Чёрные совы Книга 1: Пробуждение

Пролог

«Сталь меча или пуля пистолета, перо писателя или кисть художника, кто знает, что является более грозным и эффективным оружием?» С.В.А.

15 ноября 1943 года Кольский полуостров. СССР

Обер-штурмбаннфюрер СС Вальтер Груббер за последнее время сильно изменился. И к сожалению, не в лучшую сторону. События последних недель измотали его, выжали как лимон. От постоянного напряжения разыгрались нервы, он стал излишне мнителен и опасно задумчив. Его мучили плохие предчувствия. От прежнего «Железного Вальтера» не осталось и следа. Холодный закат пылал над горизонтом кроваво-красным полотнищем. Влажный ветер, холодил щёки и нос обер-штурмбаннфюрера, замершего на верхушке недавно преодоленного его отрядом холма. Скучный, безжизненный пейзаж не в кое мере не способствовал поднятию настроения. Ко всему прочему голос в голове неустанно убеждал Вальтера в том, что это его последнее задание. Плохие предчувствия ещё никогда так не одолевали обер-штурмбаннфюрера. В Берлине непосредственный начальник Груббера, бригаденфюрер СС Нидш, успокаивал его перед предстоящим заданием, обещая скорый отдых и дождь наград ему и его людям, но как видно зря. Бригаденфюрер говорил, что всё скоро уладится самым лучшим образом, но Груббер уже не верил в это. Хотел верить. Но не мог. Слишком ясно он помнил всё произошедшее с ним и его солдатами за последние месяцы. Что конкретно его беспокоило и угнетало? Он не мог сказать. Однако интуиция подсказывала ему, что приближается смертельная опасность, которая непременно поглотит его. Он чувствовал занесённый над ним меч. Неизбежность этого предчувствия убивала жажду жизни, которой всегда хвастался Груббер. Уже десять дней подряд Вальтеру снились ужасные, мерзкие кошмары. Он просыпался в холодном, липком поту и потом долго не мог прийти в себя. Каждый раз сон начинался с одного и того же места. Вальтер шёл по дороге, которой не было видно конца. Позади него шли его верные солдаты, которые готовы были пойти за ним в ад, если бы только он, отдал им такой приказ. Постепенно небо начинало темнеть, и вот уже видно было только проклятую дорогу, которая всё никак не кончалась. В очередной раз оглянувшись для того чтобы объявить привал, Груббер не находил своих боевых товарищей. Позади него никого не было. Он остался один. С удивлением Вальтер пытался вспомнить, когда же ему перестал слышаться мерный топот кованых солдатских сапог, но военному не удавалось это. И вот тут и начиналось самое страшное. В воздухе что-то стремительно проносилось мимо него, касаясь плеча. Реакция, много раз спасавшая ему жизнь, срабатывала безошибочно. Отскакивая в сторону, он, молниеносно выдергивал из кобуры пистолет, ища цель. Но всё было тихо. Немедленного нападения не последовало. Вскоре Вальтер понимал, что тревога ложная, мимо него, всего лишь, пронеслась большая ночная птица. СОВА! Поправив мундир, он уже было, хотел положить оружие на место и отправиться на поиски отставших от него солдат (ох и задаст же он этим бездельникам), как вдруг замечал вдалеке какие-то огни. Изумрудно-зелёные точки, вытянувшись в цепочку, быстро приближались к офицеру. Груббер был не из робкого десятка и не раз ощущал на себе дыхание" костлявой старухи", но его внезапно охватывал такой ужас, подобный которому он не испытывал никогда. Вальтер бежал от дьявольских огней со всех ног, но они будто не замечали этого и приближались к нему с прежней скоростью, быстро сокращая расстояние. Неожиданно дорога заканчивалась и упиралась в глубокий обрыв, из которого веяло холодом. Бежать было некуда: впереди пропасть, а позади неизвестный враг. Груббер находил в себе мужество передёрнуть затвор пистолета и ожидать противника. Ужас, первобытный ужас, сотрясал его сильное, натренированное тело. Обер-штурмбаннфюрер понимал, что надо успокоится, но ничего не мог с собой поделать. ЭТО было сильнее его. Вскоре огни приближались настолько, что Вальтер мог разглядеть их. Но это были не просто огни, это были глаза хищников, жаждущих его смерти. У хищников были человеческие фигуры. Он давно ожидал ИХ. Мистика, опять эта чёртова мистика, – думал он. Угнетало ещё и то, что вокруг была абсолютная тишина, которой в природе не бывает. Это была МЁРТВАЯ тишина. Враг двигался абсолютно бесшумно, слышно было только хриплое дыхание самого Вальтера и постукивание его зубов. Что со мной происходит? Кто мои таинственные враги? Что им от меня надо? Слишком много вопросов. Я должен умереть как истинный солдат Великой Германии, - думал он во сне. Ценой огромных усилий ему удавалось немного усмирить свою постыдную дрожь. Его пистолет находил цель и стрелял, стрелял, стрелял. Гильзы оглушающе громко падали на землю. Патроны заканчивались, а Вальтер всё жал на курок. Дьявольские огоньки просто стояли и смотрели на него. Он не мог их убить, а они могли это сделать в любой момент. Это ощущение приводило его в бешенство. Вальтер со злостью кидал на землю пистолет и понимал, что всё это время он кричал. Вопил, криком обречённого на смерть человека. Наступала пауза. Огни, полукругом окружавшие его, не спеша продвигались к нему. - Ты виновен! – раздавался тихий, но внятный голос из цепочки огней. – Ты умрешь! Волна холода, прокатившись по позвоночнику, ударяла в голову Вальтеру. - В чём я виновен трусливые крысы? – кричал, срывая голос, он. – Сразитесь со мной по-честному, как настоящие солдаты. - Ты не заслужил честной схватки, умри! – отвечали ему. Цепочка глаз быстро устремлялась к Вальтеру. - Нет, не дождетесь - кричал он и в отчаянии прыгал в пропасть. На этом месте он всегда просыпался и в течение получаса пытался успокоить себя. Взять себя в руки. Концовка кошмара могла меняться. Было несколько вариантов: Вальтер мог найти выступ на отвесной стене и разбиться, сорвавшись, карабкаясь по ней; мог застрелиться неизвестно откуда взявшимся в пистолете патроном; мог умереть от сердечного приступа, но финал был, всегда трагическим и страх после пробуждения неизменно преследовал его. Стальным кольцом сжимая его сердце. Во сне меня преследовали люди, а не монстры, - убеждал он сам себя. Не дрожи как девчонка! Успокойся! Ты германский офицер! ОНИ люди! Его лихорадочные размышления на гребне холма неожиданно прервал унтер-штурмфюрер Клодт. Груббер от неожиданности даже вздрогнул, настолько глубоко он был погружён в собственные мысли. Оставалось надеяться, что подчинённый этого не заметил. Командир должен быть примером, а не пугливой бабой. Офицер, вытянувшийся перед ним, был, как всегда опрятен и подтянут, несмотря на полевые условия. - Герр обер-штурмбаннфюрер, мы приближаемся к объекту, - доложил Клод, щёлкая каблуками. - Остановимся на привал, – приказал охрипшим голосом Груббер, - в храм войдём рано утром. Офицер, откозыряв Вальтеру, принялся громогласно раздавать команды подчинённым. Обер-штурмбаннфюрер поёжился от порыва северного ветра думая о предстоящей ночёвке. - Ещё одна ночь, ещё один кошмар, - сказал он сам себе, затягиваясь очередной сигаретой. Наверное, он и сам себе не мог сказать, какая она была по счёту за сегодняшний день. В последнее время Груббер стал слишком много курить. Об этом свидетельствовали быстро пустевшие пачки и постоянный привкус никотина во рту. Ночью Вальтер несколько раз просыпался и внимательно прислушивался к тишине, царившей за ненадёжными стенами палатки. * * * На следующее утро обер-штурмбаннфюрер проводил подробный инструктаж подчинённых, собравшихся вокруг него. - Клод, ты возьмешь десять солдат и отправишься впереди нас. Широкоплечий, подтянутый офицер попытался возразить: - Но герр обер-штурмбаннфюрер, храм охраняют солдаты унтер-штурмфюрера Гуннера, и нам нет смысла опасаться засады. К тому же мы не сможем доложить о результатах разведки, так как рация не работает в пределах храма. - Мне это прекрасно известно Клодт, но о результатах разведки можно доложить сигнальной ракетой. Осторожность же, никогда не помешает, - раздражённо пояснил Груббер. Пожав плечами, унтер-штурмфюрер согласно кивнул. - Ганс, ты со своим десятком, будешь прикрывать наш тыл, - обратился Груббер к рослому и белобрысому парню. - Да мой командир, - без лишних возражений отчеканил здоровяк. Взгляд Вальтера упёрся в третьего своего офицера, который был его любимчиком. - Адольф, ты как всегда будешь сопровождать меня. Адольф улыбнулся той самой белозубой улыбкой, от которой таяли все белокурые фрау города Мюнхена. - Выступаем через десять минут, всем приготовится, - закончил Груббер, взглянув на наручные часы. Окончив инструктаж подчинённых, обер-штурмбаннфюрер полностью погрузился в собственные размышления. Унтер-штурфюреры переглянулись и принялись исполнять приказ. Через назначенное время отряд выдвинулся вперёд. Клод ушёл со своим десятком вперёд. Ганс и Адольф шли рядом и шёпотом переговаривались друг с другом: - Как ты думаешь Дольф, почему так осторожен наш Железный Вальтер? – подмигнув товарищу, вкрадчиво спросил Ганс. Адольф обычно жизнерадостный и разговорчивый, подумав, ответил: - Не знаю, но его тревога передаётся и мне. Вспомни, что происходило с нами в последние месяцы. Посмотри, что осталось от нашего отряда. Здоровяк Ганс поправил разгрузку со снаряжением и усмехнулся: - Я не узнаю тебя. Успокойся, трудности позади. Впереди нас ждут награды, почести и смешливые девчонки. - Хотелось бы верить тебе, но не будем загадывать, а то вместо девчонок нарвёмся на русский штык или ещё чего похуже, - вздохнув, сказал Адольф. – Клодт рассказал мне, что вчера, перед тем как разбить лагерь, он застал командира в странном состоянии, тот был мертвецки бледен и рассеян. Он даже вздрогнул, когда Клодт обратился к нему. Ты можешь в это поверить? У нашего Железного Вальтера нервы всегда были в порядке. Да и сам я ночью пару раз слышал, как он кричал во сне. - Может быть, он всё ещё не оправился после ранения? - Не знаю, но таким он вернулся из Европы. Ребята же уехавшие с ним исчезли. Возможно, их уже нет в живых. Задумчиво пожав плечами, Ганс не стал больше надоедать своему товарищу и со своими людьми занял позицию, определённую обер-штурмбаннфюрером. Ровно через тридцать пять минут в воздух, впереди отряда, взвилась зелёная ракета. - Путь свободен мой командир, - обрадовано доложил Адольф и вытер вспотевший лоб форменной кепкой. - Адольф сейчас же, подай синюю ракету, пусть Клод возвращается. Нам понадобится их помощь при проведении ритуала, - немедленно распорядился Груббер, доставая из золотого портсигара новую сигарету. Всего через полчаса Клодт со своими людьми присоединился к остальным, доложив, что Гуннар и его солдаты с нетерпением ждут прибытия господина обер-штурмбаннфюрера, и никаких происшествий за время их отсутствия не произошло. Выслушав доклад подчинённого, Вальтер присел на торчавший из земли валун и не без интереса стал наблюдать за приготовлениями Мульте и его помощников. Они облачались в какие-то странные одежды и совершали другие непонятные Грубберу действия. Затем его солдаты были выстроены в определённом порядке и инструктировались людьми Мульте по поводу поведения внутри храма. Почему меня одолевают плохие предчувствия, – в который раз подумал Вальтер, наблюдая за забавными манипуляциями оккультиста. Всё в порядке. Гуннер на месте, под моим командованием, не считая его десятка, сорок отличных германских солдат. Это элита наших войск – лучшие из лучших. Наверное, дурные предчувствия навеяны событиями последних сумасшедших недель. Да и недавнее ранение даёт о себе знать. Успокаивая себя, таким образом, Груббер практически обрёл прежнюю уверенность в успехе. Не то чтобы голос в голове совсем замолчал, просто он стал тише. Все приготовления заняли ровно двадцать минут. Отряд, выстроившись особым образом, двинулся к храму. Во главе его шли жрецы Мульте, громко читавшие какую-то белиберду, ужасно серьёзными голосами. Совсем недолго процессия петляла между каменных глыб, заросших мхом, холмов бесцеремонно громоздящихся друг на друга. Однако вскоре они подошли к входу в храм. Вальтер в очередной раз поразился этому древнему сооружению. Было в нём, что-то величественное, возвышенное, может быть даже загадочное. Храм почти полностью находился под землей, но на поверхности располагался огромный козырёк, испещренный таинственными зигзагообразными знаками. Это сейчас козырёк храма был хорошо виден, а всего несколько месяцев назад он был скрыт огромными каменными глыбами, над перемещением которых корпел целый батальон солдат СС. Постепенно процессия стала втягиваться внутрь. Лестница, ведущая вниз, была весьма обширна, по ней, если бы возникла надобность, мог бы пройти целый полк. После десятиминутного спуска под землю, ход, начал сужаться, но отряду не пришлось менять своё построение, место было достаточно. Вальтер смотрел на эти гладкие мраморные ступени и представлял, как тысячи лет назад по ним также спускались люди обладавшие могуществом, которое так необходимо сейчас Третьему рейху. Если всё пройдёт хорошо, то мы покажем всему миру, этим зазнавшимся ублюдкам, кто должен повелевать ими, - с некоторой восторженностью думал он. Обычное беспокойство почти покинуло его. Однако размышления Вальтера Груббера были прерваны прибытием на место. Процессия вошла в главный зал храма, в котором и должен был состояться обряд. Потолок обширного помещения был погружён во тьму, но по стенам горело множество факелов – благодаря стараниям людей Гуннера, которые, за исключением стоявших на посту, все были здесь. На стенах храма не было рисунков и сцен из жизни древних, лишь иногда встречались странные угловатые узоры, находившиеся впрочем, в строгом геометрическом порядке. Здесь повсюду пахло пылью и сыростью. Обер-штурмбаннфюрер переглянулся с Мульте и дал ему сигнал к началу церемонии. Он слишком долго ждал этого момента. Жрец со своими людьми, продолжавшими громко читать заклинания, двинулся в центр огромного зала, где располагалось возвышенность. Манипуляции жрецов видно возымели определённые действия, так как алтарь (так Мульте обозвал обширную каменную тумбу посреди зала) засветился, синим призрачным светом. Солдаты, раскрыв рты, зачарованно наблюдали за действиями учёных. По знаку Мульте двое военных поднесли сундук с «маской» к нему. Когда они оставили свою ношу и вернулись на место, он с одним из своих помощников поднял раритет. «Маска», в их руках, тоже начала искриться и источать свет. Сначала чуть заметно, потом всё сильнее и сильнее. Вдохновившись этим, Главный жрец стал ещё яростнее выкрикивать свои заклинания, сопровождая их активными жестикуляциями. Неожиданно Вальтером снова овладел очередной приступ беспокойства. Лёгкое чувство скорой победы растворилось как мираж. Голос в голове снова зазвучал в полную силу. Обер-штурмбаннфюрер стал вращать головой по сторонам, стараясь понять, откуда же исходит угроза. Мимо его лица, что-то пронеслось. Ночной кошмар ясно возник в памяти, заставив тело покрыться капельками холодного пота. Началось, – только и успел, обречённо подумать Груббер. В следующий момент в зале храма начался настоящий ад. Вальтер видел как, выпучив свои змеиные глаза, упал Мульте - пуля угодила ему прямо в лоб. Все жрецы были уничтожены первыми. Затем начали падать солдаты Груббера, один за другим поражённые меткими пулями невидимых противников. Никаких выстрелов слышно не было. Но удивляться этому, не было времени, его солдаты открыли ответный огонь по противнику. Наугад. Просто, чтобы не бездействовать. Офицеры Груббера очень быстро рассредоточили солдат, и перешли к грамотной обороне. Вальтер, подняв автомат убитого солдата из десятка Гуннера, находился среди них. - Стреляйте по вспышкам выстрелов! - закричал Груббер своим людям. - Герр командир вспышек нет! – срывая голос, в ответ ему прокричал Адольф, посылая в темноту очередь. Но этого, же не может быть, - подумал Вальтер. Как-то же они должны себя обнаружить. Неужели всё снова повторяется. ОНИ нашли нас! Всё новые и новые солдаты падали под снайперскими выстрелами невидимок. Положение осложнялось тем, что в помещении храма негде было спрятаться. Даже лежащие солдаты находили свою смерть. Факелы, зажжённые солдатами Гуннера, почти все потухли. Паники не было. Его люди, умели сражаться и умирать. Груббер видел, как на теле отстреливающегося Адольфа вспучились кровавые цветы – скорее всего он попал под обстрел нескольких противников. Попадания приходились в основном в область сердца и головы. На глазах обер-штурмбаннфюрера были убиты Клодт и Гуннер. - Ганс быстро отводи людей за алтарь! – приказал Вальтер, своему единственному оставшемуся в живых офицеру. Эта команда была выполнена очень быстро, но, к сожалению не все добежали до алтаря. Несколько человек получили попадания в спину. - Мой командир, мы несём огромные потери, - закричал Ганс, скорчившись рядом с ним. Левая рука его была окровавлена, лицо чем-то забрызгано. Вальтер уже и сам видел, что их положение безвыходно и оставалось только одно. Надеется, можно было только на чудо. - Ганс подними «маску» и вставь её в углубление на алтаре! – приказал Груббер вжимаясь в каменный пол под градом пуль невидимок. На корточках, Ганс вместе с одним из своих солдат поднял «маску» и опустил её в отверстие в середине тумбы. Сначала ничего не происходило. Затем раздался сухой щелчок, и зал мгновенно наполнился слепящим светом, который проникал даже сквозь плотно закрытые веки. Когда слепящий свет померк, в зале раздался мощный гул. Камень под ногами ощутимо задрожал, и с потолка посыпалась тысячелетняя пыль. Пространство вокруг алтаря пришло в движение. Пол вздыбился, и прямо из него выросли четыре огромных четырёхугольных столба, которыми солдаты немедленно воспользовались как укрытием. Пули перестали находить себе жертвы и оставшиеся в живых смогли передохнуть и перезарядить своё оружие. - Ганс доложи обстановку! – приказал Вальтер, отбрасывая в сторону тело убитого солдата. - Имеем одиннадцать человек личного состава, трое из которых серьёзно ранены, - мгновенно откликнулся унтер-штурмфюрер. – Боеприпасы на исходе. - Займите оборону за колоннами, и прикрывайте спину друг друга! Экономьте патроны. Отбросив в сторону опустевший автомат, Груббер вынул из кобуры пистолет. Кроме магазина в пистолете больше патронов у него не было. - Командир, они окружают нас! – спустя мгновение закричал Ганс и в тот же момент был поражён пулей в сердце. Только теперь Вальтер Груббер заметил, что в храме стало светло и противники, ранее недоступные взгляду, стали видны. Вальтер не мог поверить своим глазам, их атаковали всего десять человек. Все они были одеты в чёрные облегающие костюмы, и даже их лица были закрыты. На глазах у них находились какие-то устройства, которые даже сейчас в полумраке светились зелёным светом. Незнакомцы имели неизвестное ему оружие, а в руках держали чёрные прямоугольные щиты размером в человеческий рост. Именно ими они и прикрывались от пуль его солдат. Он УЗНАЛ ИХ. Это были ОНИ. Когда до их укрытия остались считанные шаги, что-то странное произошло с их противниками, они стали быстро пятиться к стенам храма, закрывая себя щитами. - Что, чёрт возьми, они задумали? – спрашивал себя Груббер. Неужели к нам подошло подкрепление. Откуда? Гул в зале стал нарастать. Он становился оглушающим. Алтарь охватило светом и знаки на стенах, ранее замеченные Вальтером, тоже повсеместно засветились. С потолка сыпалось всё больше мусора, а пол беспрерывно содрогался в конвульсиях. Надо остановить это немедленно, – лихорадочно подумал Вальтер. - Мульте мёртв и процесс бесконтролен. Не задумываясь, Груббер, вытащил из чехла штык-нож и поддел им «маску», она неохотно поддалась и, издав металлический щелчок, стремительно выскочила из углубления. В тоже мгновение сверху послышался шум, который напоминал звук разматываемой верёвки. Груббер поднял голову и увидел людей в чёрном обмундировании, быстро спускающихся на верёвках с потолка храма. - Доннер ветер! – громко выругался он, перекрикивая затихающий гул. Через мгновение обер-штурмбаннфюрер СС и его солдаты уже были мертвы. * * * После того как «маска» была вынута, из своего ложа, гул в храме вскоре прекратился, а столбы лениво втянулись в пол. К телу обер-штурмбаннфюрера уверенно подошёл один из спускавшихся на канатах незнакомцев. «Маска», валявшееся на каменном полу, тут же была поднята и упакована обратно в сундук. Мужчина склонился над трупом Груббера и вытащил у него из внутреннего кармана золотой портсигар с витиеватой гравировкой. – Вы проиграли герр обер-штурмбаннфюрер, - тихо, одними губами, произнёс он, внимательно разглядывая распростертое перед ним тело. Спрятав портсигар в свой карман, незнакомец выпрямился и громко произнёс, обращаясь к своим товарищам: - Передайте в Гнездо, что задание выполнено успешно. Потерь нет. Раненых нет. «Маска» у нас. Мы возвращаемся.

Глава 1

«Самое прекрасное в природе - отсутствие человека». Б.Карман

24 ноября 1936 года

Германия. Берлин

Осень уходила, сдавая свои позиции промозглой зиме, и на улицах Берлина всё замерло в ожидании первых холодов. Ветер, уже по-зимнему холодный, загнал добродушных берлинцев домой или в тёплые, уютные кабачки и таверны, где можно было выпить пива и перекусить в компании с разговорчивыми соседями. Кристиан Вульф – потомок воинственных и бесстрашных баронов Вульфов, сотни лет назад топтавших скакунами эти земли в кампании с Фридрихом Барбароссой, сидел на скамейке городского парка и старался насладиться последними мгновениями, проведёнными в его родном городе. Завтра утром он покинет Берлин и не увидит его восемнадцать месяцев. Кристиан никогда не был излишне сентиментален, но именно сейчас, когда в Германии происходили такие события, уезжать ужасно не хотелось. Страна, за последние несколько лет, сильно изменилась в лучшую сторону. Население, уставшие от постоянных экономических кризисов, наконец – то вздохнуло спокойно и поверило в светлое будущие. К власти в правительстве пришла Национал-социалистическая партия, которая энергично взялась за дело, и завоевало всеобщую любовь народа. Лидер партии националистов был, любим всеми, и все его начинания поддерживались избирателями. Адольф Гитлер, бесспорно, был лидером способным вывести страну из «лабиринта неудач». У власти оказались военные, которые не вели бесконечные разговоры и не раздавали обещания. Каждый почувствовал на себе улучшения, произошедшие в стране. Все осознали, что германцы это одна из древнейших и сильнейших наций, которая незаслуженно долго пребывала в «слабости и нищете» из-за продажных чиновников. Гитлер и его сподвижники были отличными ораторами и говорили своему народу именно то, что он хотел услышать. Кристиан с симпатией относился к новому правительству, но его отец был противоположных взглядов. Генерал Вульф не одобрял многие их реформы и нововведения, и они с сыном провели много часов в спорах на эту тему. Крис пытался объяснить своему отцу, что националисты внесли свежие идеи в умы германцев, заставили людей поверить в себя. Патриотизм фюрера и его сподвижников был очевиден. Но старого генерала нельзя было переубедить. - Ты не понимаешь Кристиан, - говорил отец, - их идеи это как медленный, но чрезвычайно смертельный яд, который может отравить не только их самих, но и всё вокруг. Вскоре Крис перестал спорить с отцом, думая, что положительные изменения в стране вскоре заставят его по-другому взглянуть на многие вещи. Но тщетно, его ожиданиям не суждено было сбыться. Генерал Вульф был очень известен среди военных и естественно, что сын пошёл по стопам отца и закончил, с отличием, Берлинскую Военную Академию. Последний год он провёл в специальном гарнизоне, располагавшемся в пригороде столицы. В строго засекреченном месте тренировались и постигали военную науку лучшие молодые офицеры Германии. Он был создан для обучения специальным навыкам, которые могли бы пригодиться военным в предстоящих будущих войнах. Однако любое обучение рано или поздно заканчивается и завтра утром Крис уезжал в СССР на стажировку. Последнее время германское и советское правительство сблизились. Было заключено ряд договоров, которые закрепляли сотрудничество двух стран в военной и технической сфере. Советские офицеры приезжали в Германию, чтобы обменяться опытом со своими германскими коллегами, а те в свою очередь ездили в Москву. Русские военные читали лекции курсантам в Академии, и уровень их профессионализма был очень высок. Теперь Крису предстояло самому отправиться в чужую страну, чтобы перенять опыт русской военной школы. Последний раз, глубоко вдохнув сладкий ночной воздух, Кристиан встал со скамейки, запахнул поплотнее плащ, и ещё раз взглянул на родной город, который благодаря тому, что парк располагался на возвышенности, был виден отсюда как на ладони. Иногда, очень редко, ему приходило в голову мысль о том, что он зря выбрал карьеру военного. Своим отцом он с детства искренне восхищался и хотел быть похожим на него во всём. Отец был для него героем. Но не тем героем, о котором можно прочитать в книге, а настоящим, живым примером мужества, благородства и храбрости. Крис рано остался без матери и его воспитанием занимались исключительно дед и отец. Они научили его всему. Отец никогда не заставлял его делать то чего он не хочет. Он никогда не навязывал ему своего мнения. Крис вырос человеком дисциплинированным и разносторонне развитым. Классическая музыка Баха, Моцарта, Чуковского была очень любима им. Ещё подростком он начал сочинять стихи, подражая своему кумиру, Гётте. Преподаватели пророчили ему будущие литератора, но судьба распорядилась по-другому. Служить своей стране – это честь. Эту истину он уяснил с детства. Крис видел, как гордился этим его отец. В конце концов, ему нравилось всего себя отдавать своей стране, знать, что твоя профессия приносит пользу, а мысли о не правильном выборе посещали его только в моменты, когда он позволял себе расслабиться. Очередной порыв холодного ветра поднял в воздух пожухлые листья. Огни Берлина яркими звёздами распластались перед ним. Ему хотелось надеяться, что страна изменится, в лучшую сторону, когда он вернётся сюда, и увидит новый, счастливый Берлин. Может быть тогда, отец передумает. Вздохнув, Крис быстро повернулся и двинулся по аллеи в сторону выхода.

Глава 2

12 декабря 1937 года Германия. Пригород Берлина

Зимняя ночь наполняла пригород той таинственной тишиной, которая была возможна только в это время года. Особняк был погружён в темноту, которую изредка удавалось рассеивать выглядывавшему из-за туч молодому месяцу. Небесный обманщик превращал тени деревьев в жутких чудовищ, а редкие статуи в крадущихся лазутчиков. Но всё это был лишь обман зрения, навеянный неверным светом Луны. Старинный дом и территорию парка, раскинувшегося вокруг него, хорошо охраняли. Вся местность была обнесена витой чугунной оградой, вокруг которой постоянно прохаживались вооружённые патрули с собаками. Территория внутри ограждения тоже регулярно проверялась на наличие нежеланных посетителей. Но, несмотря на все вышеперечисленные предосторожности, сегодняшняя ночь стала особенной. Никакие препоны не смогли уберечь обитателей особняка от ночного гостя. Незнакомец без особого труда преодолел ограду, дождавшись, когда мимо него пройдёт очередной патруль, и вступил на территорию парка. Собаки не подняли тревогу. Они просто не почувствовали его. Оказавшись по другую сторону ограждения, он нырнул под сень деревьев. Опоздай он хоть на секунду, и неприятной встречи с охранниками, нёсшими вахту внутри сада, было бы не избежать. Хотя он был готов к такому развитию событий. Быстро перемещаясь между деревьев и аккуратно подстриженных кустарников, незнакомец подобрался к открытому пространству перед домом. Сделал он это так ловко и бесшумно, что ни одна веточка не хрустнула под его ногами. Прижавшись спиной к стволу древнего дуба, гордости хозяев парка, незнакомец буквально слился с ним. Одежда, плотно обтягивающая его тело, позволяла укрываться от посторонних взглядов. Материал, из которого она была изготовлена, частично принимал цвет объекта, с которым вступал в контакт. В пятидесяти шагах напротив незнакомца расположились четверо солдат, охраняющих особняк. Два патруля, обходящие периметр дома с разных сторон решили перекинуться парой фраз. Ему не было видно лиц разговаривающих. Только огоньки, пляшущие в их руках, свидетельствовали об их действиях, и жалкие обрывки разговора долетали до его слуха. Закончив перекур, патрули разошлись в разные стороны. Незнакомец спокойно дождался, когда свет от их фонарей скроется за противоположными углами особняка, и только тогда сорвался с места. Расстояние до здания он преодолел за считанные секунды. Подбегая к заранее подмеченному месту, он на ходу стянул с плеч ремни заплечной сумки. Расстегнув застёжку, достал из её недр моток металлического троса и промасленную тряпицу, в которую было завёрнуто нечто. Движения его были чёткими и быстрыми. Очень сноровисто тряпица была развёрнута, обнажив многочисленные стальные детали, посверкивающие в лунном свете. Вскоре эти детали были собраны в механизм, напоминавший собой гарпунное ружьё. Кончик троса, издав металлический щелчок, был присоединён к этому устройству. Закончив сборку, незнакомец закинул тряпицу назад в заплечную сумку. Натянув ремни на плечи, и взяв в руки «ружьё», он прижался к фасаду здания. Время было рассчитано точно. Лучи фонарей одновременно ударили из-за углов здания. На этот раз охранники не стали останавливаться, перебросившись несколькими скабрезными шутками, они снова скрылись из виду. Переждав несколько секунд, ночной гость вышел из темноты. Подняв голову вверх, он внимательно всмотрелся, с помощью миниатюрного бинокля, в крышу особняка. Там наверху, на расстоянии трёх этажей от него, на краю крыши располагалась группа каменных гарпий. Их каменные лица вглядывались в ночь с истинно божественной невозмутимостью. Тщательно прицелившись из «ружья» он выстрелил в статуи. Металлический стержень, с утолщением впереди и тросом на конце, бесшумно понёсся к крыше. Пробив насквозь грудь самой крупной гарпии, стержень автоматически выпустил крючки, которые прочно закрепились в спине каменного монстра. Сверху, с негромким стуком, на землю приземлились несколько обломков статуи. Аккуратно собрав их, ночной гость закинул их подальше в сад. Он знал, как внимательна здесь охрана. Проверив прочность троса, незнакомец устремился к крыше. Быстро перебирая руками и отталкиваясь ногами от стены здания, он поднялся на крышу с ловкостью акробата. Втянуть трос удалось до появления патруля. Осмотревшись вокруг и убедившись, что шум пробиваемой стержнем гарпии не привлёк ненужного внимания, ночной гость достал из сумки предмет похожий на большую записную книжку. Нажав на клавишу, располагавшуюся в углу книжки, он вызвал на гладкой чёрной поверхности изображение внутренних помещений особняка. Некоторое время он изучал увиденное, а затем, похлопав по каменной щеке «очаровашку» гарпию, осторожно двинулся вдоль крыши. Пройдя несколько метров, остановился. Из заплечной сумки появился новый моток троса. Тщательно укрепив его на крыше, и дождавшись когда патрульные, пройдут мимо, ночной гость спустился по нему на уровень окна на третьем этаже. Взглянув вниз через плечо, он порадовался своей предусмотрительности - подниматься отсюда на крышу было весьма опасно, так как два нижних этажа ярко освещались фонарями. Расставив ноги пошире и закрепившись на тросе, незнакомец начал вскрывать окно. Вырезав в стекле круглое отверстие, ночной гость просунул в него руку и открыл окно изнутри. Оказавшись внутри кабинета, он снял с себя трос и закрепил его за водосточную трубу. Убедившись, что охранники никоим образом не увидят его, незнакомец прикрыл окно. Бесшумно скользнув по кабинету, прильнул к входной двери. Несколько минут он прислушивался к происходящему в коридоре. Не услышав ничего подозрительного, он снова вернулся к окну. Здесь на подоконнике осталась его сумка. Вынув из неё несколько предметов, которые могли ему пригодиться, незнакомец начал готовиться к экскурсии по дому. В первую очередь он собрал и зарядил пистолет, стреляющий парализующими пулями. Затем достал устройство напоминающие узкие массивные очки. Одев их на глаза, ночной гость обвел взглядом комнату. Убедившись, что теперь он видит в темноте, сдвинул очки на лоб. Взяв в руки «записную книжку» он некоторое время бегал пальцами по кнопкам. Теперь он мог определять местоположение охранников на этаже. Сунув «книжку» за пазуху, незнакомец выскользнул за дверь. Его время было ограниченно, и поэтому он торопился. Через несколько десятков метров на него вышли двое охранников. Лучи фонарей ударили в «очки» ночного гостя. Предохраняя своего хозяина от слепоты, они автоматически закрылись специальными стёклами. Охранники не успели даже выхватить свои оружие. Два негромких выстрела мгновенно парализовали их. Незнакомец ловко подхватил падающих и усадил на стоявший здесь же в коридоре диванчик. Пройдя ещё немного, он снова встретил двух охранников, только на этот раз они располагались к нему спиной. Выглянув из-за угла, ночной гость, почти не целясь, сделал ещё два выстрела. Два тела глухо шлёпнулись на пол. Их падение смягчил дорогой персидский ковёр. Пройдя по коридору до нового поворота, незнакомец остановился у двери из красного дерева. Достав из-за пазухи «книжку» он убедился, что на этаже больше никого нет. Открыв заранее приготовленным ключом, дверь он осторожно вошёл в кабинет. Вытянув из своей бездонной сумки объёмную папку с бумагами, он осторожно положил её на край стола. * * * - Герр Йост! Герр Йост! – голосил за дверью Ханс - высокий нескладный шатен с усталыми глазами. – У нас кажется проблема! Дверь открылась, и секретарь увидел на пороге своего хозяина. Как всегда при полном параде. Как будто сейчас не четвёртый час утра, - подумал Ханс. И когда только успел? Чёрный шёлковый пиджак, безукоризненная причёска, даже черные кожаные перчатки и серебряное колечко с драконами (на указательном пальце правой руки) были на месте. - Что произошло? – как всегда строго спросил он. - Господин у нас проблема. К нам в дом кто-то проник, - мгновенно опустив глаза под взглядом хозяина, произнёс секретарь. - В таком случае проблема у ВАС мой милый Ханс. Службой охраны, в ночное время, распоряжаетесь вы. - Да. Но тут весьма необычный случай, - помявшись, продолжил Ханс. - Излагайте. И перестаньте мямлить. - Да господин. Четверо наших охранников на третьем этаже выведены временно из строя. Вращают глазами, пытаются, что-то сказать, а рот раскрыть не могут. Наверняка они подверглись воздействию какого-то химического препарата. - Что-то похищено? – резко прервал секретаря Йост. - В том то и дело, что нет. Документы в вашем сейфе я проверил лично. Всё на месте. - Что говорит охрана снаружи? - Ничего. Говорят, что всё было тихо. - Кретины! Что же в таком случае было надо человеку посетившему нас? Может быть, он всё же похитил, что-то ценное? - Как будто бы нет хозяин, - смутился Ханс. - Тот, кто проник к нам в дом, ничего не украл. Он оставил. - Что?! Что именно? - Кожаную папку с бумагами. - Где она? - Я не стал её трогать. Она осталась в кабинете, на вашем столе. - Хорошо Ханс. Я отправлюсь в кабинет и изучу эти загадочные документы. Вас же я попрошу принести мне туда чашку кофе, - распорядился Йост. - Я всё понял, - струной вытянулся Ханс, смотря в спину, удаляющемуся по коридору хозяину. - Да и ещё, - чуть повернув голову, произнёс Йост. - Когда охранники придут в себя, подробно опросите их, а потом УВОЛЬТЕ. Они плохо выполняют свою работу. * * * В течение нескольких часов Йост изучал документы, оказавшиеся в его руках. Он не верил своим собственным глазам. Хозяин особняка не заметил, как выпил несколько чашек крепкого кофе (хотя считал кофеин чрезвычайно вредным для своего здоровья) и выкурил пару сигар. Ханс принёсший очередную чашку, был немало удивлён внешним видом своего хозяина. Таким он не видел его ещё никогда. Волосы герра Йоста были растрепаны, глаза горели сумасшедшим блеском. Закончив просмотр документов, он осторожно сложил бумаги назад в папку и положил её в сейф. Затем подошёл к телефонному аппарату и набрал городской берлинский номер. Когда в трубке после длительного ожидания всё-таки ответили, он произнёс: - Я хочу услышать господина Хаусхофера. В трубке раздалась сбивчивая и непонятная болтовня. - Мне плевать, что он ещё спит! Разбудите его. У меня есть нечто важное для него.

Глава 3

20 декабря 1937 года

Египет. Каир

В таверне почтенного Мухаммеда стояла необычная тишина. Обычно в это время суток здесь было полным полно народу. Это было излюбленное место сбора контрабандистов и других, нечистых на руку типов. Тем более что сам Мухаммед частенько скупал краденое и за умеренную плату прятал у себя скрывающихся от правосудия. Местные блюстители порядка знали об этом, но ничего не предпринимали, ежемесячно получая щедрую плату за это. Восток, дело тонкое! Сегодня в таверне Мухаммеда были важные гости, в честь которых он и закрыл своё заведение на всю ночь. Четыре больших деревянных стола были составлены вместе посередине пропахшего дымом, потом и дешёвым вином помещения. На образовавшемся квадрате кучей лежала гора разнообразных ценностей. Некоторые экземпляры были произведены неизвестными мастерами тысячелетия назад. Вокруг этой горы сокровищ стояли шестеро мужчин. Четверо европейцев и араб. Чуть в стороне от остальных стоял Мухаммед – хозяин таверны. Его маленькие маслянистые глазки неотрывно смотрели на сокровища. Свои толстые, унизанные перстнями руки, он спрятал в складках объёмного полосатого халата. Он не хотел, чтобы присутствующие заметили, что они вспотели и тряслись от жадности. Мухаммед почти терял сознание, представляя, сколько все эти ценности, могли стоить. Однако он не осмеливался даже подойти близко к столу. Слишком опасными соперниками были его гости. Чуть левее от Мухаммеда стояли трое европейцев. Судя по их тонким чертам лица и высокомерному поведению, они были англичанами. Лидирующие место среди них, занимал высокий мужчина, с выцветшими на солнце волосами, цвета соломы. Его голубые глаза внимательно изучали изукрашенный драгоценными камнями золотой браслет. Он поворачивал вещицу то одним боком, то другим. Любовался игрой света на камнях. Закончив её изучение, он вытянул из кучи сокровищ новую заинтересовавшую его древность. За его спиной стояли двое его телохранителей. Широкие плечи, загорелые лица делали их чрезвычайно похожими. Их военная выправка свидетельствовала о том, что совсем недавно они состояли на службе её королевского величества. На поясе каждого была кобура с пистолетом и нож в ножнах, в руках английские винтовки. Они внимательно следили за всем происходящим вокруг их хозяина. С другой стороны стола стояли двое. Именно их Мухаммед боялся больше всего. Он знал, на, что способны эти люди ради достижения своих целей. Высокий бородатый мужчина, лет сорока пяти, сложив руки на широкой груди, спокойно наблюдал за англичанами. Закатанные рукава его выцветшей, бесцветной рубахи, открывали взорам окружающих внушительные загорелые мускулы. Вряд ли бы кто поверил, что этот суровый мужчина является профессором Берлинского исторического университета. Помнил ли об этом он сам? Скорее нет, чем да. Рядом с ним стоял двухметровый араб с треугольным лицом. Азиз уже восемь лет был верным сподвижником германца. Холщовые штаны и длинная рубаха араба скрывали длинный нож на поясе. Из-за его правого плеча выглядывала русская винтовка Мосина – излюбленное оружие Азиза. Он очень ловко с ней управлялся. Мухаммед знал, что если дело дойдёт до конфликта, англичане не успеют даже вскинуть стволы своих винтовок. Разогнув спину, голубоглазый англичанин улыбнулся и удовлетворённо произнёс: - Что ж Брантнер, твои находки как всегда поразили меня. Открой секрет, где ты их обнаружил? Неужели очередной фараон лишился своих побрякушек? Разлепив плотно сжатые губы, профессор грубо прервал словоизлияние англичанина: - Слишком много вопросов Ридли. Ты покупаешь или нет? - Конечно, покупаю. О чём разговор. Я даже не буду с тобой торговаться. Хотя сумма, которую ты просишь, слишком велика. - Хватит болтовни. Я прекрасно знаю, что ты выручишь куда больше Ридли. Так что давай, рассчитывайся и убирайся отсюда. - Ты как всегда вежлив, - пошутил англичанин, делая знак рукой своим людям. Один из его телохранителей пронзительно свистнул. Тотчас в дверь таверны постучали. Мухаммед вздрогнул. На лице Брантнера не шевельнулся ни один мускул. Движением глаз он приказал хозяину забегаловки открыть дверь. Тучный араб торопливо засеменил к двери. В открывшейся щели возникла рука держащая объёмный кожаный саквояж из жёлтой кожи. Цепко схватив приятную ношу, Мухаммед со стуком задвинул железный засов. - Сумма в американских долларах. Как ты предпочитаешь. Пересчитывать будешь? – с ухмылкой на губах спросил англичанин. - Нет. Доверюсь тебе. Сложив ценности в мешок, Ридли опустил его себе под ноги. - Знаешь Брантнер, я ухожу из этого бизнеса. Это моё последнее дело. Неторопливо сунув руки в карманы безрукавки, Брантнер сказал: - Я рад за тебя. Рад, что больше никогда не увижу твою хитрую рожу. Новый пронзительный свист разрезал воздух. Вслед за этим снаружи раздалась автоматная очередь. Выбитый ею железный засов отлетел под ноги опешившему Мухаммеду. Из распахнутой двери на Брантнера смотрело дуло автомата. - Прощай мой германский друг, - растянув рот в улыбке, произнёс Ридли. – Думаю, что мёртвому тебе не понадобится саквояж с деньгами. Мухаммед, быстро перебирая возникшие в его руках чётки, постарался убраться с линии огня автоматчика. Но сделать это он не успел. Едва англичанин закончил фразу, как в таверне раздался приглушённый пистолетный выстрел. Человек, в дверях уронив автомат, повалился на пороге. Во лбу его сочилась кровью аккуратная дырочка. Мухаммед успел заметить, что Брантнер стрелял из кармана своей безрукавки. Через мгновение, верный Азиз крутанул русскую винтовку из-за плеча. Оружие дважды изрыгнуло пламя, и телохранители англичанина осели на грязный, заплёванный пол. Однако Ридли быстро пришёл в себя. Поняв, что события развиваются не так, как он планировал, англичанин попытался пробиться на улицу. Схватив объёмный мешок, он, виляя, кинулся к двери. - Азиз не упусти его! – приказал своему сподвижнику Брантнер. Араб припал на колено и сделал прицельный выстрел в спину стремительно удаляющегося Ридли. Брантнер знал, что Азиз не промахнётся. Получив пулю в спину, англичанин тяжёло упал между деревянных столов ударившись головой о колченогий табурет. Отвернувшись от извивающегося на полу, в собственной крови Ридли, Брантнер стал искать взглядом саквояж. Внезапно со второго этажа таверны, где располагались сдававшиеся Мухаммедом жилые комнаты, раздалась новая автоматная очередь. Оглянувшись, Брантнер увидел, как дорожка пуль пересекла пополам широкую спину Азиза. Мгновение, покачавшись на ногах, араб рухнул на тело всё ещё живого Ридли. Дальнейшее Брантнер не видел, так как автоматчик занялся им. С позиции стрелка открывался определённый участок таверны. Пользуясь этим, он превращал в щепки всё, что было доступно его взору. Брантнер попытался выползти из сектора обстрела. После нескольких попыток ему это удалось. Для этого он использовал обломки столов и стульев, а так же паузу в стрельбе (автоматчик пару раз сменил магазин с патронами). Ползя ужом по полу, профессор потерял свой револьвер. Теперь он остался без оружия. Убежище себе он нашёл под обломками громоздкого шкафа, который Мухаммед использовал для хранения своих дешёвых кислых вин. Сам хозяин таверны тоже лежал здесь. С прострелянной головой. Точнее от головы Мухаммеда осталось не так уж много. Часть черепной коробки валялась на полу в десяти шагах от остального тела. Как, получив пулю в голову, он умудрился доползти до шкафа, для Брантнера оставалось загадкой. В руках Мухаммед сжимал нитку с истёртыми чётками. В голове профессора созрел план. Схватив тучное тело араба, он перетащил его поближе к шкафу. Затем пришлось немало потрудиться, чтобы впихнуть Мухаммеда в обширный нижний ящик. Всё это приходилось делать под градом пуль. Рикошетя от стен, они залетали и сюда. Закончив «укладку», Брантнер приступил к осуществлению своего плана. Измазавшись в крови араба, которой было предостаточно вокруг, Брантнер лёг спиной на пол, зажав в кулаке нитку с чётками. Автоматчик по подсчётам профессора исстрелял уже три или четыре магазина, превратил в пыль половину таверны, попутно наполнив пороховым дымом плохо проветриваемое помещение. Наконец парень подустал, и его осторожные шаги послышались на лестнице ведущей вниз. Однако пару раз он всё-таки останавливался и решетил пулями то, что ему казалось подозрительным. А стрелок то не глуп, - думал затаившийся Брантнер. Дождался, когда Азиз прикончит Ридли, а затем открыл огонь по нам. Нет хозяина. Нет нас. Деньги и ценности достались бы ему. Наконец шаги стали приближаться. Стрелок видимо заметил его и остановился. Не исключено, что он сейчас вдарит по мне очередью, - подумал Брантнер. Просто так. На всякий случай. По крайней мере, я бы сделал именно так. Но этого не произошло. То ли у автоматчика заканчивались патроны, то ли вид окровавленного Брантнера убедил его в нецелесообразности дальнейших выстрелов. Огромная лужа крови, натёкшая из головы Мухаммеда, в которой теперь и лежал профессор, послужила весомым аргументом. Шаги вплотную приблизились к профессору. Автоматчик встал над ним и после недолгих наблюдений пихнул неподвижное тело ногой. Убедившись, что реакции не последовало, он засунул руку в карман безрукавки профессора. Пора! – подумал Брантнер. Открыв глаза, он увидел склонившегося над собой человека. Правая рука сновала по карманам его безрукавки, а левая, держащая не весу автомат, была отведена назад. - Ну, как нашёл что-нибудь? – осведомился Брантнер. Глаза автоматчика полезли на лоб от удивления. Профессор же не преминул воспользоваться этой заминкой. Его правая рука, сжимавшая чётки, метнулась к горлу стрелка. Одновременно, ударом ноги, Брантнер сумел выбить автомат. Стрелок попытался оторвать от себя оживший труп. Но тщетно. Ухватившись второй рукой за нитку с чётками, Брантнер обвил её вокруг шеи противника. Резким рывком профессор перекинул автоматчика через себя, одновременно дёргая удавку. Послышался отвратительный хруст, и тело прекратило всякое сопротивление. Чётки не выдержали рывка и со стуком рассыпались по полу. В руках профессора остался только шнурок, на который они были нанизаны. Подняв оружие убитого, Брантер отправился на розыск ценностей и денег. Уже отправившись к выходу, он остановился возле тела верного Азиза. Из-под него раздавался приглушённый стон. Отбросив тело мёртвого сподвижника, Брантнер увидел Ридли. Англичанин всё ещё был жив. Заметив профессора, он попытался отползти от него. Встав над раненым англичанином, Брантнер произнёс: - Всё дело в том Ридли, что я тоже решил прекратить этот бизнес. По крайней мере, в Египте. Слишком жарко. Слишком пыльно. Слишком людно. Кривя лицо от боли, англичанин перебил Брантнера: - Не убивай меня. У меня есть деньги. Я всё тебе отдам. Улыбаясь, Брантнер ответил: - У меня тоже они есть. Ты обхитрил сам себя Ридли. Если бы ты не попытался обмануть меня, то прожил бы ещё полчаса. - О чём ты? - Ровно через тридцать минут ты бы попал в засаду, приготовленную моими головорезами. Я тоже решил не делиться с тобой. - Может быть, мы договоримся, - в отчаянии прохрипел Ридли, стараясь отползти от возвышавшегося над ним профессора. - Нет. Не люблю англичан. Всё вы высокомерные ублюдки. Короткая очередь из автомата вспорола тело Ридли. Подняв мешок и саквояж, Брантнер вышел из таверны, перешагнув через неподвижное тело первого автоматчика. На улице стояла липкая египетская ночь. Впрочем, в Каире жизнь кипела в любое время суток. Пьяные крики, песни и звуки потасовок раздавались отовсюду. Никто даже не обратил внимание на ожесточённую перестрелку в таверне. Здесь такое происходило довольно часто. Вздохнув полной грудью, Брантнер двинулся по маленькой извилистой улице. Не успел он сделать и десяти шагов как кто-то подхватил его за руки и накинул на голову чёрный плотный мешок. Рядом скрипнули тормоза остановившегося автомобиля и его впихнули в него. * * * Брантнера куда-то везли. Потом тащили вверх по лестнице. Наконец они остановились. С его головы сняли опостылевший мешок и втолкнули в комнату. Дверь со стуком захлопнулась за спиной. Глаза не сразу привыкли к яркому свету, царившему в помещении. Наконец профессор понял, что находится в гостиничном номере. Комната была огромна и шикарна. В Каире была всего одна гостиница с такими номерами. Посередине помещения стоял сервированный стол. Мясо, всевозможные закуски, дорогие вина – вот лишь немногий перечень того, что покрывало его поверхность. Чуть в стороне в складках чёрного кожаного кресла, утопал мужчина в дорогом европейском костюме цвета спелой вишни. Окинув взглядом профессора, он понимающе улыбнулся. Но самое поразительное было то, что Брантнер знал этого человека. Нет. Он не был знаком с ним лично, но слухи о нём ходили подчас весьма фантастические. Перед Брантнером сидел Карл Хаусхофер – высокопоставленный военный, учёный и личный друг Адольфа Гитлера. Сложив длинные пальцы рук в замок, Хаусхофер нарушил затянувшееся молчание. - Думаю мне не надо представляться. Вижу, вы узнали меня. Что ж, тем лучше. Мы сэкономим друг другу время. Сделав небольшую паузу, в ходе которой он внимательно изучил внешний вид своего гостя, Хаусхофер сочувственно осведомился: - Почему вы покрыты кровью профессор? Вы ранены? Может быть, вам требуется медицинская помощь? Опустив взгляд на свою одежду, заляпанную кровью и грязью, порванную в нескольких местах, Брантнер ответил: - Не беспокойтесь генерал. Всего лишь издержки профессии. Оценив шутку, Хаусхофер добродушно улыбнулся и произнес, чётко выговаривая слова: - В соседней комнате есть чистая одежда. Примите душ и разделите со мной этот скромный ужин. Теряясь в догадках, Брантнер в нерешительности остановился на пороге комнаты, на которую ему указали. Заметив это, хозяин номера поспешил его успокоить: - Всё вещи, принадлежащие вам, останутся в полной неприкосновенности. Вам вернут их по вашему первому требованию. Смущённо крякнув, Брантнер сказал: - Дело не в этом. Я хотел бы знать, чем моя скромная персона смогла заинтересовать такую важную фигуру как вы? Поднявшись с кресла, Хаусхофер произнёс: - Я здесь, чтобы осуществить вашу давнюю мечту профессор.

Глава 4

29 октября 1940 года

Чехословакия. Прага

Пара белых голубей о чём-то ворковала за окном, совсем не обращая внимание на спорщиков внутри флигеля.

- Янек ты уверен, что у нас всё получиться?

- Конечно получиться, успокойся.

- А если фашисты всё узнают?

- Ничего они не узнают. Мазура практически уже всё приготовил. Ставински ждёт нашего сигнала. Не трясись, всё будет хорошо. Вот увидишь, от фрицев и мокрого места не останется.

- Ресторан жалко. Там так красиво. Хрустальные люстры, гобелены, белоснежные скатерти и дорогая посуда. А ты уверен, что Мазура успеет уйти до взрыва?

- Мы всё продумали. Приготовив взрывчатку к взрыву, он объявит, что у музыкантов антракт. Уйдя со сцены, они тихонечко уберутся оттуда через чёрный ход.

- Ну не знаю. На словах то всегда гладко выходит.

- Да ладно тебе. Ты лучше подумай, как нам повезло. Столько фрицев собираются в одном месте! Они даже свой обслуживающий персонал приведут.

- Почему же тогда музыкантов наших оставили.

- Ну, хорошие музыканты на дороге не валяются. Ладно, хватит разговаривать. У нас ещё целая куча дел.

Собеседники повернули головы на звук шагов смолкших рядом с ними.

Напротив них стоял мужчина среднего роста в тяжёлых военных ботинках. В руках он держал металлическую монету, которая с поразительной быстротой сновала между его сильных пальцев.

- Янек всё готово. Ребята Ставински заняли свои позиции.

- Место выбрали удобное?

- Удобное. Сам выбирал. Когда бабахнет, фрицы оставшиеся в живых рванут к выходу. Тут мы их и встретим. Ставински расположился в доме напротив. Окна как раз выходят на ресторан. Добьём всех. Хотя думаю, что после такого взрыва их немного уцелеет.

- Как смогли договориться с хозяевами квартир? – спросил Янек - крепкий молодой парень с вьющимися пегими волосами.

- Всё прошло отлично. Даже выселять никого не пришлось. Хозяевами были евреи, расстреляны пару месяцев назад. Квартиры пустуют.

- Ты подумал, как мы будем отступать?

- Конечно Янек. Заберёмся на крышу. Перепрыгнем на соседний дом, потом на следующий, а там спокойно спустимся.

Собеседник Янека молодой парнишка неспортивного телосложения озабоченно уточнил:

- А прыгать далеко?

- Не бойся Станислав, - улыбаясь, хлопнул его по плечу человек с монетой, - я тебя на руках перенесу.

- Хорошо я всё понял, готовь ребят. Пусть заканчивают возиться с листовками, через час выходим, - распорядился Янек.

Когда говоривший удалился, Станислав быстро зашептал на ухо товарищу:

- Зачем мы его взяли? Он же уголовник. Сидел в тюрьме за убийство и вообще он крайне неприятный тип.

Янек – руководитель одной из ячеек чешского сопротивления неожиданно обозлился на своего приятеля:

- А ты бы чего хотел, чтобы мы боролись с оккупантами голыми руками? У Квинты, по крайней мере, было оружие, с помощью которого мы смогли отбить у фрицев взрывчатку и автоматы. Он помог нам!

Обиженный на друга Станислав попытался возразить:

- Ты уверен в нём? Ты уверен, что он нас не придаст?

Янек, пригладив растрепавшиеся волосы рукой, уверенно пояснил:

- Квинта может быть и преступник, но он не предатель. Он настоящий патриот нашей страны. Такой же, как ты и я.

Станислав развёл руками:

- Ну, если ты ему доверяешь.

Обняв своего приятеля за плечи, Янек мечтательно произнёс:

- Успокойся. Я нервничаю не меньше тебя. Сегодня мы начинаем НАСТОЯЩЕЕ дело. Пусть фрицы поймут, что они не у себя дома. Чехия не сдалась!

Потрепав по голове затихшего товарища, он продолжил:

- А Квинта поможет нам. Ты же понимаешь, что нам не хватает опыта. В нашей организации одни студенты. Конечно, пакостить по мелочи мы бы смогли. Раскидывать по городу листовки или поджечь пару квартир с фрицами, вполне в наших силах. Но достойно ли это настоящих мужчин.

Встав со стула, Янек достал из под старого письменного стола, стоящего напротив окна, два отличных немецких автомата МР-38 , недавно захваченных из немецкого грузовика с оружием.

С наслаждением, погладив новенькое оружие, он продолжил:

- Вскоре нашему примеру последуют по всей стране. Нигде не будет безопасно гитлеровским ублюдкам. А если они осмелятся напасть на СССР, то им тем более конец. Это сильная и большая страна. У русских огромная и хорошо вооружённая армия они разобьют фашистов и помогут нам освободить нашу Чехию. Так, что не вешай нос Станислав. Мы ещё успеем закончить университет.

Патриотическая речь Янека была прервана пронзительным женским криком:

- Фрицы! Вокруг нашего флигеля фрицы!

Выглянув в окно, командир увидел немецких солдат окружающих их убежище. Чуть дальше остановился грузовик, из которого выпрыгивали новые солдаты.

Вихрем, скатившись со второго этажа, он ножом поддел доски в полу флигеля. Сдвинувшись, они обнажили прямоугольное углубление, в котором в беспорядке лежали автоматы, гранаты, большое количество патронов.

Что делать дальше Янек не знал. Его охватил страх. Но это был не страх перед немцами, это был страх не справиться с ситуацией. Оглянувшись, он увидел, что всё находящиеся во флигеле с надеждой смотрят на него. Он был их лидером. Все ждали его распоряжений. Сможет ли он оправдать их надежды?

Появившийся рядом Квинта заорал во всё горло:

- К бою! Разбирайте оружие, гранаты. Занимайте позиции у окон! Стрелять по моей команде!

Этот крик вывел Янека из стопора.

- Как они нашли нас? – обернувшись к Квинте, спросил он.

- Не иначе стукач затесался.

Квинта командовал чётко и уверенно. Во флигеле была всего одна дверь и в течение минуты они эту дверь закидали всяким барахлом валяющимся вокруг.

Затем он сам лично расставил каждого человека к окнам, из которых открывался вид на сжимавших вокруг них кольцо фрицев.

Янека и Станислава он утащил на второй этаж.

- Здесь и займём позицию, - сказал Квинта, выкладывая из карманов куртки гранаты.

Янек утирая вспотевший лоб, уставился в окно. Толчок в спину заставил его повернуть голову.

И снова это был Квинта.

- Послушай меня внимательно, - сказал он, положив свою руку ему на плечо. – Нас всего одиннадцать человек. Скорее всего, мы умрём, но умрём мы за правое дело. Это твои люди! – рукой Квинта обвёл напряжённые спины студентов. – Они ждут, что скажешь им ТЫ. Тебе тяжело, но я знаю, ты справишься. Потому что я пошёл за тобой, я поверил тебе. Если им суждено умереть сделай так, чтобы они умерли достойно. Чтобы они знали, что сражаются не зря.

Янеку стало ужасно стыдно. Этот уголовник, как выразился Станислав, делает его дело, пока он страдает чувством неуверенности. Выбор сделан. Время бросать камни и время их собирать, - подумал он.

Квинта с улыбкой наблюдал, как Янек подошёл к каждому из своих товарищей. Дружеская шутка, похлопывавшие по плечу, совет – он нашёл для каждого слова, в которых тот нуждался в эту трудную минуту. После того как он покидал своего товарища, тот неузнаваемо менялся. Сгорбленная страхом и неизбежностью спина выпрямлялась, в глазах загорался опасный огонёк.

Вскоре немцы атаковали. Студенты открыли беспорядочную стрельбу, но это не нанесло противнику серьёзного ущерба. Германские солдаты залегли, и стали ожесточённо отстреливаться.

С иронией Квинта спросил Янека:

- Твои бойцы раньше-то стреляли?

- Стреляли все. Но только по одному магазину. Берегли патроны.

- Грамотеи.

Подгоняемые приказами командиров фрицы стали подниматься. Янек видел, как двое солдат упали под точными выстрелами Квинты. К сожалению, точность попаданий его друзей оставляла желать лучшего.

- Не стройте из себя снайперов, - орал сквозь гром выстрелов Квинта. – Косите их очередями! Не жалейте патронов.

Осмелевшие было фашисты, нарвались на длинные очереди со стороны старого флигеля.

- Не подпускайте их близко! Иначе они продырявят это корыто!

Взяв солдата на мушку, Янек изрешетил его. Рядом грохотал автомат Станислава. Пороховой дым, которым наполнился флигель, жёг глаза. Он видел, как немецкая пуля угодила в голову Анны – девушки с его факультета. Раскрыв широко глаза она, обливаясь кровью, повалилась на пол. Её жених Франтишек, находившийся здесь же попытался подхватить ее, но пуля в спину остановила и его.

Остановить немцев не удавалось. Всё ближе и ближе подходили они. Десяток мёртвых товарищей, оставшихся на земле, не мог остановить их. Чем ближе подходили они, тем смертоносней становились их пули. Они насквозь пробивали деревянные стены и прятавшихся за ними студентов. Когда немцы оказались совсем близко в ход пошли гранаты. Ещё пятеро фашистов успокоились на веке.

В какой-то момент Янек понял, что стрелять продолжают только они с Квинтой. Поискав взглядом Станислава, он увидел его лежащим на полу. Товарищ был ужасно бледен, и правое плечо его было окровавлено. Склонившись над ним, Янек убедился, что он дышит.

Выпустив в окно остаток магазина, он попытался оказать помощь товарищу. Оторвав от своей рубахи рукав, он попытался остановить кровотечение. Это спасло его. На улице тяжело забухал пулемёт.

Место, у окна, которое он только, что занимал, перестало существовать. Пулемёт разнёс в щепки всю стену. Огромные дыры покрывали всё вокруг. Куски дерева летали над телами словно картечь. Янек увидел как осел на пол раненый в бедро Квинта, пулемётная пуля разворотила ему ногу. Свинцовый вихрь уничтожал всё, до чего дотягивался. Всей тяжестью своего тела прижал Станислава к доскам пола. Квинта отползал к лестнице на второй этаж.

И вдруг пулемёт смолк. Наступила оглушающая тишина, о которой пишут в книгах. Покрутив головой, студент понял, что у него кончились патроны. Отбросив в сторону свой автомат, он поднял оружие Станислава, в котором они ещё остались.

Сильный взрыв потряс полуразрушенный флигель. Фашисты взорвали входную дверь. Вместо неё Янек увидел огромный пролом, из которого словно муравьи лезли фрицы.

Волоча ногу по полу, Квинта смог добраться до лестницы. Прицелившись, он выдал остаток магазина в своём автомате, в слишком ретивых солдат. Двое фрицев упали. Остальные направили весь огонь на второй этаж.

Свинец с лёгкостью пробивал пол, оставляя за собой дымящиеся отверстия от пуль. Янек видел, как Квинта был буквально изрешечён ими. Изо рта его хлынула кровь. Он было, бросился на помощь, но был остановлен взмахом окровавленной руки. Тяжело дыша и захлёбываясь собственной кровью, Квинта достал из бездонных карманов своей куртки две гранаты. Подмигнув Янеку, он отправил их вниз.

Двойной взрыв оглушил Янека. Открыв глаза, он не смог ничего разглядеть. Его окружали только пыль и дым. Стена смока была настолько плотной, что казалось, её можно было ощутить с помощью прикосновения. В ушах раздавался противный звон, а во рту был кислый привкус.

Ощупав Станислава, он убедился, что товарищ жив.

- Ничего. Мы сейчас выберемся отсюда, - обращался он к бесчувственному другу. - Ты только держись.

Поднявшись на ноги, Янек увидел, что пыль рассевается. Обрадованный этим открытием он попытался поднять Станислава на руки. Но сделать ему это не удалось, так как в следующее мгновение на его затылок обрушился удар. Мозг взорвался тысячей огней, в результате чего он потерял сознание.

* * *

Сильнейший удар под рёбра вернул его в реальность. Он лежал на полу со связанными за спиной руками. Над ним стояли два германских солдата с нашивками сержантов и кувалдами вместо кулаков. Изловчившись, Янек перевернулся набок. Но нового он ничего не увидел. Лишь уткнулся лицом в чьи-то до блеска начищенные чёрные сапоги. Увидав это, солдаты услужливо загоготали.

Их смех прекратился также внезапно, как и начался. Повинуясь приказу хозяина сапог, один из фрицев поднял Янека за шиворот.

Теперь он мог увидеть чуть больше. Прямо напротив него, положив ногу на ногу, на чудом сохранившемся стуле, сидел немецкий офицер в звании майора. Руки, одетые в кожаные перчатки ловко играли метательным ножом.

- Ян Шипка, если я не ошибаюсь? - растягивая слова, произнёс он.

Янек увидел, как мимо него волокут растерзанное тело храбреца Квинты. За телом тянулась широкая кровавая полоса.

Не дождавшись ответа, майор продолжил:

- Молчать не в ваших интересах. Я знаю, что вы хотели взорвать ресторан «Злато» во время празднования там юбилея генерала Бёнирсвальда. Что ж, вполне достойный план.

- Откуда вы это узнали? – превозмогая страшную боль в голове, спросил Янек.

Майор подал знак одному из своих солдат и немец вытащил из-за спины объёмный военный рюкзак. Порывшись в нем, он кинул на пол перед Янеком какой-то предмет. При соприкосновении с деревянным полом тот громко чавкнул. Янек не мог долго сфокусировать взгляд на полу. Даже движение зрачками приносило ему сильную боль. Наконец он понял, что показывают ему. Волосы на его голове встали дыбом.

На грязном полу лежала голова пианиста Мазуры.

- Думаю, дальнейшие вопросы излишни, - прервал молчание майор. - Музыканта выдал человек из его оркестра.

Встав на ноги, офицер продолжил:

- До предполагаемого взрыва, остаётся двадцать пять минут. Я знаю, что ваши люди где-то ожидают сигнала о начале акции. Где они?

Облизав растрескавшиеся губы языком, Янек сказал:

- Я ничего вам не скажу.

- Я так и понял, - наклонился к его лицу майор. – Поэтому приготовил вам парочку сюрпризов.

Каким-то чудом Янек сумел собрать в пересохшем рту ком слюны. Плевок угодил в лицо фашисту.

Солдат державший Янека всё это время с силой встряхнул пленника. Но голос майора остановил его:

- Не надо Адольф. Я сам.

Вынув из кармана мундира белоснежный носовой платок, немец тщательно вытер лицо. Затем, отшвырнув его на пол, он нанёс Янеку сильнейший удар кулаком в живот.

И без того смутное сознание Янека помутилось. Ему показалось, что внутри него что-то лопнуло. Боль прошла судорогой по всему телу. Железный кулак немца наверняка отбил ему все внутренности.

- Ганс! – раздражённо приказал майор своему пдчинённому с рюкзаком.

Удалившись, тот, вскоре вернулся, волоча за собой два оборванных и трепыхавшихся тела.

Янек узнал Станислава и Петрика – самого молодого члена его организации. Следуя приказу майора, немец поставил обоих его товарищей на колени, а сам встал за их спинами.

- У меня слишком мало времени Ян. Где Ставински?

- Я ничего тебе не скажу! – из последних сил прохрипел Янек. Внутри него нескончаемыми волнами бушевала боль.

-Очень жаль. Ганс!

Длинные волосатые руки Ганса схватили голову Петрика и резко крутанули её. Послышался громкий хруст и подросток, закатив глаза, осел на обгоревший пол.

Янек не смог даже закричать, он только зарычал как смертельно раненый зверь и этим он только позабавил окружающих его немцев.

- Повторяю вопрос. Где Ставински?

Янек встретился взглядом со Станиславом. В глазах друга были слёзы. Он плакал.

- Не говори им ничего Ян. Они всё равно убьют нас, - всхлипывая, тихо сказал он.

Удар автоматом в лицо заставил Станислава замолчать.

- У меня кончается терпение, - напомнил о себе майор.

- Превозмогая боль в животе, Янек произнёс:

- Вы ничего не узнаете. Мы умрём, но Ставински всё равно ускользнёт от вас.

Переведя сбившееся дыхание, он продолжил:

- Я рад, что всё закончилось именно так. Мы сегодня убили много ваших солдат, а это многого стоит. Мы умрём не зря!

Выдержка изменила майору, он в ярости схватил пленника за подбородок и резко задрал его вверх.

- Это ничего не стоит, - чётко разделяя слова, произнёс он. - Сегодня УБЛЮДКИ вы убили шестнадцать моих солдат. Сегодня же, за каждого из них, я расстреляю десять твоих соотечественников.

Рука немца прочертила линию по шее Янека. Что-то тёплое брызнуло ему на грудь. Он почувствовал, что по его шее потоками течёт кровь. Он хотел закричать от отчаяния, но не смог. Он не мог произнести ни слова.

Умирая, он увидел направлявшегося к Станиславу майора. В руках его танцевал метательный нож.

* * *

Через несколько минут штурмбаннфюрер вышел из разрушенного флигеля. Вытерев окровавленные руки об чешский флаг, найденный внутри, он отдал ряд команд ожидавшим на улице солдатам:

- Оцепить дом напротив ресторана! Перекрыть улицу! Никого не выпускать без моего распоряжения!

Наблюдая за запрыгивающими в грузовики солдатами, он пояснил стоявшим за его спиной подчинённым:

- Ганс, они могут уйти через чердак соседнего дома. Не дайте им такой возможности. Адольф докажем, что германские офицеры держат слово. Расстреляйте человек пятьдесят, шестьдесят. Пусть все знают как покушаться на жизнь солдат Третьего рейха.

Когда грузовики, пыля, исчезли на дороге, к сидящему на ступенях флигеля штурмбаннфюреру чеканя шаг, подошёл молоденький фельдфебель. Судя по его нашивкам, он был штабистом и состоял на должности посыльного.

Наверняка штабные крысы опять какую-нибудь гадость придумали? – недовольно подумал офицер поудобнее устраиваясь на ступеньках.

Старательно щёлкнув каблуками сапог, фельдфебель обратился к сидящему:

- Штурмбаннфюрер Вальтер Груббер?

- Да это я, - отряхивая въедливую пыль с мундира, подтвердил штурмбаннфюрер.

- Вас срочно вызывают в штаб.

Глава 5

3 января 1942 года Центральный район СССР

Лежать в снегу было жутко холодно. Ноги промёрзли до костей, а сигнала всё не было. Рядом шмыгал носом, синий от холода, Алексей. - Ну, что простыл Горе луковое? – спросил его тихо Лесник. - Да ладно тебе Вадим, не обращайся со мной как с ребёнком, - раздражённо прошипел тот в ответ. Лесник улыбнулся, потешаясь над раздражительностью своего друга. Они так давно дружат, что он никогда не обижается на Алексея. Алексей и Лесник были не просто закадычными друзьями, они были братьями. Маленькими и сопливыми пацанами они встретились на улице. Леснику тогда было десять лет, а Алёше всего пять. Тогда в голодной и разрушенной стране ещё не было крова для каждого беспризорника. Встретившись, они сразу сдружились. Они были совершенно разными, и возможно именно это связало их ещё крепче. Видь, как известно две противоположности притягиваются. Лесник в свои годы выглядел значительно старше, и его принимали на равных в компании ребят двенадцати и даже пятнадцати лет. Он был крепок здоровьем и не раз становился победителем в потасовках со старшими. Алексей же был его полной противоположностью - часто болел и постоянно влипал в неприятности. Лесник заступался за него, делился с ним едой и всячески оберегал. Взрослые ребята не раз советовали ему перестать нянчится с сопляком, но, получив решительный отпор, переставали обращать на них внимание. Вскоре все вообще стали думать, что они родные братья. Потом была колония для беспризорников, и здесь они были вместе. Поначалу их хотели послать в разные места, однако, встретившись с решительным сопротивлением Лесника, передумали. «Я всё равно сбегу к своему брату» – заявил он им. То есть их все-таки распределили по разным колониям, но Лесник, сбежав несколько раз к Алёше, был переведён туда, куда хотел. Алексей рос парнем чрезвычайно сообразительным. Щёлкал сложные математические задачи, которые не давались Леснику, как семечки. Да и говорить умел не в пример складнее. После школы был техникум, а затем работа на заводе, откуда они и ушли добровольцами на фронт. Однако попали друзья не в регулярные войска, а в школу НКВД по обучению диверсионных групп. Леснику говорили, что с его прекрасной физической подготовкой надо идти в специальные войска, но он и тут пошёл за Алёшкой. Московская битва окончилась не в пользу оккупантов, и немцы вынуждены были прекратить наступление и собраться с силами. Зимовать приходилось в деревнях и сёлах. Диверсанты, пройдя ускоренный курс обучения, должны были испортить немцам зимовку. В задачу групп, которые обычно состояли из пяти человек, входило уничтожение продовольственных складов противника, поджёг домов, в которых находились оккупанты и сбор данных, которые могли пригодиться нашим войскам. В каждой группе был радист, в их группе эту обязанность выполнял Алексей. В данный момент они находились около деревни Старые Совки и лежали в снегу, ожидая сигнала Мишки Овчинникова о том, что путь свободен. Слева от Лесника лежал старший группы Олег, а справа Ленка Коровина – ужасно занудная девчонка – «прекрасная половина их группы». Наконец, вдалеке, показалось долгожданное мигание фонарика. - Это Михаил, путь свободен, - прошептал Олег, - я впереди, замыкающий Лесник. Сначала ползком, потом перебежками они вошли в деревню. Сыпавшийся с неба снег засыпал следы, но и усложнял ходьбу. Кроме того, ужасно мешали рюкзаки с взрывчаткой, которые тянули к земле. Они знали, что в деревне есть немцы. Деревенские рассказали, что на площади перед сельсоветом стоит несколько легковых машин, пара грузовиков и даже один бронетранспортёр. Но первостепенной задачей было уничтожение склада с оружием, которое немцы складировали в одном из амбаров для хранения зерна. - Надо разделиться, – сказал Олег, - Лесник, Алексей и Лена уничтожат амбар, а мы с Михаилом проберёмся на площадь и уничтожим технику. - Слишком опасно там много фрицев, - счёл нужным возразить Лесник. - Не опаснее чем всегда, - возразил Олег и потрогал шрам на щеке, который остался от осколка близко разорвавшейся гранаты. - Так всегда,- начала капризничать Ленка, - как что-то сложное так вы. Я способна на большее. Все-таки не в первый раз на задании. - Приказ не обсуждают, на площади много немцев и лишний человек может нас выдать, - повысил голос старший. - Да и у вас работёнка не из лёгких, склад то охраняется, – поддержал его Овчинников, - придётся поработать, - добавил он и подмигнул Леснику. - Разговоры закончены, встречаемся через час за указателем, - прервал словоизлияния Олег и, кивнув Михаилу, двинулся в сторону сельсовета. Склад естественно охранялся двумя фрицами, танцующими от холода на площадке под фонарём. Некоторое время они внимательно понаблюдали, как ведут себя часовые. С интервалом в пятнадцать минут немцы начинали обход амбара с разных сторон. - О чём они каркают? - спросила «братьев» Ленка. - Они не каркают, а говорят, - ответил Алексей. - Ну и о чём они говорят, полиглот, - ехидно осведомилась девушка. Алексей до войны увлекался изучением иностранных языков и неплохо говорил и писал на немецком. Лесник был всегда вместе с ним и тоже стал понимать и говорить на этом языке, правда, письмо ему не давалось. Ленка знала об этом, поэтому и спрашивала ребят о разговоре часовых. - Говорят они о том, что неплохо было бы им погреться и перекусить, - объяснил Алексей. Снег крупными хлопьями опускался на землю, этим затрудняя видимость. - Ладно, пора за дело, - сказал Лесник, - Ленка приведи себя в порядок, сейчас ты понадобишься нам молодая и красивая. Ленка, ворча себе под нос начала приготовления. Лёжа она сняла шапку, достала головной платок и растянула телогрейку. - Готова? Теперь отползи от нас метров на пять-шесть и вставай, чтобы казалась, что ты пришла из деревни скрасить одиночество «германских орлов», - проинструктировал он. - Да знаю я, знаю, - прошипела Ленка и, работая ногами, по-змеиному поползла в сторону россыпи огней. Дальше всё развивалось как всегда. Девушка качающейся походкой направилась к немцам, громко шурша снегом, чтобы услышали издалека, а Лесник и Алексей зашли разговаривающим немцам за спины. Ленка была настоящей артисткой. Улыбаясь и крича: «Господа оккупанты вот я вас и нашла!», - она строила немцам глазки и улыбалась так, что у часовых на лице немедленно появилась похотливая улыбка. Всё закончилось очень быстро, и солдаты не успели ничего понять. Оказавшись у них за спиной, Лесник перерезал одному горло, а другому сломал позвонки шеи. Часовые как куча тряпья свалились ему под ноги. Алексей поднял их автоматы и запасные магазины с патронами. Ленка обшаривала подсумки с боеприпасами. - Как грубо, а нельзя было без кровищи? – спросила она Лесника. - Не ворчи Ленка всё нормально, - урезонил её Алексей. – Побед без крови не бывает. Замок на двери амбара был немедленно сбит, и они проникли вовнутрь. На земле стояли ящики с патронами, ящик с гранатами, кучей лежали сигнальные ракеты. В углу стоял разобранный миномёт, а около самой двери прислонился огромный станковый пулемёт, увешенный лентами с патронами. - Склад то так себе, - разочарованно сказала Ленка, рассовывая гранаты по карманам. - Но вот это стоящая вещь, - произнёс Лесник и похлопал массивный пулемёт по корпусу. - Что от него толку его же всё равно не утащишь, хотя ты Лесник парень не слабый, - съехидничала девушка. Через пять минут амбар был начинён взрывчаткой, и диверсанты встретились около входа. - Надо уходить, сарай взорвётся через полчаса, - произнёс Лесник и двинулся по тропинке прочь от склада. Ленка и Алексей молча, последовали за ним, но не успели пройти и десятка шагов как столкнулись лицом к лицу с двумя немцами. Наверняка они были сменой тех часовых, которых они устранили у склада. Казалось, что немцы были удивлены не меньше диверсантов. Солдаты остолбенело, смотрели на Лесника, стоявшего чуть впереди. Ленка и Алексей замерли и не знали, что предпринять. Стрелять нельзя, поднимем шум, но и им нельзя позволить выстрелить, - лихорадочно подумал Лесник и принялся действовать. Всё произошло так быстро, что девушка и Алексей даже не сумели проследить за своим товарищем. Молниеносным движением он метнул нож в находившегося чуть дальше немца. Выпучив глаза, он захрипел и начал оседать на землю, второй солдат успел только передёрнуть затвор автомата, но нажать на курок не смог, сильнейший удар в лицо сбил его с ног. В следующее мгновение Алексей и Ленка направили на немцев стволы реквизированных ранние автоматов. Но «жертвы» Лесника уже не двигались. Первый немец, по вполне понятной причине, из его горла торчал нож, и толчками вытекала кровь, но и второй тоже не проявлял не малейших признаков жизни. Алексей медленно подошёл к нему и осторожно склонился над ним. - Он мёртв, ты, кажется, сломал ему нос, - сказал он, обращаясь к Леснику. - От сломанного носа не умирают, - произнесла Ленка и бесцеремонно оттолкнула Алексея. Посмотрев на мёртвого солдата, она констатировала причину смерти: - Лесник да ты ему нос то в голову вмял, от этого он концы и отдал. Может, от шока умер, а может от кровоизлияния. - Он до войны боксом занимался, - похвастался Алексей, - его даже хвалили. - В боксе такому не учат, тут сила немалая нужна, - уверенно произнесла Ленка. Лесник, вытирая нож о мундир убитого, и снимая с немцев боеприпасы, посоветовал: - Меньше разговоров, больше дела. Убирайте трупы с тропы. - Что толку, кровь то всё равно видать, - сказала Ленка. - Трупы уберем, а дорожку снегом засыплем, - терпеливо объяснил Алексей девушке, а то вдруг здесь до взрыва ещё кто-то пройдёт. Быстро справившись, они вновь двинулись по тропинке из деревни. Пройдя совсем немного, они были остановлены выстрелами вдалеке. Замерев, Лесник прислушался, но выстрелы повторились вновь. Они слышали не только редкие автоматные очереди, но и пистолетные выстрелы. Иногда раздавались крики толпы и взрывы смеха. - Неужели наших поймали, - прижав ладони к лицу сказала Ленка. - Давайте проверим, - предложил Алексей. - Нет, мы должны уходить, может это, ещё и не наши попались, - повысил голос Лесник. - Какой же ты зануда, - выпалила Ленка и ракетой метнулась в сторону деревенской площади. - Я тоже схожу, ладно? – сказал Алексей и под укоризненным взглядом друга двинулся за девушкой. Лесник тяжело вздохнул и пошёл следом. «Дисциплина конечно хромает, но не бросать же их, в конце концов». * * * Деревенская площадь была довольна большая. Её окружали добротные здания самым видным, из которых было здание сельсовета, где сейчас располагался временный немецкий штаб. Посередине площади стояла в два ряда немецкая техника, а между этих рядов и происходили заинтересовавшие диверсантов события. На площадке между рядами техники собралось около пятидесяти немецких солдат. Они за чем-то с большим интересом наблюдали, выражая свои чувства криками и выстрелами из оружия в воздух. Что именно происходило там разглядеть Леснику и его спутникам не удавалось, так как всё было закрыто спинами фашистов. Алексей и Лесник, прокравшись позади домов, забрались на одно из зданий окружавших площадь. Отсюда они смогли рассмотреть, что же так веселило немцев. Окружённый со всех сторон врагами, в порванной рубашке и с залитым кровью лицом, на коленях стоял человек. Леснику этот человек показался знакомым, но он не смог вспомнить, где он его видел. Двое дюжих солдат безжалостно избивали его. Чуть в стороне от основного действия стоял, сложив руки на груди, офицер СС. Звание с крыши было не видно. Интересно, что здесь делает эсесовец, - подумал Лесник, - нам не поступало информации об их прибытии, наверное, это он привёз этого беднягу. Остановив мановением руки избиение, офицер подошёл к окровавленному человеку. Он что-то потребовал от него, но ответа не получил. Когда он повторил вопрос, человек поднял голову и плюнул в эсесовца. - Это же Кулагин, командир третьей группы, - прошептал Алексей. Лесник мгновенно вспомнил этого весёлого и смешного парня, с которым они летели в самолёте, а потом прыгали с парашютов. После высадки парень пожелал им удачи и пожал руку Олегу. - Значит, третья группа уничтожена, - сделал вывод Лесник. - Вот бы ему помочь, - мечтательно сказал Алексей. - Не говори ерунды, - прервал его Лесник, - на площади пятьдесят фашистов вооружённых до зубов, готовых палить во всё, что движется, а ты хочешь ему помочь. Как ты себе это представляешь? - Но надо же что-то предпринять, - взмолился Алексей. - К сожалению, мы не сможем ничего предпринять, - прервал спор Лесник и обратил всё своё внимание на площадь. После очередного сеанса избиения офицер СС, снова задал свой вопрос Кулагину. Ответа не последовало. Залитый кровью диверсант засмеялся в лицо фашисту. Это, очевидно, не понравилось немцу и он, достав пистолет, прострелил Кулагину ногу. - Чёртов урод, - выругался Алексей, - как бы я хотел пристрелить его. Лесник, наблюдая за событиями на площади, лихорадочно соображал, где же могут быть Олег и Михаил. Закончить закладку взрывчатки они не могли успеть, за столь короткий срок и это значит, что застряли где-то на площади и тоже наблюдают за происходящим. Где же вы ребята, - подумал Лесник, отползая на противоположную часть крыши. Пожалуйста, не наделайте глупостей. С нового места ему стали видны участки площади недоступные ранее. До боли в глазах Лесник всматривался в ряды немецкой техники. Скоро это дало свои результаты. Он заметил тень человека около немецкого грузовика, которая появилась и исчезла, а за ней последовала другая. Вернувшись к Алексею, Лесник сообщил ему, что нашёл Олега и Михаила, но тот был настолько заинтересован событиями внизу, что не обратил на его слова никакого внимания. На площади же происходило следующие. Эсесовец видно потерял терпение и занялся Кулагиным лично. Он задавал вопросы и не получая ответа наносил удары беспомощной жертве. - Где Ленка? – спросил Лесник Алексея. - Она на соседней крыше, - ответил тот. - Как бы чего не натворила, - обеспокоился Лесник. Неожиданно Алексей сильно стиснул руку товарища. Обратив всё своё внимание на площадь, Лесник увидел последний акт драмы разыгравшейся внизу. Эсесовцу, очевидно, надоело задавать вопросы, он приставил пистолет к виску Кулагина и выстрелил. На площади всё замерло. Кулагин, стоявший на коленях, покачнулся и упал лицом вниз. Площадь огласили радостные вопли и новые выстрелы немецких солдат в воздух. - Сволочи. Какие же они всё-таки сволочи - сжав зубы, прошипел Алексей и потянулся к лежащему рядом автомату. - Не теряй голову, - остановил его движение Лесник, сильно стиснув плечо товарища. В следующее мгновение с соседней крыши загрохотала длинная автоматная очередь, направленная в сторону фашистов. - Не выдержала соплячка, - произнёс Лесник, оттаскивая Алексея от края крыши. - Практически следом по толпе ударила серия выстрелов со стороны грузовика. Началось, - подумал Лесник и схватил за рукав Алексея, разворачивая его к себе лицом. - Слушай меня внимательно, - прокричал он, - как только начнёт взрываться техника, уходи к указателю за деревней, подожди минут пять и если никого не дождешься, пробирайся к нашим сам. Это было наше последнее задание. Мы собрали достаточно сведений, нас ждут. Ты понял меня? Алексей внимательно посмотрел на своего товарища и кивнул. - Пообещай мне, - не отступал Лесник. - Хорошо, я обещаю, - произнёс Алексей. Успокоившись, Лесник хлопнул друга по плечу и быстро скатился по крыше, на ходу пуская серию выстрелов в оккупантов. На площади же началось что-то страшное. Немцы, прячась от выстрелов невидимых им противников, рассредоточились по территории. Своими прикрытиями они в основном выбрали машины стоявшие рядами. Между этими рядами уже лежал труп Кулагина и с десяток тел немцев. Почему они не взрывают технику, - лихорадочно думал Лесник. Скоро они поймут, что нас мало и тогда нам точно конец. Метрах в пятнадцати от него взорвалась граната, кинутая кем-то из диверсантов. От её взрыва пострадали несколько солдат, автомат одного из них прилетел под ноги Лесника. Убедившись, что оружие не пострадало, он дал из него длинную очередь по мечущимся вокруг немцам. Несколько тел упали на землю. Перекатившись по земле, Лесник выпустил оставшиеся патроны по ногам спрятавшихся за ближайшей легковушкой фашистов. Из-за машины раздались крики и ругательства на немецком языке. Отбросив бесполезное оружие, Лесник достал свой автомат и бросился по кромке площади. К сожалению, он не мог подходить близко к технике так - как не знал, когда она взорвётся. Немецкие солдаты, спрятавшись за автомобилями, огрызались короткими очередями в сторону крыш. Один из немецких солдат кинулся к самоходке, на которой, скорее всего, приехали эсесовцы с Кулагиным, так как она располагалась немного в стороне от других машин. На ней располагался пулемёт, которым немец и решил воспользоваться. Вскочив в кузов, фашист успел развернуть оружие в сторону крыш. Через секунду немец исчез в столбе огня. Отличный бросок, - похвалил мысленно Ленку Лесник. С крыши Алексея раздавались редкие выстрелы, зато жертву себе они находили значительно чаще, чем бестолковая пальба Елены. Делая очередную перебежку, Лесник заметил Олега и Михаила. Они отбегали от одного из рядов техники. Сейчас рванёт, - проговорил вслух Лесник и двумя короткими очередями прикончил двух немцев выскочивших на него. Раздался взрыв, от которого вздрогнула земля. В одно мгновение несколько легковых машин, грузовик и бронетранспортёр исчезли в огненном облаке, а вместе с ними и оккупанты, прятавшиеся среди них. Осколки от взорванной техники безжалостно бороздили землю и тела солдат. Пламя от горящего транспорта нещадно гудело. Продолжая передвижение, Лесник запнулся за выскочившего откуда-то солдата. Падая, он выронил свой автомат. Обернувшись, Лесник увидел направленный на себя ствол оружия. Выстрелить противник не успел, за его спиной раздался взрыв, и фашист упал на землю, а голова его откатилась в сторону. Очевидно, от жара взорвалась ещё одна машина, осколок которой и убил немца. Подняв оружие, Лесник кинулся к выходу с площади. С другого конца, отстреливаясь на ходу, сюда бежали Олег и Михаил. Вдруг Михаил споткнулся и упал на землю. Олег, бежавший впереди, вернулся к товарищу, но, убедившись, что напарник мертв, продолжил бег. Выстрелив по подбежавшим к телу Михаила фашистам, он отбросил автомат, достал гранату и метнул её в немцев. Сделав несколько шагов, он упал сам, перечёркнутый автоматной очередью. Наблюдавший за этой сценой Лесник никак не мог помочь Олегу, так как сам находился под прицельным огнём троих немцев. Высунувшись ему, удалось поразить одного из фашистов. Повторить этот манёвр у него не получилось. Земля вокруг него вскипала от пуль, как только он делал попытку выбраться из-за догорающего куска бронетранспортёра. Спасение пришло неожиданно, раздался взрыв и из того места, где только что располагались немцы, выскочил улыбающийся Алексей. - Ты, почему не ушёл, когда начались взрывы? – строго спросил Лесник отряхиваясь. - Я не успел, - начал оправдываться Алексей, - да и тебе я пригодился. - Где Ленка? - прервал его Лесник, перекрикивая пальбу. - Её убили, когда она спускалась с крыши, - виновато произнёс товарищ. - Олега с Михаилом тоже, - сказал Лесник. Ладно, не время болтать уходим, пока они не разобрались, кто есть кто. Вдалеке раздался ещё один мощный взрыв - взорвался заминированный склад. Со всех ног друзья бросились к проходу между одним из домов. Добежать им не удалось, совсем рядом что-то застрекотало, и Алексей упал на землю, обливаясь кровью. Пули угодили ему в ноги и грудь. Лесник склонился над товарищем, разрываясь от жалости, но его старания остановил сильнейший удар по голове. Проваливаясь в темноту, он подумал, что это конец и только одно не давало ему покоя - мысль об Алексее. * * * Голова раскалывалась, от боли, каждый вздох причинял боль, рот был наполнен кислой и вязкой слюной. Лесник с усилием разлепил глаза. Он находился в небольшой светлой комнате. Весь пол был усыпан какими-то бумагами, на стенах было расклеено множество немецких листовок со свастикой, а сам Лесник сидел на стуле, прикрученном к полу, со связанными за спиной руками. Верхняя одежда на нём отсутствовала, рубашка была порвана в нескольких местах. Всё тело Лесника ужасно болело - левый бок отёк, лицо опухло. Били, сволочи, - безразлично подумал Лесник. Сразу не убили, значит, будут пытать. Что ж, посмотрим кто кого. Сейчас ему было всё безразлично. Алексей погиб, после таких ранений не выживают. Ненависть закипала в нём, и единственным желанием было отомстить. Лесник закрыл глаза и вспомнил то время, когда они с Алексеем жили и работали вместе. Когда началась война, Алексей сразу захотел пойти на фронт добровольцем. Однако директор завода, на котором они работали, был решительно против этого. Алексей, не смотря на свои годы, был одним из лучших сотрудников экспериментального цеха завода. Завод испытывал военную технику, и Алексею дали «бронь». После колонии друзья вместе окончили техникум, и образование у них было. Разница лишь в том, что Алексею всё давалось легко, а Леснику куда сложнее, но с помощью друга и он справлялся. Ему тоже дали «бронь», но как помощнику начальника сборочного цеха. Алёша долго и тяжело переживал, что его не пускают на фронт, но уговоры Лесника сделали своё дело, и он на время успокоился. Друг убедил его, что на заводе они делают очень нужную фронту работу. Как оказалось позднее мысль о фронте он не оставил и через пару месяцев подготовил себе замену из новичков. Втайне от старшего друга он подал заявление, и его удовлетворили. Лесник помнил как «обрадовался», узнав эту новость. Делать было нечего, он тоже пошёл в военкомат. Они всегда были вместе, и даже война не разлучила их, не ослабила их мужскую дружбу. Позднее Алексей признался, что боялся своим поступком обидеть друга. Боялся, что они расстанутся. Лесник не стал ему говорить, что ни в коем случае не отпустил бы его одного на фронт. Всеми правдами и неправдами он последовал за Алексеем. Воспоминания прошлого были прерваны громкими шагами. Где-то за дверью раздалась немецкая речь. Лесник прислушался: - Сколько тел этих подонков вы нашли, - спросил грубый голос. - Четыре тела, герр штурмфюрер , - ответили ему. - Пятеро «красных», уничтожили двадцать пять немецких солдат, и ранили столько же, возмутился первый. - Двадцать семь, герр штурмфюрер, - поправил его второй, - и взорвано немного боеприпасов. - Чёрт! Это невозможно. - Герр штурмфюрер, мы не ожидали нападения и потому потеряли столько людей. - Вы всегда должны быть готовы к нападению. Вы находитесь на территории противника лейтенант, и расслабляться не следует, - повышая голос, проговорил первый. Второй промолчал в ответ на поучения вышестоящего позванию. - Что с раненным? - осведомился обладатель грубого голоса. - Ещё жив, - ответил ему лейтенант, - но к допросу малопригоден. Лесник как будто родился заново. Услышанное дало ему силы. Алексей ещё жив и возможно он сможет ему помочь. Да конечно сможет, по-другому и быть не может, - лихорадочно думал Лесник. - Зови ребят, начнём допрос, - непреклонно закончил разговор первый. Лесник закрыл глаза. Пусть думают, что я не пришёл в сознание. В комнате скрипнула дверь, послышались многочисленные шаги, а потом всё стихло. Наблюдают за мной, - понял Лесник. - Герр штурмфюрер, наши ребята, кажется, перестарались последний раз, - усмехнулся знакомый голос. - Ничего лейтенант, это поправимо, - ответил ему капитан. В следующее мгновение Лесник получил увесистую затрещину. Охнув, он открыл глаза. Перед ним стоял, склонившись, тот самый эсесовец, который убил Кулагина. Бледное вытянутое лицо, синяки под глазами. Левую бровь пересекает вертикальный шрам. Чёрная форма ужасно подходила этому палачу. Его пронзительный взгляд буквально сверлил Лесника. Покрутив головой, он заметил, что справа и слева от него стоят двое плечистых парней с лицами мясников. За спиной капитана стоял лейтенант, голос которого Лесник слышал раньше. - Простите, что пришлось прервать ваши сновидения, но нам чрезвычайно необходимо с вами поговорить, - сказал на хорошем русском эсесовец. Лесник поднял глаза на него и улыбнулся. - О, вы тоже будете строить из себя героя как тот несчастный на площади? – оскалился офицер. В ответ на это Лесник продолжал улыбаться. Точным и сильным ударом капитан ударил его по лицу, разбив и без того саднящие губы. - Ваша улыбка неуместна в сложившейся ситуации, - сказал фашист. - Поговорим серьёзно. Я знаю, что к нам в тыл высадились три группы по пять человек в каждой. Группа Кулагина уничтожена. Ваша группа тоже. Осталась ещё одна. Я хочу, чтобы вы сказали мне, откуда вас должны переправить через линию фронта. Где должны собраться группы? Ухмыльнувшись, Лесник сплюнул кровью под ноги офицера. - Ваша глупая гордыня бессмысленна, - сморщившись, сказал эсесовец, - вернуться назад к своим вы не сможете, вас расстреляют. Вы же лучше меня знаете, что ТАМ вас объявят предателем. Кому нужно ваше геройство? – убеждал он Лесника. - Как вы думаете, откуда я узнал столько о вас? – спросил немец. Лесник, продолжая улыбаться, пожал плечами. - Информацию эту я получил от одного из людей Кулагина, - объяснил эсесовец, - но к большому моему сожалению мои ребята перестарались, и мы не успели получить полные сведения о ваших группах. Сам же Кулагин оказался очень упрям. Сделав круг вокруг привязанного, капитан добавил: - Если вы окажете нам помощь, то вступите в наши ряды, и будете сражаться за Великую Германию, - закончил немец. В ответ на эту речь Лесник искренне захохотал в лицо фашистам. Сначала напугать расстрелом, а потом пообещать службу в германских рядах. Хороша перспектива. - Да, - задумчиво произнёс немец, - признаюсь, я немного перегнул. Такие животные как вы не способны оценить высокие материи. Но я обещаю, что вам сохранят жизнь. Новый взрыв смеха со стороны Лесника. - С вами всё понятно, вы ещё не созрели, - сделал вывод капитан, - лейтенант, - добавил он по-немецки, - займитесь им. * * * Лесника били весь день и всю ночь. Со свойственной немцам педантичностью. Избиение происходило с интервалом в два часа. Напротив стула Лесника на стене находились часы и он, когда не терял сознание, подмечал, что «мясники», на встречу с ним, не опаздывали ни на минуту. Иногда ему казалось, что у него переломаны все рёбра и отбиты все внутренности, но он знал, что это не так. Я выносливый, - думал Лесник, - я им нужен. Я выдержу, ради Алексея. Он им тоже нужен, вдруг я не расколюсь, как Кулагин, - убеждал себя Лесник, - они будут его лечить. На следующие утро капитан и его «свита» вернулись. - Доброе утро, - оскалился офицер, - надеюсь, сегодня, наша беседа пройдёт более продуктивно. Лесник ухмыльнулся разбитыми губами. - Тогда примем кое-какие меры, - сказал эсесовец медленно вытаскивая пистолет из кобуры. Он словно ожидал подобной реакции от меня, - подметил Лесник. - Думаю, что после обеда вы заговорите, - хладнокровно пояснил немец, простреливая Леснику сначала правую ногу, а потом левую ладонь. Выходя из комнаты, он сказал лейтенанту по-немецки: - Через четыре часа он должен заговорить, у меня мало времени. Смотрите, не забейте его до смерти. - Слушаюсь герр штурмфюрер, - прокричал лейтенант, закрывая дверь за эсесовцем. Лесника снова начали бить, только на этот раз все удары приходились по повреждённой руке и ноге. Когда «мясники» устали и присели передохнуть избиваемый прокручивал в голове последние слова капитана. Тот явно торопиться, начальство не довольно результатами его работы. Одна из диверсантских групп всё ещё на свободе и наверняка действует. Этот «садист» хочет создать у меня впечатление будто ему некуда торопиться и калечить меня, это смысл его жизни. Алексей видно всё ещё к допросу не пригоден и я его единственная ниточка. Что ж, на этом можно неплохо сыграть. Всё остальное время до прихода капитана, Лесника превращали в кусок мяса. Он терял сознание, его возвращали - окатывая холодной водой, и опять били. Лесник испытывал дикую боль, всё его тело молило уступить немцам, но он не мог этого сделать, так как этим он не помог бы Алексею. В двенадцать часов семь минут вернулся капитан. Лесника перестали избивать и посадили на стул. - Лейтенант, он заговорил? - Он не произнёс не слова герр штурмфюрер, - устало развёл руками лейтенант. Эсесовец посерел от злости и повернулся к Леснику. Синяки под его глазами увеличились. Левый глаз, под повреждённой бровью мелко подрагивал. - Вы, что совсем идиот, - произнёс он по-русски, - у вас отсутствует инстинкт самосохранения. Ударив связанного, немец отвернулся к окну и задумался. Штурмфюреру СС Фердинанду Бутту порядком надоела эта неприветливая страна. Русские, с их гипертрофированным чувством патриотизма, ужасно раздражали его. Приказ начальства ликвидировать «крыс» он воспринял весьма спокойно. Задание это поручили ему только потому, что диверсанты были неуловимы ранее. Хотя СС пока и не занималось такими операциями, оно приняло его под свой контроль, так как хотело показать своё превосходство перед другими службами. Бутт возглавил группу поиска. Первые результаты не замедлили себя ждать. «Красные» были ужасно предсказуемы и наносили удары только в самые чувствительные места. На одном таком объекте и была окружена одна из групп. Командир группы и девушка-радист были взяты живыми. Девушка не сопротивлялась слишком долго и дала определённую информацию. К сожалению, сообщить, где группы должны встретиться, она отказалась. Неумелый удар одного из подчинённых капитана оборвал её жизнь. Старший группы вообще оказался ненормальным, и его пришлось устранить. Время шло, начальство требовало действий, и Бутт нервничал. Ранее он пробовал устраивать засады на оставшиеся группы, но тщетно. Казалось бы, судьба преподнесла подарок ему, позволила частично уничтожить вторую группу, но не тут-то было. Во-первых, ликвидация группы слишком дорого обошлась германской армии, а во-вторых, ему опять достались те ещё информаторы. Молодой парень умирал в одном из сараев, окружающих временный штаб, и был не пригоден к допросам, а второй вообще был уникум. После стольких побоев он уже не был похож на человека и должен был бы давно пойти на сотрудничество, но он только нагло улыбался. Да воистину наш фюрер прав, русская нация должна быть «уничтожена под корень», за такое упрямство и глупость. Неожиданно в голову капитана пришла спасительная идея. - Лейтенант притащите второго, - приказал он по-немецки. Русский после этой фразы подозрительно оживился. Через несколько минут лейтенант вместе с одним из солдат втащил в комнату раненного диверсанта. - Вы, что не можете сделать это поосторожнее, - недовольно прогрохотал капитан наблюдая за вошедшими, - теперь весь пол в крови. Связанный, прямо на глазах у Бутта побледнел как снег и начал вырываться из рук солдат к лежащему на полу «трупу». - Кажется, я всё-таки сломал вас мой друг, - обрадовано произнёс эсесовец потирая ладони. – Достаточно было вспомнить, с каким рвением вы пытались оказать помощь этому парню на площади, - продолжил Бутт. – Так вот друг мой, если вы не скажите мне, где я смогу найти искомое, я немедленно убью этого несчастного. И конечно вы будете в этом виноваты. * * * С Лесником происходило что-то странное. Он видел всё окружающие как бы со стороны. Комната, в которой они находились и все события, происходившие в ней, стали для него бесцветными. Цвета, звуки и даже запахи исчезли в тот момент, когда он увидел Алексея. Лесник смотрел на себя, с остекленевшим взглядом и сжатыми до дрожи челюстями и не узнавал. Смотрел на бледного Алексея и понимал, что его «брат» умирает. Немцы и не думали лечить его, он жестоко ошибся. Раны Алексея уже практически не кровоточили, он и так потерял много крови. Губы его были синими, дыхание редкое – Алексей терял жизнь. В голове Лесника с бешеной скоростью проносились мысли. Он понимал, что эсесовцу ничего не стоит застрелить Алексея, если он не расскажет ему про место сбора диверсионных групп. Однако Лесник не мог вот так просто перечеркнуть жизнь пятерых людей. Но с другой стороны кто они ему? Никто! Алексей же мой друг, мой брат, МОЯ СЕМЬЯ и у меня есть шанс спасти его. Без моей помощи он наверняка умрёт! Лесник прекрасно понимал, что рассуждает как подлец и предатель. Немец «сломал» его, нашёл его уязвимое место. Чёрт, не зря я не пускал Алёшку на фронт, - подумал Лесник. Он понимал, что если он останется, жив ему будет стыдно за такие мысли, но не мог ничего с собой поделать. И тут произошло то, что определило его трудный выбор. Алексей тяжело вздохнул и открыл глаза. Его взгляд долго не мог ни на чём сфокусироваться, но когда он обрёл четкость, он встретил взгляд Лесника. - Вадим помоги мне, пожалуйста, мне так больно, - тихо сказал он и закашлялся. Для Лесника всё стало ясно. Мир снова обрёл цвета, звуки и запахи. Он снова вернулся в своё обычное состояние. Все сомнения были отметены в сторону. ОН СДЕЛАЛ СВОЙ ВЫБОР. На губах закашливающегося Алексея выступила кровь, и Лесник дёрнулся к товарищу. * * * Штурмфюрер Бутт с интересом наблюдал за реакцией русского. Увидев своего умирающего друга, он неузнаваемо преобразился. Взгляд его остекленел, черты лица обострились, а губы побелели и затряслись. Что ж, - подумал он, - я, кажется, серьёзно зацепил его, теперь он мой. После того как «труп» закашлялся, русский рванулся к своему товарищу и лейтенанту, пришлось прийти на помощь своим солдатам, иначе бы они его не удержали. Шурупы, удерживающие ножки стула, с громким хлопком вылетели из пола. Штурмфюреру надоело ждать, и он взвёл курок пистолета. - Время вышло, Вадим, пора решать. После этих слов русский как-то сразу ссутулился и обмяк. - Я всё расскажу, окажите помощь Алексею. - Конечно мой друг, только сначала информация, а потом лекарства, - сказал Бутт и улыбнулся. * * * Эсесовец обманул Лесника. Пока он давал показания, Алексея утащили из комнаты. От тела его остался кровавый след. Ему окажут квалифицированную помощь, - объяснил немец. После того как Лесник стал не нужен немцу, его вывели из здания и заперли в одном из сараев окружающих сельсовет. Здесь же на твёрдой земле лежал и Алексей. Ему не оказали помощь, его просто бросили сюда. Лесник склонился над своим другом, ради которого он «продал душу дьяволу» и понял, что Алексей уже МЁРТВ. * * * Всю ночь и утро Лесник просидел у тела друга. Он вспомнил всю их жизнь вместе. Вспомнил все радости и горести пережитые вдвоём. Лесник проклинал судьбу за то, что она с ними так поступила. Но больше всего он проклинал себя. Всё могло быть иначе, в этом он был уверен твёрдо. Со смертью Алексея в его жизни что-то порвалось, что-то, что никогда нельзя будет соединить в целое. В полдень следующего дня за ним пришли немцы. Они застали его сидящим перед телом Алексея, голова друга покоилась на коленях Лесника. Он просидел так без движения всю ночь. Грубо схватив его и отпихнув беззащитное остывшее тело, они выволокли узника на улицу. Лесник не сопротивлялся, силы покинули его. Он ничего не чувствовал. Совсем ничего. На площади было людно. Фашисты согнали сюда жителей всего села. Лесник думал, что это сделано для демонстрации его казни. Он даже почувствовал некоторое облегчение от этой мысли. Предатель достоин смерти, - подумал он. Однако Лесник ошибся, всё это было не в его честь. Скоро он заметил крестьянскую телегу, на которой лежали три трупа: два парня и молодая светловолосая девушка. Телега была окружена немцами, но капитан СС, допрашивающий его, распорядился подвести Алексея к трупам. С удовлетворением на лице он показал на тела и сказал: - Вадим, я хочу, чтобы вы полюбовались на дело своих рук. Не дождавшись никакой реакции, эсесовец продолжил: - Это вас не впечатляет, что ж, может вам понравится кое-что другое. Лесника отвели от телеги в другой конец площади, где по указанию немцев за ночь были построены две виселицы. Вскоре сюда ударами прикладов и пинками выгнали двоих избитых, израненных мужчин. Лесник узнал в одном из них Зимина – командира третьей диверсионной группы. Зимин придерживал за плечо молодого парня, который давно упал бы без его поддержки. Лесник заметил, что он одного возраста с Алексеем и даже чем-то был похож на него. Такие же ясные глаза и широкий лоб. Способность чувствовать неожиданно вернулась к нему. Душа взвыла от осознания вины. Что же я наделал, - подумал Лесник, - я не спас Алёшу и приговорил этих людей. Я убийца. Душа взорвалась. Её больше не было. Сердце и мозг наполнил холод. Тот самый холод, который заменяет душу. Никакие чувства более не владели Лесником. Хотя нет, одно чувство он явственно ощущал. Оно дало ему силы. Определило цель. Сгорбленная спина выпрямилась. Истерзанное тело перестало болеть. МЕСТЬ. Он знал, что ему теперь делать. Он должен отомстить. Никто не заметил произошедших с Лесником перемен. К нему вернулась способность чувствовать, наблюдать, анализировать увиденное. Пленных подвели к виселице. Капитан СС о чём-то говорил с ними, но расстояние и всеобщий гомон не дали расслышать Леснику, о чём именно. Эсесовец был в хорошем настроении, на лице его играла улыбка. Рядом с ним стоял другой фашист, тоже в звании капитана, которого Лесник никогда раньше не видел. Хвастается, - подумал он, - перед недавно прибывшим. Что-то слишком много в простой деревне развелось офицеров СС. И что они здесь забыли? - автоматически подметил Лесник. Дальше всё произошло очень быстро. Пленников загнали на виселицу и немецкий солдат, с нашивками ефрейтора, на ломанном русском, пряча руки от холода в рукава пальто, объявил деревенскому населению, что перед ними сейчас будут казнены враги Великой и Непобедимой Германии, а также «красные» убийцы и предатели, держащие русский народ в страхе и нищете. На площади раздался, плачь нескольких женщин и в спину агитатора, из толпы, прилетел снежок, наверняка брошенный каким-нибудь озорником. Автоматная очередь в воздух охладила пыл толпы. К Леснику сзади подошёл капитан и проникновенным голосом поведал: - Зимин знает, что его группу предали вы, кажется, он ненавидит вас. - Я рад герр капитан, что вы сообщили ему это, я заслужил это отношение, - не оборачиваясь к капитану на НЕМЕЦКОМ ответил Лесник. Эсесовец вздрогнул и постарался не показать удивления, но это ему не удалось. - Я недооценил вас Вадим, думаю, вы проживёте ещё несколько дней, - сказал он уходя, делая знак охранявшим Лесника солдатам. Закончив речь, немецкий агитатор сошёл с виселицы. Приговорённые, посиневшие от холода, были поставлены на скамейку и окольцованы верёвками. Лесник нечаянно поймал полный ненависти взгляд Зимина. Если бы взглядом можно было убить, Лесник давно бы лежал мёртвым. Впоследствии ему не раз будет сниться этот взгляд – полный злобы, осуждения и разочарования. Эсесовцы переглянулись, засмеялись и, подняв одновременно руки, отдали сигнал к казни. В толпе громко зарыдала женщина. Дальнейшие Лесник воспринял с апатией приговорённого к смертной казни. Он так глубоко погрузился в себя, что не заметил, как снова оказался в амбаре рядом с телом Алексея. * * * Штурмфюрер СС Фердинанд Бутт и его коллега Альфред Крупп вдвоём отмечали блестяще выполненное Буттом задание. В кабинете кроме них никого не было. На столе стоял «Шнапс» и много закусок. Снаружи, оберегая их покой, стояли двое часовых, в конце концов, им предстоял серьёзный разговор. - Фердинанд я привёз тебе другой приказ, - начал разговор Крупп. - Я сразу понял это Альфред. Два офицера специального отдела СС, в этой глухомани это слишком. - Не обижайся Фердинанд, ты же знаешь, что это задание тебе поручили совершенно случайно. Ты просто попался, как выражаются русские, «под горячую руку», - объяснял Крупп. – Одному из тупоголовых генералов понадобилось показать превосходство СС и кроме тебя рядом никого не оказалось. - Это радует, - с ухмылкой произнёс Бутт, - мной заткнули дыру. - Брось друг, через два дня ты отбываешь в полное распоряжение профессора и займёшься снова своим делом, - успокаивал сослуживец. Эсесовцы чокнулись рюмками, и выпили за победу великой Германии. - Знаешь, Фердинанд, покажи мне, пожалуйста, ещё раз ту вещицу, что вы нашли на Севере, - попросил Крупп. Довольно улыбнувшись товарищу, и подцепив со стола, ножом кусок окорока, Бутт снял с шеи цепочку, на которой покачивалась овальная пластина с искусной гравировкой и выемкой посередине. Пластина удивительно мягко переливалась в лучах света, словно пульсируя, живя своей собственной жизнью. - Нравится да, - оскалился он, - эта штуковина сделана из металла внеземного происхождения. Если бы Брантнер знал, что я взял её себе, он бы мне точно горло перегрыз. Но мне симпатична эта железка, она приносит мне удачу, - уверенно произнёс Бутт. - Ты преувеличиваешь Фердинанд, - перебил его Крупп, - с интересом рассматривая находящуюся в руках вещь, - анализ признал её простым украшением. - Всё равно. Он же за каждый найденный осколочек трясётся. - Ладно, - сказал Крупп, возвращая собеседнику цепочку, - давай ещё выпьем и спать. Зевнув и зябко передёрнув плечами, Бутт согласился: - Да ты прав, мне завтра надо закончить одно дельце. Поучаствуешь? - Это ты о том русском, знающим наш язык, - спросил Крупп. - О нём самом. Этот парень не так прост и я ещё разговорю его. В конце концов, ему теперь некуда деваться, - задумчиво сказал Бутт, поглаживая пальцем чисто выбритый подбородок, - а если будет упираться, то в этой деревне ещё много невинных жителей. - А он за ночь не сбежит, сарай то, наверняка, старый. - Не сарай, а амбар, - раздраженно пояснил Бутт, - в нём зерно хранили. Я выбрал ему очень крепкую тюрьму, там даже решётка зачем-то на оконце стоит. К тому же его охраняют трое часовых, никуда он не сбежит. - Да завтра мы устроим ему настоящий ад, - закончил Крупп, поднимая новую рюмку. * * * Лесник сидел рядом с Алексеем и плакал. Нет, он не рвал на себе волосы и не рыдал над телом своего товарища, слезы просто сами текли по его щекам. Позади остались сожаления и проклятия. Только две мысли жгли его сознание: холодная ненависть к фашистам и клеймо предателя. Что тяготило его сильнее? Он не знал ответа на этот вопрос. Он сам во всём виноват: виноват в том, что не отговорил беспокойного Алексея от похода на фронт; виноват в предательстве пяти ни в чём не повинных ребят; виноват и в смерти Алексея. Он не смог уберечь его от опасности, хотя и очень старался. Как глупо и страшно произошедшие с ними. Тринадцать человек никогда не вернуться домой к своим близким. Никогда не обнимут своих сестёр и матерей. Его домом был Алексей. Они всегда были вместе, а теперь всё кончено. Теперь я настоящая сирота, - подумал Лесник, улыбаясь и гладя Алексея по голове. Кто виноват во всём этом, война или такие как я? Ещё немного посидев с Алексеем, Лесник осторожно встал и размял затёкшие, от долгого сидения, мышцы. Он принял решение и знал, что ему делать. С этого момента единственным смыслом его жизни будет его ЦЕЛЬ. Он будет жить только ради неё. * * * На следующие утро солдаты, пришедшие сменить пост, охраняющий русского, обнаружили страшную картину. Часовые были мертвы, пленник сбежал. Двое солдат умерли от перелома шейных позвонков, а третий от железного прута, воткнутого в грудную клетку. Прут, заключенный, очевидно, выломал из окна. Оружие и боезапас убитых исчезли, вместе с некоторыми предметами их одежды. Труп второго русского тоже пропал из амбара. Лейтенант Шнайд, побывав на месте происшествия, поспешил разбудить господ офицеров. Однако у двери их кабинета нашёл двух, лежащих в крови, охранников с перерезанными сонными артериями. Амуниция солдат тоже таинственным образом исчезла. Боясь поверить своим мыслям, Шнайд осторожно открыл дверь и увидел следующее. Оба эсесовца были мертвы. Причина смерти штурмфюрера Бутта была понятна без слов. Его повесили на ржавом железном крюке, вбитом в потолок. Шея офицера имела фиолетовый оттенок, она была перекручена верёвкой, которая в свою очередь цеплялась за крюк. Язык безвольно вывалился изо рта, двигаясь в такт раскачивающемуся телу. Под телом растеклась остро пахнущая лужица. Оставалось только ужасаться той силой, которая смогла поднять под потолок двухметрового эсесовца. Крупп, с виду был в порядке. Он сидел на деревянном табурете, стоявшем у стены запрокинув голову назад. Глаза его были широко открыты, на губах играла улыбка. Каких-либо видимых ран на нём не было, не считая двух ручейков крови, стекавших из ноздрей носа. Шнайд даже подумал в начале, что его начальник жив, и попытался привести его в чувство. Впрочем, напрасно. Забегая вперёд скажем, что позднее было сделано вскрытие, и немецкий хирург в отчёте написал, что офицер скончался от кровоизлияния в мозг, которое произошло от деформации носового хряща внутрь черепа. Личное оружие немцев естественно было похищено. Лейтенант со страхом ожидал взбучки от вышестоящих чинов. Страх перед начальством парализовал его волю, и он даже не предпринял попытки найти бежавшего пленника, виновного в смерти двух офицеров рейха. Однако со дня этих событий Шнайд стал ночевать в казарме, вместе с простыми солдатами, даже ночью не выпуская из рук автомата. Во всей этой суматохе никто и не заметил исчезновение талисмана принадлежащего Фердинанду Бутту.

Глава 6

24 февраля 1942 года Берлин. Специзолятор. Рейхсканцелярия

Тяжело вздохнув, генерал Отто Вульф расстегнул ворот своей рубахи. В груди, что-то сжималось, заставляя сбиваться дыхание. Что-то последнее время пошаливает сердце, - подумал он. Однако после всех встрясок этих дней это вполне закономерно. Московская битва ударила по престижу Германии. Войска Гитлера потерпели первое серьёзное поражение. Как всегда бывает в таких ситуациях, стали искать виновных. Генерал Вульф оказался подходящей кандидатурой в ряду других. Вся его вина заключалась лишь в том, что он не послал на верную смерть своих солдат. Половина его людей погибла под русской столицей, и это была наиболее опытная и боеспособная часть доверенных ему войск. Оставшиеся солдатики были юнцами никогда не нюхавшими порох. Посылать их на верную смерть Вульф не захотел. Их смерть по его твёрдому убеждению, ничего бы не решила – они погибли бы зря. Отто не жалел о своём поступке. Сейчас он, не секунды не колеблясь, отдал бы точно такой же приказ. Кто виноват в неудаче военной операции? Генерал считал, что никто. Их армия, безусловно, имела технический, а на некоторых направлениях и численный перевес. Поддержка с воздуха была обеспечена в достаточной мере. Бронетанковые войска готовы были нанести сокрушительный удар по противнику. Стратегия сражения была безукоризненна во всех отношениях. Солдаты сделали всё возможное. Германские войска не учли только одного - характера их противника. Русские дрались как истинные герои. Солдаты Третьего рейха приходили в шок не находя в захваченном окопе не одного живого противника. Русские дрались до последнего патрона, до последней капли крови. Даже смертельно раненые они вставали на пути противника. Они бросались под германские танки, обвязав себя гранатами, они уничтожали вражескую пехоту голыми руками. Стальные монстры напоролись на яростное сопротивление пехоты и малочисленной артиллерии. Эти затяжные бои лишили «бронированный кулак» своей пробивной силы. Зенитки и технически устаревшие истребители русских полосовали германские самолёты – последнее достижение европейских инженеров. «Красные» дрались так, будто это их последний бой и пробить стену этого морального превосходства, патриотизма было не под силу Германии. А ведь Москва была так близко. Вскоре после окончания сражения генерал был арестован. Тайно в ночной мгле. Авторитет генерала Отто Вульфа был высок в армии. К его мнению прислушивались многие. Многим была известна его неприязнь к партии Гитлера. Арест был закономерен, - подумал, улыбнувшись, генерал, запахивая поплотнее мундир. Почему-то ему показалось, что стало холодно. Я слишком многим мешал. Однако обращаются со мной вполне уважительно. Не иначе задумали использовать меня в одной из своих авантюр. Но это им не удастся. Единственное, что по-настоящему беспокоило генерала это судьба его сына. Не ляжет ли на него тень позора отца? Не наделает ли он глупостей сам? Эти вопросы давно уже терзали «бывшего» генерала. Сев за стол он достал из мундира портсигар и закурил. Портсигар этот был подарен деду самим Отто Бисмарком за верную службу. На его золотой поверхности была выведена витиеватая фраза: «За верную службу и чрезвычайную надёжность, от Железного канцлера». Это вещь была что-то вроде семейной реликвии. Отец Отто передал ему её перед своей смертью, а сам Отто хотел, в своё время, передать её Кристиану. Портсигар этот, служил символом безупречной службы семьи Вульфов на благо своей Родины. Задумавшись, погрузившись в воспоминания, генерал не заметил, как в его камере возник посетитель. Мужчина был высок ростом, широк в плечах и носил форму СС. Правую щёку его пересекал не глубокий, но заметный шрам. Несмотря на молодой возраст, лет двадцать пять, максимум тридцать, он был уже в чине майора. Когда дверь камеры закрылась, и они остались одни, посетитель, заложив руки за спину, нарушил тишину. - Думаю генерал мне не надо объяснять цель моего визита к вам. - Нет, штурмбаннфюрер. Это лишнее. - Тогда я жду вашего ответа. Согласны ли вы, сотрудничать? Погасив окурок сигареты, Вульф спросил: - Сотрудничать с кем? - Не притворяйтесь. Вы всё прекрасно поняли генерал. Окончательно влившись в ряды преданных фюреру людей, вы будете действовать на благо нашей Родины. В случае вашего согласия трибунал по вашему делу не состоится, вам официально вернут ваше звание и награды, повысят вас в должности. Соглашайтесь. Вам дать время на раздумья? - Мне не о чем думать майор. Проблема в том, что я считаю службу своей Родине и службу фюреру совершенно противоположными, по сути. Мой ответ нет, - голубые глаза генерала гневно сверкнули. Некоторое время посетитель и генерал пристально смотрели друг на друга. Смотрящему со стороны, если бы таковой оказался в камере, показалось бы, что между военными шла молчаливая дуэль. Настолько воздух между ними наполнился статическим электричеством. Победу, конечно же одержал генерал, майор моргнул и опустил глаза. - Знаете, я знал, что вы так ответите мне генерал, - медленно произнёс он, доставая из кобуры пистолет. - Ваша щепетильность противна мне. Совершать великие дела и оставаться чистеньким невозможно. Идеалисты вроде вас губят наше дело. В камере раздался выстрел, и генерал Вульф сполз на пол. Во лбу его появилась аккуратное отверстие от пистолетного выстрела. Майор подошёл к столу и, не торопясь, вернув пистолет в кобуру, взял в руки золотой портсигар генерала. Закурив взятой оттуда сигаретой, он сделал несколько глубоких затяжек, а затем стряхнул пепел на тело убитого. Опустив портсигар к себе в карман, эсесовец вышел из камеры. * * * Через тридцать минут в помещение специзолятора вошли трое мужчин в строгих серых костюмах. Пропуск, который был у них на руках, заставлял персонал изолятора вытягиваться по стойке смирно и оказывать всяческую помощь пришельцам. - У нас приказ об экстрадиции генерала Отто Вульфа, - заявил начальнику изолятора старший. Кивнув, начальник ознакомился с поданными ему документами. Щёлкнув переключателем селектора, он произнёс: - Марта, срочно капитана Ругера ко мне. Уже через восемь минут, преодолев множество дверей, троица шагала по коридору, ведущему к камере генерала. Капитан, заискивающе улыбаясь, произнёс: - Минут сорок назад у генерала уже был посетитель. Кажется, это был майор СС. Холодный взгляд старшего из троицы, оборвал болтовню капитана. Спустя некоторое время капитан остановился и произнёс: - Пришли. Камера 320 Б. Вам сюда. Открывая дверь камеры, он продолжил: - Я буду в конце коридора. Если что-то понадобиться, позовете. Дождавшись, когда капитан ушёл, троица вошла в камеру. Открывшаяся им картина заставила старшего достать из внутреннего кармана устройство, величиной чуть больше спичечного коробка, и произнести в неё следующие слова: - Задание провалено. Объект мёртв. Мы возвращаемся.

Глава 7

29 февраля 1942 года Чехия. Прага

Женщина, пронзённая пулями, упала, руки её разжались и из них выпал красный, от крови, свёрток. Приглядевшись, Крис с ужасом понял, что это мёртвый ребёнок. Грудничок. Негодование захлестнуло его, и он бросился к руководившему расстрелом лейтенанту. На этом сон Вульфа оборвался. Проделав ряд дыхательных упражнений для обретения контроля над собой, он встал с кровати. Этот сон снился ему с момента ареста. Он был реален и от этого ужасен. События последних двух лет не укладывались в его голове. Всё это время он просто плыл по течению, но события трёхдневной давности заставили его восстать против системы. Он помнил, каким наивным пацаном собирался на стажировку в Москву, помнил свои надежды вернуться в «новый Берлин» – благополучный и счастливый. Стажировка была действительно великолепной. Среди советских военных он завёл множество приятелей и друзей. Всё свободное время они проводили вместе. Вместе гуляли, дурачились, слушали лекции. У русских он узнал много нового и столько же отдал им. Сотрудничество Германии с СССР казалось ему идеальным. Он убедился, что отец был прав, давая высокую оценку этим людям. Но идиллия длилась недолго. Через год проживания в СССР стажёры получили секретный приказ от командования. Специально присланный из Берлина человек в штатском подробно проинструктировал их. Отныне надо было внимательно приглядеться к своим русским приятелям, с целью дальнейшей их вербовки. Конечно же, все без исключения подписали документ о неразглашении этой информации. Тогда ещё ничего не было известно о будущей войне, и никто не мог и помыслить, что скорая дружба обернётся лютой ненавистью. Крис долго не мог понять, зачем всё это было нужно, но со временем стажёры сочли приказ тренировкой, которая может им пригодиться в дальнейшем. За месяц до отбытия на Родину он получил письмо от отца, переданное через его старого друга в германском посольстве. Отец призывал его к осторожности и сдержанности. Он писал, что Берлин изменился, но не в лучшую сторону. Тогда по своей наивности и неопытности Крис был склонен думать, что отец всё преувеличивает, сгущает краски, и конечно не отнёсся к его письму всерьёз. Как он был глуп. Приехав, домой, в Германию, Крис был сильно удивлён происходящим здесь. Страна явно готовилась к войне. Популярным становиться лозунг Гитлера: «Солдат главный человек в государстве!» Тысячи молодых германцев вступали в ряды «великой армии». По улицам толпами ходили люди с символикой правящей партии и скандировали патриотические лозунги. Флаги и значки со свастикой, радиовыступления, демонстрации – всё это будоражило умы и настроения германцев. У людей был блеск в глазах, но иногда этот блеск сильно пугал Криса. Они были похожи на зомби, которые по первому приказу готовы обрушить свой гнев против того, на кого укажет их хозяин. Хозяевами был Гитлер и его окружение. Люди часами могли стоять на улицах, ожидая появления своего кумира. «Массовой истерией» назвал происходящее в стране отец. Получив отпуск, баронет приехал в фамильный замок и именно здесь, во время вечерних бесед у камина, отец поведал ему о скорой войне. Вульф-младший поинтересовался, против кого же будет война, и отец пояснил, что Гитлер объявит войну всему миру. Крис попытался спорить с отцом, но тот прервал его: - Сын разве ты не видишь власть в руках безумцев, - с горячностью произнёс отец, - они уничтожат каждого, кто не согласится играть по их правилам. Огромная машина разрушения запущена, и остановить её будет чертовски трудно. Сын не послушал отца, и всё вылилось в обыкновенную ссору. Позднее, Крис не раз, после этой встречи, думал над словами отца и чем дальше, тем больше убеждался в их правдивости. Однако всё это придёт не сразу. Сначала будут радости от побед и сражений, а затем неприятное удивление по поводу некоторых малоизвестных фактов, которые предадут сладкому вкусу успеха горький привкус. За отличные успехи его взяли на службу в АБВЕР. Военная разведка и контрразведка на время увлекли Вульфа. Но ненадолго. Началась война, и Крис собственными глазами увидел силу «германского оружия». Солдаты Третьего Рейха победоносно прошли через половину Европы. Делая своё дело, он прекрасно зарекомендовал себя на своей новой должности. И быстро пошёл в гору. Благодаря ему, разведданные обрабатывались быстро и ложились на стол начальства, ещё до того как в них возникала нужда. Он мастерски отделял зёрна от плевел. Не забывал он и про свою физическую форму, и всё свободное время проводил в тире и спортзале. Как будто боялся превратиться в кабинетного работника, умеющего только перекладывать бумажки со стола на стол. Непосредственный начальник Криса - майор Тиль Фолт, часто посылал его на встречи с серьёзными информаторами. Наверное, он понимал, что нельзя всё время держать талантливого сотрудника в кабинете. Деятельная натура Криса требовала иного. Доверие майора Вульф оправдывал всегда. Его рапорты содержали весьма достоверные сведения и полезные выводы. Всего через полтора года Крис получил повышение и стал капитаном, возглавив отдел по сбору особо важной информации. Потрясающий взлёт в карьере не обрадовал молодого офицера. Получив в награду отпуск, он снова приехал домой. Отца он к своему сожалению не застал так - как он руководил войсками в Судетах. Неделя отпуска, однако, не прошла для него зря. Эта неделя окончательно утвердила его неприятие происходящего. Прохаживаясь по улочкам Берлина, он набрёл на книжный магазинчик господина Шлимана, его давнего знакомого. Крис прекрасно помнил, как они много часов проводили за разговорами, дискуссиями о литературных произведениях великих писателей. Шлиман тоже был большим поклонником Гёте, и беседовать с Крисом они могли с утра до позднего вечера. Несколько раз хозяин магазина был гостем замка Вульфов. Остановившись у витрины магазина, Крис вздрогнул. Витрина была разбита, дверь выбита, стены исписаны похабными надписями и оскорблениями. Господин Шлиман с семьёй исчез. Позднее Крис узнал у соседей, что его, как и многих других евреев, забрали люди в цивильных костюмах. Уже перед концом отпуска он увидел зрелище запомнившееся ему надолго. Он видел, как сборище молодчиков в коричневой униформе, жгло на одной из площадей города книги. Огромный костёр полыхал, вздымая к небу столб искр. Крис с детства относившейся к книгам как к сокровищам, не мог понять цели этой оргии. В огонь летели шедевры мировой литературы, книги, воспетые многими светлыми умами человечества. В мгновение ока уничтожались достижения поколений. Зачем всё это, - думал он. Для чего? Уезжая на службу, Крис думал о том, что отец был прав и ему совсем не по душе «новый Берлин». Казалось, что Германия должна остановиться, ведь она добилась поставленных перед собой задач. Но не тут, то было. Войска Рейха вторгаются на территорию СССР. Крис понимал, что ему придётся воевать с недавними приятелями. Казалось, что остановить армию Третьего рейха невозможно. Вся Европа трудилась для воплощения «великой идеи» фюрера. Темпы выпуска вооружения наращивались, рекруты из других стран вступали под знамёна «непобедимых», войсками руководили лучшие генералы фюрера. «Русские – низшая раса, занимающая богатые земли. Наш долг исправить эту ошибку, уничтожить их и взять то, что принадлежит нам по праву» - заявлял Гитлер в газетах и по радио. Но происходит невероятное. Непобедимая Германия терпит ПЕРВОЕ своё поражение именно под Москвой. Немецкий молниеносный захват терпит крах. Крис даже был немного рад этому. Наконец-то непобедимый «германский орёл» потерял свою горделивую осанку, встретив сильного соперника. Вульф понимал, что его мысли это предательство. Он дал присягу и должен следовать ей. Но мысли его были далеки от триумфальных побед великой Германии. Что же произошло? По всем данным разведки русские войска были не готовы к войне. «Пакт о ненападении» обеспечил неожиданность. Войска были деморализованы, часть талантливых командиров сидела в тюрьмах по политическим обвинениям. Однако, несмотря на всё это немецкая армия не смогла взять Москву. Маршировать по Красной площади немецким солдатам не пришлось. Русские мобилизовали все силы и отстояли свою столицу. Даже и не верилось, что они смогли противостоять такой совершенной военной машине. Советские солдаты сражались до последнего патрона, кидались с гранатами под немецкие танки, не задумываясь шли в штыковую атаку. Германская армия разбилась о советский патриотизм. Официально было заявлено, что причина поражения кроется в бездарности некоторых немецких военачальников. Восстановив силы войска, вновь пойдут в бой. Вскоре после этих событий Крис со своим отделом был переведён в Прагу для координации действий штаба и филиалов. Прага была прекрасна – город легенд и мифов. Ещё в детстве Крис вместе с отцом приезжали сюда, чтобы пройтись по достопримечательностям города. Отец рассказывал ему страшные и одновременно красивые истории про ведьм, колдунов, призраков несчастных влюблённых и давно усопших королей, которые бродят по улочкам города ночью. Маленькому Крису ужасно нравился этот город с его тайнами, и загадками. Он не изменился, те же чистые узкие улочки, мощённые мостовые, сказочные дворцы и соборы. Попав сюда можно было вообразить, что ты очутился в Средневековье. Прага поражала своим спокойствием и величием. Город не знал о том, что вокруг него шла ужасная война. Время в его приделах останавливалось и только многочисленные люди, в военной форме, напоминали о событиях во внешнем мире. Город встретил его запахами мокрого булыжника и горячей сдобы. Приехав сюда, Вульф сразу погрузился в работу. Донесения с фронтов, агентурная сеть, всё это требовало систематизации и порядка. Развив бурную деятельность своего отдела, он совсем забыл об отдыхе. Однако всего три дня назад, поддавшись длительным уговорам, Крис вместе с девушкой из своего отдела и другими офицерами пошёл в кинотеатр, на дневной сеанс. Показ начался киножурналом, показывающим успехи германской армии на Восточном фронте. Всего через пятнадцать минут после начала в зале раздался взрыв. Ему повезло. Его просто-напросто выкинуло из своего кресла и швырнуло в сторону выхода, хорошенько приложив о стену. Придя в себя, он нашёл, среди обломков кинозала, мёртвое тело девушки, с которой пришёл. Сам же он отделался лёгкими ушибами. В кинотеатре погибло двадцать два германских солдата. Ещё не успели остыть тела погибших, а к кинотеатру подъехали три грузовика с солдатами, которыми командовал молоденький лейтенант. Крис думал, что они присланы для извлечения тел и разбора завалов, но он ошибся. Солдаты стали врываться в близлежащие дома и выталкивать оттуда людей на улицу. Ничего не понимающих, испуганных, сбитых с толку людей выставили в линию спиной к дому. Им объявили, что час назад подпольщиками был взорван кинотеатр с германскими офицерами, и за каждого погибшего солдата будет расстреляно несколько мирных жителей в назидание террористам. Приговор немедленно был приведён в исполнение. Крис наблюдавший эту сцену, до последнего момента был уверен, что всё это глупый розыгрыш. Увидев смерть нескольких десятков невинных людей, и грудного ребёнка Вульф понял, что его личная чаша терпения переполнилась. Не успели отзвучать выстрелы, как он метнулся к лейтенанту. Тот, поняв, что у него на уме направил на Криса пистолет, за что и поплатился смертью. Солдаты не посмели тронуть офицера Абвера и только разоружили Криса. Да он и не оказывал им сопротивления. Скандал, последовавший за его арестом, был ему безразличен, он сам сделал свой выбор. Начальство не посчитало нужным заступиться за него. Судебный процесс, над ним, обещал быть показательным, в назидание другим «бунтарям». Так Крис оказался в камере предварительного содержания в ожидании военного трибунала. * * * Его разбудил скрип открываемой двери. Что им понадобилось в такую рань, - с раздражением подумал Крис, посмотрев на зарешеченное окно, - ещё даже не до конца рассвело. Он сел в кровати и обратил пристальное внимание на входящих. Фельдфебель из охраны тюрьмы поспешно распахнул дверь и, отдав честь, находящимся ещё за дверью, поспешно удалился. К его большому изумлению в камеру вошли два офицера СС: капитан и лейтенант. Каково дьявола здесь понадобилось «церберам»? – мысленно возмутился Крис, - моё дело не в их юрисдикции. Хотя они, в последнее время, имеют широкие полномочия и могут совать свой нос практически в любые дела. Как офицер Абвера он не любил эсесовцев, и дело было даже не в конкуренции между службами, просто члены СС действовали слишком нагло и самоуверенно, часто вмешиваясь в работу других служб. Пока он размышлял, эсесовцы остановились напротив и обратились к нему: - Капитан Вульф, вам придётся пройти с нами. - Почему я заинтересовал СС? - спросил Крис, встретившись взглядом с говорившим. - Вы не уполномочены заниматься моим делом. - На все ваши вопросы вам ответят позже, - кратко ответил капитан. - Насколько позже? – улыбаясь, осведомился Крис, не делая каких-либо попыток подняться с кровати. На его выпад, эсесовец не счёл нужным ответить. Что ж, не будем заставлять ждать гостей. Вульф быстро оделся и направился к выходу. Снаружи камеры он опять испытал удивление. В коридоре их ожидали ещё двое лейтенантов СС с автоматами за плечами. Мозг баронета автоматически стал анализировать сложившуюся ситуацию. Неужели я так сильно понадобился «церберам», что за мной прислали трёх лейтенантов во главе с капитаном, - размышлял Крис, идя по коридору между камер. За мной прибыли только офицеры. Это очень странно. И зачем им понадобилось приходить за мной в такую рань? Не могли немного подождать? Впереди Криса шли капитан и лейтенант, уже ранее виденные им в камере, замыкали строй ещё два эсесовца. Солдаты, встречающиеся им в коридоре, спешили, отдав честь, убраться с их пути. Наблюдая за спинами конвоиров и оглядываясь изредка назад, Крис подметил, что эсесовцы были похожи друг на друга словно братья. Нет, это не значило, что они были похожи чертами лица, просто как говорят русские, они были «слеплены из одного теста». Одинаковый рост, не превышающий впрочем, 180 сантиметров, и спортивно сложенные фигуры, плотно обтянутые чёрной формой. Спокойствие и физическая сила явственно читались в первом же взгляде на них. В СС знают толк в отборе кадров, - сделал вывод Крис. Дальше началось вовсе необъяснимое. Выйдя в вестибюль выхода из тюрьмы, конвоиры остановились. Находящиеся здесь солдаты вытянулись по струнке смирно. Капитан отдал знак вольно солдатам и стремительно достал из-за пазухи пистолет. Крис неплохо разбирался в короткоствольном огнестрельном оружии, но такого пистолета он не видел никогда. Оружие чем-то отдалённо напоминало отечественный маузер, но только отдалённо. Размер и положение обоймы действительно схожи со знаменитым германским пистолетом, но форма была более обтекаемая, ствол толще, а на конце его находился тонкий чёрный цилиндр сантиметров в десять-пятнадцать длинной. В течение нескольких секунд двое эсесовцев хладнокровно расстреливали находящихся в вестибюле. Криса удивило то, что при выстреле пистолет издавал лишь негромкие хлопки. Вскоре дело было сделано, и конвоиры остановились. Оглянувшись, Вульф только сейчас заметил, что за его спиной никого нет. Когда именно исчезли лейтенанты, замыкавшие их процессию, он не заметил. Однако они не заставили себя долго ждать, дверь, ведущая к камерам, открылась, и в вестибюль быстро вошли «потерявшиеся», в руках у них были точно такие же пистолеты. Думаю в коридорах схожая картина, - подумал Крис, обводя помещение взглядом. Оборвав провода телефонов, эсесовцы двинулись к выходу из тюрьмы. Всё было проделано быстро, чётко. У баронета не возникло даже желания оказать сопротивление. Напротив крыльца стоял урчащий крытый грузовик с белым «германским орлом» на тенте. Солнце ударило по глазам Криса, и он не сразу заметил легковую машину стоявшую чуть в сторонне. Около машины стояли двое смеющихся эсесовцев. Как вскоре выяснилось, они не были приятелями конвоиров. Трое лейтенантов, подхватив Криса, он даже пикнуть не успел, подняли его внутрь грузовика. Баронет был посажен вглубь кузова. Двое эсесовцев остались рядом с ним, а третий, передёрнув затвор автомата сел на колено у края грузовика. Всё это тоже было сделано быстро и без суеты. Капитан же, стремительно подойдя к беседующим эсесовцам, хладнокровно расстрелял их, а затем тоже запрыгнул внутрь уже движущейся машины. Они убирают всех свидетелей, - догадался Крис. Машина же стремительно набирала обороты. Двигатель ревел работая на полную мощность. У этой модели грузовиков не может быть такого стремительного разгона, - некстати подумал он. Кажется, я опять во что-то вляпался, - констатировал Крис, - и кажется это не «церберы». Неожиданно им наперерез выскочил патрульный мотоцикл с коляской. Развернувшись, он стал преследовать их. Капитан и лейтенант, находящиеся у края кузова, вскинули автоматы и в мгновение ока изрешетили мотоцикл и двух солдат находящихся в нём. Закончившиеся магазины автоматов были поменяны на новые, но погони больше не наблюдалось. - Да, вы ребята серьёзные, - сказал вслух Вульф и подмигнул конвоирам. - Может, поговорим. Ответа естественно не последовало, зато в лицо Крису чем-то брызнули, и мир вокруг него свернулся в чёрную точку.

За продолжение голосуем рублём.

Глава 8

1 марта 1942 года Восточная Европа

Помещение, в котором происходил разговор, было уникальным во многих отношениях. В нём было тепло и сухо, хотя камин виден не был. В комнате царил домашний уют и одновременно музейная строгость. Оказавшись здесь внезапно нельзя было поверить, что находишься в километре от поверхности земли. Стены, потолок, пол - были обшиты деревом. На полах лежали великолепные ковры. Три стены, из четырёх, представляли собой книжные стеллажи. На их полках располагались огромные фолианты и маленькие книжечки. Кое, где даже лежали древние свитки. Многие из этих «трудов человеческих» считались давно утерянными или уничтоженными, другие и вообще не были известны, хотя и представляли не меньшую, а иногда и большую ценность. Сотни учёных отдали бы половину своей жизни, чтобы провести, наедине с этими книгами хотя бы час. Но многочисленные полки были уставлены не только сокровищами письменной культуры, но и другими раритетными вещами. Каменные статуэтки, вазы, таблички - исписанные таинственными значками и другие странные вещицы в изобилии заполняли это помещение. У дальней стены стоял огромный дубовый стол, над которым располагался герб: раскрытая книга - на одной стороне которой располагался открытый глаз, а на другой лежал меч. Сюда откуда-то проникала приятная тихая музыка. За столом, беседуя, сидели два человека. Под гербом, в мягком кресле, располагался мужчина высокого роста и атлетического телосложения. Возраст его определить было достаточно трудно. Ему можно было смело дать сорок, но во взгляде его читалась мудрость более почтенных годов. Это был хозяин кабинета. Напротив него сидел человек такого же неопределённого возраста. Волосы гостя были полностью седыми, но назвать его стариком никто бы не решился. Широкие плечи, сильные узловатые руки, уверенный взгляд, выдавали в нём человека действия. Разговор происходил в спокойной доверительной обстановке. - Максимилиан, вы уверены, что Совет трёхсот принял верное решение? – задал вопрос хозяин кабинета. - Да магистр, я уверен в этом. - Не подвергаем ли мы себя риску, доверяя этим людям? - Думаю, что нет, - уверил хозяина гость. – К тому же давно пора, что-то предпринять. Ситуация немного вышла из-под контроля. Фанатизм и безумная жажда власти фюрера и его партии, уже привела к огромным жертвам. И думаю, что это только начало. Равновесие нарушено, и мы должны восстановить его. Люди, толкающие нацистов на это слишком опасны, мы давно наблюдаем за ними. Думаю, пришло время нам вмешаться, хотя это и противоречит нашим принципам. - Да я думаю, что вы, безусловно, правы, - закивал головой хозяин. – Но насколько Максимилиан вы уверены в главной кандидатуре? Выслушав вопрос, гость улыбнулся и продолжил: - Его досье уже изучено вами. Разве оно не впечатляет? - Должен признаться, что даже очень, - открывая толстую папку, лежащую на столе, произнёс хозяин. – Из личного дела видно, что этот человек имеет многочисленные навыки и таланты, которые могут пригодиться нам. Безусловно его компетентность не вызывает у меня сомнения, но справиться ли он с ролью лидера? Как он поведёт себя в новой для него ситуации и сможет ли довести дело, которое мы ему доверим, до конца. Возможно, у него в руках сосредоточиться возможности, которые нельзя использовать во вред. - Без сомнения магистр, - уверено заявил гость, - он справится. - Мы долго и внимательно наблюдали за объектом. Он даже сам пока не представляет на, что он способен. Но под нашим руководством объект приобретёт нужные нам навыки. Контролировать его будет не слишком сложно. Он патриот своей страны, а это говорит о многом. К тому же мы убиваем одним выстрелом двух зайцев: ликвидируем слишком ретивых – представляющих глобальную угрозу и даём шанс их недавним сторонникам самим исправить сложившуюся ситуацию. Думаю только заодно это, они нам будут благодарны. Наше же участие будет минимальным – это тоже большой плюс. Мы немного обучим их, для этого у нас имеются возможности, обеспечим их информацией и техникой, и думаю через шесть месяцев, максимум семь, они будут готовы к активным действиям. - Вы считаете, что полгода будет достаточно, - осведомился хозяин. - Естественно, магистр. Ведь они УЖЕ настоящие профессионалы и их обучение, скорее всего, будет носить характер переподготовки, так сказать повышения квалификации. - Если всё пойдёт хорошо, сможем ли мы использовать их против ренегатов? - Думаю, что да, магистр. Захлопнув папку, хозяин встал с кресла, давая понять, что разговор закончен. - Максимилиан, когда вы начинаете работу с объектом? - Через пару часов, магистр. Гость встал и, пожав руку, хозяину двинулся к выходу из кабинета. Взявшись за ручку двери, он добавил: - Не беспокойтесь. Кристиан Вульф именно то, что нам нужно. - Вы тоже должны кое-что знать. Я никогда бы не согласился с решением Совета трёхсот, если бы не возникшее противоречие в нашем кодексе. Вы знаете, я нашёл бы много возможностей саботировать это решение, в конце концов, это моя обязанность как хранителя традиций. - Я знаю это. И очень ценю. Почтительно склонив голову, гость вышел из кабинета. * * * Пробуждение было необычайно лёгким и даже приятным. Поднявшись с кровати, Крис с интересом осмотрел комнату, в которой он проснулся. Кровать, изящный стол, с витыми ножками, пару таких же симпатичных стульчиков, миниатюры, изображающие дикую природу, на стенах. У входа располагался стенной шкаф полный дорогой одежды и обуви, которая была разных размеров и фасонов. Так как из одежды на нём были только одни трусы, Крис решил воспользоваться имеющимися здесь вещами. Более всего ему понравились серые свободные штаны, с синим кантиком по краю, белоснежная футболка и спортивные ботинки с мягкой, эластичной подошвой. Окна в означенном помещении отсутствовали. Что ж, на застенки СС это совсем не похоже, - подумал Крис. Хотя дверь и оказалась запертой, снаружи не раздавалось не единого звука. Обследовав свою «тюрьму», сверху донизу, зачем-то даже простучал стены, он успокоился и улёгся на кровать. Тут-то Крис и заметил, на потолке, над своей кроватью, выпуклый стеклянный глазок. Встав на ноги, он дотянулся рукой до странной штуковины и пощёлкал по ней пальцем. В ответ глазок доверчиво мигнул… и ударил Криса током. -АЙ! Не слишком больно, зато чувствительно. - Ни чего себе шуточки, - рассматривая красную точку на пальце, проворчал Крис. – Так ведь, и покалечить можно. Рассудив, что виноват в происшествии сам, он снова улёгся на кровать. Если во мне возникнет нужда, за мной придут, - резонно рассудил Крис. В конце концов, убивать меня, пока, точно не собираются. Прекрасно помня произошедшие с ним ранее события, Крис стал строить предположения кому же он мог так срочно понадобиться. К сожалению, в голову ничего не приходило, и Крис решил не торопиться в выводах и попытался просто расслабиться. Спустя какое-то время, попытки его были прерваны медленно открывшейся дверью. На пороге его комнаты стоял высокий, симпатичный, седоволосый мужчина в дорогом европейском костюме. - Здравствуйте господин Вульф, - приятным баритоном сказал гость. Крис поднялся с кровати и встал посередине комнаты. - Здравствуйте. К сожалению, не имею чести быть представленным. - Вы можете называть меня Максимилианом, - представился мужчина. – Как вам ваши апартаменты? - Мило. И весьма уютно. Только, к сожалению, приглашение сюда было немного навязчивым. Улыбнувшись, гость вошёл в комнату и сел на стул, положив ногу на ногу. Дверь за ним автоматически закрылась. В течение пары минут Крис, и его посетитель изучали друг друга. Молчание внезапно надоело Вульфу и он, заняв другой, стул спросил: - Кто вы? Зачем я здесь? Гость внимательно посмотрел в глаза Криса и спокойно ответил: - Позвольте не отвечать вам. Сейчас мы проделаем небольшую экскурсию, и после этого я отвечу на многие ваши вопросы. Пока же я хочу только сказать вам, что МЫ не имеем никакого отношения к Третьему рейху. - Это я уже понял, - кивнул Крис. - Тогда прошу вас следовать за мной. Встав со стула, посетитель двинулся к входной двери. Как только они подошли к выходу, она гостеприимно открылась перед ними. Только сейчас Крис заметил, что снаружи светит мягкий, не раздражающий глаз, свет. Выйдя из комнаты, они проследовали в дальний конец обширного помещения, где, по всей видимости, располагался лифт. По дороге Крис обратил внимание на отделку холла. Стены, пол и потолок были выложены бежевым мрамором. Идя по полу, Вульф видел своё отражение не только в нём, но в стенах и потолке. Вверху, через определённые расстояния, были помещены куполообразные светильники, которые и излучали свет. В противоположной от лифта стене располагался прямоугольник, покрытый стеклом. По его поверхности передвигались какие-то картинки и буквы. У Вульфа невольно возникала ассоциация с экраном кинотеатра. Дождавшись лифта, баронет и его спутник, вошли в кабинку. Противоположная стена её была полностью прозрачна. Всмотревшись сквозь нее, Вульф не смог подавить возгласа удивления от увиденного. Неприлично прильнув к стеклу, Крис увидел огромный зал за прозрачной стеной. Потолок, рассмотреть из лифта было невозможно. Внизу, примерно на расстоянии около пяти этажей, копошились люди. Много людей. Зал был правильной круглой формы и по внутренним его стенам вверх, и вниз сновали кабины лифтов в прозрачных одинаковых шахтах. Пол зала украшала огромная мозаика открытой книги, на которой лежал раскрытый глаз и меч. Пока они опускались, Крис жадно впитывал открывшуюся перед ним картину. Он никогда в жизни не видел ничего подобного и сильно подозревал, что и многим другим такое зрелище тоже было бы в новинку. Створки открылись, и Крис вышел на чрезвычайно оживлённую площадь. Да именно площадь, назвать это помещение залом, язык не подымался. Мужчины и женщины шли по своим делам, не обращая на него никакого внимания. Они оказались в водовороте спешащих по своим делам людей. Только теперь, снизу, Крис понял, насколько огромна конструкция, в центре которой он оказался. Изредка над залом гремел голос, требовавший кого-то куда-то подойти. - Кто мог построить такую громадину? – вслух удивился он. - К сожалению, можем только догадываться, - ответил ему его спутник. – Мы кое-что здесь подправили, немного перестроили и с успехом используем уже несколько сотен лет. Последние слова заставили Криса повернуться к Максимилиану с вопросом в глазах. - Да, несколько сотен лет. Я не оговорился, - проговорил странный спутник. – И вообще всё это, - он развёл руки в разные стороны, - находиться под землёй. Глубоко под землёй. Эта последняя фраза заставила Криса остолбенеть. - Этого не может быть, вы меня обманываете. - Ещё как может. И поменьше удивляйтесь, иначе мы потратим слишком много времени на нашу экскурсию. Если вам что-то не понятно не надо изображать "столб», спросите у меня, я постараюсь объяснить. На одной из стен площади располагался стеклянный экран, подобный тому, что он видел, в холле лифта, только этот был значительнее больше. По нему пробегали какие-то данные и названия, ничего впрочем, не говорившие Вульфу. Пересекая площадь, Крис вглядывался в лица людей идущих мимо него. Он обратил внимание, что и мужчины и женщины были в прекрасной физической форме (так же как и мои бывшие «конвоиры» - про себя подметил он). Практически у всех окружающих его, на одежду были прикреплены непонятные Крису металлические значки. Здесь совсем не было ни стариков, ни детей. Только люди активного возраста. Они сновали мимо него, живя своими проблемами и заботами. Замерев на месте, он постоянно мешал кому-нибудь пройти. Огромное количество лиц обоего пола пересекало площадь, поднималось на лифтах и исчезало в коридорах, ведущих из зала. Всё ЭТО напоминало муравейник. С его тщательным распределением обязанностей и дружным коллективом. Кто они? – задавался вопросом Крис. Это что, какое-то секретное братство, разросшееся до неимоверных размеров. Что им понадобилось от меня? Его нелёгкие размышления прервал его «экскурсовод». - Очень и очень немногие из них когда-то были на вашем месте. Мой друг. И тоже ничего не понимали. - Вы, что читаете мои мысли? – спросил Вульф. - О нет. Просто именно этот вопрос читается по выражению вашего лица. Войдя под арку на другом конце площади, они поднялись по лестнице на два этажа вверх и оказались над огромным спортивным залом. Он был поделён на сектора, в каждом из которых тренировалось несколько десятков людей. Огибая зал по периметру Крис мог наблюдать за тренирующимися. Особенно его заинтересовала схватка между мужчиной лет сорока и несколькими парнями возрастом помоложе. Крис много времени потратил на самостоятельное изучение боевых искусств, а специальные курсы в военной академии научили его убивать противника голыми руками. Спарринг происходил в полный контакт, по крайней мере, со стороны нападающих, которые, количеством семеро, умело пользовались своим численным преимуществом и, атакуя, и не мешая друг другу. Подвергавшийся нападению пока не нанёс ни одного удара своим противникам, зато он очень искусно уклонялся. Он плавно перетекал, словно волна из одной позы в другую, меняя постоянно положение корпуса, при этом, почти не передвигая ноги. Нападающим вскоре надоела эта игра. Сноровисто взяв в круг противника, они кинулись в атаку. Крис видел, что парни великолепно владели восточными боевыми искусствами. В ход пошли весьма эффективные удары ногами по корпусу одиночки. Удары эти, безусловно, ставили своей целью побыстрее вывести из боя противника. Однако в ответ на это, одиночка активизировался. В первые же секунды атаки, он вывел из боя трёх своих противников: удар кулаком в солнечное сплетение, блок, удар в промежность, толчок правой ногой от спины согнувшегося от боли и вертушка, далеко выкинувшая следующего противника из круга сражающихся. Да этот человек, бесспорно был мастером рукопашного боя, - сделал для себя вывод Крис. Ничего подобного я никогда не видел. Тем временем, нападающие, числом четверо, обрушили на мастера дождь ударов, от которых тот либо успешно уклонялся, либо успешно их блокировал. Противники мгновенно сменили тактику. Парни разделились на две пары и пытались атаковать с разных сторон. Пока одна пара нападает спереди, другая старалась напасть со спины. Одиночка же, не давал им такой возможности. Схватка происходила на чрезвычайно высокой скорости, и за некоторыми ударами Крис просто не успевал следить. Поэтому он пропустил тот момент, когда один из пытавшихся зайти за спину упал на мат, сгибаясь от боли. Теперь уже одиночка ринулся в атаку. Мощной подсечкой он сбил, одного из своих противников, с ног, и в следующее мгновение нанёс ему удар другой ногой в корпус. Бедного парня, словно ветром сдуло с места схватки. Перевернувшись в воздухе, он пролетел несколько метров и шлёпнулся спиной на маты, от удара громко выпустив воздух из лёгких. Снова приняв вертикальное положение, мастер чуть было не пропустил сильнейший удар в висок. Уклоняясь от удара, он начал падение, на спину одновременно переворачиваясь вокруг своей оси и нанося удар ногой в голову противника. Нападающий, упав, затих на матах. Он пожалел его, - подумал Крис, - этим ударом можно было запросто убить парня. Перед одиночкой остался только один противник, который, судя по частому дыханию, уже начал выбиваться из сил. Некоторое время противники смотрели друг, на друга не предпринимая никаких действий. Баронет подметил, что мастер совсем не выглядел уставшим. Затем противник его ринулся в бой. Он попытался поднырнуть под руки противника и применить бросок, но промедлил и получил сильный удар локтем по спине, а затем сам оказался в положении бросаемого. Бухнувшись на маты, он затих. Победитель оглядел поле сражения, и что-то гортанно прокричал. Поверженные начали медленно подыматься. Вскоре они выстроились в линию и, поклонившись своему недавнему противнику, разошлись. - Впечатляет, не правда ли? – заметил за спиной «экскурсовод». – Схватка велась на минимальной скорости. Противниками мастера были кадеты. Волосы Криса встали дыбом. Однако на этот раз, он решил не показывать своего удивления и просто кивнул головой, согласившись. - Пойдёмте дальше. Выходя из зала, баронет заметил, что схватки подобные той. которую он наблюдал недавно, происходят во многих местах зала. На бойца нападали двое, изредка, трое противников. Среди сражающихся были и женщины. - Вы правильно подметили, - в очередной раз угадал его мысли сопровождающий. – Специфика наших действий такова, что мы побеждаем не количеством, а качеством. Путешествие по «пещере чудес» продолжалось. Скоро они оказались в помещении, которое было разделено стеклянной перегородкой. За стеклом, несколько десятков мужчин и женщин стреляли из всевозможного стрелкового оружия, но выстрелов слышно не было. Над каждой стрелковой дорожкой висел небольшой стеклянный экран, виденный уже Крисом не раз, на котором изображалось приближенная мишень. Каждое попадание на этом экране было хорошо видно. - Бронированное стекло, - пояснил Максимилиан. – Экраны для фиксирования результатов. Но здесь нам делать нечего здесь тренируются новички. Пройдёмте дальше. Следуя за Максимилианом, Крис задавался единственным вопросом, как удаётся передать изображение мишени на стеклянный экран? Вместе они двинулись к двери в смежное помещение. Однако новички неплохо стреляют, - подумал Крис, наблюдая за тем, как стрелки дружно превращают «яблочко» мишени в рваную дыру на более чем приличном расстоянии. В следующем зале Крису предстал тот же тир, но уже несколько более усложняющий задачу стрелка. Десятку мужчин и женщин, находящихся здесь, приходилось стрелять по движущимся мишеням. Перемещались же картонки с разной скоростью. Крис знал, что делалось это специально, чтобы сбить стрелка с толку. Несколько минут он наблюдал, как один весьма симпатичный парень, с рваным шрамом на правом виске, с помощью двух пистолетов, превращал картонные фигуры в хлам, причём попадания всегда приходились в верхнюю часть силуэта. Стрелок умудрялся поражать одновременно две мишени находящиеся в разных концах помещения. Выходя из тира, и поднимаясь на следующий этаж, Крис думал о том, что боевая подготовка у этих людей, кем бы они ни были, находиться на фантастическом уровне, и в бою они наверняка смогли бы успешно противостоять любому специальному подразделению рейха. И ещё не известно за кем была бы победа. Пару раз по дороге им встречались группы людей одетых в чёрную или маскировочную форму. Они были обвешены оружием с ног до головы. - Куда направляются эти люди? – спросил своего спутника Крис. - На работу. - А кем они работают, - задал совсем уж глупый вопрос Вульф. - Как я уже говорил ранее, вы всё узнаете в своё время. Пока же вам достаточно знать, что они отправляются на очередную акцию. Крис хотел спросить, что-то еще, но не успел так - как они уже прибыли на место новой демонстрации. Максимилиан достал из нагрудного кармана прямоугольник с красной линией посередине, размером с визитку, и вставил его в устройство, которое располагалось рядом с дверью. Красная лампочка над дверью погасла и загорелась зелёная. Дверь, с лёгким щелчком открылась. Зал, в котором они оказались, был слабо освящён. Вскоре Крис понял почему. Пол зала был прозрачным. Внизу перед взглядом раскидывалась довольно таки странная панорама. Отдалённо, строения находящиеся здесь, напоминали огромный лабиринт. Однако, внимательно присмотревшись, Крис понял, что всё это напоминает узкие городские улочки. - Это тренажёр для наших кандидатов в стражи, - начал объяснять Максимилиан. – На нём мы имитируем бой в городских условиях. Две команды, каждая из которых состоит из трёх десятков человек, «синие» и «зелёные» должны противостоять друг другу. Всё предельно просто - одна команда должна удержать город, а другая захватить его. Жребием определяется задача команды, и они приступают к её выполнению. После конца испытания они меняются задачами. Помещение, где находятся испытуемые герметично. Мы можем существенно поднять или опустить температуру воздуха там. Что ещё более усложняет задачу команд. - Для чего служит этот зал, - спросил Крис, обводя взглядом вокруг себя. - Этот зал служит для наблюдения. Отсюда мы можем наблюдать за успехами испытуемых. - Но это всё игра. У них нет оружия. - Испытуемые вооружены настоящим оружием, но с резиновыми пулями. При попадании такой пули в тело, у человека остаётся приличный синяк. Датчики на телах кандидатов фиксируют эти попадания и их тяжесть. Сопоставляя их с настоящими ранениями. Если кандидат получил смертельное ранение, он объявляется выбывшим из испытания. Так же в их вооружение входят шумовые и световые гранаты. Сейчас как раз начинается очередной экзамен Крис, и вы сможете увидеть всё своими глазами. Динамика происходящего увлекла Криса. На стене их зала услужливо вспыхнул новый экран, на котором появилось изображение лабиринта, но только в уменьшенном варианте. Детализация картинки была просто потрясающей. Крису было видно, как две команды начали испытание. Невидимое взгляду через стеклянный пол было прекрасно видно на экране этого прибора. «Синие» атаковали, а «зелёные» удерживали позиции среди макетов. Надо сказать, что Крис сразу заметил, что макеты были выполнены практически в натуральную величину. Они действительно серьёзно имитировали бой в городских условиях. «Синие» быстро продвигались вперёд к линии защиты «зелёных». Их действия были чёткими и слаженными, это говорило о том, что они уже не раз ранее тренировались вместе. Придвинувшись вплотную к «зелёным», «синие» сбавили темп. Как будто почувствовали присутствие противника. Команда «зелёных» поняла, что неожиданной атаки не получиться и открыла огонь по противнику. После первых же звуков выстрелов «синие» ушли из под огня врага. Однако они не просто скрылись за первым же попавшимся укрытием, а грамотно рассредоточились по периметру. «Зелёным» не удалось уничтожить ни одного бойца «синих». Крис не надолго отвёл взгляд от экрана, на котором просматривалась общая картина, и двинулся быстрым шагом в сторону сражающихся. Встав над местом наиболее активных действий, он стал наблюдать за действиями «синих». Прозрачный пол позволял увидеть каждого испытуемого, не скрывающегося в макетах с расстояния шести-семи метров. Крис, перемещаясь вдоль линии «синих», видел, как они постепенно продвигаются к позициям «зелёных». - Количество раненых и «убитых», с обеих сторон, можно увидеть на этом мониторе, - объяснил Максимилиан, показав рукой на огромный экран. Вернувшись взглядом к экрану Крис, заметил, что сбоку от панорамы появилась данные о составе групп и их потерях. Пока, если верить данной информации, раненые и убитые отсутствовали. - При такой плотности огня они умудряются не только оберегать себя, но и продолжать атаковать, - восхитился испытуемыми Крис. - Естественно. Их время ограниченно. Вся операция «синих» должна занять как можно меньше времени, - услышав слова Криса, пояснил Максимилиан. – В свою очередь «зелёные» должны удерживать свои позиции как можно дольше, а если удастся, то и уничтожить своих противников. События внизу развивались следующим образом. «Зелёные» быстро поняли, что шквальный огонь не останавливает нападающих и сменили тактику. Смотря вниз, Крис понял, что они что-то задумали, так – как десяток «зелёных» остался на месте, а другие два десятка стали медленно отступать со своих позиций. Прозрачный пол не позволял рассмотреть их манёвр и Крис обратился к экрану. Скоро стало понятен замысел «зелёных». Они пытались зажать «синих» в тиски. Справа на линию нападающих наступал один десяток, а слева другой. Оставшиеся, удерживать позицию, бойцы, попытались прижать «синих» огнём к земле. Проделанный манёвр был проделан «зелёными» великолепно: быстро, чётко, синхронно. «Синие» прижатые огнём на своих позициях не могли предугадать следующий ход своих соперников. Однако буквально за несколько минут до того как «зелёные» ударили по их тылам они ушли с открытого пространства и переместили свои позиции внутрь «зданий». В результате атака «зелёных» не принесла желаемых результатов. Открыв огонь по «синим» они добились лишь временного преимущества. В ход пошли звуковые и световые гранаты. Симпатии Криса в этом поединке были на стороне «синих» и к его удовольствию они не ударили в грязь лицом. Казалось бы, что судьба их предрешена, «зелёные» окружат и закидают гранатами своих противников, но ситуация резко меняется. Переждав шквальный огонь противников, «синие» ответили прицельным огнём – теперь у них была более удобная позиция - их скрывали стены. На экране появились первые данные о потерях со стороны «зелёных». Закидать гранатами «синих» не удалось, они не подпускали противников на расстояние броска. У «зелёных» убито пять человек. Убитые покидали поле боя. - Откуда бойцы узнают, что убиты, и они выбывают из испытания? – поинтересовался Крис у Максимилиана. - У каждого с собой портативное устройство связи. Наши сотрудники, наблюдающие за испытанием, сообщают бойцам об их статусе. Ещё раз, взглянув на экран, Крис отметил, что у «синих» появилось несколько раненых. Воспользовавшись временным замешательством «зелёных», связанным с потерями, «синие» пошли в атаку. Правый десяток «зелёных» потерял одного бойца, а левый четверых. Всю мощь атаки «синие» направили против оставшихся на левом фланге. Атака эта была неожиданна, и противники потеряли ещё пятерых. Крис как раз оказался над этой схваткой и видел спасение одного из бойцов. Однако «зелёные» довольно быстро разобрались в сложившейся ситуации. Одновременно, без паники, прикрывая отход друг друга, они начали отступление на свою первоначальную позицию. «Синие» без передышки предприняли атаку на укрепление «зелёных». Однако в атаке участвовали только двадцать человек, остальные пытались не допустить соединения правого десятка с остальными. Несмотря на все их старания пятеро «зелёных» добираются к своим. - Эти ребята делают невозможное, - выразился вслух Крис. – Они выходят с минимальными потерями из тупиковых ситуаций. Вульф видел как Максимилиан, стоявший рядом с ним, улыбнулся. Бой внизу на время затих. Сверившись с экраном, Крис увидел, что у «синих» убито пять человек. Соотношение сил пятнадцать против двадцати пяти, в пользу «синих», - суммировал он. Но вскоре обстановка внизу снова изменилась. «Синие» разделились на две группы: по пятнадцать и десять бойцов. В сторону позиции «зелёных» одновременно летят несколько десятков разнообразных гранат. Когда шум и дым рассеивается пятнадцать «синих» уже под стенами позиции «зелёных». Группа из десятка человек в это время пытается вскарабкаться на самое высокое здание из всех имеющихся здесь. Крис с интересом наблюдал за их попытками сверху. Если у них получится это быстро, они победят, - подумал он. Это здание нависает над позицией «зелёных» и они получат решающие преимущество. «Синие» опять не подвели ожиданий Криса и воспользовались своим шансом. Оседлав башню, они прицельно расстреляли «зелёных». Всего через несколько минут бой был окончен в их пользу. - Поединок окончен в пользу команды, в синей экипировке, - подвёл итог Максимилиан. – Победители потеряли десять человек. Это не очень хороший результат. - Не очень хороший! – искренне удивился Крис. – А, по-моему, прекрасный. «Синие» нападали. Они просто должны были понести потери. Это же неизбежно при нападении. Это азбука… - В реальном бою подобные потери недопустимы, - прервал излияния Криса Максимилиан. – «Синие» слишком поздно начали контратаку и к тому же позволили «зелёным» отойти на старые позиции. Ваши стандарты не приемлемы для НАС. Может я действительно чего-то не понимаю, - украдкой взглянув на своего собеседника подумал Крис. Может пойму потом. А пока лучше прикусить язык. Спорить было глупо и поэтому он, с интересом смотрел себе под ноги, наблюдая активную деятельность нескольких десятков людей, в серых комбинезонах, копошившихся среди макетов зданий. - Что они делают? - спросил он своего «экскурсовода». - Это обслуживающий персонал. Они готовят лабиринт к новой схватке. Она начнётся через несколько минут. Только задания у команд будут противоположные выполненным. Но нам капитан Вульф надо уходить. Крис согласно кивнул, и они вышли из зала с прозрачным полом.

Глава 9

2 марта 1942 года Центральный район СССР Деревня Лосиное

- Чёрт бы побрал эту страну! Чёрт бы побрал этих русских! – ругаясь и стряхивая с шинели снег, тяжело поднимался по крыльцу лейтенант Йордан. Часовой, стоявший у входа в штаб, приветствовал старшего по званию, но тот, не обратив на него не малейшего, внимания вошел, внутрь громко хлопнув входной дверью. Растолкав группу рядовых, офицер двинулся вглубь помещения. Продолжая ругаться и кляня всё и всех, он по деревянной лестнице поднялся на второй этаж. Оказавшись там, он с остервенением потопал сапогами, чтобы убрать налипший снег. Дверь справа отворилась, и из неё выглянул лейтенант Бер – подлиза и пьяница. Увидев, кто является источником шума, он, ухмыльнувшись, скрылся захлопнув дверь. - Пьяная скотина, - зло прошептал Йордан, заходя в свой кабинет напротив лестницы. За большим столом, напротив окна, развалившись, сидел гауптманн Мурер, а рядом с ним, нога на ногу, восседали, мило смеясь, лейтенанты Готфрид и Морг. - Совершеннейшие дикари, - продолжал разговор Морг, - никто не согласился сотрудничать с нами, все выбрали смерть. Когда я отдавал автоматчикам команду к расстрелу, никто даже не опустил голову. Все смотрели на меня как на палача, хотя им был дан выбор. - Да, я с вами совершенно согласен, мой друг, - подключился Готфрид, - «красным» не суждено понять то благо, которое мы им несём. Йордан, скинув мокрую шинель сел за свой стол. - Чем вы опять не довольны лейтенант? – снисходительно осведомился гауптманн. Нервно причёсываясь заглядывая в небольшое зеркало на стене, Йордан ответил: - Всем герр гауптманн. Наступила весна, а на улице собачий холод и идёт снег. Взятые нами вчера для допроса партизаны не заговорили. Один скончался сегодня ночью, после вчерашнего, а девушка, после того как с ней развлеклись ваши солдаты, вообще не реагирует на окружающих. Пришлось её пристрелить, - поведал Йордан, ломая карандаш, взятый со стола гауптманна. - Вы трудоголик мой друг, - попенял Мурер. – Вчера мы ликвидировали партизанский отряд, состоящий из сорока трёх человек. Мы долго их искали и, наконец, добились своего. Отдохните, расслабьтесь, в конце концов. Будут у нас и другие пленники. Начальство поздравило нас с успешным окончанием операции. Мы четверо представлены к наградам. Все наши ребята уже празднуют, а мы ждём только вас. - То, что все празднуют, я уже понял по пьяной роже Бера, - недовольно согласился со словами начальника Йордан. - Вы слишком придирчивы мой друг, улыбнувшись, сказал Готфрид, - давайте веселиться! Вскоре на столе появился «Шнапс» и закуска. Пока всё нарезалось и разливалось неугомонный Морг, продолжал болтать. - Вы слышали о происшествии в Старых Совках около двух месяцев назад? - Это о смерти двух «эсесовцев» и побеге заключённого диверсанта? – уточнил Готфрид. - О том самом, только один ефрейтор рассказывал солдатам, что погибли не только «эсесовцы». Убитых было больше. Да и солдаты стали из местной части по ночам исчезать. И делает это все, говорят, тот самый беглец. - Что за чушь вы рассказываете Морг, - вскипел Йордан. – Вы офицер рейха повторяете глупые солдатские сплетни. Не уберегли пленника раззявы, вот и поплатились. Скорее всего, его освободили «красные», они же и убили «эсесовцев». Службу нести надо лучше. Солдаты пропадают из-за всё тех же партизан, а диверсант тот давно уже в Москве смеётся над ними. - Успокойтесь лейтенант, - встрял гауптманн. – О чём говорят солдаты иногда полезно послушать нам офицерам. А вот обвинять СС в ротозействе – это уже слишком. Да и от Совок до нашего Лосиного далеко. Успокойтесь, давайте расслабимся и выпьем за победу великой Германии. Офицеры подняли рюмки и, звякнув ими, опрокинули их внутрь. Где-то внизу весело играла губная гармошка, и слышался смех. Довольные собой германцы принялись за закуску, когда входная дверь медленно открылась. На пороге показался сгорбленный, обросший русский в объёмном овечьем тулупе. Лица крестьянина видно не было. Он протягивал свои руки к офицерам и что-то мычал. Гауптманн Мурер кинул в русского пробкой от водки и, страшно коверкая слова, произнёс на русском: - Пчёл вон русска мужик! Йордан, с досадой, хлопнул себя по колену и прокричал: - Часовые никуда не годятся. Пропускают внутрь всякую шваль. Так недолго и вашего мифического диверсанта дождаться. Вот я им сейчас покажу! - Не стоит господин лейтенант, я уже здесь! – произнёс на германском гость, поднимая голову. Вскочив со стула, Йордан успел заметить под распахнутым тулупом металлический блеск автоматов. Это было последнее, что он увидел в своей жизни. Длинная очередь, безжалостно полоснула по телам офицеров. Их тела покрылись красными цветами смерти. Капитан успел выдвинуть ящик стола, в котором находился его пистолет, но вот воспользоваться им не смог. Ствол автомата на время задержался на нём, выдавая оставшиеся пули. Тело Мурера подпрыгнуло и в брызгах стекла вылетело из окна на улицу. Отбросив в сторону опустевшее оружие Лесник снял с плеча другой автомат. На ходу, передёргивая затвор, он вышел в коридор. Дверь слева от него распахнулась, и из неё выскочил красномордый немец с пистолетом. Короткая очередь, практически в упор, размазала его по стене. За спиной убитого Лесник увидел ещё несколько фашистов. Сноровисто сдвинув МР-40 на плечо, он извлёк из кармана гранату, выдернул чеку и отправил её в открытый кабинет. Взрыв содрогнул здание, доски под ногами подпрыгнули. Распахнув, чудом держащуюся, дверь ударом ноги он ворвался в кабинет. Несколькими экономными очередями добил троих конвульсивно бьющихся на полу немцев. В это время на лестнице раздался многочисленный топот сапог. Недолго думая, Лесник швырнул вниз ещё одну гранату. Взрыв. С потолка посыпалась извёстка, штукатурка и какая-то труха. С первого этажа раздавались крики и ругательства. Пока не успела осесть пыль, Лесник выглянул сверху, оценивая обстановку. Несколько немцев лежали, двое из них уже не двигались. Длинной очередью он перечеркнул лежащих и отбросив в сторону ненужный автомат, снял с груди последний. Оставшиеся на первом этаже противники, поняли, что к чему, и попрятались по комнатам. По Леснику открыли шквальный огонь. Свинец бороздил потолок и стены второго этажа. Осколок стены расцарапал щёку, другой больно впился в кисть руки. Однако позиция его была несколько более выгодна, чем у фашистов. Сверху он видел забаррикадировавшихся в комнатах солдат. Не спеша, тщательно прицеливаясь, он открыл огонь. Израсходовав четыре магазина, Лесник «успокоил» пятерых противников. Вставив в автомат предпоследний магазин, он вернулся в комнату с убитыми офицерами. Осторожно, готовый в любую секунду отпрянуть, выглянул в разбитое окно, где увидел нескольких немецких солдат на крыльце. Вынув из-за пазухи две «лимонки», он одну за другой отправил их вниз. На результаты своего труда смотреть было некогда. С автоматом наперевес Вадим бросился вниз по лестнице. Уже почти спустившись, заметил, слева от себя, какое-то движение. В прыжке, с лестницы, он дал очередь по движущемуся объекту. В ответ, из-за угла, выпал окровавленный солдат с пулемётом. Вот так повезло, - подумал Лесник быстро оглядевшись по сторонам, в поисках патронов. Таковых не оказалось. Закинув автомат за спину, он поднял тяжёлый пулемёт. С криком на немецком: «Ребята не стреляйте, партизаны мертвы!» - он вышел на крыльцо. Четверо немцев, нёсших раненого, с изумлением уставились на него. - Это всего лишь я, - произнёс Лесник, и пулемёт в его руках ожил. Через мгновение порванные в клочья фашисты плавали в собственной крови. В течение пятнадцати минут налётчик добил всех раненых вокруг и собрал боеприпасы во дворе в кучу. Облив здание бензином, слитым из взорванного им немецкого грузовика, Лесник начал вздевать на себя оружие. Завершив эту не простую процедуру, он поджёг временный штаб. Пламя быстро охватило двухэтажку, и вскоре она походила на огромный факел. Ночь была не по-весеннему холодна. Мороз так и пытался запустить свои щупальца под рубашку. Поплотнее запахиваясь, Лесник наткнулся рукой на талисман «эсесовца» убившего Алексея. Обхватив его ладонью он грустно улыбнулся. - Извини Лёха, и на этот раз не вышло. Ничего скоро встретимся.

Глава 10

2 марта 1942 года Восточная Европа

Кристиан Вульф постарался воспользоваться свободным временем и ещё раз осмыслить произошедшие с ним. После экскурсии по родным пенатам, Максимилиан оставил его одного в помещении больше напоминавшем музей. Стены кабинета были увешены разнообразным холодным колюще-рубище-режущим оружием и баронет готов был биться об заклад с любым, на то, что эти экспонаты чрезвычайно древние и ценные. В замке их семьи была неплохая коллекция холодного оружия, и Крис знал в этом толк. Оставшись в полном одиночестве, ему ничего не оставалось кроме как разобраться в событиях, в которых он играл, по его мнению, не последнюю роль. Разложить всё по полочкам так сказать. Во-первых, он нарушил присягу и выступил своим поступком против ненавистного ему нацизма. Закономерно, что за этот демарш его не погладили по головке, а посадили под арест в ожидании трибунала, будущее решение которого, не оставляло оптимистических иллюзий. Во-вторых, его, надо сказать совершенно по наглому, похищают люди в эсесовской форме, попутно ликвидировав около двух десятков свидетелей. В-третьих, он оказывается на какой-то фантастической базе, которая находится под землёй и сама по себе представляет (какое-то там по счёту) одно из чудес света. Здесь ему демонстрируют такое от чего у него, человека, не страдающего особой впечатлительностью, волосы становятся дыбом. Лифты - работающие абсолютно бесшумно и быстро, стеклянные экраны - отображающие переданную на них информацию, никогда не виденное ранее огнестрельное оружие, с бесшумной стрельбой, радиостанции - умещающиеся в ладони. Но самое главное это люди находящиеся здесь. Все исключительно спартанского сложения, включая женщин, и обладающие такими боевыми навыками, которыми, Крис был абсолютно уверен, не обладал никто. Достаточно было наблюдать экзамен в лабиринте, чтобы окончательно убедиться в этом. Чёткость и слаженность действий кадетов говорила об их профессионализме. И это всего лишь кадеты! Владение огнестрельным оружием и боевыми искусствами были выше всяких похвал. Тем более что, Крис уже наблюдал этих людей в настоящем деле, когда они похитили его из-под носа трибунала. Складывалось такое впечатление, как будто бы Крис попал на другую планету, которая была более развита по всем параметрам. В-четвёртых, люди эти за что-то не очень любили Третий рейх и явно хотели использовать его скромную персону в своих целях. Вот такая ситуация складывалась перед бывшим капитаном Абвера. - Да Кристиан, лучше бы вы стали литератором и проводили всё своё время в пыльных библиотеках, - вздохнув, сказал он вслух. За спиной его раздалось вежливое покашливание. Обернувшись, Крис увидел стоящего у входа в кабинет, Максимилиана. - Извините за то, что пришлось вас оставить в одиночестве. У меня были неотложные дела, - сказал он, садясь за стол перед Крисом. - Ничего, я не в обиде, - ответил баронет, занимая место напротив. Поудобнее устроившись за столом, Максимилиан произнёс: - Я готов ответить на вопросы, которые в избытке имеются у вас. Крис не стал тянуть кошку за хвост и начал с тем интересующих его больше всего. - Что это за место Максимилиан? Сложив руки на груди, тот ответил: - Можно сказать, что вы Крис находитесь на одной из наших баз, хотя мы предпочитаем называть их убежищами, которая, как и многие другие, используется для подготовки и координации действий наших людей по всему миру. - Хорошо. Тогда объясните, кто вы, и кто эти люди, находящиеся по всему миру? – с сарказмом произнёс Вульф. - МЫ – это могущественная организация, имеющая в своём распоряжении и хранящая, знания и достижения древних цивилизаций Крис пододвинул стул поближе к собеседнику и медленно по слогам произнёс: - Вы притащили меня сюда только ради того, чтобы разыграть? Пошутить? Встав из-за своего стола и упершись руками в столешницу, Максимилиан спокойно произнёс: - Капитан, я специально устроил вам ознакомительную экскурсию по некоторым из помещений базы, чтобы позднее не выслушивать такие упрёки. Или вам не достаточно того, что вы увидели? Задумавшись, Крис внимательно изучал лицо собеседника. Тот в свою очередь не обращал на это никакого внимания. Самое удивительное, что, скорее всего этот человек не врёт, да и на шутника он совсем не похож, - думал Крис. Но поверить в то, что совсем рядом с обычной жизнью и обычными людьми, существует другое, тайное, живущее по своим законам и принципам, сообщество каких-то «хранителей знаний», было нелегко. Как давно существует ваша организация? – после минуты молчания спросил Крис. - Несколько тысячелетий. Думаю, точная датировка вам не нужна. Очевидно, удивление Криса было слишком заметным, и чтобы предупредить поток вопросов, готовых обрушиться на него, Максимилиан пояснил: - Когда Александр Македонский одерживал свои блестящие победы, МЫ уже имели на вооружении огнестрельное оружие. - Но это же полная чушь! - возразил Крис, соскакивая со стула. – За многие сотни лет вы уже должны были сильно обогнать науку окружающего вас мира. Слетать на Марс для вас, было бы так же легко как выпить кружку пива. Лёгкая улыбка заиграла на губах Максимилиана. - Вульф, вы знаете, что такое ящик Пандоры? Крис с непониманием уставился на собеседника. - А причём здесь Пандора? Снова вернувшись за стол, Максимилиан объяснил: - Открывший ящик Пандоры никогда не может быть точно уверен, принесет он миру великолепный дар, который сделает жизнь лёгкой и радостной или выпустит наружу нечто, что сможет уничтожить всё окружающее. Наша организация, хотя мы предпочитаем говорить орден или братство, владеет огромными знаниями, но использовать их мы не можем. Мы всего лишь храним их. - Но это же глупо, - прервал его Крис. – Иметь в руках ключи от счастья и не использовать их. - Эти «ключи» могут в любой момент навредить человечеству. Однако это не значит, что мы не развиваем наши знания. В пределах возможного и допустимого, мы продолжаем дело древних. Консерватизм присущ нам, но это из-за специфики нашей деятельности. Никто не должен знать о нашем существовании. МЫ не должны привлекать к себе внимание. Понимаете Крис, наше вмешательство может быть чревато для истории. Знания, попавшие к нам в руки, не принадлежат НАШЕЙ с вами общей, цивилизации. В данный момент человечество не готово к тому чему мы его можем научить. - Кто будет решать готово оно или нет? Когда оно будет готово? Будет ли когда-нибудь готово вообще? – задал ряд вопросов Вульф. - Вечная дилемма. Ваши вопросы вполне понятны, но ответа на них у меня нет. Может быть, наступит такой момент, когда наши знания будут необходимы миру, чтобы спастись. МЫ – это своеобразный второй шанс человечества. - Не переоцениваете ли вы своё значение? Немного подумав, Максимилиан ответил: - Нисколько. Иногда МЫ стараемся обезопасить мир от изобретений, время которых ещё не пришло. Я понимаю, что сказанное мною непонятно и слишком фантастично для вас. Постараюсь привести яркий пример нашей деятельности. Крис верил и не верил Максимилиану. Услышанное здесь было невероятно. Однако отрицать факты Крис не мог. Технический прогресс был на лицо. В его мире пока ещё не было того, что он увидел здесь. Да и сама база свидетельствовала в пользу рассказанного, такое громоздкое и монументальное строение было не под силу построить даже архитекторам XX века. - Вы слушаете меня капитан? – прервал размышления Криса Максимилиан. - Да слушаю. Вы хотели привести мне пример вашего позитивного влияния на историю. - Ирония не уместна в нашей беседе капитан. И вы поймёте это очень скоро. - Простите меня, если я оскорбил вас своим недоверием, но вы должны понимать как невероятно для меня всё то, что вы мне поведали, - извинился Крис. - Ничего. Я всё понимаю. После нескольких минут неловкого молчания разговор продолжился. - Капитан вы наверняка знаете, что порох был изобретён в Китае. Так вот это не так. Субстанция схожая составом с современным порохом изобреталась несколько раз на протяжении человеческой истории. Каждый раз нам удавалось локализовать и предотвратить распространение этого опасного знания. Представьте себе, что Аттила, заслуженно прозванный «бичом божьим», завладел бы секретом изготовления смертоносного порошка. Его тогда не смогли бы остановить никакие, даже самые высокие, крепостные стены. Количество жертв выросло бы тысячекратно. От его варварских набегов и так пострадали многие. Порох, попав ему в руки, утопил бы материк в крови. Сделав трагическую паузу, рассказчик продолжил: - Но прошло время. И мы не сочли возможным препятствовать развитию человечества. Порох «изобретают» в Поднебесной . Стоит правда сказать, что это был не самый разрушительный рецепт. Изобретённые ранее и уничтоженные нами имели несколько другие компоненты, но по разрушительной силе превосходили изобретение китайцев. Именно наша организация устанавливает негласный контроль, за производством и использованием порошка. На протяжении долгих лет жителям Китая и в голову не приходило использовать порох для уничтожения себе подобных. Он находил себе применение в праздничных фейерверках и только. Крис молча слушавший рассказ, счёл нужным прервать Максимилиана: - Не смотря на то, что вы решили не вмешиваться в прогресс, вы снова установили жёсткий контроль, за опасным изобретением. - Это изобретение могло отрицательно воздействовать на развивающиеся цивилизации, - возразил Максимилиан. - Позвольте узнать как? - Полководец Чингисхан и его преемники во время своих завоеваний стёрли, с лица земли, многие достижения человеческой расы. Были сожжены бесценные литературные труды мудрецов древности. Исчезли многие ремёсла. Если бы воинственные степняки завладели порохом, многие народы были бы отброшены в своём развитии назад на сотни, тысячи лет. Но этот пример слишком далёк от нашего с вами времени. Для наглядности приведу вам современный пример. - Я вас внимательно слушаю, - стараясь не пропустить не единого слова, - уверил рассказчика Крис. - Первая мировая война. Германские учёные начинают активную разработку химического оружия. Один из учёных изобретает чрезвычайно опасное и нестабильное соединение газов. Применение его грозит уничтожением не только противников германцев, но и их самих. Ко всему прочему этот газ крайне неохотно уничтожался. Наши люди вмешиваются. Однако учёный оказался фанатиком, не признающим никаких разумных доводов. - Что с ним произошло? - Он погиб в автомобильной катастрофе. Переполняемый эмоциями Вульф, в свою очередь, облокотился на стол Максимилиана: - Вы поступаете так со всеми учёными не соглашающимися сотрудничать с вами? - Не надо сгущать краски капитан, - поспешил успокоить его Максимилиан. – Предложение о сотрудничестве получают единицы. Люди, опередившие своей мыслью время. Обычно оно принимается добровольно и без всякого воздействия со стороны. Эти люди или продолжают свою работу, но под нашим контролем, вливаясь в наши ряды, или просто бросают свою опасную деятельность. - Насколько могущественна и многочисленна ваша организация? - Достаточна могущественна. Наши люди контролируют все более-менее серьёзные сферы вашего общества. Численность членов ордена не слишком велика, но недостатка в людях мы не испытываем, - разъяснил Максимилиан. - Орден. Сообщество. Организация. Как вы называетесь на самом деле? - У НАС нет конкретного названия, но наши противники зовут нас Совами, - неспешно передвигаясь по кабинету, сообщил Максимилиан. - У вас есть противники? Вы же сказали, что о вашем существовании никто не знает, - вскинулся Крис. - Это сложно объяснить, - смешавшись, сказал Максимилиан. – Если я буду уполномочен, я посвящу вас в этот вопрос. Да неладно что-то, в датском королевстве, - подумал Крис, заметив реакцию собеседника на вопрос. Чтобы прервать паузу, возникшую из-за «неловкого» вопроса, он задал следующий: - Почему Совы? Максимилиан же, как будто обрадовался вопросу. - Сова признавалась многими народами как одно из самых мудрых и таинственных существ. Немного посидев, молча, обдумывая услышанное, Крис понял, что вопросы, которые роились в его голове до начало беседы, растаяли как снег на солнце. Но, остановив свой взгляд над изящным ореховым столом Максимилиана, он спросил: - Что означает этот герб? Подойдя к стене, на которой располагалась то, что, заинтересовало Вульфа, Максимилиан объяснил: - В структуре нашей организации существует разделение по типам деятельности, за которую мы отвечаем. В частности все делятся на Хранителей, Наблюдателей и Стражей. Книга является знаком хранителей, открытый глаз – наблюдателей, а обнажённый меч знаком стражей. - Идеи Платона воплощённые в жизнь? - Не совсем. Идеи Платона были нежизнеспособной утопией. Мы же успешно функционируем многие сотни лет. Немного собравшись с мыслями, Крис решил, как можно больше узнать о тайном ордене Сов. - Какая из групп стоит во главе? - Совами руководит Совет трёхсот. В него входят представители всех трёх категорий. По сто кандидатов от каждой. - Однако книга на вашем гербе является основным элементом. Именно на ней лежат глаз и меч, - поделился своим наблюдением Крис. - Хранители являются основателями нашей организации. Именно из их среды появились Наблюдатели и Стражи. Совет трёхсот в свою очередь выбирает президента именно из состава Хранителей. Мы называем его магистром. Он владеет такими секретами, которые не известны другим членам организации. Хранители - это стержень вокруг, которого сплотились остальные. - Значит, всё-таки Хранители стоят на руководящих позициях? – продолжал настаивать Вульф. Ведь, именно из их состава выбирают магистра? - Не совсем так, - покачал седой головой Максимилиан. – Без помощи наблюдателей и стражей, хранители были бы чрезвычайно слабы. К тому же не надо путать эти три категории с сословиями или кастами. Члены организации могут за свою жизнь побывать во всех трёх группах. Ярким примером этого является ваш покорный слуга, - Максимилиан склонил свою голову. - Я начинал свою службу стражем, а теперь я хранитель. - Я всё понял вы пошли на повышение. Стать хранителем, наверное, мечтает каждый из вас. Вы получили высокую и престижную должность. Я прав? Снова немного смутившись, Максимилиан сказал: - Что-то вроде того. Однако добиваемся мы этого не ради материальных благ. Многие предпочитают оставаться стражами или наблюдателями так как только это им по душе. И поверьте, мне достигают огромных успехов. К тому же наши преподаватели при воспитании детей рекомендуют их либо в стражи, либо в наблюдатели. Стать хранителями смогут только искуснейшие из них. Перегнувшись через стол, Крис показал на печатку, которую Максимилиан носил на руке: - Я заметил у вас эту вещицу в начале разговора. На ней изображена открытая книга. Такие отличительные знаки носят все члены организации? - Да, но в основном только в пределах наших убежищ, - развёл руками Максимилиан. - Конспирация, - утвердительно произнёс Крис. Собравшись с мыслями, он задал вопрос, который являлся главным в сложившейся ситуации. - Объясните мне Максимилиан, зачем вам понадобился я? Чем моя скромная персона может быть полезна такой могущественной организации как Совы? Положив обе руки ладонями вниз, Максимилиан задал вопрос, по тону которого Вульф понял, что они подошли к главной части разговора: - Крис, вы знаете, что такое Аненэрбе? - Если я не ошибаюсь это научно-исследовательский центр, в котором собранны все лучшие учёные Европы, трудящиеся во благо великой Германии, - без запинки повторил Крис фразу, встречавшуюся ранее, и улыбнулся. Оценив шутку своего собеседника, Максимилиан продолжил: - Это то, что говорится в официальных источниках. На самом деле Аненэрбе это действительно сеть научных институтов по всей Европе, а также вне её пределов, которая своей целью ставит изучение достижений древних цивилизаций и использование их против врагов Третьего рейха. - У вашей организации появились конкуренты? – улыбаясь, пошутил Крис. Не обратив на реплику Вульфа никакого внимания, Максимилиан продолжал. - По всему миру расползлись научные и археологические отряды германцев. Фюрер отчего-то сильно увлёкся мистикой. На финансирование этих экспедиций идут огромные средства. В поисках задействованы значительные людские ресурсы. Египет, Иран, Тибет, Крайний Север СССР именно сюда тянуться щупальца спрута под названием Аненэрбе. И без того активные поиски, усилились после поражения вашей армии под Москвой. - Что именно они ищут? – не слишком вежливо перебил говорившего Крис. - Мистические предметы, которые смогут принести германской армии удачу в войне. Оружие древних рас способное уничтожить всех врагов рейха. Беспокойно ёрзая на кресле, которое в начале разговора показалось таким комфортным, Крис произнёс: - Они думают, что всё это действительно существует? Разве вашего влияния не достаточно, чтобы помешать им? - Аненэрбе, несмотря на наше вмешательство уже достигло некоторых успехов в этой сфере. Мы не можем слишком явно препятствовать им. Это может обнаружить наше присутствие. Свои успехи в изысканиях Гитлер немедленно воплощает в жизнь. СС создано наподобие религиозного тайного ордена. Парные молнии на их мундирах ни, что иное, как рунический знак силы. Верхушка СС строго засекречена. Нам, надо сказать, стоило немалого труда узнать их имена. В секретных лабораториях учёные ведут попытки создания генетически идеального солдата для германской армии. Солдата, который должен быть выносливее, сильнее и быстрее обычных. Сам по себе он будет совершенным оружием. Идут разработки биологического и химического оружия. Все опыты проводятся, естественно, на военнопленных. Свастика на знамёнах Германии обращает свои лучи в сторону ночи. Гитлер просто перевернул этот древний знак Солнца, плодородия и света, вверх ногами, - пальцы Максимилиана стали выстукивать по столу определённый ритм. Максимилиан, похоже, слегка нервничает, - понял Крис. - Гитлер даже ищет рецепт эликсира бессмертия, - продолжал Максимилиан. Впрочем, Аненэрбе является лишь послушным инструментом в руках фюрера. Настоящей угрозой является нацизм. Он настоящая язва на теле Европы. Однако планы Гитлера и его соратников куда шире – они уже мечтают о господстве над миром. Крис смотрел на Максимилиана и слышал слова отца, который говорил о нацизме тоже самое. Как я был глуп, не внимая советам отца, - в очередной раз корил себя он. Хранитель вопросительно уставился на невнимательного слушателя. Кашлянув смущённо в кулак, Крис спросил: - Какое я имею к этому отношение? - Потерпите ещё немного, и вы всё узнаете, - осадил его Максимилиан. – Я хочу, чтобы вы кое-что увидели. В руках хранителя оказалось очередное не понятное гостю устройство. Максимилиан направил его на стену, находящуюся справа от баронета, и в тот же момент деревянные панели и оружие, находящиеся на них, раздвинулись в разные стороны, являя их взору обширный экран. На экране возникло изображение, только оно было не чёрно-белое, а цветное. Затаив дыхание и, до хруста, вцепившись в подлокотники кресла, Кристиан наблюдал за происходящим на экране. В свою очередь, в это же самое время Максимилиан внимательно наблюдал за своим собеседником. Он, симпатизировал молодому человеку сидевшему напротив. Вульф всегда был спокоен и собран. В его движениях чувствовалась уверенность в своих силах. Максимилиан в свои годы повидал многое. Иногда ему даже хотелось забыть некоторые подробности своего прошлого, от которых так рано посидели его волосы. Хранитель давно понял, что собой представляет его подопечный. И чем больше он с ним общался, тем сильнее ему казалось, что Вульф идеально подходил для планов Сов. Даже сейчас, когда ему показывали съемки, отснятые в нацистских лагерях и лабораториях, он сохранял спокойствие. Хотя подборка демонстрируемых ему материалов была, прямо сказать, не для слабонервных. Правда его выдавала предательски сползающая по виску капля пота и вот-вот готовое треснуть, под давлением рук, кресло. Однако в остальном он держался великолепно. Нет, он не ошибся с выбором кандидатуры. Картины, мелькавшие перед баронетом, ошеломили его. Люди, появлявшиеся на экране, были подобны теням. Ужасно худые и грязные, с потухшим взглядом и сгорбленными спинами. Здесь были женщины, дети и старики. Они погибали в газовых камерах и горели в печах во славу Третьего рейха. Затем последовали ужасающие кадры, демонстрирующие казни. Крис видел, как на краю огромной ямы выстроились несколько сотен человек. Оператор с особым удовольствием снимал лица приговорённых к смерти. Он останавливал объектив на испуганных лицах женщин, отчаивающихся мужчин и ничего не понимающих детях. Одно из лиц, мелькнувших на экране, показалось Крису знакомым. Нет, не показалось, на экране появился Шлиман – его давний приятель, торговец книгами из Берлина. Рядом с ним стояла его красавица жена Едвига, а к ногам жались две маленькие девчушки, его дочери. Команда офицера - чётко и смертоносно заработали пулемёты. От такого зрелища Криса прошиб холодный пот. Улыбающиеся и весёлые солдаты дружно заработали лопатами, погребя сотни ни в чём не повинных людей. Картина снова сменилась, и экран перенёс зрителей в медицинскую лабораторию нацистов. Крис смотрел на испуганных детей, которые служили врачам всего лишь подопытными животными. Маленький мальчик доверчиво тянул ручки к подошедшему врачу. Врач, погладив его по голове, сделал укол ребёнку. Наверное, укол причинил мальчику боль, так-так он расплакался. «Добрый» доктор, улыбнувшись, протянул подопытному леденец. Экран мигнул, и камера зафиксировала морг. На операционном столе перед несколькими врачами лежал труп молодой женщины, почти девочки. Очевидно, это было вскрытие умершей в результате опытов. Далее следовала подборка кадров демонстрирующих нацистские опыты: люди с тремя руками, мужчина с металлическими клинками вместо кистей, девушка с механическим устройством в плече, молодой парень с железными пластинами, вживлёнными в грудную клетку. Картинка снова сменилась. Экран бесстрастно показывал «подвиги» германских солдат на завоёванных территориях. Воистину завоеватели действовали «огнём и мечём». Киносеанс закончился, и деревянные панели с клинками скрыли погасший экран. Крис не заметил этого, он смотрел на стену и думал об увиденном. Что произошло с цивилизованной и интеллигентной Германией? Почему именно она породила такое гадкое явление? Как это всё остановить? Многочисленные вопросы и никаких ответов. Крис понимал, что виноват не весь германский народ. Виноваты те нелюди, которые втянули страну в страшную войну. Гитлер и ему подобные воспользовались доверием миллионов и обманули их. Триумф неизбежно обернётся поражением, но жертвами станут, ни в чём не повинные люди. Руки руководителей рейха были по локоть в крови, но они стремились к новым жестоким убийствам. Именно они решали, кто достоин, жить, а кто нет. Они возомнили себя богами, неподсудными людскому закону. Крису было ужасно стыдно, что именно его соотечественники совершали все эти преступления. Он отдал бы многое, чтобы исправить сложившуюся ситуацию своими руками. Опухоль надо устранять пока она ни привела к смерти всего организма, - вспомнилась ему медицинская формулировка слышанная ранее. Его размышления были прерваны очередным вежливым покашливанием. Это Максимилиан корректно напомнил о своём присутствии. - Несколько недель назад был собран экстренный Совет трёхсот, - начал он. – На этом совете обсуждался ряд проблем требующих немедленного решения. В частности было обращено внимание на деятельность Аненэрбе и интересы нацистов в сфере археологии и мистики. Немалые успехи в научных исследованиях и поисках раритетов древности по всему миру, не могут не беспокоить нас. Да и распространение безумно агрессивных идей германского нацизма приняло откровенно опасную форму. Совет принял беспрецедентное решение. Решено создать специальный отряд по ликвидации особо опасных руководителей рейха и их вдохновителей. Так же в функции отряда будет входить надзор за результатами археологической деятельности учёных Аненэрбе. Отряд будет состоять из бывших германских офицеров, и возглавить его должны будете ВЫ. Услышанное было как гром с ясного неба. Крис ожидал нечто подобное, но всё равно предложение было ошеломляющим. Возглавить отряд по уничтожению нацистских преступников это именно то чего ему хотелось, но справится ли он с задачей? В нём бушевал ураган чувств. Это не давало сосредоточиться на главном. Слишком много откровенно невероятного произошло за последние дни. Крис постарался не выдать своим внешним видом своего состояния, но всевидящий Максимилиан кажется опять, прочитал его мысли. Мягко улыбаясь, он похлопал баронета по плечу: - Вы справитесь. Иначе вам бы не было сделано этого предложения. Сейчас вы вернётесь в свою комнату и успокоитесь. Отдохнёте. Завтра утром я зайду за вами, и вы познакомитесь со своими будущими подчинёнными, - буднично закончил он.

Глава 11

3 марта 1942 года Центральный район СССР

Лесник очень плохо спал. Да и назвать сном состояние в которое он впадал было трудно. Стоило ему только закрыть глаза, как он проваливался в бесконечные кошмары. Раз за разом он возвращался в день смерти Алексея. Ему снилась виселица, окружённая фашистами, а на ней в петле стоял он. Напротив, прямо посреди площади, выстроились все три диверсионные группы НКВД, в полном составе. Впереди всех стоял Зимин, который с ненавистью взирал на Лесника. Чуть позади, за спинами его товарищей стоял капитан СС убитый им. Он улыбался и указывал рукой в чёрной кожаной перчатке куда-то чуть правее. Повернув голову, Лесник с удивлением замечал, что рядом с ним стоит Алексей. Его Алексей. Он пытался заговорить с братом, но с ужасом понимал, что он не слышит его. Попытки обратить на себя внимание прерывались громким криком снизу. - Предатель! Иуда! – голосил Зимин. – Будь ты проклят! Алексей неожиданно оживлялся и подходил к стоявшему на лавке. Леснику казалось, что сейчас кончиться весь этот ужас и брат освободит его. Однако Алексей деловито проверял крепость верёвки на шее и становился у него за спиной в ожидании казни. Зимин махал рукой и Алексей выбивал лавочку из-под его ног. Обычно на этом он с криком просыпался. Этот кошмар мог повторяться несколько раз за ночь. Такой сон не приносил отдыха и утром Лесник просыпался разбитым и больным. Сегодня поспать вообще не удалось. Он думал о том, как бы он поступил, если бы провидение дало ему второй шанс. Однако ответ был для него очевиден. Он поступил бы точно также. Был шанс спасти жизнь Алексея, и он должен был им воспользоваться. Да он предатель и подонок. Да он обрёк на смерть своих товарищей, но тогда он просто не мог поступить по-другому. Поднявшись с кучи еловых веток, которые служили ему постелью, Лесник запнулся об большую кучу трофейного оружия и боеприпасов. Последнее время убежищем ему служил подвал сожжённой школы. Здесь было совершенно безопасно, а главное безлюдно. Пару недель назад отряд фашистских карателей, за помощь партизанам, до основания разрушил маленькую деревеньку под рыбным названием Караси. Жители частью были убиты, а частью подались в леса. В своих скитаниях Лесник натолкнулся на пепелище и остался здесь. Оно идеально подходило для его целей. В пяти километрах отсюда располагалось большое село, где была комендатура, а значит много немцев. Убийство немцев стало единственной целью его жизни. Но он давно уже не нападал на первого встречного солдата. Он старался ужалить врага посильнее. Пора. Одевшись, он сунул за пояс пару противотанковых гранат, вздел на себя несколько автоматов с магазинами и осторожно озираясь вышел из развалин школы. В этом году весна что-то не торопиться с приходом, - подумал он, взглянув на раскинувшиеся вокруг снежное покрывало.

Глава 12

3 марта 1942 года Восточная Европа

Максимилиан и Крис находились в комнате с множеством экранов, которые показывали какие-то помещения и разных людей трудящихся в них. Крис не спал ночью. Он размышлял, сопоставлял, анализировал. Не зря же в Абвере его считали молодым гением - блестящим аналитиком способным на невозможное. Классифицировав события последних дней, и получив сумасшедший результат, он бросил это занятие и целиком положился на интуицию. Конечно, никакой даже самый совершенный научный метод не мог просчитать ситуацию, в которую он влип. Всё это вообще было похоже на галлюцинацию, фантастический роман. Хотя почему влип? Именно интуиция то и нашёптывала, кричала о том, что он ищет подвох там, где его нет. Очень не хотелось бы быть пешкой в чужой игре. Слепым оружием в руках неизвестно кого. Естественно у Сов есть свои скрытые причины начать действовать против нацистов, в которые его не посвятили, но это вполне нормально так - как все козыри пока в их руках. Предложение, которое было сделано ему, не таит никаких подводных камней. Вся эта свистопляска вокруг древности и избранности германской расы полная чушь. Наш народ ничем не хуже и не лучше других. Страна без сомнения заслужила счастья, благополучия и процветания. Но не путём уничтожения других. Крису было больно, и теперь он как никогда лучше понимал отца, за то, что германцы попали в искусно сплетённую сеть обмана. Страна была под влиянием мерзких, неполноценных садистов. Опьянённые кровью и безнаказанностью они уничтожали всё вокруг себя. Крис знал, что некоторые офицеры германской армии разделяют его мнение, но боятся, открыто выступить. Ему выпал уникальный шанс, который он должен использовать. К тому же если, что-то пойдёт не так всегда можно умереть в бою. Хотя делать этого чертовски не хочется. Максимилиан положил перед ним несколько папок с бумагами, в каких обычно хранились личные дела солдат. - Это досье на каждого из кандидатов. Изучите их внимательно на досуге. Крис утонув в мягком кожаном кресле, пересчитал досье. - Их, что всего семеро, - с удивлением спросил он. - Пока да, - ответил Максимилиан. Вздохнув, Крис открыл одну из папок. - Не стоит, прервал его хранитель. Займётесь этим позднее. На столе перед ним лежало устройство с многочисленными кнопками, внешне сильно напоминавшее овальную пишущую машинку. Поколдовав над этим чудом техники, он указал Крису рукой на самый большой экран в комнате. - Кандидат номер 1: Курт Лотт – обер-лейтенант специального разведывательного отряда. 25 лет. Холост. Сирота. Рост 175 сантиметров. Чемпион полка по боксу. Имеет несколько правительственных наград, в том числе и Железный крест 1-го и 2-го класса. Ожидал трибунала, после того как не выполнил приказ начальства. - Что, значит, не выполнил приказа. Слишком расплывчатая формулировка, - остановил Максимилиана Крис. На большом экране появилось лицо симпатичного голубоглазого парня с приятной улыбкой. Затем фотография исчезла, и глазам Криса предстал спортивный зал, в котором находилось шесть мужчин и одна девушка. Экран приблизил человека, наносившего по боксёрской груши сокрушительные удары. Это был именно тот парень с приятной улыбкой. Максимилиан внял требованию собеседника и пояснил. - Взвод Лотта выполнял задание по сбору данных об одном русском населённом пункте, где по данным разведки находилось несколько десятков отставших от своих частей, советских солдат. Задание было выполнено, пункт был взят с минимальными потерями. Оставшихся в живых русских солдат расстреляли. Однако капитан, командовавший операцией, этим не удовлетворился. Он согнал со всей деревни стариков, женщин и детей. Приказал запереть их в здании элеватора и поджёчь. Лотт попытался вмешаться и сказал командиру о том, что мирное население ни в чём не виновато, но капитан заявил, что ему не следует соваться не в свои дела. Курт попытался убедить капитана, но у него ничего не вышло. Тогда он сам попытался самостоятельно открыть дверь элеватора и выпустить людей. Капитан приказал ему убираться прочь. Крис вопрошающе уставился на Максимилиана. - И чем же всё закончилось? - Лотт убил капитана и одного из солдат и снова попытался освободить людей, но был арестован своими, же подчинёнными. - А люди в элеваторе? - Они сгорели. От Максимилиана не укрылось, как в глазах Криса вспыхнул и тут же потух огонёк гнева. И всё же парень отлично умеет скрывать свои чувства, - с удовлетворением подметил он. Я не ошибался в нём. - Переходим к следующему. Номер 2: Зигфрид Глагау – лейтенант. Десантник. 25 лет. Холост. Сирота. Рост 178 сантиметров. Тоже неоднократно награждался. Был арестован Гестапо за убийство их коллеги. На экране появилось фото здоровяка со шрамом на квадратном подбородке. Вскоре Крис увидел его в спортивном зале. Сложив руки за спиной и улыбаясь, он стоял рядом с Лоттом и смотрел как тот «избивает» бедный спортивный снаряд, изредка комментируя действия товарища. Посмотрев на Максимилиана, Крис спросил: - И за, что же он убил гестаповца? По нашим сведениям тот застрелил его солдата отказавшегося расстреливать пленных и ранил самого Зигфрида, когда он хотел поквитаться за своего подчинённого. Командиру Глагау, который очень ценил своего подчинённого, удалось замять инцидент. Зигфрид был отправлен в госпиталь, а потом в Берлин для нового назначения. Здесь в его судьбу вмешался случай. В день отбытия на фронт Глагау встретил в одном из баров того самого офицера. Не повезло «чернорубашечнику» - подумал Крис. Номер 3: Тео Кордт – капитан военно-морского флота Германии. 26 лет. Жена и дочь погибли в автомобильной аварии три года назад. Родители умерли. Рост 174 сантиметра. Из семьи военнослужащих. Дважды награждён орденом за храбрость. Приговорён к расстрелу за взрыв своего собственного судна. На следующий день его корабль в целях устрашения должен был уничтожить маленький рыбацкий посёлок на берегу моря. Крис увидел на экране обыкновенное лицо. Внимание привлекали лишь уставшие, грустные глаза этого человека. В зале он занимался тем, что отжимался на руках стоя вниз головой. Номер 4: Гюнтер Керлл – капитан Люфтваффе. 25 лет. Лётчик-истребитель. Вдовец. Детей нет. Родители умерли. Рост 173 сантиметра. Военный в третьем поколении. Был неоднократно награждён. Последнюю награду, Рыцарский крест , ему вручал сам Гиммлер. Вместе со своим звеном истребителей отказался расстреливать колону с беженцами, мотивировав это тем, что не намерен воевать с женщинами и детьми. При возвращении на базу, за нарушение приказа, был арестован. Однако той же ночью сбежал на своём самолёте. В погоню за ним были подняты три истребителя. Все они не вернулись назад. Машина Керлла тоже получила серьёзные повреждения. Ему пришлось покинуть её. Вскоре он попал к нам. Крис с интересом наблюдал на экране, как Гюнтер обменивался ударами с загорелым хмурым парнем ранее ему не представленным. Номер 5: Макс Рудель – капитан танковых войск. 25 лет. Вдовец. Детей нет. Родители умерли. Рост 173 сантиметра. Целая куча разных наград. Военный в четвёртом поколении. Его история очень схожа с историей Лотта. Однако при его задержании голыми руками он убил двух человек, и прямой наводкой из своего танка взорвал машину со своим начальством. Экран показал противника Керлла по спаррингу, шею которого украшали три вертикальных тонких шрама теряющиеся под белой футболкой. Экран перестал показывать танкиста и плавно перешёл на единственную девушку, находящуюся в зале. - Женщина? - Что-то имеете против? - Нет. Номер 6: Эльза Тиссен – лейтенант СС. 25 лет. Сирота. Детей и мужа нет. Рост 168 сантиметров. Тоже из семьи военнослужащих. Мастер спорта по стрельбе. Жертва нацистской пропаганды. Во время допросов записывала показания. Насмотрелась должно быть всякого. В один прекрасный момент сорвалась. Убила офицера ведущего допрос и двух охранников. Освободила допрашиваемых и попыталась скрыться. При задержании отчаянно отстреливалась. Убила двоих гестаповцев, троих ранила. Возникшая на экране фотография показалась Крису знакомой. - Я знаю её. - Совершенно верно. Вы вместе проходили обучение в Военной академии. Как только Крис внимательно рассмотрел девушку, наблюдающую за сражением Руделя и Керлла, он сразу вспомнил её. В академии они не были близки. Они учились в разных группах и даже ни разу не заговорили друг с другом. Но баронету всегда была симпатична эта красивая, сильная и высокая девушка. Она ни в чём не уступала мужчинам, но в тоже время была настолько женственной и обаятельной, что не могла не нравиться. Крис смотрел на неё и видел всё ту же красавицу-блондинку с гибкой спортивной фигурой и большими серо-зелёными глазами. Но что-то сейчас неуловимо изменилось в ней. Максимилиан как всегда прочитал его мысли. Экран плавно приблизил лицо Эльзы. Рассматривая его, Крис понял, в чём дело. Когда-то весёлая и задорная, душа любой компании она стала другой. Серьёзное лицо хранило отпечаток чего-то такого, что запоминается на всю оставшуюся жизнь и жгёт огнём душу. Хранитель тем временем продолжил. Номер 7: Последний кандидат. Обратите на него, пожалуйста, ОСОБОЕ внимание. Мартин Шрамм – 11 отдел Гестапо. 27-30 лет. Его воинское звание не известно. Семейное положение неизвестно. Рост 174 сантиметра. Очень опасный субъект. Самый опасный из всех предыдущих. В чём его вина перед рейхом мы не знаем. Но ловили его настоящие мастера своего дела. За ним устроили обширную охоту по всей Германии. Несколько раз он блестяще уходил от погони, и вырывался из хитроумных засад, оставляя после себя только трупы. Он очень был нужен тем, кто его искал. Наши агенты раздобыли слишком мало сведений о нем, и это может значить только одно – Шрамм был агентом, выполняющим сверхсекретные поручения. Возможно, что-то сорвалось и из верного слуги, он превратился в опасного противника. Скорее всего, он слишком много знал о делах своих хозяев, и его просто решили убрать. Уже находясь в розыске, он совершил два громких убийства. После этого он очень грамотно подстроил собственную смерть, но попал в наше поле зрения. Его жертвами стали люди, руки у которых были по локоть в крови. Он самостоятельно начал делать вашу работу капитан. - Не слишком ли много тайн вокруг одного человека. Насколько он надёжен? – подумав, спросил Крис. - Не беспокойтесь, - поспешил успокоить его Максимилиан. – Он не агент нацистов. Теперь он ненавидит их. К тому же мы приняли ряд мер и проверили его. Он надёжен. Скоро мы окончательно соберём о нём информацию и тайны, окутывающие его, рассеются. Шрамм будет весьма полезен вам. Экран показал зал, в котором находились уже знакомые Крису люди, но не выхватил никого незнакомого. - Где же он? – поинтересовался Вульф. Максимилиан постучал по клавишам своего прибора и, улыбнувшись, сказал: - Он как будто знает о существовании камер. - Каких камер? - Вот он! – прервал его Максимилиан, кивнув на монитор. На экране появился человек стоящий в самом дальнем углу зала. Сложив жилистые руки на груди, он наблюдал за происходящим вокруг него. Внимательно приглядевшись к нему, Крис подумал, что Максимилиан, пожалуй, прав в своей оценке этого человека. Широкие плечи, сильные руки, гордая осанка. Да этот человек действительно был опасен. Он не был атлетом, мышцы которого рвали одежду. Но достаточно было одного взгляда, чтобы определить, что этот человек силён. Крис ухмыльнулся про себя. Сейчас он рассуждает как герой какой-нибудь книги. Сколько раз, читая очередной приключенческий роман, встречалась ему эта фраза: «Одного взгляда было достаточно, чтобы поверить в силу этого человека». Бесчисленное количество раз. Однако теперь Крис знал из своего немалого опыта, что такое действительно бывает. Номер 7 излучал силу и уверенность. С лёгкой улыбкой он наблюдал за творящимся в зале. Лицо его было спокойно и безмятежно. Крису показалось, что Шрамм наблюдает за окружающими с лёгкой иронией. Так смотрит умудрённый годами муж на резвящихся детей только начинающих свой жизненный путь. Кто знает, что уготовила им жизнь - счастливое, спокойное будущее или трудную дорогу полную невзгод и потерь. Когда лицо Шрамма было приближенно экраном, Крис смог рассмотреть его получше. Пепельный блондин с серыми глазами и резко очерченными скулами наверняка нравился девушкам, хотя и нельзя было сказать, что он был красавчиком. С правой стороны его щёку пересекал длинный тонкий шрам. Он начинался с середины широкого лба, пересекал бровь (наверняка, если он закроет глаз, на веке тоже будет рубец, - подумал Крис, - удивительно как не пострадал глаз) и оканчивался на середине щеки. На левой скуле малозаметной галочкой замер ещё один. - Да потрепала парня жизнь, - заметил Крис. – Он, что всегда такой общительный? - Мартин Шрамм вообще молчун, - пояснил Максимилиан. – Говорит только тогда, когда его спрашивают. На вопросы отвечает, но только на те которые захочет. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Экран погас, и Максимилиан встал со своего кресла. - Пойдёмте Крис, я хочу, чтобы вы немедленно познакомились с ними поближе.

Глава 13

3 марта 1942 года Антарктика. Острова Терпения Археологический лагерь «Пандора»

Профессор Брантнер с наслаждением грел ладони о горячую кружку с кофе. Холод, так донимавший его в начале раскопок, уже стал чем-то привычным и неизбежным. Теперь ему даже казалось забавным, что воздух, выдыхаемый им, превращался в кристаллики льда и опадал к его ногам. Профессор с удовлетворением наблюдал за работой своих людей сверху. Под его ногами находилось цель их экспедиции. Брантнер знал, что он на пороге великого открытия. Со злорадством он думал о своих коллегах из Лондона и Парижа, Вашингтона и Москвы. Эти «светила науки» всю свою жизнь копались в библиотечной пыли и зарывались с головой в ничего не значащие манускрипты. Открыв значение пары символов, или правильно склеив разбившуюся в далёкой древности рухлядь, они считали свою жизнь свершившейся. Эти болваны охали и вздыхали над всякой ерундой, не замечая, что настоящие, стоящие открытия, под их носом. То, что вскоре предстояло извлечь из-подо льда его людям, произвело бы в научном мире настоящую сенсацию. Да, что там сенсацию, ЭТО просто перевернуло бы представления о прошлом человеческой цивилизации. Теория Дарвина была бы скомкана и выброшена в мусорную корзину. А вместе с ней ещё пара десятков «фундаментальных трудов» надутых болванов называющих себя учёными. Брантнер был уверен, что история может говорить только с такими как он. Двадцать лет назад он со своей теорией был освистан на Лондонском конгрессе археологов. Над ним тогда посмеялись как над глупым мечтателем и фантазёром. Теперь Брантнер заслуженно торжествовал. * * * Согласие работать в составе Аненэрбе изменило его жизнь. Он ожил, воспрял духом. Чем он занимался раньше? Грабил с кучкой подонков захоронения и продавал свои находки на Чёрном рынке. Правда, всё это приносило немалые доходы, и за последние десять лет, он смог скопить более чем приличный капитал. Но деньги не смогли заменить того чувства удовлетворения, которое он испытал, узнав, что его теория была во многом правильна. Ему объяснили, что достижения древних не могут принадлежать всем, они должны принадлежать достойным. Брантнеру было дано в полное подчинение два десятка неглупых учеников и неограниченные средства на его исследования. Его сопровождали и охраняли солдаты специального подразделения "Тотенкопф". Отличная дисциплина и высокий уровень подготовки этих парней производил на него приятное впечатление. К тому же он уже мог убедиться в их профессионализме. Год назад на раскопки, которые они проводили в Иране, напали местные дикари-разбойники. Их было около сотни, но это нисколько не смутило капитана Бутта командовавшего охраной лагеря. В результате его грамотных приказов, через несколько минут, нападавшие были рассеяны, оставив после себя три десятка трупов. Вместе с первоклассной охраной Брантнеру были обеспеченны прекрасные сопроводительные документы. В какую бы богом забытую дыру они не приезжали им, везде оказывалось радушие и любая помощь. Стоило только намекнуть, что ему что-то не хватает, как это «что-то» немедленно появлялось. Профессор не был этому удивлен, потому что знал, как важны его поиски. Да и средства Третьего рейха тратились не зря. За три года группа Брантнера побывала в десятке стран, где вела раскопки и собирала необходимую им информацию. Была проанализирована куча ничего незначащих фактов, перевёрнуты тонны земли и песка, потрачена куча денег. Но профессор был терпелив, он знал судьба не оставит его, и поможет ему в его поисках. И вот полтора года назад появились первые положительные результаты. Брантнер нашёл старинное захоронение одного из индийских махараджи, с трудом поддававшиеся датировке. Среди дорогих безделушек была найдена карта, выполненная на камне. Скорее всего, раньше она представляла собой часть панели со стены какого-нибудь зала. Размер её был довольно внушителен – два с половиной метра в длину и два в ширину. Объекты, отмеченные на карте, выделялись драгоценными камнями. Однако удивителен был именно внешний вид пано. Стиль её начертания был таков, что любому невежде была ясна её уникальность. Впервые присмотревшись к находке, Брантнер подумал, что это какая-то ошибка. Карта была изображена по всем правилам современной картографии. Параллели и меридианы. Здесь было обозначено всё, известное современной науке, а также многое не понятное картографам. Подписано всё это было аккуратными знаками, идентифицировать и расшифровать которые, не удавалось. На карте было отмечено более трёх десятков объектов, которые выделялись огромными драгоценными камнями различного цвета, вставленными в панель. При первом же взгляде на неё Брантнер был уверен в том, что начертания изображали континенты планеты Земля, но что–то было не правильно, что-то было не так, в их расположении. Внимательно присмотревшись, он понял, что на карте просто существовало слишком много суши. Сколько же было лет этой панели, если она изображала континенты, которые когда-то существовали, а позднее в результате каких-то глобальных катастроф ушли под воду? Усыпальница махараджи датировалась примерно тысячным годом до нашей эры. Среди ценностей найденных здесь находилось несколько драгоценных камней размером с кулак. Великолепные образцы холодного оружия, в свою очередь, изукрашенные самоцветами. Целая куча серебряных и золотых украшений, общий вес которых, превышал четыреста килограммов. Позднее все ценности из гробницы были отправлены в Берлин в рейхсказну. Откуда в могилу махараджи была принесена часть стены, с картой, выяснить не удалось. К тому же профессор был ужасно зол на слуг махараджи, которые повредили её. С одного бока на панели располагался приличный скол. Отколотые части найти так и не удалось. Придурковатые слуги индусского правителя наверняка не понимали ценности панели и притащили её в усыпальницу исключительно из-за драгоценностей в ней. Находка пано активизировала, и упорядочила поиски его группы. Несколько мест изображённых на панели были доступны и в наше время. Однако большинство, к огромному разочарованию Брантнера, было безвозвратно утеряно из-за катаклизмов когда-то произошедших на земле. Сначала группа отправилась в Египет – страну фараонов. Перекопав порядочный кусок пустыни, Брантнер и его люди наткнулись на строение нехарактерное для «египетской цивилизации». Так как работы были довольно трудоёмкими, пришлось нанять рабочих из местного населения. Эти дикари слишком много болтали и слишком мало работали. После того как Брантнер пристрелил одного из них, темпы раскопок ускорились. То, что они окончательно откопали, напоминало собой по форме громоздкий столб из тёмно-синего материала. Высотой это строение было примерно около восьми метров (хотя профессор не был уверен, что столб не уходил на такую же глубину в песок). Жар пустыни выпивал, все силы из учёных и Брантнер торопился. У столба не было входа, но его нижняя часть была прозрачной, и Брантнер видел всё, что находилось внутри. За стеклом на возвышении находилась статуя женщины в военных доспехах и маске. Доспехи и оружие были надеты поверх статуи. На её бёдрах в ножнах покоились два коротких меча, а на руках блистали обручья из серебра (или похожего на серебро металла). Статуя была настоящим чудом, и Брантнер затаив дыхание, созерцал её. Арабы-работники при виде неё пали на колени и залопотали, что-то на своём варварском языке. Сами доспехи и маска на голове женщины были покрыты причудливой резьбой и знаками, которые были очень схожи с теми, которые профессор видел ранее на карте. В руках, скрещенных на груди, женщина, что-то держала, но что именно рассмотреть не удавалось. Несколько дней они потратили на попытки проникнуть вовнутрь. Однако чтобы не предпринимали люди Брантнера, вскрыть странное сооружение не удавалось. Его не взяла даже мощная взрывчатка и огнемёты. Не оставались даже царапины. Казалось, он монолитен как бриллиант и ничто не сможет его поколебать. Днём в столбе отражались редкие облака бегущие по небу, а ночью он излучала мягкий голубой свет. Профессор исходил в бессильной злобе на всё и вся. Он не привык отступать. К тому же искомое было так близко, казалось, только протяни руку и ты завладеешь им. Удача улыбнулась им неожиданно. Судьба и на этот раз помогла своему любимчику. В одну из тёмных пустынных ночей Брантнера мучила бессонница. Не зная чем себя занять, он отправился к «злополучному столбу». Лагерь спал, не спали только часовые охранявшие покой учёных. Обойдя измучившую его находку по кругу в сотый раз, он остановился напротив статуи амазонки. Профессор отдал бы многое, чтобы только попасть внутрь, к её ногам. Со злостью, ударив по непробиваемому материалу кулаком, он уже было, собирался отправиться назад в палатку, когда неожиданно поскользнулся и упал в двух шагах от столба. За многодневные попытки проникнуть вовнутрь, вокруг сооружения образовались стеклянные лужи. Благодаря тщетным стараниям капитана Бутта и его солдат, песок не выдержал жара германских огнемётов, взрывчатки и расплавился. Упал Брантнер крайне неудачно – лицом вниз даже руки подставить не успел. Правда, успел повернуть голову набок, и только благодаря этому не расквасил нос, и не выбил зубы. Чертыхаясь и потирая ушибленное лицо, профессор сел посреди стеклянной лужи. Он был так разозлён, что ему захотелось заорать во всё горло и поднять на ноги сладко спящий лагерь. Уже открыв рот, чтобы исполнить задуманное, он замер. В отражении стекла, на котором он сидел было видно находящуюся за его спиной прозрачную комнату с амазонкой. Мутное стекло искривляло отражение, но даже так было видно то, что так поразило Брантнера. В стекло было заметно, что снаружи, напротив статуи, располагалось чёткое углубление, пересекающее прозрачную часть столба сверху вниз. Крепко зажмурив глаза, он потряс головой. А затем медленно, словно боясь спугнуть кого-то, Брантнер открыл их и убедился, что отражение не исчезло. Забыв про боль, профессор встал и подошёл вплотную к столбу. Трясущимися от волнения кончиками пальцев он дотрагивался до прозрачной стены. Но ничего, никакого даже микроскопического углубления обнаружить ему не удавалось. Снова вернувшись к остекленевшему песку, он внимательно, до боли в глазах, вглядывался в отражение. Нет, я не сумасшедший что-то здесь действительно есть, - думал он. Возможно это такая подсказка. Скоро он заметил, что чуть правее от статуи на прозрачной стене, что-то виднеется. Своими очертаниями «что-то» походило на человеческую ладонь с длинными пальцами. Примерно рассчитав, где может находиться эта «ладонь», он вернулся к столбу и приложил свою руку на предполагаемое место. Ничего не произошло. Профессор чувствовал, как по его спине потекли капли пота, а руки ещё сильнее стали дрожать. Тогда он сдвинул ладонь чуть левее. Раздался тихий звук, который Брантнер даже не услышал, а скорее почувствовал, и прозрачная стена перед ним плавно разошлась в стороны. Торжествуя, он сделал шаг вперёд и остановился. Тот, кто создал это, был очень умён, - думал тогда профессор. Наверняка если амазонка хранит нечто ценное, здесь есть какая-то охранная система. И это будут не дротики с отравленными наконечниками и не примитивный обвал или замаскированная яма с кольями, каких он во множестве насмотрелся за последние годы. Это будет, что-то глобальное и без сомнения эффективное. Малейшая ошибка может привести к смерти. Нет, моя красавица я вернусь завтра выспавшийся и готовый к разным неожиданностям, - рассудил он. Послав статуе, воздушный поцелуй Брантнер вышел из комнаты. Дверь за ним мягко закрылась и только песок, за стеклом насыпавшийся при открытых дверях напомнил ему, что всё это не сон. На следующее утро на глазах своих шокированных подчиненных профессор распечатал столб. Подозревая наличие «сюрпризов» Брантнер принял меры безопасности. Капитан Бутт, с помощью своих четырёх десятков солдат, оцепил место раскопок на расстоянии сто метров. Из оцепления были удаленны все, кроме десятка рабочих во главе с помощником профессора Штруссом. Однако когда рабочие поняли, что именно им придется входить вовнутрь постройки, они неожиданно выказали неповиновение. Со смутьянами Брантнер умел разбираться быстро и эффективно. Трое арабов были немедленно расстреляны солдатами, а двое сыновей бригадира, непокорных рабочих, усажены на горячий песок с приставленными к затылкам автоматами. Подробно проинструктировав Штрусса, на случай ловушек, Брантнер отправил его к таинственному сооружению. Сам же он наблюдал за их успехами с безопасного расстояния в мощный военный бинокль. Вначале всё пошло хорошо. Штрусс очень медленно зашёл в комнату внутри столба, внимательно смотря себе под ноги. Остановившись в двух шагах от амазонки, он внимательно осмотрел стены и потолок вокруг себя. Видимо ему ничего не показалось подозрительным, так как он подошел вплотную к статуе, обошёл её по кругу, и даже заглянул под постамент, на котором она стояла. Всё это заняло чуть больше двадцати минут. Профессор, наблюдавший за своим подчинённым, был им доволен. Торопиться ни в коем случае не стоило. Надо всё тщательно проверить, а иначе можно потерять желанную находку. Закончив свой осмотр, Штрусс пожал плечами (видимо ничего необычного не нашёл, – подумал Брантнер) и жестом подозвал к себе арабов. По его распоряжению Штрусс должен был осторожно вытащить статую наружу, не вынимая у неё ничего из рук. Как только рабочие подошли к амазонке, готовясь её поднять, произошло неожиданное. Глаза статуи вспыхнули ярким голубым огнём, а дверь входа быстро закрылась, оставляя внутри пятерых арабов и Штрусса. Арабы бросились к прозрачной преграде и начали колотить в неё, ногами и руками, из-за всех сил, но уже было слишком поздно. Всё сооружение вспыхнуло тем же ярким голубым светом, а затем столб исчез в яркой вспышке, унося с собой свои тайны. Брантнер перед вспышкой наблюдал за лицом Штрусса. Учёный не паниковал как дикари-арабы, он просто понял, что его обманули, и этот обман будет стоить ему жизни. Лицо его было удивлённым и разочарованным как у несмышленого малыша, у которого взрослый отнял любимую игрушку. Вспышка, ослепившая всех, быстро погасла, а на месте столба остался его двойник из чего-то чёрного не отражающего свет. Брантнер увязая в песке, бросился к строению. Оказавшись около него, он понял, что столб выгорел, дотла превратившись в уголь. За спиной профессора тяжело дышали солдаты и коллеги учёные. Обернувшись к ним лицом, он неспешно пошёл к своей палатке. Всё было зря. Потерян драгоценный археологический объект. Погиб смышленый помощник. Откинув полог палатки, он услышал слитный вздох удивления нескольких десятков человек. Повернув голову в сторону источника звука, он уже не увидел чёрный столб. Он увидел огромную кучу пепла у ног его людей. Раскопки в Египте пришлось свернуть. Брантнер успокаивал себя тем, что он приобрёл новый опыт. Пусть горький, но опыт. В следующий раз он не допустит ошибки, и всё будет по-другому. Арабов-работников пришлось расстрелять, они слишком много знали, да и можно ли их жалеть. Следующим местом, на которое указывала карта, и которое было им доступно, была одна из провинций Китая. Здесь их снова ждала неудача. Столб уже был уничтожен. Раскопать удалось только кучу старого пепла. Несколько сотен лет назад кто-то потревожил покой очередной амазонки, и строение уничтожило себя. Вернувшись в Берлин, Брантнер обратился за консультацией к своим покровителям. Профессора не оставляли мрачные мысли о провале в Египте. Что же он сделал не так? Его просьбу удовлетворили немедленно. К его группе был прикомандирован Густав Мульте. Крупный специалист в религиоведении, криптографии и археологии. Мульте не понравился Брантнеру. Его крысиное, хищное лицо раздражало его, а холодные глаза внушали отвращение. Мульте относился к тому типу людей, которые всаживали в спину нож с улыбкой. Профессор решил внимательно наблюдать за этим «скользким типом». Однако их сотрудничество скоро принесло первые плоды. Мульте оказался очень внимательным собеседником. Он слушал, не перебивая, лишь изредка покачивая головой. Брантнер рассказал ему всё до мельчайших подробностей, собеседник же в ответ поведал случай из своей богатой археологической практики. Как известно индейцы майя были мастерами на всякие хитрые ловушки и западни. Мульте рассказал, что несколько лет назад руководил раскопками на юге Мексики и встретился с группой погребений, которые были оснащены защитной системой против грабителей гробниц. Помимо отравленных самострелов у входа, которые были быстро нейтрализованы археологами, гробницы хранили ловушку пострашнее. Как только учёные начинали выносить найденные вещи, из гробницы, происходил обвал, хоронивший под собой людей. Так произошло в двух погребениях. Недоумевая, Мульте сам отправился в третью, чтобы убедиться в отсутствии системы запускающей обвал. Облазив с лупой все углы и щели, он так ничего и не нашёл. Уверенный в том, что на этот раз всё пройдёт нормально, Мульте велел начать вынос вещей. Тогда он спасся чудом – успел выскочить из гробницы, так как стоял недалеко от входа и не был обременён грузом. Но несколько его людей всё-же погибли. Оставив на время попытки проникнуть в другие погребения, Мульте стал размышлять о том, что он мог пропустить из виду. Ему вспомнилось, что перед обвалом пол гробницы совсем немного просел под ногами. Показалось ему это или нет? На следующий день он вошёл в очередную гробницу и вынес оттуда множество вещей, которые ему позволили его физические способности. Обвала не произошло. Мульте понял, что пол гробницы представляет собой огромные и очень точные весы, которые чутко реагируют на прибытие новых нагрузок. Как только его люди входили «весы» опускались, и происходил обвал. По мнению Мульте тоже самое могло произойти и в случае Брантнера. Только обвал был заменён более изощрённой ловушкой. Версия, предоставленная Мульте, многое объясняла. Вскрыть покои амазонки стоило немалых усилий. Мне просто чертовски повезло, – думал Брантнер. Тот, кто знал секрет стеклянной двери, не должен был подвергаться воздействию охранной системы. Ловушка ни как не прореагировала на присутствие бедного Штрусса. Но когда вошли рабочие, она включилась. Значит ли это, что Штрусс мог спокойно взять из рук статуи вещь и уйти? Возможно, что столб был создан специально для хранения «нечто» находившегося в объятиях статуи. Посвящённый в секреты покоев амазонки должен был взять нужную ему вещь и спокойно уйти. Непосвящённый, скорее всего грабитель, попытается вынести ценные вещи из столба и приведёт охранный механизм в действие. Всё объясняется. Однако даже после появление новой версии профессору не стало легче. А вдруг она ошибочна? Отдохнув неделю, его группа вновь отправилась в экспедицию. На этот раз поиски завели их в снежную Антарктику. Так как добраться до островов Терпения (названы так они были русскими исследователями, которые изучали здесь рельеф местности под коркой льда) было чрезвычайно трудно, его группе была передана в помощь подводная лодка. Впервые увидев место будущих раскопок, профессор впал в уныние. Радовало лишь то, что на карте существовали реальные привязки к местности и копать (долбить, вгрызаться) можно было спокойно, не боясь ошибиться. На подводной лодке прибыло всё необходимое им снаряжение. Расстроило Брантнера только одно обстоятельство - у охранявших их солдат появился новый командир - капитан Коган. Бутт же, как было объяснено профессору, получил другое назначение, но возможно в будущем он возвратится в распоряжение Брантнера. Все члены экспедиции получили теплую специальную одежду. Но, не смотря на это, холод в начале, сильно донимал их. Нетронутый грабителями столб обнаружили почти сразу. Под слоем льда находился материк, в котором он и помещался. Однако возникла проблема, как добраться до его нижней части. Помощью посторонних воспользоваться было нельзя – места в лодке были ограниченны. Правда вся команда подводников поступала в распоряжение Брантнера, но и этого было слишком мало. Долбить лёд было очень трудно, даже практически невозможно. За сотни, тысячи лет он слежался до необычайной плотности. Поэтому было решено прибегнуть к разрушению ледяного панциря. В конце концов, их подводная лодка именно так всплыла на поверхность. В ход пошла взрывчатка и огнемёты. Работали по шестнадцать часов в сутки. Вначале взрывчаткой расчищена была территория вокруг объекта. Она представляла собой огромный квадрат десять на десять метров. Затем с помощью взрывов удалось углубиться на три с половиной метра в глубину льда. Дальнейшие взрывные работы были опасны – Брантнер боялся повредить строение. Поэтому в дело вступили расчёты огнемётчиков. Простая горючая смесь была мало эффективна, и её заменили специальной. Одновременно работали два десятка солдат. Двадцать языков огня беспрерывно точили лёд. Но появилась другая проблема, тающий лёд заливал с таким трудом отвоёванное углубление. Холод был таков, что всего через десять минут эта вода замерзала, и всё можно было начинать сначала. Мульте, с недавнего времени ставший его заместителем, придумал откачивать из ямы ещё не замёрзшую воду с помощью помп, имеющихся у подводников. Постепенно работа продвигалась. * * * Резкий порыв ледяного ветра вырвал Брантнера из пут воспоминаний. Кружка, на которой распластал крылья германский орёл, держащий в лапах свастику, опустела. - Мульте принесите ещё кофе, - сказал Брантнер, наверняка зная, что его невозмутимый помощник где-то поблизости. Пока его расторопный заместитель выполнял поручение, профессор придирчиво разглядывал деятельность кипевшую внизу. Работа по извлечению столба изо льда была почти окончена. Десяток учёных бережно обкалывали лёд у основания находки, а солдаты по ступеням, вырубленным во льду, выносили отколотый лёд из ямы, которая образовалась во время раскопок. Скоро очень скоро он проверит гипотезу Мульте. На другой стороне ямы за работой наблюдал Коган. У Брантнера не было причин быть недовольным этим солдатом. Он был так же дисциплинирован и профессионален как Бутт. Солдаты слушались его, охрана лагеря осуществлялась нормально, а большего профессору было и не нужно. Смотря на капитана, Брантнер в который уже раз восхищался им. Широкие плечи рост не меньше 190 сантиметров – настоящая боевая машина, не знающая поражений. Он достаточно пожил на этом свете, чтобы понять, что Бутт, Коган и их солдаты не принадлежат к обычным эсесовцам. Они слишком идеальные. Слишком безукоризненные. Профессор понимал значимость своей миссии для будущего Германской империи и поэтому закрывал глаза на некоторый контроль со стороны своих покровителей. Наверняка каждый солдат, вернувшись из Египта, написал подробный отчёт о произошедшем. Что ж, кто платит тот и заказывает музыку. Брантнер повидал немало эсесовцев, но таких он видел впервые. Все в превосходной физической форме: их тело не знает и капельки жира, мышцы бугрятся на мощных фигурах. Обмундирование их весьма высокого качества (такую форму, не стыдно носить даже генералу). В их распоряжении новейшие образцы оружия. Даже в таком холоде их автоматы и пулемёты прекрасно функционируют так – как они смазывают их глицериновой смазкой, которая стойко переносит отрицательные температуры. У всех без исключения, на правой руке, между большим и указательным пальцем, располагается небольшая татуировка стилизованного черепа с костями. Всё это наводило на размышления об их принадлежности к какому-то секретному военному братству с мистической подоплёкой. Так, что эсесовец эсесовцу рознь. Между прочим, у хитреца Мульте была точно такая же татуировка. * * * - Господин профессор, мы закончили, - раздался голос за его спиной. - Ждём ваших распоряжений. Быстро спускаясь по ледяным ступеням, Брантнер на ходу раздавал приказы: - Мульте распорядитесь, чтобы принесли зеркало из подлодки. Капитан пусть ваши солдаты удалят всех посторонних из ямы. Кто-нибудь принесите фотоаппарат. Да, и уберите все лишние предметы от столба. Его приказы исполняли быстро и чётко, когда он спустился к находке, всё уже было готово. Прозрачная часть покоев амазонки была отполирована, и сквозь неё было видно статую внутри. У входа остались только Мульте и он. Дружно взявшись за зеркало, которое они привезли с собой специально для этого случая, они довольно быстро обнаружили «ладонь», но на этот раз она располагалась с другой стороны. Впрочем, - подумал профессор, - сам столб тоже немного отличается от предыдущего, так как имеет ярко зелёный цвет. Главное, чтобы охранная система осталась прежней. Отложив зеркало, Брантнер подошёл к сооружению. Его рука потянулась к предполагаемому «замку». Но и в этот раз он не обнаружил его сразу. Несколько попыток и вскоре стена гостеприимно распахнулась перед ним. Профессор, уже собиравшийся было шагнуть внутрь, был остановлен чьей-то рукой возложенной на его плечо. - Вы уверены, что это необходимо делать лично вам профессор? У нас достаточно людей, - проскрипел Мульте. Он волнуется! – мысленно торжествовал Брантнер. Вечно спокойный Мульте волнуется! Что ж теперь он в моей власти. Всё в моих руках. - Нет, - нарочито спокойно ответил он. – Они могут всё испортить. Мы слишком долго работали, чтобы ошибиться. - А если моё предположение не верно? Что тогда? - Успокойтесь мой друг, вы были правы и скоро я вам это докажу – сказал Брантнер, отрывая руку помощника от своего плеча. Взяв из рук Мульте фотоаппарат, он вошёл в покои амазонки. Профессор чувствовал, как за его спиной тяжело дышали. Но именно это волнение Мульте придавало уверенности ему. С первого взгляда Брантнер понял, что статуя девы-воительницы немного отличалась от своей «египетской сестры». Маску на лице статуи покрывал другой узор. Двух коротких мечей не было, зато был один длинный и тяжёлый, его длинная рукоятка торчала из-за правого плеча амазонки. Да и сама фигура статуи казалось профессору чуть более массивной. Складывалось впечатление, что статуи ваяли с натуры. Обойдя осторожно амазонку по кругу, Брантнер наконец-то разглядел, что у неё находилось в руках. Обернувшись к Мульте, который внимательно наблюдал за его действиями, он произнёс: - У неё в руках маска, почти такая же, как на её лице. - Профессор будьте чрезвычайно осторожны, - проскрипел тот. – Берите маску и уходите. Брантнер, не торопясь, сделал несколько снимков фотоаппаратом, а затем выкинул его наружу в руки Мульте. - Лишний вес, - объяснил он. Вытерев вспотевшие ладони о тёплую куртку, он подошёл вплотную к статуе. Амазонка держала свою ношу в скрещенных на груди руках. Очень осторожно, словно боясь, что-нибудь разбить профессор взялся за край маски. Сердце в груди билось как сумасшедшие. Несмотря на холод, по лбу катились крупные капли пота. Что если у этой статуи своя система охраны, не похожая на египетскую? Что тогда произойдёт? Какова будет моя смерть? Масса вопросов роилось в его голове и не одного разумного ответа, на них, он не находил. - Профессор не могли бы вы поторопиться? – снова раздался занудный голос снаружи. - Могу, - стиснув зубы, зло произнёс Брантнер, рывком вытаскивая маску из рук амазонки. Маска освободилась на удивление легко. Когда она оказалась в его руках, он был удивлён её лёгкостью. Так мог весить листок бумаги, а не металлический предмет. Металл, из которого был сотворён этот шедевр, внешне напоминал серебро. Нечто похожее Брантнер когда-то видел в Африке, в одной из этнографических экспедиций в которой он участвовал. Тогда похожая маска была у шамана одного из племен, в котором они проживали. Она тоже была огромна и закрывала всю голову и шею. Но на этом сходство заканчивалось. То, что Брантнер держал в своих руках, было настоящим произведением искусства. Узоры покрывали всю поверхность изделия. Они скрещивались и разбегались, сливались и распадались. Профессор был склонен считать эти узоры скорее письменностью древних, чем простыми рисунками. Было в них что-то такое, что наводило на эту мысль. Скорее всего, это казалось ему из-за частого повторение некоторых узоров в определенном порядке. В верхней части маски было овальное отверстие с бугорком посередине. При виде его профессору показалось, что он уже где-то встречал что-то подобное. Но его воспоминания готовые материализоваться в ответ, были грубо прерваны. Нужное кануло в глубины мозга. - Брантнер, какого чёрта вы там делаете, - напомнил о себе Мульте. – Сейчас же выходите оттуда, это может быть опасно! Улыбнувшись на прощание амазонке, профессор вышел наружу. При виде этого Мульте облегчённо вздохнул. Не на минуту не останавливаясь, он двинулся к выходу из ямы. Всплеснув руками, его помощник бросился за ним. - Что произошло? Куда вы? Тем временем Брантнер закончил подъём. Не отвечая на вопросы, он двинулся к капитану Когану. - Я хочу, чтобы через пятнадцать минут, вы собрали всех участников нашей экспедиции, путешествовавших со мной ранее, в моей палатке. Исключая конечно моряков с подлодки. Оставив отдающего команды Когана, Брантнер отправился к себе. Предположение, возникшее у него, должно было непременно подтвердиться. Он не мог ошибиться. В назначенное время все его люди собрались в самой большой палатке лагеря. На раскладном столе лежала маска. Около неё крутился ничего не понимающий Мульте. - Сейчас вы внимательно, я подчёркиваю ВНИМАТЕЛЬНО, посмотрите на нашу находку, - обратился Брантнер к собравшимся. – Особое внимание прошу уделить углублению в верхней части маски. Если кто-то из вас вспомнит, где и когда он видел предмет, способный поместиться в это углубление сразу сообщите об этом мне. В течение часа учёные и солдаты поочерёдно разглядывали маску, но никто из них ничего полезного сообщить не смог. Профессор видел, что они искренне стараются помочь, но разве можно вспомнить то, чего не видел. Сам Брантнер проклинал своего не в меру ретивого помощника за то, что он прервал готовое уже проявиться воспоминание. - Неужели никто ничего не помнит! Как же так? Участники экспедиции смотрели на него виновато. Но как это могло помочь в сложившейся ситуации. - Хорошо все свободны. На сегодня объявляю работы оконченными. Когда палатка опустела, и кроме разочаровавшегося Брантнера в ней остались только Мульте и Коган, полог снова откинулся. К столу вернулся лейтенант Вирт – участвовавший во всех последних экспедициях профессора. Звонко щёлкнув каблуками, он произнёс: - Я только, что вспомнил герр профессор, похожий предмет я видел у штурмфюрера Бутта. Он носил его на цепочке, под одеждой, в качестве личного талисмана. Я могу ошибаться, но, кажется, он появился у него после нашей индийской экспедиции.

Глава 14

3 марта 1942 года Восточная Европа

Следуя по бесконечным коридорам, Максимилиан наставлял Криса. - Шрамм наверняка попробует вас испытать. Будьте готовы к этому. Они уже практически неделю вместе и у них появились кое-какие отношения. Конечно, Шрамм не является лидером, однако он уже имеет немалый авторитет. - Интересно, каким образом он сумел заполучить его? - Об этом вы скоро узнаете, - улыбнулся Максимилиан. – Как я уже говорил он весьма колоритная личность. - Вы точно уверенны, что он надёжен? - Да. Я повторяю, мы проверили его. Мозг не может врать, - немного туманно успокоил хранитель. Несколько минут они шли молча, затем Максимилиан сказал: Сегодня же, капитан, вы будете должны дать мне окончательный ОТВЕТ на моё предложение. Просто ДА или НЕТ. * * * Эльза Тиссен потирала ушибленный при блоке локоть. Зигфрид был как всегда на высоте. Такой напор в рукопашном бою выдержать очень сложно. Последние три года она только и делала, что занималась рукопашным боем и стрельбой, пытаясь заглушить физическими упражнениями неурядицы на личном фронте. За этот срок она здорово поднаторела в рукопашных схватках и много раз отправляла в нокаут крепких ребят. Но Зигфрид был чем-то особенным. Впрочем, как и каждый в этом зале. Ему, конечно, не сравниться со Шраммом, но он может получать удовольствие от схватки, для него это нечто большее, а для Мартина это только средство убийства. Первые два дня их пребывания здесь, Шрамм дистанцировался от своих товарищей. Зигфрид решил «разбить лёд» и предложил участие в спарринге. Одиночка очень вежливо сказал, что согласится, но с одним условием. Его условием стало участие в поединке Керлла и Лотта (они тоже были не плохими бойцами). Дальнейшие пронеслось молниеносно. Трое опытных рукопашников были повержены. «Разбитый лёд», для всех троих обернулся двумя днями постельного режима. Тем временем её место на ринге занял Рудель – выносливый и быстрый боец. Продолжая с силой массировать отёкший локоть, она взглянула в дальний угол зала. Там развлекался с метательными ножами Шрамм – как всегда спокойный и опасный. Эльзе он не нравился. Хотя нет, он ей нравился, но она чувствовала, что этот человек может принести много неприятностей. А таких людей, она всегда обходила стороной. В зале раздался знакомый звук – вежливое покашливание Максимилиана. Все присутствующие синхронно повернулись в сторону двери, только Шрамм продолжал истязать манекен. Максимилиан был не один за его спиной стоял кто-то ещё. - Прошу минуту внимания, - начал он. Звук свистящего ножа разорвал повисшую тишину. - Я хочу представить вам человека, который возможно будет руководить вами в ближайшем будущем. Повернувшись к своему спутнику, он, что-то сказал ему, а затем вышел из зала, тихо прикрыв дверь. * * * Когда Максимилиан прикрыл дверь, на Криса обрушилась давящая тишина. Как примут его эти люди? Какое право он имеет руководить ими? Чем он лучше их? Крис смотрел на этих повидавших жизнь солдат, прошедших огонь и воду понимая, что Максимилиан ошибся. Возможно, он сможет стать равным им, но командовать ими, ему не дано. Присутствующие в зале стали медленно подтягиваться к входу. Крису казалось, что их взгляды прижимают его к полу. Давление ощущалось физически. Он чувствовал, что его оценивают. Впрочем, ни насмешек, ни ухмылок, на их лицах, он не увидел. Я прямо как обезьяна в зоопарке, - подумал он. Сейчас дождусь, и мне кинут гроздь бананов. Эта мысль разозлила его, и баронет, расправив плечи, сделал шаг вперёд. * * * Стоявший у дверей мужчина был симпатичным блондином. Средний рост. Серые глаза. Тонкие, аристократические черты лица. Больше всего Эльзу привлекла внимания его фигура: длинные ноги, тонкая талия и широкие плечи. На мгновение ей даже показалось, что она его уже где-то видела. Какой красавчик, - подумала Эльза. Ему бы в кино играть, а не руководить таким сбродом как мы. Не слишком ли он о себе воображает. Придётся сильно постараться, чтобы убедить нас. Но, присмотревшись повнимательнее к вошедшему, Эльза подумала, что, пожалуй, она ошиблась и на артиста он совсем не похож. Внимательный взгляд парня изучал окружающих. Серые глаза его загорелись. Он наверняка понял, что придется доказывать своё лидерство. На лице блондина не отражалось ни тени сомнения. Он вообще не проявлял никаких чувств. Просто стоял, сложив руки на груди, и смотрел на её товарищей. Ясно одно, Максимилиан наверняка знает своё дело, и кого попало бы им, не подсунул. Девушке, показалось, что она перестала слышать лязг втыкающихся в манекен ножей, свидетельствующий о невинном развлечении Шрамма. Тотчас, послышался свист клинка в воздухе рядом с ней. С хрустом, метательный нож воткнулся в то место, где мгновение назад стоял новичок. Через мгновение новый нож метнулся в поисках жертвы, но и на этот раз его ждала неудача. Что ж, Мартин оправдал её ожидания. Кажется, начинаются неприятности. Новичок находился чуть правее воткнувшихся в пол железяк. Спокойствие на его лице не уступило место другим чувствам. Чуть пригнув корпус, он ожидал новой атаки. Но её не последовало. Шрамм не торопясь, подошёл к новичку и остановился в двух шагах от него. * * * Потолок спортивного зала, в котором происходили все вышеуказанные события, тоже состоял из стекла. Совсем в небольшой комнатке, этажом выше, стояли двое мужчин и внимательно наблюдали за происходящим внизу. - Ты уверен, что он сможет противостоять ему? - Вполне. Он уделял много внимания физическому совершенству. Дзюдо, самбо, бокс – он везде достиг хороших результатов. Его дед был дипломатическим работником в Китае. Прожил там почти тридцать лет. За это время он серьёзно увлёкся восточными единоборствами и достиг впечатляющих успехов. Вернувшись в Германию, занялся «совершенствованием» семилетнего внука. Вульф многое перенял от него. Он достаточно серьёзный противник. - Посмотрим. Некоторое время собеседники молча наблюдали за событиями в зале. Шрамм и Крис пристально смотрели друг на друга. Это была настоящая дуэль. Противники, молча оценивали возможности каждого. Присутствующие в зале расступались. Они знали, что последует дальше. - Знаешь, Максимилиан я уже однажды видел нечто похожее. Это было лет десять тому назад в Африке. Мне посчастливилось наблюдать встречу двух львов. Хищники должны были решить, кому достанется самка, находящаяся в нескольких метрах от них. Они были великолепны. Их лоснящаяся шкура, под которой перекатывались мощные мускулы, отбрасывала золотые блики на всё окружающее. Роскошные гривы облегали пасти полные множества клыков. С первого взгляда нельзя было сказать, кто окажется победителем в схватке. Хотя один изо львов и был явно покрупнее своего соперника. Но звери не стали драться, они просто стояли и оценивали свои шансы. Это длилось довольно долго. - И чем всё закончилось? - Один изо львов отступил. Что-то подсказало ему, что его противник сильнее, и он счёл разумным не вступать в схватку. Отступившим оказался более крупный зверь. - Борис, ты думаешь, что сейчас будет также? Не дождавшись ответа, Максимилиан стал жадно наблюдать за творящимся в спортзале. Словно подтверждая слова Бориса, Крис и Мартин не спешили к активным действиям. Скрещение взглядов затянулось. Он видел, что товарищи Мартина наблюдают за происходившим, затаив дыхание. Кажется, напряжение бьёт через край, - подумал хранитель. В задумчивости, потерев подбородок пальцами, его собеседник произнёс: - Ты знаешь, кажется, он понравился Шрамму. - Что ты имеешь в виду? - Твой парень пришёлся по душе нашему убийце. Он попытается ему помочь в завоевании авторитета у своих товарищей. - Откуда ты это знаешь? Ты же смотришь на них сверху. - Этого вполне достаточно. Язык тела часто красноречивее бесполезных слов. Тем временем Шрамм указал рукой в сторону ринга. В ответ на его жест Вульф согласно кивнул головой. Вскоре противники взошли на татами. - Не понимаю, почему он выбрал рукопашную схватку для демонстрации возможностей Криса? Он, что не мог придумать что-нибудь более оригинальное. В конце концов, за ними наблюдают не сопливые юнцы, уважающие только язык силы. На них смотрят офицеры – элита германской армии. Каждый из них самостоятельная личность способная оценивать умственные способности окружающих, - удивлялся Максимилиан. - Ты, что его привёл сюда думать? Решать тригонометрические задачки? – ухмыльнулся собеседник. - И думать тоже, - без тени иронии уверил хранитель. - Понимаешь. Несколько дней назад Шрамм именно в рукопашном бою победил трёх сильнейших из них. Мозги мозгами, но умение постоять за себя оценят мгновенно. Если он, продержится хотя бы минуту против Шрамма, он наберёт нужные баллы в свою пользу. К тому же умственное превосходство определять гораздо дольше, - улыбаясь, произнёс Борис. Хранитель ничего не ответил. Слишком многое значила для него схватка начавшаяся внизу. * * * Эльзе было, немного жаль блондина. Шрамм наверняка изувечит его. Парень просто не знает, с кем столкнулся и поэтому абсолютно спокоен. Рядом с Эльзой встали Рудель и Глагау. Толкнув девушку локтем, Зигфрид спросил: - Сколько, по-твоему, продержится новичок? В ответ Эльза пожала плечами. - Я думаю Шрамм вырубит его через несколько секунд. Крепыш Рудель поддержал товарища. - Согласен с тобой полностью. Долго парню не продержаться. Мартин сделает из него отбивную. Скорее всего, ребята правы, - подумала Эльза. Но зачем Шрамму нужна эта бойня? Не из-за лидерства же? К этому он абсолютно равнодушен. Скорее всего, просто решил показать блондину, что он не способен руководить нами. - Вы рассуждаете слишком наивно, - раздался голос из-за их спин. – Максимилиан считает, что этот парень способен возглавить нас. Значит, на это у него есть серьёзные причины. Блондин не так прост, как мы думаем. Обернувшись, Эльза увидела, что говорившим был Кордт – парень с очень грустными глазами. - Ладно, увидим. Они уже начали, - прервал их разговор подошедший Лотт. Шрамм атаковал первым. Только, что он стоял напротив блондина, опустив руки вдоль тела, спустя мгновение блондин группируется и откатывается от своего противника. Сильнейший и стремительный удар ногой в солнечное сплетение мог убить новичка, но он почему-то не достиг цели. Шрамм повторил попытку, но на этот раз скомбинировал удар ногой с ударом рукой в корпус. Блондин снова удачно увернулся, но на этот раз это далось ему с трудом. Он попытался мгновенно контратаковать противника, но тот встретил его удар блоком. Они столкнулись и снова разошлись. Блондин и Мартин снова находились друг напротив друга, с той лишь разницей, что теперь они не стояли на месте. Каждый перемещался по рингу, пытаясь нащупать слабое место, в обороне своего противника. Нет, всё-таки новичок удивительно спокоен, - снова мысленно удивилась Эльза. Не пропустил ещё не одного удара. Тем временем Шрамм снова ринулся в атаку. Бросившись под ноги блондина, он хлёстким ударом сбил его с ног. Но удар пяткой в грудь, которым он хотел добить лежачего новичка, пришёлся не в противника, а в пол ринга. Блондин же перекувырнувшись через голову, снова оказался на ногах. Тогда Мартин выкинув с силой ноги, поднялся с пола и снова встал напротив ловкого новичка. Не секунды не отдыхая, он, подпрыгнул над полом и нанёс удар ногой по голове блондина. Каким чудом его противнику удалось избежать и этого удара, Эльза так и не поняла. Но она знала точно, если бы нога достигла цели, новичок был бы уже мёртв. Смертельный удар Шрамма лишь скользнул по короткой стрижке Блондина. В следующий момент Мартину самому пришлось обороняться. Его противник нанёс серию ударов по корпусу. Шрамм с лёгкостью парировал их, отступив лишь на шаг назад, но последний удар новичка, вызвал вздох изумления у товарищей Эльзы. Блондин легко подпрыгнул над рингом и, крутанувшись в воздухе, выстрелил ногой в грудь Шрамма. В последний момент Мартин успел сдвинуть руки на груди и смягчить сокрушающий удар. Атака была настолько мощной, что Мартин кувырком выкатился с площадки. - А, новичок то действительно непрост, - прошептал в шаге от Эльзы Зигфрид. – Этим ударом он мог проломить Шрамму грудную клетку. Глагау говорил, что-то ещё, но Эльза его не слушала. Она была всецело поглощена происходящим на ринге. Мартин тем временем снова атаковал своего противника. Быстрые и мощные удары его наносились с поразительной скоростью. Блондин и не думал об атаке, он успевал только уворачиваться и блокировать атаки оппонента. Однако последовавший неожиданно для него удар ногой он заметил слишком поздно, и успел только повернуться боком к противнику, и смягчить его подставленным вовремя локтем руки. Мартин, нанося этот удар, вложил в него много сил и поэтому повернувшийся блондин сделал удар Мартина скользящим. Потеряв точку опоры, Шрамм по инерции пролетел немного вперёд. Этим незамедлительно воспользовался его противник. Блондин резко дёрнул ногу Мартина на себя и попытался схватить оказавшегося вплотную с ним Шрамма. Но тот перехватил обнаглевшего новичка за руку и перекинул его через своё плечо. Блондин в свою очередь не грохнулся об пол, а, встав на обе ноги, перехватил Шрамма за плечи и метнул через себя в дальний конец ринга. Эльза и все наблюдавшие за боем издали удивлённый возглас. Чёрт возьми, этот красавчик просто настоящий ас рукопашного боя, - мысленно восхитилась девушка. Он дерётся со Шрамом практически на равных. Подняв взгляд, Эльза увидела с другой стороны ринга Гюнтера Керлла. Обычно невозмутимый и даже чуть ленивый лётчик, двигал плечами в такт движениям дерущихся. Девушка и не замечала, что сама делала то же самое. Летящий в угол Шрамм сгруппировался и мягко прокатившись по полу, снова встал на ноги. Эльза заметила, что новичок изредка дотрагивается локтем до правого бока. Чёрт! Значит Мартин всё же зацепил его сильнее чем я думала. Блондин, быстро перемещаясь из стороны в сторону, пошёл на Мартина. Оказавшись на расстоянии атаки, он провёл серию ударов направленных по рукам и ногам Шрамма. Мартин, осыпаемый ударами, со всех сторон, скользнул вправо и саданул кулаком по больному боку новичка. Значит, тоже обратил внимание на поведение противника, - отметила Эльза, - и не преминул воспользоваться своим преимуществом. Удар Мартина не достиг цели. Новичок, резко развернувшись, ушёл от удара и обрушил удар ногой на правый бок противника. На лице Шрамма не отразилось боли, но он отпрыгнул в сторону и оказался в недосягаемости блондина. - Он достал его, – констатировал Кордт. - Все-таки он достал его. Неожиданно всё закончилось. Мартин, все также ухмыляясь, подошёл к новичку и, протянув ему руку, спокойно произнёс: - Меня зовут Шрамм. Мартин Шрамм. Мне будет очень приятно работать с тобой. * * * Когда недавние противники пожали друг другу руки, Максимилиан молча повернул голову к своему собеседнику, с которым они наблюдали за схваткой. Мнение стража было важно для хранителя. Спустя некоторое время тот всё же нарушил молчание. - Я хочу поздравить тебя. Если твой парень и соображает так же, как сражается, то ты действительно нашёл нужного нам человека. * * * Спустя полчаса Крис снова сидел в уютном кресле, в кабинете Максимилиана. Сам хозяин располагался за столом напротив. - Я жду ответа на моё предложение капитан, - начал он. - Вы же уже практически всё решили. Даже представили меня людям как их будущего командира. - Не надо иронизировать Кристиан. Я сделал так лишь потому, что заранее знал ваш ответ. Вы же не отказались сразу, а это уже говорит о многом. Задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла, Крис сказал: - Тогда мне незачем отвечать. Вы уже знаете мой ответ. Не проявив вообще никаких чувств, Максимилиан встал со своего места и прошёлся по комнате. - Какое впечатление произвели на вас ваши будущие товарищи? - Пока трудно сказать. Я слишком мало их знаю. Но моё первое впечатление весьма положительно. Примерно одинаковые физические данные, одинаковый возраст, семейное положение. Их ничто не связывает. Ребята полны решимости, бороться с нацизмом. Они идеальные кандидаты для создания группы специального назначения. На мгновение, замолчав, Крис продолжил: - Скажите честно, почему я? Неужели не нашлось более достойной кандидатуры? Сложив руки за своей широкой спиной, хранитель, тщательно подбирая слова, произнёс: - На кого вы намекаете? На Мартина Шрамма? Он великолепный боец и опасный убийца, но он не может спланировать сложнейшую операцию. Продумать ВСЁ - каждый ход, каждое действие. К тому же он слишком независим и ему придётся научиться работать в команде. И научите его этому, вы. Остановив, взмахом руки, готовые вырваться у Вульфа возражения Максимилиан продолжил: - Вы самый молодой офицер Абвера награждённый секретными наградами Третьего рейха. Проведённые вами операции принесли победы Германии на Восточном фронте. Да и ваш вклад в операцию «Кремль» трудно не заметить. Именно вам доверили самостоятельно возглавить отдел внешней разведки в Праге, и вы надо сказать блестяще с этим справились. Ваша скромность, по меньшей мере, удивляет меня. Человек с вашим опытом в разведке пригодиться нам. Но самое главное у нас просто нет времени искать другого. Изменения могут быть необратимы. Поэтому давайте закончим этот разговор, - отрезал Максимилиан, вернувшись за свой стол. - Хорошо, я вас понял, - сказал Крис. - Теперь, что касается вашего обучения, - слегка смягчив тон, произнёс хранитель. – С завтрашнего дня вы начинаете постигать навыки, без которых вам будет не обойтись в будущем. То, что вы умеете сейчас недостаточно для того, чтобы выжить в сложных условиях. С вами будут заниматься три группы преподавателей. Хранители научат вас по-новому использовать ресурсы вашего тела. Наблюдатели расскажут и покажут, как пользоваться нашей техникой. Стражи научат выживать и побеждать любого противника. Ваше обучение продлится шесть месяцев. Это максимальный срок, который мы можем вам предоставить. У вас будет очень загруженный график. Вам будет тяжело. В течение месяца вы должны определиться в компетентности своей команды. Если вас кто-то из них не устроит, мы постараемся быстро найти равноценную замену. К концу обучения вы будете оснащены НАШЕЙ техникой и достаточной, для акций, информацией. На этом наша помощь вам окончится, так как мы не можем привлекать к себе внимание. Собственно для этого вы и нужны. Ваша группа станет нашим инструментом в борьбе против общего противника. Внимательно выслушав Максимилиана, Кристиан задал возникший у него вопрос. - Почему вы не прибегнете к услугам стражей? Ведь они существуют специально для устранения таких проблем? - Стражи не оставляют следов. Вы же должны посеять панику в рядах военных преступников и их хозяев. - У них есть хозяева? - Вы узнаете об этом после своего обучения. - Хорошо. Но я хочу сказать сразу, я и мои люди не будут слепым орудием в ваших руках. Вам не удастся обмануть нас или заставить делать что-то против нашей воли. Заявление Криса странно подействовало на хранителя. Он добродушно улыбнулся, и присев на краешек стола, сказал: - Это одна из причин, по-которой вы попали сюда. Нам не нужны тупые убийцы, способные только уничтожать. Нам нужны думающие и чувствующие люди. Каждый из вас, по сути своей, сильная личность, не приемлющая контроля со стороны. Именно из таких людей, если они научаться работать совместно, получается отличная команда способная пройти огонь и воду. Слишком велика наша цель, чтобы банально обманывать вас. Крис поверил хранителю. Конечно, их не посвятят во все тайны этой организации, но и обманывать вряд ли будут. У Сов появилась серьёзная проблема – экстремальная ситуация. ОНИ, стоящие на страже интересов мировой истории тысячи лет, обеспокоены. И в какой-то мере разрешить проблемы этого колосса могут Крис и его будущие товарищи. Лгать и ловчить с лекарством против кризиса весьма глупо и недальновидно. Хотя, если они захотят обвести нас вокруг пальца, они это сделают. Моя угроза выглядит, по меньшей мере, глупо. И всё-таки не следует доверять всему, что нам здесь скажут. Мысли Криса были прерваны очередным вежливым покашливанием. - Я всё понял, - уверил Максимилиана Вульф. - Нет тут кое-что иное, - медленно, будто нехотя, уверил хранитель. - У меня есть неприятные сведения для вас капитан. И я не имею права утаивать их от вас. Мгновенно сердце Кристиана забилось быстрее, а лоб покрылся испариной. - Что-то с отцом? – спросил он, уже зная заранее ответ. - Да. 24 февраля в изоляторе рейхсканцелярии убит ваш отец - барон Отто фон Вульф. Крису показалось, что под ним разверзлась пропасть. Плохие предчувствия, которые он гнал от себя, дали о себе знать. Отец мёртв, - говорил себе он, и не мог в это поверить. Он помнил их последнюю встречу. Помнил недосказанность и разногласия с отцом. Каким глупым казались теперь всё это. Крис отдал бы многое только за одну встречу с родителем. Ему хотелось сказать ему, что он был прав. Просто хотелось, молча посидеть рядом. После смерти матери он был для него всем. Его опорой в жизни. Теперь эта опора исчезла, и Крис остался один. - Как это произошло? – сбиваясь, спросил он. - К нему пришёл посетитель - офицер СС. К сожалению, мы ничего о нём не знаем. У него был специальный пропуск, и его не регистрировали в журнале визитёров. Описание его ничего не дало. Единственный человек, который мог его видеть, он открывал дверь в камеру вашего отца, ефрейтор Гаутце - исчез. Максимилиан внимательно наблюдал за поведением Вульфа. Парень вынес горькую новость весьма стойко – только скулы на лице напряглись. Хранителю хотелось успокоить и утешить его, но он понимал, что сделает только хуже. Время лучший лекарь. - Тело вашего отца похоронено нами на вашем фамильном кладбище. - Спасибо, я очень признателен вам, - медленно произнёс Кристиан. - Почему он оказался в изоляторе? - Наступление на Москву провалилось, и ваш отец оказался в числе «виноватых». Генерал никогда не скрывал неприязнь к националистам, и именно это убило его. - Почему вы заинтересовались судьбою моего отца? Максимилиан снова покинул свой стол. - Дело в том, что стражам было поручено освободить вашего отца. Ему мы надеялись сделать предложение, которое сделали вам. К сожалению, они опоздали всего на полчаса. Неожиданно Крис понял, что смертельно устал, хотелось побыть одному. Хотелось лечь и проспать несколько суток. - Я хочу вернуться в свою комнату, - вставая, произнёс он. С готовностью, указывая рукой на дверь, хранитель произнёс: - Да конечно. Вас проводят. Уже подходя к двери, Крис спросил: - А если бы я отказался от вашего предложения? - Это исключено, - уверенно сказал Максимилиан. - Я понимаю, что вы всё продумали на несколько ходов вперёд. Но если бы все-таки это произошло? Улыбнувшись так, что у Криса пробежал ток по позвоночнику хранитель произнёс: - Вы бы умерли. Тихо и безболезненно. Капитан, вы же работали в разведке и всё прекрасно понимаете. После того, что вы здесь увидели, мы не могли вас отпустить. - А если мы не справимся, или хуже того, не сможем показать себя за шестимесячный срок? Хранитель не сказал ни слова. Но слова были и не нужны. Негодный материал выбрасывают. Ответ слишком очевиден. Да и вопрос этот Крис задал только ради того, чтобы увидеть реакцию Максимилиана, которой впрочем, не последовало. - Как я уже говорил, у нас слишком мало времени, чтобы подбирать новых кандидатов, но в случае вашей непригодности нам придётся принять меры. Крис ни на минуту не усомнился в словах Максимилиана. Выходя из кабинета, он произнёс: - Спасибо за искренность.

Глава 15

3 марта 1942 года Центральный район СССР

Прислонившись спиной к кирпичной дымовой трубе, на крыше здания немецкой комендатуры, Лесник наблюдал за бурной активностью немецких солдат во дворе. В суете принимали участие более двух десятков человек. Из ангара был выгнан крытый тентом грузовик, в который запрыгнуло десяток эсесовцев в полной экипировке. Затем оттуда же выехали два легковых «форда», которые были оснащены тяжёлыми пулеметами, установленными на специальной раме, располагавшейся над водителем. В каждом «форде» находилось два солдата: водитель и пулемётчик. Суета также неожиданно прекратилась, как и началась. Автомобили замерли во дворе, впрочем, двигатели продолжали с шумом поглощать бензин. Спустя пять минут из здания вышел лейтенант СС, которого очевидно и дожидалась процессия. Вдохнув полной грудью, свежий вечерний воздух и натянув чёрные кожаные перчатки на руки, офицер, довольно улыбнувшись, вскочил на подножку грузовика и отдал команду к движению. Машины выехали из ворот комендатуры разбрасывая комья грязи из-под колёс. - Куда это они? – раздался голос снизу. - В одну из соседних деревень, - ответил другой. Лесник, заинтересованный разговором, осторожно подобрался к краю крыши. Разговаривали два немецких солдата стоявших на крыльце здания. - Почему такая срочность? Неужели не могли подождать до утра, - продолжал спрашивать длинный, худой немец. - Говорят, опять русские диверсанты отметились. Наши отправились на усиление местного отряда по их поимке, - отвечал второй солдат. Говорил он, очень медленно непривычно растягивая слова. Не иначе перенёс контузию, - решил про себя Лесник. - А грузовик, зачем взяли? - Майор приказал, если «красных» поймают живыми, везти их к нам, для дознания. - Понятно, - сплюнув под ноги, произнёс Худой. – Только их ещё надо взять живыми. Скольких наших прежде положат. Проще мёртвыми. Когда шаги на крыльце затихли, Лесник слез с крыши и короткими перебежками отправился к окраине села. Он многое узнал. Он будет готов. К тому же в Проханово, где располагается комендатура, ведёт всего одна более или менее нормальная дорога.

Глава 16

4 марта 1942 года Восточная Европа

За всю ночь Крис так и не смог сомкнуть глаз. Известие о смерти близкого человека ещё больше укрепило его в правильности принятого решения. Терзаемый сомнениями и чувством вины перед отцом, он понимал, что не сможет в таком состоянии пригодиться Совам, а значит и отомстить за него. Однако Крис не ставил свою месть на первое место. Творившееся в мире было настолько неправильным и страшным, что его личное горе меркло перед происходящим. Что значит смерть его отца по сравнению с сотнями тысяч убитых? Он был военным, и сам сделал свой выбор. Поступил, так как считал нужным. Он не захотел притворяться и молчать, не захотел льстить и уничтожать невинных. В чём же виноваты женщины и дети? Кто сможет остановить убийц? «Несокрушимый» Ханс Вульф – дед Криса, гордился бы своим сыном. Воспоминание о нём принесли Крису новые силы в борьбе с самим собой. Увлечённый восточной культурой он не раз говорил своему внуку: "В Китае человек прекращает свои страдания, сосредоточившись на высокой и труднодоступной цели. Идя к этой цели человек, находит в себе силы жить дальше". Эти слова, сейчас, жгли его огнём.Что ж, цель у меня теперь есть, - подумал Крис. И я приложу все свои усилия, чтобы достичь её, ОТЕЦ. * * * Ещё предыдущим вечером его и остальных кандидатов в «спасители мира» перевели на другой этаж того, что Максимилиан называл Гнездом. На самом деле этот самый «этаж» представлял собой нечто потрясающие. Несколько полигонов, каждый из которых размером был чуть меньше стадиона. Здесь были полосы препятствий, макеты улиц (в натуральную величину), разнообразные стрельбища, а так же куча других приспособлений, о предназначении которых они могли только догадываться. Их комнаты теперь помещались рядом и на ночь их не закрывали. - Зачем запирать нас в наших каморках, если мы всё равно не сможем отсюда выбраться, - разумно заметил Глагау. Мы приехали сюда на лифте, а других выходов я что-то не вижу. - Ты прав, - поддержал его Рудель. - К тому же у лифта нет кнопки вызова. «Каморки», в которых их поселили, были вполне приличны. В каждой было две небольшие комнаты, туалет, душ. На кровати каждого, аккуратной стопкой, лежал набор необходимой им одежды. Причём одежда сидела на них как влитая. Утром в шесть часов, хотя узнать под землёй, что утро наступило, помогали только часы, им было объявлено через динамик, установленный в каждой комнате, о срочном сборе «всего личного состава» напротив лифта. Облачившись в спортивные костюмы, они ожидали «сошествия» своих учителей. Дверь лифта плавно открылась, явив их взорам Максимилиана, и стоящего рядом с ним мужчину в спортивных штанах и серой майке. Средний рост, светлые волосы, волевое выражение лица, правая рука покрыта тонкими вертикальными шрамами. Крис узнал этого человека. Он видел его на тренировке в первый день пребывания здесь. Шутя, голыми руками он победил тогда семерых противников и даже не вспотел при этом. Наверняка он страж, - подумал Крис. Выйдя из лифта, Максимилиан одарил всех окружающих своей самой обаятельной улыбкой и представил своего спутника. - Знакомьтесь, это Борис ваш инструктор по военной подготовке. - Русский? – грубо прервал хранителя Зигфрид. Сказано это было, как показалось Крису без всяких эмоций (забияка наверняка просто хотел посмотреть на реакцию будущего учителя), но страж принял это всерьёз, подошёл вплотную к Глагау и, смотря ему в глаза, спросил, чётко выплёвывая слова: - Тебя, что-то не устраивает кадет? Зигфрид явно почувствовал себя «не в своей тарелке» под взглядом угрюмого стража. Помолчав некоторое время, пытаясь подобрать нужные слова, он, наконец, ответил: - Нет, меня всё устраивает. Удовлетворённый таким ответом, страж, вернулся к Максимилиану, который тем временем продолжал: - Сегодняшний день будет полностью посвящён физической подготовке. А с завтрашнего дня у вас будет более плотный график. Завтра у вас будет занятие под руководством хранителя. Закончив свою предельно краткую речь, Максимилиан попрощался и исчез в лифте. Когда створки его закрылись, Борис не повышая голоса, сказал: - Сегодня я посмотрю кто, на что из вас способен. Почему-то всем без исключения показалось, что сказанное им, носило зловещий оттенок. * * * Страж не обманул их. Он действительно оценил способности каждого. Весь день они бегали, прыгали, стреляли и колошматили друг друга до изнеможения. Инструктор не давал им время на отдых. Перевести дыхание удавалось только в моменты краткого инструктажа на ту или иную тему. Однако никто ни на что не жаловался. Страж не хвалил их и не порицал, он просто наблюдал. За прошедший день у них не было и маковой росинки во рту. Но есть, совсем не хотелось. Наверное, из-за усталости. В десять часов вечера был объявлен отбой, и они отправились спать. Крис всегда считал себя достаточно выносливым, но то, что он перенёс сегодня, было на пределе его сил. Его товарищи тоже выглядели не самым лучшим образом. Страж выжал из них всё возможное. В начале, он заставил пробежать их десять километров по специально оборудованному препятствиями участку. Затем заставил разбиться на пары и сразиться друг с другом. А уже после всех этих встрясок они были поставлены стрелять по мишеням в тире. Стрелять приходилось с двух рук, из двух пистолетов, поражая при этом две мишени одновременно. Мишени же вели себя далеко не лучшим образом - они скакали, меняли скорость передвижения и прятались, возникая в совсем неожиданных местах. После изнуряющего бега и рукопашной схватки руки дрожали и не хотели держать пистолеты. Товарищам Криса приходилось нелегко, они долго целились и иногда промахивались. Но Крис заметил, что большинство пуль всё же находили цель. Троим из них, это испытание удавалось немногим легче. Крис и Эльза уже делали нечто похожие в академии (правда, кросс у них был вдвое меньше и без препятствий, да и мишени не прыгали как сумасшедшие), а Шрамм... Мартин Шрамм умел всё. Когда они закончили стрелять инструктор, потерев в задумчивости подбородок, сказал: - Вы пока ни на, что серьёзное не способны. Но ничего я берусь это исправить. Такова была лучшая, за этот день, похвала невозмутимого стража. Оглядев притихших учеников, Борис бодро сказал: - Ну, что отдохнули? Побежали дальше! И так прошёл весь день. Собрав их перед отбоем, он произнёс следующие: - Ваши результаты смешны и несерьёзны. Вы не готовы к действиям в экстремальных ситуациях. Вы не готовы к выживанию в любых условиях. У нас слишком мало времени, но я постараюсь сделать из вас что-то стоящее. А пока все свободны. Идите отдыхать, - сказал он на прощание. Стоя в душе под струйками тёплой воды Крис с улыбкой думал о том, что Борису удалось заставить даже Шрамма высунуть язык на бок. Первый день закончился, - сказал себе он, ложась в кровать. По-моему я выдержал его достойно.

Глава 17

5 марта 1942 года Центральный район СССР

Машины ползли по дороге с большим трудом, словно вереница усталых муравьёв возвращающихся в муравейник с ценной поклажей. Впрочем, назвать то почему они передвигались, сегодня, дорогой, не поворачивался язык. Колонна, состоящая из четырёх разнокалиберных автомобилей, с трудом двигалась по кромке леса в сторону села Проханово, где располагалась районная комендатура. В соседней деревне были пойманы трое русских диверсантов, и унтер-штурмфюрер СС Вим Шульц конвоировал пленников в район для допроса и последующей публичной казни.. Офицер находился в кабине грузовика, в котором перевозились русские. Впереди него ехало две машины: бронетранспортёр с солдатами и лёгкий подвижный «Мерседес» с пулемётчиком. В хвосте плелась ещё одна легковушка с пулемётом. Так, на всякий случай. Что-то неладное творилось в округе. В последнее время в районе было не спокойно и потому Шульца сопровождало достаточное количество солдат, чтобы оказать достойный отпор в случае нападения. Партизанский отряд, действующий на этой территории был ликвидирован, но комендатуру в Лосином кто-то уничтожил. Кровавая бойня - это первое, что приходило на ум любому видевшему результат деятельности русских диверсантов. Шульц конечно был реалистом и не верил в мифического одиночку успешно действующего против германских солдат. Говорили, даже будто этот дикарь отлично знает их язык. У страха глаза велики. Эти недотёпы даже наградили его прозвищем. Они назвали его в честь русского лесного духа – Леший. Вим скорее поверит в мобильную диверсионную группу, состоящую из девяти-десяти человек, хорошо обученную и информированную местными жителями, чем в эту откровенную чушь. - Господин унтер-штурмфюрер через двадцать минут мы пребудем на место, - доложил сидящий рядом шофёр – молодой прыщавый парнишка в замаранной мазутом форменной пилотке. - Если где-нибудь не увязнем, - нервно поглаживая рукой трофейный ППШ , произнёс офицер. - Господин унтер-штурмфюрер я думаю теперь нам нечего бояться. Наши, уже близко и никто не сможет отбить у нас пленных, - с глупой улыбкой произнёс водитель. - Поменьше болтай и смотри на дорогу, - отрезал Шульц. Лейтенант не увидел как от дерева, мимо которого они проезжали, метнулась тень вдоль дороги. - Нам некого боятся, солдат, - назидательно произнёс эсесовец. – Солдаты Третьего рейха вскоре будут хозяевами этой земли. А населяющие её аборигены будут нашими рабами. Закончить свою агитационную речь он не успел. Впереди раздался мощный взрыв, и бронетранспортёр с солдатами взвился в воздух. Перевернувшись, он с адским грохотом шлёпнулся на ехавшую в нескольких метрах от него легковушку. Взрывной волной в кабине грузовика выбило стёкла. Оглушённый Шульц, взглянув на мёртвого водителя, которому кусок лобового стекла пробил шею, полез из автомобиля. Выбравшись из кабины, Вим взглянул на полыхающую легковушку и бронетранспортёр. Машины представляли собой горящий гигантский бутерброд. Глупо было надеяться, что кто-то мог выжить. Однако на этом неприятности не закончились. За спиной раздалась длинная пулемётная очередь. Передёрнув затвор автомата, Шульц, пошатываясь и периодически выплёвывая изо рта вязкую слюну, двинулся в хвост колонны. Стрелял пулемётчик, располагавшийся в легковушке. Парень явно испугался и палил по стоящему в нескольких метрах от дороги лесу. Десяток солдат, находившихся в кузове грузовика, выбрались наружу, и ожидая команды жались к корпусу машины. - Рассыпаться по периметру колонны, - заорал Шульц. – И перестаньте тратить патроны впустую, идиоты! Пулемётчик отпустил спусковой крючок и обернулся к лейтенанту. В этот момент где-то рядом раздался выстрел, и парню снесло половину черепа. Водитель, сидевший рядом с ним, спустя секунду опрокинул окровавленную голову на руль. Дальнейшее не запечатлелось в памяти Шульца. Что-то подбросило его, крутануло в воздухе - раз, другой и швырнуло в холодную грязь. Лейтенант не видел, как с противоположной лесу стороны, им в спину ударила длинная автоматная очередь. Четверо солдат были убиты на месте, один из выживших кинулся к пулемёту в легковой машине. Ему даже удалось выпихнуть оттуда мёртвые тела, но как только он коснулся оружия, машина вспыхнула от попадания бутылки с зажигательной смесью. Горящий агонизирующий солдатик отчаянно вцепился в спусковой крючок, осыпая градом пуль своих же товарищей. Открыв глаза Шульц, увидел, что всё кончено. Сквозь кровавую пелену, он видел, что все его солдаты растерзанные лежали на земле, а их кровь смешивалась с жидкой грязью русской дороги. В нескольких шагах от него чадила догорающая легковушка внутри которой обнялся с пулемётом сгоревший солдат. Сам он тоже был серьёзно ранен. Пара пуль прошила его ноги, а одна, судя по боли в груди и свисту при каждом вздохе, угодила в лёгкое. Правая рука отнялась, и ему никак не удавалось дотянуться до своего ППШ, лежащего всего в трёх шагах от него. Окровавленные пальцы соскальзовали с приклада оружия оставляя на нём длинные бардовые полосы. Он так увлёкся, что не заметил, что напротив него, в грязи, остановился человек. Когда пальцы в очередной раз соскользнули с автомата, он услышал: - Вам помочь господин унтер-штурмфюрер? Подняв взгляд Шульц, увидел перед собой мужчину. Внешний вид его, сильно удивил лейтенанта. Мужчине было около тридцати лет, высокий рост, спортивная фигура, пронзительно зелёные глаза на обросшем щетиной лице. Но самое удивительное было в другом. Его ноги были обуты в тяжёлые бутсы членов зондеркоммандос. Штаны, заправленные в ботинки, явно принадлежали к форме десантников Вермахта. Грудь его закрывала утеплённая кожаная куртка лётчиков Люфтваффе. Из-под куртки выглядывала овальная металлическая пластина, покрытая замысловатыми узорами. Ко всему прочему русский был весь буквально обвешен германскими автоматами. Ещё один он держал в руке. "Этот партизан собрал трофеи со всех воинских подразделений Германии", - устало подумал Шульц, ощущая во рту вкус крови. Что-то смутило лейтенанта в вопросе пришельца. Но что именно? Дикая боль в груди не давала думать, голова раскалывалась от удара о землю. Ответ пришёл внезапно.

"Он задал мне вопрос на моём родном языке", - понял Шульц. Дрожащим от испытываемой боли голосом, он произнёс: - Ты, Леший? Сев на корточки перед ним партизан пожал плечами. "Ничтожество! Трус! – мысленно ругал себя лейтенант. Твой голос дрожит. Ты испугался немытого аборигена. Он в любом случае тебя убьёт. Соберись с силами и умри как солдат". Но сколько Шульц себя не убеждал, он не мог справиться с чувством страха, которое излучало «существо» сидящие напротив него. Больше всего пугали бездонные зелёные глаза русского. Глаза человека, которому нечего терять. Немного уняв дрожь, Шульц спросил: - Как тебе удалось подорвать бронетранспортёр? Переложив автомат к себе на колени, русский ответил. - Простейшее взрывное устройство из двух противотанковых мин. Почувствовав во рту вкус крови, Шульц закашлялся. Сквозь душивший его кашель, он смог выдавить следующее: - Сколько с тобой людей? Встав в полный рост, русский произнёс: - Я один. Шульц расширил глаза от удивления и хотел спросить, что-то еще, но следующий приступ кашля привёл к обильному горловому кровотечению. Захлёбываясь и теряя сознание, он видел стоящего над ним странного русского. * * * Когда глаза эсесовца остекленели, Лесник поднял его ППШ и отправился к машине с пленными. Около автомобиля было странно тихо. Внимательно осмотрев тент грузовика, он убедился, что вовнутрь пули не попадали. Встав напротив выхода из кузова, он постучал прикладом о кузов и крикнул: - Всё закончилось, выходите! Несколько секунд продолжалась странная тишина, а затем полог откинулся. Наружу выпрыгнули три человека: скуластая молодая девушка, парень лет двадцати и мужчина постарше, с сединой в волосах. Их лица и тела покрывали синяки и ссадины. Одежда их во многих местах была порвана. Осмотревшись, Лесник направился к нескольким убитым немцам. Сноровисто сняв с них верхнюю одежду, он подал её троице. - Одевайтесь, через двадцать минут здесь будут фрицы. Молодой парень оттолкнул руку Лесника: - Я не оденусь в их одежду! - Как хочешь, - бросив одежду в грязь, Лесник пошёл в сторону горящего бронетранспортёра. Некоторое время троица молча, стояла и смотрела на собирающего боеприпасы Лесника. Затем старший из них поднял одежду и стал одеваться. За ним последовали остальные. Когда троица была одета, он подошёл к ним и протянул три автомата и несколько запасных магазинов. Повернувшись, он показал им рукой на лес. - Идите на север. Минут через десять увидите ручеёк. Продолжайте следовать по его руслу. Если повезет, встретите партизан. Если не повезет, выйдите к зимовью спрячетесь там. Сказав это, Лесник направился в противоположную от леса сторону. Оклик старшего остановил его: - А как же ты? Пойдём с нами. Вместе будет легче. - У меня своя дорога. Нагнав Лесника старший протянул ему руку: - Спасибо тебе. Ты нас спас. Поправив лямку автомата, Лесник, даже не обернувшись, скупо бросил через плечо: - Не за что.

Глава 18

5 марта 1942 года Восточная Европа

Он проснулся сам. Наступившее утро для его тела было просто ужасным. Болела каждая мышца, каждый сустав. Но Крису нравилась эта боль. Ещё маленькому, отец говорил ему: «Если твои мышцы болят, значит, они растут. Прогресс всегда болезнен». Несмотря на негнущиеся ноги и руки, настроение было просто отличным. Принимая душ, он услышал, как динамик у двери приятным женским голосом попросил всех просыпаться и через пять минут собраться в столовой. Столовая располагалась в конце коридора, в который выходили двери их комнат. Увидев лица своих товарищей, Крис понял, что они тоже с большим трудом передвигают своё тело. Из комнаты, располагавшейся напротив, вышла Эльза. Девушка была очаровательна. Спортивные штаны, белая майка, плотно облегавшая её стройную фигуру, спортивные туфли, не могли испортить её. Светлые волосы, собранные в хвост, спадали на левое плечо. - Доброе утро, - приветствовал её он. - Доброе, - ответила она мило улыбнувшись. Крис хотел спросить, как она себя чувствует, но не успел, его прервал вышедший из соседней двери Рудель. Держась рукой за спину, и изображая адские муки, он во всеуслышание заявил: - Чего уж здесь доброго! – этот русский настоящий монстр. Весь день практически без отдыха и без еды мы истязали свои тела. Это что-то. Так плохо как вчера мне ещё не было никогда. Заметьте, русский практически не стоял на месте и все препятствия при беге преодолевал вместе с нами. - Да только когда мы прибегали к финишу, он уже давно ждал нас там, - присоединился к разговору Керлл. - Если все русские таковы, то планы нашего сумасшедшего фюрера обречены, - продолжал Рудель. - Он прав. Но сколько германцев ещё погибнет, если этому суждено будет произойти. - Что Рудель, не привык работать руками и ногами? – хлопнув по спине товарища, сказал Глагау. – Вы капитан привыкли разъезжать внутри бронированного зверя. - Да ладно тебе, - смутился Рудель. – Я не жалуюсь. Просто сказал то, что чувствую. Через пятнадцать минут они, крепко позавтракав, получили новые указания от вездесущей девушки из динамика. Вся команда собралась в большой комнате одна стена, которой представляла собой огромный аквариум, в котором вокруг кораллов и водорослей сновали разнообразные рыбки. Заняв места в креслах, располагавшихся посередине помещения (одно из кресел стояло отдельно – чуть впереди), они стали ждать появления нового учителя. Прямо напротив них, в стене, располагался большой стеклянный экран, не раз уже виденный Крисом. Внимательно осмотревшись и поудобнее устроившись в кресле, он подметил, что в комнате пахнет лесом. Нет, ему не показалось. Они с отцом часто гуляли по лесу, располагавшемуся прямо за воротами их имения. Запах стоящий в этой комнате напомнил ему те дни. Закрыв глаза, он представил себя в лесу. Не было ни войны – охватившей весь мир, ни Сов – частично стремящихся решить свои проблемы их руками, и самое главное - отец был жив. - Здравствуйте, - кто-то бесцеремонно прервал такие сладкие для Криса воспоминания. Открыв глаза, Крис увидел, что по проходу между кресел идёт высокая, красивая женщина. На первый взгляд очень трудно было определить её возраст. Ей можно было дать лет тридцать или около того. Но когда женщина проходила мимо него, Крис увидел на её руке печатку с изображением раскрытой книги. Она хранитель, - понял Крис. Если я правильно разобрался в их иерархии добиться в тридцать лет такого поста нелегко. Она должна быть немногим старше. Тем временем, женщина остановилась напротив сидящих в креслах. У хранительницы были огненно-рыжие волосы, собранные на голове в причудливую причёску. На ней были суженные к низу чёрные брюки, из-под которых выглядывали туфли на длинных каблуках. Белоснежная водолазка прикрывавшая горло облегала её тонкую талию и чуть широковатые для женщины плечи. С шеи поверх одежды свисал чайного цвета камень, оправленный в серебро. Рассматривая лицо женщины, Крис отметил его безукоризненные черты: чуть полноватые губы, тонкие брови и поразительно зелёный глаза. Эти глаза напомнили ему слышанные ранее истории про ведьм. В средние века женщина с такими поразительной чистоты зелеными глазами была обречена, погибнуть в муках на костре. Её бы неминуемо посчитали ведьмой. Ведьма же тем временем обратилась к ним - Думаю, вы достаточно рассмотрели меня. Теперь давайте познакомимся. Каждого из вас я знаю. Знаю даже, что привело вас к нам. Поэтому дело за мной. Меня зовут Яна. Я хранитель, если вы знаете, что это такое. Под моим руководством вы будете постигать возможности своего тела. Убедившись, что её внимательно слушают, она продолжала: - Человеческий организм – это самый сложный и совершенный механизм в этом мире. - А обезьяны, от которых мы произошли? – встрял Рудель. Повернувшись к нему, хранительница ответила: - Люди произошли не от обезьян. - А как же обезьяны? – не унимался танкист. - Ваши любимые обезьяны Рудель, это и есть автохтонное население этой планеты. - Вы, что отрицаете теорию Чарльза Дарвина? – присоединился к дискуссии Керлл. - Теория Дарвина чушь. Она не объясняет слишком многого. - Вы считаете, что обезьяны это местное население планеты Земля? – всерьёз заинтересовался Рудель. - Я не считаю. Я это точно знаю, - отрезала хранительница. По комнате пронёсся вздох удивления. - Да это просто фантастика какая-то, - высказал своё мнение тихоня Кордт. - Ничего фантастического здесь нет, к тому же обезьяны не являются наиболее развитыми живыми существами этой планеты. - А кто же тогда? – ёрзая на своём месте, задал новый вопрос Рудель. Но хранительница не успела ответить на него. Её опередили. - Дельфины, - негромко произнёс Шрамм. Хранительница, повернула голову к говорившему и улыбнулась. - Совершенно правильно Мартин. Эти существа ещё не достаточно изучены учёными. Но их объём головного мозга превышает человеческий. - Но количество не всегда означает качество, - высказался Керлл. - С качеством у них всё в порядке. Иногда дельфины оказываются даже сообразительнее людей. Наверняка вы знаете, что такое состояние медитации. Так вот, дельфины находятся в этом состоянии постоянно. Сектор их мозга, отвечающий за погружение в глубины себя, работает круглосуточно. - А если найти способ отключить этот сектор, - предложил Шрамм, - может быть тогда, они бы стали более адекватно воспринимать окружающий их мир. - Да, и начали бы с нами разговаривать, - пошутил Керлл. Подойдя к Керллу, хранительница нагнулась над ним и спросила: - А вы не допускаете такой мысли? - Не знаю. Как-то это слишком необычно, - уставившись во все глаза на приблизившуюся к нему хранительницу, ответил лётчик. Тем временем, ведьма подошла к свободному креслу, села в него и только после этого, окинув всех оценивающим взглядом, продолжила: - Занятия со мной помогут вам поверить во многие невероятные для вас вещи. Невероятное станет для вас обыденным. Снова обведя своими зелёными глазами сидящих перед ней, она пояснила: - Мозг человека настолько сложен, что до сих пор многие не поймут, зачем так много умещается в черепной коробке. Мы, я уверяю вас, могли бы обойтись, куда скромными объёмами. Это бы не отразилось на нашем умственном состоянии. - Что это значит? – спросила Эльза. - У обычного человека активно работает всего около трёх-четырёх процентов головного мозга. Остальная часть, обладающая огромными ресурсами, простаивает без дела. - Вы научите нас использовать его в полную силу? – задал вопрос, молчавший до этого Лотт. - Нет, - ответила хранительница, разводя руками. – Это слишком сложно даже для меня. Но я научу вас многому, что сможет вам пригодиться. - Например? – спросила педантичная Эльза. - Вы научитесь забывать боль, ускоряя восстановление организма. Слушать и видеть тишину, находя даже самого осторожного противника в темноте. Не реагировать на яды и отравляющие вещества. А также, ещё кое-чему.

Глава 19

6 марта 1942 года Берлин. Рейхсканцелярия

Уютно потрескивающий камин создавал в комнате спокойную, умиротворяющую обстановку. Отблески пламени отражались в бокале красного вина, изящную витую ножку которого Брантнер удерживал в руке. - Беспокоиться, мой дорогой профессор решительно не о чем. Вы успешно выполнили свою миссию, и мы вам благодарны за это. - Всё так, но когда я смогу преступить ко второй части исследований, - в который уже раз спросил Брантнер. Мужчина, сидящий напротив него, был одним из немногих людей по настоящему приближенных к фюреру. Он был вхож в покои Гитлера в любое время дня и ночи. И обладал реальным влиянием на руководителя Третьего рейха. Впервые познакомившись с Карлом Хаусхофером, профессор невольно поверил во все небылицы, ходившие про него. Говорили, что он, будучи самым молодым генералом, в кайзеровской армии, умел предвидеть час атаки противника, места падения особо тяжёлых снарядов, количество убитых за день и погоду на ближайшие дни. Хаусхофер был человеком неординарным. Его осведомлённость и проницательность не раз удивляла Брантнера. Вот и сейчас одетый в изысканный костюм, с дорогими часами на руке и золотой печаткой на указательном пальце он смотрел на него, наверняка заранее зная всё, что ему скажут. И всё равно, каждый раз возвращаясь из очередной экспедиции, Брантнер приходил в этот кабинет и подробно описывал свои злоключения. Поначалу его это сильно раздражало. Ведь даже самому последнему дураку ясно, что эсесовцы наверняка письменно докладывали о положении дел своему начальству. Но потом профессор понял, в чём дело. Хаусхоферу было не достаточно знать только точку зрения солдафонов, ему были нужны мнения всех участников группы. Не удивлюсь если и мои «ученики» тоже пишут докладную Хаусхоферу, - с горечью подумал профессор. Но сегодня Брантнера привлекло кое-что другое. В кабинете с ними присутствовал ещё один человек, которого ранее он никогда здесь не видел. Хаусхофер представил его как своего друга. Мужчина был одет очень строго. В его одежде не было никаких излишеств. Внешний облик его был полной противоположностью Хаусхофера. Чёрный приталенный шёлковый костюм облегал его хилую фигуру. На руках были чёрные кожаные перчатки, хотя в комнате было жарко. Поверх перчатки, на большом пальце правой руки, располагалось тонкое серебряное кольцо, в виде двух драконов старающихся вырвать друг у друга из пасти жёлтый самоцвет. Место галстука занимал изящно сложенный белый платок посередине, которого был прикреплён маленький значок изображающий свастику. Короткая стрижка и невзрачное лицо, которое относилось к типу незапоминающихся в толпе, заканчивали описание незнакомца. Брантнеру даже показалось, что этот невзрачный тип во многом напоминал Мульте. Но если его помощник походил на крысу, то этот парень напоминал змею. «Змей» не пил вина, хотя наполненный бокал стоял рядом с ним. Сложив руки в замок, он внимательно слушал беседу профессоров. - Ваше предположение о связи между «столбами» весьма разумно, - продолжал Хаусхофер. – Маска, найденная вами, является ключом к источнику неисчерпаемой энергии, которую мы сможем использовать в своих целях. Конечно, жаль, что фотографии, сделанные вами внутри «покоев амазонки» оказались засвеченными, но это не страшно. Ваши художники вполне сносно зарисовали внутреннюю обстановку. Продолжая улыбаться, он подлил профессору вина в опустевший бокал. - Брантнер, вы наверняка заметили, что на карте, которую вы обнаружили в Индии, существует некая закономерность. Так называемые «столбы» отмечаются небольшими драгоценными камнями круглой формы. Каждый «столб» имеет свой цвет. Но есть и драгоценные камни треугольной формы и большего размера. Количество их примерно соответствует количеству круглых. Не думаете ли вы мой друг, - наполняя бокал, произнёс Хаусхофер, - что именно объекты, отмеченные треугольником, и есть то место, куда можно поместить маску. - Последний «столб» был синего цвета, - начиная понимать, произнёс Брантнер, - значит, нам надо исследовать место, отмеченное синим треугольником. Я догадывался об этом. Но доступен ли в наше время этот объект? - Доступен. Он располагается на севере СССР. - Хорошо тогда у нас есть ещё одна проблема, - отхлебнув вина, произнёс Брантнер. - О чём вы? - Маска это всего лишь половина так называемого ключа. Я докладывал вам о вольности капитана Бутта. Маски могут быть разными, но пусковой механизм запускающий их один. Нам очень повезло, что он оказался в гробнице махараджи и не был утерян многие тысячи лет назад. Однако поступок Бутта ставит под угрозу наш план. Он должен быть наказан по всей строгости. - Видите ли, профессор наказать Бутта мы не можем, - подбрасывая поленьев в огонь, сказал Хаусхофер. - Почему? – взвился Брантнер. – А я думал, что дисциплина… Успокаивающий жест Хаусхофера прервал возмущения Брантнера - Бутт уже мёртв. Поражённый сказанным Брантнер замер. - Я поручил ему кое-что. Возвращаясь с задания, он попал в кадровую неразбериху. В результате неё его отправили ловить русских диверсантов. Прикурив от уголька и выпустив в воздух сизое облачко табачного дыма, Хаусхофер продолжил рассказ: - С заданием своим он успешно справился. Но на следующий день его нашли убитым. Овальной пластины, которую он использовал в качестве медальона при нём не найдено. Очевидно, её забрал убийца. Лицо Брантнера налилось кровью, а ноздри носа расширились. Чёрт побери! – лихорадочно думал он, - Из-за тупого вояки всё летит к дьяволу. Вслух же он произнёс: - Эти русские настоящие дикари. Животные! Пластину можно считать потерянной! - Успокойтесь профессор. Не надо так нервничать. У нас уже есть кое–какие предположения. Мы постараемся как можно скорее вернуть нужную нам вещь, чтобы вы смогли продолжить свои исследования. Мы все заинтересованы в быстрейшем продвижении дела. А пока отдыхайте. Наслаждайтесь берлинской богемой. Вся Европа перед вашими ногами. Как только будет, что-нибудь известно, я вас сразу вызову. Всё ещё не до конца пришедший в себя Брантнер, встал с кресла: - Хорошо я обязательно воспользуюсь вашим советом. А сейчас я вынужден попрощаться. Когда он вышел за дверь «незнакомец», молчавший ранее произнёс: - Он слишком эмоционален Карл. - Зато специалиста крупнее его нам не найти во всём мире, - успокоил Хаусхофер своего коллегу, подходя к месту, на котором сидел Брантнер. Разгорячённый новостями археолог пролил несколько капель вина из своего бокала на маленький столик, который стоял рядом с его креслом. На белой материи расползлось кроваво-красное пятно по форме напоминавшее свастику. - Как это символично, - улыбаясь, произнёс Хаусхофер, поднося свой бокал к губам.

Глава 20

7 марта 1942 года Восточная Европа

Наступил третий день тренировок. Теперь уже болело всё тело. Оно словно гудело от физических нагрузок и стонало только от одной мысли, что сегодня всё повториться. Однако настроение почти у всех было приподнятое. Крис со своими товарищами ожидал прихода Наблюдателя в комнате с огромным аквариумом. Лениво следя за мельтешащими за стеклом рыбками, барон, вспоминал предыдущий день.

Нет, он не был особенно богат на события. После двухчасового занятия с хранительницей, они отправились на встречу с Борисом. В очередной раз превратив опытных и подготовленных солдат в хныкающих, еле-еле передвигающих ноги кадетов, страж, в десять часов вечера отпустил их спать. Вот только ужина опять не было. Да и есть, если честно не очень то и хотелось. Крис даже не помнил как оказался на кровати.

Сегодняшний день сложился по-иному. Сначала, утреннее «бодрящее» занятие со стражем. Затем крепкий вкусный завтрак. За ним последовало фантастическое общение с зелёноокой хранительницей, после которого, они снова оказались во власти их мучителя. Покувыркавшись и набив кучу синяков, вся компания отправились на обед. И уже по окончании трапезы вернулась в комнату с рыбками.

Они вводят по одному новому занятию в день, - подумал Крис, поглаживая ушибленное колено. Если следовать их логике сегодня у нас появится ещё один преподаватель.

Ждали молча, разговаривать никому не хотелось. Их тела ещё продолжали ныть после упражнений.

Крис почувствовал, что его спины кто-то коснулся. Обернувшись, он увидел сидящую позади него Эльзу.

- Ты знаешь, я вспомнила, где я тебя видела. Мы вместе с тобой учились в Академии. Ты сын генерала Вульфа. Правда?

- Правда.

- Почему ты раньше мне не напомнил? – спросила она, поправив выбившийся локон волос.

- Ты не спрашивала.

- Мне рассказывали, что после Академии тебя, как выпускника с красным дипломом, взяли на службу в Абвер.

Слова Эльзы были прерваны слитным свистом. Своё удивление подобным образом выразили Рудель и Керлл, сидевшие по соседству.

- Ничего себе, - заголосил Керлл, - среди нас сотрудник внешней разведки Германии.

- Ничего особенного, - попытался объяснить Крис, - я занимался только сбором данных.

- Все вы так говорите, - ухмылялся Рудель, - а на самом деле ты наверняка разведчик, иначе не заинтересовал бы Сов. Расскажешь нам, что ты видел в тылу у русских?

Спокойный ровный голос прервал веселье друзей.

- Что ж, можно только удивляться предусмотрительности наших покровителей. Полковая разведка, десантник, моряк, лётчик, танкист, представительница СС и служащий Абвера – они собрали у себя представителей всех видов войск и спецслужб.

Говорившим естественно был Шрамм. Произнеся эти слова, он даже не повернулся в сторону своих товарищей. Мартин просто высказал своё мнение во всеуслышание.

Крис ощутил, что обстановка вокруг него изменилась. Каким-то непонятным для него образом он почувствовал угрозу, сгущающуюся и разрастающуюся в пределах комнаты.

- Ты сказал, что здесь собраны представители всех служб. Не так ли? – рывком вставая со своего стула, произнёс Глагау.

Крис видел, что кулаки его сжались так сильно, что костяшки побелели.

- Верно, - лениво повернув к нему голову, произнёс Шрамм.

- А Гестапо? Кто из нас представитель Гестапо? – напрягшись всем телом, спросил десантник.

- Я представитель Гестапо, - с вызовом произнёс Шрамм, плавно вставая со своего места и поворачивая корпус в сторону взбешённого Глагау.

Что-то не так, - понял Крис. Какие претензии у десантника к тайной полиции?

Мощным ударом кулака десантник раскрошил в щепки деревянный стул, на котором сидел.

- Грязный ублюдок! Убийца детей! Какого чёрта к нам подсадили этого убийцу? – Глагау был похож на взбешённого носорога.

- Зигфрид, успокойся, - попыталась вразумить его Эльза, становясь на пути.

Мягко отстранив её, Глагау произнёс:

- Он не заслуживает твоей защиты. В Гестапо служат одни маньяки. Как можно назвать, по-твоему, людей получающих удовольствие от казни СВОИХ?

Шрам не преминул подлить масла в огонь:

- Хочешь сказать, что среди бравых десантников мало мародёров и психов?

После этих слов лицо Зигфрида налилось бордовой краской, и он решительно двинулся в сторону обидчика.

Наблюдая за продвижением десантника, Крис понял, что он, скорее всего, обречён. Хорошо хоть они сидели в разных концах комнаты, а то непременно бы сходу вцепились друг другу в глотки. Глагау хоть и имеет более внушительную комплекцию, но он разозлён и не может контролировать себя, а в схватке не может быть ничего хуже этого. На Шрамма не действовали его упрёки и оскорбления, по крайней мере, внешне он этого не показывал. Только глаза его из светло-серых сделались тёмными как море в пасмурную погоду. Шрамм спокойно ожидал продвижения Глагау, опустив руки вдоль туловища.

В лучшем случае он убьёт Глагау, в худшем у меня будет два трупа, - думал Крис, лихорадочно вспоминая досье десантника.

Ответ пришел, тогда когда между Глагау и Шраммом осталось пару шагов.

Крис мягко ввинтил своё тело между ними.

- Глагау, мне как вашему будущему командиру даны определённые полномочия, - твёрдым не терпящим возражений голосом произнёс он. - В течение месяца я могу исключить из вашего состава любого, кто покажется мне неспособным выполнять задания в команде. Ты хочешь стать первым?

Краем глаза Крис заметил, что молчун Кордт занял подходящую позицию чуть правее от спорщиков. Переглянувшись, они прекрасно поняли друг друга.

Решил меня подстраховать, если, что-то пойдёт не так, - подумал Крис.

Тем временем решительный тон барона кажется, подействовал на десантника.

За неполные три дня знакомства, он показался Крису вполне разумным парнем. Вульф даже примерно знал, о чём он сейчас думал.

За последние полгода все находящиеся в этой комнате потеряли смысл своей жизни. Они были кадровыми военными. Их деды и отцы служили Германии. Наверняка с детства они мечтали последовать их примеру. Попав на фронт, они поняли, что стали частью механизма какой-то ужасной машины разрушения. Зверские убийства, война с мирным населением, мародерство – не укладывались в их головах. Они поняли, что это неправильная война. С какими целями она ведётся? Разве, что-то угрожало Германии? Разве кто-то посягал на её независимость? Нет. Это захватническая война, развязанная кучкой сумасшедших. Пойдя против системы, они были обречены. Стали изгоями. Совы вернули им веру в то, что они ещё кому-то нужны. Все находящиеся здесь получили шанс. Шанс быть полезными своему народу и Родине.

Руки десантника опустились, кулаки разжались.

Точку в конфликте поставил Шрамм. Он вынырнул из-за спины Криса и, улыбаясь, протянул руку Глагау.

Мгновение, промедлив, десантник, пожал протянутую руку.

- Извини меня Мартин. Я был не прав.

- Не стоит Зигфрид. Но запомни убийцы, и подонки встречаются не только в Гестапо.

Крис мысленно перевёл дух. Он не ошибся в Глагау.

У входа в комнату раздалось вежливое покашливание характерное для Максимилиана.

Но когда Крис обернулся, он увидел здоровенного, коротко стриженного чернокожего парня со стопкой книг.

- Я пропустил что-то интересное? – задал он вопрос.

Ответом ему была тишина.

– Если нет, то давайте познакомимся. Меня зовут Джошуа. Я Наблюдатель.

Пройдя мимо кучки своих будущих учеников, и положив стопку книг на большой стол в углу комнаты, он затараторил, словно боясь, что его кто-то перебьёт.

- Я объясню вам, что такое компьютер, прибор инфракрасного видения и спутниковая связь. А так же преподам вам урок коммуникационной психологии.

Видя, что его ученики не рассаживаются по своим местам, Джошуа их поторопил:

- Я не буду возражать, если вы займёте свои места в креслах.

Голос за спиной Криса, давясь смехом, произнёс:

- А Глагау не может сесть. С его стулом произошло несчастье.

Через секунду вся компания дружно надрывалась от смеха, а ничего непонимающий наблюдатель смущённо чесал затылок.

* * *

Двумя этажами выше двое человек наблюдали в экраны мониторов за событиями, происходившими в комнате психологической разгрузки.

- Знаете, Максимилиан, а я всё больше склоняюсь к мысли, что вы были правы. Вульф действительно сможет держать их в узде. Да и Борис ими весьма доволен. Он высоко оценивает их возможности.

- Магистр, я рад, что вы на моей стороне. Я уверен, через шесть месяцев они будут в полной готовности.

- Вот только Шрамм ...

- Что вас беспокоит?

- Вам не кажется, что он притворяется?

- Но сканирование головного мозга и мотивационного сегмента показало, что ...

- Да знаю, я знаю. Я не об этом. Максимилиан, вам не кажется, что он притворяется .. изнурённым тренировками?

Глава 21

17 марта 1942 года

Центральный район СССР

Дом кузнеца стоял на опушке леса в четырёх километрах от большого села. Десятки лет здесь обитали представители этой профессии. На развалинах старого дома ставился новый, а его в своё время заменял другой. Причина такого расположения была вовсе не в нелюдимости кузнечных дел мастеров, просто место было удобное. Позади кузнечного сарая тёк холодный ручей, а в пяти минутах ходьбы находилось болото щедрое на руду. Жители села, если у них возникала такая надобность, приходили к кузнецу по дороге, начинавшейся прямо на задворках поселения. Но уже несколько месяцев не стучал в кузне звонкий молот и не горел яркий огонь в горниле. Кузнец ушёл на фронт и погиб, осиротив троих детей и красавицу жену.

Жаркое весеннее солнце немилосердно поливало лучами двор перед домом. Во дворе, спрятавшись от жары под нависающую крышу, сидели трое детей кузнеца.

Старший, парнишка лет одиннадцати, старательно маленьким ножичком обстругивал деревяшку. Младшие – белокурая девочка пяти лет и мальчонка помладше, во все глаза смотрели на брата, предвкушая забаву с не готовой ещё игрушкой.

- Витя, а коняшка, чья будет моя или Серёжкина? – канючила девчонка.

Старший, продолжая работать ножом, важничая перед малышами произнёс:

- Общая.

- Витя, но кораблик ты тоже Серёжке сделал, - продолжила она. - Это, что значит у него кораблик, а у меня ничего. Отдай мне лошадку, тогда всё по-честному будет.

Голубоглазый Сережка, услышав о такой несправедливости начал старательно тереть кулачками глаза, мучительно пытаясь выдавить слёзы. Всем своим видом он показывал несогласие со словами сестры.

- Хватит. Смотри, Серёгу до слёз доведёшь. Мало что ли я тебе кукол наплёл?

- Мало! – не унималась девчонка.

- Хорош! – оборвал её старший. – Не прекратишь, я сейчас мамку кликну.

Девчонка, обиженно хмыкнув, вздёрнула подбородок и пошла в дом. Жаловаться побежала, - понял старший.

Вдалеке послышался шум мотора. Старший замер. Недоделанная лошадка упала в грязь.

- Серёжка иди в дом, и спрячься где-нибудь, - сказал он, подталкивая брата к двери дома.

- А лошадка? – непонимающе пропищал Серёжка.

- Потом доделаю. Что я тебе сказал? Беги в дом! – прикрикнул подросток.

Пока братья препирались, к дому, виляя между ухабов и оставляя за собой дымный след, подъехал грязный немецкий бронетранспортёр. Пьяно горланя песни из него вывались шестеро фашистов: пять рядовых солдат и один офицер.

Раскрыв ударом ноги калитку, они двинулись к дому.

Офицер, с красным потным лицом, и военным биноклем поверх грязного мундира, на ходу отдавал приказы:

- Ганс, Рауль – ищите еду. Всё съестное тащите в машину. Пауль, Карл – поищите горючее. Ульрих оставайся у машины.

Ульрих – здоровенный немец с автоматом на груди, облокотившись на бронетранспортер, что-то прихлёбывал из пузатой фляжки.

Подросток столбом замер посреди двора. Непослушный Серёжка выглядывал из-за косяка двери. Один из немцев оттолкнув его, протопал в дом. За ним последовал второй. В доме, что-то падало, разбивалось и трещало. Испуганный Серёжка прижался к ногам старшего брата, ища у него защиты от пришельцев.

Внутри раздался испуганный вскрик, последовавший за ним звук пощёчины, а затем, послышался надрывный, детский плачь.

Старший хотел, было броситься в дом, но подошедший со спины офицер крепко ухватил его за шиворот.

Вскоре немец, с закатанными рукавами гимнастёрки, выпихнул из дома молодую женщину и вцепившуюся в её подол плачущую девочку.

Подросток видел, что по лицу матери была размазана кровь. Злость ударила ему в голову, и он покрепче сжал рукоять перочинного ножа. Но гнев быстро потух, когда руки женщины прижали его голову к материнской груди.

Так они и стояли посреди двора: женщина и прижавшиеся к ней со всех сторон ребятишки. Фашисты же увлёкшись грабежом, на время позабыли об их существовании.

Всё было перевёрнуто вверх дном. Из дома были выкинуты, через разбитые окна, все вещи, а из сарая были забраны маленький поросёнок и старая слепая курица – единственное богатство маленькой семьи.

- Господин лейтенант больше ничего нет, - разочарованно доложил один из солдат.

- Горючее не нашли? – спросил краснолицый.

- Не как нет.

Скорчив гримасу, офицер двинулся к вдове и её детям. При его приближении ребятишки покрепче прижались к матери.

- Пауль, Карл! – приказал офицер, указывая пальцем на семью.

Двое солдат подскочили к детям и оторвали их от матери.

- Женчина где бендзин? – задал вопрос лейтенант, дыша в лицо перегаром.

Поведя озябшими плечами, вдова кузнеца ответила:

- У нас нет бензина. Да и зачем он нам, у нас и машины то нет.

Недовольный ответом офицер ударил её по лицу грязной кожаной перчаткой.

- Врёщь! У тебья долджен быть горючка!

Не совсем понимая, что от неё требуют, женщина заплакала:

- Нет, нет. У нас нет бензина.

Взбешённый немец рванул на ней платье.

Его взору предстала белоснежная кожа и край упругой груди. Злость в пьяных глазах сменилась огнём похоти. Отбросив фуражку в сторону, офицер с улыбкой произнёс:

- Мы мождем договоридся. Да?

С этими словами он больно ущипнул женщину за грудь.

Возмущённая такой наглостью вдова кузнеца оцарапала немцу лицо. На щеке остались кровоточащие следы от ногтей.

- Русская шлюха! – выругался лейтенант на немецком, и снова рванул одежду на вдове.

На этот раз платье треснуло и лопнуло по швам. Женщина по пояс оказалась голой. Вид обнажённого тела укрепил уверенность фашиста. Его подчинённые довольно заржали. Вдова, взвыв от стыда, закрылась от взглядов оккупантов руками и стала пятиться спиной к забору. Расстегивающий мундир офицер двигался на неё.

Подросток, зарычав, волчонком бросился наперерез немцу. Встав между матерью и пьяным фашистом, он выставил перочинный нож перед собой.

- Не тронь её гад!

Засмеявшись, офицер нанёс удар кованым сапогом подростку в живот. Мальчик, глотая слёзы, согнувшись пополам, откатился по грязи к забору. Ничего не понимающие ребятишки уставились влажными глазёнками на происходящие.

Вдова было, кинулась утешить старшего сына, но офицер оторвал её от него и опрокинул на землю.

Женщина яростно сопротивлялась, и немцу никак не удавалось удержать её. К тому же в ногах путался корчившийся от боли детёныш.

- Пауль, Карл! – снова взревел лейтенант.

Ухмыляющиеся солдаты метнулись на помощь своему командиру. В мгновении ока рыжий немец в железной каске схватил вдову за руки и прижал её к земле. Его товарищ, длинный солдат с короткой стрижкой, пинками отогнал её сына к противоположной стороне забора.

Закрываясь руками от ударов, подросток кричал:

- Оставьте её в покое сволочи! Отпустите её! Мама!

Новый удар ногой в лицо заставил подростка замолчать. На мгновение он потерял сознание.

В себя он пришёл от жидкости льющейся ему на лицо и громкого плача братика и сестрички. Открыв глаза, он увидел довольного собой длинного фашиста, который застёгивал ширинку штанов.

Посмотрев на свою мать, подросток увидел, что она всё ещё сопротивляется. Наконец изловчившись, офицер нанёс ей удар рукояткой пистолета в висок. Когда тело вдовы обмякло, он полез руками под остатки её юбки.

В отчаянии и невозможности ничего изменить подросток закричал. Он не мог ничем помочь своей матери, так как за каждым его движением следил Длинный. Он стоял над ним и ковырялся огромным ножом под грязными ногтями. В следующие мгновение всё изменилось.

К Длинному метнулась тень и через секунду он, обливаясь кровью с распластанным горлом падал на колени. Рыжий фашист в каске пытался устоять на ногах с метательным ножом вместо правого глаза.

Подросток наблюдал как высокий небритый мужчина в кожаной куртке и немецких ботинках схватил офицера и швырнул его в забор. Во все стороны полетела грязь и щепки. После этого лейтенант перестал подавать признаки жизни.

В это время на шум из двери дома выглянул один из всё ещё там находившихся солдат. Быстро оценив обстановку он дал длинную очередь в сторону незнакомца. Кувыркнувшись по земле тот, подхватил пистолет лейтенанта и сделал два выстрела в сторону автоматчика. Обе пули попали в грудь солдата. Остаток его магазина достался земле у ног незнакомца.

Мальчик заметил, что за спиной его спасителя находилось как минимум три немецких автомата, но он предпочитал пользоваться трофейным пистолетом.

Из дома снова ударили автоматные выстрелы. Последний немец бил короткими очередями, прицельно, не торопясь. Мягко катнувшись под окно, незнакомец швырнул туда гранату. Раздавшийся следом взрыв выкинул неудачливого снайпера в окно. Подойдя к раненому, спаситель прицельным выстрелом в голову добил его.

Вспомнив о фашисте оставшемся у бронетранспортёра, мальчик на коленях выглянул из-за ворот. Здоровяк лежал в грязи и смотрел широко открытыми глазами в небо. Из его фляжки тонкой струйкой вытекала сладко пахнущая жидкость.

Вернувшись во двор, подросток увидел, что младшенькие уже успели зарыться лицом в подол матери.

Странный незнакомец тем временем подошёл к ожившему лейтенанту.

Лоб фашиста был рассечён, правая рука сломана.

- Ти кто? – задал он вопрос.

- Твоя смерть, - кратко ответил спаситель, разряжая пистолет в фашиста.

Вдова, успевшая уже накинуть на себя другое платье, с растерянностью оглядывала разрушенный дом, зарёванных детей.

Незнакомец тем временем переворачивал трупы немцев, снимал с них оружие.

- Село сожгли ещё вчера утром, - сказал он, поднимая обронённый офицером военный бинокль. – Немцев будут искать. Вам надо уходить.

Обернувшись к вдове, спросил:

- Есть куда?

Нервным движением, поправив платье, женщина ответила:

- Да. К сестре. Она жена лесничего.

- Хорошо. Через неделю можно будет вернуться, немцы отступают.

Протянув маленьким ребятишкам пару больших плиток шоколада и кусок сахара, реквизированного у немцев, незнакомец поднял тело рыжего солдата.

Стащив трупы всех фашистов в бронетранспортер, мужчина снял ручной тормоз. Машина медленно покатилась вниз по дороге. Вдогонку ей он закинул в кузов одну за другой две гранаты. Взрыв уничтожил бронетранспортёр и тела немцев.

Подросток оглянулся в поисках своего спасителя, но ни на дороге, ни во дворе уже никого не было.

Только теперь он по-настоящему понял, что им угрожало. Ноги его задрожали, а в груди засвербело. Хотелось прижаться к матери и закричать, расплакаться как младшенькие.

- Мама, а мы его даже не поблагодарили, - тихо сказал он.

Глава 22

8 июня 1942 года Восточная Европа

Пластиковая пуля ударила в стену дома, выбив из него фонтанчик пыли. Керлл состроив забавную гримасу, чихнул.

- Закрой лицо, - посоветовал Крис, - а то следующая пуля может угодить тебе в лоб.

Последовав совету командира, лётчик опустил забрало шлема. Несколько пуль снова ударились в дом, но на этот раз они прошли чуть правее.

- Крис они обходят нас, - подала голос Эльза.

Не произнеся ни слова, Вульф поднял руку и знаком приказал своей тройке следовать за ним. Подчиняясь его приказу Тиссен, Керлл и Лотт стремительно сорвались с места.

* * *

Да, за прошедшие три месяца, проведённые в Гнезде, они узнали многое. От таких знаний, как выразился Керлл, недолго было и голову потерять. Накануне Максимилиан, сказал Крису, по секрету, что инструкторы весьма довольны их результатами. Что ж, значит, они не зря трудятся в поте лица.

Три дня назад Борис начал осваивать с ними новый тренажёр. Теперь они ежедневно упражнялись в искусственном городе. Тренировка здесь имела свои строгие правила. На голое тело одевался специальный, плотно облегающий тело костюм. У каждой команды был свой цвет. При попадании в него пластиковой пули, оператор за пределами полигона, получал подробную информацию на экран компьютера о серьёзности ранения того или иного участника. Если попадание в реальных условиях для бойца было смертельным, оператор громогласно объявлял об этом и тот выбывал из тренировки. Если пуля выводила из строя руку тренирующегося, он не имел права больше ею пользоваться. Да и не мог – электрический разряд временно обездвиживал раненую часть тела. Крис уже наблюдал подобную игру, но сам участвовал в ней впервые.

На голову каждый участник надевал специальный шлем призванный предохранять голову от попаданий пуль. Под костюмом крепкий щиток прикрывал детородные органы участников. Голова действительно была в безопасности, но тело жестоко страдало от ударов пластика. Синяки, оставляемые им, были огромны и чрезвычайно болезненны. Страж, увидав их после первой тренировки, только посмеялся и сказал, что они сами виноваты. Баронет был полностью согласен с ним, в настоящем бою любое попадание может оказаться смертельным.

Правила игры позволяли наполнить спортивный рюкзачок за спиной, патронами, и стрелять по противнику до посинения. Оружием пользовались привычным – германского производства. К победе приводило полное уничтожение вражеской команды.

Искусственный город был достаточно большим и содержал десятки мест для засад. Прятаться в нём можно было часами. Чтобы поторопить события страж делил их на нападающих и защищающихся.

За прошедшие недели они условно разделились на две команды по четыре человека в каждой. Командирами отрядов были назначены Крис и Мартин Шрамм.

Крис возглавил Лотта, Керлла и Тиссен, а Мартину достались Глагау, Кордт и Рудель.

Как сразу выяснилось, Шрамм и Крис обнаружили совершенно разный подход к поставленной цели. Шрамм был более агрессивен и чаще нападал, хотя делал это весьма разумно и с минимальными потерями. Крис же был сторонником хорошо продуманных засад.

* * *

Переместившись на новое место, молодой аристократ со своим отрядом занял круговую оборону. Эльза была направлена на второй этаж, наблюдать за перемещением противника. Через пару минут она вернулась и знаками показала, что в приделах видимости всё спокойно.

- Давайте попробуем их взять на живца, - предложил Керлл. – Выманим их на линию нашего огня.

- Вот они голову то тебе сразу и отстрелят, - резонно заметил Лотт. – К тому же мы сегодня в положении обороняющихся.

- Но это же не значит, что мы будем ждать, когда нас возьмут в тиски и расстреляют, - возмутился лётчик. – У меня и так вся спина покрыта синяками.

Крис слушая своих подчиненных, с задумчивым выражение лица, согласно кивал головой. Заметив это, девушка ухмыльнулась:

- Кажется, наш командир что-то придумал.

Улыбнувшись ей в ответ, Крис спросил:

- Эльза, здание повыше вблизи есть?

- В десятке шагов отсюда располагается нечто похожее на колокольню. Этажа четыре в высоту.

- Слушайте меня внимательно, - сказал Вульф. - Сейчас снимаемся отсюда и осторожно занимаем эту колокольню. Лотт и Эльза занимают третий этаж, Керлл контролирует второй, а я пока расположусь на первом.

Сказано сделано. Всё было выполнено быстро и тихо.

Поманив к себе, располагавшегося этажом выше, Керлла Крис объяснил ему:

- Наша позиция не слишком удобна для наблюдения за округой. Дома внизу располагаются настолько близко друг к другу, что даже с нашей колокольни мы не видим полной картины. Заметить нападающих мы сможем лишь за два, три домика отсюда. Поэтому мы схитрим. Здание, из которого мы только, что ушли, было удобно во всех отношениях. Мало окон, всего одна дверь, высокие потолки – одним словом идеальное место для защиты. Мартин наверняка приметил его ранее – на прежних тренировках. Скорее всего, он будет думать, что мы забаррикадируемся именно в нём. Не торопясь, они возьмут нас в кольцо, и будут ждать, когда мы высунемся.

- Согласен. Они как будто специально нас загоняли в этот участок города, - одобрил Керлл.

- Но Шрамм не глуп, - продолжил Крис, - и просто так не поверит, что мы попали в расставленную им ловушку. Чтобы убедить его, нам с тобой надо немного пошуметь в «идеальном» домике.

- А если мы не успеем свалить оттуда, до того как они возьмут нас в кольцо?

- На втором этаже здания есть окно, выпрыгнем из него на крышу ближайшего, но пониже, с него на следующий, а уж со следующего заберёмся прямо на второй этаж нашей колокольни, - пояснил Крис.

- Откуда-то сверху свесилась голова Лотта:

- Приманив, мы сможем покончить с ними, так как с нашей новой позиции прекрасно видно ваш «идеальный» домик. Это так просто, что вполне может получиться.

- Подслушивал? – спросил Керлл товарища.

- Нет. Вникал в суть операции, - пошутил Лотт.

Всё произошло, так как задумывали. Крис вместе с Керллом быстро переместились в «идеальный» дом, а Лотт и Эльза приготовились к отстрелу команды Шрамма. Не прошло и пяти минут, как Вульф и Керлл были окружены. Сделав несколько очередей по осаждающему их противнику, они благополучно ретировались. Уже поднимаясь на колокольню, барон услышал над собой работу автоматов.

- Глагау вы покидаете полигон, - раздался голос над их головами.

Спустя секунду голос в динамиках снова ожил:

- Кордт вы тоже покидаете полигон.

Керлл сопящий за спиной Криса, суммировал:

- Двое вышли из игры. Остались ещё двое.

На голову Криса посыпались стреляные гильзы.

- Рудель вы покидаете полигон, - продекламировал динамик.

Только оказавшись на крыше, барон, смог оценить работу своих подчинённых. Глагау и Кордт сидели на земле в приделах видимости. Рудель потирая ушибленную грудь, вышел из-за угла одного из домов, но следов Шрамма не наблюдалось.

Что-то не так, - понял Крис.

Повернувшись к Эльзе и Лотту, он спросил:

- Кто-нибудь из вас видел Мартина?

Не получив ответа на поставленный вопрос Крис произнёс:

- Он обманул нас. Он почувствовал ловушку.

Автоматная очередь прервала его. Лотт и Эльза скорчились от боли.

Голос сверху возвестил:

- Тиссен и Лотт покидают полигон.

Открыв забрало своего шлема, девушка проскрипела сквозь зубы:

- Сукин сын. Снова попадание в правое плечо. У меня уже там сплошной синяк.

Керлл, распластавшийся на пузе за бортиком колокольни, анализировал ситуацию:

- Эльза и Лотт стояли по пояс открытые на верхотуре. Шрамм, естественно не упустил такую возможность.

- Он стрелял со второго этажа, - остановил его Крис. – Иначе он не мог бы хорошо в них прицелиться. Сделаем так. На счёт три вместе выпрыгиваем на соседние здание. Повторим путь, по которому недавно сюда поднялись.

Приподнявшийся на руках Керлл замер, готовясь к прыжку.

- Раз. Два. ТРИ! – воскликнул Крис.

Мощным усилием он перекинул своё тело через край колокольни, оказавшись на соседнем доме. Встав на ноги, он обернулся в сторону лётчика.

- Керлл вы покидаете полигон. Попадание в голову.

Ругнувшись сквозь зубы и крутанувшись через голову, барон скатился с двухэтажного здания, избежав этим ударов пластика в спину. Не обращая внимания на боль в правой ноге, он скрылся за стенами первого попавшегося на глаза строения

Над макетами раздался голос Шрамма:

- Ты как всегда почти обманул меня Крис. Расстрелял моих ребят в спину.

Крису показалось, что голос приближался.

- Извини Мартин, такова игра.

Больше не было никаких слов. Разговаривать было слишком опасно, можно было обнаружить себя.

Выкатившись из двери своего укрытия Крис заполз в другой домик. Боль в ноге усилилась. Затаив дыхание, он внимательно прислушался. Звук, который его насторожил, повторился. Недолго думая, молодой аристократ снова сменил укрывавшее его здание. Уже вкатываясь в дверь нового убежища, он увидел, как пластиковые пули плющатся о землю перед ним.

Рывком, поднявшись на ноги, Крис выпрыгнул из окошка. Шрамм оказался прямо напротив него. Ещё не приземлившись на ноги, Вульф выстрелил. Он видел, как шлем Шрамма содрогнулся от сильного удара. Но, падая, Мартин тоже нажал на курок автомата. Грудь Криса заломило от боли.

- Шрамм вы мертвы. Вульф вы тоже мертвы. Тренировка окончена. Ничья, - огласил занудный диктор.

Лёжа в пыли, друг напротив друга Крис и Шрамм от души смеялись.

- Ты слышал Мартин ничья. Ты опять проиграл, - сквозь смех сказал Крис.

- Ты тоже Вульф. Ты тоже.

Эмоциональный всплеск был грубо прерван.

- Чего вы радуетесь бездари! – вопил в динамики страж. – Мне не нужны камикадзе! Мне нужны хорошие солдаты! Вы должны выполнив задание, вернуться живыми! А иначе чего ради, мне, тратить столько времени на вас?! Все свободны. Перерыв на обед.

Припадая на правую ногу Крис подошёл к лежащему на земле Мартину. Протянув ему руку, он с иронией произнёс:

- Сладка похвала любимого учителя.

Глава 23

14 июня 1942 года Германия. Берлин Театральное представление было ужасно скучным. Одетые в пёстрые костюмы артистки и артисты бессмысленно сновали по сцене. Уловить нить сюжета в этом мельтешении было практически невозможно. Брантнер уже пожалел, что пришёл сюда. Если бы не его новая пассия он бы всё ещё сидел в окружении пыльных фолиантов, рисунков и географических карт. Предназначение статуй амазонок, расставленных по всему миру, занимало его до сих пор. Но Марта, ставшая его новой любовницей, совсем недавно, стоила многого. Безупречные черты лица, точеная фигура, большие карие глаза – всё это пленило профессора в их первые минуты знакомства. Пленило, но не затмевало разум. Брантнер знал, что девушка, скорее всего, принадлежит к эсесовскому аппарату. Но это его не сильно беспокоило. В конце концов, одним шпионом в его доме больше, одним меньше. Думать об этом, ему даже нравилось. Хаусхофер контролировал его. Не беда. Они играют в одной команде и цель, к которой они стремятся, настолько значительна, что все эти мелочи не в счёт. Уже три месяца от Хаусхофера не поступало известий. Брантнер нервничал всё больше и больше. Ему не терпелось продолжить свои исследования. - Дорогой ты опять думаешь о работе, - укоризненно надув губки и выгнув точёные брови, произнесла Марта. - С чего ты взяла милочка. Я смотрю представление. - Не обманывай меня. Твоя работа стоит на первом месте. Какое же тогда, занимаю я? – уперев кулачки в бока констатировала девушка. Ответить Брантнер не успел. Шторки балкона раздвинулись, и перед ним появился мужчина в чёрном пиджаке и безукоризненно выглаженных брюках. - Господин профессор, доктор Хаусхофер желает видеть вас.

- Наконец-то. Не удосужившись попрощаться с девушкой, Брантнер немедленно последовал за долгожданным посланником Хаусхофера. Проводив безразличным взглядом ушедших, Марта вернулась к созерцанию представления. * * * В кабинете Хаусхофера как всегда было прохладно. Даже излишне прохладно. Беседа происходила во время шахматной партии, излюбленной игры хозяина. - Чем вы можете меня порадовать? – сгорая от нетерпения, осведомился Брантнер. Хаусхофер, склонившись над шахматной доской, обдумывал очередной ход. После длительной паузы, окончательно насладившись мучениями собеседника, он ответил: - Новостей много. Думаю, мой друг они придутся вам по вкусу. Профессор вместе с креслом придвинулся к Хаусхоферу. - Я вас внимательно слушаю. Взяв тонкими холёными пальцами костяную фигурку коня, мужчина передвинул её вперёд. - Мы напали на след человека похитившего медальон капитана Бутта. Но нам понадобиться какое-то время, чтобы выследить его. - Медальон точно у него? - Мы предполагаем, что да. - То есть вы точно не уверенны, - передвигая ферзя, спросил Брантнер. Оценивая положение своих фигур на доске, Хаусхофер, а он всегда играл чёрными, продолжил: - Коллега, вам достаточно знать, что не позднее чем через два, максимум три месяца, медальон окажется в ваших руках. Думаю, этого с вас будет довольно. Тон Хаусхофера больно задел самолюбие профессора, но он попытался не обращать внимание на это. У сильных мира сего всегда слишком развито чувство превосходства над другими. Дождавшись следующего хода соперника, Брантнер произнёс: - Как продвигаются поиски предполагаемого места размещения маски? Откинувшись на спинку широкого кресла, хозяин кабинета потянулся за фужером вина, стоявшим на маленьком, изящном столике неподалёку. - Поиски уже закончены. Место найдено. Вы можете отправиться туда, когда пожелаете. Волна приятного тепла прошла по телу профессора. Наконец-то он займётся делом. - Я хотел бы отправится туда немедленно. На этот раз конь Брантнера двинулся навстречу фигурам Хаусхофера. - Ваше рвение похвально коллега. Вы отправляетесь завтра утром. Я уже отдал необходимые распоряжения. - Как меня доставят на место? - Вы поплывёте на подлодке. В вашем полном распоряжении будет учёные, солдаты капитана Когана и команда моряков. Если, что-то понадобиться вам это срочно доставят. Допускаю возможность того, что вам будет необходима помощь большего количества людей. Если вы сочтёте нужным, мы пришлём туда ещё три десятка солдат. Наблюдая за тем, как конь Хаусхофера сбросил с доски его пешку, Брантнер спросил: - Насколько я понимаю, мы будем находиться на территории СССР. Не опасно ли будет это для нас. Присутствие такого количества людей слишком заметно. Русские могут нас обнаружить. Это будет крах наших планов. - Присутствие нескольких десятков солдат там, вам будет необходимо. В этом вы убедитесь, прибыв на место. Вам понадобится физическая сила. Использование техники там невозможно, поэтому придётся обойтись трудом солдат. Я постараюсь, чтобы к вам направили самых сильных и выносливых. Что касается опасности быть обнаруженными, - Хаусхофер поставил пустой фужер на столик, - осторожность, конечно, не помешает, но думаю, что будут возможны даже взрывные работы. Передвинув слона, Брантнер уточнил: - Там, что в округе никто не живёт? - Понимаете коллега. Местные жители считают эти места священными и очень редко навещают их. Всё это даёт нам некоторую свободу. Однако это не значит, что вы будете в полной безопасности. Постарайтесь как можно быстрее закончить раскопки и вернуться в Берлин. Думаю, к этому времени утерянная пластина будет в наших руках. В ответ на ход пешкой, Брантнер срубил коня Хаусхофера. Теперь положение его фигур было более выгодным. - Я хотел у вас давно спросить Карл, - тщательно подбирая слова, начал профессор, - как вы узнали точное место расположения усыпальницы индийского махараджи? Хаусхофер поднял взгляд на своего собеседника и, улыбнувшись, произнёс: - А вы не допускаете мысли, что нам просто повезло? - Нет. Такой мысли я не допускаю. Я археолог и из своего немалого опыта знаю, что найти то, что хотели скрыть от любопытных глаз очень сложно. Тем более что прошли многие сотни лет, и природа позаботилась об этом самым внимательным образом. - Хм. Вы очень умны профессор. Впрочем, для меня это не новость. Обещаю вам в своё время открыть эту тайну. Удовлетворённый ответом Брантнер встал со своего места. - Должен проститься с вами. Хочу хорошенько выспаться, у меня завтра будет трудный день. Провожая гостя к двери, Хаусхофер произнёс на прощанье: - Надеюсь как можно скорее вас увидеть коллега. Думаю тогда мы, и закончим нашу шахматную партию.

Глава 24

19 июля 1942 года

Восточная Европа

Он чувствовал её присутствие. Он ощущал её попытки помочь ему. Тонкая нить мысли тянущейся от него к Эльзе готова была уже достичь своей цели. Присутствие хранительницы ощущалось очень явственно. Она незримо присутствовала при очередной попытке мысленного общения. Мозги скрипели от напряжения, а голова клонилась от непомерной тяжести. В момент, когда Крису казалось, что он одержал долгожданную победу, связь оборвалась. На смену преждевременной радости пришло горькое разочарование.

- Вульф ты опять сделал всё неправильно, - раздался голос инструктора.

Открыв глаза, Крис развёл руки в стороны.

- Что я на этот раз сделал не так?

- Практически всё, - жёстко подвела итог хранительница.

В десяти шагах напротив Криса дружелюбно улыбалась Эльза. Подмигнув ей, баронет сказал:

- Объясните мне мои ошибки.

Рыжеволосая инструкторша склонилась над Вульфом и улыбнулась ему своей самой обаятельной улыбкой. Крис понял, что теперь он действительно серьёзно оплошал.

Контроль над эмоциями был присущ всем Совам. Вывести их из себя было очень сложно, но по некоторым едва заметным признакам можно было понять их душевное состояние. Такие улыбки хранительница раздавала лишь в крайнем бешенстве.

- Пытаясь установить контакт с Эльзой, ты напрягся так, словно хотел сдвинуть взглядом, по меньшей мере, гору. Ты бы видел мимику своего лица в это время.

Усевшись на стоявший рядом с Крисом стул, хранительница продолжила:

- Твои товарищи практически все более или менее овладели мысленным общением. Только ты вбил себе в голову, что у тебя эта способность отсутствует напрочь. Это полная чушь капитан. Научится, мысленному общению может любой.

- Может быть, я исключение из правил, - робко перебил Крис. – Согласитесь, что Кордт и Шрамм преуспели значительно быстрее меня.

Мотнув гривой огненно-рыжих волос, хранительница заявила:

- Нет ни каких исключений. Они существуют только в твоей голове. Есть люди, более легко усваивающие это умение и те, кому это даётся более сложно. Но я уверяю тебя, что ты к ним не относишься. Ты легко обучаем. Просто ты считаешь, это умение слишком невероятным и твой мозг не может окончательно поверить в успех обучения.

- Да я материалист. Это плохо?

Эльза знаками показывала Крису, чтобы он замолчал и не продолжал злить хранительницу.

Та же продолжала критиковать ученика.

- Даже самый закоренелый материалист давно бы научился мысленному общению. Я пошла на различные уступки тебе. Ты заявил, что тебе трудно общаться со всеми кроме Эльзы. Я удовлетворила твою просьбу.

- Мне действительно проще установить контакт с Эльзой, - оправдался Крис. – Даже когда я её не вижу, но она находится где-то поблизости, я ощущаю её присутствие.

- Не перебивайте меня капитан. Затем вы заявили мне, что обычное расстояние между общающимися для вас велико. И здесь я пошла к вам на встречу. Эльза сидит практически рядом с вами.

- Но так для меня действительно легче, - заметил Крис.

Вздохнув, хранительница терпеливо объяснила:

- При мысленном общении расстояние не имеет решающего значения. Сблизить вас с Эльзой я решила только благодаря тому, что рассчитывала, что этот фактор благоприятно повлияет на вашу психику, и вы забудете о своих глупостях и решите проблему.

Снова вздохнув, хранительница смягчила тембр голоса:

- Это умение капитан очень пригодится вам в бою. Техника всегда может подвести. Человеческие навыки надёжнее. Иногда каждый звук может насторожить противника. Даже самая тихая голосовая команда лишит вас фактора внезапности. Мысленное общение не подведёт.

- Но всегда можно воспользоваться знаками.

Встав со стула, хранительница вернулась за свой стол. Устроившись поудобнее, она властно отдала команду:

- Эльза выйди из комнаты и иди в столовую. Не вздумай предпринимать попыток помочь Вульфу.

Увидев удивлённый взгляд Криса, она сказала:

- Да именно так. Никаких поблажек. Они расслабляют вас.

Пожав плечами, Крис обречённо закрыл глаза и попытался сосредоточиться.

Глава 25

17 августа 1942 года Центральный район СССР

Пыль попадала в кабину грузовика через разбитое лобовое стекло. За окном пробегали безрадостные картины недавних сражений: искорёженные танки, воронки от взрывов, холмики погребений. Земля искорежена, обожжена, истоптана ногами чужаков. Его земля.

Лесник ехал в немецком грузовике к Калуге. Там было много фашистов. Там он мог продолжить своё дело.

Он был одет в германскую военную форму старшего лейтенанта вермахта. Рядом с ним сидел шофёр-немец, который любезно согласился подбросить господина офицера до города.

Вместе с немецкой армией Лесник отступал от Москвы. Он старался наносить врагу максимальный ущерб своими действиями. Получалось это у него довольно сносно.

Он громил штабы, вырезал патрули, освобождал пленных. Пули не брали его. Встреча с Алексеем откладывалась. Лесник решил, что пора заняться фашистами всерьёз. В городе Калуга сосредоточились многочисленные немецкие соединения, сюда свозились пойманные партизаны и диверсанты. Город был наводнён фашистами и только поэтому Лесник стремился в него. Он был мотыльком, которого неодолимо тянуло в огонь.

Он уже давно стал пользоваться немецким транспортом для своих перемещений. Вначале он просто запрыгивал в движущийся грузовик, который обычно и привозил его в места скопления оккупантов. Лесник обычно выбирал гружёную под завязку машину, чтобы внутрь не подсели ленивые солдаты. Выбросив оттуда пару мешков или ящиков, он мог вполне комфортно устроится в кузове на время всего путешествия. Незадолго до населённого пункта он выпрыгивал из машины и растворялся в окружающем пейзаже. Но после того как грузовик, в котором он ехал, подвергся проверке немецкого патруля, который пришлось немедленно уничтожить, Лесник решил изменить способ своего передвижения.

Он завладел офицерской немецкой формой и документами похожего на него солдата. Заросший щетиной Лесник сильно напоминал покойного старшего лейтенанта Вернера. На вопросы патрулей он отвечал, что получил ранение в бою под Смоленском и после лечения в госпитале самостоятельно добирается до своей части. Ему всегда верили и пропускали.

Однако даже в таком способе перемещения были свои минусы. Однажды он путешествовал вместе с немецкой колонной и попал в засаду устроенную партизанами. Немецкая форма была не лучшей маскировкой в такой ситуации. Партизаны стреляли точно и помногу. Ползком Лесник смог выбраться из засады. Отделался лишь царапиной на левом плече и разорванной, осколками миномётного снаряда, шинелью. Вся колонна погибла. Порадовавшись за успех партизан, он двинулся вдоль дороги и вскоре снова наткнулся на другую немецкую транспортную колонну.

Металлолома за окном стало значительно больше. Лесник понял, что они подъезжают к городу.

Найдя рукой под одеждой, трофейный медальон эсесовца, убившего Алексея, Лесник почувствовал его тепло. Вещица, доставшаяся ему, явно была не из разряда бесполезных безделушек. Он прекрасно помнил, что раны и побои, нанесённые ему в немецком плену, затянулись с потрясающей, невероятной быстротой. Уже через четыре дня после смерти Алексея от них не осталось и следа. Не осталось даже шрамов. После этого он был легко ранен ещё несколько раз, но и эти раны исцелялись с поразительной скоростью. Особенно странно вещица вела себя в полнолуние. Она нагревалась и вибрировала, словно пытаясь, что-то объяснить или показать своему хозяину.

Но на все эти странности Лесник не обращал внимание. У него была другая цель. Медальон был для него важен как напоминание о смерти Алексея. Он подпитывал его сердце ненавистью и неутомимостью.

Натянув фуражку на глаза, и поправив воротник мундира, он стал внимательно наблюдать за картинами, бегущими за окнами автомобиля. Грузовик въезжал в город.

Глава 26

9 сентября 1942 года Восточная Европа

Крис с лёгкой улыбкой наблюдал за утренней зарядкой своих товарищей. Сегодня у них был выходной, а завтра им предстояло решающее состязание в лабиринте. Все волновались и немного нервничали.

Вот и закончились шесть месяцев проведённые в «гостях» у Сов. Барон мог с полной уверенностью сказать, что эти полгода были самыми сложными в его карьере. Но вместе с тем, это были самые интересные сто восемьдесят дней в его жизни. То чему их научили Совы, всё ещё не укладывалось в голове. Предоставленная в их распоряжение информация и знания, которые они получили, были по меньшей мере фантастичны, сенсационны и ... Да, что там говорить это был самый настоящий взрыв мозга!

Нагрузки, возложенные на них Борисом, были весьма нешуточные, но умелое сочетание различных физических упражнений очень сильно изменило их мускулатуру. Теперь они стали похожи на стражей. Накануне увидев себя в большое зеркало в душевой, Крис был сильно удивлён.

В его теле не было ничего лишнего. Какое-либо присутствие жировых отложений было в далёком прошлом, но и зверски бугрившихся мышц тоже не было. Его тело было просто соткано из них. Даже пальцы на руках обрели невиданную раньше твёрдость. Теперь он мог ими, как плоскогубцами, крошить в щепки дерево. Его ноги тоже приобрели ряд мышц, о существовании которых он раньше не подозревал. Теперь Крис мог без очевидных проблем и вреда для своего здоровья спрыгнуть с четырёхэтажного дома. И всё это благодаря этим самым мышцам, развитым во время изнурительных тренировок со стражем.

Товарищи Криса изменились точно так же. Однако нашлись и недовольные. Эльза капризно заявила, что теперь она мало похожа на женщину. В ответ на это семеро товарищей опровергли её заявление и поклялись девушке в вечной любви.

Этаж, на котором они проживали и тренировались, представлял собой маленький городок. Представить его реальные размеры было невозможно. Помимо жилых комнат, столовой, комнаты психологической разгрузки, зала для рукопашного боя и огромного бассейна здесь было ещё много других полигонов.

Например, здесь же располагался игрушечный городок для тренировок ведения боёв в городских условиях. Домики, башенки и мостики были воплощены в натуральную величину из дерева и плотного картона.

Чуть дальше располагался зал с полосой препятствий. Препятствия находящиеся здесь были настолько разнообразны и трудны, что не раз и не два тренирующиеся ломали здесь руки, ноги и рёбра.

Сразу за этим залом располагалась специальная комната с восстановительной капсулой. Любые переломы, вывихи и сотрясения здесь излечивались за несколько часов. Заканчивался же этаж тремя полигонами, имитирующими различные климатические условия.

Первый представлял собой пустыню, второй суровую зиму, третий болотистые джунгли. Песок был настоящий горячий, забивающийся под одежду, в глаза, уши и рот. Снег тоже полностью соответствовал своим свойствам. А болотистые джунгли располагали собственной флорой и фауной. Борис частенько устраивал здесь командные сражения, усугубляя их песчаной бурей, снегопадом, пронизывающим до костей ветром или вполне тропическим ливнем. С техническими возможностями, которыми обладали Совы, построить такие тренажёры ничего не стоило.

Хранительница научила их как с помощью дыхательных упражнений можно настроить свой организм на разные климатические условия. Крис со смехом вспоминал как неугомонный Шрамм движимый любопытством, пытался определить количество песка в полигоне-пустыне. Выкопанная им четырёхметровая ямка, в конце концов чуть не похоронила негодника. Однако до «донышка» Мартин так и не докопался.

Максимилиан рассказал Крису, что этаж, на котором они проживают и тренируются, является самым большим в Гнезде. Но даже и после этого барон не мог ясно себе представить размеры жилища Сов.

Встречи с Хранителем происходили, раз в пять дней. Крис высказывал свои соображения насчёт тренировок, передавал просьбы товарищей и узнавал обстановку царящую на фронтах и в Германии.

Раз в месяц у них был выходной. В этот день занятия с Борисом носили теоретический характер. Ближе к вечеру их выводили с этажа, и они наблюдали за тренировками или соревнованиями обитателей Гнезда.

Крис чувствовал некоторое отчуждение со стороны других стражей и даже кадетов. Хотя никто с ними не заводил разговоры и даже не подходил к ним близко это явственно ощущалось. Мы никогда не станем здесь своими, - заявил однажды ему Шрамм. Но Крис не хотел пока об этом думать.

Даже на такие редкие прогулки их выводили в сопровождении четырёх стражей. Он поинтересовался у Максимилиана, для чего это делается, но хранитель сказал, что таков порядок. Они не являются членами Сов, а следовательно, не имеют права свободно расхаживать по Гнезду без сопровождения. За их комнатами круглосуточно следили миниатюрные камеры наблюдения. Эти мелочи подмечались Крисом, но серьёзных волнений не вызывали. Так и должно быть, - думал он. Совы не доверяют нам и не знают, на что мы способны. Со временем всё измениться. В конце концов все смерились с постоянным наблюдением за ними.

То, что знали и умели Совы, приводило Криса, и его товарищей, по крайней мере в начале обучения, в священный трепет. Их физические возможности были несравнимы с возможностями самого лучшего германского солдата. Сами по себе они представляли смертельное, сокрушающие всё на своём пути, оружие. Голыми руками они могли уничтожить n-е количество противников. Вооружённые же, они представляли собой настоящие стихийное бедствие.

Стражи – боевой инструмент Сов, обладали поистине фантастическими возможностями. Они знали множество различных способов нейтрализации противника. Их инструктор, Борис, был ярким примером этого. Победить его раньше им никогда не удавалось. Он расшвыривал их как беспомощных щенят.

Три дня назад Крис вместе с Шраммом с большим трудом одержали победу над своим инструктором в рукопашном бою. Да и то, про себя, Крис решил, что страж поддался им.

Опыт и возможности Бориса были, казалось, неисчерпаемы. Товарищи барона с трепетом наблюдали как острый метательный нож, попавший в незащищённое тело стража, отскакивал от него, не причинив ему никакого вреда. Позже Борис объяснил им, что в этом приёме нет ничего сложного. Надо лишь напрячь мышцы тела особым образом. Таким же образом, при определённой сноровке, можно было серьёзно усложнить работу вражеским пулям. Страж сказал, что пулю мышцы вряд ли остановят, но глубина ранения существенно уменьшиться. Теперь они научились это делать сами, а также познали многое другое казавшееся им в начале невозможным.

Рыжеволосая бестия, так прозвал зеленоглазую хранительницу весельчак Керлл, умела читать мысли. Она научила их мысленному общению друг с другом. Правда, у Криса были некоторые проблемы с постижением этого навыка, но, в конце концов, и у него всё стало получаться довольно сносно. Они узнали, что у каждого человека есть своя индивидуальная биологическая волна, обнаружив которую можно было обнаружить и человека. Хранительница научила их ускорять регенерацию своего организма. Их раны могли теперь заживать значительнее быстрее, чем раньше. С восхищением Крис думал о том, что каждый человек может после непродолжительной тренировки научиться восстанавливать своё израненное тело. Насколько легче жилось бы людям. Но властная хранительница сразу предупредила их, что всё чему они научаться в этих стенах, можно использовать только в интересах Сов. Нарушение этого запрета, по её словам, будет жёстко и незамедлительно караться. Но именно в этом Крис как раз и не сомневался.

Яна обучила их находить противников в кромешной темноте. Даже если враг затаился без движения, его можно было обнаружить. Темнота при определённой сноровке представлялась как однородная сплошная масса. Человек, притаившийся в ней, нарушал её однородность. Теперь баронет и его товарищи могли поражать цели недоступные взгляду.

Джошуа, вообще удивил своих учеников. Наблюдатель показал и научил их обращаться с техникой доступной лишь Совам. Именно от него они узнали о спутниковой связи – позволявшей прекрасно общаться с человеком находящемся на другой стороне планеты, приборе инфракрасного видения – чуде техники помогавшем видеть тепловое излучение врага в любых условиях, рассказал о мониторах (обзываемых Крисом стеклянными ящиками). Но особенно барона поразил компьютер и его возможности. Как аналитик он был просто поражён огромными возможностями этого сравнительно небольшого прибора. Те немногие свободные от занятий часы, он проводил в его обществе.

Джошуа, так же научил их различным видам ведения допросов, в том числе и гипнотическому влиянию на собеседника. Гипноз позволял не применять физические методы воздействия на допрашиваемого. К тому же информацию можно было вытянуть незаметно для её владельца.

Подлинного восхищения заслуживала не только техника Сов, но и их вооружение. Знакомое Крису современное оружие, не шло ни в какое сравнение. Для конкретных операций у них имелось различное оружие. Оно было безотказно и, как правило, бесшумно. Чего только стоили прицелы лазерного наведения установленные на их пистолетах и автоматах. С такими игрушками поражать противника мог даже ребёнок.

Посмотрев на своих товарищей Крис подумал о том, что ему действительно достались лучшие из лучших. За время совместного проживания и обучения он хорошо узнал и понял их.

Курт Лотт, не очень понравившийся ему вначале стал одним из его лучших приятелей. Хладнокровие и спокойствие разведчика очень нравились Крису. Лотт не был болтуном, но и молчуном его назвать было нельзя. Курт говорил тогда когда имел, что сказать. Он прекрасно разбирался во взрывчатке и диверсионных операциях. Совы по мере их обучения старались развивать в своих учениках какие-то особые таланты, к которым у них были способности. У Лотта таким талантом стало минно-сапёрное дело. В свободное время Курт занимался рукопашным боем (его любовь к боксу развил и укрепил Борис) и читал Конан Дойла.

Зигфрид Глагау, задира и драчун, тем не менее, стал всеобщим любимчиком. Свой взрывной характер Зигфрид научился контролировать без вреда для окружающих. Оказалось, что у него были большие способности к гипнозу, благодаря этому он стал любимчиком зеленоглазой хранительницы. Он чрезвычайно увлекался восточными единоборствами и был большим ценителем классической музыки.

Тео Кордт был человеком, вызывающим у Криса бесконечную симпатию. Его грусть в глазах постепенно рассеялась, но он так и остался молчуном. Крис знал, что после смерти своей семьи Тео отдал себя всего, без остатку, службе в армии, но творящееся на войне сильно поразило его. Гибель мирного населения вызывала у него сильнейшие душевные страдания. Совы оказались его единственной надеждой. Много времени Тео проводил в бассейне. Он любил воду, и вода любила его, после каждого посещения бассейна его настроение существенно улучшалось, и иногда можно было даже увидеть, как он улыбается. Совы заметили это увлечение и провели с моряком ряд занятий по подводной диверсионной деятельности. Кордт отлично рисовал и простым карандашом изобразил портреты всех своих друзей. Эти рисунки висели над кроватью каждого. Но всё же свободное время, он проводил в одиночестве с рисунками своей жены и дочери. Иногда Крис боялся, что страдания выжгут его душу. Он порывался поговорить с Тео, но не знал, что ему сказать. Эльза посоветовала не приставать к моряку с глупыми разговорами. Время лечит всё, – сказала она. Крис решил последовать её совету.

Гюнтер Керлл, насмешник и оптимист оказался весьма серьёзным малым. Его шутки всегда были своевременны и часто умело разряжали обстановку в вот-вот готовившейся вспыхнуть ссоре. Лётчика часто уводили на индивидуальные тренировки на лётных тренажёрах. После них он возвращался с расширенными от восторга глазами и ворохом потрясающих впечатлений. Гюнтер говорил, что лётная техника Сов очень хороша. Хотя в её превосходстве было что-то кощунственное. Кроме всего прочего Гюнтер увлёкся стрельбой и вскоре стрелял почти так же хорошо как Крис и Шрамм. Плохо только было то, что у него не было нормального хобби. Его хобби было травить анекдоты и шляться по комнатам своих друзей. Как заявлял сам Керлл, он не смог бы прожить в одиночестве ни дня без своих верных друзей. В чём сильно сомневался Крис.

Макс Рудель – постоянный объект насмешек для Керлла. Если в начале обучения он был несколько тяжеловат, то теперь он превратился (впрочем, как и они, все) в безотказную машину для преодоления любых препятствий (Борис великолепно знал своё дело). Рудель был хорошим отзывчивым парнем. Он много времени проводил с Джошуа и научился от него ремонтировать любою поломку в оборудовании Сов. Его хобби было изучение других языков. С помощью Криса,он с большим энтузиазмом взялся за освоение русского.

Прекрасная и всеми любимая часть их отряда Эльза Тиссен стала для барона самым близким здесь человеком. Эта девушка ни в чём не уступала мужчинам. Она тоже изменилась в лучшую сторону. Теперь Крис снова мог наслаждаться её заразительным, жизнерадостным смехом. Однако настроение Эльзы менялось очень быстро. Иногда она замыкалась в себе и хотела побыть в одиночестве. Изредка она позволяла Крису попытаться улучшить её настроение весёлым рассказом или откровенным разговором. Но происходило это не часто. Она всё больше и больше нравилась ему. Её хобби стало обращение с холодным оружием. В этом ей охотно помогал Шрамм.

Мартин Шрамм так и оставался для Криса полнейшей загадкой. И не только для одного него. Максимилиан не смог разузнать о нём ничего нового. Прошлого Мартина Шрамма, не существовало. Он не был отмечен в официальных документах Гестапо. Его никто не видел и ничего о нём не знал. В Гестапо не нашлось людей, служивших вместе с ним. Мартин был призраком. Документальное подтверждение его существования было оформлено в приказе начальника Гестапо, гласящем о немедленной поимке или нейтрализации агента под номером 16, то есть Мартина Шрамма. Но Мартин не был и внедрённым агентом какой-либо противостоящей Совам организации. Спокойствие их основывалось на сканировании мозга Шрамма. Хранитель был уверен, что Мартин не намерен причинять вред планам Сов. Мозг не может обмануть, - несколько раз повторял он.

Настоящим сюрпризом для Сов стала невосприимчивость Шрамма к гипнозу и внушению. Хотя Максимилиан признался, что среди Сов таких людей было предостаточно. Было и ещё что-то, что придавало Совам уверенности по отношению к личности гестаповца, но Максимилиан не удосужился раскрыть все карты Крису. Чем конкретно, Шрамм разозлил тайную полицию, Крис тоже не знал. За время совместного обучения он сдружился с негодником. Хотя Мартин всё равно умудрялся держаться особняком. Он любил одиночество и много времени проводил в тире или в зале для рукопашного боя.

Крис заметил его уникальность в обучении. Мартин впитывал всё новое, как губка впитывает влагу. Он старался выучить любой незнакомый ему приём или навык. Потом он оттачивал его до механической точности. Даже Борис признал, что Шрамм весьма искусен в искусстве выживания.

Мартин отлично стрелял. Страж практически не имел к нему никаких претензий. Сноровка в рукопашном бое была тоже на весьма высоком уровне. Крис всеми силами старался не отставать от товарища, хотя иногда это было нелегко. Мартин охотно делился со своими друзбями тем, что умел сам. Он был сама любезность. Но всё же, что-то отделяло его от остальных.

Однажды, во время тренировки в бассейне, молодой аристократ увидел тело Шрамма. Его товарищи, да и сам Крис тоже имели на теле отпечатки войны, но увиденное сильно поразило всех. Руки и ноги гестаповца покрывали длинные едва заметные шрамы. Спина его вообще была разрисована глубокими, кривыми рубцами. Было такое впечатление, будто её заново сшили из кусочков кожи. Когда Мартина спрашивали, где он получил те или иные ранения, он отшучивался или же вовсе не отвечал на вопрос. Убедить его рассказать, что-либо о прошлом Крису так и не удалось.

Закончив, утреннюю разминку, его товарищи потянулись в столовую. Сняв с рук боксёрские перчатки, Крис направился за ними. Завтра у нас очень важный день, - подумал Крис. Сегодня надо как следует отдохнуть, расслабиться. Силы нам пригодятся. Борис наверняка постарается максимально усложнить нашу задачу. Мы должны показать, ИМ, на что годимся.

Глава 27

10 сентября 1942 года СССР. Город Калуга

Завывшая сирена возвестила жителям города о наступлении комендантского часа. Оккупанты установили здесь «образцовый» германский порядок. Все кто появлялись на улице после десяти часов вечера без специального пропуска, были обречены, в лучшем случае на избиение, в худшем на немедленное уничтожение.

Моросил мелкий дождик. Температура опустилась до нуля градусов. Каждый вдох и выдох крадущейся по улице женщины превращался в облачко пара. Платок, покрывавший её голову, сбился на бок. Русые волосы, выбившиеся из-под него намокнув, прилипли ко лбу. Женщина жалась к стенам домов, стараясь не попадать в свет редких уличных фонарей.

Заняв город, немцы, первым делом распорядились отремонтировать все уличные фонари. Сделано это было быстро и на совесть, их технической службой. Старались они конечно не для горожан, а для своих патрулей прочёсывающих ночной город. Однако спустя всего несколько дней фонари стали ломаться, а лампочки пропадать. Бесконечный ремонт надоел немцам, и они выдали своим солдатам мощные ручные фонарики.

К груди женщина прижимала годовалого ребёнка. Ребенок, кажется, был доволен ночной прогулкой и показывал это всем своим видом. Он крутил головкой, улыбался и старательно гукал. Женщину же трясло от холода и страха.

Когда половина её пути была позади, впереди на улице послышался звук шагов. Не зная, что предпринять женщина нырнула в тёмный переулок оказавшийся тупиком. Топот приближался. Теперь она явственно слышала тяжёлые шаги нескольких пар ног. Спрятаться было негде и поэтому, женщина забилась в самый тёмный угол, между сломанным деревянным ящиком и ворохом старых газет.

Немецкий патруль уже почти миновал тёмный переулок, когда ребёнок громко чихнул. Кованые сапоги застучали по мостовой, и вскоре женщина оказалась в свете нескольких лучей фонарей. Прижав ребёнка покрепче к груди, она крепко зажмурилась от страха.

Спустя минуту она медленно открыла веки, словно надеясь, что кошмар исчезнет. Но её надеждам было не суждено сбыться. Напротив неё стояли четверо немецких солдат. Ближе всех к ней, всего в трёх шагах, заложив руки за спину стоял немецкий лейтенант, от которого сильно пахло одеколоном и сигаретами.

- Твоя документ! – прервав затянувшееся молчание, обратился он к ней.

Перехватив ребёнка одной рукой, женщина дрожащими руками вынула паспорт и протянула его немцу.

Движением руки офицер отшвырнул паспорт в грязь.

- Где твоя пропюск? – раздражённо спросил он, кривя губы.

- У меня нет пропуска господин офицер, - сбиваясь, попыталась объяснить женщина. – Понимаете, у меня заболела мать и ей нужен врач.

- У тебья есть пропюск?

- Господин офицер моя мать…

Договорить женщина не успела, лейтенант, размахнувшись, ударил её по лицу раскрытой ладонью. Женщина покачнулась, а ребёнок на её руках заплакал.

- Ты нарушчила порядок. Ты есть преступник, - коверкая русские слова, продолжил офицер. – Ты долджен быть наказен.

Трое солдат за спиной офицера дружно засмеялись.

Лейтенант внимательно присмотрелся к задержанной. Поводив лучом фонаря по её стройной фигуре, он сказал:

- Хотья может быить мы и смождём договорица.

С этими словами он сдёрнул платок с головы женщины. Русые волосы рассыпались по её плечам. Удовлетворившись увиденным, лейтенант сделал шаг к женщине и положил свою руку, в тонкой чёрной перчатке, ей на бедро.

Реакция, со стороны задержанной, последовала незамедлительно. Звонкая пощёчина оставила жгучий след на щеке офицера. Скалившиеся солдаты тотчас смолкли.

Не торопясь, лейтенант вынул пистолет из кобуры и выстрелил женщине в голову. Струя крови ударила в стену позади неё. Крепко прижимая ребёнка к своей груди, она повалилась на мостовую. Оглушённый выстрелом ребёнок заплакал.

Достав из кармана носовой платок, немец вытер забрызганное каплями крови лицо. Мысленно ругая строптивость русской, он услышал, что позади его солдат послышались осторожные шаги.

Вскинув автоматы, солдаты повернулись лицом к источнику звука.

- Смирно солдаты! Лейтенант уймите своих людей! – раздался голос на германском. Лейтенант увидел, что из-за угла вышел человек в форме. Когда он подошёл ближе, удалось разглядеть его звание. Перед ними стоял офицер в чине старшего лейтенанта. Шинель была плотно застёгнута, за спиной висел автомат.

Ответив на приветствие лейтенанта, он спросил:

- Что тут у вас стряслось?

Отступив вбок от трупа женщины, он осветил её своим фонарём.

- Задержали нарушительницу комендантского часа. Сопротивлялась, пришлось её пристрелить.

Что-то в облике старшего по званию офицера не нравилось лейтенанту. Правое плечо его шинели было замарано в извёстке. Сапоги на ногах были покрыты слоем глины, а автомат, висевший за спиной, был жутко исцарапан. На верхушке фуражки висела паутина. Да и что здесь делает офицер? Ночью, один, без сопровождения рядовых.

Увидев остывающий труп русской женщины, пришелец крепко сжал губы.

- Прошу меня извинить господин старший лейтенант, но не могли бы вы предъявить свои документы и пропуск, - спросил лейтенант, в то время как рука его медленно тянулась к кобуре на поясе.

Зелёные глаза пришельца сверкнули, и он порылся рукой во внутреннем кармане шинели.

Протянутые документы сняли напряжение стоявших позади солдат и заняли руки лейтенанта.

Посвятив фонарём в бумаги, офицер спросил:

- Прошу прощения господин Вернер, но к какой части вы принадлежите?

Поколебавшись, пришелец ответил:

- Второй мотострелковый полк под командованием полковника Штейдле.

В глазах любопытного лейтенанта возникло удивление, которое и заставило пришельца действовать.

Сокрушающий удар в переносицу оборвал жизнь нудного офицера. Не успел фонарик, выпавший из его руки коснуться земли, как в сторону одного из солдат понёсся нож.

Мутная струя брызнула из шеи солдата на его товарищей. Придя в себя, они вскинули оружие, но пришелец опередил их, короткая очередь из автомата опрокинула их в лужу.

Убедившись, что все мертвы, Лесник собрал оружие немцев в заплечный мешок, найденный у одного из убитых солдат. Крепко завязав его, он закинул мешок за спину. Уже собравшись уходить, он услышал тихий плачь ребёнка.

Склонившись над телом убитой женщины, Лесник увидел ползающего по трупу матери ребёнка. Малыш проголодался и старался обнаружить материнскую грудь.

Взяв ребёнка на руки, Лесник быстрым шагом удалился из злополучного переулка. У него было ещё много дел этой ночью. Да и о малыше надо позаботится.

Через полчаса входная дверь Городской больницы приоткрылась. В образовавшуюся щель выглянула седая женская голова. Старая нянечка, не веря своим больным, слезящимся глазам, увидела сидящего на пороге пузатого малыша с огромным куском сахара в пухлых ручонках.

Глава 28

10 сентября 1942 года Восточная Европа

На этот раз в кабинете не играла классическая музыка, слишком важный вопрос предстояло обсудить. Перед магистром сидели трое: зеленоглазая хранительница, невозмутимый страж и улыбающийся чернокожий наблюдатель.

Джошуа немного волновался. Он впервые видел магистра так близко. Совсем недавно он стал членом Совета трехсот, и привыкнуть к своей значимости всё ещё не мог. Изредка он поглядывал на своих титулованных товарищей, словно ища в них поддержку.

Слева от него сидел Борис – живая легенда и один из самых уважаемых стражей. Ему не о чем было волноваться. Он входил в «синюю сотню». Его авторитет и заслуги признавались всеми.

Справа, закинув ногу на ногу и накручивая на палец локон огненных волос, располагалась Яна. Тоже член «синей сотни» и всем известная личность. Она была одна из немногих, кому удалось перескочить сословие наблюдателей, и сразу, покинув ряды стражей оказаться среди хранителей.

Ожидали они немного опаздывавшего Максимилиана, куратора проекта «Возмездие». Этот вообще был правой рукой магистра.

Дверь раскрылась, и на пороге появился седоголовый хранитель. Его глаза светились счастьем, а губы расплывались в довольной улыбке.

- Прошу меня извинить. Я опоздал не по своей вине. На это были серьёзные причины. Испытание закончилось всего несколько минут назад.

Поздоровавшись с присутствующими, он занял единственное свободное в кабинете кресло.

Пододвинувшись вплотную к своему столу, магистр, сказал:

- Думаю, что теперь мы можем начать. Максимилиан поделитесь своей радостью. Я же вижу, что вас прямо таки распирает от гордости за СВОИХ воспитанников. Думаю, всем присутствующим здесь, будет интересно узнать о результатах испытания.

Улыбнувшись, Максимилиан спокойно ответил:

- Испытание закончилось ПОЛНОЙ победой НАШИХ воспитанников.

Положив руки ладонями вниз, на стол, магистр удовлетворённо произнёс:

- Что ж этого следовало ожидать. Поздравляю вас коллеги, вы хорошо потрудились.

Хранительница продолжавшая «мучить» свои волосы задала вопрос:

Что значит ПОЛНОЙ победой?

- Они окончили оба тура состязания в Лабиринте в свою пользу, - пояснил, хитро улыбаясь, Максимилиан.

- Но под ПОЛНОЙ победой вы имели нечто другое, не так ли? – перебила хранительница.

- Они не потеряли в испытании не одного бойца, - закончил Максимилиан.

В глазах хранительницы и магистра возникло удивление. Наблюдатель шумно вздохнул, а страж даже не поворачивавший головы улыбнулся одними губами.

- А их противники? – задал вопрос магистр.

Сложив руки в замок, Максимилиан ответил:

- Их противники и при обороне и при нападении были полностью уничтожены.

На этот раз страж улыбнулся ещё шире и, повернув лицо к Максимилиану, задал ему вопрос:

- Серьёзно раненые есть?

Помотав отрицательно седой головой, хранитель ответил:

- Нет. Компьютер зафиксировал только лёгкие ранения. В частности ранены были трое: Керлл, Шрамм, Тиссен. Керлл пострадал при обороне, а Шрамм и Тиссен при атаке. Ранения лёгкие – не мешающие продолжать бой.

- Вы хотите сказать, что за два тура легко пострадало всего три человека? Но это же замечательно, - восхитился Джошуа подпрыгнув в своём кресле и взмахнув руками.

Отодвинувшись от стола, магистр произнёс:

- Я не припомню, чтобы когда-нибудь случалось нечто подобное.

Максимилиан, торжествуя, продолжил:

- Вы правы магистр, ТАКОЕ произошло впервые. Победу в двух этапах состязания, без убитых, ещё никто не одерживал.

- Так ли это? – скептически улыбнувшись, спросил магистр.

- Я могу подтвердить слова умнейшего, - неожиданно оживился молчавший до сих пор Джошуа. – Я поднял наши архивы и выяснил, что на протяжении нашего существования двадцать семь раз в одном из этапов состязания была одержана победа без наличия убитых бойцов в команде. Пару сотен лет назад первый этап был закончен, победившей командой, даже без раненных. Но ДВАЖДЫ этого не мог повторить никто.

Окинув взглядом сидевших, перед ним, магистр произнёс:

- Я смотрю, вы неплохо подготовились Джошуа. Похвально. Похвально.

Смутившийся наблюдатель, под взглядом магистра, опустил глаза вниз.

- Борис кого вы поставили против них? Недоучившихся кадетов? – обратился магистр к стражу с плохо скрытым раздражением в голосе.

Невозмутимо взглянув на магистра, Борис сказал:

- Нет. Им достались вполне достойные противники.

Зная сдержанность стража, Максимилиан вмешался в разговор:

- Он скромничает магистр. Против восьмерых наших воспитанников доблестнейший выставил в Лабиринте восмерых опытных стражей. Если я не ошибаюсь, эта восмёрка входит в состав Серебряной стражи. К тому же наши воспитанники были поставлены в неравные условия с ними. Первый этап для них начался с нападения. На протяжении всего сражения полигон был погружён во тьму. Стражам же Борис выдал приборы ночного видения. Наши ребята же не получили ничего. Но, не смотря на это, они победили. Стоит также заметить, что произошло это благодаря новой комплексной методике отважнейшего. Ранее она не применялась в связи чрезвычайной сложности для воспитуемых.

После того как Максимилиан закончил фразу, в кабинете воцарилось пятиминутное молчание. Слышно было тиканье позолоченных часов на камине.

Джошуа ликовал. Он знал, что его ребята смогут удивить своих учителей. В темноте сражаться с Серебряными стражами было весьма и весьма проблематично. В охрану магистра не брали, кого попало. Замешательство его было вполне понятно. С самого начала он не очень верил в проект Максимилиана. Теперь же оказывалось, что новички даже не входящие в кадетский корпус Сов, превосходили опытнейших профессионалов.

Украдкой взглянув на Яну, Джошуа подумал, что сейчас она наверняка торжествует. Именно она научила Криса и его товарищей безошибочно ориентироваться в темноте. На её губах играла игривая усмешка. Лицо магистра не выражало ничего, хотя он наверняка и был удивлён.

- Что представляет собой эта методика? – обратился с вопросом к стражу магистр.

- Это комплекс физических упражнений особой сложности, - пояснил Борис, - которые чередуются с голодовками и специальной дыхательной системой контролирующей тело. Время от времени я повышал нагрузки и уменьшал порции, выдаваемой им пищи.

- Вы, что морили их голодом? – удивился магистр.

- Только первые три месяца, - невозмутимо ответил страж. – За это время я превратил их тела в кремень.

- Почему этот ваш метод вы ранее не смогли использовать на простых кадетах?

- Пять лет назад я попробовал заниматься, таким образом, с новобранцами, но безуспешно. Для них это оказалось слишком сложной задачей. Думаю всё дело в том, что наши воспитанники уже являлись отличными солдатами к началу моего занятия с ними. Они не были желторотыми птенцами в деле военной и физической подготовки. А кадеты ранее не имели таких навыков в достаточной мере.

- Вы имеете в виду, что ваш метод хорош только для уже сформировавшихся бойцов? Это своего рода повышение квалификации. Не так ли?

- Думаю, что так магистр. Видите ли, - пояснил страж, - мне была поставлена задача, сделать первоклассных бойцов за полгода. У меня не было времени на другие методики.

- Вы сами довольны результатами своей деятельности?

- Вполне, - уверенно заявил страж. – И даже более того. Практически каждый из наших воспитанников обрёл необходимый ему для выживания набор навыков. Ко всему прочему я постарался развить в каждом нечто особое. Особенно выделяются на этом фоне Вольф и Шрамм. Они стали настоящими виртуозами того, чему я их учил.

- Что ж, хорошо.

Взяв со стола папку с бумагами магистр произнёс:

- Меня беспокоит этот ваш Шрамм. Не рискуем ли мы, взяв к себе такого человека? Он гестаповец. Возможно он даже военный преступник. Убедительная информация о нём отсутствует.

На этот раз магистру ответил Максимилиан:

- Шрамм проверен лично мной. Гарантирую, что он не принесёт нам неприятностей. Его загадочность не повлияет на его деятельность. Такой человек нужен нам.

Спокойно выслушав хранителя, магистр задал очередной вопрос:

- Вы уверенны, что Вольф и Шрамм смогут работать вместе?

Неожиданно в разговор вступила Яна:

- Вольф является бесспорным лидером среди наших ребят. Авторитет Шрамма конечно тоже велик, но рассудительность и ясность ума Кристиана оценили достойно. Его слово является решающим. К тому же Мартин вовсе не стремиться в лидеры. Он до сих пор держит дистанцию в общении со своими товарищами. Наиболее близок он только с Вольфом, но думаю, это только потому, что он тоже признаёт его лидерство.

- Или равенство, - вставил магистр.

- Возможно, что и так, - вступил в разговор Максимилиан. – Но это никак не отразиться на их взаимоотношениях. Шрамм слишком уверен в себе, чтобы оспаривать лидерство у Вольфа.

- Как обстоит дело с остальными воспитанниками?

- Прекрасно, - продолжил хранитель. – За истёкшие шесть месяцев мы сформировали и обучили отличный и слаженный боевой отряд. МЫ научили их использовать наше снаряжение и оружие. Обучили их взрывному и диверсионному делу. Некоторые из них получили специальную, индивидуальную подготовку. Кордт получил несколько уроков подводно-диверсионной деятельности, а Керлл успешно освоил некоторые наши летательные аппараты. Рудель способен теперь исправить почти любую поломку в снаряжении, которое им выдадут. Тиссен блестяще прошла курс медицинской подготовки. Кстати, у неё весьма неординарные способности в исцелении раненных, которые позже можно будет с успехом развить.

В кабинете снова воцарилась тишина. Магистр был полностью удовлетворён ответами своих гостей. Отложив папку с делом Шрамма, он широко улыбнулся и произнёс:

- Да это впечатляет. Думаю, мы найдём вашим парням достойное применение. Теперь же обсудим их ближайшее будущее.

Джошуа готов был поклясться, что хранитель хотел что-то предложить магистру, но, уже собираясь открыть рот, он передумал. Наверняка решил обождать, - понял наблюдатель.

Взяв с массивного стола пульт дистанционного управления, магистр направил его на стену, находившуюся за спинами гостей. Бесшумно отодвинулась деревянная панель, обнажив обширный экран, на котором вспыхнула детализированная карта. Освещение в кабинете чуть ослабло. Повернув кресло к экрану, Джошуа вместе со своими коллегами принялся изучать возникшее перед ним изображение.

- Это остров Гиблон. Он находиться в Тихом океане, - начал объяснять магистр, подойдя к экрану. На этом острове Чёрный орден СС построил хорошо укреплённый лагерь, в котором располагается одна из школ-бургов . Здесь приносятся человеческие жертвоприношения, здесь плодятся безумные идеи Третьего рейха. Тут же располагается тренировочный лагерь для имперских головорезов. Есть сведения, что здесь постоянно находится один из жрецов Чёрного ордена.

Изображение приблизилось, и Джошуа увидел наблюдательные вышки с пулемётчиками, четырёхметровые бетонные стены, колючую проволоку в неограниченных количествах.

- Обычный набор фортификационных сооружений. Минное поле вокруг сухопутной территории лагеря. Школа располагается в сотне метров от берега. Это единственное доступное для проникновение место. Море у берега настолько глубоко, что к нему спокойно может подойти подводная лодка или большой корабль. Эсесовцы воспользовались этим и оборудовали здесь пристань для всех видов морских транспортов.

Перед наблюдавшими замелькала целая серия фотографий.

- Через четыре дня сюда пребудет подводная лодка «Сокрушитель-7» с археологическими находками на борту. Находки были найдены на островах Тихоокеанского бассейна. Наблюдатели сообщают, что среди всякой мелочи там находится Информационный кристалл. Думаю такая вещь СС не к чему.

На экране вновь появилось изображение острова с высоты птичьего полёта.

- Уничтожив этот объект, мы сразу решаем несколько задач. Во-первых, мы стираем с лица земли одну из самых больших и тайных школ СС. Во-вторых, завладеваем кристаллом. И в третьих …

- Убиваем жреца Чёрного ордена. Что тоже многого стоит, - закончил Борис.

- Совершенно верно. Думаю, что это задание мы поручим вашим вундеркиндам.

Чувствуя подвох, со стороны магистра, Максимилиан задал интересующий всех вопрос:

- Сколько людей обычно находится в лагере?

Около ста пятидесяти человек, - ответил магистр.

Хранительница отбросила за спину свои волосы и спросила:

- Плюс команда подлодки. Сколько людей, кроме наших воспитанников, будет задействовано в операции?

- Ни сколько только они, - ответил магистр.

- А вам не кажется, что это самоубийство? – задал вопрос страж.

Выключив монитор с изображением, и вернувшись за свой стол, магистр ответил:

- Вы же сами говорите, что они настолько хороши, что установили новый рекорд в Лабиринте. Если они не смогут справиться с этим заданием – это докажет, что они ни сколько не лучше других.

- Восемь человек не смогут вернуться живыми из этой операции, - уверенно произнёс страж. – На этом острове собрались настоящие профессионалы своего дела. Количественный фактор будет решающим.

- Вы посылаете их на верную смерть, - вступила в разговор хранительница. – Какого чёрта мы потратили на их обучение шесть месяцев и три дня. Это что всё было только ради этой миссии?

Стараясь охладить не в меру разбушевавшуюся хранительницу, её перебил Джошуа:

- Эта миссия ни чем особым не выделяется. Её можно бы было выполнить силами нескольких десятков стражей. При тщательной подготовке и взаимодействии с наблюдателями можно было обойтись минимальными потерями, возможно даже вообще исключить их.

- У нас нет времени. Лодка пробудет на острове всего один день, - ответил магистр тоном, не терпящим возражений.

Спокойный голос Максимилиана несколько умиротворил обстановку в кабинете.

- Лодку можно было бы перехватить в другом месте, - задумчиво произнёс хранитель. – Дело не в этом. Магистр хочет убедиться в достаточной эффективности наших подопечных.

- Совершенно верно Максимилиан, - сказал магистр, разводя руками. - Тренировочный бой в Лабиринте ни о чём не говорит. Реальный бой не похож на состязание резиновыми или пластиковыми пулями. К тому же ваши воспитанники не являются членами нашего сообщества и, потеряв, их мы ничего не теряем. Ни для кого не секрет, что я не был сторонником вашей идеи Максимилиан. Чужаки нам не нужны.

- Разрешите перебить вас магистр, - обратился страж. – Но как же их значимость для НАС? Кто остановит кровавый террор, развязанный гитлеровцами? Разве не в этом был первоначальный смысл проекта «Возмездие»? Мы хотели предоставить шанс исправить ситуацию людям, погрязшим в ней. НАШЕ же участие должно быть минимальным.

- Этот проект может быть слишком опасен для Сов, - устало произнёс магистр. Посторонние будут располагать знаниями о нас. К тому же я не нарушаю решение Совета трехсот. Вы сами знаете, что совет обязал меня устроить серьёзную проверку участникам проекта «Возмездие». Думаю, это задание будет достаточно серьёзным испытанием.

- Это испытание убьёт их, - решительно выговорила хранительница.

В течение пары минут в кабинете стояло мёртвое молчание. Джошуа так привязался к своим подопечным, что мысль об их смерти была ему крайне неприятна. Но Яна права, операция на острове Гиблон станет для них первой и последней.

Молчание снова нарушил Максимилиан:

- Магистр, могу я, обратится к вам с предложением?

- Да конечно Максимилиан, - разрешил магистр.

Выдержав паузу, хранитель продолжил:

- Я хочу предложить такой вариант. Все кто переживёт, операцию на острове Гиблон должны официально влиться в НАШИ ряды.

Такого Джошуа предположить не мог. ВСЕ были удивлены предложением хранителя. У магистра от удивления даже зрачки увеличились. Предложенное Максимилианом было невозможно.

Справившись с удивлением, магистр возмутился:

- Вы понимаете, что вы говорите? Такого никогда не было. Вы же понимаете, что специфика нашего сообщества не допускает этого. Мы не можем допустить проникновение людей со стороны!

Джошуа понимал, что магистр был прав. Но ему так хотелось поддержать Максимилиана. Законы Сов были строги. В ряды их, люди случайные не попадали. Изредка в сообщество принимали учёных, опередивших своё время, сделавших открытие опасное для людей. Да и то их статус был не так прост. Это был единственный легальный путь, чтобы попасть к ним. Новое поколение стражей, наблюдателей, хранителей было детьми Сов. То, что предлагал Максимилиан, было бы нарушением тысячелетних традиций.

- Одно то, что мы обратились за помощью к посторонним уже нарушает наши законы, - настаивал на своём хранитель.

- МЫ не обращаемся ни к чьей помощи, - возразил магистр. – МЫ просто хотим использовать их.

- И всё же МЫ нуждаемся в ИХ участии! ОНИ уже доказали своё право быть равными нам. За испытанием в Лабиринте наблюдали сотни Сов. Почему же мы не можем предоставить им равные с нами условия. Я собрал лучших представителей германской армии. Я их проверил. Я за них отвечаю. Такие люди смогли бы принести нам огромную пользу. Почему же все настолько близоруки, что не видят этого. Я тоже глубоко уважаю наши традиции, но вы не можете отрицать, что мы попали в чрезвычайные условия. Вторая мировая война может нарушить РАВНОВЕСИЕ. Мы должны предпринять меры. Чтобы спасти большее мы обязаны поступиться меньшим!

Хранитель говорил настолько эмоционально и убедительно, что даже облик магистра утратил свою первоначальную воинственность.

- И всё равно это невозможно. Кто поддержит вас. Я не смогу ничего решить сам это слишком серьёзный, беспрецедентный случай. Для обсуждения этого решения необходим созыв Совета трехсот и ещё неизвестно как они проголосуют. Для созыва совета недостаточно оснований. Кто вас поддержит?

Джошуа не верил своим ушам – магистр пошёл навстречу Максимилиану.

- Я поддержу хранителя, - произнёс невозмутимый страж.

- Я тоже, - улыбаясь, произнесла Яна.

- И я, - робко добавил Джошуа.

Обведя взглядом сидевших перед ним магистр сказал:

- Это просто заговор какой-то.

Молчание в очередной раз нарушил Максимилиан:

- По нашим законам Совет трехсот можно собрать по требованию пятидесяти его участников или троих членов «синей сотни». Я, Борис и Яна входим в состав «синей сотни» этого уже достаточно для созыва совета. Участие Джошуа тоже нам пригодится. Ваша поддержка будет нам тоже не лишней.

Положив ладони на стол, магистр медленно произнёс:

- Хорошо. Но только если с острова кто-нибудь вернётся. И ещё, ваши подопечные не должны знать, с каким количеством противников они столкнуться. Я всё сказал.

Глава 29

11 сентября 1942 года СССР. Город Калуга

Разговор, только что подслушанный Лесником был чертовски интересным. Он настолько его заинтересовал, что ему пришлось последовать за одним из разговаривающих.

В трёх десятках шагов от Лесника покачивалась спина здоровенного эсесовца. Офицер носил звание капитана и курил дрянные германские сигареты, с приторно-сладковатым запахом. Насвистывая незатейливую мелодию, он направлялся в центр города.

Наблюдая за ним, Лесник думал о том, что фрицы совсем уже обнаглели. На улице уже стояла ночь (ночью же, как известно может случиться всякое), а эсесовец отказался от машины, которая должна была довести его до места расквартирования. Учишь их, учишь, а толку, не какого. Охрану он с собой тоже не взял, заявил, что в случае чего справится сам. То ли господин капитан потерял голову от безнаказанности своих поступков, то ли на самом деле представлял собой что-то исключительное.

В последнее время на улицах города, особенно по ночам, было не спокойно. Не помогал даже пресловутый комендантский час. Во многом эта обстановка сложилась благодаря стараниям Лесника. Эсесовца предупредили об опасности ночной прогулки, но тот лишь посмеялся в ответ.

Наконец офицер перестал свистеть и повернул в арку старинного двухэтажного дома. Ускорившись, Лесник бесшумно последовал за ним. Дверь подъезда, находящаяся справа от арки, хлопнула, и офицер стал подниматься наверх. Его шаги гулко доносились до слуха Лесника.

Молясь, чтобы старая дверь не заскрипела, и не выдала его, он немного приоткрыл её и, убедившись, что всё спокойно нырнул в сумрак подъезда.

Сделав пару шагов, Лесник замер. Фриц с кем-то разговаривал.

- Русска! Хозяика! Я тхочу есть. Бистро принеси мне пожрадь! Я ждю у себья в комнате.

Очевидно, немец разговаривал с женщиной, у которой его расквартировали. Что ж тем лучше, - подумал Лесник. Поднявшись на второй этаж, он стал ожидать появления хозяйки.

Спустя минуту, а может быть и меньше, одна из дверей приоткрылась и на её пороге показалась запыхавшаяся пожилая женщина. Её лицо было настолько бледным и худым, что живыми казалось только её большие серые глаза. В руках у неё был большой железный поднос с продуктами.

Увидев Лесника, одетого в немецкую форму, она вздрогнула.

- Не пугайся мать, я не причиню тебе вреда, - сказал он тихо. - Отдай мне поднос, иди к себе и запрись. Ничего не бойся.

Кивнув, женщина сунула ему в руки еду. Через секунду дверь её скрипнула, скрывая хозяйку.

Взяв поднос в одну из рук, другой он достал пистолет и спрятал его за спиной. Подойдя к двери скрывавшей эсесовца, он тихонечко поскрёбся в неё.

- Захойди старуха! – раздался голос изнутри.

Толкнув дверь ногой, Лесник быстро вошёл в комнату. Поставив поднос, на стул, попавшийся на его пути, он двинулся на звук льющейся воды.

Из ванны, ему на встречу, вытирая лицо белоснежным полотенцем, вышел эсесовец. Плащ и мундир офицера лежали на кровати стоящей у окна. Вытирающийся же немец предстал Леснику в форменных штанах, сапогах и майке. Вдоль штанов свисали подтяжки.

Наконец немец убрал полотенце от лица и открыл глаза. Перед собой он увидел солдата в форме старшего лейтенанта вермахта, замахивающегося на него рукоятью пистолета. Удар, последовавший за этим, заставил его потерять сознание и рухнуть на пол. Кровь из разбитого виска хлынула на белоснежное полотенце. В течение пары минут Лесник ловко связал офицера и заткнул ему рот кляпом. Затем он положил его на толстый ковер, снятый в прихожей. Убедившись, что всё сделано на совесть, он снял шинель и принялся за ужин немца.

Он успел расправиться со всем находящемся на подносе, когда эсесовец начал подавать признаки жизни. Убедившись, что пленный готов к допросу Лесник взял пистолет и двинулся к нему. По дороге он захватил с кровати объемную пуховую подушку.

Склонившись над эсесовцем, он нанёс ему хлёсткий удар по щеке. Взгляд немца стал осмысленным и забегал по окружающей его обстановке.

Положив подушку на колено офицеру Лесник произнёс на немецком:

- Господин капитан мне нужно кое-что узнать у вас. Согласны ли вы, предоставить мне интересующие меня сведения?

Глаза капитана вспыхнули злостью. Громко мыча, он отрицательно замотал головой.

- Я так и думал господин капитан, - вздохнув, произнёс Лесник, спуская курок пистолета.

Раздался глухой хлопок, и к потолку взлетела стайка белых мух. Отряхнувшись от налипших к мундиру перьев, Лесник спросил дёргавшегося от боли капитана:

- Теперь вы готовы говорить?

Эсесовец явно старался разнести пленившего его в пух и прах. Если бы слова могли причинить физическую боль, я бы уже корчился в судорогах у его ног, - подумал Лесник.

Схватив офицера за руку, Лесник накрыл её подушкой и снова спустил курок.

Снова куча перьев поднялась в воздух. Изрядно похудевшая подушка почернела от пороха.

- Знаете, господин капитан, такому методу допроса меня научил ваш коллега. Как вы считаете, он эффективен? – очень медленно произнёс Лесник.

Колено офицера было начисто раздроблено, в кисте руки зияла дыра, но офицер с ненавистью смотрел на Лесника. По его лицу в большом количестве стекал пот.

- Повторяю ещё раз! Вы готовы предоставить мне сведения?

Эсесовец снова отрицательно махнул головой.

Отбросив в сторону подушку, Лесник спрятал пистолет в кобуру. Вздохнув, он нанёс сильнейший удар кулаком по колену офицера. А затем ещё и ещё раз.

Эсесовец терял сознание несколько раз, но каждый раз Лесник приводил его в чувство. Когда майка немца промокла от пота, белки глаз покраснели, а лицо стало, синим, Лесник прекратил истязание.

- Вы готовы к диалогу капитан? – в который раз спросил он.

Открыв глаза, эсесовец кивнул.

Вытащив кляп, Лесник дал пленнику отдышаться.

- Что вы хотите от меня лейтенант?

- Я хочу знать, зачем вы прибыли сюда, - начал Лесник. – Если вы попытаетесь меня обмануть, я продолжу пытку. Вы узнаете, что такое НАСТОЯЩАЯ боль. Так, что в ваших интересах говорить только правду.

- Хорошо, - тихо произнёс офицер, - что меня будет ожидать тогда?

Мощный удар обрушился на рёбра капитана. Послышался хруст.

- Никаких условий, могу вам обещать только безболезненную и быструю смерть, - ответил Лесник.

Восстановив дыхание, эсесовец начал рассказ:

- Я прибыл из Берлина. Моим заданием было найти таинственного русского Лешего и забрать у него одну вещь.

- Что ставилось в первоочерёдную задачу? Ликвидация Лешего или возвращение вещи?

- Главное было вернуть медальон.

- Как выглядел медальон?

- Металлическая, овальная пластина, покрытая знаками, с выемкой посередине.

- Для чего твоему начальству нужна эта пластина?

- Я не знаю. Слово офицера.

- Хорошо. Как вы собирались искать Лешего?

- Он оставляет за собой характерный след. Иногда он убивает наших солдат ударом кулака в переносицу. Его удар настолько силён, что носовой хрящ проникает в череп. Недавно здесь появился такой убитый. Но в лицо Лешего я не знаю.

Встав, на ноги Лесник чётко произнёс:

- Теперь знаешь.

В глазах офицера метнулся страх. Но сказать ничего он не успел, мгновенным движение рук Лесник свернул шею офицеру.

Переодевшись в форму эсесовца, Лесник завернул тело офицера в ковёр и вынес его из квартиры.

На звук закрывавшейся двери из своей квартиры выглянула женщина.

Удерживая на плече тело эсесовца, он сказал:

- Ты ничего не видела и не слышала. Твой квартирант не приходил сегодня. Спускаясь по лестнице, он добавил:

- И вытри лужу крови на полу в комнате.

Спустя полчаса, избавившись от тела, Лесник задумчиво шёл по улице. И только одна мысль не давала ему покоя. Зачем СС медальон капитана Бутта?

За продолжение голосуем рублём.

Глава 30

12 сентября 1942 года

Восточная Европа

В кабинете Максимилиана собрались все восемь его воспитанников.

- Я поздравляю вас с удачной сдачей экзамена, - торжественно произнёс хранитель. – Вы доказали, что мы не зря потратили на вас время. Это хорошо. Теперь я хочу с вами серьёзно поговорить.

Крис и Мартин переглянулись между собой, Максимилиан выглядел озабоченным.

- Все вы стали жертвами войны, - продолжал Максимилиан. – Вы прекрасно понимаете, что получили от нас слишком многое. Также вы понимаете, что за всё надо платить.

Обведя взглядом каждого из сидящих в его кабинете хранитель продолжил:

- Я обещал вам и выполню своё обещание. Вас не будут использовать против вашей воли. Каждый уничтоженный вами будет достоин этого.

Максимилиан встретился взглядом с Крисом, помолчал и продолжил:

- Это не, потому что я такой порядочный и добрый. То чем занимаются веками Совы грязное и неблагодарное дело. Нам ничего не стоит использовать вас в тёмную, а потом уничтожить. Просто на данном этапе наши с вами интересы совпадают. Вы даже не представляете, какое значение вы имеете для нас. Поверьте мне это чистая, правда.

Сделав паузу, хранитель продолжил:

- Ваше следующее задание определит ваше будущее.

- Может ли так случиться, что мы сможем присоединиться к вашей организации? – задал всех интересующий вопрос Керлл, со свойственной ему прямолинейностью.

- Это преждевременный вопрос Гюнтер, - ответил ему хранитель. – Но всё во многом зависит от вас.

- Если Вы собираетесь остановить войну, - медленно произнёс Глагау, - почему бы вам, не уничтожить Гитлера – главного виновника всего этого кошмара?

Повернувшись к десантнику, Максимилиан произнёс:

- Зачем? Гитлер предсказуем. К тому же не он является главным виновником охватившего мир ужаса. Он всего лишь инструмент в умелых руках. Наши люди знают о каждом его шаге. Мы знаем обо всех его планах и проектах. Это выгодно НАМ. Если же Гитлер будет уничтожен ситуация выйдет из-под нашего контроля. Его место может занять ещё более неуравновешенный тип.

- Разве это возможно? – спросил Крис.

- Конечно. Вокруг фюрера сплотились авантюристы с непомерными аппетитами. Как угадать, кто из них может занять место Гитлера? Они могут быть ещё более опасны для мира. Их можно сравнить с хищниками, почувствовавшими свою силу и безнаказанность. Мы не только не собираемся убивать фюрера, МЫ охраняем его от них. За последние три месяца наблюдатели предотвратили несколько покушений на фюрера. МЫ выбираем из двух зол меньшие.

- Что-то я не чего, не пойму, - возмутился Глагау. – Вы опекаете маньяка, который является первопричиной охватившей мир бойни. Какого чёрта вы творите?

- Заткнись Зигфрид! – цыкнула на разбушевавшегося десантника Эльза. – Нас для того здесь и собрали, чтобы всё разъяснить. Не так ли Максимилиан?

Хранитель ни чего не ответил, лишь согласно кивнул в ответ.

- Я так понимаю, что настоящую угрозу представляют те, кто стоит над фюрером, – вступил в беседу Крис. - Я прав?

Пройдя между сидящими хранитель ответил:

- Совершенно верно. Кто-нибудь слышал о Чёрном ордене?

В помещении воцарилось молчание. Никто не пытался ответить Максимилиану. Когда хранитель собрался продолжить, голос подал Шрамм.

- Я слышал кое-какие слухи. Говорят, что среди высших чинов СС существует что-то вроде тайной мистической организации. Число членов строго ограниченно и вообще, они занимаются странными вещами. Проводят какие-то старинные ритуалы, приносят человеческие жертвы.

- Я в который раз восхищаюсь вашей осведомлённости Мартин. Но это лишь отчасти, правда, - сказал хранитель. - Всё намного сложнее. То, что я расскажу сейчас вам, знают очень немногие.

Сделав многозначительную паузу, Максимилиан начал рассказ:

- Чёрный орден возник в сфере нашего наблюдения сравнительно недавно. Пару сотен лет назад. Однако мы думаем, что существует он чуть дольше. Вначале мы не обратили на него серьёзного внимания. Членами ордена были учёные, писатели, богачи. В общем, все они искали в опостылевшей жизни нечто новое, ранее не испробованное ими. Исповедовали они различные культы, которые обыватели называют сатанинскими.

- Почему вы вовремя не взяли их под контроль? – перебил хранителя до сих пор не успокоившийся Глагау.

- Дело в том, что на протяжении истории человечества такие закрытые общества и секты возникают довольно часто. Обычно век их недолог. Редкие существуют более ста лет. Они появляются и исчезают как грибы после дождя. Самые крупные и сильные из них изредка ослабляются нами. Например, так произошло с орденом иезуитов. Однако признаю, что в отношении Чёрного ордена мы допустили просчёт. МЫ недооценили его.

Убедившись, что Глагау удовлетворён, хранитель продолжил:

- Цели таких образований различны. Иногда они весьма впечатляюще. Не стал исключением, из этого правила, и Чёрный орден. Их цель власть над миром. Около двухсот лет назад они тоже допустили ошибку - обратили на себя наше внимание. Выразилось это в том, что они попытались совершить одновременное свержение правительств в ряде небольших стран. Тогда орден располагал тысячами последователей по всему миру.

- Естественно вы им помешали, - резюмировал Керлл.

- Конечно. Свержение одного двух правительств не привело бы к краху мировой системы, но нестабильность в десятке, пусть даже и маленьких стран, могла привести к серьёзным последствиям. Перевороты были предотвращены, а орден фактически разгромлен. В течение нескольких десятков лет после этого, мы охотились за его членами.

- Кто-то всё же выжил, - сказал Лотт.

- Да. Как показали дальнейшие события, орден оказался весьма живучим образованием. Орден ушёл в подполье и приостановил свою деятельность. Он терпеливо ждал своего часа.

- Почему Орден располагал таким влиянием? Он, что тоже владеет знаниями древних? – задал вопрос Крис.

- Дело в том, что орден всегда был элитарной организацией. Сильные мира сего, становясь его членами, обогащали организацию. Рационально используя эти средства, орден приумножал в сотни раз свои капиталы. Деньги же, как известно, лучший ключ к любым дверям. Никакими достижениями древних, Орден не обладал, хотя всегда к этому стремился. Совы всегда внимательно следили за этим.

Остановившись за спиной Криса, Максимилиан добавил:

- Хотя возможно сейчас в их руки, что-то и попало.

Помолчав и собравшись с мыслями, было видно, что этот вопрос серьёзно затронул его, хранитель продолжил:

- Нестабильность всегда привлекала Чёрный орден. Разруха и слабость послевоенной Германии пришлась им по вкусу. Ослабленная последствиями войны и экономическими кризисами Германия была идеальным объектом для их деятельности. На этот раз орден действовал чрезвычайно осторожно. Мы сравнительно недавно узнали о его новых действиях. Совы подготовили новую акцию против ордена, но напрасно. Наши люди внезапно потеряли членов ордена из виду. В считанные часы опустели их штаб-квартиры и храмы. Должен признать, что это было сделано весьма ловко. Наблюдатели напали на их след, но слишком поздно. Началась война.

- По вашему мнению, Чёрный орден мог стать фактором, подтолкнувшим Германию к войне? – задал вопрос, молчавший до сих пор Кордт.

- Думаю, что в какой-то мере да. Хотя не думаю, что именно он являлся первопричиной. Разрушать всегда легче, чем создавать. Зачем ломать голову над сложными финансовыми схемами, просто пойди и забери у противника то, что тебе не хватает. Считаю, что ваши лидеры сознательно выбрали этот путь. Но именно благодаря ордену у власти оказались преступники с утопическими планами вместо политических программ. Надо сказать, что орден умело, воспользовался начавшейся войной. Чего стоит одна только поддержка националистических идей.

Продолжая расхаживать по кабинету, хранитель давал Крису и его товарищам ответы на мучавшие их всех вопросы.

- Без ордена война, охватившая мир рано или поздно закончилась бы. Наше вмешательство, в таком случае, наверняка не потребовалось. НО с его участием, во внешней политике Германии, всё выходит из-под контроля. Встав на ноги и обретя союзников, орден резко активизирует свою деятельность. Их орудием становится агитация. Германцам настойчиво внушается идея о том, что их нация самая великая и чистая. Только она достойна, продолжать своё существование. Все остальные нации нечистые, что-то вроде животных, неспособных на дальнейшую эволюцию, а значит обречённые на вымирание или уничтожение. Не правда ли гениально? Такая идеология оправдывает любые, даже самые страшные преступления. И подсказана она была фюреру Чёрным орденом. Хотя нет, не подсказана, а всего лишь чётко сформулирована. Орден всего за год обретает невиданное ранее влияние и силу. Фюрер во всём помогает ему, не замечая, что становится послушной марионеткой в чужих руках. Члены ордена, пользуясь поддержкой военных сил рейха, начинают усиленные поиски того, что, мы называем знаниями древних. Археологические экспедиции расползаются по всему миру и кое-что находят. Пока нам удаётся препятствовать им, но это привлекает к нам излишнее внимание. Создаётся институт Аненэрбе, идея его создания тоже принадлежит ордену. Они пытаются использовать знания наших предков, совершенно не понимая серьёзность последствий. Именно ваше участие сможет уладить эту проблему.

- Но это же смешно! – высказался Глагау. – Что смогут сделать восемь человек?

- Это совсем не смешно Зигфрид, - ответил на выпад Максимилиан. – Не надо думать, что вы будете бегать за каждой археологической экспедицией. Мы будем использовать вас наверняка, чтобы предотвратить распространение этой заразы. Мы будем руководить вами, не обращая внимания на себя.

- Из всего этого я не понял только одно, - начал Лотт, - какое отношение имеет к Чёрному ордену СС?

Обернувшись к Лотту, Максимилиан спросил:

- А кто вам сказал Курт, что речь пойдёт о СС?

- Ну, я же не дурак, и знаю, что без этих типов не обходиться ни одно грязное дело.

- К тому же создание отрядов СС совпадает с началом деятельности Чёрного ордена в нашей стране, - добавил Вульф.

Слова Лотта и Криса вызвали бурю эмоций среди их товарищей.

- Они правы! - воскликнул Глагау. – Откуда возникли эти выскочки, сующие свой нос во все дела? Это, тоже члены Чёрного ордена?

- Почему СС обрело такое влияние? Наверняка здесь не обошлось без влияния со стороны, - поддержал десантника Рудель.

Обведя взглядом сидящих перед ним, Максимилиан сказал:

- Отвечу на всё по порядку. Отряды СС первоначально возникли как группы правопорядка, обеспечивающие порядок во время митингов НСДАП и охрану ораторов партии. Вначале они состояли из нескольких десятков человек и подчинялись партии. Позднее после провала «Пивного путча» Адольф Гитлер создаёт свою собственную охранную команду. Окончательное же название этим новым образованиям даёт в 1925 году один из функционеров партии бывший лётчик Герман Геринг – Schutzstaffel. Сокращённое название этого отряда SS (СС) становится символом создаваемой всесильной империи насилия и террора. Члены СС отличались хорошим физическим здоровьем и фанатичной преданностью Гитлеру. После того как Гитлер оказался у власти, Геринг убедил его реорганизовать эти отряды в отдельные личные войска фюрера. Что и было с успехом проделано. Так, что как видите никакого влияния Чёрного ордена, при создании СС, не прослеживается. В начале эти войска ни чем особым, кроме фанатичности не отличались. Подготовка у них была слабая, боевого опыта вообще не было. Однако спустя какое-то время на СС обращает внимание Чёрный орден. Наблюдатели докладывали нам, что создаются специальные закрытые семинары СС «напола» и следующая ступень - школы «бурги». Идеологическая обработка в этих школах, благодаря ордену, была доведена до совершенства и стала походить на зомбирование. Но в эти училища попадали далеко не все, а только избранные. Так называемые «мёртвые головы».

- Я встречался с ними, - перебил хранителя Керлл, - это сборище ублюдков и пьяниц, которые изгаляются над пленниками концентрационных лагерей. Они могут только убивать беспомощных и больных.

- Нет, Гюнтер, - опроверг слова лётчика хранитель, - эти «мёртвые головы» всего лишь имитация тех про которых я вам говорю.

Продолжая расхаживать по кабинету, Максимилиан продолжал:

- Заканчивавшие благополучно тайные школы СС, автоматически становились членами германского филиала Чёрного ордена. Таким образом, орден находит источник пополнения людскими ресурсами. Именно орден и его члены становятся источником ужасных преступлений творящихся сейчас. Массовые убийства евреев и цыган имеют глубокий магический смысл для Ордена. Таким образом, его последователи приносят жертвы своим богам. С каждым днём орден наращивает своё влияние. Совы не могут слишком эффективно противостоять ему так - как орден действует в согласии с германскими военными силами, которые представляют сейчас, согласитесь, весьма серьёзную силу на мировой арене. Хотя не буду лукавить и скажу, что наше влияние не позволило Ордену совершить ряд необратимых для мира последствий.

Максимилиан внимательно посмотрел на своих воспитанников и увидел на их лицах серьёзную озабоченность, вместе с твёрдой решимостью исправить сложившееся положение. Только Мартин Шрамм чему-то лукаво улыбался, уставившись в пол.

- Таким образом, если мы покончим с Орденом, мы покончим с войной, - подвёл итог Крис.

- Думаю, что так, - подтвердил хранитель. – Без ордена война превратится в самую обыкновенную экспансию и рано или поздно кончится. Ваша цель обезглавить Чёрный орден и уничтожить некоторых военных преступников находящихся у власти и усугубляющих и без того сложное положение.

- А если всё, что вы нам поведали всего лишь искусный обман? Мы же не можем это проверить, - задумчиво произнёс неисправимый Глагау.

- Об этом можете не беспокоиться Зигфрид. Обманывать вас я не собираюсь, и вскоре вы сами убедитесь в правдивости моих слов. Однако поговорим о деле.

Голос Максимилиана внезапно стал твёрже и резче. Он выделял интонацией те места в своёй речи, которые считал наиболее важными и достойными особого внимания.

- Ваше первое задание вплотную касается Чёрного ордена. Вам поручается уничтожить одну из самых крупных тайных школ. Там же вы наверняка встретитесь с одним из жрецов ордена. Орденом руководят тринадцать адептов обладающих безграничным влиянием и властью. Должность адепта очень почётная и удостаиваются её немногие. Я знаю точно, что на острове где располагается школа, есть члены ордена. Руководит ими один из тринадцати избранных. Уничтожив его, мы существенно ослабим орден.

Подойдя к своему столу, хранитель взял с него толстую папку с бумагами, пару «информационных пластинок» и протянул всё это Крису.

- Так же вы должны забрать предмет, перевозимый в подводной лодке, которая в день акции тоже будет находиться на острове. Никто не должен остаться в живых. Закончив задание, вы свяжетесь со мной, и я пришлю за вами транспорт.

Указав рукой на Вульфа, хранитель сказал:

- Подробности операции узнаете из документов, которые я передал Крису. Завтра Борис снабдит вас всем необходимым для этого задания. Послезавтра вы уже будете на острове.

Сложив мощные руки за спиной, и отвернувшись от воспитанников, Максимилиан произнёс:

- Это ваше первое задание. Надеюсь, что вы выполните его с честью. Все свободны.

Когда товарищи Криса молча покинули кабинет хранителя, а Крис собирался последовать их примеру и направился к двери, он услышал напутственные слова Максимилиана, от которых у него мурашки поползли по спине.

- Вульф, постарайтесь остаться в живых.

Глава 31

3 сентября 1942 года СССР. Кольский полуостров

Взрыв снова опрокинул на землю Брантнера и разбросал повсюду каменное крошево. Уже около двух недель сотня солдат и десяток учёных разбирала завалы каменных глыб и земли, вели взрывные работы и просеивали каменную крошку в поисках находок.

Брантнер подхватил простуду и вместе с ней скверное настроение. Север СССР ему совсем не нравился. Более скучной и однообразной картины трудно было представить. Голая и холмистая степь, изредка разбавленная травяными островками и скалами, торчавшими из земли. Усугублялось всё это пронзительным ветром не прекращающемся ни на минуту. Иногда Брантнеру даже начинало казаться, что в пустынях Египта и Антарктике было уютнее.

Работать приходилось в бешеном темпе. Люди не высыпались и совершали ошибки, приводившие их к смерти. Уже пятеро солдат и пару учёных оказались буквально расплющены огромными, неподъёмными глыбами.

Из-за проклятых русских, работать приходилось очень осторожно. Капитан Коган посылал вокруг своих разведчиков, которые докладывали о перемещении врага по территории полуострова. Если русские удалялись достаточно далеко, Брантнер разрешал своим людям взрывные работы, если же они приближались, работать приходилось с помощью часто ломающихся гидравликов и собственных рук.

Стоя над трупом очередного мёртвого солдата Брантнер думал о том, что если дело и дальше пойдёт так, ему придётся попросить у Хаусхофера новых людей. Парню практически снесло полтуловища каменным осколком, который был запущен последним взрывом. Что ж, - подумал профессор с отвращением наблюдая за предсмертными судорогами солдатика, - в конце концов он сам виноват. Плохо спрятался.

Местность, где они вели раскопки, была лишена естественных укрытий. Земляные холмики в половину человеческого роста и складки на почве не могли являться хорошими укрытиями. Порода камня была необычайно твёрдая, и поэтому взрывчатки закладывали много. Для укрытий было выкопано несколько траншей со всех сторон защищённых кучами земли, насыпанных солдатами вручную. Именно в них и прятались при работах с взрывчаткой. Убитый солдат же, не успел добежать до траншеи и решил укрыться за холмиком земли. За, что и поплатился. Каменный осколок, под воздействием взрывной волны, без особого труда, снёс верхушку его укрытия и угодил в солдата.

- Господин профессор, - раздался радостный голос Мульте, - кажется, мы пробились к входу в храм!

Размашистым шагом Брантнер направился к месту «раскопок», переступая через нагромождение камней и расталкивая уставившихся на что-то солдат. В огромной, ребристой скале в куче щебня и обломков обозначилась ровная плита, покрытая знакомыми уже Брантнеру значками. Наконец-то!

- Мульте! – выкрикнул хриплым, простуженным голосом профессор. – Думаю, нам придётся удвоить или даже утроить, наши усилия.

Глава 32

13 сентября 1942 года

Восточная Европа

Крис шёл вместе с Борисом вдоль длинного ряда столов, на которых лежало различное оружие и предметы экипировки. Здесь же располагался импровизированный тир. От столов вглубь оружейной убегали дорожки для стрельбы по мишеням, а над столами располагались маленькие экранчики показывающие состояние манекенов и разнокалиберных силуэтов.

Многие образцы вооружения и амуниции он видел впервые. Вдоль стен тоже стояло оружие, но оно было знакомо Крису: в основном это были винтовки, автоматы и пулемёты германского и советского производства.

Сегодня, ему и его товарищам предстояло выбрать оружие и пристрелять его. Дабы в реальном бою не возникло никаких осложнений.

Позади Криса топали Керлл, Рудель, Кордт и Эльза восторженно озираясь по сторонам. В нескольких шагах от них неспешно шествовали Лотт, Глагау и удовлетворённо улыбающийся Шрамм. Этих парней было не удивить ассортиментом имеющимся здесь. Однако и у них глаза заблестели оттого, что они увидели.

Оружейная представляла из себя обширное овальное помещение с множеством дверей. Наверняка за этими дверьми храниться много интересного, - мысленно отметил увиденное Крис.

Массивный каменный пол, из плотно подогнанных друг к другу плит, и пронзительно белый потолок, плавно переходящий в стены, на которых были искусно вырезаны батальные сцены между копьеносцами и лучниками, производили странное впечатление. Он давно уже уяснил, что голым каменным стенам и готическим архитектурным решениям, Совы предпочитают отделку помещений деревом. Живое дерево создавало уют и спокойствие. Крис помнил, что, по словам Максимилиана, Гнездо досталось им в наследство от какой-то более древней расы. Бывшие хозяева наверняка предпочитали строгость во всём. Совы же существенно изменили облик Гнезда. Они благоустроили его и предали ему более приятный, во всех отношения, вид. Оружейной, же это почти не коснулось, если не брать в расчёт тир. Она так и осталась такой, какой была многие сотни лет назад.

- Для выполнения вашего задания на первом этапе вам понадобиться бесшумное и беспламенное оружие, - нарушил тишину страж.

- Каким способом достигается бесшумность, я уже понял, - сказал Крис. – Но как вы добились беспламенной стрельбы?

- Этого наши мастера добились с помощью специальной конструкции патронов и модернизации конструкции ствола, - авторитетно пояснил страж.

Позади послышались восхищённые возгласы Руделя. Наверняка нашёл что-то по своему вкусу, - подумал Крис.

- Вам сказали, с каким числом противников вам придётся столкнуться? - спросил страж Криса.

- Примерно около ста человек.

- В таком случае рано или поздно вы всё равно будете обнаружены, - сказал страж, останавливаясь около одного из столов.

На столе лежали предметы, внешний облик которых был похож на морские спасательные жилеты, только очень тонкие.

Взяв один из них в руки, Борис встряхнул изделие и пояснил:

- Это «Защитник-22» - тяжёлый бронежилет. Останавливает любую пулю из стрелкового оружия. С пятнадцати шагов его не пробьёт даже карабин системы Маузера 98к. Под слоем брони специальный желеобразный материал позволяющий смягчать удар от пули. Вес – около полтора килограмма. Его объём позволяет одевать его под одежду.

Покрутив жилет в руках, страж добавил:

- Отличная штука. Не раз спасала мне жизнь. Но надо не забывать, что жилет имеет свой запас прочности. Так что не стоит подставляться под пули.

Вернув бронежилет на место, Борис взял в руки комбинезон необычной окраски. Крис не мог сказать точно какого именно он цвета. Казалось, что он переливался и менял его.

- «Хамелеон» - комбинезон из водоотталкивающей, маскирующей материи. - Смотрите, - сказал Борис, поднося вещь к белой стене.

Как только комбинезон коснулся стены, он медленно стал принимать её цвет. Вскоре он стал похож на блеклое пятно на белой поверхности.

- Неплохая вещица, - со знанием дела похвалил увиденное Лотт. – Нам бы такую, в разведку.

В углу всё того же стола кучкой лежали какие-то устройства. Страж взял одно из них.

- «Вещатель» - переговорное устройство. Дальность вещания 3000 метров. Используется бойцами во время боя для переговоров.

- Зачем? – изумился Глагау. – Мы же можем делать это мысленно.

- Для мысленного общения надо сосредоточиться. В бою сделать это не дают противники, - парировал страж, переходя к другому столу, на котором лежал десяток различных типов ножей.

Предки Криса веками коллекционировали холодное оружие. Особенно рьяно этим увлекался его прадед и дед. В их фамильном замке скопилась порядочная коллекция такого вооружения. Там были средневековые клинки (длиною в два локтя), кинжалы, охотничьи ножи и даже японские катаны. Без сомнения было, что-то в холодном оружии нечто такое, чего не было у современного, огнестрельного.

Лежащие перед ним ножи были настоящим, серьёзным оружием. Все клинки были новыми и весело поблескивали, как будто подмигивая ему, предлагая себя. Сталь, из которой они были выкованы, была отменного качества. Но взгляд Вульфа привлекли ножи лежащие на другом конце стола. Это были четыре клинка обоюдоострой заточки и чуть смещённой для удобства вниз рукояткой. Криса же привлекла не их форма, а металл, из которого они были сделаны. Нож переливался синими волнами на свету. Рука Криса сама потянулась к клинку.

- Отличный выбор Вульф, - одобрил его страж. – Мне тоже нравятся именно такие. Этим ножом можно резать чугун и заниматься резьбой по граниту. Однако тут есть и другие не менее достойные вещи. Пусть каждый выберет себе по вкусу.

Краем глаза Крис заметил, что Шрамм проигнорировал рекомендации Бориса и с вожделением разглядывал перевязь с метательными ножами. Вынув один из них, он по-хозяйски взвешивал нож в руке. Впрочем, Мартин сам разберётся, - подумал баронет.

На следующем столе, к которому они подошли, лежали спутниковая рация и приборы ночного видения. Об их назначении и устройстве они уже знали. Джошуа посвятил этому целое занятие. Но страж вытянул из груды ПНВ устройство не знакомое Крису и его товарищам. Внешне он походил на прибор ночного видения, но был более массивным.

- Это «Горгона» - сканер позволяющий видеть противника сквозь стены. Советую вам каждому взять этот прибор с собой. А так же запас бронебойных патронов, чтобы поражать противника сквозь укрытия.

Керлл надел прибор на голову и повертел ей в разные стороны, проверяя, не мешает ли он движению головы. Пожав плечами, положил сканер на место. По его выражению лица Крис понял, что Гюнтер остался доволен. Значит, прибор хороший надо брать, - подумал он.

Следующий стол был занят аккуратно разложенными гранатами и взрывчаткой. В углу лежала кучка разнокалиберных детонаторов.

Борис взял прямоугольный пакет и разломил его на две части. Внутри оказалась масса внешним видом схожая с пластилином.

- Это пластид. Весьма мощная взрывчатка во много раз превышает взрывную мощь пороха и динамита. Весьма удобная в эксплуатации и без электронного детонатора не взрывается. Во время нашего обучения вы пользовались подобной, но то, что я держу в руках, является более мощным образцом.

Соединив две половинки прямоугольника, страж продолжал:

- Это «S-2». Лотт обрати внимание на эту «игрушку» и постарайся запастись ей до завтра.

Убедившись, что Курт услышал его, страж продолжил. Взяв в каждую руку по гранате, он продолжил:

- «Ш–1» и «Ш-2» - гранаты универсального применения. Могут использоваться как при атаке, так и при обороне. Взрыв происходит через три секунды после выдёргивания кольца.

- Почему Ш? – задал вопрос Керлл.

- Потому что Шутиха, - ответил страж.

- И насколько эта шутиха сильна?

- Эквивалентна противотанковой гранате.

- Ничего себе у вас шуточки, - произнёс Керлл, - а с виду похожа на обычную «лимонку».

Ответив на вопросы лётчика, Борис продолжил пояснения:

- «Ш-1» имеет чуть большую взрывную силу, а «Ш-2» несёт внутри себя калёные стальные шарики для поражения противника вокруг себя. Учтите это во время боя. Различить их легко «Ш-2» немного больше и тяжелее.

Положив гранаты на стол страж взял в руки другую – размером поменьше и другой формы. Она больше всего походила на толстый обрубок карандаша.

- Обратите на эту гранату особое внимание. Это «В-Z» - вакуумная граната. Срабатывает через семь секунд после удаления чеки. Швырнув её в помещение, вы должны немедленно убраться подальше. Она уничтожает всех находящихся внутри какого-либо строения. Выжигает каждый сантиметр. Даже если враг спрятался за страшно тяжёлой и крепкой дверью, он обречён. Взрыв проникнет повсюду, где есть воздух. Если конечно противник не укрылся за герметичным укрытием.

- Ничего себе и насколько далеко надо улепётывать от неё? – озаботился Рудель. – Может быть, взрыв и на улицу проникнет. Там ведь, тоже есть воздух.

- Не проникнет, - успокоил танкиста страж. – Действие гранаты ограничено. Но от окон и дверей лучше убраться подальше. Эта граната не разрушает, она просто выжигает всё внутри.

Борис подождал, пока его воспитанники рассмотрят удивившую их гранату. Крис наблюдал за ним и заметил, что взгляд стража потеплел, словно он смотрел на своих собственных несмышлёных детей. Заметив внимание Вульфа страж, снова напустил на себя, ко всему безразличный вид.

Не дожидаясь остальных, баронет и Борис подошли к столу, на котором лежали различные образцы стрелкового ручного оружия, необычных форм. Среди незнакомого ему вооружения Крис заметил пистолеты, которыми были вооружены его избавители в Праге.

Подошедший к ним Шрамм присвистнул.

- Вот это уже действительно интересно.

Страж между тем сказал:

- Обратите внимание на пистолеты. У каждого из вас должно быть такое оружие. Настоятельно советую выбрать себе такой пистолет, который бы удовлетворял всем вашим требованиям. Такие пистолеты являются основным нашим оружием и в бою малейшее неудобство не должно помешать вам.

Взяв в руки один из «красавцев» лежащих перед ним страж снял пистолет с предохранителя и показал всем на рукоятку пистолета.

- Каждый пистолет снабжён устройством самоуничтожения. Если вы сняли его с предохранителя и не используете больше трёх часов пистолет самоуничтожиться. Пустые магазины уничтожаются через десять секунд после выемки их из оружия.

Крис видел, что на рукоятке загорелась маленькая красная лампочка.

- Вернув предохранитель в прежнеё положение, вы выключаете механизм.

- Зачем вообще это устройство? – задал интересующий всех вопрос Керлл.

- Оружие Сов далеко опережает ВАШЕ. Никто не должен видеть его. Так гласит наш закон, - пояснил страж.

- Только пистолеты снабжены такими механизмами? - спросил Бориса Крис.

- Нет. Такими устройствами снабжено всё наше стрелковое оружие.

Убедившись, что вопросов больше не будет, страж продолжил экскурсию:

- А теперь познакомимся поближе с основными моделями.

Продемонстрировав всем ещё раз пистолет, который он держал в руке, страж пояснил:

- «Аллигатор». 9-мм автоматический пистолет. Коробчатый магазин рассчитан на 20 патронов. Мы используем такие пистолеты во время акций в плохих погодных условиях. «Аллигатор» может длительное время пролежать в воде, что ни как не отразиться на его боеспособности. Хотя стоит добавить, что всё оружие Сов пригодно к использованию в сложных условиях.

«Аллигатор» действительно был необычным пистолетом. Крис сразу обратил внимание на его удлинённую рукоятку и выступающий назад затвор.

- Пистолет может отлично стрелять под водой. Возможна комплектация глушителем и лазерным прицелом.

Передав пистолет заинтересовавшемуся им Кордту, страж взял со стола другой. Чуть более объёмный, чем предыдущий, но с обыкновенной рукояткой и несколько квадратной формой.

- «Пума». 9-мм пистолет. Магазин на 20 патронов. Специальная насечка в стволе обеспечивает пистолету отличную убойность. Позволяет стрелку не думать об отдаче. У него она минимальная. Возможна стрельба специальными бесшумными патронами.

Положив пистолет на стол, страж, тут же взял следующий. Пистолет уже ранее виденный Крисом.

- «Север». Калибр 7,62. Магазин на 25 патронов. Даже без лазерного прицела обеспечивает снайперскую точность в стрельбе. Обычно его используют во время акций на вражеской территории и комплектуют разрывными патронами. Даже без глушителя он обладает сравнительно негромким выстрелом.

Крис взял из рук Бориса пистолет и взвесил его в руке. Вес «Севера» был на удивление небольшим. По крайней мере, я нашёл ещё одно отличие от Маузера, - подумал он.

Борис тем временем продолжал знакомить их с достижениями оружейников Сов. Взяв со стола очередной пистолет, он сказал:

- «Шатун». 9-мм пистолет. Магазин на 35 патронов. Насечка в стволе разгоняет пулю до 1000 метров в секунду. Стреляет в двух режимах: одиночными выстрелами и короткими очередями по три выстрела. Специальный режим прицеливания способствует оптимальной совместимости с лазерными прицелами. Самоё серьёзное оружие этого типа.

Подбросив пистолет в руке, страж сказал:

- Чуть тяжеловат, зато безотказен и смертоносен.

Передёрнув затвор, Борис повернулся к ряду мишеней располагающихся вдалеке. Пистолет троекратно изрыгнул пламя и Крис увидел, что страж отстрелил манекену голову и руки. Гильзы, с громким стуком запрыгав по каменному полу, закатились под стол.

«Шатун» действительно выглядел внушительно. Крис обратил внимание на мощную стволовую коробку и широкую чуть изогнутую рукоятку. Так же он не заметил на корпусе пистолета рычажка предохранителя.

- Он, что не оборудован механизмом самоуничтожения? – задал он вопрос стражу.

- Оборудован. Просто чтобы включить механизм нужно отсоединить магазин.

Пока все возбуждённо рассматривали «Шатуна». Крис взял со стола пистолет размером чуть меньше чем остальные. Короткий ствол, лёгкий вес, наверняка делали этот пистолет не самым хорошим компаньоном в бою.

- Это «Скорпион», - сказал Борис, заметив неподдельный интерес Криса. – Калибр нестандартный 11-мм. Магазин на 10 патронов. Убойность отменная, но дальность поражения сравнительно небольшая. Лазерным прицелом не комплектуется. Стражи редко используют его.

И всё же Крису понравился «Скорпион». Удобно располагаясь в руке, пистолет позволял без проблем скрывать себя под одеждой. Огромный зрачок ствола сразу говорил о нестандартности пистолета. Надо будет попробовать, на, что способен этот малыш, - подумал он.

Следующий стол занимали автоматы. Два размером чуть больше «Шатуна» и два более громоздких.

Страж сначала показал рукой на пару миниатюрных.

- «Пиранья» и «Стон» - скорострельные автоматы калибра 7,62. Магазины на 45 патронов. Благодаря своему размеру и весу используются в основном в десантных операциях. Комплектуются лазерными прицелами и глушителями.

Приведя автомат в боевое положение, страж дал очередь в сторону мишеней. Оружие издало странный завывающий звук. Наверняка это «Стон», - понял Крис. Выстрелами Борис разорвал в клочья бедного манекена.

- Чем они различаются? – задал вопрос Глагау, указывая стражу на автоматы.

- У «Пираньи» скорострельность чуть поменьше, зато кучность больше.

Крис видел, что пока все внимательно слушали стража. «Несносный» Мартин со всех сторон разглядывал вторую пару автоматов. Заметив это, страж ухмыляясь, сказал:

- Да Шрамм эти игрушки действительно по тебе.

Отобрав у Мартина один из автоматов, страж пояснил:

- Это «Зевс» - 9-мм автомат. Цилиндрический магазин на 75 патронов. Комплектуется оптическим прицелом. Удобен, скорострелен, прост в обращении. Три режима стрельбы: одиночными и очередями по три и пять патронов.

Сам того, не замечая, Крис загляделся на Эльзу примерявшую к руке автомат. Когда-то, в другой жизни, Крис считал, что женщины не должны заниматься военным ремеслом. Нет, не то, чтобы он был матёрым мужланом, отрицавшим женщину как полноценного члена общества. Просто он считал, что бог создал их совсем для других целей. Женщины созданы, чтобы давать жизнь, а не отнимать её. Крис плохо помнил свою мать, но знал, что отец очень любил её. По его словам она была настоящим ангелом способным растопить сердце даже такому грубому вояке как он. Именно такой и должна была быть женщина в представлении Криса. Ласковой, обаятельной, всеми любимой. Хранительницей семейного очага. Эльза же была совсем другое дело. Она сохранила свою женственность и обаяние несмотря ни на что. В компании семи мужчин она была всеобщей любимицей. Всё, что она делала, она делала так, что заставляла любоваться собой. В бою же, она не отставала от мужчин. Задумавшись и заглядевшись, Крис пришёл в себя лишь после дружеского тычка кулаком в бок и ехидной улыбки Шрамма.

Мартин услужливо подал стражу второй автомат с мощной стволовой частью.

- Это «Дракон». Калибр тоже 9-мм. Цилиндрический магазин на 85 патронов. Оптика ему не нужна, так как кучность отменная. Ствол нарезной. Дальность прицельного поражения 1000 метров. Название получил за звук, издаваемый при стрельбе. Благодаря своей конструкции любые патроны делает бронебойными.

Чуть подумав, страж добавил:

- Тоже обладает весьма приличным весом. Хотя и не тяжелее чем современные германские автоматы.

Крис должен был признать, что никогда не держал в руках ничего подобного. Несмотря на огромное для автомата количество патронов он был не таким уж и тяжёлым. Сразу привлекал внимание необычно короткий (для такой дальнобойности) ствол. К тому же Крис впервые видел цилиндрический магазин. Надо будет узнать у Джошуа, как он устроен, - подумал Вольф.

Пока Крис разглядывал автомат его товарищи ушли немного вперёд.

- А пулемёты нам, что не покажут? - заканючил Рудель.

- Пулемёты находятся на следующем столе Макс, - успокоил танкиста страж.

Обернувшись, Рудель с почти мальчишеским восторгом убедился, что их экскурсия по оружейной ещё не скоро закончится.

* * *

Высокие, безукоризненно вышколенные и подтянутые красавцы маршировали по улицам Берлина. Чёрные каски мрачно поблёскивали на солнце. На боках касок хищно распластал крылья германский орёл – гордость и слава Третьего рейха. В руках впереди идущих были знамёна со свастикой, развеваемые порывистым ветром. Парад был вызывающе красив. Впрочем, как и все последние, устроенные в честь дня рождения фюрера.

Тысячи людей собрались лицезреть торжество. Ряды солдат встречали воплями ликования. Приятно было думать, что все солдаты Германской империи похожи на этих двухметровых красавцев. Под ноги, печатающим шаг солдатам, летели охапки цветов и кучи серпантина. Всем собравшимся казалось, что нет на свете большего счастья, чем родиться в благословенной богом Германии.

Крис наблюдал за праздником откуда-то сверху, и он раньше других заметил на дороге роскошный кортеж фюрера. Казалось, что народ уже не способен на большее эмоциональное напряжение, но это было не так.

Когда люди заметили машину Гитлера, толпа взорвалась криками восхищения. Солдаты стоявшие в отцеплении, едва сдерживали напирающих. Из-под их касок потоками лился солёный пот, разъедавший кожу. Каждый находящийся на площади хотел непременно взглянуть на своего фюрера. Толпа превратилась в живую, бесконтрольную массу, обладающую огромной силой и не обременённую разумом. Словно волны прибоя она накатывала на отцепление и, не сумев его разрушить, отступала назад, чтобы набраться сил и снова продолжать свои попытки.

Гитлер приветствовал свой народ, стоя в проезжающей по людскому туннелю машине. Его правая рука вскинулась вверх, и каждый человек на площади не замедлил приветствовать фюрера. Остервенело, тянули руки и мужчины и женщины, и даже дети. Глаза людей были полны восхищения и надежды. Адольф Гитлер был, обожаем всеми. Многие сейчас мысленно желали ему счастья и здоровья.

Крис видел, как машина Гитлера въехала на огромную площадь, где его приветствовали ряды солдат. В сопровождении своего окружения фюрер поднялся на трибуну и, насладившись видом безумствовавшей толпы, постучал согнутым пальцем по микрофону. Площадь мгновенно замолкла. Речи Гитлера с большим внимание слушали все. Даже люди не согласные с ним, а таких было очень и очень не много, признавали, что фюрер был прекрасным оратором. На трибуне он преображался в существо, природа которого была недоступна пониманию простого германца. Тот, кто начинал слушать Гитлера, всегда дослушивал его до конца. Оторваться было просто невозможно. Человек с невзрачной внешностью превращался в гиганта мысли и слова. Он обладал странной магией, магией воздействовать на слушателей и убеждать их в самых невероятных вещах.

Наконец речь полная эмоций закончилась, и фюрер повернул голову в сторону знаменосцев. На улице быстро потемнело, и полумрак заполнился факелами и разожжёнными прямо на площади кострами. Колонны солдат проходили мимо трибуны Гитлера, вскидывая правые руки вверх. Удаляясь от трибуны, они подходили к кострам и кидали в них книги. Крис знал, что это за книги. Фюрер отрицал ВСЁ, что не гармонировало с его пониманием мира. То, что он не принимал, он уничтожал.

В какой-то момент Крис заметил, что у солдат в руках не книги, а живые дети. Он с ужасом смотрел на беснующуюся толпу, на бесстрастных солдат, швыряющих в гудящий огонь вопящих младенцев, на торжествующего Гитлера. Может быть, ему казалось это? Может быть он болен?

Он бросился в толпу людей и стал локтями расчищать себе дорогу. Каким-то чудом ему удалось вырваться на площадь. Подняв голову, он смотрел на возвышавшуюся перед ним трибуну. Дети продолжали кричать, и Крис не знал, как остановить этот кошмар.

И вдруг на площадь опустилась тишина. Дети перестали кричать, восхищённый народ перестал рваться к трибуне и даже огонь перестал гудеть в кострах. Тяжело дыша от быстрого бега, Крис обернулся в сторону толпы.

Толпы не было. Его обступила плотная кромешная тьма, тянущая к нему щупальца. Вернувшись взглядом к трибуне, он увидел тоже самое. Тьма обступала его, и бежать было некуда. Перед его глазами над пустой трибуной висело огромное полотно изображающее свастику. Чёрный знак в красно-белом поле хищно наблюдал за положением Криса. Ещё мгновение и тьма коснулась сапог молодого аристократа…

Сон неожиданно прервался, оставив после себя мерзкое чувство отвращения и страха. Рубашка Криса была мокрой от пота. Постель вокруг него скомкана и смята. Вздохнув, он поглядел на красный глаз наблюдения в углу комнаты. Подумав о том, что даже за их сном наверняка сейчас следят психологи, чтобы выяснить моральный настрой новичков к завтрашнему заданию, Крис встал с кровати. Хотелось окончательно избавиться от последствий кошмара. Взяв полотенце, он вышел из своих апартаментов.

В коридоре было тихо, даже из комнаты Руделя не раздавалось не внятного бормотание. Танкист часто говорил во сне. Иногда, он отдавал команды своему погибшему экипажу, и стонал от боли, представляя, что горит в запертом танке.

Дойдя почти до конца коридора, Крис остановился. Он услышал что-то странное. Звуки раздавались из комнаты Кордта. Чуть приоткрыв незапертую дверь, Крис заглянул в комнату.

Тео Кордт плакал. Слёзы текли по его щекам. Во сне он, с кем-то разговаривал, убеждал и наставлял. Баронет знал, что Тео беседовал со своей женой и дочерью. Семья каждую ночь приходила во сны моряка, заставляя его переживать утрату.

Закрывая за собой дверь, Крис взглянул на изумительный карандашный портрет симпатичной женщины, с большими глазами, обнимающей девочку с большим синим бантом на голове.

Глава 33

14 сентября 1942 года Париж. Франция

Теплое, ещё осеннее солнце дарило земле последние, погожие деньки. Совсем скоро пожелтевшие листья окончательно покинут деревья, превратившись в разноцветный, шуршащий под ногами ковёр, но пока этого не произошло, они радовали горожан своим неповторимым многоцветным калейдоскопом красок. Да и чистое голубое небо не было обременено облаками. Их было именно столько сколько нужно для того, чтобы вышедший на улицу человек, задрав голову, подумал, что погода будет отличная и зонт можно оставить дома. Только птицы играли над городом, в им, одним понятные игры наполняя воздух трелями и руладами языка крылатых. Откуда-то раздавалась спокойная приятная музыка. Город влюблённых ничуть не изменился даже во время германской оккупации. Он жил, радовался и приспосабливался к новым обстоятельствам. Кафе располагалось недалеко от бессмертного творения инженера Эйфеля и стальной монстр накрывал своей тенью газон рядом с зонтиками заведения. Чуть в стороне от остальных посетителей располагался столик, за которым сидели двое: высокий элегантный мужчина в дорогом зелёном костюме и опрятный молодой человек среднего роста с короткой стрижкой. Высокий мужчина очень медленно жевал сдобную булочку, запивая её, ароматным кофе. Его сосед мелкими глоточками поглощал любимое им с детства какао. - Вы сделали то, что я вас просил? – задал вопрос Щёголь. Поставив на стол, пустую чашку, его сосед ответил: - Лично вы у меня ничего не просили. Но задание группы я выполнил. Лицо человека в дорогом костюме пересекли глубокие морщины. Таким тоном с ним рисковали говорить немногие, но он сдержался, слишком серьёзный собеседник сидел перед ним. Сняв с груди салфетку и пригладив, жёсткие усы, Щёголь миролюбиво сказал: - Оставьте свои колкости при себе мой друг. Я просто не совсем правильно выразился. Как прошла операция? Ослабив указательным пальцем, галстук, его собеседник произнёс: - Я же здесь. Значит всё в порядке. Метнув в говорившего очередной уничтожающий взгляд, человек в дорогом костюме достал из кармана пиджака прямоугольный плоский футляр и положил его на тарелку перед соседом. - Здесь новое задание, порученное вам группой. А так же отчёт о деятельности Чёрного ордена. Думаю, он будет полезен тебе. Взяв футляр в руки, Короткостриженый, опустил его в карман костюма. Чуть сузив глаза и растянув губы в ухмылке, он спросил: - Вы не боитесь вот так запросто носить с собой кристалл с информацией? Положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, Щёголь уверено ответил: - Не надо учить меня, что мне делать Монгол. Что может произойти? Даже если кристалл и попадёт в чьи-либо руки, разве поймут они, что на самом деле оказалось в их распоряжении? - А если он попадёт к Совам? Собеседник вздрогнул, и в очередной раз, нервно пригладив усы, произнёс: - Это невозможно. Рывком придвинув стул поближе к своему соседу, и разлив при этом оставшееся в его чашке кофе на белое полотно, покрывающие поверхность стола, он, снизив голос продолжил: - К тому же Совы не являются нашими врагами. У нас просто есть разногласия. И вы об этом знаете не хуже меня, мой дорогой друг. - Успокойтесь коллега, - кидая на расползающееся пятно салфетку, сказал Монгол. – Я просто пошутил. Щёголь собрался, было что-то ответить, но его прервали разыгравшиеся в кафе события. Резко скрипнули тормоза, и напротив столиков, остановился чёрный «Мерседес», из которого выбрались два германских офицера. С другой стороны к кафе так же шумно припарковался грузовик полный вооружённых людей. Буквально в считанные секунды кафе оказалось оцеплено вооружёнными солдатами. Ужасно бледный и худой германский лейтенант, остановился посередине уличного заведения и, достав из кобуры потёртый «Люгер» , произнёс: - Мадам и месье прошу предъявить свои документы. Второй офицер, находившийся за его спиной, начал тщательно проверять протянутые ему бумаги присутствующих. Человек в дорогом костюме внешне не чем не выдал своего волнения, однако он чувствовал, что его ладони вспотели, а по спине побежали мурашки. Он знал, что причин для этого не было, ведь в его внутреннем кармане лежало удостоверение итальянского посла, которое обеспечивало ему весьма надёжную защиту. Однако он всё равно немного волновался. Его собеседник же вообще не как не прореагировал на происходящее вокруг. Щёлкнув пальцами, он подозвал к себе официанта и заказал новую чашку какао. Чуть прищурив глаза, Монгол с интересом наблюдал за германцами. Тем временем второй офицер, проверив документы у пожилой пары направился к следующему столику, за которым располагались две девушки и молодой парень в синем берете. Щёголь заметил, что троица изрядно нервничает. У одной из девушек нервно бегали глаза, и она с остервенением прижимала к своей груди дамскую сумочку. Сидящий напротив неё молодой парень в берете беспокойно ёрзал на стуле. Отхлебнув из чашки, его невозмутимый сосед медленно произнёс: - Жаль. Человек в дорогом костюме хотел спросить, что именно его собеседник имеет в виду, но не успел этого сделать. Юноша в берете, вскочил со стула и, выхватив пистолет, направил его на приближающегося к ним германского офицера. Одновременно с этим девушка с дамской сумочкой кинулась со всех ног через ряды столиков. Мгновение и кровавое пятно расплылось по груди юноши и, выронив оружие, он опустился на землю. Дымящийся «Люгер» мгновенно был направлен на вторую девушку всё ещё остававшуюся за столом. Хранительнице дамской сумочки тоже не удалось вырваться. Её остановил один из солдат оцепления, хлёстким ударом обрушивший автомат девушке на голову. Кровь из рассечённого лба брызнула на скатерть стола, рядом с которым она пробегала. - Позвольте господа, но также нельзя! – возмутился один из посетителей уличного кафе, вскочив на ноги. – Это же форменное безобразие! Подойдя к беглянке, толстяк с непослушной копной каштановых волос, попытался помочь ей встать. - Отойдите от неё, - жёстко произнёс бледный лейтенант. – Она преступница! - Скажете тоже, - махнул на него рукой, сердобольный посетитель. - Я приказываю вам убираться прочь! – закричал лейтенант. – Она совершила преступление против Третьего рейха! - Какая чушь! – возмутился толстяк, пытаясь привести в чувство залитую кровью девушку. «Люгер» вздрогнул в руке лейтенанта ещё раз, и во лбу ничего не понимающего толстяка появилось пулевое отверстие. Выпучив от удивления глаза, он рухнул на землю. Позади него громко и отчаянно закричала испуганная пожилая женщина, лицо которой было забрызгано кровью убитого. В кафе началась паника. Люди соскакивали со своих мест, переворачивали мебель и истошно голосили. Во всём этом хаосе было довольно странно наблюдать за парочкой посетителей сидевших чуть в стороне. Человек с чашкой какао вёл себя так, будто ничего экстраординарного вокруг них не происходило, и мелкими глотками продолжал наслаждаться напитком, а его сосед всеми силами старался ему подражать, хотя это было для него и нелегко. Паника была прекращена несколькими оглушительными очередями из автоматов, которые дали в воздух солдаты отцепления. Посетители были посажены на места, а девушки и мёртвые мужчины унесены солдатами. Когда всё закончилось, человек в дорогом костюме взглянул себе под ноги (там остался кровавый след от тащивших толстяка солдат) и, передёрнув зябко плечами, произнёс: - Эти ублюдки ведут себя как в СССР. - Что вы коллега, - сказал его сосед, вставая из-за столика и одёргивая на себе костюм. – С русскими они ведут себя намного хуже.

Глава 34

14 сентября 1942 года Восточная Европа

Они в полном обмундировании собрались в помещении похожем на небольшую площадь. Размерам внутренностей Гнезда Крис давно уже перестал удивляться. Поэтому обширное, обложенное со всех сторон каменной кладкой пространство принял как нечто само собой разумеющееся. Под их ногами была плита, отличавшаяся от других более светлым оливковым оттенком. С огромным интересом он наблюдал за своими товарищами. В униформе Сов, обвешенные со всех сторон различным оружием они походили на героев Герберта Уэллса. Хотя Крис был уверен, что фантасту и в голову прейти не могло то, что открылось им. - Чёрт мне что-то мешает двигать правой рукой, - скривив смешную физиономию, сказал Рудель, совершая плечами плавные движения. - Эх. Консервная душа! – притворно огорчаясь, произнёс Глагау, подходя к Максу. – Не умеешь ты правильным образом распределять амуницию по поверхности обмундирования. - Ладно тебе, - обиженно протянул Рудель. – Я всё сделал так, как показывал Борис. Просто я немного перетянул ремень с боезапасом. Вместо того чтобы обвинять и сыпать терминами лучше ослабь ремень. Мне не дотянуться. Да форма Сов не только выглядела, но и была впечатляюще во всех отношениях. Даже бронежилет не мешал активным движениям. Материал «хамелеона» красиво обтягивал их фигуры. Нельзя было не заметить, что особенно впечатляюще он смотрелся на Эльзе. На правом плече каждого располагался специальный наплечник, закрывающий сердце. Таким образом, жизненно-важному органу была обеспечена двойная защита. С этими наплечниками Крис и его товарищи походили на средневековых рыцарей, вернувшихся из небытия. Отдельного упоминания заслуживала обувь, в которую их одели Совы. Внешний вид ботинок напоминал громоздкие бутсы десантников, но значительно меньшего размера и объёма. Ботинки были необычайно лёгкими и удобными. Нога в таких ботинках не уставала так - как во время ходьбы постоянна, массировалась с помощью специальных стелек и конструкции подошвы. Ко всему прочему страж заявил, что эта обувь не промокает, даже если встать в них в воду. Для защиты головы (тоже, кстати, весьма уязвимого, и не менее важного, чем сердце органа) им дали специальные бронированные шлемы, которые спасали от рикошета и скользящих попаданий. Борис говорил, что прямое попадание шлем тоже выдержит, но удар пули будет настолько силён, что свернёт шею носителя. Сами шлемы тоже были лёгкими и практичными. Они точно повторяли рельеф головы и не мешали обзору, благодаря специальному бронированному стеклу, вмонтированному в поверхность шлема. Этот «головной убор», по словам Джошуа, был идеально совместим с прибором ночного видения и сканером. Одетый на голову он окончательно роднил их с пришельцами со звёзд. Пока Глагау помогал Руделю расслабить ремень амуниции, Крис обратил всё своё внимание на Шрамма. Со свойственной ему дерзостью Мартин всё изменил в своём облике по собственному разумению. Систему специальных ремней и кармашков, крепивших к телу запасные магазины, ножи и кучу других полезных вещей, он модернизировал. С помощью ножа он обрезал пару (видимо совсем ненужных ему) ремней и освободил торс от боеприпасов. Кобуры с двумя пистолетами он расположил на бёдрах обеих ног. Потерявшие своё законное место боеприпасы он сложил в чрезвычайно маленький, но вместительный рюкзачок, предоставленный каждому Совами. Однако несколько запасных магазинов он поместил на поясе за спиной. Вместо огнестрельных боеприпасов на его груди теперь красовалась перевязь с метательными ножами. На поясе, в специальных кармашках, весело несколько гранат. Ремень «Дракона» был, перекинут через шею, и красовался на левом боку. Больше никто не захотел воспользоваться этим автоматом, но здесь наверняка сыграл роль характер Шрамма – он любил всё чрезвычайно мощное и агрессивное. Крис уважал инициативу Мартина, так как знал, что тот сам лучше знает, как ему удобнее использовать имеющееся у него вооружение. Совершенно по-иному выглядел Глагау. Здоровяк был обвешен патронами и гранатами как рождественская ёлка. В руках его поблёскивал новенький пулемёт. Оружие имело невинное название «Шелест», но в мгновении ока превращала в мусор каменную кладку. Пулемёт имел цилиндрический магазин на 300 патронов и был миниатюрнее и легче германского MG – 42. К тому же имел калибр 8 мм и был неприхотлив в обращении. Просто не укладывалось в голове как патроны такого калибра и в таком количестве, уместились в сравнительно небольшом цилиндре. Вначале Крис запретил брать «Шелест» на их первое задание, мотивируя это ненужностью и громоздкостью такого рода оружия, но Глагау получил неожиданную поддержку стража, и Крису пришлось уступить. За спиной Глагау висел «Стон». Остальные участники предстоящей акции вооружились вполне стандартно. У каждого из них (кроме Кордта, он предпочёл «Аллигатор») был практичный и удобный «Север», а за спиной висел «Стон». Толька одна Эльза предпочла «Пиранью». Керлл говорил, что это не что иное, как женская солидарность. Набор боезапаса и гранат был одинаков, поскольку излишним вооружением себя не обременяли, так как специфика задания предполагала быстрое передвижение по территории противника. За спиной, в рюкзаке Руделя, располагалась спутниковый телефон – их обратный билет в Гнездо. За плечами Лотта находился солидный запас пластида с различными видами детонаторов. Что касается самого баронета, то он предпочёл безотказный «Шатун» (другие пистолеты показались ему непривычно лёгкими) и мощный «Зевс» (импонировала стрельба в трёх режимах, позволяющая очень экономно расходовать патроны). В рукаве униформы, на специальном креплении, скрывался малыш «Скорпион». Крис сам не знал, зачем он его взял. Он просто ему понравился. - Кадеты построится! – загромыхал под сводами зала знакомый бас стража. Откуда они появились? Всего секунду назад никого не было. Крис никогда не видел, чтобы их учителя собирались вместе, но сегодня они сделали исключение и пришли проводить их в полном составе. Выстроив в линию своих подчинённых Крис улыбаясь, сказал: - Вверенное мне подразделение к выполнению поставленной задачи готово! В свою очередь Борис сложил губы в скупом подобии улыбки и чётко произнёс: - Вольно. Мы пришли пожелать вам удачи. Крису показалось, что страж намеренно интонационно сделал ударение на последнем слове. Когда стоявшие перед ним ученики расслабились, страж продолжил: - Выполнив поставленную задачу, вы свяжетесь с нами, и мы пришлём за вами транспорт. Думаю вам излишне повторять, что живых после вас на острове остаться не должно. Замолчавшего стража сменила хранительница: - Отнеситесь достаточно серьёзно к этому заданию. От него зависит ваша дальнейшая судьба. В голосе рыжеволосой хранительницы было, что-то не так. Крис не смог бы сказать точно, что именно, но что-то беспокоило его. - «Молния» высадит вас в километре от острова, - сказал страж. – По каменистым островкам, почти вплотную примыкающих к Гиблону, вы доберётесь непосредственно до цели. Всё ваше обмундирование и снаряжение не боится воды, поэтому это не составит вам большого труда. - Плыть почти не придётся, - дополнил стража Джошуа. – Но к пристани вы должны будете подойти по воде. - Можно вопрос? – воспользовался паузой Рудель. - Да конечно Макс, - сказал страж. - Не опасно ли высаживаться так близко к острову? Существует вероятность, что нас могут заметить. - Нет, это совсем не опасно, - поспешил успокоить танкиста наблюдатель. – Во-первых «Молния» обладает специальной системой защиты от любопытных глаз, а во-вторых, место вашей высадки невозможно заметить с острова. Причиной этому являются неприступные скалы, надёжно защищающие Гиблон с южной стороны. Были и ещё вопросы. Наставления. Пожелания. Когда всё было сказано между группой германцев и группой Сов, возникла пауза молчания. Крис старался понять, о чём думали их преподаватели, но ему это ужасно плохо удавалось. Но одно было, несомненно, Совы искренне желали им удачи и беспокоились о них. Их беспокойство нельзя было прочитать по их бесстрастным лицам (слишком хорошо они умели контролировать свои эмоции), тут было нечто другое, доступное лишь их ученикам, провёдшим с ними шесть долгих месяцев. Борис слишком сильно напряг руки, спрятанные за спиной. Яна методично накручивала на палец локон своих шикарных огненно-рыжих волос. Джошуа был слишком молчалив. Только Максимилиан вёл себя, так же как и всегда. - Что ж, думаю, пришло время прощаться, - нарушил он своё сегодняшнее молчание. Совы отошли на несколько шагов в сторону, от своих учеников, и плита под их ногами вздрогнула и начала медленно подыматься к разъезжающемуся в стороны отверстию в потолке. Солнечный свет радостно встретил германцев потоками тепла и радости. Порыв ветра потрепал щёку Вульфа. Только сейчас он понял, как соскучился по всему находящемуся вне Гнезда. Когда плита поднялась над головами Сов, и они смотрели на своих преподавателей сверху вниз, до Криса долетел, привычный к приказам, голос стража: - Вульф я хочу, чтобы все вернулись в Гнездо живыми. Ты понял меня? Встретившись с глазами Бориса, Крис чётко и громко произнёс: - Так точно! * * * Когда их ученики скрылись из виду, и потолок вновь бесшумно сомкнулся, Джошуа вздохнув, тихо произнёс: - У меня такое чувство, что мы видим их в последний раз. - Не говори ерунды! – раздражённо перебила его Яна. – Они справятся. - Частично он прав, - нарушил молчание Борис. – Вряд ли мы снова увидим их всех вместе. Слишком сложное задание им поручено. После нескольких минут гробового молчания Яна положив руку, на плечо модного европейского костюма Максимилиана и спросила: - Почему молчишь? Как ты думаешь, они вернуться? - Мои мысли схожи с вашими и мне горько от того, что мы их не предупредили о реальных силах противника, - сложив руки на груди произнёс хранитель. - Как раз это не проблема, - уверенно произнёс Борис. – Вульф парень головастый, и внимательно изучив обстановку, наверняка поймёт, что здесь кроется подвох. Я уверен, что план операции он составит исходя из этих предположений. - Возможно, ты прав, - согласился со стражем Максимилиан, кивая своей седой головой. – Но не слишком ли высока цена за вступление в наши ряды. - А меня беспокоит совсем другое, - раздражённо произнесла Яна обратив на себя взгляды коллег. – Кто из них не вернётся назад? И вернётся ли кто-нибудь вообще, чтобы принять оказанную им честь и влиться в наши ряды? Слова хранительницы задели за живое. Каждый понял насколько дороги ему недавние ученики. И только Максимилиан думал совершенно о другом. Его не оставляла мысль о том, что он пешка в чужой игре и магистр ведёт свою собственную игру. * * * В кресле своего кабинета магистр внимательно наблюдал на экране монитора за сценой прощания с Вульфом и его людьми. В его голове было слишком много нерешённых проблем, чтобы задумываться о мелочах и всё-таки он обратил своё внимание на детище своего заместителя. Очевидно, что Вульф станет весьма эффективным и смертоносным оружием, ударившим по Чёрному ордену, одно это уже оправдывает проект Максимилиана. Он и его люди сделают всё возможное и погибнут, постаравшись продать свою жизнь как можно дороже. Отряд стражей, находящийся поблизости от острова, доделает за них их работу, избавившись от лишних следов, но оставив на пожарище тела Вульфа и его людей. Естественно, они избавят бездыханные тела от оружия и обмундирования Сов. Тела блестящих германских офицеров, совсем недавно при таинственных обстоятельствах ускользнувших от военного трибунала, на острове в Тихом океане, будут хорошей встряской для командования Третьего рейха и их покровителей. Мощное антифашистское движение внутри армии не прибавит уверенности фюреру в своих планах на будущие. Противоречия между орденом и фюрером будут углубленны и использованы. Этой акцией они укажут Чёрному ордену на его место, и с кризисом будет покончено. Ряд дополнительных мер разработанных наблюдателями довершит разгром ордена. Желал ли он им удачи? Скорее да чем нет. Верил ли он в них? Конечно, верил. Их обучали лучшие. Надеялся ли он на их возвращение? НЕТ. С некоторым удивлением магистр отметил, что Максимилиан, Борис и другие слишком сильно привязались к своим подопечным. Настолько сильно, что предложили даже принять оставшихся в живых в их ряды. Абсурд. Ведь он то, знал, что задание такой сложности невозможно выполнить силами восьми человек, какими бы способными они не были. Знают ли об этом их преподаватели? Ответ очевиден. Конечно, знают. Только непонятно на, что они надеются. Выключив монитор, магистр вышел из кабинета, осторожно притворив за собой дверь. Возможно, кто-то назвал бы его план провокацией. Что ж, пусть так. Главное чтобы она достигла своей цели. * * * «Молния» отдалённо напоминала самолёт. Но только отдалённо. Причудливо изогнутое, треугольное тело делало его похожим на хищную стальную птицу с закинутыми за спину крыльями. Задрав голову к небу, Крис с наслаждением набрал полную грудь чистейшего горного воздуха. Судя по всему, сейчас они находились на ровной площадке высоко в горах. Об этом говорил разряженный воздух, сильный ветер и необычный цвет неба. Ослепительно ярко светило солнце. Но, попадая на корпус самолёта, оно вело себя несколько странно. Металлический корпус не отбрасывал бликов и вообще ни как не отражал светило. Около «Молнии» их ждали два коренастых паренька в голубых комбинезонах. На правом плече каждого Крис увидел нашивку, изображающую открытый глаз - символику наблюдателей. Глаза Керлла загорелись при виде самолёта. Обогнав своих товарищей, он ринулся к машине. Кивнув ожидавшей их парочке (видел Гюнтер их наверняка не впервые), он шустро заскочил внутрь самолёта. Через мгновение, высунувшись в люк, он сказал: - Знакомьтесь парни. Справа от вас Мариус, а слева Дарт. Они наши пилоты. Пилоты кивком головы приветствовали собравшихся вокруг них. Мариус сверкнув голубыми глазами, произнёс: - Мы доставим вас на Гиблон, и мы же вас заберём оттуда. После удачно выполненной операции вы должны будете связаться именно с нами. Перебив пилота, Рудель задал не дававший ему покоя вопрос: - Как именно защищен этот аппарат от чужих глаз? Парочка лётчиков никак не прореагировала на его хамство, зато лицо Керлла растянулось в широкой улыбке. - Мариус можно я им покажу? Дождавшись сдержанного кивка головой наблюдателя, он исчез в утробе машины. Спустя несколько секунд, без единого звука, «Молния» исчезла. Почти ничего не изменилось. Все стояли на своих местах: Крис с товарищами лицом к машине, пилоты спиной. Только «Молнии» на месте не было. Никаких комментариев не последовало, почти все потеряли дар речи. Через мгновение из пустоты возникла, не понятно чем довольная, голова Керлла. В очередной раз, широко улыбнувшись, она спросила: - Ну, что здорово? Я же вам говорил, что их самолёты чудо. А знали бы вы, что они могут вытворять в воздухе! Придя в себя, Рудель задал очередной вопрос. Игнорируя захлёбывающегося эмоциями Керлла он обратился к Мариусу: - Как это получается? - Принцип действия такой же, как у ваших «хамелеонов», - пояснил Мариус. – Сплав, из которого сделан корпус машины, идеально приспосабливается к окружающей его среде. - Оптический обман, - произнёс Шрамм, старательно ощупывая, что-то в воздухе перед собой. - Можно сказать и так, - спокойно согласился Мариус. Протянув свою руку вперёд, Крис почувствовал нечто твёрдое перед собой. Он понял, что «Молния» была на месте, её просто было не видно обычному взгляду. Шрамм был прав, это был высокотехничный, пугающий воображение оптический обман. * * * В длинном коридоре, ведущем из внешнего корпуса Гнезда во внутренний, плеча Максимилиана кто-то снова коснулся. - Можно ли узнать у тебя причину твоего беспокойства? – пристраиваясь к широкому шагу хранителя, произнесла Яна. - Кто тебе сказал, что меня что-то беспокоит? – не надеясь по-настоящему обхитрить свою коллегу, попытался уйти от разговора Максимилиан. - Перестань. Возможно, я и не знаю тебя так давно как Борис, но тех лет знакомства с тобой достаточно, чтобы понять, что ты чем-то серьёзно обеспокоен, - безапелляционно произнесла «рыжая бестия». - Мы все обеспокоены судьбой наших воспитанников. - Давай говорить откровенно, - преградила ему путь женщина. – Твой проект – это просто очередная иллюзия. Я с большим уважением отношусь к магистру, но даже мне достаточно понять, что он не воспринимает всерьёз ребят. Слишком легко он согласился на наше предложение о принятии команды Криса в наши ряды. Он даже не попытался оказать нам достойное сопротивление, хотя предложение прямо скажем революционное. Заломив руки за спину, и не дождавшись ответа, Яна продолжила: - Почему ты молчишь? Не молчи! Что изначально предусматривал твой проект? Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга. - Ребят используют для какой-то провокации? Я права? Чуть взволнованная. Немного раскрасневшаяся хранительница была поистине прекрасна. Максимилиан любовался ей. Зелёные глаза потемнели (так происходило всегда, когда Яну что-то выводило из равновесия) и предали лицу изумительную, не с чем несравнимую красоту. Присутствие этой женщины всегда благоприятно действовало на него. - Ты сама ответила на все свои вопросы, - нарушил сладкое созерцание стоящей перед ним коллеги Максимилиан. – Я знаю не больше тебя, но зная наш кодекс и наши законы, прихожу к тем же решениям. Слишком крепки и нерушимы наши традиции. Нарушить их значит нарушить нашу жизнь. Это наша сила и наша слабость. Возможно, мы поторопились и рано предложили магистру по достоинству оценить ребят. Разметав гриву рыжих волос по своим плечам, хранительница сказала: - Ответь только на один вопрос. Твой проект предполагал использовать ребят в тёмную, как многих до них? Он осуществлялся только для этой провокации? - Нет. Он был рассчитан на мирное и взаимное сотрудничество Сов и таких людей как Крис. Руки хранительницы опустились, она поверила словам Максимилиана (впрочем, как всегда) и поняла, что он не посвящён в планы магистра. Немного расслабившись она прислонилась к стене коридора, нахмурив лоб. - Чем сейчас мы можем им помочь? - Ничем. Закусив нижнюю губу, женщина медленно произнесла: - Как ты думаешь, они вернуться? - Позволь, я не буду отвечать на этот вопрос, - заглянув в глаза хранительнице, произнёс Максимилиан. - Но те, кто вернуться станут Совами? - Я приложу все свои силы и влияние, чтобы это произошло, - удаляясь по коридору, произнёс он. - Будем ждать и надеется. Будем ждать. * * * Вдоволь наудивлявшись они погрузились в самолёт и плавно поднялись в воздух. Внутри «Молнии» было просторно и всё их снаряжение не заняло и половины места в салоне самолёта. Справа и слева салона располагались удобные, мягкие кресла. Иллюминаторов не было, но примерно тридцать процентов пола в салоне состояли из стекла. Вообще-то Крис не очень любил самолёты. Но этот ему понравился. В нём совершенно не ощущалось толчков, занудного гудения двигателей и «любимого» многими ощущения постоянно уходящего из-под ног пола. Свесившись с кресел, они с большим любопытством наблюдали за пробегающими внизу долинами и предгорьями. Всем было ужасно интересно узнать, где они находятся. Округлые, лесистые горы и холмы пробегали мимо них. В огромных изумрудных долинах паслись стада, и прозрачные реки щедро поили своей влагой окружавшую их зелень. Ничто не говорило о грозящей миру опасности. Всё дышало спокойствием и миром. Пробегающая внизу картина была подобна раю. Ответ на самый популярный вопрос дал пришедший в себя Керлл. - Я знаю эти места. Когда-то я учился здесь летать. - Не надо загадок Гюнтер, - перебила его сладкие воспоминания Эльза. - Где мы? - А я и не думал ни о каких загадках. Разве вы не поняли? Мы пролетаем над Карпатами! * * * В очередной раз Крис уставился на дисплей, отображающий карту острова Гиблон. Особенно его интересовала, смущала та часть острова, на которой располагался укреплённый лагерь СС. - Что не сходятся концы с концами, - произнёс возникший рядом Шрамм. - Ты тоже что-то заметил? – полюбопытствовал Крис. - Конечно. Присев на соседние кресло Мартин показал пальцем на экран миниатюрного дисплея. - Посмотри на количество казарм располагающихся в центре охраняемой территории. Тебе ничего не кажется странным? - Конечно кажется, - уверенно произнёс Крис. – Их слишком много. Не думаю, что каждому эсесовцу предоставляют в распоряжение три комнаты. - В точку барон. Три корпуса казарм спокойно вместят сто-сто пятьдесят человек. По словам же наших больших друзей Сов, в лагере находиться всего около ста человек. Плюс команда подводной лодки. - Нас ждёт большой сюрприз, - резюмировал Крис. - Ерунда. Пятью десятками больше, пятью десятками меньше. Разве это важно. Противников и так больше чем достаточно и нам придётся серьёзно попыхтеть, чтобы остаться живыми и удивить наших покровителей. Внимательно изучая расположение пулемётных вышек по периметру лагеря, Крис спросил: - Ты думаешь, нас специально отправляют насмерть. - Нет, не думаю. Я в этом уверен. Обведя взглядом своих товарищей, занятых лицезрением пробегающих внизу пейзажей, Шрамм продолжил: - И это понимаем не только мы с тобой. - Неужели ты думаешь, что Максимилиан, Борис, Яна, Джошуа могли придать нас? – спросил товарища Крис. - Барон, ты же всё прекрасно понимаешь лучше меня. Кто мы для них? Ответ очевиден. Мы всего лишь одноразовый материал. Вспомни, как на нас смотрели стражи, когда мы ходили смотреть на их спарринги. Мы для них пустое место. Насколько я понимаю Совы весьма замкнутая могущественная группа, поставившая своей целью регулировать повседневную жизнь планеты Земля. Мы узнали многие их секреты и уже одно это, говорит о том, что от нас надо поскорее избавляться. Как говорится – «мавр сделал своё дело, мавр должен умереть». Чуть подумав, Мартин добавил: - Хотя возможно наши учителя тоже пляшут под чью-нибудь дудку. - Ты не допускаешь мысли, что со временем мы могли бы присоединится к ним? - Насколько я понял, такого ещё в ИХ истории не бывало. - А вдруг мы бы стали первыми? - Тогда нам надо постараться изо всех сил и не загнуться на этом проклятом острове. - А как же рассказы Максимилиана о кризисе, возникшем у Сов? Разве мы не могли бы им помочь? – искренне возмутился Крис. - Максимилиан идеалист. Я уверен, что такая мощная организация как Совы сможет разрешить любые проблемы. Мы им не нужны. - Мартин, зачем же тогда они потратили на нас столько времени? - Кто знает. Возможно только ради сегодняшнего задания. Мы умрём тем самым, сэкономив жизни стражей. Оторвавшись от экрана дисплея, Крис спросил: - И ты так спокойно говоришь об этом? Неужели ты собираешься просто послушно умереть в бою? Закинув ногу на ногу, Шрамм оскалился в хитрющей усмешке. - Нет, я собираюсь выжить и вступить в их ряды. Но это будет возможно только в том случае, если наш головастый командир превзойдёт самого себя и придумает такой план ликвидации объекта, в котором мы все останемся в живых и утрём носы этим гордецам. Захлопнув крышку компьютера, Крис с улыбкой произнёс: - План уже готов.

Глава 35

15 сентября 1942 года Тихоокеанский бассейн. Остров Гиблон

Мелкий дождик беспокоил гигантское тело океана мурашками капель. Крису, выпрыгнувшему на каменный островок первым, было странно наблюдать, как из воздуха, словно приведения, возникали фигуры в чёрных комбинезонах. Убедившись, что все его люди находятся рядом с ним, Крис повернулся лицом к месту, где, по его мнению, располагался корпус «Молнии». - Высадка закончена. До встречи! - произнёс он в микрофон находящийся внутри шлема. Ответом ему была тишина, и только мощные потоки воздуха и круги на воде показали благополучное отбытие «Молнии». Обернувшись, Крис хотел, уже было дать последние наставления своим людям (в которых по большому счёту они не нуждались), но услышал, что рация в его ухе ожила. Комотозно спокойный голос Мариуса произнёс: - Экипаж «Молнии» желает тебе удачи капитан. Она вам сегодня понадобится. * * * Джошуа был прав, плыть им не пришлось. Когда-то давно Гиблон представлял собой куда более внушительный кусок суши, чем теперь. Да и название имел другое. Но всё течёт, всё меняется, и однажды природный катаклизм превратил огромный остров в жалкий клочок камней, песка и однообразной (хотя и весьма живучей) растительности. На поверхности океана осталась лишь самая высокая точка острова: неприступная скала и пара ревущих гейзеров, с небольшим куском пляжа. Горный кряж, когда-то считавшийся неприступным, канул в морскую бездну, оставив напоминание о себе в виде линии каменистых островков змеящихся по воде. Именно этот неуютный клочок суши (объехать который можно было за пару часов) и стал пристанищем эсесовцев. По этим островкам Крис с товарищами подобрались к Гиблону на расстояние прямой видимости. - Дальше придётся плыть, - авторитетно заявил Кордт. Понаблюдав за островом в бинокль, баронет делал вывод, что ведут себя хозяева спокойно. Ничто не говорило о том, что их прибытие заметили. - Каждый знает своё задание. Повторять ничего не буду. Делимся на две группы. Первой руковожу я. Со мной пойдут Курт, Тео и Эльза. Мы обеспечим уничтожение казарм и пулемётных вышек. Вторая группа во главе со Шраммом, в составе Макса, Зигфрида и Гюнтера должна будет обеспечить захват груза подводной лодки. Выдержав паузу, Крис повернулся к своим товарищам и более мягким тоном добавил: - Если, что-то пойдёт не так, отступаем в центр лагеря. Там у них что-то вроде храма. Там есть, где закрепиться. Зачехлив бинокль, он закончил: - Если вопросов больше нет, приступайте к выполнению задания. Через сорок минут жду доклада о численном составе противника. Скорчив смешную рожу и подмигнув на прощание Крису, Шрамм первым бесшумно погрузился в воду. * * * Укреплённый лагерь полукругом выгибался вокруг берега. Проникнуть в него со стороны суши было невозможно, поэтому попасть туда, было решено через импровизированный порт, построенный практичными эсесовцами и располагавшийся чуть в стороне от остальных строений. Состоял он из пары обширных деревянных складов и сарая с моторными лодками. Со стороны океана его защищали две пары крупнокалиберных пулемётов находящихся в дзотах, с обеих сторон деревянного настила. Также здесь имелась небольшая артиллеристская батарея, расположившаяся немного выше по склону. Бдительные патрули на берегу и военный сторожевик на воде (еженощно охраняющий подступы к порту), исправно несли службу в лучших традициях германской военной школы. Внутреннее устройство лагеря было подчиненно образцовому порядку. Каждое здание, будь то жилой корпус или склад оружия, занимало своё, строго определённое место. Три казармы – стоящие в ряд с одной стороны лагеря, два учебных комплекса с другой стороны. Посредине огромное полуразрушенное каменное строение неизвестного происхождения. Именно из-за него орден и облюбовал этот остров. Когда-то оно было храмом древнего, загадочного культа ставившего во главу всего человеческие жертвоприношения. Чуть правее от храма, находился подземный склад с боеприпасами и отдельные покои преподавателей школы. Над всем этим довлели пулемётные вышки с огромными прожекторами. - Второй сообщает Первому. Мы вошли в порт, - ожила рация Криса, - после точного подсчёта сил противника приступим к минированию лопастей подводной лодки. - Вас понял Второй, продолжайте, - шёпотом ответил Крис прицепляя к борту замершего посреди бухты сторожевика, магнитную мину. Управившись с угрозой со стороны бухты, он в несколько сильных взмахов достиг берега. Среди тёмных каменных глыб его ожидала Эльза. Снова натянув на себя бронежилет, Крис с удовлетворением заметил, что ни «хамелеон», ни его обувь совсем не подверглись влиянию воды. - Курт и Тео ещё не вернулись? - спросил он девушку, напяливая на себя портупею с боеприпасами. - Двигаются по направлению к нам, - ответила Эльза, касаясь указательным пальцем виска. Крис понял, что она имела в виду. В его отсутствии Эльза установила мысленную связь с товарищами посланными оценить силы противника. Бесшумно из темноты возникли Лотт и Кордт. - Докладываю командир, - бодро начал Лотт. – Казармы надёжно заминированы. Как ты и просил взрывчатки не жалел. В помещениях с помощью «горгоны» насчитал семьдесят пять человек. Сняв с головы шлем и с облегчением почесав ухо, он добавил: - Да и вообще, здесь кажется, даже рядом с выгребной ямой ставят часового. Кивком головы Курт передал слово Тео. - Склад охраняют двое часовых. Покои офицеров столько же. Службу несут исправно, не спят. Спящих офицеров я заминировал. Со своей стороны насчитал четырнадцать человек. Дождавшись своей очереди говорить начала Эльза. - На каждой вышке по два охранника. Я их заминировала. Пришлось немного полазить, - кокетливо добавила она. - Насчитала шестнадцать человек. Не надо было быть математиком, чтобы понять, что эсесовцев слишком много. Совы намеренно или по незнанию (во, что не очень-то верится) исказили картину, - подумал Крис. - Второй-Первому, - внезапно ожила рация. – У нас кажется проблемы. Мы насчитали восемьдесят два человека. Доклад Мартина слышали все. У каждого в раковине уха было вставлено миниатюрное переговорное устройство. Крис, как командир группы, мог сделать так, чтобы доклады принимал только он, но в данном положении не считал это уместным. Со словами Шрамма окружающие Криса встрепенулись. Он ясно почувствовал энергичный всплеск чувств своих товарищей. О чём они сейчас думали, Крис прекрасно понимал. - Крышка гроба захлопнулась, - скривив губы, произнёс Лотт. - И ещё, - продолжал вещать Шрамм. – Храм сканированию не поддаётся. Но у меня есть серьёзные опасения, что там внутри не менее десятка человек. И уж конечно вооружены они не рогатками. - Лопасти заминированы? – спросил Мартина Крис. - Да, - раздался голос из рации. Так же заложили взрывчатку под здание, в котором спят двадцать матросов с подлодки. Собравшись с мыслями и оценив сложившуюся обстановку, Крис сказал в микрофон находящийся на воротнике бронежилета: - Второй предлагаю тебе посадить Зигфрида на храм. С него открывается превосходная картина на большую часть лагеря. Сможешь ли ты взять груз без него? Некоторое время рация молчала. Крис понимал, что, лишившись Глагау и его пулемёта, Мартин окажется излишне уязвим. Но преобладание противника диктовало иное решение. Смогут ли три человека вытащить из подлодки ящик с грузом и скрытно эвакуировать его подальше от взрывов. Вот, что сейчас надо было решить Мартину. - Хорошо, я так и сделаю, - ожила рация голосом Шрамма. Дождавшись ответа, Крис посмотрел на светящийся в темноте циферблат часов. - Второй, фейерверк устроим ровно через тридцать минут. Постарайся уложиться в это время. Через полчаса ты должен уйти подальше от порта. Будете двигаться нам на встречу. В ожесточённые перестрелки не вступать действуем как можно осторожнее. Шикнув, рация снова ответила: - Вас понял Первый. Как можно осторожнее. Закончив разговор по рации, Крис мысленно пожелал Мартину удачи, которая в ближайший час определит их судьбу. * * * Часовые на причале тихо переговаривались, изредка бросая взгляды на подводную лодку, вздыбившуюся около мостков. Такую громадину они видели впервые. Раньше к ним не раз заплывали подлодки, но подобный экземпляр они ранее не наблюдали. Белые молнии белели на борту субмарины, подчёркивая свою принадлежность к войскам СС. Рубка подлодки была полностью раскрашена в виде белого оскаленного черепа. На месте нарисованных глаз располагались два мощных прожектора бьющие светом в темноту. По корпусу субмарины, над головами портовых часовых, расхаживали их коллеги. Груз в трюм лодки был уже загружен и поэтому устав требовал обязательного присутствия охранения. Часовые порта и подлодки иногда перебрасывались скабрезными шутками. - Генрих прислал мне письмо из дому, - поведал своему товарищу заскучавший портовый часовой. – Пишет, что открыл собственный бакалейный магазин. Говорит, что дела идут совсем не плохо. Собирается расширяться. Про потерянную руку даже и не вспоминает. - А откуда у него появились деньжата? – заинтересовался слушающий. – Вроде бы ни чем не лучше нас. - Ему повезло, - усмехаясь, пояснил рассказчик. – Генрих участвовал в ликвидации жидов в Варшавском гетто . Эти подобия людей имели кучу ценностей, вот Генрих и не упустил своего шанса. Скептически хмыкнув, собеседник сказал: - Прямо так и воспользовался? А куда же смотрело начальство? За это по головке не погладят. Сразу под трибунал поволокут. - Нет, ну конечно, драгоценности жидовских шлюх и другие ценные вещи были под строгим контролем, но золотые зубы то, мертвецам ни к чему, - чуть понизив голос, сказал его товарищ. – А золото оно везде ценится. Одобрительно плюнув с пристани слушающий произнёс: - Ну и хитрец же твой кузен. - Да, что мой кузен, - продолжил рассказчик, - скоро мы все будем жить как короли. Вот только избавимся от … Договорить он не успел, разрывная пуля вдребезги разнесла ему череп. Его товарищ, не успевший, даже как следует испугаться, подвергся подобной участи. Один из часовых подлодки, отличавшийся с детства отменным слухом, услышал противное двойное чавканье со стороны мостков. Как будто бы кто-то пару раз наступил в кучу дерьма. Кинув окурок в воду, он отправился посмеяться над незадачливыми коллегами. Сделав пару шагов, он резко остановился, за его спиной раздался еле слышный хруст. Резко крутанувшись на месте, он сорвал с плеча автомат. Что-то холодное вошло в его грудь. Моряк успел только разглядеть неподвижное тело напарника и своего предполагаемого противника. Но всё ещё не желающий расставаться с жизнью мозг воспринял увиденное как предсмертную галлюцинацию. Осторожно опустив на металл подлодки тело убитого часового «предсмертная галлюцинация» тихо произнесла: - Гюнтер разыщи устройство открывающие трюм. Макс избавься от тел. Ныряя в люк подводного монстра «галлюцинация» добавила: - Я проверю внутренности. * * * Пыхтя и ругаясь сквозь зубы, Глагау карабкался на груду камней, обозначенную на картах наблюдателей, как храм. Куча трещин и неровностей, имеющихся здесь, существенно облегчала его задачу, но бьющий по спине пулемёт и запасные цилиндры с патронами безнадёжно усугубляли её. Строение, не смотря на свою крайнюю запущенность, имело около пятнадцати-двадцати метров в высоту и поражало воображение хаотичным нагромождением огромного числа каменных глыб друг на друга. Как это всё до сих пор держалось вместе, оставалось для Зигфрида тайной за семью печатями. Наконец последние метры подъема были преодолены и «начинающий скалолаз» оказался на самой макушке храма. Бесшумно стравливая сквозь зубы непослушное дыхание, и утирая капли пота возникшие под порядком надоевшим шлемом, Зигфрид с интересом уставился вниз. Увиденное наполнило его неподдельной гордостью за свои достижения в сфере подъёма тяжестей на высоту. Оценив замечательный обзор, открывающийся отсюда, в первую очередь для стрелка, он с большим интересом исследовал, находящуюся в пяти шагах от него, разрушенную ветром и непогодой непонятную надстройку, на куполе храма. Придя к выводу, что уж на неё то ему точно не забраться, из-за ветхости сооружения, Зигфрид привёл в боевое положение «Шелест» и включив рацию, доложил: - Подъём благополучно закончил. Ожидаю дальнейших приказаний. * * * Майора военно-морского флота Германии и командира подводной лодки «Череп» - Альберта Сивера донимала бессонница. Ранее он никогда не жаловался на подобные неудобства со стороны своего здоровья. Но в ночь перед отплытием с этого проклятого острова он не видел в этом ничего удивительного. Встав с постели и с остервенением накинув на плечи китель, он вышел из своей каюты. Дверь соседней с ним комнаты приоткрылась, и из неё выглянуло заспанное лицо его первого помощника Штейна. - Всё в порядке Рудольф, - успокоил он своего подчинённого, - мне просто захотелось подышать свежим воздухом. Нырнув в свою каюту за мундиром, Штейн, отправился вслед за своим командиром. - Я пойду с вами герр майор, - сказал он, безуспешно стараясь попасть рукой в рукав кителя. – Всё равно сон у меня какой-то беспокойный. Да и вставать уже скоро. Равнодушно пожав плечами, Сивер достал из нагрудного кармана кителя пачку папирос. Не удивительно, что Штейну плохо спится, - подумал он. Пребывание на этом островке и меня держит в напряжении. Первоначально задание, порученное ему командованием, казалось лёгкой прогулкой. Однако всё оказалось наоборот. Двухмесячное мотание по Тихому океану, транспортировка каких-то ужасно секретных грузов из одного порта в другой, закончилось прибытием на этот клочок суши. Активность развитая здесь СС была, по меньшей мере, не понятна. Что на Гиблоне было такого особенного, чего не было на других, более приветливых и благополучных островках? Однозначный ответ на этот вопрос так и не был найден Сивером. На Гиблоне располагается специальная школа СС, которая готовит преданных сынов Третьего рейха! – было заявлено ему в первые минуты пребывания на этом островке. Что ж пусть так, - подумал Сивер. В конце концов, меньше знаешь, лучше спишь. Окончательно из равновесия его вывело посещение Гиблона и осмотр его достопримечательностей. Два факта не давали ему покоя - мрачное, покрытое лишайниками здание посреди острова и его хозяева. Сивер никогда не был излишне религиозен, но стоя рядом с этим сооружением, он мысленно перекрестился. От кучи глыб тянуло смертью. Почему-то ему подумалось, что так может выглядеть вход в ад. Сивер всегда славился своей осторожностью и поэтому предпочёл не расспрашивать коменданта острова об этом строении. Вторым раздражающим его фактором были люди, отвечающие за это сооружение. Их чёрные мундиры были лишены военных нашивок и званий, но вели они себя на острове как истинные хозяева. Особенно выделялись среди них два типа: старик лет семидесяти (с жёстким сводящим с ума взглядом) и мужчина среднего возраста, обладающий огромным ростом. Оба этих субъекта были очень заносчивы и полковник Боттах – комендант острова, по щенячьи заигрывал с ними. К тому же оба они носили за спиной длинные и широкие чёрные кожаные плащи, которые эффектно развевались на ветру. Сотня курсантов, проживающих на острове, была вполне достойна своих учителей. Они находились всё время в каком-то странном состоянии. С задумчивыми лицами они дисциплинировано перемещались по территории лагеря, олицетворяя всем своим видом шизофренический восторг от происходящего здесь. Может быть, это было и немного преувеличенно, зато верно отражало атмосферу, царящую на Гиблоне. Вот почему Сиверу хотелось как можно быстрее убраться отсюда. Чтобы не видеть этот храм (как уважительно называли его воспитанники школы) и эту мрачную парочку. Даже в последнюю ночь перед своим отбытием Сивер не пожелал ночевать на берегу. У себя на «Черепе» ему было как-то спокойнее. Совершенно неожиданно к нему присоединился его первый помощник, испытывающий должно быть, схожие с ним чувства. Когда до люка, ведущего на поверхность, оставалось пару десятков шагов перед Сивером и его помощником возникло нечто странное. Взору майора предстал целиком, одетый во что-то тёмное субъект. Удивила же майора вовсе не униформа неизвестного, а то, что было одето у него на голове. Это был шлем из бархатисто чёрного металла, лицевая сторона которого повторяла черты человеческого лица с тускло светящимися зелёными глазами. Всё это Сивер разглядел в секундное замешательство, возникшее между незнакомцем, с одной стороны, и им и Штейном, с другой. Впрочем, у пришельца оказалась отменная реакция. Не успел Сивер открыть рот, чтобы призвать к выполнению своего воинского долга заснувших снаружи часовых, как человек в чёрном сделал молниеносное движение рукой и Штейн, попытавшийся атаковать его, свалился в проходе у ног Сивера, с пробитым навылет, метательным ножом, горлом. Нож, принёсший Штейну смерть, со свистом воткнулся по правую руку от майора, в деревянную доску, на которой располагалось расписание вахтенных. Нырнув за угол, Сивер на ходу вырвал клинок из дерева. Вытерев окровавленное оружие об китель, он затаился. Майор знал, что у него было преимущество, так как он помнил все переходы своей подлодки наизусть и мог, выключив свет в коридоре затаиться в каком-нибудь тёмном уголке, ожидая убийцу. Проблема заключалась лишь в одном. До щитка регулирующего освещение в этой части подлодки, было с десяток шагов. Вот когда он пожалел об оставленном в ящике стола наградном пистолете. Приняв решение, Сивер покрепче сжал метательный нож, и резко выскочив из-за угла, припустил к вожделенной цели. За своей спиной он услышал тихий шелест. Обернувшись, Сивер, метнул нож в источник звука. Послышался металлический скрежет и его нож высек сноп искр из ступени лестницы ведущей наружу. В следующее мгновение Сивер увидел своего противника. Он свешивался вниз головой с потолка коридора, сложив свои руки на груди. Мазила, у тебя кончились ножи! – облегчённо подумал майор, резко разворачиваясь в направлении электрического щитка. Но, сделав пару шагов, он почувствовал слабость и солоноватый привкус во рту. Уже падая на чисто выдраенный пол коридора, он с удивлением заметил рукоятки двух ножей торчавших из его груди. * * * Тщательно протерев клинки об китель подводника, и вернув их на своё место, Шрамм направился к выходу. Навстречу ему по трапу скатился Керлл. - Трюм открыт. Нужный нам ящик с грузом найден. - Отлично, - произнёс Мартин, - зови Макса, будем подымать ящик наверх. Всего за десять минут они подняли деревянный контейнер со дна трюма подлодки с помощью лебёдки. Ещё через десять минут их драгоценная ноша была надежна, спрятана в расщелине прибрежной скалы. Через пять минут после этого Шрамм включил рацию и передал Крису о своей полной готовности к фейерверку. До детонации взрывчатки оставалось пару минут, и Мартин решил их использовать для наблюдения за округой. Забравшись на крышу столовой он рассматривал в бинокль патрули, которые с завидной регулярностью шлялись по территории лагеря. Охрану на Гиблоне наверняка возглавлял очень компетентный специалист. Лагерь был условно поделён на квадраты, охрану которых, вели многочисленные патрули. Внимание Шрамма привлекло странное поведение одного из охранников. * * * Гельмут в двадцатый раз проходил свой маршрут. В его обязанность входило патрулирование территории непосредственно примыкающей к казармам. Ночные дежурства он не любил и поэтому с нетерпением не мог дождаться конца своей смены. До конца его мучений оставалось всего три с небольшим часа, и он с удовольствием представлял себе свою встречу с подушкой. Единственное, что ему не нравилось на этом острове, это слишком (по его мнению) жёсткая дисциплина. Заснувший на посту навлекал на себя страшнейшие неприятности (но это Гельмут ещё мог понять), не менее серьёзные проблемы поджидали и за лёгкие проступки. Например, совсем нельзя было разговаривать с часовыми, располагавшимися на вышках. Считалось, что это могло отвлечь их от выполнения своих обязанностей. Но с кем же разговаривать, если кроме них никого нет. Нарушением считалась даже невинная просьба угостить сигаретой. В общем, скука была смертная. Усугублял сложившуюся обстановку Клуге – туповатый напарник Гельмута. Общение, с которым было чревато очередной лекцией по эксплуатации огнестрельного оружия в боевых условиях (к сожалению более этого типа ничего не волновало). Впрочем, здесь можно было, смирится и не с таким. Гельмут был горд, что судьба сделала ему такой подарок и закинула его на этот небольшой островок. Он знал, что знания полученные здесь пригодятся ему в служении Третьему рейху и помогут серьёзно продвинуться по карьерной лестнице. Гельмут пробыл здесь совсем недолго, но узнал столько интересного и полезного, что ему не терпелось поскорее применить знания на практике. Только здесь их учителя открыли ему и его товарищам глаза на многие очевидные для просвещённого человека вещи, не замечаемые ими раньше. Германию – страну благословенную самим создателем окружали враги, мечтающие только об одном - смять, уничтожить, выжечь любое упоминание о его Родине. Чтобы выжить, Германия во главе с фюрером начала эту войну и будет вести её до победного конца. Их учителя были людьми нового мира – мира, где господствует Германская империя, где люди живут безбедно и счастливо. В обновлённом мире не будет мерзких, не способных на эволюцию этносов, они будут уничтожены ради будущего счастья империи. Их учителя внушали уважение и страх. Гельмут мечтал быть похожим на них. Высокие мечтания о будущем, были прерваны неприятным ощущением, вызываемым острым камешком, попавшим в ботинок. Ругнувшись, Гельмут закинул автомат за спину и, облокотившись о стену казармы, принялся стягивать обувь. Клуге проигнорировал неприятность, произошедшую с напарником, и ушёл далеко вперёд. Подобную операцию Гельмут проделывал в сотый раз (Гиблон вообще целиком состоял из камней поменьше и побольше) и поэтому справился быстро. Вытряхнув каменную крошку из ботинка, он, поставив ногу на выступ в стене, и стал сноровисто зашнуровываться. Когда операция была почти завершена, и оставалось только заправить концы шнурков в обувь, нога предательски сорвалась с опоры. Удивлённо икнув, Гельмут поднял с земли то, что так спокойно и несвоевременно, отделилось от стены казармы. В его руках оказался килограммовый кирпич странного цвета и формы. Помяв находку пальцами, Гельмут убедился в её эластичности. Без видимых усилий он разломил «кирпич» обнаружив внутри массу схожую с пластилином. С боку в «кирпич» был, воткнут пучок проводов на конце, которого, мигала синяя лампочка. Сдвинув фуражку на затылок, Гельмут выдернул провода из находки. Лампочка тут же перестала мигать. - Что же это за штука такая? – удивлённо вслух сказал он. Вспыхнувшая в мозгу догадка заставила его обойти казарму вокруг. Очередной «кирпич», прилепленный на противоположную стену, заставил его крепко задуматься о назначении его странных находок. Решение пришло быстро. Отшвырнув «кирпич» в сторону, он набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы извергнуть из них вопль способный поднять весь лагерь на ноги. * * * - Второй - Первому! – за две минуты до фейерверка ожила связь со Шраммом. – Фейерверк будет не полным. Повторяю, фейерверк будет не полным. Отложив бинокль, Крис ответил: - Первый слушает. Что случилось? - Один из патрулей обнаружил взрывчатку. Пока ещё он ничего не понял, но это ничего не меняет. Возникший рядом Лотт указал Крису на пульт, управляющий зарядами взрывчатки. В цепочки огоньков появились пробелы. - Второй как это вышло? - На Лотта не греши, - принесла рация. – Это случайность. Просто парню захотелось с комфортом завязать ботинок. В мастерстве Лотта Крис не сомневался. Задуматься его заставила сложившаяся ситуация. Не уничтоженная казарма существенно снижает их шансы на успех. Призрачный, но успех. - Первый, что будем делать? – прервал его лихорадочные размышления Шрамм. - Понятия не имею. Но отступать нельзя. - Первый, я попробую исправить ситуацию. Доверься мне, - произнёс из рации Мартин. - Слишком опасно, - попытался протестовать Крис. - Времени на размышления уже нет, - напомнил Шрамм. – Если у меня ничего не получится, я смоюсь оттуда, и вы взорвёте заряды. Казарму я зачищу. Мартин был прав, времени совсем не было, и Крис был вынужден согласиться. - Хорошо, ждём твоего сигнала. Чуть помолчав, он добавил: - Только не сильно там геройствуй. Твоя жизнь сегодня принадлежит мне. После разговора со Шраммом Крис обвёл взглядом товарищей. - Все всё слышали, - произнёс он. Выдвигаемся на позиции. Лотт находишься рядом со мной. Всем одеть на шлемы «горгоны» и приготовить к бою бронебойные патроны. Впереди у нас куча развлечений и рукоплещущая публика! * * * Блаженствуя под порывами прохладного ветерка, дующего с океана, Глагау в очередной раз сканировал окрестности. Когда время придёт он не даст фрицам даже высунуться из своих щелей. В «горгону» Зигфрид ясно видел силуэты противника за стенами, располагающихся внизу, строений. Вскоре ему придётся побегать по куполу храма. Только так он сможет охватить территорию открывающуюся сверху. Ничего дело привычное, - подумал Зигфрид. Главное, чтобы патронов хватило. - Зигфрид ты меня слышишь? – ударил в ухо голос Криса. – Ты ещё там не уснул? - Слышу тебя хорошо, - заверил Глагау. – А спать на посту не привык. Игнорировав шутку Крис продолжал: - Готовность номер один! Не подведи нас. Отключив рацию, Глагау с недовольством напялил на голову, опостылевший шлем. - Будем надеется, что эта консервная банка действительна так хороша как о ней говорят, - пробурчал он. * * * Закричать Гельмут не успел. Позади него зашуршал гравий и раздался знакомый сонный голос. - Ты чего прохлаждаешься? Заметят, что мы плохо патрулируем, посадят в яму со змеями. Одно упоминания о змеиной яме вызвало у Гельмута приступ тошноты. Упомянутое место находилось за ограждением лагеря и служило наказанием за дисциплинарные взыскания. Место, надо сказать, было отвратительное. Это Гельмут познал на личном опыте, после того как не смог быстро пройти полосу препятствий. Ночь, проведённая в этой яме, чуть не свела его с ума. - Да пошёл ты Клуге, - раздражённо бросил через плечо он. – Сейчас не до этого. Лучше посмотри, что я нашёл. Клуге сделал шаг в сторону, повернувшегося к нему лицом Гельмута, стремясь рассмотреть содержимое его рук. Черная тень, метнувшаяся между часовыми, и последовавший за её появлением хруст шейных позвонков, заставила эсесовцев рухнуть на гравий. Равнодушно взглянув на мертвых солдат, Шрамм стал шарить взглядом в поисках пластида. Через несколько секунд он понял, что взрывчатка была на месте, но вот детонаторы отсутствовали. Шрамм чувствовал, как время утекало, словно песок сквозь пальцы, но ничего не мог с этим поделать. Неожиданно из-за угла казармы возник сонный солдат, направляющийся, судя по всему, в нужник. Самостоятельно рука метнулась к перевязи с ножами и солдат, хрипя, упал на колени, силясь скрюченными пальцами вытащить из горла клинок. Из-за угла послышались новые торопливые шаги. Вот и всё. Вся конспирация лопнула как мыльный пузырь, – подумал Шрамм. Молнией он метнулся в сторону от казарм. Куда он бежал? Это было уже неважно. Главное подальше отсюда. На ходу он лихорадочно прокричал в рацию: - Первый я ситуацию не исправил! Привлёк к себе внимание! Взрывайте всё к чёртовой матери! Займусь казармой после. * * * Крис и так видел, что Шрамм не сумел найти детонаторы. Он видел, что к трупу невезучего солдата подбежал его товарищ. Медлить было нельзя. Дождавшись когда Шрамм удалиться на солидную дистанцию, от казарм он коротко сказал Лотту: - Начали. Грохот взорвал тишину ночи и наполнил её светом и огнём. Взрывчатка была заложена великолепно. Два прямоугольных домика казарм исчезли в огне. Два столба пламени ударивших в небо превратили ночь в день. Казармы перестали существовать, на их месте появилось два неглубоких углубления, камни которых были раскалены докрасна. О выживших или раненых говорить нужды не было - пластид превратил спящих солдат в серый, разносимый ветром пепел. Серия взрывов по всему лагерю прокатившаяся следом, уничтожила вышки с пулемётчиками. Горящие многометровые конструкции валились на землю с ужасным грохотом. В бухте под воду стремительно уходили остатки сторожевика подорванного миной Криса. Вскинув к глазным отверстиям в шлеме бинокль, Крис наблюдал, как Шрам, переждавший взрыв за корпусом столовой, находящийся в трёхстах метрах от взрыва, на крейсерской скорости направляется назад, к оставшемуся невредимым домику казарм, из которого уже выбегали полуодетые, заспанные люди. На ходу Мартин умудрялся точными выстрелами из пистолета снимать попадающихся ему на глаза эсесовцев. Оценив в бинокль состояние оставшегося последнего домика казарм, Крис пришёл к выводу, что внутри никаких разрушений, скорее всего не было. Взрывы стоящих рядом зданий лишь опалили правую стену, да выбили оконные стёкла. Шрамм тем временем достиг своей цели и ловко вскарабкался на крышу здания. Достав из кобуры второй пистолет, он обрушился сквозь стекло на крыше внутрь казармы. - Вперёд! - передёрнув затвор автомата, скомандовал Крис своим товарищам. * * * Дождь стекла принёс в казарму Шрамма. Мягко коснувшись, пола он откатился в сторону от места падения и услышал как в деревянный пол, позади него, ударились две пистолетные пули. Лучи нащупали двух стрелявших полуодетых солдат, замерших в проходе, между кроватями и отправили их на небеса. Спящих здесь естественно и в помине не было. Взрыв и грохот поставили на ноги всех. Солдаты соскакивали со своих кроватей, второпях натягивали на себя форму и бросались к стойке, с оружием, располагавшейся неподалёку от входа. Некоторые успели выскочить наружу, но большинство одевались. В помещении находилось около двадцати человек. Семерых солдат Шрамм застал в процессе одевания. Сбитые с толку грохотом, раздающимся с наружи, а так же свергшимся из под потолка типом, они стали лёгкой добычей для него. Шрамм старался двигаться как можно быстрее. Он понимал, что его единственный козырь это внезапность. Чуть промедлишь, и тебя не спасёт даже бронежилет. Двигаясь по проходу, он хладнокровно расстреливал полуодетых солдат. Когда он прошел, таким образом, более половины казармы, в его сторону полетели новые пули. Откатившись в сторону от прохода, он выпустил заряд по единственной тусклой лампочке находящейся над потолком. В помещении воцарилась кромешная темнота. На ходу, поднимаясь с пола, он включил вмонтированный в шлеме прибор ночного видения. Всё вокруг окрасилось призрачным зеленоватым светом. Контуры замерших впереди врагов послужили сигналом к новой атаке. Три человека пронзённые его пулями упали в проход. Ещё двое, попытавшихся открыть огонь из автоматов, упали под ноги своим товарищам через пару секунд. Рухнув под одну из кроватей, Шрамм поменял магазин в одном из пистолетов. Где-то снаружи раздался мощный взрыв, от которого вздрогнула земля. Керлл взорвал винт подводной лодки, - понял Мартин. Что ж теперь с этого острова от нас никто не сбежит. Перекатившись по полу, Шрамм способствовал смерти ещё двоих некстати высунувшихся в проход солдат. В коридоре раздался топот тяжёлых солдатских ботинок и сразу вслед за этим, в глаза Мартину ударили лучи мощных фонарей. Отверстия для глаз в шлеме сработали безотказно. На мгновение они подёрнулись пеленой защитившей глаза Мартина от светового шока, а затем прибор ночного видения отключился, в связи с невозможностью функционирования в таких условиях. - Надо же какие умные, - сквозь зубы выдавил Шрамм. Вскочив с пола, он мощным прыжком метнул своё тело на балку находящуюся под крышей. Распластавшись на ней и убедившись, что его не видно он стал наблюдать за событиями развернувшимися внизу. Три фонарных луча шарили по казарме, стремясь обнаружить стрелявшего в них. Эсесовцы до боли в глазах вглядывались в темноту, но ничего не находили кроме остывающих трупов своих товарищей. Наконец это занятие им опротивело и вперёд вышли четверо здоровенных солдат с автоматами. Громкий приказ за их спинами приказал им открыть огонь. В течение десятка секунд стрелки превращали пол, и стены казармы в кучу стружек и щепок. Закончив стрелять, они поспешили сменить опустошённые магазины. Воспользовавшись этим благоприятным обстоятельством, Шрамм открыл огонь по стрелкам. Разрывные пули вырывали из тел эсесовцев огромные куски. Рухнувшие под ноги своим товарищам автоматчики больше не напоминали людей в полном смысле слова. Пока оставшиеся в живых солдаты с ужасом и отвращением смотрели на дело его рук, Мартин снова соскользнул на пол. Но тут произошло непредвиденное. Участок пола, выбранный им для приземления, с треском провалился и Шрамм оказался под полом казарм. Сбившиеся в кучу, солдаты открыли шквальный огонь по источнику звука. Мартин всем телом вжался в землю и гору деревянных обломков оказавшуюся под ним. В его левое плечо что-то ударило. Работая локтями, Шрамм постарался впихнуть своё тело как можно дальше под казарменный пол. Таким образом, медленно, но верно, он продвигался к своим ничего не подозревающим, противникам. Стрельба закончилась, и топот ног над ним заставили убедиться Мартина, в том, что эсесовцы решили посмотреть на дело своих рук. Они жаждали обнаружить продырявленное тело своего неуловимого противника. Несколько человек остановились прямо над ним. Шрамм видел их в щели между досок. - Чёрт! Где же он? – возмутился кто-то невидимый Мартину. Трое солдат с автоматами наготове склонились над отверстием в полу. Ещё четверо солдат полукругом окружили их. Позади всех, сжимая вспотевшей ладонью пистолет, стоял полуодетый офицер. - Ищите лучше болваны! – командовал он, размахивая оружием. – Эта скотина не могла выжить! Сельскохозяйственный термин, который по отношению к нему применил эсесовец, серьёзно задел Шрамма. Пробив всей массой тела пол над собой, он возник за спиной офицера. Точно пущенная пуля разнесла ему мозги. Тело эсесовца ещё не упало на землю, а четверо солдат впереди него, уже были мертвы. Стоявшие у пролома солдаты ловко укрылись от его выстрелов и, нырнув в углубление под ногами, начали экономными очередями поливать пространство перед собой. Выщелкнув пустые магазины из рукояток, Мартин откатился за стойку с оружием. Перезарядив пистолеты, он посмотрел на дверь ведущую, на улицу. - Кажется, я здесь задержался чуть дольше, чем рассчитывал, - подумал вслух он. Вынув из кармашка на поясе пару Ш-1, Мартин одну за другой метнул их в темноту. Сам же, предварительно расстреляв стену перед собой, ломанулся сквозь деревянные доски наружу. Взрывы, слившиеся в единый окончательно уничтожили здание казармы. * * * Барак с матросами подлодки пылал. Винт субмарины был, изогнут взрывом до неузнаваемости. Деревянные доски были пропитаны кровью убитых эсесовцев. Рудель и Керлл укрылись на крышах складов, с которых открывался прекрасный вид на творящиеся в порту, и пытались выяснить закончена ли их работа здесь. - Макс ты кого-нибудь видишь? – после длительного наблюдения за окружающим бросил Керлл в рацию. - Вроде бы никого. Одев на шлем «горгону» Гюнтер поводил головой в разные стороны. Он видел сквозь стены и всё что он видел, не подавало никаких признаков жизни. Возможно, пора заканчивать здесь и двигаться навстречу Крису, - подумал он. Однако куча контейнеров, сваленная в углу одного из складов, привлекла его внимание. Слишком много барахла там было навалено. Даже сканер не давал ясной картины. Это было единственное место внушающее подозрение. - Макс, видишь двухэтажный склад напротив тебя? - Конечно. - Проверим его. Если там всё в порядке двигаемся навстречу остальным. - Понял. Заходи снизу. Я зайду сверху. Силуэт Руделя спрыгнул с крыши и метнулся к двухэтажному складу. По водосточной трубе он взобрался на крышу и послал Керллу сообщение: - Я на крыше. Ожидаю тебя. Не заставляя себя ждать, Гюнтер, перемещаясь зигзагом, подошёл вплотную к стене здания. Не касаясь ящиков и контейнеров, валяющихся вокруг входа, он проник внутрь склада. Даже внутри сканер не прояснял обстановку. Убрав бесполезный прибор в заплечную сумку Керлл осторожно начал передвигаться к заинтересовавшему его скоплению предметов. - Пока всё тихо, - ясно услышал он мысленный посыл Руделя. Гюнтер, в который раз поразился необычайной качественности и практичности мысленного общения. Слова напарника он слышал так ясно, будто тот стоял с ним рядом и кричал ему их в самое ухо. Их же не слышал никто. Отправив Руделю сходное сообщение, Керлл прислушался к окружающему. Даже сквозь маску он каким-то образом ощущал запах пыли. Поводя стволом автомата, он медленно двигался к скоплению разнокалиберных ящиков. Когда до цели оставалось около десятка шагов, Керлл услышал оглушительно громкий металлический щелчок, а затем звук катящегося к его ногам предмета. На полу, в двух шагах от него крутилась граната. Радоваться хорошей интуиции, позволившей обнаружить противника, времени не было. Надо было действовать. Подтянув автомат к груди, Керлл прыгнул за огромную кучу катушек канатов. Оглушительный хлопок и последовавшие за ним пистолетные и автоматные выстрелы заставили Гюнтера, поспешно переместится с линии огня. Вжимаясь в деревянные доски под пулями, он полз по полу, заваленному распотрошёнными канатами. В конце его пути перед ним неожиданно возник высокий, тощий эсесовец с автоматом в руках и фуражкой на затылке. Тощий явно не ожидал встречи с Керллом. Лихорадочно попытавшись нацелить ствол автомата в сторону противника, он получил сильнейший удар ногой снизу в челюсть. Голова с хрустом откинулась, и Тощий свалился всем своим весом на Керлла. Несмотря на кажущуюся худобу, он обладал внушительным весом. Напрягшись всем телом, Керлл попытался сбросить с себя пропахшую, потом тушу. Где-то впереди раздался топот нескольких пар ног и гортанные команды. - Сколько же вас здесь ребята? – сжав челюсти от напряжения, произнёс Керлл. Топот приближался и он понял, что не успеет избавиться от общества Тощего вовремя. Прекратив все попытки Керлл замер под трупом, вытаскивая из кобуры «Север». - Дьявол! – воскликнул кто-то над ним. – Они убили Борна. - Не время ныть, - услышал он другой голос. – Надо убираться отсюда! Чуть сдвинув голову в сторону, Керлл увидел двоих эсесовцев в морской форме, стоящих в паре шагов от него. - Как мы отсюда уберёмся!? – истерично заголосил коренастый крепыш с гранатой на поясе. – Наша подлодка испорчена, а сторожевик кормит рыб! Что вообще здесь творится!? Обладатель второго голоса – смуглый мужчина с залитым кровью лицом произнёс: - Будем пробиваться к казармам. Там слышна стрельба. Там наши. Большой палец правой руки Керлла отщёлкнул предохранитель пистолета в сторону. Рука высвободилась из-под Тощего и «Север» два раза беззвучно вздрогнул. Пустые цилиндрики гильз покатились по полу. Согнув ноги в коленях, Керлл стал с энтузиазмом спихивать с себя труп. Изо рта Тощего на его шлем капала вязкая слюна. С отвращением он отбросил труп ногами. В момент полёта на теле Тощего вспучились две раны, и что-то легонько толкнуло Керлла в грудь. Справа к нему кто-то бросился. Перекувыркнувшись через голову, он нащупал лазерным прицелом кинувшегося к нему солдата. Пуля разворотила горло и заставила противника мешком свалиться перед ним. Не успев встать на ноги, Керлл увидел ещё одного моряка бегущего к нему. Тот, что-то вопил на бегу и одновременно спускал курок пистолета. Не дожидаясь пока неуравновешенный моряк получше прицелится в него, Керлл тремя выстрелами отбросил бегуна от себя. Но и на этом всё не окончилось. Где-то впереди него послышались новые шаги и крики. - Бери его на прицел! Давай! Давай! Схватив свой валявшийся на полу автомат, Керлл закрутил головой в поисках голосивших противников. Обнаружил их он довольно быстро. На лестнице ведущий, на второй этаж стояли трое солдат. Один из них держал в руках, что-то громоздкое и внушительное. Эта труба смотрела на Гюнтера, и он понял, что не успеет скрыться от взрыва. В отчаянной попытке продать свою жизнь подороже он вскинул автомат в сторону скалившихся моряков. В голове Керла сложились спасительная фраза: - Я с тобой. Тела троих солдат задёргались под очередью направленной в них сверху. Гранатомет так и не успел выстрелить. Вывалившись из рук хозяина, он со звоном запрыгал по ступенькам. Превозмогая слабость в коленях, Керлл подошёл к железной трубе. Под его ногами лежал «Офенрор» - игрушка, превращающая танки в кучу бесполезного мусора. - Я уж думал мне конец, - снимая с головы шлем и стирая ладонью пот с лица, произнёс Керлл. – Я твой должник. - Ерунда. Наоборот, я должен извинится перед тобой, - сказал спускающийся по лестнице Рудель. – На верху меня задержал приятель со снайперской винтовкой. Крепко похлопав напарника по плечу, Керлл дружески улыбнулся. - Ладно, нам давно уже пора двигаться, - закидывая за спину «Офенрор», сказал он. – Ребята нас уже наверняка заждались. * * * В течение нескольких минут Глагау уложил два с лишним десятка эсесовцев. Пулемётные пули насквозь пробивали все, за, что его противники пытались спрятаться. Он знал, что именно сейчас его поддержка необходима Крису. Ребята двигались к сердцу острова с востока и нуждались в его огневой мощи. Крис выбрал замечательную позицию для него. Именно здесь, в десятке метров от храма, располагалось здание с круглосуточно дежурившими, всегда вооружёнными эсесовцами, отвечающими за распределение патрулей по территории острова. Крис наверняка предвидел их серьёзное сопротивление. Поэтому для Зигфрида они стали его первыми жертвами. Дюжина тел валялось в грязи около самого штаба патрулей. Несколько человек догорали в легковушке попытавшейся выехать из гаража. Рваные пулевые отверстия в машине заставили вспыхнуть её как свечка, практически сразу же. Самое замечательное в позиции Зигфрида, была его неуязвимость для стреляющих снизу. Поначалу эсесовцы вообще не поняли, откуда по ним ведётся огонь, и только потеряв с десяток человек, стали, остервенело поливать огнём стены храма. Но тщетно. Зигфрид оставался для них неуязвимым. Очень сложно попасть в противника, постоянно перемещавшегося по крыше огромного здания. Да и ночная тьма не способствовала прицельной стрельбе. Стоит, однако, заметить, что действовали нападающие довольно грамотно. Он сразу понял, что столкнулся не с новичками. Около трёх десятков солдат рассыпались вокруг храма, используя неровности в рельефе, и начинали вести стрельбу, только после того, как Зигфрид своим огнём обнаруживал своё местонахождение. Но и это им не сильно помогало. Специальное устройство, вмонтированное в шлем, позволяло Глагау приближать изображение своих врагов и после этого уничтожать. Потеряв ещё несколько человек, эсесовцы предприняли отчаянную попытку подняться по стенам на крышу храма. Зигфриду пришлось побегать по куполу и пристрелить пару солдат пытавшихся повторить его подвиг верхолазания. Если бы нападающие знали, что на крыше находится всего один человек, они бы без сомнения повторили свои попытки. Но точная стрельба Глагау заставляла их усомниться в этом. Отчаявшись, они оказались прижатыми к земле его огнём. Пока всё идёт нормально, - подумал про себя Зигфрид. Кажется, я смогу сдержать и отвлечь на себя этих придурков, до подхода ребят, которые наверняка ударят им в спину. Длинная очередь, пригвоздившая к земле очередного храбреца, внезапно прервалась. Кончились патроны. Ловким движение руки Зигфрид выдавил пустой цилиндр из под пулемёта. Пустая ёмкость звонко шлёпнулась на поверхность купола. Пинок ногой заставил цилиндр преодолеть гравитацию и слететь с купола храма. Сорвав с пояса новый магазин, Зигфрид вставил его в пулемёт. Немного отвлекшись, он не заметил как за его спиной, в той самой полуразвалившейся башенке, располагавшейся в центре купола, бесшумно сдвинулась каменная плита, обнажив узкий тёмный проход внутрь храма. Зигфрид не услышал звук отъезжающей в сторону плиты, но он почувствовал враждебное присутствие за своей спиной. Посылая патрон в ствол пулемета, он ничком повалился на камень, одновременно разворачиваясь в сторону противников. Это спасло его. Несколько пуль пронзили воздух над ним не найдя свою цель. Зигфрид увидел перед собой двоих человек в чёрных мундирах. Курок подчинился нажатию напряжённого пальца и «Шелест» размазал противников по стене башенки. Падая на спину, Зигфрид послал ещё одну очередь в тёмный проход. Раздавшийся оттуда крик вознаградил его точность. Зажав пулемёт под мышкой правой руки, он сорвал с пояса гранату и швырнул её в проход. Одновременно, в тот же момент, к нему под ноги выкатились две обыкновенные германские гранаты противников, взрыв которых, ломая кости, швырнул его тело об груду камней находящихся в нескольких шагах от башенки. Пулемёт отлетел в сторону, шлем на голове оказался рассечён осколками на две части, из ушей, носа и рта Зигфрида хлынула кровь. Хрупкая рация перестала существовать под грузом его тела. Проход в башенку с громким хлопком и клубами пыли обвалился, погребая под собой нескольких человек в чёрных мундирах без опознавательных знаков. * * * Четыре человека сметая всё на своём пути, и используя для атаки любое укрытие, двигались с востока к середине острова. За спиной остались дымящиеся дзоты, подорванная артиллерия и догорающий арсенал. Уничтожение противника было практически закончено. Мог ли раньше Крис подумать, что с восьмью бойцами сможет уничтожить почти две сотни человек? Конечно, нет. Стоя на крыше лагерного лазарета, он наблюдал за делом своих рук. Территорию лагеря окутывали предрассветные сумерки, в окружении которых всё смотрелось с долей зловещего оттенка. Неподвижные, обугленные конструкции вышек, больше напоминающие собой кости сказочных чудовищ, сразу бросались в глаза наблюдающему. Дымящиеся бетонные одноэтажные домики, безукоризненная белизна которых была нарушена многочисленными пятнами копоти. Тлеющие доски, разбросанные по всему лагерю – все, что осталось от казарменных помещений. Огромный костер, бушевавший на месте порта. Многочисленные, обезображенные мёртвые тела, уставившееся мёртвыми глазницами, в небо. Пятна крови повсюду. Всё это вкус их победы. - Крис, территория вокруг храма зачищена, - раздался в рации уверенный голос Лотта. – Но несколько жрецов забаррикадировались внутри. Думаю, нам придётся поломать голову, прежде чем мы сможем их оттуда выкурить. - Ничего, выкурим, - ответил Крис. Мы даже половину своего боезапаса не истратили. Что слышно от Зигфрида? - Эльза устанавливала с ним мысленный контакт. Ответа нет, но говорит, что он жив, но возможно находиться без сознания. Его местоположение до сих пор не установили. Но думаю, что он на куполе храма. - Возьми Макса, и поднимайтесь на храм, - приказал Крис. Будьте осторожны, посматривайте по сторонам. А мы пока побеспокоим жрецов. Лотт хотел, было, что-то ещё добавить, но рация затрещала, и в ней раздался торопливый голос Шрамма вклинившегося в их разговор. Крис понял, что сейчас связь вещает для всех его людей. - Крис, теперь у нас настоящие проблемы. К южной стороне ограждения направляется маленькая армия: около сотни человек, пара легковушек, один бронетранспортёр и два тяжёлых ТАНКА. * * * - Откуда они взялись? – недоумённо уставился через забрало ограждения Рудель. - Здесь, что неподалёку есть ещё один лагерь? Чёрт побери! И в чём они привезли сюда танки? Вопросы, озвученные Руделем, терзали всех без исключения. Крис сам терялся в догадках и не мог ответить ничего путного. - Кажется, нас снова кинули, - вульгарно заявил Керлл. - С лагерем мы почти разобрались. Не считая этих сектантов. Да и то нам это удалось, по большей части, благодаря взрывчатке. Склонили так сказать чашу численного перевеса в нашу пользу. Но, что мы будем делать с этими. Им-то спящим мину не подложишь. Опять же, чем мы будем танки останавливать? - Да спать они точно не собираются, - сказал Шрамм, смотря вниз. Тем временем, в сотне метров от стены гости развили весьма бурную деятельность. «Тигры» отъехали друг от друга и замерли, направив стволы в сторону лагерной стены. Расторопные танкисты расчехляли башенные орудия. За каждым из танков пристроилось по легковушке, на которые сноровисто устанавливали пулемёты. Пехотинцы разделились на две группы по пятьдесят человек в каждой и построились вслед за легковыми машинами. Солдаты проверяли оружие, щёлкали затворами, вешали на пояса гранаты. Всё это ненавязчиво наводило на мысль о скором штурме. - Макс они смогут пробить ограждение? – спросил Крис замершего на стене танкиста. - Конечно. Без проблем. Пара выстрелов пробьют в этой стене огромную дыру, через которую они к нам и вломятся. Немного понаблюдав за людьми по ту сторону заграждения, молодой аристократ принял решение. - Нам нужно разделится и рассредоточится. Быстрое перемещение и внезапные атаки – вот чем мы встретим противника. Это единственный наш шанс выжить. Иначе нас просто раздавят. Встретив глазами, согласные взгляды товарищей, он продолжил: - Главной нашей проблемой являются танки. Ими займутся Рудель и Шрамм. Тем более что один танк вам есть, чем остановить, - указал Крис на трубу «Офенрора». – Но бейте наверняка. Подумав про себя, что подобраться к танку будет нелегко, он продолжил: - Я, Кордт и Керлл – займёмся пехотой. Лотт и Эльза – бронетранспортёром и легковушками. Устроим им ад. - А как же Зигфрид? – вышла из строя Эльза, постукивая шлемом по бедру ноги. – Мы, что бросим его? Скривившись от напоминания о и без того беспокоившем его вопросе Крис ответил девушке: - Мы не можем сейчас лезть на храм, нас с лёгкостью подстрелят. Это слишком опасно. Сделав шаг к девушке, Крис встретился с ней глазами, почувствовал её опьяняющий запах и снова некстати подумал, что девушкам не место на войне. - Я тоже волнуюсь за Зигфрида, Эльза, - успокоил он девушку. – Постарайся ещё раз установить с ним мысленную связь. Попробуй привести его в чувство. Закусив губу, Эльза молча кивнула. Она всё понимала. Одевая, на голову шлем Крис сказал товарищам: - Мы и так уже совершили не возможное. Сделаем это снова. Когда все спустились со стены и скрылись из виду, Шрамм кинув взгляд за стену сказал приунывшему Руделю: - Слушай танкист, а ты быстро копать умеешь? * * * Нападающие, не встретив сопротивления, двумя потоками ворвались сквозь огромные дыры в стенах на расстоянии ста метров друг от друга. Командовал вторжением майор СС Мориц Ётун – боевой офицер, только недавно вернувшийся с Восточного фронта. Ётун понимал, что его люди устали после работ проводимых под его руководством на противоположной стороне острова, но у него попросили помощь, и он, не имел права отказать. К тому же он знал, что, несмотря на выучку и профессионализм, противник серьёзно уступают им в численности. Да и появление его людей для захватчиков будет сюрпризом. Удивление, возникшее у него после получения новости о нападении на школу и лагерь, было велико. Кто мог покуситься на святая святых СС? У кого хватило наглости и сил? На все эти вопросы он мог ответить только после захвата лагеря у противника. Как натура деятельная и решительная, несколько не сомневаясь в успехе, он отдал приказ об атаке. Танки, с помощью башенных орудий, пробили ограждение лагеря и ринулись внутрь. Пехота бросилась следом. В лагере царила тишина. «Тигры» вырвались вперёд и обогнули храм с двух сторон. Пехотинцы, под прикрытием бронетранспортёра и легковых автомобилей, развернулась в линию и начала прочёсывать лагерь «частым гребнем». Ётун был немало обескуражен, отсутствием противника. - Скорее всего, противник отступил, герр майор, - побледнев, сказал заместитель Ётуна капитан Скорте. Бледность была вызвана многочисленными мёртвыми телами в эсесовской форме устилавшими землю. Бой был явно ожесточённым, - подумал майор. Но почему я не вижу трупов противника? Впереди, что-то привлекло внимание Ётуна. Он проследил взглядом за месящем землю «Тигром», и стал свидетелем сцены неподдающейся объяснению. Немного позади танка, земля и каменный щебень сдвинулись в сторону и из земли возникли два человека в причудливых мундирах и ещё более причудливых шлемах. Хлопок и башня «Тигра» была продырявлена. Ещё хлопок и мощный взрыв, произошедший внутри танка, швырнул тяжеленную башню, на группу солдат, направлявшуюся к дверям храма. От пятерых солдат, по которым она прокатилась, осталось лишь кровавое месиво и расплющенное оружие. Крутанувшись на месте, башня замерла на ступенях ведущих к двери в храм, надёжно забаррикадировав вход. Второй человек, стоявший за спиной уничтожителя танка, тоже не терял времени даром. В его руках дрожал автомат странной конструкции и формы. Цепочка солдат, идущая перед бронетранспортёром, на котором располагался сам Ётун, стремительно редела. С десяток его людей осталось лежать на камнях Гиблона. Что-то, заорав, майор, увидел, что противника уже и след простыл. Огромными скачками парочка скрылась на крыше обгоревшей столовой. Лагерь снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь гудением горящего танка и воплями удивлённых солдат. - Скорте! Я хочу, чтобы вы притащили ко мне этих мерзавцев! - плюясь слюной, прокричал Ётун своему заместителю. Не получив ответа майор в бешенстве обернулся к своему подчинённому. Скорте свисал с подножки бронетранспортёра с пулевым отверстием в голове, а его рука, в чёрной изящной кожаной перчатке, безвольно волочилась по земле. Пока он созерцал труп своего заместителя, вокруг началось твориться, что-то непонятное. Его солдаты получали смертельные ранения и один за другим падали на землю, в полнейшей, исключительной тишине. Мимо бронетранспортёра кто-то пробежал, и майор услышал характерный стук падающей гранаты. Не медля ни секунды, он скатился с машины на землю. Последовавший за этим взрыв разнёс бронетранспортёр в клочья. Выхватив из кобуры пистолет, Ётун бросился к одному из своих сержантов, спина которого маячила впереди. Большинство его людей сгрудились в кучу между зданиями школы и лазарета, справедливо полагая, что, по крайней мере, с двух сторон они защищены от вражеского огня. Не дойдя до своих людей, каких-то десять-пятнадцать шагов майор остановился как вкопанный. Он увидел, что его люди снова стали валиться на землю мёртвыми. Стрельба велась не с крыш зданий. Они были слишком плохими укрытиями. И это ещё более усложняло обстановку. За какую-то минуту дюжина его солдат рассталась с жизнью. Единственное, что нарушало крики умирающих солдат это странный треск и шуршание, раздававшееся до того, как очередной солдат вермахта умирал. Случайный взгляд, скользнувший по кирпичной стене лазарета, подсказал решение. Ётун видел, как в стене появилось ровное пулевое отверстие. Затем ещё одно и ещё. Они стреляют сквозь стены! Они стреляют по нам сквозь стены, - понял майор. Как это возможно? Почему не слышно выстрелов? Откуда такая исключительная точность? Никто не может видеть сквозь камень. - Уходите от стен! Быстро убирайтесь от стен! – заорал он своим людям. – Эти гады палят по нам сквозь двойную кирпичную кладку! Они внутри. Его приказ был выполнен быстро и чётко. Дисциплина всегда была его коньком. Солдаты Ётуна беспрекословно подчинялись приказам своего командира. Около пятидесяти человек отступили от зданий несущих смерть и построились напротив проломов в лагерной стене. С другой стороны вступить в строй спешило ещё около десятка человек и ревущий бешено вращающий башней «Тигр». Впрочем, танк не доехал до ощетинившихся оружием эсесовцев. На полном ходу он врезался в здание школы, развалил стену и безнадёжно забуксовал в обломках. Из открытого люка машины вился чёрный дым. Мы лишились поддержки танков, - с тоской подумал Ётун, наблюдая за коптившим небо «Тигром». Нашего основного козыря в борьбе с противником. Одна из легковых машин спешила на соединение со своим командиром, разбрасывая из под колёс каменную крошку и грязь. Водитель был жив, но пулемётчик безжизненно висел на железном раме державшей МG-34 . Скинув пулемётчика на землю, Ётун занял его место. - Слушайте меня внимательно! – обратился он к своим солдатам. – Мы должны выкурить этих трусливых ублюдков из укрытий и уничтожить их. Нас больше и мы… Закончить майор не успел. Точный выстрел угодил в бензобак, и машина взлетела в воздух. Взрыв швырнул Ётуна на лагерную стену, избавив его от более тяжёлых травм. Двое солдат стоящих недалеко от взорвавшегося автомобиля, были погребены под его останками. Дальнейшее майор воспринимал, словно сквозь сон. Мысли в голове вязли и путались, громоздясь, друг на друга. Увиденное со стены воспринималось контуженым майором сквозь кровавую пелену. Он не был уверен, что всё, что он видит, происходит на самом деле. Раньше ему казалось, что на Восточном фронте он повидал ВСЁ, но он ошибся. Его люди падали под огнём невидимого противника. Враг не торопился, он тщательно целился и стрелял только тогда когда был уверен в своём успехе. Майор видел со стены, как шестеро его солдат были уничтожены двумя противниками за несколько секунд. Эти солдаты тоже спешили на площадь перед храмом, но не дошли до неё совсем немного. Спрыгнувший с крыши полуразрушенной столовой человек в чёрном, голыми руками свернул шеи троим его солдатам. Они не смогли оказать ему никакого сопротивления и погибли как беззащитные дети, как дилетанты, как неспособные защитить себя старики. Каждый удар человека в чёрном нёс смерть, каждое его движение было направлено на разрушение. Вторая троица, чуть отставшая от первой, была вырезана невероятно гибким и быстрым человеком, появившимся со стороны горящей пристани. С помощью своих ножей, порхавших в его руках словно бабочки, он справился со своими противниками ещё быстрее. Солдаты, сбившиеся на площади, не видели этого, так как здание столовой закрывала от их глаз произошедшее. И это было даже лучше. Увидев мгновенную смерть своих товарищей от рук противника, они бы обязательно пали духом, что отразилось бы на их боеспособности. Противник, владеющий такими навыками – слишком опасен. Паника вот-вот должна была завладеть солдатами, но пожилой сержант, имени которого Ётун не знал, принял на себя командование. Он заставил солдат выстроится в ровную линию и залечь на землю, поливая шквальным огнём предполагаемые места нахождения противника. Эта тактика давала результаты. Отстрел его солдат прекратился. Враг ждал, что будет дальше. Опираясь руками на забрало лагерной стены, майор попытался подняться на ноги. Волна тошноты вывернула его внутренности. Пустой желудок содрогался в попытках освободиться от лишнего, но напрасно. Последний раз майор принимал пищу более двадцати часов назад. Борясь с головокружением Ётун медленно начал спускаться со стены. С ужасом он увидел, что на площади осталось чуть более трёх десятков солдат. Разве мог он поверить в это? Могли ли несколько человек уничтожить семьдесят отличных парней? Пошатываясь, Ётун направился на площадь. Склонившись над обгоревшим телом, распростёртым на земле, он поднял автомат и продолжил свой путь. Глаза заливала кровь, текущая из рассечённого лба. Тошнота прижимала к земле. Кое-как Ётун добрался до линии залёгших на земле солдат. Осев на камни, он застонал от боли. Солдат, находящийся на расстоянии вытянутой руки от него кинулся на помощь к окровавленному командиру. Отпихнув в сторону пытающегося наложить ему на голову повязку солдата, майор приказал: - Быстро ко мне старшего офицера, солдат! Возобновив попытки перевязать своего командира, солдат ответил: - Герр майор командование взял на себя сержант Берг. Мы думали, что вас убили. - Мне плевать быстро его ко мне! – скривившись от боли, прошипел майор. Прижавшись к земле солдат, по-пластунски пополз исполнять приказ. Что за идиоты! – сжав зубы, произнёс Ётун. Неужели нельзя было передать мой приказ по цепочке солдат. Осторожно стирая бинтом, кровь со лба, майор поглядывал в сторону невидимого противника. Размышляя о том, что рано или поздно у стрелков в чёрном кончаться патроны и тогда у его людей появится шанс прижать их к горящей пристани. Рядом, что-то зашуршало, и Ётун увидел подползающего к нему солдата с сержантскими нашивками. Им оказался тот самый пожилой солдат. Надо бы поощрить вояку, - подумал майор. Сейчас так редко встречаешь толковых подчинённых. - Слушаю ваши приказания герр майор, - замирая, произнёс он. - Сержант я хочу, чтобы вы немедленно связались с людьми в храме. Это они вызвали нас на помощь, объединив силы, мы сможем раздавить противника, - чеканя слова, произнёс Ётун. Растянув губы в улыбке, показавшей отсутствие переднего зуба во рту, сержант ответил: - Всё уже сделано герр майор. Они вот-вот должны присоединится к нам. Их задержка произошла из-за загородившей вход башни подбитого «Тигра», но я приказал сдвинуть её с помощью оставшейся у нас «Мерседеса». Дело двигается. Со стороны зданий полетели пули, заставившие линию солдат вжаться в землю. Майор расточал проклятия, так - как разбил губу об камень, торчавший из земли. Посмеиваясь и весело поглядывая на своего командира, сержант проговорил: - Активизировались черти! Стреляют по машине! Но уже поздно. Раздавшийся громкий хлопок оповестил майора о потере последней технической единицы, в лице автомобиля «Мерседес» 1941 года выпуска. Однако сержант был прав. Башня влекомая металлическим тросом с горящим автомобилем на другом конце, катилась по ступенькам вниз. Двери храма отворились, выпустив наружу два десятка вооружённых людей в форме без опознавательных знаков. * * * Палец два раза надавил на спусковой крючок, и эсесовец упал на землю с развороченной грудной клеткой. Глаза Эльзы ужасно слезились от дыма. Спина чувствовала дыхание пожарища. Её шлем был повреждён, и поэтому с ним пришлось расстаться, хотя стоило признаться, что он сослужил её добрую службу, защитив от срикошетившей от стены пулемётной пули. Пустой магазин пистолета упал к ногам, и девушка потянулась за следующим. Рука её шарила по ремню, но не находила ничего. Опустив взгляд, Эльза поняла, что патроны для «Севера» кончились, также как и боеприпасы для «Пираньи». Рюкзачок за спиной был безнадёжно пуст. Из всего оружия на данный момент она имела одну гранату «Ш-1» и пару метательных ножей. - Эльза ты где? – раздалось в наушнике пыхтение Лотта. – С тобой всё в порядке? Вынув из ножен нож, она ответила: - Всё нормально, нахожусь в пяти метрах к северу от горящего склада. Звук выстрела на том конце рации, заставил её забеспокоится о напарнике. - Курт, что там у тебя? - Ничего особенного истратил последний патрон в пистолете. Теперь я на мели, - возник в эфире Лотт. - Я тоже, - облегчённо вздохнула Эльза. - Подожди меня, скоро я к тебе присоединюсь, - прервал связь Лотт. Оглядевшись, Эльза отошла под защиту кучи пустых ящиков и в очередной раз попыталась связаться с молчавшим Глагау. Каждая неудавшаяся попытка давала ей повод волноваться всё сильнее. Треск дерева над головой заставил девушку отскочить от ящиков и метнуть нож в мелькнувший над ней силуэт. Здоровенный эсесовец шлёпнулся ей под ноги, широко раскинув руки. Из его рук на доски упал автомат. Склонившись над оружием, девушка почувствовала, что за её спиной кто-то находится. Резко крутанувшись на месте, она ударила ногой в направлении опасности. Удар был удачный. Её нога выбила оружие стоящего за её спиной солдата. Описав в воздухе дугу, автомат улетел в огонь, пожирающий пристань справа от неё. В следующий момент сильный удар в грудь опрокинул Эльзу на спину, заставив, на этот раз, её обронить трофейный автомат. Удар нанёс второй эсесовец, выскочивший из-за тех самых ящиков, где она недавно скрывалась. Тяжёлая бутса первого солдата ударила по доскам в двух сантиметрах от её головы. Изогнувшись, солдат попытался исправить свой промах и потянулся рукой к горлу Эльзы. Правая нога девушки обвила руку эсесовца и резко ударила в основание головы. Хруст, раздавшийся следом и потухающий взгляд её противника, привёл в бешенство второго солдата. Отшвырнув в сторону своё оружие, он, рыча, кинулся к девушке. Эльза не успела освободиться от тела первого своего противника и оказалась в руках нового нападающего. Огромные, волосатые руки обхватили Эльзу поперёк тела и сжали в своих объятиях. Находясь в тисках, она не могли достать эсесовца. Девушка чувствовала себя раздавленной. Наверняка её противник играючи сгибал голыми руками подковы и был на гражданке кузнецом. Она чувствовала, что ещё пару секунд и её внутренности вылезут наружу. Коротким, но сильным ударом она ударила своего противника головой в переносицу. Хватка ослабела, и «кузнец» потерял контроль над девушкой. Вскинув руки вверх, Эльза выскользнула из его тисков. Не теряя времени, она, крутанувшись, ударила громилу ногой в промежность. Но то ли «кузнец» был инвалидом, и не имел всё, что полагается иметь настоящим мужчинам, то ли удар не достиг своей цели, но, снова зарычав, противник бросился в атаку. Полузадушенной девушке стоило больших усилий увернуться от мчащегося на неё громилу. Огромный кулак в щепки разнёс пустой деревянный контейнер. «Кузнец», с завидной для его комплекции скоростью, обернулся к девушке и нанёс удар другой рукой Эльзе в бок. Такое попадание могло, наверное, прикончить её, если бы она допустила его. Сблокировав удар, девушка локтем ударила противника в солнечное сплетение. Удар достиг цели и, задыхаясь «кузнец» опустился на колено, часто хватая ртом наполненный дымом воздух. Эльза нырнула под склонившегося противника и, схватив его за плечи, метнула через себя. Сметая всё на своём пути «кузнец» полетел в груду мусора за её спиной. Но передышка была не долгой. Как только Эльза оказалась на ногах, громила ещё громче вопя, выкатился из обломков ящиков и обрывков канатов. На этот раз он держал в руках внушительный обрезок трубы. Шаг назад спас девушку от черепно-мозговой травмы, разнеся в пыль доски пристани. Правая нога Эльзы ударила по торчащей из досок трубе, а сжатый кулак ударил в шею «кузнеца». Противник огласил окрестности воплем боли и освободившимися руками снова схватил девушку поперёк тела и прижал к себе. Словно огромный бутерброд они грянулись о доски. Дыхание её перехватило, а наушник рации, выпав из уха, оказался под ногами «кузнеца» (где и был в следующий момент раздавлен). Воспользовавшись последствиями своего удара, эсесовец сжал горло Эльзы. Воздух перестал поступать в горло, и лёгкие девушки охватил огонь. Теряя сознание, она выхватила из перевязи на груди метательный нож и ударила им своего душителя под рёбра. Зрачки «кузнеца» расширились, но он не издал ни звука. Тогда Эльза ударила его ещё раз, а потом ещё. Каждый раз она старалась загнать металл поглубже в тело противника. Длина метательного ножа не позволяла достать сердца и, оставив его в теле, Эльза борясь с темнотой в глазах, мысленно попросила помощи у Лотта. Ответа не последовало, но она почувствовала волну бодрости пришедшую извне. Тем временем глаза противника начали стекленеть, из уголка рта струйкой текла вязкая кровь, но хватка рук не ослабевала. Через долгую, ужасно долгую секунду, из-за плеча «кузнеца» вытянулась чужая рука и, схватив его за подбородок, резко дёрнула на себя. Огромные волосатые руки безвольно расслабились и отпустили шею многострадальной Эльзы. Стащив с девушки тело «кузнеца» Лотт виновато ей улыбнулся. - Извини, я виноват. Ещё чуть, чуть и я бы опоздал. Хрипя и потирая шею, девушка просипела: - Ничего, главное, что ты, в конце концов, успел. Отдышавшись и в свете огня рассмотрев Лотта, Эльза увидела, что в его бронежилет застряли две пули: одна на уровне правого лёгкого, а вторая чуть выше пупка. Курт был вооружён пулемётом отечественного производства, и на его голове тоже не было шлема. Принимая из его рук трофейный автомат, и пару запасных магазинов к нему, девушка спросила: - Смотрю, и тебе досталось. Взъерошив рукой, светлые волосы цвета спелой пшеницы, Лотт ответил: - Если ты насчёт шлема, то его вместе с «горгоной» разнёс осколок гранаты. Если бы не он, я бы сейчас стоял у ворот Рая. Жеманно закатив глаза, Эльза сказала: - Какого высокого мнения вы о себе солдат. Мне бы ваш оптимизм. - Ты права, - убрав с лица улыбку, произнёс Лотт. – Скорее всего, мы попадём в Ад. Мы уже нарушили, по крайней мере, одну божью заповедь. - Ну и какую же? - Самую главную, - ответил Лотт помогая Эльзе подняться с ящика, на котором она отдыхала. - Не убий. * * * Пули ударялись о гранитную поверхность скалы, плющились и падали рядом с вжавшимся в землю Крисом. Ему положительно не нравилось такое времяпровождение. Пора было убираться отсюда. За последние полчаса обстановка явно сложилась не в их пользу. Напуганные и сбитые с толку «нежданные гости» (так браво ворвавшиеся в лагерь) были уже в их руках. Им оставалось только расстрелять их из укрытий и отрапортовать Совам об успешно выполненном задании. Но всё нарушили жрецы Чёрного ордена, так некстати вмешавшиеся в ход сражения. Впрочем, нельзя сказать, чтобы Крис не ожидал нечто подобного. Слишком уж всё шло гладко. Жрецов оказалось около трёх десятков, и вооружены они были пулемётами и гранатометами, что наводило на мысль об оружейном складе находящемся внутри храма. Эльза и Курт слишком поздно заметили сдвигающую башню танка машину и не смогли повлиять на события. Однако обвинять их было трудно. Слишком интенсивный огонь вели сбившиеся в кучу на площади эсесовцы. С появлением жрецов всё резко изменилось. Как бы Крис и его люди не сопротивлялись, их с каждой атакой оттесняли в огонь горящей пристани. Нападающие, конечно, несли потери, но численный перевес был решающим фактором. К тому же начала сказываться нехватка боеприпасов. И это, не смотря на то, что почти каждый их выстрел нёс смерть. Гранатомёты и огнемёты противника не давали надёжно закрепиться в зданиях, и Крис знал, что если не принять меры их просто прижмут к горящей пристани и раздавят. Всего пятнадцать минут назад он отдал приказ Руделю и Керллу уничтожить подземный склад боеприпасов. Его задание было выполнено, да так, что земля на всём острове подпрыгнула под ногами. Но после этого, атаки эсесовцев ещё более усилились. Им наверняка не понравилось принятое Крисом решение. Он жалел только об одном, что атаки противника не позволили ему пополнить свои запасы вооружения. Слишком рьяно охранялся склад. Что ж, если они не смогли ими воспользоваться, противник тем более не должен. Тем временем их боезапасы растворялись в бесконечных стычках с эсесовцами. В данный момент ситуация была такова. «Ровной линией» его люди отступали в сторону пристани, превращая в огневую точку любое укрытие, пока его не разносил в клочки заряд гранатомёта. Сам Крис, Кордт и Шрамм в данный момент удерживали противника в двадцати метрах от полуразрушенных домиков, в которых ранее проживали офицеры острова. Помогали им в этом поваленные пулемётные вышки, а также куча других нагромождений образовавшихся после их фейерверка. Здесь было полным полно всяких ящиков, тюков, бочек и досок, выгруженных, скорее всего недавно прибывшей сюда подводной лодкой - всё это барахло предназначалось для нужд лагеря. Их автоматы давно были закинуты за спину в силу своей ненужности – патроны для них давным-давно закончились. Запасы гранат, пистолетных магазинов тоже стремились к нулю и если бы не раздобывший где-то пулемёт Мартин, закрепившийся позади них в руинах закопченного огнём здания, их давно бы уже смяли. Как Шрамму удавалось выжить после нескольких ударов гранатомета, знал один лишь господь. Чуть левее и немного позади их позиции, почти вплотную к горящей пристани, сражались Эльза и Курт. Связавшись с ними, он узнал, что их боеприпасы закончились и сражаются они главным образом трофейным оружием. Справа от него героически отступали Рудель и Керлл. Беспокоило Криса и отсутствие Зигфрида, так и не вышедшего с ними на связь. Тем более, что теперь он оказался в тылу позиций противника. И как знать, может быть, он уже захвачен в плен. Крис попробовал установить с ним мысленный контакт, так как устройство связи Зигфрида по-прежнему не работало, но то ли науку хранительницы он так и не постиг в полной мере, то ли ещё по какой-либо причине, узнать ему удалось немного. Единственное, что успокаивало это то, что Зигфрид был жив. Пули всё падали и падали вокруг него и Крис готов был поклясться, что по ним палят, по меньшей мере, два десятка стволов. Хотелось надеяться, что нехватка боеприпасов скоро ударит по озверевшим церберам. Устройство связи зашипело и выдало голосом Руделя: - Крис, кажется, нас зажали. Скрючившийся рядом с ним на земле Кордт напряжённо замер, вслушиваясь в сообщение. - Что случилось? – бросил в рацию Крис. - Взорвав склад, мы отступили к обломкам столовой, - объяснял хриплый голос на том конце. – Здесь они нас и зажали. Окружили. Патроны на исходе и, кажется, эти сволочи догадываются об этом. Думаю, они вскоре прикончат нас. Блеснуть искусством рукопашного боя не придётся, они просто изрешетят нас. Даже в такой безнадёжной ситуации голос Руделя был спокоен и твёрд. Всё-таки я воюю с отличными ребятами, - некстати подумал Крис. Да и не будь ситуация безвыходной Керлл и Рудель не стали бы беспокоить его. Рядом с ним зашевелился Кордт, явно ожидавший решения командира. Выражения лица было скрыто уцелевшим шлемом, но Крис знал, что моряк готов броситься на помощь товарищам. Собравшись с мыслями, он ответил: - Ничего не предпринимайте, ждите моего сигнала. Идём вам на помощь. Приподняв голову над укрытием он убедился, что ситуация не изменилась. Чуда не произошло. Переключившись на волну Шрамма, Крис произнёс в рацию: - Мартин как ты относишься к тому, чтобы немного побыть в одиночестве? Огрызнувшись короткой очередью в сторону засевших эсесовцев, тот ответил: - Отношусь к этому неплохо. Только возьми с собой Тео, он тебе пригодится. Мартин тоже слышал сообщение ребят, - понял Крис. - У тебя как с патронами? – задал он вопрос товарищу. - Нормально. В ленте осталось около ста. В одном из пистолетов полный магазин, в другом ещё три патрона. Да, есть ещё одна граната. Не беспокойся, справлюсь. Удовлетворённо кивнув, Крис сказал: - Я оставлю тебе здесь свой «Шатун» с полным магазином. Кордт тоже оставит свой пистолет – пара патронов в нём найдётся. Когда у тебя кончатся все боеприпасы, спустись сюда. Заставив одного из противников повиснуть на клубке колючей проволоки, Шрамм ответил: - Тебя понял. Проваливайте. Сказав всё, что должен был сказать, Крис повернулся к Кордту. - У тебя гранаты остались? - Да даже две. Одна «Ш-2» и одна «В-Z». - Хорошо. Вакуумную оставь Мартину, а «Ш-2» кидай по моему сигналу, - объяснил Крис. - После того как взрыв произойдёт, мы под прикрытием пыли ползём к вон тем двум красавчикам, - указал он в сторону двух трупов эсесовцев лежавших посреди пространства разделявшего их и противников. – Хватаем их и тащим сюда. Кивнув, Тео прильнул к осколку скалы, за которым они прятались. Сняв гранату с пояса, баронет снова связался с Мартином. - Знаю, что каждый патрон на счёту, но не мог бы ты, положить этих рябят на землю? Ответа не последовало, но по позициям эсесовцев ударила длинная (но не слишком) очередь. Выскочившие из-за своего укрытия Крис и Тео со всех сил метнули гранаты в сторону позиций противника. Раздавшийся взрыв заставил их метнуться к телам. Со стороны укрытия противника раздавались крики и стоны. Отрадно было знать, что боеприпасы потрачены не впустую. Змейкой они доползли до желанной цели, и взвалив на себя тела, отправились обратно. Когда они уже скрывались за куском скалы, тело на спине Криса содрогнулось от двойного попадания. Вслед за этим эсесовцы вновь открыли бешеную стрельбу, в облако поднятой взрывом пыли. - Кажется, приятель тебя убили во второй раз, - мрачно пошутил Крис, обращаясь к своей ноше. Объяснять, что он задумал, Кордту не пришлось. Быстро раздев трупы они стали переоблачаться в серую полевую форму СС. Кордту удалось полностью соблюсти порядок обмундирования. Натянув чуть коротковатые штаны прямо на «Хамелеон», он надел мундир прямо на бронежилет. Завершила перевоплощение натянутая на глаза кепка. Признать в нём своего противника церберы не смогли бы. У Криса же возникли некоторые проблемы. Во-первых, мундир, снятый им с трупа, оказался чуть узковат в плечах, его пришлось распороть под мышками, чтобы не порвать при первом же движении. Во-вторых, одна из штанин мёртвого солдата была разодрана в клочья. Крису пришлось вспороть драгоценный маскировочный костюм и закатать его выше колена ( он составлял с обовью одно целое), чтобы из под повреждённой штанины выглядывала голая нога. Была и ещё одна проблема: практически весь мундир Криса был заляпан кровью (скрывавшей впрочем, пулевые отверстия). За неимением лучшего пришлось смириться с таким внешним видом. Усмехнувшись, он подумал, что больше всего сейчас напоминает восставшего мертвеца. Натянув поглубже на глаза кепку (тоже заляпанную кровью) Крис протянул Кордту два метательных ножа. - А как же ты? – спросил Тео. Взмахнув рукой, Крис продемонстрировал товарищу широкий ствол «Скорпиона» вывалившийся из рукава. Когда все формальности были решены, они, оставив оружие, рации и шлемы ползком отправились в сторону попавших в беду товарищей. Одновременно они почувствовали прилив бодрости и энергии – это Мартин, Эльза и Лотт мысленно желали им удачи. * * * Атака захлебнулась, а покрасневший от крика майор бросал в мясорубку всё новых и новых людей. Ад – разверзшийся на земле пожирал всё новые и новые жертвы. Только так можно было назвать сражение под Смоленском. Кровь, реки крови, перемешанные с грязью и потом… Всё куда-то исчезло, и Зигфрид оказался на площади русского села. Перед ним стояла шеренга пленных. Здесь были старики, молодые девушки и безусые юнцы – все они сопротивлялись вторжению германских войск в селение. Это было глупо, но достойно уважения. Его солдаты стоят позади и с сочувствием смотрят на пленных. Вдоль шеренги бегает толстомордый капитан Гестапо и брызгая слюной орёт на ничего не понимающих людей. На площади слишком много гестаповцев и эсесовцев. Они не принимали участие в захвате села. Это не их дело. ИХ дело сеять страх и боль. Его отряд сегодня потерял пятнадцать бойцов. Эти крестьяне сражались хорошо. На их месте он сражался бы точно также. Кажется, толстомордый устал орать. Смахнув платком со лба капли пота, он уставился на Зигфрида и его солдат. Гестаповец прочёл в их глазах сочувствие к пленным. Глаза его бешено засверкали. Бросившись к стоящим позади Зигфрида солдатам, он заорал на них. Перед ним не опустили глаз, не спасовали перед его званием. Это ещё более взъярило его. Стащив с плеча одного из солдат автомат, он передёрнул затвор и приказал владельцу оружия открыть огонь по пленным. Этого не ожидал никто. Зигфрид был шокирован и думал, что всё ещё обойдётся. Как он был глуп. Два раза эсесовец протягивал автомат его солдату, и оба раза тот отказался. Лицо толстомордого успокоилось морщины разгладились и Зигфрид думал, что буря прошла стороной, но не тут то было. Вскинув автомат, эсесовец расстрелял его солдата. Площадь замерла. Слишком много было на площади эсесовцев. Слишком мало здесь было его солдат. Зигфрид заставил своих людей опустить оружие. Он всегда дорожил своими людьми. Скользнув за спину толстомордого он ударил его… Картинка снова сменилась. Теперь он находился в маленькой комнате без окон и без дверей, пол которой был залит кровью. Попытки выбраться из неё ничего не давали. Но ему надо было обязательно куда-то идти. Но куда? Зачем? Он не помнил. Потеряв силы в бесплодных попытках, он сел, на пол беспомощно опустив руки. В воздухе перед ним возникло лицо красивой блондинки с волевым лицом. Кажется, он знал её. Но откуда? Девушка улыбалась ему. Что-то объясняла, просила, уговаривала. Но он не слышал её. Нет, он не слышал её. Он устал. Смертельно устал. * * * Окровавленные лохмотья на ноге, противно увлажняли ногу с каждым шагом. До позиции эсесовцев обстреливающих Руделя и Керлла оставалось несколько десятков метров. Когда пришло время разделятся (заранее было договорено, что Крис снимает стрелков справа от Макса и Гюнтера, а Тео слева) Кордт недовольно произнёс: - Командир меня беспокоит ваш внешний вид. Думаю, вас сразу же раскусят. Невооружённым взглядом видно, что это одежда, снятая с мертвеца. Согласно кивнув, Крис остановился возле трупа солдата, сжимавшего в руках пулемёт. Запрокинутая голова молодого парня была залита кровью. Белокурые волосы потеряли свой цвет под воздействием пота, крови и грязи. Здесь же в ногах мертвеца валялась опустевшая пулемётная лента. Обшарив карманы трупа на предмет наличия боеприпасов, он нашёл две наступательные гранаты. Одну сунул к себе в карман, другую подал Тео. Убедившись, что труп обильно кровоточит, Крис взвалил его на плечо. - Теперь я похож на солдата, пытающегося спасти своего товарища, - сказал он Кордту. – Думаю теперь, меня будет сложно уличить в обмане. - Только если они не знают каждого солдата здесь в лицо, - пробурчал моряк. * * * Сосредоточившись, Крис послал осаждённым товарищам мысленное сообщение, содержащее описание его нынешнего облика. Не хотелось всё-таки, чтобы тебя подстрелили собственные товарищи. Как можно глубже натянув на глаза кепку и прижав к себе ношу, он решительно направился в сторону выстрелов. - Стой, кто идёт?! – в нескольких шагах от него возник вооружённый человек, в форме жрецов Чёрного ордена. Остановившись, Крис отчеканил: - Рядовой Фриц Фрейтаг! Поведя стволом автомата из стороны в сторону, часовой требовательно спросил: - Солдат, почему ты без оружия? И кто это болтается у тебя на плече? Не минуты не задумываясь, Крис соврал: - Это мой товарищ Зигфрид. Он серьёзно ранен. Нас оглушило взрывом гранаты. Мой пулемёт пришёл в негодность. - Рядовой ты сам ранен? – чуть опустив ствол оружия к земле, спросил часовой. - Никак нет. Только несколько синяков и небольшая контузия. Кажется, часовой поверил объяснениям Криса. Опустив автомат, он нетерпеливым жестом предложил Крису следовать за собой. Пропетляв немного среди кусков полуразрушенных зданий и переступая через многочисленные трупы в эсесовской форме, они вскоре оказались около полуразрушенной бетонной стены. Спиной к Крису стояли семеро мужчин. Все они были жрецами Чёрного ордена. Что ж, это должно мне сыграть на руку, - подумал он. Вряд ли господа жрецы, в своём высокомерии, обращают внимание на каждого солдата. Часовой приведший его сюда, обратился к мужчине рассматривающем в бинокль, что-то находящиеся вне поле зрения Криса. - Брат Дюнкерк на мой пост набрёл солдат с раненым товарищем. Говорит, что был оглушён взрывом гранаты. Отложив бинокль в сторону, брат Дюнкерк не торопясь обернулся к пришедшим. Взору Криса предстал мужчина (возрастом вряд ли намного старше его) с удивительно приятным располагающем к себе лицом. Наверняка улыбка делала его лицо ещё более приятным, но события, происходящие на Гиблоне не располагали к улыбкам, за исключением истерических. В жестах и мимике симпатяги было, что-то театральное, наигранное. Серые глаза внимательно изучали приведённого часовым человека. Крис постарался принять как можно более несчастный, растерянный облик, впрочем, стараясь не переигрывать. Тот, кого называли братом Дюнкерком, задавал ему ничего не значащие вопросы, из которых Крис понял, что жрецы не знают всех обитателей острова. Отвечая на вопросы, он посматривал по сторонам и в полной мере оценил силы жрецов. Двое из семерых были вооружены пулемётами, остальные автоматами. Кроме того, у одного из жрецов в руках был гранатомёт. С боеприпасами у них проблем не было. Кажется, здесь были собраны боеприпасы со всех мертвецов в лагере. У полуразрушенной стены в ряд лежало несколько мёртвых тел (жертвы точных выстрелов братьев по оружию). Жрецы расположились прямо напротив здания, в котором засели Рудель и Керлл. Позади же многострадальных танкиста и лётчика наверняка расположился точно такой же огневой расчет, - сделал вывод Крис. Тео, будет чем заняться. В общем, позицию жрецы выбрали отнюдь не дурственную. Он видел, что справа и слева от его товарищей были сплошные завалы, выбраться по которым, под огнём противника, было невозможно. Семь плюс один, - мысленно подвёл итог Крис. По крайней мере, меня ещё не приняли за противника. Удовлетворившись допросом новичка, брат Дюнкерк обратился к Крису: - Солдат, опусти своего товарища на землю, он мёртв. Крис попытался изобразить скорбь, на что получил неожиданное одобрение жреца. Похлопав его по плечу, тот сказал: - Ну, ну. Это же война. А ты солдат великой Германии. Не печалься, мы отомстим убийцам твоего друга. Осторожно опустив свою ношу на землю рядом с другими мертвецами, Крис обернулся к Дюнкерку. Что-то изменилось в лице Дюнкерка. Он замер внимательно рассматривая, что-то на груди Криса. Что, он там рассматривает? Там же ничего от крови не видно, - подумал Крис, опуская взгляд на трофейный мундир. Рука жреца метнулась к автомату, свисающему с плеча. В тот же момент баронет понял, что было причиной его провала. Глупец. Прокололся как мальчишка. Да грудь его действительно была обильно залита кровью, но небольшой участочек как назло остался чист. Крис совсем забыл, что на Гиблоне находилась эсесовская школа и преподаватели должны знать, как обращаться к своим ученикам. На его груди красовалась нашивка с именем и фамилией хозяина формы. И конечно они отличались от названных им ранее. Поняв свою ошибку, он понял, что настала пора действовать. Его нож, блеснув синевой, вонзился в правый глаз Дюнкерка практически по самую рукоятку. Маячивший за его спиной часовой одновременно получил удар ногой в грудь. Сломанная грудная клетка хрустнула, и изо рта часового хлынула тёмная кровь. Подхватив оседавшего Дюнкерка, он очередью из его автомата расстрелял ничего не подозревающих четырёх жрецов. В ответ, один из оставшихся в живых изрешетил тело Дюнкерка, прикрывавшее Криса. Ему пришлось бросить тело симпатяги и, откатившись в сторону воспользоваться «Скорпионом». Первый выстрел взорвал голову стрелка, а второй разнёс грудную клетку гранатомётчика. Но на этом всё не кончилось. Пошатнувшись, жрец упал на колени, выпустив в небо заряд гранатомёта. Схватив валявшийся под ногами автомат, Крис стремительно покинул гостеприимную позицию жрецов. Описав дугу, заряд гранатомёта упал среди ещё тёплых тел. * * * Воронка от взрыва гранаты, сломанное оружие, посечённые трупы и гул в ушах – итог его неудачного внедрения в ряды противника. Непростительная ошибка, допущенная им, могла привести не только к его смерти, но и к срыву всей операции, которая и так могла вот-вот плачевно закончиться. Глупое, бесцельное наблюдение за последствиями взрыва было прервано голосом Кордта раздавшемся из-за спины Криса. - У меня вышло примерно так же. Рядом с Кордтом стояли здоровые и счастливые Рудель и Керлл. У всех троих в руках были трофейные автоматы. - Что ты имеешь в виду? – спросил Крис, переворачивая ногой труп симпатяги Дюнкерка. - Пришлось метнуть в эсесовцев гранату, - расстроено пояснил Тео. – Большинство оружия пришло в негодность. Извини командир. Вытаскивая из-под кучи щебня пулемёт Крис успокоил товарища: - Не извиняйся. Мне как видишь тоже нечем похвастаться. Сколько эсесовцев было у тебя? - Шестеро. - Все жрецы? - Нет. Двое из них были в такой же форме, как и у нас. Пока Крис разговаривал с Кордтом, Рудель отыскал среди тел исправный МР-40 и три магазина к нему. Керлл нашёл новенький «Люггер» и патроны к нему. Пулемет, извлечённый Крисом, тоже оказался в порядке. Половина ленты всё ещё содержала патроны. Таким образом итогом их операции стало приобретение четырёх автоматов, пулемёта и пистолета, плюс небольшой запас патронов к ним. Это было конечно лучше, чем ничего, но все понимали, что имеющегося хватит на несколько минут боя. Скидывая с себя пропитавшийся кровью эсесовский мундир, Крис почувствовал смутную тревогу. Вслед за этим пришло очень чёткое мысленное сообщение. Эльза просила помощи. Сообщение было принято всеми, поэтому троица ждала приказа командира. Отбросив форму в сторону Крис уже было хотел отдать приказ о немедленном выступлении, когда раздавшиеся откуда-то голоса заставили его прислушаться. Рудель ловко вскарабкался на кусок закопченной стены и вглядываясь во, что-то впереди негромко сказал: - К нам двигается группа, состоящая из десяти человек. - У нас нет на них времени, - сказал Крис, закрепляя свой нож на груди. – Немедленно выступаем. Макс и Кордт впереди, Гюнтер замыкающий. Я догоню вас через несколько минут. Когда его товарищи скрылись, Крис поднял труп Дюнкерка и облокотил его на стену таким образом, чтобы со стороны казалось, что жрец просто склонился над стеной. Достав из кармана гранату, он выдернул чеку и поместил её под грудь трупа. Вес тела надёжно закрепил спусковой механизм и отсрочил взрыв. Убедившись, что Дюнкерк не свалится раньше времени Крис отправился догонять своих. Когда впереди замаячила спина Керлла, он услышал хлопок взрыва и крики, раздавшиеся позади. Брат Дюнкерк выполнил свою последнюю задачу. Спасибо ему за это. * * * И снова они окружены. Четыре десятка эсесовцев сжимали кольцо вокруг них. Крис отбросил в сторону опустевший автомат и метнул гранату в группу солдат. Рядом с ним постоянно держался Кордт, экономными очередями полевавший противников. Разнеся из «Скорпиона» в дребезги голову выскочившему на них жрецу, Крис сосредоточился и мысленно приказал всем отступать к двухэтажному деревянному складу, находящемуся позади них. Этот склад был единственной постройкой на пристани, не охваченной огнём. Он понимал, что его приказ обрекает их на смерть. Пристань со всех сторон полыхала и оказавшись окружёнными в складе, они были обречены. Но иного выхода не было. За стенами склада они могли продержаться ещё какое-то время. Это было глупо, им нечего было ждать, и не на кого было надеяться, и всё же Крис не хотел, чтобы они погибли сейчас. Подобрав обронённый жрецом автомат и обшарив тело противника на предмет боеприпасов, он вместе с Кордтом пересёк оставшиеся метры до склада и в несколько секунд забрался на него. С крыши им было видно большую часть картины боя. Прямо перед ними из огня выскочили Рудель и Керлл. Макс отбросил в сторону пулемёт и бросился к зданию склада. Его прикрыл Гюнтер, но в его автомате тоже закончились патроны, и он последовал за напарником. Прямо за ними метнулись двое жрецов, но Кордт с крыши прикончил одного и отогнал подальше другого. Крис слышал, как в автомате Тео опустел магазин, и ударный механизм щёлкнул по железу. С сожалением опустив на крышу оружие, Кордт помог подняться к ним Керллу и Руделю. Вскоре все четверо сидели рядом. Оглядев своих подчинённых, Крис заметил, что на Руделе отсутствует шлем, а у Керлла кровоточит раненное плечо. Приказав Тео оказать первую помощь товарищам, Крис снова повторил свой мысленный приказ. Его беспокоило отсутствие Курта и Эльзы. За Шрамма он не беспокоился, он знал, что тот позаботиться о себе сам. На Крисе всё ещё был шлем, и поэтому глаза его не были подвластны влиянию дыма. Настраивая его, он вглядывался в кольцо огня окружившее их. Пулемётная очередь выпихнула из огня тело в эсесовской форме. Вслед за этим, подогнув ноги к груди, из огня выпрыгнул Мартин Шрамм. В его руках блестел МG-42, а за спиной висела пара МР-40. Каким образом несносный Мартин раздобыл пулемёт и два автомата, было не понятно. Умудрившись взгромоздиться с этой кучей железа на крышу склада, Мартин весело приветствовал их. - Я знаю, что вы рады меня видеть, однако оставим поцелуи и объятия на потом. Побледнев от боли в плече, которое бинтовал ему Кордт, Рудель сказал: - Будет ли это потом? Может лучше я поцелую тебя сейчас Мартин? - Я смотрю Рудель вы совсем пали духом? Конечно видь под вашим задом нет кресла, а кресло не находиться в танке, - весело поддел товарища Шрамм. – Не бойтесь Макс, раньше смерти не умрём. Сняв с плеча автоматы, он один протянул Керллу, а другой, закончившему бинтовать Руделя, Кордту. - Извините братцы запасной магазин только один. Делите его сами. Магазин взял Кордт он был более хорошим стрелком и умел считать выстрелянные патроны. Расправив пулемётную ленту, Мартин протянул оружие насупившемуся Руделю. - А что останется тебе? – удивлённо протянул танкист. - Не беспокойся, у меня тоже кое-что есть. Из-за спины Мартин вытянул свой «Дракон» и похлопал по нему ладонью. - Сколько там у тебя патронов? – проверяя состояние своего автомата, спросил Керлл. - Полный магазин. - Чёртов фокусник, - развёл руками в стороны Рудель, - как тебе удалось сэкономить патроны. У нас ни у кого не получилось. - С трудом, - ответил Шрамм занимая место на карнизе рядом с застывшим Крисом. Взмахом руки Крис прекратил болтовню товарищей и с остервенением уставился в огонь под ними. Из стены огня сначала выскочила покрытая копотью Эльза, а за ней последовал прихрамывающий на правую ногу Лотт. Огнестрельного оружия у них в руках не было. Оба они сжимали метательные ножи. Когда до стен склада осталось половина проделанного ими пути, им под ноги выкатился железный кругляш гранаты. Эльза метнула свой нож в не слишком расторопного противника и попыталась скрыться от взрыва. Громкий хлопок подбросил их с Куртом в воздух, а затем швырнул их на горящие доски пристани. Затаив дыхание, Крис уставился на распростёртое тело Эльзы. Волосы её спутались и разметались по спине. Ему было не видно, что произошло с девушкой, она лежала лицом вниз. Следом за взрывом на площадке перед складом появились несколько жрецов. Одновременно Крис и Мартин открыли огонь по ним. Несколько человек упали, остальные скрылись в дыму. Их выстрелы привели в чувство Лотта. Перекатившись по доскам к Эльзе он схватил её рукой за пояс и подняв над землёй бросился к складу. Расположившись на крыше полукругом, они дали возможность Эльзе и Курту благополучно достигнуть их убежища. Когда Кордт нырнул внутрь здания, чтобы оказать прибывшим первую помощь, Шрамм спросил Криса: - Что думаешь делать теперь? Теперь мы оказались все вместе и нас легче лёгкого уничтожить. Хотя в принципе можно подождать, когда мы сами испечёмся. Скоро это здание всё равно займётся огнём. Пристально взглянув на Мартина, Крис ответил: - У нас есть только одна надежда на благополучный исход. - Приятно слышать, что наш командир не потерял присутствие духа. И как же зовут нашу надежду. - Зигфрид Глагау, - ответил Крис. * * * На какое-то время лицо девушки исчезло, и Зигфрид забеспокоился. Он до сих пор не вспомнил, где он видел её раньше, но твёрдо знал, ему было необходимо вспомнить это. Не видя её, задача Зигфрида сильно усложнялась. Он знал, что был кому-то нужен. Чувствовал, что его бездействие могло привести к трагедии, но все его попытки вспомнить, пока, ни к чему не приводили. Внезапно лицо девушки появилось снова. Кровавая комната, окружавшая Зигфрида, стала постепенно становиться прозрачной и невидимой. Зигфрид чувствовал, что вот-вот услышит, что пытается объяснить ему девушка, но накатившая изнутри волна боли оборвала готовую возникнуть между ними нить. По стенам материализовавшейся комнаты снова потекли струи багровой крови, а откуда-то издалека раздавались знакомые голоса людей, которые погибли на глазах Зигфрида в прошлом. * * * - Что? Что произошло? – закричал Крис Эльзе, перекрикивая, в захлеб работавший в четырёх шагах, пулемёт. - Не знаю! Он вот-вот должен был прийти в себя и вдруг, всё сорвалось, - прокричала в ответ Эльза. – Наверное, его слишком сильно контузило. Ему больно. Ему плохо. Лицо говорившей девушки было бледным, лоб покрыт испариной, скулы покраснели. Крис видел, что ей нелегко. Только пятнадцать минут назад она пришла в себя после взрыва гранаты. Эльза была слишком слаба. Из уроков хранительницы Крис помнил, что при мысленной связи могут передаваться разнообразные ощущения и даже боль. Наверняка часть боли, испытываемая Глагау, досталась и Эльзе. Девушке надо было восстановить свои силы и попробовать связаться с Зигфридом снова, но времени на отдых не было. От Зигфрида зависела их жизнь. - Курт! – закричал сквозь раскаты выстрелов он. Из круглого оконца, ведущего на крышу, спустился Лотт и с вопросом в глазах уставился на своего командира. - Бери Эльзу и спускайся с ней на первый этаж. Эта какофония не даёт ей сосредоточиться. Да и пули сюда залетают. Я знаю, что у тебя неплохо получается мысленное общение, поможешь ей связаться с Зигфридом. Лотт принялся выполнять приказ немедленно. Схватив Эльзу на руки, он бросился с ней к лестнице ведущей вниз. Выскочив на обстреливаемую эсесовцами и жрецами крышу, Крис обратился к своим товарищам: - У кого закончились патроны? Голос подал сидящий на скате крыши Керлл: - У меня в магазине осталось всего пара. Заняв своё место рядом с Мартином, Крис распорядился: - Отдай автомат Тео и спускайся на первый этаж. Поможешь Курту и Эльзе привести в чувство Зигфрида. Отползая от края крыши и протягивая своё оружие Кордту, лётчик спросил: - Чем я им помогу? Я не настолько искушён в общении на расстоянии. Выпустив пулю по ползущему к складу эсесовцу, Крис недовольно пояснил: - Не знаю. Лишняя помощь им не помешает. И поторопи их! Рассматривающий, что-то внизу Шрамм крикнул в след удаляющемуся Керллу: - Гюнтер, возьмитесь за руки и спойте ему гимн Третьего рейха! Обещаю, от такой гадости, он мигом проснётся! Когда Керлл исчёз внутри склада Рудель, расположившийся с пулемётом на коньке крыши, обратился к товарищам: - А вы уверенны, что даже если Зигфрид придёт в себя он сможет добраться до нас и оказать нам помощь? Может быть, он не способен двигаться. Мы же не знаем его состояние. Пессимистическое заявление Руделя было прервано криком Криса. Сквозь объективы шлема он увидел смутный силуэт неправдоподобно высокого солдата с гранатомётом в руках. Попади в них такая штука, и всё было бы кончено. - Мартин справа от тебя человек с гранатомётом! Он целиться в нас! Сними его! Мой автомат не достанет его! Поведя стволом в сторону противника Мартин сделал один единственный прицельный выстрел. Великан взмахнул руками и шлёпнулся на тлеющие доски пристани, подняв в воздух столб весёлых искр. Однако гранатомётный снаряд прочертил воздух и вдребезги разнёс кучу ящиков под стенами склада. Крис видел, что дерево взялось огнем, и маленькие пока язычки пламени, жадно, с упоением зализали стены их убежища. - Кажется, сейчас будет жарко! – выдавил сквозь зубы Рудель. Вихрь пуль пронёсся над их головами. И из огня, не сбавляя скорости, по направлению к складу, бросились три десятка эсесовцев. С таким трудом сэкономленные боеприпасы дождались своего часа. Позади загрохотал пулемёт Руделя. Справа и слева, фонтаном забили гильзы из автоматов Кордта и Шрамма. * * * Зигфрид был грубо выброшен из своих воспоминаний. Он увидел перед собой лица трёх человек. К знакомой ему уже девушке присоединились двое молодых мужчин. И снова он понял, что должен хорошо знать этих людей. По их шевелящемся губам, Зигфрид понял, что троица синхронно повторяла одну и ту же фразу. Страшно хотелось услышать их. Хотелось вспомнить их. Но что-то мешало. Голоса погибших товарищей, обрывки воспоминаний и горечь разочарования, заполняли собой всё. Комната окружающая его, давила со всех сторон и не давала вспомнить лица тех, кто предстал перед ним. Однако Зигфрид боролся со своим прошлым. Волны боли накатывали и захлёстывали его. Несколько раз ему казалось, что он окончательно потерял связь с реальностью, но взглянув на ободряюще улыбающуюся ему троицу, он шаг за шагом оживлял свои воспоминания. Прошлое предприняло последнюю попытку оставить его в камере залитой кровью, голоса и воспоминания обрели чёткость, а боль, накатившая изнутри тела, стала практически нестерпимой. Но помощь пришла. Неожиданно всё вокруг него стало стремительно изменяться. Кровь исчезла с пола и стен окружающего его помещения, а видения его товарищей (теперь он знал, что они его товарищи) обрели масштабность. В тот момент, когда стены его камеры исчезли (рассыпались как песочные), Зигфрид услышал, что всё это время они ему говорили. Звуки стали доступны ему. Троица вещала: - Зигфрид, нам нужна твоя помощь! Соберись с силами! Поторопись! Он вспомнил, кто он. Вспомнил где он. Он открыл глаза. Открыл глаза, чтобы наблюдать первые робкие лучи восходящего солнца. * * * Новое попадание гранатомета проделало огромную дыру в крыше склада. Атака противников захлебнулась. Атакующие отступили, оставив вокруг склада почти десяток трупов. Отступили, чтобы вскоре напасть вновь. - У кого-нибудь есть с собой сканер? – прервал молчание Крис. Вытащив из заплечного рюкзачка «горгону» Рудель подал её командиру. Внимательно обозревая окрестности, Крис чертыхнулся. - Что, плохие новости? – задал вопрос, уставившийся на свой дымящийся автомат Кордт. - Нас окружает как минимум ещё два, два с половиной десятка противников, - прокомментировал свои наблюдения Крис. - Ну, это не так уж и много, - заявил распластавшийся на крыше Шрамм. – У нас есть шанс. - Возможно, я разделил бы твоё мнение Мартин, - сказал Крис, продолжая сканировать местность. – Но наши противники вооружены автоматами, пулемётами и гранатомётами. У нас же боеприпасы закончились. Да и отсидеться тут мы не сможем, склад уже начал гореть. Так, что думаю, следующая атака станет для нас последней. Шрамма как будто не интересовало сказанное Крисом. Положив руки под голову, он перевернулся на спину и с лицом эстета наблюдал за всходившим на горизонте солнцем. - Выход существует всегда командир. И ты это знаешь не хуже меня, - сказал он. – И даже если нам суждено погибнуть, мы не дурственно поработали сегодня. Отложив в сторону сканер, Крис вздохнул. - Думаю, что в случае если бы удалось привести в чувство Зигфрида, нам удалось бы утереть нос Совам. Но на это у меня мало надежды. - Командир, как ты думаешь, откуда взялась эта сотня? С машинами, бронетранспортёром и двумя танками, - постукивая пальцем по бесполезному пулемёту, поинтересовался Рудель. Снимая с головы шлем и вдыхая ароматный утренний воздух, Крис ответил: - Думаю, они примчались на зов жрецов, засевших в храме. - Но откуда они взялись на острове? Ведь из лагеря нет даже ворот. - Ты прав, - согласился с товарищем Крис. – И это значит, что они были высажены на противоположной части Гиблона. Возможно, там существует ещё одна пристань не отмеченная на картах Сов. Спихнув ногой с крыши склада свой автомат, Кордт спокойно, без эмоций, заметил: - Совы обманули нас. Они знали, что здесь будет жарко. Они решили загрести жар чужими руками. - Они просто не доверяют нам. А на счёт жара и чужих рук ты не прав, - не согласился с товарищем Шрамм. – С их возможностями они могли очень быстро ликвидировать всех на этом острове и без нас. - Зачем же тогда им понадобились мы? – вступил в дискуссию Рудель. – Нет, Мартин я согласен с Тео. - Возможно это испытание для нас. Возможно, что-то действительно пошло не совсем, так, как они задумывали, - высказался Шрамм, щурясь от первых лучей просыпающегося солнечного диска. - А возможно мы стали частью весьма хитроумного плана. Мы это своего рода привет Чёрному ордену от Сов, - высказался в свою очередь баронет. - Может быть, - внезапно оживился Шрамм. – Но согласитесь, если мы всё-таки выживем, Совам будет трудно отвернуться от нас. - Ты переоцениваешь нашу миссию, - осадил товарища Крис. - Не капли. Я объективен, - сказал Шрамм. Их разговор был прерван возникшим на полуразрушенной крыше, бледного, но счастливого Керлла. Четыре пар глаз с надеждой уставились на него. Улыбаясь, лётчик заявил: - Зигфрид пришёл в себя. Он попытается нам помочь. Весёлый вопль Руделя и Шрамма огласил окрестности. - Кажется мне, что это единственная хорошая новость за последние время, - задумчиво проговорил молодой аристократ одевая на голову шлем. Как будто пытаясь опровергнуть его слова, со стороны противников по крыше одновременно ударило несколько длинных очередей из автоматов и пулемётов. Прочертив над их головами дымную черту, позади склада взорвался очередной снаряд гранатомёта. - Единственное, что меня радует, - заявил Шрамм, - это то, что дым мешает, как следует прицелиться, этим настырным парням. Когда новый заряд окончательно уничтожил крышу и обрушил её внутрь склада, на ней уже никого не было. * * * Голова кружилась, во рту было кисло, а каждый шаг отзывался под рёбрами резкой болью. По ногам что-то текло. Однако, спустившись по канату (предусмотрительно захваченному им из «Гнезда») с купола храма, Зигфрид быстрым шагом направился в сторону пристани. Отсутствие шлема автоматически подыскивающего цели не угнетало его. В конце концов, раньше он прекрасно обходился и без него. Он торопился, так как знал, что новой атаки противника его товарищи могут не пережить. «Дыхание ключ всего, - говорил когда-то им на занятиях Борис. – Человек, умеющий правильно дышать сможет настраивать механизм СВОЕГО ОРГАНИЗМА, приспосабливать его к любым, даже самым сложным, условиям. Оно поможет вам не только полноценно приготовить тело к схватке, но и забыть боль, принять меры против возникшего кровотечения и многое другое». Дыхание сбилось, а ноги подкосились. Зигфрид упал на покрытую камнями землю, больно ударив колени. Нет, так я не смогу никому помочь, - понял он. Хотя каждая секунда была на счету, Зигфрид рискнул задержаться. Вспомнившиеся слова стража наполнились смыслом. Постаравшись расслабиться (хотя стоя на коленях посреди усыпанной трупами площади, с тупой болью по всему телу, от которой хотелось потерять сознание, было это очень не просто), он представил себя рекой, текущей по бескрайней равнине. Нет даже не рекой бескрайним океаном. Зигфрид даже не ожидал, что ему удастся так просто прислушаться к своему непослушному, израненному телу. Когда океан почувствовал, что уже не ощущает себя Зигфридом Глагау - лейтенантом десантного подразделения, он снова принял свой привычный облик и занялся накатившей на него болью. Десяток глубоких вдохов и выдохов запустил в его организме невидимый механизм уничтожения боли. С каждым новым вздохом боль становилась всё слабее. Мозг прояснился. Всё члены организма налились силой и бодростью. Зигфрид знал, что это состояние не продержится слишком долго. Однако на полчаса оно останется стабильным и неизменным. Перехватив поудобнее корпус «Шелеста» он бодро двинулся на звуки выстрелов. * * * Им на головы что-то сыпалось, а искры, падающие сюда сквозь доски пристани, прожигали в «хамелеонах» мелкие дырочки. - Знаешь, командир, а это совсем не плохая идея, - широко улыбаясь, сказал весельчак Керлл. – По крайней мере, теперь мы точно не сгорим. Шестеро недавних германских офицеров стояли по пояс в воде и задрав головы прислушивались к творящемуся над их головами. Потерявшая после мысленного контакта с Зигфридом сознание Эльза, находилась в надёжных руках Лотта, прижавшего её к своей широкой груди. - А вот интересно когда здесь бывает прилив, - смывая с лица копоть, произнёс Рудель. - Не расстраивайся Макс, нас скорее застрелят, чем утопят, - старательно вглядываясь в щели пристани, перебил Шрамм. - За, что я тебя люблю Мартин, так это за твой чёрный юмор, - недовольно проворчал Рудель в тщетных попытках улучшить свой внешний вид. Но Мартин был прав. Положение их было сложным. Крис чувствовал, что если Зигфрид не нанесёт свой удар по противнику в ближайшие минуты, их убежище будет обнаружено. Он понимал, что глупо надеяться на одного человека, только недавно пришедшего в себя после сильной контузии, и считать его панацеей от их бед, но большего им не оставалось. Над их головами уже несколько раз раздавались торопливые шаги и гортанные команды. Эсесовцы, наученные горьким опытом, очень осторожно и медленно продвигались к зданию во всю полыхающего склада. Они всё ещё ожидали неожиданной атаки или очередного подвоха с их стороны. Взволновав ладонью, поверхность расстилающейся перед ним воды, молодой аристократ улыбнулся. Всё же не плохо они встряхнули этот островок. И хотя он понимал, что ущерб, нанесенный ими противнику, был бы невозможен без технического оснащения Сов, он всё равно был доволен результатами. Лучший критерий этого – сохранённые жизни членов его команды. Только надолго ли? - Курт опусти меня на землю, - раздался слабый, но недовольный голос пришедшей в себя Эльзы. – Ты так прижал меня к себя, что я задыхаюсь. - На землю я опустить тебя не могу, а вот в воду, пожалуйста, - добродушно сказал Лотт, опуская девушку рядом с собой. Крису вдруг стало ужасно жалко эту девушку. Почему она должна выносить всё это? За, что? Глупое, несвоевременное чувство, длившаяся всего секунду, была безжалостно подавлено им. Эта девушка солдат, такой же, как и он. Она здесь по собственной воле. Это её выбор. И всё же встретившись с усталыми глазами Эльзы, баронет не удержался от вопроса: - Как ты себя чувствуешь? Помотав головой из стороны в сторону и вымученно улыбнувшись, девушка ответила: - Бывало и лучше. Задрав голову, она с непониманием обратилась к окружающим: - А где это мы? Куда вы меня затащили? Ответить ей никто не успел. Над их головами снова раздались тяжёлые шаги. Прижав палец к губам, Шрамм жестом показал всем, что кто-то остановился над ними. - Брат Хаккен, чем вы можете меня обрадовать? – раздалось над их головами на чистом английском языке. Доски завибрировали, говоря о приближении к говорившему нескольких пар ног. - Господин мы окружили склад, но наши противники не подают признаков жизни, - обладатель мелодичного звонкого голоса остановился прямо над Крисом. - Конечно, не подают идиот. Склад охвачен огнём. Они уже или сгорели, или ускользнули прямо из-под нашего носа. Страшно жестикулируя, Крис потребовал от Руделя «Горгону». Когда сканер оказался в его руках, в его голове чётко прозвучал голос Эльзы. Она укорила его в отлынивании от мысленного общения. Включив прибор и покрутив колёсики настройки, Крис увидел над собой четыре человеческих силуэта. Что ж, их не так много, - подумал он. Но кто знает, сколько эсесовцев вокруг? Если бы только у нас остались патроны к бесшумным пистолетам. Был бы шанс ещё немного подсократить население острова. Разговор над ними тем временем продолжался. Тот, кого называли господином, продолжал резко выражать своё недовольство. - Мы битый час не можем прикончить нескольких мерзавцев. Я не доволен вами. - Господин дело в том, что германцы боятся, - попытался оправдаться обладатель звонкого голоса. - Чего они боятся? Бояться уже поздно. - Они говорят, что нескольким диверсантам не под силу уничтожить стольких солдат. Германцы уверены, что во всём виноваты какие-то призраки. - Какие ещё призраки? Они, что совсем голову потеряли, - взъярился тот, кого называли господином. - Думаю да. Я со своими братьями не могу эффективно противостоять противникам. Нас слишком мало. Всего шестеро. Германцы в большинстве. В услышанном для Криса не было ничего непонятного. Наоборот всё было предельно ясно. Эсесовцы перестали повиноваться жрецам Чёрного ордена. Такой расклад был им выгоден. Один взгляд, мимолётом брошенный на Шрамма, заставил его забеспокоиться об их ближайшем будущем. Змеиная улыбка Мартина говорила о том, что он что-то задумал. Продолжая улыбаться, Шрамм мысленно изложил ему свой план, согласно которому он предлагал уничтожить руководителя жрецов и тем самым лишить противника командира. На мысленный вопрос Криса о том, как он собирается это сделать, Мартин потыкал пальцем в доски над своей головой. Деревянный настил над ними действительно был не в лучшем состоянии. Некоторые доски обветшали, да и пятна гари, свидетельствующие о пожаре, бушующем наверху, сделали своё дело. Вытянув из рукава «Скорпион», Крис принял решение. Мысленно приказав Руделю связаться с Зигфридом, чтобы узнать, как далеко он располагается от них, а сам, стараясь не шуметь, подошёл (подплыл) к Мартину. Их мысленный разговор со стороны мог удивить кого угодно. Два человека стоя по пояс в воде, внимательно смотрели друг другу в глаза, почему-то шевеля губами. Эту дурацкую привычку старательно пыталась искоренить хранительница, но в минуты волнения, её ученики, составляя фразы для мысленного послания, проговаривали их губами. « - Как ты собираешься оказаться наверху? – спросил товарища Крис. - Очень просто. Проломлю доски телом, - ответил Шрамм. - Не боишься, что что-нибудь отшибёшь себе? - Нет. - Возьми «Скорпион» в нём осталось два патрона. - Спасибо Крис, но я воспользуюсь ножами. Возможно, всё обойдется без шума. - Тогда возьми мой нож. - Возьму». Достигнув обоюдного согласия, они принялись в две пары глаз внимательно изучать расстилавшиеся над ними доски. Практически сразу Крис обнаружил наиболее подходящее для плана Мартина место. Целый участок досок, рассматриваемый им, был повреждён огнём. К тому же от высокой температуры дерево сильно деформировалось и изогнулось. О своей находке он немедленно сообщил Мартину. Ткнув пальцем в доски над своей головой, молодой аристократ жестом подозвал к себе товарища. Пока Мартин подготавливался пробить собой деревянный настил над своей головой (всё же надо было постараться сохранить после этого форму для ликвидации адепта), к ним подплыл Рудель и сообщил о том, что Зигфрид чувствует себя лучше и минуты через две-три прибудет на пристань. Времени было в обрез. С одной стороны не хотелось попасть под огонь Зигфрида, а с другой адепт Чёрного ордена мог покинуть занимаемую ими, позицию. Шрамм уже был готов. В одну руку он взял свой изогнутый широкий нож, а во вторую клинок Криса и согнув ноги для прыжка в коленях и втянув голову в плечи (так, что голова почти полностью исчезла под водой) приготовился к тесному контакту с деревянным настилом. «Я подстрахую тебя», - заверил товарища Крис. Не успел он и глазом моргнуть, как Мартин в мощном прыжке вылетел из воды и с треском проломил собой доски. Сделано это было настолько безукоризненно и быстро, что только щепки брызнули во все стороны. Адепт – мужчина лет шестидесяти пяти-семидесяти, с безукоризненной осанкой и молодыми глазами во все глаза уставился на то, что возникло из-под его ног, буквально в двух шагах. Напротив адепта стоял высокий, поджарый человек в чёрной форме без опознавательных знаков, а за его спиной маячили два вооружённых эсесовца. Удивленны случившемся, они были не меньше. Использовав крайнее удивление своих зрителей Шрамм принялся за дело. Два клинка в его руках описали круг и оба представителя Чёрного ордена свалились на доски в фонтанах крови. Его удары практически отделили головы от туловища. Не на секунду не останавливаясь, Мартин оказался возле остолбеневших эсесовцев. Танец клинков в воздухе отправил их на небеса. Склонившись над залитым кровью деревом, чтобы подобрать оружие Шрамм заметил чуть левее от себя движение. Рука вскинулась, и из клубов дыма вывалилось тело. Автоматная очередь пробила доски в пяти сантиметрах от Мартина. Всё вокруг вдруг наполнилось топотом ног и криками. Не менее дюжины человек со всех ног мчались к отверстию в пристани. Крутанувшись через голову, Шрамм метнул второй клинок в возникшую перед ним тень. И вот уже несколько очередей расщепляют дерево у его ног, а до выломанного им отверстия так далеко – пять или шесть шагов. Когда он уже готов был нырнуть в спасительный провал, прямо напротив него из дыма выскочил солдат с автоматом в руках. Мартин видел, как подрагивает МР-40 от напряжения в руках противника, и чувствовал, как сгибается палец на спусковом крючке. В следующие мгновение, растянувшиеся для Мартина в несколько минут, два пронзительно громких выстрела сбили противника с ног и опрокинули эсесовца в провал. Пригибаясь под шквалом пуль, из-под пристани возник Крис. Схватив Мартина за шиворот, он ловко утащил его вниз. Снова оказавшись по пояс в воде Крис, сдирая с мёртвого солдата оружие, прокричал товарищу: - Уходим отсюда, а то нас изрешетят как швейцарский сыр! Мартин и Крис преодолевая сопротивление воды ринулись за остальными, молясь чтобы пули уходящие в воду у их ног, не находили себе цель. Утреннее солнце проникало сквозь многочисленные отверстия, наполняя пространство вокруг них солнечными зайчиками. Тем временем около отверстия в пристани собралось чуть более дюжины эсесовцев. Все они палили себе под ноги, находя в этом занятии только им одним ведомое наслаждение. Когда пришло время смены магазинов, один из солдат сорвал с пояса гранату и с явным намерением отправить её себе под ноги, схватился за чеку. Когда чека была выдернута, а рука готова к броску, снова произошло неожиданное. Что-то вылетело из пролома в пристани и вонзилось в грудь эсесовцу. «Что-то» оказалось сапёрной лопатой, практически надвое разрубившей грудь своей жертвы. Дико вскрикнув солдат, повалился на доски и выпавшая из его рук граната, запрыгала по дереву. Бросившиеся врассыпную солдаты были остановлены пулемётной очередью разносившей их тела вдребезги. Незнакомое эсесовцам оружие уничтожало их одного за другим. * * * Ётун уже умер. Душа покинула его и парила над его бренными останками. Последние секунды жизни были отравлены непониманием. Что стало причиной его смерти? Два огромных отверстия в груди или осколок гранаты, распоровший живот? Теперь это было не важно. Душу удерживало любопытство. То, что когда-то было офицером СС Морицом Ётуном, хотело понять, как несколько человек смогли уничтожить укреплённый лагерь и три сотни людей в нём? Разве это под силу простым людям? Она видела, что перестрелка внизу закончилась и на поля боя вышли восемь человек. Отчего-то она знала, что перед ней обыкновенные люди, её соотечественники. Душа поднималась всё выше и выше над Гиблоном, и вот уже остров подёрнулся дымкой, а на мучающий её вопрос так и не было получено никакого ответа. И теперь она понимала, что этот вопрос станет её наказанием, и будет мучить её вечно. * * * Всё закончилось. Даже не верилось, что они остались живыми. Слишком мизерны были их шансы на успех. Ещё совсем недавно стоя на крыше госпиталя Крис видел перед собой страшную картину нарисованную смертью. Но то, что предстало его взору сейчас, было несравнимо с предыдущими горькими впечатлениями. Десятки изувеченных трупов были разбросаны по территории лагеря. Обгоревший остов танка, подбитого Шраммом и Руделем, сиротливо тыкался пушкой в небо. Перевёрнутый вниз головой бронетранспортёр, с рваным отверстием посреди корпуса, придавил своим весом нескольких человек. Сделал из их тел кровавую кашу. Чьи-то ноги, торчащие из-под машины, всё ещё судорожно подергивались, словно отказываясь смириться со смертью остального тела. Два десятка эсесовцев вповалку лежали на земле между двумя зданиями, с откровенным непониманием в глазах. Они так и не поняли, что стало причиной их смерти. Бронебойные пули не оставили им шанса разя сквозь стены. Воронка в земле, около которой лежат несколько трупов. Почти у каждого из тел, что-то отсутствует. У кого-то нет руки, у кого-то ноги, а у кого-то не того и не другого. Носок запыленного ботинка Криса погрузился в лужу крови натёкшую из развороченной шеи молодого блондина с сержантскими нашивками. Впрочем, крови вокруг было предостаточно. Усталость не испытанная никогда ранее навалилась на Криса всей своей мощью. Руки и ноги дрожали от напряжения, а раскинувшаяся вокруг картина только усугубляла положение. Хотелось заснуть и проспать как минимум сутки, выбросив все мерзкие мысли из головы. Отец всегда говорил, что сон – лучший лекарь. Но времени на слабость не было. Он должен собраться. Мобилизовав оставшиеся (что-то всё же осталось) силы Крис повернулся к стоящим позади товарищам. Зрелище, надо сказать, было то ещё. Крис понял, что не только на него одного навалилась внезапная усталость. Товарищи его, бесспорно, испытывали нечто подобное. Присев на потрескавшийся обломок стены Керлл старательно пытался починить свой шлем. Вещь упрямо не поддавалась действиям своего хозяина, и время от времени искрила. Тем более что ремонт, проделываемый Гюнтером, вряд ли можно было назвать квалифицированным (сводился он к сильным потрясываниям и постукиваниям по бедному предмету). Напротив лётчика прямо на земле расположился Рудель с интересом наблюдавший за попытками товарища. Сидящий напротив Макс, бесспорно, знал, как починить сломавшуюся вещь, но помощи не предлагал, а только устало улыбался, глядя на мучения товарища. Лицо танкиста было чёрное от копоти, а на лбу кровоточила глубокая царапина. На остатках сторожевой вышки, на корточках, сидел Кордт, и довольно щурясь, глядел на утреннее солнце. Безжалостные лучи заставляли его глаза слезиться и на грязных щеках образовались дорожки влаги. «Хамелеон» моряка был в нескольких местах порван и из прорех на спине выглядывал бронежилет. Облокотившись на кучу щебня, на земле сидел Лотт. Быстро работая руками, он делал себе перевязку на правой ноге. Пуля или осколок вскользь задели ногу, практически раскроив штанину надвое. Его отстранённое выражение лица выдавало глубокий мысленный процесс. Интересно о чём он сейчас думает? И, конечно же, Крис обратил внимание на Эльзу. Последнее время, он слишком часто выделял её в своём внимании, и уже начинал подозревать себя, чёрт знает в чём. Он снова пожалел её. Как чувствует себя она, когда окружающие её мужчины валяться с ног от усталости? Слипшиеся на лбу волосы девушки не только не портили её, но наоборот делали ещё краше. Тиссен упрямо вилась вокруг отмахивающегося от неё Глагау, пытаясь оказать ему медицинскую помощь. А помощь ему действительна была нужна. Зигфрид был бледен, глаза его ввалились. Сгорбившись, он облокотился на пулемёт, отклоняя попытки Эльзы опустить его на землю. «Хамелеон» его лохмотьями разметался по широкой груди и не скрывал пробитый в нескольких местах бронежилет. По ногам Зигфрида текла изумрудного цвета жидкость (гелиевый наполнитель, предназначенный для смягчения удара, вытекал из его брони). Многочисленные мелкие царапины покрывали лицо Глагау. На правой щеке пузырился волдырь от ожёга. На лицах его товарищей была усталость. Однако кое-кто всё же отсутствовал. Не было Мартина Шрамма. Покрутив головой Крис быстро обнаружил потерявшегося. Мартин слонялся среди развалин. Время от времени он склонялся над чем-то, лежащем на земле, затем подымался снова, и продолжал свой поиск. Наконец Крису удалось понять, смысл его действий. В очередной раз, разогнувшись, Мартин поднял метательный нож и поместил его в специальный чехол на груди. Таким образом, все метательные ножи оказались на своих местах. Как всегда Шрамм был предельно аккуратен и осторожен в обращении с оружием. Довольно улыбнувшись своей последней находке, Мартин направился к остальным. Кашлянув, молодой аристократ привлёк к себе внимание и разлепив непослушные губы произнёс бодрым голосом: - Я знаю, что все устали, но у нас ещё много работы. Мысленно извинившись перед своими товарищами, он продолжил: - Курт, Тео и Макс должны прочесать остров и избавиться от живых. Возьмите с собой сканер, он поможет вам сделать это быстро. Мартин и Гюнтер отправятся за ящиком с подлодки и принесут его сюда. Эльза останется с Зигфридом и окажет ему помощь. Через час встречаемся здесь же. Будет произведён сеанс спутниковой связи. Прошу поторопиться. Глагау попытался, что-то возразить, но под строгим взглядом Криса смирился со своей участью и опустился на землю с помощью Эльзы. - Неплохо было бы допросить кого-нибудь из «нежданных гостей» на предмет их неожиданного для нас появления, - задумчиво произнёс Шрамм, постукивая пальцами по трофейному автомату. Шрамм был прав, Криса тоже занимало внезапное появление у ограждения лагеря дополнительных сил противника. По всем правилам он был обязан выяснить, в чём тут дело. - Да конечно, - согласился он с предложением. – Курт, попытайтесь обнаружить кого-нибудь способного говорить. Согласно кивнув, Лотт поднял с земли оружие и отправился выполнять приказ. Вздохнув и вытащив из-за спины сканер, Рудель последовал за ним. Кордт же был остановлен новым распоряжением Криса: - Тео возьми фотоаппарат и фотографируй все, что покажется тебе интересным. Когда тройка скрылась с глаз, Крис повернулся к Керллу и Шрамму: - Постарайтесь вернуться побыстрее. Мне будет нужна ваша помощь.

Глава 36

15 сентября 1942 года Восточная Европа. Гнездо

Волновался ли он так когда-нибудь раньше? Возможно. Но послушная обычно память, не может вспомнить, когда это происходило в последний раз. Почему так глубоко в душу запали ему эти ребята? Возможно потому, что они были такими разными и в то же время такими похожими. В должности первого советника магистра Максимилиан вот уже пять лет, курировал подобные проекты. Обычно брались люди со стороны с необходимым для них опытом. Чаще всего это были субъекты, замаранные грязными делами и поступками – «отбросы общества». В течение определённого срока они обучались, вводились в курс дела (в допустимых рамках конечно) и после этого, сыграв свою роль, физически устранялись. Традиции Сов были непоколебимыми и чёткими. Максимилиану никогда не было жалко своих воспитанников. Они заслуживали такой участи. Однако с усилением роли Германии в Европе, активизацией «восставшего из пепла» Чёрного ордена всё изменилось. Обстановка поставила новые задачи перед Совами. Для выполнения этих задач требовались особые исполнители. Понадобились «новые люди» – полная противоположность используемых ранее. Их мощная организация, играющая роль невидимого стража, попала в сложное положение. Не то, чтобы они не могли активно действовать своими силами. Конечно, могли. Но дальнейшая активизация их действий могла привести к непредсказуемым последствиям. «Устав Изначальных» довольно чётко формулировал их роль в мировом процессе и он же говорил о невозможности кому-либо знать, об их существовании. Максимилиан был согласен с кодексом Сов. По-другому и быть не могло. Излишнее внимание к ним могло нарушить поддерживаемое ими равновесие. Кто знал, как повели бы себя люди узнавшие о том, что рядом с ними существует могущественная, тайная организация распоряжающаяся всем и вся. Играющая ими словно кукольник марионетками. Возрастающие влияние Чёрного ордена и непонятные игры «Жаворонков» только подлили масла в огонь. Так возник проект «Возмездие». Автором его стал учёный из сословия Наблюдателей. Умерший более пятидесяти лет назад старик как будто предвидел начало Второй мировой войны. Сын принятого со стороны учёного (попавшего к Совам за очередное изобретение опередившие своё время) предлагал нарушить строгость традиций кодекса и принимать в ряды организации особо отличившихся «обывателей» - людей со стороны. Своё предложение Яков Рут аргументировал возросшей динамикой развития мирового процесса. «Мир изменился, - писал он, - не изменив состав комплектования, наша организация обречена на вымирание». Бесспорно, он преувеличивал - Совы были полны сил и возможностей. Но всё же в его предложении было рациональное зерно. Новые люди, без сомнения, были нужны в периоды кризисов. Они стали бы панацеей против многих проблем. Явное приближение Второй мировой войны (и являвшейся таким кризисом) необъяснимым образом воскресило отвергнутую работу Рута. У неё появились сторонники и ярые противники. Собравшийся по этому поводу Совет трёхсот разделился во мнениях. Пятьдесят процентов проголосовало «против» и столько же «за». Виданное ли дело, чтобы стражами становились «обыватели»? Ну ладно уникальные представители интеллектуальной элиты. Куда не шло. Да и то их по большей степени использовали в темную, и только их дети становились полноправными членами организации. Но принять в ряды стражей чужака, дать ему возможность напрямую оказаться среди них, было слишком. Но именно этот разлад в высшем органе управления положил начало деятельности Максимилиана, так как он был достаточно искушён в подобных вещах. Было решено отобрать нескольких человек для пробного испытания. «Счастливчиками» стали Крис и его люди. На этот раз всё было по-другому. Получив весьма серьёзные полномочия, Максимилиан с энтузиазмом принялся за работу. Им была создана группа специалистов день и ночь занимавшихся только одним – поиском подходящих для Сов кандидатур. Тридцать пять человек трудились над этой проблемой. Компьютерный центр и наблюдатели на местах сбивались с ног. Десять тысяч кандидатов было рассмотрено ими и отобрано только двенадцать кандидатур. Стоит сказать о довольно строгих критериях отбора. Кандидат должен быть офицером с безупречным личным делом (безупречность, конечно, определялась не извращённой псевдоарийской моралью, а неучастием кандидата в массовых расстрелах населения и мародёрстве). Он обязан был обладать определёнными навыками и знаниями, и получить высшее образование. Кандидат должен обладать железными нервами и крепким здоровьем. Ещё одна трудность заключалась в том, что ему было поручено, чтобы возглавил новобранцев человек с незаурядными аналитическими способностями, способный самостоятельно планировать сложные, многоходовые операции. В отобранной дюжине такого человека не было. И снова закипела работа в отделе Максимилиана. Нужный кандидат вскоре был найден и он удовлетворял всем требованиям. Им стал барон Людвиг фон Вульф – отпрыск древнего рода, боевой генерал германской армии, талантливый стратег и тактик. Большим плюсом в пользу генерала, послужила его прямо-таки патологическая неприязнь к фашизму. Да и авторитет этого человека был поистине велик. К его слову прислушивались многие и не только в среде военных. Максимилиан предполагал, что сможет использовать фон Вульфа в создании оппозиции внутри Вермахта. Но всё пошло прахом из-за нелепой случайности. Документ приказывающий оставить генерала в Германии затерялся (стараниями безалаберных чиновников Генерального штаба Вермахта), и Вульф отправился на Восточный фронт. Естественно, что в боевых условиях работать было сложнее. Однако стражи спланировали похищения генерала. И снова промашка. За десять часов до начала операции барон был арестован Гестапо. Отбить генерала по дороге не получилось из-за слишком большого числа свидетелей. Арестованный барон, при прибытии в Берлин, был помещён в изолятор рейхсканцелярии. Наверное, в какой-то мере Максимилиан винил себя в смерти Вульфа. Если бы он ускорил процедуру освобождения, всё было бы иначе. Но как говорят соотечественники Бориса: «после драки кулаками не машут». Вульф был убит у себя в камере. Убийцу никто не видел. Срочно понадобилась замена. На сына генерала, Максимилиан вышел случайно. Просматривая дела служащих Абвера, он заметил, среди награждённых офицеров фамилию Вульф. Хотя фамилия была довольно распространённая, в Германии, он навёл справки и узнал, что капитан Кристиан Вульф приходится единственным сыном недавно скончавшемуся генералу. Личное дело молодого баронета было выше всяких похвал: блестящий выпускник Берлинской военной академии, отличник учёбы в Специальной разведывательно-диверсионной школе отправленный на стажировку в СССР. После стажировки попал в Абвер, где зарекомендовал себя с лучшей стороны. За успехи в операции «Кремль» молодого Вульфа собирались представить к досрочному получению звания майора. Поиски лидера закончились. Теперь надо было отобрать окончательные кандидатуры новобранцев. Однако этим распорядилась судьба. Двое из дюжины погибают на Восточном фронте, двое казнены по приговору трибунала, ещё одна пара оказалась в списках комиссованных. Снова назревает проблема. Не хватает, по меньшей мере, одного человека. Тут-то и попадает в поле зрения Максимилиана, Мартин Шрамм – «счастливец», за которым охотятся все спецслужбы Германии, и её союзников. Ну, что тут кажется интересного? Мало ли кто за кем охотится. Последние полтора года в Германии вообще развернулась грандиозная охота на шпионов других стран. Хватали виновных и невиновных. Но в этом случае возникает несколько «но». Слишком большое значение придаётся поискам. Слишком большие задействованы силы. Слишком много секретности вокруг, казалось бы, обыденного дела. Слишком плотная завеса тайны покрывает причину поисков. С улыбкой Максимилиан вспомнил, что нескольким стражам удалось с большим трудом повязать Шрамма. Только несколько выстрелов из транквилизатора успокоили его. Правда и после этого Мартину удалось вырваться из рук нападающих и выпрыгнуть в окно, под которым он благополучно и заснул. Изъятие кандидатур было обставлено как всегда с высоким профессионализмом. Никто не должен знать, что «изъятые» остались в живых. Несколько спектаклей с живописными убийствами были разыграны блестяще. Впрочем, на это у Сов имелся многовековой опыт. Все новобранцы в бессознательном состоянии подверглись гипнозу, сканированию головного мозга, а также процедуре инициации телепатических способностей. У всех процедура прошла как надо, кроме Шрамма. Этот субъект не поддавался гипнозу и вообще никакому внушению. Так, что доподлинно выяснить его биографию не удалось. Но сканирования головного мозга было вполне достаточно. Оно позволяло определить сущность человека. На основе этих результатов все, даже Шрамм, были допущены в «Гнездо». Но даже после этого хранитель не оставлял попыток раскрыть загадку Мартина Шрамма. Максимилиан уложился в предоставленный ему срок. Занятия начались. Сам не зная, почему, он постарался предложить новичкам лучшие имеющиеся у них (естественно то лучшие, на что хватало его полномочий). Воспитанники оказались достаточно компетентными людьми, и преподавать им стали лучшие представители Сов. Рукопашный бой и школу выживания преподавал Борис – самый авторитетный Страж, член Совета трёхсот и член Синей сотни. Ранее он никогда не привлекался к преподаванию в подобных проектах. Максимилиан считал его слишком серьёзной фигурой, чтобы отвлекать по пустякам. Ментальным способностям обучала не менее уважаемая Хранительница – классный специалист, очаровательная женщина, которую даже не портил её скверный характер. Вначале она наотрез отказалась от его предложения, но под напором уговоров выбросила белый флаг. Мир технических премудростей новичкам открывал Джошуа – весьма молодой Наблюдатель, но зарекомендовавший себя чрезвычайно положительно в своём сословии. Отобранные кандидатуры были помещены на отдельный изолированный этаж, где находились под постоянным наблюдением камер и преподавателей. Каждые три дня Максимилиан – как руководитель проекта, предоставлял магистру отчёт о проделанной работе и об успехах новичков. Магистр, в свою очередь, зачитывал его перед Советом трёхсот. Эти отчёты были очень важны, так как именно от них зависело продолжиться дальше обучение или отобранный материал забракуют и выкинут. В какой-то момент хранитель опасался за своих подопечных, поэтому разрешил Борису испытать на них новую физическую программу. Своё действие это возымело, магистр стал с интересом смотреть на новобранцев. Да и вообще «чужаки» показывали прекрасные результаты. Пару раз Борис даже похвалил их, что было вообще не свойственно, для него. То чему их учили, они впитывали с жадностью и азартом. Результаты, показываемые новобранцами, превосходили все ожидания. Чего только стоило финальное испытание, в лабиринте, повергшее всех в шок. Крису и его товарищам было и невдомек, что за их прохождением лабиринта следили сотни глаз. Произошло это по его вине. Джошуа настолько привязался к своим воспитанникам, что попросил хранителя транслировать состязание. Максимилиан, слишком занятый в этот момент, легкомысленно разрешил наблюдателю удовлетворить свой порыв, не полагая, что Джошуа транслирует состязание на все экраны Гнезда. За детскую шалость Джошуа Максимилиану потом пришлось получить выговор от магистра. Но хранитель не жалел о сделанном. Интерес к новичкам возрос, симпатий прибавилось. Его воспитанники доказали всем, что достойны своего окружения. Захлопнув крышку миниатюрного компьютера, Максимилиан посмотрел на хронометр стоявший, на столе и откинулся на спинку своего кресла. С начало операции прошло уже почти пять часов, - с горечью подумал он. Неужели все погибли. Нет, этого быть не может! Разве такое возможно? Кто-то же должен выжить. Его безрадостные мысли прервал бесшумно вошедший без стука Борис. Усевшись напротив хранителя, страж, тоже уставился на хронометр, безжалостно отсчитывающий секунды.

Глава 37

15 сентября 1942 года Тихоокеанский бассейн. Остров Гиблон

- Как себя чувствуешь? - Нормально. Только голова немного кружится. - Нечего скоро мы будем в Гнезде. Там тебя подлечат. Крис склонился над стойко терпящим ухаживания Эльзы Зигфридом. Смахнув с лица капельки пота, Эльза устало произнесла: - Кажется, у него сломаны рёбра, вывихнута левая рука и конечно у него сильное сотрясение мозга. Вывих я вправила, дала ему обезболивающие думаю, боль скоро пройдёт. Улыбнувшись, Зигфриду, Эльза добавила: - Скоро его начнёт клонить в сон. - И вовсе я не хочу спать. Всё ты выдумываешь, - возразил Глагау девушке. – Сейчас немного отдышусь и пойду, помогу ребятам. Крис смотрел на Зигфрида, и в душе его было тепло. Если бы этого задиру убили, он бы потерял что-то важное в его новой жизни. Впрочем, не только смерть Зигфрида расстроила бы его. Конечно, нет. За всех он переживал одинаково. Такова судьба командира и солдата. Лицо Глагау тем временем порозовело, болезненная бледность ушла, и глаза его стали слипаться. Пользуясь состоянием пациента, Эльза вспорола штанину Зигфрида ножом и начала быстро обрабатывать разбитое колено. Крис некоторое время наблюдал за девушкой и даже хотел ей что-то сказать, однако передумал, встал и направился в сторону сгоревшей пристани. Время от времени тишину, царящую на острове нарушали одиночные выстрелы – Лотт, Рудель и Клодт добивали раненных. Не самое приятное занятие, - подумал Крис. Однако кто-то должен это сделать. Как он и думал, от пристани ничего не осталось. Чёрная корка покрывала пространство ведущие к воде. Ходить по такой поверхности было крайне опасно, и всё-таки, Крис пробрался к трупу убитого Мартином адепта. Взвалив старика на плечо, он вынес тело с пристани. Спуская его на землю, он обратил внимание на чёрный кожаный плащ, покрывающий плечи адепта Чёрного ордена. Отличная кожа, мягкая и приятная на ощупь. В общем, вещь была великолепного качества. Крепили его к одежде две фибулы с изображением летучей мыши. - Где-то я уже видел такой плащ, - вслух произнёс Крис, стараясь припомнить, где именно. Память сработала чётко и оставив адепта в одиночестве он направился к сгоревшему дотла складу. По дороге Крис поднял валявшийся возле мертвеца автомат, с несколькими патронами в магазине. Всё же не стоит болтаться по острову без оружия. Мало ли кто затаился среди мёртвых тел. Осторожно ступая по сгоревшим доскам, скрипевшим и хрустящим при каждом шаге он, наконец, добрался туда, куда ему было нужно. Бой. С помощью маски я увидел высокого человека с гранатомётом, - мысленно старался восстановить картину Крис. Кажется, стрелок был в плаще. Точно, он был в плаще! Немного покрутившись среди головёшек и мёртвых тел, он обнаружил то, что искал. На земле лежал человек огромного роста. Честно говоря, Крис никогда не видел таких высоких мужчин. - Оказывается, мне не показалось, - удивлённо потёр лоб Крис, глядя на гиганта лежащего перед ним. Рост субъекта явно превышал два метра: толстая мускулистая шея, мощные руки и ноги. Всё говорило о том, что при жизни этот паренёк вполне мог свалить быка с одного удара. Верхняя часть туловища гиганта не пострадала от огня, только ноги его сгорели до костей. Впрочем, боли он уже не чувствовал, Мартин прикончил его точным выстрелом – пуля угодила прямо в правый глаз. На плечах гиганта был точно такой же, как у адепта плащ. На фибулах распростёрла крылья летучая мышь. Схватив тело за руки, Крис транспортировал его к трупу старого адепта. В очередной раз, склонившись над плащом, Крис с недоумением потёр кожу пальцами. Что за зверь стал материалом для этого плаща? Рядом раздались шаги. - Ого! Где это ты раздобыл такого красавца? – сказал подошедший к Крису Керлл. – Взглянув на этого типа, невольно начинаешь верить, что циклопы существовали. - Ящик доставили? – задал вопрос Крис всё ещё стоя над трупом. - Доставили, - ответил за Керлла опустившийся рядом с Крисом Шрамм. - Сдаётся мне, что нам повезло и вместо одного адепта Чёрного ордена, мы устранили двух, - задумчиво произнёс Крис. - С чего ты взял? – поинтересовался Гюнтер. - Одинаковые плащи. Только у этих двоих я видел такие. У других жрецов они отсутствуют. Возможно это что-то вроде знака отличия. Да и заколки у них одинаковые. Хотя может быть я и ошибаюсь. Согласно кивавший головой Мартин, выслушав командира, произнёс: - Думаю, что не ошибаешься. Больно плащики занятные. Склонившийся над ними Керлл, вгляделся в плащ гиганта. - Да штука явно не дешёвая. Такая нежная и красивая кожа. Из кого же она сделана? Молчание нарушил уверенный голос Мартина Шрамма: - Из кожи человека. Глаза Керлла удивлённо округлились. Крис отдёрнул руку от тела. Мартин был не из тех, кто без дела сотрясает воздух. - Ты уверен? – отодвигаясь подальше, спросил Керлл. - Конечно. Много ли вы найдёте животных, из которых можно скроить такого размера плащик. - Ну, это ещё ничего не доказывает. Может быть, это кожа какого-нибудь крупного животного, - немного придя в себя, возразил Керлл. - Посмотри на поры, на капиллярный рисунок. Почему-то Крис был согласен с Мартином. Хотя соглашаться совершенно не хотелось. - Какая мерзость, - сказал он поднимаясь. - Но обсудим это позже. У нас ещё много дел. Нам надо разыскать всех членов ордена и поместить их в одно место. Площадь около храма подойдёт для этого. Когда Тео вернётся, он их всех сфотографирует. Думаю, Совам пригодится эта информация. Взвалив старика на плечо, он добавил: - За дело. * * * Спустя сорок пять минут, когда зачистка острова была почти закончена тройка участников этой «почётной» миссии подошла к громадине храма. Не сговариваясь, они решили заглянуть сюда в последнюю очередь. Почему? На этот вопрос они и сами, наверное, не смогли бы ответить. Просто эта древняя куча камней, внушала какое-то тягостное впечатление одним своим обликом. Под ногами, что-то чавкало. В воздухе стоял сладковато-приторный запах. Тео пошире раскрыл дверь храма, но это мало помогало. Свет не попадал сюда. Включив фонарь, он склонился над полом. То, что он увидел, вызвало приступ тошноты. На чёрном полу, совсем рядом с входом, распростёрлось три неподвижных тела, или то, что от них осталось. Внутренности жрецов были разбросаны вокруг них, кровь (много крови) огромным пятном покрывало всё вокруг. Лица мертвецов были обезображены, тела лежали в каких-то жутких нелепых позах. Тягостное созерцание было нарушено Руделем, проникшим в храм следом за Тео. - Гадостная картинка. Хорошо, что у меня пустой желудок, иначе его содержимое вывернулось бы на изнанку, - корчась от отвращения, произнёс он. - Кто это их так? - Это мы со Шраммом, во время боя, закинули в приоткрытую дверь гранату. Хотели, чтобы жрецы перестали выбегать отсюда. Вот и итог, - закончил Макс, обводя пространство вокруг себя рукой. Вошедший последним Лотт, не стал обращать внимание на фарш под своими ногами. Он перешагнул через тела и углубился внутрь храма. Сделав несколько шагов, в глубь зала, он остановился. Стянув с головы сканер, с досадой произнёс: - Такое впечатление, что прибор не хочет работать здесь. Даже инфракрасный режим не настраивается. А на улице всё в порядке. Я проверял. Подошедший к Курту Рудель успокоил товарища: - Ничего страшного. Обыщем так. Главное оружие держать наготове. Тео тем временем с интересом разглядывал пол под своими ногами. - Как странно, - задумчиво произнёс он. – Пол здесь, кажется, сделан из вулканического стекла. А вот стены из камня название, которому я не помню, но знаю точно, что минерал этот имеет свойства магнита. - Ну и почему тогда наше оружие всё ещё у нас в руках? – подходя к Кордту, сказал Рудель. – Магнит, же должен притягивать металл. А такой большой кусок магнита вообще должен делать это мгновенно. - Не так всё просто, - поглаживая рукой гладкую стену, ответил Тео. – По крайне мере это объясняет отказ работы сканера. Да и стены здесь не однородны. Магнит используется не везде. - Ладно, о чудесах этого обсидианового домика, мы поговорим позже, - перебил товарищей Лотт, - давайте заканчивать. До сбора осталось чуть меньше десяти минут. Не успеем. Проверив готовность своего оружия, тройка двинулась вовнутрь строения. - Они, что здесь совсем без света обходились, - возмутился Рудель. – Ну ладно электричества не провели, но факелы то могли бы завести. Осторожно товарищи рассредоточились по обширному помещению, что им показалось залом. Наблюдать друг за другом они могли исключительно только благодаря свету фонариков. Внутри храма вообще отсутствовало какое-либо освещение. Первой жертвой темноты стал Лотт. Осторожно перемещаясь вдоль стены, он запнулся обо, что-то и упал на пол. Чертыхнувшись Курт вскочил на ноги готовый к нападению. - Что случилось? – задал вопрос товарищу возникший рядом Тео. - Да вот. Запнулся обо, что-то, - объяснил Курт, направляясь к месту падения. Тео направил луч своего фонаря под ноги и присоединился к поисками друга. Довольно быстро они обнаружили на полу возле стены, неглубокое углубление и торчавший из него рычаг. Недолго думая, Курт передвинул деревянную рукоять. Товарищи замерли, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь ворчанием танкиста. - Господи, что за глупость. Неужели нельзя было позаботиться об освещении. В такой тьме можно и ноги переломать. А если здесь где-нибудь есть какой-нибудь колодец? Свалишься вот так и с концами. Нет! Это специально так сделано, чтобы все кому попало, здесь не болтались. Да в такой темноте можно целую роту пехоты спрятать и несколько танков. Это я вам точно говорю как специалист. Очевидно, храму надоело слушать жалобы Макса, и он внял его просьбам. Над их головами, что-то несколько раз щёлкнуло, заворочалось, а затем зал залился ярким светом. Фонарики были погашены и друзья, с трудом привыкая к яркому свету, уставились на чудо, развернувшееся над их головами. Свет попадал в храм снаружи. В стенах строения, оказалось несколько отверстий, через которые сюда и проникали солнечные лучи. Но самое удивительное было не в этих крестообразных отверстиях, изумляло совсем другое. Свет, проникая внутрь, попадал на огромные треугольные кристаллы, которые и распределяли освещение, по всему храму искрясь острыми гранями. Тео с большим удивлением обнаружил, что они находятся в небольшом круглом зале, из которого есть четыре выхода. Теперь точно не успеем всё осмотреть, - подумал он. Треугольные кристаллы были вмурованы не только под куполом, но и в стенах рядом с арками, ведущими в другие помещения. Треугольники, в свою очередь, направляли свет под потолок неисследованных ещё комнат. А там свет попадал на сходные кристаллы, освещая, таким образом, практически весь храм. - Вот это конструкция! – изумился Рудель. – Это что ж получается. Попадающий сюда солнечный свет цепочкой передаётся по кристаллам находящимся по всему храму. Как же свет сохраняет свою интенсивность? Бьюсь об заклад, что всё дело в кристаллах. Постукав пальцем по одному из треугольников, танкист с задумчивым видом продолжил: - Мудрёно. Эдак, наверное, у них не одного тёмного уголка нет. Как же они мучаются весь день, под таким ярким светом. - Всё-то тебя не устраивает. То темно, то светло, - сказал танкисту Лотт. – Не такой уж и яркий этот свет. Это тебе просто, кажется. Глаза после темноты ещё не привыкли. Пожав плечами, Рудель отправился вслед за товарищами в ближайшую арку. Там товарищи обнаружили длинный коридор, в стенах которого располагались двери, ведущие в маленькие комнатки. Всё говорило о том, что это комнаты живущих в храме жрецов. В комнатках царил образцовый порядок и чистота. Практически в каждой комнате была керосиновая лампа, которой очевидно пользовались ночью. За пять минут троица обследовала чуть более двух десятков комнат и ничего, не обнаружив, снова вернулась в главный зал. За следующей аркой скрывались подсобные помещения и лестница наверх, на купол храма. Прогуляться по куполу не удалось, так как вход был завален огромными камнями. Из-под завала торчала чья-то рука, а стена была густо забрызгана кровью. Здраво рассудив, что им здесь делать нечего товарищи спустились назад в подсобку. Внимательно изучив её содержимое, ими было обнаружен оружейный арсенал. В небольшом закутке на деревянных полках покоились два десятка новеньких МР-40, пара снайперских винтовок, пулемёт и немалый боезапас ко всему этому вооружению. На полу, под полками кучей были свалены гранатомёты и снаряды к ним. На полках царил беспорядок, что говорило о суматохе, в которой жрецы вооружались. У входа лежал полный ящик гранат. Склонившись над трубой «Офенрора», Лотт произнёс: - Вот значит, откуда они гранатомёты брали. Персональный склад. А мы-то голову ломали, где они пополняют боезапас, если главный арсенал взлетел на воздух. Рассовав по карманам магазины к автоматам, товарищи двинулись дальше. Следующая арка скрывала за собой короткий коридор, шагов десять в длину, в конце которого располагалась шикарная деревянная дверь с резной деревянной ручкой. Немного не доходя до этой двери, Тео остановился. На каменной стене, мимо которой он проходил, что-то было. Проведя рукой по её поверхности, он убедился, что зрение его не обмануло. Вырезанная на камне фраза давным-давно перестала быть заметной и значимой. Когда-то когда она только появилась её замечал каждый и проходя мимо мысленно обращались к богам. Теперь же, спустя многие сотни лет, углядеть что-то на тёмной поверхности было чрезвычайно трудно. Время практически стёрло ТО, что когда-то знали ВСЕ. Тео не знал об этом, но угадал в чередовании странных волнистых значков, письменность. Достав из-за пазухи фотоаппарат, он пару раз щёлкнул объективом. В конце концов, Крис попросил снимать всё, что покажется интересным. Убирая фотоаппарат на место, он подумал, что неплохо бы сфотографировать им Анну с малышкой. Могли бы получиться замечательные снимки. Пришедшая ему в голову мысль пробежала холодком по позвоночнику и метнулась в грудь, наполняя сердце, вернувшейся болью. Так можно и с ума сойти, - подумал Тео. О чём только я думал? Конечно, он в который раз забыл, что Анны, и Марты уже нет в живых. Они погибли в глупой дорожной аварии в горах. Какое страшное словосочетание «нет в живых». Какое страшное и вместе с тем верное. До мерзости верное. Нет в живых! Только из-за того, что некстати растаял снег в горах. Только из-за того, что на дороге не было ограждения. Из-за того, что за рулём был не опытный водитель, а сама Анна. Тео даже не присутствовал на похоронах своей жены и дочки. В это время его корабль был на учениях и о смерти близких он узнал только спустя десять дней. Может быть, это было даже и лучше. Он не хоронил их мёртвыми, и для него они навсегда останутся такими, какими он видел их в последний раз. Счастливыми и весёлыми. Задорно машущими вслед уплывающему кораблю. Он любил их фотографировать, у них было много, очень много снимков. Жаль только, что все они сгорели при пожаре год назад. - Тео, ты, что уснул? Встряхнувшись, моряк подошёл к товарищам. Дверь была рывком открыта, и друзья влетели в шикарный кабинет. Нет, это был даже не кабинет, а ещё один маленький зал в котором горел свет. Здесь не было и следа аскетичности, отличавшей другие помещения. Наоборот повсюду сияла роскошь. Стены, потолок, пол всё было обделано дорогими сортами деревьев. Пол устилал обширный пышный ковёр, с волнистыми и зигзагообразными узорами. Под потолком висели две огромные хрустальные люстры. В комнате не было треугольных кристаллов и потому, она освещалась обычным способом. Два больших книжных шкафа стояли по обе стороны от стола из красного дерева, располагавшегося справа от двери, у которой замерли товарищи. На столе кучей громоздились стопки бумаг и фотографий. На кожаной спинке стула раскинула крылья летучая мышь. По левую руку от двери находились два старых кресла и стеклянный столик, с пишущей машинкой, между ними. Над креслами на стене висела коллекция холодного оружия. Она несколько уступала собранию Максимилиана, однако смотрелась весьма внушительно. Помимо этого, за креслами, в самом углу комнаты, в стене виднелась маленькая невзрачная синяя дверь, с потёртой бронзовой ручкой в виде мифического грифона. В общем, открывшееся перед глазами, сильно отличалось от остальных помещений храма. В первую очередь Лотт и Рудель решили проверить, что скрывает за собой синяя дверь. Интересного там ничего не оказалось. За дверью располагалась большая кровать и шкаф с одеждой. Убедившись, что им ничего не угрожает, товарищи рассредоточились по комнате. - Это, наверное, кабинет главного жреца, - сказал Рудель, подходя к книжному шкафу и беря с полки одну из книг. В воздух взвилось облачко пыли, и Макс потешно чихнул. - Кабинет адепта, - поправил его Лотт, снимая со стены пару, привлёкших его внимание, ножей-близнецов, с невиданной им никогда формой лезвия. Оно сужалось к середине клинка и снова расширилось к его окончанию. Рукоятка, как и на их ножах, была немного смещена вниз. На обоих клинках был узор, в виде взъерошенного оскалившегося лесного кота. - Отдам Мартину, - задумчиво произнёс он, пряча клинки в заплечную сумку. – Он такие вещицы обожает. Пока товарищи разглядывали интересующие их вещи, Тео щёлкал фотоаппаратом окружающую его роскошь. Подойдя к столу, он сделал пару снимков, а затем стал внимательно изучать лежащие здесь документы. Сделав вывод, что документы представляют ценность, он снял со спины рюкзачок и аккуратно сложил все имеющиеся здесь фотографии и мелко исписанные листы в него. - Что за ерунда, - воскликнул листающий страницы книги, Макс. – Кажется это устав какой-то секты. Вот послушайте: «Каждый посвящённый обязан выказывать рвение в служении общему делу. Он должен помнить, что, то, что открыто нам, скрыто от других». Перелистав несколько страниц, он продолжил: - Или вот это: «... цель это главное. В достижении нашей цели мы готовы пойти на любые жертвы. Наша цель настолько велика, что не может быть абсолютно никаких препятствий к её достижению». - Что написано на обложке спросил Лотт, взвешивая в руке узкий старинный стилет. - Ничего не написано. Только два каких-то крючка. Сунув и стилет в заплечную сумку, Лотт, потянулся за следующим предметом коллекции. - Прихвати книжицу с собой. На досуге почитаем. Внимательнейшим образом, обшарив ящики письменного стола, Тео направился к спальне, надеясь и там найти, что-нибудь заслуживающие внимание. Проходя мимо Курта, он с улыбкой спросил: - Собираешься разорить всю коллекцию? - Всю не всю, - смотрясь в отражение до блеска начищенного щита, ответил Лотт, - а кое-что с собой прихвачу. Военный трофей. Имею право. Уже протянув руку, чтобы открыть дверь, Тео что-то услышал внутри спальни. Сделав шаг в сторону от двери, он собрался сообщить об этом товарищам, но не успел. Автоматная очередь проделала в синей двери огромные дыры и угодила в книжный шкаф. Прижавшись к стене рядом с дверью, Тео поискал взглядом Макса, но не нашёл. Книга, которую он листал, лежала на полу, безобразно раскинув свой переплёт, а танкиста нигде не было. Лотт стоял рядом с ним, влившись в рельеф панелей. Рывком, придвинувшись к двери, Тео ударил ногой по её остаткам, окончательно разрушив – обломки с грохотом рухнули внутрь спальни. Очевидно, это не понравилось тому, кто находился внутри и в ответ, раздалось два пистолетных выстрела. - По-моему их там двое, - прошептал на ухо Тео, Лотт. – Надо их оттуда выкуривать, а то времени у нас и так маловато. Выстрелы ребята услышат, прибегут на помощь. Стыдно. Сами справимся. - Не услышат, - уверенно сказал Тео. – В этой каменой громаде любой звук потеряется. Откуда-то справа, к совещающемся товарищам, подобрался Рудель. Не останавливаясь, он быстро метнулся мимо дверного проёма и проскочив его прижался к стене напротив Тео. Такой маневр стрелкам вообще не понравился. Не долго думая, они метнули в кабинет гранату. В таком сравнительно небольшом помещении граната могла спокойно уничтожить, кого угодно и поэтому друзья кинулись вон из кабинета. Но они не успели. Точнее не все успели. Взрыв швырнул Тео в спину бегущего впереди Курта, и вдвоём они, в клубах дыма вылетели в коридор. Макс же, по всей видимости, не успел добежать до двери. Удар был силён и Тео, кажется, на несколько секунд потерял сознание. Придя в себя, он почувствовал как Лотт, схватившись за бронежилет, оттаскивает его прочь от двери кабинета. Сделать это быстро не давала распоротая нога разведчика. Пытаясь прийти в себя, Тео увидел, как в задымленный кабинет, из спальни, выскочил солдат с автоматом и принялся поливать из него всё пространство перед собой. Заметив в коридоре склонившийся силуэт, автоматчик направил ствол автомата на них и короткой очередью плюнул в спину Курта. Курт охнул и перелетев через ошеломлённого Тео, врезался в каменную стену, придавив товарищу ноги. Рванувшись из-под бесчувственного напарника, моряк попытался дотянуться рукой до автомата, отлетевшего в сторону. Но, то ли он ещё недостаточно пришёл в себя, то ли Курт оказался слишком тяжёлым, ему это не удалось. Он не сдвинулся не на сантиметр. К его счастью у автоматчика кончились патроны. Торопясь и от этого ошибаясь, солдат принялся лихорадочно шарить рукой по своему поясу, в поисках нового магазина. Всё это время он безотрывно смотрел в глаза Тео, расширенными от возбуждения глазами. Наконец магазин нашёлся и трясущимися руками автоматчик вставил его в оружие. Но послать патрон в ствол он не успел. Ему не хватило на это всего секунды. Напрягшись всем телом, Тео рванул ремень висевшего на плече Курта автомата к себе, с остервенением надавив на спусковой крючок. Град пуль пронзил тело противника. Он продолжал давить на спусковой крючок даже после того, как магазин опустел. Всё ещё смотря в глаза Тео, автоматчик упал на опалённый ковер, истекая потоками крови. Убедившись, что противник мёртв, Кордт опустил гудевшую голову на приятно прохладный камень. Но на этом всё не окончилось. Несколько секунд спустя из спальни не торопясь, вышел кто-то ещё. Потрясся головой, чтобы предметы перестали двоиться, и троится Тео, грязно ругнулся сквозь зубы. К ним, чинно вышагивая, направлялся человек в чёрной военной форме без опознавательных знаков. Убедившись, что его жертвы абсолютно беспомощны и не способны оказать сопротивление он склонился над Тео, предварительно отбросив его автомат ногой в сторону. Широко улыбнувшись (радуется непонятно чему, - подумал Тео), жрец задал вопрос: - Вы кто такие? Ещё раз, попытавшись высвободиться из-под Курта, Тео прошипел: - Да пошёл ты знаешь куда? Фанатик чёртов! Надавив на курок, жрец выпустил пулю в каменный пол в пяти сантиметрах от щеки своего пленника. Кусочек камня больно царапнул его щёку. По лицу Тео потёк ручеёк крови. - Будьте благоразумнее друг мой, - снова улыбнувшись, сказал жрец. - Я тебе всё сказал придурок, - выдавил Тео, с вызовом глядя в глаза противнику. Губы жреца сжались в тонкую линию, скулы покрылись красными пятнами заметными даже в полумраке, царившем в коридоре. Распрямившись и направив пистолет в лицо Тео, жрец зло бросил: - Ты сам виноват. Раздался сухой металлический щелчок. - Лопух, - усмехнулся Тео над противником. С силой, отшвырнув пистолет в темноту, жрец снял с плеча автомат. Дёрнув затвор, он произнёс: - Гори в пламени незнания нечестивец! Тео приготовился к смерти, но она и на этот раз прошла мимо. Выстрел из кабинета превратил лицо жреца в кашу, разбрызгав его кровь по стенам коридора. Облегчённо вздохнув, Тео снова опустился на пол. Чуть передохнув и осознав, что он всё ещё жив моряк, громко крикнул в сторону кабинета: - Макс ты, что не мог помочь раньше? - Значит, не мог, - раздался голос Руделя, прерываемый напряжённым пыхтением. Хозяин его явно прилагал серьёзные физические усилия. Обеспокоенный Тео осведомился у товарища: - С тобой всё в порядке? - Что значит в порядке? – снова запыхтел Рудель. – Меня шкаф с книгами придавил. Знаешь, какой он тяжёлый? От души, рассмеявшись, Тео почувствовал, как на нём медленно зашевелился Курт.

Глава 38

15 сентября 1942 года Восточная Европа. Гнездо

Молчаливое ожидание их было нарушено бесцеремонным вторжением в апартаменты Максимилиана, Яны. - Есть что-нибудь? – прямо с порога задала она вопрос. Максимилиан и Борис молча помотали головами. Усевшись в кресло рядом с Борисом, хранительница спросила: - А где Джошуа? - Он в Центре обработке информации, - ответил Максимилиан, двигая пальцем по столу ручку, - старается засечь наших ребят со спутника. - Бесполезная трата времени, - произнёс до сих пор молчавший страж. – Спутник сейчас слишком далеко оттуда. Я узнавал. Ему ничего не удастся. Максимилиан был немало удивлён, хотя и не подал окружающим виду. Надо же, как тебя разобрало старый друг, - подумал он. Теперь я вижу, что тебе действительно не безразличны наши воспитанники. Ты привязался к ним. Тебе нравятся они. Я знаю тебя много лет, и ни разу не видел тебя таким озабоченным. Ты хочешь, чтобы они вернулись. Впрочем, как и я. - По-моему акция слишком затянулась, - произнесла Яна, накручивая на указательный палец рыжий локон. – Они уже должны были связаться с нами. - Ты права, - согласился Борис. - Четыре часа на подобную операцию вполне достаточно. Пытаясь успокоить товарищей, Максимилиан сказал: - Каждые полчаса я связываюсь с «Молнией», пока никаких сообщений от Кристиана не было. Если вы не против, я могу попросить пилотов пролететь над островом. Может быть, что-то проясниться. Страж и хранительница синхронно кивнули головами. Щёлкнув по кнопке пульта лежащего посередине стола, Максимилиан привёл в движение стенную панель напротив его стола. Отъехав в сторону и спрятавшись в стену, она открыла стеклянный экран. Ещё одно касание пульта оживило прибор. По нему забегали зигзаги и волнистые линии. Пододвинув к себе клавиатуру компьютера, хранитель набрал известный только ему пароль, который автоматически связывал его с пилотами «Молнии». Экран вспыхнул, разноцветная палитра красок покрыла его. Спустя всего несколько секунд Максимилиан увидел Мариуса – пилота «Молнии». Лицо его было скрыто шлемом, и только губы и подбородок были видны. Чуть левее него виднелась рука Дарта бегающая по клавиатуре приборов. Кашлянув, Максимилиан обратился к пилотам: - «Молния – А 52» как слышите меня? Включив активный режим связи, Мариус ответил: - Мудрейший, слышу вас отлично. Что вас интересует? - Как дела у наших воспитанников? - Пока не знаю. На связь они не выходили. Как и условились, жду их ещё восемьдесят пять минут. Мельком взглянув на своих коллег, Максимилиан заметил, что позы их стали излишне напряжёнными. Если не сказать нервными. Яна быстрее стала терзать свои волосы, а Борис сжал кулак до побелевших костяшек. - Вы пролетали над островом? – задал новый вопрос хозяин кабинета. - Да мудрейший. Совсем недавно. - И что? Тонкая линия губ Мариуса сжалась в белую линию: - Если честно осмотр острова нас немного удивил. Борис подобрался и придвинулся поближе к экрану. - Что ты имеешь в виду? - Ну, в общем, ваши ребята хорошенько встряхнули островок. Я даже не ожидал. Лагерь практически перестал существовать. Порт, насколько мы поняли, выгорел дотла. Вокруг дым и огонь. Рассмотреть что-либо сложно. Да и показываться на глаза нам нельзя. Общее наше впечатление таково - выложились ребята на все сто процентов. - Что тогда вас удивило? – задал следующий вопрос хранитель. - Многое. Во-первых, наш сканер показал слишком много боевой техники внизу. - Какая боевая техника? – удивился Максимилиан. – Там только несколько легковушек, сторожевик и подлодка. Вы ничего не перепутали? - Нет мудрейший, - бесстрастно ответил Мариус. – Легковушки действительно есть. Только их не три как было заявлено наблюдателями, а пять-шесть единиц. Точнее сказать сложно. От них мало, что осталось. Губы Бориса растянулись в подобии улыбки. Мариус же тем временем продолжал: - Подлодка тоже на месте. Её искореженный винт виден из воды. Сторожевик лежит в двухстах метрах от берега. Но это не всё. Вот оно! – подумал Максимилиан. Сюрприз от магистра. Кажется, я был прав. В слух же он произнёс: - Продолжай. Мы внимательно тебя слушаем. - Сканер опознаёт в металлических обломках разбросанных по острову: два тяжёлых танка, скорее всего это «Тигры» и бронетранспортёр. Рыжая хранительница удивлённо повернулась к Максимилиану. - Откуда там танки? Что происходит? Жестом, попросив её замолчать, Максимилиан спросил: - Это всё? Лицо на экране помотало головой из стороны в сторону. - Нет. Самое интересное, что почти весь остров завален трупами. Уже заранее зная, что он услышит, хранитель спросил: - Что ты имеешь в виду? Разведка докладывала о 150-170 противниках. Они, что ошиблись? - Ещё как! – раздался голос не принадлежащий Мариусу. Дарт тоже не пожелал молчать. – По данным термограммы там, около трёхсот трупов. Кулак Бориса сжался ещё крепче, а хранительница взвилась со стула. - Вы уверены? Ошибки быть не может? - Уверен мудрейший. Ошибка исключена. Сбитый с толку только, что услышанным Максимилиан продолжал: - Мариус, а ты можешь прислать нам свежие результаты термограммы и снимок острова сверху? - Думаю, это не имеет смысла мудрейший. Извиняющимся тоном пилот пояснил: - Дым плотной пеленой повис над островом, что не даст хорошего качества снимка. К сожалению, сейчас здесь нет ветра. Термограмма тоже не покажет реальной ситуации. Лагерь горит во многих местах. Однако я могу прислать старые распечатки, которые мы получили до возникновение дымовой завесы. Побарабанив пальцами по краю стола, Максимилиан сказал: - Хорошо присылай. Как только, что-то изменится, сразу сообщай мне. Утвердительно кивнув, Мариус ответил: - Я вас понял мудрейший. Немного помявшись, он продолжил: - Тут есть ещё кое-что. - Говори. - Кажется наша «Молния» здесь не одинока. - В смысле? - Над Гиблоном, правда на максимальном удалении, кружит наш корабль. Судя по конфигурации, это «Гром». На наш вызов он не отвечает, но и наблюдение за островом не прекращает. На этот раз сказанное Мариусом совсем хранителя не удивило. Всё так и должно быть. Обычная процедура. Потянувшись к пульту отключения связи, он закончил: - Я понял тебя. С «Громом» не сближайся. Будем ждать связи с Крисом. Конец связи. Подняв взгляд от стола, Максилиан увидел перед собой хранительницу. - Что там делает «Гром»? – медленно и внятно произнесла она. – Объясни мне почему над Гиблоном летает большой десантный корабль?

Глава 39

15 сентября 1942 года Тихоокеанский бассейн. Остров Гиблон

Окончательно придя в себя: перевязав раненного в плечо Лотта (от верной смерти его спас всё тот же «защитник») и освободив изрядно придавленного книжным шкафом Руделя, троица отправилась в спальню, чтобы выяснить, как там оказались чуть не ухлопавшие их эсесовцы. Объяснение не заставило себя ждать. В каменном потолке прямо над кроватью обнаружился двухстворчатый люк не замеченный ранее. На покрывале кровати присутствовали следы грязной обуви. - Вот значит, как они сюда попали, - сказал Лотт, разглядывая деформированные пластины своего бронежилета. – Жаль, такую вещь испортили. - Не о том думаешь, - похлопал товарища по плечу Рудель. Подумай, что случилось бы, если его не было. Тебя просто размазало бы по стене. - Если бы его не было, я бы здесь не стоял, - уверенно заявил Лотт. – Смертельную дозу свинца я получил ещё в начале боя. - Как ты думаешь, там наверху точно больше никого нет? – спросил Рудель, задрав голову к потолку. Тео тем временем вернулся в кабинет и разглядывал последствия взрыва. Он практически уничтожил всю обстановку роскоши царившую здесь ранее. Деревянные панели были посечены осколками, кожаные кресла выпотрошены, массивный стол, на котором раньше лежали документы, треснул на две части. Посреди комнаты крест-накрест лежали два шкафа с остатками пышных фолиантов и тоненьких книжиц (именно эти плоды разума человеческого спасли Руделя, приняв основную силу взрыва на себя). Около стены, на которой висело холодное оружие, грудой возлежала куча металла. Сильно пахло паленым ковром, отчего постоянно хотелось кашлять. Прямо посередине почерневшего ковра, в луже собственной крови, лицом вниз, лежал убитый им солдат. Из коридора торчали ноги жреца. От запаха палёного и крови его затошнило. Чтобы пересилить приступ Тео решил заняться делом. - Мы задержались, ребята, наверное, беспокоятся, - повысив голос, чтобы товарищам было слышно, заявил он. – Надо уходить. К тому же у нас осталась непроверенной ещё одна арка. Из спальни показались прихрамывающий Лотт и улыбающийся Рудель. - С Крисом я связался, - довольно сказал танкист. – Он разрешил нам немного задержаться. - Каким это образом? - Мысленно, - гордо пояснил танкист коснувшись указательным пальцем виска. Пока Лотт снимал боеприпасы с мертвецов (очень полезная привычка, приобретённая за время участия в боевых действиях), а Тео проверял исправность фотоаппарата, Рудель склонился над поваленными книжными шкафами и из кучи мусора выбрал две пары книжек: пару толстенных и пару совсем тоненьких. Убрав всё это себе за спину, он вышел в коридор, где и стал ожидать товарищей. Напоследок Лотт закинул трофейную гранату в злополучный люк. Громкий хлопок у них за спиной свидетельствовал о безопасности их тылов. Топая по коридору, он разочарованно проговорил: - Сработали мы на двойку. Приказ выполнили не полностью. Пленного годного для допроса не взяли. Устроит нам Крис головомойку и будет прав. Тео и Макс не нашли, что возразить товарищу и лишь согласно вздохнули. Открывшееся за последней аркой заставило товарищей замереть у входа. Трудно сказать какие чувства они испытали, но одно было, несомненно – хотелось убраться отсюда и как можно быстрей. Верный долгу Тео пару раз щёлкнул фотоаппаратом, а затем сказал друзьям: - Думаю сюда надо позвать командира. Он обязательно должен это увидеть собственными глазами. * * * Когда на площади возле храма возникла длинная шеренга из мёртвых представителей Чёрного ордена (сюда стащили всех, кто был к этому пригоден), Крис разрешил товарищам немного передохнуть. Керлл и Шрамм уселись на ящик содержащий груз с подлодки. В десятке метров от них расположились задремавший Зигфрид и сомлевшая на солнце Эльза. - Давайте посмотрим, что находится в этом ящике, - предложил Шрамм, постукивая ножом по крышке. – Интересно же посмотреть, за, что мы жизнь отдавали. - Любопытство тебя погубит, - пошутил Керлл. - Моё любопытство много раз меня спасало, - заявил Мартин, повернувшись в сторону Криса и ожидая реакции на его предложение. Крис слышал Шрамма, но был занят более важным делом. Он изучал стопку тоненьких книжек, в мягком переплёте, которые обнаружил в здании эсесовской школы, больше напоминавшей сейчас «пчелиные соты». И книжечки эти несколько ошарашили его. Он сразу понял, что это были пособия для учащихся – крупный шрифт, множество рисунков, какие-то правила. Но дело было не в шрифте и картинках, а в смысле, который они несли. В книжечках доходчиво, ясно и пугающе рационально объяснялось, почему германцы являются высшей расой. Текст изобиловал различными мифологическими примерами и выдумками. Читающему вдалбливалось абсолютное презрение к другим нациям. Народы Востока назывались животными неспособными к прогрессу. Однако подобной ерунды националистического толка с шизофреническим толкованием Крис встречал достаточно. Удивляло другое. Пособия эти были своего рода инструкцией для зомбирования. Слишком часто здесь повторялись одни и те же мысли, фразы, примеры. Слишком много очевидных глупостей здесь было. Несомненно, эта литература несла воспитательный характер. Крису хорошо было известно, что благодаря хорошим учителям, имеющим ораторские и преподавательские способности, можно внушить человеку всё что угодно. Было бы желание и время. Весь этот мусор учил только одному: «МЫ, только МЫ избраны управлять миром и нам не может никто помешать. НАМ некому помешать. Все наши противники не стоят нашего мизинца, они пригодны только для службы НАМ. МЫ уничтожим всякого, кто помешает нам, и установим справедливый мир». Однако этот бред был написан ужасно толково и на людей слабо образованных наверняка производил впечатление. Одна из книг содержала инструкцию, объяснявшую как обращаться с мирным населением на оккупированной территории. Она на полном серьёзе советовала уничтожить большую часть местных жителей, оставив только тех, кто мог пригодиться для обеспечения уюта германским солдатам. Здесь же содержалась фраза потрясшая Криса больше всего: «Солдат помни, что у твоих противников тоже есть дети и они очень похожи на НАШИХ детей. Они тоже могут плакать, кричать от боли, бояться. Но их уловки не должны смутить тебя. Убивай их, топчи, втаптывай в грязь – этим ты сослужишь всем добрую службу, так как существа не способные к прогрессу и развитию, не должны своим жалким существованием осложнять нашу жизнь». Каковы же выпускники этих специальных эсесовских школ? Солдаты ли они или фанатики-убийцы? Рядом с Крисом стояла прямоугольная коробочка со странным пахучем порошком внутри, найденным тоже в преподавательской комнате школы. Этого порошка там было много, очень много. Повсюду в классах стояли бронзовые тарелочки с остатками этого вещества. Шрамм предположил, что это какой-то наркотик, используемый жрецами для более быстрого внушения своих уроков. Может быть это было и так. Крис решил прихватить свои находки с собой и непременно показать их Максимилиану. Закончив читать, баронет отложил в сторону книгу и резко ответил Шрамму: - Никакого любопытства. Не надо давать Совам ещё одного повода не доверять нам. Сказанное Крисом показалось Шрамму вполне разумным, и он снова взгромоздился на ящик. От храма к ним направлялись Рудель и Тео. Крис увидел, что они были чем-то взволнованы. - Что случилось? – встретил он их вопросом. – Поймали языка? Рудель отрицательно помотал головой, и сделано это было так эмоционально, что Крис понял, что случилось что-то серьёзное. - Если не язык, тогда, что? Тео щурясь от солнечного зайчика, ловко пущенного ему в глаза Мартином с помощью лезвия ножа, сказал: - В храме есть зал … Ну в общем… Тебе надо увидеть всё самому. Досадуя на неразговорчивость своих товарищей, Крис быстрым шагом направился к храму в сопровождении Руделя, бросив на ходу Кордту: - Тео я хочу, чтобы ты сфотографировал лицо каждого жреца находящегося здесь. Плёнки у тебя хватит? - Хватит, не беспокойся, - кивнул Кордт, доставая фотоаппарат. * * * Теперь Крису всё было понятно. Говорить об ЭТОМ действительно не хотелось. Переступив порог массивной арки, с волнистым узором по периметру, он оказался в небольшом круглом зале, освящённом толстыми, в ладонь шириной, свечами. Казалось свечи, были везде. Они стояли на полу, в углублениях стен, вдоль стен и даже весели в воздухе в специальных тарелочках. Воск волнистой плёнкой покрывал всё вокруг казалось, что ты стоишь на какой-то зыбкой поверхности, готовой в любой момент раствориться под твоими ногами. Желтые огоньки силились осветить всё пространство вокруг себя, но безуспешно. Практически весь зал был погружён в темноту, и только стена, располагающаяся напротив входа, освещалась более ярко. Наверняка там и находилось самое главное, доверенное этому залу. Откуда-то возникло нехорошее предчувствие, которое Крис попытался отогнать, но оно только усилилось. Может быть виной этому, была раздававшаяся в зале необычная странная мелодия, похожая на игру флейты. Мелодия то умирала, исчезнув бесследно, то снова оживала, ускоряя свой ритм. И в этой периодичности было, что-то щемящее сердце. Какой инструмент мог издавать такие странные звуки, притом, что в коридорах храма, вовне этого зала, слышно ничего не было. Заметив, что Крис старается обнаружить источник звука, Рудель пояснил: - Хитрая штука. Звук этот издаёт ветер, попадающий в отверстие под куполом. Кто мог додуматься до такого? Меня от этого завывания в дрожь бросает. А тебя? Согласно кивнув, Крис зажёг фонарик и с удивлением увидел, что он почти не даёт света. Мощный луч как будто таял в поверхности чёрного камня видневшегося между наплывами воска. - Бесполезно, - снова ожил Рудель. – Камень вокруг имеет какие-то странные свойства. Он будто нейтрализует свет. - Всё-то ты знаешь, - усмехнулся Крис. – Ладно, пошли, покажешь, что вы там обнаружили. - А мы уже пришли, - чуть поспешнее, чем следовало бы, сказал Рудель. – Подойди к противоположной стене и всё увидишь. А я здесь тебя подожду. Больше не хочу этого видеть. Удивившись, но не настаивая на своём Крис направился к пятну света впереди себя. Когда до цели оставалось шагов пятьдесят, за его плечом тихо возник Шрамм. - Что, снова любопытство? – поинтересовался Крис. - Нет, - безнадёжно ответил Мартин, - просто заняться не чем. Они не сразу поняли, что возникло перед ними. Зато когда поняли, по позвоночнику пробежал ток, а желудок сжался. Прямо на Криса мёртвыми, пустыми глазницами уставился череп. Его состояние было безукоризненным – он был гладкий, белый и создавалось такое впечатление, что его специально привели в порядок, прежде чем поставить сюда. Череп скалился, выставляя напоказ свои зубы, и производил жуткое впечатление в неверном, пляшущем свете свечей. Отведя глаза в сторону, Крис увидел ещё один череп и ещё один. Перед ними на карнизе, вырубленном в стене, в три ряда (один ниже другого) располагалось не меньше сотни таких. О том, что - это могли быть подделки, реалистично выполненные игрушки, не могло быть и речи. Конечно это настоящие черепа бывшие когда-то неотрывной частью человеческого тела. Забывая дышать и стараясь убедить себя, в том, что это остатки древней, давно исчезнувшей, культуры практиковавшей человеческие жертвоприношения, Крис склонился над одним из черепов, пытаясь рассмотреть показавшуюся ему на нём надпись. Надпись, аккуратно вырезанная на макушке черепа, вполне современными германскими буквами, гласила: «Рядовой Василий Сайкин. 1941 год». Резко выпрямившись, Крис прочитал надпись на черепе, располагавшемся уровнем выше: «Лейтенант Кшиштов Брамица. 1941 год». Вытянув шею, Крис прочитал надпись на черепе, находившемся на третьем самом высоком уровне карниза: «Полковник Эжен Дебуа. 1940 год». Непривычно тихий голос Шрамма, всё ещё находившегося позади него, произнёс: - Это трофеи. Военные трофеи. Наверняка здесь собраны черепа солдат отличившихся в бою. Чем выше располагается полка, тем выше звание военного. - Думаешь? - Уверен. Очень тихо, одними губами, как будто боясь кого-то разбудить, Крис произнёс: - Разве такое возможно в наше время. Это какая-то дикость. Теперь понятно, почему Совы всполошились. Шрамм услышал его, и не секунды не колеблясь, ответил: - Ничего не изменилось в наше время. Любой человек хочет, есть, пить, рожать детей, жить в сытости и достатке. И ради этого он способен на всё. В наше время лишь оружие стало посовершенней. Да способы убийства поизощрённей. Обернувшись к говорившему, Крис возразил: - Но ты бы смог дойти до такого? Коллекционировать черепа своих врагов. - Для МЕНЯ в этом нет никакого смысла. Возможно, он есть для Чёрного ордена. * * * Кажется, последняя фраза несколько ошеломила нашего командира, - подумал про себя Мартин Шрамм. Он наверняка теперь представляет меня совершенно аморальным и беспринципным типом. Способным резать головы своих противников без малейшего сожаления. Впрочем, плевать. Мало ли кто, что обо мне думает. Господин барон слишком утончён для подобных вещей. Мартин спокойно встретил пристальный взгляд Криса, старавшегося понять серьёзно ли он говорит или шутит как обычно. Со временем он изменится, и будет не столь впечатлителен, - сделал мысленный вывод Мартин. Надо сказать, что молодой аристократ внушал ему уважение. Было не так много людей, которых уважал Мартин Шрамм и от того чувства этого, удостаивались только избранные. Нет. Мартин не был одержимым своей личностью. Он не считал себя лучше других. Просто его характер, закалённый в жизненных испытаниях был настолько сложным, что друзей у него никогда не было. Он не был букой и отшельником, просто в системе его ценностей (достойных уважения) имелись весьма специфические черты, присущие единицам. Вульф обладал ими и поэтому был ему близок и понятен. С самого начала Мартин понял, что молодой барон не так прост, как кажется. Конечно, в его голове было предостаточно великосветской дури, впитанной вместе с молоком матери, но острый ум и постоянное стремление к совершенству компенсировали этот недостаток. Отличная физическая подготовка, быстрая реакция, незаурядная способность к обучению – всё это вызывало уважение. Максимилиан был прав, из Вульфа получится отличный стратег и хороший командир для них. Однако вначале ему надо отбросить дурацкую и пагубную привычку всё постоянно усложнять. Мартин понимал, что никогда не сможет полностью понять человека, смотрящего ему в глаза, слишком разными они были, но очень хотелось, чтобы между ними возникли товарищеские отношения. Всегда приятно, когда твою спину прикрывают надёжные люди. Серые глаза молодого аристократа не были глазами военного - это были глаза писателя, поэта, художника. Наверняка в юности он хотел избрать мирную профессию, - решил про себя Мартин. Это не были глаза убийцы, каким является любой профессиональный военный. Однако время меняет людей. Оно изменит и его, как изменило меня, - решил Мартин Шрамм. * * * Он, что серьёзно? - в замешательстве подумал Крис. Как можно вообще говорить такие вещи? А если бы у него был этот самый смысл? Он что резал бы головы всем своим врагам! За последние шесть месяцев Крис и остальные привыкли к Мартину, но дистанция между ними не исчезла, а лишь немного уменьшилась. Шрамм по-прежнему ни словом не обмолвился о своём прошлом. Он до сих пор был им не понятен. Но одно было бесспорным, Мартин Шрамм был самым лучшим среди них. Иногда Крису даже становилось немного страшно, глядя, как Мартин, с лёгкостью выполняет упражнения, на которые они все тратят кучу времени. Шрамм удивлял и пугал не только его, остальные ребята тоже всё замечали. Однажды Тео признался Крису, что испытывает к Мартину смешанные чувства. С одной стороны он восхищался им, а с другой опасался. С того разговора прошло больше четырёх месяцев и многое изменилось. Однако Эльза как-то сказала Крису, что она рада, что Шрамм на их стороне. Конечно, Крис понимал, почему его товарищам было иногда не по себе в присутствии Мартина, но тревог их не разделял. Отчего-то он твёрдо знал, что негодник никогда не придаст их и не причинит им проблем. В конце концов, каждый человек имеет право скрывать своё прошлое. Мало ли, что за скелет покоится у него в шкафу. Шрамм надёжный товарищ и это всё, что им надо знать. Впрочем, хватит его гипнотизировать, - подумал, оборачиваясь к блестевшим эмалью черепам, Крис. * * * Отвернувшись от него, Вульф зябко передёрнул плечами. «Неудивительно от этого свиста и завывания даже у меня зубы ноют» - подумал Шрамм и хотел, что-то сказать командиру, но так и замер с открытым ртом. Что-то случилось с Крисом. Его спина напряглась. Он судорожно вздрогнул. Уставился на что-то перед собой. Пристально. Не мигая. Мартин видел, как он несколько раз изменил цвет лица, пока не стал белее снега. Черты лица барона заострились, он с пугающей силой сжал челюсти. - Командир, что случилось? Не ответив, лишь крепко сжав губы баронет протянул руку на верхнюю полку и резким, нервным движением снял с неё один из черепов. Что же такого он там увидел, - с удивлением подумал Мартин, взглянув через плечо Криса на череп в его руках. * * * - Отец, но ты ошибаешься! – в очередной раз возразил раскрасневшийся от спора Крис. Барон Отто Вульф, отец Криса хранил молчание. Спор с сыном уже начал его утомлять, и он со свойственной ему манерой прекратив прения, уселся в огромное, старое кресло напротив камина. - Почему ты не хочешь взглянуть на ситуацию объективно, - продолжал наступление Крис, оказавшись за спинкой кресла с фамильным гербом. – Это так просто! - Ты слишком молод сын, - поглаживая круговыми движениями ручку массивного кресла, выполненную в виде спящего волка, произнёс Вульф – старший, - многого пока не понимаешь. Пододвинув стул к креслу отца, молодой аристократ с новыми силами бросился в спор: - Чего? Чего я не понимаю? - Слишком многого, - спокойно ответил отец, бросив в камин полено. - Объясни! - Зачем. Скоро ты сам всё поймёшь. С визгом, протащив свой стул по плиткам обеденного зала, Крис оказался рядом с отцом. - Я и так всё уже понял. По крайней мере, я понял главное. - И что же ты понял? Дерзко встряхнув головой, Крис ответил: - Я понял, что жизнь в нашей стране налаживается. К власти пришли решительные, прогрессивно мыслящие люди, не боящиеся рисковать. - Ты ошибаешься Кристиан! – смотря на пляску пламени в камине, перебил сына Вульф – старший. – У власти оказались маргиналы, выходцы из низов, не способные к управлению нашей страной. - Отец! – возмутился последним словам родителя Крис. – Не кажется ли тебе, что классовая ненависть здесь не уместна! Пусть они не потомки аристократов, зато они знают, что нужно людям. Сложив руки на груди, откинув голову на спинку кресла, отец сказал: - Классовая ненависть здесь не причём. Мало знать, что надо простым людям. Надо уметь достичь этого. В правительстве же нет ни одного разумно мыслящего человека. Эта шайка захлёбывается слюной, превознося свои достижения, и спекулирует на настроении масс. Найдя подходящий, по его мнению, довод, в свою пользу, Крис запальчиво возразил: - Отец, но ты не можешь не видеть того, что положение в стране улучшилось! Жизнь налаживается. Нет ничего плохого в том, что народ любит того, кто заботится о нём. - Всё эти улучшения временные. Поверь мне сын, - уверенно произнёс отец, взглянув в глаза сыну, - это всего лишь затишье перед бурей. У власти преступники и идиоты и это уже не исправить. Эти слова отца стали последней каплей в чаше терпения Криса. Он ясно понял, что переубедить его не удастся. Три часа спора ни к чему не привели. Всё зря. И тогда он сделал то, о чём жалел до сих пор. Кровь ударила в голову, рот раскрылся сам собой. Вскочив со стула, Крис, быстро, запальчиво как будто боясь, что его перебьют, произнёс: - Наш спор бесполезен отец. Ты не хочешь признать свою косность и консервативность. Время идёт, всё меняется аристократы голубой крови, и упрямые гордецы только тормозят прогресс. Мне неприятно это говорить, но ты принадлежишь к их числу отец. - Время покажет кто прав, - не поворачивая головы в сторону сына, произнёс барон Вульф. Хлопнув дверью, Крис, чеканя шаг, вышел из обеденного зала, даже не взглянув на отца. В тот же вечер он собрал вещи и покинул фамильный замок, раньше срока вернувшись на службу. Больше он отца не увидел. Сейчас, оглядываясь в прошлое, он отдал бы ВСЁ на свете только ради того, чтобы снова вернуться тогда в обеденный зал и сесть у горящего камина рядом с отцом. Забыв глупую ссору, просто немного побыть рядом с любимым человеком. * * * Уставившись на впавшего в ступор товарища, Шрамм умирал от любопытства. Было ужасно интересно, что так расстроило молодого барона. Прочитать надпись на черепе не удавалось, так как Крис закрыл её своими руками. - Барон нам пора идти. Нас ждут, - тряся за плечо товарища, произнёс Шрамм. В ответ Крис опустил взгляд на череп в своих руках, и без всякой связи с предыдущими событиями произнёс: - Время показало. Ты был прав. Я ошибался. Извини меня. - Не понял. Ты это о чём? – недоумённо спросил Мартин, стараясь прочитать надпись на черепе. - Ничего важного, - отрезал пришедший в себя Крис. Набрав полную грудь воздуха, барон медленно выпустил его через нос. Достигнув, таким образом, спокойствия, он окончательно ожил. Пошарив рукой за спиной, Крис обнаружил отсутствие своего заплечного рюкзачка. - Ты, что хочешь взять это с собой? – спросил Шрамм, показав пальцем на белевший в руках Криса череп. – Зачем? Ответить молодой барон не успел, в коридоре, ведущем наружу, раздались торопливые шаги, а затем появился запыхавшийся Рудель. Отдышавшись, он доложил: - Крис, Эльза там эсесовца поймала. - Она не ранена? - обернувшись к вошедшему, спросил баронет. - Нет, с ней всё в порядке. А вот эсесовца Гюнтер и Тео сейчас приводят в чувство. - Хорошо иди. Мы сейчас придём. Когда Рудель ушёл, в зале снова возникла зловещая тишина, нарушаемая только «дьявольской мелодией» ветра. - Мартин, можно я попрошу тебя об одном одолжении? - Конечно. - Положи это в свой мешок, если тебе это не трудно, - сказал Крис, осторожно протягивая Мартину череп. – Для меня это очень важно. Всё ещё ни чего, не понимая, Шрамм взял из рук товарища череп. Теперь ему никто не мешал прочитать надпись на его макушке. На белой кости готическим шрифтом было вырезано: «Отто фон Вульф. 1942 год». На Мартина, словно ведро ледяной воды вылили. Сразу стало всё понятно. И странное состояние Криса и его интерес к черепу. Подняв голову, он взглянул в глаза товарищу. - Конечно. Для меня это большая честь. Скинув с плеча мешок, Мартин осторожно опустил в него череп и догнал Криса подходившего уже к выходу из зала. Позади них осталась жуткая мелодия, творимая ветром, одиноко царящая в зале смерти. * * * Пленник зверски вращал глазами и безнадёжно старался вырваться из рук Лотта. Знаки отличия, нашивки, на траченной огнём форме, показали Крису, что перед ним находиться капитан сухопутных войск, имеющий три ранения, и последние были получено в боях на Восточном фронте. Остальное же предстояло узнать у пленного путём допроса. Пленник стоял на коленях, голова была закинута вверх (изрядная часть светлой шевелюры офицера пребывала в цепкой руке Курта), руки связаны за спиной. Форма эсесовца была насквозь мокрой. - Попытался подползти к Эльзе и Зигфриду, - пояснил только что подошедшим, Керлл. – Но нога видно соскользнула, посыпались камешки. Обнаружил себя. Эльза его быстро заметила и оглушила. Оружием воспользоваться не успел. Одобрительно коснувшись плеча девушки (хотя хотелось подробно выспросить её, как это произошло, и узнать, как она себя чувствует) Крис остановился рядом с пленным. - Где в это время были ВЫ? – чуть повысив голос, спросил он у Керлла. - Крис, да мы около храма были. Смотрели, как Тео жрецов фотографирует, - смущённо пояснил Керлл. - А Тео, что нуждался в вашей помощи? – так же строго, со сталью в голосе, продолжил Крис. Краем глаза он видел, как Шрамм крутит палец вокруг своего виска, осуждающе смотря на Руделя, Керлла и Лотта. - Мы же весь остров сканером проверили, - оправдываясь, произнёс Макс. – Кто же знал, что этот гад в воде сидел. - Командир мы виноваты, - решительно пресёк все оправдания Лотт. - Обещаем, что больше это никогда не повторится. - Надеюсь, - сказал Крис, подумав, что этих упрёков будет вполне достаточно. Заложив руки за спину, он обвёл взглядом окружающих. Все были здесь, собрались вокруг пленного. Только Зигфрид сладко посапывал на солнце, прислонившись спиной к камню. Склонившись над пленным, Крис обратился к нему. - Капитан вы в наших руках и во-избежании проблем я хочу, чтобы вы ответили на все мои вопросы. Допрашиваемый, однако, не был настроен на диалог. Ругнувшись, он смачно плюнул в Криса. Сгусток слюны описал дугу и приземлился на его запыленный ботинок. Слюна ещё не сползла с ботинка на землю, а пленный уже корчился на земле от боли. Лотт стоял над эсесовцем, потирая кулак. По знаку Криса пленный был снова поставлен на колени, а Лотт снова занял свою позицию у него за спиной. - Не упрямьтесь капитан, - снова попробовал обратиться к офицеру Крис. – Вам же будет лучше. Обведя взглядом своих мучителей, капитан зашёлся в хохоте. Всё тело его сотрясалось от смеха. Слушая истеричный смех пленного, Крис ясно понял, что допрос затянется. Пленный офицер был «крепким орешком». Серия ударов опрокинула смеющегося на землю и вдавила его в каменное крошево. Но смех не прекращался, он стал лишь чуть тише. По приказу Криса капитана снова вернули в прежнюю позу. Лицо во многих местах кровоточило, правый глаз стремительно заплывал. - Вы хотите, чтобы вас приняли за сумасшедшего? Не надейтесь, этого не будет! Проявите благоразумие, отвечайте на мои вопросы. Договорить он не успел, новый сгусток слюны приземлился рядом. Быстрое движение, смачный хруст. Указательный палец эсесовца неправдоподобно скрючился. С ненавистью, взглянув на застывшего над ним Лотта, пленный крепко сжал губы не издав не единого звука. - Вы, что хотите, чтобы мы переломали вам все кости, а потом бросили подыхать на солнце? - сохраняя спокойствие, произнёс Крис. Разлепив прокушенные до крови губы, офицер нарушил молчание: - Я не буду отвечать на ваши вопросы, кем бы вы ни были. Я не боюсь вас. Я призираю вас. Сегодня МЫ проиграли, но скоро, совсем скоро МЫ победим! НАС не сможет остановить кучка ублюдков вроде вас. Вы можете порезать меня на куски, но я ничего вам не скажу! Предатели! - Кого НАС? – придвинувшись вплотную к пленному, произнёс Крис. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, что было первым признаком потери контроля над собой. - НАС! Тех, кто знает истину! - Какую истину? Что за бред ты несёшь? Нервно дёрнув подбородком, эсесовец прокричал: - Я ничего не скажу вам. Ваши матери были шлюхами, спавшими с евреями. И вы грязные ублюдки, ничего не узнаете! Мне даже говорить с вами противно! Мы достигнем всего! Всего чего захотим! Ругательства, произнесённые пленным, не разозлили Криса. Наоборот злость стала уходить, уступая место другим более надёжным чувствам. Он ничего не скажет, - понял молодой аристократ. Пристально изучив лицо капитана, он заметил в нём одно несоответствие. Эсесовец громко кричал и дико смеялся и вообще всячески старался показать себя в определённом ракурсе. У наблюдающих за ним непременно должны возникнуть определённые выводы: либо он сошёл с ума от перенесённых на острове невзгод, либо он рьяный фанатик. И в том и в другом случае допрос бесполезен. Однако капитана выдавали его глаза. Вернее левый глаз, свободный от опухоли, вздувшей правую сторону лица пленного. После внимательного наблюдения Крису стало заметно, что этот глаз жил своей собственной жизнью на лице эсесовца. Капитан кричал, морщил лоб, корчил лицо, но смотрел на окружающие его, удивительно ясно и трезво. Он бросал внимательный взгляд то на держащего его Лотта, то на стоящего перед ним Криса. Старался незаметно окинуть взглядом пространство, располагающееся вне круга его мучителей. Капитан искал выход, и не находил. Поэтому он решил разозлить нас, вынудив, таким образом, к убийству, - понял Крис. Вон как взъерошились Лотт и Керлл, того и гляди, отвернут эсесовцу голову. Что ж, вы умны капитан. Вы отличный солдат. Возможно, я бы на вашем месте поступил точно также. Чтобы прекратить вопли, Крис нанёс пленному смачную пощечину. - Заканчивайте концерт капитан. Вас никто не собирается убивать. Заявление Криса произвело на пленного большое впечатление. На его лице появилось явное разочарование. Он развернул плечи (попытавшись избавиться от хватки Курта), выпятил вперёд подбородок и прекратил эксперименты со своей мимикой. - А вы умны, - сказал он, внимательно изучая Криса. – Но ничего не изменится. Я ничего вам не скажу. Крепко сжав губы, эсесовец замер уставившись взглядом перед собой и полностью игнорируя окружающих. Вот и всё, - с горечью подумал Крис. Теперь остаётся только одно. Придётся перейти к пыткам. Как он не любил это слово. Пытка. Ещё в Абвере он всегда старался избежать физических воздействий на допрашиваемых. Не раз он доказывал своему начальству и сослуживцам, что это возможно. Для этого нужно знать психологию и уметь вести диалог. Объект может сам того, не сознавая выболтать интересующие сведения или же открыть их сознательно, на определённых условиях. Крис достиг на этом поприще больших успехов. Начальство хвалило, сослуживцы, завидуя, говорили, что его «голубая кровь» слишком прозрачна для решительных действий. Терзать всегда легче, чем поработать головой. Оглядев своих товарищей, он понял, что они пришли к тому же выводу. Вряд ли среди них есть горячие поклонники пыток. К тому же пленный был их соотечественником (какая чушь лезет в голову). Но и на уговоры у нас времени нет. Другого выхода не оставалось. Слишком мало времени. Надо обязательно узнать, откуда на маленьком островке в Тихом океане появилась рота эсесовцев в сопровождении танков и бронетранспортёра. Как они вообще оказались вне стен лагеря. Что это сознательный обман Сов или ошибка Наблюдателей. Представив себе ближайшее будущие, Крис скривил губы. Надо приступать, - понял он. Всё равно никто за тебя это не сделает. Неси бремя командира. Однако ноги и руки отказывались подчиняться. В голове в кратких народных выражениях распалялся внутренний голос, говорящий о неправильном выборе профессии. «Промедление было смерти подобно». Истинно так. Эсесовец, кажется, стал догадываться, в чём дело и губы его растянулись в противной улыбке. Это дало силы. Сделав глубокий вдох, Крис решительно сделал шаг к пленному, вытаскивая из-за спины нож. - Разреши мне командир. Рука Шрамма легла на его плечо. От решительности не осталось и следа. Чуть поколебавшись (скорее для приличия), Крис поддался слабости и уступил. С его плеч свалился тяжкий груз, переместившись на шею Мартина. Подмигнув Крису, Шрамм склонился над пленённым эсесовцем и сказал: - Даю вам последний шанс капитан. Не удостоив никого ответом, пленник только ухмыльнулся. - Курт, отпусти его, - произнёс Мартин, склоняясь над пленным. Дальнейшие было подобно удару молнии. Всё произошло так быстро, что Крис даже не понял, как эсесовец оказался в полной власти Мартина. Пленный был прижат к земле, колено Шрамма оказалось упёртым между его лопаток, а левая рука (избавившаяся от пут) была высоко поднята над спиной и удерживалась крепкими пальцами Мартина. Таким образом, капитан совсем не мог пошевелиться, и любое его движение привело бы только к перелому собственной руки. Пленный был практически придавлен к земле. Возмущённый такой резкой переменой в отношении к нему, эсесовец, корчась от боли, застонал. Впрочем, он быстро справился с болью и снова впился зубами в кровоточащую губу. Ничего, не говоря, Шрамм вынул откуда-то длинную иголку и ловким движением загнал металл под ноготь эсесовцу. Распластанное под ним тело вздрогнуло и взвыло. Немного понаблюдав за мучениями эсесовца, Мартин вынул иглу. - Ты готов отвечать на наши вопросы? – обратился Шрамм к ворочавшемуся под ним пленнику. - Ублюдок! – прокричал капитан. – Ничего ты не получишь! Наблюдая за происходящим Крис понял, что сильно обязан Шрамму. Он сделал это ради него. Не побоялся замараться. Сильный приступ раздражения накатил на Криса. Побоялся замараться, - подумал он. Аристократ. «Белая кость». Кого я пожалел? Убийц. Моральных уродов, играющих с человеческими жизнями. Господи, они отрезали голову моему отцу и выставили его череп на всеобщие обозрение. А я здесь сопли развёл. Кулаки Криса сжались сами собой, и он спрятал их за спину. Посмотрев на Эльзу, он увидел, что девушка крайне напряженна. Вся её фигура подобралась, будто перед прыжком. Подбородок вскинут вверх. Волнуется, - понял Крис. Не нравится методы Шрамма. Остальные его товарищи выражали схожие чувства. Только Лотт превратил лицо в каменную маску (а это он умел делать хорошо) и делал вид, что его ничего не беспокоит. Тео же отошёл от остальных, и уселся на пустую, помятую бочку, покручивая колёсико фотоаппарата. Шрамм же продолжил пытку. На этот раз он ввёл иглу под ноготь почти полностью. Эсесовец снова дёрнулся, но даже не смог закричать – Шрамм вдавил его лицо в землю. На этот раз игла пробыла в теле чуть дольше. - Ты будешь отвечать? – снова задал свой вопрос Мартин. Лицо Шрамма было спокойно и доброжелательно. Крис даже немного позавидовал ему. Но совсем чуть-чуть. Мартин имел железные нервы и не был чистоплюем. - Советую тебе начать говорить капитан, - сказал Шрамм. – Иначе я сделаю тебе очень больно. Очень. - Выплюнув изо рта землю, эсесовец коротко произнёс: - Попробуй. Пожав плечами, Мартин воткнул пленнику иглу между большим и указательным пальцем. То, что произошло после этого с капитаном, вызвало дружный вздох товарищей Шрамма. Тело вздрогнуло. Потом по нему прошла судорога. Ноги пленника замолотили по земле. Рука, задранная вверх, хрустнула и безжизненно повисла в руке Мартина. Из глаз потоком потекли слёзы. Но самым страшным в этой сцене был крик, изданный пленником. Никогда Крис бы не подумал, что так может кричать человек. Страшный, полный боли вой, заметался по острову, поднимая в воздух немногочисленных птиц. Эльза закрыла лицо руками, и отвернулась от распластавшегося на земле тела. Керлл скрипел зубами так, что это было слышно всем. Лотт немного побледнел. Рудель же махнул рукой и сел на бочку рядом с Тео, уставившись себе под ноги. Даже спящий Зигфрид заворочался во сне. Новая, некстати возникшая мысль, пришла в голову Криса. А мог ли также хладнокровно Шрамм пытать кого-нибудь из них? Приструнив возникающий в голове винегрет, молодой аристократ коснулся плеча Мартина и обратился к нему мысленно: «Хватит». Не оборачиваясь, Шрамм ответил. «Не вмешивайся. Я знаю, что делаю». Поток чувств, пришедший вместе с мысленным посланием, сказал Крису, что Шрамм не восторге от того, что делает. Крис не стал мешать и сделал шаг назад. Не дав эсесовцу отдышаться, Шрамм снова вонзил иглу в руку. Вопль повторился. В воздухе явственно запахло фекалиями. Не выдержал желудок пленника. И не удивительно. Когда-то давно дед рассказывал Крису, что на теле человека есть множество нервных окончаний используемых китайцами, многие сотни лет, для излечения болезней. У жителей Поднебесной был даже особый вид лечения – иглотерапия. Тоненькие, с волос толщиной, иглы втыкали в тело человека, избавляя его от многих хворей. Однако эти нервные окончания могли быть использованы и при пытке, принося дикую, не с чем несравнимую боль. Откуда-то Шрамм знал это и успешно использовал. - Всё! Всё! Прекрати! Я всё понял! – заскулил пленник. - Крис думаю, он готов говорить, - повернулся к задумавшемуся товарищу Мартин. Сев на корточки рядом с пленным Крис обратился к эсесовцу. Спиной почувствовал, что все его товарищи собрались позади. - Имя. Звание. Род войск. Место службы. Имя командира. - Эрих Монт. Капитан пятой штурмовой роты. Приписан к полку СС «Германия». На Гиблон прибыли под командованием майора Морица Ётуна, - постанывая, произнёс эсесовец, размазывая по лицу кровь. - С какой целью прибыли на остров? Шмыгнув носом, пленник ответил: - Я не знаю. Эти сведения секретны, но могу предположить, что нас прислали сюда для строительства. На корабле, который нас сюда доставил, было много строительных материалов: деревянные сваи, железные каркасы, катушки металлической проволоки, болты и шурупы. Всё это осталось лежать под навесом на противоположной стороне острова. Я не вру. Можете проверить мои слова. Взглянув вопросительно на Курта, Крис получил утвердительный кивок головой. - Мы действительно нашли брезентовый навес, - пояснил Лотт. – А под ним куча стройматериалов. Как боль может изменить человека, - подумал Крис, наблюдая за скулящим эсесовцем. Только, что он был готов умереть, но не уступить противникам, а теперь, он жалок и раздавлен. Шрамм знает своё дело. - Что здесь можно строить? Вокруг одни скалы и песок, - продолжал он допрос. - Я не знаю. Но слышал, что под островом много туннелей. - Зачем вы притащили сюда танки? - «Тигры» и бронетранспортёр предполагалось использовать как тяглую силу. Собравшись с мыслями, Крис продолжил: - Почему вы высадились на противоположной стороне острова, а не здесь, в основном лагере? - Вход в туннели располагается именно там. Да и вес танков деревянная пристань, построенная местными не выдержала бы. - Когда вы прибыли? - Вчера утром. Теперь всё более или менее ясно, - решил про себя Крис. Возможно, Совы просто не знали о планах СС. Хотя при их осведомлённости в это не очень верится. - Почему ваш майор собрал все силы и двинулся сюда? Воспользовавшись, тем что Шрамм немного ослабил хватку, эсесовец прижал к груди сломанную руку. - Наша рация получила сообщение. В нём говорилось о захвате лагеря неизвестным противником. Приказывали прийти на помощь. Что ж, вроде бы всё. Я узнал, что хотел, - подумал Крис. Хотя нет, есть ещё одно. - Почему командование прислало на остров боевую роту? Они, что не могли найти другое подразделение для строительства? Похуже. Скорчившись от боли в руке, пленник с некоторой гордостью добавил: - Наша рота отлично проявила себя на Восточном фронте. Мы прибыли сюда на переподготовку. Это награда. В специальные школы СС попадают только избранные. Обычно сюда попадают только одиночки, но наша рота была направлена сюда почти в полном составе. Крис видел, как Мартин криво усмехнулся, выслушав эсесовца. - Что же вы такого сделали? – спросил Шрамм. – За, что вас удостоили чести стать зомби. Дальнейший допрос не имел смысла. Жалко, что не удалось захватить живым майора. Он, скорее всего, знал больше. Отойдя от пленника, Крис посмотрел на гаснущую пристань. Ветер причудливо закручивал дым, в спирали поднимая его над островом. Наверняка пожар видно издалека. Надо поскорее убираться отсюда. Позади, раздался спокойный голос Шрамма: - Крис, думаю, он нам больше не нужен. Я прав? - Совершенно верно. В тот же момент, раздался знакомый хруст, и стоны капитана смолкли. Вернувшись к своим товарищам, Крис раздал необходимые команды. - Даю вам тридцать минут на то, чтобы вы собрали потерянные вами в бою вещи. Даже обломки шлемов, бронежилетов, переговорных устройств надо собрать. Затем Курт воспользуется арсеналом храма и попытается взорвать его. Тео раздобудет краску. Надо выполнить просьбу Максимилиана. Я и Макс тем временем свяжемся с «Молнией». Это всё. Работаем быстро и качественно. Когда все разошлись исполнять приказ Рудель начал собирать рацию. Воспользовавшись свободным временем, баронет подошёл к мёртвому эсесовцу. Тело лежало на земле, раскинув широко руки. Изо рта капитана безвольно вывалился синий язык.

Глава 40

15 сентября 1942 года Восточная Европа. Гнездо

Дверь тихонько приоткрылась, и в щель смущённо заглянул Джошуа. Абсолютно забыв о какой-либо субординации, чего ранее с молодым наблюдателем никогда не случалось, он спросил: - Ну, что сведений никаких нет? Взъерошив волосы (чем испортил себе аккуратно уложенную причёску) Максимилиан отрицательно помотал головой. - А у тебя? – спросила наблюдателя, облокотившаяся на косяк входной двери хранительница. - К сожалению ничего. Спутник будет над тем районом только через 2 часа 23 минуты. Взмахом руки Максимилиан пригласил Джошуа пройти в кабинет. Наблюдатель бесшумно прикрыл дверь, прошмыгнул мимо стража и уселся на свободный стул, положив руки на колени. Некоторое время он сидел молча, а затем, увидев пёстрые листки на столе хранителя, оживился. - Что это? - Это распечатки снимков острова, присланные нам Мариусом, - пояснил Максимилиан, наблюдая как Джошуа, жадно впился глазами в фотографии лежащие перед ним. – Можешь изучить их. Только они уже устарели. Что происходит на острове сейчас, мы не знаем. Слишком много дыма. Похрустев листками снимков, Джошуа быстро потерял к ним интерес и положил их на край стола хозяина кабинета. - Джошуа тебя ничего не удивило? – задала вопрос, молодому наблюдателю Яна остановившись у него за спиной. Пожав плечами, тот ответил: - Слишком много уничтоженной техники. - И ты так спокойно об этом говоришь? – возмутилась хранительница, склонившись над Джошуа. – Разве это не говорит о том, что наблюдатели ошиблись в оценке сил противника. - По личному распоряжению магистра ПОСЛЕДНИЕ сведения с Гиблона доставлялись ему лично. Если бы обстановка изменилась данные об этом были бы доставлены в центр управления акцией. Я таких данных не получал. - Но ты не можешь утверждать, что данные верны? – снова ринулась в бой хранительница. – Это же очевидно. - Не могу, - кивнул головой Джошуа, - но моей вины в этом нет. - Хватит обсуждать действия магистра, - прервал разговор Максимилиан. – Сейчас уже ничего не исправишь. Наблюдаталь послушно кивнул, а Яна отошла в угол кабинета. Однако от неё не ускользнул красноречивый обмен взглядами между Максимилианом и Борисом. Спустя ещё двадцать минут мучительного ожидания, страж, уверенно произнёс: - Время окончилось. Теперь можно наверняка сказать, что наши ребята мертвы. - Но может быть, они просто не смогли связаться с «Молнией», - затараторил Джошуа. – Возможно, у них повреждена рация. Или ещё что-нибудь произошло. Отвечать наблюдателю никто не стал. Слишком наивны были его предположения. Все знали, что вывести из строя боевую спутниковую рацию очень сложно. Пожалуй, только прямое попадание авиационной бомбы могло повредить её защитный чехол. Но волнения молодого наблюдателя были всем хорошо понятны. Все находящиеся в кабинете хотели бы согласиться с его предположением, но слишком хорошо понимали, как мало шансов у его версии. В кабинете повисла тишина. Тишина схожая с полётом в пропасть. Как знать куда приземлишься. Никто не хотел соглашаться с мнением стража, но все понимали, что он прав. Вздохнув, Максимилиан протянул палец к клавиатуре, собираясь отдать пилотам «Молнии» последний приказ. Приказ возвращения в Гнездо. Люди магистра зачистят остров и наведут там порядок. Всё вышло, так как он задумал, - с горечью подумал Максимилиан. Его палец замер в сантиметре от кнопки. Резкий звонок заставил всех присутствующих застыть на месте. Экран на стене кабинета вспыхнул, и на нём снова возникло лицо Мариуса. - Мудрейший спешу доложить вам, что ваши люди находятся на борту «Молнии». Груз с подлодки тоже погружен на корабль. Через несколько часов мы будем в «Гнезде». Ещё более напряжённая тишина повисла в кабинете. Все наблюдающие за экраном затаили дыхание. Сглотнув слюну, Максимилиан, стараясь держать себя в руках, обратился к пилоту: - Потери? Мариус сделал паузу, а потом, чуть смутившись (что следовало из его изменившегося голоса) сказал: - Вы бы видели остров. Дым почти рассеялся и мы, заходя на посадку, увидели много интересного. Весь Гиблон усыпан трупами. Почти все строения уничтожены. Пристань выгорела дотла. Храм уничтожен и … - Мариус это мы уже слышали, - решительно прервав пилота, перед экраном встала хранительница. – Максимилиан задал тебе конкретный вопрос. Ответь на него. Не медля не секунды, пилот ответил: - Не знаю где вы взяли этих ребят, но потерь среди них нет. ПОТЕРЬ НЕТ. Эти два слова прозвучали, словно волшебное заклинание. Они пролились лечебным бальзамом на изгрызенную сомнениями четвёрку. Эти слова открывали новую эпоху в истории Сов. - Повтори, - не совсем веря магии слов, снова обратился к пилоту Максимилиан. - Повторяю. Потерь нет. Нет даже тяжело раненных. Есть один контуженный, но сейчас он спит. Много легко раненных. Ребята в полном порядке. Правда, видок у них сильно измотанный. Только сейчас Максимилиан заметил, что Борис, Яна и Джошуа встретили последние сообщение, стоя, опрокинув свои стулья. Старательно сдерживая рвущуюся изнутри радость, хранитель сказал пилоту: - Мариус, мы ждём вас. - Скоро будем, - уверил пилот, отключая связь. Когда экран погас, а стулья были поставлены на место, хозяин кабинета торжественно оглядел присутствующих, подмигнул Борису и сказал: - Теперь дело за нами.

Глава 41

15 сентября 1942 года Тихоокеанский бассейн

Настало время привести себя в порядок. Совсем не хотелось вернуться в Гнездо в таком отвратительном виде, в каком они все прибывали сейчас. Это было совсем не по германски. Надо было умыться и привести в нормальное состояние обмундирование. По крайней мере, постараться сделать это. Начал Крис с себя. С удивлением обнаружил, что получил несколько лёгких ранений в руки и ноги. В горячке боя касательные попадания не замечались. С помощью индивидуальной аптечки он продезинфицировал раны и принялся обрабатывать ссадины и синяки, количество которых было вообще не счесть. Бесформенную кучу ткани, и железа лежавшую с ним рядом, починить уже было нельзя. Качество защиты было отменным, так как в поверхности бронежилета застряло, как минимум шесть пуль. Ни одна из них не причинила ему вреда, если не считать синяков на груди и плечах. Противно ныла ступня правой ноги, вывихнутая среди камней Гиблона. А в целом его состояние было вполне сносным. Только вот сильная усталость соблазняла его на безответственный поступок. Расслабиться в мягком кресле и заснуть без задних ног. Состояние здоровья его товарищей несильно отличалось от его состояния. Лотт получил пару сквозных ранений (впрочем, не опасных) и около десятка пуль в бронежилет. На лбу Курта красовался большой синяк – результат прямого попадания пули в головной шлем. Несколько ожогов красными пятнами пятнали кисти его рук. Впрочем, лекарство из аптечки быстро исправит это. Тео вывихнул плечевой сустав и получил осколочное ранение в бок (металл просто распорол шов бронежилета). Эльза уже вытащила осколок и обработала края рваной раны. Керлл заработал небольшое сотрясение головного мозга и пулю в правое плечо. На его «Защитнике» красовалась целая блестящая линия от автоматной очереди. Макс превратил свой бронежилет в кучу гнутых пластин, что не могло не отразиться на его здоровье. Несколько сломанных рёбер ему было обеспеченно. Танкист ворчал и кряхтел, стараясь поудобнее устроиться в кресле, но удавалось ему это плохо. Сама Эльза, выполняющая сейчас функции медсестры, была покрыта синяками и мелкими ожогами. На её правом виске сгорели волосы, а на коже вздулся здоровенный водянистый волдырь. Иногда она забывала про ожёг и следуя своей старой привычке поправляла на виске несуществующие волосы. Движение это вызывало боль, но всё равно, раз за разом оно повторялось. Зигфрид (их спаситель) сладко посапывал посреди салона. Внешний осмотр не давал полной картины о его ранениях, но выглядел он сейчас значительно лучше, чем раньше. Сон эффективное лекарство и поэтому будить его Крис не стал. Лежал Глагау прямо посреди прозрачной части салона «Молнии». Ранения не позволяли посадить его в кресло. В общем, и целом картина сложилась ясная. Если бы не великолепное оружие и обмундирование Сов все они были бы мертвы. Их могли убить с десяток раз. Впрочем, эта мысль уже неоднократно приходила ему в голову. И он был уверен, что не только ему. Следя за тем, как рваная ранка на локте перестаёт кровоточить и покрывается коростой, Крис мысленно похвалил пахучие маслянистое лекарство в синей бутылочке. Достижения фармацевтов Сов не удивляли, всё так и должно быть. Закончив обработку своих ссадин и царапин, Крис посмотрел на сидящего напротив Мартина Шрамма. Воистину Мартин был исключителен во всём. Он был словно неуязвим. Он был единственным, кто сохранил после боя на острове защитный шлем. Несколько светлых царапин пересекали хромированную поверхность, но в остальном шлем был в порядке. Тускло поблёскивали стекляшки глазных отверстий. Крис вспомнил, что ему пришлось расстаться со своим шлемом, после того как рядом взорвалась граната, и стёкла шлема покрылись мелкими трещинками. В «защитнике» Мартина застряла всего одна пуля, да и та нашла себе место на правом плече. Лицо Мартина выражало глубокое удовлетворение. Расстегивая крепления бронежилета, Шрамм сказал Крису: - Нам крупно повезло. Ещё двадцать минут боя, и мы умерли бы от усталости. Ребята валятся с ног. - Вряд ли, - скептически хмыкнул Крис. – Ещё десять минут и нас бы обнаружили. Осторожно стаскивая с себя «защитник» Шрамм улыбнулся. - Возможно, ты прав. Без Зигфрида нам бы было туго. Прикрыв рот ладонью, Крис зевнул. Взгляд его остановился на обнажённом по пояс Тео. Торс его был плотно замотан свежим бинтом. На мускулистую грудь с шеи спускался золотой медальон, в котором он хранил фотографию своей жены и ребёнка. - Как ты думаешь, что теперь будет с нами? – спросил Крис стоявшего перед ним Шрамма. - Сказать сложно. Знаю одно. Мы отлично справились со своим заданием. Я даже не ожидал, что обойдётся совсем без потерь. Это многого стоит. Хотя надо сказать, что не будь у нас таких классных игрушек (Мартин показал пальцем на лежащего рядом с ним «Дракона» и защитный шлем), мы бы сейчас с тобой спокойно остывали на Гиблоне, а наши головы резали бы мрачные ребята в чёрной форме. - Мне кажется, что есть ещё кое-что, - добавил Крис. - И что же? - Думаю, ты прав. Нам очень сильно повезло. Даже с такой техникой нас могло убить. Мы все оказались в зоне фатального везения. Вот только не знаю плохо это или хорошо. Если бы я верил в бога, я бы сказал, что сегодня он наглядно продемонстрировал свою силу явив нам свою благосклонность. Разминая рукой, синяк на плече Мартин поинтересовался: - Чего же здесь плохого? Кинув взгляд на пролетающие за иллюминатором кучевые облака, баронет объяснил: - Как к нам отнесутся Совы? Может быть, им не нужна была наша победа? Хлопнув Криса по плечу, Шрамм улыбнулся. И только теперь Крис заметил, что Мартин тоже устал. Всегда светящиеся энергией глаза потускнели. - Не надо думать барон, - твёрдо сказал он. – Отдохни. Расслабься. Думать будешь потом. А на счёт фатального везения. Так удача достойных любит. Повернувшись к Крису спиной, Мартин направился в сторону кабины пилотов. Увидев его со спины, Крис вздрогнул. Обнажённую спину Мартина пересекали красно-лиловые синяки с желтоватой каймой. Следы попадания автоматных или пулемётных пуль. Стремясь подтвердить своё предположение, он перевернул рукой, бронежилет Мартина, оставшийся лежать на кресле рядом с ним. Расплющенные пули МР-40 кучно застряли в «защитнике». Гель, смягчающий удар попадания почти весь вытек из спинного отдела бронежилета. Вот тебе и «неуязвимый», - устало подумал Крис. Внизу бесконечным полотном пробегал океан и только в редкие моменты в его водах отражался сбивающий шапки облаков птицеподобный силуэт. * * * В кабину пилотов заглянул обнажённый по пояс блондин с длинным шрамом через всю правую сторону лица. Азартно подмигнув Мариусу, он спросил: - Могу я узнать, когда мы пребудем домой? Услышав это, Дарт и Мариус переглянулись между собой, но ничего не сказали. Не дождавшись ответа, наглец продолжил: - Я что спросил, что-то не подлежащее разглашению? - С каких это пор Гнездо стало вашим домом, - повернув голову в шлеме к посетителю съязвил вспыльчивый Дарт. - Парни, не надо цепляться к словам, - развёл руки в стороны наглец. – Может быть, я не удачно выразился. Что ж с того. - Мы прибудем в Гнездо через два часа двадцать девять минут. Согласно расписанию, - прервал наглеца Мариус. Кивнув головой, посетитель, почти уже исчез из кабины, когда что-то заставило его вернуться. Повернувшись к Дарту, он уверенно сказал: - И всё-таки Гнездо станет нашим домом. - С чего ты это взял? – снова возмутился Дарт. - Было бы глупо отказываться от таких как мы, - ответил наглец (Мариус, наконец, вспомнил, что кажется, его звали Мартином). – Мы неплохо справились со своим заданием. Думаю, с этим вы согласитесь? Дарт не мог ответить нет. Он коротко кивнул головой, признавая заслуги новичков. - Я, конечно, подозреваю, что раньше вы уже использовали людей со стороны, - продолжал Мартин. – Выживших наверняка ликвидировали. Но на этот раз всё будет по-другому. - Что это в вас особенного? - Всё. Пилот не смог не согласиться с этим утверждением. Мартин был прав. За проектом Максимилиана наблюдали многие его братья. Он стал объектом общественного достояния Сов. Их испытание в лабиринте многих шокировало и заставило изменить своё отношение к чужакам. Мариус знал, что никто в Гнезде не надеялся на благополучный исход операции на Гиблоне (о котором многие знали), но все ожидали их прибытия. Он не мог сказать, что предпримет теперь магистр и Совет трёхсот, но он знал, точно, что эти парни станут объектом ожесточённых споров. Взглянув на наглеца, Мариус был удивлён. Тот хитро улыбался. Чертёнок! – подумал про себя он. Мартин явно вступил в спор с Дартом только с одной целью - разведать обстановку, понять, как относятся к ним его братья. И он достиг своей цели. Его молчание и не слишком убедительные доводы Дарта, сказали всё, что ему было нужно. Дарт повернулся к Мартину и произнёс: - Поживем, увидим. Освободи кабину. Слова повисли в воздухе. Мариус чувствовал, что за их спинами никого уже не было.

Глава 42

15 сентября. 1942 года Восточная Европа. Гнездо

Магистр ответил не сразу. Он, конечно ожидал, что Максимилиан, Борис и Яна заявятся к нему снова. Он даже заранее заготовил краткую речь об их тяжёлой миссии по охране порядка в мире. Конец речи содержал сожаление по поводу безвозвратных потерь ценных кадров, а также немного критики в отношении самого себя. Однако речь не понадобилась. Она была не актуальна. Произошло ЧП. Магистр не знал, как отнестись к нему. Как использовать в собственных целях. Он просто не успел все, как следует обдумать. Приготовиться. Команда «Грома» - воздушного десантного корабля с пятьюдесятью стражами на борту, доложила ему о произошедшем на Гиблоне слишком поздно. Всего пятнадцать минут назад. Пока он пытался переварить информацию, пока проверял её надёжность, время ушло. Новая речь не была готова. Максимилиан молодчина. Всё-таки не зря он выбрал его своим заместителем. Правильно выбрал время для своего разговора. Что же мне ему ответить? - Команда «Грома» должна была закончить работу ваших людей в том случае, если их убьют, - приняв решение, ответил на вопрос Максимилиана магистр. Скрестив руки на груди, как того требовал их этикет, вопрос задала хранительница. - Магистр, почему нельзя было сразу послать на остров, пять десятков стражей? Разве это было бы не проще? Положив руки перед собой на гладкую поверхность стола, магистр отметил про себя, что язык Янины остр, как и раньше. - Проще для кого хранитель? Ваши пассии должны были отработать потраченное на них время и усилия. Вы отличные специалисты и потому я знал, что даже если они погибнут, основную часть работы они сделают. - Почему тогда на острове оказалось лишняя рота эсесовцев? - Считайте, что эта рота стала ещё одним испытанием для ваших воспитанников. И они его блестяще выдержали. Поздравляю вас. Хранительница опустила руки вдоль тела. Показывая тем самым, что вопросов больше не имеет. - Думаю теперь, мы можем рассчитывать на вашу поддержку? – разлепил губы обычно молчаливый страж. С силой, вдавив ладони в поверхность стола, магистр проигнорировал его вопрос. - Вы ещё не передумали об экстренном сборе Совета трёхсот? Все трое отрицательно помотали головами. Надо же какая сплоченность, - подумал магистр. - Не такой он уж и экстренный, - произнёс Максимилиан. – Проект «Возмездие» находится под пристальным вниманием Совета и поэтому сбор всё равно произойдёт в ближайшие время. - Что ж, Максимилиан можешь оповещать всех кого надо, - вставая со стола, произнёс магистр. – Через два дня Совет состоится. - Магистр, не могли бы вы ответить на мой вопрос, - снова обратился к нему страж. Уже направляясь к двери, Магистр остановился и бросил через плечо: - Нет. Я не буду поддерживать вас. Я считаю, что вы слишком торопитесь в своих выводах. Но я искренне удивлён произошедшим на Гиблоне. Открыв дверь, он добавил: - Возможно, я ошибаюсь, но возможно ошибаетесь и вы. В любом случае моя роль, - как хранителя традиций, повлияет на моё личное решение. Дерзайте. Совет может думать по-другому. Выйдя за дверь своего кабинета, магистр увидел, что в коридоре нерешительно топтался Джошуа. * * * Ровно через два часа двадцать девять минут «Молния» прибыла в Гнездо. На посадочной полосе все также бушевал ветер. Неизвестно откуда занесённый сюда кленовый лист, одиноко парил над каменными плитами. Внизу их встречали. Интуиция опять не обманула. Увиденное вывело Криса из заторможенного состояния, наступившего из-за сильной усталости, заставило мгновенно перейти к действиям. - Внимание! Приготовиться всем! - доставая из-под кресла свой трофейный автомат, приказал Крис. – Макс, Курт, Гюнтер – после открытия люка займёте позицию перед нами. – Тео, Мартин и я встанем позади. Эльза головой отвечаешь за Зигфрида! Главное не наломать дров, как говорят русские. Может быть, всё ещё и обойдётся. Несмотря ни на что, Крис до сих пор надеялся на Максимилиана. Чуть подумав, он громко добавил: - Без моей команды огня не открывать! Ни в коем случае. Никаких вопросов и жалоб со стороны его товарищей не последовало. Они полностью доверяли ему и поэтому выполняли приказ быстро и чётко. На их лицах не было и удивления. Каждый ожидал чего-то подобного. Слишком многое уже произошло. Почему-то вспомнился отец. Вот кто смог бы отлично разобраться в сложившейся ситуации. Вот кто был нужен Совам. Его они не смогли бы обвести вокруг пальца. Нахлынувшие воспоминания заставили Криса найти взглядом заплечную сумку Шрамма. При одной только мысли о том, что там лежит, у Криса волосы вставали дыбом. Выпустившая шасси «Молния» спокойно опустилась на посадочную полосу. Открытие люка сопровождалось звуком передёргиваемых затворов и стонами проснувшегося Зигфрида. За всем происходящим в салоне внимательно следили пилоты. Шлемы с их голов были сняты и поэтому Крис смог увидеть удивление на их лицах. У входа кабины ненавязчиво расположился Шрамм (на случай если пилоты проявят излишнее рвение). - Капитан не горячись, - нарушил молчание Мариус. – Не делай опрометчивых шагов. Всё будет нормально. Максимилиан всегда своё слово держит. Дарт кивал головой, подтверждая истинность слов первого пилота. Люк, тем временем, бесшумно опустился на землю. Прямо напротив него (метрах в 50-60), полумесяцем выстроилась плотная шеренга стражей в полном боевом обмундировании. В руках у них было оружие. Точно такое же каким недавно пользовались Крис и его товарищи на Гиблоне. Толька магазины их автоматов были под завязку забиты металлическими цилиндрами, несущими смерть. Между кораблём и полумесяцем стражей, стоял Максимилиан. Лацканы его дорогого пиджака топорщил ветер. Что ж, по крайней мере, он здесь, - чуть успокоился Крис, медленно стравливая воздух сквозь зубы. Если бы нас захотели уничтожить, то сделать это можно было и без его участия. Хотя, что я понимаю в их интригах. Рядом с Крисом материализовался Мартин. - Как ты думаешь это почётный караул или расстрельная команда? – с иронией спросил он. Чёрный юмор Мартина, не был оценен в этот раз по достоинству окружающими. Пора было действовать. Первым делом из корабля вывели пилотов. Ступая ногой на гладкие каменные плиты, Мариус снова обратился к Крису: - Не делайте глупостей. Иначе наверняка погибнете. Слова пилота подхватил ветер и унёс в погоню за одиноким кленовым листком, мечущимся над посадочной площадкой. * * * Люк «Молнии» открылся и Максимилиан напряг зрение, чтобы рассмотреть происходящие внутри. Некоторое время ничего не происходило. Затем из корабля медленно вышли пилоты. Руки их были подняты вверх, а головы повёрнуты в сторону люка. Максимилиану даже показалось, что на выходе Мариус, что-то сказал скрывающимся внутри. - Что это значит? – голос Александра – начальника стражи магистра, гулко звучал из-под штурмового шлема. Ответить стражу хранитель не успел. На трапе появились его долгожданные ученики: Лотт, Рудель и Керлл. В руках у них были автоматы германского образца, и стволы оружия направлялись в сторону встречающих. Троица опустилась на колени, и позади неё возникли Шрамм, Вульф и Кордт. Эльзы и раненного Зигфрида пока видно не было. Ветер заставлял слезиться глаза, но всё же Максимилиан хорошо разглядел их. Криса и его команду было просто не узнать. Посмотревшие смерти в лицо меняются. И подчас очень сильно. Лотт, Рудель, Керлл были обнажены по пояс, и горный ветер румянил их кожу. По крайней мере, ту часть, которая не была закрыта бинтами и повязками. Волевое лицо Криса внимательно смотрело перед собой. Во взгляде не было обиды или замешательства. Скорее он чего-то ждал. По правое плечо от него стоял Кордт с забинтованным торсом и синяком на скуле. Слева и чуть выше расправив плечи, стоял Мартин Шрамм, и в руках его было не трофейное оружие. Стальной ствол «Шелеста» двигался вдоль шеренги застывших на месте стражей. Чертёнок! Каким образом он умудрился сэкономить патроны пулемёта? – мысленно удивился Максимилиан. Представляю себе, как себя чувствуют люди Александра под прицелом этой штуковины. Никакой бронежилет не спасёт их от огня «Шелеста». Со стоящих на трапе смело можно было писать картину. Настолько решительными и красивыми были сейчас их лица, что ни один художник не остался бы, равнодушен к этой сцене. Однако занавес пора опускать, иначе представление будет испорчено. Что-то ему не очень нравилось это противостояние - Крис и его команда с одной стороны и Александр со своими стражами с другой. Обе стороны ощетинились стволами и ловят малейшие движение друг друга. Только солнечные зайчики скачут по блестящему металлу. Ещё больше хранителю не нравилось его положение. Находился он между двух огней. Кто бы ни открыл стрельбу, в него попадут в любом случае. Хотя именно этого он боялся меньше всего. Не отвечая на вопросы Александра, хранитель сделал несколько шагов по направлению к трапу. Тут же позади него эхом разнеслись шаги нескольких десятков ног. Повернув голову назад, он увидел, что стражи Александра, с оружием на изготовке, замерли за его спиной. - Александр прикажи своим людям оставаться на своих местах! – коротко приказал он. - Но мудрейший, я не могу допустить, чтобы вы пострадали! – возразил страж. - Своими действиями ты можешь спровоцировать конфликт. - Но мудрейший… - Ни каких НО! Я знаю, что делаю. Даже не посмотрев на Александра, Максимилиан двинулся к стоявшим между ним и кораблём пилотам. Он знал, что страж никогда не нарушит приказа. Мариус, находящийся в явном замешательстве, первый обратился к нему: - Мудрейший в чём дело? Почему нас встречает охрана магистра. В голосе первого пилота были слышны ели уловимые нотки раздражения. Успокаивающе улыбнувшись, хранитель сказал пилотам: - Успокойтесь. Я всё решу. Позаботьтесь о себе. И прошу вас, уйдите с линии огня. - Значит, всё-таки будете стрелять. Тогда мы не уйдём. Дарт согласно закивал, поддержав товарища. Вот это да! Забавно. Всё-таки Джошуа был прав, когда говорил, что судьба людей Криса не безразлична братьям. Отлично! Значит, мои прогнозы верны, - подумал Максимилиан, глядя на замерших перед ним пилотов. Ничего, не ответив Мариусу, хранитель обошёл его, направляясь к «Молнии». Остановившись в пяти шагах от раскрытого трапа, он обратился к находившимся там. - Искренне рад всех вас видеть живыми. Может быть, поговорим? * * * - Поговорим. Крис только и ждал этого момента. Максимилиан был единственный, кому они могли довериться. И понимали это все. В том числе и сам хранитель. - Я подозреваю, что у вас есть претензии к нам, - зябко поведя плечами, сказал хранитель. – Но я всё могу объяснить. - Почему нас встречают стражи? – время от времени поглядывая на людей в чёрной экипировке, позади Максимилиана, спросил Крис. - Это не просто стражи. Это личная охрана магистра, - пояснил Максимилиан, - в свою очередь, разглядывая что-то за спиной Криса. – Проект «Возмездие» находится под его личным контролем. - Может быть, вы просто хотите избавиться от нас, руками надёжных людей? - Крис, у нас все люди надёжные. - Хорошо. Тогда почему они вооружены? - А вы? – сделав шаг в сторону трапа, спросил хранитель. Маленький шажок сделанный Максимилианом. Привёл к целому ряду действий, которые в свою очередь могли привести к весьма печальным последствиям. Не успел тот поставить ногу на плиты посадочной полосы, как Мартин Шрамм показательно передёрнул затвор «Шелеста». В ответ на это стражи, располагающиеся позади Максимилиана, сделали то же самое. Лязг металла повторился многократно и подхваченный ветром поднялся над горами. Лотт, Керлл, Кордт тоже не остались безучастными и лихорадочно заводили дулами автоматов, ища себе подходящие цели. Повинуясь приказу Александра стражи, сделали несколько шагов вперёд быстро сокращая расстояние до свой цели. Возможно если бы не присутствие хранителя, находящегося между ними и трапом, эпизод закончился бы весьма и весьма драматично. Готовую взорваться ситуацию спас Максимилиан. Его поднятая вверх рука заставила стражей замереть на месте. - Надо же какие быстрые, - чуть насмешливо произнёс Шрамм, явно находя что-то смешное в реакции стражей. Крис кинул на Шрамма злобный, уничижающий взгляд. Хотя настоящей злости к нему он не почувствовал. Интересно почему? - Шрамм ты больной, - утирая со лба выступивший пот, мгновенно высушенный порывом ветра, сказал Рудель. – Выберемся, я тебя собственными руками придушу. - Мы присоединимся, - добавил Керлл, выражая мнение остальных. - Не понимаю, на чём основана ваша кровожадность, - картинно произнёс Мартин, скривив губы в мнимой обиде. Слышавший всё Максимилиан не позволил себе улыбнуться. И правильно, такое поведение могут неверно истолковать. - Крис, - обратился он к Вульфу, внимательно вглядываясь в его серые глаза, - оружие придётся сдать. Извини, но так положено. Я обещаю вам, что с вами ничего не случиться. Вас проводят на этаж, где вы прожили последние шесть месяцев. Там вы пробудете вплоть до начала Совета трёхсот. - Значит, Совет состоится? - Да. Чуть помедлив, Максимилиан указал рукой на стоящую позади Криса Эльзу на плечо которой опирался бледный Зигфрид. - Ему надо оказать немедленную медицинскую помощь. Иначе он может умереть. Медленно опустив автомат стволом вниз, Крис сказал: - Дай нам минуту на размышление. Согласно кивнув головой, Максимилиан вернулся к шеренге застывших на месте стражей. * * * - Что думаете об этом? Высказывайтесь. Я внимательно вас слушаю, - обратился Крис к своим товарищам. - А чего здесь думать? Надо соглашаться, - продолжая наблюдать за стражами, сказал Шрамм. - И это говоришь ты? - удивлённо взглянув на Мартина, произнёс Крис. - Надо быть реалистом, - пояснил Шрамм. – У нас нет шанса выжить, если начнётся перестрелка. Кивнув головой в сторону застывших на месте стражей, Мартин продолжил: - Их двадцать человек, плюс командир. Они в полной готовности и готовы к бою. На них бронежилеты. У них отличное оружие. Только посмотрите на их шлемы, нам таких не выдавали. Шлемы, закрывавшие головы стражей действительно совсем были не похожи на те, которые защищали на Гиблоне их. Эти были более объёмными и не повторяли черты лица человека. Вместо передней части шлема было широкое чёрное стекло. По бокам его располагались две объёмные накладки, сходившиеся на уровне подбородка носившего. Точно такие же накладки находились и позади шлема. Всё это вместе, делало похожим его на страшную готическую маску. Скорее всего, это модернизированный вариант наших головных шлемов или их штурмовая версия, - решил про себя Крис. - У нас же, - продолжал Мартин, - трофейное оружие, полное отсутствие защиты и раненный. Стоим тут и пугаем всех своим обнажённым торсом. Если начнётся бой, шансы наши будут очень малы. Они наделают в нас столько дыр, что мы без труда сможем исполнять органную музыку. - А «Шелест», сколько в нём патронов? – задал вопрос Крис, дотрагиваясь пальцем до пулемёта в руках Мартина. - Он пуст, - спокойно ответил Шрамм. – Зигфрид отстрелялся по полной. До железки. - Чего ж ты его тогда схватил, - не поворачиваясь, задал вопрос Рудель. - Эта штуковина не плохой аргумент в переговорах, - погладив пулемёт, ответил Мартин. - Мартин прав. Надо принять предложение Максимилиана. Будет обидно если мы, пройдя ад на Гиблоне, все поляжем здесь, - высказался Лотт. Выслушав мнение товарищей, Крис должен был признать, что они правы. Надо было принимать предложение Максимилиана. Хотя оказаться беззащитным в чужой власти ему не хотелось. - Гюнтер, ты умеешь управлять «Молнией»? – предпринял он последнюю попытку избежать разоружения. – Возможно, мы сможем улететь отсюда. - Не сможем, - покачал головой лётчик. – Корабль включается только после набора голосового кода. Сымитировать голос первого пилота мы вряд ли сможем. А если даже и сможем, то откуда узнаем код. И здесь неудача, - понял Крис. Оглядев окружающих его полуголых, перевязанных бинтами людей, и взглянув на стоящих за его спиной Эльзу и Зигфрида (время от времени теряющего сознания), он потерял последние иллюзии. Мы и так в их руках, - понял он. Наше оружие не причинит им никакого вреда. Даже если мы и убьём парочку стражей, это ничего не изменит. Скорее всего, первым же залпом они уничтожат нас. - Что ты решил? – поудобнее перехватив повисшего на ней Зигфрида, спросила его Эльза. Отправив свой автомат через голову Руделя, Крис сказал: - Сдаём оружие. Надеюсь, что Максимилиан нас не обманул. * * * Полетевшие на каменные плиты автоматы вызвали у Максимилиана вздох облегчения. Я не ошибся в нём, - подумал хранитель. Он принял правильное решение. Единственное правильное. Спустя всего несколько секунд на посадочной полосе откуда-то появились люди в зелёных халатах, с нашивками наблюдателей на плечах. Быстро осмотрев Зигфрида, они положили его на носилки и куда-то утащили. На прощание Рудель пообещал санитарам, что если с их товарищем что-нибудь случиться они сильно об этом пожалеют. Впрочем, санитары не обратили на угрозу никакого внимания – слишком заняты они были. Оставшихся же, плотным (но не слишком) кольцом, окружили стражи. В руках одного из стражей Александра появился миниатюрный ручной сканер с красным экранчиком. Всех людей Криса тщательно обшаривали этим приборчиком и только затем пропускали к лифту, у которого их и ожидал хранитель. Александр как всегда предельно аккуратен, - подумал Максимилиан, наблюдая за этой операцией. Что он у них ищет? На них одежды то практически нет. Холодное оружие тоже пришлось сдать. Александр пообещал, что позже, если Совет трехсот примет положительное решение по их делу, всё оружие вернётся назад к владельцам. Клинки зазвякали по камням, и только Шрамм свою перевязь положил на камни очень аккуратно и бережно. Стражи пропустили к лифту уже почти всех. В их кольце остались только хромающий (на обе ноги) Лотт и Крис. Вот тут то и возникла заминка. Обшарив Лотта, сканер недовольно звякнул, а красный экранчик бешено запульсировал. - У вас в рюкзаке несколько опасных металлических предметов, - держа руку на автомате, сказал страж, работающий со сканером. - Я это и без тебя знаю, - шмыгнув носом, произнёс Курт, переминаясь с ноги на ногу. - Избавьтесь от них, - продолжил страж. - Ни за что! Это подарки. Максимилиан видел, что Лотт просто устал (что было и не удивительно). Ему надоела нудная и длительная процедура обыска, и поэтому он просто решил немного позлить стражей. - Не надо глупить. Отдай нам то, что находиться у тебя в рюкзаке, - нависнув над Куртом, сказал Александр. – Быстро! Грубость только ещё больше подзадорила Лотта. Отвернувшись от стража, он стал рассматривать перистые облака над своей головой. Не зная, что предпринять в сложившейся ситуации Александр обернулся к Максимилиану. Хранитель был уверен, что лицо стража, закрытого сейчас шлемом, выражало беспомощность. Страж наверняка мысленно осыпал новичков проклятиями. Ещё бы если, что-то пойдёт не так ему лично отвечать перед магистром и Советом трёхсот. Максимилиан видел, что его подопечные, стоявшие рядом с ним, на площадке лифта, подобрались и напряглись. Шрамм и Кордт даже сделали шаг вперёд, оказавшись за спинами цепочки стражей. Крис стоявший за спиной Лотта и ожидавший своей очереди, успокаивающе положил руку на плечо строптивого товарища. Расступившиеся стражи пропустили Максимилиана к Курту, не теряя, однако бдительности. - Покажи мне, что у тебя в сумке, - как можно мягче обратился он к строптивцу. Пальцы Криса чуть заметно сжали плечо Лотта. Сняв сумку с плеча (за спиной она не держалась, так как у неё была оторвана одна лямка) Курт растягнул застёжки сумки и показывая хранителю содержимое. - Пропустите его, - возвращаясь к площадке лифта, спокойно приказал стражам Максимилиан. Разведя руками, Александр пропустил строптивца к товарищам. С обыском Криса задержки не возникло. Когда площадка лифта медленно начала опускаться, скрывая из виду застывшую на взлётной полосе «Молнию», Шрамм оглядел тесно замерших вокруг него «конвоиров» (Александр должен был сопроводить прибывших до изолированного тренировочного этажа), вздохнул, щёлкнул согнутым пальцем по шлему ближайшего стража и сказал: - Мрачные, вы какие-то ребята. Анекдот рассказали бы что ли. Посмеялись. Спускаться то видь ещё долго. Окружающие его товарищи захохотали – громко и энергично. Максимилиан не мешал им. Он знал, что таким образом из них выходит страшное напряжение предыдущего дня. * * * Коридоры Гнезда были пустынны. По крайней мере, те коридоры, по которым двигался Крис и его товарищи, в сопровождении Максимилиана и двух десятков милейших ребят, готовых в любой момент превратить их в сито. Иногда, правда (очень редко), встречались одиноко замершие около какой-нибудь двери, стражи, провожавшие их шествие бесстрастными взглядами. - Когда мы улетали отсюда, здесь было куда многолюднее. Где все? – наскучивший вид пустых коридоров вылился в вопрос. - Успокойся Крис, - поспешил уверить его Максимилиан. – Через полчаса в Радужных залах начнутся кастовые совещания. Все там. Между прочим причиной совещаний будете вы. Широкие шаги хранителя заставляли поддерживать высокий темп ходьбы. Саднящая нога Криса снова заныла. - Что ещё за кастовые совещания? - Возможно, я не совсем удачно выразился, - поймав взгляд Криса, сказал хранитель. – Ну, что такое касты ты знаешь? - Вроде тех, что существуют в Индии? Весело улыбнувшись, Максимилиан продолжил: - Ну, у нас касты не столь категоричны и замкнуты, но всё же сходство есть. Идущий чуть позади Криса Шрамм, внимательно слушавший их всё это время, вмешался в разговор: - Вы хотите сказать, что кастами у вас называют хранителей, наблюдателей и стражей? - Да, - не вдаваясь в пространные объяснения, согласился Максимилиан. – Ты уловил самую суть Мартин. - И что каждая каста совещается отдельно? – скептически произнёс Крис. Лицо Вульфа было бледным, на лбу пролегли две глубокие вертикальные морщины. Мысленно пожалев мальчишку, Максимилиан пояснил: - Отдельные, закрытые совещания происходят довольно редко. В основном перед Советом трёхсот. Каждая «каста» собирается, в отдельном, прикреплённом за ней, зале и выносит своё решение по тому вопросу, который будет обсуждаться на Совете. Представители «касты», они же члены Совета, доносят мнение «касты» до всех. - Все Совы собрались сегодня в Гнезде, – удивлённо произнёс Крис, потирая ушибленный затылок. - Конечно, нет, - прервал Криса Максимилиан. – Гнездо не единственное наше убежище. Есть и другие. Собравшиеся там представители «каст» поддерживают видеосвязь со своими сподвижниками по всему миру. Кроме тех, что находятся сейчас на заданиях. Голоса подсчитываются и суммируются. - То есть хранители, наблюдатели и стражи соберутся на Совет с готовым мнением? – снова перебил седоголового хранителя Шрамм. - В общем да. Но во время Совета представители могут изменить своё мнение. - В общем, Совет трёхсот чем-то похож на судебный процесс. С обвинителями и адвокатами, - сделал вывод из всего услышанного Крис. - Скорее да, чем нет, - туманно ответил Максимилиан, сбавляя темп шагов. За разговором Крис не заметил, что скучные бесконечные коридоры закончились, и они оказались у лифта ведущего на изолированный этаж. Дверь лифта плавно открылась, и Крис с товарищами вошли в его объёмное чрево. Максимилиан снова поймал его взгляд и, убедившись, что его все внимательно слушают, сказал: - Отдохните. Подлечитесь. Через десять минут вас посетят врачи. Ни о чём не беспокойтесь. Думаю, что пробудите вы здесь день, может быть два. Вечером я приду к вам. Последние слова хранитель закончил своей «фирменной» успокаивающей улыбкой. Когда двери лифта начали закрываться Мартин Шрамм, успел ехидно крикнуть в коридор: - Максимилиан не опоздайте на кастовое совещание. - Без меня не начнут, - всё так же улыбаясь, успокоил его хранитель. * * * Когда серые двери лифта захлопнулись, Александр снял с головы шлем, прозванный за свою странную форму «Горгульей». Волосы под шлемом вспотели и слиплись. Удерживая шлем рукой под мышкой, он обратился к хранителю: - Что делать дальше мудрейший. Задумчиво расправив лацканы пиджака, и сунув обе руки в карманы, Максимилиан распорядился: - Оставь две тройки здесь. Так положено. Остальные свободны. Пусть идут отдыхать. Впрочем, отдохнуть они не успеют – скоро начнутся совещания. Уже собираясь открыть рот, чтобы отдать приказ своим людям Александр остановился, как будто, что-то вспомнил. - Мудрейший позвольте задать вам вопрос. Лицо стража было немного смущённым, из чего Максимилиан сделал вывод, что вопрос будет не обычным. - Задавай. Пожевав губами Александр, наконец, решился: - Что будет с ними? - Будет, так как решит Совет трёхсот. - Я понимаю. Но… Но такого никогда раньше не было. Все говорят, что у них мало шансов. - Кто все? Смутившись, страж, попытался объяснить: - Ну, ВСЕ. Мы следили за тем как они проходили испытание в «лабиринте». Многие им сочувствуют. Всё-таки, что их ожидает? Максимилиан слушал стража с удовлетворённой улыбкой. Уже в который раз он убеждался, что всё идет, так как он хотел. Если сочувствующие появились даже в личной охране магистра, это уже о чём-то, да говорит. - Всё будет, так как решит Совет трёхсот Александр. Он никогда не ошибается. Чуть позднее, гулко отсчитывая шаги по каменному коридору, Максимилиан всё ещё продолжал улыбаться. Он думал о том, что ему предстоит ещё много сделать, однако хлопоты эти скорее приятные, чем досадные. Большая часть работы уже проделана. Главное не забыть навестить ребят вечерком. Надо поговорить с ними, кое-что разъяснить, чтобы не наделали глупостей, - подумал он. Глупости сейчас особенно опасны и недопустимы. А пока пусть лечатся, отдыхают. Они заслужили. * * * Прозрачные струи душевой воды хлестали тело Криса. Тяжело облокотившись руками, на выложенную керамическими плитками стену, он старался удержаться в вертикальном положении. Казалось, что даже падающая вода причиняет боль его выжитому, усталому телу. Глаза закрывались, пытаясь дать ему давно заслуженный сон, колени подгибались, мелко подрагивая. Все проблемы исчезли, хотелось только одного – УСНУТЬ. Странный шум, раздавшийся позади, заставил повернуть голову к двери. На пороге душевой стояла Эльза. Она была словно ангел, в белоснежном махровом халате и полотенцем «аля-тюрбан» на голове. Сложенные на груди руки обнимали чуть широковатые для женщины плечи. - Как ты думаешь, что теперь будет с нами? – с ходу задала она вопрос. Собственное положение, некоторая обнажённость натуры, не сразу смутили Криса. Некоторое время он пытался дать ответ на риторический вопрос девушки, но каша, наполнявшая голову, так и не смогла воплотиться в слова. Внезапно поняв, что тыл его совершенно открыт и беззащитен, Крис стянул с вешалки полотенце. Туго обмотав его вокруг собственных бёдер, он выключил воду и вышел из душевой. Эльза, наблюдавшая за всеми этими действиями, без какого-либо интереса, последовала за ним в комнату, где и уселась на кресло стоявшее у письменного стола. Крутанув, указательным пальцем, пучок ручек и карандашей, стоявших в специальном стаканчике на столе, она вопросительно уставилась на Криса. - Почему ты молчишь? Собравшись с силами, Крис настроился вести нелёгкий разговор, однако, взглянув на девушку, смешался, потерял мысль. Одного взгляда на Эльзу было достаточно, чтобы понять, что красота спасёт мир. Очаровательный овал лица, внимательный взгляд усталых глаз, маленькие капельки влаги на лбу (несомненно, следы совсем недавнего пребывания в душе). Но самым прекрасным, мгновенно притягивающие взгляд Криса, были губы Эльзы. Их великолепный рисунок, чёткая форма, не могли не восхищать. - О чём ты думаешь? – голос Эльзы вывел его из сладкой задумчивости. - О тебе? - О чём?! И вправду что это я, - с раздражением мысленно одёрнул себя Крис. Думать надо, что говорить. - Думаю, что тебе ответить, - попытался выкрутиться он. – Вопрос не из лёгких. Я сам им много раз задавался. - И что надумал? – покинув своё место у стола, Эльза присела на кровать рядом с мокрым Крисом. - Если честно, то ничего. Девушка, покрепче запахнув ворот халата, задумчиво спросила: - Знаешь, а может мы зря, задаёмся этим вопросом? Не найдя, что ответить Крис пожал плечами. - Может быть надо просто подождать? – продолжала Эльза. – Немного проплыть по течению. - Может ты и права, - ответил ей Крис. – Но куда занесёт нас это течение? Не слишком ли далеко? Подняв голову, девушка устало посмотрела на него и улыбнулась. - Ты так и не избавился от сомнений относительно участия Сов в нашей судьбе? - Не совсем. - А я уже не думаю об этом. - О чём же ты тогда? Вполоборота повернувшись к нему, Эльза пояснила: - Понимаешь… Я беспокоюсь о том, что мы можем не вызвать доверия Сов и они избавятся от нас не дав возможность продолжить борьбу. Исправить свои ошибки. - Много ли мы их наделали? - Достаточно. Мы выбрали не ту сторону, на которой следовало бы выступить. Мы потворствовали насилию. - У нас был выбор? Немного замявшись, девушка ответила: - Наверное, нет. Но я всё равно чувствую себя виноватой. Хочется действовать, что-то изменить. Хотя я понимаю, что это наивно. Что может изменить один человек? Придвинувшись к Эльзе, Крис крепко обнял её за плечи (откуда только силы взялись, совсем недавно он с трудом удерживал себя на ногах). Чуть наклонившись, он успокаивающе прошептал ей на ухо: - Почему один? Нас восемь. И мы все хотим одного и того же. Хотя ты права, меня тоже беспокоит неизвестность. Немного посидев так, вдыхая аромат её волос, её кожи (пьянея от одной мысли, что она рядом с ним), Крис поставил девушку на ноги (чтобы не наделать глупостей) и легонько подтолкнул к выходу из комнаты. - Иди, отдыхай. И поменьше забивай голову всякими сложностями. Отдохнув, ты на всё взглянешь по-другому. Немного помедлив, девушка согласно кивнула головой и тихо выскользнула за дверь, плотно прикрыв её за собой. После её ухода Крис немного полежал на кровати с открытыми глазами, думая над произошедшим. Он прекрасно понимал, что беспокоило всех ребят. Что червём точило их чувства. Имя этому червю было сомнение. Сомнение во всём, что происходило с ними за последние полгода. Смогут ли Совы найти им дело или нет? Дадут ли они им твёрдую почву под ноги? Хотелось бы. А иначе им просто нечего делать в этой жизни. Ещё раз, вспомнив краткие мгновения, проведённые вместе с девушкой, Крис с улыбкой на устах погрузился в объятия Морфея. Он и не догадывался, что за их разговором с Эльзой внимательно наблюдала миниатюрная видеокамера, висящая под потолком. * * * - Что-то я не пойму о чём они? – спросила хранительница, стоящего рядом Максимилиана, отведя пристальный взгляд от опустевшего экрана монитора. – Тебе не кажется, что надо немедленно провести с ними беседу «успокаивающего» характера? Иначе они обязательно натворят какие-нибудь глупости, так и не узнав о том, что всего через двадцать четыре часа за право на их существование будут с треском ломаться копья. Думаю, нам предстоит серьёзная схватка с сомневающимися на Совете. Загадочно улыбнувшись (именно эта улыбка и была визитной карточкой хранителя) Максимилиан ответил: - Через час я навещу их. Не беспокойся. - А я и не беспокоюсь, - уверенно произнесла рыжеволосая хранительница. – То есть я беспокоилась, но только до определенного момента. - Позволь узнать до какого именно? - До того как увидела твою лукавую улыбочку, - ядовито пояснила Яна. – Борис как-то сказал мне, что когда ты так улыбаешься, за дело можно не беспокоиться. Значит у тебя полная колода тузов. - Он мне льстит. - Ну, нет! – решительно возразила хранительница, покидая кресло. - Он не умеет льстить, и ты об этом прекрасно знаешь. Не намереваясь больше слушать Максимилиана, она направилась к двери ведущей из аппаратной. Уже перешагнув через порог, Яна остановилась и сверкнув глазами, задала один единственный вопрос: - Всё-таки о чём они говорили? Ты ведь, понял? Кивнув седой головой, Максимилиан коротко ответил: - Они просто хотят быть нужными. Разве не понятно? * * * Девятичасовой сон закончился сам по себе. Крис просто открыл глаза и понял, что больше в отдыхе не нуждается. Чувствовал он себя прекрасно. Восьмидесятиминутное пребывание в «саркофаге» (сразу после прибытия с острова) пошло как всегда на пользу. От синяков на теле не осталось и следа, порезы затянулись новой, нежно-розовой кожей. Поднявшись с кровати, он с удивлением обнаружил, что заснул прямо в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Растяпа. Воспоминание об Эльзе послужило причиной прилива сил. Давно забытое юношеское чувство. Сбросив полотенце на пол, он стал переодеваться. Приведя себя в порядок: одевшись, причесавшись, критически посмотрев на своё отражение в зеркале, Крис вышел из своей комнаты, направляясь в столовую. Бодро вышагивая по коридору, он услышал, что оттуда раздаётся весёлый смех и хихиканье. - Мы-то уж думали тебе конец. А ты ничего живенько выглядишь, - громко похлопывая кого-то по плечу, прогоготал Керлл. - Да уж, если бы не ты, нас бы всех там положили, - уверенно пробасил Рудель. Перешагнув порог чистой прямоугольной комнаты, посреди которой стоял длинный стол и с десяток симпатичных стульчиков, большая часть которых была занята, Крис с радостью обнаружил, что за столом вместе со своими товарищами восседал Зигфрид - немного бледный, с тёмными мешками под глазами, но весёлый и здоровый. - Рад тебя видеть в хорошей форме, - сказал он, останавливаясь напротив десантника. – Как себя чувствуешь? Почесав мощный затылок, Зигфрид задорно улыбнулся, сверкнув белизной зубов. - Нормально командир. Только мурашки по всему телу бегают. Как вытащили меня из «саркофага» так и бегают. - Это ничего, - занимая место во главе стола, уверил товарища Крис. – Вот у меня ничего серьёзного не было, а то же самое. После лечения всегда так. - Не ворчи, - сильно взъерошив волосы на голове Глагау, сказал товарищу Керлл. – Всё будет нормально. - Да я и не ворчу, - разведя в сторону руками, оправдался Зигфрид. – Просто я немного щекотки боюсь. В столовой грянул дружный смех – смех счастливых людей. Обычно у тех, кто так смеётся, всё в порядке и нет никаких проблем. Так ли это? Не обманывают ли они себя. Все живы, - подумал Крис. Все здоровы. Мы можем собою гордиться. Разве это не счастье. В такие минуты будущие всегда видится в розовом свете. Хватит искать во всём чёрную сторону! Пока все смеялись, Крис поймал на себе взгляд Эльзы. Странно, но девушка смотрела на него с благодарностью. С чего бы это? Пересчитав сидящих за столом Крис обнаружил отсутствующего. Склонившись над сидящей справа от него Эльзой, он, шёпотом спросил её: - Где Мартин? Пожав плечами, девушка ответила: - Я видела его после сна, но в столовую он не заходил. Наверное, бродит по полосе препятствий. Согласно кивнув, Крис взялся за ложку и вилку - обнаружив у себя зверский аппетит. Потраченные калории требовали немедленного восстановления. Здесь стоило отдельно сказать об их каждодневном рационе, не менявшемся вот уже шесть месяцев. Завтрак выглядел не очень аппетитно – напоминая детское пюре из фруктов, зато на вкус был превосходен. Можно было предположить, что в этой коричневой кашице содержится с десяток различных фруктов. По крайней мере, вкусовые рецепторы уверяли в этом. В общем, сплошные витамины. Такой завтрак не слишком нагружал организм перед изнурительными физическими тренировками и в то же время отлично утолял голод. Обед по виду не очень отличался от завтрака. Та же кашеобразная масса, разве только что с маленькими кусочками мяса и овощей. По вкусу это напоминало мясное рагу с овощами. Крис помнил, что старый повар в их имении готовил его превосходнейшим образом. Ужин состоял из блюд подаваемых на завтрак, и обед. В дополнении к этому прилагалась огромная корзина с разнообразными фруктами. Запивалось всё это минеральными водами, не слишком приятными на вкус, но наверняка тоже очень полезными. Такое не слишком разнообразное меню вполне устраивало Криса и его товарищей. Тем более что оно отлично питало их истерзанные тренировками тела и способствовало наращиванию мышечной массы. Закончив свою трапезу и немного послушав застольную болтовню товарищей, он направился на поиски Шрамма. Эльза была права, тот действительно находился в огромном зале с полосой препятствий. - Зигфрид вовсю уплетает в столовой завтрак, - остановившись за спиной Мартина, произнёс Крис. – По-моему он совершенно здоров. Не поворачиваясь к нему лицом, Шрамм ответил: - Я знаю. Слышал его смех. Две металлические молнии, синхронно сверкнув, вылетели из рук Шрамма, и нашли своё место в деревянной стене располагавшейся напротив. - Опять балуешься со своими ножами? – спросил товарища Крис, однако что-то его в собственном вопросе серьёзно удивило. – Нас же разоружили? – понял он. - Где ты их взял? Заговорщически подмигнув ему, Шрамм с явным удовольствием ответил: - Подарок Курта. Вспомнив опасную заминку, произошедшую перед посадкой на лифт, Крис двинулся к торчавшим из стены клинкам. Интересно было посмотреть из-за чего Курт начал перепалку со стражами. Вынув один из клинков из стены, Крис внимательно осмотрел его. Действительно вещь была крайне неординарная. Чего стоила только форма лезвия. Клинки Сов тоже были крайне разнообразны в своих пропорциях, но этот был что-то. Не сдержавшись, Крис присвистнул от удивления, чем вызвал понимающую улыбку подошедшего к нему Шрамма. Форма ножа была подобна форме галлогреческого меча (такой же, только очень древний, висел в обеденной зале Вульфов, среди прочего холодного оружия). Он несколько сужался к середине и снова расширялся, чтобы закончиться остриём на конце. Длина клинка была сантиметров двадцать пять или около того. Удивлял и его цвет, он переливался ясными изумрудными бликами. Неясно было, что за сплав порождал такие дивные оттенки. Рукоятка клинка удобно помещалась в руке. Чуть изогнутая посредине она позволяла удобно ухватить клинок в любых условиях. На самом широком месте лезвия (чуть ниже рукоятки) хищно оскалился лесной кот. Что-то вроде клейма мастера, - подумал об изображении Крис. Я уже видел подобный вещи раньше. Второй клинок ничем не отличался от своего товарища. Они были словно близнецы. Держа их в руках, Крис испытал нечто необычное – странное, непонятное чувство. Словно клинки были живыми и могли много рассказать, если бы только могли говорить. Наверняка эта пара была исключением в своём роде, говорящей историей. Касаясь их, Крис испытывал почтение, нелепое уважение к неодушевлённым предметам. - Ты чувствуешь это? – будто прочитав его мысли, задал вопрос Шрамм. - Что это? - Они будто живые. Будто всё понимают, и многое могут поведать. - Да, - ещё раз взвесив ножи в руке, Крис вернул их Мартину. – Вещицы не простые. Где Курт их добыл? - В кабинете адепта. Говорит, что там была целая коллекция. Он ещё прихватил оттуда подарок для Эльзы. Средневековый стилет. Между прочем тоже весьма качественная вещица. Остановившись напротив Мартина, Крис предпочёл резко сменить тему разговора. - Когда там, на трапе «Молнии» ты передёрнул затвор пулемёта, ты не боялся, что нас ВСЕХ могут уничтожить? Крис намеренно сделал ударение на слове «всех». Хотел убедиться в своей догадке, возникшей ещё на посадочной полосе. Нежно погладив пальцами один из клинков Шрамм ни чуть не смутившись, ответил: - Конечно, нет. И ты сам знаешь почему. Натолкнувшись на вопросительный взгляд Криса, требующий продолжения, Мартин пояснил: - Если бы Максимилиан хотел, он смог бы уничтожить нас намного раньше. Думаю, что на «Молнии» тоже есть оружие. Один заход и от нас не осталось бы мокрого места. Вложив клинки в кожаные ножны, он продолжил: - К тому же, можно было избавиться от нас на посадочной полосе. Присутствие Максимилиана вовсе для этого было необязательным. Молча кивну головой Крис, окончательно убедился в том, что его выводы схожи с выводами Шрамма. Что ж, думаю нам можно вполне доверять хранителю, - всё ещё не спуская взгляда с товарища, подумал он. Проведя пальцем по отверстию оставшемуся после извлечения ножа из стены, он, чуть смутившись, обратился к Мартину. – Знаешь, я хотел, спросить кое о чём тебя. - Сумка стоит рядом с твоей кроватью, - опережая вопрос Криса, ответил Шрамм. - Когда ты успел? - Когда проснулся. Ты всё ещё спал, и я не стал тебя беспокоить. - Спасибо. - Не за что. Странный диалог был прерван шелестом заработавшего лифта. Дверцы раскрылись и Крис с Мартином увидели стоящего внутри Максимилиана - лаковые чёрные ботинки (будто только, что из магазина), отлично сидящий костюм (правда, уже не тот в котором он встречал их), губы, как всегда немного улыбаются. - Как отдохнули? – остановившись напротив Криса, задал вопрос хранитель. - Спасибо, хорошо, - одновременно ответили на вопрос товарищи. - Вот и отлично, - удовлетворённо произнёс Максимилиан. - Крис я хочу, чтобы все собрались здесь через пару минут. Мне срочно надо с вами поговорить. И у меня на это не слишком много времени. * * * Изучив взглядом стоящую перед ним компанию, хранитель сказал: - Не буду слишком утомлять вас. Тем более что времени на это у меня совсем нет. Скажу только, что с заданием вы справились блестяще. Считайте, что вам удалось снова удивить всех. Спокойным, несуетливым движением руки Максимилиан остановил готовый сорваться с губ Керлла вопрос. - Знаю, что всех вас мучают вопросы. На Гиблоне оказалось слишком много противников. Даю вам честное слово, что я не знал об этом. Магистр не посчитал нужным оповестить меня о дополнительных сложностях. Хранитель видел, что лица сидящих перед ним напряглись и ожесточились. Спокойно пройдя мимо цепочки стоящих перед ним людей, он сказал: - Такова функция магистра. Он хранитель традиций и должность его заранее предполагает отвергать все нарушения в укладе нашего общества. - Это МЫ, нарушаем ваш уклад? – всё же умудрился задать вопрос Керлл. - Конечно. Подумай сам Гюнтер, что бы ты сделал, если бы в здоровый, цветущий организм попал микроб? Как знать, не причинит ли он вреда? Может его лучше уничтожить, во избежание будущих проблем? - Спасибо, что сравнили нас с микробом, - усмехнувшись, сказал Керлл. - Не за что, - невозмутимо продолжил Максимилиан. – Вы должны понимать, сомнения моих братьев. В конце концов, магистр рассуждает весьма разумно. - Но само пребывание здесь нас свидетельствует о том, что организм не так уж и здоров. И как знать, возможно, этот микроб в будущем спасёт этот самый организм от более страшной болезни, дав ему иммунитет - прервал хранителя Крис. Со всех сторон его дружески захлопали по плечам, явно поддержав. - Разумно, - указав пальцем на Криса, сказал Максимилиан. – Но не совсем соответствует действительности. Выполнить возникшие перед нашей организацией задачи нам не составит труда, дело в другом. Война охватившая весь мир внесла некоторые противоречия в систему наших традиций. Выполняя кое-какие задачи, мы невольно можем обратить на себя внимание – что является грубейшим нарушением нашего кодекса. Делать это нельзя ни в коем случае. Продолжая спокойно прогуливаться мимо них, хранитель продолжал говорить. Речь его была легка и понятна, тем более, что публика, внимающая ему жадно ловила каждое слово. - Поэтому и возникает проект «Возмездие», продуктом которого вы и являетесь. Смысл его думаю, вам понятен. Частично используя наши возможности, группа людей, ранее побывшая на стороне противника, выполняет поставленные нами задачи. Выгода Сов очевидна – если вы попадаетесь, о нас всё равно никто не узнаёт. Но об этом мы поговорим потом. - В чём же тогда дело? – снова встрял Керлл. - Дело в том, что, используя вас, мы нарушаем другой пункт кодекса, не менее важный – принимаем людей со стороны в наше общество. Специфика ваших заданий будет такова, что использовать вас в тёмную не удастся. - Приятно это слышать, - коротко произнёс Лотт. - Таким образом, на Совете, куда я скоро отправляюсь, будет решаться вопрос о том какой пункт кодекса стоит нарушить, - спрятав руки за спиной, сказал хранитель. – Ваша компетентность, которую вы продемонстрировали, будет полезна мне при защите ваших интересов. - А каковы наши шансы? – впервые нарушил молчание Кордт. - Думаю, что 50 на 50, - не раздумывая, ответил на вопрос Максимилиан. - Пан или пропал, - тихо сказал Лотт, стоявший рядом с Крисом. – В принципе, это совсем даже не плохо. - Да и ещё, - уже направляясь к лифту, произнёс хранитель. – Я не смогу приехать за вами и на Совет, когда там потребуется ваше присутствие, вас будет сопровождать Александр – начальник охраны магистра. Так что прошу, не усложняйте ему работу. Делайте всё, что он вам скажет. Посмотрев на наручные часы, Максимилиан добавил: - Думаю, за вами придут часов через 10-12. Не позднее. Последние слова были произнесены уже в кабине лифта, ободряюще улыбнувшись, хранитель исчез за закрывшимися дверями.

Глава 43

16 сентября 1942 года Восточная Европа. Австрия

Пыль. Слой грязно-серой пыли покрывал всё вокруг. Сильно хотелось чихать, но делать этого было нельзя ни в коем случае. И где только прибывает хвалёная германская чистоплотность, - устраиваясь поудобнее за мощным каменным бордюром недоумённо подумал Монгол. – Здесь же пыль можно лопатой грести. Наверняка здесь не убирались со времён Фридриха Барбароссы. Особняк был действительно древним. Хотя внешне он больше походил на средневековый замок, с башенками и многочисленными лестничными переходами. Его хозяева наведывались сюда не часто и поэтому строение изрядно обветшало и нуждалось в ремонте. Отчасти это было из-за места расположения замка (он стоял на глинистом холме вздыбившимся над мелководной речкой), отчасти из-за его удалённости от населённых пунктов. Но именно эти два качества и прельстили собравшихся сегодня здесь людей. Проникнуть в замок обычным способом не удалось. Вокруг строения, словно муравьиный рой постоянно сновали охранники. Пришлось быстро ликвидировать одного из них и, воспользовавшись его одеждой, а именно широкополым плащом и шляпой (что было само по себе очень опасно, отсутствие охранника могли заметить и поднять тревогу), вплотную приблизиться к стенам замка. После нескольких неудачных попыток («кошка» всё время соскальзывала со страшным скрежетом) Монголу удалось забраться на крышу, рискуя в любую минуту быть обнаруженным. Ещё более его положение усугублял непрекращающийся дождь, намочивший всё вокруг. Здесь его ждал маленький сюрприз. Охранников на крыше не было, хотя это и было немного странно. Так однобоко охранять объект могли только люди далёкие от профессионализма. После недолгих поисков он обнаружил грязное стеклянное окно, откуда благополучно спустился на второй этаж. Оказалось, что он представлял собой квадратную галерею с дверями, ведущими в многочисленные комнатки. Грязь и запустение ясно показывали, что этаж много лет заброшен и не используется хозяевами очень давно. Что в принципе было и неудивительно, так как доски покрытия давно прогнили и грозили обрушиться в любую минуту. Монгол, однако, не собирался здесь разгуливать и поэтому состояние пола, под его ногами, волновало его не слишком сильно. При определённой сноровке достаточно было найти участок пола понадёжнее и развернуть наблюдение за собравшимися внизу людьми. А вид с галереи открывался чудесный. Внизу за потемневшим от времени массивным деревянным столом расположилось пятеро мужчин. У двери ведущей в зал застыли два квадратных типа в дорогих костюмах, под пиджаками которых что-то подозрительно топорщилось. Освещался зал огромной хрустальной люстрой висевшей на уровне третьего этажа. Нескольких из собравшихся здесь людей Монгол знал в лицо, о других слышал. В заброшенном старинном замке на окраине Австрии собрались люди влиятельные и могущественные. Многие называли их толстосумами и финансовыми воротилами, другие (те, кто поумней) – «теневыми королями», стоявшими за триумфальным возвышением Адольфа Гитлера. Установив на каменном бордюре мощный микрофон, Монгол включил записывающую аппаратуру, достал фотоаппарат и приготовился слушать. - Что молчите Феглер? По вашей же милости мы забрались в такую даль, - нарушил царившую в зале тишину высокий плотный мужчина с абсолютно лысой головой и тяжёлой, выдающейся вперёд, челюстью. - Да, да, голубчик, излагайте побыстрее, - зябко поёжился , маленький тщедушный человечек с быстробегающими глазками, - а иначе мы здесь все простудимся. Отовсюду сквозит. - Подождите Флик, думаю, что у господина Феглера были серьёзные причины собрать нас здесь, - перебил тщедушного человечка самый молодой из сидящих за столом. - Спасибо господин Шукерт, - благодарно кивнул головой высокий, худой блондин в дорогом костюме и дешёвых стоптанных ботинках, хозяин которых наверняка страдал плоскостопием. Очевидно, это и есть герр Феглер – инициатор сегодняшней встрече, - решил про себя замерший на втором этаже Монгол. Ну что ж давай поведай мне зачем забрались сюда самые богатые люди Третьего рейха. Встав из-за стола, Феглер тщательно протёр очки и только после этого, смешно сложив ладони на груди, сказал: - Господа мне стало известно, что следующий заказ государства будет для нас убыточным. Сидевшие за столом переглянулись, и тщедушный человечек с бегающими глазками пронзительно заверещал: - Этого быть не может! Разве такое вообще возможно?! Мы и так перебиваемся кусками со стола сумасшедшего! После этих слов лысый мужчина презрительно скривил губы и с жалостью посмотрел на говорящего, которым очевидно был монополист Флик – весьма и весьма состоятельный человек. Монгол знал, что он является одним из железно-угольных королей Германии. - Хватит прибедняться Флик, - довольно жёстко перебил монополиста Шукерт. - Вам грех жаловаться. Сядьте и помолчите! Усевшись на стул, Флик недовольно пропищал: - Вам, в общем-то, тоже Шукерт. Вы с господином Сименсом (рукой Флик указал в сторону лысого здоровяка всё ещё презрительно смотревшего на него) тоже не на воде и хлебе сидите. Электропромышленность даёт отличные доходы. Сидевший напротив Сименс налился кровью, и кулаки его стали сжиматься. Молодой Шукерт тоже стал подвигаться к болтливому Флику. Тот же видя, что обстановка вокруг него накаляется, беспомощно захлопал белесыми ресницами. Да господа монополисты, в вашем стане царит покой и согласие, - улыбнувшись, наблюдая за этой сценой, подумал Монгол. Спасителем Флика стал седоватый мужчина сидевший чуть в стороне от остальных. Попыхивая трубкой, он совсем негромко произнёс: - Успокойтесь господа. Ссоры нам сейчас не выгодны. Очевидно, человек с трубкой был авторитетен в своей среде. Его отлично услышали. Сименс, шумно подышав, нервно сцепил пальцы рук и отвернулся от Флика. Шукерт же прекратил свои попытки дотянуться до болтливого монополиста и смущённо опустил глаза на пустой стол. Повернувшись к застывшему на месте Феглеру, человек с трубкой сказал ему: - Поясните, пожалуйста, нам, что конкретно вы имеете в виду, когда говорите об убыточности будущего заказа. - Да конечно, - церемонно поклонившись говорившему, немного торжественно произнёс Феглер: - Наш процент от прибыли снизится ровно на 50 процентов. Сидящие за столом снова оживились, но были быстро успокоены властно поднятой вверх рукой человека с трубкой. - Откуда вам это известно? - Вы же знаете, что у меня есть связи в окружении рейхсканцлера, - с готовностью ответил Феглер. – Уверяю вас господа сведения достоверные. После этих слов человек с трубкой задумчиво замолчал, и слово снова взял нервный Флик. Правда, теперь он старался держать себя в руках: - Но как это понимать? Армия потеряла в России столько всего, что прибыль наша напротив должна возрасти. Я ничего не понимаю господа! - Что ж тут не понятного, - теребя нижнюю губу, произнёс Шукерт. – Фюрер решил, что мы и так слишком много зарабатываем на государственных заказах. Вот и всё. - Но это же катастрофа! – снова сорвался на крик Флик, соскакивая со стула и отбрасывая его в сторону. – Я вложил огромные средства в модернизацию. Мне как никогда нужны средства. Я надеялся на… - Будешь меньше тратить на любовниц, - усмехнувшись, вставил Сименс. – Вот и появятся средства. Лихорадочно ловя ртом воздух, Флик полный возмущения пытался, что-то ответить обидчику, но не успел. - Сделаем так, - человек с трубкой выпустил в воздух плотное колечко дыма. В зале снова воцарилась мёртвая тишина. Флик рукой пытался нащупать отсутствующий стул. - Когда фюрер соберёт нас, чтобы объявить нам о новом государственном заказе, мы его выслушаем и согласимся с ним. Выразим уважение к его решению, заявив, что понимаем тяжёлое положение сложившиеся на фронте. - Позвольте господин Крупп, мы, что даже не попытаемся защитить свои деньги? – недовольно закряхтел Сименс, снова наливаясь краской. – Этот псих нас вообще скоро без штанов оставит. Флик с надеждой взглянул на своего недавнего обидчика и согласно закивал головой. - Кажется, вы забыли, что произошло с Тиссеном? – немного повысив голос, сказал Крупп. – Хотите повторить его судьбу? - При чём здесь Тиссен, - раздражённо ответил Сименс. - Притом, что его не спасли ни его деньги, а он был богаче нас всех вместе взятых, ни обширные связи в политических кругах, - распалялся Крупп. - За неповиновение фюрер сначала вынудил его бежать во Францию, а затем, после её оккупации посадил одного из богатейших людей мира в еврейский концлагерь. Вы, что хотите последовать его примеру и нас за собой потащить. - Да, да! Господин Крупп прав. Может быть это вообще провокация. Может быть, фюрер хочет завладеть нашими денежками, - ослабляя галстук на шее, сказал Феглер. Монгол видел, что Сименс и Флик сникли и замолчали. Видно приведённый пример был достаточно нагляден для них. Тем временем успокоившийся Крупп прервал Феглера: - Оставьте свои фантазии! Вы как всегда в своём стиле. Фюрер не настолько безумен, чтобы лишить монополии управления. Как позвольте спросить, он будет управлять ими без нас? Быстро стушевавшийся Феглер не ответил на этот вопрос. - Но не будет ли это показателем нашей слабости, - задал вопрос Шукерт, постукивая сигарой по запястью. – Фюрер поймёт, что мы боимся его, и в следующий раз снова снизит наш процент. - Не снизит, - уверенно ответил Крупп. Монгол не спускал объектива фотоаппарата с пятёрки промышленников. - Почему вы так уверенны? - Как только половина заказа будет выполнена, мы поднимем ставки втрое и вернём себе все деньги. Присутствующие облегчённо вздохнули, а Флик даже захлопал в ладоши. - Как это сделать незаметно думаю вас учить не надо, - вставая из-за стола, сказал Крупп. - А сейчас прошу простить меня господа, но у меня есть неотложные дела. Когда Крупп покинул залу, вместе с ним из неё исчезли и охранники в дорогих костюмах. После его ухода монополисты ещё час весьма эмоционально обсуждали каким лучше способом обмануть руководство Третьего рейха и только потом дружно потянулись к выходу. О недавнем пребывании людей в этом зале напоминали только опрокинутые стулья, горящий в зале свет и облачко табачного дыма оставшегося от трубки Круппа и сигары Шукерта. - Да, тяжела и хлопотлива жизнь богатых людей, - шёпотом произнёс Монгол, отключая технику и складывая её в небольшую вместительную сумку, перекидывающуюся через плечо. После того как свет в зале погас Монгол, выждал ещё полчаса (теперь то точно все должны разъехаться, - подумал он) и только потом начал осторожно продвигаться по качающимся доскам к открытому окну, ведущему на крышу. Посторонний шум, раздавшийся с крыши, заставил его замереть на месте. Надо было, что-то предпринять, однако он оказался на весьма опасном участке пола, и быстрые движения могли привести к падению на первый этаж в сопровождении кучи обломков. Осторожно шаг за шагом он стал двигаться назад, к его недавнему укрытию. Не успел он достичь его, как по верёвке свисающей из окна, ловко спустились двое вооружённых мужчин в цивильных костюмах. Два ярких луча фонаря, ослепляя, ударили ему в лицо. - Ты кто такой? Чего здесь делаешь? – со страшным акцентом, но, тем не менее, на германском, спросили его. Щурясь от яркого света, Монгол с раздражением подумал о том, что на крыше всё-таки были охранники. Просто они друг друга не заметили. Стоя в нелепой позе, держащего равновесия, он с удивлением недоумевал каким образом, они здесь оказались. Все уже разъехались. Что им здесь делать? Наверное, чисто из альтруистических соображений. А может быть они ищут пропавшего. Разглядеть, как следует пришельцев, он не мог, мешал свет фонарей, но был уверен, что сейчас на него направлены, не только лучи света, но и кое-что поопаснее. - Чего молчишь? Отвечай! – обратился к нему другой голос – сиплый и тоже с акцентом. В следующее мгновение ему в бок, чем-то пребольно ткнули. Опустив взгляд вниз, он увидел, что один из мужчин стоит уже рядом с ним, утопив ствол МР-38 в его боку. Второй, выключив фонарь, замер в десяти шагах от них, тоже держа автомат наготове. Шустрые, - подумал Монгол. И как только пол под вами не провалился. Он же ели держится. Отвесив ему, звонкий подзатыльник (так что шляпа слетела с головы под ноги второго мужчины) первый охранник ещё сильнее вдавил в него ствол автомата и закричал в ухо, неэстетично брызгая слюной: - Отвечай или я тебя прямо здесь пристрелю! Что молчишь идиот! Зная на сто процентов, что его ответ не устроит этих модников, Монгол постарался мысленно прикинуть свои шансы. Стою на узком участке, более или менее надёжных досок, - рассуждал он. В одной руке сумка с аппаратурой. Вторая свободна. Два придурка с автоматами видно не замечают, что пол под ними сильно прогибается. Будем падать, либо пристрелят меня, чисто благодаря мышечным сокращениям, либо сломаем себе шеи. Буду молчать застрелять ещё раньше. Бесшумный пистолет в нагрудном кармане. Обыкновенный в поясной кобуре за спиной. Есть ещё правда «лепестки», но как ими воспользоваться? Дёрнусь, этот Сиплый меня сразу застрелит. Вон как глаза выпучил. Голос надрывает. Всю щёку заплевал. Надо быстро что-то решать. Чем бы их отвлечь? - Зак! А шляпа то Смита, - внимательно крутя шляпу Монгола перед глазами, сказал второй охранник. - Точно? – перестал орать первый. - Зуб даю! Вот и пятно от масла на полях. Это когда мы с ним нашу колымагу чинили. Ищут пропавшего охранника, - понял Монгол, напрягая мышцы. Не найдёте. Не там ищите. - Значит, он его и замочил! – оскалив зубы, обладатель сиплого голоса повернулся к Монголу. - Вот гад! – бросив шляпу на пол, второй охранник передёрнул затвор автомата и прогибая пол, по носорожьи бросился к Монголу с явно агрессивными намерениями. Ближе. Ещё ближе, - внимательно наблюдал за его приближением Монгол, сузив глаза. Вот теперь вы оба рядом. Потанцуем! Воспользовавшись заминкой, возникшей из-за реакции второго охранника на печальную новость, он несильно ткнул правой рукой в бок замершего рядом с ним Сиплого, одновременно выворачивая и сжимая свой кулак. Механизм правого лепестка» сработал отлично – лезвие шириной в три пальца и длиной в 30 сантиметров вынырнув из рукава плаща, погрузилось в бок охранника, разрубая кости и сердце. Всё произошло настолько быстро, что бегущий на него мужчина ничего не понял. Он только увидел, как сумка стоящего перед ним человека опустилась на пол, а из левого рукава плаща выскочило, что-то блестящее. Резко взмахнув рукой, Монгол перерезал горло бегущему. Брызнувшая кровь попала ему на лицо и одежду. Захрипев, охранник бросил автомат и схватился за перерезанное горло. - FACK! – прохрипел он, падая на колени и проваливаясь вместе с обломками досок на первый этаж. Заправив «лепестки» в пеналы, крепящиеся на внутренней стороне рук, Монгол осторожно поднял сумку с аппаратурой и вытер с лица носовым платком капли крови. Утвердив на голове шляпу, он двинулся в обход пролома к раскрытому над ним окну. Надо же, - подумал Монгол, взбираясь на крышу и с радостью замечая, что дождь уже кончился. У Круппа охранники американцы. Старый хитрец. Не доверяет своим соотечественникам.

Глава 44

16 сентября 1942 года Восточная Европа. Гнездо

Спать больше никому не хотелось, и поэтому все остались сидеть около безмолвного лифта. - Да. Думаю, что эти часы, самые тяжёлые часы в моей жизни, - постукивая кулаком по колену, философски заявил Рудель. - С чего это ты взял? – внимательно рассматривая ногти на правой руке, спросил Керлл. – А когда ты в дребезги разнёс «Мерседес» полный армейского начальства и очутился перед угрозой расстрела, это что были не самые тяжёлые часы в твоей жизни? - Нет, - растягивая слова, ответил Рудель. – Тогда я всё для себя решил. И если бы время повернулось вспять, я поступил бы точно так же. Крис, слышавший этот разговор, был абсолютно согласен с Максом. Он тоже поступил бы, так как поступил. Ему не было стыдно за свой поступок. А могло ли быть по-другому? - Но всё же, что особенное ты испытываешь сейчас? – не отставал от танкиста Керлл. - Отстань от него, - толкнул лётчика в плечо, хмурый Лотт. – Как будто сам не понимаешь. Сейчас всё по-другому. Сейчас мы не одни в своём решении, в своей борьбе. И как это не пафосно звучит, мы можем быть полезны нашей стране. Совы могут дать нам возможность действовать. Активно действовать. Вставая со своего места и проходя мимо Керлла, Лотт добавил: - К тому же больше мы ничего не умеем. Позади Криса проснулся дремавший Зигфрид. Сладко зевнув, он потянулся, хрустнув всеми косточками, и сказал: - Не знаю как вы, а я просто хочу придушить собственными руками как можно больше ублюдков позорящих честное имя германцев.

Глава 45

16 сентября 1942 года Центральная Азия. Ассамблея

Эти недра помнили самые судьбоносные решения внешнего мира. Эти стены видели великих братьев навсегда скрытых от глаз «обывателей». Эти залы слышали речи, в силах которых было остановить или развязать войну. Каждый раз, оказываясь в Ассамблее, Максимилиан искренне восторгался её величием. Совет собрался в полном составе в Обсидиановом зале. Выбор места для решения такого серьёзного вопроса был не случаен. Обсидиановый зал использовался для деятельности Совета очень редко. В «Кодексе смотрящих» (Максимилиан помнил это ясно) упоминалось не более чем о десятке таких случаев. Обсидиановый зал носил статус дискуссионного и позволял собравшимся свободно выражать своё мнение в установленном для этого порядке. Словесные баталии обещали быть жаркими и напряжёнными. Но ему было, что противопоставить аргументам критиков. Он хорошо подготовился и был уверен в себе. Стоя перед огромной каменной двухстворчатой дверью изображавшей исход Древних, и ведущей в зал, Максимилиан, наверное, уже в двадцатый раз прочитал, вырезанный над входом, древний девиз, когда-то оставленный им в назидание, Древними. Надпись на камне, состоящая из замысловатых значков, гласила: «Храни, наблюдай, оберегай!» Сделав глубокий вдох, хранитель накинул на голову капюшон синей шёлковой накидки и сделал знак замершим у двери стражам открыть перед ним дверь. Выдохнув из лёгких воздух, он уверенно вошёл в зал.

Глава 46

16 сентября 1942 года Восточная Европа. Гнездо

Активно жестикулируя, Керлл расхаживал перед товарищами: - Да и мы тоже хороши, размечтались. Вообразили о себе неизвестно что. Почему они должны нам доверять? Это же абсурд. - Почему абсурд? Мы уже доказали на что способны! – возразил товарищу Зигфрид. - Да подопытные оказались немного более выносливее и расторопнее, чем рассчитывали экспериментаторы, - чуть повысив голос, резюмировал Керлл. А парня то занесло, - оглянувшись на седевших позади него товарищей, решил Крис. Последняя фраза Гюнтера пришлась многим не по вкусу. Не как не отреагировал на неё разве, что Мартин, спокойно сидевший на перекладине шведской стенки, на высоте четырёх метров. Поняв свою ошибку, Керлл смущённо кашлянув в кулак, произнёс: - Прошу извинить меня, если я вас обидел своим высказыванием, но я считаю именно так. Мы не нужны Совам и думаю, они, скорее всего, откажутся от нас. Пытаясь найти убедительные аргументы для слушателей, Гюнтер, после непродолжительного раздумья, сказал: - Вы видели, как они на нас смотрят. Помните, нас несколько раз водили наблюдать за спаррингами будущих стражей. По сути, они всего лишь кадеты, а смотрели на нас как на ничтожеств. Я много раз пытался завести с ними разговор, но тщетно. - Это точно, - согласился с лётчиком Лотт. - А стражи, - продолжал Керлл. – Те вообще смотрят нас как на пустое место. Вспомните день, когда мы победили в Лабиринте, они на это не как не прореагировали. Даже руки нам не пожали. - Ты не прав, - решил заступиться за обитателей Гнезда, Крис. – Они были весьма удивлены. Я бы даже сказал шокированы. Просто ты не обратил на это внимание. Они слишком хорошо скрывают свои чувства. - Неужели гранитная стена может испытывать эмоции, - пошутил Зигфрид криво усмехнувшись собственной шутке. - Да, что они, - продолжал возмущаться Керлл. – Пара парней, которые ежедневно носят нам еду и доктора, которые нас осматривают вот уже в течение шести месяцев и то лишнего слова не скажут. Они презирают нас, но слишком великодушны, чтобы показать это. - Успокойся Гюнтер, - Эльза сидевшая рядом с Крисом встала со своего места. – Твои волнения понятны всем. Мы испытываем нечто похожие. Однако давайте подумаем о другом. Взмахнув рукой над головой, девушка продолжила: - Чего мы хотим? Вопрос правильный, - мысленно похвалил Эльзу Крис, заметив, что окружающие сразу оживились. - Что ты имеешь в виду? – задал вопрос Рудель, пододвигаясь поближе к Эльзе. – Поясни. - Чего здесь пояснять. И так всё ясно. Остановившись напротив Зигфрида сидевшего на одной из ступенек полосы препятствий, девушка обратилась к нему: - Чего ты хочешь? - Хочу уничтожать ублюдков недостойных называться людьми, - подняв глаза к Эльзе ответил десантник. - Всё ясно. Немного кровожадно, но вполне объяснимо. Покинув Зигфрида, Эльза остановилась около Кордта. - Чего хочешь ты, Тео? - Хочу, чтобы война побыстрее закончилась. - Ясно. Чего желаешь ты Курт? - Поведя с хрустом мощными плечами, Лотт ответил: - Я хочу чего-то среднего между желаниями Зигфрида и Тео. Только через уничтожение этих хищников мы сможем прекратить войну. - Согласен с Куртом, - не дожидаясь своей очереди, заявил Рудель. Керлла Эльза не стала спрашивать. И так было ясно, чего он хочет. Очередь дошла до Криса. Девушка остановилась рядом с ним с единственным вопросом: - Что скажешь ты Крис? Ему не понадобилось долго думать. Он знал заранее ответ. Ответ, который родился во время нескольких бессонных ночей, когда их обучение почти закончилось. - Хочу быть нужным своей Родине. По настоящему нужным. - И я желаю того же, - чуть тише, чем следовало, сказала девушка и уселась рядом. Крису было приятно ощущать её тепло рядом с собой. Запах её волос дурманил его и расслаблял, что было сейчас вовсе некстати. - А почему молчит Мартин, - вспомнил о Шрамме Керлл. – Пусть выскажется. Когда все головы были повёрнуты, в ожидании, к нему, Мартину пришлось ответить. Немного подумав, он сказал: - Я не умею ничего кроме как убивать. Поэтому если Совы дадут мне работу, я буду этому только рад. Почему-то Крису показалось, что Мартин говорит не вполне искренне. Нет, не показалось. Это было именно так. Поняли ли это другие? - Так может рассуждать только безнравственный наёмник. Готовый служить любому кто заплатит деньги, - взвился со своего места Зигфрид. Легко спрыгнув со стенки, Мартин, угрожающе понизив голос, произнёс: - А я и есть наёмник. Я стал им уже давно и ни сколько не стесняюсь этого. - Мартин ты, что готов снова служить фашистам? – почти крича, обратился к нему распалявшийся Зигфрид, яростно жестикулируя руками. - Нет. С фашистами и людьми, стоящими над ними у меня свои счёты. «Людьми, стоящими над ними», - повторил про себя Крис. Всё-таки Максимилиан прав. Мартин полон загадок. Разгадаем ли мы их когда-нибудь? - Но это не меняет дела. Ты обижен на одних мерзавцев, но ты смог бы служить другим. Глаза Мартина потемнели, превращаясь в омуты. Но голос не выдавал и тени напряжения. Разве, что он стал говорить немного быстрее. - Возможно, ты и прав, - встав напротив Зигфрида, сказал он. – Но чем лучше ВЫ? Совсем недавно вы служили фюреру, а теперь вы его ненавидите. Вы забыли, что сами являетесь членами НСДАП. Мальчики и девочки, играющие во взрослые игры, совсем заигрались. Поняв, что игра не такая, какой они её себе представляли, вы решили бросить играть. Попытались пойти против системы, которая вас и раздавила, играючи сломила ваше сопротивление. Обведя рукой застывших вокруг него, Шрамм продолжил в том же тоне: - Ваши душевные метания и сомнения смехотворны. Они доказывают правоту той части Сов, которая не доверяет нам. Сомневающийся солдат непригоден и опасен. Совы это отличные солдаты. Имеющие цель. ИХ ЦЕЛЬ глобально и тяжела. Они гордятся, что следуют ей. Они бдящие над спокойствием этого мира. Такие как вы им не нужны. - Но…, - попытался вставить словечко удивлённый и изрядно шокированный откровенностью Шрамма Керлл. - Вы выжили. Хотя одной ногой были расстрельной яме, - не обращая внимания на товарища, продолжал Мартин. – Радуйтесь. Вы попали сюда. Гордитесь. Вам открылись фантастические возможности и навыки. Постигайте их. Не надо мучиться над мировыми проблемами. В одиночку мы ничего не решим. Только Совы могут найти нам достойное применение, способное реализовать наши желания. Мы сделали ВСЕ, чтобы продемонстрировать свои навыки. Теперь от нас ничего не зависит. Если это наши последние мгновения жизни надо провести их спокойно, достойно. Криса наблюдавшего за необычайно длинной речью Мартина, преследовало странное ощущение того, что Шрамм намного старше их. Но дело не возрасте, а в сложном опыте. События, наполнившие жизнь этого человека сделали его мудрее и сильнее. Впервые за последнее три месяца к Крису снова вернулось ощущение полной отчуждённости Мартина от остальных. Он снова оказался не понятен ему и чужд. Боясь ответной реакции со стороны Зигфрида (вдруг к десантнику снова вернётся ненависть к гестаповцам), Крис встал между ними. Но Курт был задумчив и не пытался сцепиться с Мартином. Опустившись на своё место он с остервенением теребил подбородок. Повернувшись ко всем спиной, Шрамм снова взобрался на шведскую стенку, и как ни в чём не бывало замер там. - Самое страшное, что он прав, - нехотя процедил сквозь зубы Зигфрид.

Глава 47

16 сентября 1942 года Центральная Азия. Ассамблея

Совет между тем шёл полным ходом. И не всё шло, так как задумывал Максимилиан. В зале стоял гул голосов. Впрочем, это было и не удивительно. Слишком серьёзный вопрос обсуждался под этими древними стенами сегодня. - И всё же я не вполне согласен с вами хранитель, - уже в который раз пытался атаковать позицию Максимилиана высокий темноглазый наблюдатель. – По-моему это слишком! Всегда уравновешенный и редко вступающий в полемику Милован Самнопулус слишком активно проявлял себя сегодня. Максимилиан собственно и не ожидал, что Первый консул Греции с восторгом поддержит его предложение. Слишком сильны были консервативные взгляды Милована. Однако поток критики направленный в его сторону был на удивление силён. - Мудрейший, - тщательно подбирая слова ответил Максимилиан, - я понимаю вашу озабоченность, но уверяю вас, что условий для неё нет. – Разве вы только, что не убедились при разборе акции на Гиблоне в компетенции моих подопечных? Взвившись со своего места на террасе Милован воскликнул: - Да мы все видели, что убивать они умеют отлично! Но этого не достаточно для того, чтобы посвятить их в наши ряды. Это же абсурд! Полную эмоций речь прервал сильный звонкий голос, раздавшийся с верхних рядов: - Думаю, внимательнейший немного ошибается. Для того, чтобы выжить на Гиблоне мало одного умения убивать. В конце концов, это умение теперь освоила большая часть человечества. Особенно в сегодняшние неспокойные дни. Чтобы выжить там надо уметь кое-что большее. После этих слов Максимилиан с удовлетворением заметил, что многие в зале согласно закивали, соглашаясь с репликой незнакомца. На этот раз голос подал человек сидящий на самой верхней террасе. Когда он скинул с головы капюшон своего белого плаща, Максимилиан узнал его и немного удивился. От Константина Коста – Первого консула Франции, он поддержки не ожидал. Тем временем говоривший продолжил: - Думаю, что воспитанники Максимилиана обладают многими качествами нужными нам… - Это очередная чушь! – поднялся с места самый яростный сегодняшний противник Максимилиана – Янус Когор – Второй регент Британии. Максимилиан давно уже не видел того в таком взвинченном виде. Кажется, на этот раз, я его серьёзно достал, - подумал он. - Я не договорил мудрейший, - возразил зарвавшемуся Янусу, Косте, спрятав руки в широких рукавах плаща. - Прошу соблюдать регламент братья и не перебивать друг друга, - вмешался магистр, со стальными нотками в голосе. – Умерьте эмоции. Последнее утверждение в первую очередь, конечно, касалось Януса. Удержавшись от улыбки, Максимилиан с интересом наблюдал за происходящим. Между тем Коста продолжил: - Всех этих качеств мало. В конце концов не только они определят наш выбор. Есть кое-что, что смущает меня. - Что же это? – встретившись глазами с Костой, спросил Максимилиан уже заранее зная ответ. - У меня, и думаю не только у меня, есть сомнения насчёт одного из ваших воспитанников. Сидящие на террасах снова согласно закивали, соглашаясь со словами наблюдателя. - Кого же? - Мартина Шрамма. Что ж он был к этому готов. Подойдя к голографическому монитору посреди зала, Максимилиан вынул из складок информационный кристалл. Вставив его в нишу голопроектора, хранитель бегло взглянул на появившееся над потолком зала объёмное изображение и убедившись, что информация пошла на экран, произнёс: - Кандидат номер 7 - родился 16 ноября 1908 года. Его настоящее имя, мне удалось узнать, признаюсь с большим трудом. Гул в зале немедленно прекратился, и Обсидиановый чертог наполнился ожиданием.

Глава 48

16 сентября 1942 года Восточная Европа. Гнездо

Оставив своих товарищей, рассевшихся напротив лифта, Крис в одиночестве прохаживаясь по тренировочному этажу, который в последние месяцы стал им домом, он вспоминал всё испытанное ими здесь. Сколько нового они здесь узнали. Даже не вериться, что эти знания были приобретены всего за какие-то полгода. Он чувствовал, что сильно изменился и это, сводило его с ума. Теперь Крис понимал, что не сможет смотреть на мир по-прежнему. Тренировочный этаж, по которому он сейчас бесцельно бродил, представлял собой маленький поселок, упрятанный глубоко под землю. Кроме жилых комнат в которых их разместили, здесь было огромное количество различных тренажерных залов, бассейнов, полигонов с различными климатическими условиями и обстановкой, оружейная (в которую впрочем им вход был запрещён, без разрешения наставников), пару медицинских комнат с «саркофагами» и ещё с десяток различных кабинетиков и кабинетов в которые они тоже попасть не могли. Остановившись рядом с массивной квадратной глыбой гранита, Крис улыбнулся, вспомнив связанную с ним историю. После того как Борис перестал истязать их бесконечными тренировками, у них начались более «интересные» занятия. Как то Борис просто подвёл их к этому гранитному «камешку» и с лёгкостью (так по крайне им тогда показалось) поднял его. У Криса и его товарищей просто глаза полезли на лоб. Да что там глаза они просто были в шоке. Потом когда камень с глухим стуком плюхнулся на землю, Борис предложил им проделать тоже самое. Только всем вместе им удалось приподнять глыбу на несколько сантиметров. - Знаете в чём ваша ошибка, - спросил их страж, после того как они красные от напряжения опустили камень. – Вы заранее боитесь, что не поднимите его. Теперь Крис мог поднять этот камень в одиночку, так как знал, что вес объекта не всегда является решающим фактором. В пяти метрах от глыбы к потолку зала взвивалась семиметровая стена, которая тоже была памятна ему благодаря событию. Он хорошо помнил как, спрыгнув с этой стены, сломал себе обе ноги (задача с поднятием камня тогда была уже решена и подобное казалось возможным). - Больно? – остановившись над ним безжалостно спросил Борис. – Запомни эту боль и знай, что она не самое худшее, что может приключиться с тобой. Два дня в руках врачей и пять часов в «саркофаге» вскоре вернули его к тренировкам. Но даже после этого освоить такие прыжки оказалось нелёгкой задачей. В противоположном конце зала располагалась куча битых камней, каждый из которых был с кулак толщиной. Там они осваивали силу удара рукой. Расколоть такой камень было не легко, и удалось с первого раза это проделать, только Мартину Шрамму. Правда, тогда Мартин сильно ушиб кулак, но всё же сила его удара впечатляла. Теперь вся его команда могла с лёгкостью крошить такие булыжники и проделывать вещи и покруче. Оставалось только удивляться, что они не могли творить такие чудеса раньше, видь объяснение преподавателей, были так просты. Только сейчас Крис понял, что ему будет жаль расстаться со всем этим. Хотя, что значит расстаться в случае неудачи Максимилиана их скорее всего просто «пустят в расход».

Глава 49

16 сентября 1942 года Центральная Азия. Ассамблея

Лёгким нажатием пальца Максимилиан отключил голопроектор. - Что ж, возможно опыт этого Шрамма и пригодиться нам. Он во всех отношениях личность примечательная, - с некоторым удивлением сказал Коста. – Больше вопросов не имею. - Чем это он примечателен кроме своей биографии, - не скрывая сарказма снова подал голос Янус. – По-моему он обыкновенный грязный наёмник. Почти напротив Максимилиана поднялась фигура, закутанная в белый плащ. Цвет наблюдателей. Капюшон с головы был удалён и хранитель узнал Марию Сабур – Первого консула Германии. Мария была его давней приятельницей и поэтому подвоха от неё ожидать было бы глупо. - С чем была связана затянувшаяся идентификация личности кандидата номер 7? Тепло улыбнувшись Марии, Максимилиан ответил: - Дело в том, что Шрамм… Я буду называть его именно так. В общем, Мартин Шрамм принадлежит к редкой категории людей неподдающихся никакому внушению. Думаю, что вы все знаете, что личности с подобной аномалией встречаются в соотношении один на десять тысяч. Он единственный из всей группы не поддался сеансу первичного гипноза и более того не дал нашим специалистам проникнуть в его внутренний мир. Мне пришлось воспользоваться помощью консулата наблюдателей, чтобы выяснить всё интересующие нас. Когда Мария Сабур удовлетворённая ответом опустилась на своё место, слово взял сам магистр. В крайней задумчивости стиснув крепко губы, он произнёс: - Всё это прекрасно, но я думаю, что стану выразителем общего мнения, если задам два ключевых вопроса. - С готовностью отвечу на них магистр, - склонив голову, сказал Максимилиан. - Задам их вместе. Ответите на них в том порядке, в котором посчитаете нужным. Немного поёрзав на своём месте магистр продолжил: - Первый: Не преувеличиваете ли вы готовность своих подопечных к тому виду операций в которых им придётся участвовать? Второй: Как мы сможем их контролировать? Хотя бы до тех пор пока не убедимся в их надёжности. - О какой готовности вы говорите? - остановившись напротив магистра, спросил Максимилиан. – Вы явно имеете ввиду что-то конкретное. Сменив позу на почётном пьедестале магистр ответил: - Да конкретнее некуда Максимилиан. Сможете ли вы поручиться за своих подопечных в полной мере. Видь операция «Возмездие» имеет свою специфику. Смогут ли ваши люди участвовать в целенаправленном терроре? - Думаю да. - А не слишком ли вы торопитесь мой друг? Максимилиан ясно понял, что именно сейчас решалась судьба Криса и его команды. Магистр задал вопрос волнующий всех и ответ на него склонит Совет к тому или иному решению. Тем временем магистр продолжал: - Кандидаты, отобранные вами, исключая конечно Мартина Шрамма, буду называть его именно так, слишком интеллигентны и порядочны. Именно эти их черты и могут стать им помехой в выполнении задания. Нам больше подошли бы мясники, чем патриоты-интеллектуалы. Хранитель знал, что в словах магистра есть истинна и на Гиблоне Крис уже продемонстрировал свою некомпетентность в физическом допросе пленного. Тогда его выручил Шрамм, но сможет ли молодой аристократ пересилить себя в следующий раз. - Я уверен, что инцидент на Гиблоне больше никогда не повторится магистр, - уверенно, но чуть громче, чем следовало, сказал хранитель. Однако я попросил бы уважаемый Совет выслушать не только моё мнение, но и мнение людей готовивших проект. - Что ж, это справедливо, - согласился магистр и обернулся к трибунам позади себя. – Что скажет доблестный страж и мудрейшая хранительница? В первом ряду поднялся Борис и громко и чётко, так что эхо заметалось под куполом зала, сказал: - Я несколько не сомневаюсь, в том, что мои подопечные нас не подведут. Эта фраза вызвала в зале волнение. Как будто волна пробежала по спокойному морю. Со своего места снова соскочил Янус и наливаясь кровью, произнёс: - Борис ты понимаешь, что в случае твоей неверной оценки мы можем навлечь на себя огромные неприятности! Одумайся! Судя по гудящим трибунам тот, был не одинок в своём мнении. Тон стража как ушат ледяной воды остудил пыл Януса и ему подобных: - Я не хуже тебя понимаю ответственность, которая лежит на мне. Но мнения своего я не изменю. Со своего места на самом верхнем ярусе поднялась хранительница и одарив окружающих прекрасной улыбкой, сказала: - Я полностью согласна со своими коллегами. Наши подопечные смогут осуществить проект без всяких проблем. Я прошу Совет трезво оценить сложившуюся ситуацию, и принять решение руководствуясь только разумом. Встретившись взглядом с хранительницей Максимилиан отметил озорной огонёк горящий в её глазах. Она готова защищать Криса и его команду до последнего. Впрочем также как и я, - мысленно отметил он. Властный голос магистра заставил зал мгновенно замолчать: - Что ж, все стороны выслушаны. Предлагаю приступить к голосованию.

Глава 50

16 сентября 1942 года Восточная Европа. Гнездо

Двери лифта бесшумно открылись и оттуда стремительно вышли вооружённые до зубов стражи. Держа оружие наготове, они сноровисто окружили Криса и его товарищей. Тёмный шлем отсутствовал лишь на одном из них. Это был Александр – начальник охраны магистра. Указав рукой в сторону лифта, он холодно произнёс: - Совет окончен. Прошу вас пройти со мной. - Может быть, вы сообщите нам, чем он закончился. Нас решили пустить в расход или дали шанс? – выдал своё волнение обычно молчаливый и уравновешенный Лотт. Пожав плечами, Александр ответил: - Я не знаю результатов. И знать не могу. Мне лишь приказано доставить вас в Ассамблею. Крис понял, что страж вряд ли их обманывал, магистру не было нужды сообщать начальнику своей охраны решение Совета. Невольно он мог, чем нибудь выдать себя и тогда бы конвоированные могли напасть на своих охранников. Максимилиан как-то говорил ему, что даже если Совет откажет ему и его товарищам в доверии, они в любом случае пристанут перед элитой Сов. Хотя, что они собственно знали о порядках этих людей? Взвесив все за и против, обменявшись взглядами с Мартином, Крис уверенно двинулся к лифту. Остальные, следуя его примеру, медленно потянулись за ним. От увиденного захватывало дух. Иначе сказать было просто нельзя. Сначала они под конвоем Александра и его людей поднялись в ангар с различными летательными аппаратами. Погрузились в «Молнию» и долго куда-то летели. Охранники вели себя абсолютно спокойно, не выказывая не малейшей агрессивности. Внимательно присмотревшись к ним, Крис не заметил в их поведении ничего особенного. Хотя владеть собой Совы умели отлично, и он мог ошибиться. Хотя враждебности в их поведении и не наблюдалось, осторожность явно присутствовала. Люди Александра заняли ту половину салона корабля, которая примыкала к кабине пилотов, предупреждая тем самым попытки конвоированных к захвату «Молнии». Да и сама кабина как заметил Крис была плотно закрыта, чего не было в их предыдущие путешествии на подобном корабле. Через несколько часов полёта корабль рассекал небо над бесконечными степями, указывая тем самым их место положение. Они явно пролетали над азиатским пейзажем. За всё время полёта Крис и его товарищи не сказали друг другу не слова. Не было между ними и мысленного общения. Затем корабль завис ни над чем не примечательной горной грядой. Внизу под ними верхушка одной из гор раздвинулась в разные стороны, и пропустило вертикально садящуюся «Молнию» в своё чрево. Хотя зрелище было захватывающее, никто не выказал своих эмоций. Мысли всех сейчас были заняты совершенно иным. После посадки их построили парами и вывели из корабля. Здесь их передали под охрану местных стражей отличавшихся лишь тем, что на рукавах их мундиров располагалась синяя полоска, на которой было вышито какая-то непонятная надпись. Затем их под более многочисленным конвоем (состоящим уже не из десяти, а из шестнадцати человек) повели по хорошо освящённым коридорам. Вот тут и началось самое интересное. Если ангар, в котором приземлился их корабль, ничем принципиально не отличался от ангара Гнезда кроме нескольких десятков находящихся здесь «Молний», на которых явно прилетели сюда члены Совета, и размера (разве, что он был чуть поменьше) то коридоры, ведущие от него, были воистину произведением искусства. Мягкий свет освещал стены, пол и потолок туннелей давая отличную возможность рассмотреть каменную резьбу, покрывавшую все эти объекты. Охранники не торопили их и поэтому Крис и его товарищи, раскрыв от удивления рты, во всю глазели на окружающее их великолепие, забыв о своих мрачных мыслях. Собственно пол, по которому они шли, был аккуратно выложен метровыми каменными плитками лёгкого зеленоватого оттенка. В свою очередь плитки покрывал замысловатый повторяющийся узор состоящий из зигзагов, петелек и различных геометрических фигур. Узор этот был настолько искусно выполнен, что Крис ловил себя на мысли, что ходить по нему ногами было кощунством. Стены туннеля были идеально гладкими и правильными. Как эти стены пролаживались в недрах горы Крис даже не задумывался. На уровне головы рослого человека, с обеих сторон, они были украшены захватывающими барельефами, которые изображали различные сюжеты. К сожалению Крис не смог понять их смысла, но бес сомнения они были нечто вроде летописи Сов запечатленной в камне. В этих картинах была необъяснимая строгость и закономерность, передававшая смотрящим на них своё настроение. Потолок туннеля отливал всё тем же зеленоватым оттенком и был полностью покрыт стилистическими изображениями животных, людей, растений неразрывно связанных друг с другом. От этих рельефных картинок захватывало дух. Наблюдая за крутящими во все стороны головой Керллом и Руделем Крис подумал про себя, что сейчас они очень похожи на маленьких детей первый раз посетивших музей. Наверняка сопровождавшие их охранники высокомерно смотрят на них словно опытные экскурсоводы в музее, на своих опешивших от изумления посетителей. Однако как на самом деле смотрят на них охранники, Крис сказать с полной уверенностью не мог. Шлемы на их головах не давали такой возможности. Но любому пути приходит конец. Минуя многочисленные коридоры и редкие двери, украшенные символикой Сов, процессия оказалась у огромной двухстворчатой двери с письменами над входом. Воистину эта дверь была самым замечательным из того, что они видели сегодня. Она дышала древностью и загадочностью. На створках её был изображен ещё один сюжет из жизни Сов (по крайней мере, Крис так думал). Левая створка изображала группу людей одетых в нечто похожее на монашеские рясы. Взгляд их был устремлён на дорогу, которая начиналась у их ног и заканчивалась на правой створке чем-то непонятным, аморфным, похожим на клочья тумана. По этой дороге, приближаясь к туману, шли несколько высоких человек со странно невыразительными лицами. Чем объяснялась такое изображение, Крис не знал. Лики провожающих были сделаны мастером в камне идеально. Была видна каждая чёрточка и складочка на лице. Даже не верилось, что из твёрдого материала можно создать такое чудо. А вот уходящие были явно выделены мастером и, скорее всего это несло какой-то смысл. - Ничего себе картинка, - присвистнул от восхищения Рудель. – Это кто же такие? Немедленно шлем одного из замерших у двери стража повернулся в их сторону, и они услышали глухой голос его владельца: - Попрошу помолчать! Не нарушайте тишины! Разведя руки в успокаивающем жесте, Рудель замолчал. В то же мгновение позади них раздались шаги, и рядом с ними остановился Максимилиан. Охранники почтительно пропустили его к конвоированным. Лицо хранителя ровным счётом ничего не сказало Крису об их будущем. Проигнорировав вопросительные взгляды своих подопечных, Максимилиан, не повышая голос и сохраняя серьёзность, произнёс: - Слушайте меня внимательно и выполняйте все, что я скажу. Убедившись, что его внимательно слушают, хранитель продолжил: Во-первых, внутри зала вы не должны разговаривать между собой. Вы ещё не стали частью нашего общества, поэтому вам это категорически запрещается. Говорить будете только тогда, когда вас спросят. Ты понял меня Рудель? - А, что я? Я всё понял, - уверил хранителя танкист. Во-вторых, - продолжал Максимилиан, - когда появится магистр, вы должны его поприветствовать, приложив левую руку, сжатую в кулак к сердцу и одновременно склонить голову. И, в-третьих, что бы вам ни говорили, вы должны быть терпеливыми и тогда всё закончиться хорошо! Крис ответил за всех: - Мы поняли тебя Максимилиан. Всё сделаем, как ты просишь. А где всё это время будешь ты? - Я буду с вами. Только сейчас Крис заметил, что на плечах Максимилиана накинута синяя накидка с капюшоном. - Мудрейший, всё готово! – произнёс замерший рядом с Максимилианом страж в такой же накидке как у хранителя только чёрного цвета. Крис даже не заметил, откуда он взялся. – Вас ждут. Накинув на голову капюшон, Максимилиан подошёл к двери. Крис и его товарищи заняли место позади него. Огромная дверь без скрипа отворилась, пропуская их в зал. Помещение, в которое они вошли было словно перенесено сюда из мира сказок, легенд и мифов. Крис и его товарищи ведомые Максимилианом и сами не заметили как столпились у входа словно толпа школьников пришедшая впервые на экскурсию в музей. Расширив от удивления глаза они с жадностью впитывали в себя всё что видели здесь. Громадный зал, напоминавший скорее обширную площадь, принял их под свои своды. Он словно был выточен из огромного куска вулканического стекла неизвестным гением. Грандиозность строения поражала. Матово чёрные стены слабо отражали свет, который в избытке лился с потолка из небольших казалось бы отверстий забранных рельефным стеклом. Подняв голову, Крис увидел, что потолок зала, был занят огромным стеклянным витражом, изображавшим какую-то сцену из истории Сов. Какую именно Крис понять не сумел, так как обилие разноцветной мозаики мешало с первого взгляда оценить сцену. Под их ногами располагалась символика Сов, уже неоднократно виденная Крисом ранее. Книга, глаз и меч были тщательно выложены из разноцветных камней искусно врезанных во всё тот же чёрный обсидиан. Он сразу понял, что зал из обсидиана представлял собой правильный круг, в центр которого, они, сейчас, подталкиваемые хранителем продвигались. Вокруг площадки с символикой, тремя исполинскими ступенями располагался амфитеатр с каменными скамьями. На них восседало три сотни человек в разноцветных плащах с капюшонами надвинутыми на голову. Точнее цвета было всего три. На первой ступени сидели люди в чёрных плащах, скорее всего это были стражи. Чуть выше располагались фигуры в белом. На третьей ступени сидели люди облачённые в синие плащи, точно такие же как тот в котором сейчас был Максимилиан. Они просто оторопели от увиденного. Зал был настолько величественен, что предупреждение хранителя держать рот на замке было излишним. Говорить совсем не хотелось. Любые слова, произнесённые здесь, были бы просто каким-то иезуитством, попиранием основ мироздания. Всё под этими сводами дышало такой древностью и мудростью, что любая их оценка увиденного, казалась заранее блёклой и глупой. Крис заметил, что мысленный обмен мнениями, который они с недавнего времени практиковали между собой, вообще прекратился. Настолько все были потрясены. Он чувствовал лишь восхищение своих товарищей. Пока его товарищи восхищались обсидиановой архитектурой, Крис решил обратить свой взор на людей сидящих на скамьях. Но кое-что отвлекло его. В воздухе над ним, что-то блеснуло слабо отразив свет льющийся из отверстий в потолке. Ища причину этого Крис задрал голову и заметил прозрачный прямоугольник огромных размеров висевший в воздухе без помощи каких-либо приспособлений. Можно было только предполагать, зачем сей предмет, здесь повешен. Только сейчас Крис заметил, что тишина в зале была особенной. Она звенела от ожидания, напряжения и значимости происходящего. Другими словами он описать это не мог. Почувствовав чей-то пристальный взгляд Крис попытался найти его хозяина. Сделать это было не трудно так как хозяин взгляда располагался прямо напротив их группы на небольшом возвышении напоминавшем белый трон средневековых монархов. Трон был вмонтирован в амфитеатр чуть пониже сидящих стражей и немного выдавался вперёд как бы показывая значимость своего хозяина. По правую руку от него было свободное место наверняка принадлежащие Максимилиану. «Наверняка это магистр, - мысленно произнёс стоящий рядом Мартин. – Внушительный дядька». Да Шрамм был прав. Что-то в этом человеке было величественное. Во всей его фигуре, позе, выражении лица. Крис поймал себя на мысли, что ему хочется встать на колени перед этим человеком. Глупая, абсурдная мысль, но выкинуть её из головы не получалось. Как это я раньше не заметил, что он единственный из сидящих в амфитеатре не покрыл голову капюшоном, - подумал Крис обменявшись взглядом с Мартином. Глубокие синие глаза магистра лукаво смотрели на них, словно чего-то ожидая. У ног магистра, с обеих сторон трона, сделанного очевидно из какого-то другого материала, замерли две серые тени. Таких огромных собак Крис вообще никогда не видел, а видь он знал толк в собаках. В их имении была собственная псарня, с питомцами которой он будучи мальчишкой возился и днём и ночью. Чем-то псы напоминали овчарок, но только на первый взгляд. Представители неизвестной породы в холке достигали почти полтора метра. Их серебриста шерсть отливала сталью, а пронзительно голубые глаза лучились разумом. Подчиняясь Максимилиану Крис, Мартин и все остальные полукругом выстроились перед магистром. Некоторое время они стояли без движения под взглядами трёх сотен «невидимых властителей судеб мира». Эльза оказавшаяся между Крисом и Шраммом даже забывала дышать от волнения охватившего всех без исключения. «Чего они тянут, - вещал товарищам Зигфрид, - у меня от их взглядов в жилах кровь стынет». «Имей терпение, - успокоил здоровяка Лотт, - уже не долго осталось». Обведя взглядом своих воспитанников Максимилиан улыбнулся и нарушил тишину. Его голос был многократно усилен конструкцией зала. - Они готовы мудрейший, - произнёс он обращаясь к магистру. В животе Криса поселился холод, а сердце забилось в ритме уходящей от погони лошади. Он готов был голову отдать на отсечение в споре о том, что его друзья чувствуют нечто подобное. Согласно кивнув головой магистр откинулся на спинку своего «трона» и чуть помедлив произнёс (на этот раз он обращался не к Максимилиану, а именно к ним): - Что ж, время пришло. Собственно говоря вы будете присутствовать при самом голосовании. Вы собственными глазами увидите тех кто проголосовал за вас и кто проголосовал против вас. Прошу Совет голосовать! Свет под сводами зала немного померк и прямо над головой Криса и его товарищей, всеми цветами радуги заиграл таинственный прямоугольник. Спустя мгновение красочный водопад рассеялся и на голубоватой поверхности появились два огромных слова: ЗА и ПРОТИВ. - Как всё просто, - от волнения забыв о данном обещании не нарушать молчание прошептал Крис. - А ты надеялся, что эти серьёзные ребята покажут тебе чудеса магии, - нарушил молчание Шрамм. - Что-то вроде того. Одного взгляда Максимилиана было достаточно чтобы оба болтуна прикусили языки. В амфитеатре тем временем происходили не совсем ясные Крису манипуляции. Один за другим Совы вставали со своих мест. Некоторые встав откидывали с головы капюшоны и Крис теперь мог чётко видеть их лица, другие же просто поднимались и замирали спрятав руки в широкие рукава плаща, и лица их оставались в тени. Были и третьи те кто просто не поднялся со своих мест. Довольно быстро Крис понял, что Совы откинувшие капюшоны голосовали за их существование в их коллективе. С каждым таким поднявшимся напротив горящей строчки «ЗА» возрастала цифра. Сидевшие на месте вообще не влияли на рост цифр не в той не в другой строчке. Это были воздержавшиеся. Было и ещё кое-что интересное в его наблюдениях. Он заметил, что практически все стражи проголосовали за них. Наблюдатели многие воздержались. А вот хранители дружно голосовали против. И всё-таки «ЗА» опережала «ПРОТИВ». Последний голосовавший поднялся. Это был высокий человек в плаще наблюдателя. Откинув капюшон с головы он замер. Нарушил традицию, - мысленно пошутил про себя Крис. Голубой экран бесстрастно показывал результаты. ЗА – 140 голосов. ПРОТИВ – 130. Крис выпустил из лёгких воздух. Оказывается во время голосования он задержал дыхание. Под сводами зала повисла гнетущая тишина. И все-таки теперь она была другой – наполненной надеждой. - Пусть будет так, - произнёс магистр вставая со своего места. Две «зверюшки» с умными глазами следовали за ним. - Теперь вы СОВЫ. Каждый из вас получит боевое имя которое, по мнению ваших преподавателей, отражает вашу индивидуальность. Под этим именем вас будут знать ваши братья. Вульф! - Я! – шагнув вперёд прокричал чуть громче чем следовало Крис. - Теперь вы Лис. - Лотт! - Я! - Теперь вы Ахиллес. - Глагау! - Я! - Теперь вы Тигр. - Кордт! - Я! - Теперь вы Зевс. - Керлл! - Я! - Теперь вы Посейдон. - Рудель! - Я! - Теперь вы Альбатрос. - Тиссен! - Я! - Теперь вы Игла. - Шрамм! - Здесь! - Теперь вы Локки. Как они покинули зал Кристиан не заметил, настолько он был взволнован происходящим. Вихрь чувств овладел молодым аристократом. Вроде бы мы получили то, что мечтали, - размышлял идя по коридору ведущему из сказочного зала Крис. Но как говорят русские «не попасть бы нам из огня да в полымя».

конец

Не забудьте отблагодарить автора денежкой!