Чёрный инспектор. Крыса в бегах.

Глава 1. Ловушка для крайсы.

Самые простые ловушки часто оказываются самыми надёжными.

Крайс.

Утро выдалось просто чудесным. Золотисто-белый свет пронизывал воздух, оставляя на стёклах россыпи бликов. Мелодичный женский голос, объявлявший остановки, казался сегодня даже более жизнерадостным, чем обычно. Умиротворённо улыбающиеся люди жмурились от света и разглядывали проносившиеся за окном зелёные парки и очаровательные маленькие прудики. В такое прекрасное утро им хотелось видеть лишь красивые вещи, и потому они с удивительным единодушием не замечали тощую чёрную тень, скорчившуюся у окна в углу вагона.

Инспектора Крайса такое положение дел вполне устраивало. Настроение у него с самого пробуждения было паршивым. Всё утро Рюни не давала покоя тянущая боль в груди, убрать которую не смогли даже таблетки. То ли болезнь усилилась, сократив и без того короткий срок отпущенной ему жизни, то ли эта боль была предупреждением о грядущих неприятностях. Последнее время такое случалось довольно часто. Будь то выговор от главного инспектора Бруно, внезапно свалившаяся гора нудной работы или утопленник в городском парке – каждый раз он чувствовал жжение и тянущую боль в груди. Вот только этим утром она была особенно сильной и навязчивой.

Инспектор Крайс не мог даже предположить, что сегодня могло пойти не так. Самый обычный день, полный безмятежного спокойствия и надоевшей рутины. Земля жила своей мирной жизнью, и вся его работа сейчас сводилась к разбору мелких жалоб и сопоставлению статистических данных. Даже самоубийцы предпочитали не портить жизнь инспекторам. За неимением настоящих преступлений Бруно заставлял своих подчинённых разбирать старые дела. К счастью, эта возня с пыльными папками и подшивками досталась не только Крайсу, но вид страдающих коллег его совершенно не радовал. Рюни предпочёл бы нормальную работу этой скуке.

С того памятного расследования прошло уже больше полугода, но в жизни инспектора мало что изменилось. Разве что на Дне его ждал теперь только Шима, его младший брат – Жиайю после того разговора он больше не видел. Зато мальчик искренне радовался каждому приходу Рюни. Шима прекрасно понимал, что у брата не осталось причин спускаться на Дно, кроме него и Кою. Крайс приносил Главе Гильдии отчёты о своих наблюдениях – где-то раз в месяц. Хотя толка от них сейчас было немного. На Земле за это время не произошло ничего значимого и сколько-нибудь интересного. Жизнь текла однообразно и до тошноты спокойно, она походила на затянутое масляной плёнкой болото – Крайс видел такое на Дне. Это было жутковатое и неприятное место, время там, казалось, остановилось, увязнув в липкой грязи.

Сонное однообразие разбавляли лишь короткие приступы боли в груди. Крайсу они не нравились, но причин записываться на приём к врачу пока не было. Тот недолюбливал выскочку со Дна и не стеснялся это демонстрировать.

Сегодня всё было иначе. Боль пришла откуда-то из сна, вязкая и душащая. Её тонкие пальцы оплели лёгкие, стиснули горло и уже не отпускали. Крайс даже не смог заставить себя проглотить завтрак, только влил в себя полкружки чая из фелны, но это не принесло облегчения. Боль впивалась острыми коготками в грудь изнутри при каждом вдохе, царапала измученное сердце. Таблетки не помогли, Крайс не стал принимать вторую дозу – толка всё равно не было бы, а к боли в груди прибавилась бы ещё резь в желудке. К тому же, их и так хватало впритык на месяц. Это лекарство было редким и выбирало почти весь лимит, положенный Рюни как одарённому. И если ни таблетки, ни фелна не помогали, то это действительно могло быть предупреждением. И тогда Крайсу стоило готовиться к чему-то воистину отвратительному.

В управлении полиции досиживали свою смену два секретаря и один инспектор, дежурившие ночью. Происшествий в тёмное время суток почти не случалось, но по инструкции офис не должен был пустовать. Бруно ограничивался минимумом – один оперативник и два клерка. Ответив на их вялые приветствия, Крайс нехотя переоделся в форменную куртку. Он мёрз в ней даже в душном, тёплом помещении управления полиции.

На столе Крайса, как и всегда, высилась настоящая гора не разобранных бумаг. Они копились быстрее, чем он успевал их обрабатывать. И поверх самой высокой, опасно накренившейся стопки лежал сложенный пополам листок розоватой бумаги – очередное любовное послание миры Леммар. Крайс взял записку и переложил на менее заметное место. Вчера он уходил последним, и ничего такого у него на столе не было. Мира Леммар с каждым разом проявляла всё больше изобретательности, стремясь донести до него свои чувства.

Инспектор и секретари из ночной смены попрощались и ушли, с явным облегчением сдавая пост немного раньше, чем полагалось. Теперь, если что-то произойдёт, разбираться с этим будет уже инспектор Крайс. Уходившая последней секретарша даже пожелала ему удачного дня. Остальные ограничились дежурным прощанием. Крайс дождался, пока они уйдут, и развернул листок с посланием от миры Леммар. От письма едва ощутимо пахло цветами. Знакомый, легко читаемый и красивый почерк ровными строчками вился по бумаге.

«В который раз я вам пишу? И смею ли рассчитывать на отклик? Вы, верно, решите, что я глупа, но я люблю вас. Вам ведомо, что чувства мои не случайны и не вызваны тем, что произошло полгода назад. Я люблю вас давно и безнадёжно. Как бы мне хотелось хоть изредка видеть вашу ответную улыбку! Но мне так трудно решиться поднять глаза на вас, когда вы сидите, занятый своей работой. Меня так восхищают ваша сила воли, ваша невозмутимость и выдержка, ваша смелость…»

Входная дверь скрипнула, впуская одного из инспекторов, а за ним следом и двух секретарей. Крайс убрал листок с признанием под папку с подборкой дел трёхгодичной давности. Мира Превенс Леммар и так сильно рисковала, оставляя свою записку на видном месте. Чем она в нём восхищалась? Выдержкой? Это была вовсе не выдержка. Девушка совершенно ничего о нём не знала. Это было правило, позволяющее выжить на Дне, правило, которое он выучил раньше, чем научился разговаривать. Когда над тобой издеваются, когда пытаются ударить или убить – сражайся. Но только, если знаешь, что можешь победить. Если же нет – беги. Молчаливое безразличие ко всем попыткам задеть или унизить – это тоже побег. Победить Крайс не мог, только и всего. Так что его терпение – это совсем не то, чем стоило восхищаться.

Крайс взял первый попавшийся на глаза отчёт и углубился в чтение. Вскоре управление полиции начало заполняться пришедшими на работу инспекторами и секретарями. Сонная утренняя тишина постепенно сменялась многоголосым говором, который скоро должен был уступить место монотонному шуршанию бумаг и скрипу ручек. Крайс не отвлекался от работы, когда дверь в очередной раз открывалась, пропуская внутрь очередного служащего. Всё равно на него почти никто не обращал внимания. Хотя кое-кто всё-таки здоровался, младший инспектор Демьен Шеппен даже рискнул улыбнуться ему. Старший инспектор опоздал минут на пятнадцать, хмуро посмотрел на Крайса и прошёл в свой кабинет.

– Ваш чай, – скромно потупившись, мира Превенс Леммар поставила чашку на стол рядом с левым локтём Крайса. Она не решилась поднять глаза, потому что заметила отложенную в сторону записку, явно прочитанную.

– Благодарю, – Крайс попытался улыбнуться, но из-за резко усилившейся боли в груди смог лишь нервно кивнуть.

Девушка отошла, всё так же не поднимая глаз. Её поведение выдавало все её чувства, но на Превенс никто не обращал внимания. Люди вообще удивительно легко не замечают того, чего не хотят видеть. Крайс автоматически помассировал грудь. Боль усилилась на мгновение и снова ослабла, как дикий зверь, ударивший из укрытия лапой и вновь спрятавшийся в своей пещере.

– Это тебе, – Крайс успел почти допить свой чай, когда на его стол поверх груды не разобранных дел и отчётов шлёпнулся конверт из плотной дорогой бумаги. Главный инспектор Бруно смотрел на своего подчинённого с откровенным презрением и ненавистью. – Думается мне, ты оказался у кого-то на Небе в незаслуженном фаворе.

– Или меня там кто-то ненавидит, – равнодушно ответил Крайс, отставляя чашку. Конверт он взял с осторожностью. Идеальным ровным почерком на плотной бумаге были написаны уровень, подуровень, номер управления и имя запрашиваемого инспектора.

– И как же мне понимать твои слова? – с тихим бешенством спросил главный инспектор. Как эта крыса вообще смеет так относиться к оказанной ей великой чести? И так всем ясно, что то преступление он раскрыл случайно и не без помощи Благороднорождённого!

– Частные расследования – это неблагодарная и опасная работа, – презрительно бросил Крайс. Одна польза от них – хорошая премия по завершении. Но не настолько большая, чтобы отдавать за неё жизнь.

– Ты слишком много себе позволяешь. Не думай, это и впредь будет тебе прощаться, – Бруно скривился как от зубной боли и отошёл от его стола. Все эти полгода он ждал со смесью страха и надежды чего-то подобного. Избавиться от инспектора Крысы Бруно хотелось уже давно, но он предпочёл бы, чтобы тот бесславно вернулся на своё вонючее Дно. А тот вместо этого получал уже второе частное расследование!

Главный инспектор остановился у двери в свой кабинет и обернулся. Ему было интересно, кто и зачем мог вызвать Крайса на этот раз. В комнате было тихо, даже слишком тихо. Не шуршали бумаги, не скрипели карандаши и перьевые ручки.

Крайс вскрыл письмо ножом для бумаг и вытряхнул на стол пропуск на Небо – однократный, хотя при проведении частного расследования обычно выдают временный до его окончания. Это не очень хороший признак. Он означает, что заказчик не собирается встречаться с ним ещё раз и уверен, что с Небом его дело никак не связано. Следующими на стол выпали карта и письмо. Официальная заявка на проведение частного расследования с подписью шены Кашана Эстави Дэфретт, заказчика. Ни малейшего указания на то, что послужило причиной этого вызова. Только требование явиться в указанное место в указанное время. Без опозданий.

– Кто-то знакомый, инспектор? – вежливо поинтересовался Демьен Шеппен, подойдя к столу Крайса. Тишина в комнате стала напряжённой. Бруно одарил обнаглевшего младшего инспектора Шеппена возмущённым и одновременно благодарным взглядом.

– Нет, первый раз вижу это имя, – растерянно ответил Крайс.

В прошлом частном расследовании он слышал множество фамилий Благороднорождённых. Это были и участники того злополучного бала, и те, кого сочли способным сменить Дар. Они с Элиасом и его тётушкой составляли бесконечные списки и искали пересечения. Но фамилии Дэфретт не было ни в одном из них. Выходит, этот человек никак не был связан с тем расследованием и, скорее всего, даже не знал лично шену Элиаса Аштарет. Он выбрал Крайса по каким-то своим личным причинам, а не по рекомендации или просто потому, что уже слышал его имя прежде. Да Элиас и не стал бы рекомендовать его. В своё время он выбрал Крайса из-за его связи с Дном. Тогда предполагалось, что его сестра сбежала на самый нижний уровень с мужчиной, и Элиас решил, что местный житель быстрее сможет её отыскать. Не могло же на Небе вновь случиться что-то, имеющее отношение ко Дну или его обитателям! Других причин выбирать именно Крайса у незнакомого Благороднорождённого быть не могло.

Кроме того, если дело действительно было бы связано с Дном, Кою уже давно предупредил бы его. Послать сообщение на Землю для него не было большой проблемой. Винара бывала здесь достаточно часто, даже Айша умудрилась недавно найти постоянного клиента и сделать временный пропуск.

Откуда ещё этому Благороднорождённому может быть известно его имя? Крайс ещё раз перечитал заявление. Почерк ровный, бумага дорогая, а стиль написания до крайности надменен. Значит, заказчик был, скорее всего, Первородным. Сквозившая в каждой фразе самоуверенность не казалась вымученной и нарочитой. Шена привык разговаривать с теми, кто ниже его по положению. Или равен, но таких явно меньшинство. Но не это было главной странностью. Обычно заявка на частное расследование приходила без конкретного имени исполнителя – на усмотрение главного инспектора. Благороднорождённым неоткуда было знать имена простых инспекторов! А тратить время на выбор и поиск было ниже их достоинства. На конверте же было чётко выведено «инспектору Крайсу».

Рюни решил не забивать себе голову ненужными мыслями и вернулся к изучению содержимого конверта. Пропуск, лежавший там, давал право находиться на Небе сутки. После разговора с заказчиком Крайс решил зайти к шенай Фарии Аштарет. Она точно должна знать, кто такой шена Дэфретт и откуда он может знать его имя. Если, конечно, Аштарет пожелает его принять и выслушать. Несмотря на все её приглашения и заверения в дружбе, Крайс не был уверен, что шенай не забыла о них, как только он перестал быть полезен.

Внизу заявления на расследование и на карте Неба было указано время встречи с припиской «не опаздывать». Крайс поднял голову и посмотрел на висевшие на стене часы. Если он выйдет из управления сейчас, то как раз успеет. Требования Благороднорождённого показались ему странными, но он решил им подчиниться. Хотя бы до тех пор, пока не станет ясно, кто или что стоит и за этим расследованием, и за заказавшим его человеком.

Крайс вытянул из мусорного ведра только что выкинутый туда просроченный отчёт и оторвал чистый угол. Он решил оставить записку на тот случай, если с ним что-нибудь случится. Крайс не доверял Благороднорождённым, а тянущая боль в груди заставляла его искать подвох во всём. Если он ошибся, если это всего лишь обычное расследование, то он выкинет эту записку за ненадобностью, когда вернётся в управление. Если же нет, этот клочок бумаги сможет послужить уликой для того, кто возьмётся расследовать его исчезновение или смерть.

Времени на раздумья почти не осталось. Крайс недовольно посмотрел на кружку с недопитым чаем. Благороднорождённый требовал явиться в указанное место без опозданий и оставил совсем мало времени. Да и главный инспектор всё ещё стоял у двери своего кабинета и сверлил своего самого ненавистного подчинённого тяжёлым взглядом. Крайс быстро сменил форменную куртку на плащ и вышел на улицу. До вокзала было совсем недалеко, он как раз успел к отправлению очередного поезда. Мелодичный женский голос объявил следующую остановку. Крайс поднял воротник плаща и глухо закашлялся, пристроившись в углу вагона. Боль в груди то усиливалась, то спадала в такт пульсу. Крайс закрыл глаза, стараясь подавить приступ кашля. Под закрытыми веками плясали белые и красные пятна.

Поезд до верхнего подуровня Земли ехал непривычно медленно, или просто Крайсу так казалось. Женский голос бодро объявлял станции, пока не дошёл до конечной. Рюни вышел из вагона и поспешил к пропускному пункту.

– Доброго дня вам, инспектор. Много времени минуло с вашего последнего визита, – поприветствовал его молодой охранник на пропускном пункте, тот же самый, что и полгода назад, когда Крайс расследовал исчезновение юной шенай Аштарет.

– Я могу пройти? – Крайс немного нервно посмотрел на часы, висевшие на стене над головой охранника. Благороднорождённый дал ему просто потрясающе мало времени, его едва хватало на то, чтобы дойти до нужного места.

– Можете. Бумаги в полном порядке. Ваш пропуск действует сутки, потом его надо будет либо продлить, либо вернуться на Землю, – пояснил охранник. За выполнением этого правила строго следили, но к инспекторам полиции, ведущим частное расследование, обычно относились снисходительно. Они не могли распоряжаться своим временем и зависели от воли нанимателя.

Крайс кивнул и взял протянутый пропуск. Теперь надо подняться на один подуровень вверх. Идти предстояло пешком – поездов на Небе не было, Благородные пользовались личными или наёмными экипажами. Шена Дэфретт либо просто не считал нужным спускаться на самый нижний уровень Неба, либо демонстрировал таким образом своё превосходство и статус. Поднимаясь по пологой улице, Крайс думал, что Благороднорождённый не стал бы ничего доказывать тому, кого не считал равным. А ещё о том, что высокомерие никому не делает чести. С другой стороны, шена Дэфретт назначил ему встречу достаточно близко к пропускному пункту. Либо он не считал Крайса достойным лицезреть красоты Неба, либо же не желал привлекать внимание к этому расследованию.

Крайс поднялся по витой лестнице, широкими кольцами обвившей пандус для экипажей, и вступил на второй подуровень Неба. В груди кололо, дыхание сбилось, последние ступени дались особенно тяжело. Чтобы отвлечься от монотонного подъёма, Крайс думал над предстоящим делом. По всему выходило, что расследовать ему предстояло неприятное и щекотливое дело, такое, какое не доверить полиции Неба. А ещё, что шена Дэфретт – высокомерный и нетерпеливый Благороднорождённый – будет ему мешать и постоянно торопить. Именно такие частные расследования обычно заканчивались провалом.

Нужное место Крайс нашёл без особого труда. Карта с пояснениями, которую заказчик заботливо положил в конверт, была подробной и понятной. Видимо, шена действительно не хотел ждать заблудившегося полицейского. Однако у кондитерской на углу, отмеченной на карте вычурным значком, никого не было. Мимо неспешно проходили люди, молоденькая Благородная в зелёном платье изумлённо округлила глаза и остановилась, беззастенчиво разглядывая Крайса. По дороге проехала карета, запряжённая четвёркой лошадей. Людей на Небе было, как всегда, мало, а те немногие, кто всё же утруждал себя пешей прогулкой, либо игнорировали стоящего посреди улицы инспектора, либо окидывали его презрительными, жалостливыми, но чаще просто удивлёнными взглядами.

Нанимателя всё не было. Ещё один экипаж проехал, не остановившись. Конечно, Благородный имел право передумать, послать отмену в управление полиции и не соизволить уведомить об этом инспектора. Всё это было возможно, но Крайс почему-то в это не верил. Благороднорождённый потратил немало сил для того, чтобы организовать частное расследование, гордость не позволила бы ему всё отменить и не прийти.

Крайс стоял, прислонившись спиной к стене кондитерской, и разглядывал окружавшие его дома. Сейчас он мог только ждать. Как выглядит и где живёт наниматель, Рюни не знал. О проблеме, заставившей шену Дэфретт заказать частное расследование, в заявке тоже не было ни слова. Крайс щурился от яркого света и морщился от постоянных изучающе-жалостливых взглядов. Но, по крайней мере, здесь был чистый воздух, вкусно пахло, а рядом не бродил злобный и раздражительный с утра главный инспектор.

Крайс нервничал всё больше. Назначенное время уже давно минуло, а нанимателя не было видно. Несколько человек зашли в кондитерскую и вышли из неё с покупками, но на инспектора они смотрели с удивлением. Крайс хотел сам зайти в магазин и спросить продавцов, не видели ли они сегодня шену Дэфретт. Даже если они и не знали его в лицо, точно обратили бы внимание на явно кого-то ждущего Благороднорождённого.

Крайс замер перед изящной мятно-розовой дверью кондитерской. Горло сдавил комок горькой боли. В этом мире красоты и удовольствий ему места не было. Инспектор нерешительно осмотрелся и заметил, что тень от дерева, перекинувшего свои ветви через стену соседнего дома, гуще, чем должна быть. Там был узенький проход между домами, ведущий на соседнюю широкую улицу, этими проулками обычно пользуются уборщики и курьеры. Рюни их показал во время прошлого расследования Вайл Даннар. Повинуясь интуиции, Крайс решил проверить этот проулок.

Шена Кашан Дэфретт обнаружился именно там. Он лежал, раскинув руки, и слепо пялился в густую зелёную крону нависавшего над ним дерева. Крайс присел на корточки рядом и осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, отодвинул в сторону край его фрака. Шесть ножевых ранений в грудь, клинок широкий и длинный, удары сильные и уверенные. Кровь ещё не успела свернуться до конца. Его нанимателя убили на месте их встречи незадолго до его прихода.

– Ах, как ужасно! Чудовищно! – Женский крик вывел Крайса из задумчивости. Он встал и повернулся к выходу из проулка.

У кондитерской стояли двое: перепуганная молодая женщина и поддерживающий её за локоть мужчина. Оба с ужасом и непониманием смотрели на Крайса. В их представлении именно он был преступником, отвратительным убийцей. В эти проулки почти никто и никогда не заглядывает, не все Благороднорождённые даже знают об их существовании. Кроме того, разглядеть что-то в густой тени от ветвей дерева было непросто. Но эта женщина всё-таки заметила его. Может быть, действительно случайно, краем глаза уловив движение. Крайс не успел додумать ускользающую мысль.

– Полиция, скорее! – истерично закричала женщина. Её прекрасное совершенное лицо исказила гримаса отвращения.

Крайс отвернулся от кричащей женщины и широкой светлой улицы и ещё раз взглянул на тело. За все те разы, что он бывал на Небе, Рюни не видел ни одного полицейского, кроме шены Торхейс и его людей. С другой стороны, он и сам часто пренебрегал форменной курткой, возможно, у местных блюстителей порядка вообще не было формы. Или они не носили её, чтобы не смущать горожан. Так или иначе, раз женщина звала полицию, значит, она здесь всё-таки есть. Все инстинкты подсказывали Крайсу, что надо бежать, спасать свою жизнь и свободу. Но он оставался на месте, жадно вглядываясь в распростёртое на мостовой тело. Любые мелкие детали могли стать уликами. Если он не заметит их сейчас, потом возможности у него уже не будет. Если он найдёт то, что укажет на убийцу, сможет оправдаться.

Поэтому инспектор Крайс старался запомнить положение тела, размер и расположение ран, выражение лица жертвы. Мысли в голове метались пойманными крайсами. Он понимал, что старший инспектор Бруно попытается выкинуть его из управления, даже если Крайсу удастся вычислить настоящего преступника. Репутацию он вряд ли сможет очистить, ему просто не дадут. Но ещё Крайс понимал, что его подставили, причём весьма грубо и грязно. Кто-то постарался сделать так, чтобы его обвинили в убийстве Первородного. Кто-то насоветовал шене Дэфретт вызвать именно его. Кому-то очень сильно мешает инспектор Земли Крайс. И надо было выяснить, кому. От этого зависела его жизнь.

– Стоять! – Крайс поднял голову и обернулся. Обнаружившая его пара всё ещё стояла около кондитерской, только теперь к ним присоединилось ещё пятеро крепких мужчин. Один из них вытащил из-за ворота полицейский жетон, такой же как у самого Крайса, только золотой. – Не сопротивляйтесь аресту, иначе мы вынуждены будем применить наши Дары.

Крайс шагнул вперёд, к полицейским. В глаза ему бил яркий свет с улицы, и потому он не мог различить их лиц. Словно полицейские и не были людьми, лишь некими неведомыми существами, способными карать и миловать по высшей справедливости. Крайс сощурился и вышел к ним. Он не собирался сопротивляться – это лишь доказало бы его мнимую вину. Крайс решил пока играть по правилам Неба, доказать свою непричастность к убийству он мог с лёгкостью.

– Я хотел бы переговорить с одним человеком до суда, – холодно и презрительно процедил он, глядя в самые обычные, человеческие лица полицейских. Благородные, скорее всего, в недалёком поколении, довольные своей жизнью, расслабленные, уверенные в правоте. На Небе почти не бывает преступлений, и полиции обычно нечем заняться.

– Суда? Ты, верно, решил, что тебя будут судить, будто ты человек, а не крыса? Или ты думал, я не пойму, на каком уровне ты родился? От тебя несёт Дном! – насмешливо посмотрел на него полицейский, показавший свой жетон. Он надел тонкие наручники из чёрного металла на запястья Крайса и достал точно такой же ошейник. – От тебя просто избавятся, как от бешеной твари, посмевшей оскалиться на Благороднорождённого. Будь благодарен за лёгкую смерть.

Крайс слышал о таких ошейниках – блокирующих Дар вне зависимости от его силы и особенностей. Фактически, они действовали так же, как и способность Подавления. Дар под их воздействием словно засыпал, замирал. Ошейники надлежало использовать, когда преступник обладал сильным или боевым Даром, таким, который может помочь ему сбежать. В остальных случаях их применение было необязательным. В его управлении такой ошейник был всего один и хранился он у Бруно. Полицейские, не имеющие права использовать Дар, всё равно не смогут арестовать преступника, которому он мог понадобиться.

– Ты попался, – тихо и самодовольно заключил один из полицейских. Он улыбался так, словно самолично вычислил и с трудом поймал опасного преступника – с гордостью и предвкушением похвалы.

В этот момент инспектор Крайс понял, что его ждёт, если он и дальше будет пытаться играть по правилам Неба. Никакого суда не будет, не будет дознания, не будет возможности оправдаться. Его просто пристрелят как дикую собаку, даже слушать не станут. Полицейские увезут тело и передадут родственникам, если, конечно, вообще станут выяснять, есть ли у него родня. Если очень повезёт, Крайса просто отправят в рециклер. Никто не станет осматривать или вскрывать шену Дэфретт. Зачем беспокоить мёртвого Благороднорождённого, если преступник уже найден? Крайс был виновен уже тем, что родился на Дне. Он с размаху попал в расставленную ловушку. И на кону была вовсе не его свобода и карьера, как он думал. Кому-то понадобилось избавиться от него окончательно.

Дар пробудился сам, взметнулся болью и огнём по нервам, расцвёл алым цветком в груди. Он ответил на отчаянный призыв, гнев, порожденный страхом. Жизни Крайса угрожала вполне реальная опасность, о которой его с самого утра предупреждала боль в груди. Он должен был быть готов отразить удар, но вместо этого расслабился, позволил потоку событий увлечь себя. Теперь оставалось только драться и бежать, спасая свою жизнь. Крайс зло оскалился, выпуская Дар. Наручники с тонким хрустом упали на мостовую, разрезанные на ровные половинки. Полицейские Неба с ужасом смотрели на осколки чёрного металла. Наручники должными были хотя бы частично усыпить Дар, не дать преступнику быстро его активировать, но тот, казалось, даже не заметил их подавляющего действия.

Полицейские отвлеклись всего на секунду, но этого Крайсу вполне хватило. Он сорвался с места и помчался, не оглядываясь, по залитым солнцем улицам Неба, сворачивая и петляя, выбирая те, где совсем не было людей. Он рассчитывал на то, что полицейские отвлекутся на погоню и забудут предупредить своих товарищей об опасном преступнике. Крайсу надо было как можно быстрее спуститься вниз. Если он сможет вернуться на Землю, у него появится вполне ощутимый шанс на спасение.

Чувство направления в переплетении улиц и переулков вело его к пропускному пункту. Если бы только удалось пробиться! Успеть, пока его не выследили! Бежать было недалеко, встречу жертва назначила достаточно близко от перехода. Высокомерие и нетерпеливость шены Дэфретт сейчас играли Крайсу на руку. Он быстро спустился на самый нижний подуровень Неба и побежал к пропускному пункту.

Но Крайс не успел. Он резко остановился и бросился назад и вбок, спрятался за угол дома. У пропускного пункта стояли полицейские Неба, замешкайся он хоть на секунду, они бы его заметили. Крайса спасли только его инстинкты и обострившееся чувство опасности. Укрывшись в тени у дома, беглый инспектор осторожно выглянул, чтобы рассмотреть стоявших у пропускного пункта людей.

Они были одеты как обычные жители Неба, но Крайс сразу понял, что они из полиции. Их было пятеро, они стояли, полностью загораживая спуск на Землю. Старший из полицейских что-то втолковывал охраннику, тот смотрел на него не верящим и ошарашенным взглядом. Это ведь он только что пропустил на Небо убийцу! Крайс тихо выругался под нос. Как можно было быть таким идиотом? Уж охранник-то должен был понять – Крайс просто не успел бы никого убить за это время! И на Небо он поднялся по прямому приглашению. Кто же будет совершать преступление, заведомо оставляя столько улик? Крайс же и сам был полицейским, он просто не мог так ошибиться! Почему они не видят очевидного?

– Быстро они, – за раздражением он постарался спрятать первые ростки паники. Ей нельзя давать ни малейшего шанса прорости! Крайс сухо закашлялся и опёрся о стену, пережидая приступ. В кармане плаща болталась упаковка таблеток, не выложенная со вчерашнего вечера, когда он ходил в аптеку. – Как будто точно знали, когда случится убийство, где и кого им потом ловить придётся.

Новая мысль поразила своей гадливой правдивостью. Полицейские действительно знали всё заранее или же кто-то очень вовремя отдал им приказ. Это убийство было ловушкой, расставленной на него, но организовать её мог только кто-то очень влиятельный. Так нагло и открыто использовать полицию Неба для своих целей, разве это подвластно обычному неборождённому? Крайс сделал два шага назад, потеряв из поля зрения пропускной пункт, и только тогда развернулся.

– И что теперь? – он изо всех сил старался подавить отчаянье, ища успокоение хотя бы в звуке собственного голоса. Этот пропускной пункт был единственным, о котором он знал. Должны были существовать и другие, но Крайс понятия не имел, где их искать. И даже если попытается, перекрыть их успеют намного раньше, чем он их найдёт. Если вообще найдёт. Существовал ещё один способ спуститься на нижние уровни – через Внешнее море – но это было чистое самоубийство.

Крайс шёл вдоль высокой стены, окружавшей чей-то особняк, он старался держаться в тени и не привлекать внимание. Конечно, на Небе мало людей, по крайней мере, на улице, но Рюни слишком сильно выделялся в своём нелепом плаще, с бледным болезненным лицом и расширенными зрачками. К тому же, его искали. Чаще всего Крайсу удавалось заметить полицейские патрули раньше, чем они замечали его. Пару раз он едва не попался. Целая облава на одну маленькую крайсу.

– Инспектор, вы опять что-то расследуете? – радостный голос, раздавшийся откуда-то сбоку, заставил Крайса резко остановиться и вздрогнуть. Уборщик Вайл Даннар вынырнул из неприметного переулка, скрытого густыми зарослями кустарника. Он приветливо улыбнулся, пользуясь возможностью не только отложить скучную работу, но и обзавестись парой новых сплетен для вечерних посиделок с коллегами.

– Лен Даннар, – растеряно и обрадовано улыбнулся ему Крайс. Это был шанс если не спастись, то хотя бы оправдаться. Единственный человек сейчас и здесь, который его выслушает. – Мне надо сказать вам кое-что очень важное.

Инспектор Крайс схватил опешившего уборщика и затащил в проулок, из которого тот только что вышел. За завесой зелёных веток было сумрачно и тихо. Даже шум проехавшего экипажа казался приглушённым, а голоса и шаги редких прохожих – едва слышными. Здесь можно было поговорить, не спеша и не оглядываясь по сторонам. При желании в проулках, подобных этому, можно было даже укрыться на какое-то время и отдохнуть.

Но Крайс уже успел заметить, что полицейские Неба постепенно брали его в кольцо, выдавливали в нужный им район города, перекрывая улицы и прочёсывая оставшиеся открытыми. Вряд ли у них был опыт подобной облавы. Скорее всего, полиция Неба действовала по чьему-то плану, тщательно продуманному и просчитанному. Все шаги Крайса были предугаданы заранее, все места, где он мог укрыться, отмечены для проверки. Он не мог ни остановиться, ни отдохнуть, ни обдумать своё положение. Если полиция замкнёт кольцо, Крайс проиграет.

– У вас проблемы, инспектор? Вы плохо выглядите, – растерянно пролепетал Вайл, морщась от боли – Крайс слишком сильно сжал его руку.

– Да, проблемы. Мне нужна твоя помощь. Запомни сейчас то, что я тебе скажу. Передашь эти слова тому, кто будет меня искать. Тому, кто не будет моим врагом, – Крайс понимал, насколько бессмысленным и отчаянным было то, что он задумал. Но другой возможности хоть как-то оправдаться ему просто не дали.

– Кто-то будет вас искать? Кто-то, кто вам не враг? Но как я пойму, враг он или нет? – растерялся Вайл. Он совершенно не понимал, что от него хочет этот чудной инспектор, но искренне хотел ему помочь.

– Поймёшь, – Крайс разжал пальцы, отпустив растерянно глядящего на него уборщика.

Сейчас он мог рассчитывать только на одного человека. Того, кто хотя бы выслушает его, перед тем как решить, отправлять ли на казнь. Шена Торхейс недолюбливал Крайса, но всегда действовал согласно своему понятию справедливости. Кроме того, он был достаточно упрям и влиятелен, чтобы игнорировать чужие приказы.

– Слушай внимательно и запоминай. Скажешь, что я не убивал того Благороднорождённого, – Крайс говорил медленно, подбирая слова так, чтобы если и не убедить шену Торхейс, то хотя бы заставить сомневаться.

Вайл судорожно выдохнул, но промолчал. Он так побледнел, что на щеках проступили незаметные обычно веснушки. В горле юноши тугим комом стоял страх. Убийство? Разве инспектор полиции способен убить кого-то?

– Я не убивал, – с нажимом повторил Крайс, сжав кулаки. Вайл Даннар не верил ему, сомневался, боялся. Во время их первой встречи инспектор спросил его всего лишь о грязи, которую преступник мог оставить на мостовой. Вопрос простой и понятный для того, кто каждый день занимается уборкой. Тогда ни о каких смертях речи не шло. Теперь же Крайс по уши увяз в грязи человеческого лицемерия и лжи. И с каждой попыткой освободиться погружался всё глубже. – Скажи, что меня подставили. Просто скажи, что хотят убрать, тем или иным способом. Я должен бежать, иначе мне просто не дадут оправдаться. Скажи, что я постараюсь выжить.

– Да, лен Крайс, – тихо ответил Вайл. Он не смел ослушаться, не мог отказать в просьбе человеку, который относился к нему как к равному. Не хотел подводить того, кем восхищался. Инспектор или, вернее, уже бывший инспектор, говорил с такой горячей убеждённостью, что ей трудно было не верить. – Я передам.

– Благодарю, – Крайс облегчённо выдохнул и прижал руку к груди – то ли благодаря, то ли пытаясь усмирить боль. Можно было ещё напомнить шене Торхейс про «навозную кучу», но он и сам не был уверен до конца, что эта травля напрямую связана с делом об убийстве шенай Калии Аштарет. К тому же, Крайс оставил упоминание об этом в своей записке. Если шена Торхейс будет его искать – а он обязательно будет хотя бы ради Элиаса – он найдёт и прочтёт её. Этого вполне достаточно. – Скажи, в какой стороне находится дом шены Нуари Торхейс?

– Там, – Вайл махнул рукой в нужном направлении. Он хорошо знал расположение родовых поместий самых главных семейств и домов Благороднорождённых, которые занимали высокое положение в обществе. – На два подуровня выше и направо. Почти по прямой.

– А доки? – Крайс с трудом сдержал кашель, по горлу словно прокатился раскалённый шарик, усыпанный шипами. Между уровнями есть только два вида переходов – пропускные пункты и Внешнее море, омывающее город снаружи. И ему оставили только второй вариант.

– На уровень выше и прямо, слегка налево. Но они большие, не пропустите, – пожал плечами Вайл. И зачем только инспектору могли понадобиться доки? Это было довольно странное и неприятное место. Его знакомый, работавший рядом с доками, часто рассказывал всякие небылицы, в большинство из которых Вайл не верил. Слишком уж фантастичными они были.

– Благодарю, – искренне сказал Крайс.

Сейчас даже такой слабый союзник был для него просто бесценным. Распрощавшись с уборщиком, бывший инспектор полиции Земли Крайс прошёл через проулок и вышел на широкую светлую улицу. На ней пока ещё не было видно полицейских, только несколько праздно гуляющих Благороднорождённых и продавцов, неторопливо открывающих свои магазины. Обманчиво мирное и тихое утро. Крайс невесело усмехнулся и зашагал по улице, стараясь держаться в тени домов и не вздрагивать от каждого резкого звука. Если он сможет добраться до шены Торхейс, выживет. Красный инспектор выслушает его и возьмётся за расследование убийства. Даже если он будет подозревать Крайса, даже если не поверит ему, всё равно докопается до истины. Ради Элиаса, конечно же. Шена Торхейс очень не любил расстраивать своего друга.

Крайс ускорил шаг, свернул вбок, уходя с широкой улицы. Так у него было меньше шансов наткнуться на полицейский патруль. На Небе хватало маленьких уютных улочек, заполненных кафе и магазинчиками, которые шли параллельно широким проспектам. Там на тротуарах всегда росли деревья, дававшие густую тень. Свернув на одну из таких улочек, беглый инспектор огляделся по сторонам и только после этого продолжил свой путь. В голове вертелись успокаивающие мысли, за которые он цеплялся, как за последний шанс, за соломинку, не дающую ему поддаться панике.

Конечно же, Элиас очень расстроится, если выбранного им когда-то инспектора без суда казнят за убийство или пристрелят при попытке к бегству. И, естественно, в его виновность шена Аштарет не поверит ни на секунду. Так что его другу придётся расследовать убийство шены Дэфретт. И это давало Крайсу надежду, пусть и очень хрупкую. Если только ему повезёт, если только он сможет добраться до дома красного инспектора, будет спасён. Впрочем, Рюни никогда особенно не везло.

– Он там, у зелёного дома! – резкий как пощёчина и такой же обжигающий окрик заставил Крайса дёрнуться в сторону.

Трое полицейских уже бежали к нему со всех ног. Рюни едва успел нырнуть в проход между домами, скрытый какими-то ползучими растениями. Крики за спиной подгоняли лучше любой плети. Проход был совсем узким, Крайс едва не цеплял плечами стены. Более массивным полицейским приходилось ещё хуже. Наконец, беглый инспектор вырвался из каменных тисков на залитую светом улицу и тут же побежал к маячившему впереди такому же проулку. Погоня застряла в узком проходе, и у Крайса было несколько секунд на то, чтобы перебежать улицу и нырнуть в спасительную тень. Сделать это надо было до того, как первый полицейский появится из проулка и сможет заметить, куда именно он забежал.

Рюни был уже на середине широкой дороги, когда услышал скрежет и ржание прямо над собой. Инстинктивно пригнувшись, он развернулся. Над его головой бились копыта поднявшейся на дыбы лошади. Крайсу уже приходилось видеть этих животных, но он не замечал раньше, насколько они огромны. Рюни хватило нескольких секунд и чьего-то отрезвляющего крика, чтобы, всё ещё пригибаясь к земле, метнуться в спасительную темноту проулка.

Лишь там Крайс осознал, что из-за спешки едва не угодил под копыта лошади. Наверное, это была бы самая нелепая смерть, которая только может случиться на Небе. Осознание пришло вместе с дрожью и болью в груди. Крайс остановился, тяжело дыша и опираясь одной рукой о стену. Второй раз за сегодня он едва не погиб. Ведь тот полицейский, который обнаружил его рядом с телом, точно прикончил бы его в первой же подворотне при «попытке к бегству».

На следующей широкой улице Крайс снова нарвался на отряд полиции, и ему опять пришлось убегать, петляя между домов. Эти полицейские оказались упорнее, да и в прошлый раз перепугавшийся возница надолго задержал преследователей и дал ему фору. Крайс не заметил, когда именно от них оторвался. Просто в какой-то момент перестал ощущать за спиной погоню. К этому времени Рюни окончательно выдохся и, завернув в небольшой тупичок, скрытый завесой лиан, сполз по шершавой стене и зашёлся в натужном, болезненном кашле.

Беготня измотала его, Крайс понимал, что долго так не протянет – кашель накатывал всё чаще, а приступы становились всё тяжелее. Ему ужасно хотелось пить, но на Небе он не видел ни колонок, как на Дне – вода в них была маслянистой и горькой, но вполне пригодной для питья – ни торговцев с бутылочками, как в Среднем городе. Здесь не было даже кафе, где можно было заказать холодный чай, как на Земле. На Небе были только дома с высокими заборами и открытыми калитками.

Крайс раздражённо вытер губы манжетой, оставив на ней кровавые полосы. Он не мог позволить себе даже короткую передышку. Полицейских вокруг становилось всё больше, улицы перекрывали одну за другой. Его загоняли в ловушку. Чем выше он поднимался, тем плотнее смыкалось кольцо вокруг него.

Какое-то время Крайсу удавалось продвигаться в более или менее верном направлении, а потом он едва не столкнулся с группой из трёх человек. Его обострившееся чутьё уже легко могло отличить полицейского Неба от обычного небородного. В последний момент Крайс успел спрятаться в незаметном переходе между домами. Тот так густо зарос зеленью, что беглого инспектора практически не было видно с улицы.

– Почему мы ищем его здесь? – голос раздался совсем рядом. Крайс вздрогнул и плотнее прижался к стене. Желание тихо сбежать боролось в нём с желанием дослушать разговор до конца. Может быть, полицейский проговорится и скажет что-нибудь важное. Например, кто отдаёт им таким удачные приказы. – Это самая крупная операция на моей памяти. Совершённое этим мерзавцем преступление, вне всяких сомнений, ужасно, но стоит ли привлекать столь большие силы для поимки презренного убийцы?

– Нам велено было перекрыть именно эту улицу, – не менее недовольно отозвался другой голос. – Это приказ, и мы обязаны его выполнить.

– Верно, – ответил первый.

На Небе преступления были редкостью, поэтому звание полицейского было больше показателем высокой социальной ответственности носителя, чем реальной работой. Трудно было представить, что человек способен пойти против системы, которая обеспечила его всеми мыслимыми благами. Но в опасных и серьёзных ситуациях полицейские должны были быть готовы исполнять приказы своего начальства и работать на благо города.

– Но всё же, почему именно эту улицу?

– Не знаю, – произнёс третий голос, глубокий и раскатистый. – Знаю лишь то, что нам следует умертвить преступника, если он окажет сопротивление.

– Не слишком ли это? – растерянно спросил первый голос, и Крайс с ним мысленно согласился. Значит, либо казнь, либо смерть при попытке к бегству. Всё, как он и думал.

– Его Дар – боевой, он весьма опасен, – пояснил второй голос. Ему явно не хотелось встречаться с носителем Разрезания в одиночку. – А действия отродья Дна непредсказуемы. Он определённо безумен и уже убил Благороднорождённого.

Сбоку раздалось тихое шуршание, Крайс повернул голову. По стене одного из домов, между которыми он стоял, ловко цепляясь за толстые лианы, спускалась девушка. Едва коснувшись земли, она обернулась и заметила Крайса. Беззвучно засмеявшись, девушка прижала палец к губам и покачала головой. Потом шагнула к выходу, рядом с которым стоял Крайс. Но он тоже покачал головой и прижал палец к губам. Девушка кивнула, улыбнулась и убежала в противоположную сторону.

Некоторое время Крайс смотрел ей вслед. Девушка была очень красивой, тонкой, темноволосой, больше похожей на видение, чем на живое существо. Она понимала его без слов, а он втянулся в её игру. На секунду Крайс даже пожалел, что он всего лишь крыса. Пришлось жёстко напомнить себе, что звёздам место на Небе, а вот ему – на Дне. И палками его сейчас пытаются прибить, а не столкнуть.

Выждав некоторое время, Крайс последовал за девушкой. Когда он вышел на соседнюю улицу, её уже нигде не было видно. Обречённо вздохнув, беглый инспектор зашагал вдоль высокой стены очередного особняка. В голове теснились мрачные мысли. Получалось, что полицию на него натравили и сейчас загоняют, как крайсу на охоте. Вот только куда? Большую часть улиц полиция уже перекрыла, к шене Торхейс ему уже не пробиться, остаётся только одно место, куда он мог пойти – доки. Там можно было спрятаться, отсидеться, переждать. А ещё – отдохнуть, обдумать всё и попытаться дождаться красного инспектора. Он обязательно пройдёт по его следу и не побоится сунуться на территорию доков.

Крайс резко метнулся в сторону, протиснулся между двумя домами, стоящими почти впритык друг к другу. На улице появились полицейские, он успел спрятаться до того, как они его заметили. Своим крайсьим чутьём беглый инспектор чувствовал, как сжимается вокруг него кольцо. Его выдавливали, травили, загоняли в угол. Вот только крайсы не сдаются, а он часто участвовал в охоте на них в детстве и знал, как они действуют. Рюни перебегал широкие, хорошо просматриваемые улицы и держался в тени домов. Там, где это было возможно, пользовался переулками и узкими проходами. Когда нет – шёл быстро, но не срываясь на бег. Это было самым сложным – идти мимо людей со спокойным лицом, когда знаешь, что полицейские бегут по соседней улице. Но жители Неба привыкли не замечать то, что они не хотят видеть.

Крайс свернул в очередной проход между домами, оставив за спиной широкую светлую улицу, на которой было на удивление много людей. Пройдя несколько шагов, он замер. Она стояла неподвижно, гордо скрестив руки на груди. Её волосы распущены по плечам, на губах – победная усмешка.

– Жиайя? – выдохнул Крайс, сам до конца не веря в то, что говорит. Женщина пошевелилась, гордо расправила плечи и привычно поправила шаль. Вот только платье на ней было незнакомое – более закрытое и дорогое, чем её обычные откровенные и вызывающие наряды.

– Да, братец, это я, – голос женщины слегка дрогнул. В торжествующей улыбке проступила тщательно скрываемая горечь.

– Как ты здесь оказалась?

Это было просто нелепо, невозможно! Жиайя никак не могла попасть на Небо, даже по особому приглашению!

– Скоро узнаешь, – Жиайя отвела глаза, посмотрела куда-то ему за спину. Крайс не мог оторвать взгляд от сестры. В ней было ещё что-то новое, что-то очень важное, чего он почему-то не замечал. – А знаешь что, Рюни, ты предсказуемый. Бегаешь, как крайса, за которой охотятся мальчишки. Даже не огрызаешься, просто мечешься в панике. Было так просто узнать, куда ты побежишь в следующий раз. Я ведь тебя всю жизнь знаю. Знаю все твои повадки, братец. И то, что мне ты навредить не сможешь, тоже знаю.

Осознание пришло после того, как чутьё буквально завопило о грозящей опасности, но Крайсу не хватило нескольких секунд. Долгая гонка, накопившаяся усталость, надсадная боль в груди замедлили его мысли и реакцию. Если бы только он повернулся раньше, если бы только его уставший, лихорадочно ищущий выход мозг смог сообразить вовремя! Затылок взорвался тупой болью, Рюни бросило вперёд, на чистые, вымытые белые камни мостовой. Фигура Жиайи подёрнулась чёрной мутной дымкой, прочерченной резью и тяжестью в глазах. Всего на миг, потом всё утонуло в вязкой темноте.

Сознание вернулось к Крайсу вместе с болью в голове и яркими пятнами под закрытыми веками. Руки, заломленные, отведённые назад и в стороны, были стянуты кожаными ремешками, болезненно впивавшимися в кожу. Коленями Рюни упирался в холодный твёрдый пол, скорее всего, бетонный. На шею ему кто-то надел тяжёлый металлический ошейник, от которого исходил неестественный холод, усыпляющий его Дар. Крайс сглотнул горькую вязкую слюну и попытался открыть глаза. Первым, что он увидел, был грязноватый бетонный пол, испещрённый мелкими выбоинами и трещинами. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд. Когда грязные потёки на полу обрели чёткость, Крайс попробовал пошевелиться. Его напряжённые плечи тут же свело судорогой, по разведённым в стороны рукам прошлись иголочки боли. Крайс медленно поднял голову и увидел подол платья Жиайи. Она стояла прямо перед ним, сложив руки на округлившемся животе. А у неё за спиной, собственнически приобняв её за плечи, нагло улыбался худощавый мужчина с короткими светлыми волосами и светло-голубыми глазами. Благороднорождённый. Крайс понял, что это он вытащил сюда его сестру. Поднял на Небо, чтобы она помогла ему поймать брата.

Кроме Жиайи и её мужчины в помещении находилось ещё несколько человек. Крайс слышал, как они двигаются, чувствовал их взгляды, но неудобная поза и ошейник не давали ему увидеть их. Кроме того, он ещё не пришёл в себя до конца после удара по голове. Из-за ледяного прикосновения подавляющего металла мысли путались, соскальзывая в сонное безразличие. Крайсу было необходимо выиграть хоть немного времени на то, чтобы придумать, как сбежать. Убивать его пока не собирались – иначе даже очнуться не дали бы, значит, шанс у него пока есть.

– Жиайя, почему? – кое-как с хрипом выдавил он из себя. Стоявшие вне поля его зрения люди зло засмеялись.

Это был самый логичный, самый очевидный вопрос, ответ на который был ему уже известен. Сестра была права, они знали друг друга слишком давно и слишком хорошо. Как и она, он мог проследить её движения, предсказать, куда она метнётся, уходя из-под удара, что предпримет, чтобы добиться цели.

– Всё просто, братец. Ты же сам сказал, что не можешь мне помочь. И я решила помочь себе сама. Не все крайсы живут стаей, некоторые уходят, чтобы создать свою. Самые сильные, – Жиайя смотрела на Крайса с пониманием и сочувствием. Как и тогда, на Дне, когда он каждый месяц приходил навестить мать и принести детям еды, им не нужны были слова, чтобы понять друг друга.

– А ты уверена? Знаешь же, чем такое обычно кончается, – Крайс скривил губы в болезненной, вымученной улыбке. Мечта всех девчонок со Дна – чтобы парень с уровня повыше пришёл и забрал их с собой, женился бы и тем самым изменил статус. Вот только такие парни обычно бросали дурёх, наигравшись.

– Я не дура, знаю. Уж мне можешь не рассказывать! Сколько я таких мотыльков-то видела? Я уверена, Рюни, – Жиайя гордо вскинула голову. Конечно, мужчина, стоявший за её спиной, был не так влиятелен, не так силён, как ей хотелось бы, но он ей подходил, она сама выбрала его. По крайней мере, она в это верила. Сэлиан не обещал жениться, для такого он был слишком честен, но вот поднять связи и найти способ обмануть систему, вписать её имя в пропускные листы и списки одарённых с каким-нибудь слабым и ненужным Даром – вполне. И это обещание он уже выполнил. Одно это уже с лихвой окупало то, что она отдала им в руки брата. – Каждый из нас поднимется своим путём.

– Я понял, – Крайс на несколько секунд закрыл глаза, позволил боли растечься по позвоночнику. Больше он не сможет назвать её сестрой, даже если они оба переживут всё это безумие. – Но что они собираются со мной сделать? Жиайя, что происходит?

– Видишь ли, дорогой братец, – задумчиво протянула Жиайя, поглаживая свой раздувшийся живот. Она знала, могла ответить ему, но остальным это не понравится. С другой стороны, оставлять его в живых они всё равно не планировали, так что какая разница, знает он или нет? Это могло послужить ему небольшим утешением перед смертью. – Уважаемые Благороднорождённые нашли способ передачи Дара от одного человека к другому. И твой Дар им очень понравился. Они решили, что грязная пронырливая крайса не достойна им владеть. У тебя отберут Дар, а потом убьют.

– Так просто? Отберут Дар, – зло усмехнулся Крайс. Значит, это всё-таки была верхушка навозной кучи, а он слишком сильно перепачкался во всём этом ещё в прошлый раз. Они нашли его по собственному запаху.

– Твоя женщина говорит слишком много, Сэлиан, – раздался раздражённый голос откуда-то справа и сзади. Крайс извернулся, пытаясь увидеть говорившего. Не вышло. Вокруг него стояло ещё человек семь или даже больше. Все, несомненно, Благороднорождённые с Даром.

– Для подобного деяния необходим особый ритуал. Весьма болезненный. Мы скоро к нему приступим, – пожал плечами шена Сэлиан Фессар Джельмит. В конце концов, Жиайя предала своего брата ради своего будущего и будущего их ребёнка. Она имела право на некоторую вольность.

– Жиайя, слушай меня внимательно. Мы пойдём наверх разными путями, но мы – крайсы – мы не сдаёмся. С этого момента наши дороги разойдутся. Я позабочусь о Шиме, если выживу, – Крайс говорил быстро, его время практически вышло. Они не убили его до сих пор лишь потому, что были заняты подготовкой своего ритуала. Что ж, он тоже готовил свой. – А сейчас пусть твой мужчина встанет к тебе поближе. И закрой живот.

Пока они говорили, Крайс успел окончательно прийти в себя и подготовиться. Жиайя знала о нём всё, кроме того, чего знать не могла. И что знали лишь Торхейс и Элиас. Крайс уже сталкивался с подобным принципом усыпления Дара, в тот раз ему противостоял Бесцветный, и он был намного сильнее какого-то ошейника. Этот холод, эта сонливость уже были ему знакомы, и тогда Крайс с ними справился. Это не так сложно, надо только разжечь тлеющий огонь боли в груди, растянуть его по нервам и добавить к Дару, разбудить его. Тихо, медленно и осторожно. Тонкие, едва видимые чёрные нити Разрезания уже ощупывали пол. Теперь Крайс знал, сколько человек его окружает, и где они стоят.

Широкие ленты ударили в стороны, выплеснулись лучами из тела Крайса. Он подготовил этот удар, вложил в него всю силу, весь огонь, который сумел разбудить в своём Даре. Бить надо было наверняка, любой из окружавших его людей мог прикончить его без всякого труда. У этих Благороднорождённых, скорее всего, с собой было оружие и помимо их Даров, а он был совершенно беспомощен.

Помещение наполнилось криками и стонами. Крайс не убил ни одного из заговорщиков, но каждому нанёс достаточно серьёзные раны. Не задетыми остались только Жиайя и шена Сэлиан, испуганно сжавший её руку. Крайс только презрительно скривился, увидев, как тот дрожит, но промолчал, вторым ударом разрезая верёвки и толстый обруч ошейника. Дар развернулся на полную мощность, хищно изгибая и стеля по полу чёрные ленты. Крайс недобро улыбнулся и перевёл часть кипящей внутри силы в более грубую форму, нарастив себе чёрную перчатку с когтями на правой руке.

– Прощай, Жиайя, – Крайс повернулся к сестре. Им хватило одного долгого взгляда, чтобы всё понять, всё объяснить. Их пути разошлись навсегда.

Жиайя всегда хотела большего, стремилась ввысь. И она была достаточно сильной, достаточно умной, чтобы суметь подняться. В ней были амбиции, которых был лишён Крайс. Она заслуживала шанса даже такой ценой. Рюни всё равно долго не протянет, это было ясно с самого его рождения – слабый, больной недоносок, лишний рот в большой семье, а вот она собиралась жить долго. Каждая крайса сражается за себя.

– Прощай, Рюни, – серьёзно ответила она, всё ещё закрывая руками живот. Впервые она видела его Дар таким: страшным, сильным, безжалостным. И впервые видела таким брата – решительным и злым. – Выживи.

Крайс кивнул, гася Дар. Он стряхнул с руки когти – в этот раз они получились даже проще, чем в прошлый. Вот только боль не ушла, его тошнило и шатало. Использовать Дар под Подавлением было неимоверно тяжело. Чтобы дать себе хоть пару минут передышки, Крайс шатаясь подошёл к ближайшей стене, опёрся о неё спиной и огляделся. За всё время его разговора с сестрой и последовавшей за ним атаки он ни разу не задумался, где находится. Больше всего помещение походило на склад вроде тех, что строят возле доков для хранения товаров. Только этот изнутри был украшен какими-то письменами, а рядом с тем местом, где стоял Крайс, высилась подставка с массивной старой на вид книгой и странный вычурный аппарат.

– Тебе следует направиться к докам, – раздался голос шены Селиана Джельмит. Он стоял, обнимая Жиайю за плечи, и смотрел на беглого инспектора нечитаемым взглядом. – Иные пути для тебя закрыты.

– Благодарю, – Крайс обернулся. Шена Селиан стоял подле Жиайи, бледный, но решительный. Сейчас он почти что предавал своих, разговаривая с ним. – Береги её.

– Не беспокойся, Крайс, я буду беречь её, – напряжённая улыбка совсем не шла холёному лицу шены Селиана, но он не лгал и действительно собирался защищать женщину, которую сам себе выбрал. Она заслуживала большего. И всех усилий, всего риска и обмана, на которые ему пришлось пойти, чтобы обмануть систему и поднять её наверх.

Крайс откашлялся в ладонь и пошёл к закрытой двери склада, всё ещё слегка пошатываясь – ноги затекли от долгого пребывания в неудобной позе. Остальные Благороднорождённые вряд ли могли что-то увидеть или понять из их разговора. Их слишком уж заботили собственные кровоточащие раны и нестерпимая боль. О нападении небородные будут молчать до тех пор, пока Рюни жив, иначе он с удовольствием расскажет, при каких обстоятельствах было совершено это нападение. Если потребуется, даже Дознавателям.

Дар – способность влиять на материю и энергию, явления и объекты, дарованная Механизмами. За счёт каких ресурсов происходит это изменение доподлинно не известно. Так же нельзя однозначно предсказать, какую именно способность обретёт ребёнок при рождении. По наследству могла передаваться лишь предрасположенность. Дары могли быть самыми различными. Некоторые из них считались сильными, некоторые – слабыми. Конечно же, не все могли удовлетвориться тем, что досталось им при рождении. Но свой собственный Дар, дающий возможность уничтожать все преграды, Крайс не собирался отдавать никому. Ни добровольно, ни, тем более, против воли.

Склад, на который его притащили, действительно располагался недалеко от доков. Крайс не мог точно сказать, сколько он был без сознания. Час, два? Вряд ли больше. Полицейские за это время буквально сбились с ног, разыскивая его. Рядом с доками их было ещё не так много, но на соседних улицах ходили патрули. Крайсу приходилось прятаться в тени складов и быстро перебегать открытые пространства, постоянно смотреть по сторонам. К счастью, к докам согнали инспекторов из всех ближайших участков, и они никак не могли определиться с субординацией и лишь мешали друг другу, занимаясь больше спорами, чем работой.

Доки встретили беглого инспектора суетой и толкотнёй. Повсюду сновали грузчики, у кораблей стояли пилоты, как всегда отрешённые от всей прочей суеты. Полицейские изо всех сил пытались создать хоть какое-то подобие порядка, работники доков же старались выдворить их, чтобы те не мешали работать. Один корабль уже полз к шлюзу, ведущему во Внешнее море, ещё несколько только загружалось. И задерживать ни один из них было нельзя. Особенно ожесточённый спор шёл между распределителем ближайшего дока и главным инспектором одного из управлений полиции Неба. Первый – полный высокий мужчина с одутловатым лицом и огромными кулаками буквально нависал над тощим, скуластым полицейским. Тот смотрел на своего собеседника с раздражением и презрением.

– Ваше упрямство можно объяснить только вопиющей некомпетентностью! – горячился распределитель. Он уже перешёл на откровенные оскорбления, потому что ни доводы, ни воззвания к особым правам докеров уже не помогали.

– Вы препятствуете задержанию опасного преступника! – бросил в ответ инспектор полиции. Его сжатые кулаки выглядели не так внушительно, как у распределителя, но злой взгляд мог дать фору любому.

Дальше слушать Крайс не стал. Спор шёл уже давно, всё, что спорщики могли сказать друг другу, они уже сказали. А ругаться как следует, с образными выражениями и пожеланиями всех бед небородные всё равно не умели.

Крайс обошёл спорящих начальников по большой дуге и направился к кораблям. К ним старались не приближаться без нужды, потому полицейских там было меньше. В детстве Крайса часто пугали тем, что море может дотянуться до человека и через корабли, если с них не до конца счистили грязь. Он верил, как и все дети, и старался держаться от доков как можно дальше. Дурное это было место.

Даже сейчас, в доках Неба, он чувствовал это странное гудение и напряжение, разлитое в воздухе рядом с тушами кораблей. От них исходило ощущение чего-то огромного, непознанного и непознаваемого. И ещё этот ни с чем несравнимый запах, который бывает только в доках. Его можно было назвать только запахом моря – тревожным, неправильным, чуждым. Корабли поскрипывали, словно живые, спящие гиганты. Крайс обошёл один из них и притаился в тени. Если удастся пересидеть, выждать, если его не найдут, шанс появится. Призрачный, маленький шанс.

Тем временем, главный инспектор соседнего с доками управления полиции, тот худой раздражительный мужчина, видимо, смог договориться с распределителем и начал отдавать приказы. И первым из них был: «Обыскать здесь всё».

Крайс прижался спиной к боку вытащенного на бетон корабля. По чёрной броне гиганта стекали мутноватые капли раствора, которым его обрабатывали от грязи и моря. Запах доков был здесь особенно силён, он щекотал ноздри, отбивая все прочие запахи. Крайс зажал себе рот рукой, безуспешно пытаясь подавить кашель. Его лёгкие и так уже работали на пределе. Ничего не выйдет! Его здесь обязательно найдут, он не сможет спрятаться в доках, полицейские начали прочёсывать их слишком тщательно. Осталось только одно место, куда не сунется ни один житель города, кроме докеров и водителей кораблей. Крайс вытер губы тыльной стороной ладони и поднял глаза на высящееся перед ним разверстое нутро корабля. Его как раз загружали, чтобы отправить вниз.

В грузовой отсек корабля никто не зайдёт. Даже самый отчаявшийся преступник не будет здесь прятаться. Потому что море не просто убивает, оно забирает. Или тело, или его часть, часто – разум. Там, за гранью стен, скорлупой сжимающих весь город от Неба до Дна, плещется Внешнее море. Воплощённая смерть, воплощённое безумие – вот что это такое. Никто не отважится по своей воле встретиться с ним лицом к лицу.

Крайс судорожно выдохнул и поднялся. Пока ещё здесь нет полицейских, а докеры стоят в стороне, дожидаясь разрешения вернуться к погрузке, надо успеть. Времени всё меньше, обдумывать или бояться поздно. Шаги и голоса полицейских всё ближе. А докеры наконец-то разошлись по местам и начали разбирать грузы.

Расстояние между кораблями Крайс преодолел бегом. Нельзя было позволять себе задуматься над тем, что он делает. Нельзя было бояться. Надо было добежать, перепрыгнуть через порог, метнуться к огромным тюкам справа от входа. Крайс едва успел прижаться к ним спиной, когда у соседнего корабля, как раз там, где он до этого прятался, послышались голоса полицейских.

– Для него здесь нет укрытия, которое мы не смогли бы обнаружить. Ищите тщательнее, – надменный, но слишком высокий голос звучал резко, как удары тонкой гибкой палки по обнажённым плечам. Крайс поморщился от давних, детских воспоминаний. – Мы обязаны исполнить приказ и предоставить его для заслуженного наказания. Старший инспектор Хэллиан не потерпит промедления!

Крайс судорожно выдохнул и медленно сполз на пол. Сил куда-то бежать уже не осталось, всё равно в доках полно полицейских. Надо только подождать, пока они уйдут. Крайс ничего не знал о старшем инспекторе шене Хэллиан, первый раз слышал это имя. Абсолютно незнакомый противник. Хуже не придумаешь.

Измотанный побегом и борьбой Крайс задремал, привалившись к огромному тюку. В корабле было жарко и душно, ткань за спиной упруго пружинила, а гул голосов убаюкивал. В дремотной дымке всплывали неразличимые лица, какие-то обрывки фраз. Почему-то лицо Элиаса и раздражённое – шены Торхейс. «Если крыса полезет на навозную кучу, точно испачкает лапы. Или вообще скатится вниз, измазавшись с головы до хвоста», – эти слова прозвучали у него в голове голосом Кою. Крайс вздрогнул и проснулся, в первые секунды не поняв, что его разбудило.

Протяжный скрежет вспорол разноголосую болтовню в доках. Такой бывает, когда проводят тупой пилой по листу металла. А ещё тихий гул, такой же как на Дне, поднимающийся снизу, отдающийся в костях. Только он был громче, настойчивее. Крайс вскочил на ноги и добежал до края тюка. Аппарель, через которую загружали товары, почти поднялась. Он не успевал выбраться.

– Везучий как крайса лэттэ , – бессильно выругался Крайс. Когда он пробрался в грузовой отсек, корабль уже был полон и готовился к отправке, поэтому рядом не было докеров. А тот момент, когда аппарель только начала подниматься, он проспал. – И дохлый, как нажравшаяся пёсьего хмеля крайса. Лапками ещё дёргает, но встать уже не встанет.

Аппарель с гулким звуком встала на место, встроенные механизмы загерметизировали стыки. Всё, теперь пути назад нет. Нет ни шанса, ни хоть какой-то вероятности, что он выживет.

– Нет уж, Кою не простит, если я так глупо сдохну здесь, – зло прошипел сквозь зубы Крайс.

Внутри грузового отсека было душно, но воздуха вполне хватало на одного человека. Корабль содрогнулся и начал медленное движение. С десяток минут, и он достигнет шлюза. Потом только море, встреча с которым – верная смерть.

– Крайсы не сдаются, – выдохнул Крайс.

У него была всего одна возможность, один крохотный шанс, никем доселе не опробованный способ. Его Дар, его оружие, могущественное и смертоносное, было способно защищать. Крайс не знал, есть ли об этом записи в книгах Даров, что хранятся на Небе. Он их никогда не видел. Не знал, как далеко удавалось прежде развить Разрезание другим одарённым.

В груди разгорелось пламя Дара. Крайс позволил ему медленно растечься по венам, нервам, заполнить мышцы. Стиснув зубы от обжигающей боли, он распалял его всё сильнее. Дар медленно вытек сквозь поры, затвердел гибкими лентами, безжизненно лёгшими на пол у ног. Крайсу совсем недавно пришлось использовать Разрезание, да ещё и в ошейнике, поэтому каждое действие давалось с трудом. Дар обжигал лёгкие, казалось, сочившиеся кипящей кровью. Крайс дал себе одну короткую передышку. Он слышал, как корабль скребёт по бетонному полу, движется в сторону шлюза. Это значило, что у него ещё есть несколько секунд.

Корабль замер, чуть покачнувшись, содрогнулся всем своим нутром. Крайс запрокинул голову, часто дыша, словно пытаясь надышаться впрок. Чёрные широкие ленты Разрезания взметнулись и оплели его тело туго, не оставляя ни кусочка открытым. Руки скрещены на груди, ноги согнуты в коленях. Эта поза показалась Рюни неудобной, но её выбрал Дар. Крайс не мог пошевелиться, только грудь продолжала судорожно вздыматься. Ещё несколько секунд, пока не откроется внешний шлюз. Может быть, его это и не спасёт. Что такое тонкая преграда Дара перед неведомым и всесильным морем? Но умереть, даже не попытавшись, он не мог. Крайсы не сдаются. Корабль снова пришёл в движение. Последние две ленты закрыли глаза и нос. Грудь поднялась, судорожно и бесполезно, и опустилась.

Корабль покачнулся и нырнул носом вперёд, покидая шлюз доков Неба. Его путь лежал вниз, до самого Дна, и до конца рейса никто не зайдёт в грузовой отсек. Внешнее море приняло в себя ещё один чужеродный осколок, порожденный Механизмами. Оно принимало в себя всё, но не всё отпускало.

Глава 2. Красный инспектор.

Если мне удастся его поймать,

Убью собственноручно.

Нуари Торхейс.

Утро у Нуари Торхейс выдалось суетливым и в целом бессмысленным. Ему пришлось идти на очередную встречу с дальними родственниками, устраивавшими небольшой приём только для своих. По такому случаю Нуари даже позволили не являться на службу до обеда. С одной стороны, это, конечно, было благом. В период особых заседаний Совета все старшие инспектора Неба должны были каждое утро выслушивать инструкции и наставления. Сегодня Нуари был от этого избавлен. А ещё ему не пришлось безликим манекеном стоять на утреннем заседании Совета, охраняя его членов от неведомой угрозы. С другой – Нуари совершенно безразличны были семейные дела и особенно – ворчание уважаемого дедушки-судьи о том, что старший инспектор Торхейс обязан беречь свою честь и как можно скорее сочетаться браком с достойной девушкой. Тем более что ему вторили дальние родственницы, воспитывающие как раз подходящих по возрасту незамужних дочерей.

Нуари Торхейс вышел из дома своих родственников в прескверном расположении духа. После всех этих разговоров и намёков его начинало мутить от одной только мысли о женитьбе. К тому же, сейчас в Совете шли важные заседания, и посему он был обязан проводить все дни в центральном управлении полиции. Обычно от него этого не требовалось. Приписка «по особым поручениям» в звании давала шене Торхейс полную свободу распоряжаться своим временем и силами подконтрольных ему инспекторов. Но из-за этих заседаний Нуари либо сидел в душном кабинете, либо дежурил в здании Совета. Шена Торхейс старался не вникать в то, что там говорилось, и совершенно не понимал, зачем там нужен был он. Но таковы были традиции, а на традициях держалось Небо.

И потому этим утром Нуари шёл, недовольно щурясь от яркого света и изредка тихо ругаясь под нос, к центральному полицейскому управлению. Конечно, быстрее было бы вызвать экипаж, но быстрее он не хотел. Рядом и немного сзади шли, тихо переговариваясь, Карла и один из его детективов. Пока Нуари страдал на приёме, эти двое наслаждались отдыхом и прохладой в саду.

– Сегодня улицы города на редкость оживлены, – Нуари остановился, некоторое время он просто наблюдал за проходившими и даже пробегавшими мимо людьми. – Полицейские? Карла, выясни, что происходит.

– Хорошо, Нуари, – отозвалась его помощница и сразу же направилась к стоявшему неподалёку полицейскому.

Её не было несколько минут. Она что-то втолковывала растерянно на неё смотревшему инспектору полиции, время от времени указывая на Нуари. Карла выглядела недовольной, но сдаваться не собиралась. Её жертва беспомощно размахивала руками, пытаясь как-то отделаться от настойчивой Благородной. Полицейский явно куда-то спешил, но ослушаться заместителя старшего инспектора по особым поручениям не посмел.

– Они ловят убийцу, Нуари, – сообщила подошедшая вместе со смутившимся полицейским Карла. Тому подобное крайне фамильярное обращение показалось едва ли не неприличным.

– Разве не я должен занимать подобным? – холодно поинтересовался Нуари. На Небе преступления были крайне редки, тем более убийства. Если такое всё-таки случалось, чаще всего Совет поручал расследование именно ему.

– Нам был отдан приказ, шена Торхейс, – попытался оправдаться полицейский. Каким бы странным и сомнительным ни был приказ, его требовалось выполнять беспрекословно. Полицейский повторил его почти дословно. – Нам сообщили, что было совершено убийство, в нашу задачу входит удержание нескольких улиц и постепенное продвижение вперёд с целью успешного определения местонахождения преступника и его поимки.

– Кто убит? – по-деловому чётко и коротко поинтересовался Нуари. Если это Благороднорождённый, можно будет потребовать у шены Клайдерн это расследование. Тогда не придётся сидеть в кабинете всеми днями, составляя бессмысленные графики и отчёты.

– Шена Кашан Эстави Дэфретт, – нервно сглотнул полицейский. Убитый был членом Совета и достойным сыном Неба. – Убийцу обнаружили рядом с телом гулявшие неподалёку граждане, они же вызвали полицию, которая прибыла на место преступления незамедлительно. Преступник оказал сопротивление и сбежал. Теперь мы пытаемся оттеснить его к докам и там схватить.

– Почему именно к докам? – настороженно спросил Нуари. Выбор был не самым удачным. Логично было бы перекрыть все ближайшие переходы на Землю и загнать убийцу в какой-нибудь ненаселённый район Неба, чтобы обойтись без лишних жертв.

– Таков приказ, – полицейский сам не понимал, почему конечной точкой облавы было выбрано именно это неприятное место, но у начальства, видимо, были на то свои причины. – Нам дали план, где было указано, как и в какой последовательности перекрывать улицы, куда отправлять отряды.

– Ясно. А кто подозреваемый? – Нуари намеренно не назвал преступника убийцей. Из доказательств вины были только свидетельства гражданских, а они склонны к необъективности, особенно при столь шокирующих обстоятельствах.

– Инспектор Земли, насколько мне известно, – инспектор Неба задумчиво потёр подбородок. Он всё никак не мог вспомнить то странное и нелепое имя, которое значилось в приказе о поимке.

Нуари замер, подобравшись, как охотящийся зверь. Он знал нескольких инспекторов Земли, но в связи с убийством в голову приходило лишь одно имя. Карла обеспокоенно посмотрела на своего начальника. Она уже научилась определять его эмоциональное состояние по малейшим изменениям в позе, выражении лица и голосе.

– Крайс, кажется. Или нечто подобное. Весьма нетипичное имя, – всё также неуверенно продолжил инспектор полиции, не замечая реакции Нуари. Он здраво рассудил, что облава обойдётся и без него, кроме того, он исполнял свой служебный долг, информируя старшего по званию.

– Как был убит шена Дэфретт? – абсолютно спокойным голосом спросил Нуари. Шену Дэфретт Крайс не знал. По крайней мере, не мог знать по предыдущему расследованию. Нуари выпросил у шены Милена полный отчёт о том деле и досконально изучил его. Других заявок на частное расследование за эти полгода не было, в этом шена Торхейс был уверен.

– Несколько ножевых ранений, если мне не изменяет память. Тело доставили в центральный госпиталь, – вежливо улыбнулся инспектор.

– Возвращайтесь к выполнению приказа, – холодно отослал полицейского Нуари. Безумно хотелось поджечь что-нибудь, выпустить гнев вместе с Даром.

– Нуари, – тихо сказала Карла, положив руку ему на плечо. Мясистые листья лианы, оплетавшей стену ближайшего дома, уже начали тлеть. – Спокойнее.

– Если он действительно совершил это, лично испепелю, – ледяным голосом ответил Нуари. Ему был совершенно безразличен инспектор Крайс, но то, что тот оказался способен на столь мерзкое преступление точно расстроит Элиаса. – Медленно.

Элиасу и так приходилось непросто. Он с самого начала занял непреклонную позицию в Совете, да ещё и сильно отличную от позиции своего отца. Это удивило всех, как и то, что его поддержал сам Милен Клайдерн. То, что Элиас находился под протекцией главы полиции Неба, немного успокаивало Нуари, но он всё равно волновался за друга.

– Просто подумай логически, Нуари. Я ведь тоже встречалась с этим Крайсом! Он разумный человек, даже если шена Дэфретт ему чем-то не угодил, он не стал бы убивать его среди дня на оживлённой улице! Кроме того, он тоже полицейский, как мы можем обвинять его, не разобравшись? – Карла постаралась успокоить своего начальника и направить его мысли в нужном направлении. Сама же она считала, что Крайс в этой ситуации скорее жертва, чем преступник.

– Крайс убил бы иначе. Он – одарённый, его Дар боевой. И Разрезанием он владеет виртуозно, – нехотя признал Нуари. Карла была права, и он не мог не понимать этого.

Нуари просто не хотелось признаваться даже самому себе в том, что он ревновал Элиаса к Крайсу и потому без сомнений признал того убийцей, даже не попытавшись разобраться. Лишь немного успокоившись, шена Торхейс начал понимать, как много в этом деле странностей и нестыковок.

– Инспектор Крайс способен убить незаметно, не привлекая к себе внимания. Ты права, Карла, что-то тут не сходится. Идём к докам. Нам необходимо остановить эту нелепую охоту.

Нуари не стал вызывать экипаж. Улицы рядом с доками сейчас были запружены полицейскими, обладавшими правом, в том числе, досматривать всех, кто ехал по перекрытым улицам.

– Клейвил, собери моих людей, пусть идут к докам, – коротко отдал приказ одному из своих детективов Нуари. Он решил, что официальное разрешение на расследование может и подождать, сейчас нужно было действовать быстро. – Я постараюсь перехватить Крайса и договориться с главным инспектором, ведущим облаву.

Пока Нуари шёл к докам, он мысленно перебирал всё, что успел узнать об этом убийстве и о Крайсе. Каждую деталь, каждую вероятность красный инспектор взвешивал и рассматривал с разных сторон. Подстраивая ритм мыслей под ритм шагов, он старался найти то, что служило бы несомненным доказательством вины Крайса, и то, что полностью бы его оправдывало. С одной стороны, Нуари знал его лично, он встречался с ним в доме Эшбетт и несколько раз выслушивал подробный рассказ Элиаса об их совместном расследовании. И это грязное и бездарное, беспричинное убийство никак не вязалось со сложившимся у него представлением об этом человеке. С другой стороны, Нуари ничего не слышал о нём уже больше полугода. Он недолюбливал инспектора со Дна, не доверял ему, но всё равно не мог поверить, что тот всего лишь агрессивное, лишённое разума животное.

Подстёгиваемый собственными мыслями, Нуари дошёл до доков достаточно быстро. Карла едва поспевала за ним, хотя и была выше ростом, а значит, и ноги у неё были длиннее. У главных ворот доков толпились полицейские. В обычное время не отличимые от гражданских, сейчас они были преисполнены осознанием своего общественного долга и растеряны одновременно. Нуари не стал доставать жетон, просто направился к воротам. Никто из полицейских не посмел остановить красного инспектора. Кто-то смотрел ему вслед с подозрением или удивлением, но многие облегчённо вздыхали. Теперь этим странным расследованием займётся тот, кто и должен, их же работа наконец-то закончится.

Старшего инспектора шену Вирдана Эспара Хэллиан Нуари нашёл рядом с вытащенным на бетонное покрытие и лежащим на боку кораблём. Высокий, тощий, с острыми выступающими скулами и тёмными волосами, кое-как собранными в хвост, шена Хэллиан при первом же знакомстве умудрялся отталкивать от себя людей. Но подчинённые уважали Вирдана за упорство и верность. Он никогда не шёл против совести и порядка, не умел заискивать и лгать.

– Доброго дня, шена Хэллиан, – поприветствовал старшего инспектора Нуари. Ему приходилось сталкиваться с ним лишь по работе, ни на каких мероприятиях Вирдан не появлялся, начисто игнорируя светскую жизнь. Даже больше, чем Нуари. – Я случайно узнал, что на Небе было совершено убийство, и потому пришёл.

– Что вы здесь забыли, шена Торхейс? Это дело было поручено мне! – Вирдан обернулся на знакомый голос и неприязненно поморщился. Инспектор по особым поручениям Нуари Торхейс славился своей настырностью и радикальными методами в работе. А ещё был любимчиком шены Клайдерн. – Вам стоит вернуться к охране Совета.

– Убийства относятся к моей компетенции, и вам это прекрасно известно, шена Хэллиан, как преступления редкие и особенно тяжкие для Неба. Помимо этого, жертва – как раз Благороднорождённый и член Совета, – сладко улыбнулся Нуари, продолжая загонять свою жертву в капкан. Шена Хэллиан крайне не любил отдавать кому-то свою работу, потому что считал, и чаще всего вполне заслуженно, что другие инспектора сделают её не так качественно, не приложат достаточно сил. – Пока официально это расследование ведёте вы, так что прошу вашего содействия. Где сейчас подозреваемый?

– Подозреваемый? – удивлённо вскинул бровь Вирдан. Во всех приказах и сводках бывшего инспектора Крайса именовали не иначе как убийцей. – Мы его ещё не нашли. Абсолютно уверен, что он где-то в доках.

– Почему вы решили производить арест именно здесь? И как вам удалось так быстро организовать погоню? – Эти вопросы мучили Нуари с того самого момента, как он узнал об убийстве. И чем больше он думал над ними, тем очевиднее становились все несоответствия и нелогичности происходящего.

– Я получил приказ начать облаву. А также чёткий план её проведения и указание загонять убий… подозреваемого именно сюда, – неохотно ответил Вирдан. Ему не нравились строгие приказы, вмешивающиеся в его работу. А ещё не нравились непонятные и нелогичные приказы. Но отказаться выполнять их он всё равно не мог, и поэтому злился ещё сильнее. – И я непременно его найду.

– Вам самому это не кажется странным? Инспектор полиции не стал бы убивать, тем более, столь бездарно и беспричинно, – Нуари не стал уточнять, что знает этого конкретного инспектора лично. И даже в какой-то мере обязан ему. А ещё он не стал говорить, что инспектор Крайс вполне способен убить, но вот так глупо попасться – вряд ли. – И не важно, на каком уровне он родился, этот человек уже много лет служит в полиции. Будь Крайс неуправляемым агрессивным недоумком, он просто не сдал бы экзамены в академию.

– Это верно, но у меня есть приказ, – упрямо ответил Вирдан. Теперь, после такого простого перечисления фактов, вся эта погоня стала казаться ему бессмысленной и глупой. А тогда у него просто не было времени задуматься.

– Чей приказ? – настороженно спросил Нуари. Слишком эта ситуация казалась ему знакомой. Всё было спланировано грубо, со множеством нестыковок, но довольно чисто – ни улик, ни явных изъянов. Вся эта погоня выглядела нормальной и логичной, если только не давать себе труда задумываться над происходящим. Точно так же, как было с мнимым побегом Калии. Какой-то житель Дна, глупая девочка и запретная любовь. Здесь тоже на первый взгляд всё было просто – есть преступник, есть жертва, нет нужды пытаться выяснить мотивы и причины, ведь его поймали с поличным.

– Командования полиции Неба, – Вирдан нахмурился. Приказы ему передал секретарь шены Милена Клайдерн, и он не посчитал уместным спрашивать, от кого они исходили. Всё, что от него требовалось – чётко им следовать и не задавать лишних вопросов. – Мне передал их секретарь центрального управления. На приказах были все необходимые печати.

– Ясно. Вы осмотрели все доки? – Нуари нервно теребил пальцами край своей туники, видневшийся из-под красного колета. Значит, приказ пришёл с самого верха полицейской иерархии. Что ж, Эшбетт тоже был влиятельным человеком, пока не совершил самую главную свою ошибку и не перешёл ему дорогу.

– Да, мои люди уже всё здесь осмотрели, – поджал губы Вирдан. Ему не хотелось признавать свою несостоятельность, но иного выхода не было. – И начали заново.

– Когда отчалил последний корабль? – Нуари почувствовал, как растёт внутри напряжение, застывает льдом под рёбрами, отзывается болью в лёгких. В нём смешались волнение и страх, который он совершенно не понимал, ведь Крайс был ему чужим.

– Не прошло и десяти минут, – равнодушно отозвался Вирдан, не понимая, что могло послужить причиной такого вопроса. А через секунду понял и поражённо выдохнул. – Лаган !

– Куда направился корабль? На какой уровень? – ровным голосом спросил Нуари. Этот корабль оставался единственным местом, которое не проверили детективы Вирдана, но прятаться в нём было чистым самоубийством!

– Дно, – Вирдан не знал, восхищаться ли ему беглецом, либо удивляться его глупости. – На что он надеялся?

– На удачу, – зло прошипел Нуари. Как ему теперь объяснять всё это Элиасу? Как объяснить это нелепое обвинение, облаву и то, что он не успел на какие-то десять минут? И если окажется, что Крайс невиновен, у шены Вирдана будут большие проблемы. – Карла, мне нужен экипаж! Самый быстрый из возможных!

Нуари развернулся на каблуках и едва не бегом направился к воротам доков, оставив Вирдана в полном недоумении. Тому ещё предстояло отчитаться о неудаче в поимке и сообщить о вероятной смерти Крайса. Нуари же собирался подтвердить её, либо опровергнуть. Он понимал, что спешить уже некуда, за десять минут во Внешнем море всё уже решилось, так или иначе. Но так Нуари мог дать хоть какой-то выход своей энергии и своему гневу. К тому же, это позволяло оттянуть неприятный разговор с шеной Миленом и тяжёлый – с Элиасом.

Его детективы почти в полном составе ждали у ворот доков. Нуари сцепил руки за спиной и подошёл к ним. Все они были сильными одарёнными, хорошо изучившими свой Дар и готовыми применить его при необходимости. А ещё верными бойцами и талантливыми следователями. Нуари сам отобрал и обучил каждого из них.

– Мне необходимо знать все обстоятельства убийства шены Кашана Эстави Дэфретт. И всё, что касается облавы на его предполагаемого убийцу инспектора Крайса. Все детали, слухи, свидетельские показания, копии приказов. Всё, – Нуари говорил быстро и отрывисто, делая ударения на самых значимых словах. – Сейчас я отправляюсь на Дно, потом на Землю. К моему возвращению должны быть результаты. Допросите полицейских, участвовавших в облаве, выясните всё, что сможете, об этом деле. Даю вам полное разрешение на любые действия, всю ответственность беру на себя. Клейвил, Леван, Элафир и Тайэн со мной.

Карла нашла экипаж очень быстро, Нуари не стал спрашивать, как ей это удалось. Огромные вороные кони дышали паром и косили вишнёвыми глазами на стоявших рядом людей. Им давно уже хотелось избавиться от повозки, лишь замедлявшей их стремительный, яростный бег, и тем более – от пассажиров. Но крепежи были прочны, а кучер правил умело. По Небу они пронеслись вихрем, но на Земле пришлось замедлиться – людей здесь стало больше, постоянно попадались светофоры и переходы на железнодорожных путях.

– Ты же не думаешь, что он был там? Лезть в корабль сродни самоубийству, и он это прекрасно знает, – Карла и сама не хотела верить в такой исход. Крайс был странным, но он ей нравился. Упрямый и отчаянный, он заботился об Элиасе почти так же, как Нуари. Как о младшем. А ещё он был сильным. Карле всегда нравилась такая внутренняя сила, не имевшая никакого отношения к физической.

– Больше негде, – Нуари зло сжал кулаки, сдерживая бьющийся внутри Дар. Хотелось спалить пол Неба, но это всё равно ничего бы не изменило. Море не отдаёт то, что взяло.

Больше всего на свете Нуари Торхейс ненавидел чувство бессилия. И как бы он ни относился к Крайсу, сейчас ему приходилось признавать, что он ничем не может ему помочь. Нуари не просто не уведомили о совершённом убийстве, его вообще не взяли в расчёт. Шена Вирдан лишь выполнял приказы, через силу и с таким же ощущением собственной беспомощности. Будь на его месте кто-то другой, он непременно сообщил бы главному инспектору по особым поручениям, пусть и неофициально. Но Вирдан всегда действовал сам, не отступая ни на шаг от приказа, закона и потом уже – справедливости. Что бы ни думал об этом всём он сам. И именно из-за этой чрезмерной порядочности и строгости в исполнении приказов его и выбрали для этого дела.

Экипаж покинул Землю и спустился в Средний город. Здесь они двигались ещё медленнее, то и дело натыкаясь на тяжёлые повозки, пропуская толпы рабочих, выходящих с заводов, и длинные грузовые поезда. Кони недовольно фыркали, скаля крупные зубы на мешающих им мелких людишек. Нуари раздражённо поглядывал в окно, гнев его постепенно утихал, уступая место холодной ярости, не заглушающей, а лишь подстёгивающей его разум.

Убийство на Небе днём, распоряжение об облаве, пришедшее чуть ли не сразу же после его совершения, то, что конечной точкой этой погони были выбраны именно доки, нелепые приказы из центрального полицейского управления: всё это казалось Нуари слишком странным и подозрительным. Могло ли это быть связано с тем делом полугодичной давности? Ничего общего, кроме очевидной нелепости происходящего и отсутствия улик. Но с Небом Крайса больше ничего не связывало.

Когда экипаж выехал из тоннеля, соединяющего Средний город с Дном, Нуари нетерпеливо приоткрыл штоку. Элиас был прав, этот уровень разительно отличался от всего, что он видел прежде. Кони замедлились, тяжело хрипя и с отвращением вдыхая мохнатыми ноздрями непривычный грязный воздух. От этого спуска до доков было совсем недалеко. Нуари велел остановить экипаж рядом с постом охраны первого дока. Сначала необходимо было выяснить, куда именно пришвартовался корабль. Едва выйдя из экипажа, Нуари закашлялся, закрыв рукой нос и рот. Как и говорил Элиас, дышать на Дне было совершенно невозможно.

– Только что прибыл корабль с Неба, – кое-как отдышавшись, обратился к охраннику Нуари. Тот терпеливо ждал, пока небородный придёт в себя. Ему уже приходилось раньше разговаривать с людьми с верхних уровней. Те из них, кто прежде не бывал на Дне, вот так же не могли отдышаться по несколько минут. Более опытные либо использовали шарфы, либо подзывали его к экипажу и говорили через слегка приспущенное стекло. И это при том, что воздух у доков заметно чище, чем в некоторых других районах Дна. Там бы Благороднорождённые, наверное, вообще не смогли бы дышать. – В какой док?

– Во второй, шена. Вон туда вам, – махнул охранник в сторону второго дока. Сегодня с Неба прибыл только один корабль, ещё пять – из Среднего города.

– Небо сгорит в огне! Вы дождётесь гнева Дна! Дно придёт к вам! И всё спалит! – Нуари повернулся на звук голоса. Мужчина, одетый в рваньё, сидел на земле рядом с горой строительного мусора. Он раскачивался из стороны в сторону и продолжал говорить своим дребезжащим голосом. – Поднимется волна, чёрная волна. Она всё сметёт! Всё спалит!

– Спалит? – недобро улыбнулся Нуари. Дар ответил слишком быстро, он едва успел его сдержать и направить. Огонь подчинялся ему с самого детства, Нуари даже не надо было учиться его зажигать – только сдерживать.

Бродяга заверещал от ужаса, когда вокруг него вспыхнуло кольцо огня, а на ладони у Благороднорождённого расцвёл алый огненный цветок. Охранник дока подобрался, с опаской глядя на небородного и с брезгливой жалостью – на нищего безумца.

– Этот человек не в своём уме. Не стоит обращать внимания на его бредни, – спокойный твёрдый голос, прозвучавший рядом с Нуари, заставил того с сожалением погасить пламя. Бродяга, всхлипывая и причитая, заполз куда-то за гору мусора и спрятался. – Он безобиден, только и умеет, что языком трепать.

Нуари обернулся. Рядом с ним стоял высокий худощавый мужчина с густыми, седеющими волосами. Одет он был весьма прилично для Дна и выглядел уверенным в себе, даже несколько снисходительным. Охранник дока совсем стушевался, признавая за мужчиной право делать всё, что тому взбредёт в голову. Нуари недовольно поморщился и вернулся в экипаж. Этот человек использовал образные обороты, столь характерные для речи Дна и не применяемые нигде более, но при этом держался с достоинством жителя более высокого уровня.

Второй док был забит людьми – рабочими, торговцами и каким-то сбродом, определить род занятий которого Нуари не смог. Дно разительно отличалось от Неба, и здесь это было хорошо заметно. Спокойная упорядоченность и чистота самого высокого уровня совсем не походила на суету и толкотню, царившую здесь. Зато воздух внутри дока, отфильтрованный и высушенный встроенными в стены механизмами, был чище, чем снаружи.

Огромная туша только что прибывшего корабля глянцево блестела, покрытая специальным раствором, нейтрализующим воздействие Внешнего моря. Сейчас никто – ни грузчики-докеры, ни торговцы, ни даже водители – не могли к нему приблизиться. Только когда этот раствор будет смыт, к поверхности корабля можно будет прикасаться. А до тех пор все терпеливо ждали, когда рабочие дотащат толстые шланги и включат воду. Нуари протолкался вперёд, ближе к кораблю. Его детективы прикрывали его по бокам и сзади, а Карла встала чуть в стороне, цепко вглядываясь в толпившихся вокруг людей.

– Вы – водитель этого корабля? – сухо спросил Нуари у стоявшего рядом с ним человека. Тот повернулся, всем своим видом давая понять – да, это он, и он готов выслушать маленького Благородного.

Водителей кораблей сложно было спутать с кем-либо ещё. Кто знает, что на них так влияло – постоянная работа с совершенными порождениями Механизмов, либо же Внешнее море, от которого они были якобы надёжно защищены. Водитель был высок, худощав и сутул. Его тело полностью скрывал висевший мешком плотный комбинезон, бывший в каком-то смысле частью корабля. Тяжёлый ботинки, глубокий капюшон и кислородная маска, практически полностью закрывавшая лицо. Большие круглые очки с толстенными стёклами сдвинуты на лоб. Когда водитель посмотрел на Нуари, тому пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не отвести взгляд. Ярко-синие, совершенно неестественные глаза, казалось, даже слегка светились в тени от капюшона. Кожа на ассиметричном и неправильном лице водителя была покрыта мелкими шрамами. Долгопалые руки он держал сложенными на впалом животе.

– Мне необходимо будет осмотреть грузовой отсек первым, прежде всех остальных, – слова Нуари давались с трудом. Ещё ни перед кем он так не робел, как перед этим высоким, услужливо склонившимся мужчиной. – Есть основания полагать, что там скрывается разыскиваемый преступник.

– Если он видел море, море забрало его, – тихо произнёс водитель, переступив с ноги на ногу. Из-под капюшона свесились пряди сивых длинных волос. – Если он закрыл глаза, он слышал море. Если он закрыл уши, он чувствовал море. Если он закрыл кожу, он прошёл путём моря. Море приходит ко всем. Оно вырывает сердца тем, кто боится его. Оно выжигает разум тем, кто не понимает его. Оно забирает тех, кто принимает его.

– Я должен убедиться, – упрямо возразил Нуари. Как старший инспектор он имел право потребовать содействия от кого угодно, даже если расследование на данный момент вёл кто-то другой.

– Ты убедишься. Я открою аппарель, как только высохнет корабль, – водитель кивнул, качнувшись вперёд всем телом.

Ждать пришлось ещё минут пятнадцать. Нуари злило собственное бессилие. Чтобы не накручивать себя ещё больше, он начал прокручивать в голове слова, которые будет говорить Элиасу, наверное, сочувственные. А потом то, что он скажет шене Клайдерн, чтобы оправдать своё вмешательство. Нуари старался не строить догадки относительно этого убийства. Ему не хватало фактов и улик, за которые можно было бы зацепиться. Шене Торхейс попадались одни не связанные друг с другом пустышки. Шена Клайдерн такого, разумеется, не потерпит. От своего лучшего инспектора он был вправе ожидать чего-то более стоящего.

Наконец, водитель шевельнулся, как-то нелепо и дёргано сдвинулся с места, подошёл к кабине. Корабль уже достаточно высох для того, чтобы его можно было открыть для обычных людей. Водитель залез в кабину, провозился там пару минут, а потом махнул через открытую дверь. Аппарель медленно начала опускаться. Нуари нетерпеливо обошёл корабль и подошёл ко входу в грузовой отсек.

Он запрыгнул на аппарель ещё до того, как она полностью опустилась, и огляделся. Внутри всё пространство занимали плотно закреплённые тюки, мешки, коробки и сложенные штабелями бетонные балки для шестого дока. Нуари вошёл в отсек и брезгливо принюхался. Запах внутри был непривычный, чуть сладковатый и совершенно ни с чем не сравнимый. А ещё в грузовом отсеке корабля стояла мёртвая, давящая тишина.

– Обыскать здесь всё. Найдите его, – отдал команду Нуари. Когда он поднялся в грузовой отсек, он уже знал, что ничего не найдёт, кроме, разве что, нескольких кусков человеческой плоти. Как и говорил водитель, маячащий у входа за их спинами, море забрало Крайса. Если бы чёрный инспектор был жив, его уже было бы слышно. Безумцы всегда кричат или хотя бы плачут.

Но ни тела Крайса, ни каких-либо его фрагментов найти не удалось. Нуари бессильно злился, больше на себя, на предательское чувство вины, появившееся безо всякой на то причины. Он ничего и никому не обещал! И не его вина, что всё так обернулось! Нуари решил вернуться на Небо и обыскать ещё раз доки на случай, если у Крайса хватило мозгов всё-таки не лезть в столь очевидную ловушку.

– Нуари, посмотри, – окликнула его Карла. Она стояла у огромного тюка рядом с самой аппарелью. Её лицо, обычно бесстрастное, сейчас казалось застывшим. – Я кое-что обнаружила.

Нуари подошёл к своей помощнице и поднял то, что лежало у её ног. Два серебряных жетона: один полицейский, второй именной. Цепочки на них были целы и застёгнуты. Но на жетонах не было ни капли крови, ни обрывка ткани, ничего. Нуари перевернул именной и прочитал то, что было там выбито: серийный номер, имя, родовое имя, название Дара. Рюни Крайс, Разрезание.

– Он не испугался, он пошёл с морем, – водитель подошёл бесшумно и навис над Нуари, из-за его плеча рассматривая жетоны. – Оно забрало его, оставив всё лишнее.

– Вы ошибаетесь, – тихо и отчётливо ответил Торхейс. Как сказал бы Элиас, это было несправедливо. Нуари не просто чувствовал – он знал, что Крайс не совершал этого преступления! – Он был одарённым и был полицейским. Эти жетоны для него не были лишними.

Водитель корабля ничего не ответил, но его не убедили слова Нуари. Он был уверен, что море никогда не ошибается. Карла собрала остальных бойцов и привычно заняла место за плечом своего командира. Нуари вышел из грузового отсека корабля. Снаружи было тихо. Все, кто был в доке, стояли кольцом вокруг аппарели и ждали, не разговаривая и почти не шевелясь. Их взгляды были направлены на красного инспектора и его детективов. В них не было враждебности, но Нуари знал, как быстро и как резко может измениться настроение толпы. Прямо перед аппарелью стоял человек. Высокий, худощавый, бледный, как и все жители Дна, он разительно отличался от них. Мужчина был одет в дорогой, со вкусом подобранный костюм и плащ, у него была прямая осанка и внимательный, настороженный и одновременно вызывающий взгляд. Нуари чувствовал в этом взгляде силу, которую непросто встретить даже на Небе. За плечом у мужчины стоял тот седоволосый человек, с которым он столкнулся у первого дока.

– Кою, если не ошибаюсь? – Нуари спустился по аппарели, каблуки его сапог хрустко ударились о бетонный пол дока. Он никогда прежде не встречал этого человека, но много слышал о нём.

– Главный инспектор Неба по особым поручениям шена Нуари Чийал Торхейс, – поприветствовал его Кою. Ему тоже прежде не доводилось видеть инспектора Торхейс, но он знал его по докладам и описаниям своих информаторов.

– Вы здесь из-за инспектора Крайса, я полагаю, – Нуари знал это абсолютно точно. Кою пришёл сюда лишь немногим позже него, каким-то образом узнав о случившемся на Небе. И если могущественный Глава Гильдии бросил все дела ради одного человека, это говорило о его отношении к чёрному инспектору красноречивей любых слов. Нуари протянул Кою ладонь, на которой лежали жетоны. – К сожалению, я не могу отдать их вам. Там больше ничего нет. Ни пятна крови, ни обрывка одежды. Я сожалею.

– Вот как. – Нуари невольно восхитился выдержке Кою. По словам Элиаса, тот был близким другом Крайса, но сейчас на его лице не дрогнул ни один мускул. Оно словно превратилось в фарфоровую маску. – Я понимаю.

Кою улыбнулся одними губами, глядя в глаза Нуари. Тот едва смог удержать рванувшийся изнутри Дар. Это была реакция защиты при явной угрозе. В улыбке Кою не было ни капли веселья, только жажда разрушения и мести на самой грани безумия. В расширенных, как у всякого жителя Дна, зрачках пылала тьма.

– Инспектора Крайса обвиняют в убийстве Благороднорождённого. Оно было совершено сегодня утром на людной улице. Свидетели обнаружили инспектора рядом с телом, – Нуари сжал руку в кулак и убрал жетоны в карман. Кою проводил их взглядом, но возражать не стал. – Насколько мне известно, инспектору пришлось бежать от полиции Неба, чтобы иметь возможность оправдаться.

– Если бы Крайс действительно был убийцей, вы бы даже не поняли, от чего умерла жертва, – спокойно ответил Кою. Нуари и сам думал так же, кроме того, Глава Гильдии казался абсолютно уверенным в своей правоте. – Эти обвинения ложны.

– Я тоже предполагал подобное, потому и решил вмешаться и остановить погоню. К стыду своему признаю, что не успел, – Нуари не отводил взгляд от гипнотических глаз Кою. Глядя в них, невозможно было лгать или скрывать что-то. Это была мучительная пытка, которую Нуари должен был выдержать. – Инспектор не знал жертву лично. У него не было причин убивать его.

– У него были причины ненавидеть Небо и небородных, как и у меня, – мягко ответил Кою. Его улыбка стала шире, словно напитавшись ядом его собственных слов. Ненависть, горевшая прежде в его сердце, не шла ни в какое сравнение с той, что зажглась в нём сегодня. – Но он не виновен. И я найду тех, кто подставил его.

– Я возьму это дело и найду виновных, буду благодарен за любую помощь. Однако прошу вас не вмешиваться в ход расследования, – Нуари не собирался терпеть какую-то крысу со Дна на своём пути. Какой бы влиятельной она ни была. И какой бы страшной.

– Оглянитесь, инспектор. Это Дно. Здесь у вас нет власти, – вкрадчиво сказал Кою, продолжая улыбаться. Здесь он был единственной силой и единственным законом. А всех, кто считал иначе, рано или поздно находил Фарид со своими бойцами.

– А это означает, что на Небе власти нет у вас, – скрипнул зубами Нуари, вытаскивая за цепочку из-за ворота свой собственный золотой жетон. – Так что предлагаю союз. Наше сотрудничество в этом деле будет гораздо более плодотворным, чем противостояние.

– Согласен, – улыбка Кою стала довольной.

Нуари нахмурился, но предпочёл не отвечать. Только сейчас он осознал, что всё это время сжимал кулаки до боли в пальцах и следов от ногтей на ладонях. И как сильно он был напряжён. Внутри всё дрожало, а Дар бился в рёбра, умоляя выпустить его наружу. Нуари замер у самой аппарели в коконе из полной тишины. Люди, что стояли вокруг него, не шевелились и, казалось, даже не дышали, впитывая каждое слово, произнесённое Кою и сказанное им самим. От этого разговора зависело многое, как минимум – сможет ли он впредь появляться на Дне. Это должно было быть просьбой гражданского о предоставлении информации и помощи следствию, но больше походило на договор о ненападении.

Нуари гордо вскинул подбородок и прошёл мимо Кою к своему экипажу. Глава Гильдии не обернулся, так и остался стоять, задумчиво глядя в разверстое нутро корабля. Нуари было паршиво, так паршиво, что хотелось устроить огненный шторм в этом проклятом доке. Спалить дотла этот проклятый корабль, в котором не осталось ничего, кроме двух серебряных жетонов.

Кою медленно повернулся и почти с ненавистью посмотрел вслед удаляющемуся экипажу. Он не имел ничего против красного инспектора, его вполне устраивало, что на Небе расследованием будет заниматься именно шена Торхейс. Но Кою был не просто зол и даже не просто в бешенстве. В нём зрела холодная, безжалостная ярость, та самая волна, о которой постоянно вещал безумец, ошивающийся у доков.

– Что дальше, босс? – поинтересовался Фарид и коротко махнул своим бойцам, чтобы те разогнали толпу. Представление закончилось.

– А дальше мы выясним, кто это сделал, – ласково ответил Кою.

Фарид поклонился, готовый выполнить любой приказ. Этот ласковый тон означал, что жертвам Кою никуда не скрыться, и умирать они будут в муках.

– Сначала они попытались подставить Дно, – тихо продолжил Кою, ни к кому конкретно не обращаясь. Фарид обеспокоенно огляделся. Эти слова были не для посторонних ушей. – А сейчас они отобрали у меня то, что принадлежит мне. Такое не прощают.

– Да, босс, – согласно кивнул Фарид. Ему было всё равно, месть это будет или трезвый расчёт. Если Кою хочет получить трупы тех, кто подставил Крайса, он их получит, и не важно, какими методами.

А Кою продолжал стоять спиной к открытой аппарели корабля. Он не мог и не хотел верить в смерть Рюни Крайса, но собирался страшно отомстить. Небо не смогло убить их детьми. Небо обвинило их во всех своих грехах. Небо посягнуло на то, что он считал по праву своим. На жизнь человека, который был ему важнее всего на свете, единственного, кому он верил. И Небо жестоко поплатится за это.

Чёрные кони недобро косили вишнёвыми глазами, всхрапывали и нетерпеливо перебирали копытами. Нуари не стал их разочаровывать и сразу же забрался в экипаж. Вслед за ним села Карла и детективы. На Дне оставаться было незачем, да и не хотелось. Экипаж сразу стронулся с места, но до самого подъёмника никто не проронил ни слова.

– Значит, он действительно мёртв, – первой решилась озвучить неприятную новость Карла. Теперь им предстояло действовать исходя из этого факта.

– Нет, я квалифицирую это как убийство, – упрямо нахмурился Нуари. Он долго думал, анализировал и всё больше приходил к выводу, что Крайса убили. Вернее, поставили в условия, когда он вынужден был либо сдаться и быть казнённым на месте, либо попытаться сбежать через море.

– Они выбрали удачное время. – Детектив Тайэн Милдайя слишком уж тщательно изучал однообразную мутную кишку тоннеля, по которому сейчас поднимался экипаж. – Дождались следующего крупного заседания Совета.

– Поясни, – потребовала Карла. Нуари удивлённо посмотрел на своего подчинённого. Тот выглядел непривычно серьёзным и взволнованным. Обычно Тайэн был более беспечен и редко хмурился.

– Шена Нуари, как и все инспектора по особым поручениям и высшие чины полиции Неба, обязан присутствовать на всех особых заседаниях Совета. Следовательно, он вынужден постоянно находиться на своём посту. Вся облава проходила в стороне от здания Совета, так, что даже звуков погони нельзя было услышать, – ответил Тайэн. – Если бы не ваши родственники, вы бы даже не узнали о том, что произошло. Иначе вы бы обязательно вмешались, ведь вы имели на это полное право как инспектор по особым поручениям.

– Верно. Я бы вмешался, – Нуари судорожно выдохнул, отпуская внутреннее напряжение. В груди всё ещё пульсировал нервный комок после встречи с Кою. – Им пришлось ждать полгода.

– Полгода? – непонимающе посмотрел на начальника детектив Элафир.

– Полгода назад инспектор Крайс вёл частное расследование по заказу шены Элиаса Аштарет. Это единственная его связь с Небом, – сказал Нуари, хотя в голове всё ещё звучали слова Кою: «У него были причины ненавидеть Небо и небородных, как и у меня». – Допустим, его гибель не была случайной. Кому-то было просто необходимо убить его тем или иным способом. Нам надо выяснить причину, по которой этот кто-то покусился на жизнь инспектора полиции.

– Что бы заставить его молчать, – предположил Тайэн, вопросительно посмотрев на Нуари. – То расследование, насколько я помню, затронуло кого-то из Совета. И инспектор Крайс единственный не с Неба, кто знал подробности.

– Не единственный, – нехотя ответил Нуари. Ему не хотелось разглашать детали того дела, но сейчас были нужны любые идеи, любая помощь. – Кроме него, насколько мне известно, многое знал Кою, Глава Гильдии Дна. Так же участвовали и знали подробности расследования мы с Карлой и Элиас Аштарет. Возможно, ты прав, Тайэн, и инспектор Крайс должен был замолчать навсегда ради спокойствия тех, кто истинно стоял за теми событиями.

– Не делай поспешных выводов, – предостерегла своего начальника Карла. Всё сходилось идеально, но уж больно походило на паранойю. Карла постаралась внести логику и спокойный анализ в обсуждение, хотя внутренне была согласна. Крайса заставили молчать самым радикальным способом.

– Это лишено смысла. Инспектор Крайс был не единственным участником того расследования, – растерянно сказал Элафир. Он не отличался особыми аналитическими способностями и ценился в отряде за другие качества, но порой его наивные вопросы наталкивали на дельные мысли, и потому Нуари брал его с собой в тех случаях, когда был нужен мозговой штурм.

– Вполне возможно, что он был лишь первым. И я, и Элиас можем оказаться следующими, – Нуари неприятно было это признавать, но и у него, и у его друга шансов выжить было гораздо больше. Благороднорождённых можно заставить молчать другими способами, гораздо более гуманными и позволяющими не проливать драгоценную кровь. И Нуари, и Элиас были опутаны тенетами Неба, о которых прежде и не подозревали. У них не было возможности остановить заговорщиков – привычки и правила приличия не позволили бы вмешаться в чью-либо частную жизнь без веских доказательств, которых у красного инспектора не было. – Но пока будем исходить из того, что Крайс был их основной целью.

– Если мы сами не спровоцируем их, – добавила Карла. Если Нуари перейдёт незримую границу, которую для него опередили преступники, он и его люди и сами могут оказаться вне закона. – Надо вести расследование либо аккуратно, либо быстро.

– Кем бы они ни были, им требуется много времени на подготовку, – заметил Тайэн. – На организацию убийства всего одного человека они потратили целых полгода.

– Верно. Мы не можем позволить себе действовать медленно и осторожно. Мне придётся потребовать это расследование у шены Клайдерн, – упрямо поджал губы Нуари. Вероятно, за прошедшие полгода преступники закончили то, что планировали, и что едва не сорвалось из-за инспектора Крайса. Именно поэтому он и был обвинён в убийстве, несмотря на то, что всё это время молчал и вёл себя тихо. Если бы Крайс был реальной угрозой, если бы осознавал, что знает что-то опасное, они расправились бы с ним раньше. – Разумеется, я не обвиняю его, но приказ о начале облавы пришёл из центрального управления полиции. Шена Клайдерн должен хотя бы знать об этом.

– Эвай , – тихо сказала Карла.

– А может ли такое быть, что инспектор Крайс действительно убил того Благороднорождённого и понёс кару заслуженно? – робко спросил детектив-лекарь Леван. Он редко первым заговаривал и проявлял характер, только когда лечил своих товарищей.

– Может быть. И если это так… вот ведь ржавые Механизмы, от него даже тела не осталось! – выругался Нуари, а потом мстительно добавил: – Закопчу его жетоны дочерна!

Экипаж качнулся и остановился около дверей управления полиции восточного округа третьего подуровня. Здесь уже много лет работал инспектор Крайс, и здесь Нуари собирался продолжить своё расследование. Для начала стоило узнать подозреваемого получше. Когда последний из детективов оказался на тротуаре, экипаж тронулся с места и покатился в сторону пропускного пункта. Нуари подошёл к дверям управления полиции, постоял несколько секунд, размышляя, а потом вошёл внутрь. Карла и детективы последовали за ним.

В управлении царила атмосфера подавленности и страха, работники сидели за своими столами, не поднимая глаз от документов и отчётов. Когда Нуари вошёл, инспектора и секретари посмотрели на него скорее затравленно, нежели удивлённо. Они без труда поняли, что перед ними Благороднорождённые. Крупных серёг, представлявшим собой изящный узор из тонкого серебряного шнура с вплетёнными туда разноцветными камешками и определявшими статус и род коренного жителя Неба не было только у Карлы. Она родилась на Земле, но ещё ребёнком получила право на наследственный титул Благородной за заслуги отца. Ей полагались лишь небольшие серьги-гвоздики, обозначавшие, что на Небе она не случайный гость.

Один из секретарей, сидевший рядом с дверью в кабинет главного инспектора, привстал и пару раз стукнул в неё. В полной тишине этот стук прозвучал слишком громко. Нуари повернулся к двери кабинета. Карла и детективы осматривались по сторонам, поражаясь скученности работавших здесь людей. Большое помещение, заставленное столами и шкафами, просматривалось полностью. В дальнем углу стоял удобный диван, обычно занятный секретарями, никаких других удобств не было. Свой кабинет был только у главного инспектора – отгороженный угол с тонкой дверью.

– Что угодно многоуважаемым Благороднорождённым? – главный инспектор Бруно, выскочивший из своего кабинета по первому стуку, и без того был бледен, а теперь и вовсе пошёл алыми пятнами. В руках он держал подрагивающий лист бумаги официального вида.

– Благороднорождённым угодно провести расследование, – Нуари подошёл к обильно потеющему и едва не падающему в обморок главному инспектору и аккуратно взял у него из рук листок. – Официальное уведомление. Инспектор полиции сего управления обвиняется в убийстве Благороднорождённого и приговаривается к смертной казни. Скоро вы получите ещё одно. Уведомление о том, что он мёртв.

Эта новость вызвала неоднозначную реакцию у работников управления. Кто-то усмехнулся, кто-то шумно выдохнул, кто-то просто поёрзал на стуле, одна девушка-секретарь сдавлено всхлипнула. Нуари повернулся и нашёл её глазами, она стояла у стола одного из младших инспекторов, прижимая ладонь ко рту. В глазах девушки сквозила неприкрытая боль. Не отрывая от неё взгляд, Нуари обратился к главному инспектору.

– Который из столов принадлежал инспектору Крайсу? – Нуари, возможно, смог бы отыскать его сам, опираясь на описание Элиаса, но главного инспектора надо было хоть чем-то занять. Он и так едва не падал в обморок от осознания, что тень преступления его сотрудника пала и на него.

Главный инспектор Бруно так и не смог выдавить из себя ни одного членораздельного звука и потому лишь молча указал на самый заваленный стол в дальнем углу. Нуари подошёл и поворошил лежащие на нём бумаги. Какие-то отчёты с другими именами, сводки, архивные карточки – ничего, что могло бы дать зацепку. Это была просто гора совершенно никому не нужной бумаги, которую надо просто отнести в бумагоприёмник и отправить на переработку. Нуари раздражённо покачал головой. Он знал Крайса как неплохого полицейского, в меру рассудительного и в меру бесстрашного. Заставлять его просиживать днями, если не годами, разбираясь с этим хламом, было бессмысленно и жестоко.

– Он даже не успел допить чай, – тихо, но отчётливо всхлипнула девушка-секретарь.

– Чай. – Нуари задумчиво уставился на кружку, стоящую сбоку стола на расчищенном пятачке. На дне действительно оставалось ещё пара глотков давно остывшего чая. – Чай, верно?

Под кружкой обнаружился оторванный от чьего-то отчёта клочок бумаги. Нуари аккуратно достал его и развернул. Почерк у Крайса был чёткий, убористый, мелкий, он явно писал быстро, но достаточно разборчиво: «Мне не знакомо это имя. Узнай, как он связан с Эшбетт. Связь должна быть. Куча навоза». Нуари положил записку в карман к серебряным жетонам. Выходит, Крайс подозревал, что отправляется в ловушку ещё тогда, когда только получил заказ на расследование, и оставил зацепку, вот только кому? Тому, кто будет расследовать это дело. Тому, кто будет искать улики и допрашивать свидетелей и тех, кто хорошо его знал. Инспектор Крайс рассчитывал на Нуари, как на единственного, кто попытается разобраться в этом хотя бы ради Элиаса. Никого другого на Небе чёрный инспектор просто не знал.

Нуари повернулся к всхлипывающей девушке. Рядом с ней стоял молодой мужчина, младший инспектор, и придерживал её за плечи, пытаясь утешить. Он смотрел на Благороднорождённого с вызовом, но молчал. Значит, эти двое не просто коллеги, они готовы защищать честное имя Крайса. Нуари взял со стола конверт, в котором было доставлено письмо с заказом на частное расследование, и передал его Элафиру.

– Мне нужно помещение, где я мог бы побеседовать с некоторыми из ваших сотрудников, – Нуари по-прежнему не смотрел на главного инспектора. Тот не заслуживал его внимания. – Ваш кабинет подойдёт. Я желаю беседовать с этими двумя.

Главный инспектор неловко посторонился, пропуская Благороднорождённого. Превенс и Демьен испуганно переглянулись, но не осмелились ослушаться прямого приказа. Полицейские Неба имели множество привилегий, и никто не смел им перечить. В кабинете было тесно, но Нуари уверенно занял место главного инспектора, кивнув своим жертвам на пару стульев, стоявших тут для редких посетителей. Вызванные для получения выговора инспектора обычно выслушивали гневные тирады начальства стоя.

– Приступим. По какой причине инспектор Крайс не допил свой чай? – Вопрос мог показаться бессмысленным, но Нуари твёрдо был уверен – он один из ключевых. Согласно рассказам Элиаса, инспектор Крайс никогда не оставлял недоеденной еду, забирал с собой то, что можно было унести. Так по какой причине он не смог допить свой чай?

– У него не было времени. Едва он получил то злополучное письмо, сразу же переоделся в гражданскую одежду и отправился на Небо, – Превенс разглядывала свои сложенные на коленях руки. Она осмелилась высказаться при Благороднорождённом без спроса, да ещё и при всех. Как минимум её ждал выговор. – Кажется, там было требование явиться к конкретному времени. Без опозданий. Письмо должно было быть у него с собой.

– К сожалению, оно не доступно, – искренне ответил Нуари. В письме могли быть ответы на многие вопросы, но оно сгинуло в море вместе с Крайсом. – Почему инспектор Крайс переоделся в гражданское? Он мог подняться и в форме, это не нарушило бы никаких правил или законов, кроме того, он был при исполнении.

– Но ему не нравилась форменная куртка, – девушка снова всхлипнула. Ей тяжело было говорить о Крайсе в прошедшем времени, ведь только утром она в очередной раз призналась ему в чувствах. Конечно, инспектор опять не ответил, но от мысли, что она больше никогда его не увидит, Превенс становилось тошно. – Он в ней мёрз.

– Уважаемый шена инспектор! – разволновавшись, Демьен даже не заметил, что допустил грубую ошибку – обращение присоединялось только к личному имени, которого он просто не знал. – Это не мог быть он! Инспектор Крайс никогда бы…

– Вы были его другом? – с любопытством посмотрел на Демьена Нуари.

– Нет. Но я всегда восхищался им. Его умом, хладнокровием, логикой, – покаянно опустил голову Демьен. Когда они встретились в первый раз, он подумал, что Крайс воплощает собой эталон полицейского инспектора и всегда старался походить на него. А ведь тогда Демьен был всего лишь стажёром, на первой же практике столкнувшимся с убийством. Все тогда решили, что женщина утонула сама по неосторожности, и только Крайс сразу понял, что это преступление, а не несчастный случай. И, более того, смог это доказать. – Инспектор Крайс часто бывал груб и резок, ни перед кем не заискивал. Он происходил с самого нижнего уровня города, и из-за этого многие считали, что он не имел права на то, чтобы служить в полиции и владеть Даром. Но он был лучшим следователем в этом управлении!

– Ясно. – То, что говорил этот юноша, вполне совпадало со словами Элиаса. И в том, что касалось характера, и в том, что касалось деловых качеств.

– Инспектор Крайс не стал бы убивать. Он даже табельным пистолетом ни разу не пользовался, – прошептала Превенс. Она поняла, что не сможет смириться с его смертью, и всё равно будет ждать. Девушка осознавала, что это было ошибкой, но не могла отказаться себе в утешении.

– По какой причине? – уточнил Нуари. Ни один из этих двоих не мог знать, что рассказал ему Элиас. И ни один не сказал ничего такого, что противоречило бы его словам.

– Слишком много придётся писать. Каждый выстрел, каждое боевое использование Дара – это множество докладных, отчётов и объяснительных, – Превенс с трудом улыбнулась. Крайс часто ворчал, что не может ни пригрозить преступнику, ни даже защитить себя без страха быть погребённым под бумагами. Сначала Превенс эта фраза пугала, потом она поняла, что он просто преувеличивает. Она не сразу привыкла к особенностям его речи.

– Жертва была убита ножом, – Нуари успел получить от своих детективов кое-какую базовую информацию об убийстве. К его возвращению должен был быть готов полный отчёт.

– У инспектора Крайса был нож, – Демьен нахмурился, пытаясь вспомнить. Он видел его всего один раз, как раз во время того дела с утопленницей. – Небольшой, старый, с коротким лезвием и потёртой рукоятью.

– Благодарю, – искренне ответил Нуари. У него появилось новое направление для поисков. Пора было заканчивать с допросом.

– Он же уже вёл расследование на Небе, – встрепенулась Превенс. Она искала хоть какую-то зацепку, хоть какой-то способ его оправдать. Это уже не имело значения, но ей очень хотелось, чтобы его признали невиновным. – Спросите у него. Он должен знать! У того Благороднорождённого! Если бы инспектор Крайс просто хотел убивать Благороднорождённых, он сделал бы это ещё тогда!

– Спрошу, – серьёзно ответил Нуари. Потом внимательно посмотрел на Превенс. Женщины более эмпатичны, легче распознают чужие эмоции. – Ответьте мне, какова была реакция инспектора Крайса на письмо?

– Он был крайне удивлён, раздосадован. Потом встревожен. Верно, он был встревожен, – Превенс отчаянно пыталась вспомнить всё до мельчайших деталей: что он делал, что говорил, как вёл себя. – Собран, как перед нападением.

– Благодарю. Вы двое мне очень помогли, – Нуари встал. Перевенс с Демьеном почти полностью убедили его в невиновности Крайса. А значит, эта крыса действительно оказалась всего лишь жертвой, но жертвой отнюдь не случайной.

Нуари вышел из управления, даже не взглянув на главного инспектора. Разумеется, он обо всём расспросит тех двоих, вот только они смогут сказать, что страшный Благороднорождённый расспрашивал их о Крайсе и сегодняшнем утре – не более. Они вряд ли поняли, какие выводы он сделал, и насколько ценны были для него их слова. А ведь Крайсу верят, пусть всего двое – нет, трое, если учесть Элиаса – и это уже о чём-то да говорит. Да и импульсивное убийство совсем не подходит его характеру. А жертву он знать не мог. Можно было допустить, что Крайс всё подстроил так, чтобы его сочли невинным. И совершил самоубийство, сев в корабль. Бессмыслица!

– Шена Нуари. – Тайэн шёл слева от своего командира, за правым плечом Нуари вышагивала Карла. На Небо они решили вернуться пешком. – Судя по всем показаниям, инспектор Крайс не знал жертву. Тогда по какой причине вообще был убит шена Кашан Эстави Дэфретт?

– Пока не знаю. Он должен быть как-то связан с этим делом. – Нуари и сам задавался этим вопросом. Кашан относился к совершенно другому кругу общения, он пересекался с Эшбетт только на Совете. Они не были ни врагами, ни друзьями.

– Мне подумалось, что это тоже не случайность. Вероятно, ему посоветовали договориться о частном расследовании и выбрать именно инспектора Крайса. По-моему, это очевидно. Как инспектор ничего не знал о шене Дэфретт, так и тот вряд ли мог слышать о нём. – Развил логическую цепочку Тайэн. Нуари кивнул, разрешая ему продолжить. – Следовательно, есть кто-то, кто связан с шеной Дэфретт и знает инспектора Крайса. Вряд ли лично, возможно, ему известно только имя. Но при этом, инспектора он хотел заманить в ловушку, а шену Дэфретт убить.

– Если исключить Крайса, кто-то всё равно должен был убить шену Дэфретт, – продолжила его мысль Карла. Она тоже внимательно слушала то, что говорил Тайэн, и понимала, к чему он ведёт. – Кому-то шена Дэфретт очень сильно мешал, и его решили убить, а обвинить в этом другого человека.

– То есть, если обнаружим связь между Эшбетт и Дэфретт, если выясним, кому он мешал, получим подозреваемых? – задумчиво сказал Нуари. Всё, что говорили его подчинённые, было верно и вполне укладывалось в общую картину. Конечно, все эти рассуждения ещё надо было хорошо обдумать, взвесить и сопоставить с тем, что выяснили его люди на Небе за время его отсутствия. И с тем, что сможет сказать ему Элиас.

У пропускного пункта его уже ждали детективы. Выяснить им в итоге удалось не так много, но Нуари хотя бы смог восстановить всю цепочку событий. Пара Благороднорождённых случайно заметила инспектора Крайса рядом с телом недавно убитого мужчины. Они закричали, призывая полицию. Убегать или сопротивляться Крайс не стал, но после разговора с полицейским разрезал наручники Даром и пустился в бега. За ним тут же организовали погоню. Сверху пришёл приказ перекрывать улицы и вытеснять его к докам. Там было больше свободного места и меньше гражданских. К тому же, действовать на территории доков могли полицейские сразу трёх округов. Несколько раз Крайс попадался преследователям на глаза, но всякий раз уходил. Потом его довольно долго не удавалось обнаружить. Вновь заметили бывшего инспектора уже у самых доков. Полицейским так и не удалось выяснить, где он скрывался всё это время. Нет ни свидетельств, ни даже предположений. За то время, на которое Крайс пропал из поля зрения полиции, он мог добежать до доков и вернуться. Кроме того, его изначальный маршрут пролегал в ином направлении. Припомнив карту Неба, Нуари с досадой понял, что первоначально Крайс двигался в сторону дома Элиаса, потом свернул и направился к его дому, но дойти не успел – дорогу перекрыли.

Объявившись у доков, беглый инспектор смог проникнуть на их территорию. Тщательные поиски не дали результатов – как выяснил уже сам Нуари – потому что Крайс додумался спрятаться в готовящемся к отправке корабле. Скорее всего, он сделал это по ошибке, в надежде отсидеться и переждать. Приказы и план захвата пришли из центрального управления едва ли не раньше, чем там узнали об убийстве. Вся операция казалась тщательно продуманной, полицейские действовали по чётко выверенной схеме. Словно в главном управлении заранее знали, кто и когда совершит убийство. Это – наибольшая странность во всей этой истории. По крайней мере, самая очевидная. Кто именно составил приказы и план захвата, выяснить пока не удалось. В секретариате сослались на большую важность и секретность этой информации. Копии приказов и плана детективы тоже не смогли достать. Нуари не имел права запрашивать материалы этого расследования, потому что официально им не занимался. Хотя обычно таких проблем не возникало, секретари знали, что красный инспектор всегда забирает себе все убийства, и охотно делились информацией.

Нуари оставил своих людей работать дальше. Также велел им поговорить с информаторами и выяснить, что могло хотя бы отдалённо связывать шену Эшбетт и шену Дэфретт. Ему была нужна любая, даже самая незначительная информация. В глубине души Нуари понимал, что не желает проигрывать Кою, и будет стараться изо всех сил, чтобы любой ценой опередить его.

Взяв с собой Карлу и ещё пятерых человек, Нуари направился к дому Элиаса. Как бы он ни хотел отложить этот разговор, тянуть дальше было нельзя. После утреннего переполоха Небо казалось обманчиво мирным. Редкие прохожие, чёрные закрытые или семейные экипажи со знаками родов. Яркие свет резал глаза после сумеречного Дна. Нуари шёл быстро, прокручивая в голове доклады бойцов.

Задумавшись, он едва не прошёл мимо старинного дома в глубине выглядящего запущенным сада. Не так уж часто Нуари навещал своего школьного друга, хотя тот всегда был рад его видеть.

Ворота, как и всегда, были не заперты, а управляющий – предельно вежлив. Он покинул гостей, чтобы доложить о них хозяину, лишь после того, как проводил их в гостиную и распорядился о чае.

– Карла, ты со мной. Остальные, осмотрите дом и сад. Вам придётся остаться здесь для охраны хозяина дома, – Нуари решил не рисковать. Сам он был под надёжной защитой Карлы, а Элиасу стоило поберечься. Если убийцы того же круга, что и Эшбетт, родовитость и членство в Совете их не остановят. Шену Дэфретт они убили без колебаний.

Через несколько минут в гостиной остались только двое – Нуари и Карла. Девушка молчала, давая своему начальнику время подготовиться к тяжёлому разговору.

Элиас вошёл в гостиную, как всегда, сияющий и светлый. Он улыбался своей чистой улыбкой, не померкшей несмотря на навалившийся вместе с вступлением в Совет груз ответственности. За полгода он успел заполучить себе нескольких идеологических противников и полностью разругаться с отцом. Их мнения часто не совпадали, и Элиас отстаивал своё с невиданным прежде упрямством.

– Нуари! Ты редкий гость, я очень рад тебя видеть! – распахнул свои объятья Элиас. Он искренне был счастлив видеть друга и не замечал, как тот напряжён. – Что привело тебя ко мне? Не верится, что ты просто соскучился.

– Эвай, – невесело ответил Нуари. Элиас хоть и казался наивным, но при этом был достаточно проницательным и за последние полгода стал более циничным, – у меня дурные новости. Очень дурные.

– Нуари, – Элиас нахмурился, он, наконец, заметил и то, как обеспокоенно смотрит Карла на Нуари, и какой у того взгляд – напряжённый и почему-то пристыженный. Его друг никогда не сомневался в своих поступках, но теперь казалось, что он в чём-то провинился.

– Элиас, я понимаю, что мои слова тебе будет тяжело услышать, но выслушай меня до конца. – Нуари помолчал несколько минут, давая время и себе, и Элиасу. Эту новость нельзя было даже смягчить, к ней нельзя было быть готовым. Нуари только надеялся, что восторг и привязанность за полгода поблёкли, затуманенные скорбью по сестре и работой. – Инспектор Рюни Крайс мёртв.

Элиас поражённо уставился на Нуари, не веря своим ушам. Его друг недолюбливал Крайса, но сейчас он вёл себя так, словно сам был причиной его смерти. Покаянный вид, опущенный взгляд и алые пятна гнева на щеках – всё говорило о его вине. Элиас смотрел на Нуари и не верил. Он не мог, не в силах был принять его слов.

– Крайса обвинили в убийстве Благороднорождённого. Его обнаружили рядом с только что убитым человеком, буквально в паре шагов. Полиция подоспела сразу, но он сбежал, – Нуари словно повторял слова из отчётов. Он пытался сократить рассказ до минимума, опуская детали: то ли хотел отделаться побыстрее, то ли щадил чувства друга. – За ним организовали погоню, в итоге загнали в доки. Крайсу пришлось спрятаться в одном из кораблей. Ему не повезло выбрать тот, что готовился отчалить. Это всё, что мне удалось найти.

Нуари выложил на столик перед собой жетоны. Ему даже показалось, что от них по-прежнему пахнет доками и кораблём, дезинфектором и Дном. Элиас протянул руку, но не прикоснулся к ним. Он уже видел эти жетоны, когда вместе с Крайсом искал свою сестру. Оставить их, чтобы обмануть полицию тот не мог. Если полицейский жетон ещё можно выбросить, то пропуск – бессмысленно. Без него Крайсу не подняться по уровням, не воспользоваться транспортом, даже не получить свои лекарства.

– Я спустился на Дно, потом зашёл в управление, где он работал, – Нуари и сам почувствовал, как беспомощно прозвучали его слова. Это было всего лишь глупое оправдание, никому кроме него не нужное. Как же его раздражало это бессилие! – Элиас, я узнал обо всём, когда погоня уже закончилась! Ты ведь знаешь, что меня назначили охранять Совет из-за этих заседаний! Я и сейчас должен был быть там. Если бы один из моих родственников не решил устроить приём и не пригласил меня, я не узнал бы даже о том, что произошло!

– Убийство Благороднорождённого должен расследовать инспектор по особым поручениям. Особенно в тех случаях, когда преступник – одарённый с боевым Даром, – неживым голосом ответил Элиас. Он едва понимал, что говорил ему Нуари. Погоня, убийство? Разве такое возможно? Разве такое может произойти на Небе? Разве такое могло случиться с Крайсом? – Нуари, я не верю. Не могу поверить, что Крайс способен на такое убийство. Он ведь очень умный. Крайс обязательно нашёл бы выход, придумал бы что-нибудь! Сейчас он просто выжидает, я уверен. Он просто не мог так умереть!

Элиас обхватил себя руками за плечи и замотал головой. Конечно же, он не мог так умереть! Элиас ведь обещал себе, что улучшит положение Дна ещё до того, как Крайса заберёт болезнь. Он обещал себе бороться, чтобы однажды увидеть одобрение в глазах чёрного инспектора. И теперь вот так просто: он мёртв?

– Я тоже не верю в то, что он является убийцей, – Нуари убрал жетоны обратно в карман. Сейчас надо было как-то вывести друга из этого состояния. Надо было поговорить, убедить, сделать хоть что-то! – Понимаю, ты не желаешь смиряться с его кончиной, но море безжалостно ко всем. Оно не отдаёт, лишь забирает. Нам надо найти причины и решить, что делать дальше.

– Дальше? Что мы можем сделать, если всё уже кончено? – жалостно посмотрел на него Элиас. Он едва мог сдержать слёзы. Нуари ошибся, за полгода привязанность не угасла, наоборот, именно она стала основой его решимости.

– Ничего не кончено! Для начала, я хочу найти и в пепел сжечь это недостойное порождение Ржавых Механизмов, которое утроило ловушку и заманило в неё Крайса, – Нуари сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить с места. Да за одно то, что этот мерзавец заставил плакать его друга, он уже готов был растерзать его на месте. – Элиас, подумай, разве то, что Крайса осудили без суда и приговорили к казни, даже не разобравшись, справедливо?

– Его осудили, даже не разобравшись? – встрепенулся Элиас. Нуари на то и рассчитывал. Слово Силы в роду Аштарет всегда имело особое значение. – Приговорили, даже не расспросив, ничего не выяснив? Как такое возможно на Небе? Лаган!

– Именно так. Если бы он не сбежал, сейчас, вероятно, был бы уже казнён. Как жителю Дна ему суд не полагался, – криво усмехнулся Нуари. Он знал, как его друг среагирует на эти слова. Элиас не разочаровал его.

– Кажется, я знаю, какое предложение внесу в Совет на следующем заседании, – скопировал его ухмылку Элиас. Он начал постепенно успокаиваться. – Ты сможешь расследовать это дело?

– Любой ценой! Кто бы это ни устроил, он оскорбил меня! Выставил некомпетентным шутом! – Нуари многообещающе улыбнулся. Карла незаметно положила руку ему на колено, успокаивая. Жест, у других людей допустимый лишь между любовниками, для них двоих значил совсем иное – успокойся, держи себя в руках, контролируй Дар. – Я не прощу того, кто это сделал! Он правильно выбрал время, но зря перешёл дорогу мне!

– Он не знает тебя, – мягко улыбнулся Элиас. Ещё немного – всего пара минут – и он сможет взять себя в руки. Сначала надо было выяснить, что произошло и изобличить преступника. Для скорби ещё будет время – этот жестокий урок он хорошо усвоил. – И не знает меня. Я окажу тебе любую помощь. У тебя есть идеи, кто это мог быть? И зачем? Крайса здесь почти никто не знает.

– Не знает, – подтвердил Нуари, переводя дыхание. Элиас начал рассуждать здраво, хоть этого ему удалось добиться. И даже легче, чем он ожидал. – Крайс считал, что это как-то связано с Эшбетт. Он говорил полгода назад, что тот может быть лишь частью некой группы. Теперь я склонен с ним согласиться. Больше у Крайса нет никаких связей с Небом. Дети Эшбетт на Земле, но они не стали бы мстить. К тому же, они мало знали о делах и связях своего отца. Иных врагов на Небе у него не было, как и знакомых, кроме нас с тобой.

– Неужели, это всё из-за меня? – тихо спросил Элиас. Ему всё ещё трудно было поверить… нет, он не мог верить в это! Пока своими глазами не увидит его мёртвое тело! Пока не возьмёт в руки глиняный горшок с его прахом! Так, кажется, хоронят на Дне? Как и тогда с Калией, он хотел верить до конца.

– И из-за меня не в меньшей степени. Я это допустил. Я не успел. Мне не хватило каких-то десяти-пятнадцати минут, – зло ответил Нуари. Это бесило его не меньше – он опоздал совсем немного! Ведь всё ещё можно было изменить, остановить охоту! Если бы не кузина с её вечной историей сватовства мужа. Если бы не тётушка, жаждавшая его женить на одной из своих протеже! Если бы не все эти родственники, в основном дальние и не имеющие почти никакого отношения к семье Торхейс, он успел бы! Хотя, если бы не все они, он был бы сейчас в Совете. – И я искуплю свою вину, распутав это дело. А тебе, Элиас, придётся беречь себя, пока я не закончу. Я оставлю своих людей, они будут охранять дом.

– Охранять? Зачем? – недоумевающий взгляд Элиаса был почти таким же невинным, каким был до всех тех ужасов, что обрушились на него полгода назад. Нуари досадливо поморщился.

– В поисках твоей сестры Крайс принимал самое деятельное участие. Кроме него, в то расследование были втянуты мы с тобой. Хотя я, к сожалению, в меньшей степени, – Нуари прикрыл глаза. Как маленькому ребёнку всё разъяснять приходится! Во многом Элиас по-прежнему был наивен. Но не до такой же степени! – Крайс был для преступников опасен. На Земле он был без присмотра, мог рассказать лишнее, и поэтому его устранили. Не важно, сдался бы он сам или же его убили бы при попытке к бегству. Думаю, их удовлетворил бы любой исход, в результате которого Крайс оказался бы мёртв. И нам несравненно повезёт, если его убийцы не знают о связи инспектора с Главой Гильдии Дна. И того, что Кою известны все подробности расследования полугодичной давности. Если они попытаются убить и его, резонанс пойдёт по всем Уровням.

– Понимаю, – кивнул Элиас. Значит, Кою всё знает, и он не успокоится, будет искать убийц своего друга, пока не найдёт и не покарает.

– Нам тоже известно многое из того, что преступники, если они существуют, хотели бы сохранить в тайне. Я считаю, что тебе могут попытаться навредить или даже убить, – завершил Нуари. Не важно, согласился бы Элиас на защиту или нет, он всё равно собирался оставить в этом доме своих людей. Нуари не смог бы вести расследование дальше без полной уверенности в безопасности друга. – Поэтому оставляю тебе охрану. И не спорь.

– Не буду. В этом доме живёт ещё и моя тётушка, не хочу, чтобы она пострадала. – За себя Элиас не боялся. Он был уверен, что Нуари защитит его. И не важно, сколь эфемерной была эта уверенность, он опирался на неё, как на прочнейший фундамент. – Прошу только об одном: рассказывай мне о ходе расследования. Может, я смогу натолкнуть тебя на верную мысль. Я хочу знать всё!

Это обещание Нуари дал с лёгким сердцем. Элиас знал Крайса, возможно, лучше всех в Верхнем городе. Кроме того, в последнее время у него появилось много влиятельных знакомых. Дело было не только в том, что Элиас стал членом Совета, его тётушка шенай Фария Аштарет тоже помогла племяннику обзавестись полезными связями. Сейчас на Небе она была единственной добытчицей модных кружев и потому обрела много новых знакомых, с которыми в свою очередь знакомила племянника.

Покинув дом друга и оставив ему охрану, Нуари отправился в центральный госпиталь Неба. Это было одно из самых непопулярных мест Верхнего города. Большинство Благороднорождённых предпочитали семейных докторов, в крайнем случае – имеющих частную практику. А достаточно серьёзные для госпитализации травмы и болезни случались крайне редко. И потому в госпитале время от времени проводилось начальное тестирование Дара юных Благороднорождённых и обучение основным навыкам управления им. Здесь же проходили длительное лечение те, кто пострадал при работе с Механизмами или лишился Дара из-за перенапряжения или травмы.

Здание госпиталя было выше соседних и выкрашено в белый цвет. Оно никогда не менялось, не обрастало ползучими растениями, как многие частные дома, вокруг него не было типичного для Неба сада. Это здание представляло собой бетонную коробку с белыми стенами, тёмно-синими оконными рамами и голубой дверью. У него не было даже привычной кованой ограды. Почему-то именно это вызывало самую сильную тревогу у тех, кто проходил мимо госпиталя. Нуари толкнул всегда открытую дверь и вошёл в тихий, прохладный вестибюль. За стойкой в углу дремала молодая женщина. Она открыла один глаз, подняла голову, убедилась, что срочная помощь посетителям не требуется, и снова уснула. Если потребуется, они её разбудят.

Звуки шагов отдавались торопливой, громкой дробью в стерильной тишине здания. Сюда приходили лишь по необходимости, здесь всегда было пусто. Где-то в этом здании, на первом или втором этаже располагался Механизм. К семье, что обслуживала его, принадлежали лучшие из лекарей. Приближаться к чужим Механизмам было не принято, поэтому Нуари, как и все иные посетители, всегда чувствовал себя здесь неловко, словно подсматривал за чем-то очень личным.

Морг, где хранились тела до церемонии прощания и отправки в рециклеры, располагался тоже отдельно, в стороне от больничных палат, рядом со складами и техническими помещениями. Великим Благороднорождённым незачем было задумываться о том, что даже их совершенное и всеми желанное существование конечно. И потому они старались всячески избегать любых намёков на собственную смертность.

Дверь морга была открыта настежь, из просторной комнаты веяло неприятным холодом. Нуари замер на пороге, потом решительно шагнул внутрь. Он бывал здесь уже множество раз, но всё равно эта просторная зала с холодильными установками и медицинскими столами вызывала у него дрожь. И не только из-за царившего там холода. Карла за его спиной тихо выдохнула, ей тоже здесь не нравилось, да и мёрзла она заметно сильнее Нуари, согреваемого Даром.

– Какие гости! Надо же, всего лишь обычный мертвец, а ты уже здесь! – У стола в центре комнаты стояла женщина в закрытом белом платье. У неё были коротко подстриженные волосы, а статусные серьги она по обыкновению сняла и оставила на рабочем столике в углу. – Мне привезли его утром. Пока никто из родственников не соизволил освободить меня от него. Обычно полицейские сообщают семье. Можно сказать, ты очень вовремя.

Шенай Виата Шаприл Эстемай работала здесь уже давно, больше времени проводя в морге, чем в хирургическом отделении, к которому была приписана. Она была Благороднорождённой из уважаемой и влиятельной семьи, но нисколько не заботилась о том, какое впечатление производит.

– У меня к тебе просьба, Виата, – начал Нуари. Эту женщину он хорошо знал, а на столь неформальном общении она настояла сама. В конце концов, ему уже не раз приходилось просить её об услуге, да и Виата несколько раз обращалась к нему за помощью. – Мне очень нужно знать, как умер шена Кашан Эстави Дэфретт.

– Ты об этом свеженьком? – усмехнулась Виата, подходя к столу и откидывая простыню с трупа. Благодаря мастерству одарённых, он сохранился нетленным и не тронутым никакими изменениями. – Шесть ножевых ранений в область живота и груди. Задеты левое лёгкое и сердце. Смерть наступила быстро, он не страдал.

– Каким ножом были нанесены удары? – Нуари тоже подошёл и посмотрел на лежащего перед ним человека. Ещё сегодня утром тот был членом Совета, уважаемым и влиятельным, а ещё – живым. Сейчас же шена Дэфретт представлял собой просто объект для исследования патологоанатомом.

– Лезвие у ножа было достаточно широкое и длинное, чтобы убить наверняка хотя бы с третьего удара, – пожала плечами Виата. Она не ждала Нуари сегодня, эта смерть была слишком простой и понятной, чтобы заставить его прийти. В этом деле даже не требовалась её консультация, всё и так было очевидно – время и причина смерти, орудие убийства.

– Ясно, – Нуари нахмурился и внимательно осмотрел очищенные от крови раны. Демьен Шеппен говорил, что нож у Крайса был короткий и сточенный, но острый. Скорее всего, специфической формы, но ни Виата, ни он сам ни разу не видели ножей Дна. Кою смог бы определить, принадлежало ли орудие убийства Крайсу, но не тащить же тело к нему? – Такие раны можно оставить Даром Разрезания?

– Нет, определённо. Реализуемо, конечно, но бессмысленно. Этим Даром можно убить гораздо эффективнее, быстрее и незаметнее. Если, конечно, не стоит задача сымитировать удар ножом. Но, опять же, какой в этом смысл? – Виата задумчиво потёрла подбородок. Она и сама обладала именно Разрезанием, так что знала наверняка. – Если настаиваешь, могу изучить подробнее сами разрезы. Всегда можно понять, ножом они сделаны или Даром. Разрезание – очень тонкий и острый инструмент.

– Проверь, прошу тебя, – Нуари продолжал смотреть на тело, словно пытался на бледной коже прочитать ответ на свой вопрос. – Мне нужно знать, когда он умер, как можно точнее. И примерную форму лезвия ножа, которым его убили.

– Сделаю, Нуари. Непременно. Чем-то он задел тебя. – Виата всегда могла понять, что Нуари что-то беспокоит, и всегда прилагала больше усилий, когда чувствовала его заинтересованность.

– В его убийстве обвинён человек, знакомый мне, хоть и не близко. Я уверен, что он этого не делал, но мне нужны доказательства. – Нуари обречённо подумал, что всё это похоже на давление, игру с фактами. Теперь Виата будет искать приметы именно того, что Крайс невиновен, хотя должна быть непредвзята. Но именно это ему и было нужно: доказать невиновность и под этим предлогом продолжить расследование. – Он обладает Даром Разрезания, работает полицейским. По словам его коллег, из оружия помимо пистолета есть старый сточенный нож с коротким лезвием.

– Объективно, тут доказывать нечего. Если только он не обзавёлся новым оружием, – покачала головой Виата. Она видела колебания Нуари, тот явно не желал верить в виновность того человека, ведь это означало бы, что он ошибся в нём с самого начала. Но и судить предвзято тоже был не намерен. – Я сделаю для тебя полный осмотр и отчёт. Если придут родственники, я найду, что им сказать.

– Благодарю, – искренне ответил Нуари.

Теперь почти все приготовления были сделаны. Информация будет стекаться к нему с разных источников, дополняя друг друга. Осталось получить разрешение на её использование. На улице уже начали зажигаться первые фонари, когда Нуари подошёл к центральному управлению полиции Неба. Окна на втором этаже в кабинете его начальника всё ещё горели. Секретарь уже должен был уйти, лучшего времени для такого разговора не найти.

Шена Милен Пайдарес Клайдерн сидел за столом и занимался бумагами. Он поднял голову, когда Нуари вошёл, и на его всегда идеальном и невозмутимом лице сначала появилось удивление, а потом досада. Некоторое время шена Милен молча разглядывал своего подчинённого, но, не дождавшись от того никаких слов, заговорил сам.

– Позвольте узнать, юноша, по какой причине вы не явились на заседание Совета после того, как ваши уважаемые родственники позволили вам уйти с семейной встречи? – мягко и вкрадчиво поинтересовался Милен. Он никогда не позволял себе повышать голос, никогда не допускал грубости, но такая вот особенная мягкая манера говорила о том, что он как минимум недоволен безответственностью своего подчинённого.

– Позвольте узнать, почему мне даже не сообщили о том, что на Небе произошло убийство! И почему его должны были расследовать простые полицейские. Или вернее, не расследовать, а гоняться по всему Небу за подозреваемым! – Нуари решил перейти в наступление. Если Милен к этому причастен – во что он не хотел верить – он точно себя выдаст. – Я навёрстывал безнадёжно упущенное время. Кроме того, убитый был членом Совета, тоже отсутствовавшим на совещании. Меня нельзя упрекнуть в лености! Формально я занимался делами Совета, расследуя это убийство.

– И кто же жертва? – предельно серьёзно спросил Милен. Судя по его вмиг застывшему лицу, он не знал о случившемся.

– Шена Кашан Эстави Дэфретт, – ответил Нуари. Он видел, как Милен пытается вспомнить, когда видел его в Совете в последний раз. – Шена Клайдерн, позвольте мне расследовать это убийство.

– Вы упомянули, что у полиции уже есть подозреваемый, – осторожно, словно шагая по туго натянутой верёвке, сказал Милен. Нуари не стал бы себя вести столько дерзко и сразу же требовать себе это дело, не будь у него на то веских причин. Формально, он мог передать полиции расследование убийства, если только оно не было особо тяжким и запутанным.

– Подозреваемый мёртв. И у меня есть серьёзные сомнения в его виновности. Полиция полагалась лишь на то, что он находился рядом с телом, когда его обнаружили, – Нуари отвечал строго по делу, оставив свои чувства при себе. Первой вспышки было довольно, чтобы заинтересовать Милена, дальше давить на эмоции было опасно. – На данный момент не выявлено никаких очевидных причин для убийства. Неясен мотив. Они даже не были знакомы, а подозреваемый, насколько мне известно, не склонен к импульсивным поступкам.

– Понимаю. Что ж, составьте предварительный отчёт со всеми своими подозрениями, и беритесь за дело, – Милен опёрся локтями о стол и сплёл пальцы. Он выглядел задумчивым и даже несколько встревоженным. – И держите меня в курсе. Кто сейчас ведёт расследование?

– Шена Вирдан Хэллиан, – ответил Нуари нехотя. Ему не хотелось доставлять Вирдану проблем.

– Я освобожу его от этого задания. И передам вам, – всё так же задумчиво сказал Милен.

– Что-то случилось, шена Клайдерн? – Нуари буквально видел, как его начальник увязывает это преступление с какими-то другими, одному ему известными фактами.

– Ничего значимого для вас, юноша. Но впредь вам следует внимательнее прислушиваться к тому, что говорят в Совете. Это может дать ответы на многие вопросы, – Милен посмотрел на Нуари крайне задумчиво и добавил, – или запутать всё ещё больше.

Выходил из кабинета Нуари в недоумении, хотя и вполне довольный тем, как всё сложилось. Ему позволили расследовать это убийство, и, скорее всего, Милен к нему не причастен. Да и не стал бы он подобным марать руки. Хотя в его невиновности Нуари всё ещё не был уверен, начальник полиции Неба был очень хитёр и изворотлив и всегда вёл лишь свою собственную игру.

– Как прошло? – поинтересовалась ждавшая его в коридоре Карла.

– Мне дали разрешение вести это расследование, но я должен отчитываться перед шеной Миленом лично, – Нуари недовольно поморщился. Он терпеть не мог, когда его действия контролировали. – Пока не могу сказать, что ему известно. Но, кажется, он сильно удивился, узнав про смерть шены Дэфретт.

Так или иначе, Нуари собирался выяснить правду. Сейчас стоило восстановить силы и вернуться к расследованию уже утром. За ночь могут всплыть новые факты, возможно, его людям удастся что-нибудь узнать. Или, хуже того, что-то разузнать сумеет Кою. Нуари шёл по освещаемой фонарями улице Неба и думал, насколько же небезопасным оно стало. Или, возможно, было таким всегда. А ещё он размышлял о том, как много тайного и неприятного могут скрывать все эти прекрасные благополучные дома.

Плеск воды. Темно. Душно. Совсем нечем дышать. Так сильно давит. Руки скользят. Мокро. Липко. Воздуха нет. Стук. Гул. Вибрация. Тошнит уже от неё! Хочется зажать уши. Руки плохо слушаются. Не помогает. Где-то течёт вода. Гудение. Надо двигаться. Холодно. Очень холодно. И душно. Куда? Какая разница. Куда ведёт гул. Нет, от него! Сдвинуться хоть немного. Тело не слушается. Нечем дышать. Холодно! Как же тяжело двигаться. Хоть немного. Надо. Нечем дышать! Холодно…

Глава 3. Крайса под тонким слоем ржавчины.

Не думал, что убивать будет так просто.

После стольких лет сна.

Крайс.

Темно. Трудно дышать. Под руками скользко. Что это? Металл? Бетон? Пальцы путаются в каких-то проводах или корнях. Ничего, крайсы не сдаются! Крайсы? Да, крайсы! Всюду вода. Неглубоко. Руки скользят. Да что б тебя черви жрали! Крайсы так просто… Вперёд, ещё рывок! Крайса дэлн ! Надо двигаться вперёд. Иначе просто замёрзнешь. Надо шевелиться. Как же тяжело! Рывок, ещё один. Надо постараться. Что это? Ступени? Куда они ведут? Выше. Там воздух. И не так мокро. Вода горькая. Масло или металл? Как будто ей станки мыли! Вдохнуть. Выдохнуть. Подтянуться. Ещё раз. Крайсы не сдаются. Крайсы… Надо выше. Там что? Свет? Нет. Тьма чуть серее. Ничего не видно. Выше. Ещё выше. Ступени. Точно, ступени. Дальше не получается. Надо поднажать. Руки скользят. Дышать тяжело. Как же мокро!

Мужчина брёл, оскальзываясь в чёрной воде, иногда просто полз, пробираясь по узким проходам, до половины забитым грязью и толстыми кишками проводов. Здесь никого не было, ни одного живого существа. Только несмолкающий гул, какое-то дребезжание и ритмичные удары гигантского механического сердца. Или часов, отсчитывающих секунды и минуты. Он шёл вперёд, не зная дороги, просто шёл, потому что не мог, не должен был останавливаться. Сдирал руки о покорёженный металл покрытий, о камень и крошащийся под пальцами бетон. Мужчина падал и снова вставал. Внизу было душно, всё время лилась вода. Толстые провода, свисавшие со стен, были измазаны маслом и грязью. Пол под ногами покрывала вязкая жижа, горькая и цепкая. Пахло здесь какими-то пряностями, водой и ещё тем странным, что можно учуять только в доках. Не раз мужчине попадались развилки или просто уходящие в сторону тоннели. Он выбирал направление наугад, всё равно не знал, куда идти. А ещё здесь были лестницы. Чаще всего они вели вниз, реже – вверх, но заканчивались либо обрывом, либо заваренным наглухо люком. Лишь один раз ему повезло. Ступени вели высоко вверх, скользкие, покрытые слизью. И там, наверху, люк был приоткрыт. Мужчина полз уже на пределе сил, едва не задыхаясь, напрочь игнорируя боль во всём теле. Каким-то чудом, последним рывком он открыл крышку, подтянулся, с трудом перевалился через край люка. Сдаться он не мог, ведь крайсы всегда сражаются до конца. Без надежды, на одном упрямстве.

Сознание вернулось к Рюни Крайсу резко, одной яркой вспышкой. Тело конвульсивно дёрнулось, оживляя мгновенно отозвавшиеся болью мышцы. Ему потребовалось ещё несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. Рюни открыл глаза, очертания предметов расплывались, разводы на грязном потолке, казалось, жили своей жизнью, похожие на толстых ленивых личинок. Его мысли путались, в животе было паршиво, кости словно кто-то размолол на осколки и ссыпал обратно под кожу. Но здесь, в отличие от навязчивых видений-воспоминаний, было сухо и относительно тепло. Перегнувшись через край кровати, на которой лежал, Рюни вытошнил на пол то, что муторно плескалось у него в желудке. Стало немного легче, только горло начало драть мелкой болью. С трудом сфокусировав взгляд, Крайс осмотрелся. Он находился в крошечной комнатке, заваленной разным хламом. Скорее всего, она была нежилой – просто логово в каком-нибудь заброшенном доме, куда сносят ещё целые, но уже ненужные вещи. Или пока ещё ненужные. Рюни лежал на вполне приличной, крепкой кровати, застланной сразу тремя старыми одеялами, сверху которых было накинуто ещё два и рваный плед.

– Очнулся, чудик. – Встревожено-довольный голос заставил Рюни замереть и медленно выпрямиться. Его тело всё ещё сотрясала крупная дрожь, мышцы напряжённо застыли, сердце болезненно билось в рёбра.

Развернувшись, Рюни уставился на говорившего человека со смесью опасения и недоверия. В комнату своей развязной походкой зашёл Фэрри Лепёшка. Некоторое время тот молча смотрел на сжавшегося, отгородившегося от него комом одеял бывшего инспектора полиции, потом осторожно поставил на тумбочку рядом с кроватью миску с чем-то сытным и ароматным, от чего у Крайса желудок свело уже не от тошноты, а от голода.

– Лопай пока, – махнул рукой Лепёшка, принюхался и недовольно бурча вышел.

Вернулся он через пару минут с ведром и тряпкой и принялся убирать. Заодно протёр пол рядом с кроватью, хотя слой грязи там был такой толстый, что мог служить дополнительным крепежом и защитой от вечного гула Дна.

– С чего такая доброта? – Рюни неприятно удивился тому, насколько слабо и затравленно прозвучал его голос.

Он чувствовал, как предательски реагирует его тело на запах еды, но справедливо считал Фэрри если не врагом, то уж точно не другом, особенно после их последней стычки. Потому Рюни и казалось таким странным, почти противоестественным то, что тот не только притащил его в своё логово, раздел, вымыл и перевязал, но ещё и накормил и убрал за ним.

– Лопай, говорю. Это бульон из безголовой курицы, – Фэрри закинул тряпку в ведро и хмуро посмотрел на Крайса. Какое-то время он молчал, точно рассуждая, стоит ли сказать ещё что-то. – Потом перетрём. Как поешь.

Когда он вышел, Рюни слегка расслабился. Травить его едой было не в духе Лепёшки – тот перерезал бы ему глотку во сне или сразу после пробуждения. И уж точно никогда не стал бы убирать за ним. Мысли эти пронеслись в голове одной вспышкой и были достойным оправданием тому, как быстро Рюни капитулировал перед манящим запахом бульона. Несмотря на голод, первые ложки густой жидкости желудок едва не вернул обратно. Но этот бульон готовили как раз для таких случаев – когда человек был слишком слаб, чтобы усваивать нормальную пищу.

– Вот и славно, – Фэрри вернулся и уселся на натужно скрипнувшую кровать рядом с подобравшимся Крайсом. – Да не дёргайся ты, не трону. Не совсем дурак.

Рюни заинтересованно посмотрел на своего извечного противника. Детьми они почти не пересекались – Фэрри жил в более престижном районе у доков. Зато потом, когда Крайс пошёл в школу в Среднем городе, тот его буквально возненавидел. Фэрри постоянно цеплялся к нему из-за каждой мелочи, подкарауливал у переходов. И это несмотря на протекцию тогда ещё молодого бойца Гильдии Кою. Хотя Рюни никогда не просил его защищать и не жаловался другу на обидчика, пытался справиться со всем сам или просто перетерпеть. А теперь Фэрри сидел рядом, рассматривая свои крупные ладони, и собирался с духом для какого-то очень важного разговора.

– Я не верил в Дар. Не видел никогда и не верил. Думал, ты всё брешешь. Обманул как-то комиссию, пробрался наверх. А когда увидел эту штуку, знаешь, испугался. Ребята не поймут, они даже для такого слишком тупые, – покаянно начал он. Крайс с огромным трудом протолкнул ехидное замечание обратно в глотку вместе с ложкой бульона. Фэрри сам набрал себе в подпевалы тупых и жестоких отбросов, так что нечего жаловаться. Люди такой породы не потерпят слабость, даже когда на самом деле это голос рассудка. У них-то он всегда молчит. А вот Фэрри дураком никогда не был. Злобным, жестоким, но не тупым. – Это сила, которой у меня никогда не было. Большая сила. Оружие. И твои глаза я тоже видел, когда мы пересеклись. Я думал, ты размяк. А ты нет. Ты не размяк там, наверху, Крайс, ты заматерел.

– Ну, спасибо, Фэрри, – немного неуверенно ответил Крайс. Он, наконец, доел бульон и потянулся, чтобы поставить миску на старую обшарпанную тумбочку рядом с кроватью. Фэрри, недовольно нахмурившись, взял посуду из руки бывшего инспектора.

– Спи давай, ночь уже, – он встал, намереваясь уходить. – Твоя одежда сбоку лежит.

– Подожди, – Крайс повернул голову. Одежда, выстиранная, ещё влажная и не очень ровно сложенная, действительно обнаружилась на колченогом табурете с другой стороны кровати. Поверх неё лежал пистолет, подозрительно чистый и блестящий. – А жетоны?

– Жетонов не было. Ни одного. – Крайс понял, что Лепёшка не врёт. Красть их не было никакого смысла – жетоны даже переплавить никто не возьмётся, не то что перепродать. Значит, где-то они потерялись, причём сразу оба. А ведь цепочки для них делают прочные, с особым плетением.

– Что вообще произошло? – Крайс и сам уже хотел спать. Тело согрелось, голова отяжелела. На смену нервному напряжению пришло ощущение безопасности, такое манящее, такое обманчивое.

– Это я спрашивать должен! – возмущённо ответил Фэрри. Потом опять нахмурился, с какой-то опаской посматривая на Крайса. Неужто и сам не знает? – Шёл я по своим делам, значит. Возле серых холмов.

Крайс криво усмехнулся. Серые холмы – это выволоченный на поверхность шлак, оставшийся после давно закрытого завода. Никто даже не помнил, что именно здесь производилось и почему закрылось. Сейчас горы шлака и развалины завода были покрыты слоем всякого мусора, который сюда сбрасывали все, кому не лень. Зрелище унылое и мерзкое. Серые холмы находились достаточно далеко от поселения, но больших крайс и диких псов там почти не было – воздух был особенно поганым, а вода – ядовитой. Там ошивались только контрабандисты да всякие тёмные даже по меркам Дна личности. Серые холмы хранили множество секретов, которым лучше было секретами и оставаться. И когда-то именно там ещё ребёнком Крайс обнаружил дыру, ведущую куда-то очень глубоко. Тогда он решил, что это путь в логово самого Жителя Поддонья. Больше Рюни к серым холмам не совался.

– И тут вижу, крайсы, небольшая такая стая, копошатся, – продолжил Фэрри свой рассказ, опасливо косясь на Крайса. Судя по тому, что Лепёшка был один, дела свои здесь он проворачивал втайне от дружков. Про Крайса они точно не знали, и говорить им он не собирался, но и бывшему инспектору не доверял. – Думаю, крайса лаан , жрут кого-то. И решал подойти, посмотреть, что там за шех .

Крайсы могли заживо сгрызть ребёнка или даже взрослого, если тот был ранен или без сознания. А уж труп находили безошибочно и обгладывали до костей за пару часов. Но серые холмы – место дурное, там крайсы почти не водятся. То ли Лепёшка надеялся отогнать ошалелых от миазмов тварей и помародёрствовать, то ли действительно заинтересовался тем, что они там нашли. За себя он не боялся: крайс было немного, а у него был нож.

– Только они не жрали. Они сидели и охраняли. Знаешь, как свою мать-королеву. Никогда такого не видел, – Фэрри вглядывался в бледное лицо Крайса, словно надеясь найти ответ в его зрачках или в тенях под скулами, в судорожно сжатых тонких губах. Или искал в нём сходство с настоящими крайсами. – Они тебя оберегали. Зашипели, когда я подошёл, но расступились. Мне тогда не по себе совсем стало. Если бы я что плохое тогда подумал или сделал, точно бы бросились.

– То есть, я теперь не просто Крайса, а мать-королева крайс? – За насмешкой Рюни попытался спрятать свою растерянность. Конечно, рядом с холмами всякое бывает – и призраки, и свечение – но крайсы никого не защищают. Даже своих редко.

– Да мне почём знать? Я тебя сюда притащил, а твари эти меня ещё долго провожали. Хорошо хоть не бывает здесь никого, – Фэрри, кажется, не на шутку перепугался. Он после той встречи, когда Крайс, не выдержав, показал ему свой Дар, присмирел, признал его силу. А после этих странных крайс, кажется, вообще начал считать его сверхсуществом. – Спи давай. Отдыхай.

Крайс кивнул и откинулся на подушку. Этот разговор и правда его утомил. Новая информация никак не хотела успокаиваться в мозгу, выстраиваться во что-то логичное. Крайс всё ещё не мог до конца вспомнить то, что случилось с ним сегодня днём. Вернее, не позволял себе вспоминать. Это потребовало бы слишком больших усилий, а ему сейчас было тяжело даже просто держать глаза открытыми.

Проснувшись, Рюни Крайс некоторое время лежал, не шевелясь, и думал. Что-то в рассказе Лепёшки не сходилось. Причём не в части самого его спасения, а в части причин. Фэрри хитрил и что-то недоговаривал, но это можно выяснить и позже. Гораздо важнее сейчас понять, что произошло с ним самим. Крайс всё прекрасно помнил, теперь уже в освежённом сном мозгу легко всплывали картины побега и совершенно нелепой ошибки с выбором убежища. С другой стороны, если бы не корабль, он был бы уже мёртв. Причём мёртв наверняка, а не возможно просто полностью рехнулся, как это бывает с теми, кто путешествовал в трюме корабля. Крайс глухо застонал и обхватил голову руками. Тряпки, которыми Фэрри вчера перебинтовал его раны, сползли, открыв стёсанные и исцарапанные ладони, сбитые костяшки, покрытые синяками и глубокими порезами предплечья, содранные колени.

Крайс помнил, как корабль покинул причал. И то, как воздуха становилось всё меньше – он ведь не оставил в своём коконе ни щели. Смутно припоминал шёпот, ощущение присутствия кого-то и отсутствия всего вообще. А потом уже была темнота, бесконечно льющаяся вода, боль и слабость в теле, которое словно пропустили через огромную промышленную мясорубку и кое-как напихали в измятую оболочку кожи. И то, как он шёл вперёд, не важно, куда, лишь бы только не останавливаться. Выходит, море вынесло его в Поддонье.

– Проснулся? – в комнату зашёл Фэрри. Он вёл себя так же непривычно настороженно и вежливо. Крайс нехотя опустил руки и повернул голову, давая понять, что уже не спит. – Это хорошо. Притащу, чем живот набить.

– Стой, Фэрри. Скажи мне сначала, почему ты сохранил мне жизнь. Почему принёс сюда? – Крайс развернулся к Фэрри всем корпусом, изо всех сил стараясь казаться грозным полицейским, а не испуганной загнанной крайсой. – Страх перед силой – не ответ. Ты скорее добил бы меня, чтобы избавиться от угрозы.

– Да, но это разозлило бы Кою. После того, как мы тогда столкнулись с тобой и тем смазливым верхним, Гильдия чуть не разогнала моих ребят. Потом ещё раз мы на них нарвались, – Фэрри замялся. Крайса, умный и пронырливый, конечно же, всё понимал. Добить ослабшего противника, с которым не справишься в открытом бою – разве это плохо?

– Ты моей головой откупаешься от Кою? – усмехнулся Крайс. Значит, то столкновение действительно не прошло незамеченным. И ведь Кою ничего ему не сказал!

– Откупаюсь! Кою совсем с ума сошёл, ведёт себя как голодная крайса! – Фэрри зло сжал кулаки. Всё это копилось в нём уже давно, и теперь вырвалось наружу. – Или убивает, или забирает себе! Всех подминает.

– Вот и хорошо, – Крайс выдохнул почти облегчённо. Кою не изменился и продолжает идти к своей цели. – Чем быстрее Дно ляжет под его руку, тем лучше.

– Ты это одобряешь? – злобный рык Фэрри раскатился по комнате, глухо заметался и затих в кучах хлама. – Он же всё под себя гребёт!

– Чем быстрее Гильдия останется единственной силой на Дне, тем меньше прольётся крови, – Крайс старался думать и говорить логично, убедительно. Кою всё равно не отступит. Он давно задумал всё это, ещё когда только вступил в Гильдию. – Кою укрепляет не только свои позиции, он помогает всему Дну.

– Да он сталкивает Дно с остальным городом! – Фэрри видел это, слышал, что говорят в доках, знал, что думают в Среднем городе. Дно – единственное место, где не действуют законы, обязательные для всех горожан. – Ты что, не видишь?

– Он хочет, чтобы с Дном считались, – холодно ответил Крайс. Ненависть, желание поставить на колени Небо и злость от того, что это невозможно – всё, что родилось тогда, во время охоты на крысят, жило в Кою и по сей день. – К тому же, на Дне нет никого, кто мог бы бросить ему вызов.

– А ты? Ты мог бы… – Фэрри резко закрыл рот, поняв, что сказал лишнее.

Крайс долго молчал, взвешивая свои слова прежде, чем ответить. Ведь сейчас Фэрри Лепёшка высказал то, что бродило по Дну среди тех, кто не желал подчиняться Гильдии. Тех, кто вообще не признавал ничью власть. Тех, кто считал Кою слишком молодым и слишком амбициозным. Тех, для кого он был чересчур деятельным. Фэрри всегда чётко улавливал настроения, витавшие в воздухе. Не зря же большую часть времени он проводил в доках, там, куда стекалась информация со всего Дна через торговцев и перекупщиков, поставщиков и чиновников.

– И сколько за мной пойдёт человек? Тех, кому не нравится Кою и то, что он делает? – осторожно спросил Крайс. Прежде ему и в голову не могло прийти, что он всерьёз будет думать о мятеже против Кою.

– Много, Крайса, достаточно много, – с робкой надеждой ответил Фэрри. Слишком поспешно, точно боясь упустить шанс.

– А сколько встанет за Кою? Тоже много? Достаточно? – в голосе Крайса зазвучал его обычный ледяной яд. Фэрри незачем отговаривать – не дурак, сможет понять. – А теперь подумай, чем это закончится. Сейчас надо иметь мозгов не больше, чем у безголовой курицы, чтобы восстать против Кою.

– Но у тебя Дар! Я сам видел, на что он способен! И чувствовал! Эта чёрная штука, она всех его прихвостней просто на куски порежет! – уцепился за последнюю соломинку Фэрри. Ему не хотелось отступать, не попытавшись.

– У Кою тоже есть одарённые, – нехотя признался Крайс. Кажется, Гильдия не афишировала столь тесную связь с Верхним городом.

– Сильные? – набычился Фэрри. Если слабаки, то опасаться их не стоит. Если нет – лучше действительно смириться.

– Не знаю. Я ни разу их не видел, – устало выдохнул Крайс. Кою говорил о них несколько раз, но вскользь, просто упоминал, что у него есть свои люди на самом верху. – И не знаю, какой у них Дар. Фэрри, тебе лучше просто вступить в Гильдию.

– Но я же… – Фэрри упрямо мотнул головой. Он не желал сдаваться, не желал жить по чужим правилам. Но Фэрри Лепёшка лучше других знал, что прав тот, на чьей стороне сила. И сейчас она была на стороне Гильдии.

– А своё мнение ты всегда можешь оставить при себе, – жестоко усмехнулся Крайс. Для Фэрри Лепёшки это был единственный шанс выжить.

– И часто ты сам так делаешь на своей Земле? – с вызовом бросил Фэрри.

Стремление к лидерству сейчас вело в нём жестокую борьбу с инстинктом выживания. Умом он давно уже понял, что Гильдия не оставит в покое никого, кто замахнулся на обладание силой. Но сдаваться всё равно не хотелось. Болела прижатая гордость.

– Постоянно, – нехотя, хотя и с долей ехидства ответил Крайс. Постоянно. Фэрри сильно бы удивился, если бы узнал, как приходилось унижаться и сколько терпеть грозному чёрному инспектору там, наверху, где он был всего лишь грязью на мраморных ступенях.

– Но у тебя же сильный Дар! – Фэрри искренне не мог понять того, что Рюни пришлось выучить ещё в школе: «ничто не объединяет людей лучше, чем общий враг».

– Здесь я могу сражаться, даже один на один. И победить, – Крайс закрыл глаза и откинулся на подушку. Всё это было правдой, мерзкой, душной и оттого лишь более реальной. – А там, если я только попытаюсь применить Дар без разрешения, на меня ополчится вся Земля. И всё Небо. У меня нет права даже защищаться.

Фэрри некоторое время молча, с каким-то не то удивлением, не то сочувствием смотрел на Крайса, а потом вышел из комнаты. Вернулся он минут через пятнадцать с миской густого бульона и перетёртыми в кашу бобами, поставил это всё рядом с кроватью.

– Фэрри, устрой мне встречу с Кою. – Крайс не повернулся, так и продолжал смотреть на грязный, покрытый разводами потолок.

Он знал, что Фэрри выполнит его просьбу, ведь это был его шанс, отличный случай заслужить милость Кою. Страх порождает либо ненависть, либо тупую покорность. На ненависть у Фэрри не осталось сил – все истратил, огрызаясь на Кою. А для тупой злобы у него всё-таки было слишком много мозгов, хотя чаще всего он об этом забывал. Так что ему оставалось только смириться.

– Я тут поспрашивал, пока ты спал, – нехотя начал Фэрри, точно он делился информацией, которую не хотел отдавать задаром. – Кою был в доках вчера днём. И какой-то инспектор с Неба тоже. Докеры говорят, они крепко зацепились языками. И Кою был очень зол. Вот прямо очень.

– Он думает, что я мёртв. – Крайс не знал, смеяться ему от бессилия или стонать от радости из-за того, что он всё-таки жив. Кою был не просто в бешенстве, нет такого слова, чтобы описать всю его безумную ярость. – Тем лучше. Значит, на Небе тоже так будут думать. Фэрри, договорись с ним о встрече. Иди в Гильдию и договорись. Ври что хочешь, но он должен прийти один.

– Свихнулся? Он же Глава Гильдии! Кто же его отпустит одного? – Фэрри, однако, уже соображал, как повернуть ситуацию в свою пользу. Он решил, что если уж сдаваться Гильдии в услужение, так не простым боевиком и на своих условиях! Если ещё удастся притащить туда своих ребят – у него же и со Среднего города есть! – и сохранить главенство над ними, можно будет делать почти всё то же самое, только от имени Гильдии. Так будет безопаснее и даже престижнее.

– Не мои проблемы, – отрезал Крайс. Фэрри и так получит от всего этого больше, чем заслужил своим расчётливо-трусливым поступком. Он спас ему жизнь, теперь Крайс расплачивается тем же – Кою умеет быть благодарным. Как и злопамятным. – Скажи, что у тебя есть информация обо мне, но передашь ты её только лично.

Фэрри кивнул и ушел. Вернулся он через час, весьма довольный. Ему удалось передать своё предложение Кою, хоть и через посредника – какого-то парнишку, ошивавшегося рядом с главным входом. И Глава Гильдии даже согласился на встречу, обещал прийти один. Сообщил он об этом через того же парнишку, но Фэрри всё равно был доволен. Ему ответили быстро, не заставили полдня ждать аудиенции и не выставили за ворота пинком под зад за его наглость.

Крайс оделся, слушая восторженный рассказ Фэрри Лепёшки и его дифирамбы самому себе и своей смелости. С этим приходилось мириться, пока он был в его полной власти. Рюни Крайс молча внимал своему давнему недругу лишь по одной причине. За всё то время, что он был в сознании, за то время, которое провёл на Дне после побега, он ни разу не ощутил в груди жара, не почувствовал острой как иглы боли. Крайс не пытался пробудить Дар, потому что боялся – тот не откликнется. Одно дело подозревать, и совсем другое – знать наверняка. Раньше он всегда чувствовал Дар – тот тлел где-то за грудиной, изредка стреляя болью. А теперь – ничего, пустота, даже не холод, вообще никаких ощущений. И от этого становилось жутко. Без Дара он был тем, кем родился – жалкой, слабой и больной помоечной крайсой.

Встречу Кою назначил на пустыре недалеко от штаба Гильдии. Место было открытое и хорошо просматривалось во все стороны. Это давало возможность обойтись без охраны, ведь незамеченным никто подойти не мог. Кою отлично знал, что каждый, даже самый преданный охранник – это всё равно пара лишних ушей. Когда Фэрри и всё ещё не до конца пришедший в себя Крайс, наконец, добрались до пустыря, Кою их уже ждал. Его высокая прямая фигура была видна издалека. Крайс невольно ускорил шаг. Сейчас он чувствовал себя беззащитным, как никогда прежде, а рядом с ним шёл тот, кого он всё ещё считал врагом.

Кою ждал, бесцельно глядя вверх, на изнанку Среднего города. Вряд ли он надеялся получить сколько-нибудь ценные сведения. Кою пришёл по зову Лепёшки, которого презирал и пришёл один, как тот и просил. Это уже говорило о том, что Глава Гильдии готов цепляться за любую крупицу информации, не брезгуя ничем и никем.

– Кою, – тихо позвал Рюни Крайс.

Он обернулся стремительным резким движением, словно желая одним ударом уничтожить того, кто посмел так с ним шутить. А потом замер на несколько секунд, быстро подошёл и стиснул Рюни в объятьях с такой силой, что тот едва не задохнулся. Кою совершенно забыл про стоявшего рядом Фэрри Лепёшку. В его руках был призрак. И этот призрак недовольно пихался острыми локтями, даже не пытаясь обнять в ответ.

– Кою, – уже требовательно и раздражённо сказал Рюни. Он дёрнулся сильнее, высвобождаясь из кольца сжавших его рук.

Кою отстранился и слегка удивлённо, точно в первый раз посмотрел на Фэрри. Потом лицо его заледенело.

– Благодарю, ты свободен. Ты получишь заслуженную награду, – процедил Кою, глядя на Лепёшку холодным, жёстким взглядом. И когда тот торопливо скрылся, добавил уже для Крайса: – Надо будет его убить.

– Не торопись. Он мог убить меня, когда нашёл, – одёрнул его Крайс. Ему не хотелось быть должным живому Фэрри, а мёртвому и подавно. – Если у него хватило на это мозгов, хватит и на то, чтобы промолчать. Лучше возьми его в Гильдию. Он уже согласен.

– Ладно, – нехотя согласился Кою. Он предпочитал более вменяемых бойцов, но и людям Фэрри работа найдётся. У того было много связей, а они никогда не бывают лишними. К тому же, если Лепёшка станет членом Гильдии, за ним будет проще следить. И убрать, если потребуется. – Я безумно рад, что ты жив! Тот маленький инспектор сказал, что ты умер, и я поверил ему!

– Шена Торхейс? Не зря я сделал на него ставку, – Крайс усмехнулся. Он и сам не знал, с чего начать разговор. Хотелось вывалить всё и оставить Кою с этим разбираться, а самому забиться куда-нибудь, в какую-нибудь нору, и просто уснуть.

– Почему на него? – в голосе Кою мелькнула обида. Посреди пустоши он чувствовал себя неуютно. Но некоторые вещи можно было обсудить только здесь, где никто не имел шанса их подслушать.

– На Небе был только он, – Крайс пожал плечами. – И он выслушал бы меня перед тем, как придушить лично.

– Официально ты мёртв. А ещё ты – убийца и преступник, – Кою подался вперёд, пристально вглядываясь в глаза давнего друга, словно он пытался прочитать мысли, вытянуть то, что Рюни не мог или не хотел ему рассказывать. – Ты помнишь, что обещал мне?

– Когда меня выкинут с Неба, я вступлю в Гильдию, – безразлично отозвался Крайс. Это был их давний договор. Когда болезнь доконает, и его выгонят из полиции, идти всё равно будет больше некуда. А Кою пообещал принять и оберегать до самого конца. – Я помню, Кою. Сейчас у меня нет другого выбора. Знаешь, это даже хорошо, что наверху меня считают мёртвым. Никто не будет меня искать.

Тогда – ты мой, со всеми потрохами, Рюни, – губы Кою нервно дёрнулись в попытке сдержать улыбку. Вот только Крайс был уверен, что спрятать его давний друг пытался жадный звериный оскал. Кою поднял руку, словно желая дотронуться до своей новой собственности, но потом лишь неловко опустил, стиснув кулак. – Пока ты считаешься мёртвым. И пока ты – убийца.

– Хорошо. Я твой с потрохами, – Крайс обречённо вздохнул. Даже если бы он признался в том, что мог потерять Дар, Кою всё равно не отказался бы от него. Кою никогда бы не бросил его, даже сломленного и бессильного.

– Как ты выбрался с корабля? – голос Кою стал деловым. Теперь, когда эмоции немного поутихли, можно было обсудить нечто действительно важное.

– Никак. Кою, я сам не знаю, что произошло. Ни на Небе, ни потом, – Крайс дёрнул-пожал плечами и отвернулся. Слова толкались, путались – хотелось выплеснуть всё и сразу. Первый раз рассказать об этом безумном дне тому, кто его услышит. – Прошло полгода, и ничего, тишина. Я решил, что всё позади, а тот небородный был обычным самонадеянным идиотом. А вчера утром мне прислали вызов на Небо, запрос на частное расследование с жёстким требованием явиться точно ко времени. Уже тогда стоило догадаться, что это ловушка. Но у меня и минуты лишней не было, чтобы всё обдумать и понять. Кроме того, я всё равно не мог отказаться от частного расследования! В письме было указано моё имя.

– Ты решил, что они не будут тратить на тебя время, – кивнул Кою. Он слушал внимательно, обдумывая каждое слово. Этот рассказ – основа будущего расследования, информация, которая будет только у него, и которой будет очень не хватать красному инспектору.

– Верно. Слишком много бессмысленных усилий. Когда я явился в назначенное место, мой заказчик был мёртв. Его убили ножом с длинным и широким лезвием. Нанесли несколько ударов в грудь, смертельных было от силы два или три. Весь переулок был залит кровью, но я не заметил следов борьбы. – У Крайса совсем не было времени, чтобы рассмотреть труп как следует. Кроме того, в переулке было темно. Если бы ему дали хотя бы ещё пару минут… – Я ничего толком разглядеть не успел, только общие детали. Как убили, чем, как лежало тело. А потом меня заметила пара небородных. Увидев у моих ног труп, они сразу подняли крик.

– Сможешь узнать их, если увидишь? – поинтересовался Кою. Эти двое явно оказались там не случайно. Кто-то не поленился разыграть целый спектакль ради одной маленькой крысы. Кому ещё мог быть так нужен его Рюни?

– Может быть, – не слишком уверенно ответил Крайс. Те двое стояли на ярко освещённой улице, а он в тени, лиц он не должен был разглядеть. Всё так и задумывалось. Кроме того, жители Дна на свету видят хуже, чем в полумраке. Вот только Крайс успел рассмотреть их, пока ждал полицию.

– Хорошо, – многообещающе ответил Кою.

– Инспектора Неба подошли почти сразу, как будто знали, что их позовут, – Крайс закрыл глаза. Он до сих пор не мог понять, совершил ли тогда ошибку, приняв правила игры, навязанные ему полицейскими, или стоило бежать сразу. Тогда он, возможно, успел бы добраться до дома шены Торхейс. – Я вёл себя, как законопослушный гражданин, потому что знал, что смогу оправдать себя. По крайней мере, я старался играть по их правилам до тех пор, пока они не пообещали казнить меня без суда. Думаю, те полицейские могли и хотели пристрелить меня по пути в суд. Я сбежал.

– У тебя не было выбора. – Кою тоже прекрасно понимал – выбор был, просто сработал инстинкт. Если противник сильнее – беги. Или подчиняйся, если это обеспечит тебе выживание.

– Я мог сдаться и умереть как честный человек. Хотя кто бы в это поверил? Сбежав, я подписался под собственным обвинительным приговором. Впрочем, полицейские, кажется, этого ждали. У них уже была готова операция по моей поимке. За пару часов такое не придумаешь. Признаюсь, вначале я даже растерялся. Полиция перекрывала улицы по чёткой схеме и постепенно загоняла меня в доки. До дома шены Торхейс я не добрался. Они мне даже шанса не дали. – Крайс знал, что Кою это не понравится, но тогда Нуари был его единственным шансом, а скрывать что-то Рюни не собирался. – Хотя ты и сам мог всё это выяснить.

– Да, – Кою кивнул. Всю официальную информацию, которая была доступна и шене Нуари Торхейс, он уже собрал. Но должно было быть то, что известно только Рюни Крайсу. То, что выведет Кою на настоящих преступников.

– Давно ты видел Жиайю? – Крайс и так прекрасно знал, что давно. Она не только перестала видеться с братом и ушла от Мадам, она покинула Дно несколько месяцев назад.

– Жиайю? – удивлённо переспросил Кою. Потом нахмурился, поджал губы. – Давно. Но за Шимой мы приглядываем.

– Она спуталась с небородным и понесла от него. Сейчас она с ним, – нехотя признался Крайс. Наверное, тот небородный пообещал ей приличное жильё и содержание где-нибудь в Среднем городе или даже на Земле, если ребёнок родится с Даром. – Кою, она знает меня, знает, как я думаю.

– Жиайя предала тебя, – холодно и почти безразлично сказал Кою.

– Сестра всегда хотела подняться выше. И она это заслужила. Наверное, даже больше меня, – Крайс покачал головой. Он не был зол на сестру, в конце концов, каждый выживает, как может. Наверное, так было правильно. И неизбежно. – Увидев её на Небе, я растерялся, потерял бдительность. Меня просто вырубили и оттащили на какой-то склад рядом с доками. Когда я очнулся, там стояла целая толпа небородных.

– И что им от тебя было нужно? – настороженно спросил Кою. Хотели бы убить – убили бы сразу и не устраивали все эти погони и ловушки.

– Мой Дар. – У Крайса тогда не было времени обдумать всё, что сказал ему шена Джельмит, он только сейчас начал разбираться в том, что смог тогда запомнить.

– Дар? Разве можно отобрать Дар? – губы Кою дрогнули, а цепкий взгляд жадно заметался по лицу Крайса. Для него эта информация была просто бесценна!

– Оказывается, да. Они нашли способ. Не знаю, получалось ли у них раньше. Но думаю, Эшбетт был из них. Этот крайса лаан проводил эксперимент по смене Дара на самом себе, – брезгливо поморщился Крайс. От тех Благороднорождённых несло тем же навозом. Самоуверенные выродки Механизмов, они думали, что их родовитость и чистая кровь дают им право творить, что вздумается, и брать то, что им не принадлежит. – Они решили, что крыса не заслуживает нормального Дара. И вообще Дара. Не думаю, что я пережил бы эту процедуру.

– И Жиайя просто смотрела? – спросил Кою, хотя ответ ему и не был нужен, он ведь тоже хорошо знал и Крайса, и его сестру.

– Мне кажется, она знала, что я выкручусь, – Крайс усмехнулся сухо, без всякого веселья. Слова горчили, оседали убористыми строчками обвинительного приговора. – Её план был прост и элегантен. Жиайя получала все обещанные привилегии, ведь она честно выполнила уговор. Я узнал бы о заговоре и благополучно сбежал. Всё-таки сестра верила, что мне это удастся. А эти одарённые бездельники не получили бы ничего.

– Отличный план. Только с маленькой поправкой – ты мог погибнуть. Даже наверняка, – жестоко усмехнулся Кою. Жиайя была умной и хитрой женщиной и никогда не упускала свой шанс. Но здесь её коварство превзошло само себя. – Ты использовал Дар?

– Да, но никого не убил. Мне эти небородные нужны живыми, они – моё оправдание, мои улики. Поэтому я их только ранил, – Крайс старался не упускать ничего, прокручивая в памяти детали. Он пытался найти уязвимости, мелочи, по которым можно будет вычислить его врагов. Свою самую большую ошибку заговорщики уже допустили – они позволили Крайсу выжить. – Я бил по болевым точкам, надо было вывести их из строя на какое-то время.

– Сможешь их узнать? – по-деловому осведомился Кою. – Если потребуется.

– Не всех. Пока я был связан, мог видеть только тех, кто стоял прямо передо мной, а потом некогда было их разглядывать, – разбил его надежды Крайс. Он мог вспомнить лишь нескольких небородных, но и этого было достаточно. – Я сбежал от них, но из ловушки всё равно не вырвался. Улицы по-прежнему были перекрыты, меня загнали к докам. И я опять совершил глупость. Мне негде было больше прятаться, и я не знал, что корабль отчаливает. Когда сообразил, было уже поздно. Я тогда уже смертельно устал и плохо соображал.

– Выбор есть всегда, хоть и между разными видами смерти. Думаю, такого они не ожидали, – медленно проговорил Кою. В его голове, щёлкая, складывались в единую картину предположения и факты. – Я знаю, почему они устроили на тебя такую охоту. Это честь, достойная равного, а не крайсы.

Крайс непонимающе посмотрел на Кою. Он не задумывался, почему они вообще всё это устроили. Вернее, так и не нашёл ответа. Слишком много для Рюни Крайса, слишком бессмысленно для инспектора полиции Земли.

– Твой отец был красивым мужчиной. Мадам как-то говорила мне об этом, – Кою задумчиво наклонил голову к плечу и хищно улыбнулся. Идея, теория, перспективы, возможности и риски – всё это сейчас было разложено перед ним. Соблазнительный букет! Так сложно устоять.

– Я знаю. И мать тоже, – как Рюни Крайс ни старался, голос всё равно выдал обиду. Его родители были красивыми людьми. Его старший брат – тоже. А вот он не получился. Самый неудачный и уродливый из всех детей одной из самых красивых женщин Дна. И единственный, наделённый Даром.

– Не в этом дело, Рюни. Твой Дар очень силён. Думаю, ты и сам это прекрасно знаешь. Этот Дар редкий, боевой, не так много небородных осчастливлены им, – продолжал подводить его к нужной мысли Кою. Его забавляло удивлённое выражение на лице Крайса. – И этот Дар неплохо показал себя полгода назад. Даже очень неплохо. Они думают, что ты полукровка, Рюни.

– Глупости, – отрезал Крайс, хотя внутри шевельнулось сомнение. Он плохо помнил отца, тот редко бывал дома, работая до изнеможения, чтобы прокормить семью. Более поздние впечатления стёрли те немногие воспоминания, что сохранила его детская память. Даже тяжёлая чёрная куртка и рубашка с оборчатыми манжетами и то запомнились лучше. Да, отец был высоким и красивым – это всё, что Крайс мог сказать о нём. Был ли тот небородным? Возможно, Рюни смог бы определить это сейчас, если бы увидел его или хотя бы помнил более отчётливо.

– Не важно, так это или нет. Правды уже никто не узнает, – оборвал его переживания Кою. Он прекрасно видел сомнения друга, мог легко прочитать его мысли, горькие, болезненные и бесполезные. – Сейчас имеет значение лишь то, что так считают заговорщики. Конечно, они решили, что ты этого Дара не достоин. Ты когда-нибудь задумывался над тем, почему в городе так мало полукровок? Почему за три года жизни с мужем Кларисс так и не смогла родить? У неё было два выкидыша.

– Небородным трудно привыкнуть ко Дну. Другая вода, другой воздух… – пожал плечами Крайс. Он никогда не задумывался – разве это было не очевидно? Причина проста – разница, та непреодолимая пропасть, что разделяет Дно и Небо.

– А я думаю, что не допустить рождение такого ребёнка проще, чем решать юридические проблемы относительно его статуса, – желчно ответил Кою. Если были те, кто отслеживал такие связи, то они могли без труда и незаметно избавиться от ребёнка ещё в утробе. Сделать это было совсем несложно, особенно на Дне. – Но если Благороднорождённые считают тебя полукровкой, тем лучше для нас. Ведь это даёт тебе право жить на Небе. А ещё, делает тебя почти равным тем крайса лэттэ, которые тебя подставили. В их глазах, конечно. Потому на тебя и устроили охоту. А теперь расскажи про то, как ты выжил в море.

– Не знаю. Понятия не имею. Я использовал Разрезание для защиты, просто оплёл им всё тело, – Крайс пытался вспомнить детали, хоть что-то, какое-то объяснение. Море никого не жалело, исключений не было. – Не оставил даже щели для дыхания. Помню, как заканчивался воздух. Я потерял сознание, очнулся в темноте. Всюду была вода и какие-то механизмы, трубы. Было очень тяжело дышать. Я шёл вперёд, сам не знаю, куда и зачем. Просто шёл. Ещё помню ступени, я пытался по ним подняться. Потом опять провал. Пришёл в себя я уже у Фэрри.

– Кажется, я понял, что произошло. Забавно, – Кою ехидно улыбнулся и посмотрел на опешившего Крайса.

Через море обычно поднимались только бездарные и видящие. И очень редко – одарённые. Но до сих пор никому из них не приходило в голову попытаться защитить себя с помощью Дара. А может быть, именно этот Дар был особенным, способным противостоять морю. Всё-таки Дары считались порождениями Механизмов. А море… чем было Внешнее море, не знал никто. Оно окружало город со всех сторон, то ли защищая, то ли ограничивая. Было ли что-то за ним, никто даже не задумывался. Что-то знали, возможно, только водители кораблей. Механизмы, созданные для поддержания жизни и функционирования города, были напрямую связаны с Внешним морем, только даже Первородные уже не помнили, как именно. Дары могли дать ответ, но никто не решался исследовать их настолько глубоко и, тем более, экспериментировать.

– Мне больше рассказать нечего. Сейчас я – часть Гильдии и подчиняюсь тебе, так что моя дальнейшая судьба в твоих руках. – Крайс всегда знал, что так и будет. Кою получит его в своё полное распоряжение. Наверное, он понял это ещё тогда, когда закончилась охота на крысят. Крайсу не нравилась плотоядная улыбка Кою и его многообещающий взгляд, но внутренне Рюни был к ним готов. Глава Гильдии тоже знал, что обязательно заполучит себе чёрного инспектора, но не думал, что это произойдёт так рано и таким странным способом.

– Скажи, Рюни, ты сможешь убить? – улыбка Кою стала почти ласковой. Он словно говорил с маленьким ребёнком.

– Если ты прикажешь, – пожал плечами Крайс.

Он уже думал об этом раньше, чаще всего после очередного приступа болезни. Пока Крайс жил на Земле, он не мог позволить себе нарушить закон, иначе его лишили бы серебряного жетона. И это только в лучшем случае. Вместе со статусом одарённого Крайс потерял бы работу и возможность покупать хорошую еду и одежду для своей семьи – не говоря уже о лекарствах – и вынужден был бы вернуться на Дно. Но здесь законы были иными и правила игры – тоже. Если Кою хотел сделать его боевиком Гильдии, Крайс не видел причин оказываться. Дна в нём всегда было больше, чем Земли. Он так и не смог прижиться на Верхнем уровне. Наверное, потому что всегда оставался крайсой как для одарённых, так и для самого себя.

Тело Крайса упрямо не желало забывать навыки выживания и сражения, интуиция продолжала исправно работать. Благодаря лекарствам и воздуху Земли его здоровье заметно улучшилось. Да и нож Крайс всегда держал в образцовом порядке. А если использовать Дар… здесь, на Дне не было никаких запретов. Вот только…

– Мне надо кое-что проверить. Здесь, пока мы одни, – нехотя начал Крайс. Умом он понимал – для Кою это ничего не изменит. Вернее, для него, как для человека, а для Главы Гильдии он станет почти бесполезен.

– Что проверить? – Кою мгновенно подобрался и насторожился, почувствовав, как изменилось настроение Крайса.

– Я всегда чувствовал свой Дар в себе, – Крайс зябко передёрнул плечами. Фэрри вычистил его одежду, но от того, что это сделал кто-то чужой, она стала казаться более холодной и неприятной на ощупь. – Жжением и болью в груди, покалыванием в лёгких, иногда словно раскалённая проволока обвивала рёбра. Дар бился внутри, реагировал на моё настроение, на опасность. А сейчас я не чувствую ничего.

– Не думал, что одарённым так туго приходится. Так тебе кажется, что ты потерял Дар? – Кою нахмурился, мгновенно меняя свою стратегию, просчитывая и пересчитывая ходы.

– Да, это было бы разумной платой, – Кою опять кивнул. Море взяло оболочку, не тронув начинку, забрало Дар в обмен на жизнь. Это могло бы объяснить то, как Рюни выжил. – Может, так Дар чувствуется только у меня. Никогда не спрашивал, как у других одарённых.

– Пробуй, – Кою не мог позволить себе предполагать. Он потратил много сил, денег и времени на то, чтобы всегда иметь возможность знать.

Крайс кивнул, закрыл глаза и попытался найти Дар внутри себя. Раньше было проще – он цеплялся за боль, за ощущение напряжения, сопротивления, рвущего изнутри. Теперь всего этого не было. Крайс погружался всё глубже, силясь найти сокрытое глубоко внутри него. Времени на это ушло гораздо больше, чем раньше.

Дар ответил на первое же прикосновение. Сильно, резко, Крайсу едва удалось его сдержать, придать форму. Он выплеснул его тонкими лентами, развёл их и сложил коконом вокруг себя. Сплёл тонкие жгуты Дара со своей тенью, позволил им прорваться вверх, развернуться цветами острых лезвий. Крайс никогда не думал, что сможет сделать нечто подобное – не хватило бы сил и умения. Дар отозвался легко, словно давно ждал этого зова, словно раньше его что-то сковывало, мешало. Крайсу хватило мимолётной мысли о форме, которую тот должен принять.

– Ну как? – Крайс открыл глаза, вокруг была абсолютная темнота, как тогда, в трюме корабля. Неприятные и свежие воспоминания жгутом скрутили желудок. Крайс отозвал несколько лент, позволяя тусклому свету Дна проникнуть внутрь созданного им кокона. Частицы проявленного Дара рассыпались лёгким, мгновенно истаявшим пеплом, не оставив после себя ничего.

Серые полоски света блеснули на острых лезвиях, венчавших тугие чёрные жгуты Дара. По воле Крайса они проросли между ним и Кою фантасмагоричными цветами. Отсветы резко очертили лицо Кою, его глаза горели одержимой жадностью и вожделением. И вожделел он силы.

– Потрясающе. Это и есть твой Дар? Я думал, он умеет только резать поверхности, – в тщательно контролируемом голосе Кою проскользнуло любопытство. Во всех описаниях Даров, во всех документах было указано, что Разрезание – чисто боевой Дар, который порождает бритвенно-острые ленты, способные разрезать практически всё что угодно. Их называли и хлыстами, и иглами, и даже шарфами. Сути это не меняло.

– Так и было. Я не стремился его развивать. Зачем, если использовать нельзя? – пожал плечами Крайс.

Он развивал его, когда Дар только появился. Тренировался едва ли не до нервного срыва, с кровью, слезами и дикой головной болью. Рюни боялся потерять его, боялся, что будет слишком слабым. И хотел стать сильнее, чтобы хоть чем-то компенсировать свою хилость. А потом его послали на курсы развития Дара. Оказалось, что у остальных – детей одарённых – он проявляется позже. И что уровень совсем неважен, главное, чтобы он вообще был. А если развивать слишком активно, Дар можно и потерять. И на Земле его применять вообще не следует, по крайней мере, боевой. Рюни тогда долго пытался понять, зачем вообще нужен Дар, если его не использовать. Понял позже – это лишь способ разделить людей, доказать своё врождённое превосходство.

– Но полгода назад пришлось. Оказалось, что Дар может создавать ещё и очень прочные защитные ленты, – продолжил Крайс. Он тогда рассказывал о них Кою, ничуть не смущаясь его недоверчивого взгляда. Тогда тот ему не поверил, но сейчас убедился, что Крайс не лгал и не преувеличивал. – Всё-таки, я не потерял Дар.

Крайс сильно закашлялся, закрыв ладонью рот. Когда между тощих пальцев закапала кровь, Кою торопливо протянул ему свой платок. Приступ был не очень сильным, но долгим. Наконец, Крайс распрямился, комкая в ладони испачканный платок.

– Теперь, когда у меня есть твои мозги и инстинкты, мы не проиграем Торхейсу, – уверенно и самодовольно заключил Кою. – А те ублюдки, что посмели открыть на тебя охоту, станут крайса дэлн. Не сомневайся.

Крайс кивнул и отозвал Дар. На пустоши они были одни, Фэрри давно сбежал, здраво полагая, что награды он всё равно не избежит. Кою развернулся и зашагал к штабу Гильдии. По дороге можно было обсудить что-нибудь не столь секретное.

– Скоро чёрные годы, – Рюни Крайс решил предупредить Кою, хотя тот должен был и сам уже догадаться.

– Я тоже так думаю, – кивнул Кою, подтверждая его догадки. Это были только смутные слухи, опасения, в которые не хочется верить, мрачное брюзжание стариков. – Почему ты так решил?

– Ветер, – ответил Крайс. Всего лишь порывы чуждого холодного ветра. Первое и самое безошибочное предупреждение. – И расплодившиеся на пустошах крайсы. Гильдия готова?

– Да, в этот раз голода не будет, – Кою позволил себе лёгкую самодовольную улыбку. В прошлый раз никто готовиться не стал. Это было ещё до его рождения, но он много раз слышал о том времени. Люди на Дне умирали от голода, стаи крайс и диких псов расплодились до невероятных размеров, вымирали целые поселения, люди ночевали на заводах семьями, боясь возвращаться домой. – Если чёрные годы не затянутся, запасов хватит.

Чёрные годы могли длиться и месяц, и год, и несколько лет. Они всегда сопровождались неурожаем, эпидемиями и ростом популяций крайс и диких псов. Люди Дна если о чём и молили Жителя Поддонья, то лишь о том, чтобы годы пришлись не на их жизнь.

– Назначу тебя в отряд Фарида, – Кою мысленно передвинул фигуры на своей доске. Привычка всех властителей – обыденно решать чужие судьбы. – После обеда отправишься на задание.

– Какое? – так же по-деловому спросил Крайс. Если его отправляют с Фаридом, то, скорее всего, это будет зачистка. Старик был не только начальником охраны штаба Гильдии, но и руководителем её лучшего боевого отряда.

– Одна из банд решила, что законы Гильдии ей не подходят, а торговать с высшими уровнями можно и в обход меня, – лицо Кою стало расслабленным и невинным. Казалось бы, ничего такого, из-за чего стоило отправлять Фарида. Обычно хватало простого разговора, но только не в этот раз. Кою хищно улыбнулся, его взгляд из спокойного стал кровожадным. – И торговать можно запрещёнными наркотиками, которые по договору Дно не может не только продавать, но и производить. Если полиция верхних уровней обнаружит хоть одну партию, проблемы будут у меня. А я слишком долго добивался равноправного разрешения на торговлю и взаимовыгодных условий.

– Они решили подставить тебя и навариться на этом, – вычленил суть Крайс. Ему было не так важно, за что именно Кою приговорил их к смерти, но тот, видимо, решил успокоить совесть бывшего полицейского.

На Дне росло много растений, способных стать ядами или наркотиками. Их никто не выращивал специально, а местные жители знали, что в суп их лучше не класть. На самом Дне они хода почти не имели, да и действовали слабее на тех, кто здесь родился. Кою пришлось постараться в своё время, чтобы позволить полулегальный провоз на верхние уровни хотя бы некоторых самых слабых растений, настои и дым которых не вызывали привыкания или страшных видений. Эти лёгкие наркотики были далеко не самой маленькой статьёй дохода Гильдии. И кто-то решил отрезать себе кусок от этого пирога. Верхние уровни вряд ли согласятся терпеть бесконтрольный ввоз наркотиков и, если правда всплывёт, полностью прикроют этот вид торговли. Кроме того, вместе с частью заработка Кою лишится с таким трудом заработанной репутации, а с ней и целого ряда неимоверными усилиями выбитых прав и привилегий. Потому что обманувший в одном, не имеет веры ни в чём.

– Верно, – лицо Кою снова стало бесстрастным. Они уже подходили к более обжитому району, ещё немного и появится пустырь, посреди которого стоит штаб Гильдии. – Я не собираюсь говорить с ними. Поговорит Фарид. И ты.

Крайс кивнул. Все подробности можно было узнать у Фарида. Сейчас Кою думал уже о другом, перепланировал свои шаги и действия или, быть может, обдумывал торговую сделку. Рюни не мешал ему, понимая, что время его друга принадлежит слишком многим. Он и так берёт больше, чем имеет право.

– Ночью зайди ко мне. Поговорим, – это последнее, что сказал Кою перед тем, как они вышли к штабу Гильдии. Дальше их могли уже услышать.

У дверей старинного дома, как всегда, стоял Фарид. Его отряд сейчас готовился к операции, но он до последнего не хотел оставлять свой пост. Да и курить в доме всё равно было нельзя. Фарид почтительно поклонился Кою и неодобрительно поджал губы, заметив Крайса.

– Фарид, Рюни Крайс временно будет в твоём отряде, – Кою покровительственно положил руку на плечо своего давнего друга. – Отведи его в столовую. После обеда возьмёшь на операцию.

– Слушаюсь, – ещё раз поклонился Фарид. Он проводил взглядом своего босса и только потом повернулся к Крайсу. – Пошли.

В столовой никого не было. Сейчас была середина утра: гильдийцы из ночных смен уже вернулись и успели позавтракать, а из утренних – разошлись на задания. В такое время в штабе обычно было тихо. Работы хватало всем, многие приходили сюда только поесть и переночевать. Фарид попросил худощавого и вечно надменного Селу, повара, работавшего в штабе и заведующего всеми продовольственными складами Гильдии, накормить его нового подопечного. Заодно он решил перекусить сам. Фарид не любил наедаться перед работой, но и ходить голодным – тоже. От курева на пустой желудок начинало тошнить, а это отвлекало.

– Ты мне не нравишься, Крайс, – холодно сказал Фарид, бросив красноречивый взгляд на нового члена своего отряда. Ему очень не понравилось то, что Кою никак не обозначил статус Крайса, не уточнил, кто из них двоих главный. – И я не буду делать тебе поблажек только потому, что ты – любимчик босса.

– Мне они не нужны, – так же холодно ответил Крайс. Кою знал, что делал, определяя его в этот отряд.

Люди Фарида были лучшими бойцами Гильдии, её элитой. Разумеется, помеха им была не нужна, в отряд просто не мог попасть тот, кто не дотягивал по уровню. Кою этого никогда не допустил бы. Фарид тоже это прекрасно понимал, и оттого злился ещё сильнее. Он никогда не осмелился бы противиться воле Главы Гильдии, несмотря ни на какие личные чувства. Но Крайс вызывал у него тревогу – не за отряд, не за себя, а за Кою.

Фарид вернулся к своим тостам с паштетом. Раз всё ясно, говорить было больше не о чем. Ему вспомнилось, как он увидел Рюни в первый раз. Тогда Фарид был заместителем командира боевого отряда. Его непосредственный начальник был любимчиком Старика, прошлого босса Гильдии. Напыщенный и не очень умный, с непомерным самомнением, он всё-таки неплохо умел сражаться и редко подводил своих бойцов. Фарид его терпел.

Это было через три дня после окончания охоты на крысят. Босс послал их за мальчишкой, убившим небородного. Тот сидел на остатках каменной ограды давно развалившегося дома и ждал их. Он был высоким для своих лет, поджарым, не слишком тощим. Фарид, часто тренировавший молодняк, сразу отметил сильные запястья и предплечья, гибкую спину и пальцы. Но вот взгляд мальчишки его насторожил. Он был слишком уверенным, слишком спокойным, слишком взрослым. Парень ждал их уже три дня на этом самом месте, рядом с телом Благороднорождённого, которому сам же перерезал глотку. Ждал, что придут казнить. Ждал, что заслуженно похвалят. Казалось, его устраивали оба варианта. По крайней мере, он точно был к ним готов. Таким Фарид впервые увидел Кою, своего будущего босса.

А рядом, опираясь спиной о стену и обхватив колени руками, сидел ещё один мальчик – на несколько лет младше. Этот был тощим, пучеглазым, большеголовым, с отросшими чёрными волосами, падавшими на лицо. Он смотрел на гильдийцев с вызовом загнанной в угол, затравленной крайсы. Типичный заморыш из заводских трущоб. Время от времени он поворачивал голову и смотрел на старшего товарища.

– Кто это? – тихо спросил Фарид у одного из бойцов. Ему казалось, он уже видел этого ребёнка раньше. Может, даже обоих.

– Мелкий? Второй сын Элиш, – ответил боец. – Надо же, живой ещё.

Фарид только поморщился. Мелкий был недоноском, слабым и больным от рождения. Такие чаще заболевают какой-нибудь из многочисленных болезней Дна и вообще живут очень мало. Этот ещё долго протянул, и теперь таращится без всякого страха, хотя ему полагалось бы бояться. Он вообще был здесь лишним.

– А тот, на стене, сын Вайры. Никто не знает, от кого она его родила, – добавил боец. Фарид кивнул, он точно видел его раньше, в доках. Парень там подрабатывал.

Командир отряда подошёл к мёртвому небородному и улыбнулся мальчикам. Младший поднялся, опираясь на стену, от долгого сидения у него затекли ноги. Он был ужасно тощим и оборванным – смотреть противно. Что говорил командир старшему из двоих, Фарид не слушал. Много пафосной чуши, как всегда. Молоть языком тот умел.

– Хочешь вступить в Гильдию? – как высшее благо предложил парню командир отряда, закончив свою речь.

– Да, – коротко ответил Кою. Он сказал это так быстро, легко и просто, словно ждал именно этого вопроса, и уже давно подготовил ответ.

Потом Кою спрыгнул со стены повернулся к мелкому заморышу. Они долго смотрели друг другу в глаза, словно общались без слов. Всё, что могли сказать, они сказали за эти три дня.

– Ты давно знаешь этого мальчика? – спросил Фарид у новичка, не удержавшись. Эти двое были слишком разными и при этом так хорошо понимали друг друга.

– Видел пару раз на улице. А по имени знаю только три дня, – так же спокойно ответил Кою и повернулся. Его взгляд не был взглядом ребёнка, даже подростка. У детей не бывает такого жестокого взгляда. – Его зовут Рюни.

Кою взял Рюни за руку, ещё раз посмотрел в глаза, а потом отпустил. Он ушёл за гильдийцами, ни разу не оглянувшись. Оглянулся Фарид. Рюни стоял у стены, нелепый в своей огромной перешитой куртке, со взлохмаченными волосами. Он смотрел вслед новому и, скорее всего, единственному другу. Просто смотрел, не зная ещё, как далеко разойдутся их пути. И как внезапно они сойдутся вновь.

Фарид отставил кружку с чаем и поднял глаза на Рюни Крайса, уже взрослого, вполне живого и уже давно не такого болезненного и слабого. То был памятный день для всех троих. Фарид не любил Крайса как раз за те взгляды, ту связь, что возникла между мальчиками тогда. Он боялся, что она погубит Кою, его нового босса.

– Я думал, ты сдохнешь ещё ребёнком. – Крайс действительно был из тех, кто долго не живёт. Ещё при рождении повитуха советовала удавить его и не тратить на него еду и силы. Она сказала тогда, что он всё равно скоро умрёт, только мучиться будет. Но Элиш отказалась.

– Я тоже, – ответил Крайс, поднимая голову. И умер бы, если бы не увидел случайно Дар у какого-то торговца и не сказал об этом матери. Если бы она не рискнула отвести его на проверку. Если бы не учёба сначала в Среднем городе, потом в полицейской академии на Земле. А там чище воздух, чище вода. И еда лучше, даже та, которую можно добыть на стипендию. И лекарства, хоть какие-то, но есть. – Но я жив.

Фарид дождался, пока Крайс доест, и встал. Пора было собирать отряд и выдвигаться. Рюни шёл за ним с таким независимым видом, словно им было просто по пути. Бойцы уже ждали Фарида рядом с одним из боковых входов в штаб. Увидев рядом с ним Крайса, они начали удивлённо переглядываться.

– А мне говорили, ты уже в горшке, – усмехнулся Тайя, озвучив мысли остальных. Он взлохматил свои рыжие волосы и широко улыбнулся, глядя на Крайса. – Но я рад, что это не так. Босс был ну просто жутко злой. И тот инспектор с Неба – тоже.

– Рюни Крайса на эту операцию идёт с нами, – прервал его Фарид. Тайя порой был слишком уж жизнерадостным, иногда это просто раздражало, а иногда он переходил границы, и это начинало злить. – Все на месте?

– Все, – ответил высокий, худощавый и сутулый Энка. Он был одним из лучших бойцов Фарида.

– Он надолго? – спросила Гир. Она, как всегда, пряталась в тени товарищей, скрыв лицо под капюшоном.

– Как босс решит, – бесстрастное выражение лица Фарида лучше любых слов говорило о его собственном отношении к такому приказу.

– Босс никогда не подсунет плохого бойца нашему отряду, – пожал плечами неунывающий Тайя.

Фарид раздражённо махнул рукой. Отряд выстроился позади него, привычно и молча. Почти до самого места – нескольких складов у одного из заводов – они могли идти не скрываясь. Так было нужно – Дну полезно иногда видеть силу Гильдии. Крайс шёл чуть в стороне – пока в отряде у него не было своего места. Его это вполне устраивало, он не привык работать с кем-то в команде.

Фарид остановился недалеко от складов под прикрытием полуразрушенного дома. Отсюда их не могли заметить. По докладам информаторов, сегодня там собралась вся банда, после зачистки останется разве что какая-то мелочь, которую на встречу не пригласили, но её уберут другие. Кою давно ждал подходящего момента.

– Противник у нас сильный, мы не можем лезть с голыми руками в нору дикого пса. Надо разведать, – Фарид переводил взгляд с одного члена своего отряда на другого, пока не остановился на Гир. Девушка умела быть незаметной и часто ходила на разведку.

– Я попробую, если ты не против, – Крайс стоял у стены, чуть наклонив голову и словно к чему-то прислушиваясь.

– Пробуй, – коротко ответил Фарид и кивнул Гир. Он не хотел рисковать и полагаться на непроверенного члена отряда.

Крайс сухо улыбнулся одними губами и закрыл глаза. Пусть делает, что пожелает. Дар отозвался намного быстрее, чем в прошлый раз. Теперь он знал, где его искать. Тонкие, незаметные на чёрной земле нити разделились, огибая стену. Теперь протянуть их дальше, ещё, так далеко, как никогда прежде. Нити коснулись бетона, металла – склады. Дальше, в разные стороны. Человек. Ещё один. Много, как же их много! Крайс хмурился, раскидывая свою ловчую сеть ещё шире. Такими же точно тонкими нитями он раньше только убивал. Расследование полугодичной давности научило его тому, что использовать любой Дар можно очень разными способами. А нити-убийцы хорошо чувствовали тепло чужого тела.

– Я закончил, – Крайс открыл глаза и присел, начертил пальцем на земле примерный план складов и расположение людей. – Их там действительно много.

Воспринимать информацию от стольких нитей одновременно было невероятно сложно. Полностью сосредоточившись на ощущениях и Даре, Крайс отрешился от всего мира, он даже не знал, сколько прошло времени. Вскоре вернулась Гир. Она внимательно изучила схему, нарисованную Крайсом, слегка поправила контуры зданий и кивнула. На его рисунке было даже больше, чем смогла увидеть она.

– Мне не удалось проникнуть на сам склад, да и через открытое место было рискованно идти. Так что вот этих пятерых я не видела, – Гир внимательно рассматривала чертёж. Рюни сделал его, не сдвинувшись с места, а она три раза чуть не попалась. Девушка подняла голову, рассматривая теперь уже самого Крайса. Тень от капюшона скрывала её лицо. – У них оружие Верхнего города.

– Такое? – Крайс встал и достал из кобуры, пристёгнутой сзади к поясу, табельный пистолет. Потом перехватил взгляд Фарида. – Все полицейские Верхнего города носят такие. Только на каждую истраченную пулю надо столько отчётов и объяснительных писать, что ими мало кто пользуется.

– Да, у нескольких человек такое, – подтвердила Гир. Может, немного отличное по размеру, но определённо такое. – И у одного было похожее, но гораздо более длинное.

– Плохо, – Крайс едва не выругался. Гир, скорее всего, имела в виду винтовку – они были только на Небе, и пользоваться ими имели право только Благороднорождённые. С ножами против них идти – самоубийство. Эти ублюдки крайсы и дикого пса знали, что просить в качестве платы за свой товар. – Я попробую обезвредить их. Нельзя атаковать сразу.

– Сможешь? – Фарид полуудивлённо-полускептически приподнял бровь. Крайс незаметно для себя самого пытался взять на себя ключевую роль в операции. Ещё немного и он начнёт отдавать приказы. Кажется, маленький инспектор показывает зубки.

– Постараюсь. В любом случае, посею панику, – Крайс сосредоточенно изучал рисунок, не обращая внимания на сомнение в голосе Фарида. Надо было запомнить расположение людей – атаковать придётся всех сразу. – Остальным лучше быть наготове, времени будет мало.

– Главное – это первое впечатление, верно? – усмехнулся Фарид. Крайс был прав, и он решил позволить ему небольшую вольность. Если бывший инспектор действительно сможет обезвредить хотя бы часть стрелков, это будет оправданно. – Окружить склад, приготовиться атаковать. Запомните схему, не показывайтесь им пока на глаза, будьте осторожны. Крайса, действуй.

Рюни медленно выдохнул и закрыл глаза. Теперь ленты, порождённые его Даром, были толще – они должны были разрезать, и не важно – плоть или металл. Их уже можно было заметить – надо было только внимательно посмотреть на землю под ногами. Крайс кивнул и одновременно с этим ударил. Напряжённую тишину разорвали крики, жуткие, булькающие и истошные. А потом добавились другие – злые, хлёсткие. Пора.

Крайс открыл глаза, позволяя остаткам Дара осыпаться пеплом на бетон, и сорвался с места, обогнул стену. Надо было как можно быстрее пересечь открытое пространство. Рядом бежал, едва не стелясь по земле, Энка. Внутри Рюни ещё шевелилось нечто чёрное и твёрдое. Это был его Дар, он никогда не давался Крайсу так легко, как сейчас. Но ни бояться, ни даже просто думать об этом, у него не было времени.

Когда Крайс добежал, бой уже был в самом разгаре. Серые тени сталкивались и расходились в дыму и пыли. Кажется, кто-то что-то поджёг, попутно разорвав несколько мешков с цементом. Рядом скользнул Энка, тут же дёрнулся назад, зажимая простреленное плечо, и кровожадно усмехнулся. Такой мелочью его было не взять. Он рванулся вперёд, сокращая расстояние, и одним ударом вспорол противнику горло – от уха до уха. А потом ещё одним движением – от горла до конца грудины. Так убивала Гильдия.

Чёрные плети взметнулись снова, отнимая жизни. Крайс шёл вперёд, прикрывая рукавом нос и рот, чтобы не надышаться пыли. Выстрелы больше не звучали. Большинство стрелков он, так или иначе, обезвредил ещё в самом начале. Остальных добивали в первую очередь.

Крайс замер, прищурился, пытаясь разобрать что-то в дыму, и резко выбросил вперёд целый ком чёрных лент, сплетённых воедино. Стоявшая неподалёку Гир испуганно вскрикнула. В сплетение лент ударила пуля, потом почти сразу – вторая. Крайс невольно поморщился. Он почти это почувствовал. Кажется, стрелок испугался не меньше девушки и, отбросив пистолет, кинулся бежать. Крайс выбросил ещё одну ленту, оплёл его ногу и дёрнул.

– Этот твой, – сказал он Гир. Ублюдок едва не убил её. Гир была хороша в разведке, но не очень – в атаке.

Девушка серьёзно кивнула и подошла к распростёртому на земле мужчине. Тот, поскуливая от ужаса, пытался содрать с ноги чёрную ленту. Горло она перерезала, вложив в удар весь свой гнев и пережитый страх. Брызги крови веером взметнулись, окропив землю и ботинки стоявшего рядом Крайса.

Бой, яростный и короткий, затухал. Последних вражеских бойцов Фарид постепенно сгонял в одно место – узкий тупик между двумя складами, с одной стороны заваленный строительными блоками. Вскоре последние очаги сопротивления были подавлены. В живых из непокорной банды осталось всего несколько человек.

– Добить, – коротко скомандовал Фарид. Приказ Кою был предельно ясен – не оставлять в живых никого.

Крайс почти равнодушно посмотрел на жмущихся друг к другу людей. Ему не было их жалко. Ему не хотелось их убивать. Ему было всё равно. Где-то в глубине скреблось гадливое чувство, что сейчас он ведёт себя совсем не как инспектор полиции. Как Рюни и думал: от Дна в нём было больше, чем от Земли. И то, что казалось правильным здесь, было неприемлемо там. А то, что там было неизбежным, здесь могло стоить жизни. Крайс не стал доставать свой нож, Дар вполне мог его заменить. Оказалось, что убивать людей не сложнее, чем крайс. Даже проще. Сражающиеся до конца твари вызывали уважение, умоляющие о пощаде люди – гадливое отвращение. Они сами выбрали свою судьбу, когда пошли против Кою.

К последнему Рюни подошёл почти вплотную. Крупный мужчина, хорошо одетый, полулежал, прислонившись к одному из строительных блоков, и смотрел на приближающегося Крайса с ужасом и обречённостью. Он не молил о пощаде, только поскуливал и вскидывал руки в попытках защититься. Крайс вытащил из кобуры пистолет, секунду постоял, взвешивая его в ладони. Тот стал заметно легче, побывав в море. Рука взметнулась, замерла – как в тире в академии – и Крайс выстрелил точно в центр лба последнего члена мятежной банды.

Странное новое чувство, непонятная эйфория, которой он никак не мог дать имени. Нажать на спусковой крючок оказалось так легко и просто, слишком естественно. Дар подталкивал Крайса, просился, словно имел свою волю. Словно сам хотел убивать.

– Твой Дар будто создан для такого, – усмехнулся Тайя. Крайс непонимающе посмотрел на него. Дар создан? – Ну, так всё существует для чего-то. У всего есть своё предназначение.

– А мне кажется, Дар влияет на характер. Или зависит от него, – Гир стояла, погрузившись в свои мысли. Убивать и защищать одним и тем же инструментом – это как нож хирурга и убийцы. – Каков одарённый, таков и Дар. Тут как с крайсами: когти и зубы всем даны, но выживают самые хитрые и умелые.

– А крайсы тут причём? – нахмурился Энка. Было забавно вот так стоять и обсуждать что-то, столь пугающее.

– Насколько Дар сильный, зависит от одарённого. И на что он способен – от его характера, – пояснила Гир. Мужчины, которые хорошо сражались, чаще всего были ужасно непонятливы. – Так и у крайс, выживание зависит от них самих. Только то, что у них есть зубы, не значит, что они смогут выжить. Одни крайсы ими грызут кабеля, другие – детей.

– Я понял, – коротко сказал Крайс. У Гир вышла очень мутная аналогия, она то ли сама не до конца понимала, что хотела сказать, то ли любой ценой пыталась свести всё именно к крайсам из-за его имени.

Зубы крайс и Дар – это лишь возможность. Всё остальное определяет характер. Его Дар – это хладнокровное убийство и надёжная защита. Сентиментальность, как любит повторять Кою. Не будь у него этой сентиментальности, смог бы он использовать Разрезание для защиты? Или только для нападения? Крайсы хорошо умеют прятаться, так что может и смог бы, но в какой-нибудь другой форме.

– Оставим здесь всё, убирать не будем. Если босс решит разложить их по горшкам, пришлёт кого-нибудь, – оборвал их рассуждения Фарид.

Трупов было много, они провозились бы до ночи, стаскивая их в одно место. К тому же, Кою решил сделать из этих ублюдков наглядный пример. Фарид придержал за плечо Крайса, пропуская остальной отряд вперёд. Он внимательно следил за ним во время боя – не то подстраховывая, не то опасаясь, не то подозревая.

– Послушай меня, Крайса. Ты всю жизнь себя сдерживал. Жил по законам Земли, старался поступать правильно, – Фарид отпустил плечо Крайса и достал из кармана плаща туго свёрнутую самокрутку. – А теперь тебе вдруг стало можно. Можно использовать Дар, можно убивать. Можно что угодно в рамках приказа. Смотри, чтобы у тебя от свободы голову не снесло. Она пьянит лучше любой настойки, и мозги скручивает сильнее дури. Будь осторожен.

– Свобода? – Крайс удивлённо посмотрел на Фарида. Так вот что это было за чувство! Впервые в жизни он почувствовал свободу. И потому всё казалось таким правильным и уместным. Впервые Крайс использовал Дар без страха, что его за это накажут. Действительно, опасное, пьянящее чувство. – Спасибо, Фарид.

– Тебе всегда было плевать на людей, кроме тех, кого ты записывал в свою стаю. За кем присматривал, – продолжил Фарид. Раньше он этого не понимал, но после того, как Рюни не задумываясь прикрыл Гир, осознал. – Ты всегда заботился о тех, кто заведомо слабее. Тебе же это нравится, помогает чувствовать себя сильным, да?

– Чего ты хочешь от меня? – раздражённо спросил Крайс. Дар постепенно затухал и успокаивался, но на смену ему приходила режущая боль в лёгких и тошнотворное предчувствие скорого приступа.

– Ты теперь в моём отряде, и я хочу понять, – Фарид не пытался задеть Крайса, как делал это всегда, пока тот ещё был инспектором полиции. Ему действительно было важно понять, кто теперь будет у него под началом, чтобы сдерживать и чтобы использовать. – Ты оказался великолепным бойцом. Тут Тайя прав, талант у тебя просто врождённый. Но я хочу знать, почему ты так хладнокровен. Почему настолько безразличен? Я думал, что ты давно уже превратился в одного из тех сытых болванчиков, что спускаются к нам с верхних уровней. А вместо этого под слоем ржавчины обнаружил злую, голодную крайсу.

– Это похвала? – слабо улыбнулся Крайс. Там, на Земле, ему ни на миг не давали забыть, кто он такой. Пришлось обрастать ржавчиной равнодушия и учиться их всех ненавидеть. Здесь же в защитной оболочке не было нужды. Да, он был голодной крайсой… и злой.

Рюни рухнул на колени, скорчившись на залитой кровью земле. Кашель сотрясал его тело, от боли перед глазами плыли цветные круги. Он задыхался, захлёбываясь собственной кровью. Приступ был сильным, но коротким.

– Ты стал меньше кашлять, – Фарид подождал, давая Крайсу возможность отдышаться и достать из кармана платок. Кровавый кашель либо сжирал сразу, либо мучил долгие годы, становясь заразным лишь в самом конце. Крайс болел им с детства, заразился вместе с братом, но до последней стадии ещё не дошёл. Фарид сомневался, что он долго протянет с такими тяжёлыми приступами.

Крайс кивнул, с трудом поднялся, опираясь о стену и не отнимая от лица платок. Фарид был прав, за последнее время у него было всего два приступа – и оба после использования Дара. И никакого, даже самого слабого кашля между ними. Может, Крайс и вырвался из тенет моря целым, но ушёл ли он неизменным? Что с ним случилось там, где никто не выживает? На эти вопросы он не мог ответить.

– Вот, держи, – Крайс убрал испачканный кровью платок в карман и вынул из кобуры пистолет, протянул его Фариду. На вид это было стандартное табельное оружие, но после путешествия через море, он стал легче. Крайс упражнялся в стрельбе не так часто, но хорошо помнил вес ещё с практики в академии. Даже отдача у пистолета стала слабее, хотя на точности это никак не сказалось. – Мне он здесь не нужен, хватит Дара. Если когда-нибудь вернусь на Землю, скажу, что его забрало море. Мне поверят. Тебе он нужнее. Я потом научу, как им пользоваться.

– Спасибо, – опешил Фарид, принимая бесценный подарок. Такое оружие можно было увидеть только в Верхнем городе и там за ним следили, учитывали каждый пистолет. Достать что-то подобное было очень сложно даже для Гильдии. – Скажу Кою, чтобы он прислал кого-нибудь здесь всё собрать. Пусть лучше оружие Верхнего города лежит в Гильдии под присмотром.

Крайс догнал дожидавшийся их отряд. Его лёгкие всё ещё горели, тело ломило, но голова постепенно начала прояснятся. Приступ остудил его эйфорию не хуже слов Фарида. Крайс понял, что едва не заигрался, ошалев от того, что наконец-то стало можно.

– Энка, покажи рану, – голос Крайса непривычно хрипел. Он знал, что это скоро пройдёт, что виной всему приступ. Рюни сухо откашлялся в ладонь. – Хочу проверить, не осталась ли пуля внутри.

– Фарид! Мы закончили? – Энка повернулся к подошедшему командиру. Тот кивнул, прекрасно понимая, что удержать своего подчинённого всё равно не сможет. – Тогда я к Мадам. Девочки и перевяжут, и вытащат, и утешат!

Вместе с Энкой ушли ещё несколько человек. Кто-то тоже к Мадам, кто-то по своим делам. На сегодня работы у боевого отряда больше не предвиделось, они были освобождены даже от охраны штаба. Гир бесшумно нагнала Крайса и потянула его за рукав. Он остановился и повернулся к девушке.

– Ты спас мне жизнь, – тихо, но чётко сказала она. В её голосе было удивительно мало благодарности.

– Я никому не скажу, – Крайс не собирался ни хвастаться, ни делать девушку своим должником. Прикрыть товарища в бою – обычное дело. Без этого трудно выжить, особенно на Дне. Мальчишки в охотничьих отрядах тоже подстраховывали друг друга, когда ловили крайс.

– Я этого не понимаю, – упрямо мотнула капюшоном девушка. Либо он безжалостный и холодный, либо подстраховывает и заботится. Как это вообще можно сочетать? – Надеюсь, ты скоро вернёшься на Землю!

Крайс ей ничего не ответил, впрочем, она и не ждала ответа. Вернувшись в штаб, бойцы отряда разбрелись по своим комнатам, кто-то отправился на кухню, кто-то сразу спать. Фарид и Крайс решили провести первой урок стрельбы. В качестве стрельбища был выбран небольшой кусок пустыря за штабом. Там никто не ходил, так что случайных свидетелей и жертв не должно было быть. Фарид принёс с кухни пустую бочку и несколько жестяных банок из-под тушёного мясного концентрата.

Крайс показал ему стойку и положение рук. Всего в обойме было шесть патронов, один он уже истратил. Оставалось всего пять. После каждого выстрела Крайс поправлял Фарида, и на четвёртом тот справился почти идеально.

– Теперь я покажу, как менять обойму. В моей модели всего шесть патронов. Надо всегда это учитывать и считать выстрелы, – Крайс взял пистолет и перевернул его. Низ рукояти оказался намертво заварен, обойму вынуть было невозможно.

Повернувшись к бочке, Крайс выстрелил. В пистолете должен был остаться ещё один патрон, последний. Потом он выстрелил ещё раз. И ещё. Пули послушно прошивали дерево и корёжили тонкий металл. Вот, значит, что море с ним сделало! Крайс отпустил спусковой крючок, только когда запястья стали ощутимо болеть.

– Тебе достался особый пистолет, Фарид. Побывав вместе со мной в море, он, кажется, изменился, – Крайс протянул оружие Фариду. Тот взял его с некоторой опаской, почти благоговейно. Сейчас этот пистолет казался ему чем-то вроде маленького Механизма, которым ему доверили управлять. – Патроны в нём, видимо, не кончаются. Тогда смену обоймы я покажу на другом. Надеюсь, что боеприпасы Кою будет добывать легче, чем оружие.

Фарид понимающе кивнул. Все пистолеты, кроме его, были совершенно бесполезны без патронов. Закончив тренировку, Крайс поднялся к себе. Ему выделили комнату в штабе Гильдии. Кою желал всегда держать его под рукой, да и возвращаться домой у Крайса не было никакого желания. Шима сейчас жил у Мадам, и дом пустовал. Его никто не ждал в старой развалюхе, в которой он когда-то появился на свет.

Весь остаток вечера Рюни посвятил расследованию своего преступления. Он подробно описывал всё, что смог запомнить на том складе. Вышло немного, но это было хоть что-то – то, с чего можно начать, моток маленьких, на первый взгляд несвязанных друг с другом ниточек. Теперь за них можно было подёргать и посмотреть, что получится. Единственное имя, которое Крайс знал наверняка, принадлежало мужчине Жиайи. Рюни пообещал себе попросить Кою его не трогать. Но с этим именем уже можно начинать работать. Оно могло стать отправной точкой всего будущего расследования.

Крайсу необходимо было понять мотивы и причины тех, кто его подставил. А ещё – связь этого преступления с убийством шенай Аштарет. Может быть, эти заговорщики и не имели никакого отношения к шене Эшбетт. Полгода назад Крайс действительно был неаккуратен, слишком активно использовал Дар. Тогда, в рамках частного расследования и с разрешения Элиаса ему это было дозволено. Но всё равно его Дар был не настолько ценен, чтобы устраивать облаву только ради него. Да и использовать его тому, кто его получит, было бы очень сложно. Боевой Дар не спрячешь, сразу станет ясно, что это не его родной. К тому же, обучаться управлять Разрезанием достаточно сложно и долго, даже если уже знаешь основы. Крайс просидел допоздна, стараясь выудить хоть что-то новое из своих воспоминаний. Но без тех связей, которые в прошлый раз для них с шеной Аштарет искали шена Торхейс и шенай Аштарет, вытащить что-то новое было просто невозможно.

Как и просил Кою, поздно вечером Крайс подошёл к его кабинету. В коридорах уже не было ни души, только на первом этаже бодрствовала ночная стража. Крайс поднял руку и постучал. Кою ждал его. Дверь бесшумно открылась, и он вошёл.

В комнате Кою горели свечи – зеленоватые, тусклые, пахнущие травами. В полумраке извивались тени, словно ускользнувшие мысли, которые никак не желали исчезать. Они обвивались вокруг ног Главы Гильдии, чтобы вновь отпрянуть, испугавшись отблесков свечного пламени в его глазах. Кою отошёл вглубь комнаты и остановился, приглашая. Рюни заворожено последовал за ним. Крайс не знал, чего он хочет больше – сбежать или остаться. Взгляд направленных на него тёмных глаз гипнотизировал. Кою медленно опустил руки, словно не в силах больше изображать непреклонность и всемогущество, и шагнул навстречу старому другу. Он обнял Рюни, прижал, уткнувшись лицом в макушку. В этом порывистом движении было так много несказанного, что вырваться из кольца рук было просто невозможно. Крайс дёрнулся было, он не хотел пятнать друга своей болезнью, своей нечистотой, слишком привык быть грязью, но потом замер. Рюни успел забыть, какими тёплыми бывают объятья, а он ведь так замёрз там, наверху. Поколебавшись всего мгновение, Крайс обнял Кою в ответ, прижался, точно хотел спрятаться, забыть обо всём. Он не помнил, сколько они так стояли – всю вечность, никак не меньше – или один очень долгий миг.

– Рюни, я думал, ты погиб, – хрипло прошептал Кою, нарушив затянувшееся молчание. Его голос был непривычно живым и искренним, никому за пределами этой комнаты не позволено было его слышать.

– Я тоже думал, что это конец. Обошлось, – Крайс не знал, что ещё сказать. Тогда, много лет назад, было проще. Они были детьми и могли не заботиться о том, что думают о них окружающие. А сейчас всё было совсем иначе. Только Крайс помнил ещё того долговязого парня, презирающего чужую трусость, желающего изменить Дно, самоуверенного, болезненно хрупкого внутри, не способного довериться никому, кроме полудохлого заморыша-недоноска. Только Кою помнил этого самого заморыша в огромной куртке, которая только сейчас стала ему почти как раз, уставшего от страха, измученного болезнью, озлобленного и недоверчивого. Его мечты не простирались дальше выживания.

– Не делай так больше. – Кою усмехнулся и с трудом разомкнул объятья, хотя руки Рюни так и не выпустил. В его глазах за призрачными бликами свечей болотом растекался страх потери, подёрнутый ряской боли.

– Не буду, – солгал Крайс. Это обещание не имело смысла, как и просьба. Кою нервно улыбнулся, он казался надломленным, почти безумным. Рюни сжал его руку, не хотел отпускать, не хотел уходить, хотя и понимал, что должен. Эта странная дружба их обоих делала уязвимыми.

– Посиди со мной, – Кою вернулся к рабочему столу, заваленному бумагами. Крайс сел рядом, держа его за руку. Он и не собирался уходить, впереди была целая ночь. Кою молча работал, Рюни сидел рядом, безмолвно наблюдая. Свечи догорали, оставляя им на сон слишком мало времени. Не раздеваясь, они лежали, прижавшись друг к другу, словно потерявшиеся дети. До самого утра.

Глава 4. Алая правда.

И почему я не допросил его раньше?

Нуари.

Это утро началось непристойно рано и суетно. Нуари не терпелось услышать о результатах работы своих детективов, а им в свою очередь – отчитаться и пойти спать. Так что, едва на улицах начало сереть в преддверии утра, дом шены Торхейс заполнился людьми. Нуари сидел в своём любимом кресле и выслушивал доклады, попутно вычерчивая понятную лишь ему одному схему в тетради. Его людям удалось восстановить ход событий прошлого утра почти по секундам, отметить на карте каждую из точек, где полицейские замечали Крайса, начертить маршрут. Лишь в одном месте прочерченная ими чёткая линия прерывалась.

– Здесь инспектора Крайса видели последний раз перед исчезновением, – прокомментировал эту странность шена Элафир. Он указал на карте нужную точку, соединил её с предыдущей. – После этого достаточно длительное время никому из полицейских не удавалось его обнаружить, несмотря на все приложенные усилия. Вновь инспектора Крайса заметили уже вот здесь, у самых доков.

Нуари мрачно кивнул. Он обратил внимание ещё на две странности, которые не давали ему покоя. Первая – непонятная задержка, не очень долгая и, казалось бы, не представляющая интереса. Однако после неё Крайс уверенно направился к его дому, как будто кто-то объяснил ему дорогу. Сам беглый инспектор никогда прежде не бывал у шены Торхейс и место его расположения не знал. Но у кого он мог спросить, будучи преступником, за которым охотились все инспектора Неба? И кто ему мог помочь? Вторая странность, которая неимоверно раздражала Нуари – это то, что направился Крайс именно к нему. Единственная причина, по которой он мог так поступить – невиновность и неспособность её доказать, а Нуари мог провести объективное расследование, хотя бы в память о Калии. По крайней мере, других инспекторов Неба Крайс не знал, больше обратиться за помощью ему было не к кому. В этом случае дело приобретало крайне мерзкий оттенок, ведь получалось, что действия полиции Неба привели к гибели невиновного. Но, что бы ни планировал Крайс, ему это не удалось. Его вынудили отклониться от выбранного маршрута и загнали в доки, а там и в корабль.

– Чтобы преодолеть расстояние между этими двумя точками, он должен был затратить значительно меньше времени и неизбежно оказался бы замечен несколькими полицейскими. Какой бы маршрут он ни избрал, избежать этого было невозможно, – заключил Элафир. Нуари кивнул, всё так же погружённый в свои невесёлые мысли. Чем больше он узнавал, тем меньше ему всё это нравилось.

– Расскажи подробнее о том месте, где его обнаружили после исчезновения, – Нуари отложил тетрадь и встал, чтобы изучить карту Неба, разложенную на столе и исчерканную ломаной линией. В самом конце этой линии красовался раздражающий разрыв.

– Эта территория в большей мере уже принадлежит докам, – ответил шена Тайэн. Он обвёл пальцем скопление серых прямоугольников, возле одного из которых стояла жирная точка. – Это склады, вынесенные за пределы доков. Они используются для длительного хранения продукции или для крупных поставок. Часть складов обычно пустует в ожидании груза, либо за ненадобностью.

– Надо осмотреть склады. Видимо, именно там он провёл всё то время, что его не могли обнаружить полицейские, – заключил Нуари. Оставалось непонятным только одно – как он вообще смог попасть туда незамеченным.

Нуари взял с собой всего пять человек и поручил Тайэну получить у распорядителя доков список незанятых складов. Поиски он решил начать с той точки, где Крайс был обнаружен впервые после исчезновения. Рядом с доками тогда было множество полицейских, вряд ли он смог пройти большое расстояние незамеченным. Значит, нужное им место было где-то неподалёку.

Вскоре вернулся Тайэн со списком незанятых складов. Оказалось, что где-то половина ближайших однотипных коробок пустовала. Нуари велел своим людям разойтись и осмотреть склады. Надо было найти тот, который недавно вскрывали. Сам же он занялся складами, которые числились занятыми. Проще всего было спрятать что-то или кого-то там, где его заведомо искать не будут. Два склада он отмёл сразу – их загрузили только этой ночью. Остальные Нуари решил проверить вместе с Карлой. На пяти складах стояла пометка о длительных сроках хранения, их не должны были открывать ещё очень долго. Их-то он и решил осмотреть более тщательно.

Повезло Нуари только с четвёртым. Замок на нём был недавно открыт и закрыт повторно, причём весьма небрежно, явно в спешке. У этого могли быть и вполне невинные причины, вроде обычной проверки состояния товара, но Нуари решил удостовериться. Он подозвал к себе Элафира, обладавшего Даром Воздыхания. Детектив сразу же подошёл и остановился у двери склада, ожидая дальнейших приказаний. Свой Дар Элафир почти не развивал, да и проявлен он был довольно слабо, но Нуари знал, как и где можно применить его с пользой. Обычно он делал это как раз в таких случаях. Прежде чем входить на чужую территорию без разрешения на расследование и ведома хозяина, надо было убедиться, что риск оправдан.

Элафир пробудил свой Дар и замер, прислушиваясь. Тонкая струйка воздуха проникла под дверь, заскользила по полу, изучая и ощупывая его. Какое-то время детектив стоял, сосредоточившись на своих ощущениях. Далеко не каждый одарённый мог чувствовать то, что происходило с проявлением его Дара – на тактильном или ином уровне. От чего зависела эта способность, никто не знал – точно не от силы Дара. Так или иначе, у Элафира она была.

– Там практически пусто, – медленно, тягуче выговаривая слова, произнёс, наконец, Элафир. Ему всегда было трудно приходить в себя после подобного использования Дара. – Мусор на полу и несколько ящиков у стен, поддерживающие колонны, которых нет в типовой постройке склада.

– Тогда заходим, – хищно улыбнулся Нуари. По спискам склад числился забитым под самую крышу, на деле же пустовал. Это был отличный повод для внезапного визита. – Карла, созови остальных.

Вскрыть такой замок, имея под рукой силы нескольких боевых Даров – дело несложное. Нуари первым шагнул в бесшумно открывшуюся дверь. Если бы склад действительно был заперт всё то время, какое было указано в документах, петли бы точно заскрипели. В падающей из открытой двери полосе света заплясали пылинки.

– Рассредоточиться. Ищем улики, – отдал приказ Нуари.

Улик хватало с избытком. Детективы обнаружили на полу склада подозрительные бурые пятна, расположенные полукругом в центре помещения, и свисающие с опорных столбов цепи. А потом Тайэн нашёл под ящиками браслет подавления – широкую полоску стали с особыми свойствами, блокирующими любой Дар. Такими обычно пользовались полицейские при задержании одарённых преступников. Обычным людям достать их было практически невозможно. Браслет был разрезан на две части. На ободе его виднелись крошечные тёмные пятнышки, в припаянном сбоку кольце – обрывки толстого кожаного ремня.

– Что же могло разрезать его с такой лёгкостью? – удивлённо спросил Клейвил, крутя в руках браслет.

– Здесь ещё похожий след! – Элафир махнул рукой, привлекая внимание. На одном из ящиков виднелся такой же – тонкий и чистый – разрез.

– Шена Клейвил, возьми браслет и доску из ящика с разрезом и отнеси шенай Эстемай. Возможно, она сможет что-то определить, – Нуари отослал одного из своих подчинённых и продолжил осмотр.

– Нуари, – Карла подошла, дождавшись, когда он останется один. – Ты ведь что-то понял!

– Браслет был на руке Крайса, и он разрезал его Даром, – хмуро ответил Нуари. Вся это ситуация была ему отвратительна. Из всех этих улик можно было сделать слишком уж далеко идущие выводы.

– Невозможно использовать Дар в подавителях, – возразила Карла. Она пыталась найти более логичное объяснение, но пока ничего другого ей на ум не приходило.

– Он уже один раз применил Разрезание под действием Бесцветного Дара, – Нуари был уверен в своих выводах. – Пятна располагаются по довольно широкой окружности. Если это кровь, она не может принадлежать одному человеку. Здесь их было не меньше десятка. Кроме того, круг разорван в одном месте. Кого-то одного Крайс трогать не стал. На полу возле пятен есть узкие прорези, такие вполне мог оставить его Дар.

– Думаешь, он атаковал тех, кто стоял вокруг него, находясь при этом в центре круга? – Карла закусила костяшку указательного пальца. Выходит, Крайса похитили и привезли сюда в экипаже. Но зачем?

– И Крайс был в браслетах, соединённых толстыми ремнями с теми кольцами в столбах, – закончил Нуари безрадостную картину. – Кто бы ни были эти люди, они явно не были ему друзьями, раз он так отчаянно старался покинуть их общество.

Вскоре Элафир нашёл ещё одну улику – на полу у стены были видны вмятины и бороздки, как будто там стоял некий тяжёлый предмет, который потом в спешке оттуда утаскивали. Рядом с этими следами обнаружились такие же бурые пятна, как и в центре склада, только меньшие по размеру. Нуари велел собрать образцы и отправить шенай Эстемай.

– Кажется, тут было какое-то оборудование, которое потом спешно отсюда унесли, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – Опечатать склад и прислать сюда моих лучших детективов, пусть всё обыщут и перевернут. Важна любая мелочь!

– Шена, простите! – Нуари резко развернулся на каблуках. Тайэн редко позволял своему голосу звучать настолько беспомощно.

У взломанной ими и беспечно оставленной без присмотра двери стоял человек. От него словно исходило ощущение угрозы, из пол чёрного длинного плаща сочилась тьма. Нуари не любил Дознавателей, хоть ему и приходилось с ними часто сталкиваться по работе. Они никому не подчинялись, кроме собственного кодекса, но сами имели право вмешиваться во что угодно.

Дознаватель поправил манжет своей рубашки и прошёл в самый центр склада, туда, где стоял Нуари. Он полностью игнорировал всех остальных детективов, словно их здесь и не было. Нуари досадливо поморщился. Дознаватель вряд ли пришёл ради простой и приятной беседы. Добра от них никто и никогда не ждал.

– Шена Нуари Чийал Торхейс, – коротко поприветствовал его Дознаватель. Сам он представляться не стал. Нуари вообще не был уверен, что у них есть имена – он не знал ни одного. – Я желаю осмотреть это место. Покиньте его.

– Я первый его нашёл, – упрямо поджал губы Нуари. Пусть и прозвучало это по-детски, но он имел право на расследование. По крайней мере, не меньше Дознавателя. – И мои люди здесь уже работают.

– Я понимаю. Вы делаете свою работу. Однако это место интересно и нам. Я прошу содействия. Освободите помещение на час, потом можете продолжить, – пошёл на компромисс Дознаватель.

– Здесь Дознавателю нечего искать. Тут нет виновных, – Нуари не собирался отступать так просто. Какое дело может быть у Дознавателей здесь? Что вообще могло привести сюда одного из них? – Но если желаете, можете потом запросить копию протокола осмотра этого места.

– Я сам его осмотрю, – вежливо отклонил его предложение Дознаватель. Нуари и сам знал, что не сможет долго противиться его воле. – У Дознавателей свои методы изыскания правды, недоступные иным людям.

– Ладно. У вас час, – нехотя согласился Нуари. Этот бой был проигран с самого начала, он сопротивлялся лишь из упрямства.

Дознаватель вежливо кивнул, хотя благодарности в этом жесте было пренебрежительно мало. Для него было важно попасть на склад именно сейчас, поэтому ему и пришлось пойти на уступки и ограничить время своего пребывания часом. Если бы Дознаватель потребовал полный доступ, инспектор по особым поручениям, скорее всего, запросил бы подтверждение его полномочий у своего начальства. И, конечно, получил бы его, но лишь через пол дня, не меньше. Кроме того, об интересе Дознавателей к этому расследованию узнало бы слишком много людей.

Подобная осторожность и спешка были весьма подозрительны, но Нуари лишь махнул рукой своим людям и велел уходить. Дознавателям не отказывали, тем более, в таких мелочах. Всё, что здесь произошло, произошло уже давно. Самую ценную улику Нуари успел отослать к шенай Эстемай. Сейчас разумнее было отступить, а потом вернуться и продолжить.

– Элафир, возьми детективов, сколько потребуется, и возвращайся сюда по истечении часа, осмотри здесь всё, – велел Нуари, когда они отошли от склада. Оставлять улики на изучение и поругание Дознавателю не хотелось, но выбора не было. – Сейчас я беру Карлу и иду в доки. Потом к шене Аштарет. Как закончишь здесь, возьмёшь несколько человек и придёшь к нему. Пора сменить охрану у его дома.

– Слушаюсь, – Элафир коротко кивнул, выслушав приказ.

– Тайэн, бери остальных и иди на место убийства шены Дэфретт. Осмотри там всё. Не думаю, что что-то осталось, но преступник небрежен в деталях. Нам может повезти, – продолжил Нуари. – Если найдёшь свидетелей, опроси их, только предельно вежливо. Но не слишком усердствуй в поиске.

Тайэн кивнул и махнул оставшимся двум детективам. Нуари некоторое время молчал, задумавшись, а потом повернулся к Карле. Она смотрела на него серьёзно, как-то непривычно неодобрительно. Нуари тряхнул головой, взъерошил волосы, и прошёлся по ним рукой, приводя в ещё больший беспорядок.

– Всё это походит на самую мерзкую строку в списке моих обязанностей, Карла. – Нуари злился теперь уже на самого себя. Как он мог быть так слеп? Как не понял раньше? Как упустил? И почему не пожелал поверить? – Кажется, мы нашли следы заговора на Небе. Пока ещё не могу сказать, в чём именно он заключается, но обязательно выясню.

Карла кивнула, она не стала ни возражать, ни подтверждать его опасения. А это значило – она и сама пришла к подобным выводам. И если бы Нуари сообразил раньше, инспектора Крайса можно было бы спасти. Но тот погиб лишь потому, что хорошо выполнил порученную Элиасом работу.

До доков они шли в молчании, не удовлетворённые собственной интуицией и злые на свою глупость. Карла корила себя за то, что допустила подобный промах своего командира, хотя должна была быть его советником. А Нуари думал, что ему предпринять дальше. Он не сомневался, что сумеет поймать мерзавцев, осквернивших Небо своими преступлениями, вопрос был лишь во времени.

В здании администрации доков Нуари затребовал себе бумагу, перо и свободный стол. Получив желаемое, он принялся быстро писать, составляя что-то вроде отчёта о проделанной работе со своими комментариями. Читавшая из-за его плеча Карла сразу же убедилась, что этот отчёт не предназначен для кого-то с Неба. Грубые слова, которые её начальник позволял себе запечатлеть на бумаге, были просто недопустимы. Потом Нуари выяснил, какой из кораблей отправляется на Дно.

Остановившись у матово блестящей громадины, он некоторое время просто смотрел на неё. Одно из величайших порождений Механизмов, сам по себе тоже Механизм, корабль был ужасающ и прекрасен одновременно. Всё в нём потрясало воображение: и тёмно-стальное покрытие, отшлифованное морем до блеска, и изогнутые обтекаемые формы, и толстая броня, которую невозможно было пробить. Нуари ждал того, кто мог не только сдвинуть с места этот колосс, но и провести его через неведомое к цели.

Водитель подошёл, как всегда, бесшумно, замер, нависнув над плечом и сложив у живота долгопалые руки. Нуари позволил себе заметить его не сразу. Потом повернулся, ожидаемо встретил взгляд его неестественно синих глаз.

– Вот, возьми, – Нуари протянул ему сложенный вчетверо листок со своим отчётом и добавил сверху тяжёлую монету из сиренево поблёскивающего металла. На такую где-нибудь в Среднем городе можно было хорошо жить как минимум пару месяцев. – На Дне передай её кому-нибудь из Гильдии. Скажи, это для Кою. Пусть доставят ему немедленно.

– Я сделаю, – бесцветно прошелестел водитель корабля. Иных гарантий не требовалось, они никогда не обманывали.

– От Кою никаких вестей не было? – То, что было известно одному водителю кораблей, было известно всем. К тому же, Нуари вряд ли смог бы различить их в лицо, поэтому спросил у первого попавшегося.

– Не было, – ответил водитель уверенно, почти снисходительно. Эта их вечная вежливость должна была либо раздражать, либо казаться чем-то само собой разумеющимся для них как для низших существ. Но Нуари она пугала.

– Если он что-то передаст, сразу же отправляй посыльного ко мне. В дом Торхейс, – пояснил Нуари. Эту же просьбу вскоре получат и остальные водители, и ему даже не придётся для этого ничего делать. Таково было их неписаное правило.

Водитель поклонился всем телом и отошёл, почувствовав, что он больше не нужен. Чутьё тех, кто управлял кораблями, всегда было за гранью понимания. Нуари непроизвольно вздрогнул. Ему всегда казалось, что эти странные люди знали и видели гораздо больше, чем остальные, просто не считали нужным рассказывать. А ещё они всегда честно отвечали на вопросы, надо было только знать, что спрашивать.

– Почему ты передал Главе Гильдии всю информацию? – спросила Карла, когда они шли к воротам доков. Там их уже ждал вызванный заранее экипаж. – Разве ты не хочешь опередить его?

– Конечно, хочу. Но сейчас результат важнее первенства, – нехотя ответил Нуари. Конечно же, он не собирался уступать Главе Гильдии, и уже добился некоторых у успехов. Но до конца было ещё очень далеко. – И важнее гордости. Я сделаю всё, чтобы раскрыть это дело раньше Кою, но приму любую помощь.

Карла удовлетворённо кивнула. Вмешательство Главы Гильдии в поиски сестры шены Аштарет полгода назад сильно разозлило Нуари. Особенно потому, что в итоге инспектор Крайс нашёл убийцу не без помощи Кою. Кажется, Нуари решил обыграть Главу Гильдии, при этом выполнив условия о полном сотрудничестве. Карла сомневалась, что это будет так просто, но всё же верила в таланты своего командира больше, чем в хитрость и способности самого опасного человека Дна.

Экипаж ехал по булыжной мостовой Неба, плавно покачиваясь и притормаживая на поворотах. Нуари сидел, скрестив руки на груди и хмуро разглядывая выбитый на спинке противоположного сиденья узор. Найденный ими склад был в перспективе очень ценной, но сейчас совершенно бесполезной уликой. Зато ей, в случае необходимости, можно будет откупиться от шены Милена.

Нуари отпустил экипаж, он не знал, сколько времени проведёт у Элиаса, и тем более не мог предположить, куда отправится потом. Едва Нуари ступил на дорожку, ведущую от ворот через запущенный сад к дому, из-за ближайшего дерева бесшумно появился один из его детективов.

– Шена Торхейс, на доверенном мне участке было тихо, – доложил он, неодобрительно глядя на постоянно открытые ворота. – Лишь единожды я заметил незнакомого человека. Рассмотреть его не удалось, как и выяснить, с какой целью он приходил и почему ушёл так поспешно.

– Хорошо. Продолжайте наблюдение, вас скоро сменят, – распорядился Нуари. Человек, значит? Это вполне мог быть кто-то безобидный, вроде поклонника одной из служанок или даже самой шенай Аштарет. Или же подосланный убийца.

Управляющий встретил шену Торхейс в холле, как всегда, приторно вежливый и угодливый. Нуари не удостоил его взглядом и прошёл внутрь. Ему этот человек никогда не нравился, но его выбирал отец Элиаса, как и часть прислуги, когда тот только начал жить самостоятельно. Естественно, Нуари сразу же проверил, не шпионит ли управляющий за его другом. Тот не следил, просто был премерзкой личностью с отличными рекомендациями.

У первой же служанки Нуари выяснил, что Элиас сейчас работает в кабинете. Это была большая, заставленная книжными шкафами комната на втором этаже, раньше его друг ходил туда, только чтобы развеяться и почитать в тишине. Поднимаясь по лестнице, Нуари ругал себя за невнимательность. Сейчас же идут заседания! Конечно же, большую часть дня Элиас проводит в Совете, и Нуари стоило заранее выяснить, дома ли его друг. Но он был так рад избавлению от необходимости присутствовать на занудных прениях в Совете, что просто выбросил факт их существования из головы.

Сейчас, видимо, был перерыв, и Элиас готовился к очередному этапу борьбы. Его выступления в Совете часто вызывали сильный резонанс. Юный Аштарет редко признавал поражение в дебатах и всегда старался найти вариант, который устроил бы всех. Нуари одновременно и гордился другом, и боялся за него.

Петли на дверях, ведущих в кабинет, были хорошо смазаны, чтобы ничто не отвлекало хозяина дома от работы. Элиас сидел за тяжёлым резным столом, заваленным бумагами и книгами. Больше было, разве что, на столе Крайса в управлении полиции. Некоторое время Нуари молча любовался своим другом, сосредоточенно что-то выписывающим из старинной и ветхой на вид книги.

– Не хочешь сделать перерыв, Элиас? – мягко улыбнулся Нуари. Даже вступив в Совет, его друг не утратил своей чистоты и тяги к справедливости. И остался таким же светлым и слегка наивным, как и прежде.

– Нуари! – Элиас радостно улыбнулся, вскочил из-за стола и бросился к другу. Хоть они и виделись только вчера, он успел соскучиться, а предложение прерваться прозвучало слишком соблазнительно. Элиас был благодарен Нуари за возможность хоть ненадолго прервать свою работу. – Есть какие-нибудь новости?

– Могу я увидеть твою достопочтенную тётушку? У меня есть к ней одна просьба, – отстранил его Нуари.

– Думаю, упрошу её уделить тебе время, – Элиас лукаво улыбнулся. А увидев удивлённый взгляд Нуари, едва не рассмеялся. – Она сейчас очень занята. Те кружева, что я привёз со Дна, оказались весьма популярны. Но лишь она одна знает, как и где их можно добыть, и никому не открывает этой тайны.

– Рад, что у неё всё ладится, – кивнул Нуари.

Полгода назад шенай Аштарет получила в подарок от Элиаса прекрасные украшенные слюдой кружева. Она разыскала женщину, которая их плела, и теперь время от времени встречалась с её дочерью и забирала очередную партию. Платила шенай Фария весьма щедро, особенно для Дна. Ведь мастерица жила именно там, а осколки слюды собирала в горах шлака недалеко от дома.

Сейчас шенай Аштарет была желанной гостьей во многих домах Неба и вела светскую жизнь, которой прежде избегала. Благодаря тщательно хранимой тайне она не только сумела ввести эти кружева в моду, но и приобрести множество полезных знакомств. Товар шенай Аштарет был крайне дефицитен, ведь повторить плетение на Небе так никому и не удалось, и мастерица была всего одна на весь город.

Элиас попросил служанку накрыть чай в гостиной и пригласить шенай Аштарет. Он уже порядком утомился и давно мечтал об отдыхе, тётушке Фарии тоже порой полезно было отвлечься от своих интриг.

Служанка едва успела разлить чай и расставить на столике вазочки с печеньем и пирожными, когда шенай Аштарет вошла в гостиную. Она была одета в домашнее платье, но волосы были уложены в причёску, более подобающую для улицы. Поприветствовав Нуари, она уселась в одно из кресел и начала придирчиво осматривать вазочку с пирожными в поисках своих любимых лимонных.

– Я так рада видеть вас, шена Торхейс! Мне бы хотелось, чтобы вы чаще навещали моего дорогого племянника. Он совершенно не бережёт себя, – Фария начала с обычной светской вежливости. Привычные фразы, над которыми нет нужды думать, давали время разобраться в причинах визита и подготовить подобающие ответы. – Но вы пришли к нам не только ради этих милых миндальных пирожных, я права?

– Нуари, ты обещал мне всё рассказать! – требовательно добавил Элиас. Ему едва хватило выдержки дождаться тётушки и не завалить друга вопросами.

– Пока нового мало. И мне будет нужна ваша помощь, шенай Аштарет, – сразу перешёл к делу Нуари. Именно из-за этого он и пришёл к своему другу.

– Какого рода помощь? – вскинула бровь Фария. Неужели шена Торхейс решил воспользоваться её свежеприобретёнными знакомствами?

– Что ты нашёл, Нуари? – не унимался Элиас. Раз его друг пришёл к нему, да ещё и с просьбой, значит, что-то ему выяснить всё же удалось.

– Пустой склад со следами крови и разрезанным наручником-подавителем, – со вздохом ответил Нуари. Обычным гражданским он не имел права рассказывать о ходе расследования, тем более, просить их о помощи. – Судя по всему, на полпути к докам инспектор Крайс был похищен. Причина мне не ясна, но полицейские видели его как раз недалеко от этого склада.

– Его хотели убить? – в ужасе прижал руку ко рту Элиас. Конечно, он пережил уже многое и видел достаточно, его и самого пытались убить. Однако мысль о том, что кто-то мог поднять руку на беспомощного и, возможно, бесчувственного человека без всякой причины, вызывала в нём отторжение.

– Хотели бы просто убить, не стали бы устраивать погоню, – хмуро ответил Нуари. Он почти уже уверился в невиновности Крайса, но с каждым новым фактом дело становилось всё более запутанным. С одной стороны, это говорило в пользу бывшего инспектора, с другой – неимоверно раздражало Нуари. – А убили бы на месте при попытке к бегству. Он нужен был им живым, но я не знаю, зачем.

– И для чего же вам я, старший инспектор? – лукаво улыбнулась шенай Фария. Конечно же, она уже обо всём догадалась.

– По-видимому, на том складе произошло столкновение. И, судя по найденным там следам, бывший инспектор Крайс использовал свой Дар, – сказал Нуари. Почему-то, ему очень не хотелось всё это рассказывать. Словно его слова могли опорочить светлый образ, сложившийся в голове Элиаса и имеющий весьма слабое отношение к настоящему Крайсу.

– В целях обороны и защиты своей жизни, – пояснила молчавшая до того момента Карла. Её слова прозвучали так, словно она составляла протокол. – И не стоит забывать, что на тот момент он уже считался преступником и убийцей.

– Он атаковал похитивших его людей и, видимо, ранил достаточно сильно, чтобы они не смогли его остановить, – добавил Нуари, с неодобрением глядя на Карлу. Зачем она это сказала? Элиасу вовсе нет необходимости знать такие подробности, в виновность Крайса он и так никогда не поверит. Да и чем бы всё ни кончилось, шена Аштарет здесь – сторонний человек.

– Вы хотите, чтобы я, как и в прошлый раз, разузнала, кто из Благороднорождённых болен? – ласково улыбнулась Фария. Ей и самой было интересно, кто ещё оказался столь неразумен и разозлил шену Торхейс.

– Да, именно этого я и хочу. И было бы прекрасно, если бы вам удалось раздобыть какие-либо сплетни о шене Кашане Эстави Дэфретт, – хищно улыбнулся Нуари. Сейчас это было не к спеху, он и сам собирался навести справки о жертве чуть позже. Должен же был шена Дэфретт как-то быть связан со своим убийцей! Кем бы тот ни был. И должна была существовать причина, по которой он вызвал на Небо Крайса.

– Что ж, если не возражаете, я покину вас, – шенай Фария встала, расправив складки на юбке. – У меня назначена встреча с моей милой Кимой. Я сделаю то, что вы просите, шена Торхейс. Кстати, а вы знали, что эти кружева копируют ловчую сеть какой-то породы пауков Дна? Забавно.

– Благодарю, – искренне ответил Нуари, вставая. Она специально назвала его шеной, а не инспектором, понимая, что это частная просьба. – И впрямь, забавно.

– Нуари, что ещё? – нетерпеливо обратился к нему Элиас, как только тётушка Фария вышла из комнаты. – Я чувствую, что тебя что-то тревожит.

– Я опасаюсь, что всё это может быть напрямую связано с делом полугодовой давности, – Нуари напряжённо выдохнул. Неприятно было признавать собственные ошибки, особенно перед Элиасом. – Инспектор Крайс предупреждал нас тогда, что тот случай может быть частью чего-то большего, а я не придал этому значения. Понимаешь, то дело – единственное, что связывало Крайса с Небом.

– Но Дознаватели бы знали. Они допрашивали шену Эшбетт, – беспомощно посмотрел на друга Элиас.

– Они могли просто не задать ему нужных вопросов, – жёстко ответил Нуари. Они спрашивали про малышку Калию, про смену Дара, про покушение на Элиаса. Им и в голову прийти не могло, что Эшбетт – лишь вершина навозной кучи.

– И что же теперь? – Элиас растерянно посмотрел на своего друга. Он давно утратил свою неколебимую веру в то, что с ним не может произойти ничего дурного, но всё равно оказался не готов к очередному удару. – Поэтому ты оставил своих людей у моего дома?

– Они охраняют тебя. И отпугивают любопытных. Мне так спокойнее, – честно ответил Нуари. Ему не хотелось постоянно бояться за своего друга. – Если преступники решили убить инспектора Крайса из-за того расследования, мы вполне можем оказаться их следующими жертвами.

– Понимаю, – обречённо опустил голову Элиас. – Только обещай мне, что будешь приходить и всё рассказывать. Я хочу знать, что происходит. Каким бы странным оно ни было. Или каким бы страшным.

Нуари серьёзно кивнул. Его друг действительно стал сильнее и взрослее. Элиас был готов принять не только ответственность, но и опасность. И помог ему пробудиться не он, и не он провёл его впервые по тёмным тропам этого мира. Нуари одёрнул себя, поймав обеспокоенный взгляд Карлы. Ревновать к мертвецу было недостойно Благороднорождённого.

Элиас проводил его до дверей, а потом вернулся в свой кабинет. Нуари же направился домой. Там его ждали отчёты и доклады, новая информация и, возможно, какие-нибудь зацепки. К тому же, он успел проголодаться, а на пустой желудок контролировать Дар было сложнее.

Группы, отправленные Нуари для поиска улик, возвращались одна за другой, и все без утешительных новостей. На месте убийства ничего обнаружить не удалось, свидетелей тоже не было. Немного больше принесли детективы, которых шена Торхейс отправил в морг, шенай Эстемай подтвердила, что на браслете и куске дерева были следы Дара Разрезания. Значит, Крайс действительно был там и действительно сражался. Никто другой это быть просто не мог. Нуари знал всех обладателей этого Дара, проживающих на Небе – не считая Дознавателей – и мог с определённой уверенностью сказать, где каждый из них был во время облавы. Большая часть заседала в Совете, остальные же были дома по той или иной причине.

Немного удалось выяснить и про саму жертву – шену Кашана Эстави Дэфретт. Он был членом Совета, крайне консервативным, к управлению Механизмом допущен был его родной брат. Не столь давно шена Дэфретт объявил о помолвке с весьма достойной девушкой, на руку которой больше никто не претендовал, обе семьи остались довольны союзом. Ни у кого не было никаких явных причин убивать его, и никто не желал ему смерти. У жертвы не было врагов или недоброжелателей. Разве что, в Совете он мог с кем-то повздорить, но не настолько, чтобы за это убить. Совет сам по себе весьма консервативен, у шены Дэфретт было больше союзников, чем противников. И это несмотря на его слишком резкий характер.

Нуари сдавленно выругался, едва сдержав свой гнев и желание запустить бокалом в камин. Был среди его знакомых один человек, выступавший против консерваторов и ратовавший за изменения не только на Небе, но и во всём городе, на всех его уровнях. И этот человек был очень хорошо знаком с официальным убийцей, бывшим инспектором полиции Земли Крайсом. Если только у них хватит наглости обвинить Элиаса!..

Позже остальных явились детективы, которых Нуари оставлял рядом со складами. Они изучили всё более тщательно, но ничего нового так и не нашли. Шенай Эстемай подтвердила, что бурые пятна – это человеческая кровь. Впрочем, всё это Нуари подозревал и раньше. Единственная удача – обрывок одежды, зацепившийся за крюк, торчавший из опорной колонны. Нуари тут же отправил одного из самых отдохнувших своих детективов в ближайшие швейные мастерские искать подобную ткань.

Кроме того, не похоже было, чтобы Дознаватель что-то вынес или уничтожил. Он провёл на складе даже меньше обещанного часа и, закончив, сразу же ушёл, не обмолвившись даже словом. Кажется, избавиться от большей части следов постарались сами преступники.

После всех этих докладов Нуари хотелось только зарыться головой в подушки и больше ни с кем не разговаривать до конца дня. И ещё, он очень надеялся, что не ошибся. В то, что шену Дэфретт убил Элиас, он, конечно, не верил, но Крайсу тоже не доверял. И понятия не имел, чем тот занимался последние полгода. А вот связь чёрного инспектора с Гильдией казалась более чем подозрительной.

Оставив Карлу разбираться с деловыми и личными связями жертвы, Нуари, к её неудовольствию, взяв с собой лишь нескольких своих детективов, отправился на Землю. Самого шену Эшбетт уже ни о чём расспросить было нельзя, но его подчинённые, пусть и изгнанные с Неба, были живы.

Вначале Нуари навестил его детей. Но шена и шенай Эшбетт приняли его не слишком приветливо и на вопросы отвечали сухо. Они ничего не знали ни о замыслах отца, ни о его знакомствах. Шена и шенай Эшбетт почти не поддерживали связь со своими родителями после того, как начали жить отдельно. Они не отказались отвечать на вопросы, но Нуари чувствовал – оба были злы на полицию и Дознавателей уже за то, что те без каких-либо причин сломали им жизнь. Их единственным прегрешением было родство с шеной Астарием Фармойей Эшбетт. Нуари расспрашивал брата и сестру лишь для того, чтобы окончательно убедиться в их полной невиновности и больше не тревожить.

– Кажется, это с самого начала не имело смысла, – сказал Нуари со смесью усталости и удовлетворённости. – Теперь нам стоит обратиться к кому-то, кто сможет ответить на мои вопросы.

Ближе всего к дому шены и шенай Эшбетт сейчас на Земле жил шена Ленар Займир Шеях, вассал шены Астария Эшбетт. На допросах полгода назад он держался достойно, но достаточно скрытно. Отвечал лишь на те вопросы, которые ему задавались. Он знал обо всём, что совершал и только планировал совершить шена Эшбетт, но не воспротивился и не донёс, поскольку был верен своей вассальной клятве. Правосудие было к нему милосердно, ибо иных прегрешений за ним не числилось. Нуари надеялся, что шена Шеях не станет слишком уж усердно хранить верность шене Эшбетт после его смерти. В конце концов, от вассальной клятвы его освободили.

Дом, в котором ныне проживал шена Шеях, находился в тихом месте рядом с одним из городских парков. Небольшой, но уютный, прячущийся в тени высоких деревьев, он был вполне приемлемым пристанищем для низвергнутого с Неба Благороднорождённого.

Нуари остановился у кованых ворот ограды и, дёрнув створку, с удивлением потянулся к дверному молотку, висевшему рядом со специальной пластинкой. В Верхнем городе запирались редко, тем более, этот район Земли был тихим и спокойным. На стук вскоре вышёл один из слуг шены Шеях – высокий, мускулистый молодой мужчина с простым грубоватым лицом. Он окинул посетителей подозрительным взглядом.

– Кто вы такие? – Нуари удивлённо посмотрел на мужчину, а потом слегка перестроил зрение. Как он и думал, вокруг того виднелась лёгкая, едва заметная дымка – всего лишь видящий. Значит, шена Шеях взял себе в охранники кого-то из Среднего города. Неплохой выбор.

– Моё имя – Нуари Чийал Торхейс, я старший инспектор Неба по особым поручениям, – не скрывая самодовольства, ответил Нуари. Однако на лице охранника, вопреки ожиданиям отразился не страх, а настороженное опасение. – И я желаю побеседовать с твоим хозяином.

– Я скажу ему, ждите здесь, – ответил видящий, снова запер ворота и ушёл в дом.

Не прошло и десяти минут, как дверь вновь открылась, и к воротам вышел молодой одарённый шена Ленар Шеях в сопровождении своего верного слуги. Одет он был как обычный житель Земли и сейчас мало походил на того, кто ещё полгода назад посещал приёмы на Небе.

– Зачем вы пришли? – тихо и вместе с тем напряжённо спросил шена Ленар, остановившись напротив Нуари. Он вцепился в переплетения решётки, настороженно прислушиваясь к чему-то, слышному лишь ему.

– Я хотел бы поговорить с вами, – Нуари невольно забеспокоился, так же прислушиваясь к далёким звукам соседних улиц, скрытых тенистыми аллеями парка. – Задать несколько вопросов.

– Не здесь, – кротко ответил Ленар, отпирая ворота. Его слуга последовал за ним, всё так же недружелюбно и с подозрением глядя на Нуари и его спутников. Выйдя на улицу, шена Шеях снова запер ворота. – Лучше в каком-нибудь людном месте.

Шена Ленар больше не произнёс ни слова, пока они не вышли на широкую светлую улицу и не подошли к небольшому уютному кафе. Нуари с удивлением отметил, что полицейский участок, где прежде служил инспектор Крайс, находится совсем рядом. Молодая девушка-официант смотрела на гостей со смесью восторга и страха, видно было, что она впервые видит Благороднорождённого так близко. Подойти она решилась только после того, как Нуари посмотрел прямо на неё. Лишь когда она ушла, приняв заказ, Ленар заговорил.

– Так что вы хотели узнать, глубокоуважаемый шена Торхейс? – слегка насмешливо, но без ненависти спросил он.

– Я хотел бы прояснить некоторые детали, касающиеся шены Эшбетт, – Нуари сплел пальцы и напряжённо сжал губы. За столиком в залитом светом кафе, в котором так упоительно пахнет свежей сдобой, кофе и корицей, они могли только говорить.

– Я рассказал всё, что мне было известно. Дознавателям не лгут, – мягко, но настойчиво ответил шена Ленар. Во время допроса он не отпирался, прекрасно понимая, что шене Эшбетт не спастись, но и не говорил того, о чём его не спрашивали. Впрочем, многого от него и не ждали.

– Верно. Однако я всё же спрошу, – настойчиво наклонился вперёд Нуари. Этот человек его удивлял и настораживал одновременно.

Так мягко и текуче, но притом твёрдо он отвергал все попытки Нуари узнать от него больше, чем он уже сказал. Окутанный приглушённым светом и спокойно улыбающийся официантке, принёсшей заказ, шена Ленар выглядел беспечным, но в его глазах билась тревога, а судорожно сжатые губы едва размыкались.

– Чего же вы боитесь? – этот вопрос мучил Нуари с того самого мига, как он увидел шену Ленара.

– Разве мне есть чего бояться? Это мирное, спокойное и уединённое место. – Ленар и впрямь казался совершенно расслабленным. Но при этом, оставаться наедине с Нуари он не захотел. – Мне больше нечего желать. Особенно учитывая обстоятельства. Так что же вам угодно?

– У шены Эшбетт были соучастники? – Нуари разломил пополам булочку с шоколадом, потом, не обращая внимания на горячую начинку, потёкшую по пальцам, продолжил отрывать от неё небольшие кусочки.

– Они все были арестованы и понесли заслуженное наказание, – пожал плечами ничуть сим фактом не расстроенный шена Ленар. Казалось, его вполне устраивает нынешнее его положение.

– Кажется, я неверно выразился. Я имел в виду не тех, кто лишь выполнял приказы, а тех, кто так же хотел изменить свой Дар, – Нуари усмехнулся, без жалости глядя на свою жертву. Ленар невольно вздрогнул, чем выдал себя больше, чем мог бы откровенным признанием. – Иные Благороднорождённые, одного с шеной Эшбетт уровня.

– Я всего лишь вассал. Мне никто ничего подобного не рассказывал, – Ленар и сам понял, как двояко это прозвучало. Откровенно лгать старшему инспектору полиции Неба он просто не мог. – Я знал лишь то, что делал и планировал шена Эшбетт. Я не волен был отказаться выполнять его приказы. От этого зависели честь и положение моей семьи. Выдать его я не мог по той же причине.

– Вам известен человек, обладающий Даром Подавления? – продолжал свои расспросы Нуари. Шена Ленар старался одновременно и защитить свою собственную репутацию и отречься от всего, что он знал о шене Эшбетт.

– Нет, такой человек мне не знаком. Впрочем, я не слишком любопытен и не имею привычки рассматривать Дары других людей без их ведома, – Ленар продолжал невинно улыбаться. Нуари же подумал, что тот делает всё возможное, чтобы выглядеть совершенно бесполезным для следствия. Со стороны. – Хотя шена Эшбетт иногда принимал гостей один в своём кабинете. Он запрещал слугам и вассалам его беспокоить. Вероятно, там обсуждались вещи, слишком сложные для людей более низкого происхождения.

Нуари благодарно кивнул и, наконец, отодвинул в сторону тарелку с растерзанной булочкой. Шена Ленар говорил осторожно, словно опасался, что их подслушают. Но то, что он сказал, было важным.

– Вчера было совершено убийство. Убитый – шена Кашан Эстави Дэфретт. Убийцей был объявлен инспектор полиции Земли Крайс. Думаю, это имя вам хорошо известно, – Нуари внимательно следил за тем, как меняются эмоции на лице шена Ленар. Сначала там отразилось недоумение, потом страх и растерянность. – Для поимки бывшего инспектора было выделено большое количество полицейских Неба. Мне же, как ни странно, никто не сообщил об этом. Пришлось выяснять всё самому.

– Странно, – эхом отозвался Ленар, лихорадочно соображая, что именно может быть известно шене Торхейс, и как теперь вести себя ему самому.

– Сейчас инспектор Крайс признан мёртвым. Всё это кажется мне чрезвычайно подозрительным, кроме того, есть один факт, которого я не понимаю до конца, – Нуари говорил спокойно, даже мягко, будто бы завлекая жертву в сети своего голоса. Сейчас ему надо было, с одной стороны, вызнать как можно больше, с другой – дать шене Ленару возможность сказать всё, что он может и хочет, не привлекая внимания. – Во время погони, недалеко от доков, Крайс был похищен, а после вновь оказался на свободе, уже в другом месте. Причём отсутствовал он достаточно долго. Мои люди нашли место, где его держали. Это склад, по документам заполненный товаром. Однако оказалось, что он на самом деле почти пуст. Нам удалось найти лишь кабели на стенах, какие-то ящики, следы драки и вот это. Вы можете как-нибудь это объяснить?

Нуари положил на стол разрезанный браслет-подавитель, прикрыв ладонью так, чтобы видеть его мог только шена Ленар. Тот ответил ему удивлённым взглядом, потом осторожно коснулся пальцем серебристого металла и тут же отдёрнул руку. Любой, у кого есть Дар, не мог не ощутить опустошающий холод, источаемый этим браслетом.

– К сожалению, мне нечего вам ответить. Меня не посвящали в подобные планы, – покаянно опустил голову шена Ленар. Он прятал глаза, не желая лгать. Шена Шеях прекрасно понял, что там произошло, но рассказать всё Нуари не мог в силу клятвы или из страха.

– Что ж, мне тоже жаль. Я рассчитывал на вас, – Нуари положил на стол несколько монет и встал. – Я оставлю с вами одного из своих детективов. Этот человек пользуется моим полным доверием. Он будет охранять вас до тех пор, пока дело не будет раскрыто.

– Значит, вы не верите в виновность инспектора Крайса? – почти с мольбой спросил шена Ленар. Ему точно было бы спокойнее, если бы Нуари Торхейс просто согласился с официальной версией.

– Слишком много фактов, противоречащих друг другу и здравой логике, – с некоторым сомнением в голосе ответил Нуари. Ему и самому хотелось признать Крайса виновным и закрыть дело. Но это означало бы полностью ему проиграть.

Оставив шену Ленара вместе с одним из своих детективов в кафе, Нуари направился к переходу на Небо. С одной стороны, он надеялся, что бывший вассал казнённого преступника наедине с ним будет более разговорчив. С другой, всё от слуги-охранника и выбора места до того, как тот вёл разговор, говорило лишь об одном – шена Ленар Шеях смертельно напуган. Возможно, Бесцветного он не просто хорошо знал, а даже недавно встречал. Тогда выходило, что преступники опережают красного инспектора и предугадывают все его шаги.

Нуари вернулся домой задумчивый и недовольный. Запуганный, но явно что-то знающий свидетель – что могло быть хуже? Разговор с Элиасом его тоже не успокоил. Тот был слишком взволнован, если он покажет это в Совете, может действительно стать следующей жертвой. Элиас, Крайс и Нуари были крепко связаны расследованием полугодовой давности. И сейчас эта связь вдруг стала очень опасной. Тогда всего лишь один случайный взгляд бедняжки Калии стоил жизни не только ей, но, по факту, и Крайсу.

Дома Нуари ждал не очень приятный сюрприз. Пока его не было, принесли записку от шены Милена Клайдерн с просьбой немедленно явиться к нему. Нуари насторожила не столько сама просьба, сколько тон, которым была написана записка. И ещё то, что встречу шена Милен назначил у себя дома.

На встречу Нуари отправился один, не взял даже Карлу, хотя она и настаивала. Разговор предстоял тяжёлым – он это чувствовал – и вряд ли приятным. Чем меньше свидетелей, тем лучше.

Дом шены Клайдерн отличался строгой геометрией и непередаваемым изяществом архитектуры. Его окружал идеальный, ухоженный сад, пересечённый множеством ровных, будто вычерченных по линейке дорожек. Сейчас Нуари вся эта чётко выверенная красота казалась изощрённым издевательством над той бурей сомнений, тревог и дурных предчувствий, что разрасталась у него внутри. Зачем шене Милену звать его, ведь он сам дал разрешение на расследование? И почему не в офисе, а дома? И почему так внезапно и так официально?

Слуга, молчаливый и безупречный, встретил Нуари у дверей и проводил до кабинета хозяина. Шена Милен Клайдерн стоял у окна, словно будничная жизнь улицы могла быть ему интересна.

– Рад видеть вас, шена Нуари, – шена Милен повернулся к нему и приветственно кивнул. Нуари показалось, что тот не хочет встречать с ним взглядом. Шена Милен вновь отвернулся к окну, лишь подтверждая его опасения. – Присаживайтесь.

– Зачем вы вызвали меня, шена Клайдерн? – Нуари с подозрением воззрился на изящный стул с выгнутыми ножками и резной спинкой, но потом всё-таки решился.

– Как проходит расследование? – вопрос вполне разумный и задан был светским тоном, но Нуари всё равно почувствовал, как в нём растёт напряжение. – Удалось узнать что-нибудь новое?

– Кое-что удалось. У меня появились некоторые улики и идеи, – осторожно ответил Нуари. Он не хотел сообщать шене Милену о своих подозрениях до того, как обнаружит сколько-нибудь весомые доказательства заговора.

– Основной подозреваемый был определён сразу же. Есть очевидцы, – так же осторожно ответил Милен. Нуари нахмурился и принялся нервно теребить край своей рубашки. Дар внутри него изгибался огненными змеями, не давая своему носителю успокоиться. Что всё это могло значить? – У вас ещё остались сомнения, я полагаю?

– Я уже говорил об этом. У меня есть все основания для сомнений. Многие факты не сходятся, многие кажутся искусственными либо же подозрительными. – Этот разговор не нравился Нуари всё больше и больше.

– Однако инспектор Крайс мёртв, чем бы ни кончилось расследование, его это не вернёт, – жёстко ответил шена Милен. Он всё так же стоял, повернувшись к окну, словно не желая смотреть в глаза Нуари. Казалось, разговор ему неприятен. – В ваших же интересах будет не усердствовать в расследовании.

– Что? – Нуари вскочил со стула, стиснув кулаки. Его дыхание сбилось, а Дар внутри поднялся жаркой волной. – Как это понимать, шена Клайдерн? Я проведу расследование, как полагается!

– Я являюсь наставником шены Аштарет, юноша, – твёрдо ответил Милен, поворачиваясь к Нуари. Его лицо походило на застывшую маску, а по глазам ничего нельзя было прочесть. – И забочусь о его благе. Как и о вашем. Я думаю, вы понимаете это.

– Я отказываюсь это понимать! И не собираюсь слушать подобное из ваших уст, шена Клайдерн! – резко ответил Нуари. Остатков здравого смысла хватало лишь на то, чтобы удержать Дар. Обвинить во всём Крайса и закрыть дело? Шена Милен не мог решиться на такое по доброй воле! – Ради своего блага и блага моего друга Элиаса я должен раскрыть это дело. Иначе опасность не исчезнет никогда!

– Рад слышать столь уверенные речи, юноша, – немного мягче сказал Милен. Нуари показалось, что тот доволен его ответом. – Но таким образом вы берёте на себя ответственность за шену Аштарет, вы ведь это понимаете?

– Я смогу его защитить, – в голосе Нуари было больше уверенности, чем он испытывал. Он хотел верить, что действительно сможет. И мысленно пообещал себе послать к Элиасу домой ещё несколько человек охраны. – Чего бы мне это не стоило.

– И, как всегда, вы горячитесь, юноша. Что ж, я верю вам, – улыбнулся Милен уголками губ. – Но всё же, когда вернётесь домой, обдумайте мои слова как следует. Думаю, вы сможете их понять.

– Обещаю, – церемонно поклонился шена Торхейс.

На этом встреча закончилась. Домой Нуари возвращался ещё более встревоженным и задумчивым. Конечно, у поведения шены Милена могло иметься только одно объяснение – он переживал за Элиаса и за самого Нуари. А значит, причины для беспокойства были и весомые. Нуари подумал, что шена Клайдерн вполне мог вести тайное расследование, каким-то образом связанное с тем, чем занимается он сам. Тогда выходило, что его собственные подозрения насчёт заговора получили пусть и косвенное, но весьма неприятное подтверждение. Шена Милен не стал бы заниматься всякой мелочью.

Когда Нуари зашёл в свой кабинет, Карла допивала уже второй бокал вина. На своего начальника она посмотрела с беспокойством и злостью. Нуари только тяжело вздохнул и жестом попросил налить и ему тоже.

– Шена Милен посоветовал обвинить во всём Крайса. Или просто не слишком усердствовать в поисках истинных преступников, – выдал Нуари результат беседы. С Карлой он мог позволить себе быть откровенным до конца. – Он хочет защитить меня и Элиаса.

– Защитить? От чего? – вскинула бровь Карла, протягивая Нуари бокал его любимого сухого красного вина. Его слова с одной стороны успокоили её тревогу, с другой – добавили новых поводов для беспокойства.

– Кажется, он тоже подозревает какой-то заговор. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление. И у него либо нет доказательств, либо – уверенности. Поэтому шена Милен ничего и не предпринимает. Есть и другой, не менее мерзкий вариант. Кто-то весьма высокопоставленный мог выказать свою уверенность в виновности Крайса. А чем выше положение, тем непогрешимее Благороднорождённый, – брезгливо поморщился Нуари, запивая пепельный привкус политики и интриг вином. Его никогда не тянуло на самый верх – слишком фальшивыми были там улыбки, и слишком часто приходилось идти на компромиссы. Он этого не любил и не умел. – В любом случае, шена Милен посоветовал мне умерить пыл.

– Будут проблемы? – деловито поинтересовалась Карла. Она уже просчитывала все варианты неприятностей, то, как будет действовать при любом из них, и то, как будет уговаривать и удерживать Нуари от глупостей.

– Определённо, будут. Значит, надо спешить. – Нуари допил вино, и требовательно протянул бокал Карле. – Сейчас, пока у нас нет версий, улик, имён и доказательств, шена Милен нам не помощник. Мы сами по себе. Рассчитывать на его содействие мы сможем лишь в случае, если найдём веские доказательства. Мешать нам, впрочем, он тоже не будет.

Карла кивнула, подливая Нуари вина. Милен был связан множеством обязательств. Он был их щитом от той самой политики и интриг, которыми развлекался Высший Совет, собрание самых влиятельных и высокородных членов Совета. И сейчас изо всех сил пытался огородить от бед Нуари и Элиаса. Вот только шена Милен не учёл, что красный инспектор никогда не отступает и всегда принимает брошенный вызов, а Элиас не пойдёт против справедливости просто потому, что не сможет.

Значит, надо было действовать быстро, чтобы дать возможность Милену им помочь. Нуари, наскоро перекусив, принялся за разбор докладов детективов. Среди прочего он нашёл список тех, кто покупал одежду из ткани, обрывок которой удалось найти на том складе, где держали Крайса. Элиасу в подобной ситуации повезло больше, в этот раз ткань попалась модная.

Чуть позже принесли записку от шенай Аштарет. Она обошла нескольких знакомых, но пока порадовать новостями не могла. Времени прошло мало, слухи не успели распространиться. Потом Нуари послал ещё трёх человек в дом семьи Аштарет, чтобы усилить защиту.

Других своих детективов он разослал с поручениями. Ему надо было собрать кое-какую архивную информацию и слухи, узнать местоположение Благороднорождённых из высших слоёв, выяснить, чьи Дары известны. Конечно, пока это не могло дать чего-то конкретного, но всё же он надеялся на успех. И ждал. Ждал шенай Аштарет, ждал шену Шеях. Ждал чего-то нового.

Что-то новое появилось только вечером в лице официального представителя Совета. Вернее, той его части, что отвечала за порядок и силовые структуры Неба. Тот пришёл с требованием немедленно явиться в штаб по месту службы. Нуари шёл за представителем Совета молча и вполне добровольно, потому что был сильно занят обдумыванием возможных причин подобного вызова.

Расследованием он занимался официально, по этой же причине не принимал участие в охране членов Совета во время заседаний. Шена Милен позволил ему полностью сконцентрироваться на работе. И он же сегодня предупредил том, что Нуари могут помешать. В здании Совета было на удивление много людей для такого позднего времени. Видимо, последнее заседание только закончилось.

Нуари прошёл за представителем через череду комнат, коридоров и залов. Штаб силовых структур Совета располагался в самой дальней части здания, там, где они никому не могли помешать. На Небе не любили вспоминать о том, что для достижения порядка, стабильности и процветания порой приходится применять силу.

Принял его, вопреки ожиданиям, не шена Милен. Нуари, кажется, видел этого человека раньше, но не смог вспомнить, был ли тот кем-то из высшего руководства или же простым секретарём. В любом случае, осознание собственной важности у него было весьма впечатляющим.

– Шена Нуари Чийал Торхейс, – вместо приветствия сказал сидевший за тяжёлым резным столом мужчина. Он не предложил сесть и даже не представился, показывая, что разговор будет недолгим. – Возьмите.

– Что здесь? – автоматически спросил Нуари, беря протянутый ему конверт из плотной бумаги с официальными печатями и гербовым тиснением. Ничего хорошего там не было, в этом он был уверен.

– Вы официально отстраняетесь от расследования и, кроме того, обязаны оставаться в вашем особняке до особого распоряжения, – по губам мужчины скользнула надменная улыбка, показывающая, сколько удовольствия он получает от чужого унижения. – Можете вернуться к себе.

Нуари потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и выйти из кабинета. Этот человек, кем бы он ни был, имел право вручать подобные документы. Кроме того, он послал к нему официального представителя, а это тоже немало. Такие вещи в обход высшего руководства сделать нельзя, как ни старайся. Обычно шена Милен был стеной, по одну сторону которой был Нуари, а по другую – Высший Совет и силовики. Сейчас же ему просто не позволили вмешаться. Иначе быть просто не могло.

Нуари был столь ошеломлён, что его Дар, забытый и замёрзший, сжался внутри, не решаясь беспокоить хозяина. Переходы и коридоры здания Совета мелькали перед глазами однообразным калейдоскопом – это был привычный путь, над которым не надо задумываться. Лишь выйдя на улицу и вдохнув свежего, по-ночному чуть прохладного воздуха, Нуари смог, наконец, начать думать.

У этого отстранения и ареста должна была быть причина. Вернее, она была и раньше – о ней и предупреждал шена Милен. Нужен был весомый повод, очень весомый. И вполне официальный, который можно предъявить в качестве обвинения. В первую очередь, надо было выяснить, что это за повод. Во вторую – что за причина. После его отстранения расследование убийства шены Дэфретт, скорее всего, сочтут законченным, и он ничего не сможет изменить. Шена Милен говорил и об этом. Значит, нужно было найти что-то такое, что позволит ему, инспектору по особым поручениям, действовать без санкций, разрешений и ограничений.

Нуари злорадно улыбнулся, почувствовав внутри полыхающий Дар. Домашний арест, скорее всего, наложили только на него. Его детективы и Карла могут действовать самостоятельно. Их просто не взяли в расчёт. Как глупо и высокомерно! Ему запретили вести расследование, но думать, говорить и слушать запретить не могли. А значит, ничего ещё не кончено. Домой он вернулся уже в боевом настроении и, кинув плащ слуге, поднялся в кабинет. Встретив по дороге Карлу, он жестом велел ей следовать за ним. Мысли в голове буквально кипели, Нуари просто необходимо было с кем-то ими поделиться. Верная помощница отлично для этого подходила.

– Закрой дверь, – бросил он девушке, когда они вошли в кабинет. У его слуг не было привычки подслушивать, но Нуари всё равно решил подстраховаться.

– Что случилось? – Карла плотно закрыла за собой дверь, обеспокоенно глядя на своего начальника. Его лихорадочное возбуждение пугало её. Она достаточно хорошо знала Нуари, чтобы иметь представление о том, что могло привести его в подобное состояние.

– Домашний арест и отстранение от расследования, – Нуари подошёл к столу и одним движением вскрыл письмо ножиком для бумаг. – Скорее всего, дело закроют при первой же возможности.

Нуари углубился в чтение. Множество официальных слов и необходимых речевых формул – он просматривал их, не вчитываясь. Должен был быть повод, и его не могли не указать в официальном письме.

– Но за что? – растерянно отозвалась Карла. Такого она даже предположить не могла.

– Хотел бы я знать, – медленно произнёс Нуари. Потом зрачки его расширились, полыхнув сдерживаемым Даром, а лицо застыло. – Один из моих детективов был серьёзно ранен по моей вине и выполняя мой приказ! Ничего конкретного, даже имени!

– Быть не может! – выдохнула Карла. Она перебирала в голове всех детективов, разосланных на поиски информации или поставленных в охрану. Кто из них?

– Немедленно выяснить и доложить! – рявкнул Нуари. Это был вызов, удар по его чести и самолюбию, который он не собирался спускать. Если до этого он занимался расследованием ради Элиаса и из упрямства, нежелания проигрывать Крайсу и Кою, то теперь задели лично его. – В доме ещё кто-то из детективов остался?

– Да, – растерянно ответила Карла уже от двери. Конечно, расследование вести ему запретили. Но, во-первых, это было не расследование – его человек пострадал, и он обязан был выяснить, кто и почему. А во-вторых – запретили только ему.

– Тогда пошли одного к шене Милену, ему стоит знать о произошедшем. Другого же отправь к докам. Я напишу записку для Кою. – Нуари не хотел признаваться в своём провале Главе Гильдии, но сейчас тот был единственным, у кого остались не связаны руки. За Кою не следили, он мог действовать так свободно, как это вообще было возможно для жителя Дна.

Карла ушла, оставив Нуари наедине с невесёлыми мыслями. Он легко мог представить себе всю цепочку рассуждений: из-за личных чувств и амбиций взялся за уже раскрытое дело, отдал неразумный приказ, из-за которого его человек, Благороднорождённый, сильно пострадал. Если не знать всех обстоятельств, выглядит премерзко. И возразить он не мог, не выдавая своих истинных мотивов.

Но и прекращать расследование Нуари не собирался. Теперь он просто обязан был выяснить, что происходит. Всё больше ему казалось, что инспектор Крайс был всего лишь жертвой, хоть и вряд ли невинной. Сначала план перехвата и приказ об аресте, идущие откуда-то сверху и явно подготовленные заранее. Теперь ещё и это отстранение. Нуари прекрасно понимал, что не сможет противостоять своему начальнику, если тот заодно с теми, кто всё это устроил.

Если же шена Милен непричастен, выходило, что кто-то из Совета, отвечающий за безопасность Неба, пытался действовать против них обоих. С одной стороны, это давало Нуари все возможности и полную свободу действий – если он найдёт хоть какое-то доказательство. С другой – расследование становилось намного опаснее.

Заняться было решительно нечем. Нуари мерил комнату шагами, бессильно злясь на самого себя. Ему надо было прислушаться к словам шены Милена, ему стоило быть аккуратнее с самого начала, с того мига, как он впервые заподозрил нечто большее, чем простое убийство или простую месть. Вначале он даже думал, мог ли кто-то из друзей шены Эшбетт выбрать столь сложный способ избавиться от Крайса.

Нуари остановился рядом со встроенным в стену баром, достал оттуда бутылку вина и бокал. Сколько-нибудь обоснованные подозрения появились лишь после находок на складе. Тогда он уже был втянут слишком сильно. Мог ли Дознаватель быть частью заговора? Весьма сомнительно.

Считается, что род Дознавателей не причастен к политике и стоит в стороне ото всех. Это гарант их непредвзятости и неподкупности и причина вечной изоляции. Раньше Нуари и сам ни на миг не усомнился бы в том, что Дознаватель не имеет никакого отношения к заговору. Как раньше он не усомнился бы и в том, что жители Дна –полуразумные существа, столь низменное положение для которых естественно и желанно, а каждый житель каждого уровня города идеально подходит для своего места и не стремится к иному. Элиас был прав, на Небе слишком много лжи, выдаваемой за удобную правду. Так чему и кому он мог теперь верить?

Карла вернулась спустя почти два часа. Она перелезла через забор так, чтобы её не было видно ни с одной из улиц. Нуари ополовинил уже вторую бутылку вина и был почти что готов нарушить запрет, когда девушка вошла в кабинет, взволнованная и решительная. Первым делом она положила на стол доклады всех разосланных Нуари детективов. Ей удалось их перехватить, предупредить и послать смену тем, кто дежурил у Элиаса.

– Кто? – коротко спросил Нуари. По её горящему взгляду он понял, что она знает. И даже намного больше, чем должна была узнать.

– Шена Ленар Шеях убит, детектив, охранявший его, шена Вайнар Тайси, серьёзно ранен. Мне удалось добиться того, чтобы его и слугу шены Ленара переправили в главный госпиталь Неба под присмотр шенай Эстемай. Она обещала самых лучших врачей, – Карла без спроса налила себе вина и выпила полбокала залпом. Эти два часа она носилась по всему Небу и совершала практически невозможное, стараясь не попасться на глаза членам Совета и их вассалам. – Слуга тоже был ранен, он в сознание пока не приходил. Шену Вайнара мне удалось расспросить.

– Значит, шена Шеях не зря боялся, – Нуари сжал кулаки, сдерживая рвущееся наружу пламя. Свечи ярко вспыхнули, распугав тени по углам. – И если бы не моё любопытство, он мог бы избежать смерти.

– Поздно сожалеть, – жёстко одёрнула его Карла. Она и сама прошла уже этот путь – вина, принятие, злость. – Шена Шеях успел перед смертью кое-что поведать Вайнару.

– Рассказывай, – Нуари взял ещё одну бутылку и свой бокал и устроился на небольшом диванчике в углу кабинета. Вино он поставил на столик рядом. Карла привычно заняла кресло напротив и наполнила свой бокал.

– Шена Шеях нам солгал. Не знаю, по какой причине, но думаю из страха. Ему было известно, что шена Эшбетт состоял в сговоре с другими Благороднорождёнными, имён которых шена Шеях не знал. Их целью было усиление собственных Даров путём их замены. Они даже обосновали это какими-то идеями свободы выбора и отрешения от предопределённости и наследственности, улучшением рода и соответствием Даров возможностям, характерам и желаниям носителей, – Карла презрительно скривилась. Она сочла это слабостью и трусостью и ничем иным. Дар надо развивать, а не менять.

– Понятно. Как и говорил инспектор Крайс, то была лишь часть целого, – Нуари покатал в ладонях бокал. Сейчас его взор был сосредоточен на неверно колеблющемся пламени свечи. Оно то вспыхивало, то опадало, то изгибалось, послушное легчайшим движениям воздуха. – Как и в тот раз, допустимыми их методы не назовёшь. Но почему они выбрали именно Крайса? Из мести?

– Нет. Месть для них была бы сущим безумием. Эшбетт казнён, на допросах никого из них не выдал. Привлекать к себе внимание было бы верхом безрассудства, – покачала головой Карла. Она думала, что те, кто так легко убивает невинных, вряд ли склонны к мести. – Шена Шеях дал ответ на твой вопрос. Заговорщики считали Крайса полукровкой. Сыном одного из Дознавателей. Доказательств у них не было, разумеется.

– Но они были уверены, сейчас это важнее правды, – Нуари злорадно усмехнулся. Бедный инспектор Крайс сам не понял, сколько пересудов породил, лишь единожды явившись на Небо. – Видимо, они решили, что столь сильный Дар для полукровки – это непростительно много, решили его забрать.

Полукровки, дети жителей разных уровней города, были большой редкостью. Особенно когда уровни так сильно отстояли друг от друга. Казалось просто немыслимым, чтобы житель Верхнего города прельстился женщиной из Нижнего. Но Элиас ему рассказывал и о семье Крайса, и о той несчастной женщине, что выбрала Дно, добровольно покинув Небо. Да и малышку Калию они подозревали как раз в таком безумстве.

– Именно так. Они сумели создать некий метод, использовали какой-то Механизм, чтобы отделить Дар от одного одарённого и передавать его другому, – Карла поморщилась. Звучало это мерзко, да и думать о подобном ей не хотелось. – Хотя тот, у кого Дар забирают, вряд ли может пережить это. Технология ещё не совершенна.

– Так вот, чем они занимались на том складе и зачем похитили Крайса. Если бы его нашли мёртвым, никто не удивился бы, – Нуари передёрнуло от отвращения. Идея смены Дара сама по себе была кощунственной. Подобное было запрещено под страхом смерти. Блокирование или потеря Дара были величайшим бедствием для одарённого. Но отбирать его из прихоти и без спроса было верхом жестокости. – Они хотели отнять сильный боевой Дар у того, кто был, по их мнению, его не достоин.

– Верно. Это всё, что шена Шеях успел сказать перед смертью, – Карла скорбно опустила голову. Хоть шена Ленар и промолчал при первой встрече, почувствовав приближающуюся опасность, он постарался хотя бы таким образом отомстить за свою смерть. – Вайнар сказал, что не смог рассмотреть убийцу. Тот двигался быстро, хотя и едва заметно хромал. Несколько человек, видимо, из Среднего города, отвлекли и разделили их. А тот человек нанёс смертельный удар. Вайнар старался разглядеть его Дар, но не смог. Он видел лишь многоцветную дымку.

– Бесцветный. – Пламя свечей взвилось ввысь, копьями пронзая тьму, затрещало, плюясь искрами. – Выходит, он всё же наёмник, если и преданный, то не лично шене Эшбетт, а всему заговору.

– Именно. За шеной Шеях, видимо, наблюдали. Они знали, что он мог их выдать, потому и подослали к нему убийцу. Чтобы обезопасить себя. – Карла помолчала, собираясь с мыслями. Она могла просчитать реакцию Нуари и не хотела говорить. – Они могут послать Бесцветного за тобой или шеной Элиасом. Я не уверена, что в доме Аштарет хватит охраны, а ты вообще беззащитен.

– Мне был дан выбор – отказаться и выжить или идти до конца. Шена Милен если и не знал, то подозревал, что мы можем оказаться в опасности, – медленно проговорил Нуари. Лишь бешено извивающиеся язычки пламени свечей выдавали сейчас те чувства, что бушевали у него внутри. – Кажется, я могу понять, что чувствовал инспектор Крайс. Беспомощность и непонимание. Как же, наверное, страшно и нелепо погибать, не зная, за что.

– Не хочу знать, – отрезала Карла.

Нуари откинулся на спинку диванчика и закрыл глаза. Ему не приходилось прежде сталкиваться с подобным. Враг оказался не просто на Небе, он был выше и сильнее него. Нуари чувствовал себя загнанным в угол.

– Что будем делать? – тихо спросила Карла. Какое бы решение ни принял Нуари, она готова была следовать за ним.

Когда Карла была озлоблена и слаба, Нуари поверил в неё. И на пугающе чуждом Небе он стал её опорой. А ещё, Нуари был её самым первым и самым лучшим другом. У них почти не было секретов и точно – необходимости притворяться и лгать.

– Сражаться. Я обещал шене Милену защитить Элиаса любой ценой. И единственная возможность сделать это – раскрыть заговор, – решительно ответил Нуари. Больше он не мог позволить себе относиться к расследованию как к игре, как к личному противостоянию. – Любыми средствами, даже наперекор закону. Я воспользуюсь своим правом безотчётного и бесконтрольного расследования при подозрении в измене.

– Если не будет доказательств, придётся отвечать за каждое действие и каждое нарушенное правило, – предостерегла его Карла. Как старший инспектор полиции по особым поручениям Нуари Торхейс действительно мог проигнорировать все приказы и предписания, но только в том случае, если был уверен.

– Они будут. Больше я в этом не сомневаюсь. – Нуари усмехнулся. Для того, чтобы

отстранить его от работы, организовать облаву и слежку, да ещё и узнать раньше него о ранении его детектива, требовалось огромное влияние и сила. А значит, кому-то очень влиятельному и сильному потребовалось убить инспектора Крайса и помешать ему, Нуари, выяснить правду. – Ничем, кроме заговора это быть не может.

Карла пожала плечами и встала, чтобы убрать бокалы и почти опустевшую бутылку вина. Эту ночь ей предстояло провести в спальне Нуари. Она не собиралась оставлять его одного, без охраны. А завтра начнётся их расследование, теперь уже собственное, не имеющее почти никакого отношения к Рюни Крайсу. И они не будут иметь права ни проиграть, ни отступить. Так решил Нуари Торхейс. Впрочем, Карла сильно бы удивилась, реши он иначе.

Глава 5. Пути крайсы.

Кое-что в этом мире лучше не знать.

Кое о чём – даже не задумываться.

Крайс.

В предутренней, уже начавшей отступать темноте слабо светились тонкие нити тумана, поднимавшегося от парящей земли. Тяжёлый, старинный особняк беспокойно спал, утомлённый дневной работой. Крайс спустился по главной лестнице, повернул за угол и прошёл вдоль стены. В белесом мареве ночных испарений прорисовался высокий худой силуэт. Фарид стоял и курил одну из своих самокруток, время от времени выдыхая дым в предрассветный туман.

– Я вчера кое-что проверил, Крайса, – вместо приветствия начал он. Сделав долгую затяжку, Фарид продолжил. – Я извлёк пулю, которую сам всадил в банку. Одну из первых. Такой маленький металлический плевок. А потом одну из тех, что пустил уже ты в конце. Знаешь, Крайса, вторая рассыпалась у меня в руке, как песчаная.

– Песчаная? – Крайс подставил ладонь, и Фарид опустил в неё расплющенную пулю. Она была точно такой же, как и на тренировках по стрельбе в академии полиции. А вот об убойных пулях из песка он слышал впервые. – Пистолеты – это такие же порождения Механизмов, как машины или корабли. Или как станки на заводах. И сами по себе они тоже являются Механизмами, хоть и очень слабыми, вторичными. Механизмы их производят по необходимости и воле тех Первородных, что ими управляют.

– Надо же, – усмехнулся Фарид. Он слышал что-то такое раньше, но не придавал значения. – Ты, оказывается, доверил мне управление Механизмом.

– Вторичным, – повторил Крайс. Таким мог пользоваться любой человек, даже не одарённый. Всего лишь одна из тех вещей, которые производят полноценные Механизмы, наряду с ресурсами, удобрениями, некоторыми базовыми продуктами питания и многим другим. – А вторичные всегда ограничены в той или иной степени. Возможно, море как раз сняло это ограничение.

– И позволило создавать пули из воздуха? – усмехнулся Фарид. То, что говорил Крайс, было почти невозможно, но хоть как-то объясняло то, что произошло с оружием.

– Из воздуха, говоришь? – Крайс присел и провёл рукой по земле, на ладони осталась белесая, вся в прозрачных кристалликах полоса: пыль и быстро таящий лёд, крупинки песка. – Именно так. В воздухе хватает пыли. А если её извлечь и спрессовать до твёрдого состояния и разогнать, она вполне может послужить снарядом. Конечно, не таким прочным и убойным, как обычная пуля. Зато их бесконечно много.

– Звучит как бред сумасшедшего, – недоверчиво сказал Фарид, последней затяжкой приканчивая самокрутку.

– Никто не знает, как работают Механизмы и откуда они берут изрядную часть ресурсов. Даже те, кто их обслуживает, – Крайс вполне удовлетворился своим объяснением. Если пистолет – это Механизм, так почему бы ему после купания в море не стать чуть более совершенным?

– Ладно, поверю тебе на этот раз. Пошли, нам уже пора. – Фарид с трудом удержался от того, чтобы не потрогать пистолет, лежавший в кобуре у него на поясе. Азарт и страх подстёгивали сильнее окрика в спину.

В последнее время на Дне было неспокойно. Кроме банд, не согласных с властью Гильдии, проблему представляли расплодившиеся крайсы. И потому Кою рассылал свои боевые отряды и наёмных охотников в патрули, оберегая покой и жизни жителей Дна. Сегодня обходом предстояло заниматься в том числе Фариду и его людям.

Маршрут, составленный и выданный им ещё с вечера, был достаточно коротким. Ближе к обеду они должны были уже вернуться в штаб Гильдии. Фарид вёл своих людей более длинным путём, проходившим через всякие подозрительные места. Он всегда очень ответственно относился к подобным заданиям.

– Фарид, ты помнишь тёмные года? – Крайс никак не мог забыть их вчерашний разговор с Кою. Сегодня утром он снова ощутил ветер, пока ещё совсем слабый, даже слабее, чем в прошлый раз.

– Смутно. Это было давно, очень давно. И такие вещи всегда хочется забыть как можно скорее, – помедлив, ответил Фарид. Он редко вспоминал о них, и уж тем более, его нечасто о них спрашивали. – Зачем тебе?

– Ветер, – коротко и ёмко ответил Крайс. Фарид понимающе кивнул.

Он сделал вид, что не заметил, как до этого растянувшаяся по дороге группа собралась вокруг него. Кажется, его рассказ был интересен не только Крайсу. Может, кто-то из них тоже читал знаки, а может быть, просто захотелось услышать о юности их грозного командира. К тому же, страшные истории обладали своим особым шармом, а эта точно была страшной.

– Никто и не заметил, когда всё началось. Просто крайсы расплодились, они начали наглеть, лезли в дома и воровали детей. Матери боялись выпускать своих чад из дома, но даже там со временем стало небезопасно, – начал свой рассказ Фарид. Сам он тогда был уже достаточно взрослым, чтобы не бояться одиночных тварей. Вот стаи стоило опасаться даже взрослому человеку. – Старики сетовали на ветер, но кто их слушал? Гильдия тогда была совсем другой и мало интересовалась делами Дна.

– Ты не первый раз говоришь, какие мы все везучие, что у нас есть Кою, – усмехнулся Энка, внимательно слушавший рассказ Фарида. Слухи ходили давно, но он им особо не верил. Так, наверное, бывает каждый раз. О плохом стараешься забыть, а в то, что оно может произойти с тобой – не веришь.

– И буду повторять, – оборвал его Фарид. Его бойцы по большей части были слишком молоды, чтобы помнить предыдущего Главу Гильдии. Даже если и помнили, тогда ещё были слишком малы, чтобы понимать. – Гильдия игнорировала сообщения о стаях крайс. А потом случился неурожай. Рабочие с заводов ещё могли перебиться консервами из Среднего города, а вот фермерам пришлось туго. За неурожаем пришли крайсы, за ними – новый неурожай. А потом болезни – лёгочная гниль и чёрная слепота на фермах поражали даже взрослых. Пыльный и кровавый кашель, кружево – всего не перечесть.

– На фермах же уже жрать нечего было, что там забыли крайсы? – Тайя чуть наклонил голову, в его взгляде было больше любопытства, чем ужаса. Он на фермах был всего пару раз, да и то уже после того, как стал бойцом Гильдии.

– А фермеры? – усмехнулся Энка и тут же замолчал, перехватив взгляд Фарида. Он не ошибся.

– Фермы пустели. Вскоре начались перебои на заводах, – продолжил Фарид. Как он и боялся, молодые не воспринимали его слова всерьёз. Они просто не способны были понять, что такое настоящий голод. У Гильдии всегда был запас продовольствия на случай неурожая. И сейчас она даже готова была делиться. – Сбои электричества.

– Электричество работает от Механизма, а Механизмы не дают сбоев, – возразил Крайс. Механизмы снабжали электричеством весь город и ни разу на его памяти не подводили.

– Верно. Такое бывает только в тёмные годы. Заводы отключались, продукция шла с браком. – Фарид никогда не задумывался о том, откуда и как берётся электричество – оно просто было, хоть и не везде. – Рабочие тоже оставались без денег. Голод охватил всё Дно. Большие крайсы стали заходить в поселения, а с ними и дикие собаки.

– И долго это длилось? – тихо спросила Гир. Именно тогда её семья переселилась с фермы в поселение при заводе – раньше всех, но ей никто не рассказывал о причинах.

– Почти полтора года. Не так и много, но в эти полтора года печи работали, не переставая, – веско закончил Фарид. Он не стал бы рассказывать даже этого, если бы знаки, которые он помнил с юности, не повторялись. Ветер, крайсы – пока совсем мало, но этого хватало, чтобы заставить его беспокоиться. А Кою забивал склады и амбары Гильдии запасами на случай голода и готовил резервации для заразных больных, искал тех, кто переболел кружевом или у кого кровавый кашель ещё не перешёл в финальную стадию.

– Фарид, – окликнул Крайс, настороженно прислушиваясь к едва уловимым шорохам. Дар внутри отозвался болезненным покалыванием, напрягся узлом, сдавливая лёгкие.

– Крайсье чутьё, – усмехнулся Фарид, доставая пистолет и тоже вглядываясь в чернильные тени у домов. Кою всегда говорил, что у чёрного инспектора крайсье чутьё, почти как у охотников. – Что там?

– Крайсы. – Взгляд перебегал от одной тени к другой, от угла дома к забору, от чахлого сухого куста к большой плетёной корзине. В душном ядовитом воздухе тяжело было следить за резкими, быстрыми движениями, тяжело поворачивать голову, даже просто дышать глубже, готовясь к удару.

Фарид кивнул, выцеливая себе первую жертву и следя краем глаза ещё за несколькими. Стая шла за ними некоторое время, может быть, и вовсе не напала бы, не заметь они её. Крайсы умные, чуют сильного противника и обходят его стороной. Фарид и Энка заняли позиции по краям группы, как самые опытные бойцы. Сбоку встал Крайс, наметивший себе уже полтора десятка целей.

Он активировал Дар, позволил ему растечься по венам, просочиться сквозь поры и дрожать на кончиках пальцев, на холодной, бледной коже. Ещё немного, пара секунд до удара, надо было опередить, непременно надо, но лишь на мгновение. Рюни Крайс чувствовал, как пульсирует загустевший и звенящий воздух, слышал, как выравнивают дыхание люди, как шевелятся, готовясь к прыжку, крайсы – самые сильные и крупные.

И вот одна завертела поджарым мускулистым задом, нагнулась острой мордочкой к земле, приоткрыв пасть. Крайс не мог этого видеть, но представить – до мельчайших подробностей. Ещё одно движение, больше похожее на ощущение последней крупицы в песочных часах.

Чёрные острые нити Дара выстрелили сразу во всех направлениях. Они пронзали плоть, разрывали органы и выплёскивали наружу тонкие струйки крови. Дикий, агонизирующий визг послужил сигналом для атаки. Выжившие крайсы бросились вперёд – так говорил им инстинкт. Они не могли сбежать от столь сильного и смертоносного противника, значит, его надо было попытаться задавить оставшейся массой. Вот только Крайс был не один.

Фарид стрелял без остановки, пока не занемел палец. Ему не было разницы, из песка и пыли были его пули или из металла, ведь они могли убивать и ранить врага. Мимо, совсем близко, стрельнула тонкая чёрная нить. Крайс бил точно, ни разу не задев своих. Он словно знал, где именно находятся мелкие твари, даже если их не видел. Крайсье чутьё, как и говорил Кою, здесь, на Дне, обострившееся и раскрывшееся после стольких лет сна. Фарид усмехнулся, смещая прицел.

В стае оказалось почти пять десятков крупных крайс. Много для немаленького поселения рядом со штабом Гильдии. Обычно подобные стаи рисковали нападать на людей, только если сильно голодали, однако эти отощавшими не выглядели. Фарид поворочал носком ботинка одну из тушек, пробитую насквозь Даром.

– Никого постороннего к крайсам не подпускать. Отправляйся в Гильдию, пусть пришлют кого-нибудь забрать. Их надо проверить на заразу, – он махнул рукой одному из своих бойцов – новичку в отряде. Тот сорвался с места, спеша убраться подальше от горки трупов. Фарид недовольно поморщился. Для элитного убийцы парень был слишком брезглив. – Осмелели, твари.

– Бешеные? – деловито спросил Энка. Гир отшатнулась от мёртвой крайсы и зашипела.

– Не похоже. Но и нормальными не назовёшь, – Фарид провёл ладонью по своей маленькой аккуратной бородке и ещё раз перевернул тушку ногой. – Бешенство сразу видно, да и в стае больные редко охотятся. Бывает, конечно, но такая стая нападает сразу, а эти выжидали и шли волнами. От бешенства крайсы теряют рассудок, исходят пеной, эти же выглядят здоровыми.

– Хоть не бешеные. Не люблю бешеных, – брезгливо поморщилась Гир. Она натянула капюшон ниже, стараясь отгородиться от крайс.

Фарид успокаивающе похлопал девушку по плечу. Её младшего брата загрызла бешеная крайса у неё на глазах, когда Гир была ещё маленькой. Тварь уже издыхала и потому ярилась особенно сильно. Жажда и безумие загнали крайсу в посёлок, заглушили все инстинкты. До самой Гир тварь не добралась, издохнув в двух шагах от насмерть перепуганной девочки. Последующие несколько часов превратились в сущий кошмар, который не закончился с появлением взрослых. Вернувшаяся с работы мать заперла Гир на три дня в чулане без света, еды и воды, боялась, что дочь заразилась. А отец отправился за врачом в соседнее крупное поселение в дне пути. Гир повезло тогда выжить, но страх остался.

– Бешеных надо бить на расстоянии. – Крайс пытался подсчитать, скольких из стаи убил он, но всё время сбивался. Грудь привычно болела, но приступа не было, только досаждающий кашель, стальными когтями разрывающий лёгкие. – И сжигать. Если эти здоровы, они ещё могут быть пригодны в пищу.

Фарид кивнул, соглашаясь. Но до того, как заготавливать или отдавать людям, крайс надо тщательно проверить на любую заразу. На Дне это можно было сделать только в лаборатории Гильдии, куда и следовало отвезти все тушки. Заслышав тарахтение мотора тягача – примитивной машины, используемой для перевозки грузов на небольшие расстояния – Фарид докурил самокрутку и махнул рукой своим бойцам.

– Здесь нам делать больше нечего. Надо закончить обход. – Он не хотел дожидаться тягача – ещё заставят помогать с погрузкой!

Дальше крайсы стаями им почти не попадались. Отдельных особей – вполне нормальных – было достаточно. Фарид чаще всего отдавал их тушки детям, хотя его и передёргивало от идеи подобного пиршества. Ещё была одна драка, которую удалось остановить полюбовно. Ближе к середине дня они дошли до заведения Мадам.

Энка сразу же отпросился пообщаться с девушками и узнать, не обижает ли их кто. Фариду ничего не оставалось, кроме как отпустить его. С постоянным клиентом они точно будут откровеннее, чем с невозмутимым ликвидатором Гильдии. Кою поддерживал тесную связь с Мадам, обменивался информацией и часто использовал девушек как курьеров. Их никто не смел трогать. В свою очередь, Гильдия опекала и защищала лучший бордель Дна, всегда готова была прийти на помощь, если клиент попадался сложный.

– Я ждала тебя только завтра, – улыбнулась Фариду Мадам, подавая руку для поцелуя. Она считала его одним из самых воспитанных мужчин Дна и всегда была рада его визитам.

– Я проходил мимо и решил узнать, всё ли у вас в порядке, Мадам, – Фарид лукавил и когда говорил эти слова, и когда прикасался губами к протянутой руке. И Мадам это прекрасно знала.

Фарид пришёл по поручению Кою и перед ним же будет отчитываться. Его привела работа и ничего кроме работы его не интересовало. Этот лёгкий флирт для них двоих – часть роли, которую надо сыграть.

Крайс стоял в стороне у тяжёлых штор, прикрывавших давно не крашеные стены. После нескольких одиночных ударов по крайсам его разбирал несильный, но непрекращающийся, изводящий кашель. И потому он безучастно наблюдал, как Фарид разговаривает с Мадам, выспрашивает о клиентах и потребностях заведения. Как Гир безуспешно отбивается от местных девушек, пытающихся сделать её хоть немного женственнее.

– Оставьте её в покое, – Крайс всё-таки решил вмешаться, поймав затравленный взгляд Гир. – Шпиону яркая внешность только мешает.

– Рюни, вредина! – решительно заявила Айша. Ради привычного развлечения в виде застенчивой и нелюдимой девушки-бойца она даже пожертвовала своим законным дневным сном. – Гир очень милая девушка, даже ты бы это заметил, если бы она нам хоть немного доверилась!

– Рюни! – Крайс повернулся к лестнице, по которой неуклюже спускался заметно вытянувшийся за последние полгода Шима. – А ведь ещё месяца не прошло, как мы виделись!

Айша усмехнулась и всё-таки отпустила взъерошенную и злую Гир. Братьям надо было поговорить, и она не хотела их отвлекать. Шима подошёл и коротко, как-то неловко обнял Крайса. Он не привык выражать свои чувства и знал, что брат – тоже. Но Мадам сказала ему, что Рюни убили, и какое-то время он был в этом уверен.

– Шима. – Улыбнулся Крайс. Глядя на брата, он понял, что тот – единственный осколок, оставшийся от его семьи. Других больше нет, никого. – Как ты тут?

– Хорошо. Знаешь, Жиайя куда-то исчезла, не заходила уже очень долго. Я сначала просто помогал Мадам, а потом совсем перебрался сюда, – Шима торопился, будто пытался сказать как можно больше прежде, чем брат его остановит. Объяснить всё и извиниться за то, что оставил пустой дом, который Рюни так берёг. – Работаю тут по мелочи на подхвате. Ничего такого, ты не думай!

– Тебя не обижают? – Крайс был уверен, что Мадам не даст мальчика в обиду, но всё равно беспокоился. Шима не был слабым, но убежать просто не мог.

– Нет, что ты! Со мной всё хорошо. Жаль только, сестра пропала, – вздохнул Шима, закусив губу. Нельзя было говорить, что он скучает. Нельзя, брат не может разорваться, да и остаться здесь – тем более.

– Она не вернётся, Шима. Ты её больше не увидишь. У неё всё хорошо, но она не вернётся, – теперь уже Крайс чувствовал, что оправдывается, извиняется. Как будто её выбор действительно был его виной. Они все – осколки некогда большой семьи, и теперь их стало на один меньше.

– Понятно, – опустил голову Шима. Он не спрашивал, что произошло – всякое бывало. Рюни не стал бы врать, если бы она умерла. В их запертом и оставленном доме хватало горшков, чтобы не лгать о таких вещах. – А что ты здесь делаешь? Да ещё и с Фаридом?

– Я сейчас в Гильдии. Может, ненадолго, а может, и насовсем. – Крайс и сам не знал, чего хотел больше. На Дне была пьянящая свобода и совершенно одуряющая сила. А ещё – Кою и Шима. Его лучший друг и его единственный выживший брат. А на Земле… на Земле был чистый воздух и вода, а ещё еда, которую можно приносить Шиме, и слухи, информация, интересная Кою. – Меня подставили, и пока я здесь прячусь.

– Мы с тобой сможем чаще видеться, – улыбнулся Шима. Он не хотел слишком сильно этому радоваться, но и прятать чувства – тоже. – А еда у Мадам вкусная. Ты не думай об этом.

– Рюни Крайс, не мог бы ты подойти, – Кларисс Федарис лёгким движением головы и ресниц попросила прощения у Шимы. Как всегда, безупречная, она почти не нуждалась в вежливых фразах, чтобы показать своё воспитание. Достаточно было идеально выверенных жестов. – Мне бы хотелось побеседовать с тобой.

Шима кивнул, отпуская брата. Если Рюни здесь застрял, у них ещё будет время поговорить. Крайс нехотя отошёл от Шимы, он догадывался, о чём хотела поговорить шенай Кларисс. Краем глаза он заметил злой и бессильный взгляд, брошенный на него Фаридом. Мало кто замечал это его странное поведение, но Крайс обратил внимание уже давно. Фарид всегда лишь молча провожал шенай Кларисс взглядом, не смея заговорить.

– Рюни Крайс, я случайно услышала, что ты говорил про Жиайю, – Кларисс решила не тянуть с разговором. Она прожила уже достаточно долго на Дне, чтобы научиться говорить прямо, не маскируя и не предваряя свою речь пустыми фразами. – Она пропала достаточно давно. Мы опасались худшего, но тело так и не было найдено. Думаю, Мадам говорила тебе.

– Верно. Но я никогда не сомневался в сестре. Думал, она была зла на меня, – Крайс действительно беспокоился о Жиайе, когда она исчезла, но решил, что сестра нашла себе кого-то из Среднего города. – Я знаю, где она, узнал совсем недавно. Жиайя спуталась с мужчиной и сбежала наверх.

– Вот дурочка. Скоро вернётся, – с горечью ответила Кларисс. Это была вечная мечта девочек из борделя – чтобы какой-нибудь клиент оставил их у себя навсегда. Желательно, хоть немного симпатичный. И желательно – с верхнего уровня.

– Она не вернётся, шенай Кларисс, – Крайс был уверен, Жиайя сделает всё, чтобы остаться наверху, даже если шена Сэлиан её бросит. – Тот мужчина не из Среднего города. Жиайя слишком амбициозна, чтобы довольствоваться малым. Моя сестра смогла соблазнить мужчину с Неба. И понести от него.

– У неё будет ребёнок? – со смесью надежды, зависти и отчаянья спросила Кларисс. То, что она не смогла родить своему мужу ребёнка, было её давней, незатягивающейся раной, её вечной болью, не дающей спать днём и отравляющей ночные бдения.

– Шенай Кларисс, Кою считает, что детям-полукровкам просто не позволяют родиться. Предотвратить подобное проще, чем иметь дело с последствиями, – осторожно подбирая слова, произнёс Крайс. Эта тема была не просто деликатной, она была болезненной, как воспалённая кожа. – Если родители из Верхнего города, с Неба и с Земли, то ребёнка можно оставить на Земле. На Небе же кровь должна быть чистой. А если один из родителей из Среднего города или со Дна? Оставлять одарённого ребёнка с ним нельзя, но и пускать на Небо – тоже. Проще не дать ему родиться.

– Как логично всё это звучит, – горько ответила Кларисс. Три года с любимым мужем, всего три года она была счастлива, но так и не смогла родить ему ребёнка! – И так похоже на Кою. Тебе не следует так сильно держаться за него, Рюни Крайс.

– Почему? – Крайс удивлённо посмотрел на шенай Кларисс. Как и все местные девушки, она была на стороне Гильдии, но против Кою его предостерегла.

– Он безумец, – искренне и почти с восхищением сказала Кларисс. – Он – твой лучший друг, самый близкий, я знаю. Кою всегда был единственным, кто о тебе заботился. Но тебе стоит понимать, как опасно быть с ним и разделять его взгляды.

– Шенай Кларисс, Кою во многом прав. И в том, что касается Дна. И в том, что касается города в целом. – Сердце Крайса билось быстро, заполошно. Этот разговор почему-то взволновал его гораздо сильнее, чем он ожидал.

– Именно. Он прав, и именно поэтому безумен, – ответила Кларисс упрямо поджав идеально накрашенные чувственные губы. – Я понимаю, что ты не можешь иначе. Но делай это, осознавая, на что идёшь. Прошу тебя. Я обдумаю твои слова о полукровках. И я желаю твоей сестре не ошибиться и прожить счастливую жизнь.

– Благодарю, шенай Кларисс. И спасибо за предупреждение, – Крайс глубоко вздохнул, подавляя слабый приступ кашля и успокаивая сердце.

Он чувствовал себя, как юнец при первом признании. Почему её слова о Главе Гильдии так подействовали на него? Может, потому что он и сам это знал? Да, разумеется, знал. Кою – опасный человек.

Крайс перевёл взгляд со своей собеседницы на Фарида, что-то обсуждавшего с Мадам. С момента, как в комнате появилась шенай Кларисс, его поза стала напряжённее, а голос резче. Со стороны могло показаться, что он её недолюбливает. Шенай Кларисс проследила за взглядом Крайса и мягко улыбнулась.

– Может быть, вам тоже стоит рискнуть ещё один раз, шенай Кларисс? – Крайс не ждал, что она ответит.

На сегодня обход был закончен, и часть отряда осталась у Мадам. Кто-то собирался помочь по хозяйству, кто-то просто решил поболтать с девушками. Фарид получил от Мадам довольно короткий список тех, кто вёл себя невежливо, большинство из них были с Земли. Потом люди из Гильдии разъяснят грубиянам, что те были не правы. Для начала только на словах. Оставшимся членам отряда пора было возвращаться. Села обещал сегодня приготовить что-то особенное, и это обещание заметно поднимало настроение бойцов.

– Фарид, – окликнул Крайс, когда впереди уже замаячило одиноко стоящее здание Гильдии.

– Чего тебе? – раздражённо ответил Фарид. Всю дорогу от заведения Мадам они оба молчали.

– Скажи ей, – посоветовал Крайс. Взгляд Фарида, сначала неприязненный, стал удивлённым, а потом растерянным. – Или начни ухаживать.

– Ухаживать? – Кончики ушей Фарида покраснели, выдавая смущение. Крайс невольно поразился тому, каким, оказывается, застенчивым может быть самый грозный убийца Гильдии. Всё-таки женские чары сильнее любого оружия.

– Женщины любят цветы. И милые безделушки. А ещё сладкое, – Крайс попытался вспомнить всё, что слышал и помнил из разговоров секретарш управления полиции. То, чем они хвастались и что рассказывали друг другу о своих кавалерах. – Или можешь послать записку с признанием. Можно даже без подписи.

– Глупости, – Фарид слушал на удивление внимательно, но старался не подавать вида.

– Тогда просто позови её к себе жить, – Крайс едва сдержался, чтобы не сказать лишнего. Фарид столько лет ненавидел его, ревнуя к нему Кою, и теперь достигнутое хрупкое перемирие надо было уберечь любой ценой.

Шедшая рядом Гир с удивлением посмотрела на своего командира, но ничего не сказала, просто ускорила шаг. Впрочем, её всё равно редко замечали. Раньше девушке казалось, что какие-либо нежные чувства совершенно чужды суровому одиночке Фариду. Именно поэтому она всеми силами старалась попасть в его отряд, хотя и не дотягивала по уровню подготовки. В других ей не давали забыть, что она девушка, хотя некоторым хватало мозгов не говорить об этом в открытую.

По возвращении Фарид решил сначала перекусить, а потом уже идти к Кою. Как раз подошло обеденное время, да и к Главе Гильдии сейчас было не пробиться – многие отряды, как патрульные, так и карательные, возвращались с докладами. Его, конечно, пропустили бы, но к чему такие сложности? Половина длинных столов в обеденном зале была занята. Кто-то приходил, кто-то уходил – масса людей постоянно перемещалась, смешиваясь и обновляясь. Фарид взял свою порцию и направился к небольшому столу у дальней стены подальше от высоких стрельчатых окон. Этот стол никто никогда не смел занимать, кроме членов его отряда – это была их маленькая негласная привилегия.

Крайс решил и дальше не отделяться от отряда Фарида и сел за тот же стол, что и он. Его не остановили, молча признав право после нескольких совместных операций и сражений. По уровню Крайс заслуживал не только быть частью главной боевой группы Гильдии, но и возглавлять её.

Несколько человек из отряда осталось у Мадам, ещё несколько откололось по дороге, так что свободных мест хватало. Устроившись чуть в стороне от остальных, Крайс принялся за обед. Сегодня были овощное пюре, тушёное мясо и, судя по всему, консервированная морковь. По крайней мере, желтоватая соломка, мнущаяся от малейшего прикосновения, очень была на неё похожа. Крайс устало подумал, что дома на Земле редко позволял себе подобное пиршество, ведь надо было откладывать деньги на лекарства и на еду для всей той оравы вечно голодных детей, что жила в его доме. Или он просто так и не научился не экономить на еде и на самом себе. Зато на Земле он хотя бы всегда знал, что ест.

– Эй, Крайса! – к столу подошёл Фэрри Лепёшка. Он нервно оглядывался по сторонам и зло скалился.

Фэрри получил право здесь обедать только сегодня утром, когда вступил в ряды Гильдии. Его приняли без лишних вопросов, словно давно ждали. Фэрри полагал, что провернуть это будет сложнее. И что его ребята будут против, но они приняли новость с явным облегчением. Раньше Гильдия не интересовалась мелкими бандами, пока они оставались в условных рамках. Но полгода назад Кою начал подминать под себя всех, до кого мог дотянуться. Фэрри упрямился до последнего. Ему не хотелось идти под руку выскочке-ублюдку, хитрому и пронырливому, которого он помнил ещё заносчивым подростком. Но сегодня сдался и он.

– Чего тебе, Фэрри? – безразлично посмотрел на бывшего врага Крайс. Лепёшка стал частью Гильдии, Рюни мог считать это своей победой. Теперь их противостояние было окончено. Фэрри как член Гильдии никогда больше не посмеет задирать его. Победа имела сладковатый, навязчивый и неприятный вкус.

– Большой босс сказал, чтобы ты тоже пришёл на доклад вместе с Фаридом, – нехотя ответил Фэрри. Он и сам до сих пор не понимал, что здесь делает и как вообще на такое согласился.

Крайс кивнул и вернулся к еде. Если Кою хочет его видеть, значит, скорее всего, есть какие-то новости. Крайса неимоверно раздражало то, что сам он не мог ничего сделать. Ему оставалось просто выполнять приказы, просто сражаться, и это ему нравилось. Он мог ни о чём не думать, наслаждаться своей силой и свободой. Чего ещё было желать? Но Фэрри напомнил ему о том, как он сюда попал. Рюни Крайс оказался заперт на Дне, а все ответы были на недостижимом Небе. Он не мог их достать и злился от собственного бессилия.

После обеда Фарид и Крайс отправились на доклад к Кою. Всю дорогу оба молчали, но в этом молчании было гораздо меньше напряжения, чем обычно. Хотя Фарид всё равно был неприятно удивлён тем, что Кою вызвал к себе Крайса. Перед Главой Гильдии всегда отчитывался только начальник группы.

К Кою их пустили сразу, он ждал их, отложив другие дела. Сперва Кою выслушал доклад Фарида, одобрительно кивая и хмурясь в нужных местах. Доклад не отличался от большинства прочих. Агрессивных крайс уже успели осмотреть, ничего опасного или странного не нашли, заразными они тоже не были. Кою похвалил Фарида за бдительность, но этим и ограничился. Мадам тоже не сообщила ничего нового.

– Ты можешь идти, Фарид. На сегодня ты свободен, – Кою смотрел на своего лучшего бойца немигающим взглядом, словно ждал, высчитывал его реакцию. – Можешь отдохнуть. С тобой же, Рюни, мне ещё есть о чём поболтать.

Фарид поклонился и вышел, не возразив даже взглядом. Он и сам удивился тому, с каким спокойствием воспринял подобное особое отношение Кою к Рюни Крайсу. После пары проведённых вместе боевых операций он и сам понял – выскочка с Земли этого заслуживает. Фарид спустился на первый этаж, чтобы проверить посты охраны. Это вполне могло заменить ему отдых.

Крайс сел в кресло напротив Кою. Он прекрасно понял, почему его старый друг вызвал их вместе, почему отпустил Фарида и оставил его. Это была проверка на лояльность и способность к трезвому мышлению. Если бы личная неприязнь оказалась сильнее, положение Фарида в Гильдии изрядно бы пошатнулось. Но тот, кажется, проверку прошёл.

– Что-то узнал? – спросил Крайс.

– Да, кое-что. За расследование обстоятельств твоей смерти взялся красный инспектор лично, как ты того и хотел, – подтвердил его предположение Кою. Глава Гильдии говорил неторопливо, растягивая слова и внимательно следя за реакцией. – Ему даже удалось найти склад, где тебя держали. Он подтвердил наше предположение о твоём происхождении. Вернее, узнал, что заговорщики считают тебя полукровкой.

– Заговорщики, – уловил нужное слово Крайс. Его не слишком сильно волновало, что там кто думает о его отце. Тот был давно мёртв и сожжён, и узнать наверняка было невозможно.

– Именно. Кажется, в прошлый раз ты оказался прав, Эшбетт не был одиночкой, –ласково улыбнулся Кою. Он и сам предполагал, что шена Эшбетт действует слишком самоуверенно и неаккуратно. Да и тот боец, Бесцветный, не мог быть его собственностью. – Об этом красному инспектору сообщил один из людей Эшбетт. К сожалению, перед смертью. Его убил твой старый знакомец с поразительно интересным Даром.

– Как он был убит? – настороженно спросил Крайс. Он вспомнил все свои предположения касательно того, кем мог быть тот человек с бесцветным Даром.

– Это самое интересное: жертве перерезали горло, а потом вспороли грудную клетку, – Кою говорил спокойно, как о каком-то забавном казусе. Он слишком часто видел подобные трупы.

– Так убивают в Гильдии, – спокойно закончил Крайс. Либо убийца прежде работал в Гильдии, либо его обучал кто-то, кто там работал. Или же он долго жил на Дне и мог видеть такой способ убийства. Вернее, наказания преступников и предателей.

– Верно. Один из людей красного инспектора был ранен. Кажется, у шены Торхейс сейчас некоторые затруднения, – Кою усмехнулся. Не то чтобы Главу Гильдии радовали такие проблемы конкурента, они его скорее забавляли. – Попал, как крайса в клетку. Надеюсь, у него достаточно крепкие зубы, чтобы перегрызть прутья. Он успел многое узнать, но кое-что ему всё равно не доступно. Дно и Небо не так уж далеки друг от друга. Они – полюса города.

– Опасно говорить такое, Кою. Такие мысли до добра не доведут, – Крайс напряжённо подался вперёд. В глазах Главы Гильдии плясали безумные огоньки. Он прекрасно понимал, что говорит и почему. И это пугало Крайса.

Дно стало слишком близким Небу, срослось с ним в единстве преступлений и смертей. Те безумцы, что жаждали силы, сами протянули эту связующую нить, толстый канат, на который теперь с жадностью смотрела самая крупная, самая умная крайса. Вот только шесты бьют больно, и кому-то придётся упасть по пути наверх. У Кою сейчас хватало тех, кто готов был умереть за него, но он всё равно набирал новых. Теперь ещё и Фэрри Лепёшка стал частью этого безумия. Крайс с ужасом понял, как многое он упустил, как слеп был и как не желал замечать очевидного.

– Кою, прошу, не надо, – тихо сказал Крайс. Ещё не хватало, чтобы Кою развязал войну! – пусть всё останется так, как есть. Ну, может быть, немного лучше.

– Ладно, успокойся. Пока я ничего предпринимать не планирую, – усмехнулся Кою. Действовать было ещё рано. – Можешь расслабиться. Если появятся какие-то новости, я скажу тебе. У меня для тебя будет ещё несколько поручений на сегодня. Ничего серьёзного, ты легко справишься. А вечером приходи ко мне.

Крайс кивнул и вышел из кабинета Кою. Ему не нравилось то, что делал и говорил его старый друг. Полгода назад Крайс столкнулся лицом к лицу с Небом и увидел его жителей без всяких прикрас, узнал их силу, их слабости, их мечты и их отчаянье. А потом рассказал обо всём этом Кою. Нынешний Глава Гильдии всегда стремился наверх, Дно было для него слишком тесным, теперь же он увидел шанс и путь, который способен был проложить своими силами. Пусть по трупам, но он собирался пробиться наверх. Крайс чувствовал это, ужасался и восхищался одновременно. Полгода назад, после тех событий, Кою стал собирать под свою руку всех мало-мальски боеспособных людей Дна. Полгода назад он начал изводить всех несогласных, так как не желал оставлять тыл незащищённым. Кою готовился к войне, и Крайсу в ней была отведена своя, весьма важная роль. Но сейчас он был только шпионом и козырем, припрятанным в рукаве до срока.

Остаток дня Крайс провёл, выполняя мелкие поручения Гильдии. Кою позволил ему поработать в одиночестве, без присмотра Фарида. Глава Гильдии делал имя своему бойцу-одарённому, и имя это чаще всего означало смерть. К концу дня Крайс чувствовал приятную усталость от частого использования Дара, хотя постоянные приступы кашля портили всё удовольствие, зато из головы выветрились все опасения по поводу Кою и его планов.

Фарид был прав, когда говорил, что от свободы кружится голова. Однако Крайс осознал ещё одну не очень простую вещь. От ощущения силы, от осознания собственной власти голова кружилась гораздо сильнее. Ведь именно от него зависело, жить кому-то или умереть, а если умереть, то как быстро. Никогда прежде, с самого пробуждения Дара, Рюни не приходилось чувствовать эту власть столь полно и столь ярко. То, что он испытывал, отбирая жизни крайс во время охоты в детстве, не шло ни в какое сравнение с этим новым ощущением. И Крайса пугало то, как легко и естественно он это принял. Как быстро он привык быть частью Гильдии. Может быть, Кою всегда был прав, и ему действительно здесь самое место?

Вечером после ужина Крайс поднялся в кабинет Кою. Это уже начинало походить на какой-то их личный ритуал. В коридорах было безлюдно и темно, только в стенных подсвечниках светился зелёным пропитанный травяным соком жир, порождая мерцающий полумрак, полный тайны, тревоги и дурных предчувствий. А ещё пряного, щекочущего нервы и запретного ожидания. Крайс постучался, вошёл в кабинет Кою и закрыл за собой дверь.

На столе среди бумаг стояли свечи, толстые, зеленоватые и пахнущие травами. К такому запаху надо было привыкнуть, а пока он путал мысли. Ещё одна полуночная встреча без какой-либо причины и смысла. Рюни подходит к стоявшему посреди комнаты Кою, тот улыбается и проводит рукой по волосам, качает головой – слишком короткие. Крайс поднимает руку, отстраняя. В глазах Кою – зеленоватое пламя свечей, отблески безумия, мучительная жажда. Он тянется, чтобы обнять, как прошлым вечером, и закрывает глаза. Рюни выставляет руки верёд, не подпуская. Тогда, сразу после воскрешения, было можно. Крайс опускает голову. Слишком больно смотреть на отражённое в глазах Кою пламя. Слишком тяжело.

– Заразишься, – слово горчит, отдаёт привкусом грядущей боли и тягучего, липкого отчаянья. Рюни мотает головой.

– Ты ещё не заразен, – Кою накрывает ладонями руки Крайса и не думает отстраняться.

Потом перехватывает запястья Рюни, стискивает и прижимается лбом к макушке. Свечи горят ровно, в комнате так тихо, что слышно дыхание двух мужчин, застывших неподвижно. Свечи пляшут, то замирая, то вытягиваясь и конвульсивно дёргаясь без всякого ритма. Только они шевелятся в этой комнате.

– Рюни, – тихий выдох, от которого шевелятся волосы на макушке. Выдох полный скрытой муки, непонимания. – Почему всё так?

– Кою, мы и так живём взаймы. – Рюни отстраняется первым, выпрямляет спину, упирается руками Кою в грудь.

Так много ещё можно сказать, но зачем? Они оба знают, кто они, и почему здесь находятся. В другом месте, в другое время и при других обстоятельствах всё было бы иначе. Они могли бы даже не встретиться. Всё, что их связывало – смерть. Та смерть, что пришла за другими, а на них только посмотрела. Они оба были отмечены ею, каждый носил её метку, каждого ждал свой срок.

– Нет, мы давно оплатили счета. Я ни перед кем не склонюсь. А ты, Рюни, принадлежишь мне, – Кою глубоко вздыхает и медленно выдыхает. – Останься до утра, посиди рядом. Работы много.

Крайс кивает. Как и прошлой ночью он просто сидит, почти не шевелясь. Кою работает, лишь изредка поворачивая к нему голову, и улыбается. Ему просто надо знать, что Рюни жив, здесь, рядом. Всё остальное не важно. Всё остальное может подождать.

Раннее утро было самым тихим временем на Дне и самым тёмным. Даже крайсы и дикие псы прятались в своих норах и логовах, не смея показаться наружу. Это было время перемирия и отдыха. Бывший инспектор полиции Земли Рюни Крайс сонно жмурился, привалившись к стене штаба Гильдии, и ждал, когда водитель закончит готовить машину к отъезду. Сегодня ему предстояло работать в одиночку. Кою отправил его с поручением – доставкой нескольких посылок – на дальние фермы. Водителю тоже надо было на одну из них за продовольствием, и он согласился его подбросить. Задание должно было занять целый день. Крайс отстранённо наблюдал за приготовлениями, сонно размышляя о том, что никогда прежде не был на фермах. Его детство прошло в тени огромного завода, а юность – уже в Среднем городе.

Фермы располагались в самой плодородной, самой чистой и самой защищаемой части Дна. От них зависело выживание всего уровня. Продукты, которые там производились, по большей части отправлялись наверх. Существовали нормативы поставок, которые фермы обязаны были выполнять. Но излишками они вольны были распоряжаться сами как пожелают.

Некоторые овощи и приправы могли расти только на Дне и очень ценились даже в Верхнем городе. Причиной тому было особое строение почв, состав воздуха и ещё что-то, существующее только здесь. Фермеры жили неплохо, а по меркам Дна даже весьма зажиточно. Дома и поля переходили по наследству, и управлялись одной семьёй на протяжении многих поколений. Однако заниматься фермерством было весьма рискованно. Эта, мирная на первый взгляд, профессия требовала большого мужества и силы. Из людей грабить фермы решались лишь самые наглые, лишённые чувства самосохранения бандиты, доведённые до крайней степени отчаянья люди или просто безумцы. В таких нападениях не было никакой чести, даже наоборот – подобное считалось позорным. Кроме того, за разорение фермы кара была жестокой и, стараниями Кою, неизбежной. Поэтому с каждым годом грабежей становилось всё меньше. Однако это не делало жизнь фермеров безопасной. Кроме неурожаев и норм выработки, им угрожали жестокие и опустошительные набеги крайс и диких псов. Фермеры защищали свои дома и посевы всеми доступными способами, но иногда даже этого оказывалось недостаточно. Кроме прожорливых крайс фермеров косила ещё и лёгочная гниль – грибковое заболевание, которым болели в основном дети фермеров. Встречался и аллергический кашель, иногда появлявшийся с возрастом. И это не считая всех тех болезней, которыми можно было заболеть где угодно на Дне.

Машина, в которой Крайсу предстояло добираться до пункта назначения, была лёгкой и относительно небольшой. В неё мог поместиться некрупный груз или отряд карателей, да и то им пришлось бы потесниться. Она была гораздо быстрее тяжёлых, хорошо защищённых машин, курсировавших между поселениями. Впрочем, ехать им предстояло по относительно безопасному району, для этого прочная броня не требовалась. Машина шла без нагрузки, так что места внутри хватало на то, чтобы расположиться с комфортом. Крайс решил потратить время в пути на сон.

Когда машина остановилась и выпустила из своего нутра пассажира, было уже совсем светло, насколько это вообще возможно для Дна. Крайс почти отвык от тусклого, мутного света, хотя на Земле его глаза часто болели. Машина затормозила на краю большого поля, огороженного толстым проволочным забором. Судя по проводам на столбах, он был под напряжением. Поле представляло собой огромное пространство вскопанной почвы и ровные ряды растений, которых Крайс прежде не видел. У них были толстые тёмные стебли, широкие жёсткие листья и упругие небольшие зернистые початки.

– Вам нужно пройти по тропе. Не сходите с неё, если не хотите изжариться или кишками забрызгать поле, – проинструктировал его водитель, отпирая специальным ключом ворота. Он часто бывал здесь, так что у него был свой экземпляр. Этот ключ был сложным и многофункциональным, он одновременно блокировал ток и размыкал замок. – На другом конце будет дом, вам туда. Удачи.

– Благодарю. – Крайс переступил через лежавший на земле, обмотанный колючей проволокой шнур.

Ощущение пространства здесь, на поле, было совсем иным, чем в безлюдных пустошах, окружавших поселения. Там почва была почти бесплодна, а среди шлака и неопознаваемых обломков прятались крайсы. Здесь же всё было наполнено жизнью, шелестящей от малейшего движения воздуха, а ещё агрессивной безопасностью. Крайс остановился и внимательно посмотрел на тропу перед собой. На ней не было подозрительных комочков или более тёмных участков, но всё равно ему казалось, что здесь недавно что-то закопали. Крайс перешагнул сомнительное место и пошёл дальше.

Дом, большой особняк со множеством пристроек, стоял посреди поля. К нему сходилось несколько таких же троп, как и та, по которой пришёл Крайс. Вдалеке слышался рокот какого-то механизма, после шуршащей тишины поля, он казался слишком резким, слишком чужим.

– Ой, кажется, у меня гости! – прозвучал совсем рядом жизнерадостный голос. Крайс удивлённо обернулся, он совершенно не ощутил присутствия кого-то постороннего рядом с собой.

У одного из сараев стояла высокая, крепко сбитая молодая женщина. Она растерянно улыбалась, вытирая перепачканные в машинном масле руки засаленной тряпкой. Фермеры умели заботиться о своих машинах и знали о них больше, чем кто бы то ни было. Новую технику достать было почти невозможно, поэтому им приходилось поддерживать имеющуюся в рабочем состоянии. Женщина некоторое время стояла, продолжая улыбаться, а потом, словно опомнившись, поспешила к Крайсу.

– Что же это я! Не ждала никого, гости у нас редко бывают, вот и растерялась, – фермерша приветливо улыбнулась, продолжая внимательно разглядывать нежданного гостя. – Заходите в дом, я сейчас подойду.

Когда женщина скрылась за сараем, Крайс подошёл к двери, как ни странно, та была не заперта. Дом показался ему большим, наполненным удивительно чистым для Дна воздухом. Фермеры вывели несколько видов растений, способных поглощать грязь и вредные примеси из окружавшего пространства, и разводили их исключительно для того, чтобы в домах дышалось легко и свободно. Вот только эти растения могли расти лишь на фермах, где почва была достаточно плодородной. В остальной части Дна они не прижились.

Крайс прошёл в гостиную и осмотрелся. Здесь действительно было много пустого пространства, зато мало мебели – простой, но добротной – мало вещей, мало личного. Словно кто-то просто хотел запереть здесь воздух. Это место не казалось Крайсу домом или даже временным убежищем. В нём не было жизни, одна пустота.

– Я сейчас сделаю чай! – женщина появилась из соседней комнаты, а потом снова исчезла.

Вскоре она вернулась с подносом, на котором стоял чайник, две чашки и вазочка с печеньем. Печенье выглядело несколько странно – он было тёмно-фиолетовым с ярко-жёлтыми вкраплениями. Женщина поставила поднос на небольшой столик – единственное подходящее место – и села на стул с высокой спинкой. Крайс занял более удобное на вид кресло.

– По какому вы делу? К нам редко приезжают просто так, – женщина явно старалась произвести впечатление, ведь от него, возможно, зависел контракт или результат какой-нибудь проверки.

– Я с поручением от Гильдии, – Крайс достал из наплечной сумки свёрток, предназначенный этой ферме, и протянул женщине. – Вы живёте здесь одна?

– Нет, мужчины в поле, а сёстры с животными. Мы держим скот отдельно, – отмахнулась женщина. Она совершенно не беспокоилась за свою безопасность. – Попробуйте печенье, вкусное. Мы так долго эту посылку ждали! Уж и не думали, что он сдержит обещание! Здесь новые образцы семян для проверки приживаемости. Где он только их достал? Удивительный человек этот Глава Гильдии! Хотя деду он не нравится. А прежний нравился ещё меньше.

Женщина рассмеялась. Кажется, всё в этой жизни казалось ей правильным или забавным. И совершенно ничего не могло расстроить. Она была словно любознательный ребёнок, открытый новому и восхищённый миром. На Дне таких было очень мало.

– А как вы попали сюда? – словно вдруг что-то вспомнив, спросила женщина. Её взгляд из весёлого стал задумчивым, а потом даже тревожным.

– На машине до ограды поля, а там пешком по тропе, – осторожно ответил Крайс. Что-то в реакции женщины его насторожило.

– Но на тропе мы поставили ловушки! Крайсы умные, они поняли, что тропа безопасна. Мы вытаптываем её заново каждую неделю, но они всё равно догадываются. Бестии хитрые! – запальчиво воскликнула женщина, а потом вновь успокоилась, всё также неопределённо и тревожно глядя на Крайса. – Вы не попали в ловушки? Догадались?

– Заметил следы на земле и переступил. На всякий случай, – пояснил Крайс, старательно и несколько вымученно улыбаясь. – Обычная наблюдательность.

Женщина успокоено выдохнула, но всё равно стала смотреть на него с большим подозрением, чем прежде. Таким острым чутьём на опасность обладали либо крайсы, либо мутанты-охотники, которых люди в поселениях не любили, а на фермах откровенно боялись. Рюни и раньше замечал, что его чутьё острее, чем у обычных людей, но до этих отшельников и психов всё равно не дотягивал. Он просто умел замечать то, на что другие не обращали внимания. Мало кому такое нравилось, его ещё в детстве считали выскочкой, поэтому он быстро научился молчать о том, что видел.

– Вы сейчас куда? – в напряжённом голосе женщины едва ощутимо проскользнула надежда на то, что он не останется надолго.

– Мне надо посетить ещё несколько ферм, – оправдал её надежды Крайс. Печенье было удивительно вкусным и очень пряным, чай тоже был отлично заварен, но он не желал оставаться в этом доме дольше необходимого. Да и хотелось вернуться в Гильдию до наступления ночи.

– Мой брат скоро вернётся с поля, он отвезёт вас к соседям. Это далеко, самому вам не добраться до темноты, – женщина изо всех сил старалась улыбаться как прежде, не показывая, как сильно ей хочется, чтобы посланец Гильдии поскорее ушёл.

Крайс кивнул и взял ещё одно печенье. Кажется, на фермах не любили гостей. Подойти к дому теоретически можно было по тропе. Но если верить фермерше, этот путь вовсе не был безопасным. Любой чужак неминуемо пострадал бы, пожелай он явиться без спроса. И Кою послал его сюда, зная об этом. Крайс медленно пил чай в ожидании кого-нибудь, кто мог проводить его до следующей фермы. Женщина заметно нервничала, ей было и страшно, и любопытно находиться в одной комнате с человеком, которого она считала не иначе как охотником на службе Гильдии.

Брат фермерши появился действительно скоро. Он был удивительно высок, крепок и мускулист, с грубым лицом и недобрым прищуром, неприятно напомнившим Фэрри Лепёшку. Мужчина выслушал объяснения сестры, кивнул Крайсу в сторону двери и вышел, так и не произнеся ни слова.

Рюни последовал за ним на улицу, где душный, полный пыльцы и шелухи воздух был пропитан жаркими испарениями земли и компоста. У заднего крыльца огромного фермерского дома стояла неказистая, явно предназначенная для земельных работ машина, обвешанная какими-то нелепыми, но смертоносными на вид приспособлениями и выгнутыми, заточенными до тончайшей остроты лезвиями. Мужчина подошёл к ней и открыл дверцу. Он так ничего и не сказал, просто дождался, пока Крайс заберётся внутрь и залез следом.

Фермер вывел машину на общую дорогу не через главные ворота. Он долго петлял по полю по одному ему известной схеме. Крайсу так и не удалось понять, почему его провожатый объезжает те или иные участки. Потом машина остановилась у ограды. Фермер вышел, долго возился, обесточивая участок, потом отодвинул секцию, вывел машину наружу и повторил все манипуляции в обратном порядке. Со стороны этот участок забора ничем не отличался от соседнего.

Подобные предосторожности просто не могли быть защитой от крайс. Больше походило на то, что фермеры опасались людей. Кроме того, ловушки на тропе тоже выглядели подозрительными. Прежде, чем крайсы смогли бы понять, где ходить безопасно, они должны были расплатиться десятками жизней. И они вычислили бы не только сам путь, но и то, что он отличается внешне от остальной земли. Крайсы всегда были очень умны. Так зачем фермеры оставили тропу? И почему умолчали об этом, зная, что члены Гильдии здесь бывают?

Крайс размышлял о странностях поведения фермеров, наблюдая, как за маленьким мутным окошком медленно проплывают огороженные, засеянные поля. Впрочем, вид снаружи был достаточно однообразен, менялись только растения. Рабочие машины, не предназначенные для перемещений между поселениями, не были полностью скрыты бронёй, но окна в них всё равно были слишком маленькими, так что Крайс вскоре заскучал.

До соседней фермы было действительно далеко. Машина ехала медленно, для быстрой езды она была не предназначена. Даже на основной дороге водитель иногда объезжал подозрительные участки. Никаких ловушек здесь быть не могло, это было скорее инстинктом – ждать подвоха от земли под ногами.

Через некоторое время машина остановилась около ещё одних, почти таких же, как и первые, ворот. Фермер вышел, подошёл к запертым и подключённым к току створкам, нашёл на одной из них странную выпуклость и нажал на неё, после чего сел обратно в машину и уехал, так ничего и не объяснив. Крайс остался ждать на дороге, справедливо полагая, что войти сам он всё равно не сможет.

Через некоторое время, как он и ожидал, к воротам подошёл пожилой мужчина, чуть более разговорчивый, чем тот, что привёз его сюда. Узнав причину визита, фермер пригласил Крайса в дом. По полю они шли, ориентируясь на какие-то едва заметные приметы. Мужчина полностью игнорировал тропу. Дом был таким же огромным и просторным, как и первый. В нём был такой же чай, почти такое же печенье и настороженность. В этом доме, как и в предыдущем, было мало людей: только старик и молодая женщина, видимо, дочь или внучка.

И опять пришлось ждать кого-то, кто мог бы его отвезти дальше. Крайс внимательно разглядывал дом и его обитателей, стараясь замечать детали. По какой-то причине Кою послал именно его на это банальное, по сути, задание. И среди прочего Крайса насторожило полное отсутствие детей. Работать на полях они не могли, скрыть их присутствие в доме не всегда было возможно. Разве что они жили где-то отдельно или в дальней пристройке.

Потом раз за разом повторялся один и тот же ритуал – приезд на ферму, чай, печенье, передача пакета, напряжённое ожидание. Различия были незначительными. На ферме обычно была только молодая женщина, иногда ещё пожилой мужчина. Подвозил молодой мужчина, обычно брат или кузен. Крайс ни о чём не спрашивал ничего, он был простым курьером, наблюдательным и вежливым.

Уже начало темнеть, когда Крайс, наконец, добрался до последней фермы. Она стояла в стороне от остальных, и провожатый с предпоследней не хотел ехать туда, особенно так поздно. Сигнальной кнопки на воротах не было, так что Крайсу пришлось идти на свой страх и риск, благо ворота были приоткрыты, хоть и не обесточены. Ему удалось протиснуться, не задев створку. Тропка, ведшая по полю с невысокими, чахлыми кустиками, была узкой и извилистой. Крайсу приходилось ступать осторожно, внимательно приглядываясь к каждому бугорку.

– Надо же, незнакомое лицо! В эту глушь редко заезжают, а уж ко мне и подавно! – окликнул Крайса мелодичный женский голос где-то на середине пути. Обернувшись, он увидел молодую фермершу с тёмно-серыми с желтизной волосами. Такой цвет чаще можно было встретить в Среднем городе, на Дне он был редкостью. – Что ж вы крадётесь? Смелее! До меня мародёры не добираются, а крайс я живьём ловлю! – Полушутливо добавила она.

Женщина рассмеялась и вышла на тропу чуть впереди Крайса. Она несла, ловко оперев о бедро, большую корзину, наполненную чахлыми кустиками, вырванными из земли вместе с тяжёлыми мясистыми клубнями. По тропке женщина шла уверенно, не выбирая, куда поставить ногу. Лишь пару раз она обернулась, словно проверяя, не сбежал ли её спутник.

– Проходите, вы, наверное, устали, – женщина улыбнулась Крайсу, но в её улыбке было что-то странное, непривычное. Через секунду Рюни понял, что это были уверенность и расчёт – почти как у Кою, когда он переходил к выполнению последнего этапа очередного многоходового плана. – Моё имя Эшби.

Она была первой, кто назвал своё имя. Крайс кивнул и прошёл в гостиную, которая тоже отличалась от прочих. Комната была меньше, но казалась более уютной. В ней было больше мебели, больше деталей и мелочей, создающих особое ощущение дома. Эшби явилась спустя некоторое время уже в другой одежде и с подносом в руках. На нём было не обычное пряное печенье, а какие-то булочки и нарезанные дольками небольшие тёмные фрукты с зернистой мякотью.

– И какими же путями вы попали на мою ферму? – Эшби поставила свою ношу на столик и села напротив Крайса. Она продолжала улыбаться, рассматривая гостя без всякого стеснения. Крайс же думал, что она первая женщина за сегодня, которая назвала ферму своей.

– Поручение от Гильдии. – Крайс достал из сумки последний свёрток и протянул женщине. Та взяла, словно нарочно коснувшись его руки кончиками пальцев.

– Благодарю. Я и не ждала уже. Обещать-то он обещал, но достать верхние сорта сложно, да и не понятно, приживутся ли. – Эшби пододвинула к Крайсу тарелку с нарезанным фруктом. – Попробуйте.

Крайс взял дольку и положил в рот. Хоть это и было рискованно, но не отказываться же? Сейчас он представлял Гильдию, а та, в свою очередь, всегда поддерживала хорошие отношения с фермерами. От этого зависело не только её благополучие, но и жизнь всего Дна, а потому ему стоило проявить вежливость. Фрукт оказался сочным, сладким и весьма необычным на вкус. Такого Крайсу не доводилось пробовать ни на Земле, ни на Дне.

– Уже совсем темно, – с притворным ужасом сказала Эшби. Она вела себя гораздо увереннее остальных женщин. – Думаю, вам лучше переночевать здесь.

– Не могу, я должен вернуться в Гильдию. – Крайс проглотил второй кусочек фрукта. Настойчивость женщины его настораживала, как и то, что так поздно вечером дома не было никого из мужчин.

– Останьтесь, всё равно уже поздно. Я здесь совсем одна, так скучно по вечерам! – Эшби встала и подошла к Крайсу. В её движениях и голосе появилось что-то, что обычно он замечал только у девочек Мадам, да и то, только когда они работали с клиентами. – А вы можете много интересного рассказать.

– Не думаю. Я должен вернуться, – Крайс и сам не до конца понимал, почему отказывался. Как и того, что этой женщине от него было нужно. Она явно хотела не простой беседы – приятным собеседником он никогда не был.

– Оставайтесь, – Эшби чуть наклонилась вперёд, опёрлась одной рукой о подголовник кресла, в котором сидел Крайс.

В её позе, поведении, взгляде и голосе было что-то непонятное и неправильное. Крайс начал догадываться, чего она ждёт, и это удивило его больше всего. Он не привык к интересу со стороны женщин и не ждал его. Так почему она обратила внимание на столь непривлекательного мужчину? Рядом было достаточно ферм, на которых можно было найти себе достойного супруга.

– Здесь все такие однообразные и скучные, не способные видеть дальше своего носа. А в вас есть что-то необъяснимое, притягательное, – Эшби говорила слишком прямо, а это считалось недопустимым для женщины и неприемлемым для разговора между незнакомцами. Это был громкий шёпот, больше похожий на крик отчаянья. – Вы отличаетесь. И ваша холодность, и ваша отстранённость – они привлекают. Загадочность и скрытая страсть так манят. Останьтесь здесь, со мной!

– Я не могу, – полушёпотом ответил Крайс. Он мог назвать много причин или подобрать кучу пустых отговорок, но всё это не имело смысла. И Рюни решил отплатить откровенностью за откровенность.

Она не остановила его, когда он встал, не преградила дорогу, когда вышел из дома. Только у самых ворот догнала и сунула в руки небольшую корзинку.

– Возьмите. И возвращайтесь, если захотите, – у Эшби на губах была всё та же улыбка, она понимала, что он не вернётся. Крайс тоже это знал. Кою его сюда больше не отпустит.

Рюни надо было пройти совсем немного до почтовой станции, там его дожидалась машина. Идти пришлось почти в полной темноте мимо огороженных высокими заборами полей. Крайс прокручивал в голове события прошедшего дня, думая, что и как будет рассказывать Кою. В конце концов, он был послан сюда как шпион, не знающий, что именно он ищет. Значит, рассказать придётся всё.

Большую часть обратного пути Крайс спал. Было уже поздно, а впереди его ждал разговор с Главой Гильдии. Крайс очень надеялся, что Кою порадует его новостями с Неба. Если, конечно, шене Торхейс удалось узнать что-нибудь новое и передать на Дно. Есть Рюни совершенно не хотелось: странное печенье перебило аппетит, а от чая из фенны уже мутило. Он успел отвыкнуть от него на Земле.

Водитель разбудил Крайса, когда они подъехали к штабу Гильдии. Было совсем темно и промозгло, по ногам тянуло холодным ветром, а воздух был пропитан ледяной сыростью, сочившейся откуда-то из-под земли. Крайс сонно моргнул, принимая из рук водителя плетёную корзинку. Он успел начисто про неё забыть.

Здание Гильдии было непривычно пустым и тихим, лишь у главного входа мерцал в темноте красный огонёк сигареты Фарида. Он, как и всегда, нёс свою вахту, встречая соратников и посетителей. Крайсу Фарид кивнул без всякой враждебности, одобрительно и приветственно. Он был на удивление спокойным, видимо, этот день прошёл у его отряда без происшествий.

– Кою ждёт тебя, – сказал Фарид, когда Крайс подошёл. Его взгляд был необычно долгим и внимательным.

Крайс кивнул и вошёл в штаб Гильдии. В коридорах, освещаемых лишь мертвенно-зелёным светом свечных огарков, было темно. Стук каблуков Рюни дробил тишину на осколки, каждый шаг отражался от стен и усиливался, множился, затихая где-то вдалеке. Дорога до кабинета начала казаться Крайсу бесконечной, а лабиринт – непроходимым. Рюни толкнул нужную дверь, вошёл без стука. Кою ждал его.

– Налить тебе чай? – и опять на губах Главы Гильдии расцвела привычная усмешка, лукавая и всезнающая. Крайс покачал головой – чая ему сегодня определённо хватило. – Тогда что-нибудь покрепче. Рассказывай.

Крайс поведал ему обо всём: о поведении и реакции фермеров, об их отношении, ужесточении систем безопасности, подозрительности, о мародёрах, о которых упоминала Эшби. Обо всём, что показалось ему странным и непонятным. Кою не перебивал и слушал очень внимательно, особенно рассказ о последней ферме и её хозяйке. А когда Крайс поставил на столик корзинку с фруктами, которые она ему отдала, сказал, что это инжир, и на Дне его вырастить сложно.

– Кажется, ты показался ей привлекательным мужчиной, – рассмеялся Кою. Он подумал, что у Крайса никогда не было возможности испытать подобный интерес со стороны женщин. Дно он покинул ещё подростком, больным и вечно голодным, в странной одежде. А на Земле в нём видели лишь крысу, не заслуживающую даже взгляда, полного презрения.

– Я? Ты шутишь, – отмахнулся Крайс. Слова Кою звучали разумно, но тогда получалось, что мира Леммар не была такой уж странной в своих предпочтениях.

– Ладно, оставим это. Благодарю за работу, Ты выяснил всё, что мне было нужно, – Кою не собирался ничего объяснять. О некоторую информацию лучше просто не марать руки и мысли. Некоторых вещей лучше просто не знать. – А теперь перейдём к новостям. Хочу тебя порадовать, ты на Небе личность популярная.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился Крайс. Ему совершенно не нравилось то, как Кою это сказал – с явной издёвкой. – Я на Небе – личность мёртвая.

– Может и так, но Фарид весь день провёл на ногах. Он обошёл всех своих информаторов, расспросил докеров и торговцев, даже девочек Мадам. – Кою поставил перед Крайсом стакан с вином, привезённым с Земли. Выдержав подобающую паузу, он продолжил: – Кажется, Благороднорождённые весьма заинтересовались Дном. По крайней мере, некоторые из них. Настолько, что заслали сюда шпионов.

– Шпионов? Зачем им это? – Крайс почувствовал, как у него начинает болеть голова. Одно дело было искать виновного в преступлении и совсем другое – подобные хитросплетения чужих интриг. В этом Кою всегда был лучше.

– Фарид нашёл сразу несколько «хвостов». Другими словами, здесь не один случайный соглядатай, а целая сеть, – слегка задумчиво ответил Кою. Он и сам размышлял над этим уже долгое время. – Ты не можешь быть причиной. Более того, ты ею никогда и не был. Такую сеть не создать за один день. Да и за полгода тоже. Не нравится мне всё это. Особенно то, что я не заметил их раньше. Но раз уж они позволили себе оставить следы, пусть пеняют на себя. Я вычислю их всех, а до того времени буду наблюдать. Если они хотят получить информацию, они её получат. Вот только кто сказал, что без моего ведома или участия?

Крайс только вздохнул. Кою опять замыслил что-то грандиозное, а ведь обещал не засматриваться на Небо! Но если уж небородные сами сошли на Дно, почему бы не воспользоваться шансом? Зеленоватый свет свечей отражался в нетронутом бокале вина. Рюни молчал, не мешая думать своему другу. Небо спустилось на Дно, значит, здесь было то, что им нужно. То, что оправдывало любые риски. Не он это начал. Крайс выпил вино тремя длинными глотками, почти не почувствовав вкуса. Горчило. С каждой ночной встречей расстояние между ним и Кою становилось всё больше. Сейчас их разделяло Небо и тайна, которой не стоило касаться. Крайс чувствовал, что она поглощает его друга, и не знал, как его остановить. Пламя свечи взметнулось, изгибаясь в такт его не определившемуся, подсознательному страху. Рюни хотел остановить Кою, но прикоснуться, значило пообещать, а этого он не мог.

Утро только начало разгораться, окрашивая темноту в серые цвета. Фарид стоял у стены и курил. Сегодня ему предстояло патрулировать территорию. Кою приказал проверить склады рядом с одним из заводов. Фарид и сам подозревал, что там могло быть укрытие одного из шпионов небородных, и потому собирался взять с собой всех своих бойцов. Раскрытые шпионы редко сдавались добровольно. Вся эта история ему совершенно не нравилась, а результаты вчерашнего расследования – и того меньше. Что жителям Неба могло быть нужно на Дне? Сначала он подозревал, что их притащил на хвосте Крайса, но потом поговорил с Шельмецом. Тот быстро навёл справки, подкупил кого надо, содрал с Фарида втридорога за информацию и выдал целую гору слухов и сплетен. По всему выходило, что несколько независимых групп с Неба пристально следили за тем, что происходило на Дне.

Фарид докурил сигарету и достал следующую. Деятельность одной из групп его удивила. В неё входило всего двое неборождённых, но они внимательно следили за Дном и особенно за Мадам. Теперь за ними начал наблюдать Кою. Если верить информации, полученной от Шельмеца, этих странных небородных интересовали исключительно любовные связи людей с разных уровней. Выясняя подробности, Фарид ощущал себя крайсой, роющейся в полуразложившемся трупе.

Другая группа появилась относительно недавно. Они что-то настойчиво искали, собирали сплетни и рассказы стариков. Этой группе было интересно само Дно, его история, всё то, до чего местным вообще не было дела.

Были ещё любители острых ощущений. Они рисковали и проверяли себя на прочность, спускаясь на Дно и посещая всякие сомнительные места. Иногда даже пытались охотиться на крайс. Эти небородные действовали вместе лишь потому, что хотели испытывать острые ощущения снова и снова, а не один раз – первый и последний. Они просто развлекались. Первые две группы Кою были интересны, третья – разве что если бы ему взбрело в голову брать с них деньги за эти развлечения.

Была и четвёртая, самая странная. Видимо, из-за них Кою всё это и затеял. Эти следили за Гильдией и собирали слухи, часто контактировали со второй группой. Именно к ним относился тот шпион, укрытие которого им предстояло проверить сегодня.

Чуть в стороне от Фарида из утреннего тумана вынырнула Гир, как всегда, бесшумная и незаметная. Она кивнула своему командиру и снова скрылась в тумане. Отряд постепенно собирался. Заметив Крайса, Фарид выкинул окурок и направился ему наперерез. Тот выглядел задумчивым и каким-то отстранённым.

– Крайса, – окликнул его Фарид. Тот остановился и дождался его. – Хочу спросить у тебя кое-что. Скажи, ты ведь ни разу не ночевал в своей комнате.

– Верно, – Крайс напряжённо отвёл плечи назад. Он ждал этого разговора.

– Чем вы с Кою занимаете по ночам? – Фарид понимал, что лезет не в своё дело, но не мог простить Крайсу такой близости с его обожаемым боссом.

– Разговариваем, – Крайс не лгал, но и всю правду говорить не собирался. Фарида она не касалась.

– Три ночи подряд? О чём? – недоверчиво спросил Фарид. Он и не ждал, что Крайс ему ответит честно.

– Это только наше дело: моё и Кою, – сказал Крайс. Всё, что происходило за дверьми той комнаты, касалось лишь их двоих. Ни Фариду, ни кому другому не стоило даже пытаться туда лезть. – Старым друзьям всегда есть о чём поговорить.

Фарид кивнул, принимая такое объяснение. На большее рассчитывать он не мог, как не мог и не беспокоиться о Кою. С тех пор, как на Дно вернулся Рюни Крайс, Глава Гильдии пребывал в небывалом возбуждении. Кою был деятелен, как никогда, и при этом неоправданно рисковал. Он зачем-то ввязался в это расследование, начал искать шпионов Неба, разворошил целую кучу крайса гарх . Фарид не мог понять, чего именно хотел его босс: обойти того детектива с Неба или же затянуть расследование до бесконечности, чтобы оставить Рюни себе. Но Кою как-то умудрялся совмещать эти несовместимые вещи, и при этом действовать исключительно во благо Гильдии и Дна.

Когда они вернулись к отряду, все уже были на месте. Даже Гир соизволила появиться. Она пряталась за спиной Энки и недоверчиво поглядывала в сторону Крайса. Фарид искренне понадеялся, что Гир не надумает влюбиться в бывшего инспектора полиции или возненавидеть его за то, что он её спас. В любом случае, скрывать свои чувства девушка не умела, а потому прятала их вместе с лицом.

– Нам было поручено прошерстить несколько складов. Скорее всего, там засел враг Гильдии, – Фарид окинул взглядом свой отряд. Всего пару минут назад они дурачились и перебрасывались скабрезными шутками, а теперь смотрели серьёзно, запоминая каждое его слово. – Скорее всего, враг вооружён. И скорее всего, как в прошлый раз, огнестрельным оружием. Так что будьте предельно осторожны.

До завода их довезла машина, та же самая, что вчера подвозила Крайса на фермы. Водителю как раз поручили забрать груз и отдать документы директору завода. Фарид пошёл с ним, ему надо было получить формальное разрешение на осмотр складов. Кою всегда старался договариваться с теми, от кого зависела жизнь Дна, не злоупотреблять силой и властью там, где можно было обойтись вежливостью и видимостью равноправия.

Когда разрешение было получено вместе с добрыми напутствиями, Фарид направил свою группу к дальним складам. Это было совершенно безлюдное место, по крайней мере, оно должно было быть таковым. Директор завода давно заметил, что рядом с пустыми складами ошиваются какие-то крайса лэттэ, но воровать там было нечего, так что у него руки никак не доходили побеспокоить Гильдию из-за такой мелочи, а заводские разбираться не хотели. Завод работал в половину мощности, а товар развозился почти сразу, для его временного хранения вполне хватало освобождённого от оборудования одного из цехов. Поэтому многие склады сейчас пустовали.

В проходах между высокими бетонными коробками бегали крайсы, совершенно нагло и беззастенчиво, почти лениво пропуская людей. Наверное, поэтому заводские и не хотели сюда ходить. Если кто-то решил скормить себя крайсам – его право, зачем мешать? Отряд Фарида продвигался медленно, стараясь не выдать своё присутствие раньше времени. Сделать это на просматриваемых во всю длину проходах между складами было весьма непросто.

Тишину нарушал лишь шорох осторожных шагов и цокот маленьких лапок. Люди знали, что впереди кто-то есть, знали, что это враг, но не видели его. Выдерживать такое напряжение было сложно, но Фарид не позволял никому вырваться вперёд или даже просто ускорить шаг.

И именно это напряжение помогло среагировать не то что на щелчок затвора, на первое же движение воздуха. Крайс рванул свой Дар изнутри, выплёскивая наружу огромную чёрную кляксу, и перегородил ею весь проход от стены до стены.

– Какого? – прошипел, отшатнувшись, Фарид, когда в сплетённый из Дара щит ударил град пуль.

– Ублюдки, – зло бросил Энка, до боли в суставах сжимая в руке нож. Сейчас он ничего не мог сделать.

– Всего один, – прислушавшись, определила Гир. Она стояла чуть в стороне, в любой момент готовая скользнуть вбок, обогнуть склад и напасть со спины – одна и без прикрытия против опасного врага.

– Небородный, – добавил Крайс ровным голосом. Такое оружие было только у них. Как и говорил Кою, неборождённых на Дне оказалось слишком много.

– Ты ранен, – Гир не спрашивала, она видела тонкие струйки крови, стекающие по складкам плаща.

– Несильно, – также коротко ответил Крайс. Пуля прошла навылет, царапнув ребро, но неглубоко и ничего серьёзного не задела. Было больно, но он должен был держать щит любой ценой. Крайс чувствовал, как Дар выпивает из него силы. – Я долго его не удержу.

– У него же не механизм там. Патроны кончатся, – довольно оскалился Фарид. Он уже успел разобраться в принципе работы огнестрельного оружия и понял, какой уникальный экземпляр достался ему.

Стрельба и правда вскоре прекратилась. Фарид замер, положив руку на плечо Крайса, потом несильно сжал, давая сигнал. Гир уже куда-то исчезла, остальные бойцы готовы были сорваться в любой миг. Крайс убрал щит и отошёл в сторону, привалившись к стене. Дальше бойцы Фарида могли справиться и сами, его участие не требовалось. Из накатывающего обморока Рюни вывели звуки выстрелов. Они отличались от только что отзвучавших, были как-то суше и легче. Крайс закашлялся, согнувшись пополам, и изо всех сил зажал рану в боку. При каждом спазме он чувствовал, как кровь толчками пробивается сквозь пальцы.

– Эй, ты как? – голос Энки показался Крайсу обеспокоенным.

Рюни с трудом распрямился, пытаясь изобразить на лице обычное равнодушие. Как бы плохо ему ни было, это его проблемы. Если бы не рана, если бы не последствия использования Дара, всё было бы проще. Крайс пошатнулся, едва не упал, но кто-то его подхватил.

– Вызовите машину, – прозвучал у него над головой голос Фарида, строгий и властный. – Гир, не опускай пистолет, держи его на прицеле!

Качаясь на волнах обморока, то скатываясь в него, то приходя в сознание, Крайс думал, что у силы и свободы есть и обратная сторона, а опьянение всегда заканчивается головной болью. Можно было использовать Дар как угодно, но не стоило забывать, как после этого бывало плохо. Можно было отнимать жизни, но при этом надо было помнить – кто-то также мог отнять и твою.

Слабость постепенно отступала, как и тошнота с головокружением. Когда Энка загрузил Крайса в машину, тот уже мог ясно соображать и даже стоять на ногах. Небородный на складе действительно был только один, его удалось взять живым и относительно целым. Молодой мужчина с красивым, надменным лицом смотрел на окружавших его людей как на недостойную внимания грязь. Он всё ещё был свято уверен, что это недоразумение, и никто не посмеет причинить ему вреда. В конце концов, какое эти крысы имели право не дохнуть, если ему вздумалось поохотиться?

– Отлично, Кою будет доволен, – позволил себе лёгкую улыбку Фарид. Им достался целый и почти невредимый Благороднорождённый, с оружием, да ещё и по наводке – шпион Неба.

– Надеюсь, – устало ответил Крайс. Рану ему обработали, крови вытекло не слишком много, а слабость от Дара постепенно проходила. Только вот кашель никак не прекращался.

– Наглый тип, – самодовольно усмехнулся Энка, поглядывая на связанного, сидящего в углу машины пленника.

Гир обеспокоенно смотрела на зашедшегося очередным приступом кашля Крайса. Она понимала, что они обязаны ему жизнью. Если бы не его реакция и его Дар, они были бы уже мертвы все до единого. И этот Благороднорождённый был тут не из-за него. Девушки у Мадам говорили, что Крайса на Небе считают мёртвым. Сейчас, глядя, как он надрывно кашляет, Гир думала, что Рюни был не так уж и далёк от этого. А ещё, что её командир ошибался – Кою будет очень зол.

Пленника Фарид забрал сам, поручив Гир отвести Крайса в комнату и позвать кого-нибудь зашить рану. Как командир боевого отряда, всю ответственность за операцию он решил взять на себя. Они были неосторожны и поплатились за это. Фарид проводил взглядом Гир и Крайса, про себя усмехнувшись. Он знал, что девушка позаботится о раненом мужчине лучше, чем кто-либо другой, даже девушка-боец.

Кою действительно был зол. Он не кричал и даже не хмурился, но Фариду хватило его заледеневшего взгляда и словно выточенной изо льда улыбки, чтобы всё понять. В этот момент он совершенно не завидовал пленному. Кою велел поместить Благороднорождённого в один из подвалов и оставить там до вечера. Он собрался заняться допросом лично после того, как закончит текущие дела. Глава Гильдии не боялся марать руки.

Ближе к вечеру Кою зашёл в комнату Крайса. Она была типовой, как и у всех членов Гильдии, живущих в штабе. В комнате не было никаких личных вещей – у Крайса ничего с собой не было, когда он попал на Дно – и никакого ощущения обжитости. Рюни ни разу не приходил ночевать и вообще почти не бывал здесь.

– Как ты? – Кою присел на кровать рядом с Крайсом.

– Почти нормально. Гир перевязала меня, рана неопасная. Энка обещал принести мазь от Мадам. У неё есть хорошая заживляющая, – Крайс не хотел расстраивать Кою ещё больше, он и так чувствовал с трудом сдерживаемый гнев друга. А ещё Рюни злился на себя за то, что так глупо подставился. – Ты отправил меня на опасное задание, так что не стоит удивляться, что меня ранили.

– Я не удивляюсь. И не на тебя зол. Даже не на себя, – Кою недобро усмехнулся и повернулся к Крайсу, лукаво поглядывая на друга. Какие наивные попытки утешить, как будто он избалованный ребёнок! Что Фарид, что Рюни! Кою сжал ладонь Крайса, лежащую поверх одеяла – пальцы Главы Гильдии едва ощутимо подрагивали – потом отпустил и сложил руки на коленях, точно боясь выдать свои чувства. – Я зол на Небо, которое посмело так обращаться с нами. Они, видимо, забыли, что Гильдия стала иной. И забыли, на что она способна. Пора напомнить.

– Кою, не надо. Ты обещал мне, – Крайс нервно прикусил губу. Ещё не хватало мести! Конечно, Кою прав, творить такое – действительно было наглостью. Но у Неба был доступ ко всем Механизмам, без которых жизнь в городе вообще невозможна, у небородных было оружие и Дары. У Дна не было ни единого шанса.

– Я помню. Но если они посылают кого-то сюда, они должны быть готовы к тому, что он пропадёт без следа, – Кою удовлетворённо улыбнулся, и подался вперёд, опёрся на руки, едва не касаясь губами щеки Крайса. – Это самый лучший подарок, который они могли мне сделать. Прямо в руки отдали ценнейший источник информации. И я выжму его досуха. Хочешь посмотреть?

– Думаю, у меня нет выбора, – ответил Крайс, отодвигаясь. Кою не предлагал, он приказывал, только очень мягко и вежливо.

Благороднорождённый, после почти целого дня, проведённого в подвале, утратил большую часть спеси и весь свой ухоженный вид. В нём остался только страх, прикрываемый наглостью и злобой. Кою вошёл в сопровождении ещё нескольких бойцов, Крайс видел их всех впервые. Они были не из группы Фарида, судя по их лицам – из недавно принятых в Гильдию мелких банд.

– Ну что ж, у вас было время подумать над своим плохим поведением, – ласково начал Кою, глядя в глаза Благороднорождённого. Уверенность и превосходство Главы Гильдии были особенно заметны рядом с трусливой злобой связанного пленника.

– Да кто ты такой? Как смеешь ты удерживать меня? – попытался перейти в наступление Благороднорождённый. Эффект был смазан туго натянувшимися от его резкого движения ремнями, шевелиться он почти не мог.

– Моё имя Кою, я глава организации, называемой Гильдией. Вы уже довольно давно находитесь на Дне и должны были о ней слышать, – Кою изучал пленника с интересом учёного, обнаружившего странный феномен или забавный новый микроорганизм.

– Так вот, Кою из Гильдии, освободи меня немедленно! – зло и с остатками небородной спеси заявил пленный. Ему прежде даже в голову не могло прийти, что кто-то, рождённый ниже него, мог ослушаться его прямого приказа. – Тебе придётся отвечать за всё, что ты сделал со мной!

Кою продолжал улыбаться, он не возражал и ничего не доказывал. В этом не было нужды. Он легко мог назвать своё имя и сказать этому человеку всё, что заблагорассудится, потому что решил уже давно – живым тот отсюда не выйдет. Дар небородного явно не позволял ему освободиться, либо же пленник совершенно ошалел от страха и не вспомнил о нём.

– Сейчас вы ответите на мои вопросы честно и подробно, – Кою достал длинный складной нож, не торопясь выдвинул лезвие. Полюбовавшись произведённым эффектом, он продолжил: – Я всё равно всё узнаю, от вашего упрямства зависит лишь то, сколько времени это займёт. И не советую затягивать, я не настроен на долгие игры.

Кою лукавил. Пытал он с заметным удовольствием, растягивая процесс. Крайс стоял рядом, не отводя глаз, хотя ему это и не нравилось. Кою хорошо знал болевые точки, помнил всё, чему его учили, когда он был рядовым бойцом Гильдии, и всё, что выучил сам.

Благороднорождённый действительно был упрям. А потом – жалок. Он совершенно не умел терпеть боль и был уже на грани нервного срыва, когда они только вошли в комнату. Страх и неизвестность – лучшие палачи, Крайс и сам не раз испытывал на себе их инструменты. Небородный знал не слишком много, но рассказал всё, что смог вспомнить.

– Значит, твои друзья на Небе хотят провести несколько экспериментов, добиться положительных результатов, а потом преподнести их Высшему Совету, – Кою кивнул одному из пришедших с ним мужчин, и тот отпустил голову небородного. – Чтобы получить разрешение обмениваться Дарами свободно и невозбранно. При обоюдном согласии, конечно.

– Да, всё так! – пленник тяжело дышал и смотрел затравленно. Его взгляд неотступно следовал за кончиком ножа в руке Кою. – Ничего предосудительного! Мы делаем это для всех одарённых!

– Тебе бы следовало оставить такие речи для Совета. Кроме того, предосудительное всё же было сделано, – Кою плотоядно усмехнулся, покачивая нож в ладони. Мальчишка не знал всех имён, но нескольких уже было достаточно. – Вы убили шену Кашана Эстави Дэфретт и обвинили в этом инспектора полиции Земли Рюни Крайса.

– Крайс просто жалкий полукровка! И не имеет права на столь замечательный Дар. К тому же, ему суждено было отдать свою жизнь с пользой и для всеобщего блага, ему не на что было жаловаться! Он должен быть благодарен за оказанную честь! – возмутился Благороднорождённый. Он искренне не понимал, почему судьба человека, рождённого от столь противоестественной связи, должна была кого-то заботить. А про вину шены Дэфретт он просто ничего не знал.

– Слышал, Рюни? Ты должен быть им благодарен, – ядовито прокомментировал Кою. Глаза Благороднорождённого округлились, словно он увидел нечто невозможное. Впрочем, для него это так и было.

– Я всегда полагал, что моё происхождение, как и мой Дар касаются лишь меня одного, – холодно ответил Крайс. Ему уже порядком надоела слепота, самонадеянность и глупость этого небородного.

– Мужчине с Неба не следовало опускаться до женщины со Дна, лишь на несколько лет её сомнительная красота способна очаровать, потом она исчезнет. Стоит ли ради такого утруждать себя сколько-нибудь длительными отношениями? – насмешливо ответил небородный. Крайс лишь безразлично посмотрел на него. Мальчишка так и не понял, что его слова только усугубляли его положение. – Впрочем, продажные женщины, не знающие отцов своих детей – обычное дело для этого места.

– Достаточно, – оборвал его Кою. Лишь Крайс заметил, насколько тот был взбешён. Как побелели его всё ещё улыбающиеся губы и как подрагивали от напряжения пальцы. Мать Кою не знала, от кого родила его, но всегда считала, что тот мужчина был с более высокого уровня. Глава Гильдии был плодом случайной страсти. – Ты рассказал всё, что мне было нужно.

Неборождённый до самого последнего мига ничего не понимал, не мог даже допустить мысль о том, что его убьют. Кою подошёл и положил руку ему на лицо, надавил, запрокидывая голову назад, и резким движением провёл от уха до уха. А потом от центра первого разреза вниз до конца грудины.

– Уберите тут. И подготовьте к транспортировке, – распорядился Кою, доставая платок и вытирая лицо от брызг крови. Тело небородного всё ещё билось в конвульсиях, накрепко привязанное к стулу. Крайс, глядя на дёргающийся труп, понял, что вид выливающейся толчками крови его совершенно не коробит и даже не удивляет.

– Пойдём, Рюни. – Кою обхватил его рукой за плечи и повёл за собой. – У меня будет к тебе одна просьба. Но сначала я хочу кое-что объяснить.

– Конечно, Кою, – Крайс всё ещё немного шалел от увиденного. Простреленный бок ныл, но у Мадам были отличные заживляющие мази.

– Посмотри, как всё удачно сложилось. Шена Торхейс изо всех сил пытается раскопать грязное бельё этих небесных крайса лаан. Они, разумеется, это видят и тихо сидеть не могут, – Кою упивался тем, что может поделиться своим успехом с кем-то, кого потом не придётся убивать. – На Небе они в безопасности до тех пор, пока у красного инспектора на них ничего стоящего нет. А ещё они почему-то решили, что на Дне им тоже всё можно. Им стоило бы знать, что закон здесь – я. Их губит их самонадеянность и слепота. Они не смогли выждать, зашевелились. Мне надо было лишь дождаться, пока волна дойдёт до Дна, пока они занервничают, проявят себя. И я дождался. Шена Торхейс связан условностями и правилами, я же могу получать информацию напрямую. Мне не нужны улики, мне достаточно отдать приказ.

– Ты всё просчитал. Как будут действовать они, как будет вести себя шена Торхейс. И просто ждал первого проявившего себя небородного, чтобы всё у него выпытать, – заключил Крайс. Всё его беспокойство о том, что Кою намеренно ничего не делал, оказалось беспочвенным.

– Верно. И я хочу, чтобы через три часа ты пришёл к гаражам. Там тебя будет ждать Фарид. – Кою чуть сильнее сжал плечо Крайса, а потом отпустил. Его план был прост и основан на понимании людей. Кою надо было только дождаться. Вот теперь уже можно было активнее включаться в игру. – Я хочу, чтобы вы с ним отвезли тело в седьмой док и уничтожили. Этот док сейчас пустует, ночью там тем более никого не будет. А потом зайдёшь ко мне. С докладом.

– Хорошо. – Крайс не мог не выполнить приказ Кою, хоть это и означало, что ночевать в комнате он сегодня опять не будет. А ведь Гир наверняка придёт среди ночи сменить ему повязки.

Через три часа Фарид уже ждал его у гаражей, серьёзный как обычно. Судя по количеству окурков, пришёл он не так давно. Крайс постоял некоторое время, наблюдая за лучшим боевым оперативником Гильдии, пережившим уже двух её глав. Потом всё-таки вышел в круг света, падавшего от стоявшей на земле лампы.

– Груз уже на месте, мы с ним только тебя ждём, – Фарид затушил последнюю сигарету и открыл дверцу машины, сделав вежливый приглашающий жест.

Машина была маленькой, водитель – молчаливым и незаметным. Крайс занял своё место рядом с трупом напротив Фарида и закрыл дверь. Путь до доков был не слишком долгим, машина ехала быстро и мягко.

– Я всё сделаю сам, ты нужен будешь как свидетель, – нарушил молчание Фарид. Обычно отправляли несколько человек, но сегодня был особый случай – Кою мог послать только самых доверенных. Или заинтересованных. – Ты ранен, напрягаться тебе нельзя.

– Хорошо, – ответил Крайс. Забота о его здоровье была лучшей благодарностью, какую он мог ожидать от Фарида.

– Надеюсь, неприятностей у нас из-за этого не будет, – недовольно добавил Фарид.

– Всё не так, как в прошлый раз. И Гильдия уже другая. Кроме того, он был здесь тайно, – сказал Крайс.

У седьмого дока они вытащили завёрнутое в ткань тело. Фарид упрямо отказался от помощи Крайса и понёс труп Благороднорождённого сам. Никто из предыдущих Глав Гильдии не решился бы убить небородного, ни один не стал бы так отчаянно защищать Дно. Лишь у Кою хватило сил и решимости заявить о себе. Конечно, Небо не потребует объяснений, Крайс был прав – стрелок был здесь тайно. Но вот что небородный пытался узнать, чего ради он спустился на Дно? Определённо не за Крайсом. Тот для Неба был мёртв. Придут ли за этим небородным другие? Фарида не слишком заботили ответы на эти вопросы. Он абсолютно точно знал, что Кою всегда прав, что бы ни делал.

Крайс шёл следом за Фаридом. Тот с видимым трудом нёс тело небородного, но от помощи отказывался. Крайс предложил только из вежливости. После кровопотери и столь активного использования Дара он чувствовал себя не слишком хорошо. Впрочем, в Гильдии было много своих ритуалов, призванных сплотить или защитить организацию или её членов. Утилизация опасного трупа в доках была одним из них. Здесь он нужен был только как свидетель, не более.

Дойдя до воды, Фарид остановился и положил тело на пирс, нагнулся и убрал с лица небородного ткань. Крайс кивнул, подтверждая, что это именно тот труп, от которого они планировали избавиться. Теперь они двое были соучастниками и единственными свидетелями преступления.

Тело вошло в воду без единого всплеска, плавно скользнуло по гладкому бетону пристани. Небородный исчез, словно его никогда и не существовало. Фарид распрямился и достал самокрутку, закурил, безмолвно глядя на ровную, маслянисто поблёскивающую поверхность воды. Море не оставит следов, море заберёт всё без остатка.

– Ты его никогда не видел. Как и я. Этого человека никогда не было на Дне, – сказал Фарид, докурив. Так обычно провожали чужаков. – И этой ночью мы были в штабе Гильдии.

– Всё так и было, – кивнул Крайс. Если кто-то станет задавать вопросы, найдутся свидетели.

Кажется, Кою решил, что проще убить, закопать и забыть, чем терпеть. Ни один человек в Гильдии не проговорится. Кою не солгал, он изменил организацию, которую ненавидел и презирал. Крайс задумчиво посмотрел на палевую гладь воды. Сколько ещё тайн Кою скрыл здесь за последние полгода, с тех пор, как узнал, что седьмой док пуст? Сколько секретов было вот так же забыто по совместному сговору? Гильдия стала не только сильной, но и страшной, опасной. Впрочем, это и есть обратная сторона силы.

Кою ждал его у себя, как и в предыдущие ночи, без скидки на рану и особое задание. Крайс знал, чувствовал это. Штаб Гильдии был местом, которое он уже почти мог назвать своим. Местом, которое он покинет, если они с Кою победят. Единственным местом, где его всё ещё ждали.

Поднимаясь по лестнице, Крайс едва сдерживался, чтобы не бежать. Когда Кою успел посадить его на столь короткий поводок? Почему так незаметно? Крайс не желал сейчас разбираться и рваться на свободу. Всё придёт само: и свобода, и новая клетка. Он ещё успеет возненавидеть Землю за то, что она отнимает у него Дно. Кою хотя бы щедро расплачивался за то, что брал. Крайс вошёл в его кабинет без стука. Свечи почти догорели, но Кою не спешил менять их. Ждать больше было не нужно.

Крайс опустился в кресло рядом с рабочим столом и закрыл глаза. Он почувствовал, как рука Кою коснулась его запястья, но не оттолкнул. Не было ни сил, ни желания. Рюни уже не помнил, когда чувствовал себя так уютно. Так правильно. Так нужно. Так дома. Сквозь опущенные веки он видел, как, догорая, мечутся огоньки свечей.

Кою молчал, просто держал за руку. Крайс почувствовал, что согревается после холодного дока, стылого дыхания Внешнего моря, безразличной Земли.

Глава 6. Багряная решимость.

Никто и ничто меня не остановит.

Даже правда!

Нуари.

Ночная темнота начала сереть, но пока ещё не спешила отступать. Фонари разгоняли тени и освещали тротуары, пустые в столь ранний час. В комнате на втором этаже одного из особняков Неба горели свечи. Их острые язычки гоняли тени по углам, изгибаясь и раздуваясь от каждого резкого движения. На столике у кресла стоял тройной подсвечник, свечи в нём были особые, красные, дававшие сильное, тёмное пламя и источавшие пряный коричный запах. За ночь этот запах стал густым до тошноты, но хозяин комнаты не спешил открывать окна. В удушливом воздухе, среди огня и багровых теней он метался, не находя себе места.

– Тебе нельзя покидать дом, Нуари, – Карла достала из стенного шкафа ещё одну бутылку вина. Она уже отчаялась остановить эти метания. – Тебе следует быть осторожным.

– К сломанным Механизмам эту осторожность! – в который уже раз огрызнулся Нуари, продолжая выписывать круги по комнате. Он уже давно принял решение и только ждал подходящего момента. – Мой детектив в госпитале, тот, кого он приставлен был охранять, мёртв. А я отстранён от расследования! Без меня искать убийц никто не будет.

– Я знаю, Нуари. Но сейчас тебе стоит позаботиться о себе. – Карла понимала, что не сможет остановить Нуари, но не собиралась просто молча следовать за ним. Не сейчас. – Ты можешь себе навредить. И своей карьере, своим людям, своей семье!

– Моей семье нет до меня дела! А что до карьеры… хорошим же я буду инспектором полиции, если позволю торжествовать беззаконию и преступности! – взъярился Нуари. Ему необходимо было выждать ещё немного, совсем немного! Пока ещё было слишком рано и слишком темно. – Шена Милен ничего не сможет мне сделать, нарушение предписания мне простится, если, конечно, у меня всё получится.

– Я знаю, у тебя есть право бесконтрольного расследования. Но Нуари, пойми, утратив возможность остановить тебя словами, они прибегнут к насилию! – попыталась вразумить его Карла. Заговорщики без сомнений и колебаний убивали тех, кого считали опасными. – Инспектор Крайс мёртв, шена Дэфретт мёртв, шена Шеях мёртв, шена Тайси тяжело ранен!

– Я знаю! – Нуари замер посреди комнаты, посмотрел на бутылку вина, поставленную Карлой на столик рядом с бокалами, и повернулся к девушке. – Я знаю и именно поэтому должен продолжать. Больше некому!

– А надо ли? – почти отчаянно спросила Карла. Среди изменников числились Благороднорождённые из хороших семей. Их замысел… что, если вскоре он станет вполне допустимым? Что, если они правы, и Небу пора менять свои вековые устои?

– Необходимо, – оборвал поток её сомнений Нуари. Не самая безумная идея была неисправимо осквернена теми преступлениям, теми убийствами, что были совершены ради её воплощения.

Время текло неторопливо, воздух становился прозрачнее, туманная дымка, порождаемая ранним утром, постепенно отступала. Нуари стоял у окна и смотрел, как медленно гасли фонари, и светлело небо – самый верхний купол города, за которым не было ничего, кроме Внешнего моря. Было ещё слишком рано для визитов, и пока он мог позволить себе соблюдать предписание и оставаться дома, но эта передышка была кратковременной. Очень скоро станет достаточно светло и на тротуарах появятся первые прохожие, на мостовых – экипажи. Это будет время начала самых ранних визитов и окончания самых поздних.

Наконец проснулись слуги, начали возвращаться с ночных дежурств детективы. Пока шло расследование, они жили в доме Нуари Торхейс и у него же столовались. Сам красный инспектор не спешил спускаться к завтраку. Нуари в последний раз просчитывал свой маршрут, стараясь учесть все нюансы. Сейчас ему нельзя было ошибиться ни в одном шаге.

Чуть позже он взял нескольких детективов из тех, кто на ночь оставался в доме, и вышел на улицу. Карла хоть и была против столь раннего бунта, обречённо и молча последовала за ним. Останавливать красного инспектора было уже поздно. Впрочем, она понимала, что у неё не было и шанса.

Нуари первым делом направился не в госпиталь и даже не к Милену. К шене Клайдерн нельзя было идти с пустыми руками. А посему для начала он решил встретиться к Элиасом. Заодно надо было сменить охрану. Карла была, несомненно, права, когда говорила, что теперь ему будет угрожать вполне реальная опасность. Значит, и Элиас теперь оказывался под угрозой.

Надменный дворецкий встретил Нуари холодно, давая понять, что беспокоить хозяев во время завтрака – крайне дурной тон. Торхейс привычно проигнорировал его мнение. Остававшиеся на ночь детективы были отправлены отдыхать, новые же заступили на посты. Сам Нуари прошёл в дом, ни мало не заботясь о правилах приличия.

Элиас с тётей как раз завтракал в зимнем саду. Он обрадовался другу, хотя и выглядел уставшим и взволнованным. Согласно докладам охраны, происшествий за ночь не было, значит, просто волновался или уже узнал про домашний арест. Шена Милен вполне мог предупредить своего протеже.

– Тебе не стоило приходить, Нуари, – укоризненно посмотрел на друга Элиас. Но за осуждением в его взгляде сияла радость от встречи и нетерпение.

– Стоило, – усмехнулся Нуари. Элиас никогда не умел хорошо скрывать свои эмоции, тем более, от него.

– Я много времени провёл в размышлениях о том, что ты рассказал мне. И о том, что поведали мне твои детективы. О том складе, – Элиас положил ладонь на руку Нуари, словно стараясь его удержать. Это были слишком смелые и слишком нелепые мысли, ему и самому порой становилось смешно от них. – Мы с тётушкой всё обсудили и пришли к выводу, что они пытались провести некий запретный ритуал. Мне доводилось слышать о подобных.

– Ритуалы известны многим Благороднорождённым, управляющим Механизмами, – добавила с улыбкой шенай Фария Аштарет. – Обычно в их проведении состоит часть самого управления и обслуживания Механизма. Кроме того, есть особые и запретные ритуалы.

– Право на проведение особых ритуалов есть лишь у членов Внутреннего круга Высшего Совета. Как и знание об их назначении и форме, – едко добавил Нуари. Всё это он знал и прежде, но старался не углубляться больше необходимого. Запретные ритуалы и так были частью его работы – той самой, за которую он получил добавку «по особым поручениям» к должности и право на бесконтрольное расследование. – О том ритуале, что проводился на складе, мне раньше слышать не доводилось. То, что мы там нашли, не подходит ни под одно из известных мне описаний.

– Но им нужен был именно инспектор Крайс. Единственное, чем он мог привлечь их, был его Дар, – продолжил Элиас. Ему не хотелось говорить о Крайсе в прошедшем времени, но он хорошо знал – к такому можно привыкнуть.

– Если бы не твоё расследование, об этом Даре на Небе никто не узнал бы, – Нуари поднял руку, останавливая возражения Элиаса и возмущение шенай Фарии. Его друг не был повинен в случившемся. – Не скрою, меня самого он крайне заинтересовал. И думаю, что не только меня и не только изменников.

– Значит, изменников, – хищно улыбнулась шенай Фария.

– Сейчас я могу продолжить поиски преступников лишь одним способом – объявив о подозрении в измене и запросив бесконтрольное расследование, – Нуари скрестил руки на груди, напряжённо глядя на вазочку с лимонными пирожными. – Если не смогу назвать имён и подтвердить подозрение – лишусь должности. Отступлюсь – потеряю честь и свободу действий до конца дней. Не говоря уже о том, что все мы будем в опасности.

– Тяжёлый выбор, – согласилась Фария, с уважением и тревогой глядя на Нуари. Она и не предполагала, что мнимый побег племянницы и блажь племянника, которую она поддержала назло брату, могли иметь такие чудовищные последствия.

– Я его уже сделал, расследование не прекращу. Согласно моим данным, изменники пытались похитить Дар Крайса, но он сумел отбиться, – Нуари, словно очнувшись, протянул руку за тостом с паштетом. Утром он так и не позавтракал, и теперь голод настойчиво напомнил о себе. – Информацию я считаю достоверной, но веских доказательств у меня нет. Посему я не могу опираться на неё, как на факт. Шенай Аштарет, что с моей просьбой?

– Хочу обрадовать тебя, шена Нуари. Есть несколько имён. Не все из них обязательно заговорщики, они могли пораниться и сами, – Фария самодовольно улыбнулась и протянула подавшемуся вперёд Нуари лист бумаги с написанными именами. – Но для одного дня на Небе неосторожных слишком много. Думаю, тут не все, но больше я пока выяснить не смогла.

– Мне хватит нескольких, – Нуари жадно перечитывал имена, выведенные изящным почерком на розоватой, пахнущей цветами бумаге. – Для начала даже более чем достаточно. Я вам безгранично благодарен!

– Я рада, – Фария взяла лимонное пирожное и невинно улыбнулась Нуари. Ему незачем было знать, какими исключительно женскими путями она добыла эту информацию.

– Вот видишь, Карла? Я надеялся на шенай Аштарет. Теперь я могу идти к шене Милену, – самодовольно улыбнулся Нуари. Не мог он явиться к начальнику лишь с подозрениями и желанием расследовать безнадёжное дело.

– Теперь вижу, – ответила девушка. Слова Нуари успокоили её. Карла беспокоилась, что им движет лишь гордыня и неуёмная жажда действий. Но если у Нуари есть план, ей не о чем переживать.

– Элиас, я хочу, чтобы ты был осторожен. Очень осторожен. И вы, шенай Аштарет, тоже, – Нуари посерьёзнел. Он собирался открыто заявить, что не желает сдаваться и тем самым ставил их всех под удар. – Ради сокрытия своих действий они готовы на всё. Их не остановит ни страх наказания, ни моральные терзания. Они это уже доказали.

– Мы будем осторожны. Не переживай, – улыбнулась шенай Аштарет. – Но прятаться мы тоже не собираемся. Потому у меня будет к тебе одна просьба.

– Всё что пожелаете, – Нуари чувствовал, что попал в ловушку, расставленную хитрой женщиной. После такой услуги отказать он не мог. И раз шенай Аштарет решила воспользоваться своим правом требовать от него что угодно, просьба ему вряд ли понравится.

– Завтра утром моя хорошая знакомая устраивает приём. Я хочу, чтобы вы оба там были, – Фария лукаво улыбалась, разглядывая завитки крема на пирожном. Она всё никак не могла придумать, как уговорить Нуари пойти вместе с племянником. А теперь он сам отдал решение ей в руки. – Чтобы ты сопровождал Элиаса. Вам обоим это будет полезно. Там будет множество именитых людей. Ты сможешь поискать там своих заговорщиков, Элиас обновит знакомства и заведёт новые.

– Но тётушка! – Элиас искренне надеялся, что заседания Совета будут достаточным основанием для того, чтобы не идти на приём.

– Никаких возражений! Вам обоим это нужно, – с нажимом повторила Фария.

Нуари только улыбнулся и кивнул. Шенай Аштарет не стала бы так настаивать, не имей она скрытого умысла. Эта женщина была весьма неплохим стратегом. Перед уходом Нуари ещё раз попросил друга быть осторожным. Он не без оснований опасался за свою жизнь и теперь ещё больше – за жизнь Элиаса.

– Сейчас к шене Клайдерн? – уточнила Карла, когда они покинули дом Аштарет. После всего услышанного ей было непросто сохранять спокойствие и не искать взглядом убийц среди прохожих.

– Нет, – хищно улыбнулся Нуари. Для начала ему нужно было оправдание, какая-то причина, по которой он покинул свой дом, нарушив предписание. – Сначала навестим Вайнара.

Забота о подчинённом была достаточным основанием для нарушения запрета. К подобному вполне могли отнестись с пониманием, даже если бы Милен настрого запретил ему продолжать расследование. Нуари понимал, что одного желания и эмоций недостаточно, чтобы победить. Необходимо было просчитывать свои шаги и позаботиться о последствиях заранее.

В госпитале Нуари сперва решил зайти в морг. Он и сам не знал, что ожидал увидеть на теле шены Шеях, но не собирался упускать ни единой зацепки. Мертвецы умеют разговаривать – так, наверное, мог бы сказать инспектор Крайс. Иногда эта привычка людей со Дна к иносказанию, сравнению и образности позволяла описать что-то намного точнее однозначного определения жителей Неба.

Шенай Виата встретила Нуари ехидной улыбкой. Она была уверена, что он придёт, и подготовила тело. Шенай даже удивилась, что Нуари не заявился ночью, сразу, как труп доставили. Впрочем, её не слишком заботило его опоздание. Виата надела эластичные одноразовые перчатки и подошла к одному из столов.

– Я ждала тебя ещё ночью. Труп интересный, не то, что предыдущий. Первый был скучнее не придумаешь, – попеняла Нуари шенай Эстемай. Она часто страдала от скуки – на Небе её услуги требовались крайне редко – и потому помогала в хирургическом отделении. Остальное же время уходило на научные труды и вышивание. – Подойди поближе.

– Что поделать, не я выбираю, как именно им умирать, – пожал плечами Нуари. Он бы предпочёл, чтобы эти двое были живы и могли говорить по-настоящему. – Я думал, его либо зарезали, либо застрелили. Чем тело могло заинтересовать тебя?

– Ты не ошибся, он был зарезан. Но вот как именно… мне такого видеть не приходилось, – Виата откинула простыню и жестом пригласила Нуари посмотреть. Карла тоже нехотя подошла. Она никогда не любила морги и мертвецов и не понимала, как Нуари может относиться ко всему этому так спокойно.

– Странно, – озадачено сказал Нуари, посмотрев на тело.

Горло шены Шеях было перерезано от уха до уха. Ещё один разрез шёл от середины горла вниз до конца грудины. Такой же глубокий и ровный, как и первый. Виата смыла кровь и сшила концы разрезов, чтобы они не расходились. Нуари некоторое время молча стоял, пытаясь понять, что может означать такой способ убийства. Ритуал, знак, предупреждение или просто почерк убийцы? Но малышку Калию бесцветный просто задушил, и так же пытался убить и инспектора Крайса.

– Действительно, необычно. Мне кажется, второй разрез здесь не случаен. Он имеет какой-то смысл, понятный убийце, – подтвердила его мысли шенай Виата. Она и сама раздумывала над этим, но пока не нашла удовлетворительного ответа. – Я поищу в архивах, возможно, найду что-то похожее.

– Благодарю, – сказал Нуари. Эту информацию надо будет передать Кою, в том, как можно отнять жизнь, Глава Гильдии должен был разбираться лучше кого бы то ни было. А пока столь необычный способ убийства мог послужить основанием для бесконтрольного расследования. Хоть это и было несколько аморально, но Нуари радовался подобному исходу.

После морга он зашёл в палату к Вайнару Тайси, своему детективу, раненому при нападении на шену Шеях. Медсестра не хотела его пускать, но Карле удалось её убедить. Вайнар был в сознании, и врачи уже не опасались за его жизнь, но он всё ещё был очень слаб. Нуари клятвенно заверил медсестру, что не будет утомлять её пациента больше необходимого.

– Вайнар, как ты? – Нуари присел на стул рядом с койкой раненого детектива. Тот выглядел не очень хорошо. Бледный, осунувшийся, он казался едва живым, слабым, как дитя.

– Я жив – это уже замечательно, – слабо улыбнулся Вайнар. Он был одним из самых молодых детективов, выбранных Нуари для своего отряда, ответственным и всегда готовым выполнить любой приказ.

– Расскажи, что произошло. – Если бы то, что знал Вайнар, не было так важно, Нуари не стал бы его беспокоить расспросами.

– Мы прогуливались у пруда. На Земле очень много красивых прудиков и парков. Там так приятно гулять. Его слуга шёл чуть позади, он старался не мешать нашей беседе, – Вайнар прикрыл глаза, вспоминая. Все события того вечера отпечатались в его мозгу с невероятной ясностью. – Но он не смог заметить опасность вовремя, хотя был необычно бдителен и подозрителен.

– Его слуга охранял вас? – не выдержал Нуари. Он не собирался перебивать рассказ Вайнара, понимая, как тому тяжело сосредоточиться, но ему важно было понять, кем был тот странный одарённый, которого приблизил к себе шена Шеях.

– Да, он был его охранником. Очень верным. Он жив? – обеспокоено посмотрел на Нуари Вайнар. Вряд ли он спрашивал об этом врачей, те солгали бы, чтобы не беспокоить его лишний раз.

– Жив, но всё ещё без сознания. Надеюсь, он скоро очнётся, – улыбнулся Нуари, улыбка вышла слишком натянутой и неестественной. А ещё он очень надеялся, что до того, как тот очнётся, расследование уже будет завершено.

– Хорошо. Нападавших было трое, двое держались чуть позади. Я не видел их лиц, они закрыли их шарфами. Они точно были из одарённых, вот только с Неба или с Земли, не знаю, – Вайнар старался сократить свой рассказ, вытащив только важное, только факты. Чувство страха и беспомощности, отчаянье и понимание: шефу Торхейс совершенно незачем всё это знать. – А на нападавшего Дар не действовал. Простите, это звучит глупо.

– Нет. Это звучит вполне разумно. Мы уже встречались с ним полгода назад. Одарённый с Даром Подавления. Против него и рядом с ним Дары не действуют, а его лицо нельзя запомнить, – Нуари успокаивающе положил руку на плечо Вайнару. Очень осторожно, чтобы не задеть раны.

– Вот как? Тогда я спокоен, что не ошибся. Он напал внезапно и очень быстро. Слугу сбил с ног, им потом те двое занялись, кажется, без использования Даров. Видимо, боялись, что так их вычислят. – Вайнар пытался понять, что произошло, забивал свою голову анализом, лишь бы не вспоминать тот ужас и то бессилие. – Слуга пытался отбиваться, задержал их ненадолго. Всего пара секунд, но шене Шеях хватило, чтобы кое-что мне рассказать. Думаю, вы уже знаете.

– Знаю, – подтвердил Нуари.

– А потом убийца добрался и до шены Шеях. Шена Шеях не сопротивлялся, он будто знал, будто ждал этого человека, – Вайнар с трудом сдерживал свои чувства. Пальцы непроизвольно начали дрожать, а голос – прерываться, когда он вспомнил ту кроткую, покорную улыбку, что была на лице Ленара Шеях за миг до смерти. – Я ничего не успел сделать, всё произошло слишком быстро.

– Почему он не убил тебя? – Нуари перевёл разговор с неприятной и болезненной темы. Он понимал, что вины Вайнара нет, как и то, что тот всё равно будет винить себя.

– Он сказал, что даёт вам ещё немного времени. Я не знаю, что это значит. Просто просил передать, – Вайнар стиснул пальцами простыни, чтобы хоть как-то унять дрожь. – Я не хотел доверять это кому-то ещё. Только вам.

– Всё правильно. Благодарю, – Нуари едва смог сдержать удивление. Чьи же приказы выполнял безликий? Что означали эти его слова? – Теперь отдыхай и ни о чём не переживай. Ты сделал всё, что мог. Тогда для тебя выжить было самым главным. Думаю, спасти шену Шеях ты всё равно был не в силах.

Нуари вышел из палаты своего подчинённого и направился к выходу, даже не удостоверившись, что Карла идёт за ним. Слова Вайнара озадачили его. Это, определённо, был тот мужчина с Даром Подавления, который так отчаянно пытался убить инспектора Крайса. Он тяжело ранил Вайнара, но сохранил ему жизнь. На чьей же он был стороне, кому служит и почему? Ответы на эти вопросы были лишь у безликого, а Нуари пока не стремился с ним встречаться.

– Нуари! Нуари, остановись! – Карла догнала его у самых дверей госпиталя. Она задержалась, прощаясь с Вайнаром. А Нуари ушёл вперёд, не удосужившись подождать её хоть немного. – Куда ты так спешишь?

– К шене Милену. Мы уже достаточно рисковали, надо получить официальное разрешение на расследование. – Нуари собрал всё, что ему было необходимо, и теперь намеревался добиться права выяснить правду. Ещё надо было послать весточку Кою, но это могло и подождать.

От Главы Гильдии не было пока никаких новостей, хотя Нуари на него и не рассчитывал. Что важного могло произойти на Дне? Что от Кою вообще можно было узнать? Если какая-то информация и могла дойти до Гильдии, то вряд ли быстрее, чем до него. В прошлый раз Кою просто повезло. Нуари всё больше убеждался в этом, и это, несомненно, его успокаивало. Неприятно было осознавать, что в городе есть силы, ему не известные.

В приёмной шены Клайдерн Нуари просидел всего лишь несколько минут. Ровно столько, сколько понадобилось секретарю, чтобы доложить о его приходе. Милен велел немедленно привести к нему блудного старшего инспектора, пока его никто не заметил и не узнал. Нуари крепко сжал кулаки, предчувствуя выговор, и вошёл в кабинет начальника.

– Объяснитесь, юноша, – холодным спокойным голосом произнёс Милен, едва тот вошёл. Нуари предпочёл бы что угодно, кроме этой едва сдерживаемой ледяной ярости.

– Это я требую объяснений! Мой подчинённый ранен, а я даже навестить его не имею права! У меня отобрали работу и обязали оставаться дома! – Нуари перешёл в наступление, прекрасно понимая, что может выйти из кабинета шена Милена Пайдареса Клайдерн обычным гражданином без каких-либо привилегий. – Вы в праве отстранить меня от работы, даже уволить, но я не буду сидеть дома, когда на Небе зреет заговор!

– Это весьма тяжкое обвинение, юноша. Весьма тяжкое, – подо льдом в глазах Милена медленно проступила тревога. Нуари не доводилось прежде видеть его настолько взволнованным и настолько сдержанным. Раньше главе полиции удавалось переносить любые кризисы легко, с едва заметной ироничной улыбкой. Теперь же он был напряжён и встревожен. – Стоит ли мне понимать из ваших слов, что вы желаете провести бесконтрольное расследование и посему просите меня временно выпустить вас из-под домашнего ареста?

– Верно. За этим я и пришёл, – коротко кивнул Нуари. Он не лгал, когда сказал, что не бросит расследование, даже если его разжалуют.

– Есть основания? – деловито поинтересовался Милен. Он мгновенно проанализировал слова своего подчинённого и перестроил линию поведения. Нуари кивнул и коротко описал нападение на Вайнара и шену Шеях. Тот одарённый с Подавлением и неизвестные одарённые – вполне неплохое основание для начала расследования. – Понимаю. И разрешаю. Вы официально начинаете расследование дела об измене. От себя же добавлю, юноша, что это крайне опасно.

– Я знаю. Но если не остановлю их сейчас, мы с Элиасом никогда не сможем почувствовать себя в безопасности, – серьёзно ответил Нуари. Этот аргумент он приберёг на крайний случай.

– Верно, – кивнул Милен. Он ожидал, что Нуари поступит именно так, но всё равно был рад, что не ошибся в своём старшем инспекторе.

– У меня к вам есть одна просьба, шена Клайдерн, – Нуари достал из кармана список, который ему дала шенай Аштарет. Все имена он уже запомнил, а хранить его у себя было опасно.

– Я слушаю вас, – заинтересованно посмотрел на пахнущий цветами листок бумаги шена Милен. Тот больше походил на любовную записку, нежели на что-то, связанное с преступлениями.

– Здесь список тех, кого у меня есть основания подозревать. Надо проверить, при каких обстоятельствах они получили указанные здесь ранения и травмы, – Нуари положил листок на стол перед шеной Миленом. Он пока решил не говорить ему о ритуале и подозрениях насчёт происхождения Крайса. Сейчас эта информация лишь усложнила бы разговор, зато потом она могла оказаться полезной. – Уверен, не все имена здесь имеют хоть какое-то отношение к заговору. Но если хоть один из этих одарённых изменник, вам с вашими связями и умом будет проще его вычислить, чем мне.

– Благодарю за доверие, – кивнул Милен, беря в руки листок. То, что Нуари доверился ему, не зная наверняка, является ли он частью этого заговора, говорило о преданности. Или о бессильном отчаянии. – Я проверю каждого. Эта работа для меня, юноша. Вам не следует больше задумываться об этом.

– Я понял, – почтительно поклонился Нуари.

Когда Нуари вышел из кабинета шены Милена, Карла, оставшаяся ждать снаружи, нетерпеливо подалась вперёд, пытаясь понять, насколько плохо всё прошло. Но по довольной улыбке своего начальника догадалась, что он добился желаемого. Они снова могли работать.

– Нужно зайти к Элиасу, я забыл кое-что попросить у шенай Аштарет. Надеюсь, она уже вернулась, – Нуари расправил плечи. Теперь у него была полная свобода действий. Милен будто ждал, что тот попросит о бесконтрольном расследовании и тем самым позволит ему провести своё – тайное. – Вернее, смысл в этой просьбе появился только сейчас. Потом навестим семью шены Дэфретт. Надо выяснить, по какой причине он желал встретиться с Крайсом. Частное расследование он заказал сам, значит, имел на то основание.

– Логично. Давно пора было сделать это самим, а не поручать детективам, – вздохнула Карла. Хоть у простых детективов и были все полномочия, но высокородные Благороднорождённые считали себя вправе рассказывать им лишь необходимый минимум, если вообще отвечали на вопросы.

Дома Элиаса не оказалось. Надменный дворецкий нехотя сказал, что тот отправился на очередное заседание Совета, а шенай Аштарет недавно вернулась и сейчас занята в оранжерее, как и всегда в это время, и не желает никого принимать. Нуари с трудом упросил дворецкого хотя бы доложить об их приходе. Карла, которой положено было сдерживать взрывной нрав своего начальника, под конец разговора и сама уже хотела как следует стукнуть обнаглевшего слугу. Однако шенай Аштарет согласилась принять шену Торхейс со спутницей, и дворецкий с некоторым злорадством пригласил их пройти в оранжерею.

Нуари хорошо помнил терпкий, сильный запах цветов, опасные побеги, липкий сок и острые шипы с загнутыми крючками на концах. Он не бывал здесь со времён ученичества, когда Элиас приглашал его к себе для совместной подготовки к занятиям. У Нуари дома всегда было слишком шумно. В оранжерею им было ходить запрещено, именно поэтому он прокрадывался в неё иногда один, а иногда и с Элиасом тайно. Шенай Аштарет никогда их не ругала, только улыбалась, вкалывая обезболивающее и противоядие или смазывая ожоги мазью.

Оранжерея была жутким и опасным местом – такой помнил её Нуари. Сейчас, правда, она не казалась ему уже столь пугающей. От растений надо было просто держаться как можно дальше. От всех сразу. К цветам приближаться не стоило, как и дышать слишком глубоко. А ещё его, несомненно, успокаивало то, что сейчас он мог просто сжечь здесь всё.

– Что-то забыли? – Шенай Аштарет словно соткалась из испарений своих растений, внезапно возникнув за спиной Нуари. – Мы виделись лишь утром.

– Пришёл сказать, что шена Клайдерн позволил мне провести бесконтрольное расследование, – Нуари развернулся, стараясь не задеть широкие мясистые листья цветка, стоявшего на тумбочке рядом.

– Замечательно, – Шенай Аштарет удалось вполне убедительно скрыть тревогу. Это расследование ставило под удар не только Нуари, но и Элиаса.

– И мне нужны имена, шенай Аштарет. Имена всех, кто может желать изменить свой Дар, кого он не устраивает, кто жаждет большего. Все они – потенциальные изменники, – хищно оскалился Нуари. – Члены Совета и Высшего Совета, Благороднорождённые, управляющие Механизмами и их родственники. Судя по всему, заговор зародился среди влиятельных одарённых, мнящих себя вправе нарушать законы и менять устои.

– Вот это воодушевление! – усмехнулась Фария. Ей нравился энтузиазм Нуари, хотя она и осознавала, сколь он опасен. – Вы ведь понимаете, как это сложно? Я знаю Дары очень немногих, да и тема более чем деликатная. Но я постараюсь выяснить всё, что смогу. Останетесь на чай?

– Благодарю, но вынужден отказаться. Меня ещё ждут дела, – церемонно поклонился Нуари.

Ему была нужна поддержка шенай Аштарет, ведь она являлась их незаменимым и незаметным источником информации. Никто из мужчин, тем более, имеющих большую власть, не обращал внимания на её визиты и круг общения. Даже отец Элиаса считал её пустой и экстравагантной. А раз никто не следил за шенай Фарией, никто не мог и остановить её. Следовательно, и выяснить, что именно известно Нуари – тоже.

Шенай Фария Аштарет помогала Элиасу, а теперь и Нуари скорее от скуки и желания проявить себя. Они оба беззастенчиво отвлекали её от работы в оранжерее, но взамен прислушивались к её словам и ценили советы. Несомненно, Фарии это льстило. И потому, придя сейчас в дом Аштарет, Нуари был уверен, что она примет его и согласится помочь.

Дом семьи Дэфретт располагался рядом с одним из парков верхнего уровня Неба. В этом районе жили члены Совета, достаточно замкнутые, чтобы искать уединения, либо же презирающие общество равных себе по положению. Экипаж остановился на противоположной стороне дороги у высокой кованой ограды парка. За ней можно было рассмотреть яркую сочную зелёную траву лужаек, невысокие тенистые деревья и неизменный пруд.

Нуари же смотрел в другую сторону, на высокий дом, построенный в строгом стиле. На нём не было никаких лишних украшений, зато было много башенок и колонн, он был выкрашен в светло-песчаный цвет. Сад вокруг дома был не слишком пышным, ухоженным, с выстриженными как по линейке деревьями и ровными квадратами кустов.

– Думаешь, дом походит на хозяина? – задумчиво спросила Карла, рассматривая равнодушного садовника, подравнивавшего и без того идеальный газон.

– Всегда, – усмехнулся Нуари.

Каждый молодой Благороднорождённый, получая свой дом, либо перестраивал его, либо строил заново, коль ему выпадала такая возможность. Ведь тот был не только надёжной крепостью и защитой, но и визитной карточкой каждого из них. Кроме того, дом был чем-то вроде личного пространства, войти в которое можно было только с разрешения хозяина.

– Понятно, почему в твоём за каждым безвкусным пейзажем, висящем на стене, спрятан шкафчик с запасом алкоголя, – рассмеялась Карла.

Как было принято на Небе, ворота оказались не заперты. Нуари лишь усмехнулся такой беспечности – ведь главу этого дома совсем недавно убили прямо на улице. Равнодушный садовник проводил их внимательным оценивающим взглядом, словно старался запомнить на будущее, для дачи показаний.

Нуари поморщился и отвернулся от неприветливого слуги. Чем-то тот его раздражал: то ли этим своим неизменным лицом, то ли откровенным пренебрежением. Карла безразлично пожала плечами – каждый выражал своё горе по-своему, возможно, старый слуга был предан шене Дэфретт и теперь скорбел. Нуари подошёл к высоким дверям и оглянулся в поисках дверного молотка. Электрического звонка у шены Дэфретт не водилось, впрочем, как и у большинства членов Совета и равных им по уровню жителей Неба.

– Как думаешь, нам откроют? – Карла заметно повеселела. Всё это начало казаться ей забавным и лёгким. В конце концов, теперь их могли убить в любое мгновение. Мысленно она назвала своё состояние панической эйфорией.

Ответить ей Нуари не успел. Дверь отворилась, на пороге замер морщинистый сухощавый старик с равнодушно-презрительным выражением лица и абсолютно безразличным – холодных пустых глаз. Внимательно осмотрев гостей, мужчина кивнул, словно сверяясь с внутренней картотекой. Потом он шире открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Нуари и Карлу внутрь. И всё это – в абсолютной тишине. Он не произнёс ни слова, даже двигался бесшумно.

– Мы желали бы переговорить с кем-нибудь из ближайших родственников покойного шены Дэфретт, – обратился к нему Нуари. Разгуливать по чужому дому, не зная даже расположения комнат, было бы верхом неблагоразумия и наглости.

– Следуйте за мной, – так же отстранённо произнёс старый слуга, едва разлепив морщинистые губы. Голос у него был, как и ожидал Нуари, мёртвый и сухой, как палые листья.

Слуга провёл их через череду коридоров и комнат, до небольшой гостиной, обставленной со вкусом, хотя и без вычурности. Её явно пытались сделать уютной, пригодной для жизни. В остальных комнатах Нуари ничего подобного не заметил – они были строгими и нежилыми как выставочные залы.

– Позаботься, – резко приказал слуга вздрогнувшей от окрика горничной и ушёл, оставив гостей одних.

– Вы давно здесь работаете? – Нуари успел перехватить служанку, когда она, принеся чай, попыталась сбежать.

– Три года, шена, – учтиво поклонилась девушка, пряча испуганное лицо.

– Что вы можете сказать о шене Дэфретт, вашем хозяине? – продолжил допрос Нуари. Конечно, это было не слишком вежливо, но слуги порой знают о господах то, что те никогда не позволят узнать людям своего круга.

– Он был хорошим хозяином, справедливым, – тоскливо и почти обречённо сказала девушка. В её позе и прижатых к груди руках, в опущенных глазах читалось отчаянное желание скрыть истинные чувства от чужаков. – Строгим, но всегда держал свою честь и достоинство.

– Он был так вам дорог? – чуть мягче спросил Нуари. Сочувствие проявлять не стоило, это испортило бы весь разговор.

– Не в этом дело, – упрямо мотнула головой горничная. Конечно, любой слуга привязывается к хозяину, особенно, когда тот справедлив и не слишком строг. Но обожания и истинной преданности добиваются не все. – Шена Кашан Дэфретт не успел заключить брак, а посему этот дом теперь переходит во временное владение его родного брата шены Кефайра Эсетан Дэфретт.

– Вам так неприятен шена Кефайр Дэфретт? – удивлённо спросил Нуари. Обычно слуги не позволяли себе столь вольных высказываний о семье своего хозяина.

– Не могу сказать, что неприятен, шена. Он совсем другой. Хозяин и шена Кефайр Дэфретт не ладили в последнее время. Много ссорились. Мы, слуги, хозяйскими делами не интересуемся. Но не могли не заметить, – служанка замялась, не зная, как объяснить свои переживания и понимая, что сказала лишнего.

– Чему обязана?.. – холодно поинтересовалась молодая женщина, вошедшая в гостиную вслед за старым слугой. Горничная, испуганно пискнув, тут же исчезла.

– Моё имя – Нуари Чийал Торхейс, я старший инспектор Неба по особым поручениям. И я прошу вас уделить мне время, – отрекомендовался Нуари, глядя женщине в глаза. Судя по тому, как к ней обращались слуги, и как она держала себя, это была шенай Элнай Тамиар Вэрней, невеста покойного шены Кашана Дэфретт.

– Я уже рассказала всё, что знала, вашим детективам, – сказала женщина мягче и немного печальнее. Полицейский при исполнении – это не Благороднорождённый, перед которым надо сохранять невозмутимость. И не слуга, перед которым недопустимо показывать слабость.

– У меня осталось несколько вопросов, если позволите, – упрямо ответил Нуари. Детективам не обязательно говорить всё, даже когда они при исполнении.

– Что ж, прошу, – нехотя согласилась шенай Элнай. Она не могла отказать, но и соглашаться так просто не собиралась. Того требовали правила приличия.

– У вашего жениха были недоброжелатели, способные желать его смерти? – Самый простой вопрос, который ей, скорее всего, уже задавали и не один раз.

– Нет, мне о таких не известно. Были противники в Совете, как и у большинства. Были те, кому он не нравился и кого не устраивал, – пожала плечами шенай Элнай. Ничего особенного, впрочем, её жених никогда не был радикален в своих взглядах или конфликтен. – Но не больше обычного.

– Благодарю. Случалось ли с ним в последнее время что-то необычное. Испытывал ли он тревогу, предчувствовал ли опасность? – продолжил Нуари. Всё это он и так знал. Впрочем, некоторыми вещами с близкими не делятся.

– Нет, насколько мне известно. Он много работал, регулярно бывал в Совете. Мы не так часто виделись в последнее время. – Шенай Элнай выглядела подавленной, но эмоции контролировала. Сейчас в них не было никакого прока. Искать сочувствия у полицейского – верх наивности и глупости. – К чему этот интерес?

– Скажите, это почерк вашего жениха? – Нуари протянул шенай Элнай конверт, полученный инспектором Крайсом. Бумаги так и остались при нём, но конверт нашли на его столе.

– Да, вне всяких сомнений. Это определённо его почерк, – уверенно сказала шенай Элнай. Она множество раз держала в руках письма, написанные шеной Кашаном, и ошибиться не могла.

– Этот конверт я нашёл на Земле в полицейском участке. В нём лежал запрос на проведение частного расследования. И указано имя инспектора, который должен был его провести. – Нуари внимательно следил за тем, как менялось выражение лица шенай Элнай. Удивление, недоверие, растерянность. Либо она не знала об этом запросе, либо отлично умела лгать. – Им должен был стать инспектор Крайс. Скажите, что могло послужить причиной такого запроса? Почему он выбрал именно этого инспектора, встречались ли они раньше?

– Я не понимаю… Не знаю, зачем ему было писать подобное. Вмешивать постороннего в свои дела… да и не было ничего такого, из-за чего стоило бы обращаться к инспектору Земли! – женщина смотрела на Нуари совершенно растерянно. Она не знала, как ответить на все эти вопросы. Имя инспектора Крайса она слышала и раньше, ведь именно его обвиняли в смерти её жениха. Однако она никогда прежде не задумывалась о том, мог ли шена Дэфретт быть с ним знаком. – Я не знаю, почему он выбрал именно этого человека. Шена Кашан ни разу не спускался на Землю. Они не могли встречаться раньше.

– У каждого преступления должен быть мотив. Пока выходит, что ваш жених сам позвал на встречу своего убийцу. – Нуари ни на секунду не верил, что Рюни Крайс мог убить шену Дэфретт, тем более, без какой-либо веской причины. Торхейс не позволял себе верить в то, что чёрный инспектор действительно был виновен, ведь иначе всё, что он делал, теряло смысл, а его карьера была обречена. – Но шена Дэфретт и инспектор Крайс прежде не встречались, они вряд ли даже знали о существовании друг друга. По какой причине ваш жених мог позвать полицейского с Земли на Небо? И по какой причине инспектору полиции могло понадобиться его убивать?

– Чего вы добиваетесь, спрашивая всё это? Что вы хотите сказать, в чём убедить меня? – в отчаянии обхватила себя руками за плечи шенай Элнай. Казалось, она никак не могла справиться с захватившими её эмоциями.

– Лишь то, шенай Вэрней, что у инспектора Крайса не было ни мотива, ни причин убивать вашего жениха. А вот враги могли быть, – мягко ответил Нуари. Ему вовсе не надо было доводить молодую женщину до истерики, всего лишь немного расшевелить. – Как и у шены Дэфретт. Такие, о которых он вам не говорил. Единственное, что не укладывается в схему – это просьба о частном расследовании.

– Хорошо. Я просмотрю бумаги Кашана и постараюсь вспомнить всё, что он говорил в последнее время. И что делал, – немного успокоившись, ответила шенай Элнай. То, что говорил старший инспектор, не было лишено здравого смысла. – Вы правы, слишком странно это выглядит. И почему же прежде, когда ко мне приходил старший инспектор Хэллиан, я ни на миг не усомнилась в его словах? Так странно.

– Вам не стоит об этом беспокоиться. Но если вы вспомните хоть что-нибудь необычное или решите поделиться своими мыслями, я прошу вас сообщить мне. – Нуари встал и церемонно поклонился. Пока этого было достаточно.

Уже на улице, отойдя довольно далеко от дома шены Дэфретт, Нуари позволил себе усмехнуться. Это была полная победа. Он получил даже больше, чем мог надеяться. Кроме того, шенай Вэрней могла стать ещё одним союзником в этом деле. С её слов выходило, что о смерти жениха ей сообщил старший инспектор Хэллиан. Интересно, он успел сделать это до того, как Нуари забрал дело, или же встретился с ней совсем недавно, когда дело ему вернули?

– И чего ты добился? – скептически поинтересовалась Карла.

– Многого. Во-первых, я заронил сомнения в голову самого заинтересованного человека, невесты шены Дэфретт. Сейчас она наш союзник. Хотя я не уверен, что она сможет чем-либо нам помочь. Слова служанки были ценнее, – Нуари не прекращал улыбаться. Сейчас надо было решить, как сообщить новости шене Милену. Интересно, он будет на завтрашнем приёме? – У шены Дэфретт был конфликт с братом, который теперь станет временным управляющим в этом доме.

– И расстроенная свадьба с несомненно красивой и умной женщиной, – не смогла устоять перед искушением Карла. Слишком уж соблазнительным было тут предположить ревность.

– Возможно, – не стал спорить Нуари. Эта мысль не приходила ему в голову, но при этом вполне имела право на существование. – Но не стоит забывать, что всё это было сделано заговорщиками. Следовательно, и к убийству шены Дэфретт причастны именно они. И что-то мне подсказывает, он либо был одним из них, либо знал о заговоре.

– И хотел поделиться с инспектором Крайсом, затем и вызвал его на Небо, – закончила мысль Карла.

– Это всего лишь предположения, – оборвал сам себя Нуари. Простой, понятный и неприятный мотив, который кажется таким логичным. Вот только люди таковы, что логикой пользуются по случаю.

До конца дня Нуари не планировал больше визитов, ему ещё надо было систематизировать и разобрать то, что он уже успел узнать. От шены Милена не было никаких вестей, как, впрочем, и от Кою. Из госпиталя тоже не пришло никаких тревожных сообщений. О том, что Вайнар жив и в сознании, заговорщики либо не знали, либо не придали этому значения. Слуга шены Шеях в себя пока не приходил.

Ближе к вечеру в дом Нуари пришла Килин Майлен, горничная Аштарет, с пирогом, в корзинку с которым был вложен листок с письмом от шенай Фарии. Она знала не так много Даров высокопоставленных Благороднорождённых, но назвала тех, кто мог согласиться на подобное непотребство в силу характера. Кое-кого Нуари решительно вычеркнул.

Весь остаток дня прошёл за достаточно скучной и монотонной работой, но после прошлой бессонной ночи это было даже благом. Отправив очередную смену охраны в дом Аштарет, Нуари ушёл в спальню, велев никому его не беспокоить, даже если явится сам шена Милен лично.

Утро началось с бодрого крика Карлы, которая тщетно пыталась разбудить своего начальника уже целых десять минут. Нуари нехотя оторвал голову от подушки, глядя на девушку недовольным взглядом. И что она суетится? А Карла, заметив, что любимый начальник, наконец, соизволил открыть глаза, начала решительно раздёргивать шторы.

– В чём я провинился перед тобой? – страдальчески протянул Нуари. Часть ночи он провёл в одиночестве с бутылкой вина, думая и размышляя над делом, крутя в голове и составляя кусочки того, что уже узнал. В оставшееся время он безнадёжно пытался наверстать прошлую неудачную ночь.

– В том, что совершенно забыл о приёме, на который ты согласился пойти вместе с шеной Аштарет. Тебе надо сопроводить его туда, – Карла повернулась, ехидно ухмыляясь. У неё не было ни малейшего сомнения в том, что про приём Нуари просто забыл. – Ты ведь не хочешь подвергать его лишней опасности? И упускать шанс понаблюдать за Благороднорождёнными.

– Приём, – мучительно простонал Нуари. Как он мог забыть! Шенай Аштарет точно не простит ему опоздания. – У меня ещё есть время?

– Хватит, – усмехнулась Карла. Она знала, когда начинать будить, чтобы её многострадальный начальник успел собраться.

Приём – ответственное мероприятие, на приготовление к которому уходило, как правило, достаточно много времени. И одеться надо было соответственно, а это тоже занятие не быстрое. Хорошо хоть Карла догадалась собрать всю подобающую случаю одежду ещё вечером и приказала слугам приготовить её к утру. Теперь ей оставалось только уворачиваться от бешено носящегося по комнате Нуари и подсовывать ему нужные элементы одеяния под руку.

Собрался Торхейс удивительно быстро. Когда требовалось, Нуари мог натянуть на себя церемониальное одеяние за считанные минуты. Но он всё ещё продолжался злиться на собственную забывчивость и на слишком уж развеселившуюся Карлу. До дома шены Аштарет Нуари решил дойти пешком, чтобы успеть проснуться окончательно. На приёме ему потребуется острый ум и внимательность, тем более что Карлы рядом не будет. Утро выдалось просто прекрасное, воздух был наполнен цветочными ароматами и сухим цоканьем копыт по мостовой. Но в этом прозрачном, чистом воздухе Нуари ощущал напряжение. В беззаботных разговорах прохожих – угрозу. В каждой случайной тени – чужой взгляд. Вчера он открыто бросил вызов влиятельным и сильным людям, которых не мог судить.

В доме Аштарет его уже с нетерпением ждали. Элиас был необычайно рад возможности выйти хоть куда-нибудь, кроме заседаний Совета, а его тётушка уже предвкушала рассказ о приёме. Нуари оставалось только улыбаться, напряжённо оглядываясь по сторонам. Попутно он выслушал короткий доклад охраны – происшествий не было, посторонних – тоже.

– Давно мы не выбирались просто развеяться, – довольным голосом сказал Элиас, едва они покинули дом. Карла шла чуть позади, чтобы не мешать разговору друзей.

– Мне там предстоит работа. Если ты тоже проявишь наблюдательность, будет весьма неплохо. – Нуари на некоторое время замолчал, обдумывая варианты, потом продолжил: – Твоя тётушка, уверен, будет счастлива, если на этом приёме ты будешь общаться с юными девушками.

– Зачем мне это? – недоумённо воскликнул Элиас. Шедшая сзади Карла явственно хмыкнула.

– Жениться, – ответил Нуари мстительно. Сам он был слишком опасным женихом, чтобы кто-то желал с ним связать жизнь своей дочери. – А для расследования – пообщаться, расспросить о новостях, выслушать сплетни, порекомендовать новые кружева тётушки Фарии.

– Нуари, я же не имею ни малейшего представления о том, как это делается! – возмущённо повернулся к другу Элиас. Конечно, тётушка уже не раз говорила о том, что ему давно пора было найти себе достойную супругу. Но он пока ещё не задумывался об этом всерьёз. – Я не могу, подобно тётушке, выводить на нужный разговор, сплетничать и выведывать. Это женское искусство.

– Не только женское, поверь мне. Да и тебе, как человеку, желающему посвятить себя борьбе за справедливость, умение добывать информацию не только лишь с помощью Дара будет весьма полезным, – весело улыбнулся Нуари. Ему нравилось иногда смущать своего друга. Элиас был слишком искренним и при этом хотел не только выжить среди циников и лицемеров Совета, но и чего-то там добиться.

– Я приложу все усилия, – смиренно опустил голову Элиас. Конечно же, Нуари был прав, а ему очень хотел помочь.

Приём проводился в доме одного из влиятельнейших Благороднорождённых. Попасть на него было большой удачей, впрочем, семьи Аштарет и Торхейс всегда были на хорошем счету. На Небе существовало несколько видов подобных приёмов. Вечерний обычно проходил с танцами для молодёжи, играми и сплетнями для старших степенных Благороднорождённых. Утренний, как сейчас, подразумевал более лёгкое общение и более лёгкие закуски, меньшее количество алкоголя и небольшую длительность. Что-то вроде совместного завтрака для нескольких десятков человек. Были, конечно же, и другие виды, посвящённые определённым событиям в жизни, либо же обусловленные иными причинами или желаниями устроителей.

Нуари оставил Элиаса рядом с какой-то милой девушкой почти сразу, как они вошли, и их объявили. Из-за заседаний Совета утренние приёмы стали ещё короче, значит, и времени осмотреться у него будет мало. Нуари надо было внимательно следить за всеми гостями, отмечать любую неловкость в движении каждого из собравшихся и слушать то, о чём говорят люди. А ещё – найти шену Милена, если он здесь.

Элиас старался быть милым и вежливым. Он всегда немного стеснялся общаться с девушками, за что Калиа постоянно над ним подшучивала. Но теперь защищать его было некому. Нуари ушёл, хищно скользя взглядом по толпе, словно выискивал жертву. Впрочем, он всегда мог сказать, что хотел встретиться с шеной Миленом. Тётушка Фария уверяла, что тот обязательно будет.

– Неужто вам со мной совсем скучно, шена Аштарет? – ничуть не расстроившись, спросила его собеседница. Элиас растерянно улыбнулся. – Что ж, тогда я, пожалуй, представлю вас особе, которой определённо под силу вызвать ваш интерес.

– Буду вам очень благодарен, – изящно поклонился Элиас, стараясь скрыть неловкость. Ведь и тётушка, и Нуари хотели от него именно этого – чтобы он общался с разными интересными особами. И желательно женского пола. Почему им обоим это так необходимо?

Девушка лукаво улыбнулась, точно знакомство с той особой вовсе не было благом для молодого человека, и она собиралась ему таким образом отомстить. Элиас шёл за своей спутницей с некоторой долей любопытства. Ему было интересно, какую именно персону она сочтёт достаточно неприятной. По пути он разглядывал других гостей. Многих он знал по Совету, кого-то – по балам, на которые раньше ездил с тётушкой и сестрой. Всё это были уважаемые и безупречные Благороднорождённые, неужели и среди них могли быть преступники? Элиас только обречённо покачал головой. Разве Нуари не говорил, что в заговоре участвовали лишь сильные и влиятельные люди? Элиасу совершенно не хотелось в это верить.

– Шенай Велана Прэйдан Энлиэ, я счастлива представить вам шену Элиаса Калдайна Аштарет, – сладко пропела девушка, останавливаясь рядом с молодой женщиной, сидевшей в кресле у окна.

– Счастлив нашему знакомству, – машинально проговорил Элиас, склоняясь в церемонном поклоне.

Ему прежде доводилось слышать о роде Энлиэ, они были крайне влиятельны и при этом весьма загадочны. В Высшем Совете всегда заседал хоть один представитель этой семьи, но в остальном они почти не бывали на приёмах и вели весьма замкнутый образ жизни. Элиас обернулся, чтобы поблагодарить свою спутницу, но та уже успела затеряться в стайке молоденьких девушек, что-то звонко обсуждающих в стороне.

– Сочувствую вашей утрате, шена Аштарет. Я слышала о печальной участи вашей сестры, – Велана по-прежнему наблюдала за танцующими и даже не взглянула на Элиаса, но в её глубоком мелодичном голосе чувствовалась настоящая скорбь. – И я рада, что встретила вас.

– Благодарю за искренность, – ответил Элиас. Сочувственных слов он услышал много, но вот искренних среди них почти не было. Иногда ему казалось, что сочувствуют они не смерти Калии, а тому, какой из неё вышел скандал.

– Это большая редкость, шена Аштарет. Так что я принимаю вашу благодарность, – легко согласилась шенай Энлиэ. Потом она наклонила голову, словно к чему-то прислушиваясь. – Вас что-то беспокоит, верно?

– Почему вы?.. – начал было оправдываться Элиас, хотя прекрасно понимал, что она права.

– Пойдёмте! Я хочу кое-что для вас сделать. – Шенай Велана поднялась и протянула Элиасу руку. – Не смущайтесь, шена Аштарет. Мне это доставит удовольствие, а вам будет полезно.

Элиас неуверенно кивнул и всё-таки подал даме руку. Они прошли в конец зала к неприметной двери, за которой скрывалась маленькая комнатка. В ней едва умещались два бархатных табурета, мольберт, столик с красками и стопкой бумаги. Элиас в полном недоумении рассматривал странное убранство, не понимая, зачем шенай Велана его сюда привела. Она же тем временем опустилась на один из табуретов, закрепила бумагу на мольберте и снова обратилась к Элиасу.

– Подойдите ближе, прошу вас. Встаньте рядом. На вас ведь нет перчаток? – Элиас удивлённо уставился на свои руки. Кажется, он забыл их дома. Лимонно-жёлтые, отделанные тётушкиным паутинным кружевом, они идеально дополняли его сегодняшний наряд. Перчатки остались лежать на тумбочке в прихожей. – Тем лучше. Прошу, положите руку мне на плечо.

– Это недопустимо, – тихо сказал Элиас, невольно глядя на почти обнажённые плечи шенай Энлиэ, узкие, с выступающими косточками.

– Это необходимо, – настойчиво ответила Велана. Её, казалось, забавляло смущение Элиаса. – Так работает мой Дар.

Элиас протяжно выдохнул, но всё же решительно шагнул вперёд и положил руку на левое плечо шенай Энлиэ. Та удовлетворённо кивнула.

– Теперь не убирайте. Мне нужен физический контакт, – сказала она и провела рукой по бумаге, будто разглаживая. – У нас ведь не так много времени, так что обойдусь карандашом.

Рисовала шенай Велана очень быстро, словно переносила находившийся у неё в голове рисунок механически. Элиас сначала просто поражался её скорости и технике, а потом начал узнавать образ, который стал проявляться на бумаге. Сперва это были лишь общие черты, потом появилось и всё остальное до мельчайших деталей. Элиас стоял, замерев и не в силах вымолвить ни слова.

– Я завершила картину. Что там изображено? – Шенай Велана повернула голову к Элиасу, но смотрела при этом куда-то в сторону.

– Что? Вы ведь… – Элиас в растерянности посмотрел на Благороднорождённую женщину, сидевшую подле него. Это было столь очевидно и столь невероятно, что он с трудом мог поверить.

– Я слепа от рождения, и это неизлечимо. Таковы условия моего Дара. Мы все что-то теряем в обмен на Дар. – Шенай Велана грустно улыбнулась и повторила вопрос: – Что же я нарисовала?

– Это человек, мужчина, – сглотнув комок, ответил Элиас. С белого листа на него смотрел инспектор Крайс. Привычная напряжённая поза, вздёрнутые плечи и взгляд, от которого становится не по себе.

– Он вам хорошо знаком, – утвердительно кивнула шенай Велана. А потом поправила саму себя: – Нет, он вам очень дорог. Все ваши мысли о нём. Таков мой Дар. Я переношу на бумагу то, о чём человек думает больше всего. Если только это вообще можно изобразить.

– Да, всё верно, – Элиас едва мог говорить, неотрывно глядя на рисунок. Шенай Велана умела рисовать удивительно точно, живо. И от этого бросало в дрожь.

– Вы переживаете за этого человека? – участливо спросила Велана, положив свою узкую ладонь поверх руки Элиаса.

– Он мёртв, – резко ответил Элиас, убирая руку с её плеча. Слова дались слишком легко, но взамен оставили саднящую боль в груди и перехваченное спазмом горло.

– На картине глаза этого человека открыты или закрыты? – с некоторым любопытством спросила шенай Велана. Её нисколько не смутила выходка Элиаса.

– Открыты, – проговорил Элиас тихо.

– Значит, он жив, – уверенно сказала шенай Велана. Она свято верила своему Дару, ведь он был не только основой её жизни, но и её самой значимой частью.

– Это невозможно! – Элиас изо всех старался сдерживаться, он не желал верить, не желал цепляться за бесплодную надежду.

– Мой Дар никогда не ошибается. Если глаза на рисунке открыты, этот человек жив, – непреклонно возразила шенай Велана, упрямо мотнув головой. – Вы видели мёртвое тело этого человека?

– Нет. Его забрало море. Он оказался в грузовом отсеке корабля. – Элиас мучительно жаждал какого-то откровения, какой-то надежды, хоть чего-то, понимая, что это напрасно и глупо.

– Вот как? Весьма любопытно, весьма. – Шенай Велана лукаво улыбнулась, будто решаясь что-то сказать. – Море больше всего оказывает влияние на Механизмы, что не были защищены особыми экранами, как кабины кораблей. Оно разрушает их, или искажает, или раскрывает. Снимает запреты, выносит наружу весь потенциал.

– Это интересно, я не знал, – проговорил Элиас. Его никогда не заботило море, род Аштарет не занимался грузами и торговлей.

– Все малые Механизмы есть порождение больших, – продолжила свой рассказ шенай Велана. – Наши Дары – тоже есть порождение больших Механизмов. Это дарованные нам способности. Лишь Механизмы решают, какой Дар кому достанется. Наследственность может дать предрасположенность, но она не определяет конечный результат. Можно даже сказать, что Дар – это своеобразный Механизм, заключённый в теле одарённого.

– Я не понимаю, – растерянно ответил Элиас. Как это всё могло быть связано с Крайсом?

– Это не столь сложно, как кажется. Этот человек жив, мой Дар не ошибается. Что у него за спиной? – спросила шенай Велана. Ей наскучило рассказывать новому знакомому о море. Если он умён – поймёт сам, если же нет – её объяснения будут для него бессмысленными.

– Ничего, лишь темнота, – Элиас подавил желание протянуть руку и коснуться рисунка. – Лишь его фигура, окружённая темнотой.

– Как необычно. Такое бывает крайне редко, – удивлённо сказала шенай Велана. Она всегда прорисовывала задний фон, хоть обычно нечётко, если он не имел особого значения. – Я не могу сказать вам, где он сейчас.

– Это не важно. – Элиас словно находился в каком-то сне, всё вокруг казалось ему нереальным: и этот рисунок, и эта женщина, и вся эта ситуация.

– Что ж, тогда давайте вернёмся. Не следует нам покидать утренний приём столь бесцеремонно. – Шенай Велана встала и вновь протянула Элиасу руку. Она по-прежнему улыбалась своей безмятежно-всезнающей улыбкой, в которой теперь появилось что-то иное, неуловимое, печальное. – И возьмите рисунок, он ваш.

Элиас оставил свою спутницу на том же месте, где впервые увидел – в кресле у столика с напитками. Слова этой женщины привели его в смятение, и он не знал, стоит ли принимать их на веру. С одной стороны, не доверять Дару казалось просто невозможным. С другой – выжить во Внешнем море тоже. И эта темнота за его спиной, что это могло значить?

– И где же ты прятался? – ехидно спросил у Элиаса Нуари Торхейс, бесшумно возникший у него за спиной.

– Как вы с тётушкой и желали, общался с девушкой из весьма влиятельной семьи, – Элиас не солгал, но решил слегка помучить друга за то, что тот так быстро бросил его в самом начале приёма, и за то, что напугал сейчас.

– И ты так увлёкся беседой, что я найти тебя не мог. И с кем же это, позволь узнать? – с лёгким удивлением поинтересовался Нуари. Он действительно уже давно искал друга, опасаясь, как бы его не втянули в какой-нибудь опасный разговор.

– С шенай Веланой Прэйдан Энлиэ, – ответил Элиас тихо, так, чтобы слышать его мог только Нуари. Он и сам не понимал до конца, почему решил понизить голос. Ничего странного или же предосудительного в таком знакомстве не было.

– Надо же. Немногих она удостаивает своим вниманием, – настороженно сказал Нуари, беря Элиаса под локоть и уводя в сторону, туда, где их не могли бы подслушать. – И о чём же вы говорили?

– Почти ни о чём, – обезоруживающе улыбнулся Элиас. – Большую часть времени шенай рисовала.

– Рисовала? – Нуари едва не выругался во весь голос. Он знал шенай Энлиэ и пару раз даже удостаивался чести предоставлять свои мысли для её рисунков, но никогда и никому не говорил, что было там изображено. – И что же она нарисовала для тебя? Хотя нет, Элиас, прости меня. Это не то, чем делятся.

– Нет, почему же? – беспечно отозвался Элиас. Его совершенно не удивила странная реакция друга – смесь опасения, жажды и напряжения. Словно он и желал увидеть рисунок и боялся этого. – Шенай сказала, что нарисует то, о чём я думаю больше всего. Она изобразила инспектора Крайса.

– Надо же, – с нескрываемой ревностью поджал губы Нуари. Вот, значит, о ком чаще всего думает его друг! Хотя, что уж говорить, он и сам в последнее время думал о Крайсе слишком часто.

– Она сказала, что он жив, – неуверенно продолжил Элиас. Нуари замер, в упор глядя на друга. – Глаза на рисунке были открыты. Шенай сказала, что это знак того, что он жив.

– Где? – хрипло спросил Нуари. В голове не укладывалось то, что говорил ему Элиас. Но врать он не стал бы – просто не умел. А шенай Энлиэ – и подавно, она не знала Крайса, да и Элиаса встретила впервые.

– Там была лишь чернота, – ответил Элиас. Проще было бы показать рисунок, но ему почему-то не хотелось, чтобы его видел кто-то, кроме него. Это его сокровенные мысли, если шенай права, то принадлежать они могут только ему.

– Если он где-то и может находиться, то лишь на Дне. – Нуари уже обдумывал новую информацию, сопоставляя с тем, что знал. – Выходит, Кою либо лгал мне, либо умалчивал. Либо сам не ведал, когда мы встречались, а потом решил придержать ценную информацию.

– Но ты ведь говорил, что в грузовом отсеке было пусто! – беспомощно посмотрел на друга Элиас.

– Именно так и было. Ничего, только жетоны на полу. Но море непредсказуемо, а Крайс – сильный и умный одарённый. Он мог придумать способ как-то обезопасить себя. – Нуари старательно пытался вспомнить всё, что знал или когда-либо слышал о Внешнем море. Выходило не так уж и много, он им никогда не интересовался, как и большинство горожан. – Мне кажется, кто-то писал, что море не отпускает, не взяв дань. И то, что он жив, может оказаться вовсе не поводом для радости.

– Что ты имеешь в виду? – Элиас не понимал, не желал понимать и принимать то, что пытался сказать ему Нуари. Он уже не знал, на что ему надеяться и во что верить.

– Он мог потерять память, разум, часть тела. Что угодно. Внешнее море непредсказуемо, – невольно повторил Нуари слова шенай Энлиэ. – Впрочем, это всё лишь предположения, а я должен опираться на факты. Элиас, шенай Энлиэ не ошибается, но я пока не могу сказать с уверенностью, жив ли инспектор Крайс. Твоё право надеяться или нет. Я предпочту пока на это не рассчитывать.

– Я понимаю. Я и сам полон сомнений, – Элиас понимающе кивнул. Люди уже стали расходиться с приёма, теперь и они могли удалиться. – И, пожалуй, я последую твоему примеру. Что-то мне подсказывает, всё решится в ближайшие дни.

Нуари удивлённо посмотрел на друга и медленно кивнул. Дар Элиаса мог дать подсказку его интуиции, либо же он просто очень этого хотел. С другой стороны, у шены Милена были имена, сегодня Нуари сможет добавить ещё пару подозреваемых. Суть заговора очерчена, действительно, осталось недолго. Не хватало последнего – хотя бы одного доказательства, хотя бы одной неопровержимой улики. И показания инспектора Крайса здесь были бесполезны – его, обвинённого в убийстве, не станут слушать. Возможно, Кою даже был прав, скрывая его.

Нуари отвёл Элиаса, всё ещё растерянного и робко сжимающего спрятанный под колетом рисунок, домой. На сегодня в Совете был объявлен перерыв, так что тот мог остаться дома под защитой детективов. Сам же Нуари отправился к шене Милену с докладом, на приёме его не было, срочный вызов, много работы – так объяснила хозяйка приёма. Она было очень расстроена тем, что один из самых ценных и желанных гостей оказался слишком занят. Торхейс же хотел как можно быстрее сообщить ему новые имена и узнать о ходе расследования. Впрочем, Нуари не рассчитывал, что шена Милен с ним поделится хоть какой-нибудь информацией. Кажется, Клайдерн, как и Глава Гильдии, вёл свою игру и не желал втягивать в неё своего подчинённого больше необходимого. С другой стороны, говорить шене Милену про Крайса Нуари тоже не собирался – видение чужого Дара было слишком хрупким доказательством. А о разговоре Элиаса с шенай Энлиэ вообще лучше было не упоминать. К тому же, Нуари не мог даже предположить, что будет делать, если получит приказ об аресте Крайса. Или если такой приказ получит кто-то ещё. И что в этом случае сделает Кою.

Шена Милен принял Нуари в своём кабинете. Он казался взволнованным и напряжённым – гораздо больше, чем обычно. Впрочем, если бы Нуари не знал его так давно, никогда не смог бы заметить этих признаков, едва пробивающихся сквозь идеальное воспитание и тренированную невозмутимость.

– И зачем же вы пришли, юноша? – с тщательно сдерживаемым раздражением поинтересовался шена Милен. – С долженствующим докладом, полагаю.

– Моё расследование неподотчётно до своего окончания, – мягко напомнил Нуари. Однако он понял то, что хотел сказать ему шена Клайдерн. Милен хотел знать, принёс ли он ему новые имена. Нуари положил на стол перед начальником новый список тех, кого можно было заподозрить в измене по косвенным уликам, что у него сейчас были. Всего несколько имён, те, кто как-то странно проявил себя на приёме, или о ком там подозрительно отзывались. – Те, что я передавал прежде…

– Вас это не должно заботить, – строго ответил шена Клайдерн. Он не собирался подпускать своего подчинённого к тому, что могло его уничтожить.

– Скажите хотя бы, есть хоть одно подтверждение моей теории? – Нуари нестерпимо хотелось встряхнуть шену Милена, заставить его говорить.

– Есть и немало. Продолжайте работу в рамках бесконтрольного расследования. И не забывайте делиться со мной информацией, – Шена Милен взял в руки листок с именами и пробежался глазами по списку. – Сотрудничество будет полезно нам обоим.

– Одностороннее сотрудничество, – не сдержавшись, съязвил Нуари. Ему совершенно не нравилось, что от него скрывали информацию сначала Кою, теперь ещё и Милен.

– Поверьте, юноша, это для вашего же блага. И блага моего дорогого протеже, – мягко, но настойчиво ответил шена Милен.

– Я хотел сказать ещё кое-что, шена Милен, – вспомнил Нуари свой вчерашний визит в дом убитого Благороднорождённого. Имени его брата не было в списке, а оно могло оказаться ключевым. Торхейс даже и не сомневался в этом. Пока иных причин для убийства он не видел. – Дом, в котором проживал покойный шена Дэфретт, перейдёт во владение его родного брата шены Кефайра Эсетан Дэфретт. И согласно моим наблюдениям, слуги не испытывают энтузиазма от этой новости. Кроме того, братья в последнее время не ладили, даже ругались.

– Хорошо, я разузнаю всё, что смогу, про шену Кефайра Дэфретт. Вы подозреваете его, не так ли? – во взгляде шены Милена на секунду мелькнуло хищное, опасное выражение, столь не подобающее идеально воспитанному одарённому.

– Я подозреваю, что шена Дэфретт знал о заговоре. И пожелал встретиться с инспектором Крайсом именно из-за этого, – выдал свою теорию Нуари. – Но не успел. Возможно, что именно шена Кефайр Эсетан Дэфретт является заговорщиком.

– Я проверю, – настойчиво повторил шена Милен. – Вам же не стоит больше встречаться с кем-либо из этой семьи и проявлять интерес.

Нуари вышёл из кабинета своего начальника, всё ещё пылая от гнева. Умом он понимал, что шена Милен поступает правильно и действительно защищает их с Элиасом. Кроме того, у Нуари просто не было нужных связей и возможности проверить тех, кого он заподозрил, особенно шену Дэфретт, а у Милена всё это есть и даже больше. Но всё равно было обидно.

До самого вечера Нуари бесцельно бродил по городу, погружённый в свои мысли. Он никак не мог решить, что же делать дальше. Ему запрещали буквально всё – ради его же блага – но притом у него была полная свобода действий. В узких рамках дозволенного, разумеется. Карла сразу после встречи шены Торхейс с Миленом вернулась домой принимать доклады и готовить сводный отчёт к его возвращению. Конечно же, она не хотела оставлять его одного, но Нуари заверил свою помощницу, что гулять будет исключительно по людным улицам.

Сейчас расследование замедлилось, надо было остановиться и обдумать всё, что он успел узнать, найти направление, по которому двигаться, узкий проход между запретами и опасностью. То, что Крайс жив, могло полностью изменить дело, причём в любую сторону. Теперь важно было доказать его невиновность, а не только раскрыть заговор. Тогда Нуари получит нужные доказательства, надёжного свидетеля и Кою в должниках. Дар шенай Энлиэ никогда не ошибался, хоть в этот раз он показал нечто совершенно невозможное.

Нуари шёл, не разбирая дороги, поворачивал на перекрёстках, вглядываясь в лица людей и стараясь держаться подальше от проезжей части. Мысленно он прокручивал снова все этапы этого дела, начиная с маршрута побега Крайса и заканчивая списком имён, от которого Нуари становилось не по себе. Если они действительно замешаны, хотя бы половина, Небо содрогнётся от ужаса. Впрочем, всем остальным уровням об этом знать вовсе не обязательно.

Нуари шёл по тем же самым улицам, по которым бежал Крайс, только тогда они были полны полиции. Красный инспектор пытался разгадать, кто мог составить подобный план и отдать приказ в обход шены Клайдерн. Если, конечно, это было сделано в обход него. Это был чётко продуманный сложный план, нигде ни малейшего изъяна. Даже при всей очевидной его искусственности, придраться было не к чему.

А вот потом заговорщики начали действовать иначе. Это глупое обвинение в халатности – его детективы же полицейские, риск – часть их работы! Как можно из этого вытянуть обвинение? Домашний арест и отстранение? Тоже глупость, к тому же, совершенно нерабочая. Как будто кто-то испугался и начал принимать решения в спешке, на ходу составляя новый план. Конечно же, заговорщиков было много. И все они были умны, высокомерны, мнили себя высшими существами, разве такие могли договориться быстро?

На составление того плана ушло полгода, он был продуман и реализован почти идеально. Если бы не провал на складе, не осталось бы никаких зацепок. А вот быстро договориться и решить, что делать с неожиданно взявшимся за расследование старшим инспектором по особым поручениям, они так и не смогли, действовали вразнобой и совершенно непродуманно. Выходит, это и было их слабым местом. Нуари довольно улыбнулся, чувствуя, что прогулка прошла не зря. И вдруг его взгляд упал на смутно знакомую фигуру, стоявшую у стены. Молодой мужчина в одежде уборщика счищал мох с каменной кладки и что-то напевал себе под нос. Несколько секунд Нуари потребовалось на то, чтобы понять, почему он вообще его заметил и откуда знает. Это всё из-за мыслей об инспекторе Крайсе и том расследовании!

– Ты ведь… мир Даннар? – Нуари с трудом вспомнил имя уборщика, фигурировавшего в деле полугодичной давности. Тогда Торхейс по несколько раз перечитал отчёт по расследованию от корки до корки, изучил все личные дела фигурантов, в надежде найти хоть какую-то ошибку, хоть малейший шанс того, что Калию можно было спасти.

– Да, шена Торхейс. Я Вайл Даннар, – улыбнулся рыжий веснушчатый парень, повернувшись к окликнувшему его Благороднорождённому. Он знал в лицо всех, рядом с чьими домами убирался. – Чем могу быть полезен?

– Ты ведь встречался прежде с инспектором полиции Земли Крайсом? – Нуари решил в последний раз убедиться в своей правоте. Как говорил ему когда-то шена Клайдерн: «судить о человеке надо не по тому, как он общается с равными, а потому, как он держит себя с высшими, и особенно – низшими. Это и есть настоящий он». – Полгода назад.

– Да, конечно. Полгода назад два раза даже! – продолжая улыбаться, часто закивал уборщик. А потом резко нахмурился и посмотрел на Нуари с непривычно серьёзным выражением лица. – И не только тогда. Ещё три дня назад.

– Три дня назад? – опешил Нуари. Значит, тогда, когда за ним уже гналась полиция. – Вы говорили?

– Вы ведь не враг ему? – осторожно уточнил Вайл Даннар. Он знал, что говорили о шене Торхейс на Небе, и был уверен, что тот не враг. Но при этом осознавал всю важность возложенной на него миссии.

– Не враг. Я хочу доказать его невиновность, – признался Нуари. Крайс знал, что Торхейс читал материалы того дела, надеялся, что тот будет искать правду. Не поверит в его виновность хотя бы ради Элиаса. И что лично пройдёт по всему маршруту и, скорее всего, встретит Вайла Даннара, который каждый день убирается на этих улицах.

– Отлично. Тогда у меня для вас сообщение! – с облегчением сказал Вайл. Его тяготило всё это, ведь чем больше проходило времени, тем бесполезней было то, что ему доверили. – Он сказал, что не убивал. Что его подставили, что бы это ни значило. Ещё добавил, что кто-то хочет его убрать. Глупость, конечно.

– Нет, продолжай, – сказал Нуари. У Крайса даже не было времени следить за своей речью, когда он оставлял сообщение. В его словах то и дело мелькали образные фразочки Дна.

– Он сказал, что бежит, потому что оправдаться ему не дадут. И что он постарается выжить, – закончил Вайл. Все эти страшные и непонятные слова он повторял про себя каждый день, чтобы ничего не забыть и не перепутать.

– Это всё? – Нуари облегчённо вздохнул. Он всё-таки не ошибся. В такой ситуации было не до лжи. Да и эти странные выражения в сообщении могли означать только одно – Крайс не думал, просто отчаянно пытался сделать хоть что-то.

– Ещё он спросил, как пройти в ваш дом и к докам, – пожал плечами Вайл.

– Благодарю за помощь, – поблагодарил уборщика Нуари.

Выходило, что Крайс всё-таки был невиновен. Этот уборщик, Вайл Даннар, ни на секунду не усомнился в его словах, значит, тот не лгал. Обслуга всегда наблюдательна, это Нуари понял уже давно. И выходит, Крайс всё-таки пытался сначала попасть к нему. Не пустили. Нуари вернулся домой, вполне довольный полученной информацией. Карла уже ждала его со сводным докладом и запиской от шенай Аштарет. Несколько имён подтвердилось, добавилась ещё пара новых, тех кто мог бы желать изменить свой Дар. Нуари несколько раз перечитал записку, потом убрал в карман и отправился в кабинет, изучать доклад. С бутылочкой хорошего вина, чтобы не было так скучно.

Утро Нуари начал с пришедших за ночь докладов и лёгкого завтрака. Слежка за некоторыми подозреваемыми ничего не дала, и он решил её снять – это было слишком рискованно, да и всегда оставался шанс испортить работу шены Милена. У дома Элиаса детективы заметили несколько подозрительных человек – в разное время разных – но ни один близко не подошёл.

Закончив с накопившимися делами и раздав новые поручения, Нуари собрался и вышел из дома. Карла не любила того, к кому направлялся её начальник, и потому предпочла остаться дома и заняться докладами и координационной работой. Благо идти Нуари предстояло по центральным улицам до административного центра, здесь на него не посмели бы напасть.

По утрам на этих улицах всегда было людно, а у здания Совета сейчас ещё и дежурили полицейские. Нуари прошёл мимо своих коллег, приветственно кивнув переведённому на охрану шене Вирдану Хэллиан. Тот ответил, хотя и довольно вяло. Старший инспектор Хэллиан всё ещё переживал своё двойственное положение из-за расследования убийства шены Дэфретт. Ведь именно он преследовал и едва не арестовал убийцу. А теперь инспектор по особым поручениям Торхейс снова взялся за это дело, полностью отвергая всю проделанную Вирданом работу.

Нуари дошёл до архива Неба и остановился, рассматривая высокое, старинное здание. Оно казалось более тяжёлым, чем привычные изящные особняки, но не таким давящим, как то, в котором располагался центральный суд. Спокойная надёжность и безопасность – вот, что воплощал собой архив. Здесь хранились все исторические хроники города, копии всех юридических актов, протоколы и решения обоих Советов. А также описания Даров, каталоги и списки семей, все имеющиеся сведения о Механизмах. Всё, что только было известно Небу о городе и его устройстве. Самые полные знания, которые только могли быть доступны человеку. Хотя, конечно, чтобы пользоваться всеми этими благами, нужно было обладать достаточно высоким уровнем доступа, огромным запасом времени и желания, что весьма редко сочеталось. В большую часть комнат никто не заходил десятилетиями, а некоторые были доступны лишь главам нескольких семей из Высшего Совета.

Нуари поднялся по каменным, стёртым подошвами множества ног ступеням. Внутри, за высокими тяжёлыми дверями царила тишина. Сюда редко заходили посетители, чаще всего за каким-нибудь документом для будущего заседания Совета или описанием прецедента для суда. Нуари постоял несколько секунд, наслаждаясь прохладой и полумраком, не нарушаемыми никем и ничем. Для него архив был местом, где можно было отдохнуть, позабыв суету и напряжение мира за высокими стенами. Сюда Нуари приходил редко, ведь и такого рода отдых ему нужен был нечасто.

Он прошёл через огромный холл, девушка у стойки администрации лишь скользнула по нему ленивым взглядом и вернулась к своей книге. Все, кто работал здесь, неизменно любили читать и старались удовлетворить эту свою страсть в любую свободную минуту. Нуари девушка хорошо знала, как и то, что он сам прекрасно мог найти нужное ему место или человека, а значит, её помощь ему не требовалась.

Каморка главного архивариуса Неба располагалась на третьем этаже в самом конце длинного коридора за неприметной дверью без номера или каких-либо опознавательных знаков. Нуари вежливо постучал, потом, не дождавшись ответа, вошёл. Кабинет главного архивариуса весьма подходил его работе. Большую часть комнаты занимали стеллажи с книгами, не подшитыми и недооформленными делами и протоколами. Ближе к дальней стене располагался буфет с полками, заставленными банками с разными сортами чая. Этот напиток был второй после книг сильной страстью главного архивариуса Неба шены Рокана Итани Грейтарис. А может, и первой, ведь к чтению он пристрастился много позже, чем к чаю. Там же, в небольшом закоулке, созданном расположением стеллажей и стен, стоял маленький столик, за которым шена Грейтарис обычно и проводил свои дни.

– Ты редкий гость, Нуари, – поприветствовал шена Рокан своего друга, едва тот показался из-за стеллажа.

Нуари улыбнулся и протянул руки к поднявшемуся ему навстречу человеку. Это был высокий, хорошо сложённый, ещё не потерявший форму после многих лет в архиве мужчина с длинными кипенно-белыми волосами и строгим, проницательным взглядом. Когда-то он и сам был старшим инспектором полиции Неба по особым поручениям, пока из-за несчастного случая что-то не случилось с его Даром. Нуари не знал точно, потерял ли он его, или Дар просто так изменился, что Грейтарис лишился возможности его использовать, а спрашивать считал невежливым. После того несчастного случая волосы шены Рокана навсегда стали белыми, а сам он покинул службу в полиции и ушёл работать в архив.

– Хотел бы я прийти лишь ради твоего чудесного чая, Рокан, – искренне сказал Нуари.

– Да, я помню о твоей просьбе, – Шена Грейтарис, приветственно сжав руки Нуари, улыбнулся. Его улыбка была редким зрелищем, её он приберегал для исключительных случаев. – Но, думаю, от чая ты всё же не откажешься. Вчера мне доставили совершенно чудесный новый сорт.

– С удовольствием попробую. – Нуари никогда не заботился о том, что именно налито в его чашке. Содержимое бокала его волновало сильнее. В винах Неба шена Торхейс разбирался не в пример лучше, чем в чае. Но шена Грейтарис умел заваривать и выбирать сорта столь искусно, что даже Нуари не мог этого не признавать.

Чай действительно был просто потрясающим. Душистый, с тонким, многоуровневым вкусом, понятным даже неискушённому человеку напиток при каждом глотке раскрывался с новой стороны и, в то же время, не терял своего изначального запоминающегося аромата. Нуари блаженно закрыл глаза, позволяя теплу заполнить тело. Чаепитие было совершенно особенным ритуалом, не терпящим спешки.

– Я слышал о том, что ты взялся за бесконтрольное расследование, Нуари, – Шена Рокан отставил в сторону опустевшую чашку и с интересом посмотрел на молодого товарища. – Тебе следует быть осторожным.

– Знаю. У меня есть все основания предполагать заговор. Тебе ведь и самому доводилось вести подобное расследование. – В тайне Нуари надеялся если и не на помощь, то на совет шены Грайтарис. Тот действительно в своё время успешно провёл бесконтрольное расследование, хотя подробностей Нуари не знал. Все отчёты того дела хранились здесь же, в архиве, под грифом «секретно».

– Иначе не стоило бы и начинать, – кивнул шена Рокан, размышляя, стоит ли попробовать заварить этот чай ещё раз. Сорт был ему незнаком, и потому он сомневался, не испортит ли первое впечатление от напитка.

– Скажи, возможно ли сменить Дар по своей воле? – Нуари с сожалением поставил на столик пустую чашку и потянулся за печеньем. Оно чаще всего у Рокана было самым обычным, без выраженного вкуса, который мог бы помешать наслаждаться чаем.

– Возможно, хоть весьма сложно и опасно, – задумчиво ответил шена Рокан. Вопрос его не удивил. – При подобной операции всегда есть шанс потерять свой Дар или получить нежеланный, гораздо слабее изначального. Всё то время, пока он будет меняться, а потом и приживаться, одарённый не сможет его использовать. Кроме того, заметить это не сложно, скрыть процесс смены Дара от видения почти невозможно. Одного случайного взгляда хватит, чтобы всё понять. Более того, работе с изменённым Даром придётся обучаться с азов, если он вообще будет совпадать с человеком.

– Дар может не совпасть? – удивился Нуари. Конечно, Дар во многом зависел от характера человека и его семейного Слова, но прежде Торхейс даже не задумывался над тем, что он может полностью не соответствовать хозяину.

– Разумеется. Мы неспроста получаем свои Дары. Таково решение Механизмов, и наши Дары нам соответствуют, – убеждённо ответил Рокан. Он в своё время изучал этот вопрос со всем тщанием и когда развивал свой собственный Дар, и когда потерял его. – Желая иного, одарённый идёт против Механизмов и против самого себя.

– Значит, украсть Дар так же опасно и сложно? – Нуари задумчиво посмотрел на друга. Эта часть дела казалась ему самой неоднозначной.

– Украсть? Забавно. Обычно при смене Дара решившийся на это одарённый может лишь предполагать, направлять процесс изменения, но не определять его однозначно. Он может только надеяться получить нужный Дар достаточной силы, – сказал шена Грайтарис. Этот вопрос заинтересовал и его самого. – Если же попытаться забрать Дар, уже имеющийся у другого человека, причём Дар сильный и нужный, это может повысить шансы. Это не даст гарантий, но существенно увеличит вероятность.

– Я подозреваю, что некоторые Благороднорождённые из влиятельных семей решились именно на это, – пояснил свой интерес Нуари. Рокан посмотрел на него скорее с любопытством, чем с недоверием. – Более того, у меня есть основания полагать, что они уже пытались провести подобный ритуал похищения Дара. И неудача их была никак не связана с его несовершенством, скорее с несогласием жертвы.

– Любопытно. Я бы удивился, если бы жертва согласилась. – Шена Рокан разлил по чашкам второй завар чая и добавил в вазочку печенья. – И кто же был выбран донором?

– Инспектор Земли Крайс, – ответил Нуари, принимая чашку из рук друга. С ним он мог быть откровенен даже в большей степени, чем с Миленом. – Они обвинили его в убийстве, а потом попытались лишить Дара.

– Забавно. Я кое-что слышал об этом преступлении и понимаю, почему ты решил расследовать его. Это ведь об этом Крайсе ты спрашивал меня полгода назад? – Тогда шена Рокан сильно заинтересовался слишком уж талантливым инспектором с необычайно сильным даже для Неба Даром.

– Верно. Кстати, ты знаешь что-нибудь о полукровках? О детях от связей жителей разных уровней города? – спросил Нуари. Хоть это и не относилось к расследованию напрямую, но ведь приняли же преступники Крайса за одного из них!

– О них известно на удивление мало. Почти никто и никогда не исследовал то, как наследуется Дар в подобных случаях, – понимающе кивнул шена Рокан. Когда он только пришёл в архив и принялся знакомиться со своим новых хозяйством, то неприятно поразился тому, как мало сил и времени было уделено некоторым важным вопросам. – Сами такие связи или более того – браки – допускались лишь для выходцев нижних двух уровней – Среднего города и Дна. Следовательно, ни о каком наследовании Дара речи не шло. Если кто-то и начинал изучать этот вопрос, то занимался он этим обычно недолго и прекращал работу по какой-нибудь надуманной причине. Сами же полукровки и впрямь на свет почти не появлялись, так что причин для исследования практически не было. Как и материалов для его проведения.

– Странно. И неприятно, – сказал Нуари, борясь с каким-то зудящим, липким чувством внутри. Интуиция подсказывала ему, что не всё так очевидно и невинно в этом деле. Но вздумай он разбираться, его расследование тоже окончилось бы, едва начавшись. И тут шена Милен точно ничем не стал бы ему помогать, даже если бы смог.

– Определённо, Дар должен передаваться по наследству, как и цвет волос и глаз, например. Вернее, расположенность к Дару, – продолжил Рокан. За эти полгода он изучил всё, что смог найти по этому вопросу. – Разумеется, неизбежно возникли бы юридические проблемы с проживанием ребёнка от неравной связи. Но также я допускаю, что потомство таких браков просто маловероятно по физиологическим причинам. Либо же не выживает в слишком неблагоприятных условиях.

– У инспектора Крайса может быть Дар в первом поколении? Так же бывает, в Среднем городе иногда возникают новые одарённые. Из-за этого и проводятся постоянные проверки. Так же, как среди жителей Дна могут родиться видящие, – выдал свою версию Нуари. Он слабо в неё верил, всё-таки Дар Разрезания был слишком редким для такой случайности.

– Нет. Впервые проявившийся Дар обычно слаб. Он малоинтересен и обычно относится к самым распространённым. Да, такое действительно встречается, хоть и не часто. – Шена Рокан припомнил прочитанные им несколько месяцев назад списки новых Даров, возникших за последние пару десятков лет. Удручающе короткие списки. – Дар Разрезания не мог возникнуть самопроизвольно. Либо вероятность этого столь ничтожно мала, что твой знакомый – настоящий уникум и первый, кто обрёл его таким образом.

– Значит, они правы, он полукровка. И, судя по всему, одарённым был его отец. Тот умер рано, даже сам Крайс его плохо помнит, – поделился своими мыслями Нуари. – Тебе не удалось выяснить, не умирал ли кто-то у Дознавателей в то время?

– Чтобы получить доступ к родовому древу Дознавателей, требуется их особое разрешение, – шена Рокан недовольно покачал головой. Он был главным архивариусом и потому должен был иметь доступ к любой информации в городе, однако некоторые семьи упорно хранили свои тайны, а Верховный Совет ввёл ограничение на прочтение целого списка книг, в основном по истории. Строго говоря, даже главный архивариус Неба мог ознакомиться с хрониками только за последние несколько десятилетий. Всё, что было раньше, если сведения вообще сохранились, было доступно лишь нескольким людям из Высшего Совета. – Я послал им запрос на получение нужной информации по твоей просьбе ещё полгода назад, но ответа так и не получил. Может быть, и не получу. Сожалею, что не смог помочь тебе, Нуари.

– Смог и во многом. Обещаю написать самый подробный и интересный отчёт из всех, что у тебя здесь хранятся, и лично принести тебе копию, – усмехнулся Нуари, вставая. – Благодарю за помощь. И за чай.

– Приходи ещё, я буду рад побеседовать с тобой. Ты нашёл себе интересное занятие. И, видимо, интересного знакомого. – Шена Грайтарис проводил Нуари до выхода из архива, а потом вернулся к своим книгам и своему чаю.

Нуари же направился к другому административному зданию, стоявшему неподалёку. Он хотел навестить шену Милена, отдать ему список имён, переданный шенай Аштарет с пирогом. После разговора с Роканом, Нуари понял, что именно искал тот Дознаватель на складе. Его родичи сделали те же выводы и те же умозаключения, что и преступники, что и он сейчас. Прежде, чем давать разрешение на исследование своего семейного древа, Дознаватели решили убедиться, что инспектор Крайс действительно был одним из них. Или не был. Они им заинтересовались не на шутку. Выходит, Дознаватели тоже допускают то, что он может оказаться полукровкой, а значит, кто-то у них действительно в то время умер, либо исчез. Поиски, предпринятые Дознавателями, и есть лучшее доказательство, лучший ответ на его запрос об их родословии.

Когда Нуари пришёл, шена Милен был на совещании. Вернулся он оттуда крайне недовольным, но своего подчинённого согласился принять без лишнего промедления. Войдя в кабинет, шена Милен тщательно занавесил окна и лишь после этого повернулся к Нуари.

– С какими новостями вы пришли, юноша? – поинтересовался шена Клайдерн. Нуари протянул ему листок с новым списком. – Вижу, вы не сидите без дела. Какие любопытные предположения. Рад, что вы сняли слежку с некоторых из подозреваемых. В половине случаев она была ни к чему.

– Значит, половина подтвердилась, – оскалился в улыбке Нуари. Его начальник тоже был занят расследованием, но для завершения им обоим требовался хотя бы один неопровержимый факт. – Я выяснил, почему Дознаватели интересуются этим делом.

– И почему же? Стоит сказать, что они весьма настойчивы. Вам не приходилось с ними встречаться после того раза, а мне пришлось, – поморщился Милен. Его воспитание не позволяло ему выказать недовольство, но чувствовалось, что они не столько мешали ему вести дело, сколько раздражали своим непонятным и навязчивым присутствием.

– Полгода назад я попросил шену Грайтарис выяснить кое-что для меня, – начал объяснять Нуари. О его дружбе с главным архивариусом шена Милен знал и даже в чём-то поощрял. Всё-таки когда-то шена Грайтарис был легендарным, одним из сильнейших старших инспекторов полиции. А Нуари всегда был несдержан и скор с выводами, дружба и наставничество старшего товарища должны были повлиять на него благотворно. – Я просил его узнать, не было ли среди Дознавателей кого-то пропавшего без вести или погибшего, кто мог по возрасту быть отцом инспектора Крайса. Я, как и заговорщики, как оказалось, предположил, что Крайс мог быть полукровкой. Однако ответ шена Грайтарис так и не получил.

– По твоим словам выходит, что Дознаватели решили провести своё расследование, опасаясь огласки, – удовлетворённо сказал шена Милен. Это многое объясняло в их поведении.

– Верно. Из этого следует, что кто-то, кто мог оказаться отцом инспектора, действительно есть в их древе. Иначе им незачем было бы прилагать усилия, – довольно заключил Нуари.

– Вполне разумно. Что ж, это ценная информация. Я благодарен за неё. И за список подозреваемых, – кивнул Милен, пряча листок. – Имён достаточно, но нам необходимо неопровержимо доказать вину хотя бы одного из них. Без этого мы можем лишь предполагать, измышлять, но не обвинять.

– Я понимаю. Я продолжу работу и обязательно найду что-нибудь, – Нуари порывисто прижал к груди сжатый кулак. – Или спровоцирую.

– Будьте крайне осторожны, юноша, – обеспокоенно посмотрел на него Милен. – Не рискуйте понапрасну.

– Напрасно не буду, – усмехнулся Нуари.

Он действительно не собирался рисковать без нужды, но одним сбором слухов дела было не раскрыть. Нуари это знал, как и то, что не только они с Миленом заняты его расследованием. А значит, пришло время спуститься на Дно и поговорить с тем, кто мог спровоцировать преступников, позволив ему схватить хотя бы одного изменника. Без помощи Кою, к крайнему неудовольствию Нуари, было не обойтись. Сейчас только Гильдия могла действовать свободно и независимо, опираясь лишь на собственный кодекс. Как бы Нуари ни хотел раскрыть дело самостоятельно, сейчас ему нужен был перелом, что-то, что заставит заговорщиков проявить себя.

Но перед спуском на Дно надо было подготовиться. Нуари вернулся домой, ему надо было собраться с мыслями. К тому же, спускаться туда одному было сейчас крайне неразумно, даже опасно. Карла точно не простила бы ему такой глупости. Стоило ещё раз всё взвесить и решить, что именно можно открыть Кою, о чём его можно попросить и что предложить взамен. Шена Милен, определённо, успел вычислить нескольких явных заговорщиков, но сейчас Нуари не мог рассчитывать на его помощь. Скорее даже наоборот, начальник тормозил его, оберегая от опасности. Тем более, шена Клайдерн, даже зная наверняка, вынужден был ждать, не имея веской причины начать открытое расследование. Эту причину ему надо было дать.

Поднимаясь по лестнице, Нуари думал, сколько же подобных дел не было раскрыто именно потому, что не хватило как раз такого перелома, неопровержимой улики, одного-единственного доказательства. Кого-то вне системы связей и вежливости, кто мог бы спровоцировать, начать, дал толчок действиям, а не наблюдениям, предположениям и сплетням. Небо ослабло, не способное защитить само себя, связанное кровными и условными, социальными цепями того, что следует и чего не следует делать в приличном обществе.

Карла была недовольна. Хотя Нуари назвал бы это скорее словом «встревожена». За время его отсутствия в дом принесли три официальные бумаги. Две из них были жалобами на неоправданную слежку со стороны людей шены Торхейс. Причём одна из них была необоснованной – тот одарённый был в списках, но Нуари никого следить за ним не посылал. После этой жалобы ему очень захотелось проверить, почему тот так нервничает. Третье – официальное требование прекратить расследование ввиду его бессмысленности и несостоятельности. Его Нуари отослал Милену, ведь, во-первых, утвердить подобное требование мог только он. А во-вторых, эту бумагу можно было просто выкинуть. Никто не смел вмешиваться в бесконтрольное расследование как минимум в течение месяца с его официального начала. Строго говоря, даже шена Клайдерн не должен был требовать отчёта или каким-либо образом влиять на его ход. Отчитывался перед ним Нуари только по своему собственному желанию.

Однако и Карла, и он сам понимали – все эти претензии и требования были попытками его остановить или хотя бы задержать. Причём попытками неумелыми и паническими, несогласованными и разрозненными. Заговорщики совершенно не умели действовать оперативно, для сколько-нибудь цельного и продуманного плана им требовалось время на то, чтобы утрясти все формальности, тайно встретиться, возможно, даже не один раз, и всё обговорить. Но именно эта нескоординированность и паника делали их сейчас опасными.

– Ты откровенно пользуешься своим положением, – выговаривала Карла, когда они уже шли по улице к пропускному пункту. – Сейчас лишь твоя должность старшего инспектора по особым поручениям защищает тебя.

– С юридической стороны – несомненно. Но они всё ещё могут попытаться устранить меня физически, – возразил Нуари. После того, как заговорщики легко расправились с шеной Шеях, он много думал о том, не сделают ли они его своей следующей жертвой. – Строго говоря, против безликого шансов даже у меня немного.

– Они уже убили шену Шеях и наблюдают за тобой, – предупредила Карла, нервно оглядываясь по сторонам. Небо казалось на удивление мирным, грозный убийца должен был выделяться здесь как чёрное пятно на белой ткани.

– Шена Шеях был всего лишь осуждённым преступником, которому позволили жить, спустив с Неба на Землю. К тому же, за ним они могли наблюдать давно и заранее спланировать его устранение в случае опасности, – возразил Нуари. Он и сам думал об этом, пока не принял решение не бояться – сам по себе страх не мог дать ни защиты, ни уверенности, он только ослаблял и отравлял. – И именно по этой причине мы сейчас спускаемся на Дно. Чем быстрее мы закончим расследование, тем меньше у них будет времени и шансов навредить мне или Элиасу.

Карла понимающе кивнула. Нуари не сидел на месте и ни перед кем не отчитывался о своих перемещениях. Подготовить ему ловушку было почти невозможно. К тому же, он не покидал Неба, а убить его здесь преступники вряд ли решатся. Но сейчас им предстояло спуститься в самый низ города, на Дно, где жизнь можно потерять слишком уж легко.

У пропускного пункта Неба Нуари вызвал экипаж. Молчаливый и безразличный ко всему кучер выслушал приказание и кивнул. Его совершенно не интересовало, почему Благороднорождённый вдруг решил посетить Дно, да ещё и среди дня. Возможно, кучеру уже не раз приходилось проезжать по этому маршруту, а может, он привык к причудам Благородных. Экипаж спустился на Землю, потом некоторое время ехал до следующего пропускного пункта. Ближайший спуск на Среднем уровне не годился, так что они потратили почти полчаса на то, чтобы добраться до следующего. Экипаж должен был спуститься сразу к докам, иначе пришлось бы достаточно долго ехать по Дну, а это было совершенно безнадёжной и самоубийственной затеей. Нуари не имел ни малейшего понятия, где именно расположен штаб Гильдии, но был уверен, что о его появлении сразу же доложат. Да и найти кого-то из людей Кою рядом с доками было совсем нетрудно. Они всегда наблюдали за разгрузкой кораблей.

Экипаж остановился у первого дока. Нуари вышел, недовольно морщась и прикрывая платком рот и нос. Воздух в доках был не в пример чище, чем в заводских поселениях Дна, но всё равно дышать им было почти невозможно. К грязи и тяжести примешивалась непередаваемая вонь и мерзкие запахи готовящейся еды. Нуари даже думать не хотелось, что именно могло так пахнуть при приготовлении. В такие моменты он как никогда поражался храбрости и безрассудству Элиаса.

– Что Благородному угодно? По делам заглянул, аль развлечений ради? – Рядом с Нуари сразу же образовался какой-то неопрятный тип с сальными волосами и таким же взглядом.

– Благороднорождённому, – с нажимом поправил Нуари, внутренне радуясь, что сальный тип не употребил низкосортное и оттого оскорбительное «небородный». Обычно ему было всё равно, но сейчас особенно не хотелось терпеть фамильярность. – Угодно говорить с кем-либо из Гильдии.

– Напрасно ты был так откровенен, – предостерегла Нуари Карла, привычно занявшая место у него за плечом.

– Подобные ему должны знать всех, кто работает на Гильдию. Либо же он и сам из них. Или их осведомитель. Иной не подошёл бы к Благородному так открыто, – ответил Нуари. Хоть это и было неприятно, но именно на подобного человека он и рассчитывал, спускаясь сюда. – Для Гильдии было бы разумно присматривать за всеми одарёнными, посещающими Дно, особенно сейчас.

Ждать пришлось недолго. Вскоре сальный тип вернулся в компании высокого сутулого мужчины. Тот оценивающе посмотрел на Нуари и Карлу. Что-то в его движениях и манере держать себя заставляло внутренне сжиматься, непроизвольно следить за его руками. Не опасность, всего лишь предупреждение, не угроза – её тень.

– Что тебе нужно от Гильдии, Благороднорождённый? – спокойно спросил мужчина, вяло проводив взглядом растворившегося в толпе сального типа.

– Благороднорождённому необходимо поговорить с Кою лично, – напряжённо улыбнулся Нуари, член Гильдии посмотрел на него сперва недоверчиво, потом почти враждебно. – Можете передать, что моё имя шена Нуари Чийал Торхейс.

– Я передам, – ответил мужчина и, кивнув, растворился в толпе.

– Давай найдём какое-нибудь место для ожидания, – сказал Нуари Карле, с опаской оглядываясь по сторонам. Стоять посреди толпы было небезопасно.

Подходящее место обнаружилось чуть в стороне – небольшое кафе, видимо, предназначенное для торговцев и гостей с верхних уровней. Оно располагалось на первом этаже гостиницы для одарённых. Здесь в меню можно было даже найти знакомые названия, кофе был почти терпимым, а воздух, кажется, каким-то образом фильтровался. По крайней мере, уличной вони в кафе не чувствовалось.

– Думаю, найти нас для членов Гильдии не составит труда, – уверенно заявил Нуари, без особого энтузиазма пощипывая принесённую булочку. Кофе он просто понюхал и отставил в сторону.

– Не сомневаюсь, – тяжело вздохнула Карла, давно уже чувствовавшая на себе чужие взгляды. Благородные девушки были здесь большой редкостью.

Однако Нуари успел домучить булочку и даже заказать себе чай прежде, чем на стул напротив него опустился Глава Гильдии Кою. Он был, как всегда, безупречно одет и держался со спокойным достоинством, подходившим скорее Благороднорождённому, чем жителю Дна. Нуари отставил недопитый чай и ответил на приветствие Кою.

– Ваш визит был внезапен, что привело вас на Дно? – поинтересовался Глава Гильдии. Нуари подумал, что вызывать его сюда подобным образом было не лучшей идеей.

– Я хочу поделиться информацией, – честно ответил Нуари. Хоть Главе Гильдии и пришлось ехать сюда невесть откуда, ему же пришлось спуститься на Дно, так что они были квиты. – Здесь имена тех, кого я имею основание подозревать.

– Благодарю, но вы могли бы переслать список с кораблём, как и предыдущие, – взял в руки листок Кою.

– Мог бы. Но также я хотел бы услышать, удалось ли что-то выяснить вам, – Нуари ответил Кою такой же хищной улыбкой. – Никакой ответной информации я не получал. Ни единой записки.

– Кое-что удалось. На Дне я обнаружил подозрительную активность Благороднорождённых. Более того, у некоторых наших… преступников я нашёл оружие, которое доселе считал прерогативой Неба. – Кою выдавал информацию нехотя, даже лениво, словно делал одолжение. Последнее замечание Нуари он просто проигнорировал. – Хотя кое-кто из этих Благороднорождённых вёл себя более чем вызывающе.

– Я хотел бы узнать имя смутьяна. И это всё, что я желаю о нём знать. – Нуари догадывался, что Кою мог сделать с тем бедолагой. И он определённо не хотел знать подробностей.

– Что ж, это несложно, – Кою написал имя на плотной сероватой салфетке и протянул Нуари. Тот с лёгкой дрожью подумал, что этого человека уже может не быть в живых.

– Кроме того, я нахожусь в некотором затруднении. Боюсь, на Небе мои действия ограничены, а затягивать расследование я не желаю, – Нуари не стал упоминать, что опасается за свою жизнь. Главу Гильдии это могло лишь позабавить. – Мне не хватает прямых доказательств вины хотя бы одного из подозреваемых.

– Я понимаю. Возможно, я смогу вам чем-нибудь помочь, – кивнул Кою, продолжая улыбаться. Нуари был уверен, тот уже знает, как и что сделать, чтобы изменить существующее тупиковое положение дел. Разумеется, не без выгоды для себя лично.

– Один из моих информаторов был убит весьма странным образом. Ему перерезали горло, а потом вспороли грудь и живот вдоль грудины, – выдал Нуари ещё один необъяснимый для него факт. – Вам не приходилось слышать о подобном способе убийства?

– Приходилось. Так обычно убивают бойцы Гильдии, – вежливо ответил Кою. – Кто убийца, вам известно?

– Безликий, – пожал плечами Нуари. Он не подозревал Кою, но его слова запомнил, чтобы обдумать на досуге.

– Занятно. Гильдия здесь ни при чём, – отрёкся Кою.

– Знаю. Из одного достоверного источника мне удалось узнать, что бывший инспектор полиции Земли Крайс каким-то образом смог выжить, – Нуари почувствовал, что ступил на зыбкую стезю предположений и опасных домыслов. Он верил пророческим рисункам, но говорить подобное Кою было рискованно. – Я не буду спрашивать, правда ли это. Уверен, вы знаете. Хочу лишь предупредить, что пока он является единственным подозреваемым в убийстве шены Дэфретт. Ему следует быть осторожным.

– Благодарю за предупреждение, – кивнул Кою, не подтверждая и не опровергая слова о том, что Крайс жив.

Нуари пожал плечами, расплатился за еду и вышел, не взглянув больше на Кою. Этот разговор был просьбой, требованием и предупреждением одновременно. Без провокации Нуари не мог перехватить инициативу, но делать это самостоятельно для него было слишком рискованно. Кою же уже включился в игру, убив Благороднорождённого. Хоть у Нуари и не было доказательств, в смерти того человека он был уверен. Кроме того, Кою говорил о небесном оружии на Дне. Милену определённо будет интересно об этом узнать. Хоть это уже и совершенно другое расследование и другое преступление.

Выходя из кафе, Нуари невольно обратил внимание на человека, говорившего о чём-то с одним из торговцев. Здесь, в доках, можно было встретить самых разных людей с любого из уровней города, но этот отличался, не подходил ни под один из привычных образов городских жителей. Это был невысокий мужчина с длинными чёрными волосами, собранными в хвост. Его кожа была бледной, как у жителя Дна, но в остальном он мало походил на них. Одежда мужчины была из слишком качественной ткани, полностью чёрная. А ещё у него была безличная, но мягкая и вежливая улыбка и тихий голос. Нуари почему-то не мог отвести глаз от его рук в тонких чёрных перчатках. Пальцы мужчины казались слишком тонкими и хрупкими. На несколько мгновений Нуари увидел запястья незнакомца, когда тот, что-то объясняя торговцу, взмахнул руками. Тонкие, с выступающими косточками и синими венами, они все были покрыты шрамами, какие оставляют глубокие порезы. С некоторым трудом Нуари отвернулся от странного мужчины и, ругнувшись себе под нос, сел в экипаж. Стоило просто выкинуть его из головы, и без того забитой проблемами. Здесь, на Дне, он сделал всё, что должен был и что мог.

– Думаешь, он поможет? – спросила Карла, когда они ехали в экипаже обратно наверх, на Небо.

– Это в его же интересах. Если он хочет, чтобы с инспектора Крайса сняли обвинения, ему придётся помочь. – Нуари не сомневался, что Кою уже начал действовать. – Мы дали ему всё, что могли. Он тоже поделился весьма любопытной информацией.

– К Милену? – поинтересовалась Карла. Надо было предупредить того о том, что Глава Гильдии начал действовать.

Нуари кивнул. Всё время, пока экипаж поднимался по уровням города, он думал, перебирал в голове то, что сказал ему Кою. Если тот сможет помочь им с расследованием, придётся очистить имя инспектора Крайса и не важно, какой ценой. Судя по реакции Главы Гильдии, шенай Энмиэ не ошиблась. Значит, придётся заставить заговорщиков выдать причины убийства шены Дэфретт. Хотя тут всегда можно было рассчитывать на помощь Дознавателей.

Несмотря на позднее время, шена Милен всё ещё был в управлении полиции. Нуари перехватил его едва ли не у дверей, уже готового уходить. Конечно, поздние визиты были за пределами вежливости, но шене Милену удалось смолчать. Нуари перешёл сразу к делу, описав свой спуск на Дно и беседу с Кою.

– Подобная помощь была бы нелишней, но крайне опасной. Весьма неразумно, юноша, было встречаться с этим человеком. И тем более, делиться с ним информацией, – Милен был явно недоволен, хоть и признавал, что помощь Кою может быть полезной. Он не желал мириться с собственным бессилием. И с могуществом человека, не обладающего Даром.

– У меня не было выбора. Вы сами сказали не рисковать лишний раз, – Нуари не собирался сдаваться и оправдываться перед начальником. Он не привык жалеть о принятых решениях и совершённых поступках. – Кроме того, если действия Главы Гильдии не приведут к нужному результату, виновен будет он, мы же останемся в стороне.

– Чрезвычайно цинично, юноша, – Милен позволил себе тонкую улыбку. Он не ожидал таких слов от чересчур прямолинейного Нуари.

– Кою сказал, что обнаружил на Дне заговорщиков с оружием Неба. Они продавали его местным. Не знаю, те ли это люди, которых мы ищем, но то, что они делают – преступно. – Нуари не намерен был отступать. Сейчас очень важно было заставить Милена его выслушать и понять. – Но, думаю, это те же заговорщики. Могу лишь предположить, зачем им усиление Дна. Затем ли, чтобы создать угрозу, пред которой их преступление было бы продуманной мерой. Либо же они готовят там возможность для смуты на тот случай, если Совет откажется их слушать. Это опасно для всего города. Нам нужна помощь Кою так же, как ему – наша. Если не справится он, у нас должен оставаться шанс. Ведь проиграть мы не можем.

– Я услышал ваши слова. Они сказаны мудрым и дальновидным человеком, юноша, – Милен посмотрел на своего подчинённого с лёгким удивлением. Он не ожидал столь обдуманных слов, как не ожидал и того, что изменники осмелятся на нечто подобное. – Что ж, я вынужден одобрить предпринятые вами меры. Будем надеяться, что они не окажутся чрезмерными.

– Лишь необходимыми! – уверил его Нуари, скаля зубы в довольной улыбке.

Им оставалось лишь ждать и надеяться на то, что заговорщики совершат ошибку. Сам факт визита Нуари на Дно уже должен был ужаснуть их. На это и был сделан расчёт. Если Кою не пожелает помогать или окажется бессилен, то, что они с Нуари встречались, уже должно будет заставить заговорщиков действовать. Хотя бы для того, чтобы остановить шену Торхейс. Пусть это и было рискованно, другого выбора у него не было. Даже Элиас рисковал своей жизнью, так почему же Нуари не мог?

Оставалось лишь ждать, готовясь к удару, к нападению. И наблюдать за всеми, кто был в списках. Заговорщики не ожидали препятствий, значит, не были готовы к ним. Хоть один из них должен был себя выдать. Нуари подготовил всё необходимое для их падения. Остальное они должны были сделать сами. Ждать Нуари не любил, но сейчас был уверен, что долго ожидание не продлится.

Глава 7. Пламенный бой крайсы.

Легко бить, когда тебе указывают цель.

Тяжело поднять глаза и увидеть цель.

Крайс.

Не думал, что сражение может быть столь увлекательным.

Нуари.

Кою вызвал его к себе вечером через посыльного. Крайс приходил к Главе Гильдии перед сном с докладом каждую ночь, и такой срочный вызов немало его удивил. Он и так собирался зайти к нему через пару часов, как обычно. Но молоденький, апатичный парень из бойцов Гильдии настаивал, что Кою желает видеть его немедленно. Было уже поздно, Крайс как раз заканчивал последний отчёт для хозяйственного отдела. В Гильдии хватало и бумажной работы, и надоедливой возни со второстепенными вопросами. Заниматься этим приходилось всем без исключения. Кою создал мощную и многоуровневую организацию, а это неизбежно приводило к появлению правил, распорядка, отчётности и тому подобных вещей, отнимавших достаточно много времени и сил.

Крайс с немалым удовольствием отложил недописанный отчёт и направился в кабинет Кою, про себя гадая, зачем тот мог его позвать. В столь позднее время штаб Гильдии казался пустым, лишь изредка он натыкался на припозднившихся оперативников и слуг. У самого кабинета Крайса стоял Фарид. Он явно был недоволен и не пытался это скрыть.

– По делу? – ревниво нахмурился Фарид, преграждая ему дорогу. Он всю свою жизнь старался охранять не только покой, но и репутацию своего босса, и не желал, чтобы какой-то крайсёныш её разрушил. Хоть он и хороший боец. И пусть даже они на заданиях неплохо ладят.

– Кою вызвал меня к себе, – спокойно ответил Крайс.

Тот только кивнул, пропуская его внутрь. Крайс вошёл, оставив за дверью сомнения и мысли. Фарид был фанатично предан Кою, и порой это ему только мешало. Во время совместных операций он безоговорочно доверял бывшему инспектору полиции, но когда они возвращались в штаб, его паранойя снова выбиралась наружу. Крайс привычно терпел эти нападки, прекрасно зная, что никогда не позволит Кою зайти слишком далеко. Особенно из-за него. Что бы их ни связывало прежде, сейчас их отношения не могут, не должны влиять на Гильдию. Она гораздо важнее.

– Рад, что ты пришёл так быстро, Рюни. – Кою сидел в своём кресле с хищной улыбкой на лице. Казалось, произошло что-то хорошее, что-то, чего он давно ждал. – Мы собрали всё, что нужно, пришло время разложить пасьянс мерзавцами.

– Что-то выяснил? – Крайс предпочитал осторожничать в том, что касалось расследования. Кою многое узнал у того стрелка, но вряд ли поделился с шеной Торхейс.

– Красный инспектор выдал мне ещё один список имён, последний. Осталось сопоставить его с тем, что нам дал тот глупый мальчик, – Кою самодовольно улыбнулся и пододвинул к Крайсу бокал с вином, словно предлагая отпраздновать удачу.

– И что потом? – Не то чтобы Крайсу так сильно хотелось что-то делать, но непонятная подвешенность его положения раздражала. К тому же, Кою что-то явно не договаривал. Всего лишь ещё один список не мог ничего решить.

– А потом мы нанесём удар. Ты нанесёшь. Я не желаю отдавать всю славу красному инспектору, – усмехнулся Кою. Его захватил азарт игры, которая называлась «заговор». Неоценимый опыт и несколько грязных тайн небородных, которые он успел узнать за это время, были неплохой наградой за старания.

– Сейчас у нас ничего толком нет, – вздохнул Крайс, беря в руки бокал и очередной список.

Кою успел собрать вместе всех, кого шена Торхейс заподозрил по той или иной причине. И отдельно положил те имена, которые назвал стрелок, от тела которого Крайс избавился лично всего час назад. Напротив некоторых из них были пометки и комментарии, сделанные Кою, но большинство имён Крайс видел впервые.

– Возьми все списки и сопоставь их. Если кого-то вспомнишь, допиши. – Кою собирался всего лишь проверить свои собственные выводы. Крайс был уверен – все эти списки он давно сравнил и сопоставил. – Это тебе задание на завтра. Думаю, у нас будет примерно день, до вечера, пока я всё подготовлю.

– Ты уверен? – Крайс отставил бокал с вином. В голове и так гудело от всего, что произошло за день.

– У заговорщиков сейчас лишь два пути. Либо действовать быстро, провести удачный эксперимент и доказать свою правоту раньше, чем красный инспектор найдёт что-либо весомое на них, – Кою улыбнулся, но глаза его, цепкие и холодные, продолжали следить за Крайсом, словно пытаясь предупредить его возражения и предугадать реакцию. – Либо же затаиться до тех пор, пока расследование не закроют за отсутствием улик и каких-либо доказательств.

– Оба варианта нам не выгодны, – кивнул Крайс, аккуратно складывая списки и убирая их во внутренний карман плаща. – Но первый даёт некоторый шанс на успех. Мы можем попытаться поймать их с поличным во время проведения эксперимента.

– Верно. И я считаю, что среди заговорщиков произойдёт раскол. Многие решат переждать. Благороднорождённые осторожны и по опыту Эшбетт знают, как много могут потерять. С другой стороны, в такой разнородной группе обязательно найдётся хотя бы один глупец, который выберет второй путь и решит доказать и своим союзникам, и всему Небу, что он прав, – почти с жалостью сказал Кою. – Чтобы переждать опасность, заговорщикам понадобятся выдержка и хладнокровие. На такое они вполне способны, они ведь ждали минимум полгода и даже никак не выдали себя во время суда над Эшбетт. А вот для проведения эксперимента кому-то придётся проявить решительность и храбрость. Для основной группы, которой потребовалось так много времени, чтобы составить план по поимке одного тебя, это маловероятно.

– Ты уверен, что раскол будет? – заинтересованно спросил Крайс. Кою не так много ему рассказывал про то, что происходит на Небе, но раз Торхейс был всё ещё жив, свободен и даже вёл это дело, остановить его так и не смогли.

– Мне кажется, что шена Эшбетт был у них самым решительным и самым разумным человеком, – пренебрежительно скривился Кою. – Эти Благороднорождённые совершенно не умеют строить заговоры, не способны рисковать и не хотят пачкать руки лишний раз. Ладно, обсудим это завтра. Сегодня ты устал.

Кою поднялся из своего кресла и подошёл к Крайсу. Ещё один разговор перед сном. Так просто обсуждать, так легко решать чужие жизни за бокалом вина. Действительно, так просто.

Они оба понимали, что эта ночь последняя, что ничего больше не повторится. Кою сидел неподвижно и молча, он не хотел отпускать, но так было нужно – для Гильдии, для Дна и, он очень хотел убедить себя в этом, для города. Крайс катал в руках бокал с вином, к которому так и не притронулся. Радостное возбуждение и предвкушение сменилось тягостным ожиданием расставания. Крайс не хотел уходить. Здесь, в Гильдии, всё было просто, он понимал, что и для чего делает. Здесь было не стыдно быть собой. Но так было надо – уйти, подняться наверх, чтобы хоть чем-то помочь, чтобы докричаться. Свечи горели неровно, заставляя тени корчиться по углам. Здесь не было всесильного Главы Гильдии и опального инспектора полиции. В вязкой тишине не было ничего, кроме их дыхания и несказанных слов. Кою поднял руку и перехватил ладонь стоявшего рядом Рюни. Пальцы слишком холодные, слишком хрупкие. «Останься до утра». Так и не прозвучало, осталось висеть в пахнущем травами воздухе. Крайс кивнул и вернулся в кресло. Ладонь всё ещё хранила тепло руки Кою. Поднять глаза и встретиться с взглядом оказалось непросто. Смотреть, не отрываясь – тоже. Ближе уже было нельзя. Время терялось в шелесте стекающего воска, во вдохах и выдохах, оставляя осколки во взглядах. Ни один не шевельнулся, ни один не заговорил, пока мрак за окном не начал сереть в преддверии утра.

Утро для Крайса началось со вчерашнего недоделанного отчёта и ещё парочки новых мелких заданий. Всё это неприятно напомнило ему горы бумажной работы в родном управлении полиции. После завтрака добавилось ещё патрулирование и несколько заданий по курьерской доставке. До списка имён Крайс смог добраться только во время обеда, отделившись от отряда Фарида и заняв маленький столик в дальнем углу у окна. Кою сказал, что он должен закончить до вечера, так что можно было не спешить. Имён было много, но таких, которые попадались в большинстве списков – всего несколько. Пару раз мелькнул шена Джельмит, но его Крайс решительно вычеркнул. Чтобы ни натворил этот небородный, сестра имела право на шанс. Если шене Джельмит удастся как-то остаться на плаву после всего этого, значит, ей повезло.

После обеда Крайс зашёл к Кою – отчитаться о проделанной работе и сверить списки имён. Сами по себе эти списки не давали ничего конкретного, но Глава Гильдии явно знал больше, чем говорил. Просмотрев то, что дал ему Крайс, он только усмехнулся и кивнул. Видимо, его подозрения подтвердились.

– Вечером отправишься на Небо. Я сам всё организую, тебе беспокоиться не о чем. – Кою выглядел одновременно и довольным, и раздражённым. Это было то странное состояние, когда, наконец, удаётся то, чего ты долго пытался добиться, но не хотел. – Тебе надо будет закончить это лично. Очистить своё имя и заодно оставить Небо в долгу. А пока можешь отдохнуть, сегодня для тебя работы больше не будет.

Крайс кивнул и вышел, направился в свою комнату, в которой так редко бывал. Рана уже почти не болела, только ныла при резких движениях. Утром Гир сделала ему новую перевязку. Каким-то образом получилось, что именно она заботилась о его ране. То ли таков был приказ Фарида, то ли просьба Кою, то ли её личная благодарность. Крайсу же оставалось только радоваться тому, что он так быстро шёл на поправку.

Рюни успел убедиться за эти дни, что в нём что-то изменилось, и пока было неясно, к добру или к худу. Раньше ему требовалось больше времени, чтобы выздороветь после ранения или перелома. Его болезнь тоже отступила. Боль в груди и кашель возвращались только после применения Дара, сильных приступов почти не было. Это и радовало, и пугало одновременно. Море ничего не давало просто так, обычно только забирало.

Весь остаток дня Крайс провёл в тренировках и познании Дара. Скорее всего, ему предстояло вступить в бой, когда он вновь поднимется на Небо. И тогда его выживание будет зависеть лишь от его же скорости и мастерства. Крайсу не хотелось думать, что он опять может столкнуться с безликим – против такого противника шансов у него немного. В прошлый раз его спас счастливый случай, ничего более.

В назначенный час Крайса уже ждал чёрный закрытый экипаж. Не обычный наёмный, видимо, чей-то частный, но ни опознавательных знаков рода, ни каких-либо иных отметок на нём не было, только неразговорчивый кучер, одетый в чёрный плащ. Садясь в экипаж, Крайс спиной чувствовал чей-то пристальный взгляд. Кою не вышел проводить его, вместо этого он стоял у окна и наблюдал. Его взгляд нельзя было спутать ни с чьим другим.

Путь на Небо был уже почти привычен: через пропускные пункты и лестницы. Экипаж никто не остановил, полицейские его, видимо, знали. Крайс устал гадать, как и с кем мог договориться Кою, чтобы доставить его, официально мёртвого преступника, на Небо. Когда они поднялись на верхний уровень, на улицах уже стали зажигаться фонари. Сквозь плотные занавески на окнах экипажа они виднелись размытыми жёлтыми пятнами. Внутри всё ещё было душно, тёплый и липкий воздух Дна смешивался с более чистым и загрязнял его.

Экипаж остановился посреди по-вечернему пустынной улицы напротив огромного особняка, окружённого высокой стеной. Крайс вышел наружу, полной грудью вдохнув пряно-сладкий цветочный воздух Неба, и закашлялся. Теперь этот воздух казался чужим, неприятным, пахнущим опасностью. Едва он захлопнул дверцу, экипаж двинулся с места и вскоре скрылся где-то в желтоватом вечернем сумраке.

Крайс остался совершенно один напротив особняка одного из небородных. Он с некоторым трудом смог узнать родовой знак, хвастливо красующийся на воротах ограды. Тот принадлежал одному из тех, кто был в списках. Когда днём Крайс заходил к Кою, у того на столе лежали сводки поставок из доков. Имея связи с торговцами, посредниками и поставщиками, всегда можно узнать, кто, что, когда и сколько покупал. А у Главы Гильдии такие связи, несомненно, были.

Крайс подробно описал Кою всё, что смог вспомнить о доке, где его едва не лишили Дара и самой жизни. Проведение ритуала или операции требовало некоторого особого оборудования и большого количества энергии. Кою просто сопоставил крупные заказы и списки подозреваемых, вычислив того единственного, кто решил повторить попытку похищения Дара. Шене Торхейс такое не пришло бы в голову, да и сделать это он всё равно не смог бы. Его семья не была связана с торговлей и поставками, следовательно, связей в доках не имела.

Крайс зябко передёрнул плечами и торопливо перешёл на другую сторону улицы к самому дому. Если ему удастся предотвратить преступление, он, если и не обелит своё имя, то хотя бы добьётся того, чтобы его выслушали. Это давало шанс, пусть и очень призрачный, вернуться на Землю. И пробираясь вдоль высокой стены по узкому проулку, Крайс думал, что действительно этого хочет.

Он хотел вернуться на Землю, к своей обычной монотонной работе. Не ради карьеры, нормальной еды и даже не ради Шимы. На Земле он снова будет скован законами и правилами. Там не будет этой страшной, дурной свободы использовать Дар как вздумается, не будет этой пьянящей власти над чужими жизнями. И не будет безумного, горящего взгляда Кою, от которого некуда деться. Лишь на Дне Крайс начал осознавать, на что он действительно способен, и на что способен его Дар.

Оставаться на улице было небезопасно. Его мог заметить случайный прохожий или же уборщик, вышедший пораньше, чтобы подмести улицу или проверить, все ли фонари горят, как им положено. Крайс тяжело вздохнул, примерился и ухватился за толстый стебель плюща, спускавшийся по стене до самой земли. Взобраться по столь раскормленному и основательно прицепившемуся к каменной кладке растению было не слишком сложно.

Спустившись с другой стороны, Крайс огляделся. Дом, в который ему предстояло проникнуть, был достаточно большим для Неба, с остроконечными массивными башенками и высокими окнами, забранными витой решёткой. Его окружал ухоженный сад с густым кустарником и деревьями с раскидистой кроной. Хозяин дома явно предпочитал уединение и тень, но при этом придавал большое значение внешнему виду своего жилища. Массивные оконные рамы и толстые стены, угловатые грубые формы и основательность всего здания производили давящее впечатление. Идти через главный вход не имело смысла, а вот найти какую-нибудь заднюю дверь, используемую разве что слугами – вполне.

Такая нашлась сбоку за особенно густым кустом, прятавшим её от посторонних глаз. Серая, как и стены, утопленная в небольшую нишу маленькая дверка запиралась на замок изнутри. Кто-то в доме очень не хотел видеть у себя незваных гостей. И это при том, что двери на Небе почти никогда не запирались, особенно те, что используются прислугой. Крайс несколько раз толкнул дверь, а потом активировал Дар. Привычный жар струйкой стёк с пальцев, высвободился тонкой чёрной лентой. Крайс аккуратно проник лезвием Дара в щель между дверью и стеной, а потом медленно провёл сверху вниз. Где-то внутри дома на пол упал разрезанный замок.

Крайс с тоской подумал, что после боевых заданий Гильдии незаконное проникновение в чужой дом можно даже не считать серьёзным преступлением. С момента объявления его убийцей, он успел нарушить половину известных ему законов. Дверь открылась без скрипа, петли явно недавно смазывали. Крайс задумчиво кивнул. На кусте он не заметил ни одной примятой или сломанной веточки. Петли не стали бы смазывать, если бы дверью не пользовались. Значит, через эту дверь недавно проходили люди. Куст растёт очень близко и ветви у него хрупкие, кто-то точно задел бы и сломал хоть одну. Выходит, куст пересадили именно для того, чтобы скрыть дверь. Всего лишь мелочь, но довольно занятная. На полу возле двери были видны свежие царапины, словно здесь тащили что-то большое и тяжёлое.

В основной части дома было тихо, ни одного лишнего шороха или звука. Крайсу такая тишина показалась зловещей. Лишь пройдя вглубь дома, он услышал голоса. Пока ещё невнятные, куда-то перемещавшиеся. Говорившие явно спорили, ожесточённо, но при этом старались не слишком шуметь.

– Я уверен, её исчезновение заметят ещё не скоро. Беспокоиться не о чем, – вдруг громко и чётко произнёс один из них, явно уставший от сомнений собеседника. – Нам надо провести всего одну удачную пересадку. Этого будет достаточно, чтобы Совет принял наш проект.

Крайс замер, прислушиваясь, но больше ничего расслышать не смог. Однако этого было достаточно, чтобы начать действовать. Заговорщики планировали ещё один ритуал, в доме уже было всё, что для него требовалось. Вот только один он ничего не мог сделать. Как бы Кою ни хотел этого, арест должен был быть официальным, иначе никак. Иначе это будет просто нападение с применением Дара. Крайс осторожно отошёл от стены, и бесшумно двинулся обратно к двери.

– Сегодня вполне подходящий день. – Крайс едва успел спрятаться в стенную нишу, протиснувшись в узкое пространство между стеной и пузатой вазой с пряно пахнущими цветами. – Нам не следует медлить.

Говоривший и его спутник не спеша удалились дальше по коридору, продолжая переговариваться вполголоса. Крайс с трудом смог перевести дыхание. Едва не опрокинув вазу, он всё же сумел выбраться обратно в коридор и поспешил к кладовой. Теперь надо было аккуратно закрыть дверь и перебраться через стену, не поломав куст и не ободрав несчастный плющ.

Крайс приземлился на мостовую, всё-таки сорвавшись со скользкого стебля и едва не подвернув ногу. На Небе он знал не так много мест, куда мог бы пойти: доки, суд и дом шены Аштарет. Элиас не отказался бы помочь ему, но это уничтожило бы его карьеру. К нему идти было нельзя. И был ещё один дом, в котором его не ждали. Рюни уже пытался однажды попасть туда, но не смог. Именно туда ему следовало сейчас идти. В дом шены Торхейс.

Крайс шёл быстро, не скрываясь. Ночью улицы Неба были почти безлюдны и полны неясных теней. Через пару кварталов он остановился, чтобы перевести дыхание и обдумать свои действия. Надо было идти к шене Торхейс и быстро, вот только куда? Лен Даннар при их последней встрече указал ему направление. Но вот откуда именно надо было идти в том направлении? Примерное расположение дома Элиаса Крайс ещё мог бы определить. Он знал, где тот находится относительно пропускного пункта, если вспомнить, как именно вёз его экипаж, можно попробовать выйти к нему. Но к Элиасу было нельзя. Его доброта и стремление к справедливости сейчас могли лишь навредить, и, причём, в первую очередь – самому шене Аштарет.

Но ноги сами несли Крайса в единственное безопасное место на Небе, в единственное место, которое он знал. Он шёл обратно по пути, по которому ехал экипаж, с трудом вспоминая все повороты. Вскоре Крайс начал узнавать дома, по этим улицам он не ходил уже полгода. Тогда он прошёл здесь впервые вместе с Элиасом. Тогда всё было просто и понятно: кто преступник, кто жертва и какой у всего этого будет финал.

– Инспектор? – удивлённый и обрадованный возглас – то, чего Крайс ждал меньше всего. Кажется, удача решила, наконец, расплатиться за все прошедшие дни. – Снова здесь встретились! Хотя я постоянно здесь работаю, так что не удивительно! Знаете, а о вас недавно шена Торхейс спрашивал. Я ведь правильно ему всё рассказал?

– Правильно, – облегчённо выдохнул Крайс. Конечно же, лен Даннар постоянно убирается на улицах рядом с домом Элиаса. Встретить его здесь было вполне возможно. – Не подскажете, как пройти отсюда к дому шены Торхейс?

– Конечно, – Даннар быстро и понятно объяснил, как пройти. Оказалось, не так уж далеко. – Я так рад, что с вами всё в порядке. Вы тогда говорили так, словно выжить не надеялись. Я очень рад!

– Благодарю, – искренне ответил Крайс.

Теперь оставалось только бежать. По освещённым фонарями улицам, мимо провожающих его удивлёнными взглядами редких прохожих. Бежать, останавливаться, жадно ловя приторный воздух побелевшими губами, и снова бежать. Теперь, когда он знал, куда. Крайс едва успел затормозить, но всё равно с размаху врезался в спину стоявшей у ворот женщины. Когда она повернулась, он понял, что знает её. Это была Карла, помощница шены Торхейс.

– Инспектор! Что вы здесь делаете? – то ли возмущённо, то ли удивлённо спросила женщина, хватая его за руку. Не дождавшись ответа, она потащила его в дом, на ходу оглядываясь по сторонам.

Крайс не сопротивлялся и позволил провести себя через густой сад к дому. Тот был массивным и старым и больше походил на штаб Гильдии, чем на изящный особняк Элиаса Аштарет. Карла провела его в небольшую гостиную, по дороге окликнув служанку, худую и угрюмую девушку. Та подошла и остановилась в почтительной позе.

– Приведи в малую гостиную Нуари и Элиаса. – Служанка кивнула с лёгкой неохотой. Всё-таки Карла была только Благородной в первом поколении и жила здесь лишь из милости шены Торхейс. – Немедленно! Это срочно!

Служанка поджала губы и быстро вышла, так и не сказав ни слова. Она понимала, что Карла не стала бы себя так вести, если бы дело действительно не было срочным. Ещё этот грязный, странно пахнущий человек, которого ленна Воленшан притащила с улицы! Он совершенно не походил на жителя Неба.

– Ты знаешь, что ты мёртв, инспектор Крайс? – медленно растягивая слова, спросила Карла, когда служанка ушла. Она сама видела трюм корабля, сама нашла его жетоны! – Ты был поглощён морем, от тебя ничего не осталось!

– Я знаю, – хрипло ответил Крайс. В горле ещё саднило от слишком долго сдерживаемого кашля. Воздух Неба, которому надлежало быть целебным, раздражал и забивал лёгкие приторной сладостью.

– А то, что ты всё ещё преступник и убийца, тоже знаешь? – ядовито спросила Карла. Чтобы это ни значило, ему было не место на Небе.

– Да. Я знаю, – так же спокойно ответил Крайс. Сейчас он чувствовал уверенность и странное умиротворение. А ещё предательскую боль в груди.

– Карла, как это понимать? – недовольно поинтересовался Нуари Торхейс, входя в комнату.

Однако ответа он так и не дождался. Элиас, вошедший вслед за ним, с радостным воплем кинулся обнимать чудесным образом воскресшего Крайса. Нуари лишь возблагодарил мысленно Механизмы, что никого постороннего в гостиной нет. Элиас порой вёл себя настолько неподобающе для Благороднорождённого с членством в Совете, что у него не находилось сил его оправдывать.

Крайс оказался прижат к кружевной отделке рубашки Элиаса. Тот старательно выжимал из него остатки воздуха и безостановочно что-то говорил, кажется, сам не понимая, что. Крайс упёрся руками в грудь Элиаса и оттолкнул его. Шена Торхейс всё ещё стоял у двери с недовольным и несколько удивлённым выражением лица. Карла замерла статуей, не шевелясь и не произнося ни слова.

– Не до того. Нам надо спешить. – Крайс не мог позволить себе тратить время на разговоры и приветствия. Пока он стоял здесь и отдыхал, кто-то, возможно, медленно умирал, отдавая свой Дар. Крайс не знал, сколько времени требуется на подготовку ритуала и сколько тем людям ещё оставалось сделать прежде, чем они его начнут. Вряд ли много.

– Куда? – коротко поинтересовался Нуари Торхейс, мысленно досадуя на то, что разослал с заданиями всех детективов.

– В дом шены Халиас, – с некоторым трудом вспомнил имя Благороднорождённого Крайс. Если бы ни книга с родовыми знаками основных семей, которую ему отдал на изучение Кою в один из последних дней, он бы этого имени вообще не знал.

– Как только вернутся ребята, отправишь их к дому шены Халиас, – Нуари дождался утвердительного кивка от стоявшей в коридоре служанки и заторопился к выходу, на ходу застёгивая куртку. – Карла, за мной.

– Я тоже с вами! – упрямо поджал губы Элиас, торопливо застёгивая свой колет, поданный расторопным слугой. – Я не буду обузой.

Крайс не ответил, понимая, что переубедить Элиаса не сможет, по крайней мере, быстро. Уже на выходе из дома Нуари взял из рук слуги шляпу и надел её с таким видом, словно именно она давала ему право карать и миловать преступников. Времени на то, чтобы собрать группу захвата, не было, так что рассчитывать приходилось лишь на свои силы.

– Рассказывай, – коротко велел Нуари. Пусть и не всю историю, но он должен был услышать то, что даст ему повод вломиться в чужой дом. – Как он узнал?

– Торговые поставки. Ритуал требует больших затрат энергии и особого оборудования. Кроме того, обычные текущие закупки каждого дома регулярны и стандартны. Надо было лишь найти заказ, сильно отличающийся от обычного, – на ходу начал объяснять Крайс. Кою хватило хитрости и опыта проследить малейшие изменения в списках поставок и заказах. К тому же, заговорщик не догадался распределить ответственность и всё необходимое брал на своё имя. Если бы с десяток человек добавили в свои заказы по несколько необычных вещей, вычислить кого-то одного было бы просто невозможно. – Список подозреваемых удалось сократить до нескольких имён, Кою выбрал наиболее подходящее – того, кто изменил график поставок и добавил несколько весомых пунктов. Большая часть оборудования производится на Дне и в Среднем городе, на Небо его привозят. Это было несложно.

– Я ведь даже не подумал искать в этом направлении, – с досадой проговорил Нуари.

– К тому же, именно он закупал оборудование для первой попытки и ему, в итоге, принадлежал тот склад, – добил его Крайс. Кою свёл все нити к одному-единственному имени и на удивление вовремя.

– Что происходит сейчас в доме шены Халиас? Знаешь? – перешёл к более важному вопросу Нуари. Обсудить пути ведения следствия они ещё успеют.

– Они готовят ещё одну попытку украсть Дар. Не знаю, у кого, кажется, у какой-то женщины. Они сказали, что её ещё долго не хватятся. – Крайс уверенно шёл вслед за Нуари. Тот не стал переходить на бег, всё равно ни хилый инспектор, ни домосед Элиас за ним не поспеют. – Поимка с поличным – лучшее доказательство из возможных. Но это может оказаться опасным.

– Мой Дар – боевой, Карла тоже умелый боец. Думаю, и ты в бою неплох. Мы справимся, – сказал Нуари с уверенностью, которой не испытывал. Всё-таки высокопоставленные Благороднорождённые часто обладают редкими и сильными Дарами. И Нуари был абсолютно уверен в том, что заговорщики не сдадутся без боя. – Придётся сражаться вместе, но, думаю, у нас получится.

– Я очень рад, что ты жив, – просиял Элиас, дождавшись перерыва в разговоре. Он уже очень долго хотел это сказать. – Я ни секунды не сомневался, что ты невиновен. Я знаю, ты не способен на убийство!

– Я бы на твоём месте не был так уверен, – хмуро ответил Крайс. Элиас обрадовался, заметив, что тот обращается к нему неформально. Пусть это и означало серьёзную опасность.

– Не важно, что ты делал на Дне. Там закон – Гильдия, – отрезал Нуари. Он прекрасно понимал, как должен был вести дела Кою, чтобы управлять Дном. И как часто тому приходилось полагаться на силу, чтобы удержать под контролем самый нижний уровень города. Но даже там инспектор Крайс был на стороне закона, пусть и весьма сомнительного, но единственного. – Ты ведь был в подчинении Кою?

– Да, он временно сделал меня членом Гильдии. – Крайс коротко откашлялся, привычно прикрыв ладонью рот. Крови не было, просто одышка.

– Выходит, ты опять был на стороне официальной власти. Просто на Дне она принадлежит Гильдии, – усмехнулся Нуари, поворачивая в узкий проулок. Тут можно было срезать. – Я открою тебе секрет, инспектор Земли. Убийство, совершённое по приказу властей, называется справедливостью.

– Нуари! – возмущённо оборвал его Элиас. Ему не нравился этот разговор, он и так был уверен, что Крайс никогда не совершал ничего дурного.

– Как скажешь, – ещё раз усмехнулся Нуари, ускоряя шаг.

У самого дома Крайс уверенно свернул в боковой переулок. Нуари нахмурился, но не стал его останавливать – в парадную дверь можно смело заходить, когда у тебя за спиной толпа детективов, а в руках – ордер на арест.

– И что ты?.. – Нуари не успел договорить, когда Крайс, крепко ухватившись за стебель плюща, полез на стену.

– Смело, – оценила Карла, выглядывая стебель понадёжнее. – И рискованно.

Элиасу пришлось помогать. Он следил за своим здоровьем и физическим состоянием, но уже много лет не позволял себе лазать по тётушкиным растениям. За это время он успел растерять все навыки. Нуари затащил его наверх одним коротким движением. Внизу уже стояла Карла, которая помогла ему спуститься.

Крайс дожидался у густого куста, росшего возле дома. Под удивлёнными взглядами Благороднорождённых он отодвинул ветви и не без труда открыл дверь. Карла встала рядом у стены, внимательно смотря по сторонам. Сейчас они вряд ли смогли бы объяснить свои действия, если бы их заметил кто-то из прислуги. Девушка и сама не до конца их понимала. У Нуари было разрешение на бесконтрольное расследование, оно давало ему допуск в любой дом Неба. Другой вопрос, что их могли провести по этому самому дому, не дав ничего увидеть. А беглый инспектор знал, куда именно идти. Или хотя бы догадывался.

– Замок разрезан, – усмехнулся Нуари. Ровный срез толстой стальной полоски, на такое способен только Дар Разрезания.

Крайс кивнул и пошёл дальше, прислушиваясь. Голоса он слышал недалеко от места, где проник в дом, те двое, что планировали ритуал на сегодня, тоже шли в этом направлении. Теперь надо было быть осторожным: скорее всего, они уже начали. В доме было так тихо, что можно было услышать дыхание и шаги их маленькой спасательной группы. Крайс остановился, почувствовав едва ощутимое движение воздуха из стенной ниши.

Он подошёл и провёл рукой по стене. Под пальцами прощупывалась тонкая бороздка, из которой и тянуло холодным воздухом. И шла эта бороздка через изящную лепную розетку, украшенную завитками. И если немного надавить…

– Элиас, сколько внизу человек? – Крайс стоял неподвижно, чуть прикрыв глаза, и прислушивался. Если они ошибутся, если не рассчитают свои силы, погибнут все.

– Откуда мне знать? – испуганно и возмущённо воскликнул Элиас, отгораживаясь от Крайса поднятыми руками.

– Ты обладаешь Даром, позволяющим считывать информацию, – терпеливо разъяснил Крайс. Он не хотел заставлять Элиаса, но сейчас от этого зависело слишком многое. – Ты можешь узнать, сколько человек за этой дверью.

– Не могу! Мой Дар на такое не способен, – несчастным голосом ответил Элиас. Он привык работать с документами и книгами и никогда не пробовал использовать Дар как-то иначе. – Я никогда подобного не делал.

– Почему не хочешь попробовать сам? – Нуари было любопытно, справится ли его друг, но ему не нравилось, что Крайс так на него давит.

– Дар Элиаса работает незаметнее моего. С Разрезанием заговорщики уже сталкивались. На складе видели, на что я способен. Если они заметят мои ленты, у нас будут большие проблемы. Нас слишком мало, рассчитывать можно только на эффект неожиданности, – пояснил Крайс. – Кроме того, мы не знаем, что там происходит в эту минуту. Не знаем, как работает ритуал, и не испорчу ли я всё, вмешавшись. А Дар Элиаса работает на расстоянии.

– Убедительно. Элиас, самое время рискнуть. – Нуари тоже прекрасно понимал, чем они рискуют. Там, внизу, сейчас было неизвестно сколько Благороднорождённых с сильными Дарами, терять которым уже нечего.

– Ты можешь. Твой Дар на такое способен, – Крайс говорил спокойно и уверенно. Сейчас на Элиаса надо было надавить, но надавить осторожно. Заставить, а не довести до истерики. – От тебя зависят наши жизни. Так что просто сделай.

Элиас растерянно посмотрел сначала на Нуари, потом на Крайса. Они в него верили, в его Дар и в его возможность им управлять. Верили гораздо больше, чем он сам. И сейчас это было важно, нужно, Элиас ведь сам напросился, обещал не быть обузой! Но ему было так страшно, ведь можно было совсем потерять Дар, если его перенапрячь. Элиас сам не знал, чего боялся больше: этого или того, что не сможет, не оправдает надежд Нуари и Крайса. Пути назад всё равно не было. Им придётся спуститься вниз с его информацией или без неё. В конце концов, если он попробует, хуже не будет. Надо было только решить, как именно это сделать, как использовать Дар так, чтобы узнать о количестве человек в комнате, спрятанной где-то за этой стеной.

Элиас решительно кивнул и активировал Дар. Тёплая волна прошла по телу, мир вокруг завертелся волчком, распадаясь на мельчайшие детали. Раньше это были буквы, выстраивающиеся в огромную сферу. Но теперь он направил его действие на всё, что его окружало. Не прошло и нескольких секунд, как Элиас понял – то, что он сделал, было большой ошибкой. Информации было слишком много, и она никак не могла помочь Нуари и Крайсу. Когда он очнулся, то почувствовал, что его удерживают сразу несколько пар рук. Кажется, он на некоторое время потерял сознание.

– Я попробую ещё раз, – тихо проговорил Элиас, поднимаясь на ноги. Теперь он понял, что делать. Главное было – знать, а когда в тебя так верят, нельзя не знать наверняка, что ты можешь.

В этот раз получилось заметно лучше. Элиас направил Дар на стену, быстро обнаружив за ней дверь. Все детали замка всплыли одной сферой, распались, собрались вновь. Цвет, состав и структура краски, стены, двери – всё это он пропускал через восприятие, отметал, как ненужное. Элиасу часто приходилось работать с данными, в которых нужно было найти только требуемое, выбросив всё лишнее, так что делать это он хорошо умел. Не развивай и не тренируй он Дар, ничего не вышло бы.

За дверью был спуск вниз. Структура, высота, объём ступенек, материал, потёртость, следы. Состав грязи, состав пыли, форма отпечатков. Из формы – рост и вес человека, который их оставил. Мастер-обувщик. Температура и состав воздуха, освещённость. Ещё ниже – голоса. Тембр, пол, громкость. Трудно различить отдельные. Сосредоточиться на объёкте. Шорох одежды. Одинаковые балахоны, состав ткани, мастерская, где её купили. Гул и щёлканье. Работают какие-то машины. Треск электричества. Гул и вибрация, частота, диапазон. Нет, не то. Сосредоточиться. Голоса.

Элиас краем сознания ещё ощущал себя стоящим в стенной нише, поддерживаемый чужими руками. Нуари, Крайс и Карла. Они держали его, не давая упасть, стояли рядом, ближе, чем когда-либо в жизни. Но другая часть его сознания, большая, плыла вниз по ступеням, отмахиваясь от огромного потока ненужной информации. С ним такое было впервые. Элиас чувствовал, как Дар отбирает его силы – он никогда не использовал его так долго и так глубоко – надо было спешить.

Наконец, он смог различить отдельные голоса, дыхание, шелест ткани. Теперь посчитать, выяснить, кто и где. Надо было сделать это как можно быстрее. Элиас сосредоточился, выделяя только важную информацию и полностью отметая второстепенную. Пусть это и было не слишком разумно, но хорошо экономило время.

– Семеро стоят и ещё один лежит. Не говорит. Кажется, без сознания, – с трудом разлепил Элиас спёкшиеся губы. Собственное тело показалось ему слепым и глухим. Мышцы словно окаменели, он не сразу вспомнил, как шевелиться. Слишком сильная концентрация и слишком большой поток данных. Его мозг с огромным трудом справился с перегрузкой. – Остальные говорят. Стоят вокруг этого восьмого. Кажется, они ещё не начали, только обсуждают.

– Ясно, спасибо, Элиас. Теперь отдыхай, – Нуари улыбался другу, но Элиас, всё ещё болезненно чувствительный к мельчайшим деталям, видел и то, как нервно подёргиваются его губы и то, как подрагивают пальцы. Нуари сильно переживал, беспокоился о нём, боялся.

– Нет, я в порядке, – Элиас встал, хоть и не без труда. В голове ещё носились смутные образы, ощущение невероятной глубины и многослойности, сложности всего, что его окружало. – Я с вами.

– Хорошо, – решил Крайс, проигнорировав испепеляющий взгляд Нуари. – Оставаться здесь одному опасно. Мы не знаем, все ли заговорщики внизу. Только ты будешь делать всё, что велят, и не пытаться вступить в бой. Нас с шеной Торхейс будет достаточно.

– Да, я согласен, – обрадовано кивнул Элиас, сразу же об этом пожалев. Его замутило, а кивок отдался в голове звоном.

– Меня не забывай! – покачала головой Карла. Она не обиделась, Крайс не знал её способностей, потому и не брал в расчёт. Тем более что Дар её не считался боевым, так что в чём-то он был прав.

Крайс осторожно провёл ладонью по лепной розетке и нажал, вдавливая её в стену. Дверь отошла в сторону бесшумно: петли и замок были хорошо смазаны, ими явно часто пользовались. Нуари нахмурился и что-то недовольно проворчал. Вниз уходила лестница, освещённая электрическими светильниками, неяркими, но расположенными достаточно близко друг к другу, чтобы не оставить ни клочка тени. Если их заметят здесь, драться будет почти невозможно. Он точно не сможет.

Крайс начал спускаться первым, разбудив в себе Дар, но пока не активируя его. Покалывающая боль в пальцах, острые коготки в лёгких: всё это можно перетерпеть. Внизу лестницы была ещё одна дверь – обычная, деревянная. Такую Крайс мог разрезать без особого труда.

– Она не заперта, – тихо сказал Элиас, привалившись к стене. Его всё ещё мутило, а голова кружилась и плыла. И очень хотелось сладкого.

– Хорошо. Не хотел бы тратить на неё Дар, – сухо ответил Крайс, радуясь тому, что Элиас смог обратить внимание на такую мелочь. Ему ведь прошлось пропустить через себя огромный поток информации.

На самом деле, Крайс не надеялся, что Элиас справится. Задание было слишком сложным для его узко развитого Дара. Прежде Аштарет доводилось работать лишь с письменными источниками информации. Но Крайс недооценил силу воли и упрямства Элиаса. А ещё его желания оправдать ожидания. Не знал он и того, что шена Аштарет все эти полгода тренировал свой Дар, изучая людей. Их совместное расследование, может, и было блажью Благороднорождённого, но Элиас честно прошёл его до конца, выдержав все испытания. Так и сейчас он не собирался сдаваться, чего бы это ему ни стоило.

– Боишься перенапрячься? – ехидно поинтересовался Нуари. Он всё ещё считал восторги Элиаса по поводу Дара жителя Дна преувеличением.

– Боюсь, что не смогу достаточно быстро переключиться с нападения на защиту, – безразлично отозвался Крайс. Его давно уже не задевали подобные нападки. Если одарённые хотят потешить своё самолюбие за его счёт – пускай. Лишь бы не трогали. Он повернулся к стоявшей рядом девушке. – Откроешь дверь по сигналу, а потом сразу уходи назад и в сторону.

Карла подняла руку, останавливая возмущённый вопль своего командира. Сейчас не до препирательств о том, кто кого слушается. Девушка подошла к двери, оттеснив Элиаса себе за спину, и положила ладонь на ручку. Крайс активировал Дар, позволил ему стечь тонкими плетями на пол, просочиться из пор кожи, оплести руки. Небольшое чёрное озерцо, разлившееся у его ног, заставило Нуари отшатнуться, а Карлу вжаться в дверь и тихо выругаться. Достаточно, этого хватит. Крайс кивнул.

Карла среагировала мгновенно, толкнула дверь, заставив её распахнуться на полную, а потом отскочила в сторону и назад. Мимо её лица пронеслось что-то жуткое, чёрное и заполнило собой весь проход. Крайс сплёл из лент Дара плотный заслон, перегородив дверной проём. Заговорщикам потребовалось почти полминуты, чтобы сообразить, что произошло. Те, кто стоял к двери лицом, успели заметить бледного и злого шену Торхейс и потому запаниковали. Остальным хватило неведомого чёрного вещества, заполнившего единственный выход.

Те, у кого был боевой Дар, ударили почти одновременно. Заслон прогнулся, частично рассыпался, но выстоял, хоть и с трудом. Боевые Дары подразумевают хорошую реакцию, так что все, у кого они были, активировали их почти сразу. Остальные всё равно ничего не могли предпринять, только подбадривать атакующих истеричными криками. Переждав череду первых ударов, Крайс убрал защиту, коротко, но болезненно откашлялся в ладонь и поспешил присоединиться к ворвавшемуся в комнату Нуари. Элиас тоже проскользнул внутрь, но благоразумно остался у стены в стороне у самого входа.

Внутри всё было так, как и на том складе: цепи, свисающие с потолка пока ещё свободно, каменная плита на возвышении с распростёртой на ней бесчувственной девушкой, какие-то странные механизмы у стен. Удушливый воздух едва не искрился от электричества. Один из заговорщиков всё ещё держал в руках несколько толстых проводов, идущих от этих машин. Увидев шену Торхейс, он выронил их и отступил назад.

Крайс мельком бросил взгляд на лежащую на возвышении девушку. Совсем молодая в тонком белом платье, казалось, она просто спит. Потом он перевёл взгляд на семерых заговорщиков, замерших посреди комнаты. Они были одеты в белые свободные балахоны, лишь у одного под горлом был вышит какой-то странный знак. Крайс мысленно усмехнулся. Вся эта показная таинственность, все эти ритуалы, которыми они прикрывают обычную жадность, лишь раздражали его. Некоторых из стоявших перед ним людей он даже узнал. Они его, кажется, тоже. Заговорщики смотрели на бывшего инспектора полиции Земли, как на ожившего мстительного мертвеца.

– Карла, девушка, – отдал приказ Нуари и активировал Дар, перекрыв дверной проём стеной огня – никто не сбежит, но и им не уйти.

Карла кивнула и бросилась к ближайшей стене, легко взбежав по ней. Её Дар – Скольжение – позволял ей ходить даже по потолку. Что, собственно, она и собиралась сейчас проделать. Девушке совершенно не хотелось попадать под удар одарённых с такими опасными Дарами. К тому же, внизу уже начало становиться жарко.

Нуари выпустил пламя наружу, позволяя своему Дару раскрыться на полную. Короткие всполохи метались между семёркой заговорщиков, стараясь прикоснуться к балахону хоть одного из них. Высокий сухопарый мужчина с длинным лицом и почти лысой головой стоял, сжав зубы, следил за каждым огненным шаром, порождённым Нуари, и отталкивал их от товарищей Даром Толчка. Он никак не мог улучить момент, чтобы перейти в атаку.

Крайс выплел из своего Дара две длинных плети. Он не собирался убивать своих противников – иначе они не смогут дать показания и оправдать его. Первый же хлёсткий удар наткнулся на невидимый воздушный щит. Крайс недобро улыбнулся и ударил второй плетью, одновременно выпуская длинные тонкие острые колья из своей тени. Женщина в белом балахоне, растерянно стоявшая у него за спиной, вскрикнула и упала. Она продолжала кричать, катаясь по полу и пятная его своей кровью, вытекающей из пропоротых ног.

Нуари выругался, через слово поминая Ржавые Механизмы, он едва не наступил на вопящую на полу женщину и на миг утратил равновесие. Благороднорождённый с Даром Толчка воспользовался шансом и сконцентрировал свой удар на груди красного инспектора. Нуари отлетел в сторону, но был ловко пойман невесомой, но удивительно прочной чёрной лентой. Крайс перехватил ругающегося шену Торхейс и мягко подтащил к себе, одновременно блокируя своим Даром бритвенно-острое завихрение воздуха.

Нуари благодарно кивнул и встал рядом с бывшим инспектором Земли. Им стоило объединить усилия. Благороднорождённый с Даром Толчка кинулся вперёд, обрадованный своим успехом, но получил в лицо огненный всполох и отшатнулся, наткнулся плечом на беспорядочно мечущегося соратника и упал на колени.

Стоя спина к спине, Нуари и Крайс сражались как давно сработанная команда. Пламя и тьма, сплетённые воедино, хлестали и били, сокращая число боеспособных заговорщиков. Карла присела, стараясь держаться как можно ближе к потолку, на всякий случай нашла глазами Элиаса. Тот сидел у дальней стены, сжавшись в комок, и наблюдал за боем Нуари и Крайса со смесью ужаса и восторга. Вряд ли он видел раньше, на что способно всепожирающее пламя. И на что способна выпущенная на волю всеразрезающая тьма. Карла подползла по потолку к камню в центре комнаты и выпрямилась. Теперь она висела вниз головой над бесчувственной девушкой, но дотянуться до неё могла с трудом. Кроме того, та была прикована к камню какими-то прочными на вид цепями.

– Крайс! – что было сил закричала Карла. Она понимала, что отвлекать его сейчас опасно, но без его помощи она не могла спасти девушку.

Они перестроились одним движением. Нуари прикрывал, Крайс занялся цепями. Жадное пламя кинулось на воздушный щит, выжигая, поглощая кислород и разрушая его. Тем временем, гибкие чёрные плети оплели стоящее посреди комнаты возвышение, поднялись, аккуратно срезая браслеты и не касаясь тонкой кожи девушки. Карла снова выпрямилась, потянулась. Плети Разрезания переплелись, пролезли под тело девушки, лежащей на возвышении, и приподняли её. Карла перехватила жертву заговорщиков поперёк талии и снова присела. Теперь надо было отнести её подальше от битвы и отдать Элиасу.

Нуари проследил за манипуляциями Карлы и усмехнулся. Она была смышлёной девушкой и смелой. Но отвлекаться долго он не мог. Крайс снова вернулся к бою, меняя стремительные атаки и щиты. Нуари отдал ему ветряного одарённого и занялся другим, уже долгое время сплетавшим себе оружие из каменной крошки. Его первый серьёзный противник оглушённым лежал у стены. Нуари отправил огненную вспышку в сторону подкрадывающегося к ним Благороднорождённого. У того был всего лишь пистолет. Элиас был прав, инспектор Крайс действительно был очень силён. Разрезание он развил до невероятно высокого уровня и сражался уверенно и мощно. Сам Нуари не отставал. Ему удалось сплавить пылевого голема и отшвырнуть к стене его создателя. Из серьёзных противников остался лишь Благороднорождённый, державший ветряной щит.

– Я попробую его обойти, – тихо сказал Крайс, поворачиваясь к Нуари.

Тот кивнул и перенаправил свой Дар на щит. Внутри словно пылал огромный костёр, казалось, плавилось всё: кости, кровь, нервы. Нуари стиснул зубы и усилил напор, стараясь расплескать пламя по всему щиту и лишить возможности спрятавшихся за ним заговорщиков видеть.

Крайс чувствовал, как внутри разливается боль. Раскалённые иглы текли по венам вместо крови, скапливаясь в лёгких. Они протыкали ткани, разрывали, не давали нормально дышать. Крайс почти слился со своим Даром, ощущая вместе с ним шероховатость пола, жар от капель расплавленного метала, липкость крови на полу, мягкость чьего-то тела, лежащего у самой стены. Плети Дара можно было спрятать за ним. Ещё дальше, ещё, продвинуться, обойти. Никто не замечает, все заняты шеной Торхейс. Он долго не продержится. Тот Крайс, что всё ещё пребывал в своём теле, слышал тяжёлое, жаркое дыхание Нуари. Дары вымотали, высосали их обоих.

Плети Разрезания трепетали, обжигаясь о воздушный щит. Крайс чувствовал, как с него срезает кожу острыми, невероятно быстрыми потоками воздуха. Конечно же, это была всего лишь иллюзия, эти потоки касались его Дара, а не его самого. Ещё немного, ещё совсем немного. Крайс выплеснул последние крохи Дара и нанёс удар. Несколько глубоких порезов, Благороднорождённый отвлёкся, заорал, зажимая раны, и потерял контроль. Щит опал, трепеща лепестками, на пол. За ним прятались двое последних, ещё не оглушённых и целых заговорщиков.

Нуари злорадно усмехнулся, делая шаг вперёд. Руки подрагивали, ноги тоже едва слушались. Когда он увидел ветряной щит, внутри всё сжалось от страха – неужели шена Клайдерн всё-таки за них? Но это оказался незнакомый мужчина, высокий и худой, уже в летах, с гривой седых волос. Нуари с некоторым усилием вспомнил, что тот был каким-то дальним родственником шены Милена.

И, кажется, из всех оставшихся только у него был нормальный боевой Дар. Остальные жались к нему и смотрели на инспектора полиции полными ужаса глазами. Они тяжело дышали в жарком воздухе, в котором пламя выжгло почти весь кислород. Откуда этим загнанным в угол людям было знать, что Нуари с трудом мог сейчас зажечь даже самый маленький огонёк? Крайс тоже вряд ли был способен использовать свой Дар. Нуари слышал, как тот хрипло, с трудом дышал, когда проделывал свою последнюю хитрость.

Где-то у дальней стены, сжавшись в комок, сидел Элиас. Он прижимал к себе бесчувственную девушку, словно пытался уберечь её от всего мира, защитить, закрыть собой. Нуари только покачал головой. Она ведь даже внешне не была похожа на Калию! Карла подошла и встала рядом, достала пистолет. Каким-то чутьём она поняла, что бойцы из Наури и Крайса сейчас никакие.

– Проверьте, может, кто из детективов уже пришёл. Я покараулю, – тихо сказала она, всё ещё держа на мушке двух перепуганных Благороднорождённых и одного – катающегося от боли по полу. Он стонал и невнятно проклинал всех и каждого. Остальные раненые уже затихли, скорчившись на горячем полу. В замкнутом пространстве, огороженном стенами и огнём, кислорода осталось совсем мало. – И убери пламя.

Нуари кивнул и подавил огонь. На это его сил ещё хватило, но сражаться он сейчас точно не смог бы. Карла оказалась права, наверху он встретил одного из своих детективов, безуспешно искавшего сгинувшего где-то в этом доме начальника. Уставшие от бесплодных поисков, они ринулись сюда, едва услышав приказ Торхейс, переданный служанкой. И, не обнаружив никаких следов любимого начальника, принялись искать, переворачивая весь дом. Детективы готовы были разобрать его по кирпичику, но вовремя наткнулись на Нуари. Получив все нужные распоряжения, они с облегчением принялись за работу. Надо было вывести всех заговорщиков наружу, оказать медицинскую помощь тем, кому это было необходимо, отправить запрос Дознавателям и в суд Неба. Всем этим они занялись сами, не желая больше тревожить уставшего после тяжёлого сражения шену Торхейс.

Пошатываясь, Нуари вышел наружу через ту же неприметную боковую дверь, через которую их отряд спасения проник в дом. Холодный ночной воздух приятно холодил разгорячённую кожу, а ещё, он был упоительно свеж и лёгок. После огненного душного кошмара внизу – истинное удовольствие было просто дышать. Нуари сел на бордюр, огораживающий клумбу, и блаженно закрыл глаза.

Вскоре его уединение было нарушено. Карла села рядом и помогла сесть Элиасу. Она с трудом уговорила его доверить девушку детективам, клятвенно пообещав, что её немедленно доставят в больницу. Элиас ещё не до конца пришёл в себя после всего произошедшего. Карла успокаивающе гладила его по спине, с тревогой поглядывая на Нуари. Тот был непривычно бледным и молчаливым.

Крайс скорчился за кустами у самой стены, его тело содрогалось от жуткого приступа кашля. Нуари посмотрел на него с сочувствием и жалостью. За последний час, за тот безумный, сложный бой он проникся к нему неподдельным уважением. Человек, готовый рисковать всем ради справедливости, ради закона и ради города, который к нему так неласков, заслуживает большего, чем его прошлая бессмысленная работа в управлении полиции и презрительные выпады недалёкого начальника. Нуари надеялся, что сможет выяснить, кто на самом деле убил шену Дэфретт, и очистить имя инспектора Крайса. Он обязан был это сделать.

Через пару мгновений его надежда превратилась в уверенность. Детективы выводили и выносили из дома арестованных, и один из них был до неприличия похож на того мужчину, которого Нуари видел в морге. И как он раньше не заметил? Один из тех, кто прятался за воздушным щитом, оказался братом шены Дэфретт. Скорее всего, он попытался втянуть его в свой заговор, а когда тот решил рассказать обо всём Крайсу, убрал обоих. Так он думал, по крайней мере. В итоге, он получил бы и дом, и более сильный Дар. А ещё избавился бы от брата-соперника. Служанка говорила, что между ними не было особой любви.

– Ведь уже всё? – жалобно спросил Элиас, зябко обхватывая себя руками за плечи. – Больше нам ничего не угрожает?

– Нет, ничего не угрожает. Их будут допрашивать Дознаватели, так что никто из заговорщиков не избегнет возмездия. Нам бояться больше нечего. Уверен, Дознаватели проведут своё расследование более чем тщательно, – вяло усмехнулся Нуари, кивнув подошедшему и севшему в некотором отдалении Крайсу. Если Дознаватели считают бывшего инспектора полиции своим родичем, они за него отомстят. – И заговорщики выдадут всех, кого знают. Сейчас они обвиняются в проведении незаконного ритуала, угрожавшего жизни и здоровью Благороднорождённой. Кстати, родственницы шенай Энлиэ, судя по медальону с фамильным гербом у неё на груди. И в нападении на старшего инспектора полиции и члена Совета. Они атаковали первыми, мы все это видели.

– Да, верно, – улыбнулся Элиас. Напряжение постепенно уходило, и на его место приходила усталость и спокойствие.

– Я сейчас приведу Левана. Вам явно необходима его помощь, – покачала головой Карла и пошла искать медика.

Крайс сидел на каменном бордюре, низко опустив голову. Он использовал Дар, не задумываясь, гораздо больше и сильнее, чем раньше был способен. И там ещё оставался резерв. Крайс с удивлением понял, что не знает границ своего Дара и его истинных возможностей. И вряд ли узнает, пытаться выяснить это – сущее безумие. Он и так поступил крайне неразумно, когда использовал его сегодня с такой безрассудной самоуверенностью. И расплата за это безрассудство была жестокой. Давно у него не было таких тяжёлых приступов. Крайс и сейчас едва мог дышать, поминутно морщась от боли. Казалось, от лёгких осталась лишь пара истерзанных тряпочек. Во рту стоял вкус крови и дыма. Настроение было препаршивейшим, хотя, казалось, он должен был радоваться раскрытому делу. Мерзавцы были схвачены, девушка спасена. Среди арестованных не было шены Джельмит, значит, у Жиайи ещё оставался шанс на нормальную или хотя бы приличную жизнь.

И всё равно было паршиво. Крайс вполне мог понять, что эти люди не считали его равным себе, и потому думали, что вправе распоряжаться его жизнью. Не в первый раз он сталкивался с таким. Но они едва не отняли жизнь у кого-то из их круга, у молодой женщины. И это – элита Неба, правящего всем городом. Завистливые, жадные и глупые – такие же люди, как и все остальные. Паршиво. Их отличало от жителей Дна лишь наличие Дара и, может быть, более приятный запах.

– Мне пора возвращаться. – Крайс встал, чуть пошатнувшись, и выпрямился, засунув руки в карманы плаща. Не стоило им видеть, как дрожат его пальцы. – Меня здесь быть не должно. Я или мёртв, или преступник.

– Куда ты сейчас? – поинтересовался Нуари, жестом останавливая Элиаса. Тот уже был готов прятать Крайса у себя дома, забыв о карьере и чести.

– На Дно. Если понадоблюсь, спросите в Гильдии, – Крайс говорил тихо, берёг всё ещё болевшее горло.

– Понадобишься, – уверенно ответил Нуари. Он не собирался сдаваться, он дал обещание. – И очень скоро. Я очищу твоё имя.

Крайс кивнул и, не прощаясь, ушёл. Его здесь никогда не было. Его здесь и быть не могло. Если шена Торхейс выполнит своё обещание – хорошо. Если нет, он останется в Гильдии. Кою будет рад любому исходу. Крайс шёл по ночному Небу к пропускному пункту. На улицах было пусто, только у дома шены Халиас сновали люди, нервно перебирали копытами лошади, запряжённые в чёрные экипажи.

Охранник на пропускном пункте посмотрел на него удивлённо, но и не подумал остановить. Спускаться никому не запрещалось, раз он смог беспрепятственно подняться, значит, пусть идёт. В поезде Крайс ехал тоже один, но его это только порадовало. Он и в обычное время привлекал слишком много внимания, а теперь, покрытый кровью, пропахший гарью, едва стоящий на ногах, чёрный инспектор был совершенно неуместен на благополучной, сытой Земле.

Элиас приоткрыл шторку и выглянул наружу. Экипаж бодро ехал по Среднему городу, отбивая дробный ритм по неровной брусчатой дороге. Когда он вернулся утром домой, тётушка едва не задушила его в объятьях, а потом сурово отчитала. Конечно, лекарь Нуари залечил порезы и ссадины, но костюм Элиаса был в ужасном состоянии, и от него всё ещё пахло гарью. Шенай Фария в первые минуты решила, что на него напали. Потом она так же сурово отчитала Нуари, когда он пришёл чуть позже проведать друга. И выговаривала шенай в первую очередь за то, что красный инспектор вообще додумался тащить гражданского на такое опасное задание. Она была права, сейчас Элиас это понимал, но тогда просто не мог оставить друзей сражаться в одиночку. С тех пор минуло два дня. Элиас отдохнул и теперь чувствовал радостное волнение. Он мог снова увидеть Крайса, теперь уже полностью оправданного и свободного.

Нуари добился своего, буквально потребовал от Дознавателей выяснить, кто и почему убил шену Дэфретт. Они согласились на удивление легко. Элиас до сих пор вспоминал эти аресты в Совете прямо во время заседания. Заговорщиков оказалось меньше, чем опасался Нуари, но всё равно слишком много. Шена Клайдерн был очень недоволен тем, что не распознал заговор раньше. И тем, что к его раскрытию привела случайность, всего лишь Дар одной юной девушки, шенай Калии.

С другой стороны, как сказал ему Нуари, если бы заговорщики преуспели, их могли бы назвать творцами, созидателями, а не преступниками. Но до того, им пришлось бы принести не одну жизнь в жертву своим амбициям. Даже если их замысел и идеи не были лишены здравого смысла, методы были недопустимы.

Спасённая ими девушка действительно оказалась из рода Энлиэ. Этот род всегда жил замкнуто, сократив до минимума свои контакты с другими Благороднорождёнными, как это часто бывало у старых семей с редкими древними Дарами. Потому-то заговорщики и решили, что исчезновения девушки никто не заметит. Ничего непоправимого с ней сделать не успели, только опоили чем-то, чтобы она не сопротивлялась. Нуари лично отвёз её к семье, когда девушка немного пришла в себя. Она же и дала первые показания, полностью подтвердив слова шены Торхейс. Его бесконтрольное расследование было признано состоявшимся и удачным.

Элиас почувствовал, как экипаж замедлился, содрогнулся и замер. Они достигли спуска на Дно. Теперь до доков осталось совсем немного. Нуари хотел поехать сам, но Элиас настоял. К тому же, его друг был сейчас очень занят. Все допросы, предварительные суды и формальности занимали каждую секунду его свободного времени, даже есть приходилось на ходу.

Спуск закончился таким же неприятным рывком, когда экипаж съехал с грузовой платформы на грунтовую площадку у подножья лестницы. Элиас с жадностью всматривался в пейзажи Дна, но не торопился вдыхать его воздух. В этом мрачном, нищем, безумном месте ему виделось что-то древнее и красивое, только весьма своеобразное.

Нуари оставил ему полную инструкцию того, как следует вести себя на Дне. Он ужасно нервничал, отпуская Элиаса всего лишь с одним из своих детективов, шеной Тайэном Милдайя. Тот вызвался сам, уверив своего начальника, что справится и с защитой, и с общением с местными. Нуари ему поверил. Элиас же лишь улыбнулся, глядя, как нервничает его друг. Он уже бывал здесь, конечно, не один – с самым лучшим из возможных провожатых. Но всё-таки он уже видел Дно. Экипаж остановился у первого дока на бетонированной площадке рядом с гостиницей для одарённых.

– Оставайтесь в экипаже, прошу вас. Я договорюсь о встрече, – почтительно сказал шена Милдайя, выходя наружу.

Элиас кивнул, хоть ему и хотелось вновь увидеть доки. Первое его знакомство с ними было сумбурным и рискованным, второе – печальным. Теперь же он был преисполнен радости и любопытства. Шена Милдайя вернулся довольно быстро и жестом пригласил Элиаса выйти наружу. Тот поспешно закрыл лицо припасённым шарфом, тем самым, который ему купил когда-то Крайс, и открыл дверцу экипажа. Первый док всегда был самым шумным и многолюдным. Торговцы теснились у огромных ворот, предлагая свой товар – от мелких безделушек до крупных партий представленных образцов – и пытаясь заключить выгодные сделки.

Воздух в доках был несколько чище, чем на остальном Дне. По крайней мере, там, где Элиас бывал. Но для жителя Неба он всё равно был практически непригоден для дыхания. Шена Милдайя закрывал нос и рот тонким шерстяным платком и казался вполне довольным этой нехитрой защитой. Элиас смотрел на него почти с завистью. Детектив ловко уворачивался от нищих и мелких торговцев и не подпускал их к своему подопечному. Он провёл Элиаса к небольшому кафе при отеле для одарённых. Здесь они могли подождать с комфортом.

Элиас думал, прихлёбывая в целом дрянной, но для Дна более чем приемлемый кофе, что ожидал, наверное, большего приключения. Пока он просто ждал, полностью положившись на других людей. И даже воздух в кафе был очищен и охлаждён, чтобы создать хотя бы иллюзию удобства. Получалось плохо и слишком нарочито, как и эти пирожные, лишь внешне похожие на то, что подавал их повар на Небе.

– Мне здесь не нравится, я хочу прогуляться. Понимаю, что это небезопасно, но таково моё желание, – капризно надул губы Элиас, вставая из-за стола. Он оставил не только плату, но и щедрые, совершенно не заслуженные чаевые.

Его семейный доктор не советовал ему не то, что расхаживать по Дну, а даже просто покидать дом ещё неделю. Элиас довольно сильно перенапряг Дар, тому требовалось время на восстановление. К счастью, никаких повреждений и изменений не произошло. Кроме того, Элиас испытал сильное нервное потрясение, и ему требовался отдых. Вместо этого он уговорил Нуари отправить его на Дно с официальной миссией. Тайком от тётушки, разумеется. Впрочем, о предписаниях врача Нуари ничего не знал, иначе никогда не согласился бы.

Элиас понимал, как рискует, но также он понимал, что должен, просто обязан исправить несправедливость, причиной которой был сам, пусть и косвенно. А ещё он хотел снова увидеть Дно. Оно завораживало и тянуло его своей неправильностью, запретностью и ненормальностью. Здесь, где его Слово просто вопило от собственной несостоятельности, он чувствовал себя как никогда уверенным в том, что он делал и говорил в Совете. Здесь Элиас точно знал, что не может отступить.

Крайса он заметил почти сразу. Даже здесь, на Дне, среди разношёрстой толпы из торговцев, попрошаек и членов Гильдии, он выделялся. Тощая фигура в старом чёрном плаще и нелепой рубашке с рукавами-воланами. Отросшие и торчащие во все стороны волосы и взгляд, острый и въедливый. Всего два дня назад он объявился в доме Нуари, задыхаясь от бега. Всего два дня назад он сражался, прикрывая Нуари, в заполненном дымом подвале. Прошло только лишь два дня, как он спас ту девушку, маленькую звёздочку, от смерти. Элиас искал на его бледном худом лице хоть какие-то следы осознания своего подвига, хоть какую-то гордость или радость, но их не было. На нём была лишь обычная маска брезгливого равнодушия и привычной, въевшейся настороженности. Крайс всегда ждал удара, готовый ударить в ответ.

Элиас улыбнулся с облегчением. Он до конца боялся, что тогда, в темноте и спешке, ему просто показалось. Что ему слишком сильно хотелось верить в то пророчество, в тот портрет. Но здесь, в утреннем сумраке Дна, он видел ясно. И спешить уже было незачем. Элиас подошёл к остановившемуся в некотором отдалении Крайсу.

– Я здесь, чтобы вернуть тебе то, что принадлежит тебе по праву. – Элиас чувствовал, как дрожит его голос. Это был акт исполнения воли Слова, восстановленная справедливость. И простая радость от того, что его друг жив.

Элиас протянул Крайсу жетоны, завёрнутые в шёлковый платок, обшитый по краю паучьим кружевом. Право подниматься на Землю. Право быть полицейским. Рюни медленно развернул платок, с недоверием глядя на поблёскивающие серебряные пластинки. Элиас подумал, что Крайс не ждал, что ему вернут оба жетона. Не думал, что их ему просто отдадут так скоро и без каких-либо усилий с его стороны. Не выдержав, Элиас обнял своего друга. Тот не оттолкнул его, стойко выдержав объятья.

– Я так счастлив, что ты жив, что тебе удалось спастись! – искренне сказал Элиас, разжимая объятья.

– Это было лишним, – недовольно нахмурился Крайс. Впрочем, Элиаса такая холодная реакция нисколько не расстроила. Более того, он удивился бы, будь она иной. – Что всё это значит?

– Лишь то, что преступники покаялись и раскрыли имя настоящего убийцы шены Дэфретт, – беспечно пожал плечами Элиас. В конце концов, Дознавателям не лгут и от них не скрывают. – С тебя сняты все обвинения, ты восстановлен в правах и завтра можешь вернуться в своё управление полиции на прежнюю должность.

– Не думаю, что там будут рады меня видеть, – саркастически ответил Крайс. Начальник так точно обрадовался его смерти. А от мысли о горе бумаг на столе заныли зубы.

– Нуари оформил твоё отсутствие как частное расследование по его заказу. И ты это расследование успешно закончил. – Элиас задумчиво теребил длинную серьгу, чуть лукаво поглядывая на Крайса. – То расследование, что было заказано шеной Дэфретт, также завершено. Вероятнее всего, он хотел поведать тебе о заговоре, который был раскрыт при твоём непосредственном участии.

– Что ж, по крайней мере, я получу премию, – почти равнодушно ответил Крайс. Его радовала мысль о возвращении на Землю. Он действительно этого хотел по многим причинам, но перед этим придётся пережить разговор с Кою.

– Тебя лишь деньги заботят? – почти расстроился Элиас. Мысленно он дал себе обещание чаще навещать Крайса на Земле. И без какого-либо печального повода.

– Деньги мне понадобятся, когда я вернусь сюда уже окончательно, – невесело ответил Крайс. Когда болезнь доконает его, или когда он оступится. В любом случае, Земля отвергнет наглого крайсёныша так или иначе.

– Может, и не вернёшься, – тихо сказал Элиас.

Кое-что ему сказал Нуари, о чём-то намекнул шена Милен, о чём-то Элиас догадался и сам. У инспектора полиции Земли Крайса были все шансы остаться в Верхнем городе. Может быть, даже навсегда. Немыслимо для крайсы забраться туда, где светят звёзды. Но может быть, порой достаточно одного протянутого шеста? Или крайса, что не может оторвать от неба взгляд, сама когда-то упала оттуда? Кто знает?

Привычный, почти незаметный обычно, но теперь такой отчётливый гул из-под земли давил на уши, заставлял сердце работать с перебоями. Рюни Крайс до боли сжимал в ладони серебряные пластинки – свой пропуск в прошлую жизнь. Он мог сколько угодно желать этого, но теперь почему-то возвращаться было страшно. Там его никто не ждал, там ему были не рады. Вырваться наверх – когда-то это было мечтой, ради которой он так усердно трудился. Теперь же оказалось, что Земля была лишь красивой клеткой, в которой бессильно скалил зубы его Дар. Вернуться и вновь сковать себя цепями правил, условностей, ограничений и запретов. К чистому воздуху и воде, к свету и зелени, к брезгливым взглядам и чувству собственной неуместности. Или остаться здесь, где и вода, и воздух ядовиты, где постоянный гул сводит с ума по ночам. Где Кою и Шима. А ещё ребята Фарида.

Штаб Гильдии высился мрачной громадой над пустошью, освещённый зеленоватым пламенем светильников. У самых дверей, как всегда, стоял Фарид, курил и неодобрительно поглядывал на столпившихся рядом новичков: недавно сформированный новый отряд, отправлявшийся на своё первое задание. Крайсу он кивнул с уважением, спокойно. Всего несколько дней назад Фарид почти что ненавидел тощего выскочку. Теперь же смотрел на него как на равного.

– Ты выглядишь потерянным, Крайса, – сказал он, когда Крайс подошёл. В голосе Фарида почти не было любопытства, но и напряжения тоже не было. – Что-то случилось? Примчался вестовой из первого дока, потом тебя вызвал к себе Кою, и ты уехал куда-то на машине.

Крайс молча показал Фариду раскрытую ладонь, на которой лежали жетоны. Тот понимающе кивнул, неодобрительно поджав губы. Ему начало нравиться работать с замкнутым, недоверчивым, упрямым, но сильным и порой даже безрассудным бойцом. Нравилось то, на что был способен его Дар. А ещё то, что Крайс никогда не ставил себя выше других только потому, что мог разрезать их на куски всего за несколько секунд силой мысли.

– Значит, возвращаешься. – Фарид выдохнул струйку сигаретного дыма и улыбнулся. – Это хорошо.

– Я ещё не решил, – бесцветным голосом ответил Крайс. Свобода и власть были слишком большим искушением. Но ещё большим было уважение Фарида и его людей и возможность видеть Шиму.

– Не дури. Такой шанс редко выпадает. Тебе – даже два раза, а это и так слишком много! – строго нахмурился Фарид. Он понимал сомнения Крайса, помнил, каким тот был зажатым, недоверчивым и колючим, когда только появился здесь. Земля сильно истрепала и без того болезненного парня. Сам Фарид тоже хотел бы, чтобы Крайс остался. – Тебе будет лучше вернуться. А сюда ты всегда сможешь спуститься, если соскучишься по местной кухне.

Крайс кивнул, поблагодарил за совет и поднялся по ступеням. Фарид покачал головой, провожая его взглядом. Рюни всё ещё оставался глупым ребёнком, цепляющимся за каждую руку, которая его гладит, но постоянно ждущим удара. На Земле ему будет тяжело, но без этого никак не обойтись. Это было необходимо Гильдии, Кою, Дну, всему городу. Фарид затушил окурок и полез в карман за новой самокруткой. Его пальцы случайно наткнулись на завёрнутую в тонкую бумагу коробочку. Небольшой подарок для одной женщины – серёжки, купленные у торговца в порту. Фарид улыбнулся тепло и нежно. Она не рассмеялась, когда он пригласил её на прогулку. Не отвергла его прошлый подарок и даже не раскритиковала его за безвкусицу. Может быть, маленький Крайса прав, стоило рискнуть. Им обоим – стоило.

Крайс шёл по особняку, надеясь, что кроме Фарида, никто из знакомых ему не встретится. Не хотелось прощаться, не хотелось ничего объяснять. Фарид всегда в первую очередь думал о благе Гильдии, а потом уж о собственных желаниях, и потому посоветовал ему вернуться на Землю. Хотя в боевом отряде Крайс тоже неплохо справлялся, да и ребята Фарида к нему привыкли. По крайней мере, смирились с его существованием. Может, такое нежелание оправдываться и было трусостью, но сейчас Крайс действительно предпочёл бы добраться до комнат Кою без помех.

Глава Гильдии был занят своими ежедневными делами. Вчера удалось заключить одну крупную сделку между фермерами и торговым представителем с Земли. Надо сказать, те посылки, что передал им Рюни, сыграли в этом не последнюю роль. Те семена были частью оплаты по контракту и, возможно, залогом будущего тесного сотрудничества. Фермеры предоставляли излишки своей продукции, то, что они вырастили сверх норм поставок на верхние уровни и своих собственных нужд. Торговый представитель получал высококачественные продукты, которые уже мог перепродать на Земле или в Среднем городе по своему усмотрению. Крупная сделка прошла, разумеется, при посредничестве Гильдии, и теперь надо было подготовить и проверить все договора. Обе стороны должны были остаться довольны друг другом.

Крайс вошёл, когда Кою как раз заканчивал заверять последний лист договора. Глава Гильдии прекрасно понимал всю важность торговли для Дна. До того, как он занял свой пост, ни о чём подобном здесь не слышали. Дно поставляло наверх то, что требовалось по древнему договору, и получало взамен то, что Верхний город считал нужным ему дать. Мелкая торговля ещё теплилась в районе доков, но слишком слабо и незаметно. Став Главой Гильдии, Кою решил изменить давний уклад. Это отняло много времени и сил, но определённо того стоило. Торговля не только сделала Гильдию независимой, позволила ей заготовить еду на тёмные годы, но и постепенно приучила торговых посредников считаться с интересами Дна.

– И о чём же вы говорили, Рюни? – Кою поднял голову от бумаг и посмотрел на своего друга. Ему не нужно было слышать ответ, он его и так знал. Знал обо всём уже давно и просто ждал этого момента.

– Он вернул мне жетоны. – Губы Крайса дёрнулись в нервной улыбке. Кою продолжал свою слежку, для него эта история ещё не кончилась. – И позвал обратно.

Вчера отряд Фарида нашёл последнего прятавшегося на Дне Благороднорождённого. Посланный для шпионажа и поиска потенциальных покупателей оружия, теперь он действительно скрывался от правосудия. Кою даже не стал убивать его, просто цинично передал охране пропускного пункта. Конечно же, про оружие он ничего говорить не стал, сказал лишь, что изменник подговаривал граждан к бунту. Кою не собирался отдавать с таким трудом полученные пистолеты и винтовки. И этой ночью ему доложили, что посторонних Благороднорождённых на Дне не осталось.

– Хорошо. Рюни, я был очень рад, когда ты объявился на Дне. Не буду врать тебе, я был просто счастлив, когда ты согласился вступить в Гильдию. Я ждал этого много лет. – Кою смотрел на Рюни поверх сплетенных пальцев. В глубине его глаз едва различимыми искорками мелькали растерянность, страх, надежда. Или отчаянье? – Но, видимо, придётся мне ещё подождать. Тогда, ребёнком, ты не упустил свой шанс. Сейчас тебе упускать его тем более нельзя. Небо в долгу перед тобой.

– Я всего лишь пытался выжить, – покачал головой Крайс. Он видел насквозь всё, что недоговаривал Кою, все его желания и мотивы.

– И этим спровоцировал расследование. Помог раскрыть чудовищный заговор, потрясший всё Небо, – закончил за него Кою с милой улыбкой сцапавшего свою жертву хищника. На Крайса он смотрел, не отрываясь, словно боялся забыть его лицо. – Они в долгу перед тобой. А ещё очень и очень виноваты. Этим надо пользоваться, пока они ещё помнят. Такого рода вещи забываются очень легко и быстро, Рюни.

– Тебе нужен шпион в Верхнем городе? – безразлично поинтересовался Крайс, усевшись в ставшее уже привычным кресло. Определённо, он будет скучать и по этому креслу, и по их безмолвным разговорам при свечах.

– Свои люди у меня там есть, не обольщайся. Иначе ты не смог бы попасть на Небо, когда это потребовалось, – ласково улыбнулся Кою, словно разъяснял прописную истину ребёнку. – У меня есть информаторы, способные изредка помочь. Как в этот раз. Но они – Благороднорождённые. Ты, мой милый Рюни, не просто одарённый, не просто инспектор полиции и даже не просто тот, кому Небо задолжало нечто большее, чем просто премию. Ты – прецедент. Ты – голос. И ты – представитель Дна.

– Не самый лучший, – обречённо покачал головой Крайс. Кою явно собирался использовать всю эту ситуацию по полной, отбивая вложенные усилия и средства.

– Вполне неплохой. А в чём-то ещё и типичный. И это хорошо, – Кою продолжал говорить ласково, немного вкрадчиво, уговаривая и объясняя. Ему надо было вбить в голову Крайса нужную ему версию, притом максимально близкую к правде. – Верхний город должен понять, на что мы способны. Он должен научиться считаться с Дном. Мы больше не сырьевой придаток, Рюни. И я не хочу быть всего лишь мелким правителем на помойке города.

– Ты и так полностью переделал Гильдию, Кою. Тебе этого мало? С Дном уже стали считаться, – Крайс не мог до конца выразить словами смутное беспокойство, свербящее изнутри. Всё выглядело таким правильным и невинным. Логичным. Так откуда взялось ощущение, что этот путь приведёт к краху?

– Мало, Рюни. Благороднорождённые построили прекрасную иерархическую систему, удобную лишь им одним. Это неправильно, – Кою говорил так, словно выступал перед Советом: убедительно, взвешенно, властно. – Я не говорю о равенстве уровней. Каждый из них занимает свою нишу. Я говорю об уважении. Конечно, Дары дают преимущество. Но и их отсутствие не делает нас отбросами. Я хочу, чтобы Дну дали возможность жить и развиваться. Это будет полезно всему городу и подстегнёт давно уже загнивающее, замершее в своём благоденствии Небо к развитию. Слишком долго всё оставалось неизменным. Ты ведь и сам видишь, что Небо хочет меняться. Иначе не было бы заговора, который сначала низверг тебя на Дно, а потом поднял вновь.

– Я не могу найти противоречия в твоих словах. Я не откажусь, Кою. – Крайс избегал смотреть на друга. Сейчас Кою его просто использовал. Из упрямого и гордого подростка он давно превратился в Главу Гильдии. – Я просто прошу, не переходи грань. Будь осторожен в методах и людях. Ты можешь потерять всё, если хоть на миг утратишь здравомыслие.

– Благодарю за совет, Рюни, – серьёзно ответил Кою, как-то странно, по-новому глядя на своего подчинённого и друга. То ли оценивал, то ли прикидывал, сможет ли тот его предать. – Ты всегда можешь вернуться. На время или навсегда – неважно. Главное, чтобы на Небе тебя увидели и запомнили.

– Я вернусь на Землю, – глухо сказал Крайс. Он не вернётся сюда до тех пор, пока сможет оставаться на Земле.

– Сейчас? – почти равнодушно, лишь с лёгким намёком на любопытство, спросил Кою, вставая из-за стола.

– Думаю, через несколько часов. Вещей у меня почти нет, в квартире на Земле тоже особенно нечем заняться, – медленно ответил Крайс, вставая. Это он тоже предвидел. Ему было легко читать Кою, догадываться, додумывать, договаривать то, что тот не говорил ему сам.

Впрочем, они действительно отлично друг друга понимали. Даже спустя столько лет они могли общаться почти без слов. Как будто тот кусок чёрствого хлеба, который тощий болезненный мальчик протянул упрямому подростку-изгою, связал накрепко их судьбы. Как бы они ни жили, кем бы ни стали, эта связь держалась даже спустя столько лет.

Маленькая квартирка встретила инспектора полиции Земли Крайса холодом и пустотой. Сюда никто не заходил с того самого дня, как его обвинили в убийстве, а потом объявили мёртвым. До его жилища никому не было дела, просто здесь всегда было пусто и холодно. Небольшой запас продуктов и лекарств и самые необходимые личные вещи. Крайс привык обходиться минимумом – это и так намного больше, чем у него когда-либо было на Дне. Словно он жил здесь временно. Крайс горько улыбнулся и открыл окно, впуская свежий воздух. Неужели он так и не смог поверить, что его, крайсу, пустили на Землю? Только и ждал, когда столкнут обратно, даже не удивился. Элиас сказал, что завтра он уже сможет вернуться в управление полиции. Опять та же работа, только приправленная настороженностью и страхом. Даже если красному инспектору и удастся убедить начальника Бруно в том, что это было частное расследование, тот всё равно будет больше его сторониться и снова попытается избавиться от него, как пытался в самом начале, когда Крайс только попал в управление.

В квартире ничего не изменилось: в спальне всё так же горько пахло лекарствами, постель так и осталась аккуратно заправленной с того утра, ничего из вещей не пропало. В холодильнике нашлось немного еды, он всегда брал такую, которая долго не портится. Этому не было объяснения, просто желание всегда иметь запас, что бы ни случилось. В кране была вода, чистая и прозрачная, её даже можно пить. Красивая клетка для одной маленькой крайсы. Очень хотелось верить, что в этот раз он выбрал её сам, потому что убивать оказалось слишком просто, а Дар… его границы Крайс так и не смог достигнуть.

На следующее утро Рюни, как обычно, сел на поезд. Привычка никуда не делась, он не забыл, куда ехать и что делать. Прошло всего несколько дней, но Крайсу казалось – полжизни. Те же лица случайных попутчиков, брезгливость, от которой он успел отвыкнуть – это вспоминать не хотелось. Яркий утренний свет резал глаза, отпечатывая на сетчатке чёткие, цветные картинки благополучной жизни Земли. Чужой жизни, к которой он по-прежнему не имел никакого отношения. Когда Крайс вошёл в управление, кроме пары ночных дежурных там никого ещё не было. Те сонно поздоровались, так, видимо, и не осознав до конца, с кем именно.

Стол был так же завален, как и в тот день, когда он сидел за ним в последний раз. Даже кружка из-под чая стояла на том же месте. Как ни странно, бумажек не прибавилось. Крайс снял свой привычный плащ и со вздохом натянул форменную чёрную куртку, тонкую и неудобную.

Кто-то из приходивших на работу секретарей и инспекторов здоровался, кто-то привычно не замечал, а кто-то едва ли не шарахался, как от ожившего мертвеца. Крайс не хотел даже думать, что шена Торхейс мог сказать его начальнику, и как потом всё это передал остальным сотрудникам управления старший инспектор Бруно. После обвинения и сообщения о смерти, после того, как Нуари лично приходил сюда и задавал вопросы, дать вразумительное объяснение было весьма непросто. Шена Торхейс просто заявил, что это было частное расследование по его же запросу. Сотрудникам управления полиции пришлось в это поверить. Не прошло и получаса от начала рабочего дня, как к его столу подошла Превенс Леммар, за её спиной нервно улыбался младший инспектор Шеппен. Сам он подойти то ли не решился, то ли не нашёл предлог.

– Доброе утро, инспектор Крайс, – робко улыбнулась девушка, ставя на его стол кружку с утренним чаем. Некоторое время она стояла молча, переминаясь с ноги на ногу. В офисе стало заметно тише. – Я рада, что всё это было лишь расследованием. Конечно же, очень сложным и опасным! Мне не верилось, с самого начала не верилось, что вы могли быть столь легкомысленны и жестоки!

– Хотите сказать, ленна Леммар, что, будь я убийцей, не попался бы? – с лёгкой усмешкой спросил Крайс. Не попался бы. Дар позволял убить так, что никто и не заподозрил бы убийство. Девушка смутилась и начала путано оправдываться. – Впрочем, вы правы.

– И я очень рада, что вы живы, – тихо добавила Превенс, потупив глаза, и отошла от его стола.

Шуршащую, настороженную тишину прервал опоздавший и непомерно злой старший инспектор, с грохотом распахнувший дверь в управление. Сотрудники уткнулись в свои отчёты и заявки, усиленно заскребли перьевыми ручками по бумаге. Последнее время старик часто бывал зол и раздражителен, и каждый день находил для этого новые причины. Началось это с того самого утра, как Крайса объявили в розыск. Каждый день Бруно получал сводки о расследовании, и от этого менялось его настроение. От просто паршивого, через тоскливое, до полного бешенства.

– Крайс, явился! Ко мне! – на ходу бросил он, вихрем проносясь в свой кабинет.

Крайс не торопясь отложил недопроверенный отчёт и встал. Сейчас его почему-то совершенно не волновал выговор, даже отставка.

За те несколько шагов, что отделяли его от кабинета начальника, Крайс успел осознать, как сильно он изменился. Ушёл не только страх, но и отвращение. Появилось какое-то странное безразличие, родившееся из осознания – он может убить любого из них и вернуться к Кою. Дно содрало с него годами отращиваемое почитание закона одарённых. Оно смыло с него всё то, что наросло за время учёбы и работы на более высоких уровнях. И сейчас Крайс чувствовал себя болезненно обнажённым и удивительно спокойным. Теперь ему было по-настоящему наплевать, а значит, вечно мучавшее его противостояние Дна и Земли в нём исчезло.

– Старший инспектор, – поприветствовал своего начальника Крайс, войдя в кабинет и осторожно прикрывая за собой дверь.

– Ты всё же посмел вернуться и разбил мои чаянья никогда более тебя не видеть! Признаю, я сильно удивился, когда сюда лично пришёл Благороднорождённый, сам шена Торхейс! – В голосе старшего инспектора отвращение сменилось благоговением. Он превозносил всех неборождённых и готов был сделать что угодно, лишь бы заслужить их благосклонный взгляд, но старший инспектор Неба был на уровень выше. – И я был крайне поражён, когда он заговорил о тебе. Он поведал мне, что ты был призван на Небо для участия в некой тайной операции, как-то связанной с твоим прошлым частным расследованием. Что объявление о твоей смерти было также частью этого расследования, в ходе которого ты оказался полезен.

Крайс кивнул. Действительно, он оказался полезен. Как косвенный катализатор расследования, как причина, почему красный инспектор вообще за него взялся. И как участник последнего акта этого действа. Тогда он и его Дар действительно помогли. Даже Благороднорождённому с Возжиганием было почти невозможно справиться в одиночку.

– Следовательно, тебе в заслуги идёт ещё одно частное расследование. Даже два, тебе по какой-то причине зачли и расследование шены Дэфретт. Хотя, думается мне, в этот раз ты мало чего добился. Уверен, ты был лишь помощником старшего инспектора шены Торхейс и не сделал ничего выдающегося, – резко закончил старший инспектор полиции Земли. Крайс нехотя с ним согласился. В этот раз заслуга действительно была не его. – Однако я вынужден передать тебе благодарность за работу и не очень-то, на мой взгляд, заслуженную премию.

Крайс кивнул, так и не изменив бесстрастного выражения лица. Старший инспектор продолжал злобствовать, стараясь задеть своего сотрудника. Раньше это казалось естественным, теперь же просто жалким. Границы между уровнями были в первую очередь в головах. Чем меньше в черепной коробке мозгов, тем выше и толще там эти границы.

– И ещё одна мелочь, – злорадно, почти с упоением сказал старший инспектор, выкладывая перед Крайсом на стол документ о завершении расследования, конверт с премией и ещё один – тонкий – с официальным уведомлением. – Начальник полиции Неба, многоуважаемый шена Клайдерн желает видеть тебя через неделю в своём кабинете. Здесь уведомление, пропуск на Небо и карта.

– Благодарю, – спокойно и почти равнодушно ответил Крайс.

Весь десяток шагов до своего места он думал, что же от него могло быть нужно шене Клайдерн. В голову приходило слишком много вариантов, и ни один Крайсу не нравился. Впрочем, размышлял он над этим недолго, вскоре рутина полностью заняла всё его внимание. Некоторая часть бумаг была просрочена, если ими никто так и не занялся, следовало срочно исправлять положение. К тому же, после его возвращения листы с официальными печатями и размашистыми подписями снова начали прибывать.

Домой Крайс вернулся вымотанным до предела, едва дошёл на автомате до своей квартирки, благо дорогу мог найти в любом состоянии. Сил на готовку уже не осталось, поэтому Рюни просто напился воды и лёг спать. Никакая боевая операция так не выжимала его, не вытрёпывала нервы и не выпивала силы. У него снова была работа, нужная, но кажущаяся такой бесполезной, спокойствие и запрет на использование Дара. Его снова окружала безопасность и дремотная тишина в участке, чистый воздух и взгляды, полные презрения и подозрения. На следующий день Крайс уже скучал по Дну, а ещё через два – привычно и быстро выполнял работу, полностью очистив свой разум от посторонних мыслей. Всё вернулось на круги своя, всё было так, как и должно было быть. Сожалеть было не о чем. Совершенно не о чем.

Эпилог.

Добром всё это не кончится.

Слишком многие пытаются меня использовать.

Инспектор Крайс.

Раннее утро на Небе всегда прекрасно. Прозрачный воздух напоён сладкими ароматами ночных цветов и нежными – самых первых утренних. В нём словно висит тончайшая золотистая взвесь, пылинки и пыльца, кружащиеся в легчайшем мареве. Небо рано утром всегда разное. Лёгкая дымка бывает то розоватой, то зеленоватой, перезвон колокольчиков струится по ещё тихим и безлюдным улицам. Но вот появляются первые пешеходы, незаметно для себя вдыхающие и эту волшебную золотистую взвесь, и прощальные ароматы ночных цветов. Цокот копыт экипажей сначала вплетается, а потом и вовсе заглушает, разбивает вдребезги перезвон колокольчиков. Исчезает хрустальный трепет нетронутого воздуха, изгнанный до следующей ночи шорохом одежд, звуками голосов и стуком каблуков по мостовым. Утро на Небе всегда разное, но оно всегда похоже на рождение нового шумного и многоголосого мира, создающего себя из первозданной чистоты и ясности.

Привычное и потому незаметное для жителей самой верхней части города, это преображение не могло не удивлять того, кто родился среди затхлого смрада поселения-спутника завода, кто жил сейчас лишь на уровень ниже этого волшебного места и для кого утро было не сакральным ритуалом, а надоевшей рутиной.

Здание главного управления полиции Неба высилось мраморным колоссом, подавляюще аристократичным и изысканным. А ещё настолько белым, что Крайс снова почувствовал себя грязным пятном на чистом мраморе, как его всегда называл начальник. Даже кусты у стен были усыпаны белоснежными цветами. Охранник на входе, высокий светловолосый юноша в белой форме, внимательно изучил протянутый ему пропуск и кивком разрешил посетителю войти. Идеальное воспитание не позволило ему проявить какие-либо чувства, и Крайс так и не узнал, чего тот испытал больше – брезгливости или любопытства, но почему-то ему казалось – и того, и другого поровну.

Здание главного управления полиции было огромным. В письме, переданном Крайсу ещё неделю назад, была карта не только Неба, но и внутреннего устройства этой белой громадины. Утро ещё только началось, и в коридорах почти не было людей. Большинство из тех, кого он встречал, предпочитало не замечать странного посетителя. Крайса это вполне устраивало. Сам он старался не озираться по сторонам и не сверяться с картой слишком уж часто.

У кабинета шены Клайдерн его задержал секретарь главы полиции Неба, неприятный и дотошный человек, считающий своим долгом оградить любимое начальство от всех лишних посетителей и ненужных тревог. Он изучал пропуск дольше и тщательнее, чем охранник на входе, а потом велел ждать и пошёл докладывать своему начальнику. Крайс не решился сесть на стоявшие у стены стулья – с мягкой белой обивкой – и потому встал у окна.

Небо просыпалось, улицы заполнялись идущими по своим делам людьми и едущими экипажами. Прекрасное утро прекрасного дня. Крайс смотрел на всё это словно со стороны, будто его это не касалось, будто он жил в каком-то параллельном мире, незримом для этих людей. Он не имел ни малейшего понятия о том, зачем его вызвали на Небо. Дело уже было закрыто, преступники арестованы, суды, скорее всего, закрытые шли полным ходом. На заседания судов его никто не звал, это и понятно, его участие в расследовании нельзя было назвать ни активным, ни легальным.

Инспектор Крайс тяжело вздохнул, украдкой прислонившись лбом к стеклу. Да что это с ним творилось? Откуда взялась эта неуверенность, этот страх, почему после всего, после Гильдии, он снова сжимался под взглядами прохожих? Почему так легко, так быстро вернулось это ощущение собственной неуместности, неполноценности? А ведь на Дне он тоже не успел перестать быть чужаком. Неужели ему, одарённой крайсе, действительно нигде не было места?

– Шена Клайдерн вас ожидает. – Секретарь скривил губы в презрительно-вежливой улыбке. – Сейчас.

Крайс кивнул и направился к высоким дверям, обитым бархатом с тиснёным рисунком. Перед тем, как войти, он нервно одёрнул оборчатые манжеты рубашки, торчавшие из рукавов старого чёрного плаща.

– Счастлив наконец познакомиться с вами лично, мир Крайс. – Из-за стола у окна поднялся высокий Благороднорождённый. Крайс видел его раньше в зале суда, но тогда не смог рассмотреть как следует.

Шена Клайдерн был уже немолод, но крепок. Длинные светлые, почти белые волосы собраны в хвост и перевязаны шёлковой лентой. Аккуратные усики шена Клайдерн, казалось, каждое утро подстригал по линейке. Весь костюм Благороднорождённого был идеально подобран и, скорее всего, до самой мелкой булавки соответствовал статусу и этикету.

– Для меня это большая честь. – Крайс вытащил из памяти всё, что видел и слышал, пока вёл дело шенай Аштарет. Все обычные фразы и нормы этикета Неба, которые знал. И всё равно они казались недостаточными. Этот человек был слишком идеален даже для Неба. Для того Неба, которое Крайс знал.

– Я призвал вас сюда потому, что желаю обсудить с вами один вопрос. Думается мне, обсуждение займёт некоторое время, так что присаживайтесь. – Сам шена Клайдерн тоже сел – в белоснежное кресло с высокой спинкой – и с любопытством посмотрел на Крайса. – Что ж, начнём, пожалуй. Здесь, у меня, лежит один документ. Особая благодарность за вашу помощь Небу, мир Крайс. За раскрытие заговора.

– Вы, верно, ошиблись, – нахмурился Крайс. Хоть это и было бестактностью, но он не собирался просто молчать. Интуиция шептала об опасности, жар в груди касался лёгких тонкими щупальцами. Его участие – это участие Кою. А о нём никто не должен был знать. – Моя помощь была незначительной и не заслуживает особой благодарности.

– Не скромничайте, юноша. И не отказывайтесь от награды, мой вам совет. Назад её всё одно не попросят, – ласково улыбнулся шена Клайдерн. Крайс ни на миг не поверил этой улыбке опытного интригана. Наградой за помощь Элиасу с его сестрой оказалось обвинение в убийстве и смерть, которой он избежал лишь чудом. Страшно даже представить, чем придётся заплатить за эту особую благодарность. – Передо мной лежит документ, официально удостоверяющий то, что вы, мир Крайс, за особые заслуги перед Небом получаете право жить на Небе, именоваться леном, также вы получаете свой дом на нижнем уровне Неба и все соответствующие права и привилегии. Вы становитесь Благородным.

Крайс замер, не в силах осмыслить и переварить то, что сказал ему шена Клайдерн. Он, грязная, облезлая крайса со Дна – Благородный? Не на это ли рассчитывал Кою, помогая ему, не этого ли ждал, когда велел вернуться на Землю? Не это ли имел в виду под долгом и благодарностью? И что теперь? Небо – холодное и чуждое, почти уже ненавистное место. Но как он мог отказаться? Такое хоть раз бывало за всю историю города? Крайс протянул руку и взял документ, поданный ему шеной Клайдерн. Всё было написано чётко и однозначно, смысл не терялся даже за витиеватостью фраз. И оттого он был ещё более невероятен.

– Думаю, я могу немного прояснить ситуацию. Это поможет вам осознать, – мягко и осторожно начал Клайдерн. Кажется, он ожидал радости, неверия, но не такого ступора и почти ужаса на лице Крайса. – Особо на этой привилегии настаивали Дознаватели, проводившие допрос арестованных.

– Понятно, – только и смог выдавить из себя Крайс.

Значит, Нуари и Кою были правы, Дознаватели действительно сочли его сыном одного из своих и наследником их Дара. Выходит, они решили рассмотреть его вблизи и потому подняли на Небо? Или уверены, что он действительно близок им по крови? Таким образом, получалось, что его взяли наверх не за заслуги, а как запоздалое извинение за то, что он вынужден был расти в болезни и нищете. И это было не возвышение, а всего лишь возвращение на законное место!

– Отлично. Я надеюсь, вы не откажетесь от этой чести? – всё ещё настороженно спросил шена Клайдерн. Дождавшись кивка ошарашенного Крайса, он продолжил. – Мне было поручено разобраться с деталями. Вы вольны оставить службу в полиции или же продолжить её, но уже в новом управлении и новом качестве, разумеется. И, раз вы теперь Благородный, вашим высшим начальником становлюсь я. Это и объясняет то, почему этот разговор ведём мы двое. Итак, вы продолжите службу?

– Я приму свой новый статус. И продолжу службу в полиции, – Крайс говорил медленно, тщательно подбирая слова. Сейчас он словно шёл по скользкой насыпи из шлака на краю огромного котлована – один неверный шаг, и скатишься в зловонную бездну. – Но у меня будет три условия.

– Условия? Что ж, я выслушаю вас и, если на то хватит моей компетенции и власти, удовлетворю ваши желания. – Во взгляде шены Клайдерн читалось удивление и озорство. Кажется, он наслаждался происходящим и с интересом наблюдал за Крайсом, как за забавным необычным зверьком.

– Моё первое условие достаточно простое и понятное. Я не гожусь в полицейские Неба. У меня нет ни связей, ни понимания законов и процессов. Без карты я даже не смогу найти нужный дом. Я слишком плохо знаю это место. Значит, как полицейский, буду здесь абсолютно бесполезен. – Крайс стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Глупая попытка выторговать себе хоть что-то. Глупая попытка согласиться на своих условиях. Всё решено без него и за него! Решено шеной Клайдерн, Кою и Дознавателями. Его мнение уже ничего не решает. – Я хочу остаться работать на Земле.

– Принимаю. Вполне обосновано и логично. – Шена Клайдерн некоторое время обдумывал условие, потом его лицо озарилось хитрой улыбкой. – Думаю, я смогу удовлетворить его к нашему общему удовольствию. Вас переведут в управление полиции верхнего подуровня. Там работает несколько Благородных, так что вы сможете учиться у них. Однако жить вы будете, как и полагается, на Небе.

– Согласен, – кивнул Крайс, удивлённый столь быстрым ответом. Хотя ему очень не понравилось это «общее удовольствие». Кажется, шена Клайдерн поставил его, как фигуру, на нужную ему клеточку поля. – Второе. Я хочу забрать с собой на новое место работы двоих сотрудников моего управления. Секретаря Превенс Леммар и младшего инспектора Демьена Шеппен. Я считаю, что они достаточно талантливы и перспективны для такого перевода. Это возможно?

– Удивительная просьба. Вы так щедры, – лукаво улыбнулся шена Клайдерн. – Впрочем, это тоже не лишено логики. Вам будет проще привыкать к новому месту, если подле вас будут знакомые люди. Мне довелось прочесть доклад шены Торхейс и даже выслушать его комментарии. Он также упоминал этих двоих и их вклад в расследование. С удовольствием выполню и эту просьбу. Однако они останутся одарёнными.

– Благодарю, – Крайс постарался не выдать своего удивления. Что Демьен и Превенс могли сделать такого, что Нуари счёл помощью в расследовании? За прошедшее с его возвращения время ни один из них ни словом не обмолвился ни о чём подобном. – И третье. Я хочу перевезти с собой одного человека.

Крайс замолчал, собираясь с духом. В этом ему точно откажут, но одно дело знать наверняка, а другое – надеяться. Сестра была права – он трусливый слабак. Сделать такое официально определённо невозможно, иначе шенай Федарис никогда не осталась бы на Дне, как и его отец, если он действительно был из рода Дознавателей. Шена Клайдерн терпеливо ждал, разглядывая своего нового подчинённого поверх сложенных домиком пальцев. Кажется, маленькой чёрной крайсе удалось-таки разжечь его любопытство.

Услышав об условиях, он ожидал чего угодно, но не скромности и благодарности. Инспектор полиции, которому позволили работать на Небе, отказался, сочтя себя недостаточно компетентным. И старался он не для себя, а для людей, которым был благодарен. Но, судя по тому, как он замолчал, Милен понял, что последняя просьба наконец-то будет личной, он будет просить что-то для себя. Это распалило его любопытство ещё сильнее.

– И кто же сей человек? – поинтересовался Милен, когда молчание затянулось.

– Мой младший брат, Шима. Он живёт на Дне и не является даже видящим. – Крайс сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну. Ему позволили подняться лишь из-за его Дара и подозрения на родство с небородными. У Шимы ничего этого не было. – Мне всё равно кем, хоть слугой, но я хочу, чтобы он жил со мной. Если такое вообще возможно.

– Понимаю, – несколько озадачено ответил шена Клайдерн. На этот раз ему потребовалось намного больше времени на ответ.

С одной стороны, люди, лишённые даже намёка на Дар, не имели права подниматься так высоко. С другой – это был всего лишь ребёнок, небольшая уступка, о которой мало кто будет знать. Большинство одарённых практически не используют свой Дар. Горячность новоиспечённого Благородного вполне понятна. Ему дали шанс совершить невозможное. Большинство тех, кто поднялся над лишёнными Дара, чаще всего были родом из Среднего города. И, конечно же, они очень быстро забывали всю свою неодарённую родню. А этот болезненный мрачный человек, вырвавшийся с самого нижнего уровня, упорно продолжал цепляться за Дно. А с третьей стороны – и это позволило шене Клайдерн принять окончательное решение – понаблюдать за этим мальчиком было бы весьма любопытно. Кроме того, связанный своим братом, инспектор Крайс будет вынужден хранить верность Небу. Он сам попросил об этом, сам предоставил им заложника.

– Это тоже вполне возможно. Думаю, я смогу добиться для него личного разрешения, – благосклонно кивнул шена Клайдерн. Теперь инспектор полиции Земли Крайс был ему очень сильно должен. Рисковать так ради неодарённого брата, да ещё и не полнокровного – Милену очень хотелось знать, почему этот человек столь предан ему. – Возвращайтесь к себе и собирайте вещи. Вот здесь. – Он протянул Крайсу пухлый конверт. – Деньги на первое время, адрес и карта. Прислушайтесь к моему совету и изучите окрестности вашего дома. Можете пока отдыхать, я уведомлю вас, когда закончу все формальности. И вашего брата вы тоже можете перевезти сейчас.

– Благодарю. – Крайс продолжал смотреть на шену Клайдерн с удивлением и неверием. Как всё могло так обернуться? Он шёл сюда, готовясь к наказанию. А его совершенно незаслуженно наградили, да ещё и так щедро. Кою всегда говорил, что за любые блага приходится расплачиваться. И если не сразу, так позже. И что ему придётся отдать за подобное благодеяние, чем пожертвовать и что сделать, он боялся даже думать. – Могу я задать вопрос.

– Разумеется. – Милен оторвал взгляд от бумаг, к которым вернулся, думая, что разговор окончен.

– Возможно ли переселить кого-то в Верхний город нелегально. Например, подделав записи в реестре? – Крайс понимал, что с Жиайей его больше ничего не связывает, и выдавать он её не собирался, но привычка заботиться о семье въелась слишком глубоко. – И как трудно будет обнаружить этот подлог?

– Теоретически, возможно. Я понимаю, почему вы спрашиваете. Подобный интерес вполне уместен, но я не могу дать точный ответ, почему вы решились просить, а кто-то, кого вы имеете в виду, нет. – Милен был в курсе подозрений Дознавателей. Более того, он был склонен с ними согласиться. Если отец Крайса сбежал на Дно, подняться обратно с женой он всё равно не мог, какими бы ни были причины. – Что же касается раскрытия подобной лжи, тут всё несколько сложнее. Никто не предполагает возможность подобного, так что искать не будет. Разве что обманщик сам себя выдаст манерами, речью либо же облачением. Вам что-то известно о подобном?

– Благодарю, - искренне ответил Крайс. – Это был только праздный интерес.

Жиайя многому научилась у шенай Федарис – и манерам, и умению одеваться, и даже правильной речи. Его сестра мечтала работать в Верхнем городе. Сама себя она не выдаст, Жиаяй не могла не понимать, чем рискует, и сделает всё, чтобы удержаться. А искать её не будут.

К моменту, когда Крайс вышел на улицу, он уже успел немного прийти в себя, составить план действий и немного разобраться в причинах. Шена Клайдерн действовал хитро, он тщательно выбирал себе фигуры и наблюдал за ними. Сейчас в Совете, наверное, была полная неразбериха. Даже если гениальную идею заговорщиков о смене Дара не обнародовали, слухи неминуемо должны были просочиться. Кроме того, в Совете сейчас стало слишком много пустых кресел. Шена Клайдерн пытался упрочить свои позиции и заполучить в свои руки как можно больше преданных или обязанных лично ему фигур. Пока всем было не до его многоходовых игр.

Крайс спустился на Землю и пошёл к железнодорожной станции. Ему больше не надо было возвращаться на работу, не надо было разгребать ту гору бумаг. Там не было ничего, что принадлежало ему, значит, можно было просто пойти в свою маленькую полупустую квартирку, собрать вещи и покинуть её навсегда. В голове было пусто, мысли придут позже, вечером или ночью, когда их уже нельзя будет ни отбросить, ни спрятаться от них, ни сбежать. Оказывается, крайса всё-таки может подняться на самое небо и увидеть звёзды вблизи. Крайс с горькой усмешкой подумал, что издали, со дна, они гораздо красивее. И чище.

Камин уютно потрескивал, от сосновых поленьев вкусно пахло смолой. Маленькая гостиная терялась в тенях, всё время меняющих свои очертания. Небольшой старый дом видел уже множество владельцев. Кто-то жил здесь недолго, всего одну жизнь, кто-то задерживался на несколько поколений. Новый владелец относился к первым. Болезненно худой и бледный, с тонкими чёрными волосами и глазами навыкате, он постоянно мёрз. И потому в гостиной впервые за долгое время снова горел огонь.

Старый доктор убрал в саквояж очередной инструмент и удовлетворённо кивнул. Сегодня у него был удачный день, и если клиент останется доволен, этот день будет не последним таким удачным. У доктора была частная практика на нижнем уровне Неба. К нему обращались чаще всего те Благородные, у которых ещё не было своих семейных врачей. Новый клиент не был исключением. Ему дали право жить на Небе всего несколько дней назад и передали во владение этот старый дом. А ведь доктор ещё помнил его прошлых владельцев. И позапрошлых тоже.

– Я закончил осмотр, лен, – с доброй улыбкой обратился он к своему новому пациенту. Тот кивнул и отвернулся, торопливо натягивая нелепую, слишком большую и старомодную рубашку. – Знаете, меня всегда интересовали болезни нижних уровней. Я изучал их по книгам и старым записям, разумеется. Про вашу я тоже читал, лен. В той книге она называлась донной чахоткой. Очень интересная болезнь, заразная лишь на некоторых стадиях. При быстром течении и в завершающей фазе затяжного. Но мне кажется, что причина болезни – в грязном воздухе, возможно, укусах животных. И она абсолютно не заразна, но в определённых условиях приобретает масштабы эпидемии. Те, кто переживают её, потом не могут никого заразить. Но приход условий цикличен, оттого и мнение о заразности в конце жизни.

– Вам никогда не приходилось видеть больного вживую, верно? – неприязненно спросил Крайс.

– Боюсь, автору того труда тоже, – покачал головой доктор. – Как и всем тем, кто пишет научные труды о болезнях Дна. Самые смелые спускаются в доки и расспрашивают.

– Я так и думал, – холодно сказал Крайс.

Одна мысль о том, что он без всякой причины годами не позволял сестре видеться с матерью, вызывала у него отторжение. Этот человек, врач, изучающий болезни нижних уровней, рядом с которым явно не без умысла поселил его шена Клайдерн, совершенно не понимал, о чём говорил. Его знания были лишь теорией, написанной, скорее всего, таким же далёким от реальности человеком. Впрочем, вряд ли кто-то прежде пытался лечить кровавый кашель.

– И какие же лекарства вы принимали? – с любопытством подался вперёд доктор. Ему было интересно абсолютно всё, кроме того, изучив своего пациента, он обнаружил весьма занятную аномалию и хотел найти её причины.

Крайс перечислил всё то, что выписал ему врач на Земле. Строго говоря, они встречались лишь однажды. Получив рецепты, с трудом вписывающиеся в выделенный лимит, Крайс успокоился. Доктор с Земли же явно не желал пачкать руки о больную крайсу дольше необходимого.

– Но эти средства лишь блокируют симптомы, они нисколько не лечат, могут даже навредить! – возмущённо всплеснул руками старый доктор. Его до глубины души задел столь вопиющий непрофессионализм его коллеги. Назначать подобные лекарства при донной чахотке было всё равно, что прописывать смягчающие пастилки при сильно воспалённом, гнойном горле. – Даже не понимаю, как в таких условиях и при подобном лечении ваше состояние смогло стабилизироваться!

– Оно не хужеет? – Поднял голову от листа бумаги нескладный большеголовый мальчик, живший с леном Крайсом и бывший, по словам слуг, его единоутробным братом. Он интересовал доктора ничуть не меньше.

– Нет, это и странно. Чахотка словно замерла. Ни улучшений, ни ухудшений за последнее время, – Доктор улыбнулся мальчику и покачал головой. Тот казался ему невероятно худым, и потому он решил приносить ему что-нибудь съестное при каждом визите. – Я выпишу вам новые лекарства, посмотрим, какова будет тенденция.

– У меня хватит лимита? – обеспокоено спросил Крайс. Он догадывался, когда и почему его болезнь замерла. Кто же мог предположить, что купание во Внешнем море полезно для здоровья? Но сейчас его волновало то, что он не сможет купить что-то Шиме, если тот заболеет, если потратит всё на себя.

– Лимита? Не понимаю вас. – Доктор оторвал взгляд от бланка и посмотрел на лену Крайса.

– На Земле у каждого гражданина есть лимит на лекарства. Покупать можно любые, но не больше некоторого количества в месяц, – пояснил Крайс. Здоровым жителям Земли обычно этого было вполне достаточно, даже оставалась возможность сделать небольшой запас. Хотя мало кто об этом заботился. Ему же едва хватало на то, что прописал доктор. На Небе, как он думал, лимит должен был быть больше, но теперь и он был не один. – Мне хватало впритык, те лекарства, что мне выписал доктор, занимали собой весь лимит как сильные и редкие.

– Что за чушь! Непостижимо! Поверить не могу, такая жестокость! – Доктор быстро застрочил по бланку, потом взял следующий. – На Небе нет никаких ограничений, скупайте хоть целыми аптеками! Ограничения на то, что необходимо для поддержания здоровья! Возмутительно!

Крайс сухо улыбнулся и посмотрел на Шиму, тот ответил ему лукавым взглядом. Если доктор проявил столько сострадания, почему бы не воспользоваться этим? Шима всегда был любознательным ребёнком, и теперь, когда ему не надо было заботиться о пропитании и о других детях, он мог удовлетворять своё любопытство так, как сам того хотел. А его всегда интересовала анатомия. И потому ещё совсем маленьким он изучал мёртвых крайс, сам брался их разделывать, если везло с охотой. И, когда находили очередной труп, всегда первым бежал, чтобы посмотреть.

– Вот, возьмите рецепты. А теперь, если вы не против, я осмотрю этого юношу. – Доктор попытался улыбнуться как можно дружелюбнее.

– Только если будете ему всё рассказывать и объяснять, доктор. – Крайс взял бланки и, не глядя, убрал в ящик стола. – Он весьма любопытен.

– Великолепно! С превеликим удовольствием! – Доктор был явно польщён.

Крайс отошёл к окну, чтобы не мешать брату развлекаться. За стёклами было темно, лишь у дороги тускло светили фонари. Он прожил в этом доме уже несколько дней, но ещё многого не понимал, ко многому не мог привыкнуть. Особенно к слугам и уважению. Шима и то справлялся лучше, уже став любимцем остальных жителей дома. Шена Клайдерн сам нанял прислугу и сам написал доктору о том, что у него появился ещё один пациент.

Документы о его переводе уже были готовы, Превенс и Демьен должны были приступить к работе на новом месте уже завтра, он – через пару дней. Шена Клайдерн ни в чём не обманул его. Всё это походило на сказку и оттого вызывало безотчетный страх. Крайс смотрел через решётчатое окно на улицу и словно ждал, что откуда-то из темноты появится убийца.

Одним из немногих утешений для него было то, что Жиайя, как он знал, вполне неплохо устроилась на Земле со своим мужчиной. Тот подвергся изгнанию, но не был лишён ни титула, ни большей части привилегий.

Крайс понимал, что ему придётся шпионить для Кою, хотя и не помнил, когда давал на это согласие. И единственное, в чём он был уверен – его жизнь не будет прежней. Это был новый её этап. А каким он будет – что ж, через пару дней станет ясно. Крайс мучительно всматривался в неподвижные листья кустарника у стены его дома. Если бы кто-нибудь спросил чёрного инспектора, что его беспокоит, он вряд ли смог бы ответить что-то кроме: «ветер».

Глоссарий.

Безголовые курицы – вид домашней птицы, распространённый на Дне. Имеют очень маленькую голову, спрятанную в жировых складках шеи, за что и получили своё название. Безголовых куриц выращивают исключительно на мясо. Они быстро набирают вес. Мясо у них рыхлое, но вполне съедобное, но яйца в пищу не пригодны и идут только на расплод. Владение ими в частной собственности запрещено, но этот запрет никогда не соблюдался.

Бесцветный – носитель Дара Подавления.

Благороднорождённые – потомственные жители Неба, обладающие всеми привилегиями. Являются потомками древних родов, большинство имеет доступ к Механизмам. Самые родовитые из них зовутся Первородными. Чистокровная, неприкосновенная потомственная знать города.

Благородные – общее наименование для всех жителей Неба. Также сокращение от Дарованных благородных – так именуют тех, кому право жить на Небе было даровано за особые заслуги. Нижняя прослойка знати города. Имеют широкие права, но не имеют членства в Совете и доступа к Механизмам.

Вибрации и гул Дна – слышимые лишь самыми чувствительными людьми звуки, ощутимые на Дне. Их происхождение и значение неизвестны. Считается, что их источником является Поддонье – якобы существующая ниже Дна область города – либо же забытые и утраченные Механизмы.

Видящие – не обладающие Даром, но способные различить его цвет в виде искорок вокруг человека. Имеют право жить и работать в Среднем городе.

Внешнее море – море, существующее за куполом города. Никому из живых людей не доводилось его видеть напрямую. Его действие на человеческий организм непредсказуемо и часто разрушительно. Используется для транспортировки грузов между уровнями города. Кабины кораблей, ходящих по нему, особым образом защищены. Живые же организмы, случайно или преднамеренно оказавшиеся в грузовом не экранированном отсеке, попадают под влияние моря. Природа моря не изучена, корабли существуют благодаря Механизмам.

Высший Совет – высший орган власти в городе. Состоит из самых влиятельных и сильных Благороднорождённых. Большая часть его членов – Первородные. Члены Высшего Совета обладают огромным влиянием и доступом к запретным знаниям. Именно они решают все самые важные и глобальные вопросы города.

Гильдия – преступная организация, осуществляющая регулирующую и полицейскую функции Дна. Также занимается безопасностью жителей Дна, организует расследования преступлений, облавы на расплодившихся крайс. При новом главе Гильдия взяла под своё руководство всю торговлю и контакты с высшими уровнями.

Город – состоит из трёх уровней: Верхнего и Среднего города и Дна. Огорожен непроницаемым куполом и полностью автономен.

Горшки – погребальная традиция Дна. Умерших кремируют и возвращают родственникам в горшках. На других уровнях мертвецов отправляют в рециклеры – возвращают ресурсы Механизмам.

Дар – особая способность, возможность использования психических сил и воли для совершения некоторого воздействия на окружающий мир. Чаще всего является наследственным, но изредка возможно рождение ребёнка с Даром в семье видящих. Дары бывают различных типов и видов, требуют тренировки и способны к развитию. Считается, что Дары – это наследие Механизмов. Одарённые имеют право жить и работать в Верхнем городе. Каждый Дар имеет название, характеристики и цвет, видимый при особом взгляде на человека: всё это описано в специальных справочниках. Рассматривать чужой Дар без разрешения непозволительно.

Датта – растение Дна, коричневые листья которого обладают лёгким наркотическим эффектом. Чаще всего из них делают сигареты-скрутки. Наркотик лёгкий и разрешён даже в борделях. Притупляет боль, приподнимает настроение, повышает самооценку.

Дикие псы – один из видов диких животных, обитающих на Дне. Живут только на незаселённых территориях, агрессивны. Крупнее крайс, но намного глупее, часто прибиваются к их стаям.

Дно – Самая нижняя часть города. В отличие от остальных уровней не имеет вертикального расслоения на подуровни. В экономическом плане является сельскохозяйственным и промышленным центром, в котором сосредоточено самое опасное и грязное производство. В определённой области Дна расположены поля и фермы. Из-за нижнего расположения уровень освещённости на Дне весьма низок. Большая часть торговли ведётся через доки. Жители Дна не обладают Даром или видением, на более высокие уровни могут подниматься только по временным пропускам. У жителей Дна нет доступа к лекарствам, образованию и нормальной пище, уровень жизни весьма низок. Воздух Дна сильно загрязнён, вода пригодна для питья только после многоуровневой фильтрации.

Доки – древние и нерушимые сооружения, своего рода буфер между Внешним морем и Городом. Центр торговли и обмена товарами, сообщения между уровнями. Основные строения построены из очень крепких материалов, не требующих починки.

Дознаватели – Первородный род Неба, обладающий сильными боевыми Дарами и особым Даром, позволяющим им узнавать правду. Стражи закона и палачи Неба. К их услугам прибегают только в самых крайних случаях. В остальное время их сторонятся. Однако Дознаватель всегда есть в Высшем Совете. Их мнение очень весомо.

Жетоны – металлические пластины, служащие пропуском. Самые распространённые – пропуски на уровень. Каждый Благородный носит золотую пластину-жетон, дающую ему право прохода на Небо, каждый одарённый – серебряную, житель Среднего города – медную. Также свои жетоны есть у представителей некоторых профессий, в этом случае они дополнительно означают их права.

Житель Поддонья – мифическое существо, живущее под Дном. Издаёт гул и портит воздух. Используется для грязных ругательств. В основе его образа лежат древние мрачные легенды о Поддонье.

Земля – нижняя часть Верхнего города. Жители Земли – одарённые, имеют множество привилегий вроде бесплатного жилья и проезда в общественном транспорте. Однако доступ к лекарствам ограничен количественно квотами. Весьма благополучный уровень с высоким уровнем жизни.

Крайсы – гигантские крысы, обитающие на Дне. Часто нападают на детей и младенцев, могут загрызть раненого. Сильные, умные, хитрые и злые твари, способные перегрызть даже стальной трос. Крайсы, живущие вне заселённых территорий, крупнее и злее. Сторонятся доков. Часто становятся объектом охоты групп подростков, идут в пищу. Мясо жёсткое и жилистое, но съедобное.

Машины – огромные бронированные и защищённые машины, используемые для перевозки товаров и пассажиров через ненаселённые области Дна. Так же, как и корабли Внешнего моря, полностью экранированы от внешнего мира и управляются по приборам.

Механизмы – наследие далёких предков, обеспечивающее жизнь города. Обслуживаются Благороднорождёнными, которых обучают следить за их состоянием и выполнять все необходимые настройки и мелкий ремонт. Принцип действия Механизмов мало изучен. Предназначение, размеры и работа Механизмов сильно различаются – от очистки воздуха, до поддержания температуры и производства некоторых материалов. Они – основа существования всего города. Механизмы – причина высшего положения Благороднорождённых, как хранителей всего города. Доступ к Механизмам есть только у тех, кто их обслуживает или обучается этому. В крайних случаях доступ может получить Высший Совет, но только при полном согласии всех его членов.

Небо – самый высший уровень города. Верхняя часть Верхнего уровня города. Населён Благородными. Там расположена большая часть Механизмов. Самый престижный и элитный уровень. Его жителям доступны все блага города.

Небородные, неборождённые – просторечное обозначение Благородных, обычно Благороднорождённых. Используется жителями Дна, реже – Среднего города. Имеет несколько пренебрежительный оттенок.

Обращения – в городе есть несколько принятых обращений к жителям разных уровней. К Благороднорождённым принято обращаться «шена» к мужчинам, «шенай» к женщинам. Часто прибавляется родовое имя или первое личное и родовое имена. Если они не известны, допустимо использовать только обращение. К Благородным обращаются «лен/лена», к одарённым – «господин/госпожа», если обращается неодарённый, и «мир/мира», если обращается равный. К видящим обращение «горожанин/горожанка», реже «фенна/фенная». Стоящие выше по социальной лестнице могут опускать обращение при разговоре с низшими. Обратное не допускается.

Одарённые – люди, обладающие Даром, но не вхожие на Небо. Имеют право жить и работать на Земле.

Подуровни – каждый уровень города, кроме Дна, имеет вертикальное деление на несколько подуровней. Они считаются равноправными, но те, что расположены выше, по факту, считаются более элитными. Переход между подуровнями беспрепятственный и ничем не ограничен.

Потеря Дара – для Благородного означает ссылку в Средний город, а для Благороднорождённого пожизненное увечье, он остаётся носителем наследственности, но не более. Возможна в результате слишком усердных тренировок Дара, несчастного случая с Механизмами или сильнейшего эмоционального потрясения, травмы головы или внутренних органов, неудачной попытки смены Дара.

Пропускной пункт – они располагаются на переходах между уровнями. В них проверяются жетоны и право на переход на более высокий уровень. Требование выяснять причину спуска выполняется редко. Пропускные пункты хорошо защищены и имеют механизм ликвидации перехода между уровнями.

Слово Силы – Слово Силы для Благороднорождённого – это основа его самого. Та черта характера, та особенность и способность, которую развивают в нём с самого раннего детства. Это то, что необходимо для того, чтобы управлять Механизмом.

Смена Дара – запретный ритуал, позволяющий сменить свой Дар на иной. Процесс крайне опасен и может привести как к смерти, так и к полной потере Дара. Кроме того, сам ритуал требует весьма сложной подготовки и проведения серии операций. На время смены Дара использовать его нельзя, а выглядит он смешанным. Попытка смены Дара считается преступлением и карается смертью. В редких случаях возможна естественная смена Дара при сильном изменении личности одарённого.

Совет – высший совещательный орган управления города. Состоит из Благороднорождённых, чаще всего по одному, реже по два представителя от каждого рода. Решает все текущие вопросы, имеет законодательную и исполнительную власть.

Средний город – средний уровень города. Разделён на промышленный сектор, где расположена большая часть заводов и фабрик, сельскохозяйственный сектор, обеспечивающий большую часть продуктов питания города, и жилой сектор. Здесь живут видящие.

Уровни – город разделён на три уровня – Верхний, Средний и Дно. Чем выше уровень, тем больше благ доступно его жителям и тем более они причастны к Дарам. Уровни разделены узкими переходами, охраняемыми пропускными пунктами. Переход между уровнями сильно ограничен и регламентирован.

Утерянные Дары – Дары, все носители которых либо были уничтожены, либо умерли, не передав Дар наследникам. О них мало известно. К утерянным Дарам относится Дар Подавления.

Фелна – ползучее растение, произрастающее на Дне и способное выжить на самой скудной и отравленной почве. Распространено повсеместно, растёт как сорняк. Его листья заваривают как чай, настой имеет горьковатый и очень пряный, неприятный с непривычки вкус. Также этот настой облегчает течение типичных для Дна лёгочных болезней. Кою считает его лёгким наркотиком, возможно, выращенным на Дне намеренно.

Фермы Дна – крупные фермерские хозяйства, расположенные на самых чистых и плодородных землях Дна. Производят различные сельскохозяйственные продукты, большая часть которых отправляется на верхние уровни согласно установленным нормам. При последнем главе Гильдия взяла на себя обеспечение торговых сделок между фермерами и торговцами с верхних уровней. Фермы обособлены, при наступлении чёрных годов страдают первыми.

Частное расследование – если Благороднорождённый не желает, чтобы его дело вёл полицейский Неба, он волен заказать частное расследование. В этом случае он спускается на Землю, выбирает инспектора полиции. С того момента, как расследование заказано, инспектор находится под покровительством и защитой Благороднорождённого нанимателя, отчитывается только перед ним, освобождается от основной работы до окончания расследования. При его провале, обычно инспектор понижается в должности или увольняется.

Чёрные годы – нерегулярные неблагоприятные периоды на Дне. Предзнаменуются сильными ветрами и усилением гула. В чёрные годы – они могут длиться как несколько месяцев, так и несколько лет – резко возрастает популяция крайс и диких псов, сокращаются урожаи, начинаются эпидемии. Всё это приводит к голоду.

Действующие лица

Айша – одна из проституток в заведении Мадам.

Астарий Фармойя Эшбетт – наследник и глава рода Эшбетт, управляет своим Механизмом, весьма влиятелен в Совете. Казнён за измену Небу и убийство шенай Аштарет

Вайл Даннар – одарённый, работает уборщиком на Небе.

Вайнар Ловетт Тайси – один из детективов Нуари.

Вайра – мать Кою.

Велана Прэйдан Энлиэ – Благороднорождённая из закрытого рода Энлиэ, провидица, слепа от рождения по условиям Дара.

Виата Шаприл Эстемай – хирург и патологоанатом центрального госпиталя Неба. Дар – Разрезание.

Винара – элитная проститутка в заведении Мадам. Посыльный и шпион Гильдии. Часто работает по приглашениям на Земле.

Вирдан Эспар Хэллиан – старший инспектор полиции округа Неба, прилегающего к докам.

Гир – девушка, боец Фарида. Часто выполняет задания разведки и шпионажа.

Демьен Шеппен – младший инспектор полиции Земли. Работает в том же управлении, что и Крайс. Совсем недавно закончил обучение. Из хорошей семьи Земли.

Жиайя – младшая единоутробная сестра Крайса. Работает проституткой в заведении Мадам.

Зафир Локас Халиас – Благороднорождённый, один из заговорщиков.

Калиа Энида Аштарет – младшая сестра Элиаса Аштарет, убита.

Карла Халтайн Воленшан – первая помощница Нуари Торхейса, Благородная в первом поколении.

Кашан Эстави Дэфретт – Благороднорождённый, член Совета.

Кефайр Эсетан Дэфретт – Благороднорождённый, родной брат Кашана Эстави Дэфретт. Килин Майлен – личная служанка Калии Аштарет.

Кима – девушка со Дна, вяжущая на продажу шерстяные шарфы и продающая их у доков.

Кларисс Вальмия Федарис – Благороднорождённая, вышедшая замуж за жителя Дна. После его смерти осталась на Дне, работает проституткой в заведении Мадам. Сотрудничает с Гильдией.

Клейвил Эштарс Таварри – один из лучших бойцов Нуари Торхейс

Кою – Нынешний Глава Гильдии. Полностью реконструировал Гильдию, создал крепкие связи с другими уровнями. Усилил власть и ответственность Гильдии, фактически, правит Дном.

Леван Варья Аганис – член боевого отряда Нуари Торхейса, лекарь.

Ленар Займир Шеях – бывший вассал Эшбетт. По приговору суда был изгнан на Землю без права возвращения.

Мадам – хозяйка самого элитного и уважаемого борделя Дна. Активно сотрудничает с Гильдией.

Милен Пайдарес Клайдерн – глава полиции Неба. Дальний родственник и друг Элиаса Аштарет. Вызвался помочь ему с подготовкой к церемонии вступления в Совет. Член Совета, член Высшего Совета.

Нуари Чийал Торхейс – красный инспектор. Инспектор полиции Неба по особым поручениям. Школьный друг Элиаса Аштарет и ненаречённый жених его сестры Калии Аштарет. Имеет свой боевой отряд детективов.

Превенс Леммар – секретарь в полицейском управлении. Влюблена в Крайса.

Рокан Итани Грейтарис – главный архивариус Неба. Ценитель чая. В прошлом – старший инспектор по особым поручениям Неба. Дар либо изменён, либо утерян.

Рюни Крайс (Крайса) – инспектор полиции Земли. Чёрный инспектор. Родился на Дне, но у него рано проявился Дар, поэтому ему было позволено учиться, а позже и работать на Земле. Дар – Разрезание.

Села – повар штаба Гильдии, заведует складами Гильдии и её запасами на чёрные годы.

Сэлиан Фессар Джельмит – Благороднорождённый из старого рода, не обладающего своим Механизмом. Заговорщик. Отец ребёнка Жиайи.

Тайя – член боевого отряда Гильдии. Находится в непосредственном подчинении у Фарида.

Тайэн Санвир Милдайя – один из доверенных бойцов Нуари. Знаком с Дном.

Фарид – один из глав боевых отрядов Гильдии. Также отвечает за охрану штаб-квартиры Гильдии.

Фария Милеан Аштарет – тётя Элиаса Аштарет, живёт в его доме, отличается эксцентричным поведением и страстью к растениям.

Фэрри Лепёшка – житель Дна. Главенствует в небольшой банде, в основном занимается мелкими грабежами и воровством. Иногда работает охранником.

Шельмец – торговец со Дна. Владелец своей лавки с самыми различными, часто контрабандными товарами. Информатор Гильдии.

Шима – младший единоутробный брат Крайса.

Элафир Тэврис Шейлан – доверенный боец Нуари. Дар – Воздыхание, слабый.

Элиас Калдайн Аштарет – Благороднорождённый, наследник главной ветви рода Аштарет. Член Совета. Готовится получить в управление свой Механизм.

Элиш – мать Рюни Крайса.

Элнай Тамиар Вэрней – невеста Кашана Дэфретт.

Энка – боец отряда Фарида. Мастер ножевого боя.

Эшби – женщина-фермер.

Диалектные выражения

Дно:

Шех - сор, мусор, сплетни

Псина крэта - дикий пёс на службе крайс, очень унизительное оскорбление

Крайса гарх - крысиная нора, притон, ругательство

Крайса лэттэ - крайсиный выкидыш

Крайса лэттэ-да - выродок крайсы и дикого пса

Красйа дэлн - крайсье дерьмо

Крайса хара - крайсье подхвостье

Крайса гарна дэи - чтоб меня крайсы сожрали

Крайса лаан - крайсий хвост, проходимец, обманщик

Небо:

Толай - забота о себе, любовь к себе

Тхай - досадные мелочи

Ламиш - деликатная проблема

Эвай - очевидно, логично

Лаган - полное отрицание, невозможно

Тхаэг - мерзость, не должно быть

Шедах - капризные дети, глупцы