Чёрный ангел

Глава 1

Она прилетела сюда только для того, чтобы тот, кого она долгое время считала милым и наивным, в лицо ей подтвердил, что сказанное мастером-джедаем — правда. Или она хотела услышать ложь?

Нет, ложь не устроила бы её ни в коем разе. Тогда почему внезапно захотелось, чтобы тот, кто стоял рядом с нею, кто так воодушевлённо расписывал сейчас перспективы, взял свои слова обратно? Почему ты задыхаешься, Амидала? Не ожидала от мальчика безжалостности? Ты не принимаешь его уверений, что ради тебя такая жертва?

Тогда вспомни его слова, что он видел тебя мёртвой.

Забыла, что терять он устал.

А теперь потеряла сама.

— Энакин! Ты убиваешь меня!

Что за нелепость ты произносишь? Что ты придумала? Льстило, что ради тебя переступил через Кодекс? Запреты нарушил.

Нельзя было позволять себе так рисковать.

— Давай уйдём, пока не поздно! Энакин!

В его светлых глазах зажёгся огонь, ярость, обратившаяся против тебя. И ощущение прикосновения, хватки на нежном горле. И холодная логика внезапно открыла тебе не радужные перспективы умереть на этой смрадной планетке, стать пеплом для истории, стать героем, погибшим среди той неразберихи, которая разразилась в этот переходный момент от Республики к Империи.

И ты позволяешь коленям подогнуться. Упасть так, чтобы не повредить детям. Это её дети! Тот, кого она привыкла считать не способным поднять на неё руку, едва не убил её.

Увидев, как мягко рухнула молодая женщина на плиты, очнуться на мгновение, ощутив, как оборвалось сердце. Его ангел… Как же так?! Почему? Палпатин предсказал, что предать могут и самые близкие. Вот и учитель выступил против него. Но он уже не его мастер, не Учитель, просто один из джедаев.

Гнев, растерянность, путаница и сумбур в голове не позволяли ему связать воедино то, что произошло. Что-то было критически неправильно, то, чего вообще быть не могло и в помине.

Дать возможность бывшему соратнику и товарищу, почти другу, шанс уйти в тень живым. И снова поражение.

Порой Кеноби бывал упрямее шаака! Что ж, он пытался поступить, как хоть и павший на колени джедай, тогда, может, сработает ситх?

Ярость подпитывать ему нужды не было: она всегда жила в нём. Просто ослабить поводок воли, дать ей упасть, чтобы оскаленная опасность, наконец, глянула на Оби-Вана сквозь его, Энакина, глаза.

Злобная радость — увидеть долю смятения в этих твёрдых от внутреннего убеждения глазах. Да, мастер, и это тоже я. Ты не замечал? Жаль, очень жаль.

Он всегда был убеждён, что его слияние с Силой, его избранность, эти мидохлорианы — всё это, перемноженное на умение как рыцаря-джедая, его мастерство, что всё это позволит однажды посрамить Кеноби. Он, лорд Вейдер, жаждал реванша за весь снисходительный сарказм и тихие попрёки от Кеноби.

Два клинка сшиблись, высекая искры.

Обратной дороги нет и уже никогда не будет.

Здесь и сейчас решалось будущее, перечёркивая прошлое и былое.

И ярость подпитывала его стремление стать великим… Поражение было бы немыслимым. Оно не стояло на чаше справедливости.

Но судьба умеет ставить препоны... Увы.

Глава 2

В сознание вернулась только на борту корабля, ощутив чужое прикосновение к щеке.

И машинально едва слышно проговорила:

— Энакин?

Зачем звать того, кто стал безжалостным, не слушал оправданий и не верил? Но звала, тянулась всей душой, израненной, пустой оболочкой тянулась, ища ту толику тепла, что он дарил. Надёжность.

— Он… — голос Кеноби отчего-то сорвался. — Простите меня, Падме.

Понадобился один лишь взгляд в опустошённые серые глаза, постаревшие не от времени, от боли.

«Мёртв?»

Внутри всё кричало, видно, этот крик прорвался во взгляде, так как джедай спешно начал уверять, что Энакин жив, просто ранен.

И испытать облегчение, несравнимое ни с чем раньше. Сквозь опускавшиеся веки увидеть, что джедай склонился над аптечкой, с виной оглянувшись в её сторону.

Оправдать поведение мужчины, того, кто любил, и быть любимой в мире холодных игр во власть — вот такая цель. Пальцы сомкнулись на деревянной поделке из дерева джапор.

«Энакин!»

Сознание уплывало в сон. Лишь вяло взметнулось опасение: а что ребёнок?

Последним усилием переложить вторую руку на высокий живот и заснуть с мыслью, что жив! "Мой малыш жив".

В сознание привёл требовательный писк откуда-то извне. Глаза никак не желали открываться, но усилие — и вновь этот громкий плач.

— Тише, тише, кроха! Мама сейчас очнётся, она будет с тобой.

Извиняющийся голос Кеноби, разговаривающий…

Рука шевельнулась, погладив живот — и паника, когда до сознания дошло, что живот почти плоский. Внутри тихо ныло, а стоило шевельнуться, как полоснуло такой болью, что сдавленный крик вырвался непроизвольно. Жаркая боль опоясала талию, распространяясь внутри.

Этому крику вторил вопль младенца.

Тёплые сухие пальцы коснулись запястья.

— Вам сделали кесарево сечение, миледи, вам следует быть осторожнее. Пару дней — и всё пройдёт. Ваша малышка, — лёгкий свёрток был положен рядом. Крошечный кулачок выглянул из пелёнки — и другое тепло разлилось в груди, позволив забыть постороннюю боль, мир сузился до размеров этой кровати, где существовал лишь ребёнок и его мать.

— У вас дочка, Падме.

Очнуться от всеобъемлющей любви, затоплявшей силой, сравнимой только с тем теплом, что дарило присутствие другого человека. И тревога вновь проснулась, но под гнётом необходимости и тихого писка дочери сошла на нет.

— От Энакина нет вестей?

Вопрос слетел с губ отстранёно. Всё внимание заняло то, как сильно сомкнулись пальчики малышки на протянутой ладони.

— Он был забран шаттлом Императора, когда я покинул Энакина, он был ранен, но жив. Не иначе, Палпатин почувствовал, что мы с ним повздорили. Терять ученика Сидиус не захотел второй раз.

Джедай бормотал что-то про ситхов и Йоду, о бегстве и Органе, озабоченном её самочувствием.

В реальность пришла лишь, когда была озвучена мысль Кеноби:

— Вам следует скрыться, госпожа. Ребёнок Энакина будет в поле зрения отца и Палпатина.

Вскинуть глаза на мастера и заметить вину, превратившуюся в уверенность, даже скорее извинение:

— Малышка слабо, но одарена Силой.

И тревога, вспыхнувшая в груди, потребность защитить это маленькое, беспомощное существо — дочь. "Моя дочь!"

Сколько лжи может сорваться с его губ ещё? Они жгли его губы, жгли нёбо, горечью оседая в душе. Он умирал, принуждённый лгать в глаза матери и друга. Нет, он не имеет права называться её другом: убив её мужа, оправдываясь перед совестью, что не было другого пути, утаивая второго ребёнка, не в силах противостоять уверенности Мастера Мастеров, что в этом мальчике — будущее джедаев, вообще будущее.

Перед глазами вновь вспыхнул образ Мустафара, горящего противника. Его вопль.

«НЕНАВИЖУ!»

Только вот в том голосе была не ненависть, а чувство боли и безысходности.

Что он делает? Кому во благо смерть?

Оби-Ван просто молил Силу, чтобы Энакин умер быстро. Не хватило смелости прикончить самостоятельно. Трус он. И уже не джедай.

Оби-Ван отвернулся к окну, врезанному в камень астероида Полис-Масса. Мальчик звал, ему было одиноко, страшно. Йоде не до ребёнка, погружён в анализ своего проигрыша.

И совершенно внезапно Оби-Ван обернулся к воркующей матери, улыбавшейся и кажущейся счастливой:

— А если бы у вас родился мальчик? Какое имя бы вы ему дали?

Карие глаза, наполненные искромётным счастьем, восторгом, обратились в его сторону:

— Энакин хотел дать ему имя «Люк».

И снова эта мечтательная улыбка. Улыбалась бы она, если знала, что случилось с её мужем? Смирилась бы?

Кеноби качнул отрицательно головой в ответ на эти вопросы: нет, пусть искренне верит, что он жив. Так легче. Ей будет легче перенести правду, когда рядом будет дочка.

— Извините, мне пора улетать, пока попутный транспорт есть.

И вновь признательный взгляд тёплых счастливых глаз и её рука, не выпускавшая крохотный кулачок.

— Спасибо вам, Оби-Ван, за всё спасибо.

Горло сдавило удавкой подступавших злых слёз. Джедаи выше обладания. Надо отпустить горечь, боль от предательства. Не знал он, выходит, своего боевого товарища.

«Сопереживание — не твоя сильная сторона, а, Оби-Ван?»

Шедший по стерильно-белым коридорам Кеноби внезапно остановился, оглянувшись. На краткий миг он услышал укоряющий, усталый голос Квай-Гона.

Можно ли нести такой груз на своей совести.

«Я предатель дружбы, учитель. Я — убийца!»

И уже точно почувствовать бесплотную надёжную ладонь на своём усталом плече.

«Двигайся вперёд, ученик, двигайся вперёд, не оглядывайся.»

Медленно выпрямить спину, мучительно пересиливая чувство вины, боли и горечи.

Нам нужны оправдания, даже тогда, когда им нет места.

Серебристая искорка метнулась от астероида, унося на своём борту мужчину и заснувшего малыша. Им предстоял долгий путь.

Днём позже улетел на своей яхте сенатор Органа, забрав с собой Амидалу с её малышкой. Дома вице-короля ждало объяснение с королевой Бреей. Долгое объяснение.

Глава 3

Она сидела в просторном кабинете Брехи Органы, заставляя себя сосредоточиться на том, что говорила ей представительного вида женщина. Бреха именно в этот момент обернулась. На аристократическом лице на миг промелькнула досада, но Бреха была достаточно аристократкой, чтобы позволить себе даже такое проявление своих чувств.

— Вы устали, госпожа. Нам следует перенести этот разговор на другой день, — с этими словами королева правящего Дома уселась на своё рабочее место. Её собеседница встрепенулась — и краска бросилась в лицо: она испытала стыд.

— Нет, мы поговорим сейчас, вы и без того заняты, мадам. Простите меня, что была столь не собрана. Более такого не повторится.

Бреха окинула посетительницу взглядом. Выглядела бывшая Амидала весьма плачевно: потухли глаза, оживая лишь при виде дочери, наигранная сдержанность, выдержка превратилась в усталость и смирение. В ней ощущался надлом. Почему мужчины так слепы? Почему Бейл не видел очевидного?

«Бедная ты, девочка, все заставляют тебя играть чуждые тебе роли. И ни одна тебе не по сердцу».

— Тот сценарий, который предложил Престор, выполним. Я зачислю вас в штат придворной дамой, но пока вашей дочке не исполнится трёх месяцев, вы при моём дворе не появитесь. Я же тем временем подготовлю плацдарм для будущих событий. Вы в курсе плана Бейла?

— Он обрисовал свою идею, — вновь вяло кивнула собеседница.

Бреха покачала головой: не тот настрой, совсем не тот!

— Вас что-то гнетёт. Поделитесь со мной. Я многое могу, пусть и слуга народа.

В тусклых глазах промелькнул лучик надежды, но тут же погас.

Бреха была достаточно искушённым политиком, чтобы понять, что сидевшая Наберри чего-то сильно опасалась.

— Говорите. Дальше моих ушей это не уйдёт. Вам всё равно придётся довериться мне, если в итоге мы претворим план Бейла в реальность, — в голосе Брехи Антиллес промелькнуло презрение к мужу.

Услышать исповедь, да ещё такую, от которой мурашки по телу… Королева медленно отошла к окну, стискивая руки. Да, зажигательный снаряд под ногами. Но она дала надежду, так не стоит зря обнадёживать.

— Я постараюсь через своих знакомых на Корусанте узнать, что случилось с тем человеком, о котором вы сказали мне. Сразу же скажу, что если в это вмешался Император, то будет опасно. И придётся рубить все концы, если к интересу проявит внимание его ищейка Исард.

Боль в карих глазах Падме поразила.

— Не надо рисковать настолько. Не лезьте к Палпатину в карман. Он этого не любит. И свои тайны охраняет, как никто. Такое внимание, да ещё с вашей стороны, на расстоянии — это великий риск.

— А вы не рискуете, когда для всего своего народа были выставлены мёртвой? Вам не жаль отца и мать? Погибла при неизвестных обстоятельствах… Осколки вашей яхты были обнаружены на транспортном пути возле Набу. Были подкинуты и несколько образцов тканей. Честь по чести, концы в воду.

Падме дёрнулась, когда в ровном голосе прозвучала издевка. Да, она промолчала и обрекла родных на муки. Утешала себя, что только так сможет спрятаться, затаиться. И всё же… Обязана была удостовериться, что с ним всё в порядке, хотя бы относительном. Он — одарённый, он со многим может справиться. Она и ненавидела его, и отпустить полностью не могла. Наизнанку выворачивалась душа, было больно. Но когда-нибудь эта боль обязана была утихнуть.

Бреха безжалостно анализировала поведение собеседницы.

Только сильный лидер способен на самоотречение. Переступить через боль, страх, смерть любимых. И шагать вперёд.

У лидеров на первом месте власть и то, что им доверено. Когда винтики начнут вертеться, пути назад не будет. Наберри обязана это понимать. И поймёт. Крашенная кукла Набу бы не удержала руля политической жизни, пусть сейчас всё представало в несколько другом свете и можно было сделать прикидки, как на все те события повлиял Палпатин.

Бреху беспокоил тот факт, что Бейл в последние времена был в оппозиции Палпатина. Как искушённый политик она знала, что противники не забывались. А то, что было доверено её ушам шёпотом: «Палпатин — ситх, владыка ситх» — и вовсе вгоняло в дрожь. Лучше бы Бейл такого не рассказывал, только страху навёл.

— Вы готовы полностью отречься от своего облика ради спасения своей жизни и жизни дочери.

— Вы знаете, чья она дочь. И знаете, что если это вскроется, то Лея станет игрушкой лиц, для которых она — просто наследие генов. Не хочу такой участи для неё. Мной достаточно играли, сделав разменной картой.

— Как политик политика я всё же предупрежу: я стану вашей тенью, когда отойду от дел. Я не позволю вам втянуть Альдераан в отмщение. Планета обязана проявить нейтралитет к создавшемуся положению. Я не позволю попасть под раздачу. А вы обязуетесь удержать Бейла от его авантюрных планов.

Бреха с удовольствием увидела, как ополчилась на её слова Падме Наберри, как гордыня вспыхнула в этих глазах. Иногда нужно потоптаться на сердце противника, чтобы он выпрямил спину и ринулся в атаку. И это сработало!

— Вы имеете в виду предложенное ему сопротивление? Это не то, что авантюра, это новая гражданская война. И я уже однажды в ней участвовала. Я сама не позволю такому поднять голову. Да, мадам, я клянусь жизнью своей дочери, что не дам подобному произойти. Альдераан не станет поддерживать Чандриллу.

Бреха ещё некоторое время сверлила собеседницу взглядом, после величественно кивнула:

— Я вам верю.

***

Бреха стремительно шагала, каблуки туфелек выбивали дробь под сводами пустынных коридоров. Новость, что ей передали по голонету, оборвала сердце. А ещё предстояло огласить её ожидавшей.

И заколебалась, когда, войдя в покои Наберри-Скайуокер, застала её с ребёнком на руках.

— Ваше величество!

Улыбавшаяся Падме обернулась на звук открытия дверей.

— Я принесла вести об интересующем вас человеке, Падме.

Что-то в выражении лица, в скованном движении губ, произносивших слова без особого желания, заставило сердце замереть, сжаться.

«Нет, пожалуйста…»

Она старалась крепиться, старалась держать себя в руках, не верить.

— Ваш муж умер. Сегодня это будет целый день в эфире.

Бреха закрыла глаза, когда Падме, улыбаясь дрожащими губами, проговорила:

— Но Оби-Ван говорил, что он лишь ранил… Он сильный, он…

— Я получила вести из верных источников, дорогая. Мне очень жаль. Он умер.

Бреха рванулась вперёд, когда Наберри рухнула на колени, словно лишившись основы под ногами.

И в это мгновение раздался раскат грома — и капли дождя ударили в стекло. Бреха вздрогнула, когда необычный для Альдераана порыв ветра заставил задребезжать стёкла.

Малышка тихо захныкала, копошась в слабом объятии матери. Бреха заставила Падме разжать объятия, взяв малышку на руки, и передала её перепуганной служанке, знаком отослав прочь.

Новость перехлёстывала эмоциями, ей было больно настолько, как никогда не было. Крохотная искорка надежды, перечёркнутая парой слов.

«Он умер».

Первая слеза скатилась по ледяной щеке. Это была лишь предвестница той истерики, что накапливала заряд внутри. Она была собственницей ещё большей, чем он.

«Почему я не пошла с тобой?! Ты был бы жив, был бы!»

Всхлип…

Как же мне жить с этим знанием?

«Пожалуйста, Сила, прости меня!»

Бреха могла лишь принять весь шквал горя Наберри. Стать утешительницей, молчаливой, мягкой сторонницей, без упрёков, тихо.

Падме задыхалась, не в силах выкричать всю боль, разрывающую её изнутри. И тогда Антиллес поняла: надо ей выкричаться, иначе сгорит.

— Кричи, девочка, кричи, — встряхнула за плечи, боясь встретиться взглядом с безумной болью в карих глазах.

Бейл, узнавший новость, поспешил к покоям Падме. Но стража напрочь отказалась впустить его внутрь.

— Повеление королевы.

Вице-король вздрогнул, когда из-за дверей раздался пронзительный, полный муки вопль. И ему вторил новый раскат грома. Словно обретя новую силу, ветер завывал за стенами дворца.

Непогода разыгралась не на шутку.

Бреха устало переступила порог, даже не возмутившись Бейлу, стоявшему напротив дверей в покои Наберри. Чёрные глаза вопрошающе уставились на супругу.

— Она будет в порядке.

— Я пойду к ней! — Бейл шагнул вперёд, но был остановлен сильной и непреклонной волей во взгляде жены.

— Оставь её, дай ей попрощаться с ним. Это её право. Какой бы он ни был — он её муж. А ты пока мой. Не впускать его!

Бейлу оставалось лишь смотреть в след королеве, бессильному против её приказа.

Слёзы катились из открытых глаз. Внутри — опустошение. Пустота, способная стать вакуумом.

Она смотрела на капли дождя, скатывавшиеся по стеклу.

Кеноби солгал. Энакин с многими ранениями был связан. Он бы выдержал. Выдержал бы многое, кроме смерти. Её пересилить и самый мощный форсъюзер не может.

Горькая усмешка скривила бледные губы. Чтобы там ни замыслил Император, и он потерял Энакина Скайуокер.

«Квиты мы, Палпатин. Оба у одного рубежа. Да будь ты проклят!»

Злость подарила энергию. Энергию продолжить жить. Она не одна.

У неё есть искорка, улетевшая от костра — Энакина, его дочь.

Память о нём, которая когда-нибудь узнает свои корни.

«Я расскажу тебе, милая, кто твой отец и каким он был».

Я знаю, ты поймёшь меня.

Я верю в тебя.

Сквозь пелену дождя протянулся луч яркого солнца.

Дождь не может быть вечным. Тьма расступается под напором необходимости.

Падме Наберри и Бреха Органа.

Глава 4

Он помнил своё пробуждение. Словно кто-то принудительно заставлял его сознание выбираться из той бездны, в которую он упал, когда лишился сознания от мучительной боли.

Ещё мучительнее было ощутить некую неуютность, нечто неправильное. В себе, в своём теле, которое внезапно стало чужим.

— Вейдер?

Он вздохнул чуть свободнее: этот вкрадчивый голос он знал. И словно в ответ вспыхнуло воспоминание, как этот же вкрадчивый голос с пренебрежением сказал ему, что отныне он непобедим.

Тем тяжелее было ощутить горечь поражения, боль от ран, вонь спалённых огнём волос, умопомрачающую боль от ожогов.

Но сейчас он понял: если бы не этот вот лгун, он никогда бы не сумел выбраться с той стороны Силы, куда его настойчиво уволакивало от болевого шока.

Спутанное сознание отрывочно выкидывало на поверхность короткими вспышками воспоминания.

Вот огромные карие глаза на осунувшемся лице.

И то, как колеблясь, в разброде долга и ужаса, свершённого им же, опустился на колено перед Палпатином, отдавая себя в услужение.

— Как себя чувствуете, владыка Вейдер?

У него был один вопрос:

— Падме. Где она? — Энакин повернул голову на звук голоса. Но оказалось, что его койка находилась где-то посередине палаты, снабжённой сложной аппаратурой, и освещена только эта самая койка, а остальное тонуло в темноте. И в этой темноте что-то было.

Тьма расступилась, словно любовница выпустив из своих объятий фигуру Палпатина. Глубокий капюшон упал на плечи, открыв вполне здоровое, не покалеченное лицо. И это несоответствие заставило Энакина прийти в себя быстрее, чем всяческое применение Силы.

— Всё в порядке, мой друг. Ситхи многое могут, могут и такое, — как всегда, бывший канцлер знал мысли собеседника.

Но в голове пациента билась одна мысль.

— Падме… Вы обещали.

Вместо ответа Палпатин махнул рукой — и стена позади него осветилась, превратившись в переносной экран головизора. Изображение было чётким.

Энакин некоторое время пялился на экран, не совсем понимая, что же именно ему показывают. Мысли отказывались складываться в стройную цепочку.

— Что это?

Смутно припомнилась архитектура, в коей Скайуокер никогда не был специалист.

Палпатин поспешил его просветить.

— Это запись траурной церемонии, проведённой три месяца назад, мой мальчик, на Набу. Ты в то время был на грани жизни и смерти, моим медикам пришлось немало постараться, чтобы ты остался по эту сторону бытия.

Ещё раньше, чем дошло до сознания, он сдавленно прошептал:

— Она была жива… Я знаю это. Она была жива.

— Её скиф был найден в астероидном поясе. Одни осколки, Энакин. Семейство Наберри подало петицию на открытие уголовного дела по поводу гибели сенатора и их дочери. Мне нечем тебя порадовать: она могла быть жива на тот момент, когда покидала Мустафар. Ведь именно она была там. Я прав?

Он уже не слушал доводов Палпатина. Отчаяние и безысходность бросили его в бездну без конца и края.

Сознание начало заволакиваться дымкой, голос Палпатина отдалялся, таял, сходил до комариного писка. Он падал в ледяные объятья охотно, желая раствориться в смерти, уйти.

И словно растянувшаяся до предела цепь, чуждая воля рванула суть Энакина обратно, швырнув в бренное тело, испытавшее жгучую боль, раны, предательство, радость, ласки, нежное прикосновение осторожных рук.

— На волю захотел, слабак? Вслед за женой? Чтобы навечно? Ничего не забыл, Избранный? — сильная ладонь ухватила Энакина за плечо, встряхнула, отчего перед сомкнутыми веками пострадавшего сверкнули звёзды, а тело окатило волной реальной боли. — Не дам уйти. Не для того спасал твою жалкую жизнь!

В лицо словно заново пахнуло серными выбросами магмы, дышать стало практически нечем.

— Её нет, смирись хоть единожды с этим. Я обещал, правда. Я не тронул бы её ни единым пальцем. Ради тебя! Но даже у меня нет стольких возможностей удержать ту, которая сама стремится к своей гибели, Энакин. У меня нет таких сил. Если только тебя спасти.

— В ней моя жизнь… — прохрипел раненный, шаря протезированной рукой по простыне.

Бывший Канцлер был беспощаден.

— Значит, начнёшь новую.

***

Бейл оглянулся на своих спутниц. Обе в траурных одеждах — всё, как подобало в таких церемониях. Лицо Бреи было открыто: бледное, какое-то изнурённое, но хранившее тень той гордости, которая подавляла Органу. В сторону Наберри Престор старался не смотреть. Чтобы радости не увидела его, того, что теперь она свободна. Кто-то скажет, что грех это — радоваться чьей-то гибели. Но Бейл был политиком, для которого переступить через чей-то труп — привычное дело. И даже угрызений совести не будет.

После оглашения, что будет объявлен траур по тому, кто практически заменил Императору сына, кто спасал жизнь его не ради долга, а потому что Палпатин был ему наставником, другом. За что и пострадал Скайуокер, когда принял сторону Императора, выбранного Сенатом. Все кивали, поддакивали, пели оды погибшему.

А как не петь и не горевать, когда за каждым вашим движением неусыпно следили?

Вот и пели каждый на свой лад.

Падме не слушала речи Императора, взошедшего на трибуну и с теми самыми напористыми интонациями рассказывавшего былое. Она тоже была красноречива, когда её не принимали в расчёт, когда считали, что маленькая девчонка — ничто. Она умела играть на чувствах толпы.

Но сейчас её внимание было сосредоточено на погребальном кострище, что высилось неподалёку от трибуны. На накрытом флагом Империи теле. Только руки, сложенные поверх ткани на груди с вложенным в них световым мечом.

Она вздрогнула, когда голос Палпатина возвысился, произнеся:

— На правах его друга я провожу в последний поход Энакина Скайуокера. Да пребудет с тобой Сила!

Костёр занялся разом, взметнув ввысь алые языки. Бесстрастно за этим наблюдали потухшие глаза. Он потерял не просто имя, он потерял личность и прошлое. Сейчас он никто, и заново надо будет доказывать, показывать, что он не просто пустое место и исполнитель. Он проходил эту школу жизни, тем труднее будет шагать по той же дороге.

Горло перехватило. Рука машинально потянулась к источнику неприятных ощущений, а наткнулась на воротник. Синие глаза моргнули, и рука погладила пластик. Его здоровье ещё внушало опасение, но он настоял, чтобы увидеть сожжение тела… Самого себя.

— Значит, начнёшь новую.

В словах Палпатина была логика. Но что логика тому, кто привык полагаться на момент и веления сердца и Силы? Только куда привела его эта Сила? Или её он просто не слушал? И не о том она его предупреждала?

Вейдер досадливо мотнул головой, отвернувшись от костра, и медленно побрёл прочь из кабинета Императора, не соизволив взглянуть на двух сопровождающих. Коридоры Сената были пустынны. В его же душе царила такая же тишина: мёртвая и беззвучная.

Цель ему Император найдёт, придётся даже изобразить рвение, гнев. А может и не придётся.

Синева глаз внезапно вспыхнула янтарным блеском. Ему, среди выживших джедаев, нужен был один. Кеноби слишком привык к тому, что его везение ему помогает. И его «честь» порой играла с ним плохие шутки.

В голове начал складываться план. Сплетни, информация… Палпатин играл этими составляющими. Кто мешал ему взять такую тактику на вооружение? На языке шпионов это называется «утечка разведданных».

Губы сами собой сложились в неприветливую усмешку.

У него были планы.

Теперь эти планы можно было претворить в жизнь.

Да и кто сказал, что ситхам живётся легче, чем тем же джедаям?

***

Падме вгляделась в своё отражение в зеркале. Пластические хирурги, которым заплачены были баснословные кредиты, провели несколько операций, медленно и верно перевоплощая её в Бреху Органу. В этот дикий по своей авантюре план были включены всего несколько людей. Падме даже вспоминать не желала, сколько раз её кидали с одной больницы в другую, заметая возможные следы. Чтобы под личность Брехи нельзя было и подкопаться.

Первой проверкой итога стало выступление королевы Альдераана перед Советом правящей партии.

Речь составляла истинная Бреха, ушедшая по мере вступления в роль Падме в тень. Этому поспособствовала и авария, в которую попала королева.

Падме напрямую спросила и Бейла, и Бреху: не было ли это так запланировано? И, конечно же, получила пространный ответ, с чем и смирилась.

— Я хочу покоя. Устала я от многолетнего труда по урегулированию конфликта семей, дорогая. Впрочем, вы можете представить мои чувства, хотя были более молоды, чем я. А ещё я желаю создать семью, которая будет мало зависима от влиятельности и веса семьи и фамилии.

Как оказалось, тихая и осторожная Бреха имела поклонника. Низшего класса, он не мог претендовать на руку и сердце королевы. А сейчас выход был найден. Падме тайно посетила свадьбу Брехи, взявшей имя Шелтей Ретрак, и её супруга, Оба Хадора. Бреха тогда светилась от счастья, Об же не выпускал супругу из поля зрения. Падме была рада за эту пару, несколько обиженная на Бейла, когда тот в резкой форме отказался принять приглашение. И раньше отличавшаяся своеволием, Падме отмела в сторону его приказ отменить посещение этого мероприятия.

— Если бы не она, вместе мы бы не были! — отрезала она на его возмущение. — Теперь у тебя есть и семья, и жена, которой ты станешь гордиться.

Падме встряхнула волосами, тихо улыбнувшись, когда, выглянув в окно, выходившее в парк, увидела Бейла, расхаживающего между зацветавших кустов с розами и мило беседующего с Леей, беспокойно ёрзающей на его руках. Она не могла бы упрекнуть Органу в пренебрежительном отношении к неродной ему по крови дочери. Молодая мать была благодарна ему за то, как твёрдо он ответил на её вопрос:

— Она ведь не родная тебе. А если…

— Не тот отец, кто зачал, а тот родной, кто воспитывает и находится рядом с малышом с самого рождения. Так что не беспокойся: малышка — моя отрада.

Другую сторону этого странного замужества Падме не хотела обсуждать даже с «Шелтей»-Брехой. Любовь с Бейлом не была полна огня, словно в тот день, когда она простилась с Энакином, замкнулась сама собой дверь, где горел яркий огонь её страсти.

За окном пронеслись истребители новой марки, заставив её вздрогнуть. Она совершенно отрешилась от скорой встречи с посланцем Императора, который обязан был проверить состояние орбитальных станций охраны и политкорректность населения Альдераана. Советники как один советовали ей быть подобострастной с этим представителем.

Падме скосила глаза на рабочий стол, где она полночи изучала собранный на этого наштаха Палпатина материал.

Лорд Дарт Вейдер.

— Ваше величество! Шаттл представителя Императора Палпатина только что приземлился на вашей платформе, — в дверях появилась Шелтей, с тревогой посмотрев на одетую в тёмную одежду Падме.

— Тогда не станем заставлять этого занятого человека нас ждать. Согласны?

В карих глазах Шелтей промелькнуло неодобрение, на которое Падме тихо заметила:

— Я буду самой любезной и милой, клянусь вам.

Глава 5

Делегация по встрече уже толпилась неподалёку от посадочной площадки.

Вейдер чувствовал беспокойство, не своё, а этих представителей «цивилизованной» планеты Альдераан. Такие планеты оставляли у него чувство мерзости. И он не знал, на чём это основывалось. Аристократы вызывали у него чувство пренебрежения.

Долго ему сидеть на Корусанте Палпатин конечно же не дал. Занятый внутренними урегулированиями в системе власти, Император отправил своего протеже на Внешние территории, откуда всё больше стали поступать сведения о нападениях на транспортные корабли и беспорядки, выливающиеся в бунты.

— Поступили сведения, что в поле зрения появились уцелевшие, — Палпатин подчеркнул последнее слово ударом ладони по подлокотнику. В тени глубокого капюшона мягко сверкнули глаза. — Проверь это — и я даю тебе карт-бланш на регулирование ситуации, если данные найдут подтверждение.

И пришлось ему заняться инспекцией Внешних территорий Империи. Ситуация там складывалась и в самом деле взрывоопасная.

Да, Палпатин наградил его полномочиями, но снова пришлось столкнуться с бюрократической машиной и снисходительностью.

«Вы кто? Знать вас не знаю, и ведать не ведаю!»

Вспомнив, что Император что-то там говорил про карт-бланш, бывший джедай постарался доходчиво объяснить, кто какое место в иерархии новой Империи занимал.

Этот поход, а иначе, чем хождение по мукам через хитросплетения политического болота и отрицаний своей вины и бездействия поставленных губернаторов секторов, Вейдер его не называл, всё же подошёл к окончанию.

Оценив расстановку сил и проблемные места, лорд собрал заседание секторальных флотов. Без наказаний и уничижения командующих не обошлось.

В голове неотвязно крутилась реплика Палпатина-многомудрого: «Сперва по шёрстке, пусть расслабятся, а после пройтись против этой шерсти и встряхнуть как следует — быстро поймут, если не дураки. А дураки долго не живут».

Закончив эту инспекцию, Вейдер напоследок, рассчитывая, что слухами и сплетнями галактика полнится, сделал заключительный выстрел.

— Если мне придётся в ближайшее время вернуться и услышать, что прогресса в доверенной вам провинции не наблюдается, господин губернатор, — под раздачу попал один из не самых влиятельных моффов, на территории которого было замечены более частые вспышки бунтующих, — моё возвращение никому не понравится.

Он старался как мог ограничить себя в применении Силы, но сам слушал её на предмет обнаружения джедаев.

И, скрипя зубами, понял, что того единственного джедая среди них нет. Или Кеноби спрятался так надёжно, что и клещами не вытащишь.

Вернувшись в столицу, Вейдер попал в перестановку среди политической массы, которую Император мягко и осторожно пропускал сквозь мелкую гребёнку, отсеивая неблагонадёжных. И лорда нисколько не удивило, что среди них оказались практически все сторонники умершей Амидалы. Лишь пожал мысленно плечами: новая метла по-новому и мела. Протесты недовольных пресекались сразу и без жалости.

Палпатин показывал, что будет с пререканиями и как это наказуемо.

Недельная передышка — и новое повеление, куда младшему ситху направить свои стопы.

Альдераан.

— Ты сумел навести страху на Внешних территориях, мой мальчик. То же самое я надеюсь увидеть и на этой мирной планете. Только в мягкой форме, пожалуйста. Те методы, которые действенны на периферии, здесь могут и не сработать.

А то он не знал! Уже давно хотелось Вейдеру фыркнуть в пренебрежении: из него явно и нарочно делали пугало для галактики. Раньше мордашка Скайуокера была на всех плакатах и экранах, на первых страницах новостей, призывая к противостоянию Федерации торгашей, теперь же появление Вейдера станет напоминанием, что и они не защищены. И статус неприкосновенности отменён.

***

Чета Органа появилась не раньше, чем он ступил на пермокрит посадочной площадки. Лорд сразу отметил, что в них ощущался, даже на расстоянии, диссонанс. Бейл, как всегда, предпочёл красивое сочетание серо-голубых тонов, а вот королева одета была в мрачно-чёрное.

«А мы составляем прекрасную композицию с ней: оба в чёрном», — с мрачным юмором подумал лорд, решительно направившись им навстречу.

Его не удивило, что именно женщина проявила вежливость первой: как-никак, а именно ей принадлежала власть над планетой, ей и держать планку в поведении. Сенатор Органа смерил взглядом закованную в костюм фигуру острым взглядом и, вынужденный поклониться, наградил, выпрямившись, лорда огненным взором негодования. Только тот всё своё внимание сосредоточил на Брехе.

— Ваше величество, боюсь показаться нетерпеливым…

Карие глаза с твёрдостью уставились на маску, безликую, жуткую. Пародию.

— Простите, что перебиваю, но в курсе, что вы — занятый человек, лорд Вейдер. Мы готовы предоставить все данные, которые вам потребуются.

Его такая готовность насторожила, вызвала подозрение, и он резко выпалил:

— Альдераан протестовал против геноцида джедаев.

Бреха стиснула губы в тонкую линию, скомкав в кулаке ткань платья, стараясь скрыть гнев. Он и прежде был научен наблюдать за мимикой людей, вот и успел уловить, как скосила глаза королева в сторону мужа.

Значит, такое решение было не её.

— Этот митинг был закрыт раз и навсегда. Лидеры митинга были мной проинструктированы и разошлись мирно, без применения силы.

— Но беглецов вы всё же продолжаете принимать.

Королева перевела дыхание и склонила с достоинством голову, держа лицо, как истинный политик.

— Лорд Вейдер, Альдераан издавна считается прибежищем и помощником в оказании помощи беженцам. Даже во времена Войны Клонов мы принимали тех, кто желал скрыться от противников.

— И Альдераан таким образом завоёвывал себе друзей и поддержку.

Карие глаза сузились, в этой черноволосой голове явно загремел звоночек опасности, ибо следующие её слова были полны осторожности:

— Я не получила прямого предписания, что это стало противозаконно и противоречит приказу Императора Палпатина.

Органа попытался что-то вставить, но Бреха наградила его таким гневным взором, что он отступил ей за спину. Это, судя по всему, был её бой. Отважная женщина — и осторожная. Что ж, тогда ему не придётся изображать грубого вояку, где действует лишь прямая угроза. Зря, что ли, его учителем был осторожничающий Кеноби?

— Тогда постарайтесь, чтобы такого приказа вам и не поступало, Ваше Величество, — он как мог постарался приглушить вокодер, чтобы фраза получилась с ноткой предупреждения, а не угрозы. В карих глазах промелькнула искра тревоги.

Его периферическая система обзора, встроенная в шлем, дала знак, что внезапно выпрямился начальник его охраны, глянув в его сторону. Сила отчего-то дрогнула, нити её завибрировали, а после…

Её едва не сбили с ног, когда лорд внезапно сорвался без всякого предупреждения с места широкими шагами в направлении к своему шаттлу.

Бреха в недоумении уставилась в след развевающемуся плащу за спиной новой игрушки Палпатина.

— Куда это он?!

Королева и сама бы хотела это понять, в чём-то сейчас солидарная с Бейлом.

— Узнайте немедленно, что происходит! — она вперилась глазами в ошеломлённого не меньше её начальника охраны королевы.

— Но, ваше величество!..

— Немедленно, Реймус! Я не желаю получить после по шее, что упустила происходящее из поля зрения!

Она мерила кабинет стремительными шагами, минуты растягивались в часы, конечно, обман напряжённого момента, но седых волос у неё точно прибавится.

Реймус вошёл, на бегу активировав экран с портативного пульта на своём поясе.

— Ваше величество, вот это на всех каналах!

Он уже знал, что ему не дадут покинуть этот город. Он совершил сильный просчёт, надеясь на нескоординированность отрядов клонов, желая добраться до того, кто прибыл на эту планету, чтобы удостовериться, что его подозрения верны. И, удирая от преследователей, сумел пропустить засаду, вырвавшись на площадь под яростный встречный огонь.

Биться на два фронта, как показал приказ 66, даже для форсъюзера было невыполнимой задачей.

Падая на брусчатку, Оби-Ван Кеноби с гневом понял, что он никак не сумеет выполнить ни одного своего обещания.

— Простите меня, Падме… — выдавил он, чувствуя, как его душа вскоре покинет бренное тело. Перед глазами мелькнули светящиеся голубые глаза. И прошлое, и будущее спутались.

«Привет! Ты джедай тоже?»

И довольная улыбка на розовощёком лице малыша Люка, когда Оби-Ван передал ему подарок на его первый год рождения — корабль-шаттл, крохотную модельку.

«Прости меня, мальчик!»

Крик ярости рос в вздымавшейся груди Брехи. Смотря, как падает тело, изрешечённое выстрелами почти в упор, она хотела рвать и метать. Световой меч выпал из разжавшейся ладони павшего, но круг клонов сомкнулся вокруг тела. Снимавший сверху, видно с воздуха, репортёр дал лицо джедая крупным планом.

И ноги отказались держать женщину: она рухнула на колени, обессиленная.

Это лицо навсегда будет в её памяти — и уже никогда этот человек не даст ей объяснений, что же произошло на Мустафаре. Вместе с ним прошлое стало мертво.

— Бейл, — хрипло вырвалось из сдавленного слезами горла, когда Бреха протянула руку супругу, чтобы он ей помог.

В отличии от королевы, Органа следил за происходящим с толикой злорадного удовольствия. Кеноби был слишком правильным — и он подозревал, что Падме жива, его мучила совесть, что он разделил детей. И как ни отговаривал его Бейл, прося не тревожить и не нарушать уже устоявшиеся отношения с женой, в открытую сказав, что под руководством джедая мальчик будет обучен для свержения Императора, как пророчил Йода — всё пропало впустую.

И ради того, чтобы прошлое исчезло раз и навсегда, Бейл решился на откровенное предательство: именно он заронил в голову Кеноби мысль, что Вейдер — это Энакин в новой ипостаси, можно сказать, использовал сомнения в правильности действий Оби-Вана в своих целях.

Бейл знал, что Кеноби прилетит, узнав про визит лорда на Альдераан, считавшийся самой открытой планетой в Ядре. Здесь был самый скользящий контроль прибывших, особенно если у них было приглашение от правительства. У Органы были противники, пресекавшие любое начинание сенатора и предложения в целях укрепления влияния семейства Органа. Так что этим демаршем и игрой в политику, Бейл Престор Органа убрал с поля игры две ненужные фигуры. Корусант многому его научил — научил и подчищать хвосты. Никто не подкопается.

«Прощайте, Оби-Ван, пусть вас Сила хранит!»

С этими мыслями он бросился на помощь своей королеве, изображая внимание и участие.

Охрана разогнала толпу любопытствующих, когда на брусчатку площади спрыгнул с зависшего в воздухе шаттла лорд.

Он смотрел на распростёртое у его ног тело, ощущая глухую боль, смесь досады и бешенства. Да, он преследовал бывших собратьев по оружию с исступлением, переходящим в одержимость. Ради того, чтобы выгнать из подполья одного-единственного. Чтобы получить ответы. И плевать, что умерших не вернуть. Он желал знать правду о Падме.

«Энакин?»

Его глаза метнулись по головам толпы, лишь после до сознания дошло, что слышит он не простым слухом. Слышит ментальный вызов, тонкий, далёкий.

Губы шевельнулись едва уловимо, прошептав беззвучно:

— Оби-Ван?

«Она не предавала тебя. Предал я. Она…»

Шёпот сорвался на удивление, а после и вовсе сошёл на нет, растворяясь в нигде.

Судя по всему, то, что желал сказать джедай, сказано быть не должно. Энакин уже знал, что если пойдёт напролом и вопреки повелениям Силы — сделает лишь хуже.

И потому отступил, не став рваться вперёд.

Будущее само покажет, он же станет ждать, что именно утаила Сила.

— Тело отправьте на борт корабля.

— Аутопсию проводить?

Вейдер потянулся к Силе, спрашивая. Сомнения вновь зашевелились в нём.

И категоричное непроницаемое «нет» от Великой, не отказавшейся от того, кого джедаи считали Избранным.

— Тело не трогать. Исполнять.

— Приказ понят, лорд Вейдер.

Бреха сжала себя в кулаке, преодолевая слабость, провела совещание при лорде со своим правительством, выслушала пожелания от Палпатина по прямой линии с Корусантом. И поклялась при Совете правительства, что в силу своих возможностей притворить эти планы в жизнь. Как и прежде, Палпатина не волновали проблемы планетарного масштаба и встающие кризисные моменты в послевоенное время. Падме могла только стиснуть зубы и согласиться на эти требования, поклявшись, что уступки она для Альдераана выбьет.

А для этого ей придётся начать выбирать сторонников и запасаться поддержкой.

Взор карих глаз обратился сквозь стекло на фигуру лорда, сейчас садившегося в шаттл. Без всяких преамбул ей было в лицо высказано, что он думал про нахождение на подотчётной ей планете беглого джедая, одного из тех, кого считали предателями.

Бреха не стала пускаться в оправдания, беспокоясь за свою жизнь и жизнь Леи: Палпатин может взять в заложницы Лею, если упорствовать. В снисходительность играть Император не станет, она бы тоже такого делать не стала.

Только пообещала Вейдеру, что по своим каналам найдёт виноватых.

— Я буду ждать результатов, королева.

— Они будут, лорд Вейдер, — жестко заявила Бреха, глядя в безоблачное небо.

Она хотела, чтобы её дочь росла под таким же безоблачным небом. Она его обеспечит.

Бреха долго обсуждала с помощницей свой план, пока обе они не пришли к общему мнению: найти наглеца нужно. Это обеспечит на некоторое время безопасность Альдераану.

— Это кто-то из высшего эшелона власти планеты. Оружие пронести иначе нельзя: вокруг шпионы — и среди них, по слухам, имеются перебежчики от джедаев.

— Слабовольные или, как они называют себя, дальновидные, есть и там. И вы меня навели на мысль, Шелтей, — Падме обернулась к собеседнице, нехорошо улыбаясь. — Давайте-ка устроим внеплановую проверку нашего персонала. Мне здесь одарённые неизвестные ни к чему. Ради Леи.

На губах Шелтей заиграла плутоватая улыбка.

Вызванный на откровенный разговор Реймус Антиллес был в недоумении, услышав приказ повелительницы.

— Но, мадам, этим занимается ваш муж! Вряд ли он придёт в восторг, узнав, что вы действуете за его спиной.

— Не беспокойтесь, капитан, Бейл узнает про эту проверку непременно. Но до того времени ему знать не стоит. Эта проверка ведётся в целях безопасности планеты и правительства. Мне нужны итоги. Прошу вас, Реймус, ради Альдераана, пойдите на такую нелояльность к моему мужу.

Начальник смерил хрупкую фигуру тяжёлым взглядом.

— Ради Альдераана.

Она грустно улыбнулась и склонила голову, невесело подумав, что употребляет те же методы, что и Император. В волчьем логове блеять нельзя.

Вейдер смотрел, как улетает в направлении солнца Альдераана гроб, в котором покоилось тело магистра Ордена. Маленькие турбодвигатели направят его прямо на светило: своеобразный и великий костёр павшему.

Он думал, что после его гибели обретёт успокоение и удовлетворение.

А вместо этого словно потерял цель.

Чёткие шаги за спиной вернули его в настоящее. Лорд не соизволил обернуться к подошедшему: сейчас он — на вершине власти.

— Император приказал связаться с ним, милорд.

Ситх медленно кивнул, подтвердив, что услышал.

— Подготовьте устойчивую связь с Корусантом.

— Да, мой лорд!

Глава 6

Палпатин просматривал данные по аутопсии некоего тела под номером 126-66. Его лицо было невыразительно на взгляд постороннего: просто праздное любопытство.

— И как лорд Вейдер поступил с этим телом?

По полировке стола проскользнула дека, которую Император оттолкнул от себя. У докладывавшегося военного засосало под ложечкой, но он правдиво доложил, что лорд предпринял насчёт этого беглого джедая, с тоской отметив, как сузились блеклые глаза Палпатина.

— Свободен!

Откинувшись на спинку кресла, Император обширной галактики проклял так не вовремя подвернувшегося Кеноби и это назначение Вейдера на Альдераан. Были некоторые колебания: стоило ли так рано выставлять Вейдера на свет? Но необходимость всестороннего пригляда за бунтующими окраинами… И с этим лорд мог справиться лучше многих. Облетевший без малого полгалактики под руководством того же Кеноби и многое узнавший о местных населениях и народностях, Вейдер был для Палпатина его продолжением. Долгие месяцы восстановления Палпатин работал над своим новым учеником, но не забывал, что в итоге произошло с ним и его учителем. Сломленный в какой-то мере младший ситх безучастно принял решение повелителя о том маршруте, что предложил ему Сидиус. Там уже он расправил плечи, вновь подтвердив подозрение Палпатина, что лишь новые проблемы заставят Вейдера очнуться от самокопания и вопросов.

И вот — такое неповиновение и безмолвность. Ладно, разобраться с этим придётся, а пока для таких сведений о поступках Вейдера были необходимы приставленные к нему соглядатаи. Пока, а там посмотрим.

И всё же что-то не давало ему покоя. Планета, на которой вырос Энакин Скайуокер, как нельзя лучше подходила смутьянам и беглецам, объявленным вне закона. Вейдера послать проверить эту захолустную планетку?

Нет, нельзя, стоило помнить, что именно там погибла его мать. А душевное равновесие для адекватного помощника стояло для Императора на первом месте.

Тонкий палец нажал на нужную клавишу, вызывая необходимое ему существо.

Отдав короткий приказ, Палпатин проводил незаметного исполнителя взором мрачных глаз. Хатты, конечно, поднимут смуту, оскорблённые в своих территориальных претензиях и их нарушении. Что ж, тогда и можно будет отправить Вейдера для урегулирования этой проблемы. Справился же он с блокпостами, склонными пуститься в свободное плавание под шум становления Империи?

Палпатин, довольный собой, расслабился, откинув голову на высокую спинку. Проблемы накатывали волнами, отказываясь проявлять снисходительность к старому ситху. Как там говорилось?

«Впрягся в телегу — стисни зубы и не стони».

Вот-вот, это про него точно!

***

Слушая приказы по встроенному в шлем комлинку, капитан подавлял желание рявкнуть умнику, находившемуся на той стороне связи, что это решение спровоцирует среди местных жесточайшее сопротивление. Но командующему, откомандированному в эту экспедицию с самого Корусанта по высочайшему повелению, было начхать с высокой горы на проблемы клонов и вероятных потерь среди как мирного населения, так и ополчения.

— Сволочь! — прошипел капитан, делая отмашку своей бригаде. — Ребята, занимаем круговую вокруг торговой площади!

— Капитан, сэр! Но там же мирных — до кучи!

«Знаешь, паря, а я и не знал!»

— У нас приказ, солдат! Выполнять моё распоряжение! — капитану до жути хотелось ударить подчинённого. Он устал от боёв, устал терять боевые единицы, которые были его ребятами. Но их именно для войны и готовили. И всё же…

Всё пошло наперекосяк сразу же, с первых минут оцепления. Прячущиеся здесь от правоохранительных органов бандиты и контрабандисты в восторг явно не пришли — и без долгих моральных заморочек открыли прицельную стрельбу из своего оружия. У капитана не оставалось никакого другого выхода, как ответить агрессией на агрессию.

В голове промелькнула крамольная мысль, что именно здесь и сейчас он не отказался от помощи джедаев. И похолодел, увидев несколько ребятишек среди мечущейся толпы.

— Дети! Прикройте детей! — крик сам сорвался с его губ, звоном отозвавшись в головах слушающих подчинённых.

Налетевший со стороны пустыни внезапный самум ограничил площадь обзора до минимума. Татуин славился своей непостоянной и непредсказуемой погодой. Разбившиеся на маленькие группы, они обследовали разгромленную площадь на предмет стрелков.

Где-то в стороне слышались крикливые причитания, плач и вопли. Всё то, что снится солдатам в кошмарах, хотя отчего-то бытовало мнение, что клонам ничего не снилось.

Он первым увидел мальчонку лет трёх, молча сидевшего возле неловко вывернувшего руку тела молодой женщины. Малыш теребил порванный рукав платья матери, оглядываясь вокруг с недоумевающим выражением на круглом личике. Слишком мал, чтобы понять, что он стал сиротой.

— Ребёнок!

В голосе одного из подчинённых прозвучал неуместный восторг и изумление. Да уж, есть чему удивиться.

— Смотрим вокруг, — сухо отрезал капитан, кивком велев медику группы осмотреть малыша на предмет ранений.

Тот присел рядышком, действуя осторожно и стараясь не напугать малыша своей экипировкой, снял шлем. Голубые глаза мальчишки в удивлении распахнулись, что невольно заставило окружавших его клонов улыбнуться.

— Сила тебя бережёт точно, малыш, — улыбнулся этот суровый вояка, переведя взгляд на распростёртое тело.

Утратившие на мгновение бдительность клоны не заметили мелькнувшее за углом дуло. И улыбавшееся лицо солдата разлетелось месивом крови и плоти, забрызгав ребёнка.

Сдержанный капитан выслушал критику от того гада с Корусанта, преодолевая желание выдернуть чеку гранаты и швырнуть тому под ноги. Уставившись поверх головы брызгавшего слюной бездаря, капитан вспоминал одинаковые лица своих павших в этой бойне солдат. Но лишь для постороннего они были «одинаковы с лица», а капитан знал их по именам, по мимике и присущим им жестам и поступкам.

— Ваш меддроид отмечает, что вы стали склонны к снисходительности и миролюбию, капитан. Я направил вашу анкету на проверку в Камино.

Жажда убивать ещё никогда не бывала так сильна в капитане, как в тот момент. Разорвал бы этого стервеца голыми руками! Но код подчинения, озвученный этим гадом при встрече, приказывал подчиняться.

Капитан проклял того, кто сделал их марионетками.

— Да, сэр.

— Прощайте, капитан!

Капитан устало шагал по коридору временной базы, собираясь проследить, чтобы психолог пристроил ребёнка в какую-нибудь организацию, занимавшуюся детьми-сиротами. Молоденькая твиллека подняла взгляд не менее усталых глаз на вошедшего, жестом попросив о тишине. Капитан вышел обратно в коридор, сожалея, что нет сигаретки под рукой, чтобы унять дрожь в руках.

— Бедняжка только что заснул, — извиняющимся тоном промолвила девушка, притворив неплотно за собой дверь.

— Да, досталось ему.

Всё сильнее желалось курить, на плечи словно камень опустился.

— Что по поводу родственников?

Девушка покачала головой.

— Он уже был усыновлён бездетной парой. Видно, Скайуокерам не везёт.

— Ты узнала, как его имя?

— Просто у умершей в сумочке была метрика и медкарта: видно, посещали недавно врача. У них допотопная система переписи: ни ИД, ни другой систематизации. Нам просто повезло.

Капитан оттолкнулся от стены, шагнув в комнату.

— Как, ты говоришь, его имя?

— Люк Скайуокер, сэр.

Военный мрачно кивнул своим мыслям: знавал он одного парня с таким именем — ему точно так же не повезло в жизни. Но мальчишку было жалко до слёз: такой маленький — и такой обездоленный.

— Да, не повезло тебе, маленький.

Глава 7

То ли дело было в супруге, королеве Альдераана (а ссориться с правящими Домами даже Палпатин был не дурак), то ли Император просто упустил этого не самого активного сторонника главы оппозиции Падме Амидалы, а может всё было прозаичнее — и набуанец не стал размениваться на такую мелкую рыбку, но в пору опалы других сторонников, сенатор от Альдераана свой статус не потерял.

Так или иначе, но свой пост Органе было приказано занять на новой сессии Сената, где он выступал от имени своей супруги.

В связи с этим Бейл стал не частым гостем в родном мире.

На такой же ноте, пеняя на занятость, он сумел пропустить рождение своего первенца. Прилетел через трое суток, когда королева уже была на ногах — и в его сторону даже не взглянула, велев зайти к ней позже, после того, как она закончит текущие дела.

Мало помалу их личные отношения разладились настолько, что Бейл не в открытую, но завёл интрижку на стороне. И этот опрометчивый шаг был доложен Брехе без проволочек начальником охраны самого Органы. Что сразу и навечно закрыло дверь в опочивальню Брехи — и она ничуть не тяготилась отсутствием мужа рядом в супружеской кровати: для великосветских домов такое поведение не редкость — остывали страсти, менялись расстановки.

Лишь Лея несколько остро реагировала на такое длительное отсутствие отца. Пятилетняя, она с близкими была говорливым и милым котёнком, откровенной как в своей любви, так и в своей неприязни. Её маленький трон стоял рядышком с троном матери, когда Бреха принимала просителей в дни открытых дверей по правилам Альдераана. Не страдавшая усидчивостью, Лея в эти дни всё же старалась проявить уважение и любовь к матери — и внимательно прислушивалась, вид при этом имея настолько отстранённый, что Шелтей как-то подняла вопрос: не будет ли лучше девочке перестать посещать эти приёмы? Не ровен час — и кто-нибудь обратит внимание на эти странности. Бреха стиснула губы в ответ, замкнувшись. Обронила лишь, что подумает об этом. Но постановила, что народ обязан видеть правящую семью и в особенности Лею, пусть и приёмную, но тем неменее, дочь королевы — и, предположительно, следующую правительницу.

С появлением на свет прямого наследника, Бейл откровенно охладел к малышке — и Бреха заметила, как отреагировала на это игнорирование дочь, предупредив Престора, что не потерпит такого поведения в отношении старшей.

— Приёмный ребёнок не может стать правящим лидером, — был его ответ.

Шелтей, став свидетельницей этих слов, серьёзно забеспокоилась о жизни вице-короля, когда заметила сверкнувший яростью взор карих глаз и позволила себе вмешаться в эту семейную ругань:

— Пусть и приёмная — она ваша дочь, Бейл! Не забывайте этого!

После Шелтей благодарила Силу, что никто не был свидетелем этого спора, ибо Органа, явно в самоубийственной манере, сухо улыбнулся, бросив:

— А вы мне позволите? — и чёрные глаза с ядовито-ироничным выражением глянули на обоих женщин.

Взмахом руки Бреха-Падме оборвала возмущённо вскинувшуюся было Шелтей, медленно поднявшись на ноги.

В своих вечно траурных одеждах она медленно двинулась вперёд, направляясь к супругу. На губах её лежала лучистая улыбка, не затронувшая глаз, когда она, подойдя вплотную к мужчине, зацепила пальчиком отворот его модного камзола и притянула поближе к себе, заглянув в бездну чёрных глаз:

— Наши взаимоотношения были чётко расписаны, Бейл. И эти правила вы составляли сами — и нарушили сами. Если так, то я считаю наше соглашение расторгнутым по вашей инициативе. И попробуйте запротестовать.

Мужчина усмехнулся, делая шаг назад.

— Вы не посмеете это обнародовать.

Шелтей встала за спиной королевы.

— Как и вы, Органа: скандалы вам не помогут обрести союзников, большая часть которых рядом с вами потому, что трон принадлежит Брехе.

Падме заметила в его глазах то мимолётное опасное выражение загнанного в угол существа, переключая внимание на себя:

— Ведите себя своеобразно вашему статусу — и я сохраню видимость нашего брака для общественности, которой вы столь боитесь.

Органа тогда задохнулся от бешенства, прошипев в спину отвернувшейся Падме:

— А вы изменились, мадам.

Его оторопь взяла, когда бывшая сенаторша мгновенно обернулась, с поистине беспощадной улыбкой отрезав:

— Ангелы здесь больше не живут, Бейл. А вот дьяволы?.. Вполне вероятно.

— Отвечу репликой на реплику: «Я вас возвёл, я и уничтожу!»

Она потупила глаза, уголки её губ дрогнули в хитрой усмешке:

— Вы такой милый!

Оставив с носом.

И появление королевы Альдераана в Гранд-Опере Корусанта в необычайно ярком наряде времён Войны клонов произвело ажиотаж среди прессы, освещавшей новое открытие сезона.

Этикет вынудил Бейла встретить супругу с любезностью, практически ринувшись ей навстречу.

Императора, бывшего там же, позабавила смесь ярости и растерянности, так и бьющей из Органы ключом, если смотреть сквозь хитросплетения Силы.

— А я и не знал, что королева Бреха так любит внезапности!

Его величество обращался ко всем сразу и ни к кому именно. Эта его манера всегда нервировала его окружение, а он наслаждался смятением умов. Но сегодня пути Брехи вновь пересеклись с тем, кого надо было постараться ввести в ужас: он научился сам приводить в трепет собеседников одним длительным своим молчанием.

— Королева Альдераанского Дома может стать ещё больше непредсказуемой, мой Император.

— Мой друг, — в голосе Палпатина проскользнула капля интереса, хотя он не спускал взгляда с ложи сенатора, сейчас спешно придумывавшего, где разместить супругу на виду у всего влиятельного Корусанта, — никак вы симпатизируете этой даме?

— Что вы, ваше величество, и не думал: у меня нет любимчиков.

Палпатин с обманчивой улыбкой глянул на свою правую, карающую руку:

— А жаль, очень жаль!

Вейдер меланхолично пожал плечами: едва уловимое движение.

— Мне ли не знать, повелитель.

Альдераанец умудрился побледнеть при природной смуглости кожи, явно чувствуя себя не в своей тарелке внезапным прилётом королевы.

— Вам нравится выбивать меня из колеи, мадам?

Бреха расправила складки пышного платья, благосклонно улыбаясь на приветствия гостей Галактической Оперы.

— Вы решили привлечь внимание Императора? Тогда вы добились своей цели, госпожа, — голос Органа дрогнул, когда он протянул женщине деку, на которую только что пришло приглашение от Палпатина.

Бреха, храня на губах любезную улыбку, взглянула на экран и повернула голову в маленькой диадеме в сторону ложи Императора, признательно склонив голову и, тем самым, принимая этот приказ к исполнению.

— Я вам посоветую не столь явно нервничать, тем более, что здесь мы не одни. Скорее всего именно ваше дёрганье и привлекло внимание Императора. Я же здесь вовсе не потому, чтобы вам досаждать, напротив, прибыла по делам к лорду Вейдеру. Помните того джедая, которого сразили на одной из площадей нашего дома? Так вот, разведка уже кое-что накопала.

— Спустя столько лет?

— Именно спустя столько лет утрачивается внимательность и осторожность, Бейл, если стимул маячит не постоянно, — Бреха оглянулась на мужа и лучисто улыбнулась, не вовремя напомнив Органе оскал барракуды с Монкаламари. Он неуверенно улыбнулся в ответ, поблагодарив упавшую на Оперу темноту начинавшегося представления.

Вейдер внимательно смотрел представление, когда на его линию связи пришло закодированное сообщение. Взгляд его невольно остановился на ложе четы Органа и губы сложились в сардоническую улыбку: не забыла обещанного альдераанская королева. Лорд ценил памятливых.

Шепнув пароль, он переключился вновь на сцену, но голова уже работала над полученной информацией.

— Ступай же, судя по всему, ты вновь переключился на шпионские игры.

— Даже отдохнуть спокойно нельзя. И спасибо, ваше величество.

— Ваша работа на благо Империи неоценима, лорд Вейдер, — Палпатин с напускной незаинтересованностью кивнул, даже не взглянув на поклонившегося слугу.

Спустя несколько минут в ложу тихо прошёл высокий Исард и присел в освободившееся кресло рядом с Императором.

— Что вы можете мне сообщить по поводу внезапного приезда королевы Брехи?

— Женщины — существа непостоянные, ваше величество.

— Зато целеустремлённые до жути, — оставив вид доброго дядюшки, Палпатин глянул на свою ищейку острым взглядом. — Та красотка сумела обольстить нашего добропорядочного сенатора?

— Вы сумели внести разлад в семейство Органы, хотя его родственники бьют на его безголовость в набат, — острая улыбочка скользнула по губам Исарда.

— Мне не нужны союзники в полном взаимопонимании. Некоторый разлад на пользу Империи.

— То есть, мой Император, вы довольны результатом?

— Пока я лично не удостоверюсь, что этот разлад и в самом деле имеется, говорить об успехе рано.

Исард вздрогнул, склоняя голову. Никогда нельзя было предугадать будет ли Палпатин к просчётам снисходителен или за любое малейшие упущение исполнитель будет беспощадно наказан. Разумом и логическими выкладками превосходного разведчика в прошлом и анализирования, Исард понимал игру Палпатина в ласку и наказание, но это держало в напряжение и заставляло всё время держаться в тонусе.

И пить успокоительное после аудиенции у Императора.

Спустя сутки, игнорируя спешившую за ней охрану, настороженно косившуюся по сторонам, она неслась по коридорам Сенатского купола.

Ворвавшись в кабинет мужа без оглашения, она мимоходом поздоровалась с вставшим из кресла удивлённым собеседником Бейла.

— Бреха? Что-то случилось?

«О, да! Случилось… Вот только тебе знать про мои подозрения не надо!»

— Ох, Бейл, прости, что так внезапно ворвалась и сорвала тебе важную встречу… Я забеспокоилась и… — женщина запрокинула голову, вглядываясь в непроницаемые чёрные глаза, и тихо прошептала: — Шелтей… Она погибла. Вот я и подумала, что и ты можешь подвергнуться…

— Что?

На краткий миг показалось, что в черноте глаз промелькнуло изумление.

«Так ты или твои противники и враги подстроили эту аварию? И погибнуть обязана была я?»

Из ума никак не желал выходить прочтённый полчаса назад документ.

Два часа назад.

Они заранее обсудили план. Шелтей была не в восторге от такой таинственности и закулисных игр в семействе Органа. Но сегодня её голос был не услышан. Реймус Антиллес выступил на стороне королевы, уклончиво указав, что появление Брехи стало вызовом некоторым её противникам. И они могут этот вызов и не проигнорировать.

— Что-то вы темните, капитан.

— У меня много причин, но план госпожи Брехи не лишён смекалки.

— Джедаи им пользовались неоднократно — и им везло оказаться на шаг впереди тех, кто желал их остановить.

Шелтей закатила глаза, ещё несколько раз посомневалась, но неохотно согласилась.

Бреха вошла в сумеречное помещение, проявив истинно женское любопытство, оглядывая кабинет, в который её проводил один из дежурных офицеров лорда Вейдера, оповестив, что лорд на данный момент занят, но как только освободится, так и примет её.

Проведя кончиками пальцев по полке, где ровными рядами, в строгом порядке, стояли копии файлов из Всегалактической академии наук и исследований, она несколько удивилась такому набору литературы. Странные интересы у лорда. Взглянув на хронометр, явно позаимствованный с одного из ИЗР, не иначе (такой тип часов точно был только на больших кораблях: их она часто видела во времена Войны), она с неудовольствием заметила, что лорд решил не торопиться. О чём тихо и пробормотала себе под нос: была за ней в последнее время замечена такая привычка вредная.

— Я посчитал, что обязан подгадать то время, когда ваш шаттл, на котором летит ваша замена, достигнет места, где королева Бреха встретится с лордом Вейдером.

Бреха резко обернулась, досадуя на себя, что не сумела услышать, как и когда вошёл в кабинет правая рука Императора.

— А вежливость теперь не в цене?

Она желала откусить себе язык, поняв, что выдала свою досаду: с такими людьми, как лорд, надо держать себя в руках.

— Осторожность превыше всего. У меня было несколько причин поступить именно так и принудить вас поступить согласно моим инструкциям.

— Моя охрана не зря ест свой хлеб, милорд.

Повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только тихим сипением респиратора маски. В голове Брехи промелькнула мысль, совершенно здесь неуместная, что иногда это сипение тише, иногда громче. И усмехнулась, позволив себе расслабиться на мгновение.

Её рука скользнула за широкий пояс, которым была затянута талия королевы.

— Это то, что я вам обещала доставить. Надеюсь, теперь мы квиты?

Лорд протянул руку, не сделав ни одного шага вперёд, оставшись на месте.

Бреха на мгновение заподозрила, что проходит какой-то тест. И решила не упрямиться и не проявлять своей гордыни, послушно шагнув к нему и вложив маленький носитель информации в ладонь.

Лорд сорвался с места и включил чип в разъём датопада, который стоял на столе. Жестом пригласил её присесть, никак не прокомментировав факт того, что она своевольничала в его отсутствие. А было бы даже интересно, если бы такое произошло.

Молчание было нарушено через несколько минут чтения документа.

— Да, теперь наши взаимные обязательства расторгнуты. И более мои агенты не станут продлевать надсмотр за вашим Домом, королева Бреха.

— И на этом спасибо, милорд. Могу ли я покинуть ваш особняк?

— Мой особняк? Вы ошибаетесь, леди Бреха, это одна из тайных квартир. А вот в особняк летит ваша помощница, Шелтей Ретрак.

Бреха сморщила аристократичный носик.

— Играть в шпионские игры — это не по мне. Если бы не ваш наказ, я передала бы этот документ через посыльного.

Следующий вопрос на несколько мгновений оставил её без голоса:

— Кто ещё знает его содержание?

— Я сама его составляла, лорд Вейдер, после стёрла данные, оставив только то, что вы прочли. Никто не читал этого содержимого.

— А ваш муж?

— В мои дела я стараюсь его не вмешивать, а соглашение ни в коем случае Бейла не касалось.

В ней закипало раздражение, что он упрямствует в такой мелочи, поэтому её повторный вопрос: может ли она покинуть сиятельную особу, был полон язвительности.

Именно в этот момент Вейдер, за мгновение до того, как раскрылась дверь, повернул голову в том направлении. Офицер, вошедший в кабинет, скорым шагом приблизился к столу своего начальника и, наклонившись к маске поближе, что-то прошептал и положил переносную деку перед Вейдером, после развернувшись и покинув помещение.

Мало кто осудил бы Бреху за то, что в ней вспыхнуло подозрение, что что-то произошло из ряда вон выходящее: было немало слухов про то, как реагировал лорд на прерывание беседы. И как он не любил, чтобы в его беседу вмешивались.

— Подойдите сюда.

Волнение охватило женщину, и она осторожно приблизилась к столу, за которым высилась мрачная фигура правой руки Императора.

— Узнаёте этот герб?

Кончик пальца в перчатке из тонкой кожи коснулся одного из изображений на экране, увеличивая картинку до максимума. Бреха прищурилась, вглядываясь в изображение некачественной съёмки. И похолодела, обратив внимание на подпалину на боку и струйку дыма в углу картинки. Герб она признала сразу же: как не признать, если он красовался на её именном кольце-печатке и личных вещах и имуществе.

— Что это?

Её голос был тих. Глаза видели то, чего быть не могло. Разум не принимал реальность. Потому что такого быть не могло.

— Ваш спидер, на котором летела Шелтей Ретрак, играя вашу роль.

Монотонный голос был равнодушен, ровен и не заинтересован. Бреха покачала головой, закрывая глаза.

Она сама поймала себя на мысли, что беззвучно повторяет одно: «Этого не может быть… Не может быть…» И резко остановилась, с ужасом взглянув на неподвижного Вейдера.

— Вы знали! Вы откуда-то знали это!

Её ярость и боль преобразовывались во что-то неописуемое. И совладать с этим было почти невозможно.

— Вы знали!!!

— Мы подозревали. Мои агенты сейчас проводят расследование на месте крушения…

Бреха всем телом подалась вперёд, нависнув над экраном деки, почти нависнув над столом, выплюнув в чёрную равнодушную маску:

— Что мне ваше расследование? Этого не должно быть! Просто недопустимо!

Маска, линзы которой были так близко к перекошенному лицу Брехи, осталась, конечно же, непроницаемой.

— Вас не интересует тот, кто организовал это покушение?

Горечь разливалась ядом по её телу: она потеряла больше, чем помощницу, она потеряла…

— Оплачете потерю потом, ваше величество. Мне стоит подтасовывать данные по организаторам или оставить всё как есть — и в таком виде передать на стол Императору, с которым у вас назначена сегодня встреча?

— Новый шантаж?

— Нет, возможность вам на воздаяние этим самым смельчакам. Итак?

Мысли перепрыгивали с одного на другое, после на третье, мозг просто отказывался работать над темой, но глаза… Глаза не отрывались от картинок крушения, чёрная перчатка решительно накрыла изображение.

— Мадам?

Почему сейчас его голос прозвучал почти мягко и сочувственно? Она сама не помнила, как озвучила вопрос, который настойчиво крутился в её голове.

Кресло, в которое она упала, услышав ответ, будто само подкатилось к ней, но об этом она не вспомнит после. Бреха не кричала «нет». Сил не было.

Чем она такое заслужила? Чем провинилась перед Силой, что идёт по повторному кругу этого ада?

«Забери меня отсюда, милый!»

Эта молитва вырвалась из неё беззвучными слезами.

Его давно уже не трогали чужое горе и слёзы: жизнь несправедлива — это он давно узнал. Кого-то, не самого достойного и умного, выдающегося, гладит по голове, горстями бросая блага жизни к его ногам, некоторых бросает из одной крайности в другую, заставляя пройти все перипетии тяжёлой жизни, а некоторых раз за разом то возвышает на олимп счастья и благополучия, то низвергает в пучину горя и безысходности. Кто выдержит больше испытаний — вот вопрос.

В его собеседнице он всегда, когда Сила сводила их близко, ощущал надлом. Давно уже он не желал сосредотачивать Силу и ощущения на ком-то постороннем. Нет же, рискнул!

Эти нотки метания по кругу, где везде, где тыкаешься в стену, слышится вопль боли: «За что?»

Сидела сломанной куклой, слёзы катились из широко открытых глаз. И всё в себе держала. Он знал это состояние — и почему-то знал, что эти плечи могут такой груз и не вынести.

— Не спрашивайте — за что, спросите — как мог.

Он улыбнулся за маской, увидев, как очнулась от шока, как закаменели скулы усталого от невзгод лица, как медленно, но решительно она брала себя в руки, надевая маску улыбчивого политика. И вновь улыбнулся: нехорошо улыбнулся, недобро. Хорошо, что никто не видел этой улыбки.

Вейдер поднялся и повернулся к собеседнице спиной.

— За предоставленную информацию вы мне ничего не должны.

— Так быть не может, — мерный голос, мёртвые интонации, натянутость.

— На эту информацию мои люди наткнулись среди всего прочего, я просто отложил на всякий случай. Как видите, в тихом омуте…

— Вам какая польза от его падения?

— Вы прочли всё, что там есть?

Он обернулся и выгнул брови, увидев, что Бреха с совершенно неподвижным лицом тщательно читала информацию, перелистывая страницы.

Медленно, выверенным движением, она закрыла файл, выведенный на экран, подняв лицо к лорду.

Страстное желание сжать кулаки и вмазать кому-нибудь в лицо стало навязчивым настолько, что закололо кончики пальцев.

Один её отказ — и результат. Долго же ждала. Она предельно чётко чувствовала другую, более тонкую игру, она знала этого человека прекрасно: союзников порой узнаёшь лучше, чем даже врагов. Они у тебя на виду, с тобой делятся своими мыслями, горем, неудачами.

«Решила отплатить мне чужими руками, Мон?»

Сколько поведал это бледной фифе Бейл? Правильно приговаривала бабушка: «Не приближайте к себе рыжих — им нет веры, всегда хитрят. Это их природа».

Необходимость — мать изворотливости.

То, что она прочла, выходило за рамки оскорблённого достоинства, скорее, это походило на устранение неугодной теперь жены. А что? Сын — прямой наследник Дома Антиллес и Дома Органа — здоровый и красивый мальчуган, с которого сдували пылинки кому не лень. Её хотели бы ограничить во влиянии на сына, если бы Бреха не закатила скандал Бейлу, когда осталась с ним наедине, высказав, что такого подхода к воспитанию точно не одобряет. Тогда пришлось много обвинений выдержать, упрёков, после всё это вылилось в откровенные торги: сколько, кому и как. Заупрямилась только, когда речь зашла о помощи в денежном выражении формирующимся повстанцам под предводительством Мон Мотмы и Гарма Бел Иблиса. В категоричной форме она отрезала, что не станет помогать раздувать пожар новой войны.

Видно, передал эти слова Бейл своей стороннице дословно. А ведь Бреха надеялась, что Мон одумается — и изменит тот план, что Падме высказала в Сенате. Надеялась на их благоразумность. Многого от них ожидать не стоило, а жаль.

— Могу ли я забрать данные по этому… недоразумению?

Вейдер прикрыл глаза, услышав почти боль от этой фразы. Бреху нельзя было назвать нерешительной. И отрезал:

— Прочтённое и так в вашей голове, чип без надобности.

Глумливая улыбка никак ей не шла, карие глаза стали мёртвыми камешками.

— Истинная правда, — она поклонилась ему, направилась на выход, остановившись только, когда в комнате прозвучал бас:

— Что вы намерены делать?

— Я внутренние дела семьи с посторонними не обсуждаю, милорд. Что до второго организатора, то ждите все данные по компрометирующим имперского сановника делам от моей администрации. Я всё же верна Империи.

— Предавать союзника?

Стылые льдинки прежде тёплых глаз вновь взглянули в линзы маски, когда губы шевельнулись:

— Это называется — взаимное предательство, лорд Вейдер, на языке политики. Всего хорошего.

Вейдер дал знак охране сопроводить спидер гостьи тайно, на всякий случай приглядеть на расстоянии — и охранять в дальнейшем. Такими союзниками, пусть и временными, не стоило разбрасываться.

Он следил за её действиями следующие несколько месяцев, удивляясь, насколько она нетороплива в своей мести, как медленно и верно она подтачивала стабильность чандрилианки, той оставалось лишь подозревать, но прямых улик, которые Мон могла бы предоставить Палпатину, уличая Бреху Органу в нечестной игре против себя, не могла обнаружить. Увидев, что дни чандрилианки, как сенатора, вскоре сойдут на нет, из круга её сторонников ушёл, громко хлопнув дверью, Гарм Бел Иблис. Уход военной поддержки Кореллии в зарождавшемся сопротивлении нанёс существенный урон. Денежный поток Альдераана мало-помалу из полноводной реки превратился в ручеёк, а после иссяк — это Бреха поставила расходы мужа под вопрос прямо на одном из заседаний альдераанского сената. Под шумок таких неурядиц от Бейла намерилась уйти его пассия, та самая красотуля, претендовавшая на место мачехи наследника Органы.

Император Палпатин медленно шествовал по зале в сопровождении своей правой руки, внимательного слушателя.

— И кого же ты разбудил, Вейдер? Ввести в игру такую влиятельную особу… чревато проблемами.

— Это станет не нашей головной болью и поможет мне обескровить неуловимое сопротивление чужими руками.

— Помни о равновесии, мой друг, и то, какими картами играешь. Бреха Органа — представительница Великого Дома, её дети — наследники, для альдераанцев прямой или приёмный — не суть важно, главное, чтобы принимали строй Альдераана и блюли его интересы. Я не желаю нарушения нейтралитета нескольких Домов этой вроде мирной планеты. Если с ней что-то случится…

— Если только простынет. Её охраняют спецы, мной отобранные.

Палпатин быстро обернулся к лорду лицом, в серо-голубых глазах зажёгся огонёк.

— Почему она, Вейдер?

Высокая фигура остановилась, словно механизм доспеха внезапно заклинило.

— Месть не имеет срока годности, повелитель.

Светлые глаза Палпатина внезапно стали острыми льдинками, он ударил внутрь защиты лорда всей доступной мощью Силы, продавливая оборону Вейдера, вынуждая защищаться, но не атаковать. И любуясь, наблюдал, как младший ситх ставит один заслон вместо павшего, одну за одной прорехи закрывая воспоминаниями и решительностью. И отступил, убирая атаку, словно отведя клинок.

— Много лучше. И всё же твои намерения в отношении Брехи Органы мне не понятны. Я тебя предупредил о последствиях, о наказании ты знаешь не хуже моего. Не подведи меня, лорд Вейдер, иначе падать больно будет.

Император галактики шагал вперёд, оставив своего слугу за спиной. Когда-нибудь этот слуга вознамерится занять его место. И это всегда путь ситха: низвергнуть того, кто стоял над тобой.

Палпатин усмехнулся этим мыслям, прищурившись навстречу встающему из-за горизонта солнцу Корусанта: он взял на себя обязательство выковать из этого мальчишки не просто оружие, а решительного дельца.

Вейдер не видел в себе перемен, а его учитель внимательно наблюдал за этими изменениями.

Глава 8

Высокий ситх шествовал по запущенным коридорам Дворца Справедливости столицы суверенной планеты Чандрилла. Два года назад Чандрилла выступила с протестом к Императору, что её представителя, бывшую сенаторшу Мон Мотму, подвергали гонениям незаконно и без веских доказательств. Администрация Палпатина велела про протест забыть, а сенатор получила только то, что желала.

Это дело имело резонанс среди политических масс, Чандриллу поддержало несколько периферийных планет Внешнего Кольца, среди них и Набу.

Лорд подавил вздох, вспомнив, во что едва не вылилось это политическое противостояние. А Чандрилле больше всех не повезло: рейд по урегулированию ситуации на этой планете был доверен отнюдь не Вейдеру. Результатом стал медленный упадок торговли, внутренние структуры столь же медленно теряли субсидии от правительства, которое стало больше дрожать за свои шкуры. Надзиратель же, назначенный от Императора, смотрел, как в жизнь воплощаются планы Императора Палпатина. И дела ему не было, что экономика трещит по швам: богатые налоги платят? Платят. А нищета… Ну, стало их больше. Что такого? Жизнь несправедлива.

Вейдер шагнул внутрь кабинета, отметив роскошь обстановки, так несоответствующую бедности за пределами этого помещения. Худощавая фигура представителя обернулась на звук сипения, на губах губернатора появился хищный оскал.

— Милорд! Рад вас ви…

— Я вижу, насколько вы меня здесь «рады» видеть, — отрезал лорд, уперев кулаки в бока. — Императору вы про состояние дел на доверенной вам планете по другому описываете. Мне освежить вашу память, Таркин, или сами вспомните несоответствие между докладом и тем, чему я стал свидетелем?

— Но статистика говорит…

— Ваша статистика составляется вашими же приспешниками, иначе меня бы здесь не было! Я жду данные по состоянию планеты в ближайшие два часа, мофф Таркин. Все данные, если вы не поняли.

— Два часа? Но, простите…

— Не прощу. ВЫ довели эту процветающую планету до разорения. Поздравляю, вам предстоит титанический труд восстановить его до приемлемого уровня среднестатистической планеты Империи.

— Но мне обещали, что переведут на другой объект!

Вейдер смерил этого побагровевшего представителя аристократии мрачным взглядом, преодолевая яркий соблазн свернуть ему шею. Удержало лишь то, что, во-первых, Таркину благоволил Палпатин — и этот гад на заступничество явно рассчитывал, во-вторых, пришлось бы вплотную заняться поиском кандидатуры преемника, а времени на это у лорда не было совершенно, других дел прорва. То есть приходилось играть теми картами, что имелись на руках.

— Я знаю, какой объект вы имеете в виду, но проект временно заморожен.

«И надеюсь никогда не будет реализован, проклятье на амбиции некоторых!»

Вейдер покинул кабинет раздосадованного губернатора, отказавшись от спидера, решил пешком пройтись по пустующим улицам.

На одном из зданий взгляд зацепился за табличку: «Приют им. Императора Палпатина». Окна зияли выбитыми стеклами и общим запустением.

А ведь на такие дома-приюты выделялась масса денег.

— Ауш, занесите в список вопросов моффу Таркину, куда он дел распределение счётной палаты Сената на содержание приютов.

— Сделано, милорд.

Угнетала обстановка: такое разорение цветущей и процветающей планеты в короткие сроки… Таркин что, совсем разума лишился, раз думал, что угнетение народа приведёт к стабилизации ситуации? Кажется, он забыл, что произошло в прошлом не столь отдалённом. Применить кнут никогда не поздно, но стоять с кнутом в руке постоянно… Что-то не так совершенно в Империи, катастрофически не так. Когда Палпатин расписывал ему, Вейдеру, систему Империи, всё было просто и понятно. То, что предстало перед глазами теперь неприятно поражало: Центральные миры жили и купались в благоденствии, тогда как периферия окраин становилась прибежищем контрабандистов и пиратства, разбоя и грабежа. А под шум местных неурядиц продолжалось обдирание местного населения. И, если раньше, для взывания о помощи и расследовании о нарушениях законов были джедаи, то теперь всё было спущено на откуп губернаторства.

В лорде, по мере его продвижения по улицам, всё больше закипало возмущение. У него и так дел по горло, чтобы ещё и этим заниматься! Верфи, что ни день, о проблемах кричат, запчасти для ИЗР поступают с великими перебоями, а они изготавливаются как раз на периферийных заводах малой мощности. Два из которых находятся на одной из систем этого сектора. Кажется, ему просто придётся навестить секторального гранд-моффа, чтобы обеспечил бесперебойное снабжение верфей Куат и Фондор.

В виски внезапно словно гвозди вбили, стало трудно дышать. И, как внезапной волной пришло, так и схлынуло, когда где-то рядом послышался яростный крик боли и вызова. Охрана лорда мигом подобралась, увидев, как рука ситха легла на рукоять сейбера.

Вейдер сорвался на бег, завернув за угол, бряцая оружием, солдаты рванули за лидером.

Загнанный в угол, худенький мальчишка на исходе скудных силёнок отбивался от наседавших сверстников. И оружие в их руках было не игрушечным.

Лорд по внутренней связи быстро дал распоряжение, ослабляя хватку на оружии: просто мальчишки, отребье, нищие и бездомные. Он уже нескольких вытащил из такого окружения и определил в военные училища, чтобы хоть как-то помочь им, детям войны и беспредела. Но всем помогать даже у него возможностей не было.

На уровне Силы лорд отслеживал смытое присутствие не обученного форсъюзера, только вычислить не сумел, тот словно прятался, чувствуя внимание к своей особе.

Мальчишки, увидев подмогу пацанёнку, бросились в рассыпную, впрочем, несколько не сумели избежать цепких рук солдат Вейдера, напрасно забившись в хватке.

Люк во все глаза смотрел, не выпуская из рук доску, которой отбивался от наседавших, на одинокую чёрную фигуру, стоявшую в начале проулка. К горлу подкатил комок паники, взгляд всё время возвращался к этому черному изваянию, рука медленно опускалась вниз, тело дрожало мелкой дрожью: его спасли от реальной гибели. Было бы не обидно, если бы за что-то крупное. А так, за кусок хлеба, который урвал из-под носа у местного босса. Это его лизоблюды трепыхались в руках солдат Империи: эмблема на наручье штурмовиков сама за себя говорила.

И всё же, напряжение никак не оставляло подростка. Он остро предчувствовал опасность, когда она могла разразиться, старался избегать её по мере сил и возможностей. А сейчас была лишь настороженность и опаска: обратно в то место, которое называлось приютом, Люк не желал попасть. Особенно сейчас, особенно так, в сопровождении солдат.

А потому он начал медленно отступать прочь от солдат, при этом не спуская взгляда с неподвижной фигуры.

Мальчишке с улиц не надо было указывать, кто главный.

Люк ждал окрика, приказа не двигаться.

«Беги!»

Синие глаза распахнулись сами собой, рука взметнулась вверх, словно собираясь к новой атаке.

— Пусть идёт. Смелый свой путь сам найдёт, — гулкий бас ещё несколько месяцев будет преследовать Люка во сне. А эта фраза станет его тайным лозунгом в дальнейшем.

Вейдер увидел в синеве глаз мальчонки мгновение страха, и тут же взметнулось злое желание подороже продать свою жизнь, если что. Маленький, а уже боец.

Лорд ощутил уважение к этому беспризорнику, почему и сказал «беги». И ощетинившегося на уровне Силы паренька только теперь ощутил в полную Силу, запоздало попеняв, что не сумел вычленить подростка из массы, его потенциал мог посрамить даже Галена, одного из тех, кто проходил обучение на одной из баз Вейдера.

Лорд с сожалением смотрел, как мальчишка удирает во все лопатки, получив разрешение. Потянулся к Силе, намереваясь спутать ноги бегущего, — и остановился на полдвижении.

Как и с Оби-Ваном, Сила намекнула — не стоит.

Мальчишка внезапно замер на месте, медленно оглянувшись за плечо.

Взгляды ребёнка и лорда встретились на короткий миг.

И Вейдер увидел край будущего этого пацанёнка.

Синие глаза смотрели с ледяным выражением с загорелого лица на него. За плечом парня от стен рикошетили выстрелы бластеров, а он смотрел в лицо своему спасителю.

— Спасибо сказать никогда не поздно.

Крепкая ладонь протянулась к лорду, предлагая помощь.

Вейдер окаменел, поняв, что однажды этот пока мальчишка спасёт ему жизнь.

Хрупкого телосложения девочка медленно брела по светлому коридору, подметая полами платья мрамор пола. Её угнетал мрачный чёрный цвет её одежд и тишина тоже угнетала. Встречающиеся ей слуги кланялись неполным поклоном, отводя глаза, Лея злилась на такое отношение. Внутри бурлила лава гнева, которому не было выхода из девичьей груди. Карие глаза уставились в синее небо Альдераана. Девочка с досадой сорвала с головы вуаль, пересилив желание бросить эту деталь туалета и как следует потоптаться на ней. Пусть мама требовала проявить уважение, для неё смерть приёмного отца была просто одним незначительным событием. Лея однажды услышала, что ждать от такой, как она, сочувствия не стоило. Этим разговорчивым явно повезло, что Лея никогда не опускалась до ябедничества. В противном случае Бреха, в последнее время вспыльчивая от противостояния с обоими Домами, где она была плотиной, удерживающей этот напор и сглаживая ситуации, могла и нанести удар наотмашь. Слуги есть слуги — их можно заменить.

Смерть Органы была внезапной: утром чувствовал себя великолепно, а к вечеру скрутило сенатора в рог банты — и жизнь угасла, как задували свечу: п-фф — и нет человека.

Слоняющуюся по погружённому в траур Дворцу девочку никто во внимание не брал, но всё же в наивность карих глазок присутствующим тоже не верилось. Вон, приёмная мать девочки недаром сажала ребёнка рядом, когда проводила заседания. А Бреха Антиллес-Органа была дальновидной правительницей, даже сумевшей ограничить на своей планете присутствие войск и надзирателя в виде вездесущих губернаторов от имени Палпатина, сующих свой нос во все дела других правящих семей.

Сплетни были злые: чем она заслужила такое попущение. Да не иначе… Тут языки замолкали, дав повиснуть в воздухе недосказанности.

Бреха эти слухи мотала на нос, а Лея… Лея всё больше боялась за маму. Майкл, сводный брат девочки, отмахивался, когда она пыталась говорить ему, чтобы меньше надоедал маме во время её отдыха. Только что мальчишке шести лет её уговоры.

Лее не нравился потухший взгляд матери, не нравилось, как она отстранённо выслушивала просьбу капитана охраны приглядеться к ситуации в целом.

И вот итог — в один из дней семейство Органа взяло на себя ответственность и забрала Майкла из Дворца в отсутствие королевы-матери. «Для дальнейшего воспитания и вхождение в права наследования» — именно так и было написано в письме. Королева захотела силой забрать сына, вмешались советники, напомнив, что семья Органа просто не уверена, что будет иметь такое же влияние на принимаемые решения, как это было при Бейле. Бреха клялась, что все соглашения останутся в силе, лишь бы ей вернули сына.

Невзгоды рано посеребрили волосы королевы сединой, потеря сына едва не подкосила её. Часто в последнее время Бреха застывала у окна, потухшими глазами глядя в никуда. И всё чаще сердечко Леи замирало, когда в эти мгновения истончившиеся пальцы матери теребили маленький кулон-капельку с синей опаловой жидкостью. В этом флаконе была смерть. И юная принцесса боялась потерять Бреху, точно так же, как её наперсница Зима потеряла в автокатастрофе обоих родителей.

Что может прийти в детскую голову? Логика ребёнка порой непредсказуема и находит самый странный выход из ситуации, тот, который взрослому и в голову не придёт использовать. Маленькие или нет, а обе девчонки не даром жили во Дворце. С подачи подруги Лея позаимствовала из датопада один адрес и имя, действуя по наитию. И полетело письмо чрез немалые расстояния, крича о просьбе помочь.

Лея неохотно кивнула проходившей мимо твилекке, горько вздохнув. Взгляд вновь устремился наружу, туда, где была беззаботная жизнь. Авантюра с посланием могла и не выгореть. И девочка с содроганием предчувствовала беду. И слабую надежду.

— Всё образуется. Я верю, — она твердила эту реплику из часа в час, но надежда таяла. Розовые губы ребёнка дрогнули — и она в досаде тряхнула головой, прошептав: — Пожалуйста, помогите мне!

Она не знала, кому именно обращала эту просьбу. Карие глаза с болью вглядывались в синий небосвод, ожидая… Если бы она знала, чего или кого она ждала. Чувство беды усилилось — и ребёнок рванул со всех ног к покоям матери, всхлипывая от страха и беспомощности.

«Помогите!!!»

***

«Оторвать бы просителю уши и выставить на обозрение!»

Именно такие не мирные мысли вихрем пролетели в голове лорда Вейдера, когда ему скинули приказ Императора — и ситх вынужден был бросить текущие дела, чтобы выполнить каприз высочайшей особы, которой внезапно захотелось, чтобы слуга залетел на чаёк не куда-нибудь, а на Альдераан — и помог (именно помог!) в урегулировании ситуации с королевой Брехой.

Склонял Вейдер эту особу с особой жестокостью на все лады, пока корабль брал разгон в нужном направлении. Что не любил лорд особенно, так это менять планы со всей скоропалительностью. Этот визит был как раз из этого раздела.

Так что неудивительно, что охрана лорда старалась быть более предупредительной, насколько это могло быть вообще возможно. И это обстоятельство было отмечено Вейдером — и привело его в ещё большее негодование. Адъютанты, предчувствуя практически катастрофу из этого полёта, тихими тенями застыли позади лорда, сканируя пространство ангара, куда сел их шаттл, глазами.

Ещё в воздухе ситх ощутил мелкое колебание матрицы Силы. Такое бывает, когда кто-то, слабо одарённый, испытывал неуверенность и страх. Что ж, слабо одарённый не интересовал лорда. А таковых могло быть процентов десять, если принять во внимание, что однажды джедаи здесь останавливались и останавливали практически гражданскую войну среди знати. Как показало прошлое, джедаи тоже слабы на чувства плотские.

Вейдер скривил губы в ухмылке, шагая навстречу ошеломлённому начальнику ангара, вытянувшемуся в струнку. Взгляд простого служащего при виде закованной в доспехи фигуры забегал по сторонам, он неуверенно шагнул было вперёд, но был остановлен рукой адъютанта Вейдера, сделавшего стремительный шаг. Лорд даже шага не сбавил, оставляя помощника справляться с ситуацией на своё усмотрение. Второй сопровождающий сократил расстояние между собой и охраняемой особой, но вскоре и ему пришлось прояснять ситуацию и утихомиривать паникёров уверенной постановкой слов.

Лорда вела интуиция, ей он всё больше доверял, шагая по пустым коридорам Дворца и держа путь не куда-нибудь, а прямо в покои королевы Брехи, где сиятельная особа и находилась в данный момент, если ему не лгал пеленгатор, внедрённый под кожу ничего не подозревающей дамы во время одного из медицинских осмотров.

Странность Вейдер отметил раньше, чем понял, что происходит.

В крыле королевы не было гвардии. Тело само напружинилось, мышцы налились силой, а рука машинально легла на пояс. Ситх остановился в тот момент, когда тяжёлая дверь напротив открылась и на пороге появилась заплаканная и хрупкая фигурка в слишком большом и широком платье.

При виде высокой фигуры она замерла и даже не вскрикнула, скорее ойкнула.

Вейдер не шевелился, когда почувствовал отчётливое скольжение Силы от девочки к нему. Скрытый форсъюзер из Дома Антилесс? Королева горазда на сюрпризы. Неприятные.

— Вы не причините ей вреда!

Лорд подавил желание озадаченно склонить голову: то ли это была попытка на угрозу, то ли мольба. Маленькая защитница.

— Кто-то просит, кто-то отзывается, маленькая леди. Я могу войти?

Он сделал широкий шаг вперёд, девочка синхронно отступила к дверям.

— Я не причиню вреда твоей матери больше, чем она сама себе причинить может.

Он сделал верный расчёт: упоминание Брехи заставило её вновь потеряться. И сдаться.

Проходя мимо посторонившейся девочки, Вейдер расслышал сдавленное принцессы:

— Вы обещаете?

Лорд замер, вновь поражаясь детской отваге: вот в ком поражения не увидишь. И, приподняв руку, невесомо погладил не отшатнувшегося ребёнка по мокрой от слёз щеке:

— Обещаю. И свои обещания я держу.

На краткий миг ему показалось, что принцесса правящего Дома едва не бросилась к нему, желая укрытия. Но девочка застыла изваянием — и он, стараясь избежать внезапностей, чуть коснулся её на уровне Силы, скользя, дал ей немного своей убеждённости, что всё будет в порядке.

«Женщины — непредсказуемые создания, порой они сами не могут сказать, что же им в этом мире надо».

Слова Палпатина, полные иронии и снисходительности, никак не выходили из головы Вейдера, когда он вошёл в кабинет Брехи Органы.

Силуэт в траурном платье грязным пятном выделялся на фоне зелени парка. Женщина никак не отреагировала на присутствие постороннего. Вейдер прочёл все сведения, что собрали аналитики Палпатина на состояние дел Альдераанского Дома после гибели сенатора Органы.

Почему «гибели», а не «внезапной смерти»?

Просто ситх знал доподлинно, что смерть Органы была предрешена. И никем иным, а вот этой дамой.

Долго она вила верёвку для мужа, замыслившего убрать неугодную и опостылевшую супругу, открывая себе путь к вожделенной короне и власти. Это была битва подспудная, семейная — и тем более беспощадная и суровая. Бреха давала не единожды супругу возможность остановиться. Вейдер в какой-то мере продолжал следить за этим семейством на автоматизме привычки, просто желая убедиться, что его месть всё же даст всходы в отношении сенатора Органы. Много раз он переходил дорогу в прошлом и Амидале, и самому лорду, считая себя непогрешимым. Убирать политика своими руками? Не настолько уверенно в то время стоял на ногах лорд, чтобы в открытую схлестнуться. Он просто добавил свои штрихи в план Палпатина: умный мостит дорогу загодя. А глупость Вейдер потерял давным-давно, на Мустафаре. А под руководством Императора или схватываешь на лету, или упадёшь — и уже никогда не сможешь подняться с колен. Вейдер немало сил угробил в становление мира и порядка (относительного) в Империи.

— Сочувствую о вашей потере, мадам.

Голова в чёрном вдовьем чепце дёрнулась, и бесцветный голос прошелестел открытой иронией:

— Вы? А я уж думала, что это мои палачи пришли!

— Вы так жаждете умереть? Пойти вслед за мужем?

— Каким из двух? За первым — хоть в ад бы пошла, позвал — отринула. Дура, что не согласилась.

Брови лорда сами собой изогнулись, когда промелькнула мысль, что Бреха заговариваться начала. Какой второй-первый?!

— Он готовил вам падение, вы успели нанести удар первой, в таких дуэлях нет права на снисхождение. Или ты, или тебя. Вы предлагали ему ничью.

— И это знаете? Тогда мне нечего скрывать. Знаете, что меня ждёт? Впрочем, вам это не секрет, правда? Отречение и надзор за каждым моим шагом вплоть до моей скорой смерти. Вот что такое быть королевой.

Она смотрела в линзы маски, обернувшись к нему лицом посередине своей речи.

— Вы быстро сдались.

— А у меня есть выбор? Не смешите меня, устала я от метания по кругу. Мне предложили вновь выйти за представителя Дома Органа. Милорд, этому мальчишке в половину моих лет, он мне сыном мог бы стать, а я устала быть игрушкой влияния семей. Вот мои перспективы.

В голове Вейдера сложилась логическая цепочка и мозг мгновенно выдал решение, которое будет выгодно и ему, в первую очередь, и ей.

Взгляд Вейдера остановился на маленьком кулоне-капельке, которое стиснула в своём кулаке женщина.

Стоило ему протянуть руку к её шее, как Бреха с вызовом вздёрнула голову повыше, словно приглашая сдавить бледное горло ладонью. В поблекших и усталых глазах застыла насмешка над собой и им.

— Смелее.

Его пальцы сомкнулись и что есть силы дёрнули тонкую цепочку, срывая украшение с шеи покачнувшейся королевы.

— Пока есть жизнь — боритесь! У вас есть дочь, есть сын — не забывайте о них.

Изумлённый взгляд карих глаз, в которых промелькнули гнев и боль, обратился в нависшего над ней мужчину.

— Что?

Вейдер промедлил минуту, после сделал неохотный шаг назад: всё же привык, чтобы отступали собеседники, но сегодня не тот момент.

— Есть один выход из этой ситуации, который сохранит вам трон и жизнь, и, конечно же, вернёт в ваши объятья вашего сына Майкла.

Могла ли она его испепелить взглядом? За этими глазами явно мелькали не мирные мысли, что убить его, Вейдера, непосильная задача, но можно же помечтать?

— Я вся во внимании, милорд, — вся вялость исчезла из Брехи Антиллес.

— Вы правы, вам нужен муж.

Она задохнулась, сверкнув таким взглядом, словно желая ему провалиться в преисподнюю.

«Был я там — и нет там ничего хорошего. А теперь крепче держись на ногах».

— И, по приказу Императора, таким мужем выступлю я.

Бреха только молча открыла рот и не издала ни звука, ошеломлённо хлопнув глазками пару раз. Выбить из колеи маститого политика — это здорово!

Глава 9

То, с какой скоростью сумел организовать торжество лорд, лишило Бреху голоса и права протеста. Казалось, слова «нет» он даже во внимание не принимал: огласил своё предложение — и закрутилась рутина.

Королева искусала себе губы, про себя ярясь на подобное своеволие и игнорирование своей особы. Пришедших с каталогами готовых свадебных платьев дам аристократии, блестевших азартно глазами, Бреха просто вышвырнула прочь, сподобившись при встрече с лордом, тщательно следившим за охраной своей будущей супруги, услышать:

— Выберете тогда платье к торжеству сами.

Выгнув брови, женщина мило улыбнулась:

— Благодарю за свободу выбора. Думаю, вам понравится.

И после того, как его фигура появилась на пороге её кабинета, где королева работала (свадьба свадьбой, а текущие дела обязаны были быть сделаны), держа за руку Майкла, это маленькое подобие Бейла с серебристо-серыми счастливыми глазёнками, её охватило сожаление, что выходка будет не справедлива.

Но метнувшаяся к сыну и обнявшая его, она превратилась просто в безумно счастливую мать, которой вернули сокровище. За спиной Майкла реализовалась улыбавшаяся до ушей Лея, взъерошившая кудрявые волосы брата, на мгновение прижалась лбом к его затылку.

А после отступила назад, почти прижавшись к плащу лорда, смотревшего на семейную идиллию с непроницаемым видом, не проявляя ни нетерпения, ни презрения.

Девочка сама не поняла как, но к этому мрачному с виду и властному человеку ощущала трепетность и почти любовь: что маму спас, что помог. Она до глубины души верила, что лорд был ответом на её мольбу о помощи. Сперва на свой «хвостик» в виде принцессы Леи лорд внимания особого не обращал, но потом, как-то между делом, он привлёк её внимание и мимоходом узнал у девочки, правильно рассудив, что дочь Брехи мало отличалась от матери в любопытстве, могла ли девочка помочь с поиском её брата.

Вейдер изваянием стоял, глядя, как гордая правительница превратилась в мать, с сердца которой сняли груз беспокойства.

Мой сын… Мой выросший сынок!..

Сердце сжалось и горло сдавило невидимой удавкой, пальцы сами собой сжались в кулак.

И сразу же почувствовал, как к его ноге прислонилась легконогая Лея, так помогшая ему в поисках брата. Если бы не её знание, где и чья вилла находится, даже ему пришлось бы потратить немало времени и власти, чтобы разыскать наследного принца, Майкла Органу.

Как и многие из одарённых, Лея на уровне инстинкта чувствовала тоску и внутреннюю боль находившихся близко существ. И напомнил впредь быть поосторожнее с этой мелкой егозой: слишком быстро между ними контакт произошёл. Или он просто принимал желаемое за действительное. Но то, что к девочке следовало присмотреться — знал доподлинно.

Время было для него драгоценно, поэтому он проговорил, замечая, как вернулась в реальность королева, вскинув на стоявшую напротив неё фигуру взгляд сияющих глаз:

— Мадам, вижу, мой подарок пришёлся вам по нраву, — рука лорда коснулась кудряшек мальчишки. — Могу надеяться, что, попросив вас посетить вечернюю трапезу, не найду отказа.

Он прекрасно видел, как она смешалась, как удивилась. И растерянно пожав плечами, тихо согласилась, пряча глаза. За маской губы мужчины сами собой растянулись в усмешке: альдераанская королева явно была не в своей тарелке. Что ж, он и в будущем постарается сбивать с неё этот высокомерно-повелительный вид.

Она проводила фигуру лорда удивлённо-задумчивым взглядом, после перевела взгляд на смеющиеся глаза Леи. Она была чуть поражена, как быстро нашла язык обычно сдержанная девочка с правой рукой Императора. В груди вспыхнуло подозрение, что связано это с тем, что Лея унаследовала от своего родного отца способности к Силе, которой обладал и сам лорд Вейдер. И это следовало прояснить как можно скорее. Вот только как? Прямой вопрос будет наглостью, а экивоки Вейдер терпеть не мог, и порой это заканчивалось практически скандалом.

***

Вернувшись в альдераанскую резиденцию королевского дома со своего корабля, где решал текущие дела военного и политического порядка мелкого разряда, Вейдер понял, что такой ритм его утомлял. Бой на два фронта: Альдераан и дела, ему доверенные, его детище, военный флот и армия, иссушал более всего.

Он мог решать проблемы, но именно на этой планете следовало быть предельно осторожным, на что и намекнул Император по голографической связи, смеясь, поздравил с внезапным решением. И поставил перед фактом того, что новобрачных Палпатин будет ждать через день после свадьбы.

— Зная, как ты не любишь пышные празднества, думаю, Бреха Антилесс поддержит твои стремления к тихой церемонии в свете недавней кончины её предыдущего мужа, — в эфире прозвучал тихий ехидный и намекающий смешок набуанца. — Буду молить Силу, чтобы и тебя, мой друг, не постигла та же участь.

— Благодарю, повелитель.

Палпатин ещё мгновение сверлил склонённую голову своего слуги пронзительным взглядом, после его образ растаял дымкой статистических помех. Лорд передёрнул плечами.

Передёрнулся вновь, отстранёно вспомнив холодное любопытство Императора к своему своеволию. Ведь не было никакого повеления Палпатина. Было лишь внезапное решение самого Вейдера и уверенность, что именно так — правильно. В последнее время Сила и внутренняя убеждённость редко не вступали в конфликт. Свадьбе быть. И пусть Сила сбережёт его от ошибки.

Ему нужна эта женщина.

— Милорд, всё готово к вечернему приёму её величества. Всё, как вы распорядились, — мысли лорда нарушил вошедший во временные покои Вейдера его старший адъютант. Ситх сухо кивнул, протянув руку к панели, отвечающей за освещение, приглушая яркий свет.

— Тогда помоги мне снять доспех, сегодня был трудный день.

Свита её служанок остановилась по знаку одного из офицеров лорда, пропуская дальше одну лишь королеву. Серо-чёрное одеяние Брехи прошелестело по мраморным плитам. Лорд проявил предельный такт, выбрав не покои Бейла, а гостевые, расположенные в другом крыле дворца.

Только Бреха знала, что пополам с любопытством в ней было и беспокойство. Она обязана была узнать про то, что её ожидало. И ещё несколько моментов, если лорд сочтёт нужным её осведомить.

Перешагнув через порог покоев Вейдера, она была поражена, как здесь почти темно. Углы были полны непроницаемой тьмой, лишь в соседнем покое было освещение, бросая приятную полутень в гостиную.

Она застыла у входа, взглядом отыскивая владельца этих комнат.

— Проходите к столу, мадам, — тихий, глуховатый голос прозвучал словно отовсюду. Похолодевшей щеки будто коснулась посторонняя рука, скользнув пальцами по коже, вызывая дрожь по позвоночнику. Ментальные игры… Дыхание пресеклось и Бреха вынудила себя сделать один шаг вперёд, сбрасывая с себя наваждения, запретив вспоминать его… Вспоминать былое, прошлое. Боль.

— Прошу прощения, что встречаю вас в почти полной тьме: мои глаза повреждены, воспринимают лишь сумерки, яркий свет противопоказан.

Она подошла к противоположному концу стола, рассудив про себя, что на другом, полностью погружённом в тень краю сидел сам лорд. Понемногу привыкающие к полутьме глаза уловили какое-то движение в темноте. И стул, перед которым остановилась королева, отодвинулся, повинуясь чужой воле.

— Я не люблю посторонних в такие моменты. Так что позвольте мне самому поухаживать за вами.

— Как вам угодно, — она сама ощутила, как одервенели плечи, а голос стал натянутым. Она не желала повторения, но стоило вспомнить, кто она сейчас, кем являлась.

Он играл предметами с лёгкостью, ни проливая ни капли мимо, Энакин называл это полным контролем. Зря она вспомнила, перед глазами мелькнули смеющиеся синие глаза.

— Осторожнее.

Острый нож пронзительно проскрипел по фарфору, когда рука Брехи дрогнула, едва не полоснув себя по пальцу. Контролируя каждое своё движение, женщина положила предметы на тарелку.

— Почему я? Мне всё больше кажется, что любая дама императорского двора душу продала бы за статус леди Вейдер.

— Леди Вейдер не будет, — категоричность ответа швырнула её словно в ледяную воду, внутри зародилась совершенно внезапная буря негодования, Бреха подалась вперёд, стиснув на поверхности стола пальцы в кулаки.

— Как это понимать? Вы решили, что можно играть в такие вот…

— Ш-шш! Дайте мне договорить, мадам. Порой вы столь вспыльчивы, а иногда вас никогда и ничем не смутить и не тронуть. Это интригует, поверьте мне. «Леди Вейдер» быть не может по той причине, что этот титул даётся лишь самому ситху, наречённому этим именем. Вы останетесь Брехой Антиллес, вторую фамилию по многим причинам я желал бы более не услышать. По мнению Императора, для вашего сведения, будет достаточно приставки «супруга лорда Вейдера», но статус королевы Альдераана вы не потеряете.

— Я должна быть польщённой. А ощущаю, словно вы мне пощёчину отвесили, милорд, — Бреха в самом деле желала бы удержать язык на привязи, но увы… Здесь чувства её предали. Гнев переполнял её, в который раз она отыскала взглядом бокал, перебарывая желание, детское и непозволительное, запустить им в сторону собеседника.

— Я просто поясняю вам стечение обстоятельств. И не надо в меня чем-то кидаться, пожалуйста. Эта агрессия никому не поможет. Я не могу повлиять на это, вам стоит проявить лояльность и почтение к традициям.

— Ладно, — она смиряла своё бешенство, всё ещё не понимая того, что он был к ней странно учтив и ни разу не вспылил. Она мучительно отыскивала новую тему для разговора, но лорд сам его начал.

— Ваша приёмная дочь. Вы знаете, кто были её родители?

Он ощутил в ней, едва озвучив вопрос, противодействие: в этой порой своевольной женщине снова голову поднимала волчица, готовая броситься в бой, ради своих детей. И тогда ему казалось, что любой неосторожный шаг — и он потеряет нить поведения с нею.

— Я не знаю, кто её родители. Знал Бейл, — он уже привык слышать этот сдержанный тон: знала, но не скажет, если не захочет. Слабо улыбнулся, наклонил голову, мысленно отвесив себе пинка — знал же, что она никогда ему не скажет, но иронию, злую и с намёком, не удержал:

— Как жаль, что воскрешать не умею. У вас в её метрике не указано, что в её крови присутствует достаточное количество мидихлориан, чтобы пройти обучение.

— Храм джедаев пал, больше обучать некому, мастера пали.

— Вы поняли мои слова.

Учтивого собеседника словно сменил холодный делец, та сторона, которую она порой опасалась на уровне инстинкта. Именно с таким Вейдером была заключена сделка про сведения об организаторе появления Оби-Вана Кеноби на Альдераане. Бреха была в курсе, что лорд с поразительным постоянством и терпением отслеживал беглецов одного за другим, а тут ещё и Бейл был замешан, пришлось спасать планету от пристального внимания Императора. И пришлось ей пойти на уступки, попирая свою гордость и наплевав на свой статус.

— Вы ради моей дочери всё это и затеяли? Когда забирали других одарённых детей, вы тоже у матерей спрашивали, чьи они дети?

— Знаете, когда вы злитесь, то становитесь прекрасной, как богиня.

Бреха вздрогнула всем телом, ощутив тяжёлые ладони на своих плечах. Напряглась всем телом, замерев и боясь пошевелиться.

— Нечестно, — она не сдержала досады на слабость своего голоса и натуру, которой эта внезапность по душе пришлась. Привычка, что б её. Именно этого ей и не хватало в отношениях с Бейлом: этой вот остроты и быстрых перемен настроений.

Бреха потрясла головой, проясняя её от посторонних мыслей.

— Они мне нравятся, — обдало теплом чужое дыхание её щёку, заставив вспыхнуть: подоплёку реплики она поняла точно. И вновь разозлилась. — Вы сильная женщина, другая бы трон не удержала, но и вам иногда нужно спрятаться за чужой спиной. Вот эту спину я вам и предоставляю. И, да, направление ваших мыслей…

— Остановитесь!

Это было поражение как оно есть. И Бреха сдалась: ей просто несказанно везло, что этот гад не вскрыл её черепушку и все мысли не прочёл. Упрямствовать дальше было бы глупостью.

— Про титул и одарённость мы прояснили. Можете меня ещё о чём-то просветить?

Руки словно неохотно скользнули с плеч женщины и она потерялась от противоречивых ощущений.

— Император распорядился, чтобы мы прилетели с визитом сразу после торжества.

— Вместе с детьми?

Он понял её панику: даже не скрывала, о ком именно беспокоится.

— Дети останутся под усиленной охраной в вашем дворце. Ни один противник не подберётся к ним. Вряд ли Император Палпатин станет удерживать нас больше двух-трёх дней возле себя. Он человек занятый, впрочем, как и мы оба.

— Но если мои противники всё же…

Он вновь прикоснулся к её спине, противостоя желанию, разгоревшемуся в венах, повернуть её лицом к себе и поцеловать.

Рано, слишком рано для доверия. Он научен горькими опытами с предательством, сперва эту женщину проверят, а вот после…

Его пальцы прошлись вдоль позвоночника, и самоуверенная усмешка вновь коснулась его губ: её слабое место, слишком чувствительное и эрогенное. Он возьмёт на заметку.

— Доверьтесь мне. Я не подпущу ваших врагов и на шаг ближе безопасного к вам расстояния.

«А к такой опеке можно и привыкнуть. Опасная ситуация».

— И если уж мы вспомнили про традиции, то позвольте мне преподнести вам маленький подарок в предвестии нашей свадьбы, — он протянул руку, зависшую над её плечом, в которую плавно опустилась плоская коробочка. Бреха скосила глаза, невольно заинтересовавшись. В таких коробочках ювелиры продавали драгоценности. Было даже интересно узнать, каков вкус лорда ситхов.

Как оказалось, вкус оказался созвучен поступкам этого человека: сдержанность, некая изысканность и ни капли изощрённости и лишнего.

Бреха коснулась алмаза на подвеске, усмехнувшись.

— Красиво…

— Позволите? — его пальцы отодвинули волну распущенных по спине волос.

Бейл часто дарил ей драгоценности, любил, чтобы она сияла и выгодно выделялась своей красотой над всеми. Вновь в душе Бреха пожалела, что выбрала такой стиль в свадебном платье, но сделанного не повернуть назад. Сожалеющий вздох сорвался с её губ. И тут же руки лорда замерли.

— Не нравится?

— Это не с этим связано. Просто… Неожиданно.

Она сожалела, что не могла видеть выражение его лица. Лишь тонкие перчатки, облегающие пальцы.

— Это не единственный мой подарок вам.

— Самый первый был бесподобен.

Она намерилась обернуться, но твёрдой рукой была остановлена.

— Я рад, что вам понравилось. Буду счастлив увидеть вас на завтрашнем торжестве с моим подарком. Вторым, мадам.

Крепкая рука поддержала её, когда она поднималась.

Она заставила себя не оборачиваться, хотя желание было почти непреодолимым.

— Успеете ещё… Налюбоваться, — сарказм последних слов всё же заставил её резко обернуться, и она успела увидеть высокую, сливающуюся с полутенью в комнате фигуру в длинном халате, что насмешливо отсалютовала ей рукой, до того момента, когда двери закрылись.

Комментарий к Часть 11

Подарок Дарта Вейдера

Вредная я!!! Знаю!

==========