Чёрные Повести Мордора

Глава 1 Имя

Гила все вокруг считали очень странным. Умным, не обделенным физической силой, некоторые красивым(стройный, среднего роста, с черными глазами и цвета воронова крыла волосами, довольно редкими для юга), но тем не менее странным. Не от мира сего, как говорится. Да и имя у него было какое-то странное– Гил. У всех имена как имена, а у него особенное. Причем везде, где бы они не путешествовали с дядей, его имя принимали за красивое прозвище и постоянно спрашивали настоящее имя. А он и сам не знал. И спросить было не у кого.

По словам дяди Тормунда, такое необычное для живущих у южных отрогов Белых гор имя дал ему отец. А у мертвых не спросишь. Еще когда Гил был двухлетним малышом, его отец погиб в бешеной рубке с карательным отрядом нуменорцев и их вассальных подданных из числа покоренных народов побережья. Мать Гила не перенесла потери и от горя зачахла, даже нанятый лекарь из числа Знающих, не смог ей помочь. Схоронили ее через год после мужа, а Гила с собой забрал дядя. Тормунд же на все расспросы либо отмалчивался, либо прикрывался незнанием, так что со временем Гил перестал о чем-либо расспрашивать его. И так и оставался для всех отличным парнем, но со странностями.

Но если бы он кому-нибудь рассказал о своих снах, в которых он посещал места, в которых никогда не бывал, видел существ и битвы, о которых никто никогда не слышал, то его точно сочли бы безумцем. А так, пока вся странность его заключалась лишь в том, что он большую часть своего свободного времени предпочитал просиживать над какими-то книгами, а то и даже что-то писать. Не для пользы дядиного дела, а для себя. «Вот– говорили– все парни как парни. Им бы только нахулиганить, а этот… Сидит себе весь день за бумагой, пишет все, пишет… Оттого и бледный такой…».

Тормунд занимался тем, что торговал оружием и доспехами, объезжая Белые горы то с юга, то с севера, а иногда даже переправляясь через Великую реку к стенам Мордора. Правда, туда Гила с собой он не брал никогда. Не объясняя причин. Не брал и все тут. Опасно? А разве поставлять оружие на пограничье, где постоянно происходят стычки с захватчиками с Запада было не опасно? Пару раз на их обоз налетали банды орков, несмотря на подорожную из самого Барад-Дура. Оба раза обозные сторожа отбивали их нападение без потерь для себя и с большим уроном для налетчиков. Но орки– это ерунда. А вот встреча с летучим отрядом нуменорцев с союзниками, грозила большой кровью, с совершенно неизвестным исходом для обоих сторон. Охраняли обозы Тормунда опытные воины из самого Мордора, правда, почему-то одевая обычные доспехи, а не свои– вороненые. Но Гилу хватало ума никогда об этом не расспрашивать ни дядю, ни их самих. Значит так надо. И в этот поход на границу, дядя не стал брать большее число людей, чем обычно, несмотря на сильно обострившуюся ситуацию у прибрежных регионов. Тридцать опытных рубак были способны дать отпор налетчикам, даже нуменорцам.

В последнее время люди с Запада стали все чаще и чаще выдвигать какие-то нелепые требования двум маленьким княжествам у южных отрогов Белых гор– Трагбанду и Аглерону. Не взирая на то, что протекторат над ними провозгласил сам Владыка Мордора. Пусть княжества и были незначительны сами по себе, но именно они-то и стали очередной искрой для вспыхнувшей с новой силой пограничной войны, стихнувшей было ненадолго, после окончательного подчинения нуменорцам прибрежных королевств.

Западные люди, говорят ,изначально пригоняли свои корабли к берегам Средиземья с миром. Занимались торговлей, правда стараясь при этом всячески обмануть местных жителей, охотой, строили небольшие поселения и в общем-то вели себя тихо. Со временем пришельцев становилось все больше, жить им становилось все теснее, а потребности увеличивались. Нуменорцы стали называть себя Аданами, Первыми людьми, а всех остальных жителей королевств Средиземья– Низшими. Затем их стало еще больше и прекрасно вооруженные отряды двинулись в глубь материка, а деревянные поселения, как-то вдруг, превратились в большие каменные крепости, грозные и неприступные.

Вот тут-то коренные жители Средиземья и познали во всей красе доброту Запада. Прибрежные королевства, давшие вассальную клятву Высшим людям, были ограблены. А жители испытали на себе в полной мере, что такое быть Низшими. Те же, кто осмелился сопротивляться, были почти поголовно истреблены, а их земли и города превратились в безлюдные пустыни и руины. На которых тут же, как грибы стали возникать новые поселения нуменорцев.

А ведь из Мордора, изначально, шли тревожные предупреждения местным королям о невозможности вести доброе соседство с этим народом. Но увы, момент захватчиками был выбран, как нельзя лучше. После долгой и очень кровопролитной войны, вспыхнувшей между Владыкой Мордора, называемом в те времена Аннатаром, и эльфами Нолдор в Эрегионе и Эриадоре, закончившейся поражением первого и полным ослаблением вторых, защитить людей Средиземья было некому. Впрочем, эльфы считали Аданов чуть не своими Младшими братьями и посему, помощи от них ждать было бесполезно. А Аннатар пока еще не набрал сил для отпора захватчикам. В прочем, ситуация изменилась к 2200 году, когда вновь набравший мощь Мордор, наконец-то оправился от поражения и смог отбросить захватчиков из глубины материка обратно к побережьям. Ходили слухи и о новых полководцах из Мордора– кольценосцах назгулах, способных дать достойный отпор командирам Запада. С тех пор пограничная война не прекращалась ни на миг. А Мордорского Лорда стали называть Сауроном.

Все это было известно Гилу из прочитанных книг, попадавших изредка в его руки во время путешествий с дядей. И из услышанных разговоров мордорских и союзных капитанов с Тормундом, которые он добросовестно записывал честно сэкономленными чернилами из тех, что выдавал ему дядя для записей в своем торговом журнале. Так, как само собой сложилось, что вел его именно Гил, знающий как правильно писать слова и лучше всех умеющий считать. И вот сейчас обоз находился в приграничном, но считающимся безопасным, поселением с названием Красный град.

Собственно, поселение это было не больше и не меньше, чем самый обычный пограничный городок, не совсем маленький и не слишком большой. Оборонительные сооружения форта представляли собой насыпной земляной вал, невысокий с внутренней стороны и гораздо выше человеческого роста с внешней. Венчал насыпь деревянный частокол из толстенных бревен, а перед ней был вырыт глубокий ров, через который вел единственный подъезд к городским воротам.

Далеко не самая сильная крепость пограничья. И, как везде в таких вот городках, жители селились лишь за прикрытием стен. Смельчаков, желающих испытать судьбу вне стен не находилось и поэтому в самом городе народ селился довольно плотно друг к другу, экономя жизненное пространство. Внутри стен свободное пространство было лишь перед самими воротами и в центре, вокруг казармы гарнизона, где жил воинский люд и сам бургомистр. Приходящие для торговли обозы вели торг на этих площадках и оставляли фургоны на ночь. Чаще всего торговый люд приходил из соседних Аглерону Трагбанда и расположенного ближе к побережью Свободного Торгового Города. Торговали многолюдством и никого не удивляли достаточно крупные торговые ватаги с охраной из опытных наемников. Опасно.

Обоз Тормунда входил на этот раз в город не первым. Более удобную Привратную площадь заняли прибывшие ранее торговцы из Свободных, уже разбивших рынок здесь пару дней назад. Мордорцам пришлось ставить фургоны у казармы. Хотя, Тормунду это было даже на руку. С тех пор прошло уже три дня, за которые лучшие доспехи и оружие были по ночам тихо сгружены прямо в подвалы гарнизона, а часть официально распродана местным и Свободным. Тормунду, определенно, не нравились эти соседи и он не раз говорил об этом с капитаном местного гарнизона. Но тот ничего необычного сказать про них не мог: торгаши как торгаши, обычные. А вот дяде Гила они все равно чем-то не нравились. Как поведал парню один из возниц: говорит уж больно рожи у них бандитские, да и по стати они больше на солдат похожи. Бумаги же у них были в порядке. Даже с печатями Торгового совета Города.

Гил же особого значения всему этому и не придавал. Некогда было. Все надо учесть, записать, ничего не пропустить. Даже обычные для него чудесные сны куда-то пропали. Правда и спал он не так уж и много эти дни. Днем некогда, а вот к ночи он непременно, втихомолку от дяди, убегал к одной девице, дочке трактирщика, по имени Иэри. Обычная девчонка, но относящаяся к Гилу особенно благосклонно, чем и притягивала с себе парня, видевшего в основном лесные дороги. Не хуже всякой магии. Так что, ему приходилось уже ночью пробираться мимо дяди так тихо, как только он был способен. И иногда после приключения делать кое какие записи для себя или доделывать оставшиеся с вечера писарские работы.

Так прошло восемь дней. Торговцы Свободного Города, распродав товар, уже собирались не сегодня-завтра отбывать восвояси. Даже Тормунд как-то расслабился и пару раз приложился к пивной кружке. Но из мордорского обоза никому больше такого позволено не было. Все шло своим чередом и им тоже надо было отправляться назад. …............................................................................................................................................................

В тот день все начиналось как обычно. Правда, торг уже заглох, задача выполнена и начинались сборы в обратную дорогу, к границам Мордора. Лето заканчивалось, ночи стали длиннее, а путь не близкий. Перед основными сборами дядя решил дать отряду пару дней отдыха и безделья, тем более, что свободные собирались отбыть через день и как обычно, устроить небольшую попойку. Они всегда отмечали завершение торгов именно таким образом и местное население обычно им в этом помогало. Работы не было, Гил весь день мог побыть со своими записями и к вечеру, опять намеревался встретиться с Иэри.

Встречались они на окраине города, в старом сарае и расходились уже ночью. Эта ночь обещала стать самой лучшей за все время, проведенное Гилом в городе. Дядя, наверняка, просидит до самого утра с капитаном и поэтому можно никуда не спешить. Тем более, что за завтрашний день можно полностью отоспаться.

Время, наверное,тянулось бы долго, но выручил Гэлмор, воин из Мордора, являвшийся помощником Тормунда. А может даже и тайным советником из Темной Страны. Он, когда бывало свободное время, пытался натаскивать Гила рубиться на мечах. Видимо, получалось не очень, так как после каждой такой тренировки Гэлмор критически оглядывал пыльного, помятого парня и ничего не говоря уходил. Всем своим видом показывая что занятие бесполезное. Книжник есть книжник. А Гил шел отмываться, приводить себя в порядок и рассматривать новые ссадины и синяки, но все же от схваток не отказывался, хотя и мог. Это вызывало одобрение не только дяди.

Сам же парень смотрел на воина если не с восхищением, то по крайней мере, с чем-то близким к этому. Иногда, он в мечтах представлял себя воином Мордора и летел в бой на огромном черном жеребце, впереди конного строя, врубаясь в проклятых нуменорцев и круша их на право и налево. Правда случалось, что в мыслях, а особенно снах, он геройски погибал, но это могло быть и так, если по настоящему. От Тормунда он знал, что именно как-то так и погиб его отец. И каждый раз, вспоминая про это, появлялось острое желание перестать и читать и писать, а взять свой подаренный дядей меч и уйти в Мордор, к его Владыке. Стать воином, способным помочь Лорду Темной страны в его войне с западными захватчиками.

Саурон представал перед ним, в его воображении, могучим гигантом в черных доспехах, с огненным взором, вооруженным огромной черной булавой. Рассказав как-то раз об этом Гэлмору, он вызвал у мордорца широкую улыбку, а это было редкостью. И ответ: «Когда– нибудь ты обязательно его увидишь и все узнаешь сам». И все. А когда? Сколько Гил не просился с дядей в его походы в Темную страну, всегда получал ответ «Рано!», и оставался у границы с частью обозных в их доме, на берегу Великой Реки. Так вот он и мотался с Тормундом начиная с весны и заканчивая серединой осени. И все ждал, когда же наступит его час идти в заветную, нарисованную богатым воображением, страну. И был уверен, что этот час наступит уже скоро. Ну а пока Гил наслаждался хорошей теплой погодой и предвкушением очередной встречи с Иэри.

Девушка очень нравилась ему, хотя и не слыла красавицей. Не полная и не худая, с каштановыми волосами и карими глазами, она не отличалась какой– то особенной красотой, но и серой мышью не была. И она умела его слушать. Более того, она внимала его историям с восхищением. Впрочем для простой девчонки, дочки трактирщика из пограничного городка, они могли и правда показаться удивительными и захватывающими. Помотался парень с дядей уже немало, обоз бывало попадал в довольно лихие переделки и, конечно, он много мог поведать. И смешного и жуткого.

Пробираясь по вечерним улицам городка, Гил уже заранее обдумывал, какие истории рассказать на сей раз. Местом их встреч был старый каменный сарай, принадлежащий ее отцу. Он был постоянно заперт, но Иэри научила, как открыть одну ставню на окне и так они попадали внутрь. Там был сложен всякий старый хлам да охапка соломы навалена в углу. Он пришел раньше, чем предполагалось и забрался в сарай. Растянувшись на соломе, Гил вслушивался в звуки идущие снаружи.

Поначалу улица галдела как обычно, но затем все стало затихать, только издалека доносилась музыка и приглушенный гвалт. Это началась пирушка на площадке перед воротами. Девушки все не было и Гил, пригревшись, начал потихоньку клевать носом. Стемнело. В закрытом сарае стало совсем темно и тихо. Где-то в соломе копошилась мышь. Все это навевало дрему и в голове парня постепенно понеслись отрывочные видения и неуловимые мысли. В ушах как-будто бы тихонечко заиграла флейта, выводя печальную мелодию, постепенно становясь все громче и громче. А потом Гил провалился в глубокую темную яму сна. Одного из тех, про которые он никому не рассказывал. …............................................................................................................................................................

..Ночное небо. Я вижу ночное небо, все усыпанное яркими мигающими звездами. Ветер. Сильный ветер. Но я не чувствую, холодный он или теплый. Я вообще физически ничего не чувствую. Просто знаю что ветер сильный. Откуда я это знаю, не объяснимо. Ветер становится сильнее и мое астральное тело начинает двигаться. Откуда взялось слово астральное? Прежде оно было мне незнакомо, а вот теперь известно даже значение. Странно. Раньше такого не было. Начинает звучать тихая мелодичная и плавная музыка. И звучит она со всех сторон одновременно. Это музыка Ночи. Так звучит Ночь. Я начинаю двигаться. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Скорость становиться выше и выше. И одновременно я начинаю видеть во тьме. Да. Даже не во тьме, а во ТЬМЕ. Это не как видеть при свете дня. Видеть во ТЬМЕ– значит видеть в самой ТЬМЕ, внутри нее. Видеть в темноте при даже полном отсутствии света. И не просто в темноте. Не объяснить. Видеть естественно в ней. Это особый дар и умение. И это я познал тоже только сейчас. Откуда? Внизу я вижу землю. Да-да. С очень большой высоты я могу различить даже отдельные некрупные предметы. Так наверное могут видеть орлы или ястребы, высматривающие добычу. Только они охотятся при свете дня, а сейчас ночь.

Как это прекрасно, лететь в ночи над землей, на огромной высоте, под чудесным, усыпанным яркими звездами небом, стремительно приближаясь к бесконечно убегающему вдаль горизонту!! Как же уныло живут простые смертные, лишенные права вот так вот свободно летать на Крыльях Черного Ветра! Стоп! Это опять новое знание! Как оно приходит ко мне? А впрочем– неважно. Важно сейчас лишь то, что я умею это и знаю! Ветер стал сильнее. Он уже не уступает по силе хорошему шквалу. Ритм музыки изменился, она стала чуть громче, быстрее, в ней появились тягучие и басовые ноты. Скорость полета стала поистине чудовищной. Внизу все слилось в единый темный ковер, а звезды превратились в тоненькие вытянутые лучики света. Вдруг я чувствую, что высота стала меняться. Я иду на снижение. Цель. Есть цель. Это не просто обычный полет над городами и природными ландшафтами при свете дня. Он ведет к какой-то цели. Далеко-далеко, внизу, я увидел движущуюся через бескрайний лес нить.

Вскоре становится понятно, что это по дороге движется довольно большой отряд людей. Это воины Черной крепости. Их много. Наверное несколько тысяч. Музыка звучит громче, превращаясь понемногу в военный марш, но такой прекрасный и неповторимый никем в смертном мире, что хочется слушать его бесконечно. И внезапно я понимаю все. Эти воины сейчас пробираются к морскому побережью! К людским мелким княжествам, разделяющим широкую береговую линию, занятую Захватчиками с Запада и территории прилегающие к Мордору, с населением, принесшим клятву верности Гортхауэру, Повелителю Воинов или, как его называют эльфы и нуменорцы, Саурону Жестокому. Там их цель. И моя.

Ветер внезапно свирепеет и снова начинается бешеный полет. Войско моментально остается где-то очень далеко позади. Черный ветер буквально пронизывает каждую частичку меня. Я сам становлюсь им. Музыка становится громкой и торжественной. Ревут струнные. Гулко бьют барабаны. Внезапно все резко стихает. Наступает полая тишина. Далеко впереди я вижу очертания какой-то сильной крепости. Горят огни на стенах и в бойницах боевых башен. Из окованный железом ворот выходят конные воины. Их много. В отличие от Черного отряда их доспехи блестят в отсветах факелов. Попоны коней и сюрко воинов яркие, а знамена несут на себе разные гербы. Но над всеми царит черное знамя с Белым Древом, стяг Нуменора.И они тоже направляются к границе. Навстречу воинам Барад-Дура. Их встреча неизбежна. А значит неизбежна кровь. Нуменор вышел на бой! Дальше я вижу еще крепость и еще… И из каждой выходят отряды. Выходят, чтобы двигаться в одном направлении и нанести удар одновременно в нескольких местах.

Это война. Война которую уже очень долго ждали. В которой одна сторона давно хотела нанести удар и не могла, а вторая всячески оттягивала начало, в попытке подготовиться к отражению удара. И не успевала. И я был на этой стороне. И была тишина. Тихо-тихо начинает звучать музыка Ночи. Поднимается ветер. Я начинаю двигаться в обратном направлении. В ту же сторону, куда и нуменорские отряды. К одному из княжеств на границе. Одному из тех, кто наивно считает, что еще может остаться в стороне. Хоть все уже и предрешено. Ветер усиливается и так же быстро, как и раньше, я оказываюсь далеко от этого места. Звезды меркнут и все на миг становится черным. Вновь обретаю способность видеть. Внизу на земле подо мной раскинулся обнесенный валом город. Чувствую как непреодолимо тянет туда. Город приближается. Я опускаюсь в самый центр города, к большому дому на центральной площади. Теперь цель там. Успеваю заметить свет костров неподалеку от единственных крепостных ворот. Оттуда веет таким напряжением, что становиться не по себе. Но меня тянет к окну в большом доме. И я оказываюсь в комнате, тускло освещенной свечами.

Собственно, комната небольшая. Пол застлан свежей соломой, посередине стоит стол, за которым на стульях друг напротив друга сидят дядя Тормунд и капитан городской стражи. На стене висит щит, под ним, прислоненный к стене, стоит боевой топор с широким лезвием на длинной рукояти.. Я чувствую дружескую обстановку, правда разбавленную тревогой. Перед собеседниками на столе стоят большие кружки, наполненные пивом. Никто из них не видит меня и даже не чувствует моего присутствия. Дядя одет в свою лучшую одежду черных цветов, капитан же сидит в кожаном легком доспехе. Я понимаю, что оружие в комнате тоже его. Тормунд высокий, стройный, с тонкими чертами лица. В длинных волосах, цвета вороного крыла, вкрались пряди седины. Начальник стражи, наоборот– низкорослый, но очень крепкого сложения человек, с абсолютно лысой головой и густой недлинной бородой, кажущейся в свете свечей рыжей. Собеседники в очередной раз отпили из своих кружек и дядя сказал:

–Достойное пиво! Послушай, друг Дэрфель, что я хочу тебе сейчас сказать. Шутки в стороны, пора поговорить серьезно,– длинная пауза.

Лицо капитана сразу же становится суровым. Когда Тормунд так говорит, значит разговор пойдет и вправду серьезный.

–Этот обоз– последний. На следующий год, если мы и приедем, то уже лишь как солдаты. Если в том будет необходимость. Ты прекрасно понимаешь, капитан, что все это делалось очень скрытно для того, чтобы не спровоцировать западников раньше времени. Узнай они про то, что Барад-Дур вооружает пограничные княжества, колеблющиеся в своем решении, какую сторону им принять, и войны не избежать. Нуменорцы сразу же нанесут превентивный удар по вам и союзникам, мы же толком помочь не сможем пока. Гортхауэр копит силы. Идут переговоры с Севером, Востоком и Югом о военной помощи. И небезуспешно. К сожалению Запад для нас практически потерян. Гномы почти все на стороне эльфов, а те как известно нам старые враги. На юго-западной границе только вы и еще пара-тройка колеблющихся княжеств и областей. К кому они приткнут? Неясно. Если собьют вас то рухнет вся граница. От воображающих себя свободными от какой-либо из сторон князей и Советов не останется даже воспоминаний. А мы станем с врагом прямо на линии контакта. И тогда большой истребительной войны просто не избежать.

Повисает тяжелая пауза. Мне хочется закричать дяде: « Война уже началась!! Готовьтесь!! Шлите вестника в Мордор!!!». Но бесплотный дух не имеет языка. Только эмоции. Дэрфель с помрачневшим лицом отпивает из кружки большой глоток и вытирая бороду рукой говорит:

–Не сомневайся, друг Тормунд, в нас. Мы все прекрасно знаем, слышали и видели, чем заканчивается для народов Средиземья дружба с Заморскими гостями. Знаем, что нуменорцы называют нас всех Низшими людьми и относятся соответственно этому названию. Знаем… Что они творят на землях, подчинившихся им. И как вводят право первой ночи, и как приписывают простой люд в поместные, превращая в бесправных рабов, как обирают невыносимыми поборами, а если не выплатишь, то ты раб или мертвец. Это не наш путь, мы свободный народ и будем биться до конца! А про соседей скажу, что если кто из верхушки и совершит страшную ошибку и примкнет к западникам, то простой народ так просто себя взять не даст!!

Я чувствую не только волну гнева, поднимающуюся в Дэрфеле, но и неуверенность, относящуюся к последним словам. Дядя строго глядит на собеседника и откинувшись на спинку стула говорит:

–Может и так. Но вот например взять Свободный город. Вроде бы и не собирается их народ принимать ничью сторону, а ведут себя как-то странно. С ответом тянут, в город не пускают, придумывая то одно, то другое. Хотят сохранить торговлю со всеми и остаться в стороне. И вашим и нашим. Ни одного обоза помощи не отправлено им. Мы не знаем о чем они думают и чего хотят. А ведь рано или поздно им придется выбрать. Что они решат? У меня и сейчас есть подозрения, что эти в городе, на самом деле шпионы. Вопрос лишь в том, кому они в итоге расскажут, что здесь видели. Что скажешь?

–Скажу, что ты излишне подозрителен, на мой взгляд. Из столицы тревожных новостей не приходило, все спокойно, все как обычно. Каждый год эти купцы приезжают к нам торговать и ничего особенного не случилось еще ни разу. Они просто торгаши, ищущие только выгоду и прибыль. А то, что у них сильная охрана– так этим сейчас никого не удивишь, времена очень неспокойные. Лихолетье.– вздыхает Дэрфель.

–Может ты и прав.... За ними приглядывают?

–Конечно. Мои люди постоянно рядом с ними и ничего настораживающего не заметили. Разве что, оружия в этот раз побольше, чем обычно. Так они же у вас его и покупали сами. И сейчас там около десятка моих ребят, да у ворот человек пять. Ну и достаточно я думаю. Не думаю, что они вас рассекретили. Сгружались ночью, их люди все на месте были. Нет, даже если и расскажут кому что, так про вас можно лишь сказать– обычные торговцы, только товар не обычный, а так…

–Хорошо бы… Но я все равно своим сказал, чтоб сегодня ночью лишнего не употребляли. Мало ли…

Я пребываю в сильном смятении. Необходимо сказать им про то что я видел. Что война началась. Тревога! Внезапно все звуки пропадают и меня выносит на улицу. Вверх. Вверх. Несильный ветер подхватывает меня и переносит над городом в сторону ворот и обоза у них. Небо светлеет. На горизонте уже появилась светлая полоска зари, пока еще тонкая, как нить.

Подо мной неспешно проплывает уже спящий город. Узкие улицы и двухэтажные дома в центре города. Каменный первый этаж часто занимают лавки и мастерские. Вторые этажи жилые и из дерева. Ближе к окраине дома становятся беднее, деревянные и без пристроек. Зато огорожены и в каждом небольшой сад или огородик. Где-то здесь Иэри. Я чувствую ее. Где конкретно она находится не определить. Но если она тут, то значит наказана и отправлена к тетке. Вот почему ее так долго не было.

Но меня тянет все дальше, к другой цели. Ворота. К ним. У ворот пятеро воинов из гарнизона и трое из свободных. Торговцы протягивают им бурдюк с улыбками и словами: «Доброе вино. Западное. Тут у вас только восточные и южные привозят, так что вот, пробуйте. Такого ни за какие деньги не купишь здесь.» Один из стражи принимая из рук говорившего дар отвечает: « Благодарю тебя Витгар, попробуем.» И отпив, передает своим по кругу бурдюк. Вытирает тыльной стороной ладони губы улыбаясь спрашивает: «Теперь до следующего лета?» « Да, а может и подольше. Как начальство решит»– улыбается в ответ Витгар.

Я не могу подавить крик, он сам рвется из меня. Безмолвный крик, полный ужаса и беспомощного отчаяния. Мне совершенно становится ясно, что в вине яд. Действующий не сразу и тихо. Воины уснут навсегда к тому моменту, когда наступят серые предрассветные сумерки. К тому же, я откуда то знаю, что скоро поднимется туман и он будет особенно густым вокруг города. Как раз, между городским валом и опушкой леса, расположенного вокруг.

Дэрфель, Дэрфель, проморгали врага твои воины! Лежат у обозных телег, отведав заморских вин, лежат у ворот. И не встанут больше никогда. А наемники из охраны обоза уже осторожно, чтобы не звякнуть, не скрипнуть, надевают кольчуги и кожаные доспехи. Достают припрятанное оружие из двойных днищ фургонов, натягивают тетивы на луки и проверяют, как ходят мечи в ножнах. И занимают позиции вокруг ворот и подступы к ним. Великое же предательство затеяно здесь сегодня!

Меня разрывает на части, хочется кричать и плакать от бессилия помочь, предупредить. Я вспоминаю, что сплю и отчаянно хочу проснуться, но все мои усилия приводят только лишь бесполезному метанию на одном месте. Тихо, как будто издалека, становится слышен бой барабанов, выбивающих боевой ритм. Меня вновь возносит в небеса. Они светлеют и звезды блекнут. Пришел Свет. Он пока еще на подступах, но он обязательно придет. И тогда прольется кровь, много крови. И запылают дома, ибо Свет пришел испепелить Тьму. И совсем неважно, что при этом погибнет множество людей и не только воинов. В основном не воинов. Но это Низшие. Предатели рода людского, прислужники и приспешники Врага, Черного Владыки и иной судьбы им нет. Так говорят Великие Валары!!

Барабанный бой приближается, усиливаясь. Ритм становиться все более быстрым и грозным. Меня выносит за пределы городского вала и тянет к кустам на опушке леса. Туман между валом и лесом уже начинает подниматься. Скоро он станет густым и скроет все поле. А также накроет и город. Я пролетаю сквозь него и оказываюсь в лесу. Там затаились воины. Их много, очень много. И они пришли убивать.

То тут то там в кустах я вижу прячущихся солдат, торчащие шлемы-шишаки, части доспехов и оружия. Я знаю, что это солдаты из местных, тех, кто добровольно присоединился или силой подчинился нуменорцам. В лесу темно, но я различаю все, начиная от мелких веточек на земле, заканчивая цветом глаз затаившихся людей. На всех на них надеты, в основном, толстые кожаные доспехи. Кольчуг мало, как и стальных шлемов. Оружие разнообразное, это копья, топоры, недлинные мечи и почти у всех круглые деревянные щиты.. Но вот я вижу конных, облаченных достаточно добротно, по сравнению с остальными. Особенно выделяются двое, явно предводители этого воинства. И это нуменорцы, их легко определить по хорошим кольчугам и цветным накидкам с вышитыми гербами. На красных сюрко красуются золотые морские орлы, пикирующие вниз. Открытые шлемы без забрал выкрашены у обоих красной эмалью. На поясах широкие ремни с красивыми ножнами, в которых длинные мечи из первоклассной стали. У старшего воина вокруг лица и шеи к краям шлема прикреплена еще и кольчужная бармица.

Я чувствую исходящую от него холодную ненависть, сдерживаемую из последних сил. У молодого воина, который сидит на коне рядом, ненависти нет. Зато есть чувство страха. Но не страха смерти, а страха опозорится перед воинами и отцом в бою. Этот юноша– сын предводителя отряда, лорда, ведущего в бой солдат и его единственный наследник. Все это мелькает передо мной за какой-то краткий миг. Барабаны бьют все громче и громче.

–Будьте готовы. Внимательно следите за сигналом из города. Как только вылетит огненная стрела, пусть пехота сразу же мчится в город, это будет означать, что ворота захвачены. Поле надо пересечь как можно быстрее и занимать ворота. Затем в город. Режьте всех! Никого не щадить! Конница входит следом, но лишь тогда, когда скажу я. Впрочем, мы посмотрим. Зачем нам делать грязную работу самим, если есть на то Низшие? Пусть потрудятся во славу Валар!!– говорит лорд, обернувшись в пол оборота к пожилому воину в таком же сюрко, как видно своему вассалу, тоже из нуменорцев.

–Вы правы, милорд. Пусть эти свиньи дохнут и режут. В случае провала мы всегда можем сказать, что ублюдки не смогли справиться даже с таким простым заданием, как вырезать спящий город. Ну, а в случае успеха, вся слава достанется нам, а в сей жестокости, конечно же, виновны местные дикари!– отвечает тот со смехом и косится на юношу.

–Отец, а если план не сработает? Если эти торгаши-предатели расскажут все и нас самих атакуют и прижмут к лесу?-вопрошает юноша.

–Провала быть не может. Они выполнят свое дело и выполнят его хорошо, а иначе я убью заложников– их семьи и родственников. Но мне нравится твой ход мыслей, не зря я тебя столько с собой возил! Такая возможность могла бы иметь место, если бы я не подстраховался! Ну, и конечно, обещание, что в случае успеха, все будут жить долго, богато и счастливо!– улыбается лорд– Следите за городом, не пропустите стрелу! Скоро начнется!

Он смотрит в небо. Рука касается какого-то мешочка на поясе и я вижу как его передергивает. Взгляд впивается в меня и страх начинает овладевать мной. Я понимаю, что он видит меня! Это невозможно, но это так! Он видит меня!! Лицо его, немного вытянутое, с длинными вислыми усами, становится жестким. Меня обдает волной жгучей ненависти и я начинаю подниматься вверх.

–В городе Черные! Как минимум их колдун! Будьте осторожны и внимательны! Это юнец, младше моего сына, одет в черный дублет с вышитой серебром совой! Взять его живым! Только живым!! Сожжем ублюдка на костре! Передать это всем!– слышу я удаляясь приказ, отданный жестким ледяным тоном.

Страх и стремление предупредить дядю и Дэрфеля толкают меня вверх, выше и выше. Талисман! У нуменорца в мешочке какой-то талисман! Он смог увидеть меня, значит может и еще что-то! Только что?

Я стремлюсь в город, я хочу туда!!!!!

…............................................................................................................................................................

Гил очнулся внезапно и сел на соломе рывком. Сквозь щели ставен лился неяркий свет. А с улицы сильно несло дымом, слышался треск горящего дерева и крики, перекрываемые лязгом металла. В ужасе Гил метнулся к окну, выбил ставню и ринулся наружу из сарая. Навстречу разверзнувшемуся в городе аду. Он не успел!!

Улица была в дыму, смешивающимся с утренним туманом и все окружающее выглядело неестественно. Что делать? Куда бежать? Гил постарался справиться с приступом начинающейся паники и принял решение продвигаться к мордорским фургонам. Вокруг раздавались женские вопли, плач детей, яростные крики, смешиваясь с треском пожаров и звоном железа. Пробежав по узкой улице до ближайшего перекрестка, парень завернул за угол большого дома с какой-то вывеской, повешенной на вынесенной из стены балке. И наткнулся на ужасную картину. Впереди бежала простоволосая молодая женщина в одной нижней рубахе. Неожиданно, с другого конца улицы, выскочил всадник в кольчуге и пришпорив коня, поскакал прямо на нее. Женщина закричала и развернувшись, побежала обратно, на встречу Гилу. Всадник настиг ее и с размаху ударил сзади по голове шипастой булавой. Жертва рухнула на дорогу лицом вниз, а вместо затылка было кровавое месиво из костей и мозгов. Гил застыл на месте. Всадник несся на него. Нереальность происходящего не давала Гилу сдвинутся с места. Неужели это происходит с ним наяву? Как это может быть? Нет, это наверное сон, просто дурной сон! Но всадник уже занес для удара булаву и зарычал, оскалив гнилые зубы. Этот рык и вывел его из оцепенения. Гил в последнюю секунду присел и откатился кубарем влево, пребольно ударившись об стену дома. Оружие прошло над головой, не задев Гила. Конный заорал что-то в ярости и развернулся в седле, пытаясь остановить и повернуть коня, но тот нес его дальше и воин с размаху врезался головой в низко висящую вывеску. Удар был достаточно силен, чтобы выбить седока из седла.

Гил видел, как конник с размаху, всем весом ударился о землю и застыл. Не дожидаясь того, что будет дальше, парень кинулся со всех ног к ближайшей ограде и с ходу, не думая, перемахнул через нее. Бегом, через двор к противоположной стене. По пути пнул ногой налетевшую на него с бешеным лаем собачонку и перелетев ограду, оказался в соседнем дворе. Крыша дома горела, внутри тоже трещало горящее дерево. Посреди двора лежал согнувшись пополам мужчина, прижимая что-то розово-сизое к животу. Когда Гил разглядел кишки, ему стало дурно, но увидев во дворе еще тела, он не удержался и его вырвало. Обнаженная женщина лежала на спине, широко раскинув ноги, а в грудь ей было воткнуто копье, пригвоздившее ее к земле. Рядом, в луже крови, плавало тельце маленького ребенка.

Бегом отсюда! К своим! В голове стучала мысль: « Найти оружие! Найти оружие». Вытащить из несчастной копье Гилу даже не пришло в голову. Перелезая через каменную ограду он увидел труп в кожаном доспехе. Рядом валялся недлинный одноручный меч. Гил кинулся к нему, как наверное умирающий от жажды, ринулся бы к воде. Схватив оружие, он судорожно огляделся. Улица на которой он оказался вся была в дыму, всюду летели гонимые ветром искры, впереди горели дома. Там в дыму различались фигуры отчаянно рубившие друг друга и раздавались жуткие вопли боли, страха и ярости. Разобрать кто кого рубит было нельзя и Гил понял, что надо и дальше прорываться к дяде по дворам. Паника нахватывала волнами, но он отчаянно пытался справится с ней и взять себя в руки. Паника-смерть.

Впрыгнув в следующий двор, он очутился нос к носу с низкорослым бородатым воином в коричневом кафтане из толстой кожи, с нашитыми железными пластинами. Не долго думая, тот ударил Гила топором в голову и парень, еле успев закрыться мечом, отпрыгнул в сторону.

А внутри двора происходил очередной ужас. Двое таких же людей, как и его противник, тащили за руки по земле истошно визжащую женщину. Ее визг заглушил грозный рев. Из задней двери в доме вывалился огромный растрепанный человек с кузнечным молотом в руках и ринулся на помощь женщине. С полного замаха, двумя руками, он обрушил свое оружие на голову одному из нападавших. Страшный удар пришелся сбоку и Гил увидел как со звоном лопнул металлический шлем на голове нападавшего, как сплющилось его лицо, а глаза выпали из глазниц. В следующий миг молот врезался торцом в грудь второму, успевшему лишь выпустить свою жертву из рук. Хруст костей, показалось заглушил даже треск пожара. Солдат отлетел наверное шагов на пять, борода моментально стала красной от крови, хлынувшей из о рта. Напавший на Гила, посчитав, что эта угроза пострашней мальчишки, ринулся на кузнеца сзади и воткнул ему топор в спину. Здоровяк выгнулся дугой, но уже падая, на развороте, махнув молотом, зацепил по челюсти убийцу. Оба тела упали почти одновременно. Женщина кричала. Гил помчался дальше, не разбирая дороги.

Он бежал сквозь дым и огонь, пересекал улицу, пробегал насквозь чей-то разгромленный дом, уворачивался от ударов, кого-то ударил сам, не зная, попал ли при этом. Чем ближе приближался он к центру, тем больше было дыма огня, хаоса и убийств. Когда он пробегал вдоль каменного дом, из двери на него выпали два сцепившихся солдата. С визгом и ревом, все в крови, они не расцепляясь стали кататься по земле, бешено тыкая друг друга кинжалами, нанося удары вслепую, куда попало. Перепрыгнув через них Гил непонятно как оказался в кровавой свалке. Звон стали и крики стали оглушающими. Мелькали мечи, топоры, свистнули стрелы. Кто-то схватил его снизу за ногу, острая боль прошила икру. Гил заорал и изо всех сил ткнул мечом вниз. Рука почувствовала мгновенное сопротивление, затем клинок пошел легче, как в масло. С низу раздался жуткий крик. Выдернув клинок, Гил кинулся вперед, через свалку. Опять кто-то кричал рядом, пытался убить его, он тоже кричал, отбивал направленные на него удары и наносил их сам. Перед глазами проносился вихрь мелькающих клинков, искаженных гримасами до нечеловеческого облика лиц. Внезапно пространство перед ним очистилось и Гил ринулся вперед. «Прорвался! Я прорвался!» пронеслось в голове. Снова бег, снова ужас. Приколотые к стенам копьями дети, насилуемые женщины, убивающие друг друга мужчины, горящие дома, вонь крови, гари и испражнений– все смешалось в какой-то кровавый кошмар, через который несся Гил. Где же та война о которой он читал в книгах? Где знамена, трубы, блеск оружия, идущие строй на строй длинные, закованный в латы шеренги воинов? Где бравая конница, лихо идущая в атаку? Вместо этого– крики истязаемых женщин, вопли умирающих мужчин, плач детей, огонь, почти материальный запах страха и ужаса, крови и вывалившихся внутренностей!

В какой-то миг, уже чувствуя, что еще немного и он сойдет с ума, Гил выскочил но открытое место. Хаос резко кончился, а точнее остался позади. Тяжело дыша Гил огляделся и увидел перед собой центральную площадь. Поставив перед гарнизонным зданием фургоны и телеги полукругом, оборону занимали мордорцы и пробившиеся к ним из кровавой каши уличных боев остатки местной дружины. Площадь перед фургонами была завалена телами нуменорцев и их союзников. Над всем этим вился густой смрадный дым. На другой стороне площади, Гил заметил блеск оружия и какое-то неясное движение. И тогда он побежал. Побежал к своим. Через открытое пространство. Со всех ног, изо всех сил. Слезы радости застилали глаза.

Не чувствуя боли в проткнутой ноге, Гил понесся к спасительным фургонам. С улицы, выходящей на площадь от городских ворот, раздались крики и возле головы бегущего свистнула первая стрела. Вторая воткнулась в землю прямо перед ним и Гил споткнувшись об нее упал. Крики врагов стали злее и громче. Гил смог разобрать: «Черный колдун!». Вскакивая, он увидел свой разодранный сапог и сочившуюся из него кровь и это внезапно обессилило его. Но стрелы засвистели с удвоенной силой, выбора не оставалось, кроме как умереть или бежать и Гил побежал. Из-за укрытия мордорцев в ответ в противника полетели чернооперенные стрелы и они достигли своей цели. Раздались вопли боли и обстрел ослаб. Вдруг от фургонов к Гилу навстречу выскочил человек и прикрываясь большим круглым щитом подбежал к парню. Едва он успел схватить и прикрыть беглеца, как в дерево щита со стуком вонзились сразу три стрелы.

–Давай, парень, двигай ногами, если жизнь дорога!– проревел его спаситель и буквально поволок за шиворот к баррикаде.

По голосу Гил узнал Гэлмора, своего наставника по фехтованию. Когда они добежали до ближайшей телеги, Гэлмор буквально перекинул Гила через нее, а сам поднырнул под телегу, бросив истыканный стрелами щит. Гил сидя на земле огляделся. У стены казармы лежали мертвые воины Мордора и солдаты гарнизона. Рядом стонало несколько раненых, лежало оружие и щиты. К Гилу подбежал пригибаясь Тормунд, над которым просвистело сразу несколько стрел. Защелкали тетивы, выпуская стрелы в ответ. Пробежав быстрым взглядом по племяннику, Тормунд прошептал: « Великая Тьма! Ты жив! Я уже и похоронил тебя!». Первый раз за всю жизнь, дядя, не стесняясь никого, при всех сгреб в охапку и прижал к себе парня.

–А где твоя девчонка? Жива? Ты дрался? Ну как,же, твой меч в крови, ты в крови! О! Что я несу! Ты не ранен?– осыпал Гила вопросами Тормунд.

Гил не мог ничего сказать в ответ. В горле стоял ком, а он сам еще пребывал в шоке от всего произошедшего и увиденного. Сегодня он сражался как настоящий солдат. И не в книжном или учебном сражении, а на самой настоящей войне. Со всей ее грязью и кровью. И бой еще не окончился. К ним подбежал, прикрываясь щитом Гэлмор.

–К бою! Они сейчас опять полезут! И не как прошлый раз! Посмотри, что происходит!-голос воина был мрачен.

Со стороны врага гомон затих, зато стал слышен ритмичный стук и грохот. Противник стал выкрикивать что-то в такт этому ритму. Они поднимали боевой дух. Гил выглянул из-за бортовых досок телеги и ужаснулся. За телегами он снова увидел войну. Над крышами домов поднимались дымы пожаров, трещал огонь. Солнце, поднявшееся уже довольно высоко, тускло просвечивалось сквозь дымную пелену, повисшую над городом. И напротив баррикады из фургонов, большинство из которых были со снятым верхом, строилась вражеская рать. Другого слова не было. Их собралось там не менее сотни или даже больше. Защитников же оставалось не более сорока человек. В задних рядах человек из сна Гила, восседая на лошади что-то говорил, размахивая мечом.

–Приготовились!!! – зарычал Гэлмор и каждый воин вскинул щит или поудобнее перехватил копье. Гил встал рядом с ним, но тот сказал: « Отойди за меня. Брось свою железку и возьми копье, проку больше будет. Работай из-за моей спины. Стой крепко! Сейчас будет потеха». Было немного странно, то что Гил вдруг перестал испытывать страх. Он никуда не делся, просто ушел так глубоко, что не ощущался вовсе. Зато на его место пришло какое-то возбуждение, желание боя, какая-то кровожадность, почти злость. В этот момент, как угадав чувства Гила, Тормунд ударил мечом по щиту и взревел во всю силу легких: «Барад-Дур!!! Баррад-Дуррр!!!». Все дружно подхватили этот клич-рык и теперь он несся над площадью, заглушая врага. Гил тоже орал во всю мочь и стучал древком взятого копья в землю. Его охватил восторг. Восторг от того, что он стоит в одном ряду с настоящими воинами, в самом настоящем сражении, а не стычке на дороге, где он и не участвовал по настоящему. И тут враг ответил.

Свистнув, на защитников обрушился поток стрел. Они застучали по подставленным щитам, по доскам фургонов, по шлемам и доспехам. Кто-то громко вскрикнул, кто-то застонал. И одновременно с этим, на них, выкрикивая боевой клич, покатилась звенящая оружием и доспехами орда. Лучники мордорцев успели дать залп и в первых рядах нападавших завопили, застонали и стали падать с разбега на землю первые раненые и убитые. Прямо по ним пронеслась наступающая рать и как яростный морской прибой она обрушилась на фургоны и телеги защитников. Гила оглушил страшный треск, лязг и рев множества глоток. Наступавшие с разбегу запрыгивали на телеги и тут же натыкались на копья защитников, падали назад, разрубленные топорами, валились вперед, проткнутые мечами.

На телегу, за которой стояли Гил, Гэлмор, Тормунд и еще трое солдат, одновременно заскочило человек пять, отчаянно нанося удары и пытаясь прикрыться щитами. Один, закричав упал в телегу со стрелой в глазу. Падая, он толкнул соратника и тут же Гелмор воткнул тому в горло меч. Кровь брызнула из пробитого горла, послышался какой-то жуткий клекот и воин свалился с телеги вниз головой. Тормунд, успев закрыться от удара топором щитом, воткнул свой полутораручный меч под кожаный доспех противника снизу вверх и провернув его в ране, разорвал видимо там все. Поток кровь хлынул на телегу из под кожаной юбки, как из ведра. Раненый так страшно закричал, выпучив глаза, что Гил опять почувствовал укол страха. И чтобы заглушить его, тоже страшно закричав, ткнул копьем со всех сил в грудь нового нападавшего, лезущего на телегу. Наконечник не пробил кольчуги, но удар сбросил солдата с баррикады. А следом лез уже следующий. Ему разбил шлем, вместе с головой, вооруженный тяжелой секирой дружинник. Гил сбил еще одного нападавшего. Но на место каждого убитого, раненого или оглушенного, на баррикаду лезли все новые и новые солдаты врага. Рев, звон и треск слились в один сплошной шум.

Слева лязг и крики усилились и Гил посмотрев туда увидел, что там волна атакующих уже перевалилась через телеги и сеча уже идет внутри оборонительной линии. Там нападавших вел, уже виденный Гилом, пожилой нуменорец в кольчуге и вооруженный двуручным мечом. Как раз в этот момент в полукружье удара таким страшным оружием попал один из мордорцев и голова несчастного слетела с плеч, срубленная начисто, а из обрубка шеи ударили вверх две струи темной крови. Лицо адана стало еще страшнее, когда эти фонтаны окатили его.

–Назад!! Отходим к стене!! Линию щитов!!!-закричал Тормунд. В этот миг Гил ударил очередного лезущего солдата в лицо. Копье вонзилось прямо в раскрытый в крике рот, выбив зубы и разорвав язык. В агонии нуменорец схватился руками за древко и упал громко мыча. Древко вырвалось из рук и выдирать его времени не было. Руки сами собой подхватили меч, брошенный кем-то тут же. Дядя уже оттеснял его спиной, отступая от телег. На правом фланге оборона тут же рухнула и началось побоище. Разорвав строй мордорцев, противник смог превратить правильный бой в настоящую свалку, в которой смешалось все и вся. Рубились уже не плечом к плечу, а каждый сам за себя. В ход пошло короткое оружие, копья и длинные мечи, не ненужные здесь, были брошены. Люди катались, выли, кололи. В дело пошли уже кулаки, поднятые камни, зубы. Один мордорец, повалив косматого союзника нуменорцев, воткнул ему в глазницы большие пальцы и Гил видел, как брызнули из под них глаза воина. Подскочивший на помощь товарищ, перебил топором позвоночник воину Черной крепости.

Островком, сохранившим строй были лишь те солдаты, что отошли от центра вместе с дядей и Гэлмором. Островком, окруженным со всех сторон врагом и гибнувшими своими. На них кинулся пожилой нуменорец, так и не бросивший свой двуручный меч, а с ним и вся остальная орда. Снова замелькали мечи, перекошенные лица, снова брызгала кровь. На Гила насел здоровый воин в кольчуге и железном шлеме. Косой удар меча парень парировал своим. Удар был настолько силен, что клинок чуть не вылетел из руки, а пальцы онемели. Второй удар, был бы для Гила последним, но свистнул, окровавленный меч Гэлмора и солдат схватился за разрубленное лицо, рухнул на спину. Тут с двуручником и обрушился на мордорца пожилой воин. Удар его был так стремителен, что Гэлмор не успел защититься и клинок разрубил тело наставника Гила до пояса. Тормунд, издав леденящий душу крик, двумя руками взяв меч, снизу воткнул его нуменорцу под подбородок и надавил опрокидывая того на землю. Послышался отвратительный хруст и мертвый адан, закатив глаза, свалился рядом с Гэлмором. Гил отмахивался мечом от троих, пытавшихся достать его слева. Вдруг шум затихающего боя перекрыл зычный голос: « Вот он, колдун! Взять живым!». Клинки отпрянули и потянулись руки. Гила охватил ужас и он слепо рубанул по этим рукам, видя, как чья-то кисть, отрубленная его мечом упала на землю. И тут его потряс страшный удар в голову, в глазах все поплыло, ноги подкосились и он, уже падая видел как заваливается вперед дядя с торчащим из спины древком короткого копья. Затем второй, еще более жуткий удар, погасил его сознание и все погрузилось в тишину и мрак.

…............................................................................................................................................................

Гил приходил в сознание с трудом. Глаза было не открыть, голова раскалывалась и кружилась. Его мутило. Судя по ощущениям, его били долго и умело, болела каждая мышца, каждая косточка. Руки были накрепко связаны за спиной, в рот затолкана какая-то вонючая тряпка, приспособленная под кляп. Похоже, что времени с момента боя прошло совсем немного, так как вокруг по прежнему пахло дымом, раздавались стоны и крики. Но все же в голосах кричавших уже слышалось торжество, а некоторые, кажется, были пьяны. Гил разлепил глаза и повернулся на бок. И увидел конных нуменорцев, глядящих на него и о чем-то переговаривающихся между собой. С трудом он узнал в них лорда и его сына из своего сна. Увидев, как Гил приходит в себя, младший воин встрепенулся и указал пальцем на него.

–Отец, колдун очнулся!– воскликнул юноша.

–Отлично, а то я уж начал думать, что негодяй сдох! Хотя, его скорее всего, как и всех других, можно прикончить лишь на костре. Чем мы в скорости и займемся. Эй там, мерзавцы, а ну-ка, быстро соорудите мне здесь костер по всем правилам! Да поживей!!– крикнул кому-то обернувшись назад нуменорский лорд.

Гил попытался подняться и его вытошнило прямо в собственный кляп. Рвотные массы полезли через нос и чтобы не захлебнуться, ему пришлось все это проглатывать обратно. Гил не боялся. Нисколько. Зато почувствовал себя полностью униженным, но стоило ему услышать издевательский смех адана-лорда и в голове промелькнули образы дяди, Гэлмора, Иэри, как на него накатила такая волна ненависти, что Гил почти задохнулся. Не от злобы, не от ярости, а именно ненависти, той самой, что способна придать силы умирающему солдату для последнего смертельного удара по врагу, способна поднять замученного человека лишь для последнего, в его жизни, плевка– плевка в лицо мучителю. В голове зазвучала пока что тихо, печальная мелодия, похожая на погребальную песнь. И неимоверным усилием Гил встал на ноги перед врагами. Юноша широко раскрыл в удивлении свои голубые глаза, а его отец рванул из ножен меч.

Что я говорил! Этот мерзавец еще полон сил. Пора покончить с ним. Чего вы там медлите!

Но, лорд-отец, не разумнее бы было привезти его как пленника? Он наверное очень много мог бы нам рассказать о их планах!

Не будь глупцом! Мы не довезем его. Он сбежит по дороге или наведет на нас толпу своих мерзавцев-сподвижников, чтобы те освободили его. Да даже возьмись мы пытать его, он нам все равно ничего бы не сказал! Это давно известно. Эх жаль нашего старика! Достойный был воин! Кстати, именно он прорвал их оборону и кстати, погиб он как раз возле этого колдуна! Подумай над этим, будущий лорд!– и адан указал рукой на Гила.

Гил смог только встать. Сил на то, чтобы кинуться на них не было. Зато он увидел то, что происходило вокруг. Союзники нуменорцев добивали стонущих раненых, сдирали доспехи и все, что представляло хоть малейшую ценность с мертвецов. Через площадь четверо пьяных с гоготом тащили за руки и ноги визжащую, брыкающуюся изо всех сил, голую девушку. На какой-то миг мелькнуло ее лицо и Гил чуть не рухнул в отчаянии на землю. Это была Иэри. Или какая-то другая девушка, но очень похожая на нее. Он даже не вскрикнул, когда его вдруг грубо схватили сзади и поволокли к телеге, у которой вкопали столб, навалили вокруг досок, дров и какого-то хвороста. Внутри было пусто. Его даже не удивил вал из мертвых тел врагов перед телегами, за которыми держали оборону мордорцы.

Печальная и мрачная мелодия стала еще более торжественной, в нее вплелся невидимый хор сильных, печальных и красивых мужских голосов. Это был прощальная песнь воинов Тьмы. Они одновременно прощались с товарищами, приветствовали их и призывали живущих отомстить за всех погибших друзей. Он видел и не видел, как один из нуменорцев полил кучу дров маслом. Не чувствовал и чувствовал, как его привязали к столбу. Одна его часть неслась где-то далеко отсюда в мраке, приближаясь к огромной трехглавой горе. На ней и вокруг нее расположились укрепления и огромные башни. Их было множество. Такой крепости нигде не существовало. По крайней мере в этом мире. Вторая– физическая наблюдала, как по знаку, поданному лордом, нуменорец подхватил горящую палку и двинулся к дровам. Еще пара шагов и огонь запылает и его будет не потушить. И Гил сгорит.

Воин поднял руку с факелом и вдруг, выгнувшись дугой упал. Из его спины торчало древко черной стрелы с черным оперением. Как будто черный вихрь пронесся над площадью и от этого вихря летели на землю сраженные нуменорцы и их союзники. Гил видел, как стрела пробила горло младшего лорда и он хрипя упал к коня наземь. Видел, как из улицы, с которой до этого напирали на них аданы, вынеслись всадники в черных плащах и на вороных конях. Впереди всех летел высокий воин в черном открытом шлеме, лицо которого было закрыто маской из толстой кожи, тоже выкрашенной в черный цвет.

С жутким криком лорд-адан развернул коня и ринулся на встречу этому всаднику. Вот они сблизились и нуменорец, с искаженным от ненависти лицом, вскинул для удара меч, но не успел. Как черная молния мелькнул шипастый шар кистеня и врезался в лицо лорда, разнеся его в кровавую кашу. Черный всадник даже не обернувшись на своего противника, вылетевшего из седла, скакал прямо к Гилу. А в это время дух парня был не здесь. Он на бешеной скорости подлетал к главной башне, с единственным мерцающим огоньком в бойнице. И когда он влетел в нее грозный глухой бас, почти рык, проговорил: « Приветствую тебя, Моргиль, Темный Летописец!!». Черный всадник, подлетев к Гилу, вдруг остановился, как вкопанный и из-под маски раздался приглушенный, но тем не менее громкий, властный голос: « Убивайте всех!! Без пощады!!! Месть!!!» И каждый из сотен ворвавшихся в город воинов Барад-Дура слышал этот приказ четко и ясно, в каждом уголке, где бы он ни был. И каждый выполнил приказ.

К главному мордорцу в маске подскакал пожилой воин и тот не приказал, а попросил его: « Друг мой, спаси этого мальчишку. Его путь только начался. Ты догадываешься кто он?» «Да, Хэлкар. Я сделаю все что в моих силах, а остальное зависит то него самого и Великой Тьмы»– был ответ. И Хэлкар кивнув, резко развернул коня и ринулся с громким криком в битву. Больше Гил ничего не видел и не чувствовал.

…............................................................................................................................................................

Когда Гил открыл глаза, все было как в тумане. Над ним склонилась черная маска из толстой кожи, выкрашенной в черный цвет и изукрашенная тонкими серебряными нитями, сплетающимися в сложный узор. Гил чувствовал, что лежит на спине на чем-то мягком и его везут, судя по покачиванию тела.

–Куда вы меня везете?– еле слышно прошептал Гил.

–Домой– ответил Хэлкар– Ты едешь ДОМОЙ!

Глава 2 Путь

Гил, или теперь уже не Гил, а Моргиль, стоял у узкого окна, больше напоминающего бойницу и смотрел на полыхающее закатное небо над вершинами Гор Теней. Ему нравилось любоваться закатами в небе Мордора. Здесь они были какими-то особенными, более яркими, грозными и безумно красивыми. Замок Кар Сагот находился в ста милях южнее Ородруина, на северных склонах отрога Гор Теней, как бы начинающего рассекать Мордор на две части, северную и южную.

Гилу очень пришлась по душе природа этой страны, называемой на Западе Черной. Ничего черного здесь он не увидел, а видел лишь покрытые густым мрачноватым ельником склоны гор. Может быть, испуганному пленнику или приготовившемуся к нападению в любой момент лазутчику, и даже парламентеру, эта местность могла показаться пугающей и страшной. Особенно, если он не привык к таким лесам у себя дома. Гил даже не задумывался о том, что не так уж и далеко от Черной страны лежит уже совсем другой, южный, ландшафт. Это было не важно. Гораздо важнее, что отчаявшегося, изломанного, убитого горем и пережитым ужасом, его привезли сюда, весь путь, более чем в двести миль, ухаживали, лечили и не дали умереть.

На столе, в просторной комнате, где стал жить Гил, стопками лежали толстые древние фолианты, которые приносил ему Антар, пожилой седовласый лекарь, Знающий, как говорится здесь. После видения, одного, но самого яркого, самого необычного в его жизни, Гил стал понимать и хорошо читать на таких языках, про которые ему даже и не приходилось слышать. Причем читать, понимать и усваивать прочитанное с такой скоростью, что Антар только успевал приносить новые книги и забирать прочитанные. Все это он стал уметь после нового видения, единственного после той кровавой бойни, в которой ему посчастливилось уцелеть. А вот весь отряд и его дядя Тормунд погибли…

Все первое время его появления в Темной стране, Гила мучили кошмары. Да такие, что он кричал, а спать и вовсе боялся. Как наяву, пред его взором проносились кошмарные сцены разграбления нуменорцами и их Низшими союзниками Красного города. Здесь их презрительно называли нидингами. Всех. Без разбора.

Так продолжалось до тех пор, пока к нему в очередном сне вместо кошмаров войны не пришел Он. Гил знал, что никогда в жизни не забудет это видение и тот разговор. Они перевернули его жизнь, многое прояснилось и стало видеться в другом ракурсе. А после, проснувшись, а точнее вернувшись, он обнаружил у себя на левой ладони знак.

Четырехлучевая черная звезда с серебристой окантовкой. И в центре маленькая красная точка. Это знак Видящего. Видящего прошлое и настоящее. Знак Летописца. Теперь это его знак. Он выбрал Путь, Путь Видящего, Темный Путь.

Тогда, Гил, вдруг оказался на высокой, просто ужасающей высокой, скале из обсидиана с вершиной плоской, как столешница. Было темно, но как и обычно в таких видениях, темнота была совсем не помехой, а даже наоборот, создавала какой-то комфорт и спокойствие. Небо над головой было сплошь усеяно яркими звездами. Воздух вокруг тихонько пел и в звуках этой песни слышались мягкие переливающиеся клавишные, легкий звон колокольцев и плавно переливающийся, необъяснимо прекрасный, гул. Гил знал, что это Песнь Воздуха и Гор, идущая из самого Предначального Мира, созданная Тьмой.

Гил был на скале один и впервые за долгое время ему было спокойно. Музыка умиротворяла, красота звезд и темноты была такая, что до конца своих дней смертный не сможет забыть ее и те чувства, что охватывают его. Справа от него послышался легкий шорох и шаги, но никакой тревоги Гил тогда не испытал, а просто спокойно повернулся на звук.

К нему приближался высокий стройный человек с тонкими чертами молодого бледного лица и удивительно ясным взглядом. Длинные, огненно-золотые волосы венчала простая черная корона из черненой стали, в центре которой ярко сверкнул красным рубин. Одежды его были темнее, чем окружающая все вокруг темнота и только на фоне их ярко белели руки с тонкими пальцами. На правой руке сверкало золотое кольцо с выгравированными рунами. С легкой, грустной улыбкой, человек подошел к Гилу и посмотрел прямо в глаза. Никогда еще в жизни не встречал он такого взгляда. В нем читалась такая нечеловеческая мудрость, такая сила и спокойствие, что Гилу тогда стало не по себе. Он растерялся и не мог ничего не только сказать, но и даже подумать.

– Приветствую тебя, Моргиль! Ну вот, мы наконец-то и встретились, Видящий, сын Харриана, темного Летописца.– тихо сказал темный человек и звук его голоса удивительно совпал и наложился на музыку, витающую в воздухе.

Гил со стыдом вспоминал потом, как заикаясь он смог сказать в ответ пришельцу:

– И я приветствую тебя! Кто ты, о мудрый, откуда знаешь моего отца и почему ты так называешь меня?

– Отец твой, Моргиль, долгое время, очень долгое, по меркам смертных, был моим другом и летописцем. А зову я тебя так, потому, что это именно то, настоящее имя, которое тебе дали при рождении отец и мать. Гил– это лишь сокращение, предназначенное для людей, но его придумал Тормунд, ныне покинувший Арту. А имя мое… У меня их много… Хотя и нехорошо, наверное по меркам людей, не знать к кому приехал в гости– человек чуть насмешливо улыбнулся и в его глазах мелькнула веселая искорка. Мелькнула и погасла.

-Ты… Сам… Не может быть!!! Темный Владыка!!! Саурон!!!– Гил, пораженный внезапным озарением, рухнул в тот миг на колени и лишь после понял, что совершил ошибку. Он осознал, кто перед ним и это было так необычно, так сказочно, ведь перед ним стоял тот , кто был Майяр, видевшем древние дни, почти что сотворение мира. Бессмертный и могущественный дух. Гил после не мог вспоминать без легкого стыда свои эмоции. Хотя, как он мог себя повести иначе, ведь мечтая стать воином Барад-Дура и в мыслях не мог представить, что Сам снизойдет до него, простого парня, пусть даже и грамотного. Мало ли таких. И вот…

– Ну вот, ты такой же как и все. Впрочем на то вы и Люди. Всегда вот так…-веселый огонек вернулся в глаза Темного Лорда, и уже строго– Ну встань уже. И никогда больше так не делай. Я тебе не западный лорд и не эльфийский вельможа. Это они любят такие вещи. Многому же еще предстоит тебе научиться, мальчик. Особенно, если ты захочешь избрать Темный Путь, как и твой отец.

И он коснулся Гила рукой с кольцом. Вся буря чувств, бушующая в душе, сразу же улеглась и стало совсем спокойно, вернулась ясность мыслей.

– Кстати, я советую все же называть меня Гортхауэр. И обращаться «Владыка» лишь при официальных обращениях впредь.

– Прости меня, Гортхауэр. Мне снится моя мечта и ты предлагаешь мне стать воином Мордора?

– Нет. Не воином, по крайней мере в твоем понимании. Признаюсь честно, у меня нет недостатка в бойцах в десятки раз лучше тебя. То, что я предложу тебе, гораздо страшнее и почетней. Ты волен согласиться или же отказаться, право твое. Смертные сами выбирают свой путь и никто, ни Валар, ни Свет, ни Тьма, не в силах заставить их выполнить навязанную волю. Так же как и менять свой путь могут лишь смертные. Вы свободны Волей. Так предначертано, это не изменить.

– Я согласен!! Я на все готов!

– Погоди соглашаться, ведь ты еще не знаешь, кто ты, что можешь и что я тебе могу сейчас предложить.– улыбнулся Гортхауэр и рубин в его короне ярко полыхнул.– А теперь, слушай!!! Все твои видения и сны идут из Тьмы. Ты– Видящий. Способный увидеть то, что происходило в далеком прошлом или же может происходить сейчас. Будущее же для тебя сокрыто. Твой отец тоже был Видящим, но гораздо слабее тебя. Не спрашивай, почему ты или почему он– я не смогу ответить. Не я выбираю тех, кого наделить такой силой. Это мне, увы, не подвластно. Ты, Моргиль, можешь принять это и помочь мне в борьбе с Силами Запада, как поступил твой отец, но можешь и отказаться. Дар не уйдет. Но знай, что приняв служение, пути назад уже не будет. Свернуть с дороги нельзя, даже если ты и принадлежишь к Людям. Ты приобретешь много. Сможешь увидеть и понять, что происходит и происходило в нашем мире в разные времена. Сможешь стать частью людей, живущих ныне или давно ушедших, понять их чувства, мотивы поступков, пережить их гибель или рождение. Сможешь читать в сердцах людей, знать намного больше, чем может себе представить даже эльфийский принц. Ты сможешь стать гораздо больше человеком, чем сейчас. Ответы на многие вопросы откроются тебе. Жизнь твоя станет долгой, такой долгой, что ты сейчас даже не можешь и представить себе. Это почти бессмертие. Но потеряешь то, что так радует простого смертного. Семья для тебя будет доступна, иначе бы тебя сейчас не существовало. Но ты сам не сможешь так. Пережить всех, оставаясь молодым, похоронить своих жену и детей, пережить всю тяжесть утраты и так раз за разом, если сможешь попробовать после первого же горя. Вот цена. Твой отец держался долго, но человеческое начало взяло свое и он решился. Правда, все закончилось весьма печально. Впрочем ты можешь все узнать и увидеть сам, без меня и моей помощи. Даже сейчас у тебя хватит сил на это. Я приму любой ответ. Думай.

Гилу тогда показалось что его просто раздавила тяжесть предстоящего выбора. Он помнил, как взглянув в глаза Темному Майа, спросил:

– Видимо тяжек выбор…Ответь, Гортхауэр, Повелитель Воинов, как мой дар поможет в твоей борьбе? Смогу ли я отомстить Аданам? Узнать что с Иэри?

– Отвечу, ибо ты должен знать. Что по твоему сильнее, Слово или Меч?– молчание– Я вижу, что ты колеблешься с ответом. Да, верно. Слово иногда разит больнее меча. Словом можно направить мечи, которые разрушат города, отомстят за тебя, Словом можно убить, не физически, лишь только сказав его вовремя. Но что есть Слово без Меча? Пустой звук? Мечом можно уничтожить сказавшего Слово. Без Меча не отомстит сказавший Слово. Значит они равны? Но Словом также можно и спасти. Слово лечит раны нанесенные духу, Слово помогает поддержать и направить, предостеречь. Но и Меч может служить Добру, защищать от Зла. Так что же сильней? Меч? Можно сказать Слово и Меч опустится или выпадет из руки. Мне нужно твое Слово. Можно убить всех, так оно уже было, но записанное правдивое слово не убить так просто. Правда даст новые ростки, они вырастут и дадут новые семена. Для этого нужны Видящие. Не просто летописцы, таких много, а те кто сможет узреть как было и все описать так как есть. Что бы потом, кто-то прочел и сказал: «Так было. Я знаю.» Аданам ты сможешь отомстить, сполна и за всех. Но, вступив на Путь, сам поймешь, что не эта цель самая главная. Впрочем, держать силой тебя тоже никто не будет. Но делай все по Закону. Его ты тоже узнаешь. Как и сам сможешь увидеть Иэри. Если захочешь. Это тяжело. Но так начинается Путь. Много смертей и трагедий познаешь ты на этой дороге. Путь скорби и есть путь Тьмы. Подумай.

И наступило молчание, лишь прекрасная музыка продолжала звучать в воздухе. И тогда понял Гил что это и есть его Путь. И ответил: « Я согласен Повелитель!» И обожгло холодным огнем левую ладонь и ударил порыв ветра в лицо.

А Темный Майа сказал громко и торжественно: « Я принимаю твою службу, Моргиль, Темный Летописец! Носи с гордостью этот знак на длани своей, так как это теперь твой знак, пришедший из Тьмы. Но тебе еще нужно многому научиться, многое узнать. Учись. Тебе помогут. Но своим Даром учись управлять сам. Когда придет время, я призову тебя в Барад-Дур. Там тебя будет ждать особый дар, но уже лично от меня. А пока– до встречи, воин Мордора!». И тогда Гил вернулся. Уже не Гил, а Моргиль. И на левой ладони пульсировала болью четырехлучевая черная звезда с рубиновой точкой посередине.

…............................................................................................................................................................

Гил взялся за дело серьезно, да так, что очень сильно удивил Антара, как-то само-собой ставшего его наставником. Языки разных народов и времен давались ему не то что легко, а так– мимо походя. Стоило открыть книгу, например, на языке племен Ханната ( на Западе их страну называли Харад), как Гил сразу же разбирал значение букв. Остальное осваивалось прямо во время чтения, скорость которого повергала в суеверный ужас Антара.

Гил за шесть месяцев смог прочесть почти все копии летописей эльфов Первой или Предначальной эпохи, труды летописцев нынешнего времени, попавшие в руки мордорцев. Множество книг различных народов прошло перед ним. Тут были и трагические истории, полные смертей и скорби, и описания стран, называемые атласы, и даже встречалось немало повестей, вызывающих улыбку и счастливый вздох. Но не только чтением днями напролет занимался Гил в замке. С первого же дня он принялся пытаться вызывать в себе видения. По началу получалось, честно сказать, не очень то хорошо. Пока седовласый Антар не посоветовал ему перед сном долго и в деталях представлять предмет или место, которое Гилу хотелось бы увидеть. И тогда дело пошло. А сдвинувшись с мертвой точки уже только продвигалось вперед. Хотя и далеко не так легко, как с освоением чужестранных и древних языков и наречий. Это расстраивало.

« Мальчишка! Грех тебе жаловаться! Я знаю людей с выдающимися способностями и у них на то, что успел освоить ты, уходили годы!!!»– кричал в таких случаях на него старый Антар и в гневе топал ногой по полу. Но никогда не рассказывал о тех людях говоря: «Сам узнаешь, коли выучишься как следует!». И уходил. Но, возвращаясь после, всегда приносил дополнительно еще пару-тройку толстых книг. Чтоб Гил выучился как следует, видимо. И когда сны стали полностью управляемыми, Антар настоятельно посоветовал ему начать изучать окрестные и дальние страны, не на бумаге, а воочию. Своими глазами. И Гил увидел многое.

Перед ним проносилась огромная панорама Средиземья, с севера на юг и с запада до самого дальнего востока. Мордор, называемый всеми на Западе Черной Страной, оказывается, был совсем не таким, как его представляло себе огромнейшее количество людей и на Западе и на Востоке. Вместо каменистых и пустынных земель, обожженных солнцем, Мордор оказался вполне обычной страной, с ландшафтом, напоминающим земли Севера, где сочетались камень, хвойные, на западе, леса и быстрые реки, берущие начало в горах, но на равнине текущие уже плавно. Их течения вбирало в себя большое внутреннее море-озеро Нурн, окруженное плодородными землями.

Как мощные крепостные стены, с трех сторон ограждавшие страну от сил Запада, вознесли ввысь свои пики Пепельные горы , горы Тени и горы Ханната. Нет, не только от эльфов и Аданов, защищали этот край грозные вершины, почти отвесные с внешних склонов. Главный Враг затаился на дальнем-дальнем Западе, в волшебном Валиоре, обиталище Валар и Майяр, заклятых врагов мятежного Майяра Гортхауэра и его учителя, Мелькора, Возлюбившего Мир. Валара, познавшего Тьму и читавшего в сердцах смертных, понявшего сердце Людей и сам почти ставший человеком. Наверное, останься он Валаром, а не испытывай почти человеческие слабости, и не случилась бы Война Гнева, погубившая его самого и его страну. Но, тогда он не был бы самим собой и воистину ужасные вещи творились бы в мире. Такие, какими их и пытаются преподнести эльфийские предания Древних времен.

Лишь с Востока Мордор не был защищен никакими преградами. Хотя там и располагались плодородные равнины, житница страны. Все остальное в полном объеме добывалось в горах и на севере Мордора. Там, на возвышенностях и плато, добывались железо, золото и другие многочисленные ископаемые, добычей которых занимались и люди и орки. В горах находились многочисленные сторожевые башни и крепости, гарнизоны которых состояли в основном из людей, но были и только орочьи форты. Вообще, люди и орки даже тут, в Мордоре, сторонились друг друга. Трудно забыть былые обиды, а их было немало. И хотя мордорские орки были спокойнее своих собратьев, обитающих за пределами страны, все равно они оставались дикими и необузданными. Только страх гнева Барад-Дура держал по настоящему их в узде. Особенно южане из страны Ханната презирали и не любили орочье племя. Эти, при каждом удобном случае, проявляли свой горячий нрав и затевали с ними ссоры.

В Мордоре люди селились, в основном, в окрестностях моря Нурн, на более плодородных землях. Тут было много выходцев из разных народов. Можно было встретить и смуглого горячего харадца и гордого степного воина из племен, кочующих между Пепельными горами и южным берегом моря Рун. Молчаливый воин с самого дальнего востока, носящий странные шипастые доспехи из кожи и металла, покрывающий голову в бою шлемом с маской в виде страшного лица, показался бы демоном из тьмы человеку с запада. Но, он вполне мирно соседствовал с могучим северянином, бородатым, громким и обидчивым, хватающимся чуть что за боевую секиру, но так же быстро отходящему от гнева.

Все они здесь собрались добровольно, по зову сердца ступив на путь служения Черному Замку, многие приехали с семьями и со временем стали как один народ, живущий в одной стране, но чтящий каждый свои традиции и не нарушающий чужие обычаи. Если кто-то хотел вернуться на родину, ему не препятствовали. Всегда кто-то приезжал, но кто-то и уезжал. Если Сын Ханната затосковал по своей стране, он мог туда поехать. А скучать тоже было по чему.

Земля Ханната, ты и прекрасна и страшна! Оставаясь всегда верным союзником Мордора, эта страна гордых дев, умелых воинов и мореходов, ни в чем не уступала Нуменору. Роскошью дворцов, богатством морских портов и гаваней, прочностью кораблей, мужеству воинов и красотой женщин, уж точно нет. Люди здесь отдавали предпочтение ярким цветам в одежде, а на дальнем юге страны, где власть берут бескрайние пески и вовсе носили только белое. Здесь знали цену пресной воды и поклонялись могучему Солнцу, несущему жизнь и смерть одновременно. В северной же части страны были и плодородные земли, и строительные леса, и в изобилии добывали железо, золото, соль и серебро. Южнее, в средней части Ханната, жизнь и растительность жалась к рекам, зависела от них. Воды становилось мало, цена ее возрастала. А жизнь дешевела. И здесь, в этой жаркой стране,все уважали и почитали северного соседа, называемого в испокон веков враждебном Нуменоре Сауроном Жестоким, Черным Властелином. Трудно не уважать могучего союзника в борьбе с общим врагом, а Западный Остров и земли Ханната были давними соперниками и уже кровными врагами. С тех самых пор, как аданы появились на побережье. Двум львам не ужиться в одной пещере!!! Один из них должен пасть мертвым!!! И пусть это будет не страна, называемая Харадом!!!

С этим вполне были согласны и восточные соседи. Так, называемый на Западе, Кханд, на самом деле, состоящий из множества стран, в которых проживал похожий и по обычаям и по внешности народ, особенно поразил Гила своей необычностью. Необычно для жителя западных земель Средиземья было все: желтокожие, плосколицые, с раскосыми глазами люди; просторная одежда, широкие конусообразные шляпы, которые они носили; обычаи и нравы, сильно отличающиеся от западных, порой очень жестокие, но неизменно справедливые, по их понятиям чести; растительность, изумившая бы любого из жителей западного побережья; климат, то жаркий и влажный на юге, то сухой и прохладный на севере, там где начиналась Великая степь. И, на этом пограничье со степью, жили самые суровые народы из этих восточных племен. Воины их в бою напоминали бы аданам об демонах Моргота из Первой Эпохи– их яростные боевые кличи, приглушенные страшными боевыми личинами шлемов, необычного вида разнообразное оружие, могли внушить страх кому угодно. Да и могло ли быть как-то по другому, если под боком у тебя степь?

Народы и племена, населявшие Великие степные просторы, предпочитали кочевой образ жизни с древнейших времен. Были они быстры, горды и жестоки в битвах, но принимая друга или дорогого гостя, могли поделиться последним. Преданность их своим вождям не знала границ. Жилье свое они возили с собой, собирая его с большой быстротой и тогда степь покрывалась похожими на плоские копны сена, шатрами. И кочевали они, совершая набеги то тут, то там, от самых северных областей народов Кханда и до южных берегов моря Рун, заходя и в полосу лесостепей, но не углубляясь в дремучие леса северной части Рун.

Там уже селились жители страны Лесных городов, хоть и разобщенные на многочисленные мелкие княжества, но при общей угрозе способные выставить объединенное , довольно сильное ополчение и дружины. Были они, в отличие от своих смуглых южных соседей, белы кожей, носили бороды, почти не имели конницы и сражались пешими, но тем не менее, воины были грозные. Но больше всего, Гилу нравились их обычаи и быт, более веселые, мягкие и свободные, чем у народов западных королевств. Жены их были красивы, добры и сильны, а мужчины свободолюбивы, крепки в сражениях и на охотах. Зимы тут были морозны, снежны и длились по полгода, а лето жаркое и короткое. Видимо, это и накладывало свой отпечаток на их жизнь и характеры, спешащие радоваться, пока есть время и выражающие это в своих песнях и танцах-хороводах.

А еще восточнее их поселений-городов, выстроенных из дерева, среди бесконечных лесов, видел Гил чудесные замки, явно эльфийской постройки, но увы, подобраться к ним оказалось невозможно. Как только он пытался приблизиться к ним, каждый раз как-будто невидимая стена вставала между ним и этими землями, не пуская его дух к себе. Тоже самое происходило и когда он хотел рассмотреть эльфийские гавани и города в Эриадоре и на северо-западном побережье Средиземья. Нуменор тоже так и остался скрыт от его взора.

Зато поселения гномов, частично приоткрыли ему свои ворота и в Железных горах и в Мглистых. Эти коренастые низкорослые крепыши, ловко орудующие различными видами боевых топоров, неприятно удивили его. Трудолюбивые и упорные в работе, они тем не менее имели довольно буйный и грубый нрав, часто пьянствуя и дебоширя. Сталь у них была высшего качества, мастера лучшие, после эльфов, но союзники они были весьма ненадежными, так как жажда наживы и золота часто перевешивала чашу весов при принятии каких-то решений.

Но и чудесных вещей в гномьих пещерах насмотрелся Гил немало. Что-что, а строители они были самые первоклассные, да и к людям, все же, намного ближе, чем высокомерные эльфы. И даже ближе, чем старающиеся им во всем подражать, потомки трех племен аданов– первых людей. Нуменорцев. Считающих себя намного выше всех остальных, которых они презрительно именовали Низшие, даже если те и были мудрее, добрее и честнее их. Все равно– Низшие. Ведь они люди Запада, отмеченные самим Манвэ Сулимо– верховным Валаром, отметившим заслуги их предков в войнах с Темным Властелином Первой Эпохи– Врагом, Морготом.

Жизнь Аданов стала намного длиннее, чем годы обычных людей населяющих Арту, а союзники-эльфы, хоть и смотрели на них чуть презрительно, но все же, отмеченному самими Валарами народу передали много из своих знаний и умений.

В свою очередь, Аданы– нуменорцы, умелые воины и мореходы, смотрели на остальных людей, как на Низших, прозябающих в мраке и дикости, лишенных света Валинора и рабов темных Владык. Даже не задумываясь и не вникая в их жизнь, нравы, законы и обычаи, которые зачастую были не хуже, а порой даже и лучше, чем у них самих.

Руша всякую самобытность, нуменорцы стали насаждать свой образ жизни и мышления, высаживаясь на побережье Средиземья. И очень не по нраву пришлось Аданам то, что далеко не все приняли их закон и волю. Вот тогда то и стали они вразумлять низших людей силой оружия, хвалясь тем, что спасают несчастных от мрака и невежества, делая это лишь для их блага. И постепенно превращаясь в кровавых захватчиков и угнетателей. Много прибрежных, разрозненных западных Малых королевств пало под их ударами. Кто-то из страха подчинился им, а кто-то обратился за помощью к их изначальному врагу, живущему в Мордоре, и ведущему с ними и дружественным им эльфами-нолдорами войну с древнейших времен.

Все это настолько широко открыло Гилу глаза на пропасть между Западом и Востоком, созданную искусственно Западными Владыками Валиора, что слова Гортхауэра про то, что на Пути месть Аданам не самое главное, обрели свой смысл. И надо сказать весьма зловещий.

Нуменор был действительно очень могучим противником. Таким могучим, что противостоять ему можно было лишь объединив весь восток, так как запад уже почти пал. Нуменор все ближе и ближе пододвигал свои границы к Мордору, съедая королевства и племена одно за другим. Да и эльфы без дела не сидели, всячески помогая Аданам в выполнении воли Валар. А те были неумолимы. Средиземье должно подчиниться их ставленникам. Воля их должна исполняться по всей Арте. Мятежный Майар, отступник Саурон, должен пасть, а его рабы-наказаны и жестоко. И противостоять этим силам Запада должен был лишь один Гортхауэр и лишь одна его страна. Если не объединиться и не придет на помощь Восток и его народы, когда поймут угрозу, такую далекую, но уже такую близкую. Борьба предстояла не на жизнь а на смерть. Шутки кончились. Гил, точнее теперь Моргиль, вступил на Путь. Путь борьбы народов Арты....

В дверь постучали, оторвав Гила от воспоминаний, и в комнату вошел молодой воин в выкрашенных черной краской нагруднике из толстой кожи и таком же открытом шлеме.

– Приветствую, Моргиль! Хватит киснуть за наукой, пошли, пора мечами помахать, поразмяться!– сказал улыбаясь и сверкая серыми глазами вошедший.

– И тебе привет, наставник Гвэнт!– ответил Гил и кивнул ему головой.– Неплохо перед сном немного потрудиться!

Этот воин был родом из народа Неясыти, что жил на севере лесов Рованиона, не так уж и далеко от Серых гор. Этот лесной народ не отличался высоким ростом, но люди его были на самом деле крепки и выносливы. Мастера лесной войны, они умели спрятаться так, что возможно, могли ввести в заблуждение даже эльфа. Волосы у большинства из Неясытей были темны, а глаза– серыми. Люди народа Неясыти не были жестоки или злы, но жизнь в близости от орочьего Гундабада и лесных эльфийских поселений сделали их суровыми воинами. Постоянные стычки с эльфийскими разведчиками и налеты орочьих банд с гор закалили этот народ, а трудности лесной жизни не превратили в дикарей. Таким был и Гвэнт, умелым воином, опытным охотником с веселым нравом, всего на пять лет старше Гила, но уже успевшего много повидать на своем веку. Правда. ростом он был не ниже Гила, что было редкостью в его родных местах. Здесь, в замке, он давал уроки боя на мечах и был одним из лучших мечников гарнизона.

Они спустились по винтовой лестнице в большую центральную залу, увешанную гобеленами и устланную свежим тростником. На столе, в углу, уже лежала пара деревянных тренировочных мечей. Гвэнт взял один из них и кивком головы пригласил взять Гила второй.

– Слыхал, что происходит на западе?-спросил лесовик.

– Нет, новостей пока не было, а я туда пока не заглядывал. Все как-то не собраться.– ответил Гил.

– Да, отстали вы тут. А дела неважнецкие. Конечно, наступление нидингов и их хозяев остановили, в основном благодаря Хэлкару, но и сами не продвинулись ни на шаг. Потеряли кучу городов, половину территорий всех союзных княжеств, но и аданам не дали взять вторую половину. Хотя в этом проку мало. Сами-то прошляпили сколько. Полупобеда. А это полупоражение. Теперь граница с ублюдками стала еще ближе. Нет, конечно, бои были нешуточные и я бы назвал их даже затяжными, но все же это тупик. Нам самим их не выкинуть оттуда, засели прочно. Но, и они уже выдохлись и вряд ли способны, в ближайшие лет пять-десять, на крупномасштабное наступление. Так что, враг стал еще ближе к Великой реке, а союзники на западе ропщут и стали косо поглядывать в нашу сторону. Одна надежда– восток. Вот так вот дружище!

– Послушай, а про Красный град, есть какие-то новости?– с тоской в голосе спросил Гил– Мне самому что-то туда никак не забраться…

– Понимаю..– Гвэнт метнул быстрый взгляд в сторону напарника– Неважные новости.. После того, как наши вышибли оттуда гаденышей, как раз тогда, когда вытащили тебя, Рэдхорн почти весь сгорел. Оставшиеся в живых жители решили отстроить его заново. Разбили временный лагерь неподалеку, Хэлкар оставил прикрытие, правда небольшое и двинулся дальше. Кто мог знать, что банда нидингов вернется туда? Да еще и с нуменорцем во главе. В общем…Да что тут говорить....

Повисло молчание. Видно, все эмоции Гила были налицо, так как Гвэнт чуть кашлянув, сказал:

– Да погоди, может и жива она еще, твоя подруга. Ищи, у тебя получится. Не сдавайся. Ну что, начали, что ли?– и Гил едва успел вскинуть тренировочный меч, как получил очень чувствительный удар в плечо. После, все мысли его были направлены уже на блокировку атак Гвэнта, столь стремительных и виртуозных, что примерно половину Гил просто не успевал отбивать.

Погоняв Гила до пота, синяков и ссадин, Гвэнт остановился и кинув меч на стол, сказал:

– Ну на сегодня хватит. Пошли, что ли. Вестей из Барад-Дура нет?

– Пока никаких. Наверное не до меня. Тишина.– ответил вздохнув Гил.

– Значит рано. А напомни-ка, Моргиль, сколько тебе годков?– стягивая нагрудник поинтересовался с улыбкой Гвэнт. Сам он вспотел совсем немного.

– Да скоро уже и 16 будет. В месяце Новой листвы. А что?

– А то, что по закону, именно с этого возраста, ты становишься полноправным воином, не раньше. Вот и думай головой. Клятву верности давал Твердыне? Нет. А будешь. И уже скоро совсем, а законов так и не выучил! Ну как так можно. Опозоришь еще нас со стариком Антаром. Я то ладно, а вот для пожилого человека– неприятность. Ну, я пошел, до скорых встреч!– и махнув рукой выбежал из залы.

Гил вздохнул и побрел по винтовой лестнице наверх. Внезапно на него напала злость. Злость на себя. За то, что он до сих пор не смог ответить на вопросы, мучающие его. То, что рассказал Гвэнт, он мог и должен был узнать и увидеть сам. Гортхауэр же говорил про это. Нет, он оправдает доверие лорда и сможет все, отринув все свои страхи. Это Путь и он может быть жесток, майар предупреждал. С твердым решением разузнать про Иэри, Гил поднялся к себе.

…............................................................................................................................................................

Чувство полета. Ветер. Светло, но сумрачно. Это утро. Внизу мелькают зеленые кроны деревьев. Я не хочу возвращаться в город, там ничего, кроме разрухи и пожарищ нет. Но мне надо найти девушку по имени Иэри. Я вызываю в мыслях ее образ, вспоминаю ее запах, пытаюсь услышать ее голос. Полет продолжается в сторону Красного города или Рэдхорна. Меня тянет туда, а значит она там. Я вдруг осознаю, что она жива и находится где-то близко.

Гвэнт говорил, что лагерь выживших горожан находится рядом с городом. Небо пасмурно, низкие свинцовые тучи несут в себе дождь. Первый раз за все время, что-то получается. Все прошлые попытки заканчивались ничем. Не было даже ощущений. Я не мог ни вспомнить голоса, ни представить образ Иэри. Здесь не мог.

Скорость увеличивается. Впереди встает стена тумана. Мне не свернуть в сторону. Откуда здесь сейчас туман? Он такой плотный, что я ничего в нем не вижу. Неожиданно туман пропадает и я оказываюсь над горящим городом. Пожары начинают затухать или их кто-то тушит. Черный густой дым поднимается огромным столбом в небо, ставшее чистым от туч. Я не хочу туда! Но похоже выхода нет и мне придется еще раз заглянуть в Рэдхорн, если я желаю узнать хоть что-то про Иэри. Я спускаюсь туда, прямо в клубы дыма, мимо языков пламени. Вокруг громко трещит горящее дерево. На улице, в лужах крови, лежат мертвые и умирающие люди. Окровавленный человек сидит на дороге и, раскачиваясь из стороны в сторону, громко поет детскую песенку про птичку-синичку. Все пространство между домами заполнено дымом, пеплом и копотью. Нет, не здесь. Впервые я опускаюсь на землю и пробую идти, как обычный человек. Что же, это оказывается, не сложно совсем. Как обычная ходьба, только очень легко. Веса нет совсем. Я иду сквозь дым и пламя к площади у казарм. Как я не хочу туда идти! Но надо. В первую очередь мне.

За поворотом шум и крики. Воины Хэлкара, в черном, с почерневшими от копоти лицами и резко выделяющимися на их фоне белками глаз, растаскивают баграми, топорами и даже алебардами, тлеющие бревна горевшего дома. Ободранные и обгоревшие горожане, тут же, заливают пламя водой. Город сгорит. Это бесполезно. Он почти весь деревянный, за исключением первых этажей домов побогаче.

Мимо протащили на плаще кричащего мордорца, держащегося кровавыми руками за распоротую на животе кольчугу. Трупы везде. Горожане и горожанки, старики и дети, воины Хэлкара и нидинги с нуменорцами. Смерть застала их в самых разных позах и движениях. Вот лежит нуменорец, в богатых кольчуге и шлеме, с арбалетным болтом, выбившем зубы, превратившем в кашу язык и небо. В подернутых смертной пленкой голубых глазах застыло выражение боли и удивления. Напротив него сидит, уже обуглившийся, труп городского дружинника, сжимающий в обгоревших руках тлеющее ложе арбалета, из которого он успел свалить врага. Неподалеку от них, пронзенные одним копьем, лежат нидинг и горожанин, обхвативший захватчика за горло сзади и воткнувший ему в бок длинный кинжал. Копье вошло в спину этому человеку, пробило его и одетого в легкий доспех солдата насквозь. Удар поистине чудовищный. Кто-то из воинов пытался помочь своему и ударил оружием, явно не рассчитав силу, насадив обоих на древко, как уток. Дальше по улице лежит маленькая девочка, лет шести. Голова ребенка разбита ударом булавы. Убегая, пытаясь проскочить мимо сражающихся, она попала под замах солдата и металлический шар с шипами обрушился не на противника, а ей на голову. Рядом лежит тряпичная кукла, непонятно как еще не сгоревшая. Она спасала ее и спасалась сама....

Я вижу эти смерти и события, так же ясно, как если бы был их свидетелем. Тяжело. Очень тяжело. И больно. Несчастный горожанин, так и не успел выдать дочь замуж, да и выдавать уже некого. Нуменорец никогда не увидит своего новорожденного сына, не возьмет его на руки. Дружинник не купит дом, на который наконец-то, копя много лет, насобирал денег. Девочка никогда не вырастет, не выйдет замуж, не родит детей. Смерть и война скомкали их жизни, тела, разрушили их миры и уничтожили мечты. И не только мертвых, но и живых. Изнасилованные девушки и девочки,травмированные физически и морально. Искалеченные, обреченные на нищету и никому уже не нужные, мужчины и юноши. Вся эта боль, все эти знания про каждого, мимо кого я прохожу, вдруг обрушиваются со всех сторон, как камнепад в горах. Хочется завыть или закричать. Но здесь это бесполезно.

Вдруг, внезапно, я вижу Иэри. Она стоит, покачиваясь, пытаясь прикрыть наготу какой-то драной тряпкой. По черному от копоти и горя лицу текут, промывая себе дорогу, слезы. Великая Тьма! Клянусь они ответят за это! Я ощущаю ее стыд, страх, боль и отчаяние. Нет, это еще не все. То, что я не могу описать человеческими словами, обрушивается на меня. Все остальное уходит на задний план и я бросаюсь к ней, желая обнять, помочь, забыв, что не имею тела, что я лишь бесплотный дух, переместившийся во времени. Из дыма появляется силуэт солдата в доспехе. Это мордорец, судя по крови степняк -истерлинг. В руках воин держит обгоревший по краю плед, бережно накинув его Иэри на плечи, укутав ее, осторожно уводит в пелену дыма.

Меня вдруг подбрасывает вверх, выносит из дымных, стонущих улиц к голубому небу. Внизу остается Иэри, живая, но обесчещенная и сломанная. Ненависть к аданам переполняет меня, хлещет через край и вырывается долгим, полным яростного безумия воплем, оглушительным и беззвучным одновременно. Становится легче.

Внизу, из сожженного города выезжает повозка, окруженная черными всадниками. Отряд человек в тридцать едет осторожно, но быстро. У них какой-то важный раненый, укрытый одеялами и весь перебинтованный. Осознание того, что это я и это меня везут по приказу Хэлкара в Мордор, становится такой неожиданностью, что лишает даже воли к движению. Но здесь есть и более сильная воля, чем моя. Мир кружится в сумасшедшем водовороте и меня выкидывает обратно под серое, тяжелое утреннее небо, несущее дождь.

Дождь уже начинает накрапывать. Вокруг все серое и унылое. Это уже почти настоящее время. Где-то с месяц назад, не больше. Я вижу внизу берег неширокой реки, вытекающей из леса. На берегу, теснясь друг к другу, стоят плохо построенные жилища, из необтесанных бревен, с кровлями из дерна и тростника. Здесь сейчас живут те, кто уцелел в Красном граде. Не все, конечно. Те, кому было куда податься, уехали из этой местности на восток или север. Остальные не захотели жить на том месте, где произошли кровавые события и отправились искать новое место. Ушли недалеко. Не хотелось навсегда покидать привычные места. И принялись устраиваться на новом месте.

Не все мужчины погибли или были покалечены в городских боях. Все, кто мог держать оружие, хотели уйти с войсками, но мордорцы взяли лишь несколько человек. Остальные должны были охранять женщин, детей и стариков. И отстраивать новый городок. Наступала осень, не за горами была и зима, а дел было много. А мужчин мало. Работать пришлось всем. Дюжина мордорских воинов, оставленных для защиты беженцев, помогали, как могли. Но они все-таки были воинами, а не строителями.

До затяжных дождей, означающих начало зимы, все были обеспечены крышей над головой. Вода была в реке, лес не далеко, а врага прогнали и даже слухов о нем не было. И люди решили строить новые, добротные дома. Главное начать, как говориться. Работа продвигалась очень медленно, похолодало. Хорошо еще, что здесь не север и зима очень мягкая. Но все равно, начались болезни, кое-кто из стариков, детей и слабых здоровьем не выдержал и умер. Люди не бросали своих трудов и это помогало забыться хоть на время от горя. Из своих разрушенных и сгоревших домов, беженцы забрали с собой все, что могли, так что, кое-какой инструмент был, а в древесине недостатка не было. Медленно, на берегу начал вырастать новый городок. Будущий Рэдхорн. Смерть отошла в сторону. Жизнь брала свое. Я знаю это, всего лишь приблизившись к поселению. Я вижу это, как будто прожил с ними всю зиму. И нахожу там Иэри.

Все это время она вместе со всеми трудилась, сразу, как только оправилась и пришла в себя после пережитого. Помогала как могла. Стряпала, стирала, таскала хворост. И все это время, рядом с ней был тот самый воин-истерлинг. Он остался, лично попросив об этом Хэлкара. И вождь оставил его здесь. Он знал, что это не трусость и желание остаться в стороне от битвы. Этот воин, именем Борр, был смел и отважен. Никто не посмел бы и усомниться в нем. Причина была очевидна. Любовь. И девушка, поначалу шарахавшаяся от всех мужчин, постепенно привыкла к нему и стала чувствовать в нем своего защитника. Она стала стараться всегда держаться рядом с ним. Он же, испытывал, при каждом взгляде на нее, одновременно и жалость и любовь, острую жажду мести и желание рубить без устали всех тех, кто был причастен к этой трагедии или способствовал ей

Я чувствую укол ревности, но сразу приходит горькое понимание того, что вот он-то и был рядом с Иэри в час беды. Он то и поддержал ее, а не я. Он был и сейчас рядом с ней, а не я, живший всю зиму в теплом замке, пока они выживали в глуши. Это просто рвет душу на части, хоть я и не думал, что эта девушка, которую я не часто и видел, лишь приезжая изредка в Рэдхорн, так западет в сердце. Я вижу их и сейчас вместе. Она помешивает в котле какую-то еду и слегка улыбается тому, что Борр говорит ей. Ей спокойно рядом с ним.

Вверх, вверх! Наши пути расходятся. Пусть им будет хорошо. Борр сможет ее защитить и полюбил Иэри всем сердцем степняка. У меня другой путь. Горький и мрачный. Она, как и я осталась одна на свете, но нашелся человек способный стать ей родным. У меня такой возможности может не быть. Никогда.

Вдруг, я чувствую тонкий тревожный звон. Что-то не так. Лес. Опасность в лесу. Именно сейчас, в этот момент, к опушке подходят вооруженные люди. Много. Оттуда так и веет злостью, жестокостью и похотью. И еще голодом. Зрение обостряется настолько, что мне видно сквозь кусты и деревья. Это крупный отряд союзников аданов, нидингов, как их называют в Мордоре. Они были разбиты где-то на севере и сейчас, оголодавшие, обозленные и замерзшие, готовят нападение на поселение беженцев. Они видят, что практически никакого отпора не будет, а в лагере есть и еда и кров и женщины. Немного вооруженных мужчин их не пугает нисколько. И даже если бы их было много, то это уже не остановило бы этих людей, дома возможно бывшими хорошими отцами и мужьями, но озверевшими на войне. Единственный оставшийся из командования нуменорец, не желает этого нападения, он воин, а не мясник, но попытка остановить солдат будет стоить ему жизни. А даже одна жизнь адана, не стоит и десяти жизней низших.

Я в ужасе лечу вниз к хижинам. Как их предупредить? Я кричу, машу невидимыми руками– тщетно! Бешеный рев раздается сразу с двух сторон от поселения. В лагере начинается смятение и паника. Никто из мужчин еще не отправился на работу к строящимся срубам на реке. Они выскакивают, хватая оружие, которое есть у каждого. Но доспеха никто уже надеть не успеет. Какая беспечность со стороны воинов, где был караул, охранение? Расслабились, разомлели!!! Нет! Я вижу двух мордорцев, в лесу, убитых тихо и бесшумно из луков. Нуменорец вел отряд осторожно и высылал вперед и по сторонам самых лучших людей из охотников.

Крики и визг женщин, перепуганных до полусмерти, наполнил все пространство между домами. Послышался первый лязг стали и крики боли. Разъярившиеся от безнаказанности, напавшие, хватают женщин без разбора прямо на улице и валят в грязь, наваливаясь сверху. Кто-то кидается прямо к котлам с пищей и начинает жадно поедать содержимое. Тем, кому на пути попадаются мужчины, приходиться вступать в схватку. Отчаянную и дикую. Люди катаются в грязи, кромсают и режут друг друга чем попало. Я вижу, как один беженец, совершенно безоружный, кидается на бородача с диким взглядом, валит его на землю и схватив валявшийся рядом булыжник, несколькими бешеными ударами разбивает ему в месиво все лицо. Воин Мордора, в окровавленной рубахе, одной рукой отбивается мечом сразу от трех противников. Женщина, выскочившая из двери хижины, втыкает копье в горло завывающему здоровяку с длиннющими вислыми усами. Отпор пытаются дать даже дети, подкатываясь под ноги врагам, сражающимся с защитниками, тыкая их кинжалами в ноги или под доспех. Но это лишь еще больше разъяряет напавших. Кровь льется ручьями по грязи, смешиваясь с водой и жижей. Последний, самый отчаянный бой. Бой на смерть, людей, которым терять уже просто нечего.

Я мчусь к домику, где видел Иэри. Борр втолкнул ее внутрь помещения, а сам встал на входе с изогнутой саблей в руке. И, когда навалились сразу трое орущих солдат, принял свой последний бой. Все трое валялись в грязи, крови и собственных испражнениях, а истерлинг с перерубленной рукой тяжело дышал и истекал кровью. Когда подоспели еще враги, он гордо выпрямился и затянул воющую, степную боевую песнь. Свою последнюю в жизни. И успел перед смертью прихватить с собой еще одного, а второго искалечить на всю жизнь. И вот тогда Иэри закричала. А двое нидингов вошли в дом.

Я полностью теряю контроль над собой. Не понимаю зачем, кидаюсь в хижину за ними. Пытаюсь схватить их , ударить или укусить. Кричу что-то, пытаюсь закрыть собой Иэри. Но что может бесплотный дух!!! Да еще и нумеха!!! Иэри, с расширенными от страха глазами, часто-часто дышит и сжимает двумя руками кинжал, выставив его перед собой.

Ухмыляющиеся рожи нидингов. Их шаги к девушке. Предвкушение. Похоть. Смертный ужас Иэри. Все резко закончилось. Тогда, когда она развернув клинок лезвием к себе, с силой вонзила его себе в горло. Фонтаном брызнула кровь, обдав обоих насильников. Иэри умерла. Я не соображаю, что делаю. Я кричу этим двоим. Проклинаю их. Самым черным и страшным проклятием, какое могу в тот миг придумать. И вдруг вижу, как они оба изменились в лице, переглянулись и быстро выскочили наружу. Помещение внезапно бешено вертится и кружится. Наваливается темнота. И тишина.

Тишина и темнота. Звезды и луна. В темноте звучит протяжная, тихая и очень печальная музыка. Луна огромна. Вдруг вокруг диска луны начинают кружиться два темных крылатых силуэта. Они очень высоко и далеко в небе, потому и кажутся маленькими. На самом деле, они огромны. Они кружат вокруг диска луны, сходятся и расходятся. Выписывают на фоне яркого светила удивительные, для своих размеров, фигуры и пируэты. Это драконы. Их танец завораживает, гипнотизирует. Хочется смотреть на них бесконечно. И слышать эту печальную красивую мелодию в ночи. Как больно!

…............................................................................................................................................................

Когда Антар, заволновавшийся, что Моргиль уже второй день не выходит из комнаты, сам зашел туда, он замер. Его ученик сидел на кровати с открытыми глазами, без движения, смотря невидящими глазами в одну, ему лишь видимую точку. И по щекам его струями лились слезы. Лекарь сразу все понял. И вышел, положив на стол письмо, вчера пришедшее из Барад-Дура. Через сутки исхудавший Гил вышел к людям. Письмо он держал в руке, в нем говорилось о том, что на десятый день месяца Новой листвы его ждут в Черной Крепости. Печать стояла самого Гортхауэра .

Глава 3 Отряд

Ранним утром, в первый день месяца Новой листвы, ворота Кар Сагота открылись и из них выехало десять всадников в черном. Одним из них был и Гил. Гвэнт тоже отправился с ним, став во главе сопровождающей Видящего девятки охраны. Путь предстоял не близкий, до Барад-Дура все же было почти двести миль, но Гвэнт рассчитывал за девять дней преодолеть его. «Выедем пораньше и не спеша, к вечеру девятого дня будем на месте.» Для перехода он выбрал лучших лошадей в замке. Все воины были без доспехов, налегке, но оружие взял каждый. Гилу тоже подобрали меч по руке и теперь он висел на богато украшенном поясе в деревянных ножнах, обтянутых черной кожей.

Гилу и раньше приходилось совершать конные переходы, но это было не часто, поэтому наездник из него был не самый лучший. У дяди в обозе Гил чаще передвигался на телегах или в фургоне, хоть это Тормунд и не приветствовал. Воины же сопровождения держались в седлах как влитые. Впрочем, Гвэнт сказал, что видал людей, которые держаться в седле гораздо хуже него. Весь день Гил ехал погрузившись в свои мысли и скупо отвечал, когда к нему обращались. Ульф, уроженец Умбара, попытался было его растормошить, но через некоторое время бросил попытки. «Моргиль видно готовится к клятве Твердыне. Волнуется парень.»– услышал Гил слова Гвэнта, обращенные к умбарцу. Тот кратко засмеялся и ответил: «Да уж. Я вот, вообще заснуть три дня перед ней нормально не мог. А зря.» После этого от Гила отстали.

А он вовсе и не переживал и не волновался. Нисколько. Просто пасмурная погода, мрачные ельники вдоль дороги, по которой передвигался отряд и мерное покачивание в седле, навеяли ему воспоминания о недавних, еще счастливых временах. И тем грустнее и тоскливей становилось на душе, чем сильнее приходило осознание того, что его, Моргиля-Гила, жизнь никогда уже не будет прежней. И никогда все то, что было в прошлом, уже не вернется на круги своя. Но надо было продолжать жить дальше, идти по выбранному пути до конца, и отомстить за смерти своих родичей и друзей. И Иэри. И всех тех несчастных, чью гибель Гил видел в городе и в поселении беженцев.

И вот, в таком расположении духа, он даже не заметил, как начал наступать вечер и как постепенно вокруг стала меняться местность. Хмурые ельники гор остались позади, отодвигаясь от тракта, лес стал гораздо реже и вдоль дороги вознеслись вверх мачтовые сосны с красной корой. Они спустились в предгорья на плато Горгорот. Дальше леса должны были стать еще более редкими. Чем ближе к вулкану Ородруина, тем меньше и меньше деревьев, но на пустоши, у склонов горы, отряд выбираться и не собирался вовсе. И вот, уже на закате, Гвэнт скомандовал остановиться и разбить лагерь на ночлег.

Устроились быстро и обстоятельно. И распределившись, кто и после кого дежурит, расположились у большого костра. Привычные к длинным переходам воины сразу же практически заснули. Гил сидел привалившись спиной к стволу сосны и любовался, как красиво взлетают в темное небо, усеянное звездами, искры от костра. И как они гаснут в темноте. Так же быстро, как и человеческие жизни в этом мире. Опять стало грустно. Взгляд Гила встретился с глазами Гвэнта, сидящего напротив, по ту сторону огня. И в них он увидел печаль и тоску. Глаза мечника притягивали к себе. Ближе. Ближе. Как-то постепенно они затмили все вокруг, заполнили собой весь окружающий мир. Гил как бы растворился в них…

…............................................................................................................................................................

Утро. Еще рано, солнце недавно встало. Лес. Кругом сплошной лес. И посреди леса широкая поляна, на которой стоит, обнесенный крепким высоким частоколом, небольшой деревянный городок. Я вижу как створки ворот открываются и из них выезжает небольшой конный отряд человек в двадцать-двадцать пять.

Все они в полном вооружении. У каждого с собой меч, круглый деревянный щит с нарисованной совой и копье. Блестят начищенные песком кольчуги и открытые конические шлемы. На плечах накинуты темно-зеленые плащи. Это люди народа Неясыти. Я рядом с ними, но не просто рядом, а вместе с ними. Более того– я один из них. Но это и не я. Парнишка– моего возраста. И зовут его Гвэнт. Великая Тьма! Гвэнт!

Я знаю о нем сейчас все. Все его тайны и секреты открыты мне. Я– это он. Сейчас. Младший сын главного вождя народа Неясыти. Вот так, не больше и не меньше. Рядом скачет статный высокий воин. Это старший брат Гвэнта Гэлл. Старший сын и наследник вождя Кулха. Гвэнт сам напросился ехать с братом и его воинами. Тот не хотел его с собой брать поначалу, но после передумал.

«А что? Брат уже воин, пусть и не опытный. Но опыт, если сидеть дома не придет к тебе сам, его нужно приобрести. Так и что за беда если парень поедет с нами? Бойцов я с собой возьму только лучших. Путь безопасен, ни орков ни эльфов давно уже поблизости никто не видел. Все будет хорошо, отец.»– так по отъезду сказал Гэлл Кулху. И тот разрешил. Ведь просил за брата его любимый сын, наследник, в котором вождь души не чаял. Даже слишком, несмотря на то, что сын уже отпустил бороду и был давно уже серьезным мужем. И только маленькая сестричка тревожным взглядом провожала отряд. Хоть ей и было всего десять лет, но многие уже считали, что она из Знающих. Хотя, точно предсказать что-то, она пока ничего не могла. Но лечить уже умела и отлично....

–Брат, а с орками мы схлестнемся? Или может эльфам наподдадим?– весело воскликнул Гвэнт. Брат сердито посмотрел на меня и ответил: « Даже не думай! Мы только до дальнего форта и назад. Что-то затихли они там. Мы проверим, все ли хорошо, а драться нам не придется!»

–Когда же ты наконец возьмешь меня в настоящее дело, Гэлл?– Гвэнту было обидно, он уже считается воином, а ни одного настоящего боя так и не видел. Поединки не в счет.

–Спешишь умереть, парень?– вместо брата ответил Эрл, по меркам Гвэнта уже старый воевода брата.– Дело нехитрое. Научись сперва в строю стоять как следует, а потом и в дело.

Гвэнта это обидело и он насупился, а брат глядя на это промолвил:

–Эрл дело говорит. Война– не игрушки. Там убивают по настоящему. Этому надо учиться и прилежно. Одна ошибка и ты покойник. А от покойника проку нет ни родичам, ни народу. Одно горе. И нечего дуться на старших.

Отряд расположился на привал в полдень, под старой толстой и кривой сосной, растущей посреди небольшой поляны в лесу. Гвэнт отъехал на своей низкорослой лошадке в сторону близкого леса и увидел на опушке что-то тускло сверкнувшее в траве. Спешился и поднял предмет. Это был какой-то грубый то ли медальон, то ли монета. Не разобрав, он решил показать эту штуку брату. И опешил, когда тот взглянув на вещь, вдруг посерьезнел и тихо приказал собрать отряд.

Показав воинам находку, Гэлл сказал коротко: «Орки. Всем быть начеку!». Эрл же осторожно заметил, что может не стоит рисковать и повернуть коней назад. Но брат был настроен решительно и на полпути останавливаться не собирался. « Никто не знает, давно ли потеряна эта вещь. Может орки здесь были давно. В любом случае, мы должны предупредить отряд в форте. Пусть будут настороже»– ответил Гэлл – По коням!». И уже Гвэнту: «Держись-ка ко мне поближе, на всякий случай, братишка!».

Отряд перестроился, щиты были сняты из-за спин, оружие наготове и они въехали на лесную дорогу, по двое в ряд. Спешили. Поэтому, уже через три часа, приблизились к месту. Форт находился на открытом пространстве, чуть дальше полета стрелы от опушки леса. Дальше шло обширное открытое пространство, вдалеке виднелись вершины Серых гор. Там где-то, затерянная среди вершин находилась и мрачная твердыня орочьего Гундабада. Оттуда всегда приходила опасность.

Они выехали на опушку и Гэлл остановил отряд. Все вокруг было тихо. Гвэнт спросил у брата: «Почему мы встали?». Тот промолчал. Эрл, подъехав ближе спросил у Гэлла: « Что ты видишь, лорд?». «Ничего. Тихо.». «Вот именно. Тихо. И нет дыма над частоколом. И собаки не лают. Слишком тихо.». Гэлл помолчал. Надо было что-то предпринимать. И тогда он приказал воинам: « Едем, осторожно и прикройтесь щитами. Копья, луки наготове. Лучники назад, прикрывать.»

И отряд тронулся. До самых ворот ехали неспешно, все в огромном напряжении. У Гвэнта от зашкаливающих эмоций, чуть тряслись пальцы. Страха не было. Кого бояться с братом и его сильными воинами! Подъехав ближе, Гвэнт почувствовал сладковатый и приторный запах. Вспомнил, что похожий запах был, когда они нашли убитых людей на дороге, во время патрулирования. Тогда шалили разбойники и нападали на проезжавших купцов. Так пахли мертвые. Воины, не доезжая ворот, спешились, оставив позади лучников и лошадей. Гэлл, прикрываясь щитом и держа в руке копье, полуобернувшись сказал Гвэнту: «Останься с лошадьми». Люди Неясыти, построились перед воротами в линию, готовые мгновенно сомкнуть стену щитов. Напряжение физически ощущалось в воздухе.

Ворота оказались приоткрыты. Эрл вышел из строя и резко потянул правую створку в сторону, при этом отходя сам, прикрываясь ей. Но ничего не произошло. Зато взору открылась ужасная картина. На траве перед воротами лежали мертвые люди. Голов у них не было. Вокруг, над лужами застывшей крови, роились мухи. И в нос ударило смрадом. Отряд вошел в форт и даже бывалые воины ужаснулись. Везде, у ворот, у колодца, у поленниц, у сараев и самого главного здания, блокгауза, лежали мертвые тела. И у всех были отрублены головы. Здесь были не только мужчины. Воины форта жили с семьями, у кого они были. Рядом с обезглавленными матерями лежали обезглавленные дети. А посередине двора, была насыпана гора из отрубленных голов со свалявшимися от крови волосами и закатившимися глазами.

При виде этой картины Гвэнта просто вывернуло наизнанку. Гэлл тут же влепил ему затрещину и злобно зашипел: «Я где тебе сказал остаться. Погоди вернемся…» Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь жужжанием мух, да тихими, сквозь зубы, проклятиями людей Неясыти. Даже видавший виды Эрл чуть побледнел. У всех в голове была одна мысль: «Орки!» Гвэнту стало жутко и страшно. Нет, мертвых он уже видел, и не раз, но чтобы вот так, чтоб такая бессмысленная жестокость– такого он даже себе представить не мог.

И тут, за кольцом стены, раздался резкий, хриплый и пронзительный звук рога. И все превратилось в еще больший кошмар. Разом раскрылись двери блокгауза и сараев. Оттуда, с диким ревом и визгом, вынеслись орки. Стремительные, невысокие и коренастые, черные фигуры в громоздких доспехах, размахивая кривыми воронеными ятаганами и рыча, обрушились на воинов Гэлла, которые уже разбрелись по двору крепостицы.

Рев, крики, лязг стали, стук ударов по щитам, слились в один звук. Старый Эрл, приняв удар ятагана на окованный край щита, ответным ударом меча, напрочь снес черную клыкастую голову орка с плеч. Обратным движением отшвырнув от себя еще одного противника, воевода заорал: «В кольцо! Все в кольцо!».

Но лишь единицы успели собраться вместе, да и то на большом расстоянии друг от друга. Гэлл, оттеснив Гвэнта назад, пригнулся за щитом и одним ударом, проткнул насквозь дико завизжавшего от боли орка, копьем. Опрокинув нападавшего на спину и выпустив из руки древко, брат выхватил из ножен меч. Тут на Гвэнта обрушился ревущий орк и, яростно взмахнув ятаганом, рубанул сбоку, да так, что парень едва успел закрыться щитом. Бешеный орк рыча и ругаясь, брызгая слюной и вращая глазами, рубил Гвэнта без разбора и лишь по этому, парню удалось присев и подняв щит, нанести ему удар по ногам. Взвизгнув, противник рухнул на землю. Боевой азарт охватил Гвэнта и он, подскочив к упавшему, рубанул того по шее. Брызнула черная кровь, визг перешел в хрип. Тут же, жестокий удар ногой по щиту, отбросил Гвэнта назад.

Второй орк, больший по размеру и вооруженный топором, налетел на него. Сзади, за спиной, яростно рубился брат, ни отойти ни отступить возможности не было. Гвэнт принял на меч первый удар топора и чуть не лишился оружия. Рука занемела, но клинок он удержал. Второй яростный удар пришелся в щит, от которого полетели щепки, а третий попал по шлему. В голове зазвенело, мир вдруг стал темнее, а звуки глуше. И сгинуть бы моему товарищу там, в том далеком форте, если бы не его брат. Прямо над головой младшего, полуобернувшись, Гэлл ударил орка в голову своим мечом. Клинок щелкнул по шлему врага в районе виска и тот вдруг зашатался, опустил руки. Гвэнт не задумываясь, ощущая нахлынувшую ненависть, размахнувшись, всадил врагу клинок в горло и провернул.

Его сзади схватил брат и закричал в самое ухо: « Отходим назад! Отходим назад!». Они, встав рядом, стали отходить, и перед Гвэнтом открылась вся картина короткого, жестокого боя. Все воины были мертвы или добивались врагом. Эрл, окруженный тремя трупами орков, лежал на спине с копьем, торчащим изо рта. И на них надвигались новые противники.

Отходили быстро, спасать было некого. Самим спастись шанс был, если дойти до лошадей. И тут позади раздался топот копыт, свистнули стрелы, один орк рухнул мертвый, а остальные нырнули за щиты. Два лучника, оставшихся снаружи у лошадей, пришли на помощь лишь сейчас. Они вели с собой, в поводу, коней. Братья не вскочили, взлетели в седла и все четверо помчались во всю прыть к лесу. И вроде вот оно, спасение, в трех шагах уже, но мелькнула навстречу быстрая тень, щелкнули тетивы арбалетов, засевших в кустах врагов, лошадь Гвэнта, истошно всхрапнув, рухнула на передние ноги и всадник, вылетев из седла как камень из пращи, с размаху ударился об землю. Стало темно и тихо.

Сознание возвращалось медленно. Сначала открылся один глаз, затем второй. Темно. Ночь. Толстые стволы теряющихся в темноте деревьев подсвечены красными отблесками костра. Вокруг шум. Какой-то рыкающий говор, хриплый смех, стуки и треск костров. Орки! Гвэнт внезапно ощутил, что он связан и довольно крепко. Эти твари взяли его в плен! Зачем? Ну конечно, что бы помучить, поразвлечься. А затем, скорее всего, отрезать голову. Захотелось завыть от тоски и нахлынувшего ужаса. Усилием воли Гвэнт справился с этим и стал твердить себе, что он из народа Неясыти, даже если орки и будут убивать его, то умрет он, как воин своего племени. Эти твари не услышат от него ни звука!

–Эй, Гартаг, иди сюда, похоже змееныш очухался!– прорычал рядом из темноты орк, видимо охранявший Гвэнта. Этот язык был понятен ему. Живя в таком опасном соседстве волей-неволей приходилось хоть немного знать и орочье северное наречие и основу эльфийского языка.

–Ну, заткнитесь-ка все!– взревел грубый бас-рык, гася гвалт, начавшийся после этих слов-Тащи мальца сюда!

Гвэнта затрясло, когда его грубо схватили когтистые черные руки и волоком потащили к огню. Встряхнув, его поставили на ноги и он тут же снова упал. Прямо перед ним, на колоде сидел матерый сильный орк в металлическом панцире грубой работы, нацепленном поверх драной кольчуги. На темном плоском лице-морде страшно горели, поймавшие отсвет костра глаза и белели, торчащие вверх из-под нижней толстой губы, клыки. На коленях лежал без ножен кривой и широкий ятаган из вороненой стали.

–Да развяжи ты ему лапы! От страха малец даже на ногах уже не стоит. Куда он денется!– пророкотал предводитель орков.

Гвэнта опять грубо поставили на ноги и кинжалом перерезали связывающие его веревки. Было страшно. Очень страшно.

–Кто ты и как тебя зовут?– обратился вожак к Гвэнту. Собрав в кулак всю силу воли и тщетно пытаясь подавить в себе страх, тот ответил, жалко вскинув голову:

–Я воин народа Неясыти, ублюдок! И ты и твои сволочи еще почувствуете на своей шкуре лезвия наших мечей!

Вожак оглушительно хрипло заржал и подражая ему загомонили, захохотали остальные.

–Ну так я тебе скажу, кто ты, щенок!– угомонившись сказал вожак– Ты просто кусок человечьего дерьма, который мы сейчас разорвем на куски и растопчем! Ты еще и лжец! Горг подойди сюда!

Из толпы орков вышел один, прихрамывающий и подошел к ним. Гвэнт еле справлялся с паникой. В голове бушевал хаос мыслей: « Они не могли далеко уйти. Наши уже наверняка знают обо всем случившемся. Ищут. Где же они! Зачем этим мое имя? Что они затеяли? Откуда они? Что делать!?».

–Скажи нам, Горг, что ты знаешь? А я скажу зачем нам этот щенок!– сказал предводитель.

–О вождь!– прошипел подошедший– Этого мальчишку я видел вместе со старшим сыном вождя людей леса и тот называл его братом. А то, что тот мертвый, у дороги и был старшим, не вызывает никакого сомнения. У него было кольцо и медальон наследника! Вот они!

–Достаточно! Ну, тупоголовые болваны, что я вам говорил? Теперь понятно? Если старший отпрыск мертв, то этот щенок– наследник вождя! Вождя! Да за него живого мы выручим немалый барыш!– громко проревел Гартаг и, обращаясь к Гвэнту– Что ты теперь скажешь, щенок!?

А Гвэнт стоял, как пораженный молнией. Как так? Брат погиб? А он что теперь, заложник? И где спасение? Похоже его не будет… И вот тогда на парня нахлынула слепая, бессильная ярость. Он почувствовал жгучую ненависть и крикнул прямо в жуткую рожу:

–Да, я сын вождя и вас ублюдки, когда отец поймает все ваше отродье, наши будут жарить на медленном огне, а тебя мразь особенно! Вы все ответите за эти преступления! И даже если вы уйдете от мести Неясыти, то на вас обрушится сила Темного Властелина, которого вы в страхе, как псы, называете Сауроном Жестоким! Наш народ издревле союзник ему! И служим мы Владыке из веры, а не как вы, мрази из страха! Вам конец! Ваши же вожди прикажут повесить вас на собственных кишках!! Я скорее умру, чем послужу вашим грязным целям!!

С рыком вожак вскочил на ноги и сильным ударом ладони сбил с ног Гвэнта.

–Вроде ты все сказал, щенок!– заревел он– А теперь послушай, что скажу тебе я! Мне плевать на наших вождей, они изгнали меня, как и всех здесь, из гор! Мне плевать на твоего властелина, он далеко и не всесилен! А ты здесь! И я могу очень медленно убивать тебя, час за часом! А могу живым и почти целехоньким, передать твоему папаше, в обмен на пару мешков золота! Нам все равно, мы изгнанники, дурачина ты человеческая!

Гартаг с шумом сел обратно и обвел всех орков глазами. Слова мальчишки возымели свое действие: многие зашептались и заозирались друг на друга. Хоть Саурон и далеко, но страх перед ним был в крови у всех орков. Его имя, прозвучав здесь, отрезвило горячие головы. Послышались голоса: « Зачем нам ссориться с Черными? Эти, если захотят, из под земли достанут. Убить щенка, да и концы в воду! Правильно, кто узнает-то, что это мы, таких много!». Вожак и сам, признаться, при имени Саурона почувствовал себя не в своей тарелке, но положение требовало срочного решения и возможно силой. Авторитет надо держать.

–Заткнитесь! Раскудахтались как бабы, трусы несчастные! Говорю вам, дело выгорит. А там, уйдем за Северный хребет и ищи свищи ветра в поле! Черные туда еще и не добрались. Делаем, как я сказал, или может, кто-то желает оспорить мое решение!?– черный ятаган рассек со свистом воздух, но никто так и не посмел открыто заявить протест. Ропот стих.

–Отлично! А теперь, свяжите-ка щенка покрепче, да сторожите получше! Завтра мы выручим за него наше золото и уйдем за хребет!– и Гартаг злобно захохотал, а Гвэнт сжался в комок.

И вот тут-то и свистнули первые стрелы. Орк, который уже нагнулся, чтобы схватить Гвэнта, захрипел и упал рядом, дергаясь в конвульсиях. Стрела, торчавшая из его горла, была белооперенная. « Эльфы!»– увидев оперение, сразу же понял Гвэнт. А вокруг творилось полное светопреставление. Летящие из темноты, чуть светящиеся в полете, стрелы эльфов разили без промаха и летели так густо, что моментально выкосили половину столпившихся орков. Вой, визг и рев стояли такие, что заложило уши. Спасаясь от летучей смерти, оставшиеся в живых после первых секунд боя, орки кинулись врассыпную. Но, судя по звукам, и там, в темноте, их находила смерть. За пределами света костров зазвенели клинки. Противники прекрасно видели в темноте, в отличие от Гвэнта, и схватились в рукопашную.

Полностью ошеломленный от всего произошедшего, Гвэнт, как мог, быстро пополз во тьму. Эльфы тоже были врагами и ждать от них чего-то хорошего не приходилось. Отползая от света костров, парень не выдержал и вскочив, побежал наугад. Лишь бы подальше отсюда! Далеко уйти не пришлось. Кто-то из темноты, ловко и мощно, швырнул его на землю. При этом, падая, Гвэнт сильно ударился об ствол дерева и застонал. Его схватили и снова потащили к догорающим, разметанным сапогами кострищам.

Шум и треск в лесу затихли. Крики и стоны смолкли. Когда его отпустили, Гвэнт огляделся и увидел высокие стройные фигуры, сжимающие в руках мечи или луки. Эльф с ясными, как будто излучающими свет очами, подошел к нему и прищурив глаза, промолвил красивым певучим голосом:

–Вот так добыча! И позволь спросить, человек из племени служащему Врагу, как ты затесался в столь любезную компанию?

–Что с ним разговаривать понапрасну? Это прислужник Врага и был он с такими же, даже худшими, пособниками Черного Властелина. Вероятно, он ими и командовал! Опять люди Тьмы объединились с орками для грабежей и убийств! Убей врага, Тиавель!– жестко ответил вместо Гвэнта другой эльф, вытирая клинок от черной орочей крови.

–Подожди, друг. Убить мы его всегда успеем. Вот будет ли это достойным делом, прикончить такого юнца? Не похож он на вождя орков что-то.– усмехнулся первый воин.

–Я не с ними и никогда с ними не был и не буду. Они мне такие же враги, как и вам. Я был их пленником и они хотели взять за меня выкуп. Эти мерзавцы напали на нас внезапно, убили многих и жестоко. Погиб мой брат!– устало, внезапно охрипшим голосом, ответил на это обоим Гвэнт.

–Что ж, приятно слышать, что наши враги убивают друг друга. Воистину добрые вести я сейчас услышал! А ты, мальчик, показался оркам важной птицей, так получается, да?– сощурившись пропел Тиавель– Вы называете себя людьми Неясыти, служите своему Черному Владыке, сражаетесь с нами, да еще и с этими( плевок в сторону орочьего трупа). А что ты скажешь на то, что вы и эти вот, вместе нападали на наши земли? Для нас ты и они– одно и то же, по сути. Вот только орки– рабы, и выполняют злую волю своего господина, а вы, рожденные свободными, добровольно выбираете себе ярмо Врага всего Мира! А если я отпущу тебя, что ты станешь делать, мальчик?

–Пойду к своим и буду поступать так, как поступают все воины моего народа. Не мы пришли к вам на землю, а вы явились к нам и стали жить в этих лесах! А наш Лорд, пусть и враг вам, но нам всегда был заступником и добрым учителем…– собрав всю гордость ответил эльфу Гвэнт.

–Пожалуйста, избавь меня от того, что тебе вбили в голову твои старейшины или как там у вас их называют. Я понял теперь, кого я отпускаю… Что ж, иди, куда тебе заблагорассудиться. Другого я и не ожидал услышать от сына вождя– перебил Гвэнта эльф-предводитель и, увидев изумление на лице юноши, добавил– Не удивляйся, я много знаю. Иди к отцу, иди, но смотри, не пожалей. Вот увидишь, как встретят тебя там. Впрочем, чего еще можно ожидать от диких прислужников Врага… Все, уходи пока я не передумал и не приказал тебя убить!

Гвэнт увидел, как отошли, притащившие его сюда воины-эльфы, развернулся, и не оглядываясь, ожидая стрелы в спину, медленно пошел в лесной мрак. И уже уходя, услышал сзади: « Зачем ты отпустил его! Это враг, он принесет много вреда!». « Ему будет гораздо хуже, если он останется жив. Прикончив щенка, мы, может даже проявили бы милосердие к врагу. Я знаю». И Гвэнт растворился в ночной мгле.

…...........................................................................................................................................................

На самом деле, орки успели уйти достаточно далеко от форта, здесь Гвэнт ошибся. Они шли знаменитым орочьим шагом, шли быстро и без отдыха. Именно поэтому, считая себя уже в безопасности, они и не заботились об охране, разбив стоянку как заблагорассудится. И сильно просчитались. Ибо совсем не принимали в расчет то, что эльфийские отряды уже забираются в эти места. Это был роковой для них промах.

Гвэнт шел долго. С отдыхом и сном получилось остаток ночи, день, ночь, и к вечеру второго дня, он вышел к городу. Еще на подходе его перехватили стражи в лесу и спешно доставили к городским воротам. Они что-то рассказывали ему, что-то спрашивали. Он отвечал, кивал в ответ, но к несчастью, совсем не воспринимал то, что ему говорилось. Слишком велики были усталость и потрясение. В памяти всплывали сцены страшных последних двух суток и звучали последние слова эльфа. Было неясно, что он имел в виду.

А воины говорили ему о том, что король Кулх, его отец, отправил вслед их отряду еще всадников, и именно они нашли тела погибших из отряда Гэлла и его самого. Похоронили павших, а трупы наследника и его воеводы Эрл привезли к правителю. И тот впал в ужасное горе и не просто горе, а прямо в настоящее безумие. Он прилюдно плакал, рыдал, проклинал всех врагов, а когда узнал, что младшего сына там не было, то и вовсе сошел с ума. Кричал, что мальчишка трус, он сбежал, вместо того, чтобы как настоящий воин Неясыти, погибнуть плечом к плечу вместе с братом. Грозился карами всем, от Гвэнта, до всей верхушки орочьих кланов и самого Темного Лорда. В городе был траур, усугубляемый безумием короля.

Гвэнт не придал особого значения тому, с каким скорбным видом смотрят на него люди, мимо которых он проходил. Он сразу же отправился на двор большого дома из толстенных бревен, который был домом и резиденцией вождя народа Неясыти. Его дом.

Скорбную картину увидел он там. На ступенях высокого крыльца, сидел сгорбившись Кулх. Длинный и широкий темно-зеленый плащ, в который он закутался, будто на улице зима, был парадной одеждой. Лицо отца Гвэнта было очень уставшим, буквально почерневшим от горя, длинные седые усы жалко обвисли, глаза потускнели. Не таким его оставлял пару дней назад Гвэнт. Напротив него, на небольшом помосте, лежало тело брата, накрытое окровавленным плащом. Вокруг стояли лучшие люди города и воины дружины короля. При появлении Гвэнта, Кулх вскинул голову, вскочил на ноги и в глазах его полыхнул бешеный гнев. Мгновенно он преобразился и громко, так чтобы все услышали произнес:

–А-а, вот и ты! Полюбуйся на своего брата, сынок, вот он лежит под плащом, орки поизгалялись над его телом. Ведь ты наверное видел, как дело было, из кустов, в которых отсиделся, пока эти звери выделывали это. Поведай ка нам, сынок, как так вышло, что ты живой и тут перед нами, а Гэлл, наследник трона, лежит мертвый и дух его ушел из этого мира?

Гвэнт тогда просто опешил от таких слов. От неожиданности он не мог сказать ни слова, язык не слушался, мысль заметалась в голове. Не так, он думал, встретит его отец. Грезилось, они вместе оседлают коней, отправятся со всей дружиной и воинами в орочьи предгорья, неся меч и огонь врагам. Но таких обвинений ….Так вот, что ему говорили воины в лесу, о чем хотели предупредить. Вот почему так странно смотрели на него люди в городе.

–Отец, зачем ты так говоришь! Кто тебе такое сказал? Я был с братом до конца, я убивал орков, но попался в плен…-начал было оправдываться Гвэнт, но лишь вызвал еще большую агрессию отца.

–Как смеешь ты, щенок, тут врать, над телом брата!! Орки взяв тебя в плен, такое с тобой сотворили бы, что тебя вряд ли кто-то смог бы узнать!!! Почему тогда ты здесь? Что, орки отпустили тебя!??– лицо отца побагровело, глаза стали страшными.

–Выслушай меня....– еще раз попытался было Гвэнт.

–Молчать!!! Ты не только трус, но еще и лжец!!! Ты мне больше не сын!! Видно, мой единственный сын, погиб! Своей наследницей я объявляю дочь Кайнлин! Вот кто не подведет!! Она больше мужчина, чем этот щенок!!!

Уже в который раз Гвэнта называли щенком. В этот раз это был родной отец, так несправедливо обвинявший сына и при всех, прилюдно оскорбил и отрекся от него. И ярость выплеснулась из Гвэнта словами:

–Ну что же, так тому и быть! Я ухожу!– и развернувшись громко добавил– Ты мне отец, но больше ты мне не правитель!!

–Прочь с глаз моих!! Вон из моих земель!!! Убирайся к своим оркам!!! Прочь!!! Прочь!!!– и Гвэнт, уходя услышал, как старый король зарыдал. Никто из собравшихся не сказал ни слова. Все молча расступались перед изгнанником.

Вот тогда и вспомнились ему те слова эльфа, которые тот сказал Гвэнту в след. И такая ненависть к ним всем, оркам, эльфам, неизвестно кому еще, нахлынула на парня, что он на какой то миг задохнулся. А после, выйдя за ворота города, горько зарыдал........

Неизвестно, что бы было дальше, но сложилось так, как сложилось. Уже в сумерках, Гвэнта в лесу нашел Вилберн, один из старших дружинников отца. « Послушай, Гвэнт,– сказал он– Твой отец сейчас не в себе и возвращаться назад тебе сейчас нельзя. И неизвестно сколько это продлиться, но рано или поздно, закончится. И вот тогда, король поймет, как он был неправ. И ты вернешься домой. Не думай, что кто-то поддерживает слова короля, все следопыты, как один говорят, что тебя взяли орки. Дружина знает, что ты не предатель и не трус. Твой отец отправляет посольство в Мордор, к лорду Аннатару. Разразится война с орками Гундабада. Лишь он один сможет повлиять на ситуацию и наказать виновных без войны и крови. По крайней мере ее прольется гораздо меньше. Путь неблизкий, сам знаешь, и пока мы вернемся король уже отойдет от своего безумия. Чем скитаться по лесам, отправляйся с нами, принц. Отец не будет знать об этом, а старшие маршалы скажут ему, где ты и когда вернешься, как только его безумие уляжется и пелена горя схлынет с его глаз.»

И конечно же Гвэнт согласился. Дорога была трудная, испытать в пути пришлось и непогоду и нападения, но в целом, большое посольство добралось до Мордора благополучно, потеряв в дороге лишь трех человек. Там их приняли очень радушно, а услышав историю Гвэнта сильно огорчились. Сам Гортхауэр заинтересовался делом. В Серые горы были срочно отправлены сообщения, туда выступили подвластные Темному Лорду расположенные близко отряды, а самого принца позвали на беседу с лордом. О чем она была, я так и не могу увидеть, знаю, что после нее Гвэнт дал Барад-Дуру клятву верности и вступил в ряды черного воинства Мордора. Домой он так и не уехал....

Внезапно видение исчезло, и Гил вновь оказался самим собой, сидящим у костра, за которым напротив него сидел Гвэнт. От пламени, отражающемся в его глазах, казалось, будто они горят ярким огнем. Гилу стало не по себе. Но вот Гвэнт пошевелил головой и отблеск ушел, а в глазах осталась лишь грусть и боль. Грустно улыбнувшись он сказал Гилу:

–Ну, вот, теперь ты знаешь обо мне даже то, чего здесь не знает никто, разве кроме что Хэлкара или самого Лорда. Не переживай, все в порядке. Ты видящий и все равно узнал бы, я был готов. Но, скажу, что то, как именно это ты сделал, очень необычно. И не очень то приятно– тут он опять улыбнулся– Но ложись спать, дорога впереди дальняя. Завтра пойдем быстрее!.

И улегся спать. А Гил еще очень долго не мог уснуть, смотрел на угли затухающего костра, мерцающие в вышине ночного неба звезды и непонятная грусть одолевала его. Потом пришел сон.

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

К вечеру второго дня пути, отряд выехал на большой тракт, идущий с севера на юг и двигаться сразу стало легче. Да и движение здесь стало очень оживленным. Ночевали они уже не под открытым небом, а на больших постоялых дворах, расположенных друг от друга на таком расстоянии, что выехав утром, к вечеру путник уже доезжал до следующего ночлега.

Отряд стал обгонять идущие с юго-восточных и южных областей Мордора, считающихся житницей страны, обозы с провиантом и тем необходимым, чем юг и восток могли снабдить север и северо-запад. А оттуда, навстречу, двигались группы воинов, едущих проведать родных, везли древесину, камень, железо и все то, что способен был дать югу, зажатый горами со всех сторон, северо-запад.

Вообще, эта часть Мордора больше напоминала Гилу большой военный лагерь. Тут ни разу ему на глаза не попалась ни женщина, ни ребенок. Гил видел только разного возраста мужчин, причем все как один, были вооружены и носили в основном черные одежды. Хотя встречались и разные сочетания цветов, но в основном, оттенки были темные.

Гвэнт разъяснил, что люди, не носящие черное-красное или черное с серебром, в основном приезжие, из других, союзных Мордору, стран. Когда же Гил поведал о своих выводах о военном лагере, принц засмеялся и сказал: «Ах, и до чего же ты наблюдательный, неуч. Вспомни-ка, где живут в этой стране люди? Правильно, на востоке и юге. Вокруг моря-озера. Там и земля плодородней и пейзажи поприятней, да и воздух почище! Всякой орочьей мразью не воняет! А здесь и почва не годится для пашен, и орков тьма, и, самое главное– враг не так уж и далеко. В случае самого непоправимого, если враг перевалит через горы, он встретит достойный отпор, попадая прямиком в твой воинский лагерь, а не на добротные пашни, с беззащитными женами и детьми мордорцев! Неет, брат, шалишь! Согласись, люди будут драться уверенней и злее, зная, что семьи в безопасности, не надо кидаться их спасать, а надо рубить ублюдков, пока они не добрались до них. То-то же!». Гилу стало немного неловко за свое сравнение, впрочем, справедливое. Воины отряда весело переглянулись, но никто ничего не добавил к словам Гвэнта.

В дороге Гил гораздо ближе познакомился и узнал людей из Кар– Сагота. Кто-то рассказывал про себя Гилу сам, а про кого-то поведал историю Гвэнт. Повторять же то, что получилось с товарищем, как-то больше ни с кем не хотелось. Взгляд Гила уперся в спины ехавших впереди него двух братьев-близнецов, Вальда и Горма. Абсолютно одинаковые на лица, с длинными светлыми волосами и серыми глазами, в одинаковых черных дублетах и длинных плащах, братья приехали в Барад-Дур из дальнего северного королевства. История их могла вызвать улыбку, но тем не менее, не многие решились бы посмеяться над двумя могучими, немногословными молодыми северянами. Как-то раз, их отец, местный ярл, решил заручиться в междуусобице поддержкой самого Владыки Мордора и отправил к нему в ученики сразу пять своих сыновей. Не стоит наверное говорить, что тому было неведомо даже о существовании сего достойного ярла, чего уж там говорить о его противниках. И вот, эти сильные юноши, преодолев долгий путь, наконец добрались до Мордора. Им удалось пройти в страну, приняты были они с некоторым недоверием, так как письмо от их отца Темному Лорду особой веры не вызвало, но при попытке задержать их , братья оказали такое отчаянное сопротивление, что убили двоих людей из стражи. Такое дошло до Гортхауэра и дебоширы предстали пред ним. Не известно, о чем шла там речь, но в конечном итоге, трое старших отправились с гордым видом обратно к отцу, везя письмо с ответом, а младшие близнецы остались в Мордоре и дали клятву служения Барад-Дуру. События эти происходили с десяток лет назад и сейчас это уже были опытные и закаленные в боях воины Твердыни. И, конечно, это не они сами рассказали про себя Гилу. Но он чувствовал– это правда.

Ехавший дальше умбарец Ульф, имел за плечами гораздо более сложную историю. Это он сам рассказал Гилу и рассказ его занял почти целый день пути. Рассказ этот потряс Гила так, что он подумал, как хорошо, что он этого не увидел своими глазами.

Ульф родился в богатой семье купца, торгующего пряностями. К этому времени нуменорцы очень прочно уже обосновались в городе.. При помощи рабской силы низших, они очень быстро отстроили, когда-то почти полностью разрушенный ими город. Но это было очень давно и даже дед Ульфа ничего об этом не помнил. Очень давно, рассказывал Ульф, город был осажден нуменорцами и выдержал долгую и кровопролитную осаду. Все попытки снять блокаду извне, были провалены, а пытавшиеся бежать из города корабли топились нуменорцами нещадно. Так рассказывали предания в самом княжестве Умбар, уже полностью подчиненному своей воле аданами и предания эти передавались тайно из уст в уста, да и то, если рассказчик был уверен в этом человеке. Если таких ловили аданы, то их обычно прилюдно четвертовали, как мятежников.

Ульф же рос в богатой семье, давшей присягу Нуменору, после чего они могли спокойно торговать с теми, кому разрешал вести торг наместник аданов. Прошло уже много времени с тех кровавых событий и многие уже не помнили об них. Сейчас народ Умбара учили, что жили они до этого под пятой злодея Саурона и его харадских прихвостней, а нуменорцы пришли как освободители, которые принесли долгожданный мир и право на эту многострадальную землю. Соответственно, их нужно почитать и во всем подчиняться, как старшим и более умным братьям.

Правда, братья эти строили свой мир и лишь немногим из народа Умбара, он пришелся по вкусу. Таким богатым, как семейство Ульфа– да, пожалуй, если плюнуть на свою гордость. Остальным же – нещадные поборы, полурабская и полуголодная жизнь. Но попробуй, взропщи! Старшие братья жестоко расправлялись со всякой «Сауроновой ересью». Долгое время Ульф не придавал совершенно никакого значения всему, что его окружало. А что, деньги позволяли ему, тогда молодому парню, кутить и гулять с продажными девками, покупать какую он захочет одежду и вино, а на то, что какие-то нуменорцы правят в родном городе бал, ему было совершенно наплевать. Его это не касалось. Со временем, Ульф стал отличным фехтовальщиком и, в отличие от своих предков-мореходов, больше предпочитал верховые прогулки, чем морские путешествия. Тогда его и позвали вступить в отряд местной стражи, что он и сделал с превеликим удовольствием, купив самые лучшие в городе доспехи и оружие.

Задача местной стражи состояла не только в том, чтобы патрулировать город. Ульфу это было бы скучно. Лучшие воины, так же, сопровождали аданов в местность, лежащую вокруг города, когда они ездили собирать налоги и подати. И вот там-то, он и увидел своими глазами, как обращаются аданы с его народом, называемым низшими. Увидел, как они живут и что едят. Стало противно за себя и отца. Вот тогда-то, очень осторожно поначалу, к нему и подкатили двое парней из его отряда. Выяснилось, что они состоят из подпольной организации сопротивления захватчикам. От них впервые Ульф и узнал о том, как был захвачен и разорен Умбар и какой ад здесь творился. И о том, как княжество на самом деле жило во времена «до». Он, с радостью, и каким-то душевным облегчением, примкнул к ним.

Время шло, отряды все так же выезжали за стены и в одну из таких поездок, Ульф познакомился с одной красивой девушкой. Встреча была случайной, так как отец ее прятал во время приезда аданов с «крысами», как иногда некоторые, пока их ни кто не слышит, называли таких, как Ульф. Но в тот день она не убереглась. Правда, Ульф был один, так как вернулся к поместью, где происходил сбор податей с округи, из-за того, что не заметил, как обронил какую-то дорогую безделушку, которую собирался подарить очередной своей женщине. И там увидел ее. Чистую и прекрасную, как весенний свет. Никогда до этого Ульф не встречал такой красоты и чистоты. Все прошлые его девицы из города, сразу показались ему грязными и мерзкими, по сравнению с ней. Она же, увидев его, испугалась, но не побежала. Зато прибежал отец и он был готов к бою.

Ульф, конечно же, не сказал никому об этой встрече. Даже соратникам по сопротивлению. Да не было им дела до этого, они все ждали какой-то тайный сигнал к выступлению, а чем дольше он не поступал, тем мрачнее они становились и тем больше начинали пить вина. Но сигнала так и не поступало.

Со временем Ульф все чаще и чаще стал сам наведываться в это поместье на берегу моря. И постепенно, отношение к нему стало меняться, а сердце девушки, которую звали Герта, стало оттаивать. Любовь взяла свое. Молодые люди проводили все свободное время вместе, когда это позволяла служба Ульфа. Он выхлопотал им документ, который позволял не опасаться никого из стражи и даже нуменорцев. В этих поездках и разговорах с местными жителями и отцом Герты, Ульф узнал, как скверно живется под пятой угнетателей простому люду. Особо его поразил случай, когда небольшой отрядик, во главе с аданом, наведался к местному портному, требуя налог за три месяца, который тот не мог выплатить.

Тогда стража, по приказу адана, стала забирать у него дочь за долги, мол, пусть отрабатывает, красавица. Старик стал заступаться за нее и просить отсрочки, но нуменорец, со смехом , ударил его по голове палицей и был таков. А портной умер через два дня. И Ульф с трудом в тот день мог смотреть в глаза людям, а они старались не замечать его. Даже любимая как– то отчужденна была от него в те дни.

Наконец, пришел приказ, но не тот, какой ожидали соратники-мятежники, а с точностью до наоборот. По городу прошла волна облав, всех мятежников, кто не успел убежать или спрятаться, хватали, и центральная площадь перед ратушей превратилась в место массовой казни. Одновременно хватали и в окрестностях города. Ульф в тот день, как раз был в отпуске и находился в поместье у Герты. Вот тогда то и случилось самое страшное в этой истории, что изменило жизни Ульфа раз и навсегда.

Влюбленные как раз возвращались с прогулки по берегу моря и уже подошли к самому дому, когда внезапно со всех сторон раздались крики, гикание, топот копыт. В поместье ворвалась конная стража, но большинство были аданами. Все были вооружены с ног до головы. Ульф, естественно, не надевал доспеха на прогулки с любимой но, по привычке, меч всегда висел у него на поясе.

Стража врывалась в дома, выгоняла слуг пинками и зуботычинами на улицу, кое-кто принялся сразу грабить, кто-то где-то страшно закричал. Ульф кинулся тогда к начальнику адану и заявил, что у них есть охранная грамота и они находятся под защитой наместника. Нуменорец хищно оскалился и прорычал, что мятежники не могут быть под охраной наместника, а если и были под ней, то лишились ее, приняв участие в заговоре против Нуменора. « Притащите мне старика! Хватайте эту девку, она с ним заодно, да хорошенько порезвитесь с ней, парни!»– прокричал тогда приказ адан. Несколько человек кинулись в двери дома, а четверо двинулись было к Герте, но Ульф заступил дорогу и наполовину обнажил меч. « Вы знаете меня давно, разве я мятежник!? Ручаюсь, что эти люди не причастны ни к каким заговорам и первый, кто коснется девушки, умрет!»– сказал он тогда и стражи заколебались. Они были умбарцы и действительно хорошо знали Ульфа. Но вперед выхватив мечи выступили аданы и главный ответил: «Ты пес и мятежник, если, заступаешься за ублюдков! Подумай об отце! Уйди, или ты станешь падалью!».

Но Ульф не отошел. И тогда аданы атаковали. Бой был не равным и отчаянно сопротивляющийся Ульф, получив жуткую рану в грудь, пал на землю. Но перед этим он умудрился сильно порезать командира отряда и тот, зажимая кровавую рану на лице, изуродованном на всю жизнь, пришел в бешенство. « Ах ты мразь! Ну все! Теперь ты труп! Я повешу тебя за твои же кишки, но сначала ты увидишь, как живьем сожгут твою суку! Несите хворост и масло!»-орал адан, а попытавшегося встать Ульфа схватили, избили и поволокли к морю. А после…

Ульф, связанный, пытался отвернуться, чтобы не видеть, но нуменорец силой поворачивал его голову. Он закрывал глаза, но их ему тоже пытались открыть. Но не слышать он не мог. И этот безумный крик живьем сгорающей Герты, снился ему потом еще многие годы, напоминая о мести.

А потом, главарь карателей подошел к нему с булавой в руках и сказав, что предатель не достоин смерти от меча, изо всех сил ударил Ульфа по голове. Обычно от такого не выживают, но видно сказалась потеря крови и удар вышел не в полную силу, но все же он был страшен. Там его и бросили, посчитав мертвым. И он бы точно умер, если бы не оставшиеся в живых местные жители. Они подобрали его, прятали и выхаживали. Очень и очень не скоро смог он встать на ноги. Но пропала воля к жизни. Герта погибла страшной смертью, семью его, как рассказывали, разорили, а отца повесили как мятежника. Остальных сослали в рудники. Считай на смерть.

Вот тогда и пришел к нему один старик и рассказал ему о том, что на севере живет страшный враг Нуменора и захватчики боятся его и воинов, сражающихся за него. Но если он будет таким, как сейчас, то его не примут к себе. Им нужны настоящие солдаты, а не такие тряпки, распускающие нюни, вместо того, чтобы сражаться и мстить по настоящему, а не гадить из-под тишка! И подействовало. Ульфа как прорвало. Он ревел, плакал, катался и кусал землю, а после, проспав сутки, собрался и как был, отправился на север.

Ему очень повезло, что на границе он не напоролся на орков, которые просто прирезали бы Ульфа, не спросив кто он. Остановил его разъезд воинов в черном. А дальше… Дальше был Бард-Дур, разговор с тем, кого так боялись аданы и называли Сауроном, присяжная клятва Твердыне....А месть, да, местью он уже насладился, но все же еще не сполна. Нуменор должен пасть, другого путь нет…

…............................................................................................................................................................

Этот рассказ сильно подействовал на Гила. Не меньше, чем история Гвэнта. Но больше всего поразило, как именно все это было рассказано. Смугловатый уроженец юга поведал все это в какой-то не самой серьезной манере и лишь когда рассказ дошел до смерти его возлюбленной, лицо умбарца стало жестким, острым, как бритва. Гил же чувствовал, как внутри у Ульфа все кипело и переворачивалось, эмоции зашкаливали, но он все равно рассказывал в прежней манере. Тогда, Гил дал себе слово, обязательно поближе рассмотреть историю этого портового города.

Истории остальных людей их маленького отряда, были более просты и обычны, но к Нуменору свой счет был у каждого из них. Унаг, Рори и Линн уже родились в самом Мордоре и поэтому их смело можно было назвать коренными мордорцами. Конечно, родители их были рождены в других краях, особенно это было заметно по смуглолицему и узкоглазому Унагу, предки которого явно были из далеких восточных степей. Высокий чернявый, с орлиным носом, Брутус пришел в Мордор откуда-то из земель, лежащих за Харадом на востоке. Брутус, конечно, было не его настоящее имя. Но его настоящего имени никто, собственно и не выпытывал. Брутус приехал с торговым обозом в качестве телохранителя караванщика, а попав в Барад-Дур, захотел срочно повидать лорда. Наглеца хотели уже было выкинуть за ворота, как вдруг за ним прислали от Владыки. После разговора Брутус остался.

Беридраг пришел в Мордор из далекой, лежащей за дремучими лесами на северо-востоке, Страны Городов. Этот могучий воин с серыми глазами и русыми длинными волосами и бородой, заплетенными в косы, приехал с самой интересной целью. Он не заявился поглазеть на Темного Лорда, не пришел мстителем Нуменору, не был наемником за деньги или славу. Он пришел бороться за справедливость. Ему было все равно, где и против кого участвовать в битве, лишь бы за правое дело. Так ему сказал старый волхв у него на родине. Колдун говорил, что не найти ему своей любви и богатства нигде, кроме как в борьбе за справедливость со злом, где бы то ни было. И, поездив по миру, придя на Запад, он выбрал сторону почти сразу. Гортхауэр сам вышел к нему и они долго говорили, а затем, практически сразу, Беридраг дал клятву верности Твердыне.

Вообще конечно, Гила удивлял тот факт, что практически со всеми лорд Гортхауэр разговаривал лично, как будто бы у майара не было других иных дел поважнее. Но, поразмыслив, он пришел к выводу, что для лорда время ничто и течет по другому, поэтому, потратить время на вновь прибывшего для него ничто, а только именно так и можно было определить негодяев и подлецов, шпионов и безумных маньяков, отсеять их сразу, не допустить к службе Мордора. Другой бы с этим не справился. И именно поэтому, в Мордоре было на самом деле, не так уж и много воинов, по сравнению с другими странами. Зато это были самые лучшие, самые преданные и сильные или умелые люди со всех земель в округе и даже дальше. Каждый мордорец брал умением и превосходил большинство служилых или дружинных людей других земель. Гил не знал точной цифры, но предполагал, что численность людской армии именно Мордора, без союзников, не превысит и десяти тысяч человек. Основной упор делался на союзников и орков, которых было множество и считать их никто не собирался, разве что Темный Лорд знал точно их число, да может их вожаки.

................................................................................................................................................................

На подходах к темной крепости движение на тракте стало еще более оживленным. По дороге двигались уже не только обозы и военные отряды людей. Стали попадаться и большие ватаги орков, спешащих по своим заданиям то к северным горам, то наоборот, на юг. Однажды им встретился даже гномий поезд из тяжелых фургонов, груженых явно гномьими доспехами и оружием. Коренастые бородачи ехали медленно и в сопровождении усиленной охраны из людей. Всем известная вражда между орками и гномами даже здесь могла вылиться в кровавую драку, а по понятным причинам, этого допустить было никак нельзя.

На горизонте высились горные кряжи, на отрогах которых и стояла твердыня Барад-Дура, крепость, которой некоторые народы поклонялись, как божественной, вознося темного майара до уровня божества, некоторые видели могучего союзника в борьбе с Нуменором и эльфами, а кое-кто, так и просто видели в ней единственную надежду на спасение мира сего. А западные страны, успевшие побывать под игом аданов, нуменорский народ и эльфы в своих зеленых, благоденствующих местах, ненавидели и боялись ее лорда, и отдали бы все, лишь бы стереть с лица Арты крепость до основания и уничтожить само государство Мордор. Стереть с карт и навсегда забыть об этой страшной угрозе.

Этой ночью Гилу явилось странное видение. Сначала он почувствовал, как к нему кто-то пытается прорваться извне. Затем, видение стало приобретать очертания и постепенно сложились в облик девушки, которая показалась Гилу такой красивой, что он сам невольно потянулся навстречу к ней. Темные карие глаза казались бездонными. Черные длинные волосы блестели отражая тусклый свет луны. Одета она была в простое темно-зеленое платье, казавшееся почти черным, на голове красовался серебряный обруч с черным камнем, отливающим зеленым. Она не была тонкой и стройной или же наоборот полной. Казалось, что ее лицо и фигура идеальны. И она что-то пыталась сказать Гилу. Потянувшись навстречу изо всех своих сил, он частично смог прорвать блокаду и услышал, как он взывала к нему:

–Моргиль! Моргиль, будущий летописец, слышишь ли ты меня? Ответь мне, Моргиль. Или хоть попытайся!

И он пытался и пытался и вот, похоже что-то получилось, так как она вдруг засмеялась, в глазах сверкнули веселые искорки и она сказала:

–А, ясно. Ты пока еще много чего не умеешь! Но я рада, что ты хоть слышишь меня! Не обижайся на мой смех. Я сама виновата, могла бы с первой попытки предположить, что ты еще не дал присягу. Тогда хоть просто передай моему братцу привет и скажи, что я скоро встречусь с ним. Рада буду его видеть и расскажу немало новостей. А еще его ждет маленький подрок! Ну и с тобой еще поболтаем, если будет на то время! До встречи!

Гилу очень почему-то не хотелось чтобы она исчезала. А потом стало стыдно. Он вспомнил Иэри и чуть не заплакал.

Когда же утром он рассказал об этом Гвэнту, тот уставился на него как на человека, который обрушил внезапно на него ушат ледяной воды. И вдруг, рассмеялся так весело, что вызвал непрошеную улыбку на лице Гила. « Ах вот как!! Ну сестрица, ну дает!! Молодец, многому уже научилась!!! Как ты говоришь, поболтает с тобой коли время будет? Ну, держись тогда, неуч, тебя она вмиг научит, сам от нее убежишь! Любопытно, что это за подарочек мне?». А после долгого молчания, сказал, уже совсем серьезно: « Если она едет сюда, значит, друг Моргиль, время настает и скоро будут такие события, что всем мало не покажется!». И после этого, до самого Барад-Дура, он не промолвил ни слова. А Гилу стало очень тревожно.

На закате они были уже у самой крепости. Она произвела сильное впечатление на Гила даже издалека. Казавшиеся большими с такого расстояния черные стены и башни, вырастающие прямо из скал и взбирающиеся вверх по горам, вблизи, наверное, были просто огромными. А небо, полыхающее красными закатными красками, окрашивало окрестные скалы и горы в мрачный кровавый цвет. Глянцевые бастионы отражали лучи заходящего солнца красными сполохами. Гилу на миг показалось, что он услышал далекий, но мощный раскат грома и стало тревожно. Картина была величественной, грозной, даже мрачной. И на самом деле, могло показаться, что здесь обитает настолько могучая и неодолимая сила, сломить которую никто и никогда на свете не сможет.

Они добрались до Барад-Дура в срок.

Глава 4 Лорд

Темно. Совсем темно. Тьма. И в ней вспыхивают яркие светящиеся точки. Это звезды. И становиться много, так много, что все вокруг сверкает и переливается. Как всегда, тихо тихо звучит грустная и прекрасная музыка. В нее вплетается хор множества голосов, тянущих скорбный и печальный мотив. Вот окружающий мир поворачивается, и далеко далеко внизу, настолько далеко, что даже горы кажутся еле различимыми, я вижу Арту. Там, возле гор, что-то происходит и я начинаю спускаться вниз. Земля стремительно приближается, я четко начинаю различать какие-то яростный вспышки. Ближе, еще ближе, вот уже различается какое-то движение. Камнем падаю вниз и оказываюсь в кипящем хаосе ярости и смерти.

Бурлит ужасная битва, настолько масштабная и безумная, что это просто не укладывается в разуме. От горизонта до горизонта у подножия гор, увенчанных огромной трехвершинной горой, кипят бешеные схватки. Сражение идет не только на земле, но и в воздухе. От мощнейших магических ударов сотрясается не только воздух, горы, стоящая на трехглавом пике, воистину гигантская крепость, но и само сущее, сама материя мира. И меня кидает в самый центр этого безумия.

В воздухе все полыхает, мчится, кружится в безумном танце смерти. Бьются, сцепившись в смертельной схватке майары, какие-то духи, по виду как люди, летящие на прекрасных летучих кораблях с алыми парусами, драконы, поливающие все вокруг огнем, огромные клыкастые летучие мыши, гигантские орлы, другие неведомые мне существа. Вот на большой золотой корабль, сбоку, налетает сверкающий черной чешуей дракон, из его пасти вырывается сноп темного пламени, обрушивается на противника. Люди или другие, похожие на них существа, кричат, отчаянно пытаются вывести корабль из-под удара, но не успевают и мачты, паруса, борта, вспыхивают одним огромным костром. Люди( я чувствую, что это не смертные) сгорают, как свечки, кто-то в отчаянной попытке спастись, как на море, прыгает за борт и, сгорая на лету, падает в пекло, творящееся на земле.

Тут же в бок, под крыло дракона, ударяет клювом и когтями гигантский орел с опаленными перьями. Когти пробивают броню, клюв впивается в крыло, дракон издает оглушительный рев и оба существа, сцепившись несутся к земле. Я мчусь мимо и попадаю под мощный магический удар. Ощущаю его каждой частицей своего сознания, но он не может причинить мне вреда. В воздухе висит гарь, клубиться дым, сверкает пламя. Стая больших нетопырей, вынырнув из клуба дыма, налетает на почти прозрачных духов с белыми крыльями, как у лебедей, рвет их на части, летят клочья прозрачного переливающегося тумана, духи гибнут. Но с соседнего корабля в летучих мышей мчат стремительные огненные шары и половина стаи, полыхая и бешено крутясь в воздухе, разбросана и уничтожена. Но и сам корабль вдруг, как будто бы налетает на рифы, переворачивается в воздухе и рушится вниз. Это, ревя и поливая бьющихся на земле кипящей кровью из распоротого бока, в него снизу, с разгона, врезался дракон с чешуей отливающей медью. Дым, оглушительный рев, крики и вопли, треск и гром, царящие в небе, сливаются в единый страшный шум с лязгом и не менее жутким кошмаром, творящемся на земле.

Меня тянет к земле, вслед за горящими обломками корабля, обрушивающимися с огромной высоты на ряды бьющихся противников. Они давят и расплющивают врагов с обоих сторон. Светлые и стройные фигуры, наверное эльфы или майары, в чудесных, красивых когда-то, а теперь закопченных и залитых кровью доспехах, насмерть бьются с орками в черных, плохого качества доспехах, с троллями, возвышающимися над орками, как башни над крепостной стеной, воинами, закованными в полные пластинчатые доспехи из прочной вороненой стали, скорее всего и не людьми, а тоже майарами или духами. Рубка идет отчаянная, защитники крепости пытаются не допустить врага к стенам, но понемногу намного превосходящий их по численности и силе противник, теснит и прижимает темное воинство к скалам и башням на них. Оттуда в наступающих летят сгустки багрового пламени, каждый из которых прожигает гигантские проплешины в светлых рядах.

Рубящие, колющие, терзающие и рвущие друг друга на части враги дошли до самой крайней точки остервенения, никто не хочет и не может уже отступить, отойти, перестроится. Давка стоит ужасающая, местами воинам не взмахнуть уже и мечом, так плотно они прижаты друг к другу. В ход идут зубы, клыки, ежесекундно гибнут сотни и сотни существ и духов. Я проношусь насквозь через этот ад и сцены сражения просто ужасают. Вот, в один единый клубок, сплелись тролль, орки и светлые воины. Тролля уже пронзило несколько мечей, пара копий торчит из его тела, и он, уже издыхая, огромными ручищами хватает за головы двух ближайших светлых и сминает их с треском, из-под смятых шлемов хлещет кровь и текут мозги. Рядом орки лавиной задавливают майаров, не взирая на то, что те косят их как траву, во все стороны летят кровавые брызги.

Но вот орки все же добираются до цели и, вцепившись в доспехи и оружие, валят противников. А другие уже лезут по ним сверху, давя и плюща своих и чужих, накатываясь на следующих воинов света. Вот несколько высоких черных фигур, вспыхивая периодически багровыми вспышками пламени и курясь едким дымом, контратакуют по центру. В воздух взмывают огромные полосы огня, взлетают полыхающие клинки и все это обрушивается на светлый строй в том месте, где он еще сохранился. Страшен удар разъяренных барлогов! Они просто прожигают в рядах светлых майар огромные прорехи. Строй рухнул, хаос становится неописуем. Огонь, треск, вопли сгорающих заживо в пламенем подземного огня Арты, воняющий сгоревшей плотью сладковато-удушливый дым. Рев, лязг оружия, стоны раненых и умирающих с одной стороны, и хрипы, рык, с другой, сливаются в один могучий гул битвы битв, каковой еще не ведала земля. Лишь только могучие, гулкие раскаты грома боевой магии Валинора перекрывают все, да ответные удары из огромной крепости. От этих звуков трясется земля, в горах обрушиваются целые скалы, трескаются и раскалываются башни и стены, местами давя защитников.

Бой в воздухе уже сместился и происходит над могучими бастионами крепости, сверкают перекрещиваясь голубые и багровые молнии, грохочет гром и все застилает густой черный дым. Сквозь этот дым, крутясь, изрыгая пламя и жуткий предсмертный, наполовину рев, наполовину стон, падает огромная туша черного дракона. Настолько огромного, что когда его тело обрушилось на поистине титанических размеров башню, она обвалилась вместе с очень протяженным куском стены. Умирающий дракон катится вниз по крутым склонам, ломая крылья и круша укрепления, проламывая крепостные стены и выжигая своим огненным дыханием башни вместе с защитниками. В бреши сразу кидаются толпы нападающих, закалывая, затаптывая и внося внутрь вместе с собой оставшихся защитников, не обращая никакого внимания на агонию черного дракона, давящего и калечащего их своим телом.... Безумный хоровод смерти, пляска ужаса и гнева, потоки лютой, испепеляющей ненависти с обоих сторон. Мир трещит по швам, реки меняют русла, вскипают мощные вулканы, бурлят и испаряются моря. Потоки силы встречаются , сталкиваются и расходятся, разрушая скалы, сжигая леса, плавя камень и истребляя все живое на своем пути в Белерианде.

Меня выносит из этого огненного кошмара и кидает за ворота первой крепостной стены. Я осознаю, что эта темная крепость не что иное, как сам Тангородрим, твердыня и оплот Мелькора, учителя и наставника нашего лорда Гортхауэра или же Саурона. По сравнению с этой цитаделью Севера, замок Барад-Дура выглядел как игрушечный, хотя на самом деле, он был очень огромный. Но что это?!? Бои уже идут в самой крепости? Да, в широких и просторных залах и переходах идет бешеная рубка. Но я чувствую людей! Да, сейчас против обезумевших от гнева и ненависти майар стоят смертные, ЛЮДИ! Последний резерв Мелькора, оставшиеся, не взирая на приказ уходить, что бы хоть попытаться защитить собой своего лорда, отдавая дань тому, что когда-то и он мог защитить и защищал смертных.

Сейчас их сомнут! Но нет!На широких лестницах, на площадках башен и в пространствах между ярусами крепостных стен, схватки не менее дики и безумны, чем были вне крепости. В ход идет все: мечи, копья, стрелы, камни, бревна, подсвечники, кулаки, зубы.....И люди Темной Твердыни сдержали, пусть и дорогой ценой, этот яростный натиск, во всем, почти, их превосходящих духов и огромного числа людей из Трех Племен Аданов. И силы светлых отошли. Но лишь для того, чтобы вернуться и добить героического до безумия, казавшегося им таким слабым противника. Краткая передышка перед смертью!

Но вот мир вокруг закружился в темном вихре, все шумы затихли и меня снова поднимает куда-то вверх, а затем тянет вниз и я оказываюсь в огромной зале. Потолок теряется где-то высоко в темноте, как могучие стволы деревьев в лесу, уходят ввысь толстые, черные, блестящие в свете прикрепленных на них светильниках, колонны. В конце зала, на возвышении из черного мрамора, стоит трон. Довольно простой, даже по сравнению с тронами людских королей. Стены зала сотрясает мощный магический удар, в высоте слышится глухой треск. У возвышения с троном стоит высокая фигура в длинном, черном плаще. В руках, обтянутых кожаными перчатками, большой меч вороненой стали, рядом, преклонив одно колено, еще одна фигура. Приближаясь, уже могу их рассмотреть лучше. И, по мере приближения к ним, начинаю чувствовать незримую, сдерживаемую с трудом, могучую силу. Я знаю, что это Мелькор, Валар Познавший Тьму и его ученик Гортхауэр, повелитель Воинов, Саурон Жестокий. Лицо Темного Валара растерзано глубокими шрамами, сочащимися кровью, оттого оно кажется неподвижным и жутким. Он испытывает боль, физическую боль, как простой смертный. Я знаю, что и руки его в перчатках лишь потому, что обожжены столетия назад жгучими сильмариллами. Это то самое проклятие Валар. « И раны его никогда не заживали....».

Зал в очередной раз вздрогнул от тяжкого удара, треснула одна из черных колонн. Гортхауэр, мой лорд, облаченный в панцирный черный доспех, но без шлема, вскинул голову и горячо воскликнул:

–Учитель, неужели все потеряно? Барлоги так и не смогли прорваться и теперь рассеяны. Вожак драконьей стаи, Анкалагон Черный, мертв. Бой уже идет в самой крепости, сопротивление скоро будет сломлено. Тебе пора уходить! Враги вот-вот ворвутся сюда!

Приглядевшись внимательно, я вижу вмятины в нагруднике майара, на наручах и поножах. Темный Валар улыбнулся, кровь опять появилась в рубцах, и ответил:

–Нет, Гортхауэр, я никуда не уйду. А вот ты должен уйти....

–Не бывать такому, что бы ученик бросил на растерзание врагам своего учителя! Я не покину тебя. Если нам суждено погибнуть, то погибнем вместе.– вскочив и сжимая кулаки перебил майар.

Вздохнув, Мелькор достает из-под плаща толстую старую и потрепанную книгу, протягивает Саурону.

–Возьми книгу, мой ученик, возьми свой меч и уходи сейчас же. Не спорь со мной! Ты должен, обязан, спастись для того чтобы осталась память, чтобы продолжить наше дело. Кто кроме тебя сможет дальше защищать Арту? Кто кроме тебя сможет сохранять в силе закон Равновесия мира? Кто отстроит все заново? Кто отомстит за мертвых? Кто сможет продолжить наше дело, у кого еще есть такие знания, как у тебя? Да, я могу сейчас взять силы у мира и разметать западное воинство в пыль, ты знаешь это. Могу обрушить всю мощь Арты на наших врагов и, раз и навсегда покончить с ними. Могу. И не могу. Если я воспользуюсь мощью Арты, погибнет все. Сам мир рухнет и не останется никого и ничего. Лишь выжженная пустыня и ничего живого. Сейчас ЭТИ уже губят мир! То, что они натворили, уже раз и навсегда изменит карту мира. Но, безумцы не могут воспользоваться всей силой Арты и Тьмы, лишь поэтому, погибнет только весь Белерианд. Дальние земли на Востоке останутся невредимы. И ты, мой ученик, пойдешь туда и все отстроишь заново, залечишь раны Арты, не дашь нанести новых, станешь защитой и оплотом Людям. Это будет мир без Валар и майар, это должен быть мир людей, путь которых отличается от путей эльфов и духов мира сего. И это сделаешь ты. Ты станешь мною, а я… Я поднимусь еще на ступень выше… И кто знает, что нас там ждет.....

–Нет, нет, учитель, я не смогу, я не так мудр… Не лучше ли наоборот, тебе уйти и продолжить наше дело. Я боюсь, боюсь не справиться, подвести тебя....

–Если я уйду, ты погибнешь здесь, это очевидно. А они продолжат погоню за мной. Эти в своей ненависти не отстанут, доведут дело до конца. И тогда, еще большая часть мира будет уничтожена, а меня они рано или поздно, все равно настигнут. Им нужен я, не ты. Схватив меня, они от радости потеряют голову, бросят все, будут кричать о победе на всех углах. Но ты спасешься и, тем самым, украдешь у них эту победу. Ибо ты понесешь истину в мир, ибо ты– это и я тоже. Иди же, иди скорей, пока не поздно.

–Я не могу, я не уйду.!– гордо вскинутая голова ученика. И яростный рык учителя:

–Уйдешь!!! И сделаешь это сейчас же!!! Бери меч и книгу, иди!!! Делай дело, во имя Великой Тьмы!!! Или, ты знаешь обо всем, лучше меня, Темного Валара? Познавшего Тьму?!?

Обида в глазах Гортхауэра перемежается с болью. Мелькор видит это и мягко, почти ласково говорит ему, успокаивая:

–Мой ученик, Гортхаэр, мне тоже больно раставаться, но поверь мне, это не последняя наша встреча. Мы еще увидимся несмотря ни на что, вне зависимости от исхода. Они ничего не смогут мне сделать, просто не посмеют. Все будет, как в начале. Помнишь? Иди, иди же!

Долгий-долгий взгляд в спину уходящему сутулясь Гортхауэру. Черный плащ летит в сторону, со свистом рассекает воздух широкий вороненый клинок, багровый сполох пробегает от гарды к кончику меча. Мелькор делает очень глубокий вдох и одновременно шаг вперед. Вперед, навстречу смерти и крови. Он будет с теми, кто умирает за него. Задержит врага надолго, даст ученику уйти…

Вечерние сумерки. Горы. Высоко на вершине стоит человек. Нет, не человек, я снова вижу лорда Мордора. Будущего лорда Мордора. Темный майар смотрит вдаль на запад. Там остался погибший ныне Белерианд, остались и погибли те, кто остался с учителем, сам Мелькор. А он ушел. Не надо, не надо было уходить… Память майара– это не людская память. Та может вычеркнуть страшное, исказить или подправить что-то. Майар, как и эльфы, все переживают заново. Каждый миг, каждый момент, проживается заново и поэтому, они ничего абсолютно не могут ни забыть, ни выкинуть из памяти. И плохое и хорошее.....

Не надо было уходить…Но вот, яркая звезда прочертила темнеющий небосвод, рванул волосы порыв холодного ветра. Рядом из сгущающейся темноты стала проявляться высокая крылатая фигура.

–Учитель!!!– такая радость звучит в голосе майара, что кажется, это и не великий бессмертный радуется, а простой человек.

Фигура принимает ясные и четкие очертания. Высокий человек в черных одеждах, с черными длинными, до пояса волосами, бледным, слегка вытянутым лицом с тонкими правильными чертами, прекрасным и не обезображенным более жуткими шрамами. Большие черные крылья укрывают его как плащ, а на тонких руках с длинными пальцами больше нет ожогов. Они стоят друг напротив друга, похожие как отец и сын и не похожие одновременно.

–Ну вот мы и встретились, ученик.– тихий шелестящий шепот.

–Великая Тьма! Что они сделали с тобой!– в ужасе кричит Гортхауэр и я вижу, что у валара нет больше глаз. Глазницы пусты, руки сковывает призрачная цепь, а на голове одета железная корона, шипастая изнутри– Твои глаза! Они выжгли их! А руки, корона....

–Гортхауэр, ученик мой, я вижу. Прекрасно вижу и без глаз, они мне теперь не нужны. А цепь и корона, лишь временное напоминание о прошлом. Чтобы помнить.

–Нельзя мне было уходить, нельзя!!!!!

–Необходимо. Они сами не осознали еще, что они сделали, какую страшную ошибку совершили. Ты поступил верно, не казни себя. Пройдя через муки, отмеренные мне Верховным Валаром Манве, я стал иным. Более сильным, более могучим. Мой брат сам дал мне эту силу. Он глуп и горд, а поэтому слеп. Я больше не принадлежу этому миру. Теперь я не Познавший Тьму, теперь я сама Тьма. По законам Равновесия, более я не могу вступить в этот мир, но за пределами Арты, могу я теперь на равных бороться с самим Илуватаром, возомнившим себя единым творцом, создав лишь один мир из множества. Единый– лишь тот, кто создал все, а не одну Арту. Ты это знаешь. Иди на восток. Там найдешь ты новые силы, их теперь даст тебе сама Арта, найдешь и верных соратников. Белерианд мертв, он уничтожен глупцами из Валинора, но само Средиземье огромно, там живет великое множество смертных, нуждающихся в нашей помощи. Туда устремились в великом множестве, спасаясь от стихий и орды оставшихся орков, и не уплывшие в Валинор зльфы-нолдоры, и считающие себя избранными божественными Валарами три племени Аданов. Ты должен идти туда. Ради людей, ради Арты и Равновесия в ней! И еще. Больше из Валинора не выйдет ни один корабль, ни один валар не вступит в Средиземье с мечом, а с ними и нет хода в мир майарам. Я позабочусь об этом! Илуватару некогда будет заниматься такой мелочью, у него будут теперь дела и поважней, а никто из этих трусов не выступит против тебя без его ведома! Мы будем вместе хранить этот мир– ты в самой Арте, а я за пределами нее. Мы больше не увидимся. Прощай мой ученик! Помни и прощай! Помни и прощай! Помни и прощай!– силуэт растворился в темноте, а голос все повторяет и повторяет последнюю фразу, становясь постепенно все тише и дальше, становится глубоким и безгранично далеким, пока не замолкает совсем.

И рвет душу страшный, преисполненный скорби, боли и отчаяния, вопль темного майара. Он длится бесконечно долго, отражается эхом от скал, взмывает ввысь, летит над землей и постепенно превращается в глухой, тяжелый и протяжный стон. Гортхауэр падает на камни сотрясается всем телом, как раненый зверь, в агонии. Проходит много времени и ученик Мелькора медленно встает на ноги, тяжело поднимает голову вверх и новый, не менее ужасный крик разносится над скалами. Но теперь это уже не вопль боли, а крик бешеной, безумной ярости, испепеляющей ненависти к врагам. И если бы этот крик слышали светлые, они бы, наверное, содрогнулись бы от ужаса.

–Я отомщу вам!! Вы все умоетесь кровью, не будь я Повелитель воинов!! И справедливо теперь меня будут называть Жестоким. Отныне, я для них по настоящему Саурон Жестокий!!! И месть моя не прекратиться до тех пор, пока не сгинут из Средиземья все нолдоры-эльфы и люди -Аданы!!! А если смогу, то и для Валинора наступит час расплаты!!! Клянусь Тьмой!!!

Дав себе такую страшную клятву, мой лорд уходит на восток, теряется во наступившем мраке.....

Гил вскочил на постели, весь мокрый от пережитого в видении. В голове шумело, сердце билось в необычайно бешеном ритме, дышать было тяжело. Он не осознавал даже где находится. Лишь вспыхнули в памяти строчки из эльфийской летописи: « … там, загнанный в подземелье, стоял беспомощный Моргот и дрожал, как последний трус, и молил о пощаде.». «.... а Саурон, коварный и хитрый, обманул глашатая Эонвэ и скрылся на востоке Средиземья, где вскоре снова впал во зло, ибо крепко привязал к себе своего слугу Темный Властелин.»

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

Барад-дур был действительно огромной крепостью, по сравнению со всем ныне построенном в Средиземье. И самой неприступной. Располагаясь на склоне большой горы, твердыня имела пять ярусов стен, поднимающихся вверх по склону друг за другом. Стены и башни каждого из последующих ярусов имели большую высоту, но меньшую протяженность. С очередного кольца отлично просматривалась и простреливалась вся ниже лежащая крепость. Дорога, идущая от единственных стальных ворот первого яруса, поднималась наверх, до самой цитадели, петляя между стенами. Чтобы попасть к воротам следующей стены, нужно было проехать вдоль нее почти до конца. Противнику пришлось бы делать это, сумей он выбить ворота нижней стены, под яростным обстрелом со второй стены. А доберись враг до заветной цели, таран было бы очень непросто развернуть в довольно тесном пространстве. Дальше неширокая каменистая дорога снова шла под скалами с поднимающейся прямо из них стеной. И опять нужно было добираться до противоположного края стены. И так до самого верха. Конечно, можно было бы попытаться штурмовать крепость, применяя длиннейшие лестницы, но и эти попытки закончились бы либо неудачей, либо кровавой резней, так как и башни и стены вырастали прямо из отвесных скал, кроме тех мест, где дорога подходила непосредственно к воротам. Первый ярус так можно было взять, но перед каждым следующим штурмом пришлось бы подтаскивать новые лестницы гораздо большей длины. И защитники не сидели бы просто сложа руки.

Последний, пятый ярус, был самым меньшим по площади, но зато и самым высоким. Черные стены и башни поднимались на головокружительную высоту и, глядя на них снизу вверх, пришлось бы не просто задрать голову, а еще и отклонится чуть назад. А в середине, на самом верху, поднималась главная цитадель. Она была самым высоким сооружением Барад-Дура и состояла, как бы из четырех, соединенных в одну, крепостных башен с открытой площадкой на самом верху. Любой из эльфов запада или нуменорцев, увидев это зрелище, замер бы в ступоре, но никто из сумевших его увидеть, никогда уже не смог бы об этом рассказать своим. Гилу, видевшему до этого из более-менее больших замков лишь на самом деле небольшой Кар-Сагот, Барад-Дур показался настолько неприступным, что даже сама мысль о том, что крепость можно взять, была смешной. Впервые за свою жизнь, он почувствовал настолько полную безопасность, что даже счастливо рассмеялся тогда.

Сейчас же, он сидел на краю большой и мягкой кровати в выделенной ему комнате, показавшейся Гилу целой залой. Черные стены были завешены цветными гобеленами, пол покрывали мягкие узорчатые ковры, а в глубине, опять же черного, потолка мерцали бледные огоньки и казалось, что там в ночном небе светятся яркие звезды. У дальней стены стояли большой книжный шкаф и широкий тяжелый стол с разложенными письменными принадлежностями. В неширокое, но высокое арочное окно, закрытое чем-то твердым, но прозрачным, поступало достаточно дневного света, чтобы не зажигать свечи и работать за бумагами. Оглядевшись, Гил опять тихонько рассмеялся. Да, в такой роскоши ему еще не доводилось побывать! Единственное, что несколько омрачало пробуждение, это воспоминания о ночном видении, грозном и трагическом. Ну что же, неплохое напоминание о том, что в этой жизни за все надо платить.

«Но как же досталось Гортхауэру! Как ужасно закончились столетия триумфа Тангородрима! Человек бы, наверное, не смог такое вынести, если майар, и то вынес с трудом. Насколько же огромен счет у него ко всему Западу, не то, что наши людские жажды мести. Не очень то хотелось бы мне быть на его месте»– подумалось Гилу и он внезапно ощутил к темному лорду острую жалость.

–Не правда ли странно, когда смертный человек начинает испытывать такие чувства к могущественному и бессмертному майару?– внезапно прервал его мысли мягкий тихий голос.

–Мой Лорд– встрепенулся Гил и густо покраснел. В углу комнаты на стуле сидел, вытянув и скрестив ноги в высоких блестящих сапогах, сам майар. Как обычно, в черных одеждах, на поясе ремень, с большой серебряной пряжкой, в виде двух кружащихся в танце драконов, светлые волосы волнами ниспадают ниже плеч.

–Впрочем, следом обычно испытывают гнев, но с тобой другая история и это хорошо. Ибо гнев всегда плохой советчик– Гортхауэр улыбнулся– Признаться, я и сам не всегда мог похвастать сдержанностью в этой эмоции. Но это все неважно. Ну, расскажи, как тебе новый дом? Ведь после сегодняшнего вечера, это будет твой зал и твоя крепость тоже.

–Как сегодняшнего– растерялся Гил– Я думал…

–Да, именно сегодня вечером, ты принесешь клятву верности и, после этого, станешь полноправным летописцем Барад-Дура. Ты уже записываешь что-нибудь?

Гил окончательно растерялся и промямлил: « Ну да, вот начал тут..»

–Хорошо. Пиши именно так, как у тебя получается. Не нужно точных летописей, таких хватает и без этого. Самое важное, что ты можешь пересказать чувства и эмоции людей и себя. Это важно. Это память о людях, которая останется в веках. О наших людях. О тех, кто не побоялся вступить на путь, не побоялся могучего и страшного врага. Об том, как они пришли к этому, почему решили не покоряться, какие это разные народы, со своими предпочтениями и неприязнью. Ты– Видящий. Можешь не только банально видеть прошлое. Видящие способны на большее. Например, разглядеть что-то, происходящее далеко, могут связываться друг с другом и некоторыми другими людьми, а сильный, такой как ты, сможет передать сообщение на большом расстоянии любому.

Заметив изумленный взгляд Гила, Гортхауэр рассмеялся:

–Да, да. Ты ведь не единственный видящий. Вас немного в Средиземье и, к сожалению, вы тоже смертны. Сейчас ты пятый. Трое находятся очень далеко отсюда, а четвертая, как раз уже приехала и вскоре ты с ней познакомишься, хотя у меня предчувствие, что вы уже немного знакомы.

Гил тотчас же вспомнил свое видение в дороге, ту девушку, сестру Гвэнта.

–Позволь спросить, мой лорд, где сейчас воины что ехали со мной сюда? Они тут?

–Я уже говорил тебе, и еще раз повторюсь. Называй меня Гортхауэром. А вот при других, придется титуловать. Все воины расположились в башнях, ярусом ниже цитадели, где мы сейчас и находимся. Они будут присутствовать на присяге, это важный момент. Спрашивай смелей.

Гил встал и собравшись с духом выпалил:

–А все же, почему я здесь, а не кто-то другой, например Кайнлин? Значит, она тоже Видящая, вот как она связалась со мной. Как будет происходить клятва, что нужно будет делать? Ты расскажешь мне об отце? Путь– это служение Тьме или Арте и Средиземью?

Гортхауэр помолчал и ответил:

–Хорошее начало. Да, Кайнлин Видящая, но ее сила другой природы. Она не видит прошлое или будущее, она знает настоящее, знает, как лечить не только смертельные болезни, но и даже самые тяжелые раны. Ни один из назгулов, моих верных кольценосцев, главным из которых является твой спаситель, Хэлкар, не могут так. У всех у вас сила своя, особенная. Один может одно, другой другое. Кто-то может менять облик и даже меняться внутренне как угодно, другой видит и читает души, способен убедить любого в чем-то или направить на нужный путь. А вот ты, ты особенный. Кроме тебя прошлое и настоящее не видит никто. А еще, никто не может через время БЫТЬ другим человеком. Такой дар был и у твоего отца. Но и у него он был не таким, как у тебя, не сильнее и не слабее, просто другим. Клятва? Тут тебе придется перед мной , военачальниками и теми из кольценосцев, что будут в крепости, преклонить колено, раскрыться полностью и повторять те слова, что прозвучат у тебя в сердце.

Гортхауэр встал со стула и продолжил уже стоя:

–Пойдем, я покажу тебе любимое место твоего отца. Там он творил, там любил отдыхать, и именно там я отдам тебе то, что принадлежит тебе по праву наследства. И ты сам, Моргиль, сможешь все узнать и понять, так будет лучше. И там же, мы поговорим о Пути. Идем!

Они шли через большие просторные залы, прошли несколько длинных, широких коридоров, вдоль стен которых было множество необыкновенно реалистичных статуй из черного камня, изображающие воинов в доспехах, драконов, прекрасных стройных женщин, необычных животных или существ, ни разу не виданных доселе Гилом. Там, где не было окон, горели яркие светильники, освещая все непривычным бело-голубым светом и в их свете, статуи казались еще более реальными. Пройдя несколько длинных лестничных маршей, они наконец вошли в небольшую дверь и оказались на широкой, открытой площадке на самом верху цитадели и остановились на самом краю, возле черных зубцов парапета. Вид отсюда был настолько потрясающим, а высота настолько большой, что у Гила на миг захватило дух.

Внизу раскинулась крепость во всей своей мрачноватой красоте. Множество черных, сверкающих в солнечных лучах башен, по мере удаления казались все меньше и меньше в размерах и, самые нижние, казались просто игрушками. Над каждой полоскалось на ветру поднятое на высоких мачтах, черное знамя. Но гербы на каждом были разные. Прямо под ними развевался знак Лунного затмения, дальше гордо реял серебряный дракон, еще дальше большая летучая мышь несла в когтях кавалерийскую пику, а за ней на полотнище неслись друг за другом два серых ворона. Дальние символы на знаменах уже было и не разобрать.

А вокруг раскинулись, далеко обозримые пространства Мордора. Плоская каменистая равнина с редкими соснами, справа обрезалась далекими силуэтами гор, налево было можно различить, как деревья становясь все чаще, далеко отсюда сливались в сплошной массив подернутого легкой, голубоватой дымкой, леса. А прямо перед ними, вдали, поднимался огромный конус Ородруина. Это был самый мощный, самый чудовищный вулкан во всем Средиземье и, несмотря на расстояние, отсюда казалось, что он совсем рядом. Гил замер, рассматривая эту грандиозную панораму.

–Не правда ли чудесное место, Моргиль? Не зря Харриан, твой отец, очень любил здесь бывать и мог простоять тут часы. Это не просто красивое место, это еще и место силы. Незримые потоки магической энергии Барад-Дура проходят тут, соединяясь с силой Арты. Приходи сюда почаще, это поможет быстрее развит твои навыки, открыть новые горизонты. Именно здесь мне и явилась мысль создать могучие Кольца силы, для того, чтобы разослать в разные края Средиземья. Было больно видеть, как погрязает в невежестве и серости людское племя, особенно на фоне процветающих эльфийских земель. Как быстро, по сравнению с аданами, проходит и без того краткий их век. Эльфы короля Гил-Галада признавали и всячески помогали нуменорцам, потомкам тех трех народов людей, что в далекую Первую эпоху сражались за них против моего учителя и людей, поселившихся под его защитой на Севере. Другим же, нолдоры и их верные Аданы, помогать ни в чем не собирались и не хотели. Так им было легче сохранять свое могущество. Как могли бы соперничать с ними мало живущие, умирающие от болезней, не умеющие хорошо строить и не знающие письменности, коренные народы Средиземья? Я решил изменить все, ведь это было бы на пользу Средиземью, а значит и Арте. Но, мне нужны были помощники, а кроме эльфов, кто мог бы стать таковыми? Но гордец Гил-Гэлад, последний мой могущественный враг, нолдор, со смехом отверг все мирные предложения. Тогда я и обратился к эльфийским мастерам Эрегиона. Идея создать то, что может в лучшую сторону изменить мир, сделать его прекраснее и чище, пришлась по душе им. И они помогли мне сделать много колец. Но Лориенская правительница, гордячка из племени нолдор, нашептала своему любовнику Келебримбору, в то время владыке Эрегиона, мысль о том, что для всего эльфийского народа, неважно какого они племени, это принесет вред, зло, падение и разруху. Людской край расцветет, люди и гномы станут жить лучше, усилятся и непременно захотят сравняться величием с эльфами. А это значит, закат цивилизации эльфийских народов и, в лучшем случае, им придется уходить в свой Валинор. У людей есть такая поговорка: ночная птица поет громче дневной. И Келебримбор присвоил и спрятал все кольца, кроме, естественно, моего, контролирующего силу всех других. .

Тут Гортхауэр поднял руку и посмотрел на золотое кольцо на своем пальце. В утренних лучах солнца оно ярко сверкнуло, отбросив блик на черный зубец и отразившись в нем.

–А дальше началась война в Эриадоре?– спросил Гил.

–Да. Началась страшная война. Но, и она началась далеко не сразу и имела своими причинами не только лишь возвращение мне колец. Ты знаешь, что создавались они не для меня, а для народов Арты. В конце концов, к ним они и вернулись. А Келебримбор, ставший моим новым врагом, был убит. Он в любом случае стал бы мне в конце концов врагом. Он вел свой род от колена Феанора, моя клятва распространялась и на него. Но, тогда я еще пытался забыть про это, ради блага Арты и Средиземья. А все вышло иначе, рок неумолим. И теперь, у меня в Средиземье остался лишь один, настоящий, старый враг. Это лишь Гил-Гэлад.

–А как же Галадриэль и Кирдан Корабел?– вспомнил прочитанное Гил.

–Кирдан моряк, а не солдат. Галадриэль не воин, а женщина. Сейчас последний из их высоких королей– это Гил-Гэлад. Он воин. И он умрет. Так же, как и тот, кто встанет на моем пути. Месть должна свершиться, а клятва исполниться!

Повисло молчание. Где-то вдалеке прокаркал ворон. И Гортхауэр вдруг улыбнувшись сказал:

–Кстати, о Пути, служению Тьме и Мести. Конечно же, Путь– это служение Арте и, соответственно, Средиземью. Но, так как те силы, что называют себя светлыми, сами того не понимая, отчаянно стремятся разрушить Великое Равновесие, а темные изо всех сил не дают им это сделать, то можно сказать, что и служение Тьме-тоже неотъемлемая часть Пути. Все очень непросто.

–А почему они стремятся разрушить равновесие? Зачем это им?

–Великое Равновесие в мире– не просто слова.. И Тьма и Свет– не просто какие-то враждующие между собой силы, это две неотъемлемые части, две стихии Эа. И между собой они никак не могут враждовать, ведь не враждуют же день и ночь, Солнце и Луна, зима и лето. Враждуют валары, майары, эльфы, люди, орки и другие обитатели Средиземья, назвавшись какой-то из сторон по своим корыстным причинам, а не эти две могучие стихии, ни одна из которых не может существовать без второй. По крайней мере здесь, в Арте. Представь на минуту, что будет, если всегда было бы лето? Не было бы ночи? Зимы? Хищных зверей?

Гил задумался и осторожно ответил:

–Скорей всего, все на земле заросло бы растениями и густые леса покрыли бы все кругом. И травоядных бы расплодилось множество.

–Совершенно верно. И так уже было в древнейшие времена. Реки и озера заросли и превратились в болота с протухшей водой. Травоядные стали болеть и некому было отсеять слабых особей от здоровых, начался мор и, представь себе, как он быстро распространялся ? Земля перестала плодоносить, Арта загнивала живьем, превращаясь вместо цветущего сада в гнилое болото. Она гибла заживо. А валарам, назвавшимся по слову Илуватара, светлыми, не было до этого никакого дела, ведь они все уже сотворили, а догадаться присмотреть за творением не сумели. У вас, смертных, когда рождается ребенок, его же не бросают сразу, а очень долгое, для вас, время ухаживают, присматривают, учат и направляют. Так надо было и с Артой. А куда бы пришли Перворожденные и вы, люди? И вот тогда в Арту вернулся Мелькор, Возлюбивший Мир. Он снес Светочи Валар, дающие искусственный свет. Он разрушил все на земле, меняя однообразный равнинный облик, разогнал и уничтожил все это огромное болото. Жестоко? Нет. Когда лекарь борется с большим гнойником, он вскрывает его ножом, режет, выпуская гной, давит его наружу, причиняя пациенту боль, но делает он это с одной целью– исцелить. А после уже промывает, накладывает повязку и следит за выздоровлением. Мой учитель поступил так же. И появились на земле и горы и равнины, и реки и моря, и морозы и жара, и хищники и травоядные. Появилась ночь, появился день, на небе стали видны звезды, Луна и Солнце, дающие миру настоящий свет и днем и ночью. И Арта свободно вздохнула, наконец. А он остался в ней, хотя мог бы и уйти на дороги Тьмы. Ведь он Валар, Познавший Тьму, силу более древнюю чем Свет, который был создан в ней. И поэтому, несущую в себе более глубокие познания нездешних миров. Да-да, Моргиль, миров множество, Арта не едина. И Эру не единый творец. За пределами Арты– тьма. Ночью ты видишь звезды, но не Варда создала их. Каждая звезда– это мир, такой же как Арта, похожий на нее или совсем не похожий, но свой мир. И что, кто их создал? Илуватар? Нет. И вот когда мой учитель поведал об этом другим, младшим валарам, его сразу же объявили мятежником, принесшим ересь из Тьмы. Но, пока еще до объявления Тьмы Злом дело не дошло. А вот когда он жестко, но быстро вылечил заброшенную Арту, они и объявили Тьму– Злом, Мелькора– Врагом Мира, разрушившем все их труды. Надо же было как то прикрыть свою несостоятельность. А объявив Тьму Злом, понятное дело, тут же они назвали себя Светом, Добром. И вот, еще оттуда, началось это разделение и вражда. Затем, постепенно, те из майар, а через долгие века, и некоторые эльфы, что узнали правду, познали истину, стали уходить из Валиора в Средиземье, к учителю. Как и я. Так что, Путь Тьмы и Путь служения Арте– это одно и то же, Моргиль. Но запомни, Тьма не враг Свету, настоящему Свету, как и не враг настоящий Свет настоящей Тьме, а не Злу, прикрывающемуся этим именем.

–Мы, люди, живущие не под пятой Нуменора, а свободно, и не называли никогда Тьму Злом, Гортхауэр– сам не заметив, как свободно и легко он назвал по имени майара, ответил Гил.

–Вы-да. И многие на Востоке тоже. Но не эльфы и не западные народы. Для них мы Тьма, Зло, слуги Черного Властелина. А они светлые, Добро, и должны бороться не на жизнь, а на смерть с врагом, то есть с нами. Так когда-то давно им сказали их покровители в Валиноре. Так они учили своих детей и детей их детей. Шла бесконечная война, длящаяся долгие столетия. Множество было убито и с той, и с другой стороны, великое множество поклялось отомстить и длится это все до сих пор, а когда закончится, и вовсе неизвестно.

Они опять долго стояли молча, смотря вдаль, каждый видимо думая о своем. Наконец Гортхауэр промолвил:

–Не все в Нуменоре такие уж закостенелые враги. Есть там и здравомыслящие люди, хоть их и мало. Кстати, твой спаситель, Хэлкар, главный среди улаири-кольценосцев, тоже родом из Нуменора. Причем, из одного именитого дворянского рода. Отличный полководец, поначалу нам злобный враг, затем обрящий истину улаири. Но мы с тобой уже и заговорились! За интересной беседой и время летит незаметно, не правда ли?– вдруг резко начал заканчивать разговор темный лорд.– Я обещал тебе отдать то, что принадлежит тебе. Вот, возьми. Это дело твоего отца. Прочти это, здесь многое будет тебе интересно.

И он вытащил из складок плаща старую, несколько потрепанную, книгу в черном затертом кожаном переплете. Бережно провел по ней ладонью и протянул Гилу.

–Эта работа была его личной книгой. Ее не найдешь в библиотеке Барад-Дура. Он всегда возил ее с собой. У него книга и была до самой смерти, когда они перехватили карательный отряд нуменорцев на пути к селу, где был ваш дом и жили вы. Жизнь его прервала стрела адана, попавшая в сердце.– Майар тяжко вздохнул– Ты не представляешь, как мне жаль, что так случилось, что не смогли уберечь его. Но, то был его выбор, а значит, и его Путь.

Гил взял толстый том из руки лорда и благодарно кивнул. Сказать он ничего не мог. Горло перехватило спазмом, на глаза навернулись слезы. Гортхауэр кивнул головой и развернувшись, пошел ко входу в цитадель. Уже у самой двери, он обернулся и сказал:

–Вечером за тобой зайдут. Дорогу к покоям ты найдешь без труда, башня сама тебя приведет к ним. Теперь это твой дом. Будь готов на закате!

И Гил остался один на огромной верхней площадке цитадели.

…............................................................................................................................................................

Время, в ожидании вечерних событий, тянулось бесконечно долго. Гил успел многое передумать, вспомнить, переосмыслить заново. И, раз двадцать, перелистать толстый том в черном переплете. Листы были старые, но еще довольно прочные, даже самые первые из них. Это не были описания чувств, дел и мыслей других людей. Это скорее можно было назвать историей про себя, собственным жизнеописанием. С удивлением Гил узнал, что его корни уходят глубоко в Первую эпоху, а отец прожил так много лет, что в голове это никак не укладывалось. Неужели Видящие могут действительно так долго прожить на свете? Цифра выходила очень сильно впечатляющая: около 1600 лет! Но и Гортхауэр говорил о почти бессмертии, и у отца хорошо был описан предмет, подаренный Аннатаром, как в те времена называли некоторые темного майара. Это было кольцо, которое давало ему долголетие, защиту от смертных болезней и старости, усиливало во много раз способности Видящего. Скорее всего, дело было в этом амулете. Ведь кольца улаири дают им еще большую силу и способности, а о смерти им и думать, наверное не приходиться, разве что в бою.

А еще выходило, что предки Гила, когда-то давно, жили на Севере Белерианда, под рукой Мелькора и участвовали в тех далеких войнах, сотрясавших мир в незапамятные времена. После падения Черной Крепости в Войне Гнева, остатки народа Гила ушли на Восток и расселились в лесах Средиземья. Там они жили долгие столетия, почти позабыв о своем прошлом, сохранив лишь легенды об героях и красавицах, страшных сражениях и счастливом мире, добром полубоге-получеловеке, ведущем нескончаемые войны с альвами, как называли они эльфов. К альвам этот народ относился настороженно, без особой приязни, а вот к высадившимся нуменорцам, поначалу отнеслись хорошо. До поры до времени....

Гил был так сильно потрясен, что не сразу даже обратил внимание на то, что пустых страниц в книге оставалось еще очень много, наверное треть. Но Харриан, первый летописец, отец Гила и не собирался заканчивать книгу. Его работу прервала стрела, оборвавшая его жизнь. Самая последняя запись была: « Придется дописать позже. Опять отряд бешеных нуменорских карателей пересек границу и на сей раз, угроза напрямую касается Маривен и Моргиля. Все, заканчиваю, необходимо перехватить этих ублюдков раньше, чем они доберутся до жилых областей. Парни без меня не справятся, тут нужен особый нюх! Я то этих зверей за версту чую, воняет кровью от них, похуже чем от самого отъявленного, злобного орка-убийцы, способного загрызть свою матушку. Ребята в отряде способные, собаку на этих пограничных стычках съели, так, что больших затруднений не должно произойти.»

Маривен, мать Гила, была из местного народа, никогда не переходившего в Белерианд и совсем не знавшего даже историй про события происходившие там. Впрочем, и пришедшие из-за гор народы, со временем потеряли множество знаний, и через пятьсот лет, уже немногие умели писать и читать. Это умение отошло на второй план, а на первый вышли навыки войны и охоты.

Много новых знаний так перегрузили разум Гила, что в конце концов его сморил тяжелый глубокий сон.

…............................................................................................................................................................

Разбудил его настойчивый стук в дверь. За окном полыхал закат, его багровые лучи заливали красным светом комнату Гила. Время настало.

За Гилом пришли Гвэнт и Ульф, лица их были очень серьезны, оба надели длинные черные плащи, под которыми на каждом из них был широкий ремень с приклепанными серебряными пластинами, украшенными гравировкой и длинные мечи в черных ножнах. Сапоги блестели и звенели посеребренными шпорами. Гил быстро собрался и они пошли по коридорам и длинным переходам. Покои находились на седьмом этаже цитадели, а спускаться пришлось на пятый. Гвэнт был необычайно торжественен, как будто это он сейчас должен был принести клятву, а не товарищ.

–Главное, не дрейф!– поучал он Гила по дороге– Наконец-то ты станешь одним из нас! Нашим братом, мордорским воином. Это очень почетно, но пойми, и ответственность очень велика. Помни наши законы! Воин Черной крепости никогда не должен бросать товарища в трудную минуту. Не может осуждать чужие обычаи и ритуалы, кроме откровенно кровавых, например, жертвоприношений. Всегда верен своему лорду, стране и товарищам. Никогда воин не должен на войне брать чужое, ну то есть мародерствовать или красть, кроме когда нечего есть. И то оставляя какую-либо плату. Упаси тебя Тьма убить ребенка или снасильничать женщину!! Тут и свои могут без суда убить! Кстати, и пленного, если он безоружен, тоже убивать запрещается. Но если очень хочется, то можно всегда попросить какого-нибудь бешеного орка, если совесть позволит. А, вот еще. Если темный воин видит откровенное зло, то он обязан пресечь его, так как это зло, потом скажут, и сотворила Тьма!

–Все равно скажут– буркнул в ответ Гил.– Да что ты вот прицепился? Помню я законы крепости…

–А я еще раз напомню! Кто его знает, что там тебя спросят! Я вот ни разу не видел клятву видящего, на клятвах воинов такое могут спросить.– не обратив внимания на Гила, продолжал Гвэнт– Запомни, что служение крепости дает свои права и преимущества. Например, давший клятву проживет не намного меньше нуменорца, так как мы получаем частичку силы самой Арты. Ты уж небось в курсе, что здесь самое место силы? Так что повоюем еще, Гил! А еще, ты можешь командовать и приказывать союзным народам или оркам. Правда, в отличие от союзников, готовых с радостью тебе подчиниться, эти из-под палки все делают и, того и гляди, нож в спину воткнут! Но и тут помни, что ты несешь за их жизни ответственность, и если сомневаешься, то лучше не берись. Отвечать придется даже за орков! И еще плюс, и на мой взгляд, немаловажный! После клятвы, воин Твердыни больше не испытывает страха в бою, что кстати, очень и очень важно для многих, которым, это могло бы стоить и жизни в драке.

Так, всю дорогу, Гвэнт, пытаясь скрыть, как понял Гил, волнение, напоминал ему основные из правил и законов крепости. Ульф же только усмехался и поглядывал на них.

И вот они вошли в огромный зал, напомнивший тот самый, из видения. Почти полностью он повторял тронный зал Мелькора, только вот у стен стояли большие кованные чаши, в которых билось яркое пламя, да трон, стоящий на возвышении, был богаче и побольше. На троне, с каменным выражением лица, сидел Гортхауэр и на сей раз, его голову венчала девятизубая черная корона, с большим рубином в центре. А по разным сторонам от трона стояли Хэлкар, со знаком Лунного затмения на черном кафтане и неизвестный пока Гилу человек в черном, с бронзовым обветренным лицом и слегка искривленным мечом в ножнах. Ниже трона, по обе стороны от него, присутствовали еще представитель народа Ханната в черном тюрбане с красивым длинным пером, красном плаще-накидке без рукавов, подпоясанном широким поясом с алмазами, желтых шароварах, а так же человек явно с Дальнего Востока. Белая кожа, скуластое лицо, слегка раскосые глаза, длинные черные как смоль волосы, собраны в пучок на макушке. Темно-синий полу-халат, полу-доспех, подпоясан ремешком, за который было воткнуто сразу два длинных прямых меча с маленькой круглой гардой. Был тут и орк, высокий для своего племени и на вид весьма свирепый. А еще тут была девушка из видения, сестра Гвэнта Кайнлин. Она была прекрасна в темно-зеленом платье до пола и с венцом в виде изумрудных веток на черных волосах. Когда пройдя через весь зал, они приблизились к трону, Кайнлин ободряюще улыбнулась Гилу. Орк что-то взрыкнул приветственное, харадец прижав обе руки к груди гордо склонил голову, а человек с востока резко поклонился всем корпусом и выпрямился.

Только два предводителя ордена кольценосцев– улаири, Хэлкар и, как понял Гил Хамул, Черный Истерлинг, остались стоять недвижно, как статуи. Зато Гортхауэр выпрямился на троне и подался вперед.

–Подойди ближе, будущий воин Барад-Дура! И ответь: ты добровольно или по принуждению встаешь на Путь служения Арте и Средиземью?– торжественно вопросил он и в это время откуда-то сверху, послышалась чудесная музыка. Она была так же красива, как в видениях Гила музыка Ночи. Слегка грустный напев флейт разбавили торжественные звуки многоголосого хора.

–Добровольно и без всякого принуждения!– громко ответил Гил и почувствовал, как чувство восторга начинает охватывать его. Восторга и эйфории. И, поддавшись этому чувству, Гил шагнул вперед к трону и, преклонив колено, склонил голову. Слова сами полились из него. Он знал, что и как сказать. Казалось, что текст клятвы сам всплывал у него в голове.

–Клянусь Тьмой и Светом, Огнем и водой, Солнцем и Луной, своей жизнью и честью, что никогда не сойду с Пути служения Арте! Клянусь быть до конца верным своему лорду Гортхауэру, Повелителю Воинов, своим боевым товарищам и Мордору, Твердыне Барад-Дура! Клянусь мстить без пощады их врагам и врагам свободных народов Средиземья! Клянусь проявлять милость к побежденным и помогать угнетенным силами Запада! И пусть никогда не узнаю я, куда уводят людей их пути в посмертии, если нарушу эту клятву! Прошу засвидетельствовать мою верность вас, мой лорд, и всех присутствующих!

–Я принимаю твою клятву, Моргиль, Темный Летописец! Отныне ты– воин Мордора и, более того, воин самой Арты, защитник мира, со всей ответственностью и почестями!– раздался звонкий и ясный голос лорда. На Гила вдруг обрушился вихрь головокружения, его обдало холодом, затем кинуло в жар и он услышал приближающиеся к нему от трона шаги. Черное лезвие вороненого клинка, полыхнув Багровым пламенем, коснулось сначала его левого плеча, затем правого и после прикоснулось к макушке.

Встань, Моргиль, Воин Мордора! У меня для тебя есть подарок!

Гил выпрямился и увидел как майар протягивает ему на открытой ладони кольцо. Обычное серебряное кольцо, только широкое и с черной полоской, идущей по центру всего ободка.

–Как ты наверное уже понимаешь, это не простое кольцо. Это мой дар. Именно это кольцо носил твой отец, Летописец Харриан, но я переделал его для тебя. Теперь оно только твое и знает только тебя. Не страшись потерять его! Этого никогда не произойдет. Оно не покинет тебя само. Я сделал его здесь, на вершине цитадели, в самом мощном потоке силы Арты и поэтому, пока стоит твердыня Барад-Дура, оно будет давать тебе силы и действовать во всю мощь. Оно продлит твои годы жизни надолго, позволит быстрее осилить новые знания и умножит твои способности. Бери и носи с честью!

–Я благодарю тебя, мой лорд!– дрогнувшим от волнения голосом ответил Гил и взяв подарок, осторожно надел его на средний палец левой руки. Кольцо село как влитое. Гилу не понятно было и самому, чего он ожидал, но ничего необычного не произошло. Как будто бы он одел самое обычное кольцо из серебра.

–Так! Теперь вы! Гвэнт и Ульф! Порядок вам известен, каждого Видящего должен охранять специально для этого выделенная девятка воинов. Ты будешь в ней главным, а Ульф твоим помощником. Вы знаете, это большая честь. Возьмите к себе всех тех воинов, что сопровождали вас всю дорогу до крепости. Это отличные солдаты, знающие свое дело хорошо. Приказ ясен?– обратился темный лорд к Гвэнту.

–Благодарим тебя, мой лорд! Это действительно большая честь, клянемся, что выполним свой долг до конца!– моментально справившись с первым удивлением, отчеканил Гвэнт. А его сестрица слегка улыбнулась и у Гила в голове сверкнула мысль, ее мысль, направленная целеустремленно ему: « Он справится. Эта должность ему во много раз больше по душе, чем править собственным народом. Прости не удержалась» Гил с удивлением посмотрел сначала на нее, а потом на кольцо на пальце.

А в это время темный майар хлопнул резко в ладоши и резко сказал:

–Клятвы приняты, объявляю торжественную часть оконченной. Теперь перейдем к другим делам, не менее важным. По самым последним сведениям, Паразон, единственный сильный противник среди нуменорских военачальников в Средиземье, захватил власть в Нуменоре. Теперь этот безумный гордец величает себя Ар-Паразон Золотоликий и жесткой рукой продолжил междуусобную борьбу с Верными. Более того, он насильно взял замуж свою двоюродную сестру, что несомненно приведет к народному недовольству правителем. Но это их внутреннее дело. Вся суть в том, что Паразон считает, что он единственный Владыка Средиземья. А все остальные– наглые самозванцы, даже эльфийских властителей он считает ниже себя. Он сильно зарвался и не остановится ни перед чем, даже полномасштабной войной с нами. Силы Нуменора сейчас действительно очень большие, особенно если взять в расчет их гарнизоны на побережье Средиземья. Единственный вариант– это разгромить их по частям, то есть, нам необходимо напасть первыми, разбить врага на берегах, попытаться захватить побережье и все гавани на нем. Для этого, надо собрать как можно больше сил в Хараде, с целью наступления на Умбар и в самом Мордоре, для продвижения к Пеларгиру. Если же Паразон двинется на нас, а он непременно двинется, ему придется рассчитывать лишь на свои силы и высаживаться на открытом берегу, имея из припасов и снаряжения, только лишь привезенное на кораблях с собой. Это сильно испортит его захватнические планы. Время на подготовку у нас пока есть, но все должно быть готово ровно через пять лет, начиная с сегодняшнего дня. Через пять лет все войска должны быть в полной боевой готовности и ждать сигнала к выступлению. Что скажут наши дорогие послы союзных народов?

Вперед шагнул человек с раскосыми глазами. Поклонившись Гортхауэру, он резко и отрывисто заговорил:

– Пусть великий Лорд Мордора не сомневается в верности стран Восхода Солнца. Все кланы и вожди преданы ему и по первому зову готовы придти на помощь в трудную минуту. Те трусы, что посмеют отказаться от своих клятв, покончат с собой или же их головы привезут тебе в корзинах! Тебе стоит только приказать!

Человек в тюрбане в свою очередь ответил:

–О, солнцеподобный, сыны Ханната всегда готовы обрушить свои сабли на головы наших общих врагов, посмевших опять доставить столько хлопот другу Солнца. По одному лишь твоему мановению пальца тысячи свирепых воинов накинутся, как львы, и растерзают западных людей!

–Что же, друзья мои, отрадно слышать, что ваши государства по прежнему верны союзническому долгу и спешат помочь нам в борьбе с врагами. Не лишним будет поспешить и, как можно скорее, связаться с Видящими, что присутствуют при дворе ваших достойнейших и преданных правителей. Но помните, не раньше чем через пять лет. И ни в коем случае не нападать без сигнала! Еще раз благодарю, друзья мои! А что скажут мои верные улаири?

–Как обычно, все степные племена готовы в любой момент сорваться с места, мой лорд.– сказал Хамул, Черный Истерлинг– Есть, конечно и междуусобные столкновения, но ничего не поделаешь, это степь. Когда дойдет до дела, все распри будут забыты!

–Мой властелин, вы можете не беспокоится, и на Севере и на Западе, на Юге и Востоке, все подвластные нам силы будут готовы вовремя, выступят в нужный для вас момент и ни мигом раньше или позже!– с почтением и одновременно достоинством тихо проговорил Хэлкар и Гортхауэр улыбнулся.

–Спасибо, мой друг, я не сомневаюсь в том, что орден улаири сумеет позаботиться обо всем. Итак, отряды с востока и юга собираются в Хараде, а силы степи и северян должны прибыть к Мораннону ровно через пять лет. Эльфы на сей раз нам не помешают. Лориенские силы малы, да и не испытывают никакого желания вступать в новую войну с нами, а нолдорам Гил-Гэлада лишь на руку ослабление такого ярого врага верных им аданов Нуменора. К тому же, они помнят пока еще сражения Войны за кольца и не рискнут на новое нападение. Нуменор будет один.

–Мой лорд, я считаю, что не лишним будет, все же, обезопасить себя, и выдвинуть к Лориэну силы сдерживания, а так же, побеспокоить их с севера отрядами народа Неясыти. На западе было бы неплохо развязать небольшую пограничную войну силами орков, пусть отвлекутся от основного фронта.– почтительно предложил верховный кольценосец.

–Ты прав, ты прав Хэлкар, это скорее всего будет не лишним. Так и поступим.– кивнул в ответ головой майар.

–Великий!! Мы разнесем остроухих в клочья!! Атакуем с Мглистых гор тремя лавами, надо задействовать и северные кланы!!– Прогудел орк.

–Я благодарю тебя, Готмаг, за преданность.– ответил ему темный лорд.

–Силы народа Неясыти не велики. Нас осталось не так уж и много, а по сему, больших побед мы тебе принести не сможем, мой лорд, но сделать то, что в силах наших, мы сделаем. Еще с древних времен люди Совы никогда не подводили владык Севера, так неужели же их потомки не смогут помочь ученику великого валара, имевшего сердце?– мягко улыбаясь произнесла Кайнлин.

–Я благодарю вас всех, друзья мои! К тебе, Кайнлин, у меня будет особая просьба! Останься на время войны в Барад-Дуре, твои способности будут нужны здесь.– и вдруг посмотрев на Гила, а затем снова переведя взгляд на Кайнлин, темный майар со скрываемой улыбкой добавил– А еще, прошу тебя, немного подучить нашего летописца Моргиля и помочь ему быстрее освоить его новые способности. Времени не так уж и много, а война не за горами. Тебе же, Хэлкар, предлагаю в свободное время, показать Моргилю твое великое исскуство боя, с применением силы Арты. Это тоже будет весьма полезно.

Кайнлин склонила голову в знак согласия, Улаири чуть заметно кивнул головой. Гортхауэр поднялся с трона, в знак того, что все окончено и глядя в глаза Гилу добавил ко всему вышесказанному:

–А ты, Моргиль, сегодня и завтра должен хорошенько выспаться и отдохнуть. Никто не посмеет помешать тебе. Но, уже послезавтра, начинай приступать к оттачиванию своих новых навыков и непосредственной работе. Считай, что это приказ. Ну, что же вы, господа, поздравьте же скорее своего нового соратника!

Так Гил стал воином Мордора. Тем, кем еще недавно стать даже и не мечтал. Жизнь сделала очередной поворот, а что было за ним, пока было неизвестно…

Глава 5 Из книги Харриана. Начало.

Старики рассказывали, что в тот день, когда я родился, нашего старого колдуна убило молнией в то время, когда он в очередной раз орал проклятия соседям, забравшись на высокую гору. Многие сочли это дурным знаком. Были даже такие отчаянные смельчаки, которые вслух посмели высказать это моему отцу, главному правителю нашего народа. Судьба их оказалась печальна. В назидание другим их головы украсили палисад, ограждавший большой бревенчатый дом, в котором располагалась резиденция вождей народа Гаррэт. По преданиям, давно уже перевранным, так как они передавались из уст в уста не одно поколение, добавлявшее что-то от себя, следовало, что мы пришли с далекого Севера погибшей страны. Говорят, что в те далекие и не совсем счастливые времена там правил могучий, справедливый и великий бог Маркол, ведущий вековечную войну с племенем альвов. Не совсем счастливые– потому что война была проиграна, а наши люди, выступавшие на стороне этого великого бога, вынуждены были бежать куда глаза глядят. Так народ Гаррэт поселился в тех местах, в которых мы и живем поныне. Остались в легендах могучие воины и красивые девы ( вот уж точно!), в прошлое ушла и мощь нашего племени. Многое забыто и предано забвению. Тогда мы были ни чем не лучше наших соседей, живущих так же в дремучих лесах на берегах Серой реки, в последствии названной Гватло.

Ах, как чудесно было в те времена на берегах этой широкой реки, медленно несущей свои воды сквозь великие и бескрайние леса, полные птицы и дичи! Былого не вернуть уже! Народы, населявшие берега реки и леса вокруг нее, почти не воевали друг с другом. Нет, конечно были и недоразумения, и стычки, кто-то недолюбливал соседа, но чтобы развязать полномасштабную войну– до такого тогда еще никто не додумался. Ведь дичи хватало всем, Гватло всегда была полна рыбы, а лес приносил множество и других даров. Так было. Пока не пришли чужеземцы. Точнее, пока они не зарвались окончательно. Но об этом позже.

Еще мальцом я стал знать, чувствовать, и видеть такие вещи, которые не могли разглядеть или узнать, даже оставшиеся искусные колдуны племени. Как то раз я рассказал отцу одну историю, которую увидел во сне и тем страшно взволновал его. Оказалось, я поведал ему один из эпизодов его довольно бурной молодости, о котором кроме него никто не мог знать, так как об этом он никому не рассказывал. В следующий раз я удивил его рассказом о деде.

В небольшом городе все новости разлетаются быстро и вскоре уже, все кому надо и не надо, знали про мои чудесные сны. Ко мне стали приходить с вопросами люди и я, четырнадцатилетний мальчишка, раздувался от гордости за себя.

Однажды, меня попросили найти вора, укравшего большие ценности. Я и пострадавшие, пришли на место кражи. Подумав и поразмыслив, что же делать дальше, я ничего умнее не придумал, как рухнуть спать, попытавшись увидеть во сне происходившее на этом месте. И это сработало, да так, как я и сам не ожидал. Проснувшись, первым делом мне довелось увидеть людей просивших меня о помощи. Они терпеливо сидели рядом и ждали, когда же я проснусь. Терпение их было вознаграждено с торицей. Мы не только схватили виновного, но и нашли схрон, в котором он прятал украденное. Бедолагу тут же прикончили, так как воров нигде и никто не любит. После этого случая, с воровством в нашем народе было покончено раз и навсегда. Возможно, кто-либо из преступников и хотел бы меня удавить, но страх того, что замысел будет раскрыт еще в самом начале, был мне надежным щитом( я старался поддерживать этот щит в боевом состоянии). А еще, этим щитом мне были старшие братья, один из которых, Баррен, должен был стать вождем после отца, а второй, Гарр, несомненно, был неплохим военачальником и великим охотником. С такой защитой мне и альвов, казалось, нечего боятся. Но, как говорится, рок неумолим.

К своему шестнадцатилетию я уже по своему статусу был выше, чем любой из колдунов округи. По обычаям, я должен был пройти испытания на звание охотника и воина, а после этого, мог жениться. Благодаря своему дару, развившемуся еще сильнее, испытания были пройдены на отлично и отец с братьями ужасно гордились мной. Но жениться я не стал. Не то что не было на ком, не было желания. Уродом меня никто не считал и с девицами трудностей не возникало, но жениться …

Больше всего печалило меня отсутствие возможности видеть будущее. Самое бесценное для колдуна, к великому моему разочарованию, было мне недоступно и, пришлось применять в таких случаях, стандартные методы местных колдунов. То есть, просто наполовину дурачить простаков, наполовину пытаться предположить логичный исход дела. Это мне было всегда не по душе. А по душе мне было совсем другое.

Однажды в своих снах, я увидел книгу с буквами. Значения этих символов я естественно не знал, но понял, что они несут в себе силу, пока мне неведомую. Так продолжалось несколько дней, пока я не запомнил их и не записал краской на бересте. Следующим этапом стало познание значения букв и навык применения в жизни. Голова у меня распухла и чуть не лопалась от напряжения, но в конечном итоге я постиг замысел и стал первым в нашем народе человеком, который спустя много-много лет со дней ухода на восток, смог заново придумать руны( все же не буквы) и научиться читать и писать. Я сразу же стал записывать в книгу, сделанную для меня из бересты, все, что видел в снах, легенды Гаррэта, историю жизни народа, из того, что помнили древние старики, которые еще не совсем выжили из ума. Авторитет мой взлетел до заоблачных высот, даже колдуны старались говорить со мной почтенно, не смотря на то, что до сих пор винили меня в смерти их главаря, убитого молнией. Жизнь налаживалась!

В таком довольно безмятежном состоянии прошло еще три года. Три спокойных последних года нашего народа. И вот однажды солнечным прекрасным утром, произошли события, которые полностью перевернули наш мирок. Наш город, казавшийся мне тогда большим, располагался на открытом холме, полого спускавшемся к Гватло и был со всех сторон окружен дремучими лесами. С вершины холма был очень хорошо виден и поворот реки ниже по течению и прямое, как стрела, русло Гватло, несущее свои воды сверху, от самых Больших Болот. И вот, из-за этого поворота, со стороны далекого моря, рассекая сверкающую на солнце водную гладь, вышли три огромных лодки, нет скорее корабля. Шли они очень быстро, сверкая в солнечных лучах веслами при каждом взмахе. Я помню, тогда на берег высыпала просто куча народа и воинам, во главе с Гарром, даже пришлось их разгонять древками копий, чтобы не мешались под ногами. А потом они построились в боевой порядок. Так, на всякий случай.

Корабли подошли к берегу и прямо в воду оттуда выпрыгнули два высоких темноволосых человека. Оружия при них не было, а руки они держали на виду, ладонями вверх, явно демонстрируя мирные намерения. Но понять, что же они говорят, так никто и не смог. Послали за мной. Вообще-то, я не был переводчиком, но сам факт, что я являлся «колдуном», подразумевал очень многое, по крайней мере, так считали наши люди. Придя на берег, я сразу же вышел вперед и подошел к чужакам, так как ни агрессии, ни страха, ни коварства от них не исходило. Диалог поначалу не сложился, мы просто не понимали друг друга. Но, после продолжительных попыток, мне удалось уловить самую суть языка чужаков и впав в краткий транс, постичь основные азы. Язык пришельцев оказался очень сложным, но наш для них был еще сложней. Но все же, в конце концов, мы с ними друг друга поняли.

Чужеземцы называли себя Атани или же по другому Аданы, жили в очень далекой, лежащей далеко за морем земле, называющейся Нуменор. Сюда они прибыли не так уж и давно. В устье реки аданы начали строить гавань и городок, куда с далекой родины им изредка подвозили припасы и пополнение новыми колонистами. Сейчас же они, пока, исследовали реку, знакомясь с местностью и народами, населяющими эти новые для них, чудесные земли. Аданы говорили, что пришли они с миром и хотят торговать с местными народами и, может быть, научиться чему-то от них, передать свой опыт, если этого пожелают племена. И очень хотели бы заключить союз с нашим вождем. Что же, говорили они гладко и очень красиво. Никто тогда еще не мог даже предположить, что будет в дальнейшем. Как я потом жалел, что не мог и не умел видеть будущее!

Но все это было потом. А сейчас, предводитель аданов, Рудаур, договорился с моим отцом о разрешении на постройку на наших землях у реки, небольшой лесопилки. Взамен была обещана поставка качественного железа и помощь кузнецов в работе с ним. Ну и соответственно торговля купцов. Вели при этом чужаки себя немного высокомерно, обращаясь к нам, как взрослый человек бы разговаривал с ребенком, пытаясь при этом сохранять, самый что ни на есть серьезный вид. Мне это было очевидно, но ни отец ни братья не обратили никакого внимания на это. Когда же я указал на такую интересную деталь, они заявили , что все это мне показалось и я излишне подозрителен. Но согласились, что надо держать ухо востро, мало ли…

И вот, началось сосуществование с пришельцами из-за моря. Не сказать, что поначалу было плохо: торговцы торговали, правда наши товары им явно были не по душе, не считая мехов, но свои то они привозили; кузнецы все же кое-чему подучили наших, железо у них и правда было отменным и, впервые кто-то из наших, сделал железную рубашку, плетенную из стальных колец. В общем, мирное существование шло всем на пользу. Вскоре даже появились сторонники аданов, начавшие таскать одежды из заморских тканей, пытаться учить их язык, перенимать некоторые обычаи. А кое-кто даже ушел на их лесопилки на заработки. Но, большинство народа Гаррэт, оставались верны своим предкам. Хотя оружие и доспехи, выполненные по рецептам нуменорцев, действительно были хороши и превосходили наши на целую голову.

И, как-то незаметно, по чуть-чуть, аданов стало становиться все больше и больше. Вести себя они стали все более вызывающе, особенно новоприбывшие, а лесопилки размножились и лес стали валить уже не только на берегах реки. Топоры стали стучать уже в глубине лесов, а кораблей, груженых нашим лесом, стало уходить вниз по реке к морю, в два раза больше, чем поначалу. При этом, ничего нового взамен аданы давать и не собирались.

Понемногу между местными и пришельцами стали возникать ссоры, зачинщиками которых, чаще всего были чужаки. Людей, работающих на заготовке древесины, понемногу выгнали, торговцы стали давать за меха и шкуры совсем уже смешную цену, мотивируя тем, что мех стал хуже, дичь тощее, а народ не приветливее. А шкурки и дичь для пропитания стало добывать все труднее и труднее. Лесов становилось все меньше, зверье уходило все дальше и охотникам приходилось ходить за добычей, естественно, тоже неблизко. Даже рыбы в реке стало гораздо меньше. С пропитанием становилось все хуже, земля в лесах давала не богатый урожай и большую часть рациона наших людей, всегда составляли рыба и дичь. Раньше ее всегда хватало на всех с избытком. Но не сейчас. Стало очевидно даже последнему дураку, вырядившемуся в чужое платье, что так долго продолжаться не может.

В один прекрасный момент, к нам пришли запоздалые известия о том, что соседи попытались выгнать со своих земель нуменорцев и выступили против них с оружием в руках. Дело закончилось тотальным избиением их племени, а аданы объявили землю своей собственностью, как виру за погибших. Вот тогда то отец и схватился за голову. Что теперь делать с пришельцами, не знал никто. Но вот они-то как раз и знали, что делать с нами. Эти ублюдки задумали этот план еще давно. Ведь не прошло и пяти лет с того момента, как они впервые вступили в наши пределы, а все уже кардинально изменилось на нашей земле. Берега Гватло из чудесных лесных, превратились в пустоши с торчащими пнями, пришельцы стали брать то, что им хотелось, уже не платя за это. И то, что было дальше– всего лишь логическое развитие событий.

В очередной раз приехали торговцы и, в очередной раз, брезгливо трогая товар, предлагали почти ничто за него. И это еще пол беды. С ними всегда последнее время прибывала усиленная охрана, была она и в этот раз. И кто-то из охранников, обнаглев окончательно, попытался среди белого дня изнасиловать красивую девушку. Как пробка из бочки, вырвался наружу народный гнев. Нечестивца забили на смерть и накинулись на торговцев. Естественно, охрана схватилась за мечи, в ответ наши лесовики похватали широкие секиры и копья. Пролилась кровь. Нуменорцы, побросав товары, бежали на корабли и еле успели отплыть, иначе перебили бы их, всех до одного. Дело приняло серьезный оборот. И тогда отец собрал на берегу народный сход, на котором говорил так: « Люди народа Гаррэт! Аданы пришли к нам как друзья и просители, а сейчас творят что хотят! Больше этого мы не допустим, не будь я король Даэрр! Моя вина, что не разглядел сразу в чужаках волков в овечьих шкурах, хотя и сын мой, Харриан, говорил мне об этом! Они стали сильны, очень сильны! Пример наших соседей показывает нам это. Но мы на своей земле и будем, если понадобиться, сражаться за нее! Мы мирный народ и не хотим войны, она не нужна, но и терпеть выходки чужаков больше сил нет! Я лично, отправлюсь к ним, и буду говорить с их главой и не могу сказать, чем это все закончится! Не ждите! Женщины и дети пусть собираются и уходят в лесные дебри, там вы дождетесь вестей. Там, случись война, вас не найдут! А мужчины пусть точат топоры, чинят доспехи и будут готовы к войне. Ждите вестей и молитесь о мире! Я постараюсь его принести! Я выступаю завтра утром. Женщины пусть тоже идут с утра! Без меня править будет Баррен, а воинов пусть подготовит Гарр! Харриан, тебе следует поберечься, кто еще сможет все записать для потомков, кроме тебя? Я сказал!».

Что тут началось! И вой, и плачь, и проклятия аданам, все смешалось в один сплошной гвалт! Но слово короля нерушимо и его пришлось выполнять. Баррен пытался кричать, что лучше бы поехать ему, но отец рявкнул на него, и тот ушел. Нам оставалось лишь ждать новостей.

А новости пришли сами на следующее утро, еще до отплытия посольства к нуменорцам. К нам заявились послы от северных соседей, живущих выше по реке. Отец принял их в большом зале нашего дома. Вообще-то с народом сверов мы не особо были дружны и поэтому их приход немало нас удивил, но то, что они предложили, тем не менее, было весьма удивительно.

Трое посланцев, одетые в лучшие одежды, поклонились и самый главный обратился к отцу:

–Король Даэрр! Привет тебе и годы здравствия от короля Маэра! Прослышали мы, что у вас последнее время большие неприятности с чужаками. Слышали мы так же и о том, что за беда приключилась на юге и посему, хотим предложить тебе союз против чужаков. Если мы вместе не объединимся против них, то постепенно аданы выживут нас с наших же, собственных земель, и будем мы скитаться, как бездомные собаки, которых выгнали их хозяева, пока не издохнем от голода или не задерет нас медведь! Наш народ не хочет такой судьбы ни себе, ни даже вам, соседи, хотя и не было особой любви между нами. Чужаки сильны и храбры, а железо у них гораздо лучшего качества чем у нас, доспехи прочнее, а мечи острее, но нас больше! Вместе мы сила, а порознь слабее в два раза. Что скажешь, король? Что передать нашему владыке?

–Скажу вам, послы, что впервые за долгое время, слышу я разумные речи от вашего короля и, если он хочет быть добрым другом и союзником, то наш народ приветствует это и все мы будем рады, если это так! Вы правы, жадность и наглость аданов не знают границ! Сколько ни дай им, все будет мало и не успокоятся они, пока не захватят наши земли и не вырубят под корень наши с вами леса. Они дошли уже до прямых нападений и народ Гаррэт не потерпел такого! Вчера мы прогнали их из нашего города, при этом многие пострадали, а несколько человек было убито. Погибшие есть и у них. Теперь аданы, скорее всего, поступят так, как поступили с жителями устья реки! Мы готовимся к войне!– при этих словах лицо посланца просияло– Но мы не хотим ее! Посему, я сегодня отплываю вниз по реке, к их поселению и буду говорить с вождем нуменорцев. Нам не нужно крови.

Посол сверов аж подпрыгнул на месте и вскричал:

–О король! Ты делаешь ошибку! Этим чужакам не нужен мир! Не подвергай себя излишней напрасной опасности! Они убьют тебя!

–Они не посмеют! Посол неприкосновенен, это известно всему миру. Не такие же они безумцы, чтобы своими же руками разжечь против себя огромный пожар.– возразил отец.– Но я не верю им, и посему, наши воины точат мечи и готовят доспехи к битве. И я первый буду рад, если она не состоится. Но если иначе, то… Как быстро вы сможете быть готовы к бою?

–Наши воины готовы драться хоть сейчас! И если ты, король Даэрр, готов к войне, то мы сможем прибыть на помощь уже через четыре дня! Три тысячи отборных воинов уже готовы к битве. Мы тоже успели узнать чужаков и не позволим лишить наших детей пропитания, а жен бесчестить на улицах! Что же нам делать, король? Отправить ли голубя-посланца с вестью о войне, или же мире?

–Поступим так! Шлите голубя по знаку моего сына Харриана. Я доберусь до аданов на второй день после отплытия. Харриан подаст вам знак сразу же, как закончатся переговоры и вы отошлете ответ королю Маэру.– задумчиво ответил отец послу. Тот улыбнулся в ответ и сказал:

–Решение принято. Думаю, что у нас есть время до завтра, король!

Итак, все было решено. Отец, с двадцатью людьми на двух больших нарядно выкрашенных лодках, отправился вниз по реке, к городу аданов, женщины, старики и дети стали собираться на дальние выселки в дремучих лесах, а воины собираться на рать. Мой старший брат, приняв на себя правление, бегал туда-сюда, хлопоча по самым важным вопросам, а Гарр придирчиво следил за приготовлениями воинов, периодически распекая то одного, то другого, за нерасторопность. Я же удалился в самый отдаленный покой и впал в полусон-полуявь, следя за лодками отца.

Поначалу все шло гладко и ничего не происходило необычного. Посольство благополучно добралось до города нуменорцев, выстроенного, как и наш, из дерева и обнесенного деревянным частоколом. Только вот дома были куда добротнее и бревна частокола стояли в два ряда, между которыми была насыпана плотно утрамбованная земля, вперемешку с камнем, что делала стену куда как прочней, чем наш однорядный тын. Это уже можно было назвать крепостью! Что-что, а строить аданы умели лучше.

Лодки отца, как я и ожидал, не высыпали встречать с цветами и подарками. От ворот стены к прочному деревянному причалу, возле которого стояли пришвартованные большие корабли нуменорцев, выехал вооруженный отряд человек в сорок. Во главе их ехал высокий нуменорец, тот самый Рудаур, который не раз бывал у нас в гостях. Отец вышел навстречу к аданам с десятью воинами, остальные остались охранять лодки. На наших людях были доспехи из толстой кожи, с железными пластинами на груди, такого же образца шлемы, из оружия они прихватили лишь мечи и топоры. Нуменорцы же, все были в железных панцирях, из-под которых торчали кольчуги, в металлических шлемах, отлично защищавших голову, в руках они держали луки, с уже натянутыми на них тетивами, на поясах, пока еще в ножнах, покоились мечи. Лица их не предвещали ничего хорошего.

Аданы растянулись в линию, неподалеку от выхода с причала, а Рудаур, не спешиваясь, направился на встречу к отцу, остановив коня так, чтобы король не смог ступить на берег. Отец остановился перед ним и дал знак чуть отойти своим воинам.

–Зачем ты приехал сюда, старик? После того, что учинили твои дикари, тебе нечего здесь делать!– нагло и с вызовом спросил нуменорец. Отец так и вспыхнул от гнева, но сдержался и ответил:

–Негоже так разговаривать, пусть не с королем, так хотя бы со старшим по возрасту! Похоже, не этому учат вас матери! Но я не за этим пришел, а что бы разрешить недоразумение, возникшее между нашими народами. Пусть, опрометчивые поступки некоторых горячих людей с вашей и нашей сторон, не станут стеной промеж нами. Сохраним же дружбу или, по крайней мере, не будем мстить друг другу. Даже плохой мир, все таки лучше, чем война! И вот я сам, лично, приехал к вам, для того, чтобы говорить об этом с вашими вождями…– сдерживаясь начал говорить отец, но был тут же перебит самым бесцеремонным образом.

–То, что скажу тебе я, старик, ответят тебе даже самые высокие вожди нашего народа, даже показаться перед которыми срамно тебе, лесной дикарь! Как смеешь ты являться сюда и заявлять так, будто бы мы с вами ровни? Разве морской орел ровня болотному кулику? Вы убийцы нескольких лучших наших товарищей, каждый из которых стоил сотни таких дикарей как вы! Ты хочешь мира? Так я скажу тебе его условия!– злобно оскалившись под шлемом воскликнул адан.

Теперь настала очередь перебить его отцу. Вскипев от гнева, но пока еще сдерживаясь, он, задыхаясь от гнева спросил:

–Так ты, мальчишка, считаешь себя выше нас?! Так то ты встречаешь послов?! Ты еще под стол проходил, когда я уже правил своим народом! Условия? Я услышу тебя, можешь говорить, но услышит ли их мой народ, не берусь утверждать!

Нуменорец громко захохотал и привстав на стременах сверху вниз презрительно бросил:

–Мальчишка? Да я старше тебя лет на сто, грязный дикарь! Условия мира таковы! Вы полностью подчиняетесь нашей воле. Ваши земли, по праву виры за убитых, теперь считаются собственностью Нуменора и короля. Вы выдаете нам убийц и зачинщиков бунта. Если это твои сыновья, то их головы украсят нашу стену, если нет, то они будут заложниками у нас, дабы пресечь в дальнейшем любые бунты. А ты лично, старик, вплетешь в бороду колокольца, наденешь яркий колпак и будешь развлекать меня в моем доме, представляясь великим королем! Уж больно ты смешно говоришь!!

Последние слова, Рудаур, уже просто выплюнул в лицо моего отца. И вот тогда, эмоции взяли верх. Став прежним гордым вождем, он вдруг выпрямился и смачно плюнул прямо в рожу адана. Плевок попал прямо в смотровую щель шлема и угодил в глаз наглецу.

То, что было дальше, я не забуду никогда и никогда не прощу ни одного адана, пускай хоть все, что есть в мире, принесут мне свои извинения! Меч Рудаура с яростным шипением вылетел из ножен и, как молния, сверкнув на солнце, рухнул на незащищенную шею моего отца. Высоко вверх брызнул фонтан алой крови, лицо, одежда, волосы нашего короля, вмиг окрасились красным. Он жутко захрипев, схватился руками за горло и с тяжелым стуком упал на доски причала. И тут же, как по команде, свистнули и ударили в охрану отца длинные белооперенные стрелы, выпущенные из длинных стальных нуменорских луков. Тела наших воинов падали, пронзенные сразу несколькими стрелами, то в волны реки, то на причал, доски которого стали красными и скользкими от крови. В ответ, наши, оставшиеся в лодке, выпустили несколько стрел, отскочивших от доспехов нуменорцев, а затем, выпрыгнули на причал и попытались забрать тело отца с собой. Увы! Это было храброе безумие! Но и честь не позволяла им бросить его здесь. Все они, кроме одного, с пригвоздившей его ступню к доскам стрелой, пали так и не дойдя до тела.

А Рудаур смеясь сказал:

–Оставьте этого дикаря на развод! Ведь должен же кто-то отвезти голову старика сыновьям! И сказать, чтобы готовились к драке, если, конечно эти щенки не сбегут, обмочив штаны, в горы!

И тогда они отпустили оставшегося, дав ему с собой сочащийся кровавыми каплями мешок. В мешке был ответ аданов. В мешке была ВОЙНА.

Дальше, я, уже терзаемый одновременно гневом, болью, бессильной яростью и ледяным ужасом потерял видение. Но уходя, я успел услышать слова ненавистного адана, обращавшегося к своим воинам:

–Время у нас есть, но немного. Пусть соберется дикарей со всех сторон побольше. Прихлопнем сразу всех ублюдков разом. Выступим через шесть дней, за это время их войско соберется в кучу, вот тут-то мы и.....

А дальше я слышал лишь свои рыдания…

Когда я вышел, наконец, в большой зал, все взоры сразу же обратились на меня и в каждом читался немой вопрос.

–Аданы дали ответ! Отправляйте, немедленно, голубя с письмом войны. Они шлют нам голову нашего короля! Братья, наш отец мертв!– хрипло проговорил я. С каким трудом дались мне эти тяжкие слова! Все разом вскочили и одновременно начали говорить, перекрикивая друг друга. Кто-то кричал мне, что я ошибся, кто-то орал призыв к немедленному выступлению и лишь мой старший брат молчал, тяжело глядя прямо мне в глаза. После, резко подняв правую руку, он громким криком заткнул всех.

–Если это так, то бегите слать письмо немедля. Ждем короля Маэра с воинами четыре дня, а затем выступаем сами. Разошлите весть о войне даже в самые дальние поселения. Всех женщин, стариков и детей отправить максимально далеко в леса, придав им охрану. Пусть отходят к предгорьям. Далеко, но зато надежно! Все запасы браги и медовухи взять под вооруженную охрану. Если замечу кого пьяным– казню лично, кто бы это ни был! Противник силен и жесток, против такого нужен трезвый разум. А сейчас, оставьте нас с братьями наедине!– приказал тогда Баррен. Теперь он стал полноправным королем нашего народа. Но никто не посмел поздравить его с этим, даже самые отъявленные подхалимы.

Оставшись одни мы предались нашему горю. Когда страсти откипели и разум стал все же возвращаться к нам, стали возникать вопросы по дальнейшим действиям. Гарр предложил собрать как можно больше лодок, чтобы отправить на них вниз по реке часть воинов. Так же, лодки повезут поклажу и припасы. Ломиться через леса, при отсутствии нормальных дорог, с баулами на плечах, очень тяжело и войско будет продвигаться очень медленно, что даст аданам время подготовиться еще лучше. К сожалению, выяснилось, что лодок не хватит даже для трети войска, но припасы они смогут взять все. К тому же, воины в лодках обезопасят нас от высадки с кораблей нуменорцев, отрядов в наш тыл. Лодки пойдут наравне с пешими отрядами, а это медленно, но часть лодок могут вести разведку берегов реки, выдвинувшись вперед. В итоге был принят план, с которым я тогда не стал особенно спорить. Как я после жалел, что поддался эмоциям и сразу не указал, на ошибочность самого факта вступления с врагом в генеральное сражение! Лишь жестокой партизанской борьбой, блокируя аданов в их фортах и лесозаготовочных базах, отрезая от линий снабжения, можно было победить их нашим народам в то время.

Но, тогда нами правили праведный гнев, ярость, и ненависть к врагу застилала глаза и брала верх над разумом. Постепенно к нам стали стягиваться люди со всех концов нашего края. Народа собралось около четырех тысяч человек. Далеко не все были воинами, но каждый из них рвался в бой с чужаками. Соседи явились в срок. Явился сам король Маэр. Он смог привести три с половиной тысячи, чуть больше, чем обещал нам. Это был могучий, большой человек, сплошь заросший жестким рыжим волосом, длинная борода была заплетена в две косы, а волосы на голове собраны в длинный хвост. В руках у него был устрашающий боевой молот, способный в таких могучих руках проломить любой доспех. Наш план он одобрил даже особо не вникая в него, зато аж приплясывал от нетерпения размозжить пару голов аданам.

Итак, наше войско, в составе семи с половиной тысяч, выступило в поход. Из них не более тысячи смогли разместить во всем, что могло плавать и нести на себе вооруженных солдат. Естественно, туда отправили людей умеющих обращаться с веслами и луками, практически бездоспешных и с легким вооружением, выдав им еще и веревки с крюками на концах, на случай атаки вражеских кораблей. Остальные отправились, выслав вперед пикеты, лесными тропами вдоль берега Гватло. Предполагалось, что противника будет максимум тысячи четыре, так выходило по всем подсчетам. Но вот вооружены они будут намного лучше, чем наши люди. Стандартное вооружение лесного воина было: доспех из толстой кожи, у некоторых, побогаче, даже с металлическими пластинами на груди, кожаного шлема с приклепанными полосками металла, наручей и поножей, почти у всех были круглые деревянные щиты, окованные по краю железом и короткий меч или, чаще всего секира, реже боевой молот или булава.

Так что, компания выглядела довольно скромно, не считая конечно, грозного вида бородатых и длинноволосых воинов, шумных и агрессивно настроенных. Но внешний вид крайне редко помогал выигрывать настоящие сражения с настоящими воинами. А точнее никогда. Как мне тогда казалось, мы сможем задавить противника числом. Единственное, что по настоящему беспокоило меня– это наличие кавалерийских отрядов у аданов, но боевых коней у них видели не так уж и много, поэтому была надежда на ее слабость. У нас же в войске не было ни одной лошади. Те клячи, на которых пахали землю, не годились даже для того, чтобы попытаться продемонстрировать врагу наличие конных отрядов у нас. Сражение должно было быть пешим.

Вскоре пришли первые вести от разведчиков. Аданы уже нас ждали. Лодки сообщали, что на реке стоят большие корабли нуменорцев, а на открытой местности впереди расположилось их войско. Говорили, что позиция у них крепка, а вот конницы нигде видно не было и они явно уступали нам числом. Это уже сами по себе были неплохие новости. Я впал в транс и увидел, что впереди, там, где заканчивался лес, почва уходила полого вниз, образуя обширную безлесую низменность и так же плавно поднималась вверх, становясь склоном длинного холма, скорее даже гряды, поднимающейся от берега реки и скрывающейся в лесном массиве, еще пока не вырубленном топорами аданов. Вершина холма была выше, чем опушка леса, из которого нам предстояло выйти, и на всем пространстве от реки и до леса на ней были нуменорцы. А перекрывая русло реки, стояли на якорях корабли с убранными мачтами и развешенными по бортам яркими щитами. А вот увидеть то, что находилось за грядой, мне не удалось. Как только я предпринял попытку это сделать, то сразу же наткнулся на непроглядную стену тумана, явно не естественного происхождения. Это настораживало.

Я рассказал об увиденном братьям и вождям сверов во главе с их королем. Тут же созвали на скорую руку совет. Лазутчики сказали, что так и есть, но гряда не так уж и высока, а кораблей всего с десяток. Никаких следов конницы никто так и не заметил. Тогда я сказал им, что туман за позицией аданов не настоящий и скорее всего, прикрывает какую-то ловушку или резервы чужаков. Но, король Маэр, закричал на весь круг, что врагов почти в два раза меньше, а ярость и ненависть наших людей перекроют все преимущества нуменорцев. «Мы разнесем ублюдков в клочья и будем пировать на горе из их голов! Сполна отомстим им за все, что они причинили свободным народам Средиземья, проклятым захватчикам! А их главарю отрубим голову и насадив ее на кол, будем возить от поселения к поселению чужаков, сжигая все на своем пути! Неужто вы не хотите отомстить за смерть вашего короля? Неужели воинам не нужны красивые жены врага, добротное оружие и доспехи, которые мы снимем с мертвых аданов? А то смотрите, они-то ваших не пожалеют, ни жен, ни детей! Надо атаковать! Что скажешь, король Баррен?»

В ответ на горячую речь, все слышавшие ее воины яростно зарычали и принялись стучать оружием по краям щитов, выказывая свое одобрение. Тогда Баррен встал и призвав к тишине сказал: « Ну что же, если все так хотят битвы в поле, то мы атакуем. Но атака должна быть продумана! Гарр?» «Если и атаковать их, то не на рассвете, скорее всего они этого и ждут. К вечеру их внимание притупиться, а к ночи наоборот, опасность ночной атаки заставит их быть начеку. Это если они останутся на месте. Корабли. Лодки должны атаковать корабли, это немного уменьшит наши силы, но и не даст в случае чего, высадить нам за спину воинов или обстреливать во фланг. На счет гряды. Я бы вообще не атаковал, а заставил их идти на нас. Есть ли резерв за холмом, неизвестно. Поэтому, надо оставить отряд прикрытия, он же резерв…»– тяжко роняя слова заговорил Гарр, но тут же его перебил Маэр. « Что проку рассуждать! Пошлите сейчас же лазутчиков за холм и пусть разведают все. Атаковать ближе к вечеру? Согласен! А вот ждать, когда они родят идти сами на нас– глупость! Они никогда не пойдут на нас сами! Они не трусы, но и не дураки тоже! Их меньше в два раза!! И на кой нам разбивать все силы, если они понадобятся, чтобы задавить негодяев? Аданы собрались здесь со всей округи! Если упустим их сейчас, то будем выкуривать этих крыс из каждой норы, а после к ним приплывут новые ублюдки и их станет еще больше! Вы забыли, скоро убирать урожай? Воины отправятся по домам и все! Им надо кормить детей. А в это время к благородным нуменорцам прибудут еще отряды и вот тогда-то их будет вообще не разгромить! Думайте! Наш шанс– сейчас!!»

Ответом ему был согласный рев воинов, которых уже собралось немало вокруг: «Веди нас король! Смерть чужакам! Месть, месть!»

Баррен посмотрел на меня. Я пожал плечами и сказал: « Вы мое мнение знаете, я за другую войну». «Да что вы от него хотите? Он колдун, а не воин, и его колдовские заумные штучки не подходят, когда требуется крепкая рука, твердо сжимающая меч!»– Заревел Маэр.

Баррен поднял вверх руку и твердо сказал: « Мы атакуем завтра, после того, как солнце пойдет вниз! Лодки должны атаковать корабли. Отряд в центре поведет Маэр. Барр пойдет слева от него. Я же пройду вдоль реки. Братья, готовьтесь к битве! Завтра будет кровавый день. Врагов не щадить, пленники нам не нужны!»

И действительно, следующий день оказался полон боли, крови и горя. Меня решили в сражение не брать, объясняя это тем, что я не воин, а случись что с братьями– должен буду принять на себя бразды правления нашим народом. И меня отправили назад, дав в сопровождение несколько человек охраны. Мы отошли на приличное расстояние и я уселся прямо на землю, сказав, что дальше не пойду и снова ушел в транс. Я был на том поле и одновременно меня там не было. Я видел все…

Лазутчики не вернулись. Вообще. Нуменорцы ждали на гряде и, вроде как даже расслабились, но кольчуги и оружие держали на себе. И вот, время пришло, солнце прошло зенит и стало спускаться к горизонту. Тени стали длиннее, зной спал, аданы устали и стали кашеварить. Из-за холма потянулись струйки дыма от костров, ветер стал доносить запах еды. Никаких признаков конницы не было и в помине. Казалось все складывается как нельзя удачно. Кроме того, что они нас все же ждали и знали, что мы уже тут.

И вот, взревели с нашей стороны сопелки, свирели, рожки. Заревели рога, загрохали барабаны. Множество стремительных лодок вынеслось на простор реки, а из леса повалило наше воинство. Распаляя себя воинственными криками, ревом и кличами, оно разбилось на три толпы, хаотично пытаясь построить стену из щитов. В лагере аданов все случилось быстро и четко. Вот когда я понял, что дисциплина на войне– наверное, самое важное. Пока наши орали и толкались, нуменорцы, побросав все ненужное, моментально кинулись строиться и каждый, как будто уже знал, и свое место в строю и где этот строй должен стоять. В считанные минуты они выстроились в четкие, прямые прямоугольники, а перед ними рассыпались лучники, быстро накинувшие тетивы на луки и натыкавшие перед собой стрел в землю. Солнце ярко сверкало на начищенных шлемах и оружии. Аданы выстроились в два отряда чуть ниже вершины холма. Взревели медные трубы, взвились черные знамена с белым деревом и звездами, а боевые корабли, блеснув в лучах солнца мокрыми веслами на взмахе, выстраивались в линию, перекрывая реку.

Впереди наших нестройных рядов вышли мои братья и Маэр. Они горячо призывали воинов драться с захватчиками, яростно, защищая свои дома и семьи, объясняли, что у нас уже больше нет другого пути, как победить или умереть. Особенно старался Маэр. И дружный боевой рев вырвался из тысяч глоток, распаленных ненавистью и страхом, обращая их в боевое бешенство. Тысячи ног шагнули вперед и неровный строй, пахнущий потом, страхом и( что уж таить) сивухой, медленно двинулся вперед.

Шаг, шаг, еще шаг. Враги все ближе, все больше нарастает дикое напряжение, скоро выльющееся в безумие битвы. Кто-то скрипит зубами, кто-то дрожит, то ли от страха, то ли от перевозбуждения. Ветерок приносит запах человеческих испражнений, но никому не смешно, все сами на грани. А вражеский строй, кажется стоит неколебимо, ровно и грозно. От знания того, что их меньше, как-то не легче.. И вот кто-то заревел старинную боевую песнь, выплескивая дикое напряжение и страх предстоящего кошмара в грозные, поднимающие ярость слова. И сразу же, тысячи глоток подхватывают ее, каждый кричит как можно громче, распаляя себя для схватки и крови. Шаги ускоряются, страх отступает, враг впереди!

И тут, по набравшему разбег строю, хлестнул страшный убийственный шквал длинных, пробивающих кожаный доспех и щиты, стрел. Дикий рев пронесся над строем, песня смешалась с проклятиями, воплями боли и ужаса, брызнула кровь. Падали со стрелами, торчащими из лиц, шей, голов. Нуменорские длинные стрелы пробивали наши доспехи как, бумагу. По упавшим шагали сзади идущие, строй двигался дальше. Ударил второй залп, третий, Рев стал ужасающим. Многие дрогнули и вдруг, в центре, король Маэр, увидев, как стрела пробила щит его старшего сына и пригвоздила шлем к голове, вырвался вперед и, жутко заревев, ринулся размахивая молотом на врага. Тут же, весь центр, сломав строй, выплескивая свой ужас в крике, кинулся за ним. Остальных уже было не удержать… Вся линия в полном беспорядке бросилась на аданов, стремясь быстрее миновать страшные стрелы и схватиться с пехотой.

Лучники успели дать еще один выстрел и кинулись за прикрытие пехотного строя. Этот последний залп был самым страшным. Стрелы косили людей на бегу, об упавших спотыкались, падали на них сверху, топтали, подобие строя окончательно превратилось в толпу. И эта ревущая толпа с разгона врезалась в молчаливую, ровную стену щитов и торчащих над ними копейных наверший. Грохот столкновения перекрыл даже крики умирающих, проткнутых копьями. Все перекрыл громкий лязг металла, треск дерева, грохот ударов.

Аданы выдержали удар. У линии столкновения началась кровавая каша, люди с обеих сторон были стиснуты так, что не могли даже взмахнуть рукой, удары наносились только колющие. Топорами было не размахнуться и ими тыкали в лица, щиты, по шлемам. Короткие клинки старались протиснуть в щели между щитами, доспехами и когда это удавалось раздавался очередной исступленный крик боли и мертвый оставался стоять на месте, стиснутый со всех сторон в жуткой давке. Задние напирали на передних, аданы– отчаянно пытаясь удержать натиск, а наши– проломить их стену щитов. Кровь лилась из распоротых животов, смешиваясь с дерьмом, била фонтанами из рассеченных шей, выколотых глаз.

Так было по всей линии. Все три отряда потеряв строй и превратившись в толпу, смешались между собой и ударили единой массой. В зазор между нуменорскими отрядами, ударили стрелы отступивших лучников, выкосив всех, кто был перед ними. В свалку стрелять они естественно не могли…

А тем временем, наши лодки налетели на быстро взмахивающие веслами, для разгона ,корабли. На встречу им так же ударили стрелы и, полетели камни из хитрых небольших орудий в виде тугого лука, на ложе из дерева с желобом( это были так называемые скорпионы!). Камень, попадая в лодку, разбивал ее, в воздух летели щепки и люди, лодки шли ко дну. Ливень стрел скашивал посаженных в лодки людей до единого, они умирали в них, падали за борт в воду, кричали, тонули. В корабли в ответ тоже стреляли, кидали дротики и короткие копья, но урон был причинен небольшой, борта кораблей были выше и закрывали экипажи. А быстро идущие корабли уже врезались в строй лодок, тараня и переворачивая их носами, разбивая и ломая кости воинам веслами, когда лодка попадала между ними. Кое-где взвились веревки с крюками на концах и отчаянные полезли, сжимая в зубах оружие, на абордаж. Их тут же рубили по головам топорами и мечами, раскалывая черепа, как орехи, брызгавшие кровью и мозгами. Кололи копьями в шеи и грудь, отрубали пальцы вцепившиеся в борта, сталкивали забравшихся на борт баграми вниз. Иногда в воду падал человек, намертво вцепившийся в нуменорца и тот, доспешный, шел ко дну, а наш воин погибал в следующей бешеной попытке взобраться на корабль. На двух кораблях удалось закрепиться и там шла жуткая рукопашная, где в ход шло все, что попало под руку: доски, ножи, кулаки, зубы, тряпки, гвозди, а с соседних кораблей в панике палили лучники, выкашивая и своих и чужих на скользких и мокрых от крови, смешанной с водой, досках палуб.... Воды Гватло окрасились кровью, покрылись щепками и обломками дерева....

На берегу битва накалилась до предела. Остервенение зашкаливало. На фланге, расположенном ближе всего к реке, строй аданов распался и там, как и на кораблях началось безумное побоище, где кровь и внутренности хлещут на землю, люди скользят на этой жутко смердящей каше, падают, но продолжают наносить в безумии друг другу удар за ударом, не разбирая куда и как. В воздухе над побоищем повисла розоватая дымка…

Центр и левый фланг, постепенно, начали сдавать назад и отступать под натиском высоких сильных чужеземцев. И вот тут то и грянули громкие звонкие трубы. Чуть сзади и слева. Я, в ужасе от всего виденного, даже не сразу сообразил, как это могло быть. Кавалерия. Она все время была там. Не знаю, что их скрывало от наших глаз– мощный амулет или сильное заклятье, но они были ТАМ! И вот тогда все рухнуло в бездну. Наши задние ряды, увидевшие множество всадников с фланга и тыла, дрогнули и побежали. А это конец. Бегущий пехотинец для кавалериста– легкая и интересная мишень. И они атаковали. Врезались в бегущую в панике, и вопящую от ужаса толпу, убивая направо и налево.

Это было ужасное зрелище. Конники, с разгона, врезались в толпу, ударив копьями, протыкая ими насквозь людей, сбивая с ног лошадьми и расшвыривая их как ветер опавшую листву. Над полем повис в воздухе, вой избиваемых. Вот тогда, дождавшись своего часа, аданы с холма, атаковали в лоб, смяли стоящих перед ними и бросились резать бегущих. Повсюду начался кровавый хаос. Кто-то бежал, тщетно пытаясь спастись, кто-то, сбившись в тесные группы, пытался организовать правильное отступление, вокруг вновь зашелестели смертоносные стрелы. Они настигали бегущих, скашивали небольшие, сбивающиеся в единое целое, кучки. Изредка, конечно, падал и нуменорец, угодивший под выстрел. Победа врагов была уже очевидна… Король Маэр, весь окровавленный, с диким смехом разбил молотом очередную голову нуменорца, когда ему сзади, под доспех, ткнули копьем… Гарр двуручной секирой выбил из седла седока и сам, впрыгнув на коня, кинулся рубя на право и налево, не глядя, из свалки.... Баррен, прижатый к берегу реки с горсткой людей, яростно отбивался от наседавших со всех сторон нуменорцев, их же длинным мечом. Его узнали, хотели взять живьем, но он отбивался так отчаянно, что даже когда остался один, раненый уже несколько раз, истекая кровью, все равно срубил напоследок еще двух ретивых аданов. Его взяли уже при смерти, но он не дожил до пыток и позора....А остатки лодок спешно удирали вверх по реке. За ними никто не гнался....

Злые вести пришли в наши леса! Из выступивших в поход на чужаков, назад вернулось не больше тысячи. Это были те, кому удалось все же вырваться с поля смерти и затем уйти по лесам от погони. Среди них был и мой, теперь единственный брат Гарр. Нуменорцы двинулись вверх по реке на кораблях, берегом, по лесам, они не пошли, напрасно опасаясь засады. Устраивать ее пока было некому. Мы сами же, своими руками подожгли город, чтобы он не стал опорным пунктом аданов, по крайней мере, теперь им пришлось бы все отстраивать заново. А это время. Я с болью смотрел на поднимающийся над верхушками деревьев столб густого черного дыма, но делать было нечего. Продолжать борьбу надо было моими методами и это был мой первый приказ. Я так поступил еще до того, как вернулся мой брат, но вернувшись, он не только не стал оспаривать мои приказы, но и сам сказал, что не собирается править по праву старшего, а уступает мне, сам же собрался воевать до победного конца или смерти. Он сразу принял мою стратегию войны. Нехотя согласились с правильностью такого рода боевых действий и все остальные вожди, и простые воины. Теперь на меня смотрели с еще большим уважением.

Избегая столкновений с карательными отрядами аданов, народ Гаррэт ушел еще дальше в леса, выйдя уже к самим предгорьям восточных гор. Теперь с нами разделили участь еще и все соседи, но это только увеличило масштаб дикой лесной войны. Аданов убивали везде, где могли дотянуться. Они погибали от внезапных стрел, вылетевших из кустов на лесной дороге, от отравленной воды в колодцах, попадали в ловушки и капканы, случались и крупные нападения на гарнизоны фортов, растущих как грибы, и лесорубов, валящих лес. Уже осенью нуменорцы и нос боялись высунуть наружу без хорошо вооруженной усиленной охраны.

Зима была тяжелой. Выстроить деревянные избы, позволяющие не замерзнуть зимой, наши лесовики сумели, а вот с пищей было тяжело. Карательный рейд аданов опустошил страну. Все что могло гореть, сгорело, скудный урожай уничтожен, все живое, что попалось им под руку, не взирая на пол и возраст, было убито. В перспективе замаячил голод. Конечно, заготовлялась дичь, собирались осенние дары леса, отбивались обозы с продовольствием у аданов. Но дичи было не так уж и много, даров леса на такую ораву беженцев не хватало, а нуменорцы довольно быстро научились перевозить необходимое по реке, да и сами форты стали строить у воды. В лес, там где его еще не вырубили, они пока еще ходить боялись…

Зиму пережили далеко не все. Сколько тогда было горя и слез! От болезней и слабости умерло много стариков и маленьких детей. До реки теперь было далеко и привычной нам рыбы было мало, добираться за ней было далеко и рискованно, но люди ходили, ловили, вялили и сушили, иногда возвращаясь не все. Ненависть к врагам превратилась из горячего яростного, в более глубокое, укоренившееся чувство, стала привычной.

Именно тогда я начал упражняться в стрельбе из лука. И постепенно достиг неплохих результатов. С приходом весны возродилась новая надежда на победу, на жизнь. Отступил холод и болезни. Как только появились первые признаки распускающихся листьев, наши летучие отряды снова стали нападать на ненавистных чужаков. Судя по всему им тоже приходилось этой зимой тяжко. Пришлось и поголодать немного и поболеть. И вот как-то раз, наши приволокли пленника. Это был адан, явно прибывший в Средиземье недавно. Морда у него так и лоснилась, выглядел он весьма упитанно. Гарр не удержался и отлично подшутил над ним, когда сделал вид, что они собираются сварить его в котле и съесть. Хохоту было хоть отбавляй. Приятно было наконец-то увидеть смеющиеся лица наших и слышать испуганную, но яростную речь адана. Мы решили, что добро пропадать не должно и стали допрашивать его, предварительно промариновав в земляной яме. Говорить он наотрез отказался и тогда я приказал его пытать. Нет, никаких угрызений совести я не испытывал ни на миг, наоборот, даже позлорадствовал.

Спесь с пленника вся слетела после того, как ему вырвали клещами ногти на ногах и руках. Вот тут мы узнали много нового. Как оказалось, не так уж и давно, из-за моря пришел новый караван кораблей и на них пришло очень много новых воинов. Большие морские корабли привезли в Средиземье еще больше конников и лучников. Ведь еще в прошлом году, от местного наместника пришел корабль с посланием об усилении гарнизонов, в связи с постоянными бунтами местного населения. И вот, с их острова прибыли воины, назначенные для массовых карательных рейдов, чтобы наконец сломить сопротивление и выкурить нас из лесов. Так что, скоро надо было ждать гостей. С кораблями пришел и приказ об усилении вырубок леса, заготовки еще большего объема древесины, так необходимой для постройки огромного флота Нуменора. Где-то далеко на юге, флот другого сильного государства очень мешал жить аданам, и их король приказал строить как можно больше морских кораблей, дабы успешно противостоять ему. На своей земле нуменорцы не имели права вырубать деревья. Вот так вот! У себя они берегли леса, не рубили, а у нас, дикарей, оказывается леса очень много, нам он не нужен. Впрочем, он не стал говорить, что и мы тоже им не нужны. Это так взбесило меня, что даже руки затряслись. Почувствовав это, пленник сжался и просил отпустить его. Он так и сказал сквозь слезы: «Отпустите меня». Я ответил: «Хорошо. Я отпущу тебя. Пойдем со мной!». Под удивленные и протестующие взгляды, я вывел пленного на опушку леса и в бешенстве выхватив кинжал, сказал: « Я отпускаю тебя. Теперь ты полностью свободен. От всего!». И убил его. Потом, конечно, я жалел об этом, но все равно, так и так, ему было не жить. Отпускать его было нельзя, а оставить– значит кормить еще один рот, мечтающий к тому же сбежать, перерезав пару глоток. Это война. Но, он стал сниться мне, немо укоряя за расправу над безоружным. Это заело меня и я решил, в конце концов, что пора и мне начать выбираться в рейды.

Узнав о моем решении, львиная доля воинов была против. Гарр шумел: « Брат, а если ты погибнешь, кто будет управлять всеми нами. Это очень опасно.» Я ответил тогда, что каратели уже скоро явятся по наши души, что пока весна, надо уходить еще глубже в предгорья, туда, куда нуменорцы точно не полезут, и оттуда, с гор, уже продолжать борьбу. В горах всегда можно отбиться в ущельях, а аданы не дураки, сами туда не полезут. Там, наш народ будет в большей безопастности. « Гарр, я принял твердое решение. Летом я иду с тобой. Не хочешь, пойду с другими, но ты будешь меньше за меня волноваться, если я буду рядом, под присмотром. Возможно, это последнее лето нашей отчаянной борьбы. А если мы проиграем, то и смысла в моем существовании уже не будет.».

Нехотя, он согласился и вот, было решено летом выступать. Наши воины постоянно проводили рейды на территорию врага, но в последнее время, они возвращались все реже, и все в меньшем количестве. Аданы наловчились вести войну в лесных условиях, быстро реагируя на нападение, оцепляя сразу большой район и медленно прочесывая лес, сжимали кольцо окружения. Но многим удавалось проскочить вовремя и уйти от облавы. После одного такого рейда, воины подарили мне большой нуменорский лук. Это был шедевр! Лук был очень мощный, имел сильное натяжение. Его усиливали тонкие полоски из неизвестного легкого металла, как раз и делающего оружие таким дальнобойным. Что бы научиться хорошо стрелять из него, пришлось изрядно попотеть. Но, все же, я научился стрелять и из этого оружия. Вообще-то, хороший лучник учится обращаться с луком, начиная с юного возраста. И вот, постепенно, со временем, он становится мастером стрельбы. Я же постиг науку, лишь благодаря своим способностям. Как? Не знаю сам. Но я стал неплохим стрелком за довольно короткое время!. И еще одну особенность я открыл довольно случайно. Когда я целился из нуменорского лука, цель как будто бы приближалась ко мне, становилась четкой даже на большом расстоянии. Например, фигура человека, стоящего далеко, при прицеливании, делалась больше, казалось, что человек стоит буквально в пяти шагах. Стрелять и попадать поначалу было очень тяжело, но после постоянных упражнений, я приловчился к этой способности так, что бил уже совсем без промаха. Может я и действительно колдун?

И вот, наконец наш отряд, численностью в пятьдесят человек, вышел в рейд. Все вокруг уже вовсю зеленело и цвело. Идти налегке было приятно, в пище, которую по пути добывали охотой, недостатка не было. Мы долго, много дней петляли по лесам, осторожничали. То делали длительные переходы, то останавливались на целый день. В конце концов, мы кажется пришли туда, куда и собирались, а шли мы к самой ближней к нам вырубке леса. Конечно, теперь каждое место валки деревьев тщательно охранялось, а лесорубы на ночь отходили в огороженный прочным частоколом лагерь. И в лагере и на работах, их охранял сильный отряд аданов, так что, напасть ночью не получилось бы, пришлось бы брать крепостицу, а на это у нас не было сил. Оставалось нападение во время работ.

Гарр опять рассчитывал напасть ближе к окончанию работ, когда люди уже устали, а внимание притупилось. И мысли уже об отдыхе и еде. Вроде разумно. Я внимательно просмотрел окрестности на предмет какой-либо магии и нашел ее присутствие. Но понять где и что она из себя представляет, не смог. Это могло быть и сигнальное и защитное заклинание, а могло быть и боевое. Такое распознать мне было не по силам, ведь колдун то я был лишь в понимании людей, а не по факту.

И вот мы разбились на три группы, все вооруженные луками и топорами. Вступать в серьезный бой никто не собирался, по сему, доспех был лишь легкий, а щитов и вовсе не взяли. Задача была как можно больше положить аданов и отойти в лес. Мы разошлись, окружая врагов. Охранение стояло начеку, держа луки с натянутыми тетивами, а мечи и копья под рукой. И, конечно, они не болтались посреди поляны, за спинами рубящих лес. Стук топоров эхом раздавался по всему лесу и этот шум способствовал нашему маневру. Все были на позициях, оставалось лишь ждать.

Проиграл затейливую мелодию горн и работа тут же прекратилась. Лесорубы стали собираться на очищенном от леса месте, а охрана стала подтягиваться к ним. Я выбрал мишенью высокого адана, в кольчуге и шлеме с красным плюмажем, распоряжающемся так, как будто он тут главный. Стрела была на тетиве, мишень в фокусе, оставалось ждать сигнала. Наконец, три раза подряд крикнула сойка, что и было сигналом. Я помню, как приблизилось лицо адана, как резко обернулся он, раскрыв рот для приказа, как летела моя стрела, выпущенная из нуменорского лука и как она влетела прямо в открытый рот чужака, разрывая язык, небо, пронзая череп и высовывая острие из пробитого шлема. Удар стрелы был настолько силен, что прошил голову адана вместе с шлемом и сбив его с ног отнес назад на два шага. И сразу со всех сторон, из кустов и из-за деревьев, послышался рев и вой, засвистели быстрые стрелы, валящие беззащитных лесорубов наповал. Охрана пострадала меньше, одоспешенная и успевшая кое-как прикрыться щитами. С криками и руганью они стягивались к лесорубам, прикрывая их собой.

Следующую стрелу я вогнал прямо в глаз нуменорцу. Орущие и мечущиеся лесорубы меня не интересовали совсем. Мой третий выстрел был хуже, но потому лишь, что воин успел повернуться и стрела прошив кольчугу, пробила ему плечо. Он заорал, кольца доспеха покраснели от крови, было видно, как беспомощно повисла его рука со щитом и тут же чья-то стрела воткнулась ему в шею. Адан зашатался, кровь пошла ртом и он рухнул на колени. А я вошел в азарт. В боевом азарте, крича и улюлюкая, выпуская стрелу за стрелой, мне удалось положить еще пятерых доспешных нуменорцев. И тут грозно прогудел боевой рог и лес за нашими спинами огласил хриплый лай собак.

Мы тогда все увлеклись, убивая аданов, замысел которых видимо в том и состоял. Где-то в лесу, хорошо скрытый, стоял отряд, обученный борьбе с такими отрядами, как наш. Скорее всего, та магия и шла от него. Великая Тьма, как мало я тогда еще умел и знал! А теперь, окружившие аданов-лесорубов, мы сами попали вдруг в кольцо. А нуменорцы из охраны внезапно обрели второе дыхание и сами перешли в атаку. На миг мне показалось, что они и сами не знали и нахождении неподалеку такого вот карательного отряда. Но вдаваться в подробности было некогда, Гарр подскочив, схватил меня за рукав и, сверкая бешеными глазами, проорал прямо в мое ухо: «Уходим! Ловушка!». Мы помчались в лес, навстречу нам с треском, криками ломились аданы. Где-то справа послышались лязг железа и остервенелые крики людей, начавших убивать друг друга. Нам оставалось только прорываться с боем.

Время замедлилось, а скорость событий наоборот, увеличилась. Все вокруг казалось каким-то нереальным, ненастоящим. В руках у меня был только лук, в колчане оставалось не больше дюжины стрел. Мы не были готовы к такому повороту событий, запас стрел собирались пополнить, собирая свои отстрелянные и плюс, что удастся снять с убитых аданов, а свой боевой резерв был оставлен в лесу. Как много, оказывается я уже отстрелял за этот короткий бой! Наша группа понеслась навстречу противнику, в руках появились топоры и мечи. Впереди раздался бешеный лай и из кустов вылетели три огромные серые собаки, сразу же кинувшиеся на наших. Как во сне, только на самом деле очень быстро, я вскинул лук, и выпустил стрелу в ближайшую ко мне и увидел, как пораженная в бок псина, с разбегу врезалась в одного воина, сбив его с ног и вместе они, рыча и крича, покатились клубком по земле.

« Вперед, вперед!»– орет мне Гарр– « Не отставай!». Я понесся дальше, вокруг замелькали кусты и деревья, вокруг был шум, треск, крики. На бегу я увидел, как навстречу нам из леса выскочило много людей в зеленых коротких куртках, зеленых же штанах, перчатках, масках, закрывающих пол лица, вооруженные кто луком, кто мечом. Возле моего уха свистнуло два раза, стрела впилась в ствол дерева, мимо которого пробежал я. Впереди меня несся Гарр, справа и слева тоже бежали наши люди. Противник стремительно приближался, на бегу я выстрелил и дал промах. Следующий выстрел был уже прямо в упор по набегающему на меня орущему врагу. Пробитый насквозь, он выпал из моего поля зрения. «Вперед, вперед!»-билась мысль. Вокруг меня и впереди вспыхнула яростная схватка, противники не сошлись, а буквально протаранили друг друга на бегу. Гарр впереди поднырнул под замах меча, всем телом продолжая движение, сбил противника с ног, покатился по земле следом, остановившись, катнулся назад и широким ударом, воткнул топор в живот адану, страшно завопившему от боли. Рядом нуменорец, на бегу, ловко отбил в сторону удар и оказавшись позади, снес голову начисто одному из наших, и тут же, на него с кинжалом прыгнул, бегущий следом за убитым лесовик. Оба упали. Я заорал и выстрелом, буквально за пол шага до себя, успел всадить стрелу в рот еще одному напавшему, тот уже падая, но продолжая нестись вперед по инерции, рубанул меня снизу вверх и зацепил меня. С треском клинок распорол легкую кожаную куртку, левый бок обожгло болью. Взгляд метнулся вокруг, в лесу царил хаос. Враги в зеленом и наши катались между деревьев, душа, коля, кусая друг друга. В воздухе стоял хрип, рев и рык. Казалось это не люди, а какие-то чудные звери вцепились друг в дружку, стая на стаю, и рвут себе подобных на куски.

Сильный удар в лицо тут же сбил меня с ног, в глазах потемнело. Сверху на меня навалился адан, тяжко и хрипло дыша, и обоими руками вцепился в мое горло. Паника охватила мое существо. Паника и желание жить. Я не мог потом и вспомнить, каким чудом мне удалось выскользнуть из этих смертельных объятий. Может, потому что руки адана были скользкими от крови? Я помню уже, как меня с земли поднимают сильные руки, а я сижу с окровавленным топором в руке и передо мной лежит тело нуменорца, с разбитым на части множеством ударов черепом, а все вокруг запачкано кровью и кусками мозгов. Как мне в руки попал топор? Наверное валялся там рядом. Сколько раз я ударил этого нуменорца по голове? Не иначе, в безумии, раз десять. Поднявшим меня человеком оказался Гарр. Он потащил меня в лес, вырвав из рук топор и впихнув в них лук и колчан. Мы понеслись дальше, шум погони слышался сзади. Я не видел ничего, кроме спины тащившего меня брата и мелькавших вокруг стволов деревьев. Слышал лишь, как рядом бегут через лес еще люди, как кто-то из них врезался в дерево со страшным стуком и короткий вскрик, уже за спиной. Не помню, сколько это продолжалось, но вдруг, мы оказались на вершине поросшего мелким сосняком холма и просто рухнули на землю, тяжело дыша. Только тогда, отдышавшись, я смог справиться с паникой и оглядеться. Рядом с нами было еще два человека из нашего отряда, все забрызганные своей или чужой кровью.

Казалось, мы вырвались, но нет, в лесу опять послышался лай, постепенно приближавшийся к нам. Тогда Гарр сказал, что так мы не уйдем, надо разделиться. Он и еще один воин, двинулись в одну сторону, шумя и всячески привлекая к себе внимание, а меня, поволок в другую оставшийся воин. Было слышно, как погоня стала уходить в сторону от нас, брат уводил аданов на себя. В лесу уже стало темнеть. Мы вышли к небольшому ручейку, отмылись на скорую руку и осмотрели себя. Рана на боку была неглубокая, скорее царапина, кровь уже запеклась, но было больно. А вот левый глаз заплыл и голова начала кружиться, пока не сильно. Лук был на месте, но стрел осталось всего три. Наверное, часть из них выпала на месте схватки, так как, должно было оставаться больше. Пока мы приходили в себя, сумерки уже сгустились и мы решили подняться на ближайший холм, передохнуть немного, чтобы уже в полной темноте уходить в сторону гор.

И вот, на этом вот холме, нас и настигли… Мы сидели, привалившись спинами к соснам и молчали. Каждый переживал произошедшее по своему. Было тихо. Взошла предательская луна и стало светло, лес стал серебристым, а тени черными. И вот, я увидел, как на вершине между деревьев, появились две крадущиеся тени. В лунном свете тускло блеснули клинки, фигуры шли к нам. Меня охватил какой-то паралич, хотелось схватить оружие, но руки не слушались. Мой спутник вдруг куда-то тихо исчез. Вот враги заметили меня, выпрямились и бросились ко мне. Они близко, уже совсем рядом, мне удается через силу вцепиться в оружие. Трясущаяся рука не могла попасть пяткой стрелы на тетиву. Вдруг сзади, за их спинами, в лунном свете сверкнуло лезвие секиры и ночную тишину прорезал крик. Один из аданов выгнулся дугой и упал, второй же среагировал моментально. Отскочив, он уже в воздухе, с разворота ударил мечом почти не глядя. Глухой удар, хрип, звук упавшего тела… Я наконец-то выстрелил. И промахнулся. Лук выпал из руки, меня затрясло. Вот и все, вот он и конец. Скоро я встречусь с отцом и братьями на дорогах иных миров… Нуменорец хрипло рассмеялся и вплотную подошел ко мне, подняв меч для последнего удара… Его черный силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба…

« Неужели ты станешь убивать безоружного юнца, Рудаур?»– произнес вдруг в тишине мягкий красивый голос. Фигура вздрогнула, резко развернулась так, чтобы держать на виду и меня, и говорившего. В полосу лунного света вышел высокий человек, одетый в длинный плащ, чернее чем силуэт адана. Бледное в лунном свете лицо с тонкими чертами, казалось светилось в темноте. Он легко улыбался. «Кто ты, что здесь делаешь и откуда знаешь меня?»-грубо спросил Рудаур. Тот самый Рудаур, что зарубил моего отца. « Что может скрыться от майара, чего может не знать он о смертном, пусть и отмеченном сенью Валинора?»-с легкой усмешкой в голосе ответил пришелец и, возможно, мой спаситель. «Ты майар?– в голосе нуменорца послышалось удивление и подозрение вместе– Посланец Валинора?». « Так меня называют некоторые эльфийские вожди в Эрегионе. Так ответь мне, неужели сильный и благородный рыцарь, опустится до банального убийства, ведь это уже убийство, не так ли?».

Рудаур чуть сместился в сторону, лунный луч скользнул по клинку. « Пусть даже ты и майар, в чем я начал сильно сомневаться, я возьму жизнь этого дикаря, он старший колдун в своем племени и опять приходил нам вредить и убивать. Нет, ты не убедишь меня.» Назвавшийся майаром вздохнул: « Ну как же, как же.. Я и забыл, вы же высшая раса– уже с явная усмешка послышалась в голосе– Вы отмечены светом Валара Манвэ за заслуги перед ним в борьбе с Морготом, Черным врагом мира. Жизнь дикаря для вас пустой звук. Ну так давай, прикончи его.» Нуменорец двинулся было, но вдруг замер. « Погоди, а не ты ли тот смутьян, про которого рассказывали эльфы Гил-Гэлада? Нищеброд, недобиток Моргота, смущающий обманом умы, прикидываясь благодетелем Средиземья? Пшел вон отсюда, пока я не прирезал тебя, лгун, как барана!».

Что-то со свистом рассекло воздух и Рудаур, издав булькающий звук, вскинул руки и рухнул на спину. Ноги его засучили по земле, вспахивая ее каблуками, из перерезанного горла шел хриплый свист. Вскоре он затих, а майар промолвил: « Не стоит лишний раз называть никого лгуном, если не знаешь всей правда, Рудаур.– И повернувшись ко мне– Вставай, Харриан, вот так вот получилось, что я отомстил за твоего отца. Надеюсь, ты на меня не сердит за это? Нам пора идти, времени мало, вечно я не смогу отводить глаза рыщущим тут нуменорским разведчикам.». С трудом я поднялся на ноги. Сказать, что я был потрясен– значит ничего не сказать! Я был в шоке! От всех событий этого долгого дня, мой мозг готов был треснуть по швам. Я был на грани безумия. Майар, а в том, что это сильный колдун сомнений во мне не вызывало, вдруг повернулся ко мне и со смехом сказал: «Да, можешь называть меня Саурон, это имя больше подходит для вашего языка. Майар, это не имя. Но погоди, тебе нужна помощь, так мы далеко не уйдем с тобой. Присядь.» Он что-то сделал, что-то сказал, на незнакомом мне языке, и боль вдруг отступила, а я почувствовал прилив сил, и физических и моральных. Стало намного легче. И мы двинулись в лес.

« Зачем ты меня спас, Саурон? Аданы твои враги? Если так, то почему ты, обладающей силой не помог нам? Как ты оказался здесь в это время?»– забросал тогда я его вопросами. И он ответил тогда: « Нет, Я не враг нуменорцам, но ОНИ мне враги. Поэтому приходится защищаться. Если бы я открыто вмешался сейчас в войну, Равновесие было бы нарушено. На это я не имею права, это причинит боль Арте, хотя они это уже сделали. Но, я могу сделать по-другому, к тому же, большая война не за горами, Харриан. Хочешь принять в ней участие и отомстить? Я пришел за тобой. Я знаю, кто ты, знаю, какой силой ты владеешь. И как глупо и неумело используешь ее. Я знаю и про руны, увиденные тобой во сне. Это очень древние руны, ими пользовался твой народ в древние времена, в пору рассвета. Я знаю, что ты пытаешься писать историю своего народа, узнать его прошлое, знаю, как у тебя это плохо выходит. Твоя жажда мести и желание спасти от западных захватчиков свой народ, похвальны. Такое нельзя прощать. Но ты ничего не знаешь. Я могу тебе дать много, очень много. И знания, и силу, и долголетие, и возможность отомстить сполна, и вывести свой народ из мрака дремучей необразованности. Но я не могу заставить тебя сделать выбор. Его ты сможешь сделать только сам. Хотел бы ты этого?» «Конечно хотел бы!»-воскликнул я! «Погоди. В этом мире все имеет свою цену. Те знания, которые ты получишь, изменят все. Они изменят твой привычный мир, перевернут всю твою жизнь, ты никогда больше не сможешь стать таким, какой ты есть. Они несут в себе силу, но так же несут и скорбь. Ты сможешь возвеличить свой народ, если мы победим, а вот итога битвы я не знаю. Увы, я не всемогущ. Посему, не спеши с ответом. Приди к своим. Отведи их дальше в горы. Пусть прекратятся рейды, они уже бессмысленны. Нуменорцы быстро учатся. Затаитесь! Ждите, когда придет время, когда я позову вас или же ты, придешь и поднимешь их на борьбу сам. Народу Гаррэта, пусть и вместе с остатками соседей, не победить Нуменор. Он слишком могуч для вас. Я дам тебе кольцо. Оно не простое! Это сгусток силы самого мира. Оно усилит твое восприятие, видения станут более управляемы, ты сможешь увидеть и постичь больше. С ним ты станешь сильнее, твои возможности умножатся, а сила будет сконцентрирована. И когда ты захочешь, то сможешь связаться со мной, и я позову тебя в свою новую твердыню на востоке. Там, ты обучишься такому, чего пока даже не можешь представить.»

Так мы вышли прямо к нашим сторожевым постам в предгорьях. Как это было возможно, в голове не укладывалось, ведь ходу до них было больше недели! Там Саурон вручил мне черное кольцо с серебряными краями и исчез, сказав напоследок, что ждет моего решения. Но я был уже согласен....

Глава 6 Мир

Гил стоял на верхней площадке цитадели Барад-дура и любовался грандиозной панорамой Мордора. Пять лет пролетели незаметно и быстро. Да, именно пролетели. Вообще, за это время Гил изменился. И, весь окружающий его мир, тоже сильно изменился. А точнее его восприятие. Все чаще и чаще, он ловил себя на том, что имя Моргиль, которым его все называли, действительно понемногу стало его настоящим именем, а Гилом он оставался больше по старой памяти.

И время. Время, после того, как он одел кольцо, стало течь как-то по другому. Казалось бы, что прошло уже целых пять лет, он вырос и возмужал, никто уже не назвал бы его мальчишкой, а вот пролетели они всего как раньше пять месяцев. Впрочем, и событий хватало с лихвой. Гил перевел взгляд на черный, с серебряной кромкой, ободок кольца, надетый на безымянный палец левой руки. Кольцо пульсировало невидимой глазу силой, переполняясь энергией места силы Арты. Вроде бы оно ничего необычного не сделало, оно не переполняло Моргиля силой, не делало его могучим или невидимым, но тем не менее, он менялся. Его силы Видящего увеличились втрое. Нет, не разом, не сию минуту, после того, как он впервые одел кольцо на палец, а после многих дней трудов, потраченных на то, чтобы освоить новые силы, возможности, научиться управлять ими, пускать в ход только когда это было нужно ему самому, не давая им управлять собой. И теперь, внезапные видения больше не настигали его врасплох, он сам вызывал их тогда, когда хотел. Теперь Моргиль ( да, именно Моргиль), мог не только выбрать место и время того события, что он хотел увидеть, но и присутствовать там, фактически лично, наблюдая либо как сторонний наблюдатель, либо на время стать другим человеком и увидеть все происходящее его глазами, прожить выбранный миг его чувствами. Поначалу, это сильно и надолго выбивало Гила из колеи, но освоив и этот навык, он научился быстро приходить в себя. Это особенно было важно, когда контакт состоялся, например, в дороге. Теперь, он уже мог видеть событие прямо в седле.

Немало потрудились они и вместе с Кайнлин, осваивая ментальную связь с другим человеком, на расстоянии. Она постоянно подсказывала, что нужно сделать, как выйти в нужный пласт реальности и не потеряться там. Найти нужного человека и связаться с ним, а после, наладив мысленный контакт, передать сообщение или вести диалог. Поначалу эти расстояния были невелики и ограничивались стенами Барад-Дура. В последствии же, дальность все увеличивалась и в итоге, по крайней мере с Кайнлин, Моргиль мог связаться даже на дальних берегах озера-моря Нурн, сам оставаясь в цитадели. Вообще, силы прибывали буквально с каждым днем, способности развивались очень быстро и не прошло и трех лет, как Кайнлин уже нечему было его больше научить. Но, как-то так само по себе сложилось, что проведя эти три года практически постоянно вместе, расставаться они уже больше не захотели. Между молодыми людьми вспыхнули чувства.

Ах, Кайнлин, Кайнлин! Сводная, как оказалось, сестра Гвэнта, Видящая, способная распознать и практически управлять, мыслями людей, любящая леса, реки, горы и поля Средиземья, знающая множество лечебных трав, тайн природы Арды, стала для Гила, пожалуй, самым близким человеком. Черноволосая, с темно-карими до черноты глазами девушка, обладала далеко не самым покладистым характером, всегда была готова ринуться на новые дела и приключения, держалась лучше чем он в седле, да в добавок ко всему, вполне неплохо владела мечом. Конечно, хуже чем люди Черных отрядов, но лучше, чем большинство обычных солдат. Постепенно, узнавая все больше нового о ней, открывая для себя все новые стороны ее характера, Гил понял, что не сможет больше расстаться с ней. Когда ее не было рядом, он начинал даже скучать по ней. Даже когда рядом был ее неунывающий брат Гвэнт, ставший за это время, пожалуй, единственным другом Гила. Весь остальной свой отряд он воспринимал по другому.

Поначалу эти воины, готовые подчиняться ему, выполнять его приказы, вызывали у Гила странное чувство неловкости. Ну не мог он отдавать приказы людям, явно лучше и больше него знающих военное дело, да вдобавок еще и старше его. Но со временем, ситуация изменилась. Отчасти благодаря Гвэнту, отчасти кольцу и силе, меняющей Гила, но больше всего– благодаря нечастым, но долгим и изматывающим тренировкам Хэлкара. Вот кто ни капли не щадил ни самолюбия, ни физического, ни астрального тела Гила! Его уроки были резки и жестоки, как удар тяжелого шипастого шара его булавы. Предводитель улаири не столько учил его обращению с оружием, сколько развивал в Гиле умение применять новые возможности в бою. И это у него получалось очень хорошо. Моргиль с легкой усмешкой вспомнил себя и как все начиналось. И вновь окунулся в глубину своей памяти…

Они вышли вдвоем на обширную площадку перед воротами цитадели. Хэлкар– в простом дублете из черной кожи, высоких блестящих сапогах с серебряными шпорами, руки скрывали длинные краги толстой кожи, а на плечах длинный черный плащ. Гил же, несколько дней ходил не снимая доспеха. Так, объяснял Гвэнт, тело должно было привыкнуть к тяжести железа и постепенно, привыкая, перестать чувствовать его обузой. «В доспехе ты должен двигаться так же легко, как и без него. Это может однажды спасти тебе жизнь. А может и не однажды! Факт в том, что ты должен носить его не снимая каждый день, делать обычные повседневные дела в нем, тогда и прок будет.» И Гил носил на себе все, выбранное в арсенале крепости: тяжелый толстый кожаный подкольчужник, саму вороненую кольчугу с капюшоном, чуть не доходящую до колен и с коротким рукавом, заканчивающимся у локтей, прикрытых наручами из вороненой стали, до кистей рук. Поверх кольчуги, на Гиле был одет стальной нагрудник-кираса, также закрывающий и спину, плечи дополнительно покрывали подвижные пластины– наплечники. Ноги прикрывали поножи, а на голове красовался открытый скругленный островерхий шлем, хорошо прикрывающий шею и щеки, но из-за отсутствия забрала, не мешающий обзору. « Опасно, конечно, но выбор не плох»– сказал тогда на это Гвэнт, пожав плечами. Меч Гил выбрал полутораручный, с черной рукоятью, простым круглым серебряным навершием и прямой крестовиной-гардой. Все это вооружение было сплошного черного цвета, без каких-либо украшений или изысков. И стоило наверное бешеных денег. Но, черные отряды, как оказалось не настолько многочисленные, как изначально представлялось Гилу, все носили такие доспехи, с разницей лишь в эмблеме, означающей принадлежность к тому или иному отряду. Гил не был причислен ни к одному из пяти, насчитывающих не более тысячи человек каждый. И все они давали клятву, были лучшими бойцами, грамотными, верными делу Арты, готовыми пойти за своим Лордом до конца.

Хэлкар, чуть насмешливо, окинул Гила взглядом с ног до головы и сказал:

–Я вижу, тебе дали дельный совет, Моргиль. Привык ли ты уже к своему доспеху или, может, мы рано собрались и стоит еще немного подождать?

–Я готов!– просто ответил Гил– Не могу пока сказать, что он стал моей второй кожей, но двигаться я уже могу в нем легко.

–На самом деле, тебе помогает твоя сила, ведь вес немал и, мужчинам посильнее тебя, необходимо гораздо больше времени, для того, чтобы освоить такой доспех. А ты даже не осознал и не почувствовал этого. Ну, что ж. Для этого мы тут и собрались. Меч к бою!

Гил было удивился, взгляд его метнулся по площадке, но никакого тренировочного вооружения не было и в помине. Значит мечи будут боевые!

–Да-да! Только настоящее оружие. Тупыми железками машите с Гвэнтом. А здесь не шутки!– и назгул, как еще назывались на некоторых наречиях кольценосцы, мгновенно выхватив меч из ножен под плащом, как-то сразу оказался слишком близко.

Гил отпрыгнул назад, вырывая свое оружие, но могучий, но мягкий удар по всему телу отбросил его назад и вытащив меч лишь наполовину, он упал на землю.

–Церемониться с тобой никто по настоящему не будет. Можешь считать этот прием подлым, но в настоящей схватке, тебя я уже убил бы. Я буду применять магические возможности и дальше, для того, что бы в конце концов, ты сам смог бы применить свои, воспользоваться кольцом в полную силу, применить его для боя. Его и СВОИ умения. Вставай.

Гил, возмущенный таким оборотом дела, поднялся и обнажил клинок, немедленно встав в боевую стойку, как в боях с Гвэнтом. Назгул расхохотался и его черный клинок, со свистом вспоров воздух, обрушился на Гила. Он едва успевал отбивать удары, сыплющиеся на него буквально со всех сторон одновременно. Такой скорости ему еще не приходилось встречать! Только отбив верхний рубящий, тут же приходилось уворачиваться от колющего, изворачиваясь, блокировать рубящий слева, еле успевая, принимать удар противника на клинок справа. Темп ускорялся, оружие было настоящим, вокруг Гила воздух, казалось свистел. Меч ударил по шлему, по наплечнику, зацепил понож. И вдруг, так же резко, как и начал, Хэлкар отступил, а Гил по инерции, продолжая движение, запутался и растянулся в пыли.

А Хэлкар опять засмеялся. Тогда, Гил, охваченный злобой на самого себя и на улаири одновременно, атаковал сам. Его выпады и удары были быстры и обычный противник мог бы и не устоять, но стоящий перед ним не был таковым. Стремительная черная тень оказывалась то слева то справа от Гила, даже не отбивая, а просто уходя от его ударов. Гил вертелся волчком, пытаясь достать улаири, но клинок лишь рассекал впустую воздух. Наконец, метнувшись черным вихрем за спину, назгул так сильно ударил Гила под колени, что тот с размаху, рухнув всем телом, приземлился на спину. Удар об землю был так силен, что даже потемнело в глазах и перехватило дух. А черный клинок коснулся щеки и нависшая над Гилом тень сказала:

–Опять ты мертвец. Давно, и много раз. Ты вовсе не пользуешься силой своего талисмана. Сейчас я оставлю тебя здесь, и ты попробуешь, как можно быстрее восстановить свои силы для следующего боя, при помощи кольца! Сконцентрируйся на нем! Почувствуй его! Вы одно целое! Пора научиться делать это быстро, но я дам тебе время. Действуй!

И Гил услышал звук удаляющихся шагов. Сев, он понял, что уже совсем без сил. Сосредоточившись полностью на кольце, он вспомнил, что говорила ему Кайнлин, как учила быстрее впадать в легкий транс для связи и вдруг, почувствовал, как черный ободок на пальце сжался и разжался. Затем еще раз и еще. Плотная, невидимая волна силы, как круги по воде от брошенного камня, разошлась от кольца в разные стороны. Упустил! Еще попытка. На сей раз вышло лучше. Гил почувствовал, как по телу его, начиная от кольца, пробежали волны приятного, дающего силу и снимающего усталость во всем теле, тепла. Стало легко и мысли в голове прояснились. Он поднялся с земли и проделал пару разминающих мышцы упражнений. И, как раз во время этого процесса, услышал чуть насмешливый голос за спиной:

–Я вижу у тебя получилось. Что ж, молодец, способности у тебя очевидно есть, осталось только их развить до хорошего уровня. Продолжим! К оружию!

И все началось заново. И продолжалось до самого вечера. Несколько раз Гил падал почти замертво и, при помощи кольца, снова поднимался, быстро восстановив свои силы. Это стало получаться к закату, уже довольно быстро,стоя на ногах. В конце концов, все закончилось, и Хэлкар, удовлетворенно хмыкнув, промолвил:

–Для начало совсем неплохо. В следующий раз, попробуем работать жестче, применим побольше магии. А до того, ты должен развить способность восстановления сил до моментального действия, на уровне подсознания!

И резко развернувшись, зашагал к воротам главной башни, оставив Гила посреди двора.

В следующий раз они встретились через две недели. Все было так же, как и в прошлый раз, но страшней. В прошлый раз от атак Гила, Хэлкар лишь уворачивался, теперь, же с легкостью отбивал и наносил ответные удары. На этот раз Гил получил несколько приличных порезов и немного легких уколов. « Тебе теперь нужно развивать скорость. Пробуй, тренируйся постоянно. Ты должен двигаться быстрее, гораздо быстрее! Помни о кольце! Оно поможет тебе. Старайся не сам двигаться быстрее, а пробуй ЗАМЕДЛИТЬ время. Тогда, двигаясь как обычно, ты будешь двигаться быстрее других!».

Кайнлин, при помощи своих лекарств, почти сразу подняла Гила на ноги и к следующей тренировке. от ран остались лишь слабо заметные шрамики и точки. Гил готовился заранее, проводя много времени, стараясь замедлить время. И у него получилось. Выглядело это очень весело, так как, все вдруг начали двигаться медленно, как сквозь толщу воды, а сам Гил ничего странного или необычного не чувствовал. Только немного заложило уши и линии всего окружающего стали не четкими, как всегда, а словно размытыми, расплывающимися.

Но он рановато радовался. Потому что следующая встреча была совсем не такая, как это он себе представлял. Хэлкар пришел совсем без оружия. И, когда Гил ринулся на него, вскинул руку и раздался такой оглушительный, леденящий душу и парализующий любое движение вопль, что меч сам выпал из рук. Обхватив голову в шлеме руками и зажмурив глаза, Гил опустился на колени, и сжался в комок, по мере того, как это позволили доспехи.

–Вставай, тебе возможно будет противостоять и магия. Не такая, конечно, но ты не просто должен, а обязан, выработать в себе защиту и от нее. Если ты попадешь в руки эльфов или, упаси Тьма, нуменорцев, совершить самоубийство тебе уже не дадут, как бы ты этого не желал, а вот запытают так, что расскажешь все. И попасть в плен ты можешь, лишь если попадешь под правильную магическую атаку, с целью обездвижить или выбить из тебя сознание. Поверь, увидев Моргиля, летописца в тебе сразу же вычислит любой обладающий магией адан, не говоря уже про эльфов. Поверь, мне пожалуйста, ведь я и сам когда-то был нуменорцем и кое-что знаю. Вставай, продолжим. Пытайся почувствовать удар заранее. Старайся вычислить движение сил в эфире. Затем блокируй, уворачивайся, закрывайся. Главное постичь азы, остальное приложится. Не пытайся контратаковать сам. Магией ты не владеешь, как таковой, а кольцо у тебя иной природы, и возможностей таких, в нем не заложено. Твой шанс– закрыться и достать атакующего своим мечом, копьем, стрелой или что там у тебя еще будет на тот момент. Готов? Поехали.

И очередной страшный удар обрушился на Гила, смешивая его с песком…

Однажды наступил тот самый день, который Гил никогда не забудет в жизни. День, когда он сам для себя стал скорее Моргилем, чем Гилом..

Они стояли друг напротив друга, как обычно, и как обычно, Хэлкар первый атаковал Гила. Но Моргиль уже был готов. Все, чему он смог научиться, все, что давало ему кольцо и он умел сам, было натянуто как пружина, готовая выстрелить и она выстрелила. Мечи взвились в бешеном танце разрезая воздух, сталкиваясь со звоном, рассыпая искры, тускло сверкая в лучах закатного солнца воронеными лезвиями. Во взгляде улаири сверкнуло удивление. Вдруг, он стремительно стал уходить вправо, превращаясь в быструю черную тень и тогда запульсировало на пальце Моргиля кольцо, уши уже привычно заложило, четкие до этого линии размылись. Гил успел повернуться к назгулу и клинки со скрежетом, описав в воздухе дугу разошлись. Назгул раскрылся. Моргиль немедленно рубанул снизу вверх наискось своим полуторником, держа оружие двумя руками. Но Хэлкар, резко отпрянув назад сбил его клинок вниз, хотя при этом ему и пришлось отступить на шаг назад. Это уже не был бой с тенью, это был поединок почти на равных. Гил тут же, не давая опомниться, сделал колющий выпад вперед, но видя, что непременно тот будет отбит, успел шагнуть вправо и перевести клинок на рубящий сбоку. Кончик меча зацепил край плаща улаири и тут же оружие черного нуменорца со звоном, вскользь, прошло по боковой поверхности шлема. Наверное, раньше такой удар оглушил бы Гила, но не сейчас. Не Моргиля. Кольцо сильно сжалось на пальце и Гил почувствовал движение воздуха вокруг противника. Магический удар! Крик был грозен и в нем клокотала ярость, но больше не было ни давящей тяжести, ни парализующей слабости, ни удара по телу. Все это как будто вода, выплеснутая из ведра на каменную колонну, разбилось в брызги, облетело и обошло вокруг Гила, скатилось теряя силу. Один шанс! Самая быстрая атака, на которую был способен Моргиль! Мечи сталкиваются, удар-отбив, удар-отбив, пропустил– и хлесткий удар плашмя по голове. Искры из глаз, но колющий выпад, прямо в грудь противника, уже не остановить. И все замерло.

Острие полуторки Моргиля ткнулось в черный дублет улаири. Оба застыли на месте. По лезвию медленно проползла капелька крови, было видно, что на коже расплывается кровавое пятно. Гил вдруг растерялся, ведь перед ним не был враг, лишь друг, научивший его многому. А Хэлкар вдруг распрямился, первый раз за все время, что они обучались, широко улыбнулся и сказал, прижав руку в перчатке к ране:

–Ну, вот, молодец. Хорошо. Не отлично, но хорошо. Скорее всего, больше мне тебя учить и нечему. Остальное либо приложиться, либо уже нет. Главное, что все азы ты разучил и научился как следует управлять своим талисманом. Ты можешь гордиться собой! Мало кому удавалось хоть поцарапать Предводителя Улаири. За меня не переживай, грош цена была бы мне, если бы мне могла повредить такая, в общем-то, царапина.

–Так мы, что, больше не будем тренироваться?– немного сконфужено спросил Гил.

–Увы, мой юный друг. Предстоит очень много сделать, я нужен в других местах. Мы и так, на самом деле, с тобой торопились, и сумели освоить за довольно краткий срок то, на что могли уйти годы. Но не печалься, в следующий раз мы будем стоять, возможно, в одном строю и биться с врагом плечом к плечу.– ответил улаири– А возможно и нет, как решит судьба.– добавил он и развернувшись пошел, как ни в чем не бывало к воротам цитадели....

…............................................................................................................................................................

Моргиль улыбался этим своим воспоминаниям. Он посмотрел вдаль, в сторону ворот Мораннона, где-то за которыми, сейчас, собирались воины с Востока. Там собирались жители вольных степей, подходили небольшими отрядами лесные воины из племен Страны Городов. Народ Неясыти получил свой, особый приказ и посему, оставался на своих местах. У них была задача, совместно с орками, сдерживать эльфов Лесной страны и грозить Эриадору ударом через горы. Грозить, но не нападать.

Хэлкар же, отправился далеко на юг, туда, где в пункты сбора стекались конники племен Ханната со смуглыми лицами, мрачные чернокожие южане, невозмутимые желтокожие воины в грозного вида шипастых доспехах. Там, на юге, был основной, главный удар. Там было намного больше каменных крепостей и укрепленных гаваней. Один Умбар чего стоил. А уж воинов Нуменора, настоящих, а не союзников, на юге было несравненно больше. А здесь, на Западе, фронт сам по себе становился второстепенным, имея в серьезных противниках лишь укрепленный Пеларгир, да эльфов, которые еще не пришли в себя до конца после грозной войны за Кольца.

Мысли Гила потекли в другом русле, опять вспомнилась чудесная Кайнлин. Ах, сколько чудесных дней провели они вместе, особенно на берегах моря-озера Нурн. Там сама природа способствовала тому, что произошло между ними, там было далеко от всех войн, там, в разнообразных домах, построенных в традициях их родов и народов, жили семьи людей из черных отрядов, давших клятву Пути служения Арте, жили люди, не побоявшиеся прийти в Мордор, но по какой-либо причине, не давшие клятву, там была житница Темной страны. Там вспыхнула любовь между Гилом и Кайнлин....

…...........................................................................................................................................................

–Нет, не так! Так ты опять провалишься глубоко в эфир, Гил!– растормошила своего обучаемого Кайнлин. Гил открыл глаза, ошалело осмотрелся и резко встал на ноги, мотая головой, чтобы скинуть наваждения астрала.

–Чтоб меня! Опять ушел, да?– спросил он у Кайнлин.

–Да. Сколько ж тебе говорить, что нельзя дать затянуть себя. Я, конечно, понимаю, у меня сила немного другого уровня и направления, но все же, принцип всегда один и тот же. Что ты всегда видишь, когда начинается?

–Ночь, ночное небо, много звезд…Вроде бы ничего особенного– пожал плечами Гил.

Но, при каждом взгляде на нее, все мысли о деле. отступали на задний план. Он начинал думать о ней. Как хорошо, что они договорились не читать друг друга и не залезать в прошлое. Хотя Гил и подозревал, что его прошлое она прочитать не сможет, это не ее стезя, но тем не менее, его настоящие мысли и чувства она могла прочесть без труда. А он мог еще и узнать все, что было с ней и недавно и давно. Но они сразу же, на первый день совместной работы, договорились, что каждый может рассказать лишь то, что захочет, и не лезть друг к другу с видением. Не выполнить было нельзя. Да и каждый из них почувствовал бы любую попытку чтения их мыслей или что-то еще. Вот и сейчас, гордо сидящая в тяжелом кресле, одетая как всегда в темно-зеленое, она была прекрасна!

–Вспомни, сосредоточься, что еще? Может какие-то предметы, рельеф, голоса?– слегка нахмурилась Кайнлин.

–Музыка. Там темно и почти ничего нельзя различить. Но всегда звучит чудесная, прекрасная музыка. Всегда. Она разная, есть грустные мелодии, есть грозные, есть быстрые или, наоборот, медленные, но они есть всегда.– ответил Гил и сам удивился, как он раньше не придал этому никакого значения. Он уже догадался, что она сейчас скажет ему, но влезать не стал.

–Ну, вот! Вот!– она вскочила с кресла, шурша платьем– И он молчит. Так, значит именно это и есть оно. Каждый раз мелодии в процессе видения меняются?

–Да, конечно-улыбнулся Гил.

–Значит, что бы не уйти далеко, тебе нужно просто все время держать в голове самую ПЕРВУЮ услышанную тобой музыку. Даже если звучит другая, ты должен слышать музыку первой мелодии. А для связи, ты это уже знаешь, необходимо видеть образ того человека, с которым устанавливаешь контакт.– улыбнулась она в ответ.

–Угу! Я знаю. Уже пробовал держать связь и с Гвэнтом и с другими воинами отряда.-ответил Гил и все же не удержался– Но лучше всего получается с тобой. Самый яркий и красивый образ! Это очевидно.

Она рассмеялась и развернулась, метнув краем юбки по полу. Уже у двери она обернулась и сказала Гилу:

–Значит так, я сейчас поднимаюсь на верхний ярус цитадели и выхожу на связь. Затем, ты начинаешь выходить по новой схеме в эфир. Смотри не провались опять, а то я не скоро смогу придти и опять тебя унесет дня на два. И опять никакой работы.– она рассмеялась и выскочила за дверь.

Гил вздохнул и упал на кровать. Кайнлин все больше и больше захватывала его мысли. Причем он пока видел только дружеские чувства с ее стороны. А вот ему, кажется, уже их становилось мало. Он встрепенулся, очистил сознание от мыслей и стал ждать.

…............................................................................................................................................................

Постепенно, они стали увеличивать дальность выхода на связь, и через пол года, стало очевидно, что можно уже пробовать выходить на связь уже на совсем дальних расстояниях. И вот однажды, Ульфу, пришла в голову замечательная идея. Гил еще ни разу не был в восточных и южных районах страны и для ознакомления в живую, было бы неплохо туда отправиться. Оказалось, что у Ульфа, там на примете была одна красавица, с которой у него были более чем приятельские отношения, и он не прочь был бы нанести ей визит. На кратком совете было принято решение отправиться на берега Нурн. Сначала туда отправлялись Ульф, Гвэнт и Кайнлин с половиной отряда, а всю дорогу, Гил должен был держать с ними постоянную связь через Кайнлин. Затем, после того, как они добираются до места, в дорогу отправлялись уже Гил с остальными, так же, постоянно держа связь. Это было не только полезно, в плане развития навыков, но и позволяло поработать Гилу с людьми во внутренних областях Мордора. Там тоже было немало историй людей, которые могли занять достойное место в его «Книге Видений». Так Гил решил назвать свои записи, но после передумал и оставил название для продолжения книги отца, в которую собирался записывать лишь самые важные свои видения. А свои труды переименовал в «Книгу Людей Востока». Пока, в его «Книге Видений», новых записей не было, в отличие от основного труда. Но в эти планы внес свои коррективы сам Хэлкар. Как оказалось в последствии, к лучшему.

Тренировки с назгулом были очень жесткими, такими, что Гил каждый раз приходил с них измученный, весь в синяках и порезах. После каждой приходилось лечиться. Кайнлин каждый раз так переживала за него, что лишь только это уже компенсировало все мучения. Она поднимала Гила на ноги своими лечебными мазями и снадобьями, переживала за него, даже не отходила от него, лежащего в постели, всего в резаных и колотых ранах. Если бы видящая нарушила договор и прочитала мысли Гила, она бы рассердилась, так как он пошел на маленькую хитрость и только лишь для того, что бы Кайнлин почаще и подольше посидела с ним. Гил больше прикидывался измученным, чем то было на самом деле.

За это время, он больше узнал о ней. Оказалось, что они с Гвэнтом родные брат и сестра лишь по отцу, а матери у них разные. Потому и глаза у них разные. У нее были темно-карие, почти черные, а брат был сероглазый. Это у нее было от матери. Как и дар Видения. Она открыла его еще в детстве. Мать Кайнлин умерла, рожая ее на свет. Не помогли ни местные знахари, ни ее собственный дар. Это был рок. Но, как раз это и подвигло ее, в последствии, на эту стезю. Отец не очень то долго горевал, жена была не первая, и как он думал, не последняя, но от дочери отказываться он не стал. Признал ее полноправной наследницей, ввел в род и привязался к ней всей душой. Он любил ее, пожалуй больше, чем Гвэнта, хотя его первенец, наследник Гэлл, полностью владел его сердцем.

Кайнлин обнаружила в себе способности не только знать и видеть скрытые от других чувства и помыслы, это она ставила второстепенным, но и понимать лес. В лесу она была как дома, могла понимать травы, деревья, животных. Она знала множество полезных трав, знала как из них приготовить лекарства, могущие поднять на ноги даже самого тяжелобольного человека. К ней приходили со всех концов Севера. Даже среди лесных эльфов слышали про черно-зеленую колдунью, принявшую облик ребенка, продавшую душу Черному Властелину, Врагу Мира.

Когда она еще была маленькая, к ним прибыли гонцы из Мордора. Тогда, отец, взяв с собой старшего сына и Кайнлин, оставив правление на своего брата, с большой дружиной отправился в Мордор по Великой реке на кораблях. Хотя, она и была маленькой, но помнит все прекрасно, как ей было страшно интересно, все, происходящее кругом. Помнит встречу с Гортхауэром, помнила она и свои первые слова клятвы, которую она дала добровольно и, даже сама просила об этом. Тогда темный лорд сказал, что служить Арте можно и без клятвы, что она уже это делает и клятва столь маленького ребенка не может считаться правильной. Он посмотрел ей в глаза и сказал, что судьба будет к ней благосклонна и Кайнлин в будущем сможет прожить, благодаря своим познаниям мира долгую жизнь, встретит достойного человека, с которым они совершат свое самое великое деяние в этом мире. И это деяние будет иметь великие последствия для Арты в далеком пока будущем. Но она сама настояла на присяге. Ей не отказали.

После того, как она рассказала Гилу это все, она долго сидела молча, а затем вдруг ушла и не показывалась пару дней, а лекарства приносил ухмыляющийся Гвэнт.

Но вот, время наступило и, наконец, они могли начать выполнять свой план похода.

Кайнлин, с братом и Ульфом, взяв с собой мордорцев, выехали вперед. В дороге они должны были провести не более пятнадцати дней, но они показались бы Гилу вечностью, если бы не постоянная связь с девушкой. Каждый день он слышал и видел ее, отчаянно пытаясь удержать четкую связь и, по мере удаления, она становилась слабее, но не пропала! Как только они достигли поселений на берегу моря, Гил немедленно выехал с остатками своего десятка. Гортхауэр лично порекомендовал ему коня, посоветовав тут же наладить с ним ментальную связь. Конь был мощной, мордорской породы, вороным. Когда же на него еще и одели железную маску, часть конского доспеха, защищавшего голову лошади, то стало ясно, почему на западе, таких коней принимали за каких-то демонов преисподней, служащих воинам Саурона.

До побережья они добрались за десять полных дней. Гил гнал отряд, но воины молча, не споря, следовали за ним. Всю дорогу они с Кайнлин держали, уже уверенную, связь, не взирая на огромное расстояние, а вот с Гвэнтом и Ульфом получалось хуже. Образы были размытые, голоса приглушенные. Но общаться было можно. Все время они ехали по широкому, каменному тракту, проходящему с севера на юг и восток. Хвойные леса северо-западной и западной частей Мордора, постепенно сменились широкими зелеными полями юго-востока. Лиственные деревья значительно преобладали в этой местности, а ближе к побережью и вообще сменились добротными пахотными землями. Деревеньки и поселки, малые городки, были отстроены очень добротно, везде были тишина и чистота. Насколько сильно бы удивились те люди на западе, кто представлял себе, из эльфийских летописей и нуменорских россказней, Мордор. мрачной каменистой пустыней, в которой в пещерах живут орки, а в убогих хижинах ютятся полуголодные, забитые рабы, бесконечно, до самой смерти, не разгибающие спины на каменоломнях Саурона!!

Ульф поселил своих подопечных в большом двухэтажном бревенчатом доме, принадлежащем его хорошей знакомой, находившемся в небольшом городишке на самом берегу моря. Никаких крепостных стен здесь не было и каждый строился так, как ему было удобно. Ну конечно, враг был далеко на западе, а между ними и поселениями, лежал тот самый военный лагерь в западной части страны, да плюс горы, перевалы которых еще нужно было бы попытаться преодолеть.

Встреча Гила и Кайнлин, была похоже такой умильной и трогательной, что со стороны могло показаться, будто бы молодые люди, не виделись много лет или же, он вернулся с пограничья. Видимо, так и подумала хозяйка дома, которая вышла, промакнув слезинку платком. Ульф и Гвэнт же в открытую потешались над ними.

То были беззаботные дни. Решительно, тут было много хорошего, лишь в не многих домах люди находились в трауре. Их близкие погибли в последних стычках на пограничье. Это случалось нечасто, но бывало. Гилу тут удалось записать много разных историй, но далеко не все они были трагичными или же жестокими. Сама атмосфера в этом регионе располагала к отдыху и положительным эмоциям. Воины отряда откровенно наслаждались отдыхом от «военного лагеря» на западе.

Гил и Кайнлин часто вечерами совершали конные прогулки по берегу моря-озера, любуясь яркими красками закатного неба, отраженного в глади вод моря Нурн. И на этой прогулке они также сидели, спешившись на берегу и любовались на закат. Стояла теплая и тихая чудесная погода. Болтали ни о чем. Она– как всегда в темно-зеленом платье, он– весь в черном походном костюме. И вдруг, Гила как дернуло: Сейчас или никогда! Он внезапно прервал свой рассказ и посмотрел в бездонные, совсем черные глаза Кайнлин и увидел в них легкое удивление. Быстро наклонившись к ней, он поцеловал ее губы, сердце готово было выскочить из груди, оно забилось как сумасшедшее, а когда она ответила на его поцелуй, в голове совсем вдруг все поплыло и дальнейшее было как во сне. Чудесном, прекрасном сне.

Гил не знал, да и не хотел вовсе знать, использовала ли она свое умение, но такого в его жизни с ним еще не бывало и это было настолько прекрасно, что за эти часы, проведенные под ярким звездами на берегу, под тихий плеск волн, он был готов отдать не то что половину, всю свою жизнь. Впервые, в дом они вернулись лишь утром, встретив еще и рассвет. А на следующий день они объявили всем о своей помолвке…

И был большой праздник, на котором южное вино лилось рекой. Казалось, нет и никогда не будет больше войны, крови и смертей, казалось, вот оно счастье, но враг на Западе вовсе так не считал и точил мечи, мечтая покорить этот чудесный край, объявленный ими Черной страной Зла и Мрака.....

Но Гвэнт помнил об этом и, дав Гилу понежиться в беззаботности еще пару недель, вдруг очень круто взялся за дело. Он начал гонять Гила до седьмого пота, устраивая то бои на мечах, то конные тренировки с копьем. Он задействовал всех. Отряд стал отрабатывать бой в стене щитов. Это были суровые тренировки, но после поединков с Хэлкаром ,они, конечно, выглядели слабовато. « Ты метишь ко мне в родственники, так учись военному делу как следует! Еще не хватало, чтобы моя сестра рыдала, когда твой труп, упаси Тьма, привезут домой на телеге!»-орал Гвэнт, всем телом, закованным в доспех, обрушиваясь именно на Гила, стоящего в маленькой стене щитов, выстроенной силами отряда. И Гил , еле устояв на ногах, отпихиваясь щитом, орал в ответ: « Не бывать такому! Еще погоди, я тебя самого из дерьма вытащу!». После, усталые, они возвращались назад, шутя и хохоча. Да, это было счастливое время! Но и все хорошее, как и все плохое, когда-нибудь заканчивается. Время прошло незаметно и наставала пора возвращаться в Барад-Дур. С хозяйкой щедро расплатились золотом и она, опять смахнув слезинку, сказала, что рада будет видеть всех еще раз, а для молодых у нее на примете есть отличный домик у моря, в котором им будет славно жить. Гил заверил ее, что непременно пусть придержит его, а как выбьют нуменорцев с побережий и сбросят врага в море, они купят и дом и еще земли прикупят. Но Кайнлин лишь грустно посмотрела на него и сказала: « Сначала надо победить!». И Гил твердо решил, что будет грызть зубами всю нуменорскую сволочь, вот ради этого домика, ради свадьбы с Кайнлин, ради будущих их детей!

…............................................................................................................................................................

Теперь Моргиль снова был в Барад-Дуре, а война не просто надвинулась, она пришла. Войска были стянуты, колесо смерти набирало свой широкий разбег. Сейчас он готов был сражаться хоть с самими Валарами, защищая то, что у него уже появилось– невесту, новую родину, своего лорда, друзей и соратников. И отомстить за отнятое у него– за дядю, мать, отца и Иэри. За их кровь и кровь множества других людей, истории которых он знал, кто-то должен был заплатить высокую цену!

Из «Книги Видений».

Линдон. Серебряные Гавани. Прекрасный город нолдоров на побережье, где правит верховный правитель из рода Феанора, Гил-Гэлад. Тонкие, высокие шпили из горного хрусталя сверкают и переливаются в солнечных лучах, стены великолепных домов и самого дворца– из белого мрамора, с блестящими золотыми украшениями. Эльфы, в просторных белоснежных одеждах, ходят по улицам с улыбающимися, сияющими лицами, здороваются, переговариваются, расходятся, идут дальше по своим делам. Повсюду слышны смех, песни, радостные голоса. Идиллия. И вот, на улице появилась фигура человека, совсем необычно одетого для этих мест. Он выделяется на фоне белых, лазурных, зеленых,расшитых золотом и самоцветами, одеяний эльфов своим черным плащом и темно-красным дублетом. На лице его печать тревожных дум. Прохожие останавливаются, оборачиваются ему вслед, тревожно переговариваются. Это посланец? Откуда, кто он? Зачем сюда явился? Это потомок аданов, человек? Да нет, чувствуете силу? Это. Похоже, майар. Идет во дворец, к Владыке! Ну ничего, там разберутся кто он и с чем сюда заявился!

Такие пересуды слышны со всех сторон. Эльфы встревожены. Редко кто смеет нарушить привычный ход размеренной счастливой жизни обитателей Линдона. Я узнаю Гортхауэра. Я слышу его мысли, его чувства! Он зол. В голове всплывают образы убогих хижин, затерянных в глуши, в которых ютятся люди, чумазые личики их детей, постоянно испытывающих уже привычное чувство голода. Взрослых, с измученными лицами, огрубевшими от работы руками, диких, не знающих письменности, строительства из камня, прозябающих в невежестве. Лишь их вожди и короли живут лучше остальных, да и то, по сравнению с самым простым эльфом– всего лишь дикари, обитающие в прокопченных деревянных домах. И, вот так, живет большинство смертных в Средиземье. А эльфам, очень много знающим и умеющим, кроме как вздохов на бумаге, нет дела до них. Ну как же, пусть живут как умеют, они же могут подорвать могущество и, упаси Великие Валары, еще сравняться с блеском нолдоров. Нужно это? Нет. Пусть все остается так. Мы для них высшие существа, полубоги. Хватает и гордых потомков Трех Племен Верных, он они живут себе в своем Нуменоре, да и то, надо сказать, уже лезут не в свои дела. Высаживаются в Средиземье, строят свои гавани, лезут со своей торговлей, как будто нам гномов мало! А что будет если еще и эти, местные, сравняются с ними хоть наполовину? Неет, нам такого не надо. Пусть все течет так как есть, во славу Великого Манве Сулимо!

Гортхауэр тщательно маскирует свои эмоции и чувства. Он пришел по делу. В наполовину безумной попытке уговорить Верховного короля Гил-Гэлада, своего врага, нолдора, помочь ему вывести людей Средиземья из мрака невежества. Попытаться доказать взаимную пользу сотрудничества в торговле, культуре, ремеслах. Одному майару не успеть за всем сразу, а помощь короля и его народа была бы неоценима. Правда, гордый нолдор уже прогнал три посольства, отправленных Гортхауэром к нему с этими предложениями от имени майара Аннатара, Дарителя. И вот теперь, смирив гордость, скрепя сердце, он сам шел к своему врагу, в попытке хотя бы временного примирения, для блага людей Средиземья и соответственно самой Арты.

На входе во дворец короля его встретили. Высокие, черноволосые эльфы– придворные, в окружении доспешной, вооруженной стражи, вышли к нему навстречу. С мягкими, дворцовыми улыбками, сияя чистотой и белизной одежд, расшитых золотыми и серебряными нитями, с мифриловыми обручами, обхватывающими головы, они встали перед ним и вперед выступил эльф с изумрудом, величиной с голубиное яйцо, в венце на голове.. Красивое лицо приняло надменный вид и он заговорил:

–Остановись, майар, называющий себя Аннатар, Даритель. Мы приветствуем тебя и желаем помощи Великих Валар в твоих делах и начинаниях, если они праведны и не противоречат замыслам Творца!

–И я приветствую достойнейших нолдоров, и спешу предстать пред вашим королем, дабы донести до него свое послание!-чуть склонил в приветствии голову майар. Великая Тьма, с каким трудом дались ему эти слова!

–Мы знаем твое дело и твое послание нам уже заранее известно, недаром наш Владыка был столь благосклонен, что соизволил принять и выслушать твоих послов. Но, увы– развел руками эльф с притворным сожалением– Твои предложения не впечатлили Верховного правителя, и он решил не тревожить народы Средиземья, а предоставить могучему майару, посланцу Валинора,– в голосе послышалась откровенная насмешка,-самому, единолично, справиться со столь ответственным заданием Валар, и получить достойную награду от Владык Запада. А сейчас, прости, у короля немало забот и трудов, он просил передать тебе, что не сможет принять тебя ни сегодня, ни завтра, ни даже через год или больше.

Ярость, ярость и гнев охватили Гортхауэра. И горькое разочарование. На что надеялся! Зачем сюда пришел? Согнул свою гордость, пришел договариваться к врагу, зачем? Ведь было очевидно, что этим и закончится! С этими не договориться, никогда! О, глупец! Потеря времени, бессмысленный поход, вместо того, что бы в еще одном из народов людей зажечь искру знаний! Гнев толкнул его вперед. Он шагнул к эльфу, лицо его исказилось от ярости, клокочущей в нем, как лава в недрах Арты. Со звоном и шелестом вылетели из золоченых ножен сверкающие, голубоватые лезвия длинных мечей.

–Тебе же сказали, убирайся отсюда! Нам не досуг по твоей указке, от кого бы она не шла, якшаться с однодневками-смертными! Смотри, как бы не вышвырнули тебя за ворота, как нашкодившего пса! Майар ты или нет, не важно, король Гил-Гэлад приказал вышвырнуть тебя вон и лишь из уважения к великим Валарам, я не сделал это покамест, но, если сию минуту, ты не уберешься восвояси, то мы выполним волю короля дословно, не взирая на твой ранг и статус! Я все сказал!

–Ну, что ж, быть по сему, благородные из благороднейших эльфов, так тому и быть– душа в себе бешенство, сквозь зубы процедил Гортхауэр– раз вы можете поднять на безоружного сразу десять мечей, то и говорить нам больше не о чем! Передайте только вашему королю, что придет время и мы еще встретимся. Вот тогда-то ему будет не отвертеться от разговора, прикрываясь мечами своих слуг!

И, резко развернувшись, Гортхауэр ринулся, расталкивая прохожих на улицах, к воротам города. Его душили гнев, стыд, бессильная, пока, ярость. И сожаление об упущенном времени. Но был еще один шанс, еще одна попытка. Не с Верховным правителем нолдоров. Нет!

Меня проносит сквозь время, вперед, вперед. И вот я уже в большом и высоком, сумрачном зале, освещенном светильниками на стенах, да огнем большого горна, стоящего у дальней стены. Окон нет, все стены увешаны красивыми щитами и разнообразным изящным оружием. На столах лежат множество заготовок из золота, стали, серебра и россыпи ярких драгоценных камней. Я понимаю, что это кузнечный зал, да не где-то, а именно в кузнице самого Дома Мирдайн, что в Эрегионе. Да, именно там, где ковались кольца Силы Арты. В самом сердце событий, предопределивших дальнейшую историю Средиземья.

В кузнице двое, Гортхауэр и нолдор знатного рода, берущего начало от сыновей Феанора, Келебримбор. Беседа течет неспешно, разговор приятен обоим. Келебримбор стоит у стола, на руках его рабочие перчатки из толстой кожи, на голое тело надет кожаный кузнечный фартук. Майар одет так же как и тогда, в Линдоне, но никакого дискомфорта от жары он не испытывает. В конце-концов, огонь-его стихия, он огненный дух.

–Так, говоришь, посланнику Валар требуется помощь, Аннатар?– говорит нолдор, лицо его открыто, желание помочь искренне– Ну, что ж, поможем. Дело ты задумал великое, боюсь, тут одних моих сил будет маловато, но если ты поможешь мне в постижении новых горизонтов мастерства, то попробовать можно.

–А ты знаешь, что ваш король, Гил-Гэлад, отказал мне? И тем более, не собирался даже оказывать хоть какую то помощь смертным? Тебя разве не смущает этот факт?

–Да что мне король!-фыркнул эльф– Сидит себе на троне и выдумывает очередные козни, якобы направленные против него. Моя бы воля, ни за что не признал бы его верховным, но большинство… Во мне тоже есть кровь Феанора! А смертные.. Да кто они вообще такие, мне, откровенно, нет до них никакого дела, есть они, нет их. Пусть живут себе, как хотят1 А хорошо или плохо– нолдор пожал плечами– их дело.

–Тогда почему ты помогаешь мне? Для чего создал братство кузнецов Эрегиона?

–Да ради новых знаний, достижений! Мы, нолдоры, не какие-то там сумеречные эльфы или как их там! Наша кровь закисает без настоящего дела! А здесь, я вижу возможность дальнейшего своего развития. Я видел, что ты можешь, Аннатар, и посему готов учиться у тебя без устали, не покладая рук! Я чувствую, что все твои изделия чисты и несут лишь благо этому миру! Ты великий кузнечный мастер! Так почему бы и нет?

–Ну, так тому и быть.-с улыбкой ответил майар, и ответил абсолютно искренне– Я передам тебе немало из того, чему когда-то смог научиться у самого Аулэ!

–С чего начнем?– Келебримбор прямо сейчас готов броситься к горну, сгорает от нетерпения.

–Не спеши так, мастер-эльф. Начнем мы не сегодня и начнем и самого начала. Дело трудное, но стоит того. Ведь мы несем знание и силу младшим народам, это настолько великое и трудное дело, что браться за него, не продумав все хорошенько, просто грешно– улыбаясь ответил Гортхауэр. « Интересно, что бы ты сказал, как себя повел, если бы вдруг сейчас узнал, что пред тобой не посланник Валинора, а мятежный майар, прихвостень Моргота, Саурон Жестокий?», прочел я мысль и тут же меня снова протащило сквозь время, выдернув из кузницы.

Но оказываюсь я опять в том же месте, только на более чем пятьдесят лет вперед. Гортхауэр сидит на стуле перед столом, на котором разложены шестнадцать колец. Все они почти закончены и осталось только влить в них силу. Силу Арты. И направить в правильные руки младших народов. Девять людям, они помогут им собрать знания, способные изменить их жизнь. Могущие помочь научиться многому и постичь прошлое, в котором они смогут найти немало полезной информации, помогут людям выбраться из мрака невежества. Семь будут принадлежать гномам. С их помощью, эти дети Ауле, смогут открыть для себя новые материалы, добывать пока неизвестные им металлы и руды, смогут дать им возможность увидеть, где находится граница, между пользой для себя и вредом для Арты.

Майар перебирает лениво их рукой и мысли его мрачны. То, что он задумывал, приходится делать самому, но все же, польза от нолдора есть. Вместе они создали много чудесных вещей, несущих в себе большие силы. А что же тогда смущает? Смущает то, что все-таки нолдор есть нолдор– гордый, вспыльчивый, считающий только себя центром земли. Он– как малый капризный ребенок, требующий еще и еще игрушек и развлечений. Все, что он делает-делает лишь для себя. Опять ошибка! Не великая, но все-таки… И странно, как только начались работы по изготовлению колец, Келебримбора как подменили. Он стал еще более вспыльчив и заносчив, чем обычно. Затем, возжелал необычайно власти и поднял мятеж в Эрегионе, захватив с подручными себе власть и, смешав короля Лесных эльфов, Келеборна с грязью. Неспроста это, сильно вознесся его ученичек!

–Аннатар, готов поспорить, ты все сидишь над своими кольцами! Ты лучше посмотри, какой чудесный камень я изготовил для Галадриэли! Я подарю ей его, и как же она должно быть ахнет! Пусть видит, на что способен настоящий нолдор, а не этот ее лесной недомерок Келеборн! Тоже мне, мужчина, не смог даже постоять за себя! Я бы убил его, если б не она! Ах как она прекрасна была, с мечом в руке, заступившая мне дорогу. Ты представляешь, закрыла этого дурачка собой! Определенно, она достойна лучшей судьбы, чем жить в лесных дебрях с этим олухом!– Келебримбор, ввалившийся в кузницу пьян, от него за версту разит перегаром, пафосом и гордыней– Но, что ты такой хмурый? Видимо, потому что зря затеял эту мышиную возню со смертными! Подумаешь, людишки или вонючие гномы! Эльфы! Вот единственная сила в этом мире! И не просто эльфы, а племя нолдоров! Все остальные пыль. Даже у вас, в Валиноре, знают это! Брось, брат, пылиться, пошли лучше прогуляемся на свежем воздухе!

–Я для того учил тебя, что бы ты рвался к власти, как бешеный?– еле сдерживая гнев ,спросил Гортхауэр– Для того, что бы ты рвался к чужим женам в кровать? Для того, чтобы ты принижал младшие народы и возносил нолдоров?

–Ну ты и валинорская же зануда!– эльф плюнул беззлобно и вышел прочь, хлопнув дверью.

И в третий раз я оказываюсь в этой просторной кузнице. На этот раз в ней не было Гортхауэра. Келебримбор был там один. Он не в рабочем, на нем повседневный зеленый, вышитый золотом колет, на плечах длинный зеленый плащ, из складок которого, эльф достает небольшой предмет и, я чувствую, как в эфире разливается горячая волна магической силы. Это очень мощный артефакт, без сомнений. Это кольцо. Нолдор любуется им, разглядывает придирчиво свое творение, остается довольным. Тоненький, изящный ободок, венчает ярко-красный рубин. Но. в столь маленьком украшении скрывается поистине большая сила.

Гулкие твердые шаги слышатся за дверью, нолдор поспешно прячет кольцо в карман. Дверь с шумом распахивается и в кузнечный зал влетает Гортхауэр. Я чувствую, что он не просто в ярости, а в безумном бешенстве. Подлетев к Келебримбору и сверля его взглядом, майар, задыхаясь спросил:

–Что ты сделал? Что ты натворил, я тебя спрашиваю?

–И я приветствую тебя. Ты о чем?– сделав недоуменное лицо спросил эльф.

–Ты полностью нарушил баланс силы в Арте! Это грозит большими бедами в будущем! Что ты…– вдруг Гортхауэр замолчал и его взор пронзил нолдора, он читал его, как открытую книгу, эльф вскрикнул и заслонился рукой, а темный майар продолжил потрясенным, задыхающимся шепотом, – Ты сотворил кольца!! Три ЭЛЬФИЙСКИХ кольца. Три могучих кольца. Способные подчинить себе все остальные, созданные мной!!! И, достанься, эти кольца людям и гномам , ты, своими тремя, подчинил бы их себе, заставил бы выполнять вашу, нолдорскую, волю. Снова младшие народы прозябали бы под пятой эльфов, кроме тех, кого бы вы выбрали сами, кто покорился бы вашей воле, выбрал бы для себя ваши ценности и веру....А мудрейший Келебримбор, сам, владея кольцами, держащими под пятой полмира, единолично, стал бы Верховным Правителем эльфов, вместо Гил-Гэлада..... Даа, ты воистину способный, очень способный ученик! Вот только выбрал ты не ту дорогу, не тот путь. Решил обмануть майара? Думал не узнаю? За спиной решил и власть узурпировать и Галадриэль получить?

–Да!– вдруг изменившись в лице, перекошенном в гневе, крикнул Келебримбор в ответ,-Да! Потому что, лишь эльфы– Первые и любимые дети Творца, Эру Илуватара! Потому, что из всех народов Арды, лишь они способны понять и изменить к лучшему этот мир. А править ими должен лишь нолдор! Нолдоры– самое высшее, самое мудрое племя, среди эльфийских народов! А что твои люди, гномы или кто там еще? Глупые, слепые, жаждущие лишь собственной корысти и наживы однодневки! Что они способны были бы изменить в Средиземье? Ничего!! И вы, всякие посланники Валар, не лезьте в наш мир! Живите в своем Валиноре, как живете и предоставьте, наконец, нам свободу!! Или же не заслужили, по вашему, мы ее, сражаясь с Морготом, Черным врагом мира, победив его?!

–Я вижу, что разрушительная сила твоих изобретений уже начала действовать! Отдай их мне, пока не поздно! Пока не пришли в Арту новые беды и несчастья! Отдаю тебе должное, ты превзошел сам себя, я удивлен, но тебе не справиться с силами, заключенными в три кольца. Они погубят тебя, сожгут изнутри, ты станешь тем, кем никогда бы не хотел стать. И ты уже вступил на этот путь!

–Отдать тебе?! Отдать тебе?! Вот так вот, взять, и просто отдать тебе самое величайшее из своих собственных творений?! Да не бывать этому!!!– и нолдор расхохотался, в глазах появился полубезумный блеск.

–Ты знаешь, я уже слышал такие слова. От Феанора, создавшего сильмариллы. Вспомни, чем кончилось, что случилось после того, как он отказался добровольно отдать их в Валиноре?

–Ты мне, что, угрожать будешь?! В моем доме, в моей кузнице?!– задохнулся от ярости эльф– Даа, в чем-то правы были Моргот и его прихвостень Саурон, когда подняли против вас мятеж! Вам лишь бы отобрать, лишь бы единолично править всеми, а кто не подчинился-сразу враг!! Никогда, никогда я не отдам то, что потом назовут величайшим, после сильмариллов, деянием эльфийского народа нолдор!!!!

–Твои слова из Тьмы! Не служишь ли ты мраку?– очень нехорошо усмехнулся Гортхауэр и добавил– Вот видишь, как оно начинается?

–Все равно! Уходи! Нам больше не о чем говорить!

–Что ж, я уйду, вот только заберу то, что принадлежит мне по праву, и то, что принесет беды в наш мир!!!– и Гротхауэр решительно шагнул к столу, в котором раньше лежали кольца.

Келебримбор сорвался с места, как молния, и выхватив из висящих на стене красивых ножен клинок, резко и быстро загородил майару дорогу. Острие меча ткнулось тому в горло, на коже выступила капелька крови. Лезвие клинка чуть светилось бледным свечением.

–Ни шагу дальше!!!! Это меч сможет убить и майара!! Я уже сказал тебе, кольца мои!!! А кольца смертных я заранее спрятал, их нет здесь! И тебе их не найти!!! Они скрыты мощным заклятьем!!!

–Хорошо же я сумел обучить тебя, Келебримбор! Вот, ты уже способен на многое! Скажу тебе лишь одно, я повинен в том, что создал такое чудовище, и мне и исправлять ошибку!! И поверь мне, я исправлю ее! Гораздо быстрее, чем ты думаешь! Ты, вроде как позабыл, на что способны майар. Я напомню! Сейчас, так и быть, я уйду. С тобой я справлюсь достаточно легко, но вот ту свору, которую ты спрятал в соседнем помещении, мне быстро не одолеть, а время дорого!! Но помни, я вернусь! Вернусь и возьму свое, вор!! Запомни это!– и Гортхауэр стремительно выбежал из помещения. А в спину ему летел злобный торжествующий хохот нолдора.

Сумасшедшим наметом летит вороной конь. Полощется, хлопает и трепещет на ветру за спиной черный плащ. « Ах, учитель, учитель! Как же мне тебя не хватает!! Я делаю ошибку за ошибкой и каждую, приходиться исправлять, тратить на это драгоценное время! Хочется опустить руки. Я же не дипломат, не политик!! Я воин, предводитель воинов, кузнец!! Но я исправлю все! Так не получилось, по твоему. Я буду делать тогда по своему, как умею!! Да, гнев и ярость плохие попутчики, но теперь, я выпущу их на свободу!!! Предатель-ученичок умрет первым!!! Надо забрать у него кольца пока не приключилось большой беды!! Какое, воистину, великое деяние!! И какой провал!! О, нет сил моих!!». В ярости скрипят зубы, рвут бока коня шпоры. Но вот приходит ответ. Ответ этот как озарение, как вспышка молнии темной ночью. Решение есть! Они и простое одновременно и, как ни странно, сложное! Скорей, скорей к Ородруину!!! Придется сделать один, более могучий, более сильный артефакт, способный справится с силой и мощью трех эльфийских колец!!! И он решил, что это будет ОДНО. Кольцо, которое замкнет цепь из всех колец в одной точке. Точке силы в Мордоре. Откуда изливается в Средиземье энергия Арты. Оно сможет контролировать силу эльфийских колец, не позволит подчинить себе кольца гномов и людей, не даст вырваться на свободу разрушительной мощи, скрытой в этих могучих артефактах и, способной нанести непоправимые разрушения Средиземью и раны Арте, залить кровью все на свете. Хотя крови будет и так много. Очень много. Такова цена ошибки. А за ОДНО придется заплатить СВОЕЙ силой. Большая часть его могущества уйдет на создание талисмана такой мощности. Он станет слабее наполовину, не сможет уже никогда выйти на равных с сильным валинорским майаром, лишь со слабаком. Но иначе нельзя. Три– просто сомнут мир в руках этого безумного предателя Келебримбора, лишат свободы и воли людей и гномов навеки, причинят боль Арте, которую он поклялся защищать! Это цена. Цена ошибки.

С душераздирающем криком темный майар Гортхауэр пришпорил коня, разрывая шпорами бока в кровь. Теперь, бывший ученик– самый страшный враг на этом свете. Он не просто умрет, он СДОХНЕТ, как собака, смертью, которую заслуживают предатели и воры!! Скорей, скорей к Ородруину!!!!

Глава 7 Война

Войска Мордора шли на юго-запад тремя колоннами. Первая продвигалась к Пеларгиру вдоль берега Великой реки и состояла из трех тысяч степняков и двухтысячного отряда орков Мордора. Вторая, основная колонна, должна была двигаться от южных отрогов Белых гор по дорогам центральной части междуречья Андуина и реки Сирит. В этой части войска двигались более двух тысяч кочевников, три тысячи пеших и конных воинов лесных городов, лежащих за далеким морем Рун, черный отряд мордорцев в тысячу человек, сводный полуторатысячный отряд, состоящий из людей западных мелких княжеств и королевств, еще держащих руку Барад Дура, и небольшая орда орков, которых никто не считал, но предполагалось, что их где-то тысячи три. Третья часть воинства двигалась вдоль реки Келос, берущей начало в предгорьях и втекающей в Сирит. В нее, также как и в первую, входили степные воины и орки на больших волках, называемых варгами. Все три колонны должны были, разоряя форты и городки, принадлежащие аданам или же их союзникам, уничтожая любые отряды, оказывающие сопротивление, соединиться в самом нижнем углу треугольника, образующегося от впадения Сирита в Андуин, в котором находилась самая укрепленная гавань нуменорцев в этой части Средиземья– Пеларгир. За реку Сирит, в кровавый рейд по внутренним областям союзников аданов, рванулась весьма многочисленная орда орков. В их задачу входило то, что они больше всего умели и желали– грабить, жечь приносить хаос и неразбериху, чтобы выбить нидингов к побережью, оттянуть их силы от Пеларгира, оставить аданов без поддержки с запада и предотвратить удар в тыл и фланг войска, идущего к гаваням. И самое странное, что везде на вражеской территории нужно было трубить направо и налево, что это идет армия великого Короля Людей Саурона. Для чего это понадобилось Гортхауэру, Гил так и не понял. Попытка понять замысел майара провалилась, все было скрыто и защищено так, что даже всем эльфийским магам, наверное, было бы его не раскрыть!

Сам Гил со своим десятком, двигался в составе основной колонны, вместе с мордорцами. Он постоянно следил за продвижением левой и правой колонн, просматривал местность на предмет засад, встречных крепостиц и оставшихся в тылу партизанских отрядов, которые оперативно уничтожались орками или летучими отрядами сынов степей.

Северяне, в основном, представляли из себя тяжелую пехоту, вооруженную топорами, копьями, защищенную высокими каплевидными щитами, почти в рост человека и пластинчатым металлическими доспехами, кольчужным плетением, стальными шлемами. А степные конники, легко одоспешенные в основной своей массе, отличные стрелки из луков с седла,отчаянные рубаки на легких саблях, как никто лучше справлялись с такими задачами. Орки тоже неплохо делали дело, но проблема заключалась в их излишней жестокости. Если им встречалась деревня, ее сжигали дотла и горе тем несчастным жителям, что не успели убежать! Орки не щадили никого, проливая реки крови. После них оставалась лишь мертвая выжженная пустыня. Их путь можно было отследить по дымам пожарищ, поднимающихся в чистое голубое небо грязно-черными столбами и запахом гари, приносимым ветром.

По мере продвижения вглубь вражеской территории. эти дымы стали уже не отдельными столбами, отмечающими очередную трагедию очередной несчастной деревни или городишка, а сплошной грязной пеленой на чистом небе. Местность просматривалась далеко, на юге не было таких сплошных лесов как на севере и востоке. Поля чередовались с небольшими рощами и лесками, венчающими холмы и холмики, густые леса отступали назад.

Гил не только пытался отслеживать обстановку вокруг колонн войск Мордора, но и держал при этом постоянную связь с Кайнлин, двигавшуюся не с ними, а в отряде, наступающем по берегу Андуина. Он пытался ее вообще отговорить от похода с армией и она даже согласилась, но после выступления войск, характер взял свое и Видящая, собрав на скорую руку лекарский обоз, отправилась догонять отряды. Колонны уже разделились и обозу Кайнлин пришлось присоединиться к тем, кого она смогла догнать.

На все переживания Гила, она лишь посмеивалась и подтрунивала над ним. Но, в конце всегда говорила, что тоже любит его и хотела бы перебраться к основному войску, туда где был он. Но, пока такой возможности не было. Отряды разделяло приличное расстояние, между ними шастали орки, шайки разномастных партизан и просто бандитов из местных, да и степняки, попадись им кто под горячую руку, могли не разобраться и натворить беды. Надо было ждать либо соединения войск, либо когда местность полностью очистится от солдат и уже тогда выдвигаться. Ругал он ее, ругал. А Гвэнт просто сказал, сплюнув в дорожную пыль: « А что ты хочешь-то? От женского племени всегда были лишь одни проблемы и неприятности с лишними хлопотами. Я потому и не женюсь!»

Тогда, Гил решил, что сам отправится за ней, как только станет чуть посвободней и безопасней. Но помимо всего прочего, приходилось еще заглядывать на дальний, южный фронт. Командующему западным фронтом капитану мордорцев, выглядящему лет на пятьдесят одноглазому Гаргуту, постоянно требовалось знать, что и как там происходит, куда двигаются войска, как проходит общее наступление. А это было нелегко.... Все вместе сильно изматывало и обессиливало. А капитан только щурился правым глазом ( через левый проходил длинный шрам от брови до уголка губ), да требовал еще необходимой информации. В конечном итоге, было решено не отвлекаться на мелочи вокруг колонн и предоставить решать эту проблему оркам самостоятельно, держать связь с южанами оказалось для капитана важней.

На обоих фронтах наступление шло пока совсем неплохо, сопротивление союзных аданам народов было быстро сломлено и на западе, и на юге. Сами регулярные силы нуменорцев пока в дело не вступали. Но они обязательно это сделают и, как говорил про это капитан– « Вот тогда-то и начнется самая настоящая свистопляска. А это так, назойливые мелочи, как мухи у дерьма, только успевай разгонять!». Скоро, скоро надо было уже ждать ответа аданов. Не могло быть так все гладко, особенно если противник заранее знал о предстоящем нападении. Предстояло генеральное сражение, но где оно будет происходить, с какими силами противника, было пока не ясно. Очевидно, что до Пеларгира без боя дойти не удастся, впрочем, на бескровный поход надежды изначально ни у кого не было.

Любые попытки Гила разведать что там, впереди, у нуменорцев, какие силы и где они, заканчивались неудачей. Аданы были совсем не дураки и ставили мощный магический щит, заглушающий все попытки заглянуть к ним в тыл или вычислить их местонахождение. Оставалась старая добрая конная разведка! Атмосфера все больше сгущалась, стычки становились все более кровавыми и отчаянными. Это лишало надежды на скорую встречу с Кайнлин. Риск был велик. Но ожидание и постоянное волнение за нее, сподвигли Гила искать выход из создавшегося положения. И он начал, скрытно от командира, отъезжать с каким-нибудь разведотрядом, двигающимся в сторону Андуина. Войска продвигались медленно, подавляя оказываемое сопротивление и зачищая территорию, не более двух-двух с половиной лиг в день. Но нуменорцев пока было не видно, хотя при желании, они могли маршем пройти и более восьми лиг за день.

…............................................................................................................................................................

Отряд мордорцев, в составе которого находились и Гил с Гвэнтом, без своей девятки охраны, двигался по изумрудно-зеленой равнине, с раскиданными по ней невысокими холмами. Светило яркое солнце, в воздухе пахло цветами и зеленью, щебетали птицы. Гвэнт рассуждал на тему соединения с обозом сестры:

–Топать до Пеларгира осталось не так уж и долго. Мы ползем уже девять дней, тащимся, как улитки, но все равно, уже прошли полпути. Скоро нас встретят. И скорее всего, дня через три-четыре. Когда долина междуречья начнет сужаться, колонны двинутся на соединение. Как только обнаружится противник, придется собирать силы в кулак для генерального сражения, а такового, боюсь нам не избежать. Вот тогда и встретишься со своей невестой. Главное, чтобы сейчас вы не сделали никаких идиотских поступков. Ты вот, объясни мне, зачем, мы творим такие глупости, как сейчас? На кой мы тащимся с разведкой? Что нам это даст? Хочешь разведать, стало ли потише, для того, чтобы прорваться к ней? Так я тебе скажу, что это бесполезное совершенно занятие. Во– первых, мы уже третий раз откалываемся от колонны, а ни один из отрядов так и не ушел достаточно далеко. Они же не многочисленная конная разведка, им лишь прошвырнуться, посмотреть по сторонам, сбить засаду или что там еще! А про обстановку я тебе и сам все расскажу. Жгут. Грабят. Убивают.

Гил посмотрел в сторону текущего где-то за горизонтом Андуина и вдруг, краем глаза заметил столб дыма, поднявшегося над дальним холмом, поросшим низкими кустарниками. Разведчики, уже поворачивали коней в ту сторону и, двигаясь по низинам между холмами, обнажив оружие, стали продвигаться на дым.

–Ну вот, что я тебе говорил! Жгут и грабят. Ох, если это орки, сейчас будет дело. Наши их зверства не попустят. И справедливо!– хищно усмехнулся Гвэнт.– Эти такое творят, что волосы дыбом. Впрочем сам увидишь!

Потихоньку, не спеша, стараясь себя ничем не выдать, головные разведчики пробрались к холму и незаметно взобравшись на вершину, проскользнув ужами сквозь кусты, принялись наблюдать. Гил уже видел, что там и когда разведчики посыпались вниз к командиру, он уже выхватив меч и крикнув Гвэнту «За мной! Орки обезумели!», пришпорил коня. Высокий, с вытянутым бледным лицом начальник отряда сразу, без объяснений, все понял и птицей взлетел в седло....

А там был ужас.... Горела подожженная небольшая деревушка. Орки хозяйничали в ней, вышибая двери, вышвыривая небогатый скарб на улицу и роясь в нем. Жители, небольшое количество женщин, стариков и детей, видимо пытались уйти на юг, но не успели. Орки настигли их недалеко от деревни, перевернутые телеги валялись кверху колесами на дороге. Кого-то посекли сразу, но большую часть приволокли обратно к домам и сейчас устроили себе кровавое развлечение. Рыча и завывая, хлебая пиво из взятой с одной из телег бочки, они жгли дом за домом. Жителей пригнали к большому длинному сараю и явно намеревались сжечь вместе с ним. Одна женщина вдруг вывернулась и схватив маленькую девочку, не старше трех лет, кинулась бежать. Тщетная попытка спастись. Два огромных орка гогоча догнали ее, бросили на дорогу и стали пинать сапожищами. Один из них выхватил ятаган и с размаху, косым ударом,отсек ей правую ногу. Крик ее заглушил визг ребенка и второй орк, схватив девочку за ногу с силой, со всего размаха швырнул маленькое тельце об стену, уже занимавшегося пожаром, дома. Крик женщины превратился в жуткий вой, так кричат, когда убили душу…

У сарая кричащих людей, коля ятаганами, впихивали в сарай. Один маленький старичок извернувшись, поднял камень, лежащий у створки двери и метнул его в рожу ближайшего орка. Булыжник рассек тому бровь, пошла кровь и твари озверели. Рубя и коля несчастных, их все же втолкнули в сарай, а старика, вытащив из кучки людей, бросили в пыль и быстрый удар вспорол ему живот. Старичок тоненько закричал от страшной боли и тут же потерял сознание. Улюлюкающие орки столпились у запертых дверей, кто-то уже тащил факел.

И вдруг заполошный, испуганный хриплый крик «Черные!!!», пронесся над скопищем орков. Факел выпал из руки, держащей его. Кто-то испуганно взвизгнув побежал, кто-то рыча стал хватать брошенное оружие…

Гил видел все. И чувствовал ту страшную боль и ужас убитых и убиваемых так, как будто это его мучили и убивали. Ослепляющая ярость захлестнула его с ног до головы. Кольцо запульсировало на пальце, время само по себе замедлилось. Он влетел прямо в толпу орков, разметал конем их в разные стороны, страшным ударом сверху вниз разбил ближайшую голову в ржавом шлеме, развернувшись в седле, за какую то секунду зарубил еще двоих. Так быстро он не двигался, наверное даже на уроках Хэлкара. Конь не успевал за его командами. Рядом Гвэнт, с перекошенным лицом, рубил тщетно пытавшегося прикрыться руками орка, в стороны летели брызги крови, отрубленные пальцы. Гил, обезумевший и ослепший от бешенства, слетел с коня, догнал убегающего орка, и воткнул ему клинок в спину. Тут же повернув лезвие в ране, выдернул его и начисто снес голову с плеч. Черная орочья кровь попала в лицо, и от этого он еще больше остервенел. Он гнал, настигал, рубил, колол. Разведчики скакали в дыму между горящих хижин и убивали орков, старались согнать их к сараю. С воем и визгом метались очумевшие от страха орки, натыкаясь на бегу друг на друга, бросаясь в горящие дома, кидались под копыта коней, пытаясь ускользнуть. Рубящий по перекошенной морде орка, Отбив колющего удара вороненого ятагана, ответным колющим в горло, жуткий громкий хрип. Еще один со щитом. Удар двумя руками по щиту, орк присел, тут же со свистом понизу, по ногам, орк визжит, из культей ручьями кровь, добивающий сверху вниз в грудь, пробивая насквозь и орка и доспех.....

Из безумия его вывел Гвэнт, схватив сзади обоими руками и крича изо всех сил в ухо: « Все!! Да все уже!!! Хватит!!! Хватит!!!». И силы покинули его. Сразу опустились руки, навалилась ужасная тяжесть. Меч, показалось, стал весить не меньше целого бревна. Стало тошнить. Гил оглядел побоище и ужаснулся. Он вдруг осознал, что половину из всех мертвецов, порубил он. Поймал на себе изумленные и опасливые взгляды разведчиков…

Главарю орков не посчастливилось умереть или сбежать. Его притащили к сараю. Часть орков была убита, часть успела сбежать и спастись, а шестеро, включая главаря, стояли сейчас связанные перед закрытыми дверьми сарая. У мордорцев было несколько раненых, один тяжело. Гил подошел, поддерживаемый под локоть Гвэнтом, к пленным. Разведчики ждали,что же сейчас будет.

–Мы не можем убивать пленных,– напомнил бледный командир.

–Да, не можем-отозвался Гвэнт.

–Гвэнт,– усталым голосом произнес Гил, оставь их этим людям, пусть они их судят. Не мы. Кроме главаря. Этот давно достоин смерти. Это твой старый знакомец, уж не знаю как он тут очутился и как выжил, но это тот самый главарь орков, который повинен в смерти твоего брата и всех твоих злоключениях. Гартаг, я именую тебя!!!

Вожак орков задергался, завыл, пена закапала с клыков. Лицо Гвэнта помертвело. Он шагнул к вожаку и перерезал путы на нем. Тот ошалело смотрел на него.

–Бери оружие!– показывая на ятаган, лежащий рядом, процедил сквозь зубы Гвэнт– Бери оружие, падаль, и если победишь меня, можешь уходить!!

Орк недоверчиво и загнанно заозирался.

–Ты все равно теперь мертвец– добавил Гил, поняв Гвэнта– Это твой единственный шанс спастись! Ты знаешь кто я? Тебя все равно повесят!! Бери оружие!!!

Вожак метнулся за ятаганом и схватил его, а меч Гвэнта обрушился на его глотку, перерубил ее и, обратным движением, прошелся по животу орка. Гартаг рухнул, трясясь и корчась в агонии, рыча и захлебываясь собственной кровью.

–Едем назад, Моргиль. Дело сделано, возмездие свершилось, рок неумолим!

–Едем. Похоже, поход не задался.– слабо улыбнулся Гил. Ему стало нехорошо, напала сильная слабость.

–А ты учишься– грустно улыбнулся Гвэнт.

Когда они отъезжали от деревни, послышался многоголосый рев. Это, выпущенные из сарая люди, рвали и забивали связанных орков, таков был их суд. Никто из черного отряда не убил безоружного пленного. «Как все же странно и жутко! Воюем на одной стороне, а вот убиваем друг друга!»-подумалось Гилу.

…..........................................................................................................................................................

Капитан Гаргут явно не был обрадован всем случившимся. Пикировки с орками совсем не входили в его планы. Правда, такое случалось нередко. Особенно после встреч мордорцев с орками во время их жестоких грабежей. Чаще орки просто разбегались, понимая, что проиграют, но иногда, все же, вступали в схватку. Гаргут, прищурив глаз, наполовину спросил, наполовину утвердил:

–Я так понимаю, сегодня, а может и завтра, ты не способен нормально выходить на связь? Если так, то это плохо. Очень плохо– единственный глаз сверлил Гила– Противник на носу, не сегодня– завтра столкнемся с ним, а вы тут срываете мне разведку, устраиваете побоище союзников, да при этом еще и еле ноги волочете после всего этого! Плохо Моргиль, очень плохо!

–Капитан, я завтра уже буду в полном порядке, связь будет!– твердо ответил Гил– А случись такое еще раз, я поступлю точно так же , не взирая на то, орки предо мной будут, люди или эльфы!

–Посмотрим– бросил капитан, но вот во взгляде его светилось одобрение.

В эту ночь на привале, Гил спал тяжелым мертвым сном, а утром действительно чувствовал себя снова полным сил. Только он собрался отправиться к Гаргуту, как в лагере поднялся шум, гам, какой-то переполох. Оказалось, это прибыл гонец от первой колонны, идущей вдоль Андуина. Сообщалось, что впереди, в трех дневных переходах, обнаружено большое скопление противника. Аданы не двигаются на встречу, а встали лагерем и, видимо ждут, то ли подкрепления, то ли противника. Численность не сообщалась, но не так уж и много, не больше двух тысяч человек. Командующий степняками спрашивал, что им делать? Атаковать? Идти на соединение с основными силами? Гаргут бросил яростный взгляд на Гила и сказал: « Вот, видящий Моргиль сейчас нам и подскажет, совершив небольшую рекогносцировку, не так ли?». Гил молча отошел в сторону, сел на пень и закрыл глаза.

На этот раз, ему удалось как-то незаметно для защитных заклятий противника, просочиться почти вплотную к его отрядам. Вести гонца уже успели устареть. Лагеря нуменорцев у Андуина и в помине не было. Большой отряд двигался от реки, действительно, тысячи в две численностью. С западного направления никакого движения не было заметно, но вот впереди, на расстоянии всего пяти лиг, загораживая путь первой колонне, расположились среди изумрудно-зеленой равнины лагерем войска аданов. Над палатками развевались разноцветные флаги и вымпелы, а в середине, над самым большим шатром, полоскалось на ветру большое черное знамя с белым древом на нем. Флаг Нуменора. Вместе с союзниками их здесь собралось около десяти-пятнадцати тысяч. Это была большая армия! И с востока к ним спешило еще подкрепление. Более подробно рассмотреть войска аданов не получилось. Как будто спохватившись, нуменорцы вдруг нанесли по Гилу удар. Он успел уйти, но все же, краешком его немного зацепило.

Придя в себя, Гил тут же стал докладывать о том, что он смог увидеть. Гаргут помолчал, а потом приказал собрать всех капитанов на срочный совет. А Гила попросил связаться с правой и левой колоннами, и передать их капитанам, что бы двигались срочно на соединение.

Колонна остановилась, пройдя еще миль пять-шесть. Место было удобное, на берегу небольшой речушки, петлявшей между низкими зелеными холмами. Стали здесь ждать подхода двух соседних отрядов. Колонну с Андуина ждали следующим утром, а с запада– к вечеру. Оставалось надеяться, что враг не пронюхает про их планы и сам не атакует разрозненные отряды.

Гил размышлял о том, что весь этот поход очень странный. Ведь и здесь, на западе, и там, на Востоке, происходит одно и то же. Войска идут медленно, неспешно, трубят направо и налево о «Короле Людей», вместо того, чтобы единым стремительным натиском обрушиться на аданов и, захватить все порты и гавани молниеносными штурмами. Но сказать, что полководцы Мордора были глупцы– нет, это было далеко не так. И в чем же заключался план?

Дать время собраться всему воинству врага? Разбить их в поле на всех фронтах, для того, что бы легче взять ослабленные гавани? Так, возможно. Но вот враг не будет просто стоять, пока его будут резать и убивать, он будет защищаться, сам нападать и к тому же, это враг сильный и опасный, множество воинов погибнет и с нашей стороны. Войска тоже понесут большие потери, множество, так необходимых для штурмов солдат, будут либо убиты, либо искалечены. И что остается тогда? Осада. А это долгое, очень долгое действие. А при отсутствии сильного флота, так и вообще, почти бессмысленное. Плюс, враги смогут получить помощь от своих союзников. Даже существует возможность прибытия подмоги из самого Нуменора! А для чего тогда избрана такая тактика? Может, как раз для того, чтобы выманить все силы Запада на помощь осажденным? Да нет, не может быть. Для этого нужны гораздо большие силы, чем сейчас. Возможно… Да что гадать! Очевидно, что это какой-то хитрый стратегический расчет, раскрыть который у Гила не получиться, так как он не владеет очень важной информацией. В конце концов, кто из смертных может разгадать замысел майара! Ответ будет получен позже, гораздо позже, когда все случиться и стратегия принесет свои плоды.

Гил решил не забивать себе пока голову и посмотреть, как там обоз Кайнлин. Обратив взор на Андуинскую колонну, которая уже повернула на запад и быстро двигалась к месту сбора, он вдруг ощутил укол тревоги. Что-то было не так. Подобравшись к войску ближе, Гил понял, что не видит обоза Кайнлин. Тревога усилилась, внутренний взор Гила метнулся по всей местности и вдруг наткнулся на десяток фургонов, тащившихся в сторону главного отряда. Причем. они уже были недалеко, и к вечеру должны были соединиться с колонной. И чувство тревоги не только не отступило, усилилось. И вдруг, вдалеке, с севера, из тылов наступающей армии, Гил заметил движущийся конный отряд человек в сто пятьдесят. И, четко увидел и осознал, что пути конных и Кайнлин обязательно пересекутся. Фургонам не уйти от конников, если они их заметят. Тревога превратилась в давно уже позабытое чувство страха. Страха не за себя, за Кайнлин. Всадники оказались союзниками нуменорцев и вел их воин в серебристой кольчуге и черном сюрко, на котором красовалось белое древо Нуменора. Настоящий воин Нуменора. Из тех, кто всю свою жизнь посвятил военному делу, был настоящим солдатом своей страны, и лишь поэтому носил черную форму с государственным гербом. Он выводил свой отряд из тылов темного воинства к Пеларгиру, и пока выводил его из окружения успешно. Поэтому, если они наткнуться на обоз, пощады никому не будет.

Гил, не выходя из состояния транса, сразу же кинулся вызывать образ невесты в своем сознании. «Кайнлин! Кайнлин! Ответь скорей, сейчас же!». И с таким отчаянием, с такой силой Гил потянулся к ней, что это удалось и он увидел девушку, услышал ее встревоженный голос: «Гил! Великая Тьма, что стряслось? Ты долго не выходил на связь, я очень за тебя испугалась! И найти тебя в астрале было никак! С тобой все в порядке, ты цел? Не ранен? Что происходит? Я не вынесла неизвестности и свернула к главной колонне.» «Подожди– резко перебил ее Гил, даже резче, чем хотел– Ты в большой опасности! С севера приближаются всадники врага, если они наткнутся на вас, вам конец! Послушай, если вы двинетесь дальше, то точно нарветесь на них. У вас где-то пятьдесят-шестьдесят воинов, а у противника почти в три раза больше! Вам нужно либо остановиться, либо развернуться и двинуть назад! Я соберу подмогу и выдвинусь немедленно! Слышишь, немедленно!» « Моргиль! Гил!!»-воскликнул образ Кайнлин, но он уже прервал сеанс связи и выпал в реальность. Дико озираясь, Гил схватил меч и бросился к коню, попутно отыскивая глазами Гвэнта и людей из своего десятка. Гвэнт большими глазами смотрел на командира и Гил заорал на него, кажется впервые: « Чего ты смотришь! Быстро поднимай людей!! Скачите к шатру командующего, я буду там!» « Да что случилось то?– прокричал Гилу в ответ Гвэнт, уже взлетая в седло. « Кайнлин в беде!»– только и крикнул через плечо Гил. Вихрем он промчался через весь лагерь, слыша за спиной топот копыт коня Гвэнта. Подскочив к черному шатру Гаргута, Гил скатился с седла.

–Мне нужна сотня конных воинов! Скорей, надо спешить!!– задыхаясь с ходу начал Гил.

–Постой. Ты хочешь сказать, что хочешь взять сейчас сотню конников? Ты имеешь ввиду каких, какого подразделения и зачем?– спокойно ответил на это поднявшийся навстречу с походного стула капитан.

–Все равно! Обоз попадет сейчас в лапы нидингов! Надо спешить! Подмога от южной колонны не успеет!! Я сам поведу их!!

–Какой обоз, чей, сколько людей у противника? На носу битва а ты забираешь сотню воинов!– нахмурившись спросил Гаргут.

В этот миг, в сознании Гила возник образ Кайнлин. Сбивчиво, явно волнуясь, она сообщила: «Моргиль, на ближайших холмах мои заметили трех всадников, это явно разведка, нас заметили. У меня не получается рассмотреть их передвижения, если можешь держи в курсе!». « Если вас засекли, попробуйте взобраться на холм и составить фургоны в круг. Из-за них вам будет проще отбиться, а может, нидинги и вовсе не станут нападать на вас. Держитесь, мы идем. Но раньше чем через пару часов не прибудем. Враг впереди и грядет генеральное, так что прибудем малыми силами.»

–Моргиль, ты слышишь меня?-вернул его к реальности голос Гаргута. Лицо его было обеспокоенно, рядом уже был Гвэнт и все воины Гила.

–Надо спешить, и если сотня воинов так нужна здесь, я отправлюсь один!!– вскричал в сердцах Гил. Гвэнт тут же сильно ткнул его в бок и прошипел: « Спокойно. Пока ты медитировал, я уже все рассказал, и не так, как ты!».

–Вы забываетесь, молодой человек! Пусть вы и летописец Барад-Дура, это все же не позволяет вам говорить в таком тоне с командующим мордорской армии!– стальным голосом ответил Гилу капитан и развернувшись на каблуках к своему ординарцу, приказал– Сотню Вульфира посадить на самых быстрых и выносливых коней, прикрепить к отряду тридцать конных лучников из степных отрядов! Командиром– летописец Моргиль. Выполнять немедленно!

Краска кинулась в лицо Гилу, стало стыдно перед старым воином и он уже открыл было рот для извинений, но командир уже скрылся в шатре, а Гвэнт поволок его к своим. Все из маленького отряда были уже одоспешены и вооружены. Гил взлетел в седло и пришпорил коня, направляя его к движущемуся на рысях черному отряду. Как же быстро воины Мордора выполнили приказ командира! Они уже были готовы к бою.

С топотом и лязгом, колонна во главе с Гилом понеслась напрямик, без всяких дорог и троп в сторону Андуина. Темп сразу же задали скорый, но не бешеный, лошадей надо было поберечь. Гил видел всю местность впереди с высоты птичьего полета, несся впереди, пробивая дорогу среди холмов и управляя конем на уровне инстинкта. Куски дерна, земля и трава летели из под копыт во все стороны. Вперед! Вперед! А там, впереди, люди Кайнлин уже забрались на холм, и принялись выпрягать лошадей из упряжек фургонов. Отряд врагов уже был в поле зрения, они быстро передвигались, стремясь достичь фургонов прежде, чем их смогут поставить в круг, образуя небольшую крепость. И они почти успели. Когда осталось поставить последние два фургона и тем самым замкнуть круг, полетели первые стрелы. Несколько человек, включая толкающих повозки упало. Кайнлин, в кольчуге с капюшоном и длинным рукавом, но без шлема, первая кинулась на помощь и вцепилась в колесо, толкая фургон. Все ближайшие воины последовали ее примеру и второй залп врага прошел впустую, стрелы втыкались в борта фургонов, успевших прикрыть людей. Всадники сразу же сбавили темп и стали растекаться вокруг холма с импровизированным фортом на вершине. Ответные стрелы полетели и в них, правда, залп прошел впустую, кто успел прикрыться щитом, немало стрел прошло и мимо цели. Конники отошли на более безопасное расстояние. Все замерло в ожидании дальнейших событий.

Нуменорец мог бы и вовсе провести свой отряд дальше, оставив темных в покое. До своих оставалось не так уж и далеко, гробить людей не хотелось лишний раз, пусть даже и таких никчемных, как эти местные варвары. Но вот то, что они уже ничего толком не ели почти три дня, и, неизвестно, как и сколько еще пришлось бы петлять, пока они не выйдут к своим, и явное численное превосходство, решили дело. Добычу надо было брать. Он уже поднял было руку, чтобы отдать приказ к атаке своим, уже спешившимся воинам, как над фургонами взвился белый флаг. Злая ухмылка появилась на лице адана. Гил читал его мысли, как на книжном листе. Пусть сдадутся. Он пообещает их отпустить, с оружием, телегами, возьмет лишь припас себе и, как только слуги Врага разомкнут круг, всех прикончат, ибо с прислужниками Тьмы договоры можно не заключать.

« Кайнлин! Не вздумай ничего с ним заключать! Они никаких обязательств не выполнят, я прочитал его. Как только спуститесь с холма– вы трупы!». « Не такая уж я и дура! Я попытаюсь выиграть время для нас. Сама на переговоры не пойду. Хоть сколько– нибудь времени да выиграем!». Гил зарычал и пришпорил коня. Треть пути они уже промчались, впереди было еще несколько миль. « Как глупо! Как так могло выйти, откуда они взялись здесь, как бесы из сундука!»– металась мысль в голове Гила. Скорей, скорей, ветер выбивает слезы из глаз и хлопает развевающимся черным плащом за спиной. Сердце бешено стучит и рвется из груди. Чуть позади, с каменным лицом скачет Гвэнт. Сзади гудит слитный глухой топот сотни коней. Земля под копытами коня превратилась в сплошной размытый фон.

А впереди ждут ответа на свое предложение враги, приготовившись атаковать. А ответа нет и нет. Нуменорец грязно ругается, все, время истекло и давно, враги сами хотят обмануть его, они чего-то ждут, скорее всего подмоги. Надо срочно атаковать, пока не подошло подкрепление! С злобным ревом, наконец, он дает отмашку и в небо взвиваются десятки стрел, вонзаются в фургоны, влетают в промежутки между ними. Кого-то уже убило. С рыком и ревом, прикрываясь щитами, нидинги мчатся к вершине холма. Стрелки из-за фургонов бьют в них из луков, но встречные стрелы не дают им толком прицелиться.

Вперед. Вперед, скорей, скорей! Как хорошо, что кони у черного отряда самые сильные и выносливые, мордорской породы. Осталось немного, совсем рядом. Сейчас, сейчас!! Истошный призыв Кайнлин: « Гил!! Гил!! Где вы?! Они уже лезут!!». Сейчас, сейчас, продержитесь чуть-чуть, мы за холмом уже! А там уже звенят мечи, кричат раненые, валятся снопами убитые. Враги уже оседлали некоторые фургоны, темные воины сбивают их вниз копьями, рубят топорами, мечами, но врагов больше, они лезут и лезут. Кайнлин сама бросается вперед и ее меч опускается на шлем воина, пытающегося протиснутся между стенками фургонов. Противник оплывает и, ошеломленный, тяжело опускается на землю. Рядом огромный детина булавой разносит щит, которым прикрылся нидинг, вторым ударом выбивает из рук меч и третьим сминает его шлем вместе с черепом. А враги лезут!

И вдруг, над полем боя, заглушая другие звуки, раздается рев боевого рога. На дальнем холме, из-за которого пришли нидинги, появляются темные конные фигуры, взвивается черный флаг, сверкают на солнце наконечники длинных копий. Натиск ослабевает, враги на миг теряются, при этом несколько из них сразу же гибнут, остальные отхлынули и прикрываясь щитами оттягиваются назад. Слезы облегчения хлынули по лицу Кайнлин. Нуменорец скачет к отступающим, он сразу все понял, пытается остановить бегущих, перестроить их, но поздно, очень поздно. Зубы скрежещут, они попались в ловушку. А черные всадники уже ринулись лавиной с холма, набирая смертельный разбег и, катятся по земле, первые убитые стрелами....

Гил несся вниз по склону холма, крепко обхватив древко копья, которое перед атакой всунул в руки ему Гвэнт. Картинка прыгала перед глазами, бока коня, уставшего от долгой скачки ходили ходуном, с боков летела пена. «Потерпи друг, скоро все кончится, отдохнем!». Слева от него, летели склонив для удара копья Рори, Брутус и Линг, Справа Гвэнт и гигант Беридраг с мечом в руке. Вот бегущие к лошадям враги все ближе, ближе. Им не успеть. Нуменорец, размахивая мечом над головой, пытается выстроить стену щитов, но и тут они опоздали. Лавина черного отряда накрывает нидингов, раздаются крики, глухой стук ударов по щитам. Перед Гилом вдруг вырастает конный воин скачущий на него с поднятым для удара мечом, пытающийся прикрыться круглым щитом. Ближе и ближе, совсем рядом…

Гил сильно прижал копье под мышкой и направил острие прямо в грудь врагу. Удар! Рукой почувствовал, как наконечник копья, скользнув по щиту, пробил кольчугу и тело нидинга. Противник вылетел из седла с торчащим из груди копейным древком, да так, что Гил едва успел выпустить оружие из рук и не вылететь следом. Сразу же потянул из ножен меч и вовремя, так как конь уже внес его в ряды пешего противника. Перегнувшись в седле, Гил рубанул по шлему пешего врага, не попал. Чуть поворотив коня вправо, ударил клинком по спине врага, закрывшегося щитом от налетевшего на него Беридрага, пролетел вперед, оставив за спиной жуткий крик. Видел, как Рори кистенем просто размозжил голову нидингу, забрызгав себя и бок лошади мозгами и кровью. Видел, как Беридраг, привстав не стременах, обрушил свой тяжеленный меч всей недюжинной силой на пешего врага, и развалил его напополам.

Тут вороной Гила налетел на следующего врага. От жесткого удара того отбросило в строну и он упал прямо под копыта идущего следом и, чуть сзади, мордорца. Копыто попало бедолаге прямо в лицо, раздавив его, как переспелый арбуз. Нога лошади зацепилась за красный от крови шлем и всадник рухнул вместе с лошадью, черной птицей вылетев из седла. Кровавый хаос ускорялся, крик, лязг и грохот неслись со всех сторон. Гил налетел еще на кого-то, зарубил его, проскакал дальше, рубя пеших направо и налево, попадая и нет. Чей-то меч больно ударил его в бок, но кольчуга сдержала удар. Яростно отмахнувшись наугад, вдруг обнаружил, что перед ним больше нет противника, склон поднимается вверх, а из-за фургонов выбегают воины Кайнлин и устремляются в схватку, а сама она, стоя на фургоне в открытую, размахивает окровавленным клинком и что-то кричит им. Гил развернул вороного и увидел, что повсеместно черные воины гонят и рубят врага, а степняки с холма из своих тугих луков бьют на выбор пытающихся спастись бегством. Дав шпоры коню, Гил с криком снова ринулся в схватку, опять замелькали лица, мечи, щиты. Внезапно, как показалось Гилу, он как будто бы с разгону налетел на дерево. Кто-то снизу ударил его древком копья, как простой палкой, с такой силой, что в глазах потемнело, повод вырвало из рук, ноги сами собой потеряли стремена и, Гил очутился в свободном полете. Приземлился он так неудачно, что потерял дыхание на какие-то мгновения. Инстинкт самосохранения или кольцо, дернули его в сторону и вверх. Волна тепла прошла сквозь тело, смывая боль. И вовремя. Отбросив бесполезный уже обломок копья и держа в руке длинный, сверкающий на солнце меч, на Гила надвигался нуменорец.

Опытный враг приближался молча, с холодной, не затмевающей разум ненавистью. Молниеносно взлетел клинок и выписав восьмерку в воздухе, с такой скоростью опустился на Гила, что он даже не успел отбить его. Лезвие со скрежетом прочертило царапину на нагрудной пластине, доспех выдержал, зато Гила отбросило назад на пару шагов. Нуменорец атаковал незамедлительно, а Гилу пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы уйти от меча. Наконец, он сумел собраться и парировать удар врага. Клинки с певучим звоном сошлись, высекая искры. И тут же новая атака, и опять Гил едва успел отбить удар. Хаотичная попытка замедлить время провалилась. Адан двигался так же. Еще несколько выпадов и еще пара пропущенных ударов, один из которых пробил доспех. Гил почувствовал кровь, текущую по боку и верхней части бедра. Кольцо снова сжалось на пальце и боль вновь притупилась, но на сей раз, совсем не ушла. Легкая паника стала подниматься где-то внутри, но тут же прошла. Нуменорец, уже понимая, что ему не уйти живому с этого поля, собирался прихватить с собой и предводителя врага. Главного из этих тварей. И вот он видел кровь, рассеченный доспех. Осталось добить. Буквально пара ударов и все, он хотя бы выполнит свой долг перед Валарами и Королем.

Так же молча, он сделал выпад, быстрый как змея, острие меча ударило в край шлема темного, успевшего вскинуть клинок и чуть отвести смертельный удар в сторону. Но слуга врага, оглушенный, потерял равновесие и упал на колено. Воин Нуменора, подняв меч над головой для последнего удара, резко рубанул наискось, метя в шею между краем шлема и наплечной части нагрудника. Но, неожиданно, удар не достиг цели. Вражеское отродье исчезло, меч прорезал со свистом воздух, страшная, лишающая рассудка боль пронзила низ живота под кольчугой. Затуманившимся взором воин, стараясь изо всех сил сдержать крик, нашел темного, почему-то оказавшегося сбоку, и упал навзничь.

Гил, тяжело дыша смотрел, как нуменорец упал, дернулся пару раз и вдруг тихонько зарычал от страшной боли, которую, уже умирая, пытался скрыть перед лицом победившего врага. С трудом Гил поднялся на ноги и огляделся. Победа была полной, кое-где, правда, еще добивали раненых. Никто не сдавался и никто не просил пощады…

Сверху, от фургонов, к нему с криком бежала Кайнлин. Гил заковылял ей навстречу. Она подлетела к нему, обняла, прижалась, стала целовать его лицо, вдруг отстранилась и сказала: « Прости, ты ранен. Прости..». А Гил улыбнулся и просто сказал: « Дурочка, куда ж тебя понесло-то? Колонна уже повернула…» « Я люблю тебя…» « И я тебя». Они стояли друг напротив друга, смотрели друг другу в глаза, не могли насмотреться, помня пережитое, улыбались своему внешнему виду, радовались тому, что оба живы, что они вновь вместе.

Момент разрушил Гвэнт, который подъехав к ним, крикнул: « Эй вы, там, хватит миловаться! Посмотрите на себя, кровавая парочка! Живо в обоз на перевязку! Да надо поспешить, Моргиль, нам с тобой и так Гаргут головы поотрывает. Восемь убитых, двадцать семь раненых, Видящий порезан! Нечего сказать, молодцы!». Но они не обратили на него никакого внимания и, как стояли, так и остались стоять. А Гвэнт с улыбкой отъехал от них, крикнул сотенному командиру: « Давай-ка мы сами все сделаем! Пусть себе милуются, сколько влезет! Не будем мешать счастью, его сегодня тут так мало!». Из обозных в живых осталось лишь пятнадцать человек....

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

В то утро тяжелые темные, почти черные, тучи наползли с севера, закрыв собой весь небосвод. В воздухе беспрерывно, гулко и ритмично, бухали большие барабаны, задавая мрачный боевой тон. Сильный порывистый ветер гнал тучи в сторону моря и нуменорских гаваней. Ветер дул в спины выстроившейся для битвы мордорской армии и, прямо в лицо развернутым боевым порядкам армии аданов и их союзников. « Это будет на руку нашим»– подумал Гил– Стрелы пресловутых нуменорских лучников будет сносить назад и это довольно сильно снизит эффективность их стрельбы». Он сидел на своем вороном посреди небольшой группы всадников, расположившихся на возвышенности, над которой реяло полотнище черного флага с серебряным символом Затемненной Луны. Под самим стягом расположился сам Гаргут, его телохранители, а так же Гил, вместе со всей девяткой Гвэнта.

Перед ними, растянувшись далеко вправо и влево по равнине, стояли в боевых порядках отряды воссоединившихся двух колонн. Третья получила особый приказ и ее здесь не было. Прямо перед командным пунктом на холме, внизу, составляя центр войска выстроились могучие воины из страны лесных городов. Разбившись на три полка, включив в себя и спешенных конников, они образовали первую линию центра. Эти умелые и опытные воины в своих пластинчатых бронях и кольчугах, вооруженные длинными копьями, тяжелыми топорами и мечами, прикрывшись большими каплевидными красными щитами, должны были принять на себя самый первый и самый страшный удар врага. Удар профессиональных воинов Нуменора из дружины гаваней. Они стояли прямо напротив северных воинов, застыв в молчаливом черно-белом строю, с развевающимися на ветру знаменами с белым Древом.Нуменора.

Сразу за могучими бородачами с севера, и чуть выше по склону холма, во второй линии, стояла разделившись на два полка, тысяча черных воинов Мордора. Спокойные сосредоточенные лица, черные плащи и вороненые доспехи в утренних, хмурых сумерках, делали их похожими на тех самых призраков и демонов, которых описывали все западные летописи. Мордорцы как будто бы шли не в смертный бой, а выполнять тяжелую рутинную работу, которую надо было сделать хорошо.

Правый фланг войска состоял из пяти-шести тысяч орков, выстроившихся в долгий и глубокий единый строй. Там не было тихо, шум и гомон царил в воздухе, хрипели рога, били барабаны, но все равно, эти шумы тонули в гуле тяжелых барабанов, висящем над полем будущего сражения. Орки распаляли себя перед битвой, кричали оскорбления врагу, плевались, кто-то даже задрав кольчугу стал показывать зад. Свист и гогот приветствовали удачную шутку, на пиках над строем стали показываться отрубленные, тронутые уже тленом, головы пленных аданов. Видящий все это, пеший левый фланг аданов выкрикивал что-то, что было не разобрать из-за расстояния, в ответ, грозил, потрясал оружием и кулаками. Но это были союзные Нуменору племена, настоящие, высшие нуменорцы, составляющие небольшой отряд по центру левого фланга, молчали и лишь презрительно косились на низших союзников.

На стыке правого фланга и центра мордорских позиций, Гаргут поставил союзников из пограничья. Хорошо, но слишком уж разнообразно вооруженные, они с нетерпением ждали момента, когда смогут отомстить ненавистным аданам за всех своих убитых, замученных, угнанных и обесчещенных. Лица этих людей, сильнее всех пострадавших от насильственного насаждения западного образа жизни, были полны устрашающей злобы. Эти не станут ни брать в плен, ни просить пощады у врага. Собранные в сводный отряд, они были из нескольких разных мелких княжеств и королевств, каждый носил свои цвета, над каждой хоругвью или баталией развевалось свое знамя. Вороны, драконы, звезды и лебеди располагались на черных, красных, синих и зеленых полях.

Равнину левого фланга густо покрывало степное воинство, практически полностью конное. Позади рядов легкой конницы находились вереницы тяжелых фургонов и кибиток, стоящих так, что при желании, их можно было выстроить в круг, и образовать оборонительный порядок, а можно, прикрывшись ими, расположив в два ряда, двигаться вперед или назад. Степные воины теснились различными родами и племенами, бронзоволицые и светлокожие; с черными как смоль волосами и белесыми, выгоревшими на солнце космами; с темными раскосыми глазами и светло-голубыми, более западного вида.

Здесь, то стояла полная тишина, то раздавалась тоскливая степная завывающая песнь, били бубны и свистели рожки. Практически все они были конные, в легких стеганных доспехах или кольчугах, вооруженные тугими короткими луками, легкими кривыми саблями и недлинными копьями. Вместо кожаных, клепаных шлемов, на многих были толстые войлочные шапки, а щиты, почти у всех народов, изготавливались круглыми, из толстой кожи и дерева. Противостояла им конница, состоящая из знатных представителей, приведенных к покорности Нуменором, народов побережий.

Эти заносчивые воины были хорошо вооружены, носили тяжелые кольчуги со стальными нагрудными пластинами, шлемы с личинами, и тоже были сплошь конными. У самих нуменорцев тяжелой кавалерии практически не было, и они прибегали к вербовке в нее младших сыновей местной знати. Эти всегда мечтали выслужиться перед хозяевами, получить лишний кусок земли или еще десяток крепостных для себя, из рук хозяев. Их не касалось то, как живется простому люду, заносчивые и наглые мелкопоместные дворянчики, преследующие каждый свой интерес. Они потешались над противостоящими им дикими ордами Саурона, объявившего себя Королем Людей. Каких людей? Этих что ли?.....

А в центре, на возвышенности, прямо напротив холма с мордорским стягом, за позициями аданов, стоял их предводитель. А с ним резерв. Небольшой конный эскадрон именно нуменорцев, куда брали только лучших офицеров, и пеший отряд избранных ветеранов, побывавших не в одном сражении. И над всем полем бился непрерывный грохот и гул тяжелых больших барабанов.....День предстоял кровавый....

…............................................................................................................................................................

Войска стояли друг напротив друга без действий уже не меньше часа. Гаргут определенно желал, что бы противник атаковал первым, нуменорцы тоже не спешили нападать, собираясь тоже принять оборонительный бой. Но, долго стоять без действия, так же было худо, так как войска начинали терять пыл и запал, необходимый для боя. А первыми начинать никто не хотел. Вдруг, внимание Гила привлекло хаотичное движение на правом фланге у орков. Внезапно там раздался дружный злобный рык и вся орда, выровняв передние ряды, двинулась вперед. Гил резко обернулся к Гаргуту, но тот лишь тихо выругался, сплюнул под ноги коню и сказал, прищурив единственный глаз: « Хорошо, пусть будет так. И такой вариант был предусмотрен. Спокойно ребята.»

На противоположной стороне, по рядам прошло быстрое движение, по всей видимости взревели трубы и горны, но их звуки были отнесены сильным порывом ветра. « А ветерок– то, как нельзя кстати. Складывается впечатление, что сама Арта нам помогает!»– произнес Гвэнт. «Возможно, ты не так уж и далек от истины»– ответил ему Гил. А тысячи орков с шумом и металлическим лязгом шли на противника, постепенно все ускоряя и ускоряя шаг. Гаргут поднял вверх руку со сверкнувшим на пальце кольцом и приказал ординарцу: « Приказ по войскам– стоять на месте. Ждем атаки. Самим без приказа не атаковать». По всей видимости в стане врага был отдан точно такой же приказ, потому что никто не сдвинулся с места, кроме фланга, на который надвигалась лавина орков. Там полки сделали несколько шагов вперед, набирая короткий разбег, для столкновения с орками.

Орочья орда перешла на бег, и тут по ним стальным дождем хлестнули стрелы. Было слышно, как на правом фланге стали слышны хриплые крики– стрелы врагов обрушились на бегущих орков, сея смерть и ужас. Орочья передовая линия не сломалась, но перестала быть ровной. Гил видел, как темная волна подкатилась к полкам нуменорской армии и с разбегу сшиблась с ней. Несмотря на большое расстояние и грохот барабанов, звук от столкновения был слышен даже на холме. Треск щитов, ломающихся копий, звон металла, вопли погибающих и раненых слились в один могучий, похожий на удар далекого грома звук. На правом фланге началась страшная рубка. Оркам не удалось с налета опрокинуть стоящих по центру нуменорцев, они разбились о них, как об скалу, но зато стоящие слева и справа пешие полки союзников прогнулись от удара, и там началась безумная бойня. Орки и люди сцепились в сумасшедшей рукопашной схватке, первые ряды смешались и образовалась жуткая кровавая каша. Задние ряды напирали и с той, и с другой стороны, усиливая свалку и давку. Ни отступить, ни отойти из которой было нельзя даже раненым. Они падали под ноги, их топтали, они снизу, затаптываемые и умирающие, обезумевшие от боли и страха, из последних сил хватали врагов за ноги, пытаясь свалить, помешать, помочь своим, кусались, кололи кинжалами под доспехи.

Строй нуменорцев от страшного натиска, теряя одного за другим воинов, стал подаваться назад. Орки платили дорогую цену за каждого убитого адана, один к трем-четырем, но давили численным превосходством, вытаскивая из строя или валя аданов на землю. Вот, уже и кажущийся каменным, строй нуменорцев, разметан, и там тоже началась свалка, в которой орки хоть немного, но все же могли сравняться с этими высокими воинами.

А войска продолжали стоять и бездействовать. Все взоры приковала к себе битва, разгоревшаяся на правом фланге, это жуткое побоище, где уже все перемешалось и враги рубились в мешанине между своими и чужими. Гил решил внутренним взором посмотреть на побоище поближе, и ужаснулся кровавым сценам, происходившим там. Орк бросается на спину, исступленно тыкающему кинжалом в уже бездыханное тело, человеку и клыками впивается в шею, когтями вцепляясь в лицо, выцарапывает глаза. Красная человеческая кровь, текущая с шеи и бесцветная жидкость из глазниц, смешиваются с черной кровью, фонтанирующей вверх из исколотого тела мертвого орка. Тут же, шипастая булава другого воина, обрушивается на спину повалившего человека орка, и перебивает ему спину. Но булава выпадает из помертвевших рук, когда снизу, раненый орочий воин, втыкает ему под кольчугу обломок копья и проворачивает его в ране, хрипло и истерично хохоча. Орк пытается уползти от падающего на него тела, и попадает под ноги своему же соратнику, тот падает и нуменорский клинок вспарывает тут же горло врагу, и на раненого падают, топя и заливая его кровью сразу два тела. Ноги сражающихся по щиколотку уже вязнут в раскисшей от крови и внутренностей, размешенной земле. Мозги стекают по щитам, вывалившиеся кишки втаптываются сапогами в грязную кровавую кашу, тошнотворно воняет кровью, дерьмом, страхом и потом.

Комок тошноты подкатил к горлу Гила, и он незамедлительно покинул ужасное место, снова оказавшись на холме. Осознание того, что тоже самое сейчас начнется везде, энтузиазма не прибавило. Он окинул взглядом своих воинов. Внешне они были спокойны, как и все мордорцы, но крепко сжавшие оружие руки, все же выдавали их волнение. Не страх, ибо принесший клятву твердыне, не ведает в бою страха.

А войска стояли на своих местах. Гаргут, как каменное изваяние, сидел не шевелясь в седле. Гил вспомнил кольцо на пальце командира, и вдруг почувствовал силу, исходящую от пожилого воина. Не такую, как у него, другую, более мощную, более древнюю. Перед ним был кольценосец-улаири, один из назгулов! Даже по коже пробежали мурашки, и он снова повернул голову в сторону правого фланга.

Рубка продолжалась уже очень долго. Сила ломала силу. И вдруг, все резко изменилось. Внезапно, как пружина, которую неожиданно освободили, орки с глухим воем ринулись назад. Они побежали! А разгоряченные, полуобезумевшие от крови и ужаса люди, кинулись вслед за ними, настигая и убивая бегущих. Весь правый фланг покатился куда-то назад. Люди гнались за орками не разбирая дороги, их раздирала на клочья изнутри бешеная ярость, страшное желание отомстить за погибших товарищей, за свой страх и ужас, крики торжества смешались с воплями ужаса в единый, многоголосый рык-стон и никто из командиров, будь он хоть сам король Ар-Паразон, не смог бы остановить эту страшную погоню.

И тут, на правом фланге армии Нуменора, пришли в движение союзные бароны и виконты. Эта знать решила , что настал их час, и весь конный фланг двинулся, набирая разбег на левофланговых степняков. На командной высоте противника произошла краткая суматоха, Гил с злобной радостью подумал, что и у аданов не все гладко, что и у них произошел сбой. Очевидно, что глупая, но слишком самонадеянная знать союзных аданам народов, двинулись в атаку без приказа. И тем самым смешали карты всем. На лице Гаргута показалась жесткая усмешка. Он махнул налево рукой и один из свиты, подняв высоко вверх зеленый флаг с изображением скачущего коня, стал с силой размахивать им взад и вперед, подавая сигнал левому флангу.

И сигнал был воспринят. Ряды степной конницы всколыхнулись, двинулись навстречу врагу. И, как только они тронулись с места и начали набирать встречный разгон, взревели трубы в центре вражеских позиций. В бой двинулись центральные полки нуменорцев. Теперь бой разгорался по всей линии.

Гил видел, как туча стрел, выпущенная степняками накрыла передовые линии несущихся на них всадников. Передние ряды смешались, кони падали вместе с седоками, задние налетали на передних, с ходу топтали упавших. С центральной позиции нуменорцев на полки северян полетели длинные убийственные стрелы, но в этот миг ветер резко усилился, препятствуя страшному полету вражеских стрел, поднимая тучи пыли, неся их прямо навстречу наступающим отрядам аданов, засыпая мелкими песчинками глаза, не давая прицелиться и мешая дышать. Ответный залп лучников центра мордорского войска был более эффективен. Ветер как будто бы действительно помогал темному воинству в этом сражении, стрелы, выпущенные из тугих луков и подхваченные сильными порывами ветра, летели дальше. Это уже было близко, Гилу хорошо было слышно, как застучали наконечники стрел по щитам и доспехам воинов северной дружины.

Топот тысяч коней на левом фланге слился в единый могучий гул, заглушая даже звон стали и крики людей. Конницы сшиблись, и все поле боя в той стороне покрыла туча пыли. Но присматриваться к этой схватке Гилу было некогда, прямо на стоящих внизу северян накатился черно-белый вал нуменорской пехоты. Все внимание летописца было приковано к разгорающемуся прямо перед ним сражению тяжеловооруженных воинов. Две бряцающие и орущие волны встретились, в воздухе раздался мощный треск и гром от столкновения полков. Грохот первой сшибки сразу же перекрыл оглушительный лязг металла, крики и рев боевых рогов. Теперь, уже по всей линии, шла кровавая схватка; звон металла и крики слились в единый сплошной шум, который уже с трудом перекрывал бой барабанов.

Гаргут молча привстал на стременах, вглядываясь в тучи пыли на левом фланге. Правый фланг мордорской армии оказался оголенным. Преследующие орков полки зарвались и ушли очень далеко, но постепенно, приходя в себя, они начали останавливаться, прислушиваться к своим, сорвавшим глотки командирам и разворачиваться обратно. Видя это, командующий нуменорскими войсками отдал приказ своему резерву. Стоящие на вражеском холме ветераны и конный отряд, вдруг сорвались с места и очень быстро стали двигаться влево, делая крюк и обходя центр позиций, начали заходить для удара по открытому флангу мордорцев. Возвратившиеся на поле боя преследователи орков, тут же стали составлять стену из щитов, готовя удар, и к ним постоянно подходили все новые солдаты, тоже встающие в строй. Гил вскрикнул, обращая внимание Гаргута на эту новую опасность и тот незамедлительно послал двух всадников к черному отряду и пограничникам. Но те уже сами оценили степень опасности и цветастые прямоугольники союзных княжеств в спешном порядке, кинулись разворачиваться, чтобы перекрыть дорогу наступающим врагам. Туда же спешили и воины Барад-Дура. Теперь фронт сражения стал не прямой линией, а изогнулся буквой Г, где короткую сторону образовывали дружины мелких княжеств и тысяча черных воинов Твердыни.

Прочный строй северян выдержал удар нуменорской пехоты. Теперь там, внизу, две линии щитов изо всех сил напирали друг на друга, прижатые щит к щиту воины пытались продавить чужой строй, наваливаясь на врага, протискивая мечи между щитами, коля остриями мечей и кинжалов в щели доспеха и лица противника. Это был страшный бой лицом к лицу, когда воины прямо перед собой видят искаженные лица врагов, чувствуют их смрадное дыхание, орут, брызжа слюной, проклятия. И когда чей-нибудь меч находит свою жертву, товарищи оттаскивают раненого или убитого назад, и его место немедленно занимает кто-то из стоящих сзади. Вторые ряды крушили врага через головы первого ряда топорами, стараясь либо ударить по голове, либо зацепить край щита, чтобы дать возможность товарищам в первом ряду убить врага. Копейщики пытались вогнать свои копья прямо в раскрытые в крике рты, метили в глаза, горло. И вся эта масса людей одновременно давила, толкала своих в спины, создавая страшное давление, стараясь во что бы то ни стало прорвать вражеский строй и разметать противника по полю, круша и убивая его по всему фронту.

Бой завязался уже и на правом, завернутом фланге. Нуменорцы из остатков левого фланга, перемешавшись в одном строю с союзниками, столкнулись с разноцветным воинством разоренных княжеств. И те, наконец, получили возможность отомстить за все свои беды и несчастья, за свое горе и слезы, пожарища своих домов и смерти близких западным захватчикам, сполна…

Подоспевшие ветераны, элита дружины Пеларгира, схлестнулись в смертельной схватке с мордорцами. Здесь рубились молча, без лишних воплей и суеты. Здесь столкнулась элитные воины с обоих сторон, и этот молчаливый бой, был самым жутким на всем поле боя. Казалось, что вовсе и не люди кромсают себе подобных острой сталью, а какие-то призраки или духи. Так рождаются легенды и сказки....

Гил с тревогой и волнением наблюдал грандиозную картину большого сражения. Это ведь была его первая крупная битва. Сердце колотилось в груди, мордорские армии сжимали со всех сторон, перевес мало-помалу переходил в руки аданов и их союзников, но страха не было. Совсем. Вот стало очевидно, что степняков, несмотря на упорное сопротивление, стали теснить, стена щитов северян выдохлась и чуть подалась назад, пограничники разрушили вражеский строй, но и свой не смогли удержать, превратив правильный бой в страшную свалку, похожую на ту, что происходила до этого на правом фланге. Гаргут нервно сжимал и разжимал пальцы на рукояти своего меча....

И тут произошли одновременно два события, решившие окончательно исход битвы. Из-за холма на стороне противника послышался многоголосый, жуткий, исполненный злобы, вой. С одной стороны холма вдруг стали выскакивать какие-то странные темные фигуры. Не конница, но и не пешие воины. С жутким воем, они, в сумеречной хмари, ринулись с тыла на атакующих центр аданов. Орки! Орки на варгах! Мощных, злобных, прирученных волках! А по другому склону, расположенному ближе к свалке кавалерии, с улюлюканьем и визгом, неслись степные воины, и с разгону врезались сзади в тыловые порядки союзной аданам конницы. Третья колонна! Она наконец пришла!

А по равнине, оттуда, куда сбежали с поля боя правофланговые орки, обратно катился рычащий и завывающий темный вал. Орки возвращались!! И сразу стало очевидно, что аданы проиграли битву. Гил видел, с каким облегчением выдохнул Гаргут и понял, что это был его план. Рискованный, на грани поражения, но все же выполнимый план. И, Гил уже другим, полным огромного уважения взглядом, еще раз взглянул на командующего мордорской армией. А тот повернулся в седле к Гилу и хитро подмигнул ему своим единственным глазом.

На равнине начиналось избиение резко дрогнувшего врага. Союзники аданов стали кто прорываться с боем, кто просто бежать бросая оружие. Но были и те, кто стал биться до последнего, понимая, что им уже не вырваться из капкана темных. А пощады они и не ждали. Так как и сами не собирались ее давать.

А предводитель аданской армии, понимая, что это конец, внезапно ринулся вперед, увлекая свой небольшой конный отряд. С громким боевым кличем они понеслись в свободное пространство, между полками темных, смели пытавшихся заступить им дорогу, потеряв при этом треть людей, и помчались на холм. К ним. Гил почувствовал все отчаяние и бешенство проигравшего полководца, его стыд и ненависть к хитрому врагу, его страстное, ослепляющее желание прикончить главаря всей этой банды Мордора, главного прихвостня Саурона, перебить всех его телохранителей и генералов, собравшихся на командном пункте на холме. И погибнув, хоть так исправить свою ошибку, и возможно, дать уйти хоть кому-то из своих, обезглавив противника, лишив его единой воли и команды.

Гил предупреждающе вскрикнул, Гаргут мгновенно выдернул меч из ножен, сразу осознав происходящее. « К оружию!»– крикнул он, и обернувшись к Гилу добавил– « А ты, Моргиль, остаешься здесь. Это приказ и он не оспаривается! Ты еще не оправился от раны и лишь напрасно погибнешь! Или кто-то может погибнуть, лишь потому, что будет прикрывать тебя. Мы и без тебя управимся с этими. Я тоже пока останусь с тобой.».

Гил, проникнувшись уважением к одноглазому полководцу, не посмел возразить и обратившись к Гвэнту, произнес: « Командуй нашими, ты за старшего!» Гвэнт коротко кивнул головой, и они двинулись вперед, выстраиваясь клином, чтобы сверху обрушиться на обезумевшего врага.

Теперь силы темных, ударивших вниз по склону, были ненамного меньше, чем у нападающих, но это не могло остановить последнюю отчаянную атаку смельчаков. Кони неслись навстречу друг другу, злобно фыркая и скалясь. Наконец враги сшиблись, зазвенели клинки, вставали на дыбы лошади, всадники падали на землю, повисали мертвыми на шеях, заваливались, истекая кровью на крупы своих коней, волочились по земле, застряв ногами в стременах. Нуменорцы рубились отчаянно, не щадя своих жизней, не боясь смерти, они видели на вершине холма свою цель и рвались к ней, не смотря ни на что. Гил видел, как Беридраг одним чудовищным ударом меча по щиту, выбил из седла противника, как Ульф, блокировав выпад адана, проткнул тому горло. Видел, как к рубившемуся с нуменорцем Унагу, сзади подскочил другой адан и тяжелым боевым молотом, разбил воину степей шлем, расколов его вместе с черепом. Видел, как волчком в седле вертелся Брутус, парируя и отбивая удары, сыпавшиеся на него с двух сторон, щитом и мечом. Вот один из противников умудрился достать его мечом. Раненый Брутус, согнулся в седле и тут же получил второй, уже смертельный удар, от другого противника. Видел, как сполз с седла и рухнул под ноги коней раненый Линг, и тяжелое копыто размозжило ему голову. Видел, как братья Вальд и Горм, плечом к плечу, работали топорами, как две боевые машины смерти, обрушивая тяжелые секиры на головы врагов с двух сторон..... Падали убитые аданы, падали мертвые мордорцы.

Гил смотрел вниз на свалку с щемящей болью в сердце, готовый уже сорваться вниз, в битву. Гибли его люди, а он стоял здесь, на вершине и лишь мог наблюдать за боем. Гаргут предостерегающе поднял руку. Из свалки выскочил на окровавленной лошади, сам с ног до головы забрызганный кровью, предводитель нуменорцев и страшно крича, ринулся вверх по склону. Один. Он был уже так близко, что Гил различил цвет его глаз.

И здесь ему загородил дорогу Гвэнт. Гил закричал в страхе за друга. Все произошло стремительно, буквально в один миг. Конь адана ринулся прямо на лошадь Гвэнта и мощным ударом грудью, почти сбил его с ног. Гвэнт как-то нелепо взмахнул мечом, пытаясь достать врага, но тот с легкостью отшиб в сторону его клинок и ударил сам. Косой рубящий удар был так стремителен, что у Гвэнта не было ни одного шанса блокировать его. Гил увидел, как от страшного удара в голову Гвэнт полетел на землю, увлекая за собой лошадь. Оба грузно рухнули на склон холма, а нуменорец, пришпорив коня, рванулся к ним. Гил с криком дал шпоры коню, вскинув меч над головой, но стальная хватка Гаргута остановила его вороного, схватив и дернув поводья. « Он МОЙ»– прорычал командующий. Именно прорычал, низким глухим рыком, и его черный огромный конь прыгнул на встречу адану. Высекая искры лязгнули мечи. Раз, другой, третий. И вот уже адан с криком упал на землю. Но, он сразу же попытался подняться, суетно нащупывая вылетевший из руки меч. Гаргут соскочил с седла и отбросив щит в сторону, шагнул к поверженному противнику. Из горла капитана шел низкий рык. Глаза нуменорца округлились. Черный клинок Гаргута взлетел и опустился. Голова нуменорца покатилась вниз по склону, а из дергающегося в конвульсиях тела двумя мощными струями хлынула кровь, заливая траву. Гаргут поднял отрубленную голову вражеского полководца, взбежал на вершину холма, и насадив на острие меча, высоко поднял кровавый трофей над головой, издав жуткий, леденящий кровь, вопль, который был слышен в каждом уголке поля боя, перекрыл шум и рев, достиг каждого уха. Полки нуменорцев окончательно дрогнули и покатились назад. Союзники аданов в панике заметались по полю,избиваемые со всех сторон. Перед глазами Гила все поплыло, рана в боку запульсировала болью, горло перехватило спазмом и по щекам покатились слезы.

…............................................................................................................................................................

К ночи ветер стих. Тяжелые темные тучи ушли, в темном небе заблестели яркие звезды. Возвращались преследовавшие аданов воины. Великое множество союзников нуменорцев лежало мертвыми на поле битвы. Немало было и самих, считающих себя высшей расой, людей Нуменора. Пленных не было. Совсем. Но надо было отдать должное врагу. Именно отряды аданов и смогли выбраться из побоища, благодаря железной дисциплине. Они прорвались с поля боя, держа строй, не давая темным растащить его и устроить резню. Аданы понесли тяжелые потери, но не были на голову разбиты, в отличии от нидингов.

Мордорские войска тоже были изрядно потрепаны. Потери были гораздо больше, чем ожидалось в начале. Огромное число раненых сносили к подошедшему на место сражения, лазарету Кайнлин. Там творилось кровавое месиво из исколотых, изрубленных, кричащих от дикой боли, бредящих людей. Кайнлин была готова оказывать помощь даже оркам, но те не принимали такой помощи. У них были свои методы…

Ярко сверкали в ночном небе звезды. Тихо и печально играла однообразный мотив флейта. Длинным рядом, плечом к плечу, как они и сражались весь день, лежали убитые мордорцы черного отряда. Их было много. Очень много, для всего-то тысячи человек. И среди них лежали Брутус, Линг, Рори и Унаг. Гил стоял и смотрел на их мертвые, заострившиеся лица, и такая тяжесть была у него на душе, как будто это он был виновен в их гибели. Сзади тихонько подошла Кайнлин, обняла Гила, положила голову ему на плечо.

–Гвэнт жив– тихо произнесла она– рана тяжелая, но смерть отступила.

–Хвала Великой Тьме– прошептал Гил в ответ и стало легче.

–Но, сколько других, хороших людей и отличных воинов, уже никогда больше не обнимут любимых, детей, матерей… Проклятая война!– и после паузы добавила-В лазарете просто кошмар твориться, я оставила надежных людей для присмотра, а сама вышла к тебе. Не могу там находиться пока… Но скоро пойду. Работы– на износ прямо…Иначе, еще больше солдат не увидит сегодняшний рассвет…

Гил промолчал. Тихо и тоскливо играла флейта. Мрачные сильные голоса тихо пели погребальную песнь мордорским воинам.... Дорога на Пеларгир была открыта…

Глава 8 Стратегия

Третий день шел холодный мелкий дождь. Все вокруг было серым и мокрым. Намокшие знамена свисали, как тряпки, на флагштоках походных шатров. Проходы между палатками раскисли и превратились в грязную жижу. Армия Мордора, под предводительством Гаргута, крепко застряла под стенами гаваней Пеларгира. Настроения воинов, при такой погоде, трудно было бы назвать приподнятыми. Еще хорошо, что никакая эпидемия не скосила отряды Темной страны. Впрочем, в этом была лишь заслуга Кайнлин и ее подопечных, которые постоянно варили в больших котлах, какие-то специальные отвары от всяческих болезней. Приказ Гаргута был предельно ясен: каждый воин человеческой расы, обязан приходить раз в три дня к фургонам Кайнлин и выпивать положенное ему лекарство. Ослушник, неважно, какого рода или племени, ставил под угрозу жизни тысяч солдат и по сему, должен был быть сурово наказан. Но все равно, толкаясь под стенами Пеларгира, армии постоянно грозила опасность эпидемии.

В самой осажденной крепости-гавани, видимо, дела обстояли не намного лучше. Блокированные с суши, защитники не могли получать продовольствие извне. Конечно, морской путь был им открыт, осада была неполной, но почему-то, к осажденным прибывало слишком мало кораблей и помощь от них была невелика. Но достаточна для того, чтобы продержаться еще долгое время, включая внутренние запасы амбаров и складов порта. Постепенно, морским путем, вывозились гражданские, а гарнизон пополнялся воинами, пришедшими из гаваней в устье Гватло. Благо, путь был не близкий, и корабли приходили с большим разрывом во времени.

Нуменорцы и запертые с ними в стенах союзники, не сидели сложа руки и периодически делали вылазки. Поэтому, вокруг стен Пеларгира выросла другая, деревянная стена, оберегающая осаждавших от вылазок осажденных. Мордорская армия стояла на месте, ни одного штурма не было предпринято, словно она что-то выжидала, тянула время. Но и аданы не предпринимали никаких серьезных шагов, несмотря на присутствие кораблей. По мнению Гила, высадить десант в тыл и одновременно ударить из крепости, само собой должно было придти на ум врагу. Но, казалось, что и они чего-то ждут. Или кого-то. Такие кошки-мышки продолжались уже почти два месяца. Начиналась осень, ночи становились холодными, даже здесь, на юге. Вдобавок, все чаще стали идти дожди. С древесиной в здешних краях было не очень хорошо, топоры аданов собрали здесь богатый урожай, а что не порубили они, с успехом сейчас вырубалось осаждающей армией. Конечно, с севера постоянно приходили обозы с припасами и необходимым, но, так бесконечно продолжаться не могло.

Все же, почему Гаргут так и не ринулся на штурм, было непонятно. Не только Гилу, но и всей армии. Только железная дисциплина, установленная командующим, мешала разброду в войске, засевшем в осаде. Когда они только подошли к гаваням, светило яркое солнце, было очень тепло, вдали, до самого горизонта ,сверкала синяя гладь Андуина, в воздухе пронзительно кричали белокрылые большие чайки. А перед стенами толпились подводы, телеги и повозки беженцев, стремящихся попасть внутрь стен Пеларгира. Был шанс попытаться ворваться на их плечах в город, захватить ворота и продержаться до подхода остальных отрядов. Но такого приказа не было. Видимо, из-за того, что при этом погибло бы множество бегущих от мордорцев местных жителей, скопившихся перед воротами города. Надо отдать должное аданам, они не стали захлопывать ворота перед этими несчастными, лишь только увидев вдали черные знамена. В город вошли все.

Но и позже Гаргут не отдал приказов на штурм. Не было тяжелых осадных машин, никто не строил осадных башен, не рыл подкопов. Армия просто встала на месте, блокировав Пеларгир. Окрестности были разорены, села разобраны по бревнышку на нужды армии, жители бежали кто-куда или погибли под воронеными ятаганами орков.

И на южном, Умбарском фронте, дела шли точно так же, как и здесь. Успешное наступление Хэлкара с большими, не чета Гаргутскому отряду, силами Харада и восточных народов, так же остановилось. Выбив нуменорцев из всех крепостей и городков на материке, темные армии выкатились к побережью. Все прибрежные небольшие гавани и порты были захвачены или уничтожены. Кольцо вокруг Умбара сжалось. Но, эта крепость-порт, была действительно огромной и, практически неприступной. Армия Хэлкара встала в осаду. Причем, учитывая присутствие харадского флота, превосходящего умбарский, блокада была полной. Конечно, на море вспыхивали отчаянные сражения между кораблями противников, но вот на суше повисло затишье, нарушаемое лишь редкими обстрелами крепости из тяжелых требушетов.

Получалось, что вытеснив аданов на побережье и осадив их в гаванях, войска Мордора встали в ожидании. Как и нуменорцы.

Гил чего-то не знал. Определенно, выполнялся какой-то хитрый план, но он, как ни пытался, не мог его разгадать. Все попытки выведать у Гаргута что-то, заканчивались провалом. Прочесть его сознание Гил не мог, а остальные знали не больше самого Гила. Оставалось ждать. Ожидание затягивалось и вот уже наступала осень.

…...........................................................................................................................................................

Гил лежал, под теплым одеялом, в обнимку с Кайнлин, слушая, как по тенту шатра стучат дождевые капли. Было раннее утро, лагерь уже начинал приходить в движение. Где-то звякнула посуда, кто-то громко чихнул, потянуло дымом костра. Слышно было, как рядом с шатром прошли, звякая металлом несколько человек– наверное, смена идет на позиции. Обычное утро. И вот, в череду привычных уже звуков, ворвался конский топот. Всадник ехал очень быстро. Лошадь всхрапнула и остановилась возле полога шатра, кто-то тяжело спрыгнул на землю. Специально громко кашлянув, он потоптался у входа и, в конце концов, спросил: «Летописец Моргиль, вы уже не спите? Срочный вызов к командующему всех офицеров». С неохотой выбравшись из объятий Кайнлин и теплого одеяла, Гил ответил: « Немедленно выезжаю! Так и передайте командующему». Кайнлин проснулась и сонно моргала, глядя на его быстрые сборы.

–Что-то, наконец, произошло серьезное, раз Гаргут собирает всех офицеров! Надо лететь стрелой.– пояснил он ей, и цепляя на ходу пояс с ножнами, выбрался под дождь.

Прошлепал по жидкой грязи мимо опустевших шатров госпиталя, раненые из которого были уже вывезены в Мордор или излечились. Гвэнта тоже переправили в Темную страну, несмотря на его просьбы остаться. Вскоре, из серого утреннего дождливого сумрака, вырисовались очертания большого черного шатра командующего.

Почти все, начальствующие над отрядами темной армии вожди, были уже на месте. Внутри был сумрак, шатер освещался огнями двух больших железных светильников, в чашах которых билось пламя. На столбах, поддерживающих крышу, висели щиты и оружие. В дальнем конце, на деревянном простом стуле, сидел Гаргут, а вдоль стен расположились остальные. Вожди северян, одетые в красные длиннополые кафтаны, с черными узорами у ворота и по рукавам, с суровыми глазами на бородатых лицах. Степняки, в овчинных тулупах, сапогах с острыми, загнутыми кверху носами сапог, хитро зыркали по сторонам своими узкими глазами. Мрачные, одетые во все черное, воины Черного отряда Мордора, сидели с совершенно спокойными лицами. Два здоровенных орка, в толстых безрукавках из каких-то животных, вывернутых мехом наружу, скалились и злобно смотрели на соседей. Когда Гил вошел в шатер, все взгляды устремились на него.

–А, вот и наш летописец. Приветствуем тебя, Моргиль! Проходи, присаживайся. Придется еще немного подождать, еще должны придти представители пограничья.– приветствовал его Гаргут.

–Благодарю тебя, командующий!– ответил на приветствие Гил– Приветствую всех присутствующих, доблестных вождей своих народов и верных союзников нашего лорда!

В ответ послышались одобрительные приветствия со всех сторон. Гил скромно присел в тени столба, стали ждать задерживающихся. Вскоре, все были в сборе. Вошли трое представителей от жителей пограничья, разодетые в разноцветные одеяния с личными гербами, вышитыми у каждого на груди.

Тогда Гаргут встал и громко сказал:

–Доблестные воины, не будем затягивать и перейдем сразу к делу. Сейчас, у вас и воинов ваших отрядов, возникло множество вопросов, которые нельзя было прояснять до поры до времени. И вот, настал тот момент, когда стало необходимым развеять тучи неведения, поведать вам о важном. Прошу после нашего разговора, довести до сведения своих отрядов то, что будет здесь сказано.

Выждав паузу он продолжил, но уже без всякой торжественности.

–Первое. Самый, наверное, больной вопрос сейчас, какого же, мы с вами тут сидим без дела. Отвечу. Сидя здесь без дела, мы выполняем часть большого стратегического плана, так что, очень даже с делом. Начнем с того, что наконец-то удалось вышвырнуть ублюдков– нуменорцев на берег моря. Материк чист. И, так же обстоят дела у соседей в Умбаре. У аданов остались лишь их крупнейшие гавани. Их единственная надежда– за морем. Мы не скрывали, что собираемся напасть на нуменорцев. Для чего? Зачем?– взгляд единственного глаза пробежался по всем.

–Видимо, для того, что бы дать им собрать сильное войско, и в генеральном сражении разбить его, лишив врага армии в поле, смею предположить– ответил на вопрос могучий воин-северянин с длинной бородой.

–В твоих словах звучит истина, но не вся, богатырь Яромир. Да, и для этого тоже. Но, как ни странным может показаться вам это, и для того, чтобы враг смог послать за помощью. Силы наши, несравненно малы, по сравнению с армией умбарского направления. Главная угроза там. Но и мы могли бы взять Пеларгир. Аданы стали собирать войска, им стало понятно, что потерять все побережье стало реальностью. Более того– почти истиной. И к кому же может обратиться враг за помощью, если не к своему королю, когда-то успешно сражавшемуся против нас в Средиземье? И как вы думаете, захочет ли гордый до безумия Ар-Паразон, отдать свои земли и порты старым врагам? Нет конечно. Что он сделает? Естественно, соберет сильную армию, и отправит ее в Средиземье. А что нужно сделать, чтобы выманить вместе с ней самого короля?– Гаргут опять обвел всех взглядом, но на сей раз никто ничего не сказал, все внимательно слушали– Для этого, необходимо зацепить самого гордеца. И именно для этого, с самого начала, мы кричали на право и налево о том, что идет армия Короля Людей. Как может допустить безумец Ар-Паразон, считающий СЕБЯ высшим владыкой всех людей, по праву данному ему валарами, что кто-то, станет так себя называть. И он примет вызов. Скорее всего, уже принял. И идет сюда.

Повисло молчание. Вожди отрядов переглянулись, в их взглядах мелькнула тревога. Только черные воины остались сидеть так же спокойно, как и прежде.

–Моргиль!– обращение к нему стало неожиданностью и Гил вскочил на ноги– Сейчас начнется твоя работа. С этого дня, тебе необходимо постоянно направлять свой взор на Запад. Нельзя пропустить врага. Мы должны засечь его на самых дальних подступах. И это твоя задача. Второе. Почему мы не стали штурмовать гавани. Большого смысла, с учетом того, что враг все равно явиться со значительно превосходящими нас силами, в кровавом, а он был бы несомненно кровавым, штурме просто нет. Возьми мы Пеларгир, спустя небольшое время, оставшихся в живых после побоища, вышвырнут обратно, как нашкодивших котят. Понапрасну губить людей? Незачем, к тому же, не известно, как пойдет дело дальше и вот тогда-то, каждый воин будет на счету. Да, в резерве у нас есть еще немалые силы, но стратегия нашего лорда более глубока и предполагается, что обойдется без большой крови. С силами короля мы вступим в бой, лишь только в том случае,если враг обрушиться на Мордор. Но, стратегия Темного лорда не должна допустить этого.

–И в чем же заключается дальнейший план Саурона?– с настороженностью в голосе спросил одетый в синее с белым пограничник.

–Этого мне не известно. Я знаю лишь то, что должны делать мы. И пока это делалось успешно. Кстати, это и есть третье. Как только Моргиль засечет флот врага, мы должны быстро, желательно ночью, тихо снять осаду и спешным маршем двигаться на Мордор. То есть обратно. По сему, приказываю начинать подготовку сейчас. Отправьте все, что можно, уже сегодня ночью. Мы должны уйти быстро и тихо, как призраки, а это может случиться и сегодня ,и завтра, и даже через неделю. Но скоро.

В шатре повисло напряженное молчание. Люди недоуменно переглядывались между собой. Тишину нарушил один из орков.

–Давно пора уже сваливать отсюда! Нечего уже тут делать! Все, что можно пожечь, пожгли, что можно разграбить, разграбили. Наши воины скоро начнут резать глотки друг другу от безделья. Или не друг другу....– прорычал, бросая злобные взгляды на людей тот, что был покрупней. И это, как камень, сдвинуло лавину криков и возгласов.

–Как так?! Отступать?! А на кого мы оставим свои семьи, свои земли?! Или пасть в ноги аданам?! За то ли мы дрались, за то ли проливали свою кровь, во имя Предводителя воинов?!– кричал высокий пограничник.

–Мы не взяли богатой добычи! Как мы вернемся в свои стойбища? Как на нас посмотрят старики? Женщины будут показывать на нас пальцами и говорить, что мы трусы, раз не привезли тканей, железа и золота! А что станут говорить про нашего Лорда Огня, враги из других кланов? Не хотим назад.– возмущенно загомонили степняки.

–Не дело бежать от доброй драки, пусть врага и во много раз больше! Чем больше вражин положим в землю, тем выше слава, а если сгинем в бою, то песенники споют про нас хвалебные песни! Стоит ли уходить, не попробовав битвы с врагом?– спрашивали северяне, хмуря брови. И лишь воины Твердыни молчали.

Гаргут тяжело вздохнул, прикрыл глаз и сидел молча, слушая вождей. Но вот, он вскинул вверх руку с тускло блеснувшим кольцом, и все разом замолчали.

–Я прекрасно понимаю ваши тревоги, доблестные жители границы. Когда-то, вы отказались подчиниться чуждой для вас культуре, признать себя людьми второго сорта и вступили в неравный бой с врагом. Аданы оказались нашими общими недругами, и мы с вами объединили усилия. Но, если вы помните, то в последнее время, силы Нуменора в Средиземье все возрастали и возрастали. Нас оттесняли все дальше, мы потеряли почти все земли, вплоть до Великой реки. Сейчас мы освободили ваши земли и родичей, но стоит понимать, что враг все равно нагрянул бы с еще большими силами, снова отбросил бы нас назад. Эта бойня может продолжаться долго, очень долго, пока одна из сторон не выйдет из боя, и не будет полностью уничтожена. Сила Нуменора, находящаяся за морем, настолько велика, что вы, почтенные, даже не можете себе представить! Аданы, к сожалению превосходят простых жителей Средиземья во многом и нужно немало времени, чтобы сравнять силы. А его-то у нас и нет. Нуменор должен пасть! И у Гортхауэра, Повелителя Воинов, есть стратегия и план, как поразить Нуменор в самое сердце, как вывести его из этой схватки навсегда! Поймите вы, НАВСЕГДА!! Я не посвящен в это, видно не в моих силах пока совладать с этим знанием, но он, он, ваш лорд, которому вы клялись в верности, знает что делает. Это великий план и, неужели, не стоит рискнуть, для того, чтобы увидеть своими глазами падение врага? К тому же, для того, чтобы принять всех, я подчеркиваю– ВСЕХ желающих покинуть на время небезопасные места, в самом Мордоре, готовятся новые поселения. Мы примем беженцев, коли на то будет необходимость.

Пограничники изумленно переглянулись, сели на свои места. Затем, потупив глаза, один из них произнес: « Мы готовы рискнуть ради победы. Надеюсь на то, что лорд Гортхауэр нас не подведет. Мы верим ему»

–А вы, доблестные лесные воины Севера? Разве отступить от превосходящего числом врага для того, чтобы заманить его в ловушку, а затем истребить, считается бегством? Я всегда считал это военной хитростью… А песен… Песен еще будет много. И хвалебных гимнов живым, и героических былин о павших! Это даже я вам могу пообещать– усмехнулся Гаргут и суровые бородачи дружно кивнули головами. Затем его взор обратился на сидящих на пятках степняков:

–Ай-вай! Какая жена посмеет показать пальцем на мужа и сказать– «ты трус», если узнает, что он сражался против стальной конницы врага, в кровавой битве при Великой реке? Разве волки степи не забрали себе оружие, коней и доспехи убитых ими врагов? Разве знамена, шатры и одежды из обоза не ткани, из которых женщины пошьют воинам и детям одежды? Великий Лорд-Солнце Саурон, просил еще сказать вам, что у врат Мораннонна вас будут ждать повозки, доверху нагруженные шелками и золотом. Когда вы вернетесь к своим очагам, слава о вашем походе пройдет по степи, и каждый, из любого соседнего клана, скажет: « Вот вернулся сосед из великого похода на Запад, он взял богатую добычу, а еще более щедро его одарил Лорд-Солнце Саурон! Почему меня не было там!». И что тогда скажут старики? Что скажут про вашего лорда?

Улыбки пробежали по лицам степняков и самый старший, почтенно склонив голову, сказал:

–Все скажут, что наш лорд мудр, щедр и могуч! Скажут, что великое счастье служить под началом такого вождя!

Вроде, все было сказано, все успокоены, и Гаргут еле заметно вздохнул. Но этого никто не заметил, кроме Гила. Ему даже стало жаль улаири, ведь он почувствовал, как нелегко далось ему быстро разрешить ненужные споры и подавить недовольство. А еще, Гил был почти восхищен командующим. Ловко, ничего не скажешь, ловко. Дальше, на совете решались технические вопросы: что, кому, и как делать в тот или иной момент. Ну что ж, хоть что-то прояснялось.

…............................................................................................................................................................

Это случилось на восьмой день. Гил каждую ночь пытался найти вражеский флот в океане, забираясь все дальше и дальше на Запад. Он уже давно оставил позади берега Средиземья и опасался,что вскоре выйдет к берегам самого Нуменора. И вот, он нашел его. Панорама, развернувшаяся перед Гилом, была настолько красивой, грозной и устрашающей одновременно, что потрясла его сознание. По волнам, на фоне грозного кроваво-красного заката, раскрасившего все небо в цвет крови, шли под всеми парусами большие военные корабли Нуменора. Враг принял вызов! И ответил всей своей несокрушимой мощью, доказывая всем, что нет равных ему по силе в этом мире, грозя раздавить, растоптать наглецов, попытавшихся бросить вызов могуществу морской державы Избранных.

От горизонта до горизонта, в какую сторону не кинь взгляд, все море покрывали разноцветные паруса флота аданов. Их, казалось, были и не сотни вовсе, а целые тысячи. Здесь были и большие весельные корабли, сейчас идущие под парусом, чтобы не утомлять понапрасну гребцов. Шли и двух– и трех– мачтовые парусники, раскинувшие свои, раздутые ветром, паруса над волнами. Поспевали за ними крутобокие, пузатые, немного неуклюжие по сравнению с военными судами, транспортники, несущие на себе провиант, вооружение, лошадей и солдат. Сотни, тысячи, десятки тысяч отлично обученных военному делу воинов и моряков. Над мачтами развевались на ветру вымпелы, флаги, флажки с различными эмблемами на них. Ветер гудел в снастях, хлопали паруса– черные, красные, золотые, синие, белые. От пестроты цветов рябило в глазах. Борта кораблей украшала причудливая резьба, на каждом своя, отличающаяся от остальных, выкрашенная в золотой и серебряный цвета. От этого создавалось впечатление, что корпуса кораблей сделаны из чистого золота или серебра. Нос каждого украшала изумительно вырезанная из дерева фигура. На одних это были русалки, на других– рассекающие волны диковинные рыбы; гордо смотрели в морскую даль девы со строгими лицами или, нахмурив густые брови, кричал беззвучно бородатый, мощный старик. И все это великолепие сейчас двигалось на Средиземье, неся угрозу, гибель и страх.

Да, вот это мощь. Перед всей силой Нуменора не устоять лишь войсками одного Востока и Мордора, это стало Гилу понятно лишь сейчас. И лишь сейчас он понял, какая сила, какая мощь движется на них, чтобы уничтожить, стереть с лица Арты. Чтобы подчинить и покорить своей безжалостной воле ничего не подозревающие народы Средиземья, чтобы уничтожить Мордор и живущих в нем людей, орков, не разбираясь кто перед ними. И чтобы пленить или убить лорда Гортхауэра, называя его Темным Властелином, Источником Зла во всем мире, а затем, навязать живущим свои, справедливые лишь для себя, законы Нуменора, Аданов, потомков Трех племен Верных, озаренных светом и милостью самих Валар!

Великая Тьма! Какая воистину сила и мощь. Как остановить такое вторжение? Грядет поистине страшная война, какой не помнил мир уже столетия! Но Восток не готов к такой крупномасштабной войне! Нужно время на подготовку, а его не будет. Силами Мордора и Харада это вторжение не остановить. Как же так, неужели лорд Гортхауэр просчитался? Надо срочно предупредить! Сознание Гила тщетно пыталось найти или вызвать майара. Наконец, голос Саурона прозвучал в его сознании: «Делай что должен! Все ответы после!». И тогда Гил немедленно потянулся назад, в свое тело. Надо было немедленно дать знать Гаргуту.

…............................................................................................................................................................

Командующий Мордорской армией внимательно выслушал взволнованного Гила. В конце рассказа лицо Гаргута было мрачнее тучи.

– Ведь ты же не ошибаешься, так? Ты не мог ошибиться? Их действительно так много? Настолько много?– переспросил Гила улаири.

– К моему великому сожалению я точно не ошибаюсь. Хотел бы. Пусть лучше я был бы недостоин своего звания, но это было бы не так. Но это так. Их великое множество.– тихо ответил Гил.

– А король, был ли там сам король? Какой-нибудь особенный корабль или что-то еще?

– В этом сонме кораблей трудно было бы разглядеть даже самый большой или прекрасный корабль. И я не почувствовал никакого присутствия ни короля, ни особенных сил. Им просто не зачем это показывать. Они и так слишком уверены в себе.– ответил Гил.

– Судя по всему, Паразон там просто обязан быть. Не мог же он проигнорировать такой вызов себе. К тому же, такими большими, просто огромными силами. не доверил бы он командование своим адмиралам. Гордость бы не позволила. Значит, он там.– словно раздумывая в слух, проговорил Гаргут, и встрепенувшись, уже громче сказал,– Ну что ж, значит наш план сработал, вот только эффект превзошел все ожидания! Надеюсь и на это у лорда Гортхауэра есть вариант действий, а нам остается лишь выполнять то, что приказано, так как других приказаний все равно не было. Этой ночью снимаемся разом и быстро уходим к Мордору! Придется славно потрудиться. Адъютант, всех командиров ко мне, живо!

Весь день в лагере происходило оживленное движение. Скрыть это от наблюдающих со стен было не возможно, но они ничего не предпринимали.

– Ублюдки должно быть думают, что мы будем атаковать их ночью! Пусть их, зато и будут сидеть себе на стенах, в ожидании атаки. Незаметно не уйдем. В любом случае, такую большую армию, незаметно вывести не удалось бы. Это невозможно.– глядя в сторону Пеларгира, говорил Гилу Ульф.

Гил, глядя на гребень стены, за которым на солнце то тут, то там, посверкивали отполированные шлемы и наконечники копий, ответил:

– Мне почему-то кажется, Ульф, что наш командующий не до конца исчерпал свои сюрпризы. Возможно, он сделает что-то, что одурачит в очередной раз аданов.

– Не удивлюсь– рассмеялся умбарец, и уже серьезно спросил– Кайнлин говорит, что Гвэнт поправляется. Да, несладко пришлось парню, нуменорский клинок– это не шутка. Они их еще и зачаровывают против нашего брата.

– Наши все готовы к выступлению?– поинтересовался Гил.

– Конечно. Впрочем, тут и готовиться то… Половины не осталось. Беридраг да братья-северяне. Гвэнт уже дома. Кстати, Моргиль, а ведь по возвращению, ты имеешь право набрать себе новых воинов, до полной комплектации отряда!– Ульф взглянул на Гила.

– Нет. Хватит. Я не буду этого делать. Останутся те, кто остался, и все. Не хочу....Не могу…– нахмурился Гил, он не хотел объяснять, что боится снова потерять близких соратников, почти друзей.

Он, вообще бы с удовольствием, распустил свой маленький отряд, но чувствовал, что сильно и незаслуженно обидит оставшихся людей. Ульф понимающе и со всей серьезностью кивнул головой. От опытного воина трудно было скрыть истину. Но Ульф понимал все.

– Пойду поищу Кайнлин– ушел от дальнейшего разговора Гил и двинулся в суматоху лагеря.

А на закате произошло интересное событие. Гил оказался прав, у Гаргута в запасе был еще один трюк. Как только начало темнеть, он, в полной амуниции, выехал на своем черном жеребце за линию постов мордорцев, и остановился на самом пределе выстрела из нуменорского лука. Гил внимательно наблюдал за его действиями. Командующий застыл, как изваяние, и не шевелился, лишь ветерок слегка колыхал полы его черного плаща и черной попоны коня. Затем, приковав к себе почти все взоры врагов со стен, он тихо начал шептать строки песни-заклинания на древнем, забытом почти всеми языке. Даже Гил, который мог слышать его слова, половину не понимал.

Стемнело. В лагере все забегали и засуетились, стараясь при этом соблюдать тишину. А Гаргут так и стоял на месте. И вот уже первые отряды стали спешно уходить, прикрывшись темнотой, а он все был там. И не только ночь скрывала от врага отход большой армии, которая физически не смогла бы уйти тихо, а еще и древнее могучее заклинание. И лишь когда последние ушли в темноту, оставив позиции, бросив на месте все ненужное, Гаргут развернул коня и поскакал вслед за отрядами.

Мордорцы, орки, и союзники, быстро двигались к темной стране. Совсем не так, как до этого ползли, наступая на побережье. Двигались бы еще быстрее– и это стало бы походить уже на бегство. На это раз, перейдя Великую реку, отряды входили в Мордор не через Клыки Мордора, а через ближний перевал Морфонда, вдоль впадающей в Андуин неширокой речушки.

В это время, флот Нуменора, быстро двигавшийся при попутном ветре, уже был в зоне берегов Средиземья. Гил наблюдал за ним и видел, как от армады, держащей курс на самую большую и хорошо укрепленную гавань Умбара, отделились два отряда поменьше. Один из них направился к устью Гватло, а второй явно держал курс на Андуин. Аданы спешили на помощь соотечественникам, в якобы осажденных портах, а основной удар, был направлен на самую большую армию Мордора и Харада на юге. Но там уже никого из темных не было. Защитники Умбара с удивлением смотрели со стен на опустевшее поле перед городом. Темные исчезли. Испарились. Как будто бы их тут и не было вовсе, а под стенами стояли мороки и призраки созданные Врагом. Не могли обычные люди, так вот внезапно уйти с осадных позиций, незаметно, за одну ночь....

– Как ты думаешь, Гил, что запишут в своих летописях хронисты аданов об этом походе на Пеларгир? – спросила Кайнлин.

Она, одна– единственная, могла его так называть. Знала, что внутри он, по прежнему, больше Гил, чем Моргиль.

– Что запишут?– они ехали в фургоне лекарского обоза, а конь Гила шел рядом, привязанный к борту.– Я думаю, что ничего!

– Как так?

– А так, писать то особенно и нечего. Вот смотри: Остановить злодеев Саурона на Андуине не получилось? Не получилось. Сражение проиграли? Проиграли. Битва за город была? Не было. Может ударили нам в спину при отходе? Не было и такого. Они и на следующий день еще вряд ли очухались от внезапного исчезновения врага. Что писать то?

– А что, совсем нечего? Вряд ли.. Грязью полить– польют.

– Ну, вот разве что, пару строк о том, как Темный Владыка напал на прибрежные города. И этим ограничиться. А вот уже после, следует раздуть то, что великий король из-за моря пришел на помощь, чтобы разгромить обнаглевшего врага– это пожалуйста.– улыбнулся Гил, но Кайнлин внезапно стала серьезной.

– Как думаешь, страшная война будет? Сможем мы выстоять? Ведь пока всех союзников соберешь…

Гил задумался. Он не знал, что ей ответить. Не знал что сказать.

– Любимая, я не могу провидеть будущего. Разве что самую малость. И вот, какое видение мне явилось сейчас. Когда мы приедем в Барад-Дур, мы тут же устроим праздник. В честь нашей с тобой свадьбы!– как можно беззаботней улыбнулся Гил и поцеловал Кайнлин. Хотя промолчал о том, что продолжила его мысль: « Пока мы еще живы. Можем и не успеть…»

Топот копыт позади фургона, заставил их обернуться. Гаргут, щуря свой единственный глаз крикнул:

– Приветствую вас, молодежь! Простите старика, но я вынужден разлучить вас на время. Моргиль, вылезай и садись на коня. У нас очень важное дело. Мы едем немедленно на встречу с Гортхауэром! А вы, Знающая, пожалуйста, продолжайте двигаться на Барад-Дур, в вас там нуждаются. Разлука будет не долгой, впрочем, я подозреваю, вы и на расстоянии находите способ поболтать!– у улаири явно было неплохое настроение, и это не могло не порадовать. Наверное добрые вести. Гил нехотя спрыгнул на землю…

…............................................................................................................................................................

Они собрались у подножия невысокого каменистого холма. Их было здесь двадцать человек, включая Гила. Вся девятка назгулов, неподвижно сидела в седлах черных, как ночь, коней. Орк на сером большом варге. Остальные– командиры отрядов Твердыни. Сам Гортхауэр, въехал на вершину холма, и пристально вглядывался в лица присутствующих с высоты седла вороного жеребца. На нем была простая черная одежда и длинный черный плащ. Меча на поясе не было, так же, Гил с удивлением обнаружил, что и кольца на руках нет. В левой руке майар сжимал древко знамени– черное поле, с тонкой красной полосой посередине. Он явно собирался сказать собравшимся, что-то очень-очень важное. Гил просто ощущал, как накалилась атмосфера. Все ждали чего-то необычного, чего-то такого, что изменит все в этом мире, изменит всю их жизнь. И Гортхауэр не спешил произносить заготовленную речь.

Наконец он вздохнул, и взглянув на небо, заговорил.

– Друзья мои!– начал он, и все вздрогнули, от звука его голоса и необычного обращения к ним, – Друзья мои! Нет, наверное, смысла говорить вам, какая сила сейчас движется на нас войной. Какое несметное воинство скоро высадится в Умбаре. По самым скромным подсчетам– тысяч сорок-пятьдесят отборных, отлично обученных воинов Нуменора. Вы понимаете, какая это сила. Даже если мы и сумеем поднять всех своих союзников, то не успеем собрать их в один, единый кулак, для того, чтобы хоть как-то уравновесить наши силы и получить шанс на выигрыш. К тому же, проклятые западные эльфы всенепременно воспользуются своим шансом и ударят на нас с другой стороны, чтобы уничтожить даже саму мысль о нашем существовании! Одни, без Нуменора, они не посмели бы и помыслить пока об этом, но теперь… И вот, что я хочу вам сказать! Все мы знали о могучем враге на Западе. Но мало кто из вас представлял, до конца, его силу и мощь! Теперь, вы видите это воочию! И, надеюсь, теперь каждый из вас понимает, что пока существует такой враг, нам никогда не выиграть эту войну. Никогда не снять иго Запада со свободных народов Средиземья! Что бы и как бы мы не делали, сколько побед бы не одержали, аданы из Нуменора, рано или поздно, явились бы сюда вот так вот. И мы были бы разбиты! Но… Я задумал это уже давно. Вся эта война– мой план по устранению этого врага!

Майар сделал паузу и оглядел присутствующих. Улаири смотрели бесстрастно, орк сдерживался от гневных выкриков в адрес врага, а люди Мордора беспокойно посматривали то друг на друга, то на своего лорда.

– Нуменор не победить в открытом столкновении! Мы могли бы сдерживать его долго, очень долго, на подступах к Мордору, но рано или поздно, победа все равно осталась бы за ними. Поэтому, нам остается лишь победить Нуменор ИЗНУТРИ. Сделать так, что бы аданы изменились, пошли другим путем, путем служении этому миру, Арте, а не холодным, плевавшим на Средиземье Валарам. Изменить их мышление, ход истории, доказать, что они– лишь слепые игрушки в руках валинорской сволочи и их прислужников эльфов. Сделать это крайне непросто. На это уйдут годы. Но я точно знаю, что шанс есть. Я долго просчитывал все до мелочи и готовился к этому дню. И он наступил.

Изумление на лицах появилось даже у девятерых.

– Именно сейчас, у власти в Нуменоре находится, самый подходящий для исполнения моего плана король – Ар-Паразон, называющий себя Золотоликим. Гордость его велика. Это уже не гордость, а гордыня. Говорят, что он даже взял в жены свою собственную сестру, нарушив при этом законы своей страны. И именно этого короля избрал я для своей цели. Сейчас он высадится с огромной силой на побережье. И направиться прямиком на Мордор! Его цель не вы. Его цель-я! Представьте на миг, король наказывает самозванца, объявившего себя Королем всех Людей, да не кого-бы то не было, а самого МАЙАРА! А теперь представьте, что этот майар, трясясь от ужаса пред могуществом непобедимого короля, сдастся ему в плен САМ!

– Нет!!! Мой лорд, так нельзя!!! Владыка, одумайся!! Ты оставляешь нас одних?!! Мы лучше все погибнем, чем такое бесчестие!!– одновременно загалдели все со всех сторон. Изумление, даже потрясение читалось на лицах. Даже Хэлкар, казалось был потрясен. Гил же, просто потерял дар речи.

– Тихо всем!!– грозный окрик лорда заставил всех замолчать– А теперь слушайте!! Этот план я готовил очень и очень долго, и менять ничего не буду. Король мне, не то что не сможет– не захочет, причинить и малейшего вреда! Я выставлю ему ряд условий и он согласиться на них. Да, все войско он домой не уведет, но большую часть уж точно, а оставшиеся, заменят погибших на побережье и не пойдут уже в глубь материка. Пока, по крайней мере, а там уже мое дело.. Таким образом, угроза большой и кровавой войны не в нашу пользу, будет устранена. А на вас, мои друзья, будет лежать не менее ответственная задача! Даже более! Вы должны не только сохранить мне Мордор в целости и сохранности, к моему возвращению, но и при этом, не растерять наших союзников!! Что будет посложнее, учитывая, какие слухи поползут по миру! Будут и мятежи, и предательства, и заговоры! Вы же, должны все это пресечь, уничтожить, и сохранить союзы к моему приходу! А вот затем… Затем мы и посмотрим, насколько велико могущество эльфов, так ли они сильны, как пытаются нам это преподнести!

Потрясение на лицах начало сменяться восхищением. Предводитель орков даже тихо зарычал в предчувствии побед в будущем. Гортхауэр развернул коня и, обернувшись в седле, сказал:

– До встречи! Я надеюсь, что увижусь со всеми из присутствующих здесь. Моргиль! Ты пиши, неси СЛОВО людям. Пиши как велит сердце, а не как по шаблонам! До встречи друзья мои! До встречи!!– и дав, яростно, шпоры вороному, Гортхауэр с криком ринулся вниз с холма. Какое-то время еще был виден развевающийся на ветру черный флаг с тонкой красной полосой посередине, а затем исчез и он....

…............................................................................................................................................................

Из « Книги Видений».

Семь дней. Семь дней уже движется огромная армия Нуменора, семь дней ждут нападения ее предводители и король. Семь дней солдаты топают тяжелыми сапогами, поднимая въедливую южную пыль, от которой трескаются губы, смертельно хочется пить, тяжело дышать. Жарко. На небе ни облачка. Даже высланные вперед дозоры плетутся едва едва.

От тяжелой пыли поблекли и классические черные знамена со светлым деревом, и яркие, разноцветные флаги и стяги, принадлежащие высоким аристократическим родам и их вассалам. Таких большинство в этом войске. Проходят те времена, когда черно-белое знамя вызывало трепет и гордость в сердцах нуменорской знати и их солдат. Теперь в моде у каждого свое, личное знамя, с вычурным фамильным гербом. И солдаты тоже облачены в накидки цветов своего сюзерена. Гордость и величие хлещут через край в каждом, пусть даже мелкопоместном, дворянчике. А Белое Древо? Да кому оно вообще нужно, кроме этих дураков Верных, верящих в эльфийские побасенки? Прошли те времена....

В головной части войска, там где поменьше пыли, едет на белоснежном коне, покрытом золотой попоной, высокий, немолодой уже мужчина с темными волосами, гордым надменным лицом и ясным взором светлых глаз. Одежды его– тоже бело-золотые, ведь это едет сам великий король Нуменора, претендующий на титул Короля всех Людей, Ар– Паразон Золотоликий! Вокруг него, на лошадях самых благородных кровей, едут богато разодетые придворные, самые известные фамилии Великого острова. Над головами трепещут и хлопают на ветру разноцветные флаги и большое знамя с Белым древом, скорее дань традиции, чем королевский стяг. Справа, и чуть позади короля, едет почти такой же высокий дворянин, граф Адунакор, на данный момент, приближенный к королю человек. Пока.

– О Великий король, позволь нарушить твои думы и сказать тебе!– чистым и красивым голосом обращается к Ар-Паразону граф.

– Говори!– приказывает король.

– Золотоликий! Вот уже семь дней наши воины, выполняя твой приказ, движутся ускоренным маршем на вражескую страну. Мы прошли уже огромное расстояние, но Врага и в помине нет. Лишь страх пред тобой может быть причиной такого бегства презренных трусов, но это, как раз и позволяет нам сделать небольшой перерыв и дать заслуженный отдых усталым воинам. Жара и пыль вымотали солдат. Позволит ли Золотоликий сделать передышку?

– А почему бы и нет? Пусть отдохнут. Судя по всему, у врага нет никакого желания биться с нами. И вообще, я начинаю подозревать, что огромная армия Врага, есть ни что иное, как плод богатой фантазии, а скорее всего и страха этих местных никчемных колонистов. Конечно, сдав все крепости и гавани отрядам врага, должны же они были как-то оправдаться предо мной, вот видно и насочиняли– рассмеялся король– Но в любом случае, врага нужно привести ко мне на аркане. Но, если будет сильно сопротивляться, просто убейте его. Хотя, я бы хотел взять его в плен, будет хоть чем поразвлечься в свободное время!

– Несомненно, несомненно Великий! Когда наша армия подойдет под стены Мордора, Саурона, трясясь от страха, выдадут его же прихвостни, в обмен на жизнь!– подобострастно ответил дворянин.

– Нет-нет! Никаких сделок со слугами Тьмы!

– Владыка, но кто же собирается исполнять обещанное Врагу?– улыбнулся граф– Перехитрить лжеца– в чем тут грех?

Эти слова пришлись по нраву королю и он кивнув головой промолвил: « Хорошо»

…............................................................................................................................................................

По широкой, обожженной солнцем равнине, едет одинокий черный всадник. В руке у него древко с небольшим черным флагом, пересеченным красной полосой. Вот он останавливает вороного и смотрит в даль. Там, впереди, вырисовывается высокий холм, вершина, склоны и равнина вокруг него, пестрит яркими шатрами, покрывшим все вокруг сплошным разноцветным ковром. Красивое строгое лицо портит злая усмешка. Вот он, враг. Вот она, армия аданов, его ненавистных врагов. Получится ли у него, сработает ли его план? Все ли так он делает? «Учитель, Учитель, как я нуждаюсь в твоем совете! Но тебя нет рядом и придется действовать самому. Если все пойдет как задумано, месть за тебя не за горами!» Сердце Арты в его ладонях, оно живое, оно трепещет. Нельзя, нельзя причинить ей боль. А эти люди, не задумываясь ни на миг, сделают это. Прочь жалость, вперед!

И Гортхауэр дает шпоры коню. Немного старого магического искусства, и вот уже из ноздрей вороного пышет пламя, из клыкастой пасти валит дым, а сам он становится мощнее и выше ростом. Простая одежда темного майара превращается в черный шипастый доспех, голову покрывает глухой шлем с причудливо изогнутыми рогами. Голос его– глухой низкий бас. Иначе не поверят. Лишь только воплотив в жизнь тот, нарисованный врагом себе, образ Властелина Зла, можно заставить смотреть на себя со страхом и уважением. А так… Примут за гонца, в лучшем случае.

…............................................................................................................................................................

– Великий король! Там… там…– воину не отдышаться, от волнения и слова не сказать.

– Ну, что уже там! Если ты посмел побеспокоить меня по пустякам, то пеняй на себя!– гневно кричит король.

– Там Враг! Сам! Один! Пришел....сдаться тебе, о Великий!

– Не может быть!– задохнулся Ар-Паразон– Ну, если ты лжешь…

Стрелой, выпущенной из лука, король вылетает из просторного богатого шатра. Смотрит с холма вниз, и сердце его готово выскочить из груди от бешеной радости. Да! Пришел! Сам! Да, я действительно величайший из людских королей!!

Внизу, по склону холма, сопровождаемый огромной толпой солдат, боязливо наставивших на него оружие, ехал огромный черный всадник на огнедышащем черном жеребце. Именно так его себе и представлял всегда король. Страшный доспех, огнедышащий конь и черное знамя в руке. Вот только оружия нет. Саурон неспешно доехал почти до самой вершины и, швырнув под ноги коню свое знамя, спешился. Вот он идет к королю, протягивая большие ручищи ладонями вверх в знак мира. Сердце короля готово выпрыгнуть из груди. Ар– Паразон с трудом справляется с собой и принимает самый гордый и напыщенный вид, шагает навстречу.

– Зачем ты явился сюда, Враг Мира?– вопрошает король и мертвая тишина повисает над землей. Каждое ухо в лагере слушает, вслушивается, ждет с нетерпением ответа.

Я пришел, король Ар-Паразон Золотоликий, для того, что бы обсудить с тобой свою сдачу тебе в плен– глухой тяжелый бас.

– Король Людей не станет договариваться с Врагом! Пришел сдаваться– сдавайся!

– Не спеши, король. Ведь я майар и многое умею, многое могу. Не просто мне принять решение и сложить оружие. Ты знаешь, я могу и исчезнуть!

Рой мыслей в голове. А ведь и правда, вдруг сейчас исчезнет! Надо выслушать его. Пусть сдастся сам. Пойти на уступки. Это слава! Слава на века!! Никто и никогда из смертных королей, не пленил ни одного майара, тем более такого могучего! Его имя будут воспевать в песнях, он станет великим героем, равным Турину Турамбару, Берену и другим героям древности!!!

– Приказываю тебе, говори! Но не смей утруждать меня докучливыми лживыми байками!

– Хорошо, король. Условия моей сдачи тебя не затруднят, и их ты сможешь выполнить, не сходя с этого места. Они просты для тебя. Моя же сдача будет безоговорочной! Во– первых, всякая война прекращается. Твоя армия уезжает домой, кроме конечно тех, кому ты прикажешь остаться в Средиземье для пополнения гарнизонов. Второе. Сто лет нуменорцы не продвигаются в глубь материка. Побережье остается за вами. И третье– нуменорцы, твоим королевским указом, искореняют из своего словарного запаса слово «низший», пересматривают свое отношение к коренным народам Средиземья, признают их почти равными себе, отменяется практическое рабство местных и им даются права, равные правам, не принадлежащим к знати, нуменорцам. Это все.– Саурон снимает шлем, бросает его на песок и, все удивленно ахают, так необычен для них его человеческий облик. Они поражены, просто восхищены.

Король сбит с толку. Все, что говорил сейчас враг, кроме последнего пункта, он и сам бы сделал. Флот надо вернуть домой. Нечего оставлять без присмотра такую ораву воинов, особенно когда дома смута. Гарнизоны пополнить необходимо. Вот с низшими что делать? Но и тут, враг сам предлагает лазейку. Он требует лишь прав простого народа Нуменора, а не знати. Что он теряет? Ничего. А приобретает? Славу. И знания этого майара. Наверняка, с помощью знаний Валинора, под его правлением, остров расцветет. К тому же, майар– бессмертный, вдруг он раскроет секрет бессмертия для него? И, словно читая его мысли, темный произнес чудесным музыкальным голосом:

– Это не много для такого великого короля, а для местного народа– большой прорыв. Это станет первым шагом к примирению народа Нуменора с народами Средиземья. Тебя, будут славить в будущем, за такой дальновидный поступок, ведь лишь сотрудничество, а не порабощение, приведет к расцвету эти берега. И кончится бесконечно долгая война, надоевшая всем. Вместе, ваши народы сделают эту мирную землю прекрасной! Слава Нуменора будет греметь во всех уголках Средиземья– от запада до востока! И это– лишь мой первый совет. В дальнейшем, я, как добровольно сдавшийся пленник, буду помогать тебе советом во всем, если, конечно он тебе потребуется. А я немало знаю! Нуменор достигнет своей вершины! Даже эльфы восхитятся вашими достижениями и уж тогда, Верные точно отвернут свой взор от эльфийских королей, и вернутся в лоно своей родины, и будут снова верны королю. Смуте конец! Одно лишь твое слово, один лишь твой указ и подпись на нем!

Голос завораживал, в голове рисовались картины мира и благополучия. Все, вся армия замерла, слушая эту речь. Представляя радужные перспективы окончания тысячелетней вражды, благополучия родины и… может быть долгой-долгой жизни после этого? Да, королю показалось, что Саурон не досказал чего-то, оставил это лично для него. И правда, посмотрев на врага, король увидел, как взгляд Врага говорит тоже самое. Главное– не для всех ушей. И вот тогда король решился!

– Я согласен! Несите пергамент, чернила и перо! Пишите указ короля! Это будет воистину мудро! А ты, отныне и навсегда, мой пленник! И отправишься со мной в Нуменор! С этого момента ,ты можешь называть меня– « Мой король». И, сними, наконец, эти дурацкие доспехи.

И рассыпались пеплом доспехи Саурона. И пал он пред королем на колено и склонив голову сказал: « Да, мой король. Воистину мудр ты и велик!».

Но, как содрогнулся бы сей гордый до глупости властелин, прочти сейчас он мысли темного майара, увидь он жуткую усмешку на склоненном к земле лице! Стратегия работала.

Глава 9 Из книги Харриана. Эрегион.

Как же быстро оказывается летит время! Скажи мне кто раньше, что сто лет пролетят, как один миг, я не то что не поверил бы ему, принял бы за умалишенного. Впрочем, все в этом мире относительно. Когда я поведал о своих чувствах и ощущениях Гортхауэру (я наконец-то освоил язык Мордора и уже не запинался при его именовании), тот долго смеялся. А когда до меня дошло, что ему-то, на самом деле, несколько тысячелетий, я стал хохотать вместе с ним. Так долго не живут, когда-то думал я и ошибся. Кольцо, подаренное мне Гортхауэром, действительно было волшебным. Я сросся с ним, стал видеть и понимать в десятки раз больше, чем мог до этого. Без него мои способности были, как у щенка перед матерым псом. А сколько различных языков и наречий я смог освоить с помощью колечка! Сколько книг прочитал и сам смог написать! Нет числа....

Со стороны могло показаться, что для меня наступили счастливые годы, но это было не так. Для моего народа время, как текло раньше, так течет и теперь. Все, кого я знал, уже умерли, даже те, кого я помнил младенцем. Давно умер мой брат Гарр. Глубоким стариком стал его сын, а правил народом Гаррэт уже внук моего брата, Гаррэт. Видимо, у братца на большее не хватило фантазии. Хотя, знатное имя....Это был весьма энергичный молодой человек, проявивший себя и как воин, и как достаточно мудрый правитель, несмотря на свои годы.

Аданы перестали преследовать моих людей лишь после того, как сунувшись пару раз в горы, не кисло получили по головам. После этого, народ Гаррэт стал горным народом. Сейчас уже молодежь и не знала ничего из той, прошлой жизни племени, разве что кроме того, что рассказывали старики да я. Приезжал я в горы не часто, но все же бывал. Меня там знали, любили и верили в меня, доброго колдуна на службе великого властелина, который рано или поздно, поведет их в бой на проклятого врага, и поможет отбить земли дедов у захватчиков. А я не мог им сказать, когда это время наступит, говорил лишь, чтобы до поры не высовывались, пусть удар будет неожиданным.

На все мои вопросы Гортхауэр отвечал всегда: «Подожди, еще не все готово. Займись лучше своим делом. Пиши, смотри по сторонам и жди. Учись драться получше, пригодиться.» И пригодилось. В один прекрасный момент, в Мордоре стало тесно от нагнанных туда войск. Глаза разбегались, глядя на это разнообразие воинов из разных земель, их оружия и доспехов. А еще, я впервые тогда познакомился с племенем орков.

Вообще, орки– это исключительно людское название этого необычного племени. Сами себя они больше именуют Урук, Урх, Олог. Когда я их увидал впервые, у меня чуть челюсть не отвалилась. Дело в том, что наш народ толком никогда не встречался с ними. Мы пользовались лишь слухами о кровожадных страшилах, не знающих пощады, но для нас это было очень далеко. Как оказалось, сплетни были правдивы, но как всегда, не совсем.

Красавцами уруков назвать очень и очень сложно, по крайне мере, по людским меркам. Почти на голову ниже человека среднего роста, хотя встречаются и более крупные особи, с черно-серо-зеленой кожей, заостренными, как у эльфов ушами, немного раскосыми глазами, клыками, коренастые и немного кривоногие, но при этом крепкие и сильные. В одеждах из шкур, мехом наружу, с длинными гривами черных жестких волос на голове, собранных в ниспадающие на спины пучки, вооруженные кривыми воронеными ятаганами, топорам, копьями, луками. Низкие гортанные голоса с прирыкиванием и звериные глаза, наполненные человеческим разумным смыслом.

С первого впечатления– мурашки по коже. Но, когда я узнал о них побольше, то отношение мое к ним немного изменилось. Вообще, орки или уруки, не любят людей. Совсем. И конечно, получают в ответ такую же взаимную неприязнь, совмещенную с брезгливостью. Но их нелюбовь и презрение к людям, не идет ни в какое сравнение с глубокой, просто испепеляющей, ненавистью к эльфам. Когда орки выходят на тропу войны, то людям пощады ждать не приходится (взаимно), попади человек к оркам в плен– он труп. Но если к ним в лапы попадет эльф… Они потому и не попадают.

Природная жестокость на войне, граничит у орочьего племени, в мирное время с несколько примитивной культурой, законами, традициями и правилами. Когда я впервые услышал их музыку, то был поражен. Пусть и не разнообразная, флейты и барабаны, играющие похожие ритмы, но тем не менее, даже красивая. Законы их справедливы и честны, но лишь по отношению к собратьям и редко, друзьям из иных народов. Но, это очень и очень неспокойные соседи, жить с которыми вряд ли кто бы захотел добровольно. Сегодня мир и торговля, завтра набег, кровь и огонь.

И вот, что странно, люди с дальнего юга, племя Ханната, носящие на головах нечто схожее с смотанной поаккуратней тряпкой, сами смуглые и не живущие с орками по соседству, больше всех в соединенном войске Мордора, не любили уруков. А войско собиралось очень большое и разношерстное. Воины разных людских народов присутствовали в нем. Здесь, в этой пестрой компании, были и мрачные, пугающие своими габаритами северяне, и невысокие, кривоногие как орки степняки, и смуглые гордые южане, и невозмутимые, но опасные, как клинки их длинных, слегка изогнутых мечей, жители дальнего востока. Но этих было мало. Людей запада тоже хватало. В общем, с миру по нитке, получилась армада столь внушительная, что лагеря стали размещать уже за пределами Мордора. Все ожидали только приказ на выступление. И вот, в один прекрасный момент, он наступил.

Как радовалось сердце, глядя на взметнувшиеся вверх черно-красные знамена и стяги! Какой трепет и восхищение вызывали длинные, темные колонны войск, выходящие из Черных врат Мораннонна! Казалось, что такую армаду действительно не остановить ни эльфам, ни тем более поганым нуменорцам.!

Я наблюдал эту, поистине грандиозную и внушающую трепет картину, с одной из башен Черных врат. Сердце подбитой птицей билось в груди и готово было выпрыгнуть наружу. Я совсем не заметил, как рядом появился Саурон.

– Не правда ли впечатляющая картина, друг мой? – спросил майар. От неожиданности я чуть не подпрыгнул на месте и ответил:

– Ага! То есть очень даже впечатляет!

– И, пожалуй, даже может создаться впечатление, что эта могучая армия сметет все на своем пути и даже не остановится? – улыбнувшись и ничего не сказав мне про то, что вообще– то, я просто обязан был почувствовать его приближение к себе. Стало немного стыдно.

– Не переживай, не все дается так быстро, как нам того хотелось бы. – словно прочитав мои мысли, продолжил Гортхауэр– Скажи мне, насколько далеко ты уже можешь видеть? Как далеко сумеешь связаться со мной или другими обладателями силы?

Все мои попытки увидеть кого-то или что-то пока имели радиус около ста пятидесяти– двухста миль, не более. Это если не было эльфийских глушилок. Мысленный контакт с человеком работал на пределе сотни. Об этом я и рассказал. Майар промолчал, но кажется, особенно счастлив от моих заявлений, он не стал. Хотя и ничего в укор не сказал тоже. Но я почувствовал стыд еще больший. Скорее всего, Саурон догадывался, в каких местечках и какими контактами я занимался последнее время, вместо тех, которые были нужны делу.

– Идем. У нас еще много дел. Посмотри, что происходит на равнине. Нас там ждут. Ну, по крайней мере меня. Так что не отставай!

И мы стали спускаться вниз.

А на равнине было на что посмотреть! Вся огромная армия выстраивалась в ряды, строясь единым длиннейшим фронтом, становясь лицом к Великой реке. Рядом становились полки орков, людей Харада, северяне, степняки, люди Востока, особый Черный отряд, самый малочисленный, но и самый боеспособный из всех, жители побережий, группы людей с Западной границы. Внезапно налетевший ветер с Востока, колыхал и трепетал черные, черно-красные, желтые, алые, серебристые знамена. И стояла тишина. Воины ждали. Ждали своего повелителя, его напутственного слова, его благословения. И он пришел. Меня, конечно, оставили в сторонке, но я чувствовал восторг и трепет каждого, человека или орка, перед своим Лордом, богом или вождем. Почти сто тысяч воинов разных народов востока Средиземья стояло сейчас в многомильном строю.

И Гортхауэр выскочил перед ними на огромном, черном жеребце, в вороненых доспехах, с длинным, вспыхивающим багровыми сполохами, черным клинком в руке. Он мчался вдоль строя, плащ бился и хлопал у него за спиной, как черные крылья, длинные волосы развевались на ветру, а рот был открыт в немом крике, который слышал каждый в огромной армии. И когда она дружно, грозно, многоголосо, ответила ему радостным ревом, что-то екнуло у меня в груди. Уж на что я не должен был поддаваться на все эти командирские уловки, но и я почувствовал прилив неописуемой радости, гордости и чувства сплоченности с каждым из солдат этой огромной армии, неважно, орк это или человек, гном или пусть даже эльф, которых, естественно, не было тут.

Новый крик, уже полный ярости и гнева, взлетел в небо и обрушился на темную армию. И она ответила не менее яростным, полным злости, так необходимой в бою, дружным воплем. Длинный перекатистый лязг прошел по рядам армии, выхватившей из ножен свои клинки, и взметнувшей их ввысь. И еще более яростный крик вырвался единовременно из тысяч глоток, на десятках разных наречий и языках. Мурашки бешено промчались по всему моему телу, бешеный восторг предстоящей кровавой рубки охватил меня, кровь была готова вскипеть, хотелось сейчас же кинутся рубить проклятых аданов и их прихвостней.

И тут с неба на армию, как громадный молот, рухнули первые аккорды грозной, тревожной и одновременно торжественной музыки. Все замерли. И тогда Гортхауэр заговорил. Точнее, продолжая носиться вдоль бьющейся в эйфории армии, он кричал слова своей речи. Да! Что и сказать… В нем погиб великий артист! Слова о праведном гневе, о западных захватчиках, сожженных жилищах, поруганных храмах, обесчещенных женах и дочерях, о мести врагу, зажгли в сердцах тех, кто уже с этим столкнулся, поистине неземную ненависть. А речи про то, что это же ждет и тех, кто живет далеко, если не остановить врага здесь, на западе, глухой злостью и твердой решимостью, отозвались в умах и душах, живущих далеко. Грозная, ставшая быстрой и ритмичной, мрачная музыка, льющаяся на армию с небес, достигла своего пика и внезапно смолкла, оставив в душе каждого воина свой след. Свой отпечаток оставили и слова речи Предводителя Воинов.

Впрочем, такое, о чем он говорил, я видел и сам, своими глазами. Час мести пробил. Перестраиваясь в походный порядок, темная армия, довольно быстро для такой громады, двинулась в сторону переправ, уже готовых и хорошо охраняемых, на Великой реке. Огромные клубы пыли поднимались от тысяч сапог и копыт, попирающих землю. Пыль покрывала одежду, лица воинов, забивалась в нос, мешала дышать и видеть. Наверное, эти пылевые облака были видны и дозорным самого Лоринанда, но там ничего не делали. Пока, по крайней мере.

Я попытался дотянуться и заглянуть под сень этих лесов но, как обычно, ничего не получилось. Ехать мне пришлось с воинами Черного отряда. Невелика радость, если учесть, что они были такие же разговорчивые, как рыбы весной. Так, практически в полном молчании, мы наконец достигли переправ на реке. Перебраться на другой берег такой громаде было очень и очень непросто, посему застряли мы здесь не на один день, покрыв весь восточный берег шатрами и палатками. От нечего делать, я принялся осматривать окрестности и выяснил, что никто из врагов, даже не помышлял напасть на армию Мордора, при переправе через реку. Предположить, что эльфы просто– напросто проспали выход такого огромного воинства, было равносильно тому, что назвать их дураками, но это уж точно было не так. Поэтому рождалось две мысли: либо это хитрый и коварный план, либо силенок у них, все же, маловато пока для нападения. Ну что ж, скоро мы это узнаем…

Вскоре к Черному отряду Мордора присоединился и сам Гортхауэр. Разговорчивее темные воины от этого не стали, но на их лицах четко можно было прочитать, что они очень рады своему повелителю. Над их палатками поднялся черный флаг с тонкой красной полосой посередине, а кое-кто даже заулыбался. Когда я давал присягу в цитадели Барад-Дура, эти люди даже немного пугали меня, но узнав их поближе, я понял, что это лучшие из лучших, кого мог найти из смертных майар. Все они были предельно преданы служению Арте, надежны, как скалы и, надо сказать, самые умелые бойцы, которых я когда-либо видел. Эти парни были даже круче, чем их оппоненты из Нуменора. Жаль, что их было всего-то несколько тысяч.

Пока они тренировали меня, я получил столько разных повреждений, что стал бы инвалидом, если бы не кольцо, придающее сил и ускоряющее лечение. В конце концов, я понял, что таким воином, как они, мне не стать. Нет призвания. Но зато с их помощью, сумел отточить свое мастерство стрельбы из лука, до поистине изумительных высот. В итоге Лорд сказал, чтобы я занимался своим делом– поднимал на высокий уровень мастерство Видящего, и вел хроники Мордора. Ну, что не делается, все к лучшему.

Итак, Гортхауэр присоединился к отряду. Увидев меня, он подошел и, с крайне озабоченным видом, спросил:

– Харриан, ты готов?– я утвердительно кивнул.

– Отлично. На тебя ложиться большая ответственность. Я помню, что обещал тебе месть аданам, но сейчас это не самое главное. Мы еще обрушимся на твоих врагов и если хочешь, то ты сам поведешь воинов своего народа в бой. Но, первостепенная задача у нас сейчас– отбить у врага кольца силы. И поэтому, наш удар должен быть стремительным и целенаправленным, именно на Эрегион! Остальное после! Ты понимаешь?– продолжил Саурон. Еще бы я не понимал. Видимо в моем взгляде что-то сказало это лорду, и он удовлетворенно кивнул.

– И это хорошо. Мы пройдем между отрогами Мглистых и Белых гор, перейдем Ангрен, и разделимся на пять колонн. Одна из них двинется на северо-запад, прикрывая движение основной, самой сильной колонны, идущей прямо на Эрегион, где проклятый предатель спрятал украденные кольца. Еще одна вспомогательная колонна, двинется вдоль гор. Ее задача– прикрыть нас от возможного удара гномов из Казад-Дума. Ну и авангард с аръергардом, выполняющие задачи разведки и зачистки от партизан, соответственно. Ты пойдешь со мной в главной колонне. Твоя задача– очень важна. Я не смогу следить за всем и вся, посему, тебе придется заняться этим. Ты будешь держать постоянную связь между войсками, обеспечивая координацию движений и своевременную передачу приказов! Ты готов?– глаза майара пристально смотрели на меня.

И я совершенно искренне ответил, что готов. Что справлюсь, несмотря на то, что много времени вместо тренировок, провел в палатках маркитанток. Что у меня получается, и сомнений нет, все будет в порядке. Ответ понравился Гортхауэру, он слегка улыбнулся и чуть покачал головой, пробормотав что-то вроде: « Эти смертные…». Затем он развернулся, и направился в свой огромный черный шатер. Я же, бегом помчался впадать в транс и осматривать окрестности, одновременно пытаясь связаться с кем-нибудь из потомков моего брата.

Наконец, все войска были переправлены на западный берег, и вся громада пришла в движение. Совершенно беспрепятственно, армия дошла до реки Ангрен и, опять же беспрепятственно, перешла на тот берег. Теперь я постоянно просматривал местность впереди войска. За Ангреном, войска стали разбиваться на колонны. Авангард, состоящий из орков и степняков, сразу же, не дожидаясь переправы всего войска, двинулся на север к Эрегиону. Северо-западная колонна, так же, в основной своей массе, имеющая орков и жителей степи, направилась на запад, чтобы после повернуть на север, закрывая дорогу от Тарбадских переправ. Центральная, самая мощная и сильная колонна, наносила удар вслед за идущим авангардом, а третья продвигалась вдоль гор. Там находились северяне и южные всадники Ханната.

И вот, перед нами раскинулись просторы Эриадора. И именно тогда, какое-то тревожное чувство, заставило меня обратить свой взор на северо-запад, к Гватло. То, что я там увидел, мне очень не понравилось, хотя кому может понравиться вид наступающей на него вражеской армии. Они были еще далеко и путь их был не близок. Это выступила эльфийская армия, направленная из Линдона на помощь эльфам Эрегиона. Враг не дремал, но и помощь его запаздывала. А с севера, от Остин-Эдиля, главного города Эрегиона и главной цели Гортхауэра, навстречу нашему авангарду, катились смешанные людские и эльфийские отряды, по численности примерно равные с передовой колонной.

Внимательно выслушав мой рассказ, Саурон усмехнулся и сказал:

– Так-так. Нас похоже недооценивают, Харриан. Встречать нас послали двух далеко не самых лучших военачальников и, я бы сказал, далеко не самых мудрых. Элронд-Полуэльф, вот кого отправил разгромить Врага Гил-Гэлад. Никто из эльфийской, высшей нолдорской, аристократии, не соизволил мараться об нас. А с севера идет, наверное, самый грозный воитель, какого носила в века Арта! Мирный король лесных эльфов Келеборн! Этот ублюдок, Келебримбор, даже не посчитал нужным отправиться лично на встречу своему бывшему учителю! Ну, впрочем неплохой ход, отправить мужа любовницы на верную погибель, сказав дураку, чтоб сделал вид более геройским– и я сам паду от страха ему в ноги. Тем хуже для них! Тем хуже… Никого из них щадить я не намерен!

– Мой лорд– я обратился к Гортхауэру официально, так как мы были в окружении людей из отряда, и по другому было нельзя– Будут ли какие то приказания по отрядам?

– Нет. Пусть все идет как есть. Но следи за боем! И итог его должен быть немедленно доложен мне!

И я снова стал наблюдать за окрестностями. Поначалу, прямо с седла это делать было, страсть как неудобно, но мне удалось приспособиться, и вскоре, это было тоже самое, что просто задремать, сидя на движущемся коне. Дело привычки. На горизонте уже появились первые столбы дыма, возвещающие о том, что дело пошло. Орки, или люди авангарда, жгли все перед собой. Ночью горизонт озаряли зарева горящих ферм и деревень. Утром уже половину неба заволокло дымной пеленой. Я решил глянуть, одним глазком, что там происходит и угодил в самое начало этой войны. Прямо в самую первую стычку, где пролилась первая кровь воинов противников и впервые скрестились их клинки. По иронии судьбы, эту войну начали не эльфы и орки, а люди. И с той и с другой стороны.

Самый дальний передовой отряд, состоящий из двадцати степняков, вылетел из-за длинного лесного языка, пролегшего по склону пологого холма и с разгону, нос к носу, столкнулся с таким же летучим отрядом людей из светлой армии. Никто ничего не успел сообразить. Округлив глаза от ужаса и изумления одновременно, оба отряда кинулись друг на друга, хаотично размахивая саблями и мечами. Залязгала сталь, закричали от боли люди, брызнула в разные стороны тонкими струйками кровь. Один из людей запада завалился на круп своей лошади с торчащим из живота древком копья, крича и пуская кровавые пузыри из перекошенного от боли рта. Степняк, получивший удар мечом по шлему, зашатался как пьяный в седле, кровь тонкими струйками прочертила его вмиг побледневшее лицо, и он рухнул с седла. Воин западного войска зажал рукой глаза, по которым в панике, отбросив сломанную саблю в сторону, ударил нагайкой воин степи. Лицо другого кочевника было все красным от крови, а щека разорванная ударом копья, болталась на лоскуте кожи, обнажая страшный оскал белых, лишь на миг сверкнувших на солнце, зубов. Эта безумная, хаотичная рубка, продолжалась совсем недолго. Внезапно, обе группы, практически одновременно, ринулись каждый в свою сторону, брызгая кровью, истошно крича и визжа. Кони тащили убитых, а может, серьезно раненных хозяев по земле, ударяя об камни, раздирая их тела о кочки, траву и ветки.

Так закончился первый бой этой долгой и страшной войны. Никто не победил и никто не был побежден. Каждый потерял своих друзей и товарищей, вернулся весь крови и ранах. Зато с информацией о враге! Я решил не рассказывать Саурону об этой стычке. Во-первых, зачем отвлекать по пустякам, а во-вторых, вдруг он там найдет какой-то знак или скрытый символизм, ну или как это там… Ведь он майар, а их хлебом не корми, дай найти что-то подобное, даже где этого и нет!

Хотя, на самом деле, эта стычка была одной из многих, произошедших между передовыми разведотрядами двух сближающихся армий. Келеборн, видимо, решил смести надвигающийся на него наш авангард, одним стремительным ударом. Он даже не собирался как-либо маневрировать или проводить более глубокую и детальную разведку. Он ударил прямо, напролом, совершенно не зная настоящих сил противника.

Впрочем, наши тоже не отличились особым умом и сообразительностью, и ринулись вперед, спеша завязать бой и пробить дорогу основным силам. Сражение развернулось на широком, ярко-зеленом, чудесном поле. Орки, которых было большинство, задали темп. Завидя древнего своего врага, они, как стая саранчи, бросились на эльфийский строй. Естественно, те в долгу не остались и обрушили свой убийственный ливень белооперенных стрел на надвигающихся орков. Потрясающее побоище!!! Я думал, что видел избиение более ста лет назад, когда мой народ потерпел сокрушительное поражение при Гватло, но это были цветочки. Здесь стрелы выкашивали целые просеки в орочьих рядах. С воем и ревом они неслись вперед, не взирая на железный град из стрел. Кровь собиралась в лужи, текла ручьями, а сапоги наступающих из задних рядов месили это все в жижу, расплескивали лужи, несли ее дальше. Я был и потрясен и восхищен одновременно. Воистину, вот так вот и надо ненавидеть своего врага! Правда, я предпочел бы, все же, иногда еще включать и голову… Видимо, так же считали и степняки. Они ударили конной лавиной, с визгом и улюлюканьем на фланги, где наступали, в основном, людские подразделения. А подобравшись на расстояние выстрела из своих коротких, но мощных луков, с которых удобно стрелять из седла, они выпустили тучу стрел в, совсем не ожидавшего такого поворота, противника. А после, эта лавина резко развернулась, и понеслась по кругу, выпуская не прекращающийся поток стрел. Врагам стало нехорошо.

А в центре, орки в сильно поредевшем составе, все же добрались до эльфов. Ох, как они оторвались за все те сумасшедшие минуты под обстрелом лучников! Там началась, ужасная в своей беспощадности, рукопашная. Старинные враги кромсали друг друга, пытаясь утолить голод многовековой ненависти. Здесь стало все непонятно и пришлось переключаться на фланги.

Понеся довольно значительные потери от стрел кочевников и понимая, что если так и стоять на месте, прикрываясь щитами, то вырежут всех, люди и эльфы ударили вперед. Из-за пехоты вылетела кавалерия и воинам степи пришлось разорвать круг и атаковать им навстречу, в сабли. Пехота поспешила ударить следом в эту свалку. В общем, сражение превратилось в одну огромную кучу-малу по всей линии. Все били всех– кого видишь, того и руби! Хаос еще тот!

Я прервался от созерцания сего великого и безумного побоища и повернулся в седле к Гортхауэру. Тот вмиг прочел по моим очумелым глазам, что я с важным известием, рявкнул: « Ну!». Вкратце я поведал о начавшемся побоище и думал, что сейчас Саурон разъяриться, но, как ни странно, ошибся.

– Чего и следовало ожидать! Немедленно свяжись с командованием левой колонны. Пусть сейчас же, начинают заворачивать на север. Их задача– не дать прорваться отрядам Келеборна на соединение с Полуэльфом.– и уже не только мне, но и командирам нашей части армии– Ускорить ход. Марш-маршем вперед. Кавалерию Ханната, что идет с нами, и народов степи вперед. Задача– атаковать преследующего наш авангард противника во фланг и фронт, смять и уничтожить. Если выскочит, то любой ценой завернуть и гнать на левую колонну. Келеборн нужен живым! Живым!

Взгляд Гортхауэра в этот момент просто метал молнии, глаза блестели. Именно сейчас, тут, на войне, он чувствовал себя в своей тарелке. Тут, а не на троне владыки Мордора. Война, сражения– вот где было его настоящее место, а не хитрые интриги, политика и управление государствами. Не зря же он, еще с древнейших времен, носил прозвище Повелителя воинов!

Я задумался над этим, но пришел в себя сразу, когда майар резко повернулся, так, что седло скрипнуло и окатив меня волной гнева прорычал: « Ты еще тут?! Марш выполнять приказ!».

Не то, что б я подчинился сразу… Я метнулся выполнять поручение НЕМЕДЛЕННО. Глупо, все же, совсем не бояться гнева темного майара!

Быстро отыскав левую колонну, немного пометавшись в поисках Улфанга, командующего сводными отрядами орков и воинов степи, я передал сообщение Гортхауэра. Похоже, у меня получилось передать не только то, что нужно сделать, но и тот эмоциональный посыл лорда, говорящий, как нужно сделать. Даже вожак орков, находящихся в этом корпусе ( причем в большинстве), не посмел ворчать или спорить с человеком, поставленным главным в колонне. Приказ кинулись выполнять незамедлительно. А я вернулся прямиком в сражение, предварительно убедившись, что приказы лорда приняты к исполнению по основным силам армии.

А там… там сошедшиеся в смертельном клинче с эльфами орки дрогнули и стали пытаться вырваться из кровавой каши. Наконец, уже ближе к вечеру, врагам удалось разойтись, и орки в центре и степняки на флангах, начали откатываться назад. Уставшие, но воспрянувшие духом, воины Келеборна попытались организовать преследование, но это получилось у них как-то вяло, а наступившая темнота, позволила нашему растрепанному авангарду еще сильнее оторваться от противника. Но Келеборн гнал своих нещадно и войска Эрегиона наступали на пятки нашим всю ночь. К утру поступило распоряжение связаться с ними, дать приказ встать, и стоять на месте до подхода подкреплений. Что они и сделали.

Уставшие люди из армии Келеборна отстали, а гораздо более выносливые эльфы, наткнулись вдруг на холм, ощетинившийся со всех сторон сталью. А с фланга приближалась кавалерия южан, в кольчугах со стальными пластинами, в остроконечных шлемах и на огромных боевых конях. Но их пока эльфийский вождь не мог видеть.

Даже у волшебных эльфов запас хваленых стрел не бесконечен, а собирать их во время погони, а тем более ночью, никто естественно не стал. И по сему, они атаковали холм, сделав всего лишь один единственный залп, а после ринулись в рукопашную. Только тогда, когда они завязли в схватке с орками и спешенными степняками, их предводитель заметил приближающиеся к ним с флангов столбы пыли. Естественно, друзья оттуда придти ну никак не могли, посему мудрый лесной король сделал правильные выводы, и отдал приказ своим отходить.

Но теперь роли поменялись. Теперь уже наш, орочье-степной авангард, перейдя в контратаку, не давал им оторваться от себя, стараясь задержать врага до полного окружения и истребления. Положение эльфов спасли прибывшие на поле боя отставшие людские части. Им удалось ударить во фланг наседавшим оркам и потеснить их, что дало возможность отойти эльфам. За это они поплатились, попав под бешеный кавалерийский удар

подоспевших южан, с улюлюканьем и гиканьем налетевших на людей Келеборна.

Но эльфам, в основной своей массе, удалось вырваться из ловушки. Оставалась надежда, что отходя на соединение с Полукровкой, они все же попадут под удар левой колонны.

Южане преследовали их весь следующий день, наседая, наскакивая и налетая на двигающихся в плотном построении эльфов. Но каждый раз, врагу удавалось отбиться и продолжить движение с поистине удивительной скоростью. Ну, на то они и эльфы, всем известно, что они самые первостатейные колдуны! С наступлением темноты конница уже не смогла преследовать врага. Те же, припустили с такой скоростью, что мы стали думать, как бы ускорить перехватывающую их колонну.

Там все прекрасно понимали, но в темноте быстро двигаться могли лишь только орки, а они, увы, все же несколько уступали коннице. Эльфы же неслись со скоростью хорошего коня. В общем, уже под утро, в серых густых сумерках, остатки армии Келеборна проскочили практически под носом у наших перехватчиков. Теперь они определенно шли на соединение с армией Элронда– Полукровки, желая усилив ее своими остатками.

Наш авангард перестал быть таковым, так как свою задачу он выполнил, но при этом выживших было– от силы треть от былого числа. Его остатки были влиты в основную часть армии, а все выжившие– награждены почетными знаками. Но, это все было лишь только начало, впереди нас ждал друг Келебримбор и его отряды. Гортхауэр сразу предположил, что в поле тот не выйдет, но будет яростно защищать Остин-Эдиль и Дом Мирдайн, где хранятся кольца силы. Мы двинулись прямиком туда, дав войску всего-навсего пару дней передышки после переправы через Гландуин, бегущий с Мглистых гор. Впрочем, она была очевидно нужна. Я вот, например, за эти дни и не спал и не ел, да и вообще с седла не слезал. Если бы не кольцо, давно бы рухнул без сил с лошади, прямо посреди марша. Так что, пару дней заслуженного отдыха, были как раз вовремя.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и вот рано утром вновь хрипло взревел походный рог, и я ругаясь жуткими словами и проклиная всех аданов и других эльфийских ублюдков, выбрался из походной палатки. Там уже стоял Гортхауэр с капитаном черных, Овраром, и завидя меня оба заулыбались, а Оврар сказал: « Доброе утро, друг мой! Добро пожаловать в седло!». А Гортхауэр добавил: « Харриан, ты все проспал. Нас ждут великие дела сегодня!». Я хотел заорать им, чтобы оба убирались к барлогам в берлогу, но усилием воли сдержался и лишь плюнул в сердцах. А дела нас и вправду ждали великие!

Теперь наша армия вторглась в сам Эрегион. Небеса затянуло дымкой пожаров. Горели усадьбы, небольшие крепостицы, поместья, чудесные малые эльфийские городки. Ночью же темные небеса освещались далекими и близкими заревами пожарищ, а тьма ночи приобретала красноватый зловещий оттенок.

Саурон отдал приказ не трогать людей, но этот приказ не всегда исполнялся. Перед наступающей темной армией катился вал беженцев, спасающихся от преследователей. Некоторые городки оказались укрепленными, особенно те, которые располагались на отрогах Мглистых гор и они оказали весьма упорное сопротивление. С этой проблемой, в основном, столкнулась та часть войска, которая шла по предгорьям. Приходилось оставлять часть сил для осад и штурмов этих крепостей.

Не буду здесь описывать, что творилось в Эрегионе, но скажу, что для жителей наступил самый настоящий конец света, особенно там, где проходили орды орков. Судьба тех эльфов, что не успели уйти или же оказали сопротивление, в надежде отбиться, была самая незавидная. У них было лишь два выбора– смерть, или же мучительная смерть. Вот и все. Гортхауэр был переполнен такой ненавистью к эльфийскому народу Нолдоров, что даже слушать не стал бы, скажи кто ему про жуткую резню, что повсеместно учиняли орки в Эрегионе. Но видя убитого или пленного лесного эльфа, очевидно был искренне огорчен. С ними он воевать вовсе не хотел. Зато они– точно хотели. Если бы мертвые Зеленые эльфы могли плеваться в его сторону, как это делали их плененные собратья, они бы с радостью это сделали, приподнявшись хоть на локте. Майара это и огорчало и бесило одновременно. Правда, пленники попадались редко. Их брали только люди, да и то не всегда доводили до ставки. Нолдоры же в плен не сдавались. Эти дрались до последнего, очевидно понимая, какая судьба их ждет в любом случае.

Кстати, этих редких бедолаг, из числа Зеленых, умудрившихся попасть в плен, Гортхауэр потом отпускал. С оружием в руках. Приказывая никому не трогать их. И это, на самом деле было как гуманно, так и жестоко, так как вряд ли кто из их сородичей мог поверить, что черный злодей взял, и вот просто так, ни с того ни с сего, отпустил их на волю, да еще и с оружием. Неет! Тут явно замешано какое-то коварство или предательство! И бедолага, проклиная и тех и других, становился изгоем. Мудрено…

А тем временем, армия нолдоров, возглавляемая Полукровкой, приближалась к нашим западным отрядам. Они спешили. Возможно им уже были видны далекие отблески пожаров на горизонте по ночам и пелена дыма на горизонте днем. Эльфы славились отличным зрением.

Мне, иногда, даже становилось немного жаль несчастных, так как никакой ненависть к этому народу я не испытывал. Глухую враждебность– да. Это ведь с их легкой руки, при их поддержке, к нам, в свободные когда-то земли, заявились ублюдки нуменорцы. Вот кого бы я растерзал! Но ничего, встреча будет неизбежной. Им придется явиться на помощь хозяевам или мы сами заявимся к ним. Я ждал этого с нетерпением.

Келебримбор так и не смог найти в себе смелости выйти для битвы в чистое поле, и спешно укреплял Остин-Эдиль к нашему приходу. Но и у нас в запасе были приготовлены для него сюрпризы. Огромные тяжелые фургоны тащили, скрытые под непромокаемыми тентами, какие-то части больших осадных машин. Их приходилось везти только по дорогам, а если таковых не было, строить или прорубать новые, прямо перед двигающимися повозками. Охрана, а заодно и мастера машинно-осадного дела, были сплошь выходцы из самого дальнего Востока. Невысокого роста. С почти белой кожей и раскосыми глазами, они носили причудливые, угловатые и шипастые доспехи, шлемы, с закрывающими все лицо, жуткими ликами-масками и флажки за спиной– каждый своего цвета, показывающий, к какому из кланов своего народа принадлежат воины. Щитов они не признавали, видимо надеясь на прочность своих доспехов, а сражались длинными, слегка изогнутыми и безумно острыми клинками. И неплохо сражались, скажу я вам!

И вот, в одно чудесное солнечное утро, мы вышли к своей цели. Главному городу Эрегиона, Остин-Эдилю.

Я никогда еще так близко, в реальности, не видел ни одного серьезного эльфийского города и, признаться, был восхищен. Красота неописуемая. В ярких лучах солнца переливались и сверкали высокие шпили на башнях, выполненные из прозрачного горного хрусталя, блестело золото и серебро отделки, сам город казался прозрачным, светлым, пронизанным солнечным светом. Высокая белая стена защищала все это великолепие и похоже, она была достаточной толщины, для того чтобы выдержать удары любого тарана. Полукругом она охватывала город с трех сторон, так как третья примыкала к высоким горным утесам, отрогу Мглистых Гор. Видимо все восхищение было написано у меня на лице, так как Гортхауэр остановил коня возле меня и сказал:

– Не правда ли, великолепно? Красота! Искренне жаль, что придется все это немного испортить. Война штука грязная… Но Келебримбор не сдастся сам, придется его отсюда выкуривать. А это значит– штурм. А штурм– разрушение, кровь, смерть. На осаду пары-тройки лет у нас к сожалению нет.

– Воистину, жаль рушить такую красоту. Но, как я понимаю, если город будет взят, то мы отстроим то, что разрушим, и вернем прежний облик?– спросил я.

– Прежний уже не получится, но сделаем не хуже, не за то переживаешь, Харриан. На этих стенах придется положить кучу народа, вот что плохо. И придется на стены послать орков, а ворота будут штурмовать люди. Есть у меня одна идейка.. Самое страшное для нас– это их лучники. Их необходимо нейтрализовать. Эльфы видят зорко, но вот сквозь дым они будут смотреть, так же как люди.. Вот ты, своим обычным зрением, что увидишь в густом черном дыму?

– Ха! Дым и увижу!

– Воот ! И поэтому, стрелять они будут наугад– улыбнулся Саурон.– А если еще и дым будет едкий и невыносимый для них, будет просто великолепно. Поэтому, только орки на стены. Только орки.

Вокруг города, образуя огромную темную дугу, раскинулась осаждающая армия. И сразу же закипела работа. Люди востока немедленно стали собирать свои осадные машины. Это были весьма внушительные сооружения, напоминающие по принципу действия огромные пращи на тяжелых рамах, способные метать снаряды величиной с доброго барана, а то и молодого бычка! Суетясь вокруг своих машин, как муравьи, мастера добились того, что собрали их буквально за день, а как я понял, это просто нереальная скорость работы. Возможно, им помогал бой огромных барабанов, на которых, полуголые умельцы, поленьями выколачивали бешеные и безумные ритмы, от которых хотелось то ли пуститься в пляс, то ли убить кого-то.

Впрочем, не важно. Важно лишь то, что уже на следующее утро эти машины пришли в действие. По лагерю пробежала суета, все отряды строились, готовились к бою. Подтянулись обозы с заготовленными заранее штурмовыми лестницами, запасом оружия, стрел и доспехов. Орки выли и визжали, распаляя себя перед битвой. Им выпадала воистину труднейшая задача. Взять гребень стены и пробиваться по ней к надвратным башням. Людей Саурон отвел чуть назад. Кроме Черного отряда. И Гортхауэр сам готовился вести его на ворота врага. На мою речь о том, что полководцу не пристало рисковать собой и так далее, он просто отмахнулся сказав: « Там мой личный враг. Дело надо сделать быстро. В воротах будут лучшие, так выставим и мы лучших. Ты не поедешь, будешь тут.»

И вот тут во мне все взорвалось. Я возмутился так страшно, что начал отчитывать майара при всех. Я орал про то, что мне были обещаны аданы, а их как не было, так и нет. Посему, я поеду и буду резать эльфов, а то как я наловчусь бить нуменорцев? Толковал про то, что полководец лезет в драку, как малец, а мне не позволяет сделать то же самое. Говорил про высокие цели, поднятие самооценки и своего статуса в глазах воинов. Ну и много всякой другой чуши. Наконец, Саурону надоело слушать и он, махнув на меня рукой сказал: « Да езжай ты уже. Коль голова пуста, своего ума не дашь.» Оврар просто хохотал глядя на эту сцену. Но вскоре всем стало не до смеха. Потому что боевые машины дали первый залп.

Со скрипом опустились вниз тяжеленные противовесы, разгоняя до огромной скорости длинные балки с метательными снарядами на конце, глухо бухнули мощные удары о стопорные бревна и, как длинные хлысты, мелькнули толстые канаты, выпуская в воздух обтесанные камни. Мелькнув на фоне голубого неба, как черные молнии, они прошли выше крепостной стены и ударили по городу. Я видел, как разлетелся, сверкнув в лучах солнца ослепительными брызгами, хрустальный шпиль, разбитый прямым попаданием камня. Остальные снаряды рухнули в город, ломая и разрушая все на своем пути. Но, видимо цель была не в этом, так как засуетились, загомонили восточные мастера, обслуживающие машины и принялись быстро заряжать свои орудия заново. Орки же наоборот, радостно и воинственно зарычали и завыли, приплясывая и грохая ятаганами по щитам. Я почувствовал легкое беспокойство и взглянул на Саурона, но он внешне был абсолютно бесстрастен.

Второй залп машин, произведенный спустя довольно длительное время, и вовсе взрыл землю, прилично не долетев до стен города. Несколько камней ударили в каменистую почву, отрикошетили, и врезались в вал перед стеной. Но обслуга машин была, судя по всему довольна. Гортхауэр обернулся к Оврару и что-то тихо сказал ему. Тут же все воины отряда подобрались и стали готовиться к бою. Орки ревели не переставая. Били огромные барабаны, сотрясая воздух тяжелыми гулкими ударами. Заревели орочьи рожки и звонко запели трубы в людских рядах.

И, наконец-то, машины дали третий залп. На сей раз цель была достигнута. Уже не камни, а глиняные снаряды, наполненные горючим и дымным порошком, ударили прямо под основания стен и в сами стены. Глина разлетелась на куски, а порошок вспыхнул и загорелся. Вдоль всего периметра обороны, кроме ворот, стали подниматься вверх густые черные столбы дыма. Было видно, как засуетились, заметались на стенах, кто-то пытался лить воду прямо из бойниц, с зубцов стены, но от этого дым становился еще более густым и черным, все больше заволакивая непроницаемой пеленой крепость.

Майар резко поднялся на стременах, вскинул вверх руку с длинным черным клинком, проревел мощное и древнее заклинание, тугой волной прошедшее по рядам темной армии. Взревели орки и, густой темной массой, ринулись к затянутым дымом стенам. Из середины армии к воротам выдвинули еще пару-тройку боевых машин, размером намного меньше стрелявших до этого и напоминающих большой арбалет. Только заряжен он был не стрелами, а самыми настоящими копьями, предназначенными, явно, для гигантов. Барабаны принялись выбивать просто бешеный ритм. Волна орков неслась вперед, волоча с собой штурмовые лестницы. Из густого дыма, напоминая белую метель, несущуюся из тучи, вылетели белооперенные стрелы и ударили в орочью орду. Эльфы били не прицельно, наугад, задыхаясь и кашляя от едкого дыма, но тем не менее их стрелы собрали кровавую жатву. Было прекрасно видно, как падают орки, несущие лестницы, умирают, но на их место тут же становятся новые. И это вслепую! Сколько бы их не добежало до стены, если бы стрелки видели, куда бьют!

Первые ряды уже скрылись в дымной завесе, когда майар сказал мне: « Следи за боем! Будь там! Когда орки прорубятся до надвратных башен, сообщишь немедленно!». Я понял идею и сразу же впал в транс. Ох и неприглядное оказалось со стороны зрелище! Бросив на себя прощальный взгляд, я успел увидеть, как закатились у меня глаза и, сам по себе, открылся рот. Тонкая струйка слюны потекла по подбородку. Ну идиот идиотом! Но никто даже не улыбнулся. Все были предельно собраны, готовы ринутся в бой. И я нырнул в дымную пелену, оказавшись прямо в преисподней.

В густом дыму орки лезли по лестницам, рыча и визжа, а на самом верху их били в упор из луков, протыкали копьями и мечами эльфийские воины в тускло сверкающих доспехах. Прямо передо мной наконечник копья вспорол горло, почти протиснувшемуся между зубцов орку и тот, булькая и заливаясь кровью, упал вниз, зацепив и сбив своим телом еще двух лезущих снизу товарищей. Вся эта связка с воем рухнула вниз, с высоты гребня стены. На соседней лестнице орк топором расколол шлем эльфийскому воину, но и сам, получив в упор стрелу прямо в орущую пасть, осел в бойнице, закрывая проход своим. Яростно ревя, те пытались стащить его в сторону и, когда у них это получилось, наградой им был выплеснутый на них ковш кипятка. Двое с воплями полетели вниз, а третий смог уцепиться за перекладину лестницы и висел там, крича от страшной боли в выжженных глазах. Но снизу лезли и лезли другие орочьи воины, и в конце концов, после того, как ему раздробили сапожищами пальцы, несчастный рухнул вниз.

Хаос и ужас побоища кипел вдоль всей длинной городской стены. Орки, как безумные муравьи поднимались и поднимались по лестницам, лишь для того, чтобы быть зарубленными, обожженными или проткнутыми защитниками города.

На эльфийских галереях творился не меньший хаос. Кто-то оттаскивал убитых и раненых, кто-то черпая кипяток из чанов, расставленных на стене, щедро поливал врага кипятком, кто-то бил в упор из лука или колол мечом. Натиск уже в течении долгого времени не ослабевал, нападающих было явно больше, чем защитников и, кое-где уже, орки сумели оседлать гребень стены и закрепиться там.

И началась бешеная и яростная рубка. Натерпевшиеся ужаса и распаленные гибелью товарищей, орки сцепились намертво с эльфами. А снизу забирались на стену все новые и новые солдаты. Давка на стенах стала ужасающей, мечами и ятаганами уже было не размахнуться, в ход пошли кинжалы и кулаки. Орки немедленно воспользовались своим преимуществом– клыками и когтями. Крик и стон стоял оглушающий, смешиваясь с лязгом и грохотом. Противники, сцепившись, не замечали края стены и толпами валились вниз, прямо в город, разбиваясь о камни мостовых. Кровь ручьями стекала вниз по стене. Все больше и больше орочьих плацдармов стало появляться не стене.

Отчаянное сопротивление защитников, постепенно ломалось. Местами, галереи были уже очищены от эльфов, и орки стали пробиваться по стене к надвратным башням. В других башнях, расположенных по стене, завязались еще более кровавые схватки, чем на самой стене. В тесных пространствах кровью были забрызганы все стены, на узких винтовых лестницах трупы громоздились, составляя страшные баррикады, через которые лезли остервеневшие нападающие, лишь для того, что бы самим стать частью этой баррикады. Кое-где, через эти завалы стало не пробиться, и орки принялись оттаскивать трупы для того, чтобы продвинуться дальше.

Этот кошмар был везде, кругом. Если бы я был в своем теле, то не исключено, что я сейчас опоражнивал бы свой желудок прямо там, где находился. Неизвестно, сколько по времени продолжалась эта бойня, но все же, вскоре я увидел, что орки уже бьются у входов в надвратные башни. Я понял, для чего это было нужно, когда увидел котлы и механизм, опрокидывающий кипящее содержимое прямо в арку ворот. Теперь же, когда защитники вынужденны были рубиться с орками, им стало не до того. Я немедленно вернулся в свое тело и, еще толком ничего не соображая, крикнул Саурону: «Они прорубились к башне!».

Еще одно мощное заклинание, и все три стреломета ударили прямо в ворота! Да так точно, что попали именно в самую середину. И ворота исчезли в яркой вспышке, а до нас долетел приглушенный грохот, смешавшийся с гулом и шумом сражения. Возле ворот дыма почти не было, так, легкая пелена, и поэтому было хорошо видно, как разлетелись на куски тяжеленные толстые створки, оббитые железом. И тут же, с жутким рыком, Гортхауэр помчался к воротам. С громким боевым кличем-ревом «Барррад-Дуррр!» за ним устремился весь Черный отряд.

Я так же дал шпоры коню, и мы ринулись, бешеным наметом, пересекая как можно быстрее открытое пространство, прямо к воротам. Какой дурак лезет кавалерией в город?!? Мы. Мы были такими дураками. И это тогда оправдало себя. Исключение. Или магия. Барлог меня разорви, я не знаю. Я мчался как во сне, Пришпоривая коня, размахивая вороненым клинком и что-то вопя. Арка ворот все ближе, ближе. Вот она уже совсем близко. Гортхауэр черной стрелой летит впереди, за ним, низко пригнувшись к шее коня мчит Оврар. Я едва поспевал за ними. Сзади был слышен глухой грозный топот сотен копыт, в ушах свистел ветер, заглушая даже бой барабанов и звуки битвы. Вот уже и порушенная арка ворот, обломки, раскиданные мощным взрывом.. В проеме замелькали голубые и зеленые плащи, сверкнуло оружие, доспехи..Эльфы! Но они опоздали.. Мы уже влетели в ворота. Сверху со стены упал эльф, лязгнув доспехами и, брызнув кровью под копыта моего коня. Картинка прыгала перед глазами, я намертво вцепился в рукоять меча так, что заныли пальцы.

И тут, Гортхауэр, с жутким криком врезался в пытающихся наспех построиться эльфийских воинов. Я видел это краем глаза, а потом, передо мной вырос эльф, и время как будто бы замедлилось. Как во сне, я видел, что враг вскидывает меч для удара, одновременно поднимая для защиты яркий. бело-голубой щит, видел, как мой конь грудью врезался в этот щит, видел, как откинуло врага в сторону, и его удар лишь оцарапал мой сапог. Так же медленно, я рубанул его мечом сверху вниз, наискось, грозя срубить ухо собственному коню. Видел яркие светлые глаза, смотрящие на меня без страха, но с такой смертной тоской, что что-то во мне екнуло, видел, как удар моего черного клинка прочертил ярко-красную полосу на его прекрасном лице и, вмиг погасшие чудесные глаза.

А потом, внезапно все вернулось на свои места, вспыхнув бешеной круговертью криков, стали и фонтанов крови. Как в сумасшедшей пляске, передо мной заплясали лица, мечи, стены домов, щиты, шлемы. Я рубил, отбивал удары, мчался вслед за Гортхауэром, черный меч которого стал красным от крови. Передо мной появился кто-то в зеленой длинной одежде и длинными черными волосами до пояса. Я, не размышляя, ударил клинком по голове, с протягом, и уже пролетая мимо, заметил, как отброшенное к стене здания, падает тело эльфийской девушки. Видел, как рядом рубили врагов другие воины черного отряда. Кто-то из них падал пронзенный стрелой; на одного, судя по всему, скинутая с крыши или балкона, упала тяжелая каменная ваза, и он, с неестественно вывернутой шеей, вылетел из седла под копыта летящих сзади коней. Мелькали лица, дома, люди, эльфы.

Преисподняя барлогов!! Это был ужас! И вот, наконец, мы выскочили на большое открытое пространство, оказавшееся площадью перед белокаменным высоким зданием, увенчанном несколькими башнями с золотыми и алмазными шпилями. К золотым воротам, усеянным самоцветами и драгоценными камнями, вела длинная лестница. И, на самом верху лестницы, стояла пара десятков эльфов в богато украшенных и, видимо очень прочных доспехах. Во главе их, держа в одной руке щит, а в другой– длинный сверкающий меч, нас встречал высокий темноволосый эльф, в шлеме с тонкой золотой короной по ободу. Келебримбор! Вот она, главная цель похода– Дом Мирдайн.

Над площадью повисла тишина. Наши быстро блокировали все входы на площадь и заняли оборонительные позиции. Но, как оказалось напрасно. В городе полыхала яростная битва, в которой темная армия одерживала верх. Орки, перебив защитников на стенах, спустились в город. Цену они заплатили за это страшную, но цель была достигнута. Вслед за нами в ворота вливались все новые и новые войска. Где-то уже запылали пожары, добавляя дыма в и без того плотный дымный туман. Защитники заперлись в некоторых дворцах, их оттуда поэтапно выбивали атакующие, гася последние очаги сопротивления. А на площади разворачивались совсем иные события.

Гортхауэр спешился, сорвал с головы шлем и откинул его в сторону. Огонь длинных волос рассыпался по плечам, лицо стало каменным, а глаза светились такой ненавистью, что я даже содрогнулся. Майар подошел к подножию лестницы, взглянул вверх на Келебримбора и крикнул:

– Ну вот и встретились, ученик-предатель! Вор и бунтовщик, впрочем, как и остальные твои сородичи– нолдоры!! Пришло время отвечать за свои поступки! Молчишь? Тебе нечего сказать, вор?

– Есть!– гневно вскричал в ответ нолдор– Тебе ли упрекать меня в моих делах, темная тварь! Ты лжец, обманщик и грязный убийца! Такой же грабитель, трус и ничтожество, как и твой учитель! Ты пришел призвать меня к ответу? За кольца? Сам же, тайком, сковал самое могучее, так кто же из нас предатель? Ты пес у ног Валар и смерть твоя будет ужасна!! В бой, нолдоры!!

И эльфы бросились вниз по ступеням, а навстречу им ринулся Гортхауэр и темные воины. Зазвенела сталь. Но Гортхауэр рвался к своей цели, его вела месть и желание исправить свою ошибку с кольцами. И он прошел сквозь нападавших, как нож сквозь масло, мимоходом зарубив двух и, не оглядываясь, молнией бросился к нолдору. Тот с криком сделал выпад мечом, целясь в открытое лицо, но черный меч с легкостью отшиб клинок врага в сторону. Гортхауэр просто напросто ударил латной перчаткой прямо по шлему Келебримбора, и тот упал на ступени потеряв равновесие.

На лестнице все было уже кончено. Короткая и яростная схватка закончилась и яркая красная кровь стекала вниз по белым мраморным ступеням. Кто-то из эльфов еще дергался в агонии, наши оттаскивали в сторону своих убитых. А майар, нагнувшись, сбил с головы Келебримбора шлем, приподнял, блокировав его тщетную попытку ударить в бок клинком, и с силой швырнул его вниз по лестнице. С грохотом нолдор скатился до самой мостовой, потеряв при этом щит. Он тут вскочил на ноги и вскинул в боевую позицию свой меч. « Ну что, ублюдки, подходи по одному! Или только и умеете числом брать?»– хищно оскалился он. Да, кем бы не был Келебримбор, но точно– в трусости его было обвинить нельзя.

Темные воины разошлись в разные стороны, очищая площадку вокруг него. И как неумолимый рок, вырос перед нолдором Гортхауэр. « Ну вот, нолдор, теперь мы одинаково вооружены. Меч на меч. У тебя есть шанс. Верни, то что украл и отдай добровольно три кольца силы. Использовав их, ты принес бы только боль и разрушения. Не говоря уж о ранах Арты. И тогда ты умрешь быстро»– глухим голосом произнес майар.

Но вместо ответа, эльф яростно атаковал Гортхауэра. Атака была настолько быстрой, что никто из простых смертных не смог бы выстоять против нее. Но не майар. С легкостью отбив все выпады и удары, Гортхауэр вдруг оказался за спиной нолдора, и с силой ударил его по голове клинком, плашмя. Противник, оглушенный, упал на колени. Майар медленно обошел поверженного врага и встал перед ним, опустив меч. И тут Келебримбор пришел в себя. С громким, отчаянным криком, эльф внезапно бросился вперед, не вставая с колен, попытался достать майара острием клинка в пах, но тот ловко отпрыгнул назад, и нолдор растянулся перед ним. « Ну хватит»– рявкнул Саурон, с силой пнул врага сапогом в лицо.

– Поднимите его!– приказал майар воинам и, когда те взяли его под руки и рывком заставили встать, продолжил говорить,глядя прямо в глаза нолдору, и ненависть сквозила в каждом его слове– Послушай, ублюдок, я отдам тебя оркам, сказав кого отдаю. Ты будешь не просто мучиться, ты будешь бесконечно мучиться. Я даже представить не могу, что они с тобой сделают! Содрать шкуру живьем и обсыпать солью– самый легкий вариант для тебя, мразь! Но есть шанс сдохнуть быстро! Где кольца силы? Я все равно найду их, так давай сэкономим наше с тобой время?»

– Сдохни, тварь! Тебе никогда не отыскать то, что ты ищешь!– разбитыми губами прошелестел Келебримбор и с горечью посмотрев на валяющийся на камнях меч, плюнул сгустком крови прямо в майара, попав ему на кирасу. Гортхауэр зловеще ухмыльнулся и ответил:

– Ты выбрал, нолдор. Тащите его в Дом Мирдайн, поговорим там! И снимите с него железки!

Майар и с десяток воинов поднялись по лестнице, и скрылись за дверьми. Я отправился следом, меня никто не остановил. Прежде, чем войти, я обернулся и увидел город, в котором бушевали языки пламени, поднимались в небо столбы дыма и со всех концов раздавались крики, вой, стон и звон стали. Белые стены и башни зданий стали грязно-серыми от копоти, блеск золота и самоцветов померк и в наступающих сумерках, из-за отсветов пожарищ, все приобрело зловещий красноватый оттенок. Город пал.

Я вошел в дом Мирдайн. Пройдя длинными коридорами и спустившись вниз по долгой крутой лестнице, Гортхауэр привел нас в большую и просторную кузницу. Там, он еще раз приказал эльфу показать место схрона колец, но опять получил в ответ лишь презрительный плевок. Тогда он вышел на середину помещения и вдруг замер, сорвав с руки латную перчатку. На вскинутой вверх деснице полыхнул багровым отсветом золотой ободок, мощная волна магии ударила в стены и в нас, чуть не сбив всех с ног. Что-то со звоном упало, где-то треснуло что-то деревянное. Лицо майара стало мрачным и зловещим. Он быстро подошел к дальней стене и с силой ударил в нее кулаком. Большой кусок кладки обвалился, внутри показалась ниша, в которой стояло два небольших ларца. Один был из черного дерева и окован серебром, а второй– из чистого золота, и весь усыпан алмазами и рубинами. Нолдор с криком рванулся из рук державших его людей, но был жестоко опрокинут на пол и получил пару хороших пинков. Гортхауэр взял ларцы и поставив их на большую наковальню открыл. Внутри обоих лежали кольца. В деревянном– серебряные, украшенные вставками из черного камня, а во втором– золтые, с драгоценными камнями. Черных было девять и я догадался, что это людские кольца силы, те, семь– предназначались для гномов. Казалось бы цель достигнута, но..

Гортхауэр, в ярости резко крутанулся на каблуках и, шагнув к Келебримбору прорычал:

– Где три эльфийских, ублюдок?!! Где подчиняющие всех кольца?!?

– Тебе никогда не добраться до них, темная тварь!! Не в твоих силах отнять их! Они в самом надежном месте этого мира!! Все напрасно, ты опять проиграл!!– расхохотался, морщась от боли нолдор, и смех этот был самым презрительным и вызывающим из тех, что я слышал в жизни.

И тут майар взбесился. Страшный грозный рык вырвался из его горла. Я чуть не обделался от неожиданности, и не стесняюсь этого, потому что побледнели даже закаленные мордорцы. Лицо Саурона превратилось в жуткую маску, глаза полыхали яростным багровым пламенем. Он приблизился вплотную к нолдору и посмотрел тому прямо в глаза. Не знаю, что испытал на самом деле эльф, но я почувствовал исходящую от него волну панического ужаса, ужаса на грани безумия. Бедолагу мелко-мелко затрясло, в воздухе запахло испражнениями, глаза закатились и он стал громко икать. Так продолжалось несколько минут, затем Гортхауэр отшатнулся от сразу же обмякшего тела врага. Он и сам как то сразу изменился. Плечи опустились вниз, на лице появилась выражение глубокой и страшной усталости. Майар оперся рукой о наковальню и тихо произнес:

– Видит Великая Тьма я не хотел этого… Они сами вынудили меня…– и внимательно посмотрев на нас, продолжил– Война только началась.. Этот ублюдок не справился сам и осознав, чем это может ему грозить, отдал кольца Гил-Гэладу… Значит, теперь на Линдон…Мало, мало сил…

Мы молчали и, почти с жалостью, смотрели на нашего лорда, но готовы были за ним хоть в огонь, хоть в воду. Немая сцена продолжалась недолго. Гортхауэр вдруг вскинулся и выпрямившись, скомандовал резким голосом:

– Город на разграбление армии– ровно три дня. После, кого поймают– вешать. Охрану вокруг Дома Мирдайн выставить из мордорцев. Он неприкосновенен. Убивать всех кто сунется. А эту падаль, отдайте оркам, пусть потешатся, редко к ним попадает в лапы нолдор такого уровня. И не мешать им, пусть делают что хотят с ним!!

И, ссыпав содержимое ларцов в черный бархатный кошель на тонкой серебряной цепочке, он, скинув их на пол, стрелой вылетел из кузницы. Я двинулся следом, а сзади волокли за ноги бесчувственного Келебримбора.

Но месть Гортхауэра была неполной. Уже ночью, за стенами города, где черный отряд и сам майар раскинули шатры, не хотя находиться в центре жуткого хаоса грабежа, я услышал дикие страшные вопли. Казалось, ни одно смертное или бессмертное существо этого мира, не могло издавать столь ужасные звуки, но это было не так. Я понял это, когда решил взглянуть своим внутренним взором на издававшее эти вопли создание, и был ошарашен. Это кричал Келебримбор. То, что с ним сделали орки, просто неописуемо. Сказать то, что на нем не осталось ни одного живого места– значит ничего не сказать. Страшно изувеченного и разорванного, его привязали к перекладине на длинном шесте, наподобие штандарта, и подняли на стене над городским воротами. Муки его были ужасны. Опьяневшие от крови и вина, орки прыгали и плясали под стеной, пускали в него стрелы. Несколько, уже торчало из его ног и рук, точнее того, что от них осталось…

С надеждой я подумал, что какой-нибудь пьяный орк промахнется и попадет в глаз или сердце, что прекратит мучения бедолаги. Выполняя приказ темного лорда, никто не вмешался и не посмел добить нолдора…

А всю ночь, в шатре майара, вспыхивали багровые огни и доносились тяжелые глухие звуки, как будто бы тяжело билось, чье-то огромное сердце…

Мне было жутко в ту страшную ночь, темнота которой была кроваво-красной от отсветов костров и пожаров. Ночь, оглашаемую страшными звуками грабежа и погрома. Но самым жутким было– это биение огромного сердца…

Но ночь прошла, наступило хмурое дымное утро, а ним пришли и новые вести.

Я очнулся наутро с тяжелой головой и в глубочайшем потрясении после вчерашних кровавых событий. Ночка тоже выдалась не тихая. И вот, выбравшись из походного шатра, я окинул взглядом Остин-Эдиль и поле перед ним. Оно было все завалено трупами орков, кажется уже начинавшими разлагаться, так как легкий ветерок, подувший с той стороны, принес запах. В другое время, этот нежный теплый ветер, мог порадовать любого, но сейчас он принес сладковатый и тошнотворный запах смерти. Какая же вонь сейчас в городе, подумалось мне. И тут, я почувствовал, что кто-то отчаянно стучится ко мне в сознание. Далеко отсюда, не умея, но пытаясь призвать меня, и я откликнулся. Шквал сообщений и криков сразу же сбил меня с толку, но разобравшись в ситуации, я ужаснулся.

Войско Полуэльфа вошло в боестолкновение с нашей левофланговой колонной. Произошло сражение, в котором никто не победил, но и не отступил. Оба воинства, светлое и темное, стояли друг напротив друга, собираясь с силами для нового боя. А с востока… С востока, на наш правый фланг, вышло куда более грозное, куда более боеспособное и сильное воинство. На бой вышли гномы Казад-Дума!

Я видел с высоты птичьего полета длинную, блестящую сталью, змею гномьего войска, медленно выползающую из огромных ворот подгорного царства. Она все ползла и ползла, казалась бесконечной. Но вот она закончилась, и вслед за закованными в лучшую сталь этого мира гномами, вышли высокие эльфы Лоринанда. Лесная владычица выслала на помощь Келебримбору свои отряды, во главе с Амротом. Закованные в тяжелые доспехи, вечно поддатые коротышки, на самом деле, представляли собой самую грозную пехоту на поверхности Арты, а в связке с эльфийскими лучниками и кавалерией– смертельную опасность. Не раздумывая, не отвечая на град вопросов и призывов капитанов колонн, я моментально вернулся в свое тело, и бегом помчался к шатру Гортхауэра.

Видок у меня, скорее всего, был премерзкий, так как я почти ударился в панику. Но под пристальным тяжелым взглядом майара, я пришел в себя и поведал то, что видел и слышал. Гортхауэр успокаивающе улыбнулся и ровным голосом произнес:

– Ну что ж. Нас окружают с двух сторон. Тем лучше. Признаться, не ожидал я от жителей Казад-дума такого удара в спину, но что теперь сокрушаться… Зато сразу все враги тут, и нам остается только лишь разбить их. Мы достигли первоначальной цели, захватили Эрегион и Дом Мирдайн, теперь мы должны сохранить захваченное, закрепить успех, разгромить эти два войска и тогда беззащитный Эриадор, сам падет к нашим ногам. И ходить никуда не надо, враг сам пришел. Или может, ты думаешь, что мы можем проиграть битвы?

– Нет! Недаром один из твоих титулов– Повелитель воинов– отрицательно мотнул головой я. Майар замолчал и я тихонько вышел наружу. Было как-то не по себе.

Как, то бишь, он там сказал? Всего лишь разгромить два сильных войска, берущих нас в клещи? Всего-то! Ерунда! Защитим Эрегион и Эриадор сам падет к ногам! Звучит неплохо, посмотрим как будет на деле....

Глава 10 Нуменор

Море. Бескрайнее море под ярким голубым небом. Оно дышит, тяжелые и большие, как холмы, валы волн тянутся от края до края горизонта. И по этим валам пробираются на запад, подставляя попутному ветру яркие паруса, корабли. Очень много кораблей, но примерно на треть меньше, чем я видел прошлый раз, когда они неслись на восток. Много осталось в Средиземье, но большинство идут обратно, выполняя волю короля, давшего королевское слово пленнику. А вот и сам нуменорский владыка. Он стоит на носу самого большого корабля флотилии, ветер трепет его бороду, играет золотым плащом, свистит в снастях. Он горд, ощущает себя победителем. Победителем, выигравшем войну у самого страшного противника, не потеряв ни одного воина, не вступив ни в одно сражение. Есть чем гордиться. Отныне и навсегда, Ар-Паразон Золотоликий войдет в историю государства, как владыка, пленивший самого Темного Властелина, чего не смогли сделать ни почитающие себя лучшими эльфийские владыки, ни даже валинорские майары!

Скрипят доски обшивки, но это нимало не беспокоит короля. Могучие корабли построены так, что выдержат любой шторм. Король предвкушает триумф. По возвращению домой, он пройдет парадом по главным улицам столицы, а перед ним пойдет его пленник, самый важный пленник в истории Нуменора. Он хитер, наверняка хитрит. Но Ар-Паразона не проведешь. Все хитрости темного майара он увидит издалека. Поймет, если тот соврет. И пленник знает об этом, поэтому будет правдив. В конце концов, а что ему остается? Лучше быть почетным пленником в Нуменоре, чем править низшими из Средиземья. Ордой грязных дикарей, даже не вступившихся за своего тирана-властелина. Король улыбается. Он правильно поступил. Появилось желание немедленно поговорить с пленным, сидящем в трюме. Король обернулся к стоящему за спиной лорду и приказал:

– Приведите-ка сюда Саурона, Арвелег.

Тот склонился в низком поклоне и произнес:

– Желание Владыки– закон, но безопасно ли это?

– Мой верный Арвелег, не беспокойся. Куда он денется, прыгнет в воду? Пускай! Превратится в птицу? Не сможет! А если ты думаешь, что он набросится на меня, то и этого не произойдет. Саурон слишком трясется за свою никчемную жизнь! Веди его, я хочу поговорить с ним немедля!

Лорд уходит, и вскоре появляется с пленным. Руки его связаны, черные одежды и плащ испачканы и кое-где разорваны. Король окидывает изучающим взглядом майара и, покачав головой, приказывает:

Развяжите его!

Приказ исполнен, веревки перерезаны и лорд отходит в сторону, дабы не мешать разговору, но не настолько далеко, чтобы не успеть на помощь королю, случись чего. Палубные матросы с нескрываемым любопытством пялятся на Врага, но продолжают делать свое морское дело.

– Итак,– произносит король– бывший властелин Мордора, вот мы и в море. Дорога к дому всегда короче, не так ли?

– Так, мой лорд, но это если дорога к своему дому– спокойно отвечает пленник. Ответ нравится королю, он улыбается.

– Ответь мне, – после продолжительной паузы спрашивает король– Почему все же ты не принял бой, почему сдался? И избавь меня от тех речей, что ты произносил при всех лордах, про то как ты не смог собрать армию, которая разбежалась, и про то как ты не желал бессмысленно губить оставшихся верными тебе людей. В такие сказки я не верю!

– Что тебе сказать на это, мой лорд? – слегка усмехнувшись проговорил Саурон– Наверное, в это и действительно трудно поверить, но губить я никого не хотел. Это было бессмысленно. Но вот что я хочу тебе сказать. Я сознательно сдался тебе. Я знал, что пригожусь тебе. Отвечу честно, как обещал. Мой враг, настоящий враг– Гил-Гэлад, а все остальные становятся таковыми лишь тогда, когда становятся у меня на пути. Когда-то давно, Нуменор встал у меня на пути, в момент, когда победа и месть были близки как никогда! Но ты и сам читал в летописях про битвы у реки Лун и Гватло.– король утвердительно кивнул и майар продолжил– Так мы стали врагами. Но со временем, ко мне пришло осознание того, что с людьми Средиземья мне никогда не разбить силы эльфов, а былое могущество уже не восстановить. Не соперники люди Средиземья эльфийским королям. Да ты и сам это знаешь, мой лорд. Но вот высшие люди Нуменора, вполне бы справились с такой задачей. Одно лишь останавливало меня– вы друзья эльфов и..

– Мы им не друзья!!– гневно перебил пленника король– Мятежники Верные– вот их друзья! Эльфы опасаются могущества и соперничества Великого Нуменора и вредят нам через своих дружков Верных!

– Правда твоя, мой лорд! Эльфы опасаются могущества не только Нуменора, но и вообще, процветания всех людей! Всех абсолютно. Они считают, что доминировать в Арте должны лишь они. Другие расы не в счет! Но… Я давно понял, что лишь людям Нуменора под силу соперничать с эльфами, но и они никогда не смогут превзойти Перворожденных. Не смогут без знаний! А у меня они есть! Я смогу дать вашему народу такие знания, что вы станете выше самих эльфов. Доминантной силой в мире станет раса людей, а ты, Властелин, знаешь, что к вашей расе я всегда относился положительно предвзято! Вы– самая интересная, не зацикленная на своих догмах раса, раса способная развиваться и сделать этот мир другим, лучшим, не превращая его в застойное болото! И вознесение людей, и закат могущества эльфов, станет моей местью!! У нас одна цель, мы союзники. Не нужно битв и сражений с народом эльфов. Просто станьте более могущественными, унизьте их тем самым и я буду счастлив! Но как я мог придти к вам сам? Приняли бы вы меня? Поверили бы мне?

– Нет!

– И вот поэтому я вам и сдался…

Повисло долгое молчание. Король смотрит вдаль, он размышляет над сказанным. Он не чувствует лжи и он доволен. Да! Именно так! Их цели совпадают, по крайней мере на данный момент, а там… А там видно будет.. Король разворачивается к Арвелегу и приказывает:

– Друг мой, отведите пленника в каюту, хватит ему сидеть в грязном трюме! Отмойте его и пусть кто-нибудь даст ему одежду поприличней! И даже не пытайтесь что-то мне сказать! Выполнять!

Арвелег молча кивает головой и знаком показывает Саурону следовать за собой. А король смотрит в морскую даль и довольно улыбается себе в бороду..

…............................................................................................................................................................

Нуменор. Благословенная земля Аданов, потомков Людей Трех Народов, сражавшихся против Темного Властелина Моргота, Врага Мира. Сражавшихся хорошо и получивших за это в дар от Великих Валар благословенную землю на Западе. Гигантский остров в виде пятиконечной звезды. И жизнь их была долгой, очень долгой, по сравнению с другими смертными, живущими в Средиземье, дикими, подпавшими под власть нового Темного Властелина, Саурона Жестокого, плененного их могучим и властным королем. Никто не сможет устоять пред мощью Нуменора! Вот, вот, смотрите ведут!

Лица огромной толпы повернуты туда, откуда гремит бравурная музыка и раздаются ликующие крики. Вот, в просторном паланкине, покрытом золотыми материями, несут великого победителя Ар-Паразона. А перед ним идет плененный Враг. Одежды его черны, как и его помыслы, длинные огненные волосы спадают как пламя на плечи, но голова его гордо поднята вверх. Как, разве вы не слыхали, Враг покорен королем и наш благородный владыка дал ему статус почетного пленника?!? Воистину, поступок великого человека! На Врага смотрят без ненависти, скорее с любопытством. Восторженный рев толпы взметнулся ввысь, в паланкин полетели цветы, засверкали в воздухе блестящие золотые ленты. Триумф Великого короля, приведшего Нуменор к самой великой победе в истории! Ар-Паразон Золотоликий, мы приветствуем тебя!

Восторгу многотысячной толпы нет предела. А пленник, с гордым лицом, еле сдерживает себя. Позор? Может быть. Но всему свое время! Еще посмотрим, чей триумф будет впереди… А в толпе нет-нет, да и мелькнут глаза, преисполненные злости. Не все, ох далеко не все, приветствуют поступок короля. Не благоразумнее ли было уничтожить Врага, Отца Лжи и сеятеля предательства? Или, может быть, отдать его старшим братьям-эльфам, уж они то лучше знают, что делать с этим нечестивцем, поклоняющемся Тьме? Но тише, тише! Король считает, что старшие братья сильно возгордились своим бессмертием и презирают нас, людей. А нас, друзей эльфов, объявили мятежниками, и если бы не Амандил с сыном Элендилом, и другие благородные люди, то не миновать новой кровавой усобицы. Тише, тише, вдруг донесут! Но плох тот король, что приводит с собой змею в сердце государства! А Золотоликий похоже, не просто плох, но и глуп. Но не время, не время пока. Молчим и ждем, ждем и молчим. Наш час придет!

…............................................................................................................................................................

Огромный и роскошный зал королевского дворца в Арменолосе. Вдали, на возвышении, стоит резной трон владыки Нуменора. Зал пуст. Почти пуст. Недалеко от трона, прислонившись к колонне, стоит человек, облаченный полностью в черные одежды. Он о чем-то глубоко задумался. В зале звенящая тишина. И вдруг, ее нарушают громоподобные от эха, звуки шагов. К человеку у колонны быстрым шагом идет опоясанный перевязью с мечом воин. Он тоже облачен в черную одежду, но на груди у него большое белое Древо, древний знак Нуменора. Почти подбежав к отделившейся от колонны фигуре, воин гневно спрашивает:

– Ты что здесь делаешь, раб Моргота? Отвечай, где король? И разве пристало, такой собаке как ты, находиться в королевском зале?!

– И я приветствую тебя, Верный Амандил!– с усмешкой ответил Гортхауэр– И, если я собака и раб Моргота, то мы с тобой, как минимум равны, эльфийский прихвостень и раб Валар. Вот только если у меня хозяин один, то тебе, рабу многих, наверное приходится туже? Может, ты пришел за состраданием? У меня его нет. Вот погоди, придет король, пригласивший меня за советом, он и объяснит тебе, кому пристало здесь находиться.

Бешеной злобой вспыхнули глаза Амандила, рука схватилась за меч.

– Давай, благородный Амандил, убей безоружного, добавь к истории своего рода еще один подвиг во имя своих Валар!

– Неет, змея! Не сейчас и не здесь!– задыхаясь произносит адан, пальцы на рукояти меча медленно разжимаются.– Но я непременно прикончу тебя! Я не позволю вводить заблудшего короля в еще большую ересь! Лживый пес, ты снова пришел отравлять разум нашего лорда, погоди, я еще отрежу тебе твой лживый язык!

– Конечно. Мы еще поговорим, но задумайся, Верный, почему так воинственно настроенный против вас Паразон, вдруг, ни с того ни с сего, перестал преследовать вас? Вы живете у себя на западе острова, молитесь своим валарам, без всяких препятствий уходите под крыло своих хозяев в Линдон! Вспомни, ведь король собирался приструнить вас и пролилось бы много крови! Но почему он отступил? Не потому ли, что прислушался к моим советам? Впрочем, твое закостенелое мышление, не позволит тебе даже предположить такое.

На миг, один лишь миг, сомнение мелькает в глазах адана, но они снова заполняются злобой:

– Ты, очевидно, держишь нас за дураков, но мы– не безумный король, которому можно внушить что угодно! Не знаю, в чем тут коварство, но поверь, я разгадаю все твои хитросплетенные интриги, и вот тогда тебе точно конец, Враг!

– Да, я так и знал! Вы, Верные, совсем неисправимы. Если вам сказали, что белое-это черное, то вас уже не переубедить.. Хорошо, что вас таких в Нуменоре меньшинство. Не все– полубезумные фанатики, много и разумных, трезвомыслящих людей– вздыхает Гортхауэр.– Но погоди, кажется сюда идет король. Тебе лучше уйти, Верный, не то Паразон, чего доброго, еще пуще разгневается и пренебрежет моими советами, хотя мне бы это как раз, по вашему, было бы на руку. Уходи. Мы еще встретимся и побеседуем, если хочешь.

– Хорошо, змея, будь по твоему, я приду к королю позже. Вижу, сейчас ты не лжешь, но помни, я убью тебя лично, как только разгадаю твои интриги и раскрою их пред королем!

И, плюнув под ноги майару, адан разворачивается и уходит прочь.

…............................................................................................................................................................

Я вижу тот же зал, сидящего на троне короля и стоящего у подножия трона Гортхауэра. Зал тот же, но время уже другое, не знаю сколько лет прошло, знаю точно, что много. Король возбужден, его глаза горят. Он, очевидно, в восторге. Гортхауэр же, как обычно спокоен и, даже чуть снисходителен к королю, восторгающемуся как мальчишка. Ар-Паразон сжимает и разжимает пальцы на резных подлокотниках.

– Я видел! Я видел, Саурон!

– Я знаю, что ты видел, король. Но знаешь ли ты?

– Да! Я видел другие миры, я видел Темноту, в которой они все родились, я видел Арду. Как же она прекрасна оттуда! Это не передать простыми словами!

– Ты видел Эа, король.

– Да, если это так называется! Эа. Яркий свет в бесконечной тьме, идущий от сотен, нет– тысяч, нет– десятков тысяч звезд! И каждая, как оказалось– целый мир. И знаешь, там были миры, совсем похожие на Арду. А были миры, настолько отличные от нее, как огонь и вода, земля и небо, леса и пустыни. И ты все время видел их, видишь их всегда? Оттуда твои знания? О! Они не могут быть из Тьмы, они приносят лишь облегчение в трудах людей, несомненную пользу, добавляют разнообразия и радости в нашей жизни, тут, на Арде!

–Могут, король, могут. Только то, что ты именуешь Тьмой и то, что называю ею я– разные вещи. Твоя Тьма– это откровенное Зло, стереотип, навязанный с древнейших времен вам Валарами. Свет– Добро, Тьма-Зло. Все просто. Но ты и сам видел ту тьму из которой соткано Эа. А в ней– другие миры, да и сама Арта. Получается, что и она ,и остальные мириады миров– созданы в Зле? Отнюдь. Тьма– не стихия, она просто есть, была изначально. Она древнее Света, рожденного в ней, когда его создали. И она не может быть Злом. Зло– это Зло. Да, мои знания изначально оттуда, из Эа. Из той темноты. Но, постиг их я тоже не сразу. Я могу видеть другие миры, но и я их раньше не видел. Эру Илуватар, его Валары, закрыли тогда все Эа от существ и духов этого мира. Это было нужно, чтобы никто и никогда не посмел перечить им и посягнуть на их непогрешимость, обвинить их во лжи, что они и эсть одни создатели этого единственного существующего мира. Но был лишь один, кто смог преодолеть эту завесу, пробраться сквозь все барьеры и препятствия. Это был мой учитель. Он и научил меня всему. Научил видеть то, что не видят другие– Эа.

– И как же звали твоего учителя?– удивляется Ар-Паразон.

– Его имя ныне не произносится в Арте.– тяжелая грусть овладела Гортхауэром. Так бывало всегда, когда он вспоминал учителя.

– А имя ему– Мелькор, Познавший Тьму. Высший и лучший из Валар. Он один сопротивлялся всему выводку Илуватаровских прихвостней. Много веков. Но, в конце концов, был разбит. Но не уничтожен! Он сейчас в Эа, ведет свою борьбу с Эру, а я сопротивляюсь, как могу, влиянию Валинора на Арте.

– Как интересно ты произносишь слово Арда– Арта. Почему?

– Это истинное и древнее название этого мира. Так оно произносилось когда-то давно. Сейчас, его произносят лишь люди, живущие в Средиземье, те, которых вы почитаете дикарями и варварами. Да и то не все..

Оба долго молчат. Каждый думает о своем. Думы короля становятся тяжелыми. Гортхауэр же ушел в воспоминания. Наконец, Ар-Паразон нарушает тишину.

– Саурон, ведь получается, что нас обманывали на протяжении долгих и долгих веков. И это дело рук эльфов и их богов Валар… Кто они на самом деле? Откуда взялись в этом мире? И, кто же тогда создал Арду и все остальные миры, и причем тут тогда Илуватар?

– Валары Валинора– есть всего лишь, ни что иное, как стихии, духи этого мира на службе у Эру. Ты скажешь, что и Мелькор– Валар? Да, это так, но он единственный восстал против обмана и лжи Эру. Он один попытался открыть глаза остальным, показать Эа, объяснить, что не Эру создал Арту, что это ловкий обман. Но они устрашились гнева Илуватара, ибо могуч был, по сравнению с ними, этот дух, пришедший в Арту из глубин Эа. Они УВИДЕЛИ, но отказались от увиденного. Предпочли закрыть глаза, испугались. Но каждый из них, никогда не забыл, что увидел, и как струсил. И посему, возненавидели они могучего собрата, в отличие от них, посмевшему бросить вызов Эру. Не Эру создал Арту, не он создавал и другие миры. Ни у меня ни у учителя нет ответа на вопрос, кто же Единый создатель всего Эа. Может быть, оно само по себе живое, и рождает новые миры, когда погибают старые? Может быть… Но не Эру. Это всего лишь один из сильных духов из Эа, решивший обзавестись своим мирком, смотреть на него, тешиться игрой, которая идет в нем. И Валары, пробужденные от спячки духи и стихии этого мира, и эльфы, почитающие их за богов, и люди, и орки, и иные твари, населяющие Арту– все, лишь развлекающие его питомцы, как котята и щенки у маленького ребенка. Но, для жителей этого мира-это реальность, реальные жизнь и смерть…

– Игрушки..– король задохнулся от ярости– Я так и знал. Я изначально не верил этим эльфийским побасенкам! Они бессмертны, им это дали валары, а мы, люди, для них совсем никто! Кинули подачку… Ну нет, мы еще возьмем свое, а они ответят за все! И эльфы, и Валары, и Эру! Развели тут театр!

– Король, король. Нам не победить Валар, это безумие. Но мы можем разрушить все их планы. Возвысить расу людей, сделать их более развитыми, чем эльфы, вытеснить Перворожденных в свой дом в Валиноре, оставив людям их дом– Средиземье. Вот это мы можем. И Эру с валарами можно не опасаться сейчас. Они не вмешаются в дела Средиземья.

Ар– Паразон долго молчит, смотрит прямо в глаза Гортхауэру, а затем вдруг произносит:

– Я хочу понять людей живущих в Средиземье. Не людей Нуменора, а тех, кого мы зовем дикими.

– Как ты хочешь это сделать? На это уйдут годы жизни среди них..

– Ты можешь сделать так, чтобы я понял и постиг их помыслы и желания быстро? Можешь?

– Могу.– после долгого молчания и пристального взгляда в глаза королю.– Могу. Но сможешь ли ты после этого жить? Сможешь ли остаться в своем разуме? Остаться самим собой? Это непосильная ноша для смертного. И майар может не выдержать..

– Так сделай же это! Я так хочу! Или ты сомневаешься в Великом Ар-Паразоне? Или ты забыл уже, что ты все еще пленник, хоть я и отношусь к тебе теперь скорее как к другу?!?– гнев короля готов выплеснуться наружу.

– Не забыл… Ну что ж, пусть будет так! Видит Тьма, я этого не хотел, но если ты настаиваешь.. Но не сейчас. Чуть позже, когда я буду готов. Клянусь, ты все увидишь своими глазами, почувствуешь все, что чувствуют дикари, познаешь то, что познали они и, клянусь, что ты после этого, если останешься в разуме, станешь намного мудрее, чем все мудрецы Нуменора. А теперь, позволь мне идти, надо еще много сделать, работы невпроворот, да и подготовиться к твоему путешествию нужно, король.

– Иди.– примирительно и почти заискивающе промолвил Ар-Паразон.

…............................................................................................................................................................

Меня переносит в другой, меньший зал для приемов. Там тоже стоит небольшой трон– кресло, но пространство гораздо меньше и уже, да и не так богато украшено. Это– малый зал для приемов нуменорского короля. Сам Ар-Паразон сидит на малом троне, фигура его выражает своей позой глубокую скорбь. На плечи, как будто бы навалилась глубочайшая усталость, они опущены вниз, спина согнута, а лицо закрыто ладонями. Кажется, что король плачет, его плечи иногда сотрясаются, как от рыданий. В зал входит Гортхауэр, как обычно в черной одежде, останавливается напротив короля. Он чувствует его скорбь, понимает ее. Ему жаль Ар-Паразона. И тот услышал или почувствовал присутствие майара. Оторвав лицо от ладоней, король поднимает на Гортхауэра тяжелый, нездешний взгляд. Он как будто не видит майара, смотрит сквозь него.

– Король, помнишь, я предупреждал тебя, что то что ты увидишь, дано выдержать и не каждому майару? Я сожалею…

– Я видел… Я видел многое… Нет, я был многими. Я прожил жизни тех, кого мы почитали дикарями и варварами, кого уничтожали и презирали… Тысячи жизней… Тысяч людей… Как заблуждались мы!! Я познал обычаи и нравы тех народов, кои мы, потомки людей Трех племен, считали по указке валар, низшими… Нам всегда твердили одно– наши предки были лучшими, светлыми людьми. Нас избрали сами валары, мы избранный народ, у нас высшая наука, искусство, сама ценность нашей жизни выше, чем у диких последователей Темного Властелина… Но вот, нет более никакого Темного Лорда, а мы все равно так считали. Что может изобрести примитивный дикарь? Жить в лачуге или пещере? Развести огонь? Не более. И мы должны принести им наш свет, наши знания, нашу силу… А они не хотели их.. Великая Тьма, как мы заблуждались!! У них были свои, справедливые законы, свое знание, даже письменность! Многие обычаи и нравы этих народов были чище, лучше, чем у нас… Они никого не покоряли, не уничтожали.... Жили своей жизнью, любили, растили детей, возделывали земли, охотились, строили.... А потом пришли мы..... И что мы им принесли?…– повисает пауза.

– Король Нуменора, Ар-Паразон Золотоликий! Ты силен, ты сможешь удержать свой разум. Забыть, ты то что увидел, никогда уже не сможешь, но и сделанного не воротишь! Надо дальше жить. Жить и исправлять свои ошибки…

– Я не хочу больше быть Ар-Паразоном Золотоликим!!– боль и гнев в голосе короля– Я был многими, видел, как они жили до нашего прихода в Средиземье! И видел, что было дальше! Не просто видел, я БЫЛ этими людьми!! Я тысячи раз родился и тысячи раз умер! Мужчины, женщины, старики, дети– наши не щадили никого! Никого!! Я познавал жизни этих людей, законы, обычаи. Любил, ненавидел, и умирал от рук воинов Нуменора!! Я рождался, и не успев вырасти, умирал, брошенный на копье нуменорца! Я проживал долгую жизнь и видел, как умирало все то, что я собирал десятилетиями– дети, внуки, правнуки, и ничего, ничего не мог поделать! Только умереть, убитый, нуменорским воином....Сколько горя, зла, ненависти, посеяли мы в Средиземье!! Нет нам прощения! Нет, и не будет!! Как и Валарам, которые направили нас, на сей кровавый путь! Это их вина! Это они ввели нас в заблуждение!! И они еще ответят! Я проклинаю Валар, сидящих на своих теплых тронах в Валиноре, пока Средиземье истекает кровью, любующихся, как их орудия, то есть мы, несут в мир «великие истины»! Будь прокляты они!

– Король, король! Смотри, не пожалей после о своих словах! Уверен ли ты в том, что говоришь сейчас? Приди в себя, подумай хорошенько! Смертным не под силу тягаться с Валарами. Они действительно могучи! И..

– Да наплевать мне!!– взор Ар-Паразона прояснился, теперь его глаза мечут молнии, гнев бушует в нем– С сего момента, я объявляю врагами королевства Нуменор, всех валар и майар живущих в Валиноре!! Отныне, Нуменор закрыт для них и их «милостей»! А те, кто не согласен с этим указом, пусть убираются к своим эльфам или куда там, но прочь из королевства!! А еще, во искупление всех преступлений перед людьми Средиземья, в память всех невинных, замученных и убитых нашими воинами, я приказываю построить большой храм! Это будет храм Искупления! Стены его должны быть черны, как сама ночь Эа, а драгоценные, ярко сияющие камни, тысячами встроенные в стены, будут сиять как звезды-миры, тысячами усыпавшие пространство во Тьме! И не будет углов у этого храма, так как и само Эа бесконечно! А купол мы покроем лучшим, не тускнеющим серебром, добытым у гномов!! Валары любят золото, а не этот благородный металл! Сам храм Искупления будет вызовом ублюдкам в Валиноре! Пусть увидят, что мы узрели истину и нас больше не проведешь!! И поможешь мне в этом ты, Саурон! Ты со мной, друг? Могу я теперь тебя так называть?

Гортхауэр устало прикрывает глаза. В горле встает горький колючий комок. Он мешает говорить, грудь сдавливает, но майар справляется с собой и хрипло отвечает: « Да, если того пожелает король…»

…............................................................................................................................................................

Теперь, меня переносит в большой тронный зал. Но сейчас в нем полно празднично одетых людей. Прекрасные благородные дамы Нуменора– одеты в чудесные богатые платья. Мужчины– в расшитых золотом черных камзолах, новая мода. Старые цвета– черный с белым, Верных, или алый и золотой– королевской власти, ушли в прошлое. Весь двор уже давно одевается как король. Черный цвет с золотой вышивкой. Он преобладает везде и во всем.

Играет неспешная красивая музыка, дамы танцуют с кавалерами, ведутся светские беседы, но изредка, нет нет, а бросят собеседники взгляд на пустующий трон и стоящего у его подножия советника короля, Саурона. «Ему уже, поговаривают, поклоняются как богу некоторые люди Нуменора, какие-то служители Пути, или как там его?» «Ах, а какой прекрасный храм он построил по приказу короля, вы видели уже? Как? Его же почти достроили в центре столицы!» « Это будет самое грандиозное сооружение в городе! Как же вы ехали, что не заметили его? Ночью? Странно, ведь ночью он светится тысячами глаз-звезд! Черные глянцевые стены– полностью сливаются с темнотой и остаются камни-звезды. Теперь, даже в пасмурную погоду, у нас есть свой кусочек звездного неба!» « Увы, но это храм скорби и раскаяния, позвольте вас поправить. Его построили не просто так, а в память павшим в Средиземье людям всех племен и народов.» « Воистину наш король мудр и великодушен, не то что эти бездушные призраки– Валары, коими нас постоянно запугивали в старину эльфы! А не слыхать ли чего про Верных?» «О, да! Приказы короля им пришлись не по душе, они все перебрались на запад Нуменора и, поговаривают, что каждый день оттуда в Линдон, к эльфийскому королю Гил-Гэладу, отплывают по нескольку кораблей.» « Туда им и дорога!». «А слыхали ли вы, что и на восток, в Умбар, отходят теперь корабли?» «Конечно, кто же не слышал! Туда, говорят, уходят постепенно, преданные Саурону люди секты Пути!». «Тише, тише!» « Да какая разница? Никто никого не держит! Король же четко дал понять– не нравится, уходи.» «Король, король, король»

Гомон множества голосов затихает при первых же звуках шагов Ар-Паразона. Владыка Нуменора взбегает на помост, но садиться на трон не спешит. Явно что-то случилось, на лице короля гнев. Он поднимает вверх руку, призывая к тишине и начинает речь:

– Люди Нуменора! Услышьте и узнайте, что произошло сегодня ночью в королевских садах! Сегодня ночью, отряд Верных, как распоследние воры, пробрались в наш королевский сад с целью похищения Белого Древа! И это должно было исполниться тогда, когда наш великий храм Искупления уже почти полностью готов! Когда я собирался объявить дату его открытия вам, благородный лорды и леди! Испортить нам праздник! Но это– все еще пол беды!– быстрый обмен взглядами и репликами с советником Сауроном– Выродки, называющие себя Верными, вступили в бой с охраной, стерегущей дворец! В жестоком бою получили ранения и были убиты десятки охранников, но и разбойников погибло немало.

В зале повисает тишина, люди тревожно переглядываются между собой. Король продолжает:

– Приказываю, всех бандитов, называющих себя Верными, хватать и немедля тащить в темницы, для дальнейшего разбирательства с ними! Белое Древо– назавтра же срубить и сжечь его дотла, а пепел развеять, во избежании дальнейшего кровопролития на этой почве! А так же, назначаю Саурона, Темного майара, в вице-короли Нуменорского королевства, своим заместителем, советником и канцлером, в чем уже издан документ, и мною зафиксирован и подписан! Воля моя– закон, а всех недовольных– прошу покинуть королевство в течении суток! Оставшихся, по истечению указанного срока– в темницу!

В зале повисает звенящая тишина. Саурон недовольно смотрит на короля, но тот, не обращая внимания, громко и бодро выкрикивает: « Продолжайте веселиться, друзья! Ничего ведь ужасного не произошло!». И снова громко играет музыка, снова разговоры и танцы.. А вот Гортхауэр как-то незаметно исчезает....

…............................................................................................................................................................

Скрип, стук, треск– все сливается в один сплошной гул. Длинные стрелы высоких кранов поднимают и переносят толстые бревна, высокие мачты, со скрипом открываются двери шлюзов, впуская воду, поднимающую тяжеленные корабли огромных размеров.... Такого строительства флота, во всей Арте, никто и никогда не видел. Высоко над мачтами с криками носятся чайки, над богато украшенными трех– четырех-мачтовыми кораблями развиваются вымпелы и флаги. И везде по берегу снуют рабочие и кораблестроители. Множество огромных кораблей уже на рейде, паруса их собраны, но вдоль бортов мерно взмывают вверх и опускаются в море длинные весла. Каждый такой большой корабль, может нести несколько сотен воинов, и груз продовольствия и пресной воды, которого вполне хватит на длительное путешествие всем матросам и пассажирам судна. Это строится новый флот Нуменора, такой огромный и такой могучий, какого еще не было в истории королевства!

Гортхауэр стоит у самой кромки прибоя, ветер развевает его длинные волосы, треплет черные одежды. Рядом стоят два, судя по одежде, знатных воина с красивыми благородными лицами. Они смотрят на майара, слушают внимательно то, что он им говорит. Одежды их черны, но украшены, в отличии от людей короля, серебром, а не золотом. Беспокойство отражается на их лицах.

– Нет-нет, Фаластир, ты не дослушал меня.– слышу я слова Гортхауэра, обращающегося к старшему из воинов– Короля невозможно уже ни в чем переубедить. Я итак уже из последних сил сдерживаю его воинственные порывы, но чем больше строится кораблей, тем больше распаляется король. Еще немного, два-три года, я смогу удерживать его в узде, но после… Посему не тяните, пусть все те, кто избрал дорогу служения Арте собираются и, не мешкая, забрав с собой семьи, отплывают на восток, в Умбар.

– Но как же так, учитель? Ведь ты остаешься здесь, в Нуменоре! Не должны ли и мы остаться с тобой!– восклицает младший.

– Нет. Верные каждый день отправляют на восток, в Линдон, корабли. Их уже почти не осталось на западе острова. И вам тянуть нельзя. Вас ждет Средиземье, вас ждут люди Средиземья. Ждут ваши знания, ваши мечи, которые пригодятся в будущей, неизбежной войне с Верными и их покровителями– эльфийскими королями. Ваш долг перед Артой– помочь им, защитить от врагов, более могучих, чем они. Вы давали клятву мне и Арте, пришло время исполнить ее! А за меня не переживайте. Я ведь все таки майар, а не простой смертный, к тому же, кто-то должен попытаться вразумить короля и предотвратить бесполезную, заранее проигрышную войну с Валинором, которую хочет затеять Ар-Паразон.

– Но не должны ли мы остаться и помочь тебе? Один из нас мог бы это сделать, в то время, как другой отплыл бы в Средиземье?– проговорил тот, которого назвали Фаластир.

– В твоих речах есть зерно истины. Вот ты и останешься здесь. Отбери самый лучший корабль и самую опытную команду. Отправьте родню в Умбар, к людям короля с нашими людьми. Вы не должны беспокоиться за них. Жить вам придется на этом корабле, в постоянной готовности поднять паруса и уйти на восток. Ты же, Алькарин, возьмешь на себя ответственность командования всеми нашими людьми, принявшими служение Пути. Ты в ответе за них. Тебе предстоит большая работа в Умбаре. Подготовь там все к нашему приходу. Ступай немедленно, работы много. Начинайте отплывать уже в ближайшее время и не берите лучшие корабли. Король заметит, а это вызовет его гнев. Ступай!

Молодой воин кланяется почтительно и развернувшись уходит вдоль берега. Он доволен, ему предстоит трудное дело, и он докажет учителю, что достоин, что не зря тот в свое время обратил на него внимание. Пожилой воин улыбается, он тоже доволен.

– Спасибо, учитель! Ему еще жить и жить!

– Не переживай, у тебя еще тоже будет много дел, так что, постарайся выжить в случае чего и доставить меня обратно в Средиземье. Это безумие не продлиться долго. Ответ Валар будет очень жесток!

…............................................................................................................................................................

Тучи появляются уже не в первый раз. Тучи приходят с запада, тучи в форме гигантских орлов. Иногда из них бьют молнии. Слышится гром. Люди пугаются. Но тучи уходят и они начинают злиться. «Валары пугают нас! Они ничего не могут нам сделать! Прав наш король, они пустышка, выдуманная эльфами. Мы пойдем и захватим их земли, и докажем всем, что Нуменор– воистину высшая земля!»

Но в это раз все не так. Воздух накален до предела, тревога пропитала все вокруг. А туча все чернее, все больше, все ближе. Вот она уже застила собою все небо. Вот она уже над Нуменором. И вот тогда-то поднимается ураганный ветер, поднимает пыль, клонит к земле деревья. Страшный удар грома сотрясает небо, от грохота, кажется трясется сама земля. Из широко раскинувшихся крыльев тучи ударяют первые молнии. Страшен их треск, еще страшнее удар. Первая молния бьет прямо по площади, на которой скопилось множество зевак, со страхом наблюдающих разгул стихии. От ужасного удара летят в сторону камни мостовой, человеческие тела, обугленные и растерзанные. Горит сам воздух. За первой обрушивается вторая, третья… Рушатся здания, заполыхали пожары… Люди кричат в диком ужасе, мечутся в панике, пытаясь спастись. Несутся в дома, подхватив детей на руки, но и там нет спасения. Молнии крушат столицу мятежного Нуменора, испепеляют ее, стирают с лица земли.

Через изувеченную площадь, перепрыгивая через съежившиеся до размеров ребенка обугленные тела, мчится к высокому черному храму Гортхауэр, выкрикивая что-то на ходу. Вот молнии уже рушат великолепный дворец нуменорских королей. Пылает чудесный когда-то королевский сад. Левое крыло длинного здания разбивает исполинская голубая молния, падают высокие каменные колонны, раскалываясь на куски, обрушиваются вовнутрь стены, хороня под собой вместе и благородных и обслугу– из простых. Крик, вой и стон повисают в воздухе, перекрываемые грохотом грома, треском молний и ревом ветра. Прямо перед Гортхауэром, молния превращает в пепел женщину, несущую на руках ребенка, а пытающийся закрыть их собой мужчина, прямо на глазах чернеет, начинает дымиться и падает, стремительно уменьшаясь в размерах. Гнев и ярость охватывают майара. Он кричит проклятия небесам, взлетает стрелой по длинной лестнице храма, и скрывается в калитке больших ворот.

И вдруг, к довершению всеобщего хаоса и ужаса, дрогнула сама земля. Низкий глухой гул перекрывает даже рев стихии. Видно, как вдалеке из вершины великой горы Менельтарма, что расположена прямо в центре земли-звезды, к черному небу поднимается густой столб дыма. Молнии уже не просто бьют вертикально, они сверкают и вдоль улиц, испепеляя людей, поджигая дерево построек, плавят камень. Кажется, что пришел конец Нуменору. Валары, наконец, нанесли свой удар по предателям и мятежникам!

Но вдруг, сквозь гул и грохот, раздается низкий глухой рык-бас, идущий, как показалось обезумевшим людям, прямо с небес. А слова! Слова, произносятся на совершенно незнакомом и явно древнем наречии. Это не Валары! Это Саурон! Забравшись на самый верх серебряного купола, в венчающую его небольшую башенку, он, презрев опасность, произносит могучее и древнее заклинание, идущее из тьмы веков. Призывает ту силу, с которой издревле приходилось бороться Валарам. И эта сила откликнулась! Как огромный купол, накрывает столицу невидимый щит. Уже молнии не долетают до земли, а с треком лопаются в небе над ней, стихает ветер и гром становится приглушенным, как будто идущим издалека. Вот сам Ар-Паразон выскакивает из клубов пыли и дыма, валящих из руин дворца. И тут же, прямо над его головой, с потрясающей яростью вспыхивают сразу несколько молний. В ужасе король падает на землю, закрывая голову руками. Но щит Саурона действует. Король, весь закопченный и пыльный, вскакивает на ноги и страх сменяется приступом безумного гнева. « Так вот вы как! Ну что ж, не я развязал войну! Вы первые напали на нас! Ублюдки, истребляющие людей Нуменора, думаете вам это так сойдет с рук! Война! Война до победного конца! Лишь ваша гибель сможет смыть ту кровь, что у вас на руках, лишь ваше уничтожение поможет позабыть то, что вы здесь натворили!!! Люди Нуменора, готовьтесь в войне, на нас напали и мы вынуждены защищаться!!!»

А туча быстро, намного быстрее, чем пришла, растворяется в небе. Еще сверкают в вышине небосклона далекие уже молнии, уже не слышен совсем гром. И тем ужасней вой и плач по погибшим, рев и стоны раненых, тем страшнее треск пожаров и скрип расползающихся стен, стук камней. И лишь Гортхауэр, обессиленный, тихо и молча, сползает по стене на пол в маленькой башенке, на самой вершине храма Искупления.....

…............................................................................................................................................................

Война! Война! Все и везде говорят лишь об этом. Каждый точит меч, проверяет доспех. « А может ли он пригодиться в Валиноре?». Никто не знает. Никто там не был. Лишь Великий Саурон, борец с Валарами! Вот бы и он отправился с нами! Но кто же будет защищать страну , пока мы будем бить ненавистного врага? Все мужчины, от мала до велика, уходят на войну. Ну кроме тех, кто сбежал в Средиземье к эльфам! Чепуха, без них справимся! Нас сотни тысяч!! А Великий Саурон будет хранить страну, так приказал король! А он мудр, ведь предсказывал же он эту, небывалую по масштабам войну! Тысячи огромных кораблей, построенных самим Сауроном,. уже готовы к плаванию. Уже не видно глади моря из-за покрывших его черно-золотых кораблей, под черно-золотыми же парусами. Да узрят проклятые убийцы наш гнев! Да обрушится на них наша ярость!!

…............................................................................................................................................................

Он видел все. И как все море стало черно-золотым от флота Нуменора, и как могучая армада двинулась на Валинор, и как ужасались эльфы Благословенного острова, когда мимо их берегов проходила на Запад, невиданная доселе армия, и как округлились от удивления глаза владыки Нуменора, Ар-Паразона, когда он увидел вдали бледную и холодную, как сама смерть, вершину Таниквэтиль, обитель Валар.

Он, темный майар, чувствовал страх короля, когда тот высаживался на изумрудный берег, упирающийся в огромные высоченные скалы. Чувствовал его неуверенность, когда Ар-Паразон, выхватив меч, призывал Валар выйти и сразиться с ним и его воинами, когда король объявил землю Валинора своей вотчиной....Чувствовал страх перед неизведанным и тоску по дому среди воинов Нуменора, когда они стали лагерем у подножия гигантских скал. Видел ужас в их глазах, когда дрогнула земля, а с моря налетел сильнейший шквал, сталкивающий корабли друг с другом, ломающий борта, поднявший высоченные волны, топящие черно-золотой флот королевской армии. Ощущал смертную тоску и безысходность, когда треснули могучие скалы и рухнули на берег, хороня навеки под собой и гордого безумного короля, и его верное клятве, данной правителю, воинство. Нет больше гордой и прекрасной армии королевства Нуменор, не осталось никого, кто смог бы поведать об тех событиях.. Но он, темный майар, все видел. И все помнит. И память эта, не исчезнет так просто из Арты, пока есть преданные Пути Служения Арте, люди....

Он видит. Он видит как огромная волна, набирает силу, поднимается все выше и выше, двигаясь на Остров-Звезду, Землю-Подарок, чтобы смыть с него все живое, уничтожить всех, до единого, предателей, кто останется жив после первого удара. А вот и он.

Майар видит, как взорвалась вершина горы Менельтарма, как огонь, пепел, раскаленная магма и камни, взметнулись вверх, на неимоверно огромную высоту, как все это обрушивается вниз, на леса, сады, парки, поля, деревни, поселки, города Острова-Звезды, выжигая, убивая, отравляя, каждое живое существо на земле. Видит он и смертный ужас на лицах женщин, стариков и детишек, видящих приближающуюся к ним с небес огненную смерть. Милость Валар....

Он не может им помочь, он не может и смотреть на это массовое убийство невинных, но продолжает смотреть. Надо помнить! Он видит, как трескается земля, раскрываются огненные дымящиеся провалы, из которых клубами вырывается раскаленный дым и пар, ошпаривая, удушая и выжигая все кругом. Видит, как от землетрясения рушатся дома, погребая под собой жителей, как целиком уходят под землю целые здания. Гибель, смерть и ужас кругом. Огненно– дымная преисподняя, наполненная свистом каменных осколков и целых валунов. Милость Валар…

И он ничего, совсем ничего не может с этим поделать, ничем не может помочь несчастным жителям Нуменора, почитавшим его почти как бога! Гибнущим тысячами каждый миг. Не того ли он добивался? Нет, не того. Не гибели целого народа…

Вопль, полный гнева, боли и страдания вырывается из его груди… Но ничем он помочь уже не может… И, как в насмешку над ним, с небес слышится злорадный хохот. Так может хохотать, совершивший великое зло, негодяй… Это смеются над ним. Кто же из них? Сам? Нет, скорее его прихвостни… Хохот становится громче и злее… Но вдруг, внезапно, прерывается. И мощный глухой бас, прокатившийся по небу, как гром, промолвил: « Это последнее зло, которое вы свершили в Арте! Отныне я изгоняю вас из пределов этого мира! Вы нарушили равновесие и теперь моя очередь нанести удар! Более не быть ни Аману, ни Одинокому острову в этой сфере бытия! Не уничтожить и не вмешаться более в дела мира! Отныне Арта– мир народов Средиземья!! А вы– да будете прокляты и изгнаны именем Великой Тьмы и Арты!!». И он понял, что слышал учителя, понял, что они не проиграли, а наоборот, победили, правда страшной ценой!! Арте нанесена валарами страшная рана, целый народ, практически целиком, исчез с лица этого мира!…

А волна все ближе и ближе. Сейчас она смоет с остатков острова все, что уцелело. Пора уходить. Назад в Средиземье! Корабль ждет, если уцелел…

…............................................................................................................................................................

Корабль каким-то чудом цел. И вот, Гортхауэр, сквозь огонь и пламя, мчится через горящие руины города, перепрыгивает через полыхающие пламенем щели в земле. Огонь не может причинить ему вред! Он дух огня. Ему не страшно и пламя Удуна! Вот уже и причалы. Волны заливают их, они давно треснули и частью обрушились. Но, вокруг корабля, как-будто раскрыт зонт или кокон. Вода волнуется, но не бушует, ветер силен, но не ураган. И вот уже Гортхауэр на причале, последний рывок…

Трескается берег. В наполненный лавой провал хлынули холодные воды, мощные струи раскаленного пара, с оглушительным шипением вырываются наверх и, как будто кем-то направленные, окутывают темного майара. Вопль боли … Дымящийся, ошпаренный, со слезшей кожей на руках и лице, Гортхауэр выходит из облака пара и, шатаясь, бредет к кораблю. Огонь не может ему причинить вреда… Но кто сказал, что не может вода? Последний привет от валар…

Навстречу майару, по трапу сбегают воины, во главе с Фаластиром, они подхватывают его под руки и тащат на борт. Швартовы отданы, корабль уходит в море. Он плывет, как островок спокойствия в бешеном море. Он уже далеко, гибнущий остров озаряет заревом пожарищ все небо на западе, освещает путь на восток.... А в это время, на то, что осталось от Нуменора, обрушивается гигантское цунами, довершая гибель острова.....А далеко в море, чуть не погибая в волнах, отчаянно борются за жизнь девять кораблей. Последние Верные тоже успели покинуть Нуменор и ведет их Элендил с сыновьями Исилдуром и Анарионом. Ведут на восток, к королю Гил-Гэладу......

Так погибла великая земля, погиб целый народ. Валинор и благословенные Земли исчезли из этого мира, а в Средиземье усилились две противоборствующие силы… Усилились для новой борьбы не на жизнь, а на смерть...........

…............................................................................................................................................................

Гил проснулся, весь в холодном поту, проснулся с криком, разбудившим спящую рядом Кайнлин. Голова кружилась, все в глазах плыло. Он попробовал встать, и чуть не упал. Тяжело опустившись обратно на кровать, Гил прикрыл глаза, и произнес: « Все только начинается. Все только начинается.....».