, только пол рядом с рухнувшей стеной покрывала белая пыль и грязь. На металлических ящиках, так удачно забытых здесь кем-то из докеров, всё ещё можно было заметить росчерки от пуль. Всюду виднелись следы тяжёлых ботинок на специальной особо прочной подошве, часть строительного мусора уже оттащили в сторону. Крайс тяжело вздохнул, ему предстояло обойти всё, что осталось от разрушенного здания, ещё раз. Клочок ткани был хорошей уликой, но не достаточной.

После полутора часов поисков и найденных следов крови – совсем немного, просто пара бурых пятен, размазанных и впитавших пыль – он окончательно разочаровался в этой затее. Пора было возвращаться и искать следы в другом месте. Инспектор Крайс постоянно кашлял из-за поднявшейся пыли, сам воздух этого дока, казалось, разъедал лёгкие изнутри.

– Вам записка из Гильдии! – Рядом с Крайсом остановился знакомый уже парнишка. Он протягивал инспектору листок и улыбался. Гильдия должна была заплатить мальчику за доставку, но он всё же надеялся, что добрый человек снова даст ему того вкусного хлеба.

– Возьми, – Крайс выгреб из кармана все остатки хлебных палочек и протянул мальчику. Тот исчез едва ли не быстрее, чем последний кусок хлеба коснулся его руки.

Записка была от Кою с одним лишь коротким словом: «Приходи». Глава Гильдии не доверял бумаге по-настоящему важные вещи. Человеческая память ненадёжна и недолговечна, но она принадлежит человеку и никому более. Впрочем, людям он тоже не доверял.

На стоянке Крайса уже ждала присланная за ним машина. Лёгкое, небольшое, но удивительно прочное творение чьего-то гения часто использовалось Гильдией для своих нужд. Эта машина была быстрее и надёжнее грузовых. Говорили даже, что её создали на Небе по особому заказу. Весь путь занял гораздо меньше времени, чем обычно занимает рейс в пассажирской машине. Вскоре Крайс уже стоял у дверей резиденции Гильдии.

– К сожалению, я не могу не впустить тебя, но полиции здесь не место, – холодно сказал Крайсу Фарид, извечный сторож и глава одной из боевых групп Гильдии. Он откровенно не любил Крайса и никогда не скрывал этого. Возможно, дело было в ревности, а может быть, он считал, что Главе Гильдии не годится водить дружбу с полицейскими.

– Кою меня ждёт, – равнодушно парировал Крайс. Ему не было дела до Фарида и его задетого самолюбия. Не в этот день и не по такому поводу.

Фарид не стал преграждать ему дорогу – приказ Главы Гильдии был чётким и понятным: он велел пропускать к нему чёрного инспектора в любое время. Мало кто удостаивался такого доверия.

Крайс прошёл в кабинет Кою, чаще всего днём он работал именно там. Сегодня в доме Гильдии было многолюдно. Кое-кто из новичков бросал на инспектора удивлённые взгляды – не все знали его в лицо. Кого-то не знал он. Кроме Гильдии существовало ещё несколько независимых мелких группировок. Они действовали самостоятельно и, чаще всего, далеко за рамками закона. Верхним уровням было проще иметь дело только с Гильдией, и они всячески поощряли её борьбу с этими группировками. Причём одарённые предпочитали максимально кровавый исход этой борьбы.

Кою старался подчинить и поглотить мелкие группировки, очистить их от лишнего. Те из них, с которыми вообще можно было иметь дело. Так что новички самого сурового вида были, скорее всего, из таких группировок. Они держались настороженно и опасливо сторонились местных. Если Гильдия соблюдала свои законы и поддерживала порядок на Дне, то группировки действовали на основании принципа силы, не гнушаясь никакими методами. Да и занимались таким, что даже Гильдия считала для себя неприемлемым. Чтобы поддержать порядок, их порой приходилось урезонивать.

Именно в одной из подобных стычек в своё время был убит четвёртый отчим Крайса. Он приносил в семью больше всего денег, но тогда они жили в постоянном страхе. Крайс хорошо помнил то время и относился к группировкам с неприязнью.

– Рюни, ты как раз вовремя! – радостно поприветствовал его Кою.

Он был на редкость оживлён. Глаза Главы Гильдии, всегда мерцавшие скрытым живым огнём, сейчас просто светились, а с губ не сходила жестокая и вместе с тем радостная улыбка. Крайсу редко приходилось видеть его в таком возбуждении.

– Ты нашёл что-то, Кою? – спокойно спросил Крайс. Судя по поведению, как минимум возможность получить Дар каждому желающему.

– У меня было несколько вариантов – один лучше другого. Мадам очень помогла с уточнением некоторых имён. Не знал, что у неё есть досье на каждого клиента. Знаешь, Рюни, Небо – гадкое место, прогнившее и лживое. – Злая улыбка превратилась в оскал. – Среди звёзд завелась безголовая курица, готовая по приказу заткнуть рот кому угодно. Зря, очень зря.

Безголовых куриц выращивали исключительно на мясо. Они быстро набирали вес и были непроходимо тупы. Мясо у них было рыхлым, но вполне съедобным. Из него выходил отличный бульон. А яйца – маленькие, плотные и вонючие – годились только на новых куриц. Выращивать их было несложно, так что на Дне куриц разводили многие, даже в семье Крайса они когда-то водились. При третьем отчиме, кажется. Хотя это и было запрещено, никто никогда этот запрет не соблюдал.

– Тот список из ателье помог мне свести всё к одному единственному имени, – хищно улыбнулся Кою. – Я нашёл курицу. Несколько неборождённых за вчерашний день умудрились попасть к докторам, и одному из них вызвали не семейного, а частного. Тайно. Он как раз был в том списке. Знаешь, перед кем он стелется?

– Перед шеной Астарием Фармойя Эшбетт, – почти обречённо ответил Крайс. Как же сильно ему хотелось, чтобы это был кто-то другой! Кто-то, не настолько влиятельный и сильный! Небожители для него – уже слишком высокий уровень! А уж Первородный…

– Ты знал? – Кою раздражённо поморщился. Он потратил столько времени, чтобы вычислить этого ублюдка и так желал восхищения и благодарности за свою работу!

– Предполагал, боялся. Он был последним, с кем девушка говорила на балу, – Крайс нервно сжал руки в кулаки. Плохо, всё просто ужасно! – Расскажи мне о нём. Хочу понять причину.

– Эшбетт – сильный род, могущественный и богатый. Астарий – старший в его главной ветви. Входит в Совет, но метит выше. Много связей, вассалов. Как ты и говорил, есть среди его псов и те, кто занимается доками Неба, и те, у кого Механизм здесь, на Дне. – Кою навёл справки обо всех, кто мог претендовать на сомнительную честь зваться убийцей. И то, что он узнал про Эшбетт, его совсем не радовало. – Гордый и честолюбивый засранец, высокомерный, как рабочий в день получки. Тот ещё кайса лаан. Но я не вижу никаких причин для него убивать эту девчонку.

– Зато я вижу, – медленно и отчётливо произнёс Крайс. Ответ проступал в его мозгу, как пятно крови на ткани. Толкал, определял, звал. Обрекал. – Её Дар – Видение. Она умела хорошо и очень отчётливо видеть Дар. Но не умела это контролировать. Обычно на Дар не смотрят без разрешения.

– Вот ведь отброс с крайса делн вместо мозгов! Крайса хара! – Кою догадался мгновенно. Его лицо, обычно невозмутимое, исказилось полубезумным хищным оскалом. – И он посмел очернить нас, подставить под удар Дно! Этот жалкий слабак без какого-либо самоуважения. Крайса лаан! Мне даже думать противно, что из-за этой дряни у нас могли устроить облаву.

– Не злись, Кою. Я его закрою. – Крайс с силой потёр грудь. Боль острыми коготочками рвала её изнутри. Он задумал почти что самоубийство, но сейчас это даже не пугало.

– Спятил? Не забудь своего шену притащить, когда закрыть задумаешь, – недобро усмехнулся Кою. Ему стоило немалых трудов собрать информацию на этого Эшбетт. Но, кажется, скоро она вся устареет.

– И не подумаю. Аштарет скоро вступит в Совет. Ему не нужна эта грязь, – отмахнул Крайс. Прозвучало как отговорка. То ли честолюбие, то ли привязанность – для него просто немыслимо. – Пусть останется чистым.

– Не дури, Рюни. Этот дикий пёс тебя даже слушать не станет, – холодно и без тени улыбки сказал Кою. Внутри него искрой взметнулось желание убить Элиаса Аштарет за то, что втянул Рюни во всё это, но оно погасло, так и не оформившись в мысль.

– Станет. У меня есть все права и полномочия. Аштарет мне благоволит, можно сказать, он – моя страховка на будущее. В моих интересах сохранить его репутацию незапятнанной, – Крайс знал, что должен сказать, чтобы успокоить Кою, и что тот хочет от него услышать. Не всю правду, но и не ложь. Кою он никогда не лгал. – Раскрою дело, поднимусь на ступеньку выше. Это для твоего же блага, Кою.

– О себе я сам позабочусь. Тебе это зачем? – Кою подошёл и положил руки на плечи Крайса, наклонился, вгляделся ему в глаза. – Чего ради ты рвёшься наверх? Или забыл, что шест протянут не тебе?

– Не забыл, Кою. И ещё не забыл, сколько у меня дома горшков. И что многих из них можно было спасти, если бы были лекарства. Да крайсы с ними и дикие псы, с едой, водой и воздухом! – Крайс смотрел в глаза Кою и говорил, выворачивая наружу давние, переваренные и вымученные мысли. Сколько раз он думал, то обвиняя себя, то ненавидя Небо. Сколько раз перечислял имена и причины смерти. – Хотя бы лекарства. Если бы нас просто считали людьми. Хотя бы немного.

– Это будет очень непросто. Почти невозможно. У нас, крыс, короткие лапы, – почти с нежностью улыбнулся Кою. Эти слова были такими искренними и наивными. И только ему Рюни мог их доверить. – Ты неисправимо сентиментален. Думаешь, они услышат твой крик, если ты заберёшься повыше?

– Я заставлю их услышать. А ещё… – Крайс поднял голову, его тонкие губы растянулись в такой же ненормальной, жестокой улыбке, что совсем недавно уродовала лицо Кою. – Я хочу увидеть, как небородная тварь корчится в пыли. Зажравшийся ублюдок, считающий, что ему всё дозволено. Хочу увидеть, как он сдохнет. Та девочка была звездой, не крайсёнышем, но у этого крайса лэттэ не было право устраивать охоту.

– Тогда не сдохни сам, Рюни. Ты ничего не добьёшься, если сдохнешь, – покачал головой Кою. Крайс смотрел на него в упор, упрямо поджав губы.

– Крайсы так просто не дохнут. Ты же знаешь. – Крайс не собирался сдаваться или отдавать кому-то свою победу. Он должен был закончить всё сам. И если надо – использовать Дар. Разрезанием можно было и связывать, не причиняя вреда.

– Тогда сделай это. И помни – верь только себе. – Кою наклонился и коснулся губами лба Крайса – то ли благословляя, то ли защищая.

– Кстати, шестой док ещё пару лет будут перестраивать, – отстранился Крайс. Кою порой вёл себя странно, но Рюни привык прощать ему эти странности – как и вся Гильдия, и всё Дно. Для них всех он был великим человеком. Страшным, всесильным, справедливым и безжалостным.

– Учту, – хитро усмехнулся Кою. Если вычислить график ремонтных работ, в остальное время док можно использовать по своему усмотрению. Для Гильдии эти сведения были бесценны.

Поднимаясь по лестнице на Средний уровень, инспектор Крайс прокручивал в голове все положения и законы, которые должны были защитить его. У него было право, но что может дать это право, если ему нельзя было применять силу против того, кто определённо попытается его убить?

Элиас подходил к своему дому со смешанным чувством надежды и отчаянья. Его беспокоило поведение Нуари, а ещё ему очень хотелось привести всю эту цепь событий к завершению. Никогда прежде шена Аштарет не ощущал такого эмоционального истощения. Тётушку он нашёл в приподнятом настроении, она напевала какую-то незнакомую мелодию, обрезая ветви недавно высаженного дерева.

– Как прошёл твой день, Элиас? Я прекрасно провела время, выполняя твоё поручение, – Фария повернулась к Элиасу и покачала головой. Он совершенно не заботится о себе! – И обнаружила кое-что поистине любопытное.

– Внимаю каждому твоему слову, – устало улыбнулся Элиас. Это может оказаться именно тем, что он искал. Его шансом на победу.

– К одному из наших далёких знакомых вчера вызвали врача. Его кузина сообщила мне, что он подвернул лодыжку. Но, что более любопытно, он вызвал не своего родового врача, а частного, независимого, – Фария улыбнулась довольной улыбкой. Она прекрасно понимала, насколько важной была эта информация.

– Благодарю, тётушка! – Едва услышав имя, Элиас выбежал из зимнего сада шенай Фарии, забыв об усталости. Разве мог он надеяться на такую удачу? Кузина его несостоявшегося убийцы оказалась сплетницей!

Весь путь до дома Нуари он преодолел бегом. Во дворе под защитой высоких стен уже собирался элитный боевой отряд – исключительная привилегия старшего инспектора по особым поручениям. Элиас взбежал по ступеням, распахнул дверь в кабинет и, едва отдышавшись, выпалил имя. Он и сам не знал, куда так спешил, но что-то подсказывало ему – каждая минута на счету.

– Отлично. Где твой инспектор c Земли? Не пригласить его в самом конце было бы невежливо, – Нуари оскалился в улыбке, предвкушая расправу. Человек, на которого указали улики, был одним из главных соперников его отца в Совете. Маленькая награда за усердие. Хотя что это могло значить, когда у него был шанс сжечь дотла убийцу его маленькой Калии?

– К великому моему прискорбию, это невозможно, – Элиас искренне был расстроен. Инспектор Крайс более чем заслуживал права присутствовать при аресте. Вернее даже, было бы справедливо позволить ему сделать это самому. При поддержке Нуари, разумеется. Шена Эшбетт даже на порог не пустит кого-то, вроде инспектора Крайса. – Он спустился на Дно, чтобы разыскать улики и встретиться с Главой Гильдии.

– Он водит знакомство с Главой Гильдии, человеком по имени Кою? – Нуари поражённо уставился на друга. Мало того, что тот вообще знал про существование Гильдии, так ещё и, судя по всему, слышал о Кою. Мало кто на Небе знал этого человека. Мало кто задумывался о его силе и возможностях. Нуари не встречался с ним лично, но слышал многое.

– Они дружны с самого детства, – обезоруживающе улыбнулся Элиас. В конце концов, они с Нуари тоже дружили с детства. Он не видел ничего плохого в том, чтобы подобные отношения существовали. Кроме того, они делали Крайса в его глазах более человечным.

– Как это некстати. Глава Гильдии Кою весьма влиятельный человек. Хоть сам он и не может покидать Дно, но связан со многими людьми на разных уровнях города. Глава Гильдии может получать сведения даже с Неба, хотя и не так много, как ему бы того хотелось, – Нуари раздражённо скривился. Значит, у этого заморыша мог быть вполне не иллюзорный шанс узнать имя преступника первым. – Кою мог вычислить этого человека своими силами, ведь инспектор Земли знал не меньше тебя. Единственное, что ты узнал независимо от него, это имя того, кто пытался тебя убить. Но Кою мог узнать и это.

– Нуари, инспектор уже может знать имя преступника? Думаешь, он мог опередить нас? – Элиас смотрел на друга с неприкрытым ужасом. Если инспектор не сообщил ему, значит, решил действовать сам. Он всегда чрезмерно опекал Благороднорождённого, считал его избалованным, неразумным ребёнком. – Эшбетт же убьёт Крайса, как попытался убить меня! А у инспектора нет права применять свой Дар против людей. Даже защитой моей жизни не сможет оправдаться, если меня там не будет.

– Тогда будем надеяться, что Кою не так могущественен, как мне думается. И что мы успеем раньше. – Нуари проглотил рвущиеся с губ ругательства и быстро вышел из комнаты. Его раздирало противоречие – с одной стороны, не хотелось, чтобы какая-то крыса опередила его, старшего инспектора полиции Неба по особым поручениям. С другой – он понял, как эта самая крыса была дорога его другу. Ревность смешалась с тревогой. Азарт подстёгивал каждый его шаг. – Если инспектор Крайс решится на столь безрассудный поступок, он добьётся лишь того, что Эшбетт сбежит.

В том, что инспектор Земли погибнет, если вообще осмелится прийти к шене Эшбетт с обвинениями, Нуари не сомневался. Во дворе дома уже собрались и стояли в полной готовности его люди, его личный отряд. Идеальные бойцы, способные действовать как самостоятельно, так и в составе группы. Следователи и воины. Его элита, поставленная на службу интересам Неба.

– Карла, командуй. Мы выступаем немедленно! – Нуари встал перед своими бойцами. Ни капли сомнения не было ни на одном лице, только решимость и абсолютная преданность своему командиру. Нуари не раз доказывал, что ценит их жизни. И что заслуги для него важнее Дара и статуса. – Цель – дом шены Астария Эшбетт. Задание: окружить, захватить и арестовать всех, кто окажется внутри. При оказании сопротивления дозволяю применять Дар, но постарайтесь по возможности оставлять их в живых. Выступаем открыто.

Нуари шёл первым, за ним, чуть позади – Элиас и Карла. А дальше – весь его отряд, ровной колонной по трое. Непривычная к подобному мостовая вздрагивала от дробного ритма их шагов. Город был тих и пуст, лишь дурманящий аромат ночных цветов и прозрачный свет фонарей наполняли тёмный воздух. Дом шены Эшбетт находился в одном из самых элитных кварталов Неба. Давно уже, очень давно не проходили здесь в боевом порядке бойцы специального отряда полиции Неба. Не сотрясала древние камни тяжёлая поступь печатающих шаг людей. Давно никто из властителей Неба не совершал столь тяжкого греха.

Инспектор Крайс подошёл к дому шены Эшбетт уже в темноте. Он едва успел поймать задержавшуюся на работе Превенс Леммар, секретаря полицейского управления. Она всегда хорошо к нему относилась, порой даже слишком, и потому согласилась помочь. Найти адрес Первородного – непростая задача для Земли. Не будь Превенс такой талантливой девушкой и не решись она нарушить несколько законов, ничего бы не вышло. Теперь у инспектора Крайса и секретаря Леммар появился один общий секрет. Она попросила его на прощание не влезать ни во что опасное, но он промолчал. Рюни Крайс не нарушал данных слов. Не сдохнуть – это он собирался выполнить, а вот не лезть – точно нет. Но Крайс всё-таки получил адрес и теперь стоял перед домом шены Эшбетт.

Охранник на пропускном пункте с большой неохотой открыл перед ним дверь. Помогло лишь то, что он помнил его по недавним визитам. Окна огромного особняка мягко светились, как, впрочем, и во многих соседних домах. Один из самых высоких уровней Неба, святилище закона и благополучия. Крайс толкнул створку ворот, но та не поддалась. На Небе было не принято запирать двери. На стук минут через пять вышел недовольный управляющий. Его недовольство лишь усилилось, когда он увидел того, кто нарушил его покой.

– Что вам угодно? – не сдерживая брезгливого презрения, поинтересовался он. Стоявший перед ним худой болезненный человек в каких-то обносках совершенно не походил на жителя Неба. Следовательно, ничего иного он не засуживал.

– Инспектор полиции Земли Крайс. Веду частное расследование по заказу шены Элиаса Калдайна Аштарет, – отрекомендовался Крайс, с холодным презрением глядя в рыбьи глаза управляющего. – Вы обязаны впустить меня внутрь. У меня дело к вашему хозяину.

– Представить не могу, что это за дело, – недовольно скривился управляющий. Он и не думал изображать вежливость, но всё-таки несколько пасовал перед двумя продемонстрированными ему жетонами: полицейским и серебряным пропускным. – И уверен, что шена Эшбетт вышвырнет вас в самое ближайшее время.

– Непозволительная грубость, – жёстко усмехнулся Крайс. Нескольких дней общения с Элиасом Аштарет оказалось достаточно, чтобы нахвататься высокопарных фраз.

Управляющий что-то невнятно возразил, но ослушаться не посмел. Он привык к тому, что на Небе у полиции была особая власть и особая сила. Право использовать Дар против людей. А ещё он понятия не имел, есть ли такое право у полицейских Земли, но всё равно опасался их. Одним из главных жизненных устремлений управляющего дома Эшбетт было желание всячески избегать любых сомнительных, опасных или же просто неприятных ситуаций. Чем он прежде успешно и занимался.

Управляющий покинул Крайса у резных дверей, ведущих в хозяйскую комнату. По правилам он должен был сам открыть эти двери и объявить гостя. Однако внутреннее чутьё подсказало ему, что во избежание той самой нежелательной ситуации, он должен уйти отсюда как можно скорее. А потому инспектору Крайсу пришлось самолично открывать дверь.

Комната была достаточно большой и просторной, без лишней мебели. Только небольшой столик под бокалы у стены, и натёртый до блеска пол, изукрашенный каким-то цветочным орнаментом. У столика стояло шесть человек. Один из них, вероятно, сам шена Эшбетт, выделялся надменным взглядом и идеальной осанкой. Остальные были много моложе его и стояли, слегка опустив плечи.

– Кто вы и по какому праву вторглись в мой дом? Извольте объясниться! – В голосе шены Эшбетт пылал праведный гнев и возмущение дерзостью ночного гостя. Крайс замер на пороге, особенно остро и болезненно ощущая свою неполноценность, своё низшее положение. Ему здесь не место. Он не смеет.

– Инспектор полиции Земли Крайс, провожу частное расследование. – Крайс поднял голову и посмотрел на шену Эшбетт. Он не ошибся. Никакое это не средоточие величия и чистоты! Совсем даже наоборот. Это место – собрание порока, лжи и грязи, и оно как раз очень подходит обнаглевшей крайсе. – Вы арестованы по обвинению в убийстве шенай Калии Аштарет, покушении на убийство шены Элиаса Аштарет и преступлении против Дара.

– И у тебя даже доказательства есть? – прорвался через завесу поражённого, испуганного молчания насмешливый голос шены Эшбетт.

Крайс сделал шаг вперёд, потом ещё один. Все его инстинкты орали в один голос: «беги!». Сознание предостерегало голосом Кою: «не сдохни!». Но перед ним стоял человек, совершивший самое страшное для Благороднорождённого преступление.

Шена Эшбетт, не молодой, но ещё крепкий мужчина, имел благородные черты лица и волевой взгляд. Его тонкие губы кривились в презрительной усмешке, а поза демонстрировала превосходство. Он казался воплощением элиты Неба, бриллианты и розовый кварц в его серьгах бросали блики на кожу и отражались в глазах его вассалов, смотревших на него преданно и безмолвно.

Но Крайс смотрел не на его лицо, а на его Дар, искажённый, смешанный бело-розовый и серо-зелёный, грязный на стыках. Шена Эшбетт осмелился сменить Дар, совершить самое гнусное преступление из возможных. И Калиа, не способная не видеть, это заметила. Никто не будет рассматривать Дар без позволения, а раскрыть свой другому человеку – это знак особого доверия. Так ему сказал Элиас, когда они только познакомились. Шена Эшбетт смог бы сохранить свою тайну до того момента, когда Дар не сменился бы полностью, если бы не Калиа. Девушка увидела изменение потому, что не могла не увидеть, и спросила шену Эшбетт. Она вряд ли поняла, что означает разноцветие Дара, но могла рассказать тем, кто понял бы. Для шены Эшбетт это был конец, непрощаемый грех.

– Разумеется. У меня есть доказательства. Пройдите со мной. – Крайс внутренне сжался, шевельнул правым запястьем, проверяя, легко ли выходит нож. Ему хватит сил справиться.

Взгляд упорно смещался с шены Эшбетт на стоявшего рядом молодого мужчину. Внимание Крайса особенно привлекли его глаза – холодные, пустые, безжалостные. Он множество раз видел подобные, но не на Верхнем уровне. Для таких глаз у людей здесь была слишком мягкая кожа.

– И не подумаю, – презрительно скривился шена Эшбетт, делая какой-то жест рукой.

Дар активировался сам, вспыхнул углём внутри, всплеснулся широкими лентами, оплетая скрещенные перед собой руки и грудь, защищая. Крайс отлетел назад от страшного удара, едва не сломавшего ему рёбра. Он упал на спину, судорожно хватая ртом воздух. Это был чей-то Дар, активированный и использованный для атаки. Не Эшбетт, он не мог использовать свой, пока тот перестраивался.

Крайс не успел подняться, а на него уже навалилась тяжесть чужого тела, а горло сдавили сильные пальцы. Он потянулся к Дару, наплевав на все правила, но не смог разжечь его – Дар словно спал. Секунда паники оборвалась в хриплой попытке вздохнуть. Крайс дёрнулся, зло подумав, что давно уже не теряет над собой контроль, чувствуя удушье. Оно стало привычным. Дар заблокирован, но кроме клыков у крыс есть ещё и когти. Извернувшись, он вытащил маленький полусточенный нож и наотмашь полоснул перед собой.

Давление слегка ослабло, одна рука убралась с горла. Крайс судорожно вдохнул воздух – сколько получилось. Человек, сидевший на его бёдрах, держался одной рукой за щёку, распоротую ножом. Крайс никак не мог рассмотреть его лица – оно словно расплывалось перед глазами, но Рюни был уверен – это тот, с холодными глазами. И он как-то блокирует его Дар.

– Поторопись и умертви это подобие человека, – надменно бросил откуда-то из-за грани туманной дымки шена Эшбетт. Крайс изо всех сил дёрнулся, изогнувшись всем телом, но противник сжал его горло одной рукой, надавил, царапая кожу и сминая мышцы.

Мужчина был сильнее Рюни и держал крепко, не позволяя шевелиться и дышать. Он переместился немного вперёд – с бёдер на живот, навалившись всей тяжестью. Крайс прищурился, силясь рассмотреть его Дар. Если он поймёт, как тот работает, у него ещё будет шанс. У Дара не было цвета – только переливы, бесконечное смешение и переходы прозрачных цветов. Крайс даже не слышал о подобном. В голове стало мутно, пульсацией в висках билось: «ты не сдохнешь!».

Нож, почти выскользнувший из ослабевших пальцев, ткнулся в ладонь. Теперь сжать, поднять, ударить! По запястью потекла тёплая струйка крови. Крайс оскалился в улыбке и качнул нож в сторону, не вынимая из раны. Его противник стиснул зубы, в последний момент сдерживая крик, обхватил его за шею и изо всех сил поднял и ударил затылком об пол. Голова словно раскололась на части, во рту появился металлический привкус крови. Легкие отозвались горячей болью, в них словно разлетелись на осколки тонкие стеклянные колбы. Крайс лихорадочно думал, стараясь выжать как можно больше из каждой секунды, каждой крупицы воздуха.

Огонь – это именно то, что было ему нужно! Всепожирающий огонь из горящих болью лёгких. Он сосредоточился на нём, рванул в стороны, потянул к Дару. Слабо, очень слабо! Но хватило на широкую ленту, обхватившую талию противника. Крайс стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на боль и нехватку воздуха. Всего один рывок, и удастся его скинуть!

Мужчина со странным размытым Даром зло оскалился, снова приподнял голову Крайса и ударил уже сильнее. Мир раскололся белыми вспышками, рука с ножом, всё ещё глубоко сидящим в ране, мотнулась в сторону. Сквозь наваливающуюся пустоту Крайс успел почувствовать, как тяжесть с живота исчезла, а в горло хлынул воздух. Где-то бесконечно далеко раздавались крики. Как же хотелось поддаться этой темноте! Этому блаженному небытию и покою! «Ты не должен сдохнуть».

Кто-то тряс его за плечо, звал. Кажется, звал по имени таким испуганным, звонким голосом. Слишком чистым для тех, кто мог звать его по имени. Крайс мучительно вздохнул, едва справляясь с разожжённым им же самим огнём в груди. Крики усилились и придвинулись, стали более осязаемыми. В них начал появляться смысл. А чьи-то руки продолжали трясти. И кто-то звал, повторял снова и снова. Ну что за неугомонный избалованный ребёнок?

По каменной мостовой чеканно стучали каблуки одарённых из отряда Нуари Торхейс. В ночной тишине этот резкий звук казался противоестественным и чуждым, как и всё, что могло нести в себе насилие. Нуари улыбался, жестоко и холодно, его Дар отзывался сладкой болью на каждый, самый ничтожный язычок пламени. Ждать осталось недолго, скоро Нуари позволит ему излиться, выпустить своё напряжение в истоме творения.

Элиас шёл быстро, беспокойно сжимая руки в кулаки. Этот лихорадочный ритм будил в нём нечто древнее, незнакомое, не названное прежде. Тревога, смешанная с возбуждением, азарт охоты на опасного зверя. Но ему это не доставляло ровным счётом никакого удовольствия. И этим шена Аштарет сильно отличался от своего друга. То, что не могло достигнуть сердца Элиаса, пылало внутри Нуари неугасимым огнём. Но сейчас этот азарт, приправленный смутным ещё чувством опасности, объединял их. Впервые Элиас оказался на тех путях, которыми ходил его друг. Впервые он смог понять, чем тот живёт.

Дом шены Эшбетт появился из тончайшей дымки тумана, проявился из темноты, пронизанной прозрачным светом фонарей. В воздухе разливался удушливый запах ночных цветов, отчего-то вдруг ставший приторно сладким.

Нуари подошёл к запертым воротам и постучал. В доме его не могло быть слышно, но кто-то из слуг должен был прийти. Ждать пришлось даже меньше, чем он рассчитывал. За воротами послышалось недовольное ворчание.

– Кто там ещё изволил явиться? – недовольный тон управляющего сменился испуганным, как только он увидел стоявших перед ним людей. В блёклых глазах взметнулся стылый, обречённый ужас загнанной жертвы.

– Полиция Неба, Нуари Торхейс, – Нуари оскалился в хищной улыбке. Он презирал таких трусов, но не упускал случая насладиться их отчаяньем. – По особым поручениям.

– Да, да, конечно, – испуганно залепетал управляющий. Его спокойная, размеренная жизнь, о которой он так мечтал, рассыпалась в пыль под каблуками заходящих во двор людей. – Инспектор полиции уже почтил сей дом своим присутствием.

– Инспектор полиции? Когда? – настороженно вскинулся Элиас. Это мог быть только инспектор Крайс.

– Лишь несколько минут назад. Только он был с Земли, – заискивающе улыбнулся управляющий. Он убедил себя, что оказывая помощь, сможет сохранить хоть какие-то крупицы положения. И сейчас был готов на всё, чтобы выслужиться. – Хотя облик его заставлял в том усомниться, уважаемый шена.

– Нуари, нам надо спешить! – настойчиво окликнул друга Элиас. Времени прошло совсем немного, они ещё могут успеть!

Инспектор Крайс действовал верно – в рамках законов Земли, разумеется. Благороднорождённый столь высокого положения был для него просто недосягаем, вот только он об этом не знал. Элиас мучительно и запоздало осознал, как много на Небе неравенства, столь привычного и именуемого традициями. Знать эту иерархию подчинения и отношений дано лишь рождённому здесь. Крайс поступил правильно, он просто не знал того, что знал Элиас. А он, в свою очередь, настолько привык к этому, что не потрудился объяснить.

– Понял! – резко ответил Нуари. Его неимоверно злило, что какая-то крыса со Дна посмела обойти его. И то, как среагировал на это Элиас. Нуари намеревался оградить своего наивного друга от влияния всяких личностей с сомнительным прошлым, происхождением и методами, и потому не мог проиграть этому инспектору. – Последние пятеро, оцепить дом. Никого не выпускать! Остальные за мной.

Элиас старался не отставать от Нуари, держаться ближе к нему и Карле. Он вошёл через распахнутые настежь двери в огромный холл, тускло освещённый свечами. Их мерцающие блики отражались от выложенного деревянными пластинами пола, мрамора колонн. Элиас почти не замечал величия и великолепия, что окружали его. Всё его существо занимало лишь одно желание – успеть.

Нуари едва ли не пинком открыл дверь в малый зал приёмов. Шена Эшбетт был там, как и ещё четверо молодых людей, связанных с ним положением или клятвами. На лицах всех – растерянность и непонимание, переходящее в страх. Они узнали его, узнал и Астарий Эшбетт, застыл изваянием, глядя с вызовом.

– Инспектор! – сдавлено полувыдохнул-полувыкрикнул Элиас. Его сейчас не заботил Эшбетт, он искал глазами совершенно другого человека.

Инспектор Крайс лежал, распростёршись, на полу в луже крови. На нём сидел человек, которого Элиас не знал. Вернее, не мог узнать, его облик словно расплывался, ускользал из памяти, едва отразившись в ней. Эти двое совершенно не замечали вошедших, они были заняты лишь друг другом, лишь своей смертельной схваткой.

– Шена Астарий Фармойя Эшбетт! Вы обвиняетесь в убийстве шенай Калии Эниды Аштарет, покушении на убийство шены Элиаса Калдайна Аштарет. – Нуари повернул голову в сторону. Бой, больше похожий на возню, прервался. Мужчина, до сего момента явно одерживающий верх, вскочил и бросился к двери в противоположной части зала, сильно припадая на одну ногу. – И покушении на убийство инспектора полиции при исполнении. Взять! Не упустить!

Нуари резко вскинул руку, указывая на пытающегося сбежать мужчину. Для столь серьёзно раненного, двигался он на удивление быстро. Трое одарённых из отряда побежали за ним. Нуари разочарованно скривился и повернулся к Благороднорождённому Эшбетт и его сообщникам. И зачем ему, при всей его власти, надо было совершать нечто, столь глупое?

Элиас повернулся к стоявшим у столика людям. Эшбетт, дальний родич, так мило беседовавший с Калией на балу. Лавит Таризак, они были мало знакомы, но прошлой ночью он справлялся о самочувствии его сестры, когда они случайно столкнулись на улице. И он тогда уже знал, что с ней стало. И ещё двое – всех шена Аштарет знал, хоть и не близко. Все не раз бывали на приёмах, что устраивали его родители. Элиас не смог ощутить ненависти, хотя и ждал её. Только горечь и непонимание. Он отвернулся, вычёркивая их из своей жизни и памяти. Инспектор Крайс всё ещё лежал на полу, не шевелясь, паркет рядом с ним был заляпан кровью. Элиас подбежал и опустился на колени, встряхнул бесчувственное тело. Он же не мог умереть? Они не могли опоздать!

– Инспектор Крайс. Инспектор! – шёпот, срывающийся в отчаянный приглушённый крик. Элиас встряхнул ещё раз. Он не имел ни малейшего понятия о том, что делать в подобных ситуациях. – Рюни Крайс, очнись! – С каким-то особым трепетом он произнёс его имя, слишком простое и совсем не подходящее вечно хмурому инспектору, похожее на детское прозвище. – Инспектор Рюни Крайс.

Элиас бездумно скользил ладонями по ткани плаща, белой, запачканной чужой кровью нелепой рубашке с воланами на манжетах и стоячим воротником. Сейчас она казалась совсем неуместной, и зачем он только её носит? Лишь когда веки Крайса дрогнули, а губы открылись в первом глубоком вдохе, Элиас опустил его. Нервный страх сменился таким же нервным беспокойством. Он подсунул руку Крайсу под спину, помогая подняться. Тот сел, ещё не до конца придя в себя, и закашлялся, долго и страшно. Элиас вздрогнул, но смог пересилить себя и протянуть инспектору платок. Подняв голову, он посмотрел на Нуари, страшась и ища его взгляда, будто пытаясь извиниться за недуг Крайса. Тот ответил ему настороженным, напряжённым взглядом.

– Я не понимаю, за что? – тихо, как-то обессилено прошептал Элиас. Он всё ещё сидел на полу, придерживая задыхающегося Крайса. Теперь, когда всё закончилось, на него навалилась усталость и спасительная апатия.

– Глянь на его Дар, – прохрипел Крайс, не отнимая платок от губ. За то, что он смог пробудить свой Дар, он расплачивался невыносимым жаром и болью.

– Древние Механизмы! Да как ты посмел? – Нуари кощунственно помянул наследие предков и потрясённо отшатнулся. Самое отвратительное деяние, на которое был способен Благороднорождённый, любой одарённый – пожелать изменить полученный при рождении Дар. Риск такой операции был велик, но всё равно находились нечестивцы, готовые попрать древние законы ради выгоды. Слегка опомнившись, Нуари добавил: – Шена Эшбетт так же обвиняется в преступлении против Дара.

Нуари потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Соглашаясь помочь Элиасу, он ни на миг не мог предположить, что столкнётся с подобным. Огромный риск и строжайший запрет делали такое преступление очень редким. Кроме того, у Эшбетт и так было достаточно высокое положение.

– Запомни, порождение Сломанных Механизмов, я не позволю тебе сохранить свою честь, – Нуари говорил тихо, но все в комнате хорошо его слышали. Элиас невольно вздрогнул, услышав столь тяжкое оскорбление, но смолчал. – Ты не будешь ждать суда со спокойствием в сердце. Ты сразу отправишься к Дознавателям!

И только после этих слов Астарий Эшбетт побледнел. В его глазах ядовитым пятном проступил страх. Наверное, с самого начала он понимал, чем может кончиться его затея, и был готов понести наказание. Он вряд ли стал бы скрывать сообщников, и потому был уверен – ему дадут время до суда, чтобы привести в порядок мысли. Нуари удовлетворённо улыбнулся, увидев этот страх.

– Мне всё равно не понять, как к этому была причастна моя сестра, – тяжело вздохнул Элиас. Даже самое тяжкое преступление не может удивлять бесконечно.

– Она могла видеть. Или не могла не видеть. Шена Эшбетт не знал её Дар, он, наверное, редко общался с вашей семьёй. – Крайс всё ещё тяжело дышал, но приступ уже закончился, оставив привычную слабость и тянущую боль. Он убрал окровавленный платок в карман и выпрямился. В комнате откуда-то появилась целая толпа одарённых в похожей строгой, но удобной одежде. Они выстроились цепью по периметру зала, преданно смотря на своего командира.

– Он не мог просто исчезнуть на время смены Дара. Ему надо было бывать в обществе, и он выбрал такое, где никто не знал его Дар, и не имел права посмотреть его без разрешения.

– Но Калиа не могла не видеть, – выдохнул Элиас. Как же он сам не догадался, не сопоставил всё? Ведь это было так просто!

– Вы ранены? – К ним подошла Карла, её направил Нуари, и теперь она с любопытством рассматривала инспектора Крайса, о котором с таким восхищением отзывался Элиас.

– Я в порядке, – поморщился Крайс, поднимаясь на ноги. Голова гудела после сильных ударов об пол, горло саднило. Но паршивей всего было то, что он не справился, размяк на Земле, привык к Дару и спасовал без него.

– У вас волосы в крови, – усмехнулась Карла. Крайс провёл рукой по затылку и с некоторым удивлением уставился на запачканные свежей кровью пальцы. Боли от раны он не чувствовал. – И небольшое сотрясение. Подождите здесь, я позову нашего лекаря.

Через некоторое время она вернулась в сопровождении одного из людей Нуари – высокого юноши с большой напоясной сумкой.

– Это шена Леван Варья Аганис, он наш лекарь.

– Повернитесь, прошу вас, – немного нервно попросил шена Леван. Казалось, ему было ужасно неловко работать с кем-то незнакомым. Или же он прежде не встречал одарённых, лишённых благ Неба.

Инспектор Крайс покорно повернулся, позволяя ему обработать рану на голове. Всего лишь лопнувшая кожа, но кровоточить может долго. Боли по-прежнему не было, только туман в голове и какое-то странное, неуютно ощущение на затылке.

– Я закончил с раной. Теперь позвольте мне облегчить последствия сотрясения. – Шена Аганис достал из своей сумки шприц и два ампулы. Сейчас он держался гораздо уверенней. Леван ожидал от пациента сопротивления, но тот вёл себя на удивление смирно. – Освободите вашу руку от одежды.

Крайс несколько секунд молча смотрел на лекаря, пытаясь понять, что от него требуется. Потом стянул плащ, расстегнул манжет рубашки и закатал рукав до локтя.

– Что-то не так? – Крайс зябко передёрнул плечами, в доме шены Эшбетт было прохладно, и без плаща он мёрз.

– Прошу простить моё промедление, – растерянно улыбнулся шена Аганис, набирая в шприц лекарство из первой ампулы.

Прежде он не видел таких худых рук и тонких запястий. Кости, что проступали через тонкую кожу, казались слишком хрупкими. А шрам, старый, бугристый, обвивавший предплечье от запястья к локтю – совершенно неправильным. Ведь есть же столько средств, чтобы убрать его! Да и где только ребёнок мог так сильно пораниться? Шрам явно был очень старым, полученным ещё в детстве. Шена Аганис ввёл первое лекарство и сразу же набрал второе. Когда он соединял своим Даром края раны на голове, обнаружил под волосами следы более старых ранений – такие же не рассосавшиеся шрамы – но не посмел спросить, откуда они, и почему их не вылечили как следует.

– На этом всё. Я советовал бы вам обратиться через сутки к лекарю, чтобы убедиться в отсутствии последствий. И лучше питаться. – Щёки Левана слегка порозовели. Он не мог судить и не в праве был давать такие советы.

– Мне уже лучше, – благодарно кивнул Крайс. В голове прояснилось, и даже боль в груди отступила. Лекарства небородного действовали на удивление быстро.

– Рад это слышать, – к нему подошёл Нуари. Он кивнул шене Аганису и внимательно посмотрел на Элиаса. Потом обратился к инспектору Крайсу, всё ещё не отводя взгляд от своего друга. – Ты успел рассмотреть напавшего на тебя человека?

– Помню только глаза, холодные и жестокие. Он стоял позади остальных. А когда напал, его лицо стало расплываться, – Крайс смотрел на шену Торхейс настороженно. Слишком сильно от того несло неприязнью и ревностью. Он говорил правду, но поверить в неё было почти невозможно. – Он весь был как будто окутан туманом.

– Понимаю. Мои люди сказали примерно то же. Они упустили его. Хотя ты оставил достаточно приметный порез на его лице и рану на ноге, такая не заживёт быстро, – Нуари кивнул с благодарностью. Он досадовал на нерасторопность своих людей, но не собирался это показывать. Хоть ему и был неприятен инспектор Крайс, Нуари пересилил себя и перевёл на него взгляд. Тощий, сутулый, настороженный, собранный, опасный. Нуари чувствовал в нём хищника, но не такого, каким был он сам. Более хитрого, более осторожного, более голодного, более злого. Загнанного. – Удалось ли тебе заметить ещё что-либо значимое?

– Его Дар. Я посмотрел на его Дар. Так было бы проще сражаться. – Крайс замолчал. Он не имел права ни смотреть без разрешения на чужой Дар, ни использовать свой собственный. Даже в таких условиях.

– И верно, инспектор Крайс! – встрепенулся Элиас, до того молчавший. Он был лишь сторонним наблюдателем, ибо ни Даром, ни умениями не мог помочь. Сейчас преступники были окружены кольцом огня, вызванным Нуари. Скоро за ними прибудет полицейский экипаж. – Почему ты не использовал Дар? В подобной ситуации это было бы оправданно! Ты действовал в моих интересах.

– Я не мог, – сдавленно проговорил Крайс. Гадко было признавать и то, что Дар отказал ему, и что без него он уступил физической силе, нанеся лишь незначительные повреждения. – Рядом с этим человеком мой Дар словно уснул.

– Каков был цвет его Дара? Скажи мне, – напряжённо попросил Нуари, с болезненным любопытством всматриваясь в лицо Крайса. Он заметил бы любую ложь или притворство. Но это лицо походило на стену, увитую колючим кустарником – ничего не прочесть, не подступиться.

– У Дара не было определённого цвета. Он переливался. – Крайс откашлялся, горло всё ещё саднило, пальцы у того человека были сильными. Если бы не постоянные приступы удушья, к которым он успел привыкнуть, паника лишила бы его возможности действовать. – Никогда не слышал о подобном.

– Разумеется. Вы и не могли слышать, инспектор, – тихо ответила Карла. Она задумчиво и тревожно смотрела на Нуари. Говорить? Или нет? Но тот молчал, размышляя о чём-то, ей недоступном. – Этот Дар очень редок и крайне опасен. Детей, рождённых с ним, в давние времена убивали, сейчас же просто лишают Дара.

– Нуари, как такое вообще можно допустить? – Элиас посмотрел на друга с недоверием. Каким бы ни был Дар, его всегда можно подчинить и использовать. И обучить владеть им. И эти слова про убийства – вероятно, Карла ошиблась, такое просто невозможно.

– Можно. Этот Дар называет Подавление. Он действует на определённом расстоянии от носителя. Это расстояние зависит от степени развитости Дара, – Нуари произносил эти слова медленно и тихо. Он словно пересиливал себя, делясь запретной информацией. – Этот Дар подавляет или, следуя описанию инспектора, усыпляет действие любого иного Дара на некотором расстоянии от носителя. Кроме того, лицо самого одарённого, его фигура и сама личность оказываются скрыты от восприятия на время действия Дара. Таким образом, инспектор единственный, кто видел его лицо, кроме шены Эшбетт и его людей.

– Выходит, ты просто не мог использовать свой Дар, инспектор Крайс, – печально опустил голову Элиас. Вдруг лишиться чего-то, столь важного, составляющего самую твою сущность – что может быть ужаснее? – Но я же видел! Видел, что ты использовал Дар на нём!

– Это невозможно! – резко оборвал его Нуари. Когда они только вошли в комнату, сам он смотрел только на шену Эшбетт, а Элиас искал глазами инспектора. Благополучие Крайса интересовало его тогда намного больше, ведь арест преступника вполне можно было доверить людям шены Торхейс, как и собственную безопасность. К тому моменту, как Нуари повернулся к Крайсу, человек с бесцветным Даром уже сбежал.

– Нет, инспектор использовал Дар, хотя и очень слабо. Тогда я решил, это оттого, что он не имеет права его использовать. Или потому, что ранен, – упрямо поджал губы Элиас.

Он готов был отстаивать справедливость, даже переча своему другу. Элиас хорошо помнил те широкие чёрные ленты, вид которых принял Дар Крайса в шестом доке. Они облегали его подобно одежде, разрезая камни и сам воздух, но не раня его самого. Защитная форма Дара Разрезания, о которой Элиас раньше даже не слышал. И совсем недавно такая же точно лента обвивала талию носителя Подавления.

– Не имел права? Лаган! – возмущённо вскинула голову Карла. Полиции Неба было позволено использовать любой Дар для поддержания порядка.

– Инспектора Земли не имеют права применять Дар против Благородных. И с ограничениями – против одарённых, – холодно ответил Крайс. Кажется, небородные совершенно не знают о том, что творится у них под ногами. – И за каждое применение приходится отчитываться даже больше, чем за использование пистолета.

– Даже для защиты своей жизни? – с недоверием спросила Карла. Среди одарённых Земли было не так много носителей боевого Дара, и лишать их оружия было в высшей степени неразумно.

– Если я убью своим Даром Благороднорождённого, меня осудят и казнят. Так что, защищая свою жизнь, я лишь ненадолго отсрочу её конец, – ядовито ответил Крайс. Его Дар был чисто боевым, использовать его для чего-то иного было практически невозможно. Хотя тогда в доках ему удалось применить Разрезание для защиты.

Карла посмотрела на инспектора Крайса с недоверием, про себя отметив, что стоит перечитать правила для полиции Земли. Они определённо не в лучшую сторону отличались от таковых на Небе.

– Так ты использовал Дар? – спросил Нуари. Ему не хотелось сомневаться в словах друга, да ещё и отстаиваемых с таким жаром, однако в описании Дара было указано, что одолеть его невозможно.

– Мне удалось расшевелить Дар, совсем немного. – Инспектор Крайс инстинктивно ощущал недоверие и удивление, исходившие от шены Торхейс и перекрывшие даже его настороженную враждебность.

– Это невозможно, – повторил Нуари. Одна из причин запрета Дара – неспособность противостоять ему. Исключений не было. Ни одного. – То, что я собираюсь открыть вам, доступно лишь немногим на Небе. Потому прошу держать это в тайне. Также не рассказывайте никому о том человеке и его Даре. О его существовании не должно стать известно. – Нуари глубоко вздохнул и продолжил: – Существует несколько видов Дара, попавших под запрет. Сейчас все они считаются утерянными. Без излишних подробностей, Дар Подавления относится к ним. Описание этого Дара – его цвет и принцип действия – есть в особых книгах, доступных лишь по специальному разрешению и лишь для ограниченного числа человек. Я получил к ним доступ вместе с должностью инспектора по особым поручениям.

– Небо скрывает много тайн, – с грустью сказал Элиас. Его прекрасный и открытый мир оказался совсем иным. Как и говорил шена Милен, чем выше ты поднимаешься, тем больше тебе предстоит узнать. И, вглядевшись в напряжённое лицо Нуари, Элиас с горечью понял, что о запретных Дарах шене Торхейс было позволено узнать именно для того, чтобы он мог исполнять приговор над их невинными носителями.

– Инспектор Крайс никак и нигде не мог получить этих сведений. Я смею предположить, что он не солгал, – продолжил Нуари. Ему до сих пор не верилось, что он столкнулся с утерянным Даром. – Причины и последствия появления этого человека оставьте мне. Вас всех я прошу в это больше не вмешиваться.

– Причин может быть две, – задумчиво произнёс Крайс. Он уже думал об этом некоторое время. Вряд ли убить Калию, а она была убита – в этом у него уже не осталось сомнений – был способен кто-то из Благородных. У шены Эшбетт должен был быть союзник, не гнушающийся самой грязной работы. – Первая – шена Астарий Эшбетт вырастил его, спрятал и защитил от лишения Дара. Тогда этот человек действовал из личной преданности, и сейчас растерян, возможно, попытается мстить. Вторая причина – он наёмник, работавший ради своей выгоды. В этом случае, о нём ещё долго ничего не будет слышно. Он постарается пересидеть опасность.

– Логично, – удивлённо посмотрел на Крайса Нуари. Он и сам бы пришёл к таким выводам со временем. И, честно говоря, сомневался, что кто-то столь низкого происхождения способен к анализу.

– Есть ещё третий вариант, – нехотя продолжил Крайс. Такое предположение мог сделать Кою. Даже наверняка он допустил бы подобное. – Это лишь верхушка навозной кучи.

– Верхушка чего? – скривился Нуари. Совершенно бессмысленная фраза разбила в дребезги всё предыдущее впечатление. Эти слова вообще не относились к делу.

– Хочешь сказать, это лишь часть целого? – неуверенно предположил Элиас. Ещё одно образное выражение, и он, кажется, начал их понимать. Если что-то кажется бессмысленным, просто не стоит пытаться понять его буквально, надо лишь найти ассоциацию.

– Верно. Шена Эшбетт может оказаться не просто тщеславным выродком, жаждущим власти. – Крайс невозмутимо проигнорировал возмущение на лицах Нуари и Карлы. Он вполне заслуживал такого наименования. Крайс искренне считал шену Астария Эшбетт крайса делн. – А лишь частью заговора. Тогда и бесцветный – тоже часть этого заговора, его главная боевая единица.

– Заговор? – тихо и едва ли не по слогам повторил Нуари. Если этот тощий инспектор прав, если его предположение не голословно и интуиция верна, это может стать либо венцом его карьеры, либо кошмаром для всего Неба. – Прошу вас всех не повторять этих слов. Дальнейшее я беру на себя.

– Если я больше не нужен, могу я вернуться домой? – зябко передёрнул плечами Крайс. Он смертельно устал и замёрз. В этом доме, пропитанном угодливостью, ложью и высокомерием, было нестерпимо холодно. А на горле словно всё ещё сжимались безжалостные пальцы убийцы.

– Я провожу, – Элиас смущённо улыбнулся Нуари, обещая скоро вернуться. Ему просто хотелось перекинуться с инспектором парой слов наедине.

По коридорам, наполненным звенящей настороженной тишиной, они шли, не проронив ни слова и не глядя друг на друга. Элиас повторял в голове слова, которые хотел сказать. Усталость постепенно побеждала нервное возбуждение и инстинктивный страх. Крайс снова и снова прокручивал в голове каждый свой шаг с того момента, как он вошёл в комнату. Где он ошибся, где среагировал недостаточно быстро? И почему?

– Зачем ты пошёл один? – спросил Элиас, едва они вышли из дома в прекрасный и ухоженный сад. Шена Эшбетт потратил немало сил, обустраивая своё жилище.

– Не хотел, чтобы вы запачкались, – хмуро ответил Крайс. А ещё потому, что шену Элиаса Аштарет могли убить. Человек, начавший всё это, не остановился бы перед новой попыткой. Тот стрелок нервничал, целясь в мужчину, он не смог бы убить девушку. А значит, был кто-то ещё, это Крайс знал ещё до того, как вошёл в дом шены Эшбетт. Кто-то, кто убьёт без сожаления.

– Это было неразумно, – Элиас улыбнулся и коснулся пальцами серьги. – Но я благодарен за твою заботу.

– Это не забота, – Крайс ответил взглядом, полным презрения, почти ненависти. Но злился он на себя. На собственную глупость и слабость. – Это моя работа.

– Я рад, что всё закончилось. – Элиас пропустил грубость мимо ушей и не стал обращать внимания на оскорбительный взгляд. Сейчас он мог простить инспектору Крайсу любую выходку только за то, что тот выжил.

– Ещё ничего не закончилось, – резко оборвал его Крайс. Он понимал, как хотел шена Аштарет завершить это дело именно здесь, как отчаянно он жаждал неведения и покоя. И как жестоко было лишать его всего этого. – Когда закончится, я вам сообщу. Пока ни от вас, ни от меня ничего не зависит. А раз так, мне надо будет вернуться к своей работе. Надеюсь, вы сообщите моему начальнику о результатах нашего сотрудничества. И не забудете про шестой док.

– Конечно. Я сообщу и не забуду. И буду ждать, – Элиас печально улыбнулся. Ему не удастся сбежать от правды, инспектор ему этого не позволит. Он поднял голову и посмотрел в спину уходящему Крайсу. – Благодарю за вашу деликатность, инспектор.

Крайс, задержался на секунду, ожидая продолжения. Потом, обернувшись, он добавил, сам не зная почему:

– Ваш Дар, шена Аштарет, подходит не только для анализа книг и документов. Люди – простые и предсказуемые создания. Читать их ничуть не сложнее, – Крайс горько улыбнулся растерянно смотревшему на него Элиасу. За это расследование он сам узнал собственный Дар намного лучше, чем за многие прошлые годы. Ему незачем было использовать его раньше. И уж точно не надо было использовать так. – Достаточно только захотеть, Дар сам подскажет, как это сделать.

В общем-то, это всё было не нужно. Эти слова могли что-то изменить, но не сейчас, не в этой звенящей тишине ночного сада. Элиас ничего ему не ответил, лишь кивнул, запоминая. Все слова, которые он мог произнести, казались ему пустыми. В ухоженном саду одного из лучших домов Неба было неуютно и холодно. Элиас Аштарет никогда прежде не испытывал такого холода и пустоты. А человеку в нелепом чёрном плаще, который шёл по узкой дорожке к высоким кованым воротам, оно было слишком хорошо знакомо.

Элиас Аштарет завтракал в небольшой беседке, устроенной в дальнем углу зимнего сада. Сегодня повар приготовил булочки со сладкими бобами – плод его экспериментов, вдохновлённых посещением Среднего города. С ареста Эшбетт прошло два дня, но об этом ещё не было объявлено официально. Совет хранил молчание, слухов не было, несмотря на то, с какими грохотом прошёл по Небу Нуари. Все дни Элиаса сейчас были заняты подготовкой к вступлению в Совет, но всё же он как никогда остро ощущал их пустоту.

Фария Аштарет доедала уже третье лимонное пирожное. Она была крайне рассержена и потому не сдерживала себя в сладком. Её брат, отец Элиаса, отказался выслушать её предложение и вынести его в Совет. Он считал, что Фария не способна высказать ничего путного, а её идея – сущий вздор. И это только потому, что она женщина! И женщина, свободная от предрассудков и узких рамок правильного поведения. Впрочем, он никогда не шёл наперекор мнению Совета и общества. И потому Фария Аштарет, доедая пирожное, планировала, как будет убеждать Элиаса выслушать её и принять её сторону. Ещё месяц назад она даже и не подумала бы втягивать юношу в свои игры. Тогда Фария знала – он не станет делать ничего, что не одобрил бы его отец, и что не одобрил бы Совет. Но за последние дни Элиас сильно изменился, и она была уверена, что Элиас выслушает не только из вежливости. Он услышит. Теперь её маленький милый племянник был готов на многое. И способен был видеть то, на что прежде закрывал глаза.

– Прошу простить меня, шена и шенай. – Мирное течение утра было прервано появившейся в беседке Килин Майлен, бывшей личной горничной Калии Аштарет. – Меня просили передать записку шене Элиасу.

– И кто же попросил? – благосклонно улыбнулась склонившейся в поклоне девушке Фария. Она жалела бедняжку и потому прощала ей некоторую бестактность. Кроме того, Килин, кажется, долго не решалась подойти.

– Красивая шенай. Я встретила её у ворот, когда возвращалась из магазина. – Килин испуганно замолчала. Все эти детали могли лишь утомить хозяев. – Я очень удивилась, ведь она, кажется, пришла пешком.

– Где записка? Я прочту её, – Элиас в нетерпении протянул руку. Лишь одна Благороднорождённая могла прийти, чтобы передать записку лично. И Элиас был уверен, она не станет этого делать. Не станет подниматься на Небо.

Но всё же сделала. Шена Аштарет развернул сложенный вчетверо листок и прочитал написанное красивым, затейливым, явно женским почерком послание. Подписи не было, но слова выведены тщательно и изящно. Так могла написать лишь Благороднорождённая, принадлежавшая к одному из благородных родов Неба: «Спуститесь на Дно по лестнице, ведущей к докам. Вас там встретят».

– Простите, тётушка, заканчивайте завтрак без меня, – Элиас встал из-за стола и быстро вышел из сада.

Лишь один человек мог направить к нему этого посланца, лишь одна женщина могла принести эту записку. А значит, настало время, которого он ждал и которого боялся. Время, когда всё закончится.

Спуск вниз казался бесконечно долгим. Поезда, спускающиеся с подуровня на подуровень, монотонный женский голос, объявляющий каждую остановку. И пропускные пункты. Из маскировки Элиас надел только купленную в Среднем городе куртку и белый вязаный шарф, чтобы закрыть лицо. Воздух Дна по-прежнему был невыносимо тяжёл, пропитан ядом и нестерпимой вонью. Теперь Элиас уже мог различить в ней запахи тлена и разложения, гниющих отходов и ещё один, характерный только для доков. Ни с чем не спутаешь.

Она ждала его внизу, та женщина, что принесла записку. Её открытое платье было искусно украшено и подобрано с удивительным вкусом. Единственная женщина Дна, способная подняться на Небо, с которого когда-то пала, Шенай Кларисс Вальмия Федарис.

– Вы спешили, шена Аштарет, – мягко улыбнулась она, поправляя шаль.

– Это вы принесли записку, но я ожидал… – Элиас огляделся, словно тот, кого он хотел увидеть, мог спрятаться за лестницей. Глупо было надеяться, почему он вообще мог желать этой встречи?

– Рюни ждёт вас в доке, пойдёмте, – понимающе посмотрела на него Кларисс. Он ждал Крайсу, хотел встретиться именно с ним. Опасная и противоестественная дружба, которая не могла закончиться ничем хорошим ни для одного из них.

Элиас кивнул и накрыл своей ладонью руку Кларисс, когда она взяла его под локоть. Этот жест был столь привычен и естественен на Небе, что даже здесь он не вызвал у него удивления. Некоторое время они молчали, погружённые в свои мысли. Чем ближе они подходили к докам, тем больше вокруг становилось людей. Кларисс искусно направляла Элиаса, уводя от тех, с кем ему лучше было не встречаться.

– Я обязана сказать вам кое-что, чтобы подготовить вас к тому, что вам предстоит, – голос Кларисс звучал отрешённо, бестелесно. Она смотрела вперёд, выискивая в толпе знакомые лица. – Есть вещи, которые происходят вопреки нашим желаниям. Они всегда неуместны, всегда не ко времени. Но они неизбежны. И есть то, что невозможно исправить, каким бы Даром ты ни обладал, и как бы ни желал иного. Подобное невозможно забыть, можно лишь принять как неизбежную данность. Я верю, что вам достанет мужества.

Элиас не ответил на её осторожные, но столь определённые слова. Время вышло. Ещё несколько мгновений он мог позволить себе незнание перед тем, как принять неизбежное. Они миновали первый док и подошли ко второму. Около него людей было особенно много. Кажется, все, кто работал в доке или около него, собрались вместе на некотором отдалении. Высокие тяжёлые ворота были закрыты, перед ними цепью выстроилось около полутора десятков человек.

– Кто эти люди, что здесь происходит? – недоумённо спросил Элиас. Вся эта ситуация казалась ему странной.

– Гильдия очистила док от посторонних. Пока они не закончат, им никто не помешает. В оцеплении стоят люди Гильдии, – охотно пояснила Кларисс. Кою решил не мелочиться и проверил каждый док.

Она обошла толпу и подошла к воротам. У самого входа стоял немолодой мужчина с густыми седыми волосами. Он окинул подошедших подозрительным взглядом, особо задержавшись на Элиасе.

– Фарид, Кою велел пропустить нас, – очаровательно, но настойчиво улыбнулась мужчине Кларисс.

– Проходите, Кларисс, – ответил Фарид и кивнул одному из своих подчинённых, чтобы тот открыл дверь. На бледных щеках мужчины проступил едва заметный румянец. Он поспешно отвернулся.

Второй док был огромным, светлым и чистым. У пирсов стояли корабли – гигантские махины, покрытые чёрным блестящим металлом. Даже воздух здесь был совершенно иным, очищенным, но абсолютно пресным. Кларисс уверенно пошла к одному из пирсов – сейчас свободных – около которого стояли члены Гильдии.

– Вода во втором доке отличается от той, что омывает пятый и шестой. Если там она разрушает, то здесь сохраняет, – взгляд Кларисс был всё таким же неопределённым, а голос – словно подёрнутым ночным туманом. – То, что коснулось этих вод, избегнет тления. Может быть, кто-то просто пытался извиниться, покаяться или вернуть отобранное.

Элиас некоторое время в недоумении смотрел на Кларисс. Хоть она и родилась и выросла на Небе, для него она была совершенно непостижима. Некоторое время Элиас ещё обдумывал её слова, силясь оттянуть неизбежное. Потом всё-таки решился и поднял голову.

У самого спуска к воде стояли двое. Инспектор Крайс в своём нелепом плаще, сутулый и нескладный, что-то в полголоса говорил Кою. Тот отвечал так же тихо, чуть наклонив голову в бок. В который уже раз Элиас поразился тому, как сильно Глава Гильдии отличался от всех, кто его окружал. Его прямая спина, подобранный со вкусом тёмно-шоколадный плащ из дорогой ткани, и то, как Кою двигался и говорил: всё это больше подходило жителю Земли, но никак не Дна. Единственное, что его выдавало – это взгляд. И ещё иногда улыбка.

Элиас подошёл и встал рядом с инспектором Крайсом. От самых ног шёл спуск к воде, пологий и не слишком крутой. У пирса не было корабля, и огромные тросы с человека толщиной лежали на бетоне, свитые кольцами. Но Элиас всего этого не видел.

– Шена Аштарет, – вежливо поприветствовал его Кою.

– Шена Аштарет, – эхом, но без каких-либо эмоций повторил Крайс.

Элиас кивнул в ответ скорее по привычке, чем осознанно. Он едва различал голоса стоявших рядом людей. Всё, что занимало его мысли, покоилось там, на пирсе, у самой кромки молочно-белой опалесцирующей воды. Она лежала на куске тёмной плотной ткани, сложив руки на животе. Безмятежное лицо обрамляло облако светлых волос. Элиас смотрел и не мог поверить, что это реально.

Его руки коснулись чьи-то холодные пальцы, и он непроизвольно сжал ладонь. В ней было что-то круглое, твёрдое и хрусткое. С трудом и облегчением Элиас оторвал взгляд от тела у воды и перевёл его на свою раскрытую ладонь. На ней лежала круглая дешёвая конфета в ярком фантике. Ярко-зелёная и очень сладкая, приторная до горечи. Элиас убрал фантик в карман и отвернулся, сжав кулаки. От этой сладкой горечи у него выступили слёзы.

– Ты слишком сентиментален, Рюни, – с лёгкой насмешкой сказал Кою. – Надо же, иногда и звёзды падают с неба, – добавил он отстранённо, с непонятной полуулыбкой глядя вниз на распростёртое у воды тело.

– Звёзды? Я не понимаю, о чём вы, – растерянно сказал Элиас. Он был рад хоть немного отвлечься и потому с надеждой повернулся к Кою.

– На Дне есть одна притча. – Кою поднял голову и посмотрел на высокий белый потолок дока. Тот светился сам, без всяких ламп, ровным ярким светом. – Про крысу, которая любила смотреть вверх. Она часто смотрела на звёзды, которые жили на небе, и очень хотела к ним подняться. Так сильно хотела, что решила попробовать. Она поднималась всё выше и выше, но не удержалась и сорвалась. Тогда эта крыса упала так глубоко вниз, в пропасть, откуда видна только изнанка дна, на котором она прежде жила. – Кою опустил голову и посмотрел на Элиаса. В его взгляде, остром, пронзительном, жёстком, читались насмешка и предупреждение. – А мораль такова: как бы долго крыса ни смотрела на звёзды, как бы сильно ни хотела подняться к ним, она не сможет, потому что лапы коротки. А если попытается, упадёт даже ниже самого дна. И те шесты, что звёзды иногда спускают вниз, они не для того, чтобы помочь глупым крысам подняться. Они для того, чтобы сталкивать их вниз. – В глазах Кою взметнулось что-то мрачное, огненное, похожее на безумие. – Но иногда даже звёзды падают с неба сюда, в грязь, где копошатся крысы. И мы можем полюбоваться на них вблизи.

– Падающие звёзды? – повторил Элиас, заворожено глядя в глаза Кою. Эта притча была полна непрямых смыслов и иносказаний. Предупреждение для всех, кто решил дерзнуть. А ещё в ней было воспоминание о мире до города. Даже в исторических хрониках Неба почти ничего не осталось. Звёзды. Ночью на Небе можно было увидеть огоньки высоко вверху. Их называли звёздами. В одной очень старой книге Элиас однажды прочёл, что они – лишь напоминание об утраченном. – Как жестоко. Как несправедливо и жестоко.

– Такова реальность, – ядовито улыбнулся Кою. Даже те звёзды, что снисходят порой, никогда не запачкаются грязью Дна, но они пропитаются его воздухом.

– Несправедливо, – прошептал Элиас, сдаваясь и признавая правоту Кою. Всё так и есть. Он убедился в этом, увидел своими глазами. У звёзд есть шесты, а лапы крыс слишком коротки, чтобы забраться по стенам.

– С вашего позволения, шена Аштарет, я осмотрю её. Она всё же невинная девушка из хорошей семьи. Негоже этим заниматься парням из Гильдии, – прервала его оцепенение Кларисс. Дождавшись неуверенного кивка, она спустилась к воде и занялась осмотром тела.

Выждав положенное время, Кою тоже спустился вниз. Крайс и Элиас последовали за ним. Вблизи впечатление, что девушка всего лишь уснула, стало лишь сильнее. Элиас упрямо катал во рту приторную конфету, подавляя желание её выплюнуть – эту сладкую горечь он должен был принять до конца. Шена Аштарет смотрел на труп своей любимой сестры со странной отстранённостью. И не верил.

– Она была задушена. – Кларисс укрыла тело своей шалью и поднялась на ноги. Она бросила короткий взгляд на Крайса, безотчётно потиравшего шею. – Если судить по форме синяков на горле, это мог быть тот же человек, что едва не убил Рюни.

– Надеюсь, вы не забыли, шена Аштарет, что истинный виновник – это тот, кто отдал приказ, а не тот, кто исполнил? – вкрадчиво поинтересовался Кою. Он внимательно наблюдал за Благороднорождённым, подмечая, как меняется выражение его лица.

– Я помню, – тихо ответил Элиас. Тот, кто отдал приказ, понесёт заслуженную кару. Но Калии это не вернёт жизнь. Ничто в этом мире уже не сможет изменить того, что его маленькая наивная сестрёнка мертва. Просто из-за своего Дара и преступной жадности того, кому он верил. – Я благодарен вам за помощь.

– Ну что вы. У меня были свои интересы в этой истории, – так же вкрадчиво ответил Кою. – И немалые.

Элиас вздрогнул и невольно посмотрел в глаза Главе Гильдии. Карие со странным красноватым отливом, непроницаемые, как корпуса кораблей, стоявших в доке. В них не было ни капли веселья, только какое-то пугающее жадное торжество. Элиас почувствовал странный холод вдоль позвоночника и желание спрятаться, сбежать от этого взгляда. Впервые он осознал, каким страшным и опасным человеком был Кою.

– Гильдию о помощи попросил я, мне и расплачиваться. Вас это не касается, – равнодушно сказал Крайс, разрывая натянутую до звона тишину взглядов. Он потёр помятое горло и сухо откашлялся. – Теперь всё закончилось, шена Аштарет. Вам пора возвращаться на Небо.

Элиас тяжело вздохнул и поднял лежавшее на холодном бетоне тело. Оно казалось на удивление лёгким, почти невесомым. Кожа Калии едва заметно светилась, от неё пахло чем-то незнакомым, почти неуловимо и очень нежно. Элиас сжал зубы, сдерживая крик. Он не мог найти в себе сил для ненависти, потому что горе заглушало всё. На руках он вынес её из дока, туда, где стояли цепью бойцы Гильдии, и роптала недоумевающая толпа. Какой-то мужчина из докеров с жестокой насмешкой посмотрел на него и сплюнул в пыль.

– Когда-нибудь Дно восстанет, и тёмная волна его гнева захлестнёт Небо! – он выжидающе посмотрел на Элиаса, оскалил зубы в усмешке. Но тут же отвернулся, испуганно вздрогнув, когда заметил устремлённый на него внимательный взгляд Кою. Элиас отстранённо подумал, что этот человек, возможно, скоро умрёт. Почему-то эта мысль не пугала его и даже не вызывала отвращения. Ему было всё равно.

До лестницы они шли медленно. Элиас нёс тело своей убитой сестры, рядом шёл инспектора Крайс, чуть позади – Кою и Кларисс. Ещё дальше – охранники из Гильдии. Их провожали взглядами, но никто не осмеливался последовать за ними. Даже разговоры при их приближении замолкали. Элиас поразился, каким небывалым авторитетом пользовался здесь Кою. Его, несомненно, боялись, но уважали.

На Средний уровень Элиас поднялся лишь в сопровождении Крайса. Кою и Кларисс остались внизу, там заканчивался для них этот скорбный путь. Они выполнили свою часть работы.

Их никто не останавливал. Даже на пропускных пунктах им просто давали пройти. Инспектор шёл чуть позади, не вмешиваясь, но и не оставляя в одиночестве. Элиас был ему благодарен, с каждым шагом, приближавшим его к Небу, его ноша становилась всё тяжелее. Его сестра была мертва. И убил её не тот бесцветный и даже не Эшбетт, отдавший приказ. Её убило Небо. Его родное, безопасное и совершенное, светлое и наполненное счастьем Небо. Лицемерное, жадное, лживое, полное скрытых тайн и секретов. Небо, что толкнуло Эшбетт на преступление, пообещав величие. Небо, что запрещало раскрывать свой Дар незнакомцам. Небо было местом её гибели и станет местом последнего пристанища. И сейчас Элиасу казалось, что на руках у него не только Калиа, но и вся его прошла жизнь. Все мечты, надежды, вся вера, весь его мир. И рядом с ним лишь чёрный инспектор, нелепый, больной и жестокий человек, который провёл его через этот кошмар и защищал до конца.

– Дальше я не пойду с тобой, Элиас, – Крайс остановился у входа в пропускной пункт на Небо. Элиас захотел было возразить, что с ним его пропустят, но потом передумал. Эту часть пути он должен пройти один. Чтобы понять, чтобы почувствовать. Там, потом, дома, вдали от чужих глаз, будет место горю. – Расследование закончено. Моё место здесь.

Элиас кивнул и шагнул сквозь сверкающие створки дверей. А инспектор Крайс развернулся и медленно зашагал в сторону вокзала. Ему надо было возвращаться в полицейский участок. На столе высилась огромная гора бумаг, нисколько не уменьшившаяся за два дня напряжённой работы. Ещё и объясняться перед Бруно, куда он посмел так самовольно уйти посреди рабочего дня. Старший инспектор ничуть не изменил своё отношение к подчинённому. Хотя официальное сообщение об окончании расследования он тоже ещё не получал. И теперь при каждом удобном случае спрашивал, как Крайс отдохнул в отпуске и скоро ли его можно будет выставить с позором.

Вернувшись в полицейское управление, Крайс с отвращением подумал, что за полдня его стол завалили окончательно. А ведь только вчера ему удалось разгрести небольшой кусочек, на который можно было поставить кружку с чаем.

Старший инспектор явился в общую комнату всего через пять минут после его возвращения, он словно поджидал свою извечную жертву. Крайс пропустил его крики мимо ушей и пододвинул к себе самую маленькую стопку. За подобное Бруно ненавидел его больше всего – он не переносил, когда его игнорировали. Ему хватило двадцати минут, чтобы понять всю тщетность вызвать хоть какую-то реакцию у инспектора Крайса своими обвинениями, угрозами и издевательствами.

– Что-то он разошёлся сегодня. Хотите чаю, инспектор? – к столу незаметно подошла Превенс Леммар. Она смущённо потупилась, когда Крайс поднял голову. – Я вам принесла.

– Спасибо. И за помощь с адресом – тоже, – искренне сказал Крайс. Превенс аккуратно передвинула одну из стопок чуть в сторону и примостила на свободном участке кружку с чаем. – Вы мне очень помогли.

– Ну что вы, это просто мелочь. Я рада, что смогла быть вам полезной, – щёки девушки порозовели. Она давно и тайно была влюблена в инспектора Крайса, но не решалась признаться в открытую. Он был таким загадочным, молчаливым и необычным. И она могла только мечтать о том, чтобы заговорить с ним без всякого на то повода.

– Без вас я мог бы и не справиться, – Крайс улыбнулся краешками губ. Если бы не помощь Превенс, он пришёл бы, когда всё уже закончилось. Девушка сделала для него очень многое.

– Я уверена, вы и без меня всё отлично нашли бы! Вы талантливы и умны! Хоть старший инспектор и говорил по несколько раз на дню, что вы обязательно провалитесь, я всегда верила! – гордо вскинула голову Превенс. Она не перечила начальнику, но своего мнения держалась до конца. – И младший инспектор Шеппен тоже верил!

– Вот как? Я рад, – Крайс посмотрел на неё удивлённо, точно только что увидел. Восхищаться – это одно, но идти против мнения начальства, да ещё и когда шанс оказаться неправым так велик – совсем другое. – Но мне помогали. Многие и во многом. Это не только моя заслуга.

– Не важно. Вы ведь справились. Если вам нужна будет помощь, всегда обращайтесь, – Превенс посмотрела на Крайса, поражаясь своей смелости. Теперь, когда он раскрыл преступление на Небе, инспектор приобрёл в её глазах совсем уж фантастический ореол непобедимости и всезнания. – Или если пожелаете чаю. Я всегда принесу вам чай. Вы ведь всегда мёрзнете, – тихо добавила она и отошла от его стола.

Крайс ещё некоторое время грел руки о кружку с чаем и только потом принялся за работу. За время его отсутствия ему на стол успели свалить даже то, что не имело к нему никакого отношения, зачастую используя как свалку ненужных, непонятных или нежеланных бумажек.

Вечером к главному инспектору зашёл донельзя важный слуга в ливрее дома Аштарет. Выходя, он нашёл взглядом стол инспектора, удивлённо приподнял бровь, едва разглядев Крайса за горой бумаг, и благодарно кивнул. Как бы управляющий дома шены Элиаса Аштарет ни относился к выскочке со Дна, этот человек помог вернуть домой юную шенай. Шена и шенай смогли, наконец, оплакать свою любимицу и проститься с ней. И они, и слуги, прежде носившие внутри ядовитую смесь надежды, неверия, отчаянья и боли, теперь смогли выплакать её и освободиться. И управляющий был благодарен грязной крысе за то, что оплакивать им пришлось только шенай Калию, и никого больше.

Через пятнадцать минут вышел старший инспектор Бруно, удивлённый и недовольный. Весь путь до стола Крайса он проделал в полной тишине. Другие инспекторы и секретари до сих пор не могли поверить, что слуга с Неба поклонился их коллеге. И что Крайс воспринял это с таким ледяным спокойствием.

– Мне пришло официальное уведомление. Крайс, ты успешно закончил частное расследование и заслужил личную благодарность шены Аштарет. Тут также говорится, что ты рисковал жизнью в поисках истины и защищал самого шену Аштарет, – нехотя, но достаточно громко произнёс старший инспектор. Бурно не мог поверить, что эта его вечная проблема смогла так отличиться перед Небом. – Можешь рассчитывать на дополнительный выходной и премию.

Крайс выждал ещё немного и только потом кивнул. Старший инспектор мотнул головой, сбрасывая удивление и оцепенение, недоумённо огляделся, словно впервые увидел своих подчинённых, и вернулся в свой кабинет.

Выходной Крайс решил потратить на поход в суд на Небе. В присланной вчера в обед записке от шенай Фарии Аштарет говорилось, что ему надо будет явиться в указанную дату на слушанье дела шены Эшбетт. Как свидетелю и участнику процесса, не более. От него требовалось только присутствие. С другой стороны, суд не займёт весь день, а стало быть, он всё-таки сможет отдохнуть впервые за очень долгое время. А премия… деньги никогда не бывают лишними, особенно если думать о будущем. Ещё можно будет купить чего-нибудь вкусного Шиме и новую шаль Жиайе. Но самым приятным было то, что дело закончено, ему больше не надо было ни о чём беспокоиться. Никаких Благороднорождённых, никакого Неба и никаких бесцветных, жаждущих его смерти. А шену Аштарет после суда он уже не увидит. Их странный союз распался, едва было названо имя убийцы и его сообщников. Время вышло.

Эпилог… и короткие лапы.

Я не отступлюсь. Как бы ни было тяжело, я пройду этот путь.

Для себя и для него. Я всё решил.

Элиас

Мне хотя бы премию дали.

Крайс

Прошло ещё три дня, полных рутины, чая и подозрительных взглядов коллег. Инспектор Крайс почти разделался с появившимися за время частного расследования делами. По большей части это был мусор, не всегда даже имеющий к нему хоть какое-то отношение. Поведение старшего инспектора Бруно изменилось. Он больше не орал и не оскорблял своего подчинённого без особой нужды. Но менее мелочным и гадким его характер от этого не стал.

– Инспектор Крайс, старший инспектор вас к себе вызывает, – Превенс Леммар смущённо улыбнулась и отошла от его стола. Сегодня рано утром Крайс обнаружил на стопке свежих бумаг очередное любовное послание. А ещё Превенс каждый день приносила ему чай, теперь уже не стесняясь взглядов других инспекторов.

Старший инспектор Бруно сидел за столом у себя в кабинете с крайне задумчивым видом. Он не был зол или раздражён и даже, против своего обыкновения, соизволил кивнуть вошедшему Крайсу. Бруно обдумывал что-то важное, готовился принять решение, от которого бежал всё это время.

– На твоё имя пришло уведомление и однодневный пропуск на Небо. Сегодня в полдень состоится суд, – ровно и спокойно сказал старший инспектор. Он словно бы не замечал, как приоткрылась дверь в кабинет за спиной Крайса. Если криков старшего инспектора не слышно на всё управление, значит, он вызвал его не просто отчитать. – Ты обязан присутствовать как свидетель и участник расследования. Это правда, что арест произвёл старший инспектор Торхейс?

– Да, всё верно. Старший инспектор шена Нуари Торхейс. У меня не было полномочий, – холодно ответил Крайс. Он до сих пор болезненно вспоминал свой провал.

– А преступник… это был Благороднорождённый? – едва не задохнувшись от осознания ужасающего факта, спросил старший инспектор. Ему Благороднорождённые казались высшими существами, если и способными на преступления, то лишь на незначительные. А о Нуари Торхейсе он слышал лишь наводящие ужас рассказы о его беспощадности и невероятной силе боевого Дара.

– Да, неборождённый. Думаю, в бумагах указано его имя, – всё так же холодно ответил Крайс. На Небе жили такие же люди, хоть и считающие себя совершенными высшими существами. Но их кровь была такой же красной, страх – обессиливающим, а смерть – реальной.

– Надо же. Он совершил преступление. Какое же? – с жадным любопытством спросил старший инспектор, подавшись вперёд. Крайс взял со стола пропуск и уведомление и только потом ответил.

– Убийство. – Рюни отчётливо услышал вздох за приоткрытой дверью. За ней, видимо, собрались все, кто был в полицейском управлении.

– Его посадят за такое в тюрьму, – удовлетворённо кивнул старший инспектор. На его лице появилось такое довольное и уверенное выражение, будто это он самолично обезвредил мерзавца.

– Его казнят. Он убил Благороднорождённую, – Крайс мельком просмотрел бумаги, чтобы удостовериться, что старший инспектор ничего не перепутал. – Пожалуй, отправлюсь на Небо сейчас.

– Как ужасно, – покачал головой Бруно. Впрочем, его мало заботили судьбы жителей Неба, если они не касались его лично. – И, Крайс, оделся бы попристойнее, не в эти свои обноски.

– Не вижу необходимости. – Инспектор Крайс вышел из кабинета Бруно. Ему ещё надо было снять тонкую форменную куртку и надеть свой плащ – обноски, как выразился старший инспектор. Для всех он останется крысой, какую бы шкуру ни натянул, ему не скрыть этого.

Времени перед слушанием было предостаточно, и Крайс не спешил. Земля дышала зеленью и наслаждалась тихим и спокойным днём. В поезде, едущем на верхний подуровень, было много молодых женщин с детьми. По большей части, они были так заняты своими чадами, что не обращали внимания на чёрную тень, занявшую место у окна в одном из вагонов. Но замечая, старались увести детей подальше. Наконец, поезд дошёл до верхнего подуровня и выпустил под яркий свод вокзала тонкую струйку людей. До пропускного пункта было совсем недалеко, он уже виднелся между домами. Рядом стояли в основном деловые здания и несколько крупных магазинов. Инспектор Крайс равнодушно скользил взглядом по их великолепию, меньшему, чем он видел на Небе, но большему, чем где-либо ещё на Земле.

Свет пронизывал воздух, путался в стеклянных стенах и перегородках пропускного пункта. Крайс вошёл внутрь и подошёл к стойке охранника. Молодой парень удивлённо посмотрел на него, но всё равно приветственно улыбнулся. Крайс помнил его по тем разам, когда он проходил здесь с Элиасом.

– Сегодня вы один? Частное расследование, верно? Успешное! Поздравляю! – искренне улыбнулся полицейский, просматривая пропуск. – Теперь сможете отдохнуть, не заботясь больше ни о чьих проблемах.

– Благодарю, – несколько неуверенно ответил Крайс. Его удивила эта нежданная похвала от человека, смотревшего на него раньше с таким презрением. – Я выполнял свою работу.

– Проходите. Надеюсь, мы ещё увидимся, – полицейский излучал дружелюбие и радость от самого факта своего существования. Он помахал вслед Крайсу и вернулся к своей работе.

Небо встретило инспектора тишиной и покоем. Воздух, пряный и густой от аромата цветов, казался прозрачным, наполненным светом. В безмолвном покое улиц слышны были лишь его шаги. Расположение здания суда Крайс знал только из приложенного к уведомлению описания, достаточно подробного, чтобы не заблудиться.

– Приятного дня, инспектор. Всё ещё не завершили ваших дел здесь? – окликнул Крайса знакомый голос. У стены одного из домов стоял высокий молодой мужчина с тряпкой в руке. Он отмывал камни от скопившейся грязи.

– Я уже завершил расследование, – кивнул ему Крайс. Этого мужчину звали Вайл Даннар, и он работал уборщиком на Небе. – Благодарю вас за помощь. Ваши сведенья были очень ценны для меня.

Крайс не солгал, благодаря Вайлу он доказал, что девушку похитили из дома. И что житель Дна к этому непричастен. Это спасло Дно от облавы, а Кою – от множества проблем.

– Вы преувеличивайте! – Вайл смущённо засмеялся. Он искренне радовался тому, что оказался полезен инспектору полиции, и тому, что будет, о чём вечером рассказать другим уборщикам.

– Не подскажете, как пройти к зданию суда? – Крайс решил уточнить направление. От всей этой небесной вежливости уже сводило челюсть, но иначе его здесь просто не поймут.

Выяснив дорогу, Крайс попрощался и пошёл дальше. Через полчаса он, наконец-то, увидел нужное здание. Рядом с входом на улице стояло несколько человек. Среди них Рюни смог различить высокую светлую фигуру Элиаса.

Суд располагался в белоснежном каменном здании с маленькими окнами. Эта постройка отличалась от всего, что Крайсу приходилось прежде видеть на Небе. Тяжеловесность и монолитность, никаких украшений и никакого изящества. Рюни интуитивно чувствовал исходившее от этого здания давление.

– Инспектор Крайс! – окликнул его Элиас. Он даже помахал рукой, привлекая к себе внимание. – Ты как раз вовремя, пойдём внутрь! Скоро уже начнётся.

Инспектор Крайс кивнул и последовал за Благороднорождённым. Сегодня Элиас был одет более строго, во что-то церемониальное. Белоснежный колет, расшитый серебряной нитью и жемчугом, такие же узкие облегающие штаны и высокие до колен сапоги – всё в одном стиле. Лента в волосах такая же белая. Единственным цветовым пятном были камни в серьгах, покачивающихся в его ушах.

Элиас провёл Рюни в небольшой зал, заставленный удобными стульями в несколько рядов. Инспектор Крайс хотел занять место на самом последнем, но Аштарет уверенно вёл его вперёд. Элиас не собирался отпускать Крайса до самого конца.

– Сядешь рядом со мной и тётушкой Фарией, – непреклонно заявил шена Аштарет. – И не ищи причин для отказа. Я его не приму.

Элиас указал Крайсу на стул рядом со своим в третьем ряду. С другой стороны от него сидела шенай Фария Аштарет, а сзади – Нуари Торхейс. Постепенно зал заполнился, гомон голосов утих.

На помост в дальней части зала вышли несколько почтенных Благороднорождённых в длинных чёрных одеяниях. После того, как они заняли места в креслах по правому краю помоста, из небольшой дверцы вывели шену Астария Эшбетт. За эти пять дней он сильно изменился. Его глаза потухли, кожа потускнела и обвисла. Он был сломлен, в его осанке больше не было гордости, только привычка, а губы подрагивали и что-то шептали. По залу рябью пронеслись невнятные слова и фразы. Его узнали и его не захотели признавать.

– Слушается дело об убийстве юной шенай Калии Эниды Аштарет. – Дальше последовало долгое перечисление её полного имени и ещё более долгое описание основных пунктов дела.

Шена Эшбетт слушал всё это равнодушно. Казалось, его уже не заботит его судьба. Член суда, зачитывавший детали дела, особенно уделил внимание непростительности того, что совершил Эшбетт. Само упоминание попытки смены Дара привело зрителей в возмущение. Однако на последних пунктах обвинения подсудимый встрепенулся.

– Вы ставите мне в вину то, что раскопала жалкая крыса со Дна. Более того, вы ставите мне в вину то, что я попытался очистить Небо от этой мерзкой твари. – Шена Астарий Эшбетт нашёл взглядом Крайса и злорадно улыбнулся. – Разве это можно назвать преступлением? Это благодеяние.

– Возражаю! – встал во весь рост Нуари Торхейс. Он имел право вмешиваться в процесс и как человек, произвёдший арест, и как инспектор полиции по особым поручениям. – Эшбетт пытался убить инспектора полиции при исполнении и во время проведения частного расследования. Напомню суду, что в подобной ситуации инспектор полиции находится под покровительством и юридической защитой Благороднорождённого, заказавшего расследование, и является его непосредственным представителем. В данном случае, заказчиком был шена Элиас Калдейн Аштарет.

– Суд принял ваше возражение, шена Торхейс. Благодарим за разъяснение, – пожилой судья благосклонно улыбнулся Нуари. Тот только что-то невнятно пробормотал и сел на место.

– Это дед Нуари, он один из судей Неба, – тихо пояснил Элиас Крайсу.

– Эшбетт совершенно не осознаёт своего положения. Высказываясь подобным образом, он оскорбляет тебя, Элиас, и всю твою семью, – зло прошептал Нуари, наклонившись вперёд. Ему не очень-то понравилось то, что его друг притащил сюда этого инспектора, но выслушав полный рассказ Элиаса ещё раз, уже без эмоций, и узнав о том, где и как было найдено тело Калии, он проникся к Крайсу некоторым уважением.

Суд также зачитал обвинения против всех помощников шены Эшбетт. Они стояли тут же, подле него, обессиленные и лишённые надежды.

– А ведь мой брат отказался сюда приходить. Бережёт своё доброе имя, – ядовито заметила Фария Аштарет, пока судья зачитывал показания и свидетельства обвиняемых. На ней было белое с кремовым отливом платье, отделанное кружевом, которое она купила у Кимы, девушки со Дна. Фария намеревалась ввести его в моду. А то, что только она одна знала, где его добыть, не только придавало ей значимости, но и служило пропуском во многие семьи, знакомство с которыми могло быть полезно её любимому племяннику. – И Элиасу не советовал перед вступлением в Совет.

– Это его право, тётушка, – устало вздохнул Элиас. Ему пришлось выслушать часовую лекцию о том, как должно вести себя Благороднорождённому из рода Аштарет в подобной ситуации. Элиас повернул голову и посмотрел на сидевшего с другого края Милена Клайдерна, занимавшегося его подготовкой к вступлению в Совет. Тот не погнушался прийти, хоть и не демонстрировал явно свою причастность.

– Есть ли что сказать тем, кто понёс утрату? Выскажетесь ли вы за помилование или же потребуете наказания? – Судья нисколько не сомневался, что о милости не попросит никто. Слишком страшное преступление лежало на шене Эшбетт.

– Я, брат Калии Аштарет, Элиас Калдейн Аштарет. За убийство моей возлюбленной сестры и преступление против Дара требую смерти, – Элиас встал и посмотрел прямо на Эшбетт. Он мог бы добавить – и за покушение на меня и на Крайса, но не стал. Для суда это уже не важно. Хоть и справедливо.

– Я, тётя Калии Аштарет, Фария Милеан Аштарет. За хладнокровное и жестокое убийство моей дорогой племянницы и за преступление против Дара требую смерти, – Фария стояла прямо, гордо подняв голову. Раз уж Нуари арестовал этого мерзавца, и дело дошло до суда, от мысли лично вырвать ему сердце пришлось отказаться. Но она намеревалась до конца насладиться его падением.

– Я, Нуари Чийал Торхейс. За жестокое убийство моей ненаречённой невесты Калии Аштарет и преступление против Дара требую смерти, – Нуари тоже поднялся на ноги. Он никогда не делал предложения Калии, не говорил ни с ней, ни с Элиасом об этом, но Нуари думал об этом браке. Ещё года два, и, возможно, он бы решился. В нём всё ещё пылала ярая ненависть, и только ему одному было известно, какого труда стоило не сжечь Эшбетт заживо ещё там, в малой гостиной его дома.

Элиас удивлённо посмотрел на своего друга. Нуари говорил об этом, когда он только сообщил ему о её исчезновении, но назвать Калию невестой открыто – это почти то же, что породниться с семьёй Аштарет.

– Суд выслушал ваши пожелания и вскоре будет готов вынести приговор, – добродушно улыбнулся судья. Некоторое время он совещался со своими коллегами. – Решение вынесено.

Крайс слушал приговор с некоторым удивлением. Он не ожидал такого быстрого суда, словно всё уже было решено заранее.

– У него нет надежды даже без наших слов, – тихо поделился Нуари, наклонившись вперёд и опершись руками о спинку стула Крайса. – Он предал свой Дар, тут нечего обсуждать.

Все, кто пошёл за шеной Эшбетт, но сохранил свой Дар неприкосновенным, изгонялись на Землю без права вернуться, лишались семейного имени и всех привилегий. Это был достаточно мягкий приговор. Более суровый достался только тому, кто стрелял в Элиаса. Его приговорили к блокированию Дара и изгнанию в Средний город.

Потом пришло время самого Эшбетт. Приговор однозначный – смерть. Все его потомки изгонялись на Землю с правом возвращения.

– У него сын и дочь, уже взрослые, но без супругов, – пояснил развеселившийся Нуари. Его забавляло то, как побледнели и задрожали обречённые на унижение и жалость приспешники самого ненавидимого им человека. – Если они докажут свою преданность и честность, если послужат городу, им позволят вернуться. Или их детям, если их Дар будет достаточно сильным. Во время допроса выяснилось, что они ничего не знали. Его дети живут отдельно и почти не общаются с ним. Им ещё повезло.

– Приговор привести в исполнение немедленно, – всё так же улыбаясь, завершил судья.

Из тени с края постамента выступила высокая чёрная фигура. Худой, бледный черноволосый мужчина с холодными безжалостными глазами вышел на свет. Зал замер, заворожено глядя на него. Он был ещё молод, но то ощущение, что исходило от него, было древним, могущественным и подавляющим.

– Дознаватель, – глухо выдохнул Нуари. Он сам потребовал, чтобы Эшбетт допрашивали именно они. По долгу службы Торхейс порой пересекался с ними. Но всё же Дознаватели всякий раз производили сильное, незабываемое впечатление.

Мужчина тем временем медленно обводил взглядом зал, то и дело останавливаясь и заставляя вздрагивать тех, на кого он смотрел. Когда же черёд дошёл до инспектора Крайса, он замер и удивлённо вскинул бровь. Дознаватель шагнул вперёд, не отрывая взгляда от чёрного инспектора, и положил руку на плечо Эшбетт. Тот побледнел и задрожал. Казалось, осуждённый готов был пасть на колени, чтобы целовать край одежд своего палача в безнадёжной мольбе о прощении.

Крайс не опустил взгляд, этот Дознаватель был таким же человеком, а значит, был смертен. Рюни смотрел с вызовом, прекрасно понимая, что, скорее всего, совершает ошибку. Дознаватель едва заметно улыбнулся краешками губ – словно тонкая рябь прошла по коже – и поправил видневшийся из-под его чёрного одеяния манжет с воланами старомодного кроя. Точно такой же, как у Крайса.

Когда Дознаватель вёл шену Эшбетт из зала суда, тот едва не висел у него на руках, обессиленный и сломленный. Никто не вставал с мест, пока они не скрылись из вида. Нуари извинился, бросил быстрый подозрительный взгляд на Крайса – от него не ускользнуло то, что произошло между ним и Дознавателем – и поспешил вслед за поднявшимся на ноги Миленом Клайдерн.

– И что теперь? – спросил Элиас, когда они вышли из здания суда. После сумрачного, заполненного людьми зала, улица Неба казалась просторной и светлой. Самым чистым местом в городе.

– Ничего, – резко ответил Крайс. Всё просто, проще не придумаешь. Его уже тошнило от этого места и этих людей. – На этом всё закончилось. Вы вступите в Совет и будете трудиться ради всеобщего блага. Я вернусь в своё полицейское управление и буду занимать скучными бумажками. Всё вернётся к тому, с чего началось.

– Неужели ничего не изменилось? – удивлённо посмотрел на него Элиас. После всего, через что они прошли? – Разве мы не стали ближе? Разве не стали понимать друг друга? Разве то, что нас связывает, ничего не значит?

– Нас ничего не связывает, – жёстко оборвал его Крайс. Лучше звезде оставаться звездой. Лучше неборождённому заниматься своими делами и не пачкать руки о грязь. – Звёздам лучше не смотреть вниз, а крысам не подняться на небо. Лапы коротки.

– Это не так, – тихо ответил Элиас. – Твои не коротки.

Крайс только пожал плечами и отвернулся. Ничего не изменится. Сейчас этот наивный ребёнок полон праведного гнева и благородных идей, но скоро он утихнет, забудет все свои мечты. Или даже поймёт, как они наивны и бесплодны. Он откажется от них. Для своего же блага. А благо Крайса в том, чтобы сидеть тихо и больше ни во что такое не лезть. Разве что, самую малость шпионить для Кою. Пусть с этим бесцветным разбирается Торхейс. Крайсе надо сидеть тихо, если она не хочет попасть в суп. Ничего не изменится. За все века никто ничего не изменил.

Элиас Аштарет стоял в самом центре зала Совета. Вокруг амфитеатром поднимались ряды кресел. Сотни глаз смотрели на него – здесь сегодня собрались те, кто решал судьбу города. И они улыбались новому члену своего узкого круга, уверенные, что он никогда не осмелится перечить им. Церемониальный колет сдавливал грудь обручем, но Элиас не обращал на неудобство внимания. Это всё – лишь незначительная помеха. Воздух Дна давил сильнее.

В ладони Элиаса под узкой перчаткой была спрятана монета, та самая, что ему подала женщина в Среднем городе. Как напоминание, как залог его клятв. Единственное, что принадлежит ему по праву, то, что было даровано от чистого сердца. Элиас сжал руку в кулак, грань монеты впилась в ладонь. Этот город, он смотрит на него миллионом глаз, он ждёт.

Повторяя слова присяги, шена Аштарет вкладывал в каждое из них больше смысла, чем в них было вложено изначально. Он произносил собственную клятву. Не сдаваться и идти вперёд. Изменить город, отношение, людей. Доказать одному человеку, что он не беспомощный наивный юнец. Да, ради того человека. И ради справедливости. Элиас не собирался отступать. Он говорил слова, дарованные века назад. Он повторял клятву, как сотни и тысячи одарённых до него. Но говорил он иное, то, что подсказывало ему сердце. Каждому слову Элиас придавал свой собственный смысл. Изменить город, принести справедливость. Ради себя, ради Калии, ради Рюни Крайса и ради всех, кто был ему дорог.

Элиас Аштарет смотрел на лица членов Совета и как никогда чувствовал себя одиноким. Сейчас у него есть союзники, но если потом придётся от них отказаться, он сделает это. Какой бы тяжёлой ни была ноша, он не сдастся. До конца. До самого конца!

Крайс отрезал кусок сыра и положил его поверх колбасных кружков. Шима в предвкушении уставился на бутерброд и, получив его, сразу же впился зубами. В старом доме Крайса не осталось других детей, только его младший брат, которому больше некуда было идти.

– Вкусно! Просто ужасно вкусно! – оценил Шима угощение. Он ел жадно, едва не давясь, словно боялся, что у него отнимут.

Они сидели на полу в большой общей комнате. Крайс усмехнулся и начал готовить ещё один бутерброд. Дверь на улицу хлопнула, и вскоре на пороге комнаты показалась Жиайя. Её красивое лицо выражало раздражение, смешанное с удивлением.

– Зачем ты пришёл, Рюни? – Кажется, она была уверена, что никогда больше не увидит брата. Да и зачем ему возвращаться сюда, в эту грязь? Последняя причина стояла в горшке на полке. – Тебе больше не к кому приходить. Здесь никого нет.

– Это мой дом, Жиайя, – спокойно, но с прохладцей в голосе ответил Крайс. Здесь ещё оставался его брат, да и остальным детям он принёс бы еды, если бы они не разбежались. Маленькие падальщики, готовые на всё, чтобы выжить, и бесконечно бегущие в поисках места кормёжки. Да и Жиайя, его сестра, разве он не приходил к ней? – И я буду возвращаться сюда, когда захочу.

– А чем же тебя Земля не устраивает? Там же так замечательно! – с горькой усмешкой продолжила Жиайя. Эта ночь была очень тяжёлой, да и денег опять не хватало. Как же ей всё это надоело! Она так устала от всего этого бесконечного однообразия! Если раньше приходы брата были для Жиайи глотком воздуха, то теперь лишь напоминанием о том, сколько подуровней их разделяет.

– Не так там и хорошо, как кажется, Жиайя, – Крайс не лукавил и не пытался успокоить сестру. Земля не была шкатулкой, полной чудес и сладостей.

– Что же ты оттуда не вернёшься, раз здесь лучше? – добавила в голос яда Жиайя.

Вырваться со Дна всегда было её мечтой, несбыточной, но оттого не менее желанной. А у него получилось. Вот только Рюни этого совсем не ценил. Раньше Жиайя ещё могла оправдать его визиты заботой о матери, но теперь его здесь уже ничего не держало. Она понимала, что говорить подобное жестоко. Там у брата есть еда, и там он проживёт дольше. Но горечь от собственной беспомощности не давала ей опомниться.

– Или там еда вкуснее? Хотя ты ведь теперь важная личность, с неборождёнными знаешься. Может, сможешь и за меня словечко замолвить? Там, на Земле, ведь проще.

– Прости, Жиайя. Моё положение не изменилось. Мне даже зарплату не подняли, – покачал головой Крайс. Это был уже не первый подобный разговор. Жиайя понимала, что без Дара на Землю не подняться, но всё равно хотела верить, что сможет однажды пройти через пропускной пункт и уже не вернуться обратно. – Если бы я мог помочь тебе, я бы давно это сделал. Но ты же знаешь, что связи ничего не решают, если нет Дара.

– Этот Дар – сущая чушь! В тебя целую гору денег вложили, только чтобы ты мог выучиться! Цветные искорки, подумать только! – вспылила Жиайя. Крайс разочарованно поджал губы и протянул новый бутерброд Шиме. Не так много денег в него вложили – много просто не было. И он давно уже отдал всё сполна. Лицо Жиайи изменилось, из гневного став просительным. – Неужели нельзя как-то добиться разрешения? Ты ведь тоже со Дна, да и власть у тебя есть.

– Я просто слежу за порядком. И не потому, что хотел. В полицейском колледже было бесплатное обучение и стипендия, – в который уже раз объяснил Крайс. У него был не очень-то большой выбор. – У меня нет ни связей, ни влияния.

– А этот твой небородный? Разве он тебе не задолжал услугу? – Жиайя уцепилась за последнюю самую жалкую надежду. Жизнь Дна ей не подходила. Она способна была на большее, намного большее! И жаждала совершенно иной жизни.

– Он просто нанял меня для подработки. А я не мог послать его прогуляться. Он мне ничего не должен. Неборождённые могут использовать, кого захотят, – Крайс обречённо покачал головой. Он с удовольствием вытащил бы отсюда и её, и Шиму, но у них не было ни малейшего проблеска видения, не то, что Дара. – Сестра, я ничего не могу для вас сделать.

– Или просто не хочешь? Зачем стараться, пачкать руки, ведь ты так высоко поднялся! Везде себе мягкое подложил! И Кою тебя к себе на чай зазывает, и с небородными знакомство водишь! Зачем тебе неудачники, вроде меня и Шимы? – Жиайя начала выходить из себя. Обычно она смирялась с неизбежным, понимая, что простой инспектор полиции действительно мало на что влияет, но появление Элиаса Аштарет вселило в неё новую надежду, расставаться с которой она не хотела.

– Жиайя, прекрати, ты пугаешь Шиму, – спокойно ответил Крайс. Его сестра была сильной женщиной, но эта сила билась о прозрачные стены пропускных пунктов, не имея возможности вырваться наверх и развернуться в полную мощь.

– Не прячься за ним! Думаешь, ты такой добрый? Ничего подобного! Ты тешишь своё самолюбие и притупляешь чувство вины! – Жиайя всё больше распалялась. Она долго сдерживалась, понимая, как много зависит от брата. Но теперь матери не было в живых, заботиться было не о ком, кормить – некого. То, как Шима испуганно прижался к брату, рассердило её ещё больше. – Если бы ты хотел, ты сделал бы!

– Жиайя, я не могу, – устало сказал Крайс. Это не убедит её, это уже ничего не изменит. Его сестра была так же упряма, как и он сам. А значит, она не отступит.

– Можешь. Ты всё можешь, – презрительно и гордо вздёрнула подбородок женщина. Она знала, на что способен её брат, и прекрасно осознавала, на что он не способен. – Ты – просто тощий, злой недоносок, Рюни. А я ещё займу подобающее мне место, запомни это. Запомни хорошенько!

Сказав это, она вышла из дома. Жиайя считала его своим гораздо меньше, чем Крайс, не хотела цепляться за жалкую развалюху. Шима тяжело вздохнул и отодвинулся от брата. Он гораздо лучше знал характер сестры, её гордость и упрямство.

– Она ещё образумится. Жиайя погорячилась, Рюни. Остынет и вернётся, – примирительно сказал он, протягивая руку ещё за одним бутербродом. Больше не надо было делиться едой. Его это вполне устраивало, хотя и означало, что со всем остальным тоже придётся справляться в одиночку. – Ты не переживай, Рюни.

– Я знаю, – успокаивающе солгал Крайс. Она не простит ему того, что он родился с Даром, не простит того, что он смог подняться наверх. И того, что не в силах был взять её с собой.

Нарезая колбасу с сыром, он думал о том, насколько сильной выросла его сестра. А ещё о том, что ничем не сможет помочь ей, как бы ни хотел этого. Подняться в Средний город могут лишь видящие, на Землю – одарённые. Это закон. И закон всегда сильнее человеческих желаний. Закон всегда выше справедливости. Крайс провёл рукой по жёстким непослушным волосам брата. Элиасу это бы очень не понравилось. Вот только справедливости не существует. Ни на одном уровне города.

Крайс убрал руку с головы брата и начал делать очередной бутерброд. Ему дали неплохую премию, да и Кою был доволен исходом дела. Беспокоиться не о чем. Он мог расслабиться и на время забыть о существовании Неба и всего, что было на нём. Крыса оторвала взгляд от звёзд и улеглась спать.

Глоссарий

Безголовые курицы – вид домашней птицы, распространённый на Дне. Имеют очень маленькую голову, спрятанную в жировых складках шеи, за что и получили своё название. Безголовых куриц выращивают исключительно на мясо. Они быстро набирают вес. Мясо у них рыхлое, но вполне съедобное, но яйца в пищу не пригодны и идут только на расплод. Владение ими в частной собственности запрещено, но этот запрет никогда не соблюдался.

Бесцветный – носитель Дара Подавления.

Благороднорождённые – потомственные жители Неба, обладающие всеми привилегиями. Являются потомками древних родов, большинство имеет доступ к Механизмам. Самые родовитые из них зовутся Первородными. Чистокровная, неприкосновенная потомственная знать города.

Благородные – общее наименование для всех жителей Неба. Также сокращение от Дарованных благородных – так именуют тех, кому право жить на Небе было даровано за особые заслуги. Нижняя прослойка знати города. Имеют широкие права, но не имеют членства в Совете и доступа к Механизмам.

Вибрации и гул Дна – слышимые лишь самыми чувствительными людьми звуки, ощутимые на Дне. Их происхождение и значение неизвестны. Считается, что их источником является Поддонье – якобы существующая ниже Дна область города – либо же забытые и утраченные Механизмы.

Видящие – не обладающие Даром, но способные различить его цвет в виде искорок вокруг человека. Имеют право жить и работать в Среднем городе.

Внешнее море – море, существующее за куполом города. Никому из живых людей не доводилось его видеть. Его действие на человеческий организм непредсказуемо и часто разрушительно. Используется для транспортировки грузов между уровнями города. Кабины кораблей, ходящих по нему, особым образом защищены. Живые же организмы, случайно или преднамеренно оказавшиеся в грузовом отсеке, попадают под влияние моря. Природа моря не изучена, корабли существуют благодаря Механизмам.

Высший Совет – высший орган власти в городе. Состоит из самых влиятельных и сильных Благороднорождённых. Большая часть его членов – Первородные. Члены Высшего Совета обладают огромным влиянием и доступом к запретным знаниям. Именно они решают все самые важные и глобальные вопросы города.

Гильдия – преступная организация, осуществляющая регулирующую и полицейскую функции Дна. Также занимается безопасностью жителей Дна, организует расследования преступлений, облавы на расплодившихся крайс. При новом Главе Гильдия взяла под своё руководство всю торговлю и контакты с высшими уровнями.

Город – состоит из трёх уровней: Верхнего и Среднего города и Дна. Огорожен непроницаемым куполом и полностью автономен.

Горшки – погребальная традиция Дна. Умерших кремируют и возвращают родственникам в горшках. На других уровнях мертвецов рециркулируют, возвращая их в круговорот ресурсов города.

Дар – особая способность, возможность использования психических сил и воли для совершения некоторого воздействия. Чаще всего является наследственным, но изредка возможно рождение ребёнка с Даром в семье видящих. Дары бывают различных типов и видов, требуют тренировки и способны к развитию. Считается, что Дары – это тоже наследие Механизмов. Одарённые имеют право жить и работать в Верхнем городе. Каждый Дар имеет название, характеристики и цвет, видимый при особом взгляде на человека: всё это описано в специальных справочниках. Рассматривать чужой Дар без разрешения считается верхом неприличия.

Датта – растение Дна, коричневые листья которого обладают лёгким наркотическим эффектом. Чаще всего из них делают сигареты-скрутки. Наркотик лёгкие и разрешён даже в борделях. Притупляет боль, приподнимает настроение, повышает самооценку.

Дикие псы – один из видов диких животных, обитающих на Дне. Живут только на незаселённых территориях, агрессивны. Крупнее крайс, но намного глупее, часто прибиваются к их стаям.

Дно – Самая нижняя часть города. В отличие от остальных уровней не имеет вертикального расслоения на подуровни. В экономическом плане является сельскохозяйственным и промышленным центром, в котором сосредоточено самое опасное и грязное производство. В определённой области Дна расположены поля и фермы. Из-за расположения уровень освещённости на Дне весьма низок. Большая часть торговли ведётся через доки. Жители Дна не обладают Даром или видением, на более высокие уровни могут подниматься только по временным пропускам. У жителей Дна нет доступа к лекарствам, образованию и нормальной пище, уровень жизни весьма низок. Воздух Дна сильно загрязнён, вода пригодна для питья только после многоуровневой фильтрации.

Доки – древние и нерушимые сооружения, своего рода буфер между Внешним морем и городом. Центр торговли и обмена товарами, сообщения между уровнями. Основные строения построены из очень крепких материалов, не требующих починки.

Дознаватели – Первородный род Неба, обладающий сильными боевыми Дарами и особым Даром, позволяющим им узнавать правду. Стражи закона и палачи Неба. К их услугам прибегают только в самых крайних случаях. В остальное время их сторонятся. Однако Дознаватель всегда есть в Высшем Совете. Их мнение очень весомо.

Жетоны – металлические пластины, служащие пропуском. Самые распространённые – пропуски на уровень. Каждый Благородный носит золотую пластину-жетон, дающую ему право прохода на Небо, каждый одарённый – серебряную, житель Среднего города – медную. Также свои жетоны есть у представителей некоторых профессий, в этом случае они дополнительно означают их права.

Житель Поддонья – мифическое существо, живущее под Дном. Издаёт гул и портит воздух. Используется для грязных ругательств. В основе его образа лежат древние мрачные легенды о Поддонье.

Земля – нижняя часть Верхнего города. Жители Земли – одарённые, имеют множество привилегий вроде бесплатного жилья и проезда в общественном транспорте. Однако доступ к лекарствам ограничен количественно квотами. Весьма благополучный уровень с высоким уровнем жизни.

Карточки – каждый одарённый носит с собой небольшую стопку карточек, выкрашенных в цветовой маркировке его Дара. На карточке также указано имя и название Дара владельца. Используются в качестве визиток. Простые одарённые обмениваются ими достаточно часто при знакомстве. Благородные – только в знак особого доверия и расположения.

Крайсы – гигантские крысы, обитающие на Дне. Часто нападают на детей и младенцев, могут загрызть раненого. Сильные, умные, хитрые и злобные твари, способные перегрызть даже стальной трос. Крайсы, живущие вне заселённых территорий, крупнее и злее. Сторонятся доков. Часто становятся объектом охоты групп подростков, идут в пищу. Мясо жёсткое и жилистое, но съедобное.

Машины – огромные бронированные и защищённые машины, используемые для перевозки товаров и пассажиров через ненаселённые области Дна. Так же, как и корабли Внешнего моря, полностью экранированы от внешнего мира и управляются по приборам.

Механизмы – наследие далёких предков, обеспечивающее жизнь города. Обслуживаются Благороднорождёнными, которых обучают следить за их состоянием и выполнять все необходимые настройки и мелкий ремонт. Принцип действия Механизмов мало изучен. Предназначение, размеры и работа Механизмов сильно различаются – от очистки воздуха, до поддержания температуры и производства материалов. Они – основа существования всего. Механизмы – причина привилегированного положения Благороднорождённых, как хранителей всего города. Доступ к Механизмам есть только у тех, кто их обслуживает или обучается этому. В крайних случаях доступ может получить Высший Совет, но только при полном согласии всех его членов.

Небо – самый высший уровень города. Верхняя часть Верхнего уровня города. Населён Благородными. Там расположена большая часть Механизмов. Самый престижный и элитный уровень. Его жителям доступны все блага города.

Небородные, неборождённые – просторечное обозначение Благородных, обычно Благороднорождённых. Используется жителями Дна, реже – Среднего города. Имеет несколько пренебрежительный оттенок.

Обращения – в городе есть несколько принятых обращений к жителям разных уровней. К Благороднорождённым принято обращаться «шена» к мужчинам, «шенай» к женщинам. Часто прибавляется родовое имя или первое личное и родовое имена. Если они не известны, допустимо использовать только обращение. К Благородным обращаются «лен/лена», к одарённым – «господин/госпожа», если обращается неодарённый, и «мир/мира», если обращается равный. К видящим обращение «горожанин/горожанка», реже «фенна/фенная». Стоящие выше по социальной лестнице могут опускать обращение при разговоре с низшими. Обратное не допускается.

Одарённые – люди, обладающие Даром, но не вхожие на Небо. Имеют право жить и работать на Земле.

Подуровни – каждый уровень города, кроме Дна, имеет вертикальное деление на несколько подуровней. Они считаются равноправными, но те, что расположены выше, по факту, считаются более элитными. Переход между подуровнями беспрепятственный и ничем не ограничен.

Потеря Дара – для Благородного означает ссылку в Средний город, а для Благороднорождённого пожизненное увечье, он остаётся носителем наследственности, но не более. Возможна в результате слишком усердных тренировок Дара, несчастного случая с Механизмами или сильнейшего эмоционального потрясения, травмы головы или внутренних органов, неудачной попытки смены Дара.

Пропускной пункт – они располагаются на переходах между уровнями. В них проверяются жетоны и право на переход на более высокий уровень. Требование выяснять причину спуска выполняется редко. Пропускные пункты хорошо защищены и имеют механизм ликвидации перехода между уровнями.

Скоропись – иероглифическое письмо, распространённое на Дне среди торговцев и в Гильдии. Отдельными символами в нём обозначаются целые слова или понятия. Используется для быстрой и компактной записи информации.

Слово Силы – Слово Силы для Благороднорождённого – это основа его самого. Та черта характера, та особенность и способность, которую развивают в нём с самого раннего детства. Это то, что необходимо для того, чтобы управлять Механизмом.

Смена Дара – запретный ритуал, позволяющий сменить свой Дар на иной. Процесс крайне опасен, и может привести как к смерти, так и к полной потере Дара. Кроме того, сам ритуал требует весьма сложной подготовки и проведения серии операций. На время смены Дара использовать его нельзя, а выглядит он смешанным. Попытка смены Дара считается преступлением и карается смертью. В редких случаях возможна естественная смена Дара при сильном изменении личности одарённого.

Совет – высший совещательный орган управления города. Состоит из Благороднорождённых, чаще всего по одному, реже по несколько представителя от каждого рода. Решает все текущие вопросы, имеет законодательную и исполнительную власть.

Средний город – средний уровень города. Разделён на промышленный сектор, где расположена большая часть заводов и фабрик, сельскохозяйственный сектор, обеспечивающий большую часть продуктов питания города, и жилой сектор. Здесь живут видящие.

Уровни – город разделён на три уровня – Верхний, Средний и Дно. Чем выше уровень, тем больше благ доступно его жителям и тем более они причастны к Дарам. Уровни разделены узкими переходами, охраняемыми пропускными пунктами. Переход между уровнями сильно ограничен и регламентирован.

Утерянные Дары – Дары, все носители которых либо были уничтожены, либо умерли, не передав Дар наследникам. О них мало известно. К утерянным Дарам относится Дар Подавления.

Фелна – ползучее растение, произрастающее на Дне и способное выжить на самой скудной и отравленной почве. Распространено повсеместно, растёт как сорняк. Его листья заваривают как чай, настой имеет горьковатый и очень пряный, неприятный с непривычки вкус. Также этот настой облегчает течение типичных для Дна болезней лёгких. Кою считает его лёгким наркотиком, возможно, выращенным на Дне намеренно.

Частное расследование – если Благороднорождённый не желает, чтобы его дело вёл полицейский Неба, он волен заказать частное расследование. В этом случае он спускается на Землю, выбирает инспектора полиции. С того момента, как расследование заказано, инспектор находится под покровительством и защитой Благороднорождённого нанимателя, отчитывается только перед ним, освобождается от основной работы до окончания расследования. При провале, обычно инспектор понижается в должности или увольняется.

Чёрные годы – нерегулярные неблагоприятные периоды на Дне. Предзнаменуются сильными ветрами и усилением гула. В чёрные годы – они могут длиться как несколько месяцев, так и несколько лет – резко возрастает популяция крайс и диких псов, сокращаются урожаи, начинаются эпидемии. Всё это приводит к голоду.

Действующие лица

Айша – одна из проституток в заведении Мадам.

Астарий Фармойя Эшбетт – наследник и глава рода Эшбетт, управляет своим Механизмом, весьма влиятелен в Совете.

Вайл Даннар – одарённый, работает уборщиком на Небе.

Винара – элитная проститутка в заведении Мадам. Посыльный и шпион Гильдии. Часто работает по приглашениям на Земле.

Демьен Шеппен – младший инспектор полиции Земли. Работает в том же управлении, что и Крайс. Совсем недавно закончил обучение. Из хорошей семьи Земли.

Жиайя – младшая единоутробная сестра Крайса. Работает проституткой в заведении Мадам.

Калиа Энида Аштарет – младшая сестра Элиаса Аштарет, живёт в доме брата.

Карла Халтайн Воленшан – первая помощница Нуари Торхейса, Благородная в первом поколении.

Килин Майлен – личная служанка Калии Аштарет.

Кима – девушка со Дна, вяжущая на продажу шерстяные шарфы и продающая их у доков.

Кларисс Вальмия Федарис – Благороднорождённая, вышедшая замуж за жителя Дна. После его смерти осталась на Дне, работает проституткой в заведении Мадам. Сотрудничает с Гильдией.

Кою – Нынешний Глава Гильдии. Полностью реконструировал Гильдию, создал крепкие связи с другими уровнями. Усилил власть и ответственность Гильдии, фактически, правит Дном.

Лавит Шемияр Таризак – Благороднорождённый из хорошей, но слабой семьи. Имеет нескольких покровителей.

Леван Варья Аганис – член боевого отряд Нуари Торхейса, лекарь.

Мадам – Хозяйка самого элитного и уважаемого борделя Дна. Активно сотрудничает с Гильдией.

Милен Пайдарес Клайдерн – глава полиции Неба. Дальний родственник и друг Элиаса Аштарет. Вызвался помочь ему с подготовкой к церемонии вступления в Совет. Член Высшего Совета.

Нуари Чийал Торхейс – красный инспектор. Инспектор полиции Неба по особым поручениям. Школьный друг Элиаса Аштарет и ненаречённый жених его сестры Калии Аштарет. Имеет свой боевой отряд.

Превенс Леммар – секретарь в полицейском управлении. Влюблена в Крайса.

Рюни Крайс (Крайса) – инспектор полиции Земли. Чёрный инспектор. Родился на Дне, но у него рано проявился Дар, поэтому ему было позволено учиться, а позже и работать на Земле. Дар – Разрезание.

Тайя – член боевого отряда Гильдии. Находится в непосредственном подчинении у Фарида.

Фарид – один из глав боевых отрядов Гильдии. Также отвечает за охрану штаб-квартиры Гильдии.

Фария Милеан Аштарет – тётя Элиаса Аштарет, живёт в его доме, отличается эксцентричным поведением и страстью к растениям.

Фэрри Лепёшка – житель Дна. Главенствует в небольшой банде, в основном занимается мелкими грабежами и воровством. Иногда работает охранником.

Шельмец – торговец со Дна. Владелец своей лавки с самыми различными, часто контрабандными товарами. Информатор Гильдии.

Шима – младший единоутробный брат Крайса.

Элиас Калдайн Аштарет – Благороднорождённый, наследник главной ветви рода Аштарет. Кандидат на вступление в Совет. Вскоре получит в управление свой Механизм.

Диалектные выражения

Дно:

Шех - сор, мусор, сплетни

Псина крэта - дикий пёс на службе крайс, очень унизительное оскорбление

Крайса гарх - крысиная нора, притон, ругательство

Крайса лэттэ - крайсиный выкидыш

Крайса лэттэ-да - выродок крайсы и дикого пса

Красйа дэлн - крайсье дерьмо

Крайса хара - крайсье подхвостье

Крайса гарна дэи - чтоб меня крайсы сожрали

Крайса лаан - крайсий хвост, проходимец, обманщик

Небо:

Толай - забота о себе, любовь к себе

Тхай - досадные мелочи

Ламиш - деликатная проблема

Эвай - очевидно, логично

Лаган - полное отрицание, невозможно

Тхаэг - мерзость, не должно быть

Шедах - капризные дети, глупцы