Черные Повести Мордора. Летопись Вторая. Бесконечная Слава.

Глава 1 Враги

Отряд гондорцев уже больше недели находился в рейде. Их было не так уж и много, всего навсего сто пятьдесят человек. Отлично вооруженных конников, лучших солдат Минас Итиля, крепости Луны, построенной Исилдуром в самом проходимом месте мордорских гор Эфель Дуат, Гор Тени, для того, чтобы замкнуть этот широкий перевал и, одновременно, контролировать Итилиен и весь восточный берег Андуина. Ни одна мордорская тварь не должна была выбраться наружу, дабы причинять вред и разорения в молодом княжестве переселенцев из Нуменора. Еще не так давно, они всячески вредили и пакостили, делая вылазки, разоряя окрестности и нападая на обозы но, благодаря таким вот летучим карательным отрядам, вскоре вылазки прекратились. И не мудрено. Хозяин этих темных тварей, будь то люди или орки, неважно, пал, погребенный, как стало известно, вместе с перешедшими на его сторону людьми безумного короля, Ар-Паразона. И прекрасной, некогда, родиной Кастамира, предводителя отряда, а так же, большинства воинов отряда.

Пало зло, но погибла и их родина– великая цена за победу над Врагом. Зло-то пало, но вот прихвостни Врага и его мелкие подручные, пока этого не хотели понимать и, видимо, на что-то еще надеялись. А следовало бы их всех истребить, как считал и сам Кастамир и его любимый вождь Исилдур. Анарион, брат Исилдура, находившийся постоянно в другой крепости, Минас Анор, крепости Солнца, был помягче и посему больше предпочитал думать об строительстве и политике. Он не был таким великим воином, как Исилдур. И именно поэтому не вызывал у Кастамира такого почтения, как его брат, прирожденный воитель. Человек не побоявшийся ни самого Саурона, ни гнева безумного короля, посмевший бросить им вызов и похитить росток Белого Древа, при этом чуть не погибший сам, не мог не вызывать уважения зрелого воина, каким являлся Кастамир. Да и в Средиземье именно он построил крепость, запирающую главный мордорский перевал, именно для того, чтобы постепенно добить всю эту черную сволочь, пока она заново не расплодилась. Все они оплакивали свою погибшую родину.

Нет, Кастамир не был тупоголовым солдафоном, он искренне восхищался прекрасной столицей молодого княжества Гондор Осгилиатом, его чудесными зданиями, длинным широким мостом через широченный Андуин, по краям которого стояли изумительно точные статуи героев древности и восхитительных красавиц прошлого. Этот мост сам по себе был чудом света. Такого нигде больше в Средиземье не было. Даже у эльфов.

А сколько вычурных фонтанов было в столице по обеим берегам! А как чудесен тронный зал, в котором стояли два трона правителей Гондора– Анариона и Исилдура! Но все же, последний вождь нравился Кастамиру гораздо больше, впрочем, как и большинству остальных воинов. Он, по крайней мере, помнил о врагах, засевших в Черной стране и мечтал их искоренить под корень, а дальше… Дальше– покорение дикарей юга и востока, месть им за преклонение Врагу и помощь ему в прошлом. А Анарион– тот цацкается с местными, как будто они– ровня потомкам Нуменора! Хоть указ издал о запрете браков с низшими народами и то ладно… И все равно, не одобрял такой мягкости Кастамир, ну не одобрял…

А враги, как тараканы, все лезли из своего мордорского логова и лезли, пока крепко не получили пару раз по зубам от воинов Исилдура. И вот теперь вождь, крепко закрепившись в проходе Морфонд, построив Минас Итиль, мог и сам переходить в наступление. Правда, пока все рейды вглубь Мордора заканчивались провалами. Ни один из отрядов назад не вернулся, а на крупномасштабное вторжение не давал согласия Анарион, ссылаясь на отца, короля Элендила, призывавшего не распылять попусту итак небольшие силы Гондора. А силы то были! И Исилдур упорно посылал разведывательные и картельные отряды в глубь перевала, в глубину самого Мордора. А внутри этой черной страны, не мог видеть даже сам палантир крепости, чудесный камень, способный связываться с такими же камнями на огромные расстояния и видеть далеко в окрестностях вокруг себя. И вот, не так давно, был выслан новый небольшой отряд. Он ушел и пропал, а Кастамир получил приказ отправится на его поиск и примерно наказать виновных в его гибели, если таковые найдутся, в чем сам Кастамир ни секунды не сомневался.

Отряд прошел мрачный перевал, горные склоны которого были покрыты сумрачными хвойными лесами и почти вступил в саму страну Мрака. Впереди ждала неизвестность и твари тьмы. Стоило дать воинам роздых перед неизведанным. Они и так пробирались по перевалу с самой предельной осторожностью, на какую были способны. Не лишне..

Выставили часовых, разбили походные шатры, но огня на всякий случай не разжигали. Сидя за походным столиком над картой, стопроцентно не точной, и размышляя о дальнейшем походе, Кастамир вдруг услышал какой-то приглушенный шум. Слышно было, как солдаты сдерживаются от громких возгласов, но все равно возбужденный гвалт приближался к палатке. Решив разобраться в чем тут дело, Кастамир уже было поднялся с походного стула, как полог распахнулся и внутрь протиснулась голова Ороферта, молодого адьютанта и громко зашептала:

– Капитан, капитан! Там нашли человека из пропавшего отряда! Точнее он сам пришел, наткнулся прямо на наших разведчиков! Он ранен, но меч сохранил!

– Успокойся. Ведите его ко мне немедленно и скажи людям, чтобы угомонились и выставили удвоенные посты! Стрелой, марш!!!– прирыкнул на молодца капитан.

Человек из пропавшего отряда! Впервые. И странно и удивительно. Как же он выжил-то? Ну, если это так, то врагу далеко не уйти! Улыбка тронула губы Кастамира. Если удастся вернуться– это слава! Но сначала надо это сделать, поэтому нужно быть вдвойне осторожней. И поэтому, заслышав шелест шагов у палатки, он вытащил из ножен клинок длинного меча и положил его себе на колени. Предстояла интересная беседа.

Полог палатки откинулся и внутрь вошел молодой человек с длинными черными волосами, давно небритым лицом, в разорванном плаще, помятом шлеме и продранной кольчуге. Левая рука его была замотана повязкой с темными пятнами крови на ней. Взгляд вошедшего был тяжел и мрачен.

– Приветствую тебя капитан! Хвала Валарам, я дошел до своих.– устало промолвил воин.

– Проходи, рассказывай, кто такой и откуда ты здесь?

– Я так понимаю, капитан Кастамир, что ты послан по нашим следам– слабо улыбнулся вошедший– меня зовут Арвегил, и ты должен бы знать моего отца, сотника Андроса, ведь я изредка видел тебя у нас в доме. Наверное, ты посещал нас так редко из-за нелюбви к моей матушке– улыбнулся воин.

– Не тот ли Андрос, что женат вопреки запрету на одной из местных эээ, прекрасных дам?

– Так, капитан. Моя мать из того народа, который живет у подножия Белых гор и посему мой цвет глаз не должен тебя смутить. Он черный, как и у матери, не так давно почившей, оставившей отца горевать и начать злоупотреблять хмельным, как это ни прискорбно.

«Вроде все пока так, кажется не врет щенок, но посмотрим что он расскажет дальше..»– сверкнуло в голове Кастамира.

– Наш отряд вышел две недели и пять дней назад из Минас Итиля. Нас было чуть больше сотни и вел нас сотник Фрамир. Все шло хорошо, но никаких следов черных нам не попадалось. Ни одного. И настало уже время повернуть назад, но сотник принял решение продвигаться дальше, не взирая на опасность. В тех местах, кроме нас, еще не был ни один гондорец, и мы двинулись дальше. Самонадеянность сгубила нас. Отряд попал в засаду орков. Их было намного больше нас и сотник попытался увести людей, пробиться назад к нашим. Долго мы отбивались от наседающих орков и вот нас загнали к горам, на холм с большими камнями на вершине. Там мы закрепились и стали отбиваться от врагов. Но время играло на стороне орков, стали заканчиваться припасы и долгую осаду мы выдержать не смогли бы. Тогда Фрамир принял решение отправить ночью несколько человек, в попытке добраться до своих, прикрыв их ночной контратакой, отвлекая орков от нас. Да, я один из тех, кто отправлен за помощью. Но боюсь, если вы тут стоите лагерем, никто кроме меня не дошел до своих и может быть, помогать уже и не кому....

– Да… Я помню Фрамира.. Такого ясного взгляда голубых глаз я не встречал ни у кого.. Будем надеяться, что он еще жив…

– Не голубых.. Серых..– тихо прошептал вошедший и потупил взор– а еще у него шрам на голове, выступает из-под черных волос на лбу, на фалангу мизинца. Сына зовут Беор, в честь героя старины, а жена померла еще при родах сына, и он так и не женился более, очень ее любил. О том знают все в отряде. Знали похоже…

Кастамир вскочил с места и шагнув к воину, крепко обнял его, забыв про раненую руку. Тот дернулся и капитан тут же отпустил его.

– Прости, прости за недоверие, Арвегил, сын Андроса! Но пойми меня, мы на территории врага, может быть всякое! Как далеко ты говоришь, вас зажали в осаду? Сколько ты добирался?

– Пол ночи, день и от заката до сейчас. Понятно, что не на коне. Конный дойдет к вечеру точно, если выступить утром, все равно в темноте идти смысла нет, да и твари эти видят во тьме, а вот поутру они прячутся, дневной свет им претит. Если наши переживут ночь, то мы их точно выручим, а если нет....

– Тогда мы отомстим за них!! Сейчас хорошо отдохни, поешь как следует, а утром поведешь нас на выручку. Дорогу запомнил?

– Да. Я выведу вас, смогу. Должен смочь. Я шел по низине, у самой кромки леса, горы оставались справа. Потом по лесной дороге. Она достаточно широка и лес хорошо просматривается, там трудно угодить в засаду. Дебри начинаются гораздо дальше, там мы и попались..

– Завтра мы их разобьем. И, как минимум, не дадим оркам глумиться над телами наших товарищей! Ступай. Воины тебя покормят и позаботятся о тебе.

Молодой воин благодарно кивнул и вышел из шатра, а Кастамир глядя ему вслед глубоко задумался. Вроде бы все так… Но что-то все же насторожило его. Что? Неясно.. Завтра он поедет рядом с этим Арвегилом и если что… Но это будет завтра.

…............................................................................................................................................................

С первыми лучами солнца Кастамир поднял отряд на конь. Арвегил выглядел чуть пободрее, чем вчера. Очевидно выспался и пища придала ему новых сил. Лагерь свернули тихо и быстро, двинулись вперед, держа оружие наготове. Воины, уже знающие историю прибывшего, так и рвались в бой, особенно те, кто узнал у Арвегила про своих товарищей, бывших в его отряде и, возможно, сейчас погибающих в неравном бою с ордами врагов. Все спешили на подмогу и лишь Кастамир сдерживал рвение отряда, прямо сейчас бросившихся бы в галоп на выручку. Они ехали во главе отряда, капитан и Арвегил, бок о бок, а впереди них находилась лишь пара человек, прикрывших бы обоих в случае чего. Все было, как и говорил Арвегил. Сначала они двигались по довольно широкой песчаной дороге, идущей через редкий сосновый лес, а затем, вынырнув из него, увидели довольно широкое пустое пространство между скалами, уходящими ввысь, и мрачным густым еловым бором, тянувшимся далеко вдаль.

– Здесь осталось совсем немного. По лесу конным не пройти, а на открытом медленно двигаться нет смысла. Пойдем быстро и через час окажемся на месте!– воскликнул Арвегил и вытащил из ножен меч.

Все воины последовали его примеру, а Кастамир, окинув взглядом окрестности, кивнул и пришпорил коня. Отряд быстро двигался вдоль леса, начавшего подниматься все выше и вскоре они шли вдоль склона пологой, но высокой возвышенности, поросшей густым ельником. Тревожное чувство вновь появилось у Кастамира. Не так уж много времени прошло, и они увидали впереди высокий холм, прилепившийся к скале, вся вершина которого была усыпана крупными валунами. Кто-то ахнул. Отряд остановился. Кастамир присмотрелся и увидел, что на вершине, между камней сверкнул на солнце то ли шлем, то ли доспех. Рядом, на валуне лежал человек, на теле которого был черный плащ. А на нем белое пятно. За валунами, наклонившись, виднелось что-то похожее на знамя Гондора. Белое древо и семь звезд на черном поле. Внизу, вне досягаемости выстрела из лука с холма, виднелись черные пятна кострищ.

Стояла звенящая тишина, ветер принес запах гари от погасших костров. Кастамир грязно выругался, они опоздали, а воин похоже не врал. Арвегил же горестно вскрикнул и пришпорил коня в направлении к холму. Капитан двинулся следом, а за ним и весь отряд, держась настороже и нервно оглядываясь по сторонам. Все вокруг говорило о том, что если тут и был противник, то он уже ушел и причем совсем недавно, судя по едва дымящимся кострищам. Лес. В этом месте лес подступал гораздо ближе к скалам, чем до этого.

– Развернутся в сторону леса! Луки наготове! Бей во все что увидишь, а потом разбирайся!– крикнул приказ Кастамир и направился следом за посланцем, который был уже совсем недалеко от холма.

– Стой, Авегил!– крикнул капитан, но тот и не подумал остановиться– Стой, кому говорят!!

И в этот миг тот, кто называл себя Арвегил, скинул с себя разорванный плащ, сорвал повязку с левой руки и вскинув ее вверх, проорал « Мордор!!». На пальце сверкнуло что-то и Кастамир, леденея всем телом, успел заметить на вскинутой ладони черное пятно. И вот тогда– то и свистнули первые стрелы. Кто-то завыл от боли, кто-то заорал, заржали лошади. Все вокруг превратилось в кровавый хаос. Стрелы летели прямо из-за валунов на вершине холма, летели они и из-за деревьев позади....

« Ублюдок провел меня! Заманил в ловушку! Поверил, попался как щенок! Ну нет, не уйдешь!!»– и, Кастамир, дико заорав от ярости, помчался вслед спрыгнувшему с коня и быстро бегущему к валунам предателю. Чернооперенная стрела вонзилась в шею коню, другая просвистела мимо лица, третья цвинькнула по шлему вскользь. Капитан едва успел соскочить с заваливающегося на бок жеребца, но на ногах не устоял и покатился по траве кубарем. А его воины падали с коней пронзенные стрелами, мимо него, обезумевшая от боли лошадь, протащила зацепившегося ногой в стремени гондорца по земле. С другой стороны несся конь, подбрасывая на своем крупе распластанного хозяина с торчащим изо рта древком стрелы, и кровь заливала шею, лицо и широко открытые глаза убитого.

Внезапно, прямо у головы Кастамира, заплясали лошадиные копыта и молодой голос верного Ороферта прокричал: « На конь, капитан! Скорей, скорей!». Слезы бросились в глаза капитану. Мальчишка, прикрывая его собой, протягивал ему поводья приведенной заводной лошади, а может, уже потерявшей хозяина! Не долго думая, Кастамир взлетел в седло, повернулся, чтобы благодарно кивнуть адьютанту и с ужасом увидел, как того выгнуло дугой, из открытого рта вырвался не крик или стон– надулся и лопнул густой кровавый пузырь. Из груди мальчишки торчали сразу три окровавленных наконечника стрел. Сердце капитана рванулось из груди, боль и ярость душили его, он едва смог взять себя в руки, когда Ороферт завалился назад с седла и исчез из поля зрения.

Но возле шлема свистнули еще стрелы и Кастамир, развернув жеребца, ринулся вниз. Надо было выводить оставшихся....А отряд уже потерял почти треть людей. Те, кто были без щитов, погибли в первую очередь, также, как и многие из тех, что развернулись спиной к холму. Остальные вертелись волчком на своих конях, прикрываясь щитами и за них прятались те из воинов, которые потеряли лошадей, но успели добежать до своих. Прямо на глазах Кастамира, двое из тех, кто пытался добраться под прикрытие отряда, упали утыканные стрелами и умирали на земле, корчась в агонии.

– Уходим, уходим!– заорал капитан– Щиты в круг, отступаем назад, отходим на чистое!

Мысли метались в голове как испуганные птицы. Что предпринять. В лесу враг, на холме тоже. Уйти из под обстрела, вне досягаемость стрел, дальше прорываться назад к лесу, но держась посередине, там не добьют лучники из леса, но и не достанут враги с о скал, если они там есть. Воины поняли задачу и, прикрываясь щитами, понеслись прочь от убийственного обстрела, все же теряя людей. Пешие изо всех сил ковыляли и бежали, держась за стремена конных товарищей, прикрывавших их собой. Кто-то, поймав лошадь, запрыгивал в седло, где минуту назад сидел еще живой товарищ. Рядом с Кастамиром рухнул на шею коня молодой воин, которому черная стрела угодила как раз между краем шлема и кольчужным воротником. Шлем сполз на бок и голова моталась из стороны в сторону. В плечо больно и тяжело ударила стрела, но не прошила добрую гондорскую кольчугу. « Неужели на излете»– с надеждой подумал Кастамир.

Но впереди заревел хриплый рог и сердце капитана как будто оборвалось. Там, впереди, из леса, перекрывая путь к отступлению, высыпал многочисленный отряд, кажется орков. Они бегом помчались наперерез и закрыв путь, начали перестраиваться для встречи кавалерии. Плотно, щит к щиту, выставив перед собой длинные копья, несколько длинных шеренг двинулись навстречу медленным, мерным шагом. «Отжимают к лесу!»– мелькнула хаотичная мысль-» Нет, не тут то было!.

– Рубись! Копья вперед! Раненых в центр! Идем на прорыв! За Гондор!– надрываясь, закричал Кастамир.

Сердце колотилось, как безумное, вот вот выскочит из груди. « За Гондор!»– заревели остатки воинов отряда, заставляя себя криком прогнать липкий мерзкий страх. Распалить ярость перед атакой. И они понеслись вперед, прямо на выставленные копья, оставляя за собой раненых, вопя и крича что-то. И именно тогда, обезоруживая и повергая одним своим звуком, затрубил боевой рог сзади. Кастамир на скаку обернулся, и в пляшущей и дергающейся картинке, различил черные фигуры всадников, несущихся на них с холма сзади. Ловушка захлопнулась.

Ярость и ненависть охватили Кастамира, прогнали страх, оставили лишь злость последнего боя. Услышали этот клич рога и остальные воины. Кто-то, помоложе, сбился с темпа, кто-то, оборачиваясь в страхе, потерял стремена, а кто-то– наоборот пришпорил коня еще сильней, а в итоге, ровный изначально строй распался и кучей, именно кучей, они навалились на копья орков. Треск, лязг и визг слились с криками напоровшихся на копья и диким ржанием лошадей. Конь Кастамира налетел на другого гондорского коня, тот рухнул, сбитый, прямо на выставленные копья, и всадник, повисший на двух пронзивших его остриях, дергал руками и ногами, как кукла на ниточках. Строй врага подался назад и Кастамир, слыша уже приближающийся сзади топот, в бешенстве рубанул мечом по древкам пытающихся достать его копий. Слева сползал с седла гондорец, державший двумя руками пику, пронзившую сразу двух, стоящих друг за другом, врагов. Вражеское копье пробило кольчугу на животе и воина рвало кровью прямо на щиты противника. Они не пробились.

«Назад! Надо назад!!»– молнией сверкнуло в голове и тут, сзади, в них врубились мордорские всадники. Лязг и крик стал настолько отчаянный, что Кастамир, на миг забыв об орках, обернулся назад. Всадники врага, пронеслись, сбивая с ног, топча копытами раненых и ударив пиками, напрочь выбили замыкающих гондорцев, но оставшиеся, обезумевшие от предсмертного ужаса люди, встретили врага в мечи. А спереди наседали визжащие и рычащие орки-копейщики. Наконечник копья пробил кольчугу на плече капитана, по предплечью потекла горячая кровь, заливая подкольчужник и пропитывая рубаху. Кастамир развернулся и рубанув клинком по наседающим оркам, рванул коня назад, но тот и сам, бешено взвизгнув, рванулся от ранивших его копий. Перед глазами все кружилось и мелькало: лица, клинки, древки копий, оскаленные и залитые кровью морды коней. Резко, как из ниоткуда, перед Кастамиром возник конный мордорский воин. Арвегил! В глазах потемнело от гнева, капитан безжалостно рванул поводья, разрывая коню губы и обрушился на предателя-врага. От первого удара тот просто увернулся, изогнувшись в седле, второй, бешеный удар, противник легко отбил в сторону, а вот после, и он сделал столь стремительный выпад, что Кастамир его просто не заметил. Страшный удар пришелся по шлему, то выдержал, но перед глазами все поплыло, капитан почувствовал, как его повело в сторону из седла, а пальцы на рукояти меча стали сами разжиматься. Но чья-то жесткая хватка не дала ему свалиться с коня, больно дернув на себя, а второй мощный удар почти погасил сознание. Кастамир упал на шею коня и обмяк, а тот мордорец, который назвался Арвегилом, подхватил жеребца за поводья и поволок из общей свалки....

…............................................................................................................................................................

«Великие Валар, как же болит голова!». Кастамир пришел в себя, но боль не дала ему разлепить веки. И хорошо. Звуки не сразу, а как-то постепенно, стали доходить до него. Голоса, говорившие на неизвестном наречии, треск костра и запах какого-то вкусного варева. Так. Руки за спиной и ноги были туго стянуты веревками, не пошевелиться даже. « Я в плену у мордорцев. Все, мне конец! О, как не хочется то умирать! Ну, что ж, если так суждено, я уйду в неведомое, но эти ублюдки увидят, как может умирать гондорский воин!». Кастамир попробовал пошевелиться и это вышло плохо. « Да, запеленали как надо, тут и не сбежишь!»– с горечью подумал капитан. Резкий возглас выделился из общего гула голосов и все затихло. Кастамир ощутил на себе множество взглядов, не увидел, а именно ощутил и, тогда все же решился открыть глаза.

Вокруг, освещая темноту красноватым светом, горело много костров, вокруг них ходили и сидели темные фигуры людей. Именно людей, а не орков или каких-то других демонов, а от ближайшего кострища к нему приближались две, черные на фоне огня, а потому особенно зловещие, фигуры. «Началось.– екнуло сердце– Будут пытать наверное. Сволочи, люди– а воюют на стороне зла!». Две фигуры подошли к нему, рывком подняли на ноги, одна из них нагнулась, и Кастамир почувствовал, что веревки на ногах ослабли и упали наземь. Жутко сверкнул в темно-красном свете клинок кинжала. Капитана поволокли к огню и остановившись у жарко горящего костра отпустили , встав наготове по обе стороны от него.

Напротив Кастамира сидел человек, тот самый, который завел их в засаду, выдав себя за Арвегила. На фоне черных одежд, в обрамлении черных волос бледным пятном выделялось его, слегка вытянутое, лицо. Черные зрачки его глаз казались провалами в бездну, в глубине которой прыгали маленькие огоньки, отблески костра, наверное. Человек молча смотрел на него, молчали охранники и воины вокруг других костров, в тишине слышен был лишь треск и шипение горящих дров. Нервы Кастамира были как натянутые струны, готовые вот-вот лопнуть. И он не выдержал, крикнул, отгоняя от себя страх:

– Ну, пытай, мучай меня, рви на части, я все равно тебе ничего не скажу, прихвостень Саурона, пес, предавший свое племя!

– Уже сказал.– совершенно спокойно ответил человек на чистом гондорском– Впрочем, мне от тебя не нужно никакой информации. То, что нам надо, мы и сами узнаем, без твоей помощи.

Повисло молчание. Кастамира начало трясти мелкой дрожью, стало совсем жутко. «Если им от меня ничего не надо, зачем я им?? Мучить для забавы? Пусть тогда увидят, как умеют умирать воины света!!»– внутри капитана все застонало от мысли о такой смерти, но он, усилием воли, постарался этого не показать.

– Нет, доблестный Кастамир, ты ошибаешься, я вовсе не намерен тебя пытать и истязать. Да и убивать я тебя не собираюсь вовсе. Кстати, если ты не заметил, тебя даже перевязали.– так же спокойно промолвил человек. Или не человек он совсем? Назгул, мелькнула страшная догадка.

– И опять ты ошибся, я не назгул, а обычный смертный, может и не самый простой, но человек.

« Да он же мысли мои читает! Сволочь! Колдун? Из тех, кто переметнулся к врагу из Нуменора. Выжил падаль, недобиток!»»– и с облегчением, и со страхом подумал капитан.

– И мысли я твои не читаю. Не интересно. Все и так видно по твоему лицу. – усмехнулся человек.

– Ты думаешь, что спасся из пылающего Нуменора, и можешь творить в Средиземье что хочешь, гад?– собравшись с духом выпалил Кастамир– Не бывать тому. Гондор еще обрушит на вас всех свой гнев, дай срок. Подохнете, как и ваш ублюдочный хозяин! На всей земле опять будут добро и свет, а вас, выродков, мы отправим во тьму навсегда!

– Добро и свет говоришь? Ты, Кастамир, наверное, воин света и добра?– сказал человек– Ну, что же, если по всему Средиземью, везде, будут такие свет и добро, то я, пожалуй, лучше останусь на стороне тех, кого ты называешь злом и тьмой. А может тебе напомнить, КАКОЙ свет и добро вы принесли, жившим в Средиземье до вашего прихода, людям? Как вы порабощали и уничтожали целые народы? Как вырубали подчистую древние леса? Такое добро ты хочешь принести всем остальным, кто еще не под вашей пятой?

– Вы, со своим мерзким трусливым хозяином, принесли кровь и смерть всем народам Средиземья! Не ваш ли хозяин развязал первый войну? Первую после великой победы над его господином и долгими годами мира? Раб Моргота затуманил вам всем разум льстивыми речами, а вы купились, как дети, и залили кровью все вокруг. И продолжаете упорствовать в своей злобе, по колено в крови!

– Ну, уж если у нас крови по колени, то у вас ее, должно быть, по пояс– ответил человек– Первая война говоришь? Нет, не первая. Вас, живущих в далеком Нуменоре, ведь сюда никто не звал. Впрочем, что с тобой спорить, Кастамир. Не в моих силах раскрыть тебе глаза, да и неохота мне делать этого. Одно лишь хочу сказать. С рассветом я тебя отпущу домой. Даже дадим тебе оружие. Нет, опять ты ошибаешься, мы ничего не задумали и околдовывать тебя никто не собирается. Просто уходи. Ты нам не нужен. А убивать понапрасну, в отличие от вас, мы не любим. Хотя, среди моих людей, есть и другое мнение. Уведите его.– человек слегка махнул рукой.

В голове у Кастамира все поплыло. Как так? Не может быть. Отпустят, вот просто так? Меня? Я же все расскажу Исилдуру и уж тогда– поход на Мордор точно будет неизбежен!». Он тяжело вздохнул, во рту пересохло.

– Что с моими людьми?– решившись спросил он.

– К сожалению, все мертвы. Но ведь опять же, вас сюда никто не звал. И чего вы все лезете? Тебя накормят ближе к утру и дадут припасов в дорогу. Иди смело. Никто тебя не тронет, ни человек, ни орк. Даю слово. А со своими уж сам разберешься..

– Чего стоит слово темного прихвостня врага?– с усмешкой произнес Кастамир.

– Увидишь, что гораздо дороже, чем ваше, бывший нуменорец. Уведите его!

И совершенно переставшего что-либо понимать Кастамира поволокли назад в темноту.

Всю ночь он не мог сомкнуть глаз. Мерещилась всякая жуть, лезли страшные мысли. Не так, конечно, представлял он себе черных. В его воображении, они представлялись жуткими кровавыми упырями, да и книги говорят… А они даже и не рычат.. Уловки? Скорее всего! Но для чего? Зачем я им? До самого рассвета его терзали разные размышления, а с первыми лучами солнца, два здоровяка в черном, развязав ему вновь связанные ночью ноги, вывели Кастамира на окраину лагеря, который уже спешно сворачивали. Отойдя шагов на сто в сторону поля битвы, ему разрезали веревки на руках, при этом темный, который делал это, сквозь зубы, на плохом гондорском и с жутким акцентом, прошептал: « Только рыпнись, дай мне шанс и выпотрошу тебя, как барана! Я не согласен вовсе с решением Моргиля, и потому с удовольствием убью тебя, пока никто не видит.».

Кастамир стоял, растирая затекшие кисти рук и смотрел на поле вчерашней схватки. Тел не было. Ни людей ни лошадей. Второй темный, грубо ткунл Кастамиру в грудь небольшим мешком и, перехватив взгляд капитана сказал: « Смотришь? Смотри. Мы их похоронили ночью. Всех. А ты думал, съели трупы, так? Ведь так пишут в ваших книгах и рассказывают про нас в Гондоре? Будь то хоть наполовину правда… Да что с тобой говорить! Здесь хлеб и фляга с водой, до аванпостов Гондора тебе хватит. Ну, а не хватит, не велика потеря!».

Первый, с ненавистью посмотрев на Кастамира, заговорил на каком-то довольно певучем наречии, явно обвиняя второго в излишней болтливости. Затем оба, не поворачиваясь спиной к капитану, отошли на безопасное расстояние, а после, развернувшись, пошли назад. « Боятся сволочи»– подумал Кастамир, но как-то без радости. Боялись то они удара в спину. От него. И застонав, капитан отправился назад. Путь до Минас-Итиля был не близок.

А в это время, в оставленном лагере, двое конных смотрели ему вслед. Один, постарше, повернулся к разговаривавшему ночью с гондорцем, и спросил:

– Зачем ты его отпустил, Гил? Эта собака все равно обернет против нас оружие. Разумнее было убить его.

– Не знаю и сам. Это было наитие. Даже не знаю, зачем я его тогда из свалки вытянул. Наверное не напрасно. Такое просто так не случается. И мы еще встретимся с этим Кастамиром..... Поехали Гвэнт, нас заждались. И кстати, мы возвращаемся в Барад-Дур. Гортхауэр возвращается в Мордор. Его отряды уже перевалили горы на юге....

И они развернули коней на восток....

В Барад-Дуре все находилось в каком-то предпраздничном настроении. Все башни и стены расцвели знаменами, флагами и штандартами. Ну, а как же по другому, ведь возвращался, после почти ста шестидесятилетнего отсутствия, сам лорд Гортхауэр! И возвращался с победой. Все вокруг оживленно гудело, настроение у всех было довольно приподнятое, слухи о крахе ненавистного западного врага, бродили по твердыне. И лишь одному Гилу было не по себе, смутная тревога преследовала его, странное ожидание чего-то если и не ужасного, то по крайней мере жесткого и сурового, не покидали Гила с тех самых пор, когда он попытался связаться с Гортхауэром, и наткнулся на глухую стену, которую не смог преодолеть. К тому же, он ВИДЕЛ, что произошло на западе, и никакого восторга по этому поводу не испытывал. Но и переубеждать никого, Гил, ни в чем не собирался, он просто записал все в Книгу и даже Кайнлин не читала этих записей.

Сейчас, они с женой стоял на вершине цитадели и любовались видом на Ородруин. Она была так же прекрасна, как и в дни их знакомства но, все же, выглядела постарше самого Гила, хотя и была младше на год. Когда он задумывался над возрастом, ему становилось немного жутко, ведь он прекрасно понимал, на какой шаг пошел. Пусть сейчас, в свои сто восемьдесят, его супруга и выглядит на сорок но, Гил давно обратил внимание на тот факт, что сам он, как будто застыл на уровне тридцати. А их сыну уже шестнадцать,пройдет еще время, и они будут выглядеть, как сверстники. И Гил знал, что произойдет дальше. Со временем, они будут стареть, время возьмет свое и, как бы долго ни смогли прожить его жена и сын, они, рано или поздно, уйдут на просторы Эа, а он останется в Арте. Он был обречен, как и Харриан, на одиночество. Гил гнал от себя эти мрачные мысли, но они возвращались к нему, и тогда сердце начинало болезненно ныть. Это была цена. Цена, о которой когда-то давно его предупреждал сам Гортхауэр.

Читая книги отца, Гил наткнулся на еще два эпизода из жизни Харриана. Отец Гила не любил вдаваться в даты и не придавал им особого значения, поэтому, было неизвестно в точности, когда именно, в каком году, он родился, но по своим собственным расчетам, Гил мог предположить, что прожил его отец никак не меньше тысячи семисот лет. Кайнлин же, например, давшая клятву служения Пути и умеющая, своими средствами, немного продлевать жизни и молодость, сможет пробыть в Арте еще лет сто-стопятьдесят. Столько же будет отмерено и его сыну, после того, как он принесет клятву Гортхауэру. А что потом? Что будет делать он без них? Уйти нельзя, он дал клятву…

В книге отца, Гил обнаружил еще два трагических эпизода из его жизни. Как оказалось, до матери Гила, у него было еще две супруги. Первая, северянка, стала его спутницей жизни совсем ненадолго. Она умерла в родах, которых они ждали сорок лет. Ребенок тоже не выжил. Отец тогда чуть с ума не сошел.. Но время залечивает раны и, почти через пятьсот лет, его отец полюбил другую. Но и их любовь закончилась очень грустно. Детей у них так и не появилось, а когда она ушла, Харриан проклял все на свете, и примерно лет на сто– сто пятьдесят, ушел отшельничать в горы. Его оттуда, в конце концов, вытащил Гортхауэр. И опять прошли столетия, пока он не встретил матушку Гила.

Тут все закончилось совсем по иному. Гордая, она наотрез отказалась жить в Мордоре, заявляя, что не покинет своей родины. Не взирая на увещевания Гортхауэра, не смотря на то, что стычки с нуменорцами становились все чаще, они поселились в большом доме на западном берегу Великой реки. Долгие годы они жили спокойно и вполне счастливо. Но, аданы стали подступать все ближе и ближе к границам подвластных Черной стране областей. В конце концов, это закончилось тем, что в кровавой стычке погиб сам Харриан, успевший с отрядом преградить путь карателям, а мать не перенесла горя и зачахла. И даже ребенок не мог вернуть ее к жизни. Не раз у Гила рождались подозрения, что тут что-то нечисто, ведь жить ради ребенка– стимул любой матери, пусть и потерявшей мужа. Складывалось впечатление, что отец нашел какое-то средство продлевать ее жизнь, а после его смерти оно перестало действовать. Но он никаких записей на эту тему не оставил. Совершенно. Гил, надеясь убедиться в своей догадке, даже возвращался в прошлое и следил за каждым шагом отца, но так ничего и не увидел. Или не смог увидеть. Но, надежда отыскать такое средство и поддерживать, в далеком пока будущем, жизнь сына и жены, прочно поселилась в его сердце.

Его мрачные размышления прервала Кайнлин:

– Ты думаешь сейчас о чем и я, Гил?

От неожиданности он вздрогнул, но тут же вспомнил, что еще по старой договоренности, они не будут читать друг друга. Поэтому, он улыбнулся и сказал:

– Если ты о Гортхауэре и клятве Харрэна, то тогда да.

– Ну, если исключить лорда, то мысли наши сошлись.– улыбнулась она– Я переживаю что-то за мальчика.

– Мальчика– фыркнул Гил– Я в его годы уже убил первых врагов. А он, пока только и знает, что с дядькой Гвэнтом носиться по полям. Давно пора его в дело.

– Ага, тебе дай волю, так ты его давно бы на пограничье отправил? Сам-то, что не так давно вытворял? Черный летописец… А сам голову подставлял на пограничье, как будто бы, там некому было гондорцев отбивать.– возмутилась она.

– Ты прекрасно знаешь, что идея с засадами была моя и, кроме меня, никто не смог бы провернуть всю затею. Ну кто еще смог бы так чисто говорить на аданском? А отвечать на каверзные вопросы сотников, капитанов и других, без умения читать их, как открытую книгу? Так надо было. А парню и самому уже давно хочется в дело. Так и рвется. Неотлипает от дядьки. А Гвэнту давно уже жениться пора!– парировал Гил.

Кайнлин рассмеялась в ответ и поцеловала Гила.

– А, ты не знаешь? У братца есть тут одна красавица.. Давно он все к ней ходит. А вот про свадьбы пока что-то молчат.– и вдруг внезапно посерьезнев сказала– Может они и правы.. Сам знаешь, что дальше будет.. Опять кровь, война… Может без свадьбы и лучше?

Не успел Гил ответить на это, как от дальнего зубца выскочил стройный черноволосый юноша и закричал, указывая на юг: «Едут! Едут!!». Гил хотел рассердится на сына, но посмотрев туда, куда тот указывал, сразу же позабыл об этом. Потому что там, на границе леса и пустоши, показались небольшие из-за расстояния, клубочки пыли. Это возвращался лорд Барад-Дура, Владыка Мордора, Темный майар, Гортхауэр, Повелитель Воинов, прозванный врагами Жестоким. И Гил понял, что теперь гондорцы и эльфы узнают почему. Предчувствия не обманули его. Оттуда, от лесов, в крепость возвращался комок гнева и боли.....

…............................................................................................................................................................

В большом тронном зале собралось много людей твердыни. Здесь были все офицеры черных отрядов, начиная от капитанов и заканчивая простыми сотниками. Присутствовали и некоторые гражданские: лекари, писари, старшины разных служб Барад-Дура, леди высокого статуса и те из послов союзников Мордора, что еще оставались верны клятве. Были и четверо из девятки ордена Улаири, назгулы. Сам Хэлкар, Черный Истерлинг Хамул, северянин Рагнир и выходец с дальнего Востока Торогира. Были здесь и те, кто приехал с Гортхауэром. Нуменорцы, выбравшие путь служения Арте. Гил, стоящий вместе с Кайнлин в первых рядах, изначально несколько враждебно к ним настроенный, прямо читал их высокомерие по отношению к остальным, тщательно скрываемое от Гортхауэра. Отдельной кучкой стояли вожаки орочьих отрядов.

Атмосфера стояла напряженная. Каждый, из находившихся в зале, сдерживал гнев и испытывал сочувствие к своему лорду. Приезд майара с тысячей воинов, одетых в черно-золотые одеяния, вместо праздника превратился в печальное событие. Еще когда лорд поднимался по дороге между ярусами стен, люди увидели, как изменился его облик. На коне ехал человек с длинными седыми космами и страшно обожженным лицом, превратившемся в жуткую маску из полу-заживающих ожогов. Лишь один глаз мог видеть, второй же был выжжен и на него наплыл лоскут обваренной кожи.

Поначалу, все с удивлением смотрели на него и, даже не понимали кто перед ними, а когда понимание приходило, в сердцах вскипал гнев, руки сами по себе крепко-накрепко сжимали рукояти мечей. Как? Кто посмел!?! Великая Тьма, кто так поступил с нашим лордом? Смерть ему!!! Проклятие на весь род его, на много тысячелетий вперед! Месть!! Месть!!! Дамы плакали. Рыдала на плече Гила и жена, а сын, уже собравшийся крикнуть что-то гневное, был остановлен яростным взглядом отца.

Но, еще больше боли и гнева было бы, если бы все они чувствовали как Видящий. Даже сейчас, после прошествии долгого времени, темный майар ощущал боль. Страшную боль от ожога, терзающую его тело так, как будто бы его только что обварили. И ни на минуту она не прекращалась. Ни на миг. А когда в памяти Гила всплыли слова, сказанные про Мелькора, Темного Валара «..И раны его никогда не заживали», слезы сами потекли из глаз. До конца своего существования, испытывать эту боль майару. И нет шансов от нее избавиться насовсем.....

А он вернулся и, Гил чувствовал, как чудовищно трудно майару дается терпеть такую боль, быть спокойным и сдержанным, когда жуткие муки перерастают в бешеную ярость, которая на время отвлекает от страданий, дает иллюзию забытья....И еще Гил почувствовал надежду. Майар вернулся домой, здесь и кольцо Силы и место Силы. Есть шанс, как минимум, смягчить свои страдания....

Вот и сейчас, восседая на троне и не надевая короны, причинявшей боль, Гортхауэр испытывал муки и сдерживал себя. Единственный глаз смотрел гневно, пробегая по лицам собравшихся. Но, Гил-то знал, что гнев этот не направлен на них. Он просто есть. И будет. И лишь кровь врагов способна, возможно, утолить его. « Лишь злоба и ненависть обличье его и мало кто сможет из живущих выдержать его взгляд…», напишут эльфы и аданы Запада про него, мелькнула мысль в голове. Немедленно взор единственного глаза устремился на Гила. И, на миг, ярость в нем утихла, появилось нечто подобное улыбке на страшном лице, тут же вызвавшее новый приступ боли и, немедленно, взгляд полыхнул гневом и переметнулся на других присутствующих. И тогда майар заговорил. Мысленно. И каждый из присутствующих слышал его голос у себя в сознании.

– Люди Мордора, союзники, вожди орков, к вам обращаюсь я! Мы вернулись с победой. Угрозы из-за моря более не существует. Нуменор откачнулся от Валинора, но стараниями наших, самых могущественных врагов, был уничтожен. Это цена. Так же, как и то, что вы видите перед собой. Это тоже цена. Но Валинора в этом мире больше не существует и никогда больше они не смогут вмешаться в дела Арты и что-то изменить! Убийство целого народа и уничтожение Нуменора, нанесло страшную рану Арте, но она сможет быстро восстановиться стараниями моего учителя, Тьмы и Эа. Но помните, что на Западе Средиземья у нас, все еще, есть могущественный враг, который, во много раз усилился сейчас, прибывшими из погибшего Запада на континент. Я вижу, враг уже у самых наших ворот и нагло стучит в них. Дальше будет хуже. Когда они соберутся с силами, а произойдет это очень скоро, их армии явятся сюда и уничтожат Мордор и его народ. Для них нанести еще одну рану Арте– не стоит ничего. И вот именно по этому, нам придется готовиться к новой войне. Она не будет легкой, не будет малокровной. Погибнут очень и очень многие. Но это будет последняя война! Либо мы их сможем победить, либо они истребят нас! Враг силен, но и у нас есть помощники. Вот перед вами командующий теми из спасшихся из Нуменора, кто решил пойти с нами и называет себя черными нуменорцами. Алькарин его имя. Пока их только тысяча, но прибудет и еще пополнение. Я не сразу вернулся в Мордор. Очень много времени потребовалось, что бы завериться лояльностью народа Ханната и устроить все дела на юге. У изгнанников Нуменора теперь есть свое королевство. Юг с нами и не предаст нас в предстоящей войне! Как же обстоят дела с остальными союзниками?

Молчание повисло в зале. Кто-то отводил глаза, кто-то гневался на союзников, но вперед выступил лишь Хэлкар:

– Мой лорд, дела и в самом деле, не так уж и хороши. Во время длительного отсутствия хозяина Мордора, некоторые из нерадивых союзников откололись от нас. На востоке вспыхнула жестокая братоубийственная война между преданными нам вождями и их противниками. В степях тоже неспокойно. Клан идет на клан, а племя на племя. Старинные дрязги не дают нам собрать их вместе. Север так же погряз в междоусобице и кровь там льется рекой. Но мы, улаири, уже приняли меры. Пятеро из нас действуют там и последние сообщения, поступающие оттуда, не могут не радовать. На всех фронтах, под началом моих людей, побеждают силы, по прежнему преданные нам.

– Постой– полыхнул гневом глаз Гортхауэра– А не думали ли вы о том, что истребляя друг друга, наши друзья ослабляют себя, наносят страшные раны, незаживущие еще несколько поколений их кратких жизней? Нет?! Неужели не было другого выхода?!

– Прости великий, но мы его не увидели. По крайней мере, не могущего замарать честь Владыки Мордора.– склонил голову глава ордена.

– Я разочарован!– майар с большим трудом подавил вспышку гнева.-Но сделанного не исправить уже. Что ж, будем действовать учитывая сложившуюся обстановку. Итак, у нас на дальнем западе– королевство эльфов. Рядом с ними– успевшее стать на ноги, княжество нуменорцев, Арнор. Гномы Казад-Дума выступят против нас. Плюс лесные эльфы. С гномами Железных холмов– опять не ясно. А у самых наших границ, у наших дверей отстроился, и уже грозит нам, молодой Гондор. Плюс, все народы и племена западных земель, подпавшие под влияние Западных пришельцев. Неплохо. Что имеем мы? Немногочисленные отряды Мордора, народ Ханната, королевство черных нуменорцев Ханддор. Орки всех племен от Мордора до Северных гор. И все? В степи раскол и война. Им не до нас. На востоке тоже самое. И от севера помощи пока ждать не приходиться. Неутешительно.....

– Позволь сказать, мой лорд,– прохрипел Хамул– Каждый из нас стоит нескольких воинов Запада.

– Но их и на порядок больше!– взорвался яростью Гортхауэр– Если мы наступаем, нас должно быть больше, а не их! Нас!

Справившись со вспышкой гнева майар продолжил:

– Нам все равно ничего больше не остается, кроме как напасть на Гондор. Если даже это и спровоцирует войну с эльфами и арнорцами. Она все равно будет, а враг лишь усилится со временем еще больше. Они придут и придут в явном большинстве. Пока еще они не готовы. И это наш шанс. Я– лично знаю правителя Гондора, Исилдура, и могу вам сказать, что у него уже руки чешутся на нас напасть, лишь благоразумие брата и страх перед отцом, не дают пока это сделать. С этим вы и сами столкнулись, без меня. Если же, основные враги не рискнут пока ударить по нам, то разбив гондорские армии, отодвинув границы на старые рубежи, мы уже выиграем время для сбора армий союзников и ослабим врагов. А возможно, что и некоторые из покорившихся Западу народов, захотят примкнуть к нам.... Итак. Улаири, даю вам пять лет на решение всех проблем– на севере и востоке. Больше у нас просто не будет времени. А сейчас, я вынужден вас покинуть, на этот раз ненадолго. Готовьтесь и помните свои клятвы. Нас, к сожалению, опять ждет война!

И, поднявшись с трона, майар тяжело зашагал к дальнему выходу, а через час, он уже мчался к Ородруину. В это время и люди, и орки, бывшие в тронном зале, расходились по крепости с мрачными мыслями, но в одном они все были солидарны. Месть!

Гвэнт проходя мимо Гила, хлопнул того по плечу и мрачно протянул: « Ну вот и посчитаемся за все. Ну вот и посчитаемся…»

…............................................................................................................................................................

Ородруин задымил. Огромный дымный шлейф тянулся через все небо, видимый со всех сторон света на многие, многие лиги. Видели его и в степи, и на юге, и в самом Гондоре. «Враг вернулся, теперь придется иметь с ним самим дело»: шептались одни. «Наш покровитель воспрял из праха!»: ликовали другие.

В недрах огненной горы творилось мощное колдовство. Десять дней дым валил в небеса из жерла гигантского вулкана, и десять дней Гил ощущал могучие колебания силы. А еще, он чувствовал эмоции творившего их майара. В первые три дня это был напор, тщательно продуманное творение магических заклятий. Майар был полностью сосредоточен на творимой волшбе. Через три дня это был гнев, удары сил становились все более яростными и бессистемными. Так бывает, когда человек, пытающийся пробить стену киркой и понимая, что совсем близок к цели, но чувствующий, что силы покидают его, начинает бить быстрей и сильней, чтобы поскорее закончить работу. А потом, последующие три дня, это было отчаяние. За стеной оказалась другая стена, а сил уже не осталось совсем, но надежда не угасла. На десятый– наступила полная тишина. Сила лишь чуть-чуть нарушала покой Мордора. А затем майар вернулся.

Они встретились с Гилом на одной из площадок в цитадели. Облик Гортхауэра изменился.

Нет, он не стал совсем другим. Просто на лице у него была черная металлическая маска, изображавшее человеческое лицо в состоянии полного покоя. Длинные волосы были в таком же идеальном состоянии, как и раньше, вот только стали совершенно седыми. Руки его покрывали черные перчатки из тонкой мягкой кожи, а черные одежды стали просторными. А еще, майар стал выше ростом. Он и был то не маленьким, выше самых высоких людей Мордора, а теперь– прибавив еще десять дюймов в росте, возвышался над Гилом аж на две головы. Но все это было неважно. Самым главным было то, что боль, терзавшая его все это столетие, утихла. Нет, она не прошла, не исчезла, а просто стала терпимой. И, Гил тут же осознал, что так будет всегда. Всегда это будет с Гортхауэром, как напоминание о цене....

– Ну как тебе, Моргиль, нравится?– из-под маски послышался, чуть приглушенный ею, повеселевший голос.

– Ну, как сказать… В общем-то, неплохо. Впечатляет– улыбнулся Гил и обомлел.

Гортхауэр чуть наклонил голову и стали видны глаза. Один был совсем обычным, а вот второй был красным, точнее, как полыхающим огнем. Багровым пламенем. А зрачок был вертикальным и узким, как у кошки или змеи. И вот этот самый зрачок, внезапно расширился, стал круглым, как у обычного человека, а Гила, как будто бы пронзило насквозь этим тяжелым взглядом. Все внутри него затрепетало и, будь у него какие-то секреты от майара, он тут же, сам, поведал ему о них. А еще, стало страшно и жутко. Зрачок и багровое пламя, бьющееся вокруг него, заворожили и притянули к себе все существо Гила. Это продолжалось один лишь миг, но показалось вечностью.

– Прости меня, друг Моргиль– виновато сказал темный лорд– Я не хотел! Еще не до конца научился управляться с этим. Вернуть себе прежнее, здоровое обличье, я так и не смог, но понимая, как вам, смертным, неприятно видеть все это, решил немного изменить стиль. А глаз… Глаз– это новые возможности и за него тоже уплачена цена. Теперь, я могу видеть не только всех и вся– насквозь, но и видеть на огромные расстояния, не хуже любого Видящего.

– А…– только и смог сказать Гил.

– А ты продолжай свою работу. У тебя ее будет много. Все равно за всем одновременно, я уследить не смогу.– ответил майар, и хлопнув Гила по плечу, развернулся и ушел.

А тот, так и остался стоять на месте, по прежнему изумленный донельзя....

Глава 2 Из книги Харриана. Эриадор

На войско Элронда Полуэльфа мы обрушились как горный поток, как снежная лавина и как гром среди ясного неба. Пока он вел встречный бой с западной колонной степняков и орков, наше войско подобралось к нему с левого фланга незамеченным. Вот тогда-то и пошла потеха. Да еще какая! Но надо отдать должное Полуэльфу. Недооценили немного мы его. В любом случае, командиром он был явно лучшим, чем Келеборн. Как минимум, войска под его командой умудрились избежать полного разгрома в пух и прах. Каким-то чудом или же при помощи своей, позаимствованной у эльфов магии, они сумели выдраться из свалки с прежним противником не теряя боевых порядков, и встретить наш удар не в бок и в спину, а в лоб.

Я уже насмотрелся всяких боевых ужасов и посему, не так сильно был впечатлен этим сражением, хотя оно и было довольно жестоким. Кстати, на стороне эльфов сражался и немалый контингент людей из самых дальних западных поселений. И дрались они неплохо. Даже очень. Правда, почти все они погибли на этом поле брани, но именно они остановили первый, самый страшный натиск орков, а после, прикрывая собой отступление эльфов Элронда, выдержали и бешеные наскоки степной конницы, и удары тяжелой пехоты южан. Элронд же, с ядром войска, тоже изрядно растрепанным и помятым, стал отходить на север, параллельно реки Гремучей. Во фланг ему ударили орки западной колонны, но понеся тяжелые потери, откатились назад. Степная конница обстреливала двигающихся плотным порядком эльфов из своих седельных луков, но похоже существенного вреда так и не принесла. Эрлонд уходил. Лишь благодаря стойкости и мужеству людей, гибнущих за них, но сдерживающих до последнего нашу колонну. Гортхауэр уже начал откровенно злиться и, похоже, был готов уже пустить в ход магию, которую очень не любил применять к людям, испытывая к нашей расе явную симпатию. Спасло стойких лишь то, что подошли войска людей востока.

Вот кто удивил, так удивил. Никогда прежде я не видел такой безумной атаки. У меня родилось подозрение, что все они немного не в себе или просто чокнутые, и без всякой магии. Но это достойно описания! Вначале загремели огромные барабаны. Гул их все нарастал, темп становился просто бешеным. Восточники выстроились каждый в свой батальон, разделяясь по цвету или оттенку доспеха, а так же, различая друг друга по разноцветным флажкам с гербами, притороченным за спиной у каждого воина. Такого люди запада еще пока не видали. Сначала на них обрушился ливень стрел и камней из убийственных камнеметных машин. А под прикрытием этого смертельного дождика, с диким и яростным воплем в атаку ринулись тысячи воинов с разноцветными флажками за спинами и в весьма гротескных, изображающих каких-то местных демонов, доспехах. Наверняка их и приняли за какую-то нечисть Саурона! Они мчались бегом. Да-да. Прямо бегом. И врезались в расстроенный уже строй врага. Началась просто резня. Мечи людей с востока, немного изогнутые и с длинными рукоятями. были такой острой заточки, что без труда прорезали и прорубали западные доспехи. И при этом, жуткие твари в страшных доспехах и неприятных масках шлемов, еще и вопили как резанные. Да так, что было непонятно, орет он от боли или просто еще кого-то порезал.

В общем, даже эти стойкие воины не вынесли всего этого ада, рухнувшего им на головы. При том, что и эльфы сбежали. Впрочем, тем, кому интересно, могу напомнить немало случаев в истории, когда именно так и случалось. Эльфы прикрывались людьми, те умирали самой геройской смертью, а Перворожденные уходили, чтобы потом сочинить в честь храбрецов очередную хвалебную песнь. Но мертвым-то и их родным она, по большому счету, и не нужна уже вовсе.

Не выдержав накала общей свалки, люди западных земель дрогнули и начали отходить, правда это больше походило на бегство. А когда ударила еще и подоспевшая конница степей, все превратилось в кровавое побоище не для слабонервных. В конце концов, от храбрецов никого не осталось. Увы. А Эрлонд уходил. В ярости, Гортхауэр, уже было ринулся в преследование, но тут меня как по голове ударили и я услышал четкий сигнал тревоги, идущий от кольца. И оно дергалось в сторону востока. Там явно что-то происходит неблагополучное для нашей армии. Я срочно вылетел туда.

Увидев, что со мной, майар остановился и решил подождать, чем кончиться дело. В преследование он выслал орды орков и часть степняков. И все остатки западной колонны. А я мчался на восток. События там намечались грозные. Еще на подлете к Мглистым горам, куда меня просто тащило, я увидел длинную, сверкающую на солнце сталью, змею войска, выходящую прямо из огромных ворот в горе. Их было, даже на первый взгляд, очень много. Так много, что стало жутковато, но несмотря на это, я решился подлететь поближе. И они меня не заметили, а может им и вовсе было все равно, видят их приспешники врага или нет. Они, очевидно, надеялись на свою мощь. Огромная сила выходила из Казад-Дума. Гномы подгорного царства выступили на битву с нами. Тысячи их шли по направлению к Остин-Эдилю, намереваясь если не спасти оставшихся в живых, то отомстить за них. Но вот, подобравшись к ним еще ближе, я смог разглядеть, что в колонне идут не только гномы. В середине двигались и эльфы, выделяясь из рядов низкорослых пьяниц высоким ростом и статью. Некоторые даже были конными, что редкость для лесного народа, так как они предпочитают, все же, пеший бой и конницы не имеют, в отличие от собратьев нолдоров. Таак. Ясненько. Удар в спину. Гортхауэр подождет, ничего, сейчас самое главное и важное– предупредить военачальника армии, движущейся вдоль гор. Необходимо задержать этих гномов до подхода наших основных отрядов. Тут и дураку понятно, что разгромить закованных в броню коротышек у них не получиться. Хотя бы задержать.

Я немедленно ринулся на поиски восточной колонны и нашел ее расположившейся лагерем в предгорьях. Там находились северяне, люди громадного роста, заросшие густыми бородами и с длинными волосами. Это тот же вариант гномов, только нашей расы. Правда в отличии от коротышек, эти не умеют так работать с металлами. А впрочем, они вообще работать не любят, но зато завсегда готовы с кем-нибудь подраться. У них даже вера такая. В отличие от своих соратников с далекого юга. Эти– в основном были конниками. Причем, их кавалерию, смело можно было назвать тяжелой, так как они даже коней покрывали попонами с металлическими пластинами. Удивительно, но в этой нашей, самой немногочисленной, но зато самой тяжеловооруженной колонне, так и не вспыхнуло ни одной хорошей драки, несмотря на различие в культурах двух стран. Дело в том, что мощные северяне, носящие тяжеленные кольчуги, огромные круглые щиты и неподъемные мечи и секиры, очень любили выпить. Почти как гномы. Только больше. А вот южане не приемлют вообще вина. Ни вина, ни пива, ни какого еще крепкого напитка. Им это запрещалось местной верой и законом. С большой неприязнью они смотрели на нализавшихся северян, а те лишь потешались над трезвыми смугляками. Но они выдержали это испытание.

Я сумел выйти на контакт сразу с обоими предводителями. Дагмир, вождь северян был трезв, а Муммхад, предводитель южан, тем более. Как можно подробнее я пояснил обстановку, рассказав про гномов и они, буквально на лету схватив, что надо делать, сразу же стали поднимать лагерь. У южных все вышло гладко, а вот вождю северян пришлось и поорать и кое-кого даже избить, но все равно, северные отстали от южан совсем на чуть-чуть. Так. Тут я сделал все что мог, надо теперь немедля возвращаться к Гортхауэру, а то, тот уже наверное думает, что я застрял в межреальности и останусь там насовсем.

Быстрее ветра я вернулся назад и буквально влетел обратно в свое тело. Стало как-то тяжко. Со стоном я открыл глаза.

– Ну, что там?– сразу же ворвался в уши нетерпеливый рык майара.

– Там то, чего мы и опасались– прошелестел я. Такой полет дался мне нелегко– Гномы Казад-Дума и эльфы Лоринанда, вышли из подгорных врат и двигаются к Остин-Эдилю. Я связался с восточной колонной и предупредил их. Они будут двигаться врагу на встречу и будут держать его, если не смогут разбить, до нашего подхода. А мыслю я, что разбить гномов им не удастся.

– Это и понятно– мрачно ответил Гортхауэр– Мы должны быть там. Оврар!! Собирай весь Черный отряд и забирай всю кавалерию, что не занята преследованием Полуэльфа! Выступаем немедленно! Пусть все орки, что сейчас есть в наличии, продолжают гнать Элронда и добьют его. Степь им в помощь!. Остальные выступают следом за нами к горам. Направление движения– между Остин-Эдиль и вратами Казад-Дума! Все, помчались!!

И он помчался, даже не оглядываясь, последует ли кто за ним. Он знал, что последует. И первым помчался я. Мой конь едва поспевал за его огромным вороным жеребцом. Черный плащ вился за спиной, как черные крылья. Хоть картину пиши! Воистину он сейчас был повелителем воинов!!

Мы мчались с бешеной скоростью, я отбил себе все заднее место и даже пришлось обращаться за помощью к колечку. Ни один смертный не смог бы такой темп выдержать. И ни один обычный конь. Все, кто отправился с нами, давно уже отстали, лишь Оврар еще держался в поле зрения. Гонка была потрясающая! Зато мы успели. Поспели, так сказать, на начало самого праздника. Воины Муммхада и Дагмира успели занять отличную позицию для обороны.

Войска гномов и эльфов двигались по просторной и длинной долине, окруженной с трех сторон невысокими возвышенностями, видимо желая как можно дольше не раскрывать своего присутствия в Эрегионе. Естественно, они не могли знать, что мы их вычислили еще на выходе из врат Казад-Дума и знаем об их приближении. Северяне заняли всем своим воинством фронтальную гряду, захватывая краями и холмы справа и слева, а южная кавалерия расположилась, разделившись, четко по флангам. Воинство врага, получилось, вошло в огромную подкову, оказавшись внутри нее, а наши охватывали их с трех сторон, но атаковать не собирались, слишком большой перевес в силах был у светлой армии. И они это тоже прекрасно видели, поэтому отступать или совершать какие-либо хитрые маневры и не думали. Ширина долины позволяла им выстроиться в длинный по фронту прямоугольник, где гномы, как самое многочисленное войско стали стальной стеной в центре, а эльфы расположились по крыльям, явно намереваясь не дать атаковать в тыл и фланг нашим смуглокожим друзьям. Вожди видно еще совещались, решая, что предпринять и поэтому они пока не нападали, но я прочел явное желание вражеской армии смести наглецов с дороги и двигаться дальше. Каждый гном или эльф, прямо полыхали ненавистью к нам, злобным захватчикам, врагам этого мира. Их мира и их правды. Но, это не важно. Важно то, что мы все же успели.

Гортхауэр сразу же вызвал к себе Муммхада и Дагмира и, когда они прибыли, сразу начал давать указания. Я же, сойдя с коня, чуть не завалился на землю, так как ноги что-то слегка не держали меня после безумной скачки. Как раз подъехал Оврар «на белом от пены своем вороном» и, судя по внешнему виду, чувствовал себя не намного лучше меня. Но с седла не полез, а сразу стал серьезнее, чем могильная плита, лишь увидев, какая обстановка сложилась.

– Нам необходимо заставить их атаковать нас. Позицию вы выбрали самую удачную, лучше не будет до самой столицы. Если мы вынудим их нас атаковать и продержимся здесь столько, сколько нужно для подхода остальных сил, то тут им всем и наступит конец. Держаться, и еще раз держаться. Так, Муммхад, пусть твои воины затеют представление. Стреляйте не в эльфов Их не трогать и не вступать в прямой контакт без приказа или их атаки. Бейте в гномов, они рано или поздно не выдержат и атакуют, кто не знает, эта раса весьма вспыльчива и агрессивна, особенно, когда подопьют, а перед битвой они обязательно примут на грудь.– говорил южному вождю майар, и тот слушая с суровым лицом, кивал головой.

– Слушаюсь и повинуюсь, Владыка!– наконец сказал он.

– Ты же, Дагмир, со своими, раздразни гномов с фронта. Пойте песни, ругайтесь, показывайте непристойности и .. что тебя учить, твои воины не впервой встречаются с такой ситуацией. Но, изволь стоять намертво. Насмерть. Как скала. Скоро подойдет подмога и мы ударим на них всеми имеющимися силами. Задача ясна?

– Да, мой вождь,– прорычал рыжебородый северянин. – Куда уж яснее! Не сомневайся, сдюжим! Еще и погоним эту мелкоту назад!

– А вот тут погоди. Без приказа не выходить на равнину! Будет, будет такой приказ, вот тогда и погоним. Их погубит самонадеянность. Ну и я немного помогу со своей стороны. Капельку– улыбнулся Гортхауэр и лицо его, в тот момент, была сама доброта.

– Да, мой вождь!– склонился в поклоне Дагмир.

– Ну, а теперь все по местам. Приступаем.– и когда предводители ушли обратился к Оврару– Через сколько подойдут хоть какие-нибудь войска?

– Наш отряд– примерно через два часа. Остальные– часа три-четыре. Это конные. Пешее войско, еще позже.– мрачно ответил капитан черного отряда.

– Худо. Но не критично. Придется применить магию. Придется..– Гортхауэр оглядел войска северян, находившиеся перед ним и чуть ниже по холму. И тут поднялся шум и гвалт.

Я с любопытством посмотрел туда, но из-за спин высоких северян, ничего не смог увидеть, а лезть в седло ох как не хотелось и посему, я применил снова кольцо и свои навыки.

И тут, как раз, заревели северяне. Это было впечатляюще. Я чувствовал, как над полем битвы витает страх. Пока еще не ужас, но страх, который привычен уже для опытных воинов, но все равно крутит кишки, а молодежь блюет и мочится в штаны. И рев северян, был не что иное, как способ загнать его поглубже в себя, и вытащить наружу злость и ярость. Ударили бубны и барабаны, а рев стал ритмичным, когда воины севера стали орать боевую песнь. Она была набором повторяющихся по нескольку раз фраз, которые косматые великаны орали во всю мочь, ударяя при этом оружием по краям своих щитов. Поначалу нестройная, боевая песнь, вскоре стала гудеть над строем, как один человек, кричащий множеством голосов одновременно.

Грозно, грозно. Воины распаляли рыком сами себя и, кое-кто уже даже вошел в транс, и раскачиваясь из стороны в сторону, выкрикивал фразы песни на своем грубом языке. «Ууу!! Ааа!! Гэтэр лиг, фэгэр лиг, нида нида рросс!»– гремело над закованным в металл и кожу строем, сменяясь « Уггир ор Гортауэр, Уггир ор Гортауэр!!!» и страх отступил, сменяясь трансом и распаленной злобой. Кое-кто даже стал кусать края своих щитов, а кто-то выскочив из строя, и пуская пену, начал выкрикивать оскорбления гномам, стоящим впереди. Те, в ответ, дружно взревели, потому, что, как ни странно стали понимать язык северян, и оскорбления, не только их самих, но и жен, матерей и сестер, стали достигать их сознания. Я видел, как при этом, сидя в седле полу-улыбался Гортхауэр. Один воин севера, воистину большого роста, скинув доспехи и раздевшись до пояса, с одним топором в руке, помчался к строю гномов и принялся, пуская пену, кричать, вызывая на поединок любого, кто осмелится это сделать, не забывая поносить их род до седьмого колена. Пара горячих голов уже сунулась было проучить выскочку, но сородичи вцепились в них и не дали этим взбеленившимся гномам, выскочить из строя.

А в это время, на флангах, поднялся странный полу-вой, полу-стон. Это воспели свою песнь южане. Но у этих все было– гораздо более чинно. И не так долго. Поэтому, довольно скоро, в гномов полетели первые стрелы. Они никому не причинили вреда, отскакивая от прочных доспехов, но все равно, это тоже раздражало вспыльчивых подземных жителей. Но эльфийские стрелки быстро прекратили эти попытки, подранив нескольких человек и лошадей.

Все сомнения разрушил сам Гортхауэр. Вдруг, он вскинул руку ввысь и по полю начинающегося сражения, как-будто прошла волна туго сжатого воздуха, ударив каждого в грудь. Северяне изошлись восторженным ревом, южане заулюлюкали, а вожди эльфов и гномов, моментально поняв, что на поле находится их самый главный враг, а преимущество на их стороне, ни мига не сомневаясь, спустили своих с поводка. Грозный рев оглушил, длинный гномий строй быстро двинулся вперед,тучи арбалетных стрел воткнулись в плотную массу северян, в небеса полетели первые страшные вопли раненых и умирающих. В ответ, на гномов, обрушились стрелы лучников севера и летели они не так густо, но почему-то, каждая из них находила дорожку в стали гномьих доспехов. Там тоже стали падать убитые. Гортхауэр издал душераздирающий вопль, и я почувствовал, как спала ярость гномов, а северяне наоборот, еще больше взъярились.

Очевидно, по плану стратегов врага, вся слава победы должна была принадлежать гномам, так как эльфийские фланги не двинулись вперед, а обрушили ливень убийственных стрел на южан. Те, немедленно отошли на самую границу обстрела, и встали. Отвечать они не собирались и ждали приказа к атаке.

Похоже, что эльфы решили использовать какую то магию, так как под прикрытием лучников, там собрались в кучку их колдуны и я почувствовал движение магических сил. Немедленно, со стороны майара, пришел ответ в виде тугой полосы шквального ветра, прошедшего прямо по этой братии. Естественно, не обычного ветра, так как тех раскидало в разные стороны, как ребенок раскидывает игрушки и обстрел южан на обоих флангах прекратился. А в это время, с грохотом грома, столкнулись гномы и люди. Все вокруг заглушили лязг, стук, вопль и звон. Запахло кровью и нечистотами. А южане, дождавшись бросили коней вниз, прямо на не пришедших еще в себя эльфов. И вот тут-то, я и совершил ошибку. Впрочем, давненько мысли об этом были, вот только время оказалось не самым подходящим…

…............................................................................................................................................................

Иногда меня посещали мысли, а что будет, если я попробую вселиться в чужое тело? Как это будет выглядеть, смогу ли я? Стоило просто лишь подумать об этом, как все сразу и получилось. Возможно, так случилось из-за разбушевавшейся над полем боя магической энергии, усилившей мощь кольца и мои силы, а возможно и нет, да только я внезапно оказался в строю северян. И не просто в строю северян, а в самой мясорубке. При этом, вся жизнь бедолаги-воина, промелькнула у меня перед глазами, буквально за миг. Все его страсти, мечты, надежды, желания и страхи, были постигнуты мной. Я стал им, он был моей второй сущностью или я его, стало уже не разобрать. Мы стали полностью одним целым, в одном теле и разуме. Звали его Вульфир и у себя, в далеком северном поселке, его ждали жена, сын и дочка. Причем, ждала его еще и любовница. Но тут, все оказалось очень непросто, так как еще отцы Вульфира и его супруги Линги, выпив не менее ведра браги каждый, сговорились поженить своих детей, когда им было еще по годику. Мужское слово на Севере крепко, и на утро им пришлось заявить об этом официально.

Годы шли, Вульфир стал подмастерьем кузнеца, вырос крепким и сильным, а так же покорил сердце Хельги, прекрасной девушки, выданной замуж за другого воина. И сам выкинул белый флаг. Но эта чепуха никого не интересовала и его быстренько обженили на Линги. А потом пошли и дети, но любовь с Хельги, грозившая смертью обоим, только еще больше разгорелась. И неизвестно, как бы стала развиваться ситуация дальше, но случилась большая война. Весь Север отправился на помощь Гортауру ( как я понимаю Гортхауэру) в борьбе с альвами (так называли среди северян эльфов). С воем и плачем провожали женщины своих мужчин, а те кричали им, что вернуться с богатой добычей и весь север заживет так богато, как возможно лишь в суровых старинных преданиях. На то же рассчитывал и Вульфир, когда уходил на войну. Он считал себя отважным воином, хотя и ни разу не был в настоящем бою, лишь в учебных стычках, где и противника знаешь и могут только наставить синяков, да нос разбить. Но, когда Вульфир оказался в строю, перед лицом настоящего противника, да не абы какого, а самих гномов, то стало страшно. Гномов они знали, торговали с ними, и посему, было им известно и про их недюжую силу, и про славные доспехи, пробить которые нужно было очень постараться.

Конечно, Вульфир не обгадился, как стоящий сзади него в строю Горунг, и не стучал зубами, как Бьегг, стоящий слева от него, но страх испытывал самый настоящий, никогда доселе не испытанный. Лишь Льориг, большой и опытный воин, не раз участвовавший в сражениях, стоял твердо, как скала и, если и боялся, то вида совсем не подавал. Но вот забили барабаны и бубны, засвистели дудки, строй затянул боевую песнь с простым текстом о том, как мы убьем всех и принесем победу Гортауру, захватим добычу и возьмем всех женщин, которых захотим, и страх стал отступать. А затем, Вульфир уже не боялся, впал в странное состояние, небывалое пока еще с ним, стал раскачиваться из стороны в сторону, выкрикивать слова песни и даже, придя наконец-то в гнев, укусил край щита, чуть не сломав зуб.

Прошло немного времени и внезапная боевая ярость охватила северянина, пройдясь по всему телу, как горячая волна. Причем эта волна коснулась каждого в строю, даже трусливый Горунг взъярился не на шутку. Прозвучала команда, и строй качнулся вперед, навстречу наступающей стальной стене гномов, чтобы набрать разбег и устоять при первом, самом страшном и жестоком, столкновении. Затем, с глухим стуком, по строю ударили короткие арбалетные стрелы. Вульфир едва успел закрыться щитом. И лишь крепче сжал топорище секриы, когда два одновременных сильных удара рухнули на его круглый щит. Два арбалетных болта, пробили насквозь толстые доски, обитые кожей и высунули свои блестящие острия совсем близко от руки Вульфира. Поднялся крик и стон. Кто-то закричал совсем рядом в строю. Стоящий впереди воин, с жутким булькающим хрипом, завалился вперед и Вульфиру пришлось перешагивать через него, чтобы занять пустое место в строю. При этом, он споткнулся об тело воина и сам чуть не упал. Сзади завизжал Горунг и Вульфир обернувшись увидел, как тот изогнулся с болтом под ключицей, пробившем доспех, завалился назад, прямо на щит наступавшему сзади воину, огромному бородачу с длинной бородой, заплетенной в две толстые косы.

И тут столкнулись два строя и Вульфиру пришлось броситься вперед, чтобы навалиться на спину идущему впереди воину, для усиления давления на строй врага. И тут же, он чуть не потерял дыхание, так как в спину ему с силой ткнулся щит бородача и так прижал к впереди стоящему, что стало не вздохнуть. И давка усиливалась, а впереди поднялся такой страшный рев и вой, смешанный с тупыми ударами железа в щиты и лязгом стали, что стало просто ничего не слышно, кроме этого шума битвы. К вонючему запаху пота и дерьма, прибавился еще и запах крови. На миг стало очень страшно, но как– то быстро сменилось на бешеную злость, такую бешеную, что Вульфир еще сильнее надавил на спину перед ним, а сзади надавили не него.

Когда я очутился в теле северянина и осознал то, что знал и видел он, мы ( а как еще сказать), или я, были уже в самой гуще свалки. Между мной и врагом оставалось всего два человека. Хаос бешеной драки, внезапно свалился на меня, оглушил, и полностью дезориентировал. Я хотел вырваться назад, выйти из тела Вульфира, но не тут то было. Северяне сошлись с низкорослыми гномами, толкая друг друга, они рубили топорами по головам противнику, стараясь прикрывать живот и ноги щитами, под которые подныривали секиры подгорных жителей. Гвалт и лязг стояли– просто страх. Не слышно было, что орет рядом стоящий воин, ощерив щербатый рот и воняя жутким перегаром. Вот упал воин впереди и, заваливаясь, он успел всадить топор в плечо стоящего справа от него врага, как раз когда гном, зацепив лезвием секиры край щита нашего, раскрыл его, потянув щит на себя.

Я стал вторым в строю. От мельтешащих перед глазами топорищ, коротких клинков, щитов и шлемов. зарябило в глазах. Что-то горячее и липкое брызнуло в лицо, вопль боли прорвался даже сквозь общий рев битвы и, внезапно, спина в кольчуге впереди исчезла и появилось оскаленное, заросшее густой бородищей, широкое круглое лицо с огромными и полными слепой ярости, глазами навыкате. Не думая, Вульфир, нанес сильнейший в своей жизни удар топором, прямо по этим жутким глазам, затем что-то так сильно ударило в шит, что здоровенный северянин подался назад. Я в это время отчаянно пытался выбраться прочь из этого тела, понимая уже, что ему не жить, а что будет после этого, было неизвестно. Волна паники накатилась на меня, когда жгучая острая боль пронзила ногу чуть ниже колена. Такая, что Вульфир аж присел, но при этом, я еще и испытал сильный толчок в кисть правой руки. Как оказалось, это отдался удар топора , пробившего шлем гнома. Тот заваливался назад, уже мертвый, но при этом потащил засевшее в черепе оружие с собой и оно выскользнуло из перчатки, залитое скользкой кровью. С диким ужасом я увидел, стремительно приближающееся справа к моему лицу, лезвие широкого топора, но Вульфир уже ничего не мог поделать и жуткий хруст, одновременно со страшнейшей болью, когда-либо мной испытанной, погасили мое сознание…

…..............................................................................................................................................

Я приходил в себя тяжело. Голова раскалывалась так, что казалось ее и на самом деле развалили напополам гномьим топором. В ушах стоял звон, но кроме него не было слышно никакого другого звона или лязга, что говорило о том, что похоже сражение окончено. Но вот в чью пользу? С трудом разлепил глаза. Тусклый свет сумерек показался таким ярким, что еще больше разболелась голова. Похоже. я застонал. И услышал приглушенный рык. В поле зрения появилась орочья морда и тут же оскалилась. Это означало улыбку. Когтистая рука приподняла мою голову, и в горло полилась жгучая горькая жидкость, которой я поперхнулся, но тем не менее, в желудок ее попало немало. Довольно быстро мне полегчало настолько, что я почти пришел в себя и понял, что меня несут на носилках, стараясь как можно меньше меня болтать. Несли меня орки, вокруг тоже были орки и рядом шел матерый орчище, судя по внешним украшениям и неплохому доспеху, вожак. Когда я смог, то спросил вожака:

– Как твое имя, почтенный?

– Горбаг,– удивленно прорычал в ответ тот.

– Кто победил?

– Мы– гордо ответил орк.

– Эээ…Где Владыка? Гномы? Как мы победили?

– Гномье отродье улепетывает обратно в горы!– плюнул Горбаг– Владыка и наши с черными преследуют их. Если бы не мы, орки, да черные немного подмогли, вы люди, погубили бы Владыку. Мы появились как раз вовремя!

Так, ясно, здесь особо много не узнаешь, но уже стало ясно, что люди сдержали гномов и эльфов до подхода подкреплений. Хорошо.

– А куда вы меня тащите?

– Туда, куда нам приказал сам Владыка!

– Это куда?

– В павший эльфийский город. Владыка приказал беречь тебя и доставить туда.

– Почтенный Горбаг, ответь для чего?

– Не знаю!– взъярился орчище– Так же как и он не знает, зачем такой неумелый шаман полез в драку с эльфийскими колдунами! Еще он сказал, что ты болван, шаман! И разговаривать с тобой он будет в столице, как только закончит дела с гномьим отродьем! И сказал, что бы мы тебе давали это питье!!

В меня довольно грубо влили еще добрую порцию горького яда, и я снова провалился в забытье.

…............................................................................................................................................................

А в Остин-Эдиле было довольно скучно. Все то время, пока не вернулся Гортхауэр, я размышлял о случившемся, и пришел к неутешительному для себя выводу. Нечего было соваться, куда не просят. Довольно логичный вывод, если рассудить здраво, не так ли?. Еще, до возвращения майара, я чувствовал себя весьма неуютно, ведь, получается я подвел его. Когда же, изрядно потрепанное войско вернулось с победой, я ожидал худшего, но мне, почему-то, опять все сошло с рук. Нет, Гортхауэр был в гневе и даже весьма жестко отчитал меня, приговаривая, что от верной гибели меня спасло лишь кольцо, а меня самого смело можно считать, после такого, безответственным болваном и дилетантом. Но.. Судя по всему, там с воинством гномов вполне справлялись и без меня, воююя по старинке, так как отступающая армия, не могла толком оторваться от наседающих со всех сторон наших, и противники все время, находились друг у друга на виду. Гнали же их долго и лишь железный строй подгорного народа, который никто не смог разбить, спас врага от разгрома. Потеряв все обозы, сверкающий сталью ромб гномьего строя, выдержав абсолютно все атаки, медленно и упорно пробивался к подгорным вратам. Оставшиеся в живых эльфы находились внутри стального каре, и поддерживали союзников стрелами, когда это позволяла обстановка.

Последняя серьезная схватка разгорелась уже у самого порога Казад-Дума. Оставшиеся гномы откинули назад рвущихся внутрь орков и смогли уйти вовремя, практически под носом у врага, захлопнув гигантские створки. Победа в предгорьях была полной. Угроза с тылов, казалось была устранена.

А в это время, на севере, сложилась почти патовая ситуация. Остатки воинства Элронда Полуэльфа смогли выскочить из всех мыслимых и немыслимых ловушек, которые пытались устроить им вожди орков и степняков. Успешно маневрируя, затевая засады и арьергардные бои, эльфийское войско смогло уйти в междуречье двух сливающихся потоков, бегущих с гор и образующих реку Бруинен. Перейти на ту сторону, пока, наши отряды так и не смогли. Охватив оба потока с двух сторон, орки держали врага в кольце, прижав к горам, но двинуться вперед и добить Полуэльфа запала у них не хватило. Но и у эльфов уже не было сил пойти на прорыв.

Узнав об этом, Гортхауэр в сердцах воскликнул: «Да, недооценили мы Полукровку, недооценили! Но кто же мог предположить!». И плюнув добавил: « Вот и пусть там сидят. Когда-нибудь я займусь ими или же они там подохнут с голоду, а пока, есть и более важные дела!».

А важных дел стало ой как много. Как-то внезапно встал ребром вопрос о продовольствии. Пока его вполне на всех хватало, был взят огромный обоз, к нам в руки попали все запасы Эрегиона и Остин-Эдиля, постоянно подходили новые обозы с востока, но такая огромная армия требовала постоянного снабжения, а оно переставало быть таковым. Недобитые, мелкие отряды противника, начали совершать налеты на наших фуражиров, нападать на обозы, а местное население, настроенное, несмотря на все усилия Гортхауэра, враждебно, ничего отдавать не собиралось. Из-за этого стали возникать стычки между воинами темной армии и местным населением, которое все чаще и чаще уходило в леса и горы, всячески вредя нам и мечтая пробраться к войску Элронда, понемногу превращавшемуся в знамя сопротивления.

Отряды фуражиров уже стали действовать в самом Эриадоре, так как сопротивления нашей армии до самого Барандуина никто не оказывал и даже наоборот, стали появляться народы, сами предлагающие свою помощь в борьбе с западными захватчиками. И один из этих народов был моим родным. Но, растягиваясь по всему Эриадору, вступая в постоянные мелкие стычки с непокорными, армия теряла свою боеспособность. Вот тогда-то, Гортхауэр и разозлился не на шутку. На уничтожение Элронда было брошено множество дополнительных отрядов орков, а на борьбу с мелкими бандами врага– направлены изрядные силы. Приказ был суров. Всех, кто будет пойман в лесах с оружием, и будет доказано, что он враг, надлежало беспощадно уничтожать на месте, не взирая на пол и возраст. По всему Эриадору разгорелась мелкая мышиная война, не уступавшая в своей жестокости большим сражениям. Под лесными кронами, то тут, то там, вспыхивали яростные схватки, заканчиваясь с переменным успехом. Много кровавых и страшных поступков было совершено в тот год и той и другой стороной. Пощады никто не давал, но и сам не ждал ее от врага....

И вот, в одно солнечное утро, Гортхауэр призвал меня к себе и сказал:

– Помниться, когда-то я обещал тебе нуменорской крови. И твой народ жаждал отмщения за все свои беды. Время пришло. Ты нужен и мне и своему народу. Ты поведешь их в бой. Тебе, конечно, уже стало известно, что остатки Элрондовских мятежников разгромлены и их загнали в горы. Жаль, что они успели за это время выстроить там укрепления, но рано или поздно, осада сделает свое дело. Это уже не наша забота. Возьми с собой сотню из черного отряда и отправляйся к своему племени, скажи, что время настает. Собери всех, кто желает воевать с врагом и двигайтесь к нам на соединение у Тарбадских переправ. Там соберутся все. Пора двигаться дальше. Мы и так уже потеряли почти два года, а это идет лишь на пользу Гил-Гэладу. Все, что происходило здесь– цветочки. Ягодки, и настоящее дело, нас ждут впереди. Здесь нам уже делать нечего, ибо решающие битвы грядут у Серебряных Гаваней в Линдоне.

– А как же Эриадор? Ведь еще осталось сопротивление!– удивился я.

– Это уже не столь важно. Действующих отрядов врага становиться все меньше и меньше, многие из них уходят как раз на северо-запад, к Гил-Гэладу. Остатки добьют быстро и, кстати, ты с твоим даром, попутно можешь в этом помочь. Находи по мере движения мятежников и уничтожай с отрядом. Но не думай, командования тебе я не поручу. Тут у тебя маловато опыта, да и ветер в голове еще погуливает! Ступай, тебя ждут. И не вляпайся опять никуда– улыбнулся майар.

– Постараюсь, мой лорд– улыбнулся я в ответ и отправился за своим нуменорским луком.

Я уже совсем неплохо умел обращаться со своим умением фокусировать зрение на мишени и приближать ее так, чтобы абсолютно точно всадить стрелу куда захочу. И по сему, в такой поход надо было взять это смертоносное оружие. Мы выступили не сотней, как я ожидал– сто пятьдесят человек, все мордорцы. Большая сила, учитывая то, что они понесли хорошие потери в войне Эрегиона. Много раненых еще восстанавливались в госпитале, а невосполнимых потерь было более ста человек. Это много, учитывая уникальность и малочисленность этого черного отряда Мордора. Старшим в отряде был назначен Виттар, с виду молодой еще воин и, в отличие от сурового Оврара, весьма неунывающий, я бы даже рискнул сказать, веселый человек.

Мы выступили рано на рассвете и все время старались двигаться только по открытой местности, стараясь не лезть в чащи, где могли поджидать засады. Я постоянно отслеживал обстановку на несколько миль вокруг нас и никаких врагов не находил, о чем и ставил в известность Виттара. « Ага. Все эти волшебные штучки очень хороши, не спорю, но хочу тебе признаться– не доверяю! Никто еще не отменял старую добрую тактику и здравый смысл. Вот скажи, мог какой-нибудь эльфийский колдун напустить тебе пыли в глаза? Мог или нет?»– вопрошал в ответ воин, на что мне всегда приходилось отвечать, что теоретически мог, но они уже в этих местах не водятся. На что он усмехался и вел отряд по своему.

Пару раз мне даже довелось частично выполнить поручение майара– вылавливать врагов. В обоих случаях это были небольшие, человек в двадцать-тридцать, отрядики, скрывающиеся в предгорных лесах. Виттар тут проявлял особый интерес, выспрашивая у меня не только их местонахождение, но абсолютно все, что я видел, до самой мелочи. А затем, наши расходились широким кольцом, окружая врага и сходились, смыкая удавку на их шеях. В обоих случаях, мятежники были поголовно истреблены, а мордорцы отделались лишь несколькими царапинами, не стоящими большого внимания.

Мы не спешили, но все равно, прибыли на место буквально за пару недель, учитывая все заминки и остановки. Встреча, правда, произошла не самая радушная, насколько я понимаю. Поджидающий нас отряд я смог заметить еще за пару миль и, когда мы приблизились на расстоянии выстрела из моего лука, я остановил отряд и дальше двинулся один. Никто не стрелял. Пока. Неспешно подъехав к скалам, за которыми притаились стрелки, я остановился и заорал, что приехал великий колдун Харриан, посланец Темного лорда, врага аданов и двоюродный дедушка верховного вождя Гаррэта. Повисло гробовое молчание. Сидящие за камнями настолько опешили, что даже с трудом могли переварить все то, что я им сказал. Меня аж разбирало, я с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться, поэтому пришлось напустить на себя грозный вид. Наконец там до кого-то что-то стало доходить. Один из воинов, видимо старший дозора, встал во весь рост и тогда я окончательно добил их, назвав его имя и имя его отца, не забыв упомянуть и деда. Вот тогда они поверили, но все равно, всю дорогу, проводя нас, они смотрели на меня в полном недоумении. Наконец, мы прибыли в большое горное поселение, где нашлись здравомыслящие люди и даже оказалось, что уже послали гонцов за Гаррэтом. Можно было и немного расслабиться. Хотя я и не чувствовал себя дома.

Для этих людей, горы уже стали родным домом, они родились и выросли в них, я же прекрасно помнил, как ребенком еще, бродил по лесам вдоль берегов неспешной широкой Гватло. Помнил и отца и братьев, вспоминая и переживая все так, как будто бы все это происходило не далее, как вчера. Страшной болью отозвались воспоминания о гибели отца и брата, о страшных событиях давних лет.

Эти потомки тех, кого я знал лично, знали про те события лишь из рассказов, передаваемых от дедов. Все это настолько разбередило мне сердце, что я начал испытывать все нарастающую и нарастающую холодную ненависть к тем, кто разрушил старую мирную жизнь народа Гаррэт и загнал нас в эти глухие, не родные мне места. К ним и их сподвижникам, кто бы они не были. Перемену в моем настроении подметили и воины отряда, но никто ни о чем не спросил, ничего не сказал, все было ясно и так, без лишних слов.

Глядя на то, как изменился и быт и нрав моего, когда-то мирно жившего народа, я стал стыдиться того, что столько лет не помогал им в борьбе с врагом, но разум противопоставлял неоспоримые факты о борьбе другой, более глобальной, более серьезной, с тем же противником, только не здесь. Не здесь… Эти размышления еще больше разъярили меня, так что пришлось успокаивать себя и заняться делом. Скоро должен был прибыть Гаррэт. Как символично назвал сын брата своего сына, однако…Пока мы ждали вождя и старейшин, воины отряда отдыхали, пользуясь благосклонностью и уважением населения. Которое все уши прожужжало про далекую и могучую крепость аданов, взять которую им никак не представлялось возможным.

Я решил самолично взглянуть на эту пресловутую аданскую крепость. И был несколько обескуражен. Вместо серьезной каменной твердыни, к которым я уже успел привыкнуть, предо мной предстало деревянное укрепление, большой сильный форт. Я даже рассмеялся от облегчения, как камень с души упал. Такая-то крепость нам не страшна! Зато, сразу же возникло желание взять ее, с минимальными потерями для себя и максимальным уроном для врага. А попросту, перебить их там всех, до единого. Понаблюдав за фортом, я вычислил и приблизительное количество воинов в нем. Их оказалось немного, всего-то пара сотен, правда лучших, отчаянных рубак. Стало понятно, почему воины Гаррэта не смогли взять эту крепостицу. Ну, ладно, мы не полезем в лоб, как они, мы поступим хитрее, нам лишние жертвы не нужны, да и какими бы ни были враги бойцами, у нас есть мордорцы, которые не уступят аданам ни в чем, а может и превзойдут.

Когда прибыл Гаррэт, мы с Виттаром и его подчиненным Гармом, вовсю обсуждали план нападения на врага. Великая Тьма, как же вырос внук моего брата за то время, что мы с ним не виделись! Он выглядел старше меня лет на десять, правда ему и было уже под сорок. Как неумолимо время! Мне эти годы показались просто одним мигом, а у него уже седина появилась и детей стало пруд пруди. А что же тогда жизнь простого смертного для Гортхауэра? Миг? Меньше? Вообще ничто? Нет, иногда о таком лучше и не задумываться....

Малец ( ха, малец-то, по виду, я для него) дело знал туго и притащил с собой всех старейшин и воинов, которых смог собрать по пути. Выяснилось, что абсолютно все горят отправиться в самое пекло, лишь бы прибить пару-тройку аданов. Пришлось доказывать и объяснять, что даже проклятые западники не оставляют своих без прикрытия, о чем прекрасно свидетельствует оставшийся у реки форт. Гаррэт быстро определил, сколько воинов и кого именно, нужно оставить для защиты народа, а остальным предлагалось выступить, как можно скорее, причем, сначала идти и взять этот проклятый форпост аданов, а затем, прямо вдоль Гватло, подниматься к Тарбадским переправам. Выходило, что мой народ не так уж и мелок, если добровольцев набралось около пяти тысяч, не считая тех, кто оставался дома. Стало очевидно, что крепость препятствием уже не является, да и опасаться при таком раскладе, не стоит, но дело было решенным, и вскоре маленькая армия Гаррэт выступила на войну.

Не успели мы отойти достаточно далеко, как нас перехватили гонцы от соседей. Тех самых, что когда-то, вместе с нами, бились против аданов, точнее их потомки. А ведь я, как сейчас, помню их бешеного рыжебородого короля… Самый шустрый из них, молодой рыжеватый детина, выступил вперед и сказал:

– Что ж это вы, соседушки, или уважать нас совсем перестали? У вас тут такие высокие гости, а вы и весточку не отправили нам? На войну собрались? А?

– Не твоего ума дело, Магор. И вообще, что ты делаешь на нашей земле?– нахмурился Гаррэт.

И тут меня осенило. Да это ж правнук того короля,Маэра, что возглавлял наших соседей сто лет назад! И я выступил вперед.

– Что же, доблестный потомок Маэра желает присоединиться к убийству аданов? Если ты такой же, как твой прадед, то пожалуй не стоит. Я знал его лично, очень грозный и неуправляемый воин он был. Но, если наука дедов пошла в прок, то милости просим, присоединяйтесь, Саурон будет вам признателен за подмогу. Вот только ждать мы вас не будем.

– Великий колдун Харриан!!– задохнулся Магор и умудрился поклониться прямо в седле.-Прости, не признал!

– А как же ты меня признать то можешь, если меня никогда и в глаза не видел– засмеялся я.– Так ты пришел предложить ваши мечи?

– Да, великий! Наши мечи давно уже заждались крови врагов!– почтительно ответил воин. Виттар, наблюдая эту сцену, вовсю потешался, но вида не подавал.

– И сколько же готовых выступить в поход добровольцев? Как долго продлятся сборы?

– Обижаешь, великий!– ощерился рыжий– Мы уже готовы выступить. Две тысячи воинов пойдут за тобой хоть сейчас! Только скажи!

– Отлично– ответил я и задумался– Тогда, либо двигайтесь вверх по Гватло, до переправ, и примкните к войску Саурона сами, либо нагоняйте нас, ждать мы не будем. Двигаемся мы к аданской крепости у реки.

Виттар метнул на меня встревоженный взгляд, но я чувствовал и знал, что этот человек говорит правду и ощущал его решимость идти на войну с нуменорцами. Он не лгал. Я подал сигнал и мордорец успокоился на этом. Я отдал приказ, все двинулись дальше, а Магор, спешно ускакал со своими людьми.

Как-то само сложилось так, что я принял на себя командование и все, даже Виттар не стали возражать. Единственное, что он мне сказал, когда мы остались один на один, так это то, что в бою командование лучше оставить ему, и я тут же согласился. Более опытный воин принесет на поле боя намного больше пользы, чем оптимистично настроенный дилетант. Хотя я учусь…

К Гватло вышла уже семитысячная армия союзных племен. Крепость пала просто на ура. Атака произошла ночью, с двух направлений. При помощи моего кольца, удалось обозначить местоположение всех часовых на стене и в форте, а снять их, уже было делом лазутчиков, с которым они справились на отлично. И даже смогли открыть ворота. Нуменорцы дрыхли, считая себя в безопасности и поэтому атака была полной неожиданностью. Конечно, они оказали сопротивление, но оно было очень быстро сломлено, так как большинство аданов выскакивали даже не успев надеть доспеха. Резня была отменная, не ушел никто…

От пытаемых пленных, мы вызнали, что по берегу реки есть еще несколько, более мелких поселений, и еще один форт. Этого было достаточно. Как коса смерти, прошлись мы вдоль восточного берега Гватло вниз, выжигая все на своем пути. Остатки аданов бежали в ужасе, а кто не успел, тот был умерщвлен на месте, не взирая на пол и возраст. Наши люди наслаждались местью.

Меня отрезвил Виттар, который как-то раз отвел меня в сторону и промолвил:

– Друг Харриан, а не заигрался ли ты во властелина? Что будет дальше, если вы двинетесь к устью реки? Справитесь ли с гаванью? Или имеет смысл повернуть туда, где воистину вы нужны? Ты и так уже очистил весь левый берег реки от врага. Ты даже перевыполнил все возможные надежды, возложенные на тебя. Не погуби все. Здесь враг разбит и более не страшен. Его уже почти нет. А вот впереди еще полчища.. Пройдемся в обратную сторону?

Я размышлял над сказанным несколько минут. А после, ответил:

– Ты прав, Гортхауэр не то мне поручал, и я сделал многое. И ты прав, он ждет меня. Мы потеряли много времени и, возможно, задерживаем армию. Я свяжусь с ним, если на таком расстоянии мне это удастся. Если нет, то мы немедленно разворачиваемся назад.

– Я рад, что лорд в тебе не ошибся– искренне улыбнулся в ответ мородорец.

Все попытки связи почему-то проваливались и я, не взирая на небольшое недовольство воинов, развернул отряды. Теперь мы шли в обратную сторону… Путь был неблизок, а для таких больших подразделений это чистое мучение. Но мы прошли, при чем пожгли еще два аданских острога, попавшихся на пути. Да, разведка у Гаррэта была не очень-то…

И вот, в один прекрасный день, мы поднялись на холм, с которого открылся просто потрясающий вид. В солнечных лучах сверкала Гватло, а оба берега были черным-черны от покрывших их тысяч и тысяч людей и орков, переправляющихся на тот берег реки. Мой отряд казался малой песчинкой на этом фоне. Я отдал команду двигаться вперед.

Глава 3 Минас Итиль

Глубокая ночь черным покрывалом накрывала собой долину Минас Итиля. В черном ночном небе сверкали и переливались тысячи ярких глаз-звезд, зажженных когда-то самой Пресветлой Вардой. Они весело перемигивались и подмигивали стоящему у зубца на крепостной стене Кастамиру. Справа, слева и позади крепости-города ввысь вздыбились мрачные темные громады гор, к которым прижался, прикрывшись с трех сторон естественной преградой, Минас Итиль. По фронту город защищали два яруса крепких и высоких стен, по периметру которых, на равном расстоянии, возвышались боевые башни.

Чуть дальше, при выходе долины к перевалу, пробегала неширокая речка, несущая свои темные холодные воды к Андуину. Красивый прочный мост был перекинут через нее, соединяя берега, покрытые чудесными белыми цветами, чуть светящимися в темноте, как будто звезды Варды рассыпались на землю в этом месте. Красива долина Минас Итиля! Даже ночью! Кастамир тяжело вздохнул. Как же не хотелось ему покидать эти, ставшие уже родными места! Но он устал. Устал от недоверия к нему князя Исилдура, в преданности которому капитана, еще пять лет назад, никто не посмел бы усомниться даже на краткий миг.

Но, произошедшие в прошлом события перевернули весь мир Кастамира с ног на голову. Как бы он хотел вернуть и изменить все.. Лучше бы он действительно погиб в той засаде, в которую угодил вместе с отрядом. Как же жестоко провел его этот темный мальчишка, назвавшийся Арвегилом! И ведь действительно, он знал Арвегила, не мог не знать.. Ведь и правда, он часто видел его отца, сотника Андроса, а вот сына, настоящего Арвегила, встречал лишь пару раз. Но как он так мог дать провести себя! Но, что уж теперь…

События, последующие за возвращением капитана в крепость, стали развиваться совсем не в его пользу. Вместо того, чтобы чествовать его как героя, вернувшегося из лап злобного и коварного врага, к нему отнеслись с явным недоверием. Сам князь Исилдур вызвал его к себе и спросил, как же столь доблестный капитан, опытный воин, умудрился попасть в засаду, погубить своих солдат, всех до единого, и при этом еще остаться в живых? Почему же его подчиненные погибли как храбрецы, а он стоит жив-живехонек, только слегка поранен? Долг велел погибнуть со своими воинами или спасти хоть кого-то из них.

Что мог тогда ответить Кастамир? Совершенно искренне он поведал Исилдуру правду. Всю как есть. И про то, как его обманул вражеский колдун, и про то, как они бились с превосходящим врагом, и как тот пленил его, а после, совершенно по непонятной причине, не убил, а отпустил, посчитав смерть пленника бесполезной. Князя тогда как подменили. Прежде привечавший и, можно даже сказать, испытывающий дружеские чувства к одному из своих капитанов, тот вдруг стал сама подозрительность.

« Ты хочешь сказать, что враг, темный колдун, приспешник самого Саурона Жестокого, явил миру милосердие? Пощадил пленного врага? Светлого? Отпустил тебя совершенно бескорыстно, пожалел? А почему же тогда его жалость не распространилась на других? Почему не было больше пленных, которых бы отпустили с тобой?»– допытывался Исилдур.

Не ожидавший такого неласкового приема, Кастамир, растерялся в тот миг. Он, не терявшийся в сражениях, в трактирных драках, в спальнях женщин, да где бы то ни было, вдруг не смог ничего сказать в свою защиту. В голове как помутилось. Обида за недоверие буравила разум, обида и не понимание, за что?

« Молчишь? А я отвечу за тебя! Я ведь чувствую, что ты не фантом, не призрак, не подделка– ты настоящий капитан Минас Итиля– Кастамир! И в этом еще большая опасность для нас. Враг не напрасно отпустил тебя, перевязав рану и дав в дорогу еды. Он хотел чтобы ты вернулся к нам, а значит у врага есть цель, которую он решил достичь путем проникновения в нашу крепость и орудием избрал тебя. Кто, как не старший офицер, более подходит на эту роль? И вот что я скажу тебе, Кастамир, пока цель врага не будет выявлена, ты отстраняешься от командования, тебе не разрешается покидать Минас Итиль ни под каким предлогом, так же, за тобой будут приглядывать, пока мы не сможем убедиться, что ты не представляешь какой-либо опасности! И необходимо предстать перед Палантиром. Может, он развеет наши сомнения в тебе!»– объявил вердикт князь Исилдур. И эти слова– резали без ножа сердце преданного своему сюзерену воина. И тогда, они предстали пред Видящим Камнем.

Но надежды Кастамира не оправдались.. Палантир видел все. Видел, как они шли, как пришел в лагерь черный колдун, слышал все их разговоры, проследил дорогу отряда до выхода к долине, и все. Дальше– он как ослеп. Или враг смог ослепить его, но разницы для капитана не было уже никакой. Радовало лишь одно– камень показал, что сущность Кастамира не изменилась, что он остался прежним, над его сознанием никто не поработал, и Черной болезнью его враги не заразили, дабы выморить весь гарнизон. И, тем более тогда было неясно, почему же темные его отпустили. Князь еще больше нахмурился и задумался. Решения своего он не изменил, и прежняя жизнь Кастамира, ушла в небытие.

Теперь, даже старые и вроде бы как проверенные, друзья стали посматривать на него косо. Когда он входил в трактир, шум стоящий в нем затихал, все взгляды устремлялись на него, по большей части не такие уж и добрые, а после, он уже слышал перешептывания за спиной. Так продолжалось долго, до тех самых пор, пока один сотник, немного подвыпив, не швырнул ему в лицо обидные слова, называя черным прихвостнем Саурона, предателем и негодяем. Кровь ударила в голову Кастамиру, весь гнев, всю боль и обиду, скопившуюся в нем, выплеснул он тогда на этого несчастного. Повалив сотника на стол, он бил и бил того в лицо, разбив его в кровь, и лишь когда в ход пошла тяжелая кружка, оцепеневшие посетители заведения кинулись оттаскивать взбесившегося воина. Но сотник был крепким орешком. Поднявшись, одуревший от выпитого, крови и бешенства, выхватил он клинок из ножен и быть бы Кастамиру в могиле, если бы не опыт и реакция. Зазвенело железо, доброхотов и разнимающих, как ветром сдуло, а сотник умер.

А потом за Кастамиром пришли. Личная охрана князя, каждого из которых он знал с малых лет, явилась арестовать его за убийство. Но, хвала Белому Древу, разум взял свое. Провели расследование, допросили свидетелей и дело быстро замяли. Но тем не менее, князь приказал больше не появляться Кастамиру в городе с оружием, длиннее кинжала. С тех пор, капитан больше не слыхал ни усмешек, ни шепота за спиной, даже взгляды косые не смели метнуть в его сторону. Боялись.

Так, постепенно, он превращался в одиночку, изгоя в собственном городе. Так прошло два года. Погиб сотник Андрос, да не один, а с отрядом, где был и его сын, тот самый, настоящий Арвегил. Минас Итиль не был огромным или даже очень большим городом. Общее население не превышало и десяти тысяч человек, поэтому все что происходило в нем, было всегда на виду и Кастамир видел, как стало туго жить вдове Андроса, той самой женщине из низшего племени, которую, в свое время, так презирал капитан. Как-то само собой получилось, что два изгоя общества сошлись вместе. Невысокая, с чуть смугловатой кожей, черными как смоль волосами и серыми глазами, она оказалась по своему красива, но даже не это свело их вместе.

Однажды, Кастамир увидел, как она идет с корзиной овощей, вся несчастная, подавленная горем, свалившимся на нее, а люди смотрят на нее с неприязнью. Она ведь– низшая. А ей не было до них никакого дела, она была погружена в свое горе. И вот, один наглец решил посмеяться над ней и, схватив за руку, стал издеваться над ней. Тогда Кастамиру хватило лишь обнажить кинжал и приставить его лезвие к горлу насмешника. Слава капитана была весьма мрачна и наглец бежал без оглядки, а Кастамир тогда, посмотрел ей в глаза и спросил: « Как твое имя?». « Фейлах»-ответила она. Громко, чтобы слышали все, Кастамир сказал: «Я знал твоего мужа. Больше тебя в этом городе никто не посмеет обидеть или же обидчик будет иметь дело со мной!». Так и случилось. Они стали утешением друг для друга. Все больше и больше времени они проводили вместе. Все чаще и чаще он спрашивал себя, чем, чем же вот она, низшая, как ее называют все, хуже нуменорцев? И все чаще и чаще сам себе отвечал– ничем. А во многом даже лучше. Чище, что ли, честнее, бескорыстнее....

И эти вопросы порождали другие. А действительно, может и нет никакого подвоха, может темный взял и пощадил его бескорыстно? Может все дело в этом? Он вспоминал, как опасались удара в спину те двое темных воинов, что проводили его, вспоминал разговор с темным вождем, понимал, что они тоже были люди, только свято верящие в свою, пусть и неверную, не настоящую правду, пусть и заблудшие во Тьме, но люди же. Со всеми своими достоинствами и недостатками. Как и светлые. Долго эти мысли не давали ему покоя, и чем дольше он размышлял, тем больше не понимал и терялся. Как же он мало знает на самом деле. Почему низшие– низшие? Почему храбрые люди воюют за неправое дело? Почему, почему?

Так прошло еще два мучительных года. За это время они не просто стали друзьями с Фейлах, а гораздо большим. Кастамир серьезно решил взять в жены эту, полюбившуюся ему женщину из низших. Из низших! Кто бы посмел это сказать ему четыре года назад!! Может и стоит сказать спасибо тому темному вождю? Ведь как изменилось мышление, сколько он понял, сам, без чьей-либо помощи или насилия. Может, и они там все столкнулись с какой-то несправедливостью, что и толкнуло их в лапы Врага? Стоп, Кастамир, а это уже крамола!!

И тогда он решил уйти из города. Забрать Фейлах с собой, отправиться на службу к князю Анориену в Минас Анор, жениться на своей женщине , ведь Анориен допускал такие браки, в отличие от гневливого и резкого Исилдура. А так же, князь крепости Солнца знал и понимал науки, там можно было узнать многое из того, что стало интересовать Кастамира. И он пришел к князю и просил его об этом. Просил отпустить его от себя в пользу брата, так как здесь ему все равно веры нет…

Но, суровый Исилдур, вдруг повел себя весьма неожиданно. Он не отпустил его тогда. Князь говорил, что Кастамир уже прошел много испытаний и вера в него возвращается, что он знает про его Фейлах и все понимает, даже разрешает ей поселиться во внутреннем ярусе стен, ближе ко дворцу, в доме, который принадлежит Кастамиру. И просит подождать еще какое-то время но, если конечно, капитан настроен решительно, то князь предоставит ему все бумаги и подорожные, но дело это не скорое и ждать все равно придется. Кастамир был тверд в своем решении. И, с первой же почтой, письмо увез гонец. Пока же ответа не было. А Исилдур, вдруг, разрешил ему снова носить меч и даже восстановил в должности, но висящее вокруг себя недоверие Кастамир чувствовал по прежнему, хоть прошел еще один год…

И вот, он стоял на крепостной стене, любовался ночным небом и грустил. Слева и справа в темноте слышались мерные шаги, расхаживающих взад и вперед часовых, с перевала Мордора теплый ветер нес какие-то, еле слышные шорохи, где-то ухнула сова, мелькнула на фоне звезд стремительная тень, охотящейся на мошек, летучей мыши… Обычная ночь в долине Минас Итиль…

…............................................................................................................................................................

Ночь полная звезд. Тихая ночь Мордора, под мерцающими далекими мирами Эа, горохом рассыпанными по черному небосклону. Лишь благодаря ночной темноте смертные могут видеть их. Негромко фыркнул конь Гила, где-то тихонько звякнуло железо, в темноте повсюду слышались шорохи. Армия Мордора, стараясь как можно меньше шуметь, продвигалась под покровом ночи по перевалу Морфонда. Авангард уже выдвинулся далеко вперед и, должно быть, уже подходил к самому Минас Итилю.

Гил с сыном двигались в самом центре медленно пробирающейся вперед армии вместе с Гортхауэром и его свитой. Где-то, чуть впереди, находился и Хэлкар. Конь неспешно шагал, плавно раскачивалось седло, и это погружало в воспоминания и раздумья. Ах, какое сегодня чудесное звездное небо! Пять лет пролетели как один миг, пять лет с момента возвращения Гортхауэра в крепость Барад-Дура, и все эти годы шла суетная, спешная подготовка к атаке на Гондорское княжество, расположившееся в пределах старых границ Мордора, чувствовавшее себя тут– как дома. Тяжело было вновь собрать в один боевой кулак всех старых союзников, погрязших в собственных заварушках и междоусобицах. Тяжело, и как ни старались улаири-назгулы, так всех снова собрать и не смогли.

На Дальнем Востоке кланы поддерживающие Мордорского Владыку победили соперников, конечно не без помощи улаири, но были сильно обескровлены и обещанную подмогу если и приходилось ждать, то в незначительных количествах. Похожая ситуация была и на Севере, за морем Рун. Там, посреди дремучих лесов, еще кипели отчаянные схватки, князья, держащие руку Барад-Дура, постепенно добивали в затяжных осадах врагов и обещали прислать подмогу в течении двух-трех лет. Столько времени, по их мнению, могло понадобиться для искоренения мятежа. В степи дело закончилось гораздо быстрее, ведь многие видели, как небо над Мордором почернело от дыма, и вести разнеслись быстрее молнии. Самые непримиримые ушли далеко на восток, а остальные, уже двинули войска на помощь. Воистину, Степь как была воинственной, так и останется таковой, до скончания веков. Народ Ханната и весь юг так же был готов выступить, но там не было таких масштабов неразберихи и хаоса, к тому же, сам Гортхауэр и его нуменорцы, поспособствовали укреплению правящего режима.

А вот, кто был готов ринутся в бой сразу, не раздумывая– так это орки. В первые же месяцы после возвращения майара, орочьи гонцы стали приходить со всех сторон света, куда только могла занести судьба это непростое племя, а уж на зов своего Владыки– явились сотни, тысячи воинов-орков, заполнив своими лагерями все пространство начиная от северных склонов Ородруина и заканчивая мрачной долиной Удуна. Перед самым выступлением их стало так много, что казалось, все воинство Мордора будет в конечном итоге состоять из одних лишь орков.

Да, и в правду, людей пока что, по сравнению с орками, было маловато.. Степь пока не явилась, как и южане, а сборных сил мордорцев было от силы тысячи четыре или чуть более того, что было раз в десять меньше, чем орочьей орды. Конечно, такое соотношение сил породило несколько конфликтов, в которых даже пролилась кровь, но жесткий отпор со стороны мордорцев и вмешательство темного лорда, пресекли на корню такие действия с обеих сторон. Довелось и Харриану поучаствовать в таком деле. Матерый орчище высмеял его, а молодой воин ответил, чем привел противника в ярость. И не известно, чем бы кончилось столкновение не участвовавшего в настоящих схватках сына Гила и опытного матерого орка, если бы не вмешательство гиганта Беридрага из остатков десятка Моргиля. Тот, просто напросто, подошел и ударом огромного кулачищи, уложил задиру на месте без чувств. С тех пор житель северных лесов не отходил от Харриана ни на шаг, чем очень злил последнего.

Пять лет прошло с тех пор, как Харрэн дал присягу Арте и твердыне Барад-Дура. Как тогда гордились сыном Кайнлин и сам Гил! Конечно, сын стал полноправным воином Мордора! Правда, ни в какой отдельный отряд его пока не включили, а оставили под присмотром Гвэнта, машинально отдав в подчинение отцу, что никак не могло понравиться юноше. На том, чтобы сын остался под надежным присмотром отца и дяди, настояла сама Кайнлин и они не смогли отказать настойчивости жены и матери. Впрочем, Гил не особо-то и перечил, считая, что так и вправду будет спокойней и надежней, по крайней мере, пока не закончится новый виток кровавой бойни. А в том, что это всего лишь очередной раунд в великом противостоянии, Гил не сомневался. Уж больно трудно было поверить, что эта война поставит точку в тысячелетних войнах Запада и Востока.

А мальчишка показал себя не таким уж и плохом учеником, подумалось Гилу. Мечом, конечно сын владел хуже, чем он сам, но продержаться какое-то время против Гвэнта мог. Просьбу Моргиля потренировать сына, Хэлкар вежливо отклонил, сославшись на страшную занятость, что было не далеко от истины, так как дел у верховного улаири было не в проворот. На него свалились не только управление своими непосредственными подчиненными, но и такие нудные мелочи, как организация армии из того, что есть на данный момент, снабжение предстоящего похода припасами и вооружением. За дело пришлось браться Гвэнту. И тут дядя оторвался на племяннике от души, гоняя его до седьмого пота, чем вызывал бурчания сестры и одобрительные взгляды Моргиля.

На самого же Черного летописца, Гортхауэр свалил налаживание контактов, организацию взаимодействия и понимания друг друга, различных орочьих кланов, что было тяжким трудом. И даже не потому что они говорили на разных наречиях и имели каждый свои обычаи и нравы. Загвоздка была в том, что орки– мстительная раса и кровная месть для них-норма, а так как там, где сталкивались интересы двух разных кланов, обычно в ход шла не дипломатия, а клинки, то… Нелегкая работа– разобраться во всех хитросплетениях орочьей «политики», понять суть конфликта, и разрешить его к обоюдному согласию и примирению сторон в стане орков! Если бы не помощь кольца, позволявшему Гилу быстро разобраться во всем, навряд ли бы он смог справиться с поставленной задачей. Пропадать же среди лагерей этих жутковатых существ ему приходилось неделями и сколько же радость тогда испытал Гил, когда уладив все видимые распри, ему удалось вырваться обратно в Барад-Дур– не описать.

Проходило время, дни летели за днями, в полную силу вступила весна и пора было уже выступать. Силы союзников, идущие на помощь, видимо не очень спешили, задерживаясь где-то в пути, орочья орда от безделья становилась все агрессивней и агрессивней, вспыхивали ссоры, но пока до убийств дело не дошло. Да и прокормить такую ораву становилось все трудней и трудней, и по сему, Гортхауэр принял решение выступать на Минас Итиль с тем, что есть. Впрочем и это были большие силы. По все расчетам, в крепости Гондора, боеспособного населения было не более пяти тысяч, а орков– просто не перечесть. С такими силами смело можно было пытаться взять даже сам Осгилиат, не дожидаясь подкреплений южан и степняков. Конечно, если продвигаться дальше вглубь вражеской территории, то следовало дождаться союзников, но даже само время играло не в пользу Мордора. Активность гондорцев в последнее время усилилась, что говорило о том, что Исилдур готов наплевать на всех и вся и двинуться на покорение Мордора, взяв под командование все войска Гондорского княжества. Даже не взирая на протесты брата. И Гортхауэр решился атаковать тем, что есть, а союзники должны были присоединиться к ним уже на той стороне Андуина. Войска двинулись.

Черные отряды Мордора выступили в половинном составе, а черных нуменорцев так вообще оставили на месте. Они должны были повести за собой степь. Гортхауэр, пользуясь своими новыми возможностями в полной мере, уже не просил Гила что-то увидеть или с кем-то связаться, но интерес летописца подстегивал его, и однажды, он собрался и глянул по окрестностям. Каково же было его разочарование, когда пролетев огромные расстояния, Гил увидел воочию, и примерно подсчитал численность идущего на подмогу войска! Общая численность людей, если собрать их вместе, включая мордорцев и пару тысяч нуменорцев, идущих из своего новообретенного княжества, составляла не более тридцати тысяч! Орков явилось на зов– и то больше.....

Гил вздохнул. Стало грустно. Похоже, что те, когда-то огромнейшие армады, которые могли собрать темные силы, канули в века.. Взгляд поднялся вверх, туда, где неясным темным пятном, закрывая звезды, колыхалось новое знамя Мордора. С тех пор, как Гортхауэр вернулся и побывал в Ородруине, он избрал себе, как личное знамя и символ– Багровое око на черном поле, а как-то само по себе, сложилось так, что оно сразу стало единым символом всех, начиная от черных отрядов, заканчивая самым диким орком, грубо намалевавшем красной краской на щите знак, похожий на змеиный глаз… И под этим новым знаком Мордора, за Гилом шли остатки его личного отрядика, с которым он некогда выехал из Кар-Сагота под командой Гвэнта. Почти половина его людей погибла в давней битве под Пеларгиром, остались лишь Ульф, Беридраг, сам Гвэнт и близнецы Вальд и Горм. А ныне, не так давно, не стало и Ульфа. Нет, он не погиб в бою, не умер от ран или болезни.. Он ушел спокойно, дожив свой, долгий для смертного, век у моря-озера Нурн, окруженный детьми и внуками. Ушел вслед за своей любимой хозяйкой, покинувшей сей мир и оставившей его с малыми детьми на руках. Гил тогда сам предложил оставаться Ульфу дома. И тот не смог остаться в отряде, но изредка, они все же виделись, приезжали друг к другу в гости, вспоминали вместе былое. И никто даже и в мыслях не осуждал его. Даже суровые воины понимали…

Похороны Ульфа были устроены со всеми почестями, которые оказывают погибшему на поле боя воину. И многие, глядя на большой погребальный костер, пытались сосчитать знакомых, которые ушли в Эа сами, а не были повержены в бою– пытались и насчитали не многих..Тогда Гила снова взяли в плен тревожные мысли… А ведь он сейчас выглядел на фоне своих соратников и друзей совсем юнцом. Годы других брали свое, а он оставался таким, как и был. Скоро они с сыном будут выглядеть как ровесники....

Небо над головой стало чуть светлей. Авангард орков, снабженный осадными лестницами, крючьями и отлично вооруженный, должен был уже подходить к Минас Итилю. Люди шли в самом конце огромной колонны. Интересно, что же там происходит, подумалось Гилу и, чтобы скоротать дорогу, он решил глянуть, как обстоят дела у гондорской крепости................................................................................................................................................

…............................................................................................................................................................

Ночь над Минас Итилем по прежнему была тиха, Кастамир уже собирался спускаться со стен. Он уже было направился к ближайшей башне, чтобы через нее спуститься вниз, как что-то остановило его. Внешне все было спокойно, все так же ходили по галерее часовые, у выходов из башен горели факела, где-то опять заухала сова. Но вот опять.. Какой-то необычный звук? Кастамир выглянул в проем между зубцами, но в царящей внизу темноте ничего не разглядел. Свет был слишком слаб для смертного, это эльфы могли видеть при свете звезд, а луны не было видно, она находилась за ближайшей черной громадой горы, бросавшей непроглядную тень на долину перед крепостью. Какое-то тревожное чувство не отпускало капитана, и он стал прислушиваться к ночной тишине. Вот, на самом пределе слышимости, послышался звук, похожий на бряцание металла, вот, кажется ,появился неясный приглушенный гул. Странно..

Кастамир быстрым шагом прошел по галерее до башни, выхватил из кольца, вбитого в стену факел и, выскочив на стену, широко размахнулся и швырнул его изо всех сил вперед. Факел высоко взмыл вверх, пламя затрепетало, но в его неясном, трепещущем свете, капитан успел разглядеть темный вал, катящийся к стене. Тускло сверкнул отблеск на железе и Кастамир, холодея сердцем, резко скрылся за зубцом и, повернувшись к изумленному часовому, заорал что было сил: « Тревога! К оружию!». И тут же, из темноты внизу раздался приглушенный расстоянием рев. В ответ, на одной из башен, ударил и яростно забился в бешеном звоне тревожный колокол. Кастамир выхватил клинок из ножен и поблагодарив Великих Валар за то что, по привычке, одел кольчугу и шлем.

« Тревога, темные! Все на стену, к бойницам!»– надсаживаясь заорал капитан и, посмотрев на ошалевшего часового с копьем, дал ему такую затрещину, что тот мгновенно пришел в себя и приняв боевую стойку, отпрыгнул влево за зубец, так, чтобы было колоть врага с руки. Внизу в городе заревел рог, от ближайшей к стене казармы уже мчались ошалелые ото сна стражники, внутри башни слышались шум и суета, с башен и стен полетело еще несколько факелов, и они высветили страшную картину.

Толпа орков, уже не скрываясь, с ревом и визгом неслась к крепостной стене, таща с собой на руках тяжелые штурмовые лестницы, над зубцами свистнуло несколько стрел, пара с характерным стуком ударила по стене снаружи. Выскочившие на галерею воины уже занимали позиции и Кастамир тоже привалился спиной к зубцу ожидая, когда сквозь проем полезут враги. Внезапность нападения настолько ошеломляла, что просто не верилось, что такое могло произойти. Происходившее сейчас казалось каким-то дурным сном и похоже не только ему одному. С башен во врага полетели первые стрелы, защелкали тетивы, внизу истошно завопили, промахнуться по плотной толпе было практически невозможно, даже в темноте. Воин, стоящий рядом и вооруженный булавой и щитом, тяжело дышал и поглядывал на капитана. Страх. Кастамир и сам испытывал его, но нашел в себе силы подмигнуть воину и сказать: « Ну вот, кажется и потеха, правда?». В ответ тот только кивнул головой и получше перехватил щит.

Шум и гомон в городе нарастали, стали уже слышны и пронзительные, полные страха голоса женщин, где-то неподалеку отчетливо послышался плач ребенка и тут, прямо рядом с бойницей, у которой находился Кастамир, об стену ударилась штурмовая лестница. «Приготовились!»– крикнул Кастамир. Сзади от башни замелькали огни факелов, послышался топот бегущих, мимо пробежало несколько солдат, гремя железом, двое из них остановились у другого зубца, встав прямо напротив капитана и воина с булавой, перекрывая другую сторону проема. За стеной послышался тяжелый топот по ступеням. Ближе. Ближе. Вот уже грозный рев рвется из глотки лезущего по лестнице орка, скрежет, хриплое дыхание, между зубцов метнулась тень и Кастамир, заорав что было мочи, повернулся и ткнул мечом прямо в центр проема. Туда же, немедленно, ударил и копейщик, стоящий напротив. С визгом темный силуэт орка, взмахнув руками ушел вниз. Тут же на его месте появился новый, он впрыгнул, прикрываясь щитом, и принял на него удары солдат, стоящих по правую строну. Кастамир рубанул орка в голову, но враг успел закрыться ятаганом и клинки скрежетнули, высекая искры. Не растерялся копейщик, ударивший орка прямо в грудь, не пробив нагрудника, но столкнув врага вниз со стены. Послышался глухой удар, треск и вой в несколько глоток. По видимому, падая, нелюдь сбил с лестницы еще парочку своих.

Это давало короткую передышку. И Кастамир успел обратить внимание на то, что крики и лязг металла раздается уже и справа, и слева, превращаясь постепенно в единый, слитный, сумасшедший гул внезапного штурма. Но визг в бойнице провозгласил, что следующие враги достигли гребня стены и следующий орчище вломился, закрывшись щитом, ринулся вперед, а следом за ним, сразу же вламывался следующий. Кастамир ударил мечом снизу верх, метя под доспех, лезвие меча пошло с сопротивлением и капитан крутанул в ране клинок. Орк завизжал и стал падать в проеме между зубцов, но второй орк навалился на него и толкнул вперед. Туша в железном доспехе рухнула вниз на галерею и Кастамир невольно отшатнулся, как и копейщик, а орк, за которым уже стала видна рожа очередного противника, ринулся на капитана, рубя ятаганом так бешено, что тот едва успел закрыться. Тяжелая булава с размаху врезалась в шлем нелюдя, сминая его и дробя кости черепа, но на галерею влезал уже новый враг, а за ним еще, и еще, и еще. Камни под ногами стали скользкими от крови. Копейщик поскользнулся и черный клинок рассек ему лицо, а орк заплатил за это жизнью. Раненый упал, зажимая разрубленное лицо руками, между пальцев струилась кровь, а орков на галерее одновременно было уже двое. «Где! Ну где же подкрепление! Что же они там так долго! Нам же конец тут сейчас!»– рубя низкорослого орка по голове, со всем отчаянием, кричал про себя Кастамир. Казалось, что прошли часы, на самом же деле, вся рубка пока занимала минуты.

Вот, пал уже и воин с булавой, размозжив череп очередному орку и сам получивший удар ятагана в грудь. И сзади, и спереди, на галерее звенела сталь и слышались истошные вопли и рев. Отбиваясь сразу от двух врагов, Кастамир был оттеснен в сторону дерущихся у соседней бойницы, орки хлынули внутрь потоком. Срубив одного противника, капитан получил сильный удар по шлему вскользь, в голове зашумело, но он смог ответным выпадом уложить врага, лишь для того, чтобы скрестить клинки со следующим орком. Кто-то из своих появился рядом и, орудуя большим топором, сумел отшвырнуть орков в стороны, причем один из них рухнул вниз, прямо со стены, в город. Кастамира сильно ударили щитом, он отступил на шаг и, тут же, споткнулся об чье-то тело, распростертое под ногами. Со всего маха он упал на спину, ударившись головой об стену. В глазах потемнело, на миг он потерял контроль над собой, а когда очнулся, то увидел, как вокруг него топчутся ноги дерущихся.

Прямо над ним нависал здоровый орчище, который сцепился с одним из гондорцев, и тогда Кастамир, вытащив кинжал, приподнялся и с размаху воткнул его в неприкрытое доспехом бедро врага. Орк взвыл и дернулся, что дало шанс уложить гондорцу его на месте, а самому Кастамиру подняться и подобрать меч. Но, пока он вытаскивал оружие из-под тяжелого тела гондорского стражника, новые атакующие насели на них и пришлось схватить черный ятаган, попавшийся под руку.

Какое-то время рубка на стене приняла столь яростный характер, что перемешались все и вся, стало тесно и, каким-то непонятным образом, Кастамира выволокло к самому краю стены со стороны города. Совсем обезумевший от крови орк, лапами вцепился ему в горло, стремясь задушить, да так жестко, что дышать стало нечем, а мир стал темнеть. И тогда Кастамир, в отчаянии стал колоть кинжалом орка куда попало, а тот, уже подыхая, уже ослабляя хватку, падал на него. Тут мир за спиной рухнул, опора под ногами исчезла и капитан полетел прямо со стены, а рядом с ним падал уже мертвый орк. Затем, сильнейший удар спиной обо что-то, выбил остатки дыхания из груди, под Кастамиром что-то треснуло, хрустнуло, и он провалился в темноту, осыпаемый сверху трухой и щепками. Разум капитана уже не смог вынести происходившего и отключился.

…............................................................................................................................................................

Они подошли к долине Минас Итиля уже под утро. Небо начало светлеть, померкли звезды, но в тени гор было еще темно. Впереди, в предрассветных серо-голубых сумерках виднелось зарево, поднимающееся над крепостной стеной города, в воздухе пахло дымом. Гил почувствовал вспышку гнева, идущую от Гортхауэра, его желание немедленно ринуться туда и рубить, рубить, нуменорцев, пока они не будут перебиты все до единого, но майар быстро подавил в себе ярость, и спокойно заявил приглушенным маской голосом:

– Итак, орки не подвели, все сделано как надо.

– Все сделано в лучшем виде. Но если бы не твоя магия, мой лорд, вряд ли у них все так легко получилось бы– ответил ему из-под своей, черно-серебряной, маски Хэлкар.

– Но рано радоваться, бой еще идет между стенами. Впереди вторая стена и нам еще нужно взять ее. Неплохо было бы взять живым Исилдура, но это как получиться. И еще. Пока еще рано и бесполезно останавливать резню но, когда начнется бой внутри второго яруса стен, тебе, мой друг Хэлкар, придется взять на себя командование и прекратить побоище. Лишняя кровь, все же, ни к чему, ее прольется еще достаточно. И вот еще что. Теперь это будет наш форпост на границе, до тех пор, пока мы не продвинемся дальше. Тебе и твоему ордену нужна хорошая цитадель. Теперь крепость Луны будет ваша. Перестройте ее как хотите, на ваш вкус.– бесстрастным голосом произнес майар.

– Благодарю, мой лорд. Но думаю, что теперь ее следует называть не крепость Луны, а скорее крепость Затемненной Луны.– кажется пошутил Хэлкар,по крайней мере, так показалось Гилу.– А знамя у нее будет, как раз знак затемненной Луны.

Шутка похоже удалась, так как Гортхауэр повернул к назгулу голову и кивнул. Харрэн же улыбался, кидая украдкой взгляд на отца. Они пересекли неширокий мост и подходили к открытым воротам крепости. Сзади, через речку Морфонд, валило воинство Мордора, состоящее из людей. Тут майар остановил взмахом руки всю колонну и негромко, но так, что его услышал каждый заявил:

– В крепость не входим. Ждем, когда падет вторая стена. Лишние потери нам ни к чему.

Гил взглядом обежал стены и башни Минас Итиля. Да, побоище было отменное. При первом натиске орки потеряли немало своих. Уже когда они оседлали гребень стены и подошло подкрепление, они потеряли еще больше, а сейчас, когда рубка шла уже в самом городе, в уличных боях они несли еще большие потери. Но и защитники города таяли на глазах, а так как орков было несравнимо больше, то и пятеро их против одного гондорца – невелика цена.

Но как все было сделано правильно! Под покровом темноты, стараясь не шуметь орки сумели подойти под самые стены, еще бы немного и они беспрепятственно влезли бы по лестницам на стену. Продвигались они под прикрытием заклинания майара, иначе бы их заметили, ведь такая орда не могла подойти бесшумно. Заклинание не только позволило бесшумно подойти под самые стены, но и прикрыло орков тьмой ночи, скрывающей их не только от обычных, но и волшебных взглядов. Именно так враги не смогли увидеть их при помощи своего пресловутого Палантира. Нанося основной, самый массированный удар у надвратных башен, орки смогли взять галереи между ними и соседними бастионами, а после, выбив небольшое количество защитников, сумели открыть ворота остальной орде, бешеным, безумным потоком ворвавшимся в город через них. И теперь резня вылилась на улицы, орки не давали защитникам объединиться в одно целое, отрезая небольшие сопротивляющиеся группы друг от друга, а главный поток этого дикого воинства прорывался, сметая все на своем пути, к воротам второго яруса обороны. Они не тащили с собой никаких лестниц или других осадных приспособлений. Внутри своей черной железной ленты они прятали более мощное и жуткое оружие, которое вручил им Темный Владыка, и они готовились сполна отомстить врагам за свои и ему причиненные обиды.

…............................................................................................................................................................. Кастамир с трудом приходил в себя. Сначала вернулся слух. В сознание сначала приглушенно, а затем как лавина, ворвались стоны, плачь, гул и крики. Разлепив глаза, он увидел уже светлое небо, а когда повернул на бок гудящую голову, то обнаружил, что лежит на мраморном полу у входа в главную башню крепости. Как он тут очутился?

Приподнявшись на локтях, капитан увидел лежащих вокруг окровавленных воинов, некоторых в доспехах, некоторых и вовсе без них, кто-то стонал, кто-то смотрел в небо каким-то отсутствующим взглядом. Вокруг сновали солдаты, где-то кто-то рыдал навзрыд. Главная башня находилась на самом высоком месте, построенная, как и весь второй ярус на скальном выступе и поэтому, с этого места можно было увидеть почти весь город. Вторая стена.. Значит нижний город пал… Кастамир видел, как на стенах снуют гондорцы, некоторые из них, по-видимому, ведут огонь вниз из луков, очевидно, прикрывая ворота верхнего города. Где же Фейлах? И тут вспышками стала возвращаться память.

Стена. Рубка. Мерзкая рожа душащего его орка, смрадное дыхание из оскаленной пасти, падение, удар. Он вылезает из под навеса, пристроенного к стене над местом стойла для коней. Рядом– широко распахнутые мертвые глаза орка. Крики и рев, лязг стали, бегущие к нему гондорские воины, наспех одетые, но с оружием в руках. Узкие улицы города, стиснутые стенами каменных домов. Бегущие вверх, к воротам второго яруса, рыдающие женщины с детьми на руках, запах гари, лавина орков, отчаянное сражение на узкой улочке, страшные рожи нелюдей, кровь на стенах и мостовой, разрубленное лицо гондорца, харкающий кровью здоровенный орк, красно-голубые кишки комком выползающие из распоротого живота человеческого воина. Страшный удар в голову, камни мостовой перед лицом, ручей крови, вонь испражнений и крови, вой, рев и лязг, стук копыт, крики.

Кастамир с трудом сел и попытался встать, но это не получилось с первой попытки. К нему подбежал какой– то человек с миской питья.

– Пейте! Пейте скорее– приказал он и влил мутную горькую жидкость в глотку Кастамира.

– Как там?– хрипло спросил капитан. В горло как песку насыпали, говорить было трудно, шея болела. Проклятый орк!

– Скверно, очень скверно. Их тысячи! И подходят все новые и новые твари, еще хуже этих. Нижний город пал. Орки убивают даже собак и кошек, спасения нет.– дрогнувшим голосом ответил человек– А перед городом появились отряды черных демонов, ведомые самим Черным Властелином, будь эта тварь проклята навек!!! Город не удержать!

– Погоди ты плакать!– зло прошипел Кастамир и оттолкнул его от себя.– Где князь, где капитаны?

– На стене наверное…-начал говорить человек, но властный голос резко перебил его: «Можешь встать и сам двигаться, Кастамир?»

Кастамир и человек обернулись на голос. Между рядами раненых стоял высокий воин с резкими чертами лица и серыми глазами, из-под шлема выбивалась длинная прядь черных волос. Князь Исилдур. Лекарь почтительно склонился и отошел к другому раненому.

– Могу, мой князь– просто ответил Кастамир и опершись о протянутую сильную руку в кольчужной перчатке, с трудом встал на ноги. Слегка качнуло.

– Лекарь прав, обстановка крайне тяжелая. Отойдем в сторону. Сможешь?

– Смогу.

Опираясь на руку Исилдура, Кастамир дошел до колонны и прислонился для устойчивости к ней спиной.

– Друг мой Кастамир, я искренне прошу у тебя прощения за все то недоверие и все, что было связано с ним. Прости, долгих речей говорить не буду, не то время. Люди говорят, это ты первый поднял тревогу. Благодаря этому, мы сумели организовать кое-какую оборону, и отвести за вторую стену часть спасшихся женщин, детей и раненых. Ты смело и хорошо бился. Прости меня, если сможешь, а я вот не смогу так просто забыть свою ошибку…

– Мой князь…-прошипел Кастамир. Не только боль, но и спазм перехвативший горло не дали ему нормально говорить. На глаза навернулись слезы.

– Молчи. Ты наверное слышал, что из крепости есть тайный ход на перевал. Это не слух, он есть. Я уже отправил всех женщин и детей, вместе с самыми тяжелыми ранеными, по нему. Твоя низ… женщина с ними. Она вне опасности. Скорее всего, они уже выходят на перевал, оттуда к Андуину и на Осгилиат. Там уже все знают, но помочь нам они не успеют. Врагов тысячи и не только орки. Сам Саурон здесь. Сейчас, я отправлю всех оставшихся раненых, и ты пойдешь с ними. Не спорь!! Это приказ. Мой последний приказ тебе. В Осгилиате ты поступишь под начало моего брата. Я же не смогу спокойно смотреть тебе в глаза… Прости еще раз… Враг затеял что-то новое. Вторую стену так легко не взять и он это знает. Мы могли бы здесь еще долго держаться малыми силами, как раз до подхода подмоги. Он не даст нам этого шанса. Орки уже, под прикрытием щитов и просто, выломанных дверей, таскают что-то под наши ворота. Я не знаю в чем подвох, но приказал завалить ворота изнутри. В любом случае, это даст нам время на вывод всех раненых из города.

– А как же ты, князь?– прохрипел Кастамир.

– Я тоже уйду, но позже. Мне нельзя здесь погибать. Я должен отправиться к отцу и рассказать ему обо всем. А так же, необходимо попутно обратиться к давшим нам присягу местным народам Лебеннина, Белфаласа, Лоссарнаха.... Обратиться лично, пока черный властелин не успел это сделать сам… Веками их предки служили ему и он попробует переманить их к себе. Уходите… Мои сыновья пойдут с вами.... Прощай же Кастамир… А может, еще и свидимся – грустно улыбнулся Исилдур и положил руку на плечо Кастамира.

– Будь жив, князь. Свидимся– прошипел Кастамир сквозь душащие его слезы.

Заголосили, заорали на стене и Исилдур, резко развернувшись с моментально окаменевшим лицом, рванулся туда. Раненых с крылец уже почти всех унесли. Лекарь подбежал к капитану и взяв под руку повел внутрь. И тут воздух потряс страшный грохот, такой, как будто ударило одновременно несколько громов, самых могучих, самых сильных из тех, что приходилось слышать Кастамиру в его жизни. Дрогнула земля, дрогнули плиты пола, туго ударил горячий воздух, наполненный пылью и каменной крошкой, а на месте ворот взметнулся в высь черно-огненный дымный гриб. Со скрипом и грохотом поползли и рухнули, погребая под собой защитников, башни по обе стороны от бывших ворот.... Лекарь что-то заорал и с неожиданной силой поволок Кастамира внутрь главной башни…

…............................................................................................................................................................

– Они уходят по подземному тоннелю– сказал Гил.

– Я вижу– ответил Гортхауэр.– Пусть уходят. Это хорошо, хватит крови и резни. Орки не смогут найти вход в него, да и последние из тех, кто будет уходить, запрут несколько решеток, перекрывающих ход. А их будет не так уж и просто взломать. К тому же, как только падут ворота, мы сами вступим в город. Пора прекращать бессмысленное убийство.

А бессмысленных убийств, на взгляд Гила, было и правда предостаточно. Орки, опьяненные кровью, убивали все, что видели перед собой. Побоище в нижнем городе было ужасным. Защитники сумели организовать оборону перед воротами и остановить на время натиск орков, что позволило части населения спастись за воротами второй стены. И вот теперь, наступающие остановились перед второй стеной. Небо посветлело, скоро станет совсем светло, а орки, как известно не очень-то любят свет. Пока еще тень от гор и магия майара держали их, но скоро их эффективность, как бойцов, снизится и потери вырастут.

Подойти к воротам, чтобы подложить в их арку мешки с крупным черным порошком, изготовленным на дальнем Востоке и дающим сильный взрывной эффект, оказалось совсем не просто. Гондорцы очень метко били из луков, выбивая каждого, кто смел высунуться из-под прикрытия домов но, через какое-то время, предводитель орков догадался начать выламывать двери и сооружать из них подобие больших щитов. Прикрываясь таким своеобразным укрытием, дающим защиту от стрел, они начали перетаскивать мешки в арку ворот. Прошло довольно много времени, пока нужное количество смеси оказалось на месте. Защитники, в это время, продолжали эвакуацию и не понимали, что им грозит. Хотя, видя что орки, каким-то неведомым способом, попытаются взломать ворота, стали их заваливать изнутри камнями, бревнами, телегами, да вообще, тем, что попадется под руку. Но это им не поможет… « Хорошо, что так долго– подумал Гил– Все, кто может, смогут спастись…».

Гулко бахнуло вдалеке, осели башни, поднялась туча черного дыма и пыли, скрыв на время всю стену города и Гортхауэр отдал приказ: « Вперед». Сразу два отряда сорвались с места, спешно пересекая пространство до первой стены. Они тронулись следом. Гил видел победное выражение на лице Харрэна, ощущал его восторг и трепет перед вступлением в город павшего противника. « Бедный мальчик, он еще не знает, что увидит…»– мелькнула мысль.

Они въехали внутрь, когда еще за стеной впереди слышались жуткие крики и лязг металла. Побоище в нижнем городе было ужасное… Повсюду валялись мертвые. Вцепившиеся друг в друга орки и гондорцы, застывшие в смертельных объятиях навек.... На крыльце лежало обезглавленное тело молодой женщины.... Пригвожденный к дверям дома копьем маленький ребенок, повисший, как окровавленная маленькая тряпичная куколка.... Пожилой мужчина в одной нижней рубахе, с вывалившимися из распоротого живота, дурно пахнущими внутренностями.... Орк с разваленной на две половины головой..... Кровь на мостовой, на стенах домов, везде и повсюду.... Вонь, рой вьющихся вокруг всего этого мух, дым от горящего изнутри каменного дома.... Вот они страшные картины войны…

Гил обернулся на приотставшего на своем коне сына. Тот ехал с широко распахнутыми глазами и часто дышал. Гил чувствовал его ужас, чувствовал, что его тошнит и он еле сдерживается, чтобы не свеситься с седла и облегчить желудок.. « Да, сынок, смотри… Вот она война на самом деле… Она именно такая, а не как пишут в книгах и воспевают в балладах… Это– не позвенеть мечами с дядей на плацу.. Эхх!».

Гилу стало остро жаль сына. Зря он его сейчас не оставил снаружи, а впрочем, хотел– пусть привыкает и знает цену песням и сказкам… Гвэнт, видя состояние племянника, подъехал к нему и положив руку на плечо, протянул ему флягу с чем-то, похоже крепким. Тот выпил и его немедленно вырвало. Харрэн успел свесится на сторону, но все равно испачкал сапог. Никто из старших даже не обратил на это внимание. Первый раз, с каждым бывает… За вторыми воротами, а точнее кучей щебня и камней, было не лучше. Тут защитники приняли последний бой, прикрывая уходящего князя и раненых, и поэтому сражались отчаянно, зная, что пощады не будет но, давая время уйти от резни своим близким и родным, друзьям и братьям.

– Это будет тяжелым камнем лежать на моей совести– промолвил Гортхауэр– На моей, а не на вашей, ибо приказ отдал я.

– Это война. Она жестока– ответил Хэлкар.

– Не имеет значения. Это люди..– прогудел майар и остановил коня перед кучей камней, обозначавших бывшие ворота. Дальше на конях было не пройти.

Они перебрались через завал и вошли внутрь второго яруса обороны. Гондорцы умудрились набить здесь огромное количество орков, их тела просто заваливали все вокруг, а особенно много их было у высокого мраморного крыльца главной башни и на его ступенях. Защитники, те кто прикрывал отступление уходящих, погибли все до единого…

Они шли прямо к входу в башню, перешагивая через окровавленные трупы гондорцев и орков. При виде темного майара суетящиеся орки сразу же старались сделаться как-то незаметней, замирали там, где стояли или же, тихонько отползали к стенам, спеша уйти с глаз долой. Ярость Гортхауэра просто выплескивалась через край, не нужно было быть Видящим или назгулом, что бы почувствовать ее физически, она волнами распространялась от него во все стороны, а самое жуткое было в том, что маска оставалась жутко спокойной и бесстрастной.

Пройдя широкой улицей к самой башне, они встретили здесь первых людей из мордорских отрядов. Воины почтительно склоняли головы перед майаром, а Гил сразу увидел, что внутри каждого из них кипит гнев. Гнев не на врага, точнее не на гондорцев, а на тех, кто считался союзниками. Гортхауэр тоже сразу почувствовал это и спросил напрямую у первого же воина:

– Что еще произошло здесь?

– Мой лорд, орки.... Орки убили несколько наших. Когда мы вошли сюда, они, озверелые, резали раненых гондорцев. Наши попытались это остановить и тогда они кинулись на нас. Правда быстро остыли, слишком многие покалечились или погибли, но все равно– у нас есть и раненые и погибшие…– с видимым спокойствием ответил воин.

– Где? – просто спросил майар.

– Я проведу вас, мой лорд– ответил воин.

Идти пришлось недалеко. Слева от широких ступеней входа в башню, укрытые черными плащами, лежали с десяток убитых мордорцев, возле них стояли их товарищи со скорбным видом, кое-кто был перевязан, и кровь на повязках была еще свежей. Чуть дальше, в рядок, лежали тела гондорцев, много, наверное человек сорок.

На миг сознание Гила замутилось и он ярко, как сейчас, увидел еще живых раненых защитников, стаскиваемых со всех сторон орками в это место, чувствовал их ужас и ненависть к врагу, видел как обезумевшие от крови орки стали ятаганами обтесывать у живых пленных мясо с костей, слышал крики истязуемых и хриплый хохот и визг мучителей. Видел, как несколько подоспевших мордорцев пытаются оттащить орков от пленных, как под ударом ятагана падает убитый темный воин, слышал лязг стали, вопли умирающих одного за другим орков, чувствовал безумную надежду оставшихся в живых гондорцев: «Свои, свои!». Нет. Не свои. В том то и дело. Эти воины гибли защищая врага. Пусть пленного, раненого, но врага. Врага, который не пощадил бы их, не стал бы защищать раненых от союзников.... Но они не могли по другому. Они были люди, как и те, которых резали орки… А потом подоспели еще орки.... И добили всех… И подошли воины черного отряда, увидевшие, что происходит..... И снова орочья и людская кровь.... Только дрались теперь те, кто воевал на одной стороне....

Мурашки по коже. Гила прямо аж затрясло после увиденного. Гортхауэр похоже тоже все знал уже. Он молча повернулся и тихо, но так, что услыхали все в крепости сказал: « Командующего орками ко мне. Немедленно. И его капитанов.». Ждать пришлось не долго.

Из-за первого же здания вышли несколько орков, в доспехах и при оружии. Впереди шагал, гордо подняв голову, здоровенный орчище с длинной гривой черных волос, связанных в хвост и в жуткой боевой раскраске. В отличие от остальных, он держался несколько вызывающе. Чуял, что терять уже почти нечего…

– Ты звал и я явился по твоему зову, Повелитель!– прорычал орк.

– Скажи, кто я для вас?– тихо спросил Гортхауэр.

– Ты наш бог и Властелин! Мы все умрем за тебя, если потребуется!– прогудел орк.

– А разве можно безнаказанно огорчать своего повелителя и бога?

– Нет, нельзя. Но чем же, позволь спросить, о Великий, я посмел огорчить тебя?– голос орка дрогнул наконец, а остальные в страхе отшатнулись от него.

– Вы хорошо выполнили задание. Крепость пала. Но разве я просил вырезать всех в городе?

– Но они оказали сопротивление!

– Поверю, что это делали даже женщины и старики. Хорошо. Но малые дети? Собаки?

– Они кусались!

– И кошки? И лошади? И скот?– тихий голос Гортхауэра стал приобретать очень зловещие нотки, а Гил чувствовал, что бешеная, безумная ярость жжет майара изнутри и сейчас он выплеснет ее через край.

Орк насупился, склонил голову и промолчал.

– Но не это самое главное. Не в этом я обвиняю тебя. Догадываешься?

– Нет, Повелитель.

– Твои воины убили людей черного отряда. Уже после боя. Виновные мертвы. Кроме тебя. Ты, их предводитель, должен был уследить за этим и пресечь возможные конфликты. Где же был ты? Твои капитаны? Убийство своих карается …-Гортхауэр замолчал и помолчав, мгновение издал жуткий, потрясший всех и вся рык, выплескивая скопившуюся в нем ярость и гнев– СМЕРРРТЬЮ!!!

С шипением вылетел длинный черный клинок из ножен и вонзился в живот вождя орков, пробив доспех как бумагу. Майар рубил с безумной скоростью, в воздух летели брызги крови, орки в ужасе упали на землю и закрыли в знак подчинения лица руками, бедного Харрэна опять вырвало, а Гил просто опешил. Пара мгновений и то, что осталось от орка упало, истерзанное, на землю грудой окровавленного мяса и железа, подплывая в луже собственной крови.

– Встаньте, вы! Кто был заместителем этого несчастного?– совершенно спокойно произнес майар и Гил почувствовал стремительно угасающую ярость лорда.

– Я!– дрожащим голосом произнес один из орков и встал на ноги.

– Теперь ты предводитель воинства орков. Со всей ответственностью. Слушай мой приказ и запоминай, что здесь произошло с нарушителем этого приказа. Отныне, вы нигде не устраиваете подобной резни. Убивайте врага, оказывающего сопротивление, а не детей и животных. Убийство, или же ранение союзника, не важно, кто он, какой расы и племени, карается смертью. Не только твоей. В следующий раз, я казню каждого сотого во всей орочьей орде и каждого десятого в подразделении виновного. Пусть твои сами следят за собой! Ты все понял? Передай мой приказ всем, вплоть до самого поганого орчишки в вашей орде! Все! Пошли вон, с глаз долой!– голос Гортхауэра стал очень громким и звонким, его наверное слышали все в захваченной крепости.

Орки кинулись наутек, а Гил почувствовал, как тяжесть усталости наваливается на майара.

Как раз в это время по крыльцу стала спускаться группа мордорцев и впереди идущий нес что-то, завернутое в черную ткань, скорее всего в свой плащ.

– Что там у тебя?– устало спросил Гортхауэр.

– Палантир, похоже– просто ответил воин и развернул ткань. Внутри лежал круглый темный камень, отполированный до блеска.

– Да, это он. Исилдур не успел его забрать или не смог, не важно. Заверни его. Эта штука не может видеть сквозь ткань, в темноте или тумане. Не идеальное изделие. Отнесите его в обоз и приставьте к нему часовых, пусть охраняют камень от дураков…

– Слушаюсь, мой лорд– ответил мордорец, заворачивая камень обратно.

– Вот так, друг мой, Моргиль– обратился майар к Гилу– Эта штуковина– пародия на вас, Видящих. Только вот, как и все изделия западной стороны, она не живая. У них все какое-то неживое. Красивое, необычное, даже удивительное, но не живое… Потому и не видит палантир, как вы, люди со способностями… Живые..

– А что будем делать с Белым Древом Нуменора?– внезапно вмешался подошедший Хэлкар.

– Что хотите делайте. Крепость твоя, тебе и решать.– просто ответил майар.– Только делайте дела побыстрее. У нас впереди еще много дел. Кровавых дел....

А впереди и действительно было много дел… Впереди лежал путь на Осгилиат, столицу молодого и наглого нуменорского княжества Гондор. Столицу, в которой уже знают о войне и готовятся к отражению нападения, стягивают войска, строят укрепленные районы, точат мечи и куют доспехи.... И за которую гондорцы будут драться насмерть…

Глава 4 Осгилиат

Величественная картина открывалась вдали. Гил, не слезая с седла откровенно любовался ей, находясь на склоне довольно высокого холма, на вершине которого разбивали шатер темного лорда и его свиты. В том числе и шатер Моргиля, Черного летописца. Стояла хорошая летняя погода, с востока дул несильный теплый ветер и, хотя небо было затянуто плотной пеленой облаков, это не портило общей картины, наоборот, линии были четче, а краски ярче и не такие блеклые, как на солнце в жару. Впереди, милях в трех, не больше, были видны дома и дворцы столицы княжества Гондор, разделенной широкой синей лентой Великой реки, Андуина. Обе части города соединял длинный и широкий мост, изогнувшийся дугой на больших арках, таких просторных и высоких, что там мог пройти даже корабль, не снимая мачты. Резные статуи, невысокие красивые башенки по краям и вычурные узоры перил, делали этот мост поистине прекрасным образцом строительства нуменорцев. И они им очень гордились. Даже больше, чем Столпами Аргоната…

Но сейчас, столица превращалась, прямо на глазах, в крепость. Дело в том, что аданы и не подумали строить вокруг своей столицы даже элементарной стены. Они решили, что с гибелью, как они считали, Темного Властелина, им опасаться больше некого в этом мире. Мордор? Орки? Дикари с равнин? На то есть могучие крепости Минас Итиль, Минас Анор и новенький Ортханк в Ангреносе. Да и кто из них посмеет выступить против воли Высших людей? Армии дунаданов сотрут с лица земли любую угрозу. Но это оказалось не так....

Гил успел уже исследовать все укрепления, что сейчас спешно строили гондорцы в городе. Стену так быстро не выстроишь.. И тогда, князь Анарион принял, наверное, единственно правильное решение– немедленно эвакуировать все местное население, стянуть войска и перекрыть весь город баррикадами. Особенно, его восточную часть, в которой предполагались основные бои. То, что враг переправиться на тот берег, даже не рассматривалось. Они должны были умереть, но не допустить Врага на западный берег Андуина. Но гражданских эвакуировали все равно.

– Наверное, Исилдур вышел бы нам навстречу, как считаешь?-вывел Гила из размышлений тихий, приглушенный маской голос Гортхауэра. Тихо и незаметно он подошел и встал возле Гила. Рядом никого не было и можно было не церемониться, поэтому Гил просто ответил:

– Скорее всего, да. Анарион более начитан и больше полагается на голову, чем на мечи. Это разумно, перемалывать нас в самом городе, а не выйти и быть разбитому в поле.

– Видел уже Исилдура?– повернул к нему голову майар.

– Нет, пока туда не глядел. Я изучал укрепления в городе.

– А зря– Гил почувствовал, как Гортхауэр улыбнулся. Боль от ожогов сегодня не так терзала его и посему настроение у него было приподнятое.

– Он спустился вниз по Андуину на корабле, прихватив с собой сыновей и жену. Отправился поднимать людей в Лебеннине, Дор-эн-Эрниле и Белфаласе. Разумно, конечно, но там, похоже, припомнили все старые обиды, причиненные аданами их предкам и отправили их ко всем барлогам мира. Они не выступят против нас, не явятся на зов Гондора. Но эти хитрецы, наученные горьким опытом не помогут и нам, до тех пор, пока мы не перейдем Андуин.

– А мы перейдем?– спросил Гил– Восточная часть города неплохо укреплена. Они понастроили три яруса обороны, состоящие из баррикад, перекрывающих все улицы города от края до края. Грубо говоря, они сумели перекрыть город своеобразными тремя стенами…

– Нет. Мы не перейдем. Но мы и не собираемся это делать– ответил майар и засмеялся, увидев изумленный взгляд Гила.– Нам не дадут. По мосту будет не пройти без огромных потерь, а лодок и кораблей у нас для десанта нет. А если бы и были, то у них их больше и воевать на воде они умеют намного лучше. Наша задача– выбить врага из восточной части города, в которую они вцепятся мертвой хваткой и перемолоть большую часть их армии. Таким образом, мы захватим весь восточный берег Андуина и обескровим Гондор, устранив угрозу с Запада. Ослабленная армия Гондора не ударит по нам с этой стороны, особенно учитывая угрозу удара в спину со стороны нарушивших клятву людей юго-запада страны. Это лишь первый этап в войне, мой друг. Исилдур, проклял отступников и страшно рассвирепев, отправился, ни много ни мало, к папе и его покровителю Гил-Гэладу. Добираться он будет очень долго.. Правда, там уже все знают и понимают, чем им грозит падение Гондора, как они думают. Уже был собран совет и на нем принято решение собирать войска по всему Западу. Вот когда начнется большая война......

– Много они могут собрать?

– Много– чуть помедлив ответил Гортхауэр– Намного больше, чем мы на данный момент. Но работа ведется.. Кое-кто, ты уже знаешь, выступил. Будут и еще.. Успеют ли? Назгулы делают дело, но..

– А Видящие?– спросил Гил.– Я как не пытался, так и не смог никого найти или связаться с ними…Погибли?

– Нет. Не все. Лишь трое, но они были воинами… Остальные живы, но они и далеко и намного слабее тебя. К тому же, не у всех есть именно такие умения, как у тебя. Специализация разная..– Гил опять почувствовал улыбку майара– Вот, твоя Кайнлин, например, она же и Видящая и Знающая. Но как Видящий, ты сильнее. Зато не можешь никого излечить. При этом, лишь ты один читаешь людей и можешь видеть прошлое. Ну и кольцо отца не шутка.

– Никто из них не придет на общий сбор?

– А смысл? Они же не воины. Если мы победим, то и без них управимся, а если проиграем… то незачем и губить людей понапрасну. Тем более тех, кто в случае поражения понесет слово истины другим людям, тех, кого единицы в огромном мире, с такими способностями.– Гортхауэр замолчал и повисла долгая пауза. Теплый ветер востока колыхал высокую траву под ногами…

– Мы победим?– нарушил молчание Гил

– Не знаю…– вдруг мрачно ответил Гортхауэр и Гил почувствовал его боль– Не знаю… Но я могу сказать лишь одно. Я ведь майар и могу предсказывать… И сейчас скажу то, что ты обязан запомнить и записать в свою книгу. Слушай. Победа или поражение нам предстоит– туманно, но месть свершится и лучшие падут с обоих сторон. И даже наше поражение, ежели быть такому, станет нашей победой, так как наши цели будут достигнуты, пусть и страшной ценой! Никогда уже больше эльфы не смогут диктовать свою волю людям! Со временем, они уйдут и этот мир будет принадлежать людям, и память о Валарах останется лишь в детских сказках! Не быть единому Западу никогда боле и изменится не только расстановка сил, но и само население Средиземья.. И все что было, все войны, превратятся в красивую сказку, как и мы…Ты готов заплатить страшную цену, Моргиль? Я готов!…

И не успел Гил даже открыть рта, майар резко развернулся и широким шагом зашагал вверх по холму, а порыв теплого ветра вдруг показался каким-то зловещим. И пасмурная погода и лежащий впереди Осгилиат, показались очень и очень мрачными....

…............................................................................................................................................................

В темноте весело трещало пламя костра. Вся равнина перед Осгилиатом была усыпана тысячами костров, а сам город был погружен во тьму, но Гил чувствовал какое там царит напряжение. Гондорцы уже шестую ночь ждали нападения и так пока и не дождались. Каждую ночь орки, тысячами рассыпавшие по равнине, орали и шумели, защитники готовились к штурму, но проведя ночь в диком напряжении, так и не дожидались штурма. Днем им тоже не особенно давали расслабиться, совершая постоянный маневры на равнине, имитируя то на одном, то на другом фланге видимость атаки, что держало обороняющихся в напряжении и днем. Восточная часть города ломилась от переполнивших ее войск. Три четверти собранной армии Гондора перешли на эту сторону реки.

Вот и в эту ночь орки начали орать и шуметь, имитируя штурм. Но сегодня это будет совсем не имитация. Это будет самый настоящий штурм. Кровавый, беспощадный и жестокий....

Вокруг весело трещащего пламени сидели Гвэнт, Беридраг, Харрэн и братья северяне. Гил подошел и шлепнулся на край бревна рядом с Гвэнтом. Гигант Беридраг, с жутким видом точащий страшный клинок своего меча, поднял голову и улыбнулся ему.

– Ну как там? Что говорят в штабе? Когда наступление?– толкнув его локтем в бок, весело спросил Гвэнт.

– Сегодня ночью.– просто ответил Гил. Беридраг перестал водить камнем по лезвию, а оба близнеца вскинули головы. Харрэн заулыбался, чем вызвал суровый взгляд Беридрага.

– Сегодня!– присвистнул Гвэнт– О как! И как это будет?

– Очень просто… Сегодня, в ближайшее время, а не на рассвете. Орки ринутся четырьмя большими отрядами на пролом и будут вести наступление до самого рассвета или чуть больше. Затем в дело вступаем мы, отряды Мордора. Задача– выйти к мосту и блокировать его, что бы ни одна ублюдочная гадина не перешла через него. Плюс держать берег на случай атаки с реки. Продержаться надо до темноты, далее мы отходим, а оборону принимают орки. Дальше мы вне игры, потому, как должны подойти южане и сменить нас.– объяснил всем присутствующим Гил.– Капитаны уже доводят это до своих…

– Отец, в это раз мы будем сражаться?– вскинулся Харрэн.

– Придется– мрачно ответил Гил.

– И я не останусь в стороне? Я тоже хочу биться!!– вскричал сын, вскочив на ноги.

– Сядь ты!– проворчал Беридраг и силой посадил его место.– А и правда, капитан, малец-то уже большой…Пора бы. Если что, я присмотрю…

– Посмотрим.– жестко ответил Гил– Ежели будет такая необходимость и если тебе показалось мало Минас Итиля.....Посмотрим.

Повисла тишина и стало как-то немного неловко и Вальд-северянин обратился к Гилу:

– Капитан. Мы тут с братом подумали… А давненько мы на родине не были! Может, когда эта война закончиться, смотаться нам на пару лет, посмотреть, чем наши там дышат? Мож кто и жив еще? Мы быстро!

– Ну..– Гил даже опешил от такой просьбы– Конечно, если вы хотите…Конечно, езжайте…

– Не переживай, Моргиль, мы вернемся– заулыбался Горм.

– Ну раз пошла такая тема и я скажу– прогудел гигант Беридраг, теребя бороду, заплетенную в косицы.– Капитан, кончится война и я к дому… Только я не обещаю вернуться. Ты знаешь даже лучше меня, что в стране Городов кровавая усобица. Там нужны сильные руки и воинский опыт. Это моя родина и я должен отдать ей долги. Вот добьем эльфов и я туда, порядок наводить.

Гил не знал, что и сказать. Противоречивые чувства охватили его. Не хотелось разрывать остатки своего отряда, которого, правда, почти и не осталось… И не отпустить он не мог. Даже если бы и не захотел– закон. Они еще спрашивают.. Гил тяжелым взглядом обвел лица уже седеющих вовсю воинов и вспомнил, что им уже осталось не так уж и много в этом мире. Им и Кайнлин…В отличие от него.... И он только и смог ответить:

– Конечно, братья! Вы вольны делать, что хотите. И помните, что бы не случилось, я всегда буду помнить своих братьев своего, лучшего во всем мире, десятка. Живых и павших…

– Сначала надо еще пережить эту войну, а потом думать– вмешался Гвэнт.– А то, понимаешь, развели тут бабские сопли… Вы выживете сначала и победите! Я, кстати, никуда не собираюсь. Кто еще присмотрит за моей сестрой, у которой такой непутевый муж!– и захохотав, сильно ткнул локтем Гила в бок.– А есть шанс на победу-то?

– Есть, конечно.– с благодарностью тут же ответил ему Гил– Он всегда есть. Правда, мне не очень то вериться, что победа будет окончательной. Зная историю, можно сказать, что уже несколько тысячелетий война не прекращается, а то затихает, то полыхает с новой силой. И идет с переменным успехом....

Грозный рев, прокатившийся во мраке ночной равнины, возвестил о начале атаки и прервал речь Гила. А Беридраг вдруг запел. Запел грустную песню на своем родном, далеком и необычно мелодичном языке. И голос у него оказался чист и красив. Неожиданно…

…............................................................................................................................................................

В эту ночь в орочьи войска поступил приказ самого Темного Властелина. В нем гласилось, что гражданского населения в городе нет, войну вести обычным способом. А в награду за победу, им отдается вся восточная часть города на разграбление. Это будет их добыча. И только их. Это неимоверно вознесло боевой дух орочьих кланов, считающих, что их совершенно несправедливо лишили причитающейся добычи в Минас Итиле. Ну ничего. На сей раз черным ничего не достанется. Они обдерут город, как липку! Потешатся вовсю кровавой игрой! Несколько ночей они занимались пес его знает чем и вот, наконец-то, дошло до настоящего дела!

В начале ночи, разделившись на четыре крупных отряда, орки расползлись по изначальным позициям для атаки. Одновременно, по общему сигналу, все четыре отряда, подошедшие довольно близко к городу, кинулись на штурм. Ночь обещала быть слишком длинной и кровавой....

…...........................................................................................................................................................

Кастамир наблюдал, как его солдаты занимают свои позиции на собранной ими же самими баррикаде. Наступила ночь, очередная ночь, полная тревог, орочьих завываний вдали и боя вражеских барабанов. Признаться честно, капитан не разделял оптимизма своих соратников, которые утверждали, что темные не нападут и в эту ночь. «Они могут напасть в любой момент!», пытался достучаться до них Кастамир.– «Им совершенно все равно когда, они же очевидно берут нас на измор, ждут, когда мы расслабимся, и вот тогда-то атака будет несомненно!». Но и солдаты и офицеры, находящиеся в сильном напряжении уже несколько суток, не желали слышать очевидных вещей. Капитана могло лишь порадовать то, что его, да-да, именно его отряд, стоял в боевом охранении третьего, предмостного яруса обороны. У ж на них-то внезапно было врагу не напасть.

Как интересно обернулась жизнь… Еще так недавно, нелюбимый всеми в гарнизоне Минас Итиля капитан, вдруг превратился в героя и всеобщего любимца. По прибытии в Осгилиат, столицу княжества, выяснилось, что князь Исилдур со всей семьей отбыл в Арнор, к отцу, но через своих людей передал весточку брату Анариону, в которой было сказано, что капитан павшего Минас-Итиля является несправедливо подозревавшимся в измене, но совершенно доказавшим свою праведность. К тому же, побывавшим в плену у темных и бежавшим оттуда, а после, при штурме крепости– первым принявшим на себя удар и проявившим чудеса героизма в последовавших затем кровавых уличных боях.

К чести Кастамира, он поначалу пытался отмахиваться от не совсем заслуженного статуса героя, но … Но стране был нужен такой герой и это популярно объяснил капитану при их первой же встрече князь Анарион. « Чего ты выделываешься, капитан? Если тебе так не хочется быть на виду, то кто же тебя просил попадать в плен к темным, да еще и бежать оттуда! Как, не бежал? А вот тут, черным по белому, рукой моего брата написано, что бежал. Или мне не верить своему брату? И вообще. Так как теперь ты поступаешь под мою команду, то я тебе скажу так. Будешь героем, это приказ! Воин ты и правда знатный, да не очень то богатый, я погляжу. Исправим! Герой не должен ходить в рванье! Ах, да! Я совсем забыл… Говорят, твоя женщина из рода младших народов? А ты знаешь, что браки с ними запрещены моим отцом и братом? Я то немного иначе смотрю на это, но все же… Только истинный герой может получить право жениться на женщине из рода младших народов.. Да и то, если я предоставлю ей бумагу, что в ее жилах течет кровь нуменорцев еще с древних времен… Ну как, герой??».

Тут при всех раскладах отказаться было невозможно.. И Кастамира стали чествовать, как героя. Ему уступали дорогу, его Фейлах делали комплименты, как будто напрочь забыв о ее происхождении, богатые жители одаривали его ценными подарками, отказаться от которых– означало обидеть или огорчить дарителя. Единственным из этих подарков, которому совершенно искренне порадовался Кастамир, оказался старый добрый нуменорский меч, клинок которого был выкован еще ТАМ, на далекой и потерянной навсегда, родине. Воистину, это был шикарный дар! Клинки старой закалки рубили железо, практически не тупились и даже сломать такое лезвие в бою– это нужно было очень постараться! В современные времена такие уже не делают…

И еще одним, совершенно неоценимым даром его героизма оказалось то, что когда началась эвакуация мирного населения, его Фэйлах, как невесту отличившегося в боях воина, вывезли вместе со знатными дамами в первую очередь, а ему дали возглавить отряд в пять сотен человек, присвоив ему очередное звание капитана первого ранга. И теперь он командовал ими тут, в Осгилиате, в ожидании очередной мясорубки....

– Мой капитан, а правда, что против нас выступило не меньше ста тысяч орков?– робко спросив, прервал его размышления молодой оруженосец, приставленный к нему, весьма недалекая, но любопытная личность.

– Нет, Боромир, не правда.– нехотя откликнулся Кастамир– Этих тварей, может быть, столько и в мире-то нет. А ты вот больше книг читал бы, а не слушал солдатских побасенок. Хотя, скажу тебе, что и теперешнего количества нам всем хватит…Пойдем-ка, лучше пройдемся по периметру.

– Слушаюсь, мой капитан!– вытянулся Боромир и козырнул.

Они прошлись вдоль всего периметра обороны. Вдалеке слышен был гомон и рев орочьей орды. Люди на третьей баррикаде, по настоянию Кастамира, поделились на три смены, две из которых спали, а третья несла стражу, готовая в случае опасности разбудить товарищей. Таким образом, при атаке врага на них, третий ярус обороны имел больше выспавшихся и отдохнувших солдат, чем первые два, где было приказано дежурить ровно пополам. Правда и участок у них был более ответственным. Не удержись первых два яруса баррикад и сдерживать противника перед мостом будет больше некому. Да и оказать передовым отрядам поддержку, в случае чего, они смогут.

Баррикады сооружали добротно, как малую крепостную стену. Несли камень, выломанный из стен домов, укладывали его, скреплять раствором не было времени– спешили.. Так что настоящей стены не получилось, но навалив всякого хлама, укрепив где деревом, где землей, соорудили неплохие укрытия, взять которые с ходу было бы трудно.

Перекрывали каждую улицу– от дома и до дома. В домах устраивали настоящие крепости, с лучниками, приготовленными для метания камнями и бревнами. В стенах были пробиты узкие проходы, для быстрого перемещения из здания в здание. Широкие просторные окна дворцов закладывали камнями и мешками с землей, сооружая из них бойницы. На каждой крыше располагались посты лучников и находился запас притащенных наверх камней и тяжелых чурбанов для скатывания вниз. Одним словом, не хотел бы Кастамир штурмовать такой город....

Их участок баррикад был последним, веером перекрывавшим от реки до реки улицы, выходящие на обширную площадь перед мостом. Раньше, это было очень красивое место с фонтанами, гуляющими и любующимися видами Андуина и шикарными зданиями набережной, людьми. Дома вокруг площади были трех и даже четырех– этажные, богато украшенные и ухоженные. Тут жили зажиточные горожане– купцы, армейское начальство, владельцы больших мастеровых гильдий. А теперь в них повыбили рамы, заложили окна, истоптали все сапогами, нанесли грязи....Война-скверная штука.....

Удостоверившись, что все в порядке, Кастамир присел на камень и хотел было что-то спросить у Боромира, как вдруг все мысли мигом вылетели у него из головы. Ставший привычным шум орочьего войска внезапно изменился. Он стал тише, затем на некоторое время вообще прекратился, и вдруг вспыхнул могучим ревом, обрушившимся на город сразу со всех сторон. Кастамир вскочил на ноги и вцепившись в побледневшего юнца, прошипел:

– Поднимай людей! Немедленно! Всех! Это атака!

Белый как полотно, Боромир, бегом кинулся исполнять приказание. « Ну вот, началось!!».

…...........................................................................................................................................................

Натиск орков был жесток и стремителен. Ночная темнота не дала гондорским лучникам использовать свои возможности на все сто процентов, большинство стрел летели наугад и хотя, стреляя по такой толпе, промахнуться было невозможно, далеко не все стрелы находили себе дорожку в доспехе или же вонзались в щиты, которыми прикрывались орки. Да и выпустить много стрел они не успели, так как противник сумел, обманув бдительность гондорцев каждую ночь имитируя атаки и шумя, подобраться очень близко к самому городу.

Половина первой линии спала, а вторая часть воинов расслабилась, ведь не может находиться человек в постоянном напряжении, рано или поздно наступает расслабленность, пусть и частичная, но все же, сыгравшая гондорцам плохую службу. Первая линия была не готова к штурму....

Укрепляя город, солдаты сожгли деревянные одноэтажные предместья города, в которых жили люди победнее, из числа низших, в основном. Посему, передовой линией обороны являлись каменные двухэтажные дома, укрепленные, с заложенными камнями окнами первых этажей и оставленными бойницами на вторых. А линия баррикад начиналась не сразу у крайних стен домов, а была чуть отнесена назад, вглубь города и противник, врывающийся в город попадал в промежуток между домами, из которых по нему велся огонь стрелами и камнями, а уже после, упирался в стену первой баррикады. Попадал в каменный мешок, в котором из-за тесноты было очень плохо действовать… Но это в идеале… И учитывая, что твой противник поведет себя, как человек, это сработало бы… Но орки были совсем другой расой. Расой, готовой пойти на смерть ради своего Владыки, расой, которая при определенных условиях просто теряла страх смерти и приобретала опасную и страшную кровожадность, а все эти условия были соблюдены. Их повелитель был рядом, их было очень и очень много, да и противника, противостоящего им они не боялись, а даже презирали. Людишки…Какие-то гондорцы. Не эльфы и не черные мордорцы…

Поэтому передовые баррикады были оседланы буквально в считанные минуты, в трех из четырех мест орки перевалили за них и завязались страшные уличные бои в тесноте, где толком и не размахнуться мечом или ятаганом, где в ход идут ножи, кинжалы, камни, кулаки и, как преимущество для нападающих, клыки и когти. Кровавая преисподняя вскипела на улицах и переулках столицы Гондора. Натиск орков был безумен и страшен. Они давили, давили и давили гондорцев, неся большие потери и совсем не считаясь с ними. Наверное, каждый из людей смог убить двух, а то и трех орков, он на место павших, сразу же становились новые враги, и конца и края этому не было видно. Сверху, спохватившиеся лучники били стрелами и теперь, почти каждая находила цель. Тяжелые чурбаны, скатываемые сверху, ломали шеи, камни расплющивали шлемы вместе с черепами, со вторых этажей уже даже пытались колоть длинными копьями, нанося раны в плечи и головы врага. Мертвые не падали, их тащила дальше мощная волна натиска орды и перед гондорцем, сразившим врага, мог внезапно оказаться прущий на него мертвец, из-за которого, прикрывшись телом, его колол живой орк. А вскоре, и стоящий перед воином и сраженный им орк уже не падал. Падало уже сразу по двое Первый– мертвец, и следующий за ним. Или же, прижатые друг к другу, мертвые гордорец и орк. Падали не по одному, валились под ноги связками, и в образовавшиеся промежутки, немедленно кидались окровавленные, распаленные воплями, кровью и резней орки и люди, лишь для того, чтобы рвать, резать и терзать друг друга в воняющей дерьмом и кровью, насквозь пропитанной страхом и безумием тесноте....

Наконец, кому-то из орочьих капитанов пришло в голову начать врываться в дома и выбить оттуда тех, кто убивает их сверху. Они принялись ломать кладку заложенных окон первых этажей, выламывать заложенные двери. Долго у них ничего толкового не выходило, защитники переключались на них и убивали их стрелами и камнями, а кое-где на орков падали целые куски крыши, давя, калеча и убивая их. Стропила и бревна падали им на головы, но это только приводило в еще большее бешенство остальных, и они были готовы грызть камни, лишь бы наконец добраться до врага. И они наконец-то добрались…

Сразу в нескольких местах проломились внутрь зданий и началось побоище внутри зданий… Возможно, бешеные, ужасающие своей жестокостью схватки, вспыхивающие то тут, то там на разных этажах, чердаках и крышах, были даже еще страшнее, чем внизу, на улицах.... Орки лезли через узкие проломы и были убиваемы еще на подходах к ним. Местами, им приходилось оттаскивать мертвецов, чтобы лезть дальше, бывало, что взять первый этаж можно было лишь при условии взятия второго и обхода обороняющихся сзади. При этом, гондорцы могли сопротивляться еще на крыше, прямо над головами занявших оба этажа орков. Здесь уже могли рубиться мечами и ятаганами, били стрелами в упор, летели в разные стороны остатки сметаемой мебели, трещали стены. Орки стали проламывать стены возле проломов, обороняемых защитниками, вламываясь и убивая все пред собой. Кое-где уже возникли пожары, кто-то что-то поджег, преднамеренно или нет, неизвестно, но потянуло дымом, прямо над головами режущих друг друга на улицах заполыхали пожары, на них сыпались искры и иногда падали горящие балки.

Теснимые страшным натиском, гондорцы были выдавлены вглубь первого яруса обороны и резня растеклась уже по всему периметру, принимая ужасающие масштабы. Горели крыши домов, пожары были и внутри домов, и в них сгорали убитые и убивающие друг друга орки и люди. Внизу рубились в переулках, во дворах, заливали кровью мостовые, фонтаны, и статуи стояли забрызганные кровью с ног до головы… Тусклый багровый пляшущий свет пожаров придавал всему творящемуся поистине неестественно– демонический колорит. Перекошенные окровавленные лица людей, орущие морды орков, валяющиеся тут и там отрубленные конечности, головы, выпущенные наружу внутренности.... Вой, рев, визг, плач, лязг, звон, грохот и треск пожаров слились в одну монотонную безумную какофонию, музыку смерти. А убивающие и калечащие друг друга противники в пляшущих отсветах пожарищ, дополняли ее своим бешеным, сумасшедшим танцем....Это было самый настоящее пекло, какое оно бывает в представлении некоторых народов....

Но оркам оно оказалось куда как привычнее и больше по силам, в отличие от гондорцев, в конце концов не выдержавших, дрогнувших, и начавших быстро отходить ко второй линии баррикад. Спасаясь, они ринулись к спасительным сооружениям второго яруса обороны. На плечах у них туда же устремились и орки, но уже готовые к драке солдаты второго яруса и подошедшие на подмогу воины третьего сумели не только остановить бешеный натиск орков, но и отбросить контратакой их назад.... Первый ярус обороны рухнул к середине ночи… Орки отошли, для того, что бы перегруппироваться, утащить своих раненых и добить раненых врага, собраться с силами. Противники с обеих сторон нуждались в передышке, пусть и краткой....

…............................................................................................................................................................

Кастамир со своими оставался на месте. Приказа идти на выручку, ему не поступило, а часть подразделений ушла на помощь второму ярусу. Там творилось что-то неописуемое. От зарева пожаров стало светло, а страшный рев битвы приближался и заставлял сердце биться все быстрее и сильнее. Он оглядел своих солдат и увидел вполне утешительную картину. Молодежи в его сотнях было немного, львиную долю составляли уже служилые воины, но и на их лицах читался настороженный страх. Не паника, не ужас, а самый обычный, нормальный человеческий страх, присутствующий в каждом нормальном воине перед битвой, тем более такой жуткой. Давно было известно, что не боятся ничего только сумасшедшие или просто идиоты, а такие долго не живут…

Хуже стало, когда к мосту через их позиции потащили раненых. Кто-то шел сам, кого-то пришлось нести. И проходя мимо, они не могли не отвечать на вопросы находящихся здесь воинов.

– Как там? Что там? Сколько их?– спрашивали солдаты и раненые отвечали по разному, в зависимости от своего морального состояния и жестокости той мясорубки, в которой они оказались.

– Это ад! Их сотни тысяч! Нам всем крышка! Надо уходить за мост, пока не поздно!

– Брось! Панику прекратить!– орал на говорившего и трясущегося солдата, всего окровавленного, сержант– Мы их тоже покрошили! Они лезут как тараканы, их так много, что и земли не видно, но лезут они наобум! Я один только пятерых прикончил, а может и больше, кто разберет в этом аду!! Бейте их парни, не бойтесь этих тупоголовых ублюдков! Они и драться-то не умеют толком!!

И слыша это, солдаты приободрялись, кто-то даже улыбнулся. Но в следующей партии раненых опять кричали:

– Нам не сдержать их!!! Этих тварей тысячи!!

– Мама!!! Мамочка!!!!– вопил молодой воин, которого тащили на плаще двое постарше, один с перевязанной головой.

– Братья!! Отомстите за нас !! Отомстите за нас!! Отомстите за нас!!!– громко хрипел человек с закатившимися глазами и с продавленной внутрь головой.

Это могло деморализовать солдат и Кастамир, дождавшись, когда пронесут всю партию, заорал во все горло:

– А теперь, слушай меня, воины Гондора!!!– все, кто услышал, повернулись к нему и стали передавать по цепочке, а он вскочил на край стоящего фонтана и закричал, надсаживаясь.

– Воины!!! Вы все знаете, кто я и где побывал!!! Я был в преисподней!! И я вышел оттуда живым!! И скажу, что эта преисподняя тьмы не страшнее той!! Там были и бабы и дети!!! Ублюдочные орки убивали даже кошек!!! Даже зверей!!! А теперь представьте, что они сделают с вашими женами, детьми, родителями!!!!! Каково?!?!? И лишь вы сможете, да, сможете остановить врага здесь! Именно здесь, если твари прорвутся за мост, Гондор падет!! Все наши силы собраны здесь!! Враг грозит с тыла, там немало прихвостней Темного Властелина!! А подмога из Ортханка придет не скоро!! Но она на подходе!!! Надо держаться!!! Надо!!!

– Гондор!!!!– взревели стоящие поблизости воины и выхватили мечи из ножен.

– Гондоррр!!!-прокатился единый слитный рык по всей территории третьего, и последнего, яруса обороны. И лишь только он смолк, в ответ, там, впереди, раздался хриплый рев рога и яростно вспыхнул ревущий гул вспыхнувшего с новой силой сражения.

…...........................................................................................................................................................

Небо уже стало светлеть, за наползшими облаками уже вставало солнце. Черные отряды мордорцев готовились к атаке последнего яруса обороны. Орки понесли огромные потери, но при этом, перемололи более половины вражеского войска. Очистив второй ярус обороны от противника и завалив все в городе, каждую улицу, каждый дом, каждый переулок своими и вражескими мертвецами, они уже выдохлись. Да и наступало светлое время суток. Дальнейшее наступление орков было самоубийством. Они и так уже попытались атаковать третье кольцо баррикад и, завалив все своими трупами, отошли в город. Все. Наступала пора вступать в дело людям.

Никто в черных отрядах не сомневался в итоге сражения.. Вот только у моста оставались самые умелые, сильные и опытные воины Гондора. Пусть усталые, пусть не выспавшиеся, наполовину обезумевшие от резни но, оттого они становились еще опаснее. Так бывает, когда человеческая психика на пределе и уже не воспринимает реальность по настоящему, когда уже становится не до себя, когда ожесточение зашкаливает и воины жаждут только крови врага, не смотря на то, выживут они или нет....Дело будет жестоким…

Все готовились к вторжению в город, к жестокому бою. Кто помогал товарищу, проверяя ремни доспеха, кто раз за разом проводил точильным камнем по лезвию клинка или прилаживал на руке щит покрепче. Гил и его люди не шли в самых первых рядах. В этом не было никакой необходимости, посему и не спешили, находясь в дальних рядах. Гил решил на сей раз взять с собой щит, в таком бою он может очень пригодиться. Щит был небольшой, Крепился ремнями к руке, позволяя, когда станет нужно, перехватить меч левой рукой для более мощного удара. Естественно, он был черного цвета и с красиво нарисованным символом Мордора– Багровым Оком. Впереди, в предрассветных сумерках двинулись вперед отряды, покрывая землю черным ковром вороненых доспехов.

– Идешь?– спросил подъехавший на коне Гортхауэр.

– Иду– улыбнулся в ответ Гил.

– Осторожнее там. Сына оставишь или..?– Гил почувствовал улыбку под маской и не успев ответить, поймал умоляющий взгляд Харрэна. Позади него, нависал Беридраг со своим тяжеленным мечом на плече, который успокаивающе моргнул, мол я присмотрю…

– Да. Пожалуй пусть попробует. Пора бы уже начинать. Мы же не в первых рядах идем…– ответил, и тут же почувствовал одновременно восторг и безграничную благодарность сына, тревогу Гвэнта и посыл майара: ох уж эти смертные..

Гил тщательно проверил каждый ремень, каждую пряжку и крепление на доспехе Харрэна, подергал с силой, пробуя как держится щит и пришел к выводу, что сносно. Заревел звонкий певучий горн, позади громко ударили большие гулкие барабаны, выбивая боевой ритм и их отряд, качнувшись вперед, двинулся следом за входящим в город передовым отрядом.

Третий ярус обороны представлял собой небольшой квартал богатых и красивых трех и четырех-этажных домов с парками и скверами, раскинутыми между ними и домами, бывшими вторым ярусом. Так что, образовывалось большое пространство с фонтанами, деревьями и статуями, перекрыть полностью которое было очень тяжело и поэтому баррикады перенесли вглубь квартала, прикрываясь стенами домов с флангов, но убойного расстояния от чистого места до самой баррикады было немного. В расстоянии одного большого дома.... А сзади была площадь.

Город они прошли не быстро. На каждом шагу лежали трупы, не просто на каждом шагу, а буквально покрывая собой мостовую, кое-где слоем в три-четыре мертвеца. Убитые свешивались со вторых этажей и крыш, из оконных проемов и дыр в стенах местами валил едкий удушливый дым. Они продвигались по мертвому городу широкой улицей, и было слышно, как по параллельной, за стенами домов гомонят орки, оттягивающиеся назад и занимающие позиции в домах и на самих баррикадах, отбитых у противника. Наконец, передовые отряды добрались до парков перед последним кварталом. Защитники оказали здесь оркам отчаянное сопротивление и все здесь было усеяно мертвецами, лежащими в самых разных неприглядных позах, застывающая кровь была везде, на статуях, в воде фонтанов, делая ее красной и казалось, что это кровь плещется в больших красивых чашах.

Передовой отряд уже атаковал. Впереди послышался рык «Баррад-Дурр!!» и раздались крики и лязг металла. Вопли говорили об отчаянной схватке, начавшейся на баррикадах. Отряд вышел не удачно и оказался прямо перед большим зданием с двумя не широкими проходами с обеих сторон. Капитан дал отмашку на атаку и воины ринулись вперед, разделившись на две половины, одна из которых ушла на право, а вторая налево. Гила оглушил рев «Баррад-Дуррр!!!» и он сам взревел, чувствуя, как поднимается в нем боевая ярость, которую он уже так давно не испытывал. Его всего охватил боевой азарт, возбуждение боя, единение со всеми воинами отряда, мандраж предстоящей схватки с сильным противником, и он целиком отдался этому чувству, вырвав клинок из ножен.

Кольцо сжалось на пальце и запульсировало, сила разлилась по всем мышцам и придала заряд мощной энергии, распалившей его ярость. Перед глазами всплыли лица погибших от рук нуменорцев. Он увидел отца, мать, дядю Тормунда, Унага, Рори, Линга, Брутуса. Перед глазами встал образ умирающей Иэри, девушки из далекого прошлого, погибшей ни за что ни про что, и этот образ привел его в еще большую ярость, распалил жгучую ненависть к врагу. Адан защищает свой дом? А здесь ли его дом? Был ли он тут? Это захватчики, покорившие эти земли кровью живших здесь, до этого, столетиями людей. И, издав гневный вопль, Гил устремился в атаку.

Перед глазами колыхались спины воинов, свистнула стрела, вторая, кто-то страшно закричал. Впереди откатывались назад поредевшие воины первого отряда, окровавленные и страшные, сбитые с баррикады гондорцами, понесшие потери. «Ублюдки убивают наших! В атаку, вперед!»-заорал капитан отряда, и мордорцы с жутким ревом помчались вперед, подхватывая и таща вперед отступающих, тех, кто не успел вовремя прижаться к стене или не захотел этого сделать, воодушевленный атакой своих.

Вот стена баррикады все ближе, перед ней валом лежат тела умирающих и убитых. Здесь вперемешку лежат, образуя вал под завалом, орки, гондорцы и мордорцы, сложившие головы в жестокой схватке. Ближе, ближе… Первые воины взлетели, прикрываясь щитами, по этому жуткому валу вверх и наткнулись копья врага. Кто-то упал назад, кто-то смог отбить первые удары и, уже сам, в бешенстве рубил врага. Рев и крик оглушал, да и сам Гил ревел как три барлога разом, продвигаясь вперед. Передовые мордорцы уже все либо легли, либо скатились в рубке за гребень завала. Ближе, ближе… Сапоги Гила уже наступали на тела убитых перед баррикадой Значит там все хорошо, мы прорубились?… Но нет.

Когда Гил выскочил рыча на гребень завала, то увидел, что все, кто перед ним прорвались внутрь обороны, мертвы или корчатся в муках агонии и бешеная ярость охватила его. Кольцо просто забилось на пальце и, Гил бросился вниз, прикрываясь щитом. Прямо на кинувшихся к нему гондорцев. Время резко замедлилось. Все стало немного размытым, как тогда, давно, очень давно, когда Хэлкар преподавал ему суровые уроки боя и учил пользоваться силой кольца. Первого же врага Гил рубанул по лицу и тот, замедленно поднимая руку со щитом, не успел поднять его даже до уровня шеи. Черный клинок перерубил и лицо, перекошенное в крике, и железо шлема, кровь брызнула на грудь гондорца и он стал валиться назад, а Гил в это время уже разворачивался к не успевавшим реагировать, остальным врагам. Заколол второго, оттолкнул щитом медленно приближающийся меч слева и ударил сам. Он все ускорялся, гнев придавал ему силы, а кольцо вливало новые и вот уже сам не заметив, Гил очутился за спинами передовых врагов, развернулся и рубя плотно обтянутые кольчугами спины крест накрест, свалил еще четверых. Клинок разрубал добрый доспех Гондора легко, прорубая и стальные кольца и тяжелый кожаный подкольчужник и стеганые рубахи под ним, врубался в мясо, крушил кости, брызгала кровь. Из перерубленной шеи одного воина, струя крови ударила ему прямо в лицо, чуть не забрызгав глаза. Ударил нападавшего ногой в щит и гондорец опрокинулся под ноги бегущему ему на помощь сзади товарищу, тот споткнулся, подался вперед и Гил наотмашь рубанул его по открывшейся шее. Голова тяжело рухнула, с глухим стуком ударилась о камень, а два фонтана крови ударили вперед из согнутого пополам тела орошая и окрашивая темно-красным все впереди себя. От моста набегали еще воины врага.

Сзади уже спешили на подмогу свой, дорубая оставшихся у баррикады, через которую лилась река черно-доспешных воинов Мордора, и взвился уже черный флаг, с Багровым Оком посередине.. Рубка началась уже на площади. Здесь враги были равны. Почти равны. Мордорцы и больше и чаще бывали в боях, они не жили сыто, патрулируя окрестности и лишь тренируясь на плацу. Им приходилось постоянно отбивать набеги карательных отрядов Исилдура, которые назад не возвращались и поделиться с товарищами опытом не могли. А мордорцы могли. Они выживали..

Прямо посреди схватки, убивая очередного врага, Гил почувствовал сильный укол тревоги. Сын! Где он? Время еще больше замедлилось. Слева. Харрэн, слева и Беридраг с ним! Братья северяне тоже там. Рубка на баррикаде. Им не прорваться…Опасность. Харрэн!! И Гил, разрубив шлем на голове лезущего гондорца, стал выходить из боя. Встретился глазами с Гвэнтом, что-то орущим сквозь всклокоченную и красную от крови бороду. Не до него. Жив и ладно… Гил кинулся вдоль здания к левой улице и той баррикаде, где бился сын и воины его отряда....

…............................................................................................................................................................

Орков они откинули как-то уж больно легко. Кастамир даже разочаровался в них. С воем накатились и, даже не смогли закрепиться на гребне завала. Воины приободрились, несмотря на усталость и бессонную ночь. Когда же накатились эти мордорские люди, служащие Темному Властелину не за страх и корысть, стало поистине жарко. Первых они кое-как скинули вниз, вторые смогли закрепится и удержать верх баррикады до подхода третьих, ценой своей жизни, но тем не менее смогли. А уж они, и прущие сзади, выбили их и вытеснили на открытое место И Кастамир, сам, кинулся с лучшими воинами в битву, прорыв надо было устранить любой ценой…С первых мгновений он понял, как тяжело биться с этими воинами. Парировав несколько ударов, он смог перейти в контратаку и всадить нуменорский клинок в горло противнику, провернув его в ране, брызнула кровь, схватка вокруг стала бешеной и страшной. Эти ублюдки дрались хорошо.

На Кастамира навалился еще один темный, рыча и крича, черный клинок заплясал перед глазами, ударил в щит, которым едва успел прикрыться Кастамир, но капитан, присев умудрился рубануть врага по ногам, тот осел открывшись, и тут же Кастамир, выпрямившись, рубанул его по шее. Следующий… Шаг за шагом гондорцы стали теснить врага, отжимая его обратно к баррикаде. Накал битвы стал ужасающим. Они смогли оттеснить темных назад , прижав часть из них к стене здания. Чуть в стороне, пара высоких воинов, рубились топорами, не пропуская гондорцев в проход улицы, держа проход к баррикаде. Кастамир хотел сначала попытаться пробиться туда, но решил, что надо давить тех, кто у стены. Слева звон и вопль усилились, сместились на площадь, знать дела там идут неважно. Добить тех, кто у стены и там уже, сориентировавшись, ударить либо вправо, либо влево… Посмотрим… И капитан с воплем «Гондор!!» ринулся вперед, увлекая за собой воинов.

Опять яростная пляска мечей, падающий мордорец, и перед Кастамиром возникло лицо молодого темного, на миг показавшееся ему знакомым. Чушь!! И он без раздумий рубанул клинком. Мальчишка принял удар на щит, второй отбил мечом, третий достиг цели, но отскочил от шлема, похоже оглушив пацана. В отчаянии, тот сам попытался перейти в атаку, и Кастамиру даже пришлось закрыться щитом. Юнец бешено рубанул по нему пару раз, полетели щепки, но Кастамир клинком отшиб его оружие в сторону, с силой пнул противника под колено и тот упал. Капитан окованным краем щита ударил под край шлема, намереваясь сломать шею. Но не успел удар достигнуть цели, как что-то с такой силой грохнуло в щит, что Кастамир не удержался и упал бы, если бы не наткнулся спиной на своего, рвущегося вперед. Прямо перед ним, нависая как скала, появился могучий бородатый воин с огромным тяжеленным мечом, закрывая собой мальца. «Ублюдок!! Сын что-ли? Обоих убью!»»– мелькнула яростная мысли.

А воин не терял времени и пока Кастамир разворачивался, тяжеленный клинок уже опускался ему на голову. И быть бы мертвецом капитану, если бы не мальчишка Боромир. Не понятно откуда выскочивший, он закрыл своим щитом и собой командира, но неопытность....

Тяжеленное лезвие разрубило и щит, кусок которого упал на мостовую, и заодно голову оруженосца, треснувшую, как переспелая тыква. Мальчишка без звука рухнул на камни, а Кастамир, задохнувшись от ненависти, бросился на великана. Тот с ревом отбил град ударов щитом и вновь огромное лезвие летело сбоку, прямо в шею Кастамира… И тогда гондорец, более легкий и подвижный, резко присел, поднырнул под гудящий клинок и вышел, выпрямляясь, сбоку от гиганта. А тот неловко шагнул, его несла вперед инерция удара, и нога его угодила прямо в выпавшие мозги оруженосца. Сапог поехал, размазывая розово-серую кашу по камню мостовой, гиганта качнуло и он открылся для удара. Нуменорский клинок с легкостью прошил кольчугу врага, войдя тому под мышку аж до самой середины. Гигант застонал и тяжело осел на колени, высоко задирая держащую меч руку, из-под которой торчало древнее оружие.

Кастамир рывком вырвал клинок из раны и бородач совсем осел наземь. И вот тогда он увидел огромные, преисполненные ужаса, глаза темного мальчишки, чуть старше Боромира. И в бешенстве взмахнув клинком, Кастамир хотел нанести последний удар, но страшный, ужасающий рев слева заставил его повернуться туда. К нему пробивалось какое-то существо, по виду человек, но двигавшийся настолько стремительно, сметая на своем путь лучших воинов, как ветер листву, а за ним катился вал бешено орущих темных. Рев раздался и сзади, и справа, рык и лязг настолько усилились, стали такими яростными, что слились в один сплошной грохот. Кто-то из своих схватил его сзади и поволок назад, крича в ухо: « К мосту, капитан!!! Отходим!!! Твари прорвались везде!!! Везде!! Их сотни!!! Назад!!! К мосту!!! Надо удержать мост!!!». И капитан, прикрываясь щитом, испытывая острую горечь и злобу, начал оттягиваться назад....

…............................................................................................................................................................

Порыв Гила, яростно прорубающегося во фланг соседнего участка был подхвачен десятками ворвавшихся на площадь воинов, повел которых Гвэнт. Ударив со всей злобой, накопившейся десятилетиями, они опрокинули врага и начали теснить его к реке. Почти одновременно рухнула оборона на правом и левом флангах противника, дрогнувшего, когда был прорван центр. Отчаянно отбиваясь, гондорская пехота отходила назад. Тем, кому не посчастливилось пробиться к мосту, пришлось отходить к реке. Там, сдерживая натиск темных, они частично были перебиты, частично утонули, спасаясь в водах Андуина и лишь небольшая часть сумела уйти на нескольких больших ладьях, стоящих на всякий случай у берега.

У моста завязались особо отчаянные и кровопролитные схватки. Здесь гондорцы пытались не пропустить мордорцев на мост и удалось им это лишь тогда, когда они уже вступили на само покрытие моста. Внезапно порыв темных сошел на нет и оставшимся в живых удалось уйти за перекрывающее середину моста укрепление, сооруженное в самый последний момент.....

Был среди спасшихся и Кастамир. Он шел, еле волоча ноги, еще не пришедший в себя после всех ужасов и отчаянной рубки на площади. Шел в прорванной кольчуге, в помятом шлеме и с совершенно разбитым щитом. Шел потрясенный до мозга костей. Никогда еще не доводилось ему драться с таким жестоким и опытным противником и будущее рисовалось в самых мрачных тонах…

…............................................................................................................................................................

Гил нашел своих. Харрэн держался молодцом, хотя и было весьма ощутимо, что ему очень скверно. Удар, который он получил по шлему, сильно потряс его и сейчас парню было плохо. Передвигался он пошатываясь и его иногда рвало. Беридраг.... Беридраг погиб. Умер, закрывая собой Харрэна… « Вот и съездил ты, друг, домой… Благодарю тебя за все! За все, что ты сделал для меня. Я же могу лишь похоронить тебя достойно в ответ… И увековечить твою память в веках… Бесконечная слава тебе, мой ушедший боевой товарищ....– мрачно и с благодарностью подумал Гил, глядя на согнутое, застывшее тело, осевшее на мостовую в такой позе, что казалось, воин молиться или сидя на пятках задремал…

Много, как много погибло мордорских воинов в этом бою, а вот восстанавливать силы придется десятилетиями.. Врагов, конечно было набито несравнимо больше, но это не утешало. Даже Гвэнт не орал и не шутил, был мрачен и хмур, нарочито сурово обращаясь с ранеными товарищами, с которыми возились уже лекаря, непонятно откуда появившиеся здесь. Братья– северяне были целы и даже не ранены, но мрачны были и они. Собрав в кучу весь свой маленький отряд, Гил сказал:

– Собирайтесь! Нам тут больше делать нечего! Мост удержат и без нас. К тому же, ночью на смену заступят орки. И заберите Беридрага. Мы сами похороним его. Как у них в стране принято хоронить?

– Так же, как и у нас– ответил ему Вальд– Сжигают, но не в лодке, а в срубе....

– Хорошо. Так и поступим. Гвэнт! Присмотри за Харрэном, что-то ему плохо!

И они стали выходить из истерзанного, смердящего кровью, дерьмом и мертвечиной, города. По крышам уже рассаживались вороны и стервятники, в ожидании поживы, а крысы, нажравшиеся до овала мертвечины, уже еле ползали в руинах… Восточная часть города пала. Две трети собранной Гондором армии было перелопачено здесь, в кровавой мясорубке, а оставшиеся, засели в глухой обороне на том берегу, потрясенные и ожидающие новой крови. К их счастью, их ожидания не оправдались, но и вернуть свою половину города, они не смогли бы. Пока. Они ожидали подкреплений из Ортханка..... Темные ждали подхода южан…

…............................................................................................................................................................

Они тащили тяжелое тело Беридрага по очереди, соорудив своеобразную волокушу из пары балок, тащили которые то братья-северяне, то Гил с Гвэнтом. Потом им навстречу попалась лошадь, на которую они и взвалили тело воина. Поднимаясь на холм, уже издалека он увидел бегущую к ним Кайнлин. Вот и ответ на вопрос, откуда взялись лекари… Она не выдержала и отправилась следом за войском со своим обозом-госпиталем. Подбежав, она вся в слезах, первым делом бросилась обнимать и осматривать Харрэна, что то шепча и целуя его. Парень смущался, но вырваться не посмел. А после, она обрушилась на него. И хорошо, что на мысленном уровне, так, что никто не слышал… Много упреков высказала она ему, львиную долю Гил, как ему казалось, он совсем не заслуживал. Да и момент был выбран не самый подходящий для упреков… И он вскипел… Так же, мысленно, вывалил на нее в ответ немало, и в итоге рявкнув: « Парню пора становится воином, а не расти с девками в обозе!», развернулся и пошел в сторону, оставив не понявших момента воинов на склоне.

Гил долго стоял в одиночестве и смотрел на чадящий дымом Осгилиат, восточная часть которого стала большой братской могилой. Как всегда незаметно подошел Гортхауэр. Постояли молча.

– Много славных людей сегодня покинуло этот мир и ушло в Эа....– наконец промолвил майар и Гил почувствовал боль терзающую его. Не физическую. Душевную. И так глубока была она, что Гилу даже стало жаль его. Казалось, он оплакивал каждого погибшего, не важно, на какой он стороне сражался, светлой или темной…

– Очень много… Мы достигли целей?– после паузы спросил Гил.

– Здесь-да. Теперь мы уйдем. Орки останутся в Осгилиате, на случай прорыва, в котором я сомневаюсь. Гондорцы ослаблены и не полезут сами, пока к ним не подойдет подкрепление из Ортханка, но тогда здесь уже будут народы Ханната. Они сдержат Гондор… А все черные отряды отойдут обратно в Мордор. Война продолжится не здесь… Враг собирает силы на северо-западе Средиземья. И это будут большие силы. Арнор и эльфы Линдона выступят против нас и, по пути, соберут еще немало сил… Так что, друг Моргиль, главный, и самый страшный бой у нас впереди. И кто победит в нем– победит в этой войне.

Порыв ветра поднял пыль, где-то вдалеке прогремел гром.. Приближалась гроза.....

Глава 5 Из книги Харриана. Три реки.

Река Лун… Именно там наша победа казалась полной. Эльфийское воинство заняло оборону вдоль всего берега со своей стороны. До последнего оплота нолдоров в Средиземье– Серебристой Гавани, оставалось рукой подать. Элронд был зажат на юге в Имладрисе и, рано или поздно, они бы там все передохли. Весь Эриадор лежал у наших ног. Лесные эльфы и гномы и носу боялись показать из своих укрытий, да они нам и не были нужны. Пусть сидят в своих горно-лесных укрывищах! Все шло к нашей окончательной и бесповоротной победе. Но именно тогда, на проклятой реке Лун все и изменилось…

Эльфы, понимая, что если они не выстоят в этой битве, то рухнет их мир, сражались с отчаянием обреченных. Гномы Синих гор пришли на помощь своим союзникам и выставили серьезное войско против нас… Гортхауэр ударил стремительно и практически с ходу, так как все средства для переправы были уже приготовлены заранее. Их оставалось только собрать на месте. Первый день на Лун был такой кровавый, что я ужаснулся. Мордорская армия ударила единым, мощным кулаком, не распыляясь по нескольким направлениям, не растягивая силы врага. Казалось, что их не так уж и много, что мы сомнем их одним единственным мощным ударом и конец войне. Но все оказалось гораздо сложнее…

В тот, первый день, с обоих сторон погибло столько воинов, что весь берег Лун был красным от крови, а вода в реке приобрела красный оттенок. Множество изуродованных трупов, оторванных конечностей и выпущенных кишок унесли воды Лун в море.. Бревна расщепленных плотов, доски разбитых лодок, вперемешку с раздутыми, гниющими, лопающимися, трупами эльфов, людей, гномов и орков, уже исклеванные чайками( любимицами эльфов, кстати) и объеденные рыбами, вынесли воды реки навстречу приближающейся с моря подмоги. Подмоги, которую так ждали эльфы. И не ждали мы. Из своего проклятого острова шли ненавистные мне аданы....

Меня сразу блокировали магией, которую смело пустили в ход эльфийские владыки и посему, я мог лишь видеть глазами простых людей. Гортхауэр ответил со всей мощью, но он был один, а у врага магов– много… Все же, мне удавалось проскочить сквозь блокировку, но лишь на краткое время. И этого времени мне хватило, что бы разглядеть вдали, посреди синего простора моря, разноцветные паруса приближающегося флота. Огромного флота… Настолько огромного, что магической призрачной сове эльфов не пришлось нападать вновь на меня, я сам камнем рухнул обратно в свое тело..... Расклад менялся на глазах и не в нашу пользу… Ублюдочные аданы! Ненавижу!

А плоты все шли на тот берег и шли, добавляя мертвецов разных народов в страшный хоровод смерти.. И вот, уже был занят плацдарм.. И вот, уже казалось, что мы там, но отчаянная контратака эльфийской армии снова сбила наших в реку. И снова атака.. И снова смерти… Проклятая река Лун! Несколько раз мы занимали берег и несколько раз враг сбивал нас назад… И так весь проклятый день, с утра до вечера..

Ночью я поведал Гортхауэру о том, что видел в море. И он пришел в неописуемую ярость. На миг мне показалось, что он сошел с ума, если, конечно, так можно выразиться о бессмертном майаре. И на утро он, понимая, что теперь остался лишь последний шанс, что времени до подхода нуменорцев мало, бросил армию в новую атаку.

Теперь мы атаковали одновременно в нескольких местах, растягивая силы врага. И второй день повторился под копир первого, только в нескольких разных местах.. И нигде, нигде нам не удалось закрепиться на той стороне. Потери наши и вражеские исчислялись тысячами, но мы, как нападающие теряли больше, гораздо больше, непоправимо больше.... И помощи нам было ждать неоткуда, а вот эльфы и гномы знали, что к ним идут свежие и огромные силы. И потому сражались с таким бешенством, что невольно вызывали восхищение. Впрочем, им больше ничего не оставалось.

Кровавое, и уже практически бессмысленное, побоище продолжалось еще пять дней. Атаки проходили в разных местах, ночью или днем, разными силами и народами. Обе армии и атакующая и обороняющаяся, были обескровлены, устали от страха, ярости и крови но, обезумевший Гортхауэр все пытался сломить врага. Это было безумие отчаяния и с той и с другой стороны. Одни отчаянно атаковали, понимая, что это их последний шанс на победу, другие– не менее отчаянно оборонялись, зная, что надо, необходимо, продержаться до подмоги– иначе смерть....

И вот настал тот момент, когда стало очевидно, что флот аданов подошел к берегам Средиземья. И именно тогда, майар словно пришел в себя. Казалось, пелена безумия спала сего глаз и он отдал приказ отступать. Отступать назад, так как сил, чтобы сломить врага на том берегу, хватило бы вполне еще, но вот удар аданов стер бы нас с лица земли раз и навсегда. Тяжело дался ему этот приказ. Я видел и чувствовал, как нелегко ему. Как рвет его изнутри боль, бессильный гнев и ненависть к проклятым аданам, вступившим в войну, пришедшим со своего острова на помощь эльфам. Но ничего поделать уже было нельзя. Либо отступить и перегруппироваться, либо погибнуть всем до одного на берегах проклятой Лун. Разум, наконец-то, победил эмоции.

Вот так вот мы из нападающих превратились в обороняющихся. Было горько, очень горько. Ведь всем казалось, что мы уже наступили ногой на горло проклятым западникам и вдруг такой поворот… В армии царили упаднические настроения. Воины были угрюмы, не разговорчивы. А Гортхауэр ничего не делал, ибо сам впал в уныние. Эльфы и аданы праздновали победу, практически ликовали. Сейчас они готовились к преследованию нашей, изрядно потрепанной, армии.

И вот тогда, я пришел к Гортхауэру, и мы говорили с ним. Точнее говорил я, а он слушал. И как-то я совершенно позабыл, что разговариваю с бессмертным и могучим майаром, а не с простым смертным и высказал все, что думал. Я укорял его в бездействии, в том, что он опускает руки, что так не ведет себя полководец. Рассказывал о людях, которые поверили в него, пошли за ним, сражаясь и за свою свободу и за его идею. В общем досталось ему от меня… А он, когда я наконец выговорился и выдохся, спокойно посмотрел на меня и сказал: «Ты не прав. И ты прав.»

А после попросил, не приказал, а попросил, связаться со всеми, с кем можно и передать приказ стягивать все возможные силы к Сарнским бродам на Барандуине. Даже отрядам, блокирующим Элронда, нужно было выделить людей туда. « Там, Харриан произойдет решающее сражение этой войны. Там и решиться все. Нуменор прислал слишком много воинов.. В поле не выстоим. Теперь ИХ стало больше, чем НАС.. И кольца останутся, пока, в руках врага.. Ну ничего, мы еще посмотрим, кто кого. Созывай все знамена!»– сказал он мне тогда. И остановил армию.

И снова он произносил долгую и зажигательную речь, от которой новым огнем воспылали сердца людей. И вновь выли от радости орки. Вновь развернулись знамена, били барабаны, гремел в небе гром. К Сарнским бродам уже не ТАЩИЛАСЬ побитая, отступающая армия, а ШЛО на новые позиции, отходящее для перегруппировки, войско. Впереди было решающее сражение всей этой войны, начавшейся с момента перехода Великой реки..

…............................................................................................................................................................

До бродов армия добралась довольно быстро. Мы не были связаны по рукам и ногам большим количеством раненых. Да, они были, но не в таком масштабе, как могло бы быть при другом сражении. Большинство или утонули, или же остались на том, вражеском берегу, и на снисхождение им рассчитывать явно не приходилось. Отряд моего народа потерь не понес, так как реку мы не переходили и в атаках не участвовали. Боюсь, что иначе от малочисленного полка вообще никого не осталось бы. Но, все же, от семитысячного войска племен Гватло осталось не больше шести… Некоторые проявили инициативу и без приказа присоединились к атакующим оркам и южанам. Никто из них назад не возвратился… Что ж, это послужило уроком для остальных и строптивцы, без которых нельзя представить ни одного воинства, притихли и слушались беспрекословно.

Даже Магор, который отчаянно рвался в драку, но так и не решился ослушаться меня, примолк и не мутил и без того мутную воду. Виттар так и оставался с нами, приказа вернуться к своим он не получал, а сам проситься не решился. Хотя всех воинов черного отряда забрали обратно еще на Гватло. « Значит мое место с вами, иначе меня бы уже вызвали.»– пожав плечами, ответил он на мой вопрос. Я против не был нисколько, даже наоборот, обрадовался. По крайней мере, на него можно было положиться и оставить командование войском союзных племен Гватло( я его так и окрестил– отряды СПГ), пока мне приходилось находиться при майаре.

Тем не менее, войско изрядно поредело, потери были велики. Больше всего, конечно, погибло орков. Но и северяне, и южане, и жители дальнего востока, недосчитались трети своих людей. В итоге, когда армия стала на позиции у бродов, вместе с подошедшими подкреплениями и снятыми гарнизонами, народу набралось всего тысяч сорок. Увы, мы слишком много потеряли людей в боях за Эрегион и Эриадор. И проклятая река Лун! Получалось, что вместе с осаждающим Элронда отрядом, от первоначальной армии вторжения оставалось боеспособной лишь половина. Воистину, это сражение на бродах будет решающим. Либо мы перемелем врага в муку и двинемся вперед, либо он нас. Тогда придется уходить…

…............................................................................................................................................................

Армия вовсю укрепляла позиции. Устанавливали метательные машины, вбивали в дно реки заостренные колья, острием в сторону противника, сколачивали большие щиты для защиты от лучников. Пополняли запас стрел, острили мечи, копья, проверяли, чинили доспехи. В этом месте река была довольно широка и глубина брода была на середине почти по грудь пешему воину. Кольев из-под воды было совсем не видно, поймешь только когда сам на такую штуку напорешься. Да в добавок, по всей реке, были раскиданы шипы, которые как ни кидай, все равно упадут острием вверх.

Обслуга орудий тоже готовила наступающему врагу свои сюрпризы. Они что-то варили, заливали вонючее варево в глиняные кувшины, закупоривали их наглухо пробкой, из которой торчал недлинный фитиль. Готовили шары, поливая их маслом и смазывая дегтем, как я понял– зажигательные. Вверх и вниз по течению были отправлены большие конные отряды, задача которых состояла в том, чтобы найти и пресечь любую попытку переправиться через реку или же, немедленно сообщить большому конному резерву, стоявшему позади пехотного и спешенного войска. Бой-то предполагался пеший, разве что, враги пересекут реку где-то выше или ниже по течению. Но местные утверждали, что ни там ни там нет никаких подобных мест переправы. И посему враг придет именно сюда. Это самое важное стратегическое место во всем Эриадоре. Готовились все.

Не был исключением и штаб. От черного шатра Гортхауэра постоянно неслись всадники с приказами или же наоборот, подъезжали гонцы с отчетами и донесениями. Когда я вошел в палатку, естественно, по приглашению Оврара, то увидел майара с пылающим взором и от него шел такой мощный поток энергии, что впору было зажмуриться. Взглянув на меня, он воскликнул:

– Ну и где ты бродишь? Тут дел не впроворот, давай, подключайся скорее!

– Ага. Слушаюсь мой лорд– брякнул я и понеслась.

Я сразу же плюхнулся на табурет, стоящий у стола и принялся метаться туда-сюда по всему левому берегу Барандуина, разнося приказы и донесения по армии и передавая отчеты об выполненной работе Гортхауэру. Это продолжалось очень долго. До тех пор, пока несясь над копошащейся внизу армией, я не почувствовал тревогу и смутную угрозу с правого берега. Взмыв, как можно выше, я разглядел вдали большое облако пыли, застившее собою весь горизонт. Идут! Враги идут! И судя по пылище, их просто орда! Пара минут никого не устроят, подумал я и ринулся навстречу подходящей армии аданов и эльфов. Сколько же их там, Великая Тьма!

Пара минут моего висения над их головами не устроила и эльфов. Внезапно воздух вокруг меня вспыхнул и на миг я перестал видеть, слышать и соображать. Астральное тело жгло, как-будто меня выложили на сковородку и жарят на сильном огне. А затем, на меня налетел астральный морской орел. Ай-яй-яй! Не взирая на боль, пришлось уворачиваться и со всей мочи лететь назад, к реке, а мерзкий орел преследовал меня по пятам, так и норовя цапнуть или клюнуть.

Отстал он от меня лишь у наших позиций, а я стрелой влетел в свое тело и просто-напросто упал с табурета. Гортхауэр уже нависал надо мной и лицо его выражало сильную тревогу.

– Эти ублюдки меня чуть не сбили!– прорычал я и очень грязно выругался.

– Цел? В порядке?– спросил майар.

– Да цел-то цел– ответил я,– Но похоже, они опять не дадут мне шастать по их позициям и округе. И у них есть что-то посерьезнее, на сей раз! Еле ушел!

Гортхауэр задумчиво смотрел на меня, а точнее на кольцо на руке, а после выдал:

– Дай-ка руку!

Я беспрекословно подчинился. Майар долго смотрел на мое кольцо, оно стало теплым, почти горячим. Гортхауэр творил какую-то волшбу.

– Нет. Ничего не выйдет!– наконец заявил он– В походных условиях это не исправишь. Не лезь никуда. Придется воевать по старому, с гонцами и посыльными. Они все равно собьют тебя, не позволят подняться. Жаль. Остались мы без глаз и быстрой связи, друг Харриан!

– И что, я все равно попытаюсь просмотреть окрестности. Надо же нам будет знать, что затевают аданы!

– Я сказал нет, значит нет!– рассердился майар– Как только ты попытаешься это сделать, то, что было с тобой сейчас, покажется слабым щипком девчонки по сравнению с ударом борца– так они тебе врежут! Ты мне еще нужен живым и невредимым. Так что– забудь. Это приказ, если хочешь. Но и бездельничать не дам. Езжай к своей СПГ армии и принимай командование. На сей раз, драться придется всем! Займете позиции у реки. Виттар останется с тобой, пригодиться.

Я не успел и рта раскрыть, как был выдворен из шатра. Пришлось тащиться назад.

…............................................................................................................................................................

И вот, наконец, вражеская армия вышла к бродам. Взлетать я больше не пытался, не из страха, а из-за приказа Гортхауэра, но мне было так непривычно смотреть на все происходящее глазами простого воина! Так и чесались руки выйти в астрал и посмотреть, что же происходит вокруг. С тоской вспоминалась красота Арты с высоты птичьего полета. Но…

Напротив нас, на том берегу, встало воинство врага. Серьезные ребята, скажу я вам. Наши местные аданы, колонисты, щенки по сравнению с этими. У них и одежды-то были другие. Черные с белым. И флаг такой же. Почти как мы, вдруг пришла крамольная мысль. Но это только внешне. Только внешне. Мы же низшие народы для них, высшей расы, избранной валарами. Хм. Ну-ну.

Враг подошел к бродам уже во второй половине дня и на ночь глядя нападать не собирался. Ну и правильно. С марша вступить в сражение, не передохнув толком могли только лишь мы.

Да и то не всегда. Но хитрецы и не стали вплотную подходить к берегу, прекрасно понимая, что как раз отдохнуть то мы им и не дадим, если они будут в поле досягаемости наших метательных машин и стрел. Атаку можно было ожидать наутро.

У воинов СПГ все было уже давно подготовлено, каждый ремешок, каждая пластинка доспеха проверены, мечи и копья– можно бриться, а запас стрел– хоть завались. За всем присмотрели Гаррэт, Виттар и, что удивительно– Магор. Этот потомок своего предка, хоть и был таким же дуболомом, но надо отдать должное, был смел и дело свое воинское знал на отлично. И не давал спуску не только своим людям, но и всем соседям, у кого воинская снаряга была не в порядке. Так что, мне оставалось только лишь достать из чехла и проверить свой мощный аданский лук, да поупражняться в умении приближать и удалять взором противника для смертельно точных выстрелов. Денечек-то завтра грозил быть ужасно кровавым.

...............................................................................................................................................................

Как только темнота ночи превратилась в серо-синие сумерки, аданы выдвинулись к берегу. Шли тяжело, молча. И лишь когда вышли почти к самой воде, взревели трубы, развернулись знамена, ударили барабаны. Грозно, мощно, торжественно, красиво и страшно.

Наши уже были на позициях и выстроившись ждали, когда враги начнут переходить реку. Все многомильное пространство фронта пришло в движение. Серая лента реки разделяла две армии, ощетинившиеся сталью, готовые проливать кровь, убивать и победить. Первые лучи солнца осветили эти стальные ленты, черную– на нашем берегу, и светлую– на берегу врага. Засверкало, заблестело тысячами солнечных бликов на стали оружия и доспехов. И смертельным железным ливнем хлестнуло с того берега по нашим рядам.

Наш полк стоял чуть в стороне от самого мелкого места, прикрываемого воинами севера и орками. Левее находились люди востока, там ударили и загудели, зарычали бешеным тяжелым ритмом большие барабаны, заревели тысячи воинов. Правый фланг защищали степняки и орки. Оттуда тоже послышался густой гул и гвалт. Мои люди западных племен тут же отозвались ревом и ударами оружия по щитам. Все это слилось в единый шум и я уже не слышал, что твориться справа и слева. Стук мечей о щиты из хаотичного превратился в единый ровный ритм, подкрепленный выкриками тысяч глоток, распаляющих себя перед схваткой. Страха я не чувствовал ни на той, ни на этой стороне, лишь разжигаемую злость и гнев. Видимо, и Гортхауэр, и эльфы, применяли свою магию, нейтрализующую чувство страха. Тем кровавей будет схватка.

Я находился позади рядов своих воинов, вооружившись щитом и мечом, держа в руках наготове нуменорский лук. Рядом находился Виттар. Одетый во все черное, он с жестким лицом всматривался в строй противника на том берегу. Когда аданы дали первый залп, на миг показалось, что с голубого яркого неба посыпался густой снег, так часто летели белооперенные стрелы врага. Эта метель ударила по нашим передним рядам и сразу, по всему фронту, пронесся стук стрел о доспехи и щиты. Раздались крики, слившись в единый густой рев. Позади наших рядов что-то бухнуло, заскрипело, и над нашими головами, оставляя дымные следы, пронеслись, шурша в воздухе, первые снаряды катапульт и баллист.

Их было много. И они очень точно врезались в передние ряды аданов, ломая строй, раскидывая и калеча людей. На том берегу что-то треснуло, густо повалил черный грязный дым, по рядам врага пронесся рев боли и ярости. Дым повалил совсем густо, не поднимаясь вверх, а стелясь по низу, создавая черную пелену, накрывшую передовые отряды врага, лишая его обзора, возможности стрелять прицельно по нам. Вражеский берег покрыло жирным дымом, а с нашего берега, в эту пелену, полетела черная туча стрел и камней, выпускаемых метательными машинами.

Судя по усилившимся воплям, кашлю и брани, дым был ядовитый. Возможно, что восточные воины вовсе не дегтем обмазывали шары, а какой-то смесью из жгучих ядовитых трав. Не знаю, но получилось удачно, так как враг был вынужден нас атаковать.

С вражеского берега посыпались люди и бросились прямо в воду, прикрываясь щитами. Вся линия врага перешла в атаку, взбурлила вода, взбаламученная тысячами сапог, единый плотный рев покатился на нас через реку, страшный и яростный. По нашим рядам пробежало быстрое движение. Воины поудобнее перебрасывали щиты, перехватывали оружие, готовясь встретить вал врага.

А те, с разгону, напоролись на разбросанные по дну шипы. С искаженными от боли лицами, аданы передних рядов стали падать в воду, как подкошенные. И много из них под тяжестью доспехов, попираемые ногами товарищей, стремящихся как можно быстрее перейти реку, просто утонули в водах Брандуина. Черные стрелы секли по щитам, доспехам наступающих, забирая свою порцию жизней. А после, уже ближе к нашему берегу, аданы напоролись на колья и встали.

Мать моя женщина! Какое побоище! Воды в реке было не видно, от берега до берега она превратилась в сплошной поток людей, валящих с того берега на этот. И когда передние ряды встали, уткнувшись в колья, вбитые в дно реки, на них навалились бегущие позади, толкая вперед, насаживая на колья, вырывая их телами товарищей. А в эту мешанину людей, не переставая, летел плотный ливень черных стрел, собирая богатую жатву. В самую середину реки, прямо через наши головы, ударили камни машин. Я видел, как в тех местах, куда они врезались, в воздух поднялись красные фонтаны воды, смешанной с кровью и внутренностями. Аданы, крича от бешенства, боли и ненависти, рвались вперед, не смотря ни на что. Рукопашной было глупо надеяться избежать....

Вот очередное лицо адана. Я вижу его прямо возле себя. Это знатный воин. Он откидывает в сторону солдата, дико орущего, с торчащим из ноги колом, рвется вперед,прикрываясь щитом. Красивое молодое лицо, с аккуратной бородкой, искажено диким криком, серые глаза полыхают ненавистью. Отпускаю тетиву. Стрела бьет его прямо в серый, навыкате, глаз. Адан падает лицом вниз, повисает на колу, не тонет. Под тяжестью тела в доспехе, кол прогибается, выходит из дна реки и мертвец плавно уходит под воду. По нему вперед рвется следующий враг. Какие у него красивые ровные зубы! Этому я всаживаю стрелу в широко раскрытый в крике рот. Следующему повезло побольше, так как первая стрела отскочила от шлема, оглушив его. В тот момент, когда я отпустил тетиву, он повернул голову. Но его толкают сзади и он падает в воду. Следующий. Следующий......Воды в реке не стало, вместо нее текла кровь, а трупы запрудили ее и выше побоища она вышла из берегов. Еще один… И еще....

Я не считал, скольких аданов прикончил в тот день из лука. Много. Очень много. Я выпалил в них не одну связку стрел и почти каждая была смертельной– благодаря моей особенности приближать противника и умению попасть в него ТАК. Я убивал их без жалости, без всякого сожаления. Я наоборот, наслаждался местью, обещанной Гортхауэром. Я ее так долго ждал! Я видел лицо каждого из них, раскрытый в крике рот, яростные глаза.... Это потом они, какое-то время, будут сниться мне, их красивые молодые лица, искаженные в крике, обезображенные безумием боя, искалеченные моими стрелами..... Но и это пройдет.....

А потом враги навалились на нас. Началась безумная и страшная рукопашная сеча. Аданы навалились на нас без всякого строя и сразу же понесли тяжелый урон. Передние ряды напарывались на копья, мечи.. Но задние напирали и преимущество нашего строя стало постепенно сходить на нет.

Солнце уже высоко стояло в зените, стало жарко. Шум страшной и кровавой сечи стал настолько оглушительным, слившись в единый тяжелый рев, что даже кричать было бесполезно. Даже то, что прокричал мне в ухо Виттар, я не расслышал, так, обрывками. А битва принимала ужасный характер. Аданам удалось оттеснить наших от воды, занять небольшой плацдарм на берегу. Соприкосновение с врагом было настолько плотным, что ни одна из сторон не могла отойти назад, для того, что бы перестроиться, заменить бойцов передних рядов, уставших и израненных– на свежих и здоровых.

Вскоре ситуация поменялась. Казалось, что еще немного и аданы сломаются, выдохнуться. Натиск их ослаб, нашим удалось оттеснить их к воде и, местами, даже снова скинуть в реку. Но тут, что-то произошло на левом фланге. Даже в общем страшном гвалте сражения, можно было разобрать, как там взревели трубы. Не наши. Я не выдержал и рискнул посмотреть, что же там происходит. И похолодел, даже вне своего тела.

Там, от кораблей, приставших ниже по течению, валило воинство аданов. С трубами, развевающимися знаменами. Они атаковали нас во фланг! Великая тьма, как мы этих-то пропустили! Эти ублюдки заранее все просчитали, отправив два флота по рекам! Сволочи! Теперь все. Нам не удержать такую силу на этом берегу! Осталось только драться, драться бешено, стиснув зубы и забрать с собой, как можно больше аданов!

И вернувшись назад, я чуть не заплакал от бессильной ярости, бросил лук и выхватил из ножен меч. Виттар изумленно посмотрел на меня, но вдруг лицо его помертвело, стало бледным. Он все понял! Что-то проговорив, он вытащил из ножен два недлинных клинка.

А натиск аданов так усилился, что наконец наша линия не выдержала, дрогнула, и общая безумная схватка покатилась прямо к нам. Ненависть и ярость захлестнули меня обжигающей, ослепляющей черной волной, толкнули вперед, и я ринулся туда, в самую жестокую свалку, что-то крича и протискиваясь вперед. Рядом несся Виттар.

Дальнейшее я плохо помню. Все захлестнул кровавый хаос. Окровавленные лица, раскрытые в яростном крике рты, сверкание клинков, удары сыплющиеся со всех сторон. Вот адан сбил с ног нашего воина, размахнулся мечом и вонзил лезвие в горло поверженному– кровь струей. Я подлетаю к нему и, изо всех сил, бью его своим мечом по шее. Адан падает прямо на окровавленное тело нашего бойца. Сильнейший удар по моему щиту. Удар туда. Крик, сопротивление тела клинку, пробившему кольчугу. Поворот меча в ране. Отбиваюсь от адана. Трещит щит, от него летят щепки. Виттар подскакивает сбоку и в два клинка закалывает моего противника. Дальше, дальше…

Под ногами возятся два грязных кровавых тела. Адан бросив меч, вцепившись в горло, душит кого-то из наших. Подскакиваю и с силой рублю по голове, не защищенной шлемом, видимо, слетевшем в свалке. Череп адана лопается, как перезрелый плод. На меня летит густая серо-розовая масса, повисает комками на черной кольчуге. Сильный удар в голову. Шлем сползает на глаза, поправить его некогда. Инстинктивно прикрываюсь щитом. Удар. Щит трещит, кусок его отваливается, открывая меня как раз со стороны моей груди. Бью в ответ. Черно-красная пелена застилает глаза. Обломками щита наношу удар прямо в бешеные глаза врага. Острый край выбивает глаз адана, разрывает щеку, бровь. Раскрытый в немом крике боли рот. Удар мечом по этому страшному, окровавленному лицу. Сильный удар по правому плечу. Тупая боль от ушиба. Кольчуга цела. Пересверк клинков Виттара.

Вперед, вперед. Ярость душит, воздуха не хватает Удается поправить шлем. Наш рубиться с аданом. Подлетаю, косой удар по спине врага. Удар сзади по моей. Разворачиваюсь, прикрываясь обломком щита. Еще удар, уже по щиту. От него уже остались щепки на руке. Передо мной могучий адан. Отбиваюсь мечом. От ударов, чуть не разжались пальцы на рукояти. Смерть? Сзади на моего врага накинулся наш воин. Тело врага выгибается дугой, на губах лопается кровавый пузырь, брызги летят прямо мне в лицо. Бью прямо по этому пузырю мечом, вопя от ярости.

Кровь и смерть кругом. Бешенство, испепеляющая ярость и боль кругом. Раскрытые в беззвучных криках рты, оглушительный шум и рев сражения.....Я не понял толком, что случилось. Видел Виттара, срубившего очередного адана. Видел ползущего воина, волочащего по грязной земле сизо– розовые кишки, видел воина, прижавшего к земле адана, схватившего врага за лицо и вдавливающего большие пальцы рук в его глаза. Раскрытый рот адана. А потом кто-то ударил меня в голову. Кровавый мир взвился вокруг безумным хороводом, закрутился, заметался, и внезапно я понял, что лежу не земле. Вокруг топтались чьи-то ноги, кто-то бился в судорогах рядом, кто-то боролся на смерть, катаясь в грязи.....

Я попытался встать, но получилось только сесть. Я помню, как сидя в луже крови, с чувством полной нереальности происходящего, смотрел на безумную свалку, творящуюся вокруг. Пахло кровью, и дерьмом. Мир бешено кружился.

А потом, мимо меня, воняя потом, пронесся вороной конь. И еще и еще… Я видел, как копыто коня размозжило, как орех, голову ничком лежащего человека и было не понятно, кто это, адан или наш. Я тогда даже не сразу понял, что пришла помощь. Что стоящие в резерве мордорцы атаковали прямо в свалку, так как терять уже было нечего, нашего строя не существовало и аданы рвались уже в глубь наших порядков, смяв и рассеяв мое СПГ....

Я снова попытался встать, а когда это получилось, меня что-то сильно толкнуло, наверное зацепили конем. Земля стремительно понеслась на встречу, как и торчащий под углом вверх обломок копья. Сильная боль. Темнота. И тишина. Спокойствие. Спасительное забытье........

…............................................................................................................................................................

Дальше, все было,как один долгий страшный сон. Я видел, как меня выволок из свалки Виттар.Видел, как меня несли на носилках в тыл. Видел, как рухнула наша оборона, как натиск аданов на наш левый фланг был остановлен безумной, яростной контратакой людей Дальнего Востока. Они почти все погибли в этой бешеной рубке, но смогли задержать и отбросить назад врага, тем самым дав шанс остальной армии продержаться до наступления темноты. Сражение затихло по всей линии. Настало время подсчитывать потери и подводить итоги кровавого страшного дня.

А они были неутешительными для темной армии. В сегодняшней мясорубке выбыла половина армии. Раненых, в отличии от Лун, было настолько много, что они становились даже не обузой– угрозой самого существования армии. Точнее ее остатков. И это только те, кто был найден, подобран при отступлении, не брошен, не забыт.....

Враг закрепившись на нашем берегу, начал на кораблях перевозить через реку войска.. И помешать этому, сил у нас не было. И принять здесь бой– означало погибнуть понапрасну. Поэтому, Гортхауэр дал приказ по армии– отходить назад, к Гватло. Война была проиграна. Нам оставалось лишь одно– вырваться из этой ловушки с минимальными потерями. Но, как оказалось в последствии, это было еще не все.....

…............................................................................................................................................................

Все это было, как во сне. Я знал все это, видел, но ничего поделать не мог. Помню лицо майара, склонившееся надо мной, помню его встревоженные глаза и голос, охрипший, усталый: « Ему повезло, что у него кольцо. Без него он бы уже умер. Я смогу помочь ему, но после этого сразу же, немедленно, увозите его в тыл, за Гватло. А лучше– сразу в Мордор! Туда же отправляйте и всех остальных раненых, но летописца доставить туда немедленно. Здесь ему делать нечего. Его война пока окончена.» А после, добавил уже для себя: « А кольцо все же надо доработать....»

Затем, он шептал непонятные мне слова на странном, певучем языке. Я не понимал этот язык, но откуда-то знал, что никто уже в Средиземье им не пользуется. Этот язык мертв. Он идет из такой бездны веков, что и представить сложно. Гортхауэр шептал, а на меня наваливалось спокойствие, боль отступила, стало все равно, что и как будет происходить дальше.

А после, меня долго везли на телеге. Я не чувствовал ни холода, ни голода, ни боли. Мое тело словно умерло, но сознание было живо. Как и способность видеть происходящее далеко от меня.

Армии удалось отойти, ведя арьергардные бой с аданами. Даже вывезти всех раненых за Гватло. Продержав аданов достаточно долго, майар перевел остатки войск по мостам и переправам, а после сжег их, собираясь как можно дольше продержать здесь противника. По крайней мере, дождаться подхода отступающей от Имладриса части отрядов, которые осаждали Элронда. А там уже можно было уходить и за Анудуин. Но все сложилось совсем по другому....

…............................................................................................................................................................

Я был между жизнью и смертью. Точнее мое тело. Сознание мое витало в эфире и я видел все, что пожелаю, даже самого себя, правда со стороны. И все, что происходило там, на Гватло.

А дела творились скверные. Для нас. Уверенная в своей окончательной победе, западная армия эльфов и аданов не спешила. Впрочем, а куда ей было спешить, если противник опять встал в глухую оборону, а снизу по Гватло поднимался еще один флот Нуменора. Проклятые негодяи снова надули нас. Множество кораблей с прибывшими из-за моря и собранными на побережье воинами, поднялись и высадились в тылу армии майара. И теперь шли, окружая ее с фланга и заходя в тыл.

Стоявшие на реке остатки армии Мордора сдерживали вялые атаки стоящих перед ними эльфов и аданов, а справа их уже обходили, переправившись на наш берег, новые силы врага. Они сжимали кольцо. Знал ли об этом Гортхауэр? Тогда– уже да. Но гонцы к осаждающей Имладрис армии были отправлены и та, в спешном порядке, оттягивалась к реке. Был шанс ударить в тыл отрядам, заходящим справа и зажать их. Был ли этот шанс? Может быть теоретически он и был, но вот практически, все пошло совсем не так.

Элронд оказался не таким уж и дурачком, как показался вначале войны и, выйдя со своих осажденных позиций, повис на хвосте отходящих отрядов, осаждавших его до этого. Вцепился мертвой хваткой, нападая на тылы, стараясь задержать как можно дольше, заставить вести арьергардные бои. Война многому учит, особенно тех, кто в самом начале получил по голове. Если, конечно, он сумел выжить....

Я отчаянно пытался связаться с Гортхауэром, сказать ему, чтобы отходили к Андуину, что армия обречена, и та и другая, что война уже проиграна, но… Он меня не слышал. И я не мог ему все это рассказать… Скверно.

А самое скверное заключалось в том, что их окружили. И вот, эта масса людей и эльфов обрушилась, практически одновременно, на нашу растрепанную армию у Гватло. Зажатая в тиски, она дралась так отчаянно, что ни первая, ни вторая атака не принесли противнику никакого успеха, лишь большие потери. Впрочем, наши тоже несли значительный урон. Дело осложнялось тем, что враг еще пока мог позволить себе гибель стольких воинов, а мы уже нет. Каждый солдат, каждый маркитант, повар или инженер были на счету. И каждый дрался с оружием в руках. Враг никого не стал бы щадить.

А он лез и лез. Их понять можно. Ведь они видели конец войне. Не просто победу, а полную и безоговорочную победу! Ведь у них был шанс убить самого ВРАГА. Древнего и беспощадного, проклятого Черного Властелина, Саурона Жестокого. И посему, сил и крови они не жалели.

Побоище было не хуже, чем на берегах Брандуина. Враги бились по колено в крови. Но силы темной армии таяли, как снег весной под лучами солнца. И вот, осталась лишь кучка воинов, совсем мало– пара тысяч, наверное, всего. И тогда, Гортхауэр повел их, израненных, окровавленных, озверевших от крови и осознания своей смерти, на прорыв. Поздновато, на мой взгляд.....

Великая Тьма! Как же отвратительно видеть, как погибают твои товарищи, соратники, родня, истекая кровью в неравном страшном бою. Видеть, и ничем, совсем ничем, не помочь им. Не потому, что не хочешь, а потому что не можешь. Мое тело лежало, как бревно, а дух рыдал, плакал невидимыми слезами, кричал, вопил, взывал к Тьме! И это все, что мне оставалось… Проклинать и взывать… Не забуду никогда и не прощу никого из них. Ни аданов, которых я и так ненавидел лютой ненавистью, ни эльфов, ненависти к которым доселе я не испытывал вовсе....

Прорвались единицы. С Гортхауэром смогло уйти около четырех десятков лучших воинов мордорского черного отряда, во главе с Овраром. Виттар пал, получив несколько ран. Даже не думал, что его смерть причинит такую боль.. Наверное, он стал мне другом. Точнее, был другом… Магор погиб, поведя в контратаку остатки воинов СПГ, возглавив командование после гибели моего родича Гаррэта. Сколько же горя мне принесли проклятые аданы!! Гибли все, кого я любил, все, кто еще оставался в моем сердце, в моей душе. Погибли все воины моего племени, все, кто поверил мне, кто пошел за мной в этот поход, мстить аданам. А сколько вдов и детей страшно и жутко завоют, узнав о гибели мужей и отцов, сколько матерей слягут и не поднимутся после таких известий… И все потому, что я повел их сыновей на войну, пусть и справедливую. Повел и не вернул… Я наверное буду проклят навеки ими.... Что же. Еще один счет к аданам. И этот счет они смогут лишь своей кровью оплатить. Великая Тьма, дай мне дожить до полного разгрома Нуменора! Я поклялся, что стану убивать их везде, где только встречу… Как и эльфов. Теперь.

А Гортхауэр уходил с мордорцами к Андуину. Но враги не могли вот так запросто выпустить его. Более грандиозной и жуткой погони, наверное Средиземье не видело. Тысячи преследовали несколько десятков. Их гнали как зайцев, заходили с боков, пытались окружить… Один раз врагу это даже удалось и майару снова пришлось идти на прорыв.

Они выскочили. Но потеряли дюжину черных воинов. И снова погоня. Снова увертки, засады, безумная скачка. Если бы у наших были не мордорские кони, а обычные, то не уйти им от этой погони. И если бы их вел не майар, а простой смертный…

А отступающая от Имладриса армия попала между двух огней. Она напоролась прямо на аданов, а сзади по ним ударили отряды Элронда. Бой был недолгим. Орки и степняки быстро рассеялись и началась паника. Страх бился в кольце врагов раненой птицей. Даже не страх, а смертный животный ужас.... Не ушел никто. Вообще. Ни орк, ни человек....

Враги попытались отрезать отряд майара от Андуина и им это удалось. Они сумели перекрыть подступы к реке. Кое-где, они даже сожгли все деревни, стоящие по берегу реки. Сожгли все лодки, все паромы, сломали все мосты. Но полностью перекрыть все подступы не удалось. Поплутав несколько дней, прячась от ищущих их и днем и ночью врагов, маленький отряд Гортхауэра, все же нашел местечко, где кольцо врага было менее плотным.

Ночная атака мордорцев была стремительна и ужасна. Перебив тучу народа, они смогли вырваться к реке. Впятером. Включая Гортхауэра. Оврар погиб, прикрывая отход своих к реке. Не осталось никого....

Они сумели переправиться на восточный берег Андуина. Четыре человека и майар. Пятеро, из почти стотысячной армии. Страшнее разгрома никто себе и представить не мог…

Как кричал, бился на берегу Гортхауэр! Это был крик боли, ненависти, бессилия. И от этого вопля мороз бежал по коже у тех, кто его слышал… А после, майар проклял Нуменор и всех его потомков. Он клялся, что разрушит и уничтожит западный остров, любой ценой, чего бы это ему не стоило. Пусть пройдут годы, столетия, но клятва будет исполнена! Нуменор не будет существовать в этом мире. И все его жители тоже. Они украли у него почти полную победу. Украли у всех нас, погибших или еще живущих на земле. И за это они должны были ответить. Пусть и не скоро… Но имя мое отныне– Месть......

Глава 6 Мораннон

Ночное небо было чистым и с него на землю смотрели мириады сверкающих, переливающихся и перемигивающихся звезд-миров Эа. А внизу, на этой земле, как мрачное зеркальное отражение неба, горели сотни, тысячи костров, рассыпанные маленькими, острыми и тусклыми огоньками по всей огромной ночной долине от горизонта до горизонта. Десятки тысяч воинов разных племен и рас грелись вокруг них, готовясь к завтрашней битве. Похоже, самой масштабной и, обещающей быть самой жестокой и кровавой, с древнейших времен этой эпохи. Два воинства, ненавидящих друг друга самой лютой ненавистью, уходящей корнями в глубину столетий, а для некоторых и тысячелетий, должны были сойтись на равнине перед Моранноном, Вратами Мордора. И многие, в этих двух враждующих армиях, ждали этого часа по нескольку столетий, лелея надежду покончить в этом сражении с ненавистным врагом раз и навсегда, и построить в Средиземье свой мир, со своими, лишь им понятными, ценностями.

Достаточно небольшой, по сравнению с противником, темной армии, иного не оставалось, как принять тут свой последний бой, и выиграть или погибнуть. Враги превосходили их числом в два раза, на с трудом собранное шестидесяти тысячное войско, выступившее на стороне Мордора, приходилось около ста тридцати тысяч войск «светлой» стороны. Стороны, считающей себя избранной, высшей, по сравнению с другими народами, живущими в Средиземье и потому, считающей себя в полном праве диктовать свои волю и правила, навязывать законы и религию тем, кого они считали низшими расами, дикарями, погрязшими в беззаконии, поклоняющимися злу и тьме, в лице самого «Владыки Тьмы», Саурона Жестокого. И пусть эти дикари упорствуют в своей ереси и злобе, но «свет» придет к ним, после окончательной победы, и принесет им Закон и Право, принесет им знания и силу Запада, неважно, добровольно они примут их, или же придется им принести это на кончиках мечей. Мир должен быть един, под покровительством Пресветлых Валар и самого Великого Эру Илуватара, Истинного Творца всего мира!

За это выступили не только Перворожденные, собравшие в единый кулак всю мощь Линдона и Имладриса, выставившие против единого врага все боеспособное население, но и дунаданы, выходцы из Погибшего Нуменора, потомки Трех первых народов, верой и правдой служивших западным эльфам и их валинроским покровителям, так же поставившие в строй всех, кого могли. Пришлось даже обратиться к гномам, но эти еретики выставили в полном составе лишь только воинство Казад-Дума. От гномов Синих гор пришло очень немного воинов, а старейшины Железных холмов вообще никого не прислали. Потому что, они послали помощь воинству, которое на Западе называли Темным.....

И это Темное воинство, в основе своей состояло из людей. Смертных. Не являющихся потомками великих героев Запада и посему, числящихся людьми второго сорта, низшими. В самом лучшем случае, на что можно было им рассчитывать, так это на то, что когда-нибудь их потомков, за верную службу, станут величать «младшими народами» и дадут свои законы и, частично– права свободного гражданина… Эта армия– меньшая по количеству, но более отчаянная и готовая биться до последнего человека, чтобы не стать рабами Запада. Чтобы их дети и внуки могли жить по своим законам, свободными и счастливыми, без всяких чуждых их культурам традиций, законов и правил. Они верили своему лорду и покровителю, Гортхауэру, Повелителю Воинов, Огненному Богу, Светозару, Дарителю, Хозяину Высокого Замка, Несущему огонь…, да неважно, как и среди каких народов его называли. Важно то, что он единственный, кто мог и хотел объединить этих людей вместе, дать им знания, и оружие для защиты от своего и их врага, живущего в западных землях, стремящего уничтожить не только их культуры и самобытность, но и его самого. Ну как же!! Это же зло! Саурон Жестокий– зло и тьма!! И все кто выступает за него– его приспешники и пособники– зло и тьма!! Племя под корень, семя– в огонь!!! Без пощады к врагу!!!

И враг не собирался просить пощады, и давать ее сам не собирался.... Жестокая и страшная предстояла сеча.......

А далекие миры Эа безмятежно сверкали и переливались в черном небе, перемигивались друг с другом, совершенно безразличные к суете этого мира, к крови, прольющейся скоро на этом месте....

…............................................................................................................................................................

После событий Минас Итиля и Осгилиата прошло уже четыре с половиной года. Гондор был окончательно выведен из игры и угроза из-за Андуина устранена. А точнее, самоустранилась. Стянув подкрепления, откуда только могли снять войска, без опасения тут же получить удар в спину, Анориен сам перешел в наступление. Ясным солнечным днем гондорцы и оставшиеся верными им местные, на кораблях, лодках, плотах и прямо через мост обрушились на орков, обосновавшихся в руинах восточного города. В кровавой сече они выбили их оттуда и гнали почти до самых гор. Затем наступление выдохлось, и они стали оттягиваться назад, гордые своей победой и местью, свершенной над темными. Но радость от победы была не долгой. С юга подтянулись южане. Сильные и свежие войска, имеющие в своем составе невиданных доселе на западе чернокожих воинов, сражавшихся столь свирепо, что их не считали даже людьми, вышибли гондорцев с восточного берега и почти сумели закрепиться на западном. Мост, в конечном итоге, пришлось разрушить самим защитникам, дабы не допустить прорыва на западный берег, а от полного поражения спасло лишь то, что у южан не было ни лодок ни кораблей. Безумная попытка переправиться на плотах и небольшом количестве лодок провалилась прямо на водах Андуина, в которых потонуло немало смельчаков, встретивших на своем пути гондорские корабли. В конечном итоге, все остались на тех позициях, на которых оставались после первого штурма Осгилиата. Война на этом участке фронта затихла сама собой....

Зато вспыхнула большая политическая война за Железные Холмы. Обе враждующие стороны добивались благосклонности старейшин этого гномьего поселения любыми путями, не брезгуя и подкупом. Но, то ли старая вражда с эльфами сыграла свою роль, то ли искусство дипломатии назгулов но, в конечном итоге, Железные Холмы выступили на стороне Мордора, не взирая даже на укоры их братьев из Казад-Дума и Синих гор. Правда, хитрые бородачи заявили официально, что они поддерживают другие гномьи царства и официально их войск там нет, а выступают за темных лишь изгои и беглые преступники.... Которых набралось почти десять тысяч....Многовато, не так ли?..

Следующими шагами обеих сторон стали стягивание войск союзников, откуда только возможно. Запад уговорами, посулами и даже откровенными угрозами, смог поставить в строй всех людей, живущих на территории от Белых Гор– на юге, до самого ледяного залива Форохель– на севере. Мордор, объясняя и доказывая, что если сейчас не остановить силы запада, то они придут в каждый дом, в каждую семью, со своими законами и верой, смог поднять еще немного племен в степи и на востоке. Здесь противник явно выигрывал. В количестве, а не в качестве, так как там мели всех в строй, а здесь шли сами, добровольно и лишь лучшие и отчаянные воины. Пришло подкрепление из княжества черных нуменорцев и теперь, совместно с черными отрядами Мордора и всем боеспособным населением, живущим на берегу моря-озера Нурн, они составляли ядро войска, численностью более десяти тысяч. Орда орков в боях изрядно поредела и боеспособных оставалось тысяч двадцать или около того. Подсчитать их количество всегда было трудным занятием, а сейчас было совсем не до этого… Остальную часть войска составляли люди степи; народ Ханната, со своими диковинными зверями с огромными длинными бивнями, на которые насаживали длиннейшие лезвия и чернокожими свирепыми воинами; немного дружинников из лесной страны городов; народы севера, включая родной Кайнлин народ Неясыти, давно покинувший родные места, уйдя на северо-восток под давлением лесных эльфов. С дальнего Востока пришло мало солдат, но тем не менее они пришли…

…............................................................................................................................................................

Итог получался не совсем утешительный. Армия Запада превосходила численно Мордорские войска в два раза. И они это знали, а потому не спешили. Орали на всю катушку про Великий Союз Людей и Эльфов, торжественно называя его Последним, затем, не спеша двинулись на Имладрис, где проторчали еще год с небольшим, тратя бесчисленное количество золота и ресурсов на содержание такой огромной армии, следя при этом, чтобы не было мародерства и дезертирства… Что ж, золота, наверное у них хватало… Как и ресурсов…

А Мордор, стянув войска, ждал. Ждал, куда двинуться войска врага. И это было не выгодно, так как большого количества ресурсов Мордор не имел, а армии надо было держать в узде и кормить. Вся казна Барад-Дура опустела, и все, что могла предоставить ему восточная часть страны, она ему отдала… Оставался еще запас продовольствия в самой крепости, но это– неприкосновенный запас.....

Выручили сами светлые. Наконец, после долгих терзаний, они вышли из Имладриса и двинулись через Мглистые горы к переправам на Андуине. Сразу стало понятно, откуда они придут. С северо-запада. И стало ясно, где встречать врага. Теперь и от Осгилиата, считай параллельно друг другу, вверх по берегам Андуина, двигались сразу две армии. По западному шли остатки гондорцев, ведомые Анориеном, а по восточному поднимались орки и южане. Все сходились к одному и тому же месту будущего сражения за судьбу Средиземья. Большое колесо неизбежности закрутилось....

…............................................................................................................................................................

Гил находился в ставке войска, находящейся от передовой примерно в полуторах милях. Утро выдалось мрачным и хмурым, дул юго-восточный ветер, колыхая полотнища знамен и стягов. Только что закончился сбор командующих отрядов и вдали виднелись группы всадников, скачущих в сторону выстроившейся для боя армии. Это спешили к своим отрядам вожди и предводители разных народов, входящих в состав войск Мордора. Гил не присутствовал на собрании. Ему там нечего было делать, лишь создавать лишнюю сутолоку, так как, он уже знал план сражения, которого будут придерживаться темные войска. Само сражение он и так увидит и, скорее всего, даже поучаствует..

– И что мы туда не пошли-то?– ворчал Гвэнт. В последнее время он был очень мрачен и не весел, как обычно.– Узнали бы чего..

– Что ты хочешь узнать-то? Я все и сам могу тебе рассказать.. Надо?– рассказывать особо не хотелось, так как все мысли были о сыне и Кайнлин, которые находились в раскинутом в тылу госпитале.

Дело в том, что Гилу казалось, что расположила она его слишком близко к передовой, чем могла подвергнуть себя риску, если прорвутся враги. Правда, по этой причине и удалось оставить там Харрэна– защищать мать и раненых, в случае прорыва и атаки. Остались при них и братья-северяне. Пусть побудут в относительной безопасности, думалось Гилу, сын еще не готов к встрече с таким серьезным противником, как нуменорцы и эльфы, что показал Осгилиат, где Харрэн чуть не сложил голову и спасся лишь благодаря погибшему Беридрагу. А Горму и Вальду судьбы брата по оружию он не хотел, тем более, они желали после войны побывать на родине, как и ушедший в Эа, воин из лесной страны Городов…

– Рассказывай тогда, что знаешь, а то как-то я не привык находиться в неведении– пробурчал Гвэнт.

– Эх!– Вздохнул Гил– Ну, тогда слушай, что с тебя взять…

…............................................................................................................................................................

Армия Мордора, гораздо уступавшая в численности войскам Союза, как их уже успели окрестить, естественно, выбрала оборонительную тактику. Левый фланг армии упирался в край болот, идущих до самого Андуина, правый же, прикрылся не очень широким, но вытянутым в длину озером, за которым начиналась целая система прудов и небольших озер, надежно прикрывая от обхода. Позиция была, наверное, самой лучшей во всем этом районе, так как тут, на протяжении трех с половиной миль тянулись невысокие возвышенности, которые и заняла армия Мордора. На левом фланге располагался народ Ханната и другие, пришедшие с юга племена, центр занимали нуменорцы и мордорцы, правый фланг обороняли конница и пехота воинов, пришедших с востока и из степи.

На стыках, между центром и флангами, поставили тяжелую пехоту гномов. Орки же, были отправлены прикрывать проходы между прудами и озерками, дабы не дать прорваться там эльфам и для ночных, тревожащих атак на лагерь врага. Их сила– ночь, и вот тут-то они и нанесут удар всей своей мощью. К тому же, ожидался подход подкреплений от истерлингов и небольших дружин лесного народа… Если подкрепление подойдет вовремя, то был неплохой шанс ударить на светлых с трех сторон. Ставка, жилые лагеря и госпиталь Кайнлин, находились на другой стороне пологих холмов, оттуда уже были видны Клыки Мордора....

Кайнлин госпитальные палатки приказала раскинуть ближе к передовой, чем ставка, на уровне резерва и ближе к озеру, там было недалеко ходить за водой для лекарских нужд…В резерве находились лучшие воины Мордора и Черных нуменорцев, которых, в случае необходимости, должны были повести Хэлкар с улаири. Сам майар, предполагал участвовать в битве только лишь в самом крайнем случае, так как придется еще и сдерживать магию эльфов, которой они непременно воспользуются....

– Вот тебе и весь план! Стоять на мертво. Не пропустить врага за гряду, перемолоть в сражении, как можно больше, а после– возможно и атаковать. По обстановке. Их слишком много…

– Не мудреный план. Да и хорошо, чего тут мудрить! Убивать ублюдков надо, а как, дело уже второстепенное.– мрачно ответил Гвэнт.

– Да.. Надо.... Ты оставайся тут, а я проведаю Кайнлин. Если что, мысленно вызывай меня, я услышу. Будешь здесь моими ушами и глазами.– улыбнулся Гил и перешел на ментальную связь с женой.

…............................................................................................................................................................

Кастамир и его воины, расположились напротив южан, на правом фланге войск Союза. Все гондорцы под командой Анариона встали именно на этом фланге. Самого князя они не видели уже два дня, он пропадал в Ставке, где постоянно о чем-то совещались. Слава самого капитана поблекла на фоне массового героизма воинов в Осгилиате, да он, впрочем, и не жалел… Так было проще.

Светлая армия топталась на месте уже четыре дня, не атакуя врага, и не была сама им атакована. Мелкие, беспокоящие стычки передовых разъездов и незначительные налеты орков ночью, не в счет. Их с легкостью отбивали, впрочем, и орки не стремились завязать серьезное сражение, лишь беспокоили понапрасну, а стычки передовых– дело естественное…

В это мрачное хмурое утро поступил приказ– выстроиться в боевые порядки и придвинуться ближе к противнику. Вернулся князь Анарион. Причем, движение распространилось по всей линии, из чего Кастамир сделал вывод, что дело должно грянуть сейчас. И правда, через некоторое время взревели трубы, заиграли флейты, звонко запели боевые рога. А со стороны противника, ветер донес гулкие глухие раскаты огромных барабанов и хриплый рев рогов....Медленно, не спеша, не теряя строя, Великая Светлая Армия Последнего Союза двинулась на войска Врага, чтобы уничтожить, раздавить его, не оставить от него даже и следа на этой земле.

Стал накрапывать мелкий противный дождик и Кастамир тогда подумал, что это плохо для лучников, хотя эльфам может и все равно. Но даже для их кавалерии– это будет скверно, если почва размокнет… Да нет, дождик– то маленький…Такими мыслями он наверное отгонял от себя страх, и видимо это неплохо получалось, потому как Кастамир страха почти не испытывал. Впрочем, и в других он этого страха не замечал, даже в молодежи, что было очень и очень странно. Скорее всего, дело в эльфах, пришло в голову капитану, а точнее в их магии. Ну точно! А почему бы и нет? Наверняка и враг пользуется точно такой же магией, вон как у него барабаны грохочут…

Дело обещало быть кровавым и страшным. А дождик усиливался понемногу…

…............................................................................................................................................................

Гил наблюдал, как приближается армия противника, идущая ровно, гордо, не спеша, распустив по ветру разноцветные знамена. И одновременно с этим. он вдруг почувствовал, как качнулся с той стороны поля могучий поток энергии, покатился стремительно на темную армию, но сразу же, в ответ, от самых тылов мордорской армии, навстречу ему двинулся не менее, а может, и более страшный по своей мощи, встречный поток магии. Многотысячный клич, на различных языках кричащий «Барад-Дуррр!», казалось, превратился в грозный громкий рык и, прокатившись по рядам темного войска, взметнулся ввысь. Там, подхваченный потоком силы, он понесся на вражеский строй. Одновременно с этим зарычали, забухали, огромные тяжелые барабаны, взревели трубы и боевые рога. Светлые армии приближались молча, лишь играли их боевые марши и трепетали на поднимающемся ветре белые, голубые, золотые, светло-синие яркие стяги.

И вот, два мощных потока энергии с силой столкнулись, Гил почувствовал, как качнулся сам мир, как застонала от полученного удара сама земля– плоть Арты, увидел, как сверкнули голубые и багровые молнии, переплетаясь в яростный огненный клубок, услышал грохот сильнейшего грома и, от сотрясения, даже закружилась голова. Он попытался взмыть вверх, чтобы с высоты птичьего полета увидеть общую панораму двух люто ненавидящих друг друга воинств, готовых убивать и рвать на куски друг друга но, лишь только он попробовал выйти из тела, как немедленно получил мощнейший магический удар. Все его существо сжалось в один маленький комок и закричало от боли. Кольцо, как сумасшедшее, забилось и закрутилось на пальце и волна силы, исходящая от него, ударила в ответ, прикрыв собой своего хозяина. Возможно, лишь оно и смогло спасти Гила. Вернувшись в тело, он обнаружил себя лежащим на земле, а Гвэнт, собственноручно, поднимал его и куда-то тащил.

– Стой! Я в порядке!-вырвался от него Гил.

– Фу! Я думал ты мертв!!! Не лезь туда!! Там сошлись силы– не чета тебе!! Подумай о родных!!– заорал на него Гвэнт

– Ты прав. Мне там делать нечего. Они просто собьют меня…– согласился Гил– Но я не могу не видеть битвы!

– Тогда поехали на холм! И дальше ни-ни!!

И именно тогда, когда они выбрались на гребень холма, светлые нанесли свой удар. В воздух, преодолевая сопротивление внезапно ставшего сильным, юго-восточного ветра, взвились тысячи белооперенных стрел и понеслись на черное воинство, падая сверху, как снежная метель, густая и смертельная. Взметнулись вверх щиты, с сильным стуком, белая метель ударила по строю мордорской армии и воздух огласился криками раненых и воплями умирающих, а весь строй светлой армии пришел в движение и ринулся на темных с грозным боевым кличем. И, сразу же, ударил второй залп, за ним третий… А потом стрелы стали падать сплошным потоком....

Что-то грохнуло в рядах противника, поднялся густой черный дым и обстрел сразу же прекратился, а на наступающего противника понеслись черные стрелы лучников темных. Удар их был не хуже вражеского. Только не белая метель белооперенных стрел теперь несла смерть и гибель, а черный пепел хлестнул по быстро приближающемуся строю врага. Первые ряды смешались, пораженные стрелами падали под ноги товарищам, кони обрушивались на землю вместе с всадниками, брыкаясь и валя соседних с ног. Армия света, не дойдя до строя тьмы, смешалась, потеряла строй, но не остановилась, а наоборот, придя в ярость, ринулась монолитной массой на позиции врага.

Черные стрелы находили своих жертв, пока свой удар не нанесли эльфы. Над строем мордорких войск, прямо над головами, с ужасным треском лопнули голубые молнии, поднялся вопль и крик, сожженные лучники падали десятками, стрелы перестали нестись на врага. Сзади, в районе ставки, что-то лопнуло с необычайной силой, пронеслось тугой стеной магической силы на врага, воздух над позициями темных затрещал и заискрился от столкновения двух сил, затем, весь этот фейерверк пронесся вперед и рухнул на врага, выжигая целые поляны в его строю. А потом....

Потом две могучих, доселе не сходившихся, с древних времен, в таком многочисленном составе армии, столкнулись со страшным грохотом и крики, вопли, стоны, лязг стали и стук дерева, грохот барабанов, треск магической энергии, слились в один грозный монотонный гул сражения. На огромном пространстве люди, эльфы, гномы, орки рубили, кололи, рвали друг друга, кусали, ломали, падали мертвыми под ноги товарищей, затаптывали своих и чужих раненых, кричали, выли, орали, мычали от боли, злости, ненависти, смертного ужаса.

В центре на мордорцев и черных нуменорцев налетела эльфийская пехота и бой там завязался самый кровавый и отчаянный. Каждый из противников понимал, что перед ним находится тот самый, извечный, идейный и преданный до конца своим идеалам враг, и потому здесь дрались с особым ожесточением и ненавистью. Лучшие воины с обеих сторон.....

Слева дела были получше, там гондорцы нарвались на стремительную контратаку южан, введших в дело своих гигантских зверей и кавалерию. Эти чудовищные звери топтали воинов Гондора, разрубали напополам привязанными к длинным руко-носам большими тяжелыми тесаками, протыкали врага насквозь по двое и даже трое длинными косами-саблями, насаженными на их и без того длинные, торчащие вперед клыки. А сверху, из небольших будок на спинах этих СЛОНОВ, в воинов Гондора летели отравленные стрелы и дротики. Горндорцы, надо отдать им должное, не дрогнули и не побежали, а сцепились с противником, не взирая на этих страшных зверей, и гибли десятками. Бой там уже шел без всякого строя, превратившись в кровавую и дикую свалку, посреди которой, иногда, доведенный до бешеного безумия болью от ран слон, вдруг вставал на дыбы или же кидался куда придется, топча, разрывая на части, калеча и своих и чужих. Тогда погонщики, специальными молотами, вбивали им в основание черепа длинный гвоздь и гигант, с жалобным, протяжным стоном валился на бок, давя убивающих друг друга солдат.

На правом фланге дела шли лучше. Там воины дальнего востока и степняки– тоже сами ринулись навстречу надвигающимся войскам Арнора и страшным ударом смяли его ряды. Длинные, слегка искривленные, мечи воинов востока и кривые сабли степи столкнулись с топорами и прямыми клинками солдат запада. Дикие крики и визг темных сплелись в воздухе с боевыми кличами «Арнор», кровь лилась рекой, кровавая каша была настолько ужасной, что потрясала своей жестокостью и беспощадностью.

А на стыках флангов и центра, сошлись в полном молчании железные, гремящие тяжелыми доспехами и лучшей в мире сталью, стены подгорных жителей. Гномы рубились обстоятельно, но жестоко и грохочущие стальные стены толкались, пихались, давили друг друга, не в силах сломить одна другую....

В воздухе продолжался тяжелый магический поединок и сама атмосфера рвалась на части и стонала от могучих силовых потоков, сплетавшихся в страшный, трещащий, сверкающий и дымящийся клубок....

Побоище было воистину эпических масштабов. Ежеминутно гибли десятки воинов, одновременно, по всей длине фронта сцепившихся намертво армий. Гилу не доводилось еще видеть таких баталий в живую. Это можно было вполне сравнить с теми далекими сражениями, гремевшими когда-то на просторах Эриадора, в те далекие времена, которые видел и сумел записать отец Гила, Черный Летописец Харриан.. Или даже с войнами, терзавшими в незапамятные времена земли Белерианда, за исключением мощности магических сил, сошедшихся в бою теперь…

Дождь пошел сильней, размывая почву, превращая ее в жидкую грязь под ногами дерущихся, смешиваясь с кровью, внутренностями и отрубленными конечностями. Казалось, что сама Арта оплакивает мертвых и, пока еще живых, воинов всех рас и народов, сошедшихся в смертельной, жестокой схватке на поле перед Моранноном....

Ужасное побоище продолжалось долго.... Уже начинало темнеть, когда наконец измотанные и поредевшие армии, не сломившие друг друга, начали расцепляться и расползаться в разные стороны, забирая с собой своих раненных товарищей и оставляя горы мертвецов на своих местах..... Победы в этот страшный день никто не добился. Светлые вернулись на исходные позиции, а темные снова заняли свои невысокие пологие холмы....

Потери были огромными, сотни раненых тащили в госпиталь Кайнлин, и тот превратился в кровавую преисподнюю на земле. Сотни раненых кричали, стонали, все, абсолютно все, было забрызгано и залито кровью, в воздухе стоял тяжелый смрад крови, нечистот и страха смерти. Многие так и умирали, не дожидаясь помощи. Физически всем помочь небольшому, относительно, количеству лекарей, просто не получалось, они и так просто валились с ног от усталости, метались, пытаясь помочь хоть кому-нибудь и спасти от смерти хоть кого-то. Немало воинов они смогли поднять на ноги и даже вернуть в строй, но еще большее их количество просто погибли, не дождавшись помощи..... Впереди был еще один ужасный и кровавый день.....

…............................................................................................................................................................

Ночь не принесла ни одной из армий облегчения. Тяжелый запах витал в воздухе, вызывая рвотные позывы. В темноте стонали и кричали раненые и умирающие.... А в самый темный час ночи на позиции светлых обрушились орки… В мраке ночи было слышно, как в лагере врага возникла суматоха, крики, лязг оружия. Что-то вспыхнуло и ярко загорелось, пожар стал стремительно распространяться, в огне метались обезумевшие кони, вопящие люди и эльфы, застигнутые врасплох, убиваемые беспощадно орками. А с черных, беззвездных небес, на врага обрушилась какая-то неведомая сила, всполохи и вопли усилились, огненный дождь рухнул на светлых, взвились в высоту несколько огненных смерчей, выжигающих все на своем пути. И в этом огненном аду метались горящие, сгорающие заживо, солдаты светлых. А орки рубили и рубили....

Не сразу опомнились Гил-Гэлад и предводители эльфов, не сразу смогли организовать отпор и погасить смерчи… Огненный ливень прекратился, в ночной тьме, высоко над землей, заполыхали яркие сполохи, что-то взрывалось, разбрызгивая во все стороны яркие крупные искры… Орки, встретившие наконец организованное сопротивление, начали отступать, а кое-где даже просто бежали, и скрылись в темноте. Разъяренные эльфы и арнорцы, больше всех пострадавшие от ночного нападения, кинулись преследовать врага..... И вот тогда-то и перешла в наступление темная армия, совершенно неожиданно ударив на врага.... Завязался бешеный и кровавый, полный безумия и крови, ночной страшный бой…

Темные напали совершенно неожиданно для противника, но Элендил, Элронд и Исилдур, сумели организовать оборону. В кровавой каше все смешалось. Гномы обоих сторон потеряли свой строй и дрались топорами, рыча и бешено вращая глазами в своем боевом безумии. Чернокожие воины юга выныривали из темноты, как сама ночь, и разили врага огромными тяжелыми топорами, смертоноснее и страшнее, чем даже у самих гномов.

Войска Союза уже дрогнули и, казалось, требуется одно, самое последнее усилие и оборона врага рассыплется, пойдет прахом… Так оно и было.....Пока не загремели справа и слева, в далекой темноте, грозные эльфийские рога....Это подошли, совершенно не ожидаемые ни темной, ни светлой стороной, армии Лоринанда и лесных эльфов короля Ороферта. Лоринандцы ударили вдоль болот и, смяв южан, погнали южан назад. Лесные эльфы ударили по правому флангу войск Мордора и, так же, опрокинули степь и дальневосточников. Центру, ведомому Хэлкаром и улаири, пришлось спешно отходить на исходные позиции, чтобы самим не попасть в кольцо окружения. Этим отрядам удалось отойти в полном порядке и почти без потерь. На флангах же, дело оборачивалось худо.

Лоринандцев смогли остановить лишь дорогой ценой, да и то, когда Хэлкар ударил с мордорцами им во фланг. Зато, именно тогда их и стали оттеснять прямиком в болота. И вполне возможно, что там они и нашли бы свой конец, если бы мордорцам и нуменорцам не пришлось отбивать атаку, ведомую самим Исилдуром на центр. А вот левый фланг не устоял.... Степь и воины дальнего востока, которых оставалось уже очень мало, а на них и держался в основном весь фланг, побежали. Лихие эльфийские вояки со свежими силами, видящие в темноте не хуже орков, гнали, рубили и убивали людей, ударившихся в отчаянную панику. Враги, ведомые Орофертом, ворвались на позиции правого фланга и истребляя все на своем пути ринулись в тыл Мордорского воинства.......

…............................................................................................................................................................. Гил и Гвэнт находились на холме и участия в общей атаке не принимали. Но, когда волна отступающих на правом фланге перекатилась через холмы и прошла вдоль озера, кольцо на пальце снова взбесилось и тревога холодной стальной иглой пронзила сердце: госпиталь, Кайнлин, Харрэн… Эльфы Ороферта не собирались даже заходить в тыл и фланг темного воинства, они кинулись на прорыв, вперед, в сам Мордор и на ставку Врага. И прямо на пути у них лежал госпиталь Кайнлин…

– Гвэнт!– заорал перекрикивая шум битвы Гил– Давай вперед, к резервам!

Они дали шпоры коням и ринулись к уже начавшей перестраиваться тысяче мордорцев, остававшихся в тылу для прикрытия ставки и бывших резервом. Подлетев к командиру отряда, Гил прокричал ему:

– Госпиталь! Они прут прямо на него!! Их нужно остановить!!!

– Я вижу, не слепой!!– заорал в ответ капитан, оказавшийся ни кем иным, как командиром первой тысячи черных нуменорцев, имя его даже не всплыло в голове, в которой уже стала поселяться паника и страх за семью.– Мы остановим их до подхода наших!! К атаке!!! Вперед!!!

И, добавляя гула в общий шум боя, ударили в землю еще тысячи копыт, тысяча черных всадников на вороных конях, отборные воины Мордора понеслись на врага, уже подходившего к палаткам и шатрам госпиталя. Сердце Гила выпрыгивало из груди. «Успеть, успеть!!»– вертелась в голове одна лишь мысль. Когда-то давно, он так же несся на помощь обозу Кайнлин, окруженному на берегу Андуина и успел. Должен и тут. Вспышками возникли видения. Суматоха и паника в госпитале. Кто-то что-то кричал, видя приближающихся эльфов, кто-то хватался за оружие. Раненые, из тех кто мог ходить, брали оружие и выходили для встречи врага. Кайнлин, в длинной не по размеру, кольчуге, с мечом в руке, выбегает из палатки, Харрэн, нахлобучив на голову шлем, вылетает из шатра, прихватив чье-то копье, братья-северяне, вооруженные топорами и одоспешеные полностью, что-то кричат, пытаясь организовать отпор… Вал эльфов, приближающихся стремительно, ведомых передовыми воинами во главе с королем Орофертом, скачущих на больших боевых лосях с огромными рогами.... Летящие первые стрелы.... Рухнувший и кубарем покатившийся лось, ломающий с треском рога, ноги и своего эльфа-всадника.

« Не успеть, не успеть!!»– с отчаянием и накатывающим ужасом запульсировала в голове мысль. И они не успели. С треском и шумом, ломая шатры, разрывая в клочья палатки, затаптывая раненых, ворвались на территорию госпиталя враги. Гил видел, как полетели угли и искры от раскиданного костра, попали на палатку, видел как вспыхнул один шатер, второй, ветер понес пламя и пожар распространился по всему лагерю. Мокрая ткань палаток высыхала от жара и вспыхивала. Вопли сгорающих заживо раненых стали ужасными. А эльфийский авангард уже налетел на защитников…

Гил мчал скрипя зубами от страха за сына и жену, перед глазами прыгал и приближался разгорающийся впереди пожар, но он приближался так медленно....

А впереди, Вальд, повернувшись, пропустил мимо себя несущегося на лосе эльфа, шагнул вперед, и мощным ударом топора снес того с седла, отрубив руку напрочь и прорубив бок. И тут же, сзади, из окрашенной красными, пляшущими сполохами пожара темноты, появилась лосиная морда с большими ветвистыми рогам, и страшный удар в спину опрокинул северянина на земь, а острые копыта пробили голову, раскидали мозги, сломали позвоночник.....

Эльф, скачущий на огромном лосе с богатой, усыпанной драгоценными камнями упряжью, одетый в золотой нагрудник, с короной на золотом шлеме, с разгона ударил в грудь копьем Горма, и тот не успел ни отпрыгнуть, ни закрыться.... Копье пробило его насквозь, не взирая на черную кольчугу и кожаный подкольчужник. Древко вырвалось из рук эльфа и северянин, так и отлетел в сторону, пронзенный длинным копьем....

«Не успеть, нам не успеть....».

А тот самый эльф, с короной на голове, мчался прямо на Кайнлин..... Но из-за шатра, в бок его ударило копье Харрэна, и золотой чуть не вылетел из седла, с трудом удержавшись. Резко развернув своего лося и вырвав из ножен меч, враг обрушился на Харрэна. Удар, еще, еще, и закинув разрубленную голову назад, с залитым кровью лицом, расширенными от ужаса глазами, сын Гила мертвым пал под ноги лося.

« Как???!!!! Нееееееет!!!!»– кричало все внутри Гила. Они были уже близко, совсем близко… Уже страшный слитный рев-рык «Баррад-Дуррр!!» несся, стремительно накрывая горящие палатки госпиталя.......

Кайнлин, увидев смерть сына, страшно закричала.... Так кричат, когда умирает душа… Золотой эльф обернулся на крик, и успел отвести первый удар.... Но у Кайнлин не было шансов......Мотнув головой с ветвистыми рогами, лось отшвырнул ее в сторону.... На палатки уже накатывался черный вал мордорцев и рык несся впереди их рядов.... Кайнлин встала и пересиливая боль, снова кинулась на эльфа.... Ее удар достиг цели, но был не настолько силен, чтобы пробить панцирь и серьезно ранить врага. От полученной царапины тот пришел в бешенство.....

Гил несся и все видел, не обычным зрением, которое затмило черное пятно ненависти, настолько страшной и глубокой, что вряд ли в тот момент он был человеком.... Он видел, как предводитель с короной на голове обрушил клинок на незащищенную голову Кайнлин, видел, как растрепанные волосы окрасились красным, как она опускается на кровавую грязь и жизнь покидает ее.....

Не крик, а вопль вырвался из глотки Гила… Кольцо стало тяжеленным и мощный поток силы рванулся из него, преобразованный и многократно усиленный страшной болью и ненавистью хозяина.... И тот перестал быть человеком..... Страшный рык, невозможный для человеческой глотки рванул небо, конь Гила, нет, все же Моргиля, бросился как сумасшедший вперед.

Вот он! Враг, убивший его семью, убивший в нем человека. Предводитель и король эльфов, великий лесной вождь Ороферт..... Конь Моргиля несся так стремительно, как не мог бы скакать ни один обычный конь и потому враг не успел развернуть своего боевого лося рогами навстречу.... Вороной Моргиля с разгону ударил лося в бок и от страшного удара, оба зверя рухнули, а хозяева вылетев из седел и пролетев несколько метров, упали в грязь друг возле друга. Любой смертный бы погиб после такого падения, но сейчас это не были смертные, а тем более простые...... Сейчас здесь, напротив друг друга, вскочив на ноги, стояли две силы, две ненавидящие друг друга страшной, древней ненавистью. стихии. И они сошлись и бешеной рубке, и никто не посмел им мешать.....

Под жуткий визг вороного, которому копыта лося, хрипящего, рухнувшего с переломанными ребрами, пробили брюхо, со звоном столкнулись в освещенном кроваво-красными сполохами пожара воздухе, два клинка. Черный, как сама ночь– Моргиля, и ярко сверкнувший серебристым свечением Луны– Ороферта.....

Сознание Гила разделилось на две составляющих части. Одна– выла от боли страшной потери, а вторая– рычащая от затмившей черным глаза ненависти, и вот эта вторая нанесла удар, еще и еще… Но эльф не только не уступал, но и сам перешел в атаку. Кольцо само, без помощи Гила ускорило его до максимальной скорости, но все равно, эльф успевал отбить все удара. Они превратились в два вихря, два сталкивающихся со звоном и искрами смерча, черный и золотой, извивающиеся, подлетающие, падающие и вновь вскакивающие....

А вокруг был кровавый бой… Между горящими палатками и рубились бешено, как никогда, мордорцы, а с другой стороны– не уступили атаке озверевшие от крови и убийств эльфы.....

И не ясно как, но вдруг Ороферт отлетел и упал на спину, тяжело дыша и истекая кровью, держа в руке рукоять меча с обломанным, под эфес, клинком, а над ним черной колонной, поставив на грудь ногу, стоял Гил… Нечеловеческий рев-вопль вырвался из груди Моргиля, и его услышал каждый на правом фланге… Рубка на миг остановилась… А Моргиль, перехватив меч двумя руками, клинком вниз, изо всех сил воткнул его прямо в рот Ороферту, крутанув широко рукоять клинка, выбившего зубы, разорвавшего небо, вошедшего в глотку и пробившего череп. С треском сломалась челюсть и, практически разворотив весь череп, меч, по рукоять окрашенный кровью, взметнулся в высь. Мелко-мелко затряслось в смертной агонии тело врага… И каждый из эльфов почувствовал смерть командира...... А Гил-Моргиль, издав новый душераздирающий вопль, ринулся черным вихрем на врага, убивая и калеча, упиваясь кровью врага, кровавой местью за все причиненное зло и всех убитых западными врагами… И еще дружнее и яростнее бросились на эльфов мордорцы, смяв и опрокинув первые ряды уже пешего войска врага.... И дрогнули от страшного натиска светлые и побежали..... И преследовали и десятками убивали их темные… А когда подошли подкрепления, ведомые Хамулом Черным Истерлингом, то эльфы прижатые к прудам и озерам, стали гибнуть сотнями........

…............................................................................................................................................................

Гил не видел и не осознавал, что происходит вокруг. Черное, страшное горе затмевало все собой и оставалось лишь желание убивать врага и убивать страшно, беспощадно, и он убивал… Пред его глазами вставали лица эльфов, звенели клинки и противник падал мертвый или искалеченный– Гилу это было неважно… Он шел, не думая о том, есть ли сбоку кто, прикрывает ли его свой.... Он шел и рубил, рубил, рубил. Кровь брызгала в лицо, ручьем бежала по лезвию меча, ставшего уже не черным, а красным. Доспех Гила был забрызган кровью и, это страшное, разбрызгивающее кровь существо, врубилось уже далеко в ряды эльфов. Он даже не задумывался, отчего они побежали…

Противник… Несколько быстрых ударов.... Другой..... Тело без головы, падающее вперед и облившее его всего новой порцией крови..... Противник.... Вспоротый живот, лезущие наружу сквозь прорубленные кольца кольчуги кишки, жуткий, страшный крик боли… Хорошо… Так и надо вам, гады..... Противник.... Отсеченная рука, бьющая из обрубка кровь..... Следующий..... Колющий в лицо, прямо в переносицу… Снова кровь..... Следующий...... Следующий..... Еще один..... Еще.... Еще..... Еще...... За Кайнлин..... За Харрэна..... За отца.... За мать...... За Иэри....... За Горма и Вальда..... За Беридрага...... За всех, всех, всех погибших на этих войнах........ Кровь.... еще...... еще......

Гил сам не замечал, что они рубят уже не просто отступающих, а бегущих противников. Уже не раз и не два меч врубался в спину убегающему. Уже в воде озера Гил рубил загнанных туда эльфов, и в темноте ночи не было видно, как воды окрасились кровью......

Кровавая пелена настолько затмила разум Гила, что даже когда не стало противника, он стал кидаться на своих. Лишь вовремя подоспевший Гвэнт сумел отвести беду, попросту ударив Гила в лицо кулаком и прокричав имя майара. Тогда, как будто кто-то содрал черно-красное покрывало с сознания Гила. Совершенно ошалевший, он осмотрел себя, обвел полубезумным взором окружавших его воинов черного отряда, вспомнил гибель сына и жены, вспомнил как перестал быть человеком, как рубил без устали и пощады эльфов......И что-то внутри него сломалось. Что-то как щелкнуло у него внутри.... Пальцы на рукояти, ставшего враз тяжеленным клинка, сами собой разжались. Давящая вниз, к земле, сгибающая плечи, страшная тяжесть навалилась на Гила. Колени сразу же стали ватными, и подогнувшись, они сами собой опустили Гила на землю. Стоять больше не было сил. Держаться тоже.....

И тогда, тяжелые рыдания сотрясли все его тело, крупные слезы катились из глаз, смешиваясь с кровью на лице....А стоящие вокруг воины черного мордорского отряда с горечью и болью смотрели, как стоящий на коленях, сломленный, окровавленный человек, плачет крупными кровавыми слезами.......

…............................................................................................................................................................

На следующий день ни одна из сторон, так и не уступившая другой, обескровленные и уставшие от суточного сражения, не двинулась вперед. Они оставались на своих позициях и боевых действий не предпринимали. Множество смертей потрясли и ту и другую стороны. Было даже заключено перемирие, для того, чтобы собрать своих мертвых и схоронить их. Договаривающиеся Элендил и Хэлкар с лютой ненавистью смотрели друг на друга но, в конечном итоге договорились, и два дня похоронные команды убирали трупы....

А после еще два дня хоронили павших.... В темной армии копались могилы, горели погребальные костры и жирный черный дым висел над позициями. Подкрепление так и не подошло… Как оказалось в последствии, бежавшие с поля боя, охваченные паникой степняки, уйдя далеко в степь, встретили отряды своих и, порассказав со страху,– а так же, чтобы хоть как-то оправдать свой позор,– ужасных историй о полном разгроме армий Мордора, ввели в заблуждение вождей степи, решившихся придти на помощь.

Собрав совет, вожди приняли решение отойти назад, в степь. Помогать разбитому, как им казалось, мордорскому воинству и понапрасну губить своих людей они не собирались… Подмоги не было....

Армии Союза подкреплений больше ждать было не откуда тоже… С неделю простояв друг напротив друга, никто так и не решился ввязаться в новый бой....Но, новое столкновение было неизбежно. Противник все равно, даже понеся тяжелые потери, превосходил темных вдвое.....

Гвэнт нашел и забрал тела сестры и племянника, и вывез их на телеге. Еще ему пришлось возиться с совершенно ушедшим в себя Гилом. Тот ничего не ел и даже не пил. Держался он только силами своего кольца. Гвэнт хотел обратиться к самому Гортхауэру, но туда его даже не подпустили. Хэлкар остановил Гвэнта и сказал, что сейчас майару не до того, он и так опустошен постоянной магической борьбой с врагом. Зато назгул отправился с Гвэнтом сам. Посмотрел на Гила и посоветовал отвезти его немедленно в Барад-Дур. Там место силы и, возможно, там он сам себя сможет излечить.

Гвэнт так и сделал. Но сначала обратился за помощью к оставшимся в живых лекарям востока. Они смогли лишь намазать тела Кайнлин и Харрэна бальзамирующей мазью, чтобы Гвэнт смог довезти их до твердыни и там нормально похоронить. И вот, на второй день после побоища он, взвалив мертвых и живого родственников на большую телегу, запряженную волом, отправился в Мордор. Никто ему в этом не посмел препятствовать. Седой воин ехал, погоняя быка, и слезы текли по его суровому, морщинистому лицу.....

…............................................................................................................................................................

Вскоре бои вспыхнули с новой силой, и вот тогда-то и рухнула, уже ослабленная оборона темного воинства.... Остатки степняков и людей востока, усиленные орками, снова не смогли удержать правый фланг. Никто из пришедших на помощь Мордору храбрецов Востока не вернулся домой живыми. Степь и орки бежали и были оттеснены к северу от Мораннона. Оказавшись в родных степях, истерлинги не вернулись обратно… Орки же обратно прорваться уже не смогли…

И на левом фланге дела были не лучше.. Южане, потерявшие всех своих слонов и поредевшие на две трети, были оттеснены в долины между горами и рекой. Центру ничего не оставалось, кроме как отходить в Мордор. Причем остатки гномов не собирались умирать в чужой стране и ринулись на прорыв. Ощетинившаяся сталью квадратная крепость их строя, прошла насквозь ряды светлой армии и вырвалась в направлении севера. Их преследовали совсем недолго, не собираясь истреблять– лишь вытеснить с поля битвы. И, когда стало понятно, что назад они возвращаться не собираются, их оставили в покое....

Мордорцы и черные нуменорцы, во главе с самим Гортхауэром, отбивая непрекращающиеся атаки врага, сумели закрепиться в самом ущелье Мораннона. Но оборонять слабые укрепления и сторожевые башни столь малыми силами долго было невозможно, и в конце концов улаири и Гортхауэр, приняли решение отступать в Барад-Дур и держать оборону там…

Так закончилось кровавое и страшное побоище при Моранноне, названное после победителями битвой при Дагорладе.

И множество могил десятков тысяч воинов света и тьмы остались на этом поле… А потом пошел сильный дождь..... И шел он несколько недель, поливая поле брани, насквозь пропитанное кровью и запахом смерти… Мертвое поле.... Арта оплакивала своих детей.....

Глава 7 Бесконечная слава

Множество разноцветных шатров, как огромные грибы, выросли перед черными глянцевыми стенами Бард-Дура. Все воинство эльфов и людей запада, на три четверти поредевшее после бойни при Моранноне, собралось здесь и эта четверть все равно превосходила разгромленные силы Мордора в пять раз. Все, кто смог пробиться под командой майара с кровавого поля, находились в стенах Барад-Дура. Силы мордорцев из черных отрядов и нуменорцев не превышали и шести тысяч, в которые так же входило несколько сотен орков из тех, кто сумел прорваться к своему властелину.

Войдя в пределы Мордора, войска Запада не спешили сломя голову бросаться на стены, но и выпускать врагов они не собирались. Но, промешкав, они дали возможность приготовиться, на скорую руку, к осаде и штурму. Припасов в крепости хватало и, если бы не пришлось тратить их на содержание армии перед сражением так долго, то осажденные могли бы не думать о том, что их может не хватить, но теперь– их могло хватить лишь на год полноценной осады. Мордорцы, под руководством Хэлкара и самого майара, выставили на башни двух нижних ярусов метательные орудия орудия и принялись, разбив всю площадь сектора обстрела на квадраты, пристреливать машины, чтобы во время штурма, не раздумывая, прицельно бить по ним. Лучники, коих осталось совсем немного, занимались тем же самым.

Пока армии Запада не подошли к самим стенам, был еще шанс проскочить мимо них и уйти вглубь страны. Все улаири, включая Хэлкара, получили такой приказ. Гортхауэр собрал перед воротами всех, кто остался и во всеуслышание предложил уйти тем, кто пожелает. « Никто не посмеет обвинить вас в трусости или предательстве! Уходите, пока не поздно, к чему лишние жертвы!!»– говорил он, но никто не промолвил ни слова, не шагнул вперед.. Тогда майар зашел с другой стороны и произнес: « Уходите, несите слово истины и память о нас свободным народам Арты! Наша жертва не должна быть напрасна!». И снова стояла мрачная тишина… И тогда Гортхауэр ПРИКАЗАЛ всем уходить. Но вышел вперед лишь один воин и ответил: « Не можешь ты нам приказывать, мой лорд. Мы свободные люди и наш выбор– тоже свободен. Не ты ли сам, говорил нам это? И мы выбрали.... Мы остаемся с тобой до конца, каков бы он ни был!».

И майару ничего не оставалось, как попросить уйти хотя бы тех, у кого были дети. « Спаситесь во имя ваших детей! Во имя нашего будущего! Расскажите им все, унесите на восток с собой наши книги, сколько сможете! Несите истину и правду, иначе все будет так, как скажет враг! И может быть, вы сможете привести подмогу, пока мы будем тут держаться.» Молчали люди Мордора. А потом, в их рядах прошло движение и они стали совещаться между собой. И долго длилось оно. А после, восемь сотен мордорцев вышли вперед и их выборный глашатаем ответил: « Мы решили, что все, у кого есть дети, примем на себя столь тяжкую ношу, во имя будущего и унесем с собой самые ценные книги, сколько сможем, но остальные останутся здесь!».

И так и произошло. Спешно, пока враг не отрезал пути к отступлению, собрались эти воины и, навьючив немного припасов и взяв большой груз книг, отправились на восток, по направлению к побережью моря-озера Нурн. Тяжко вздохнул Гортхауэр и обратился к Хэлкару и улаири: « Теперь ваша очередь! Идите! Вам самая трудная задача. Не просто спасти самые ценные тома, а еще и нести слово истины в дальние края. Память должна жить и вы проследите за этим. А если удастся собрать подмогу, то.... Идите, это приказ!». И не могли не подчиниться приказу Владыки назгулы. С огромным трудом дался им этот приказ и они его выполнили. Лишь Хэлкар, проводя глазами уезжающих сказал: « Я остаюсь. Не гневайся, мой лорд, а вспомни, как когда-то давно, ты сам не хотел выполнять подобный приказ учителя! Улаири ушли.. Они выполнят все, что им сказано и истина не сгинет… Мне нет смысла уходить.» И не возразил майар своему назгулу, а лишь крепко обнял его на глазах у всего войска. Громким криком приветствовало оно этот порыв. А после, ворота Барад-Дура были закрыты и крепость замерла в ожидании врага. И его не долго пришлось ждать.. Воинство Запада через три дня подошло и заняло позиции, полностью перекрыв все пути отхода из Барад-Дура. Осадная армия принялась готовиться к последнему и решительному, как они думали, штурму....

Гила опутывало отчаяние. Захватывало в плен, обезоруживало и обездвиживало. Перед глазами проносились образы из прошлого: улыбающаяся Кайнлин, смеющийся малыш Харрэн, первый поцелуй на берегу моря Нурн, первые шаги сына.... И вот их нет… Он знал, понимал, что так будет и ему придется увидеть их смерть, такова его доля, его Путь, выбранный им самим.... Но не так они должны были уйти из этого мира, не так.. У Гила уже были идеи, как продлить сыну жизнь, были мысли даже передать кольцо Харрэну и тем самым сделать так, чтобы он жил бесконечно долго, но Гортхауэр сказал, что кольцо-то он сможет переделать, а вот готов ли Гил, как отец, свалить свою ношу на собственного сына? И Гил думал и искал выход, но случилось так, что проклятые эльфы, именующие себя светлой и доброй силой, убили их, убили, причинив Гилу неимоверные страдания, вытравив из его души все те капли хорошего, что было у него к врагу и оставив в душе только одну ненависть и жажду мести…

В состоянии отрешенности от этого мира, живя воспоминаниями и образами прошлого, Гил не осознавал даже, что его привезли в Барад-Дур. Лишь там, по истечении двух дней, случилось его исцеление, если можно было это так назвать. Сила Арты, исходящая от этого места, действительно помогла ему справиться с горем и он вышел из ступора. А выйдя из него, осознал всю пустоту, что образовалась в его душе после гибели семьи. И пустоту эту немедленно заполнила ненависть. Холодная и глубокая, неизбывная до конца жизни, она придала Гилу сил и стала смыслом его существования. Стала его путеводной звездой и сиять ей до тех пор, пока в Средиземье остается хоть один эльф, хоть один потомок Нуменорских правителей.

Положение усугубляла память. Память не обычного смертного, а Видящего. Он мог в любой момент вернуться в прошлое и увидеть заново, как все было и не просто увидеть, а полностью прочувствовать все эмоции, почувствовать запах волос любимой или подержать на руках сынишку. И тогда пришло понимание Гортхауэра. И стало жутко. Ведь он-то абсолютно все видит по другому, память его отличается от память Видящего, так же, как и память Гила отличалась от простого смертного. Он не просто вспоминал, а ЗАНОВО переживал все, что происходило с ним, все те эмоции, что обуревали его. Абсолютно все. А с учетом того, скольких он потерял за свою многовековую борьбу с западным врагом..... Жутко и жестоко… Только так и можно понять такое сильнейшее желание отомстить и наказать своих врагов.

Но не только жажда мести двигала поступками майара, а и великая ответственность за судьбу Арты и народов Средиземья. Гортхауэру приходилось смирять свою ненависть и действовать с учетом всеобщих интересов. Тяжело… Очень тяжело… И Гил почувствовал, что его ненависть и жажда крови намного ничтожней, чем у майара, потому что тот умел обуздать их и ждать своего часа, который обязательно должен настать. Гил стал ждать…И судя по всему, этот час был близок, совсем рядом.

Когда Гортхауэр предложил Гилу уходить, тот наотрез отказался, сказав: « У меня никого не осталось. Моя семья и почти все из людей, кого я любил ушли в Эа. Мне, как и тебе, остается теперь только месть, и я надеюсь, нам осталось не долго ждать!». Майар долго молчал, а затем ответил: « Да. Совсем недолго. Месть свершиться и я заплачу высшую цену. Про твою судьбу мне не известно, но могу сказать, что даже если и исполниться твое желание, скорби будет еще больше. Намного больше, чем сейчас. Все имеет две стороны. И даже месть…Оставайся, если таково твое желание, но знай, что пользы ты принес бы больше живым, а те, кто остается, скорее всего все погибнут. Это последний бой в этой войне.». « Но ведь война все равно не закончится. Ее продолжат независимо от того, кто сейчас победит. Так всегда бывало до этого. Я постараюсь выжить.»– отвечал Гил. И Гортхауэр сказал: « Может быть и так.»

…..........................................................................................................................................................

Кастамир выжил в сумасшедшей бойне на поле Дагорлад, как теперь стали называть сражение перед Мордором в западной армии. И не просто сумел выжить, но и при этом даже не был серьезно ранен, так, несколько глубоких царапин… Ерунда, по сравнению с тем, что могло быть на самом деле. Гондорцы тогда столкнулись с дикими южанами, пустившими в бой своих огромных клыкастых зверей и каких-то черных демонов, огромных, со страшными белыми глазами на черной коже, раскрашенными и бьющихся большими тяжелыми топорами. Одного из таких Кастамиру довелось прикончить лично… Пришлось потрудиться…

Разгромив противника, западная армия вторглась в пределы Черной страны, но сразу же вглубь не пошла. Может, конечно и зря, но необходимо было перегруппироваться, привести себя в порядок, посчитать потери, вывезти раненых и похоронить убитых. Да и откровенно пугала неизвестностью вотчина Темного Властелина. Неизвестно, какие сюрпризы припас для войск Союза Черный Лорд....

Но, как оказалось впоследствии, никаких сюрпризов не оказалось. Видимо, войска Мордора потерпели сокрушительное поражение и теперь, на пути армии Запада встать было некому. Солдаты стали рассуждать, что напрасно они прождали столько времени, дав врагу возможность подготовить оборону. У костров поговаривали о ужасной крепости, которую Враг уже наверняка основательно укрепил и теперь придется поразбивать себе лбы об ее бастионы. Кастамир не поддерживал такие разговоры, так как понимал, что несмотря на страшные потери в сражении, армия Запада как минимум в трое должна превосходить противника. Все видели, как мало их смогло отойти в Мордор. Вот разве что, в самой стране, их действительно могло поджидать подкрепление, но ни Анарион, ни Исилдур про такое не упоминали, а ведь будь им что-то известно от эльфов-лазутчиков, они бы непременно проговорились.

И вот, наконец, войска двинулись вперед. Почти все в армии удивлялись, так как ожидали увидеть страшную, мрачную страну, где отсутствует любая растительность, где бродят стонущие во мраке призраки, воздух отравлен, а воды черны и ядовиты. И почти все были потрясены, так как ожидания их полностью не оправдались. И призраков с демонами не было видно, и лес был, как на севере Средиземья, немного мрачноват для жителей юга, но обычный лес…А самое удивительное, что воздух был чист и свеж, а вода вкусна и прохладна.... Но все же, какая-то скрытая угроза ощущалась во всем…

Наконец войско вышло на просторную равнину, раскинувшуюся между Ородруином и самой Черной крепостью. Твердыня Саурона, конечно, впечатляла. Многие, видя ее черные, поблескивающие на солнце стены, шептали молитвы-обращения светлым Валарам. Такую будет взять сложно. Радовало, что врагов в ней заперлось, по всем подсчетам, не так уж и много.

Армия полностью блокировала прижавшуюся к скалам крепость, раскинувшись широким полукольцом. Запестрели шатры, затрепетали над ними яркие знамена, а предводители армии Союза немедленно собрались в огромном бело-золотом шатре на военный совет. Во главе восседал сам Гил-Гэлад, верховный король нолдоров по праву рождения, ведущий свой род от самого Финве и последний из этого рода в Средиземье. На втором, почетном месте, находился Элендил– владыка Верных, верховный правитель всех нуменорцев, Арнора и Гондора. Оба его сына– Анарион и Исилдур, присутствовали тут же. От эльфов пришли и Элронд, один из героев прошлой войны с Сауроном и правитель Имладриса, а так же Кирдан-корабел из Серебристой гавани. Лесные эльфы не прислали никого, сославшись на тяжелые потери в командном составе и скорбь Трандуила по погибшему отцу.... Здесь, в этом шатре, собрались все те, кто был заклятым врагом Саурона, кроме возможно, Кирдана. Но что можно взять с корабела? Он не воин.. Хотя в сражениях участвовал и в общем-то. проявил себя неплохо…

Вскоре, по лагерю осадной армии поползли слухи.. Говорили, что совещание проходило довольно бурно, было слышно, как Исилдур несколько раз почти срывался на крик, а после и вовсе выскочил из шатра и, красный от гнева, вскочив на коня, ускакал прочь. Затем, заговорили про то, что не было единства среди людей и эльфов и мнения разделились. Перворожденные не хотели идти на штурм и предлагали затяжную осаду вражеской твердыни, а братья Анарион и Исилдур, наоборот, настаивали на атаке и штурме, а старший даже стал обвинять эльфов в трусости и кричать, что опять они хотят загребать жар руками людей. Никто не расслышал, что ему ответил на это отец, но после его слов, Исилдур вылетел из шатра, как ошпаренный.

В конечном итоге, решение было принято и это очевидно было решение о штурме, так как немедленно был отдан приказ о подготовке строительного материала, в котором недостатка не было, ведь Мордор оказался не пустыней, а обычной страной. Сразу же строительные команды были направлены на валку леса, а опытные строители и механики принялись строить сооружения, в которых Кастамир сразу же приметил очертания осадных башен и осадных метательных машин. Колотили и длиннющие лестницы… Небольшие летучие конные отряды подъезжали к самым стенам вражеской твердыни, стараясь вызвать на себя огонь, чтобы прикинуть, как далеко и как точно может стрелять враг из своих машин, расставленных на башнях и стенах. Но крепость молчала и даже ни одна стрела не вылетела из нее. Она, казалось, вымерла. Даже лучи солнца не отражались в бойницах от оружия или доспехов… Крепость молчала…

…...........................................................................................................................................................

Крепость ждала. Все готовились к предстоящему штурму, но основные приготовления были сделаны уже давно. Все поле перед крепостью пристреляно, на стены подняты котлы, в которых будет кипеть масло, а так же. большой запас камней и стрел. Каждый уже по десять раз проверил крепления доспеха, остроту клинка и прочность тетивы… Оставалось только ждать начала атаки…

И вот, наступил этот день. Перед крепостью высились громады шести осадных башен, готовых двинутся вперед, а по стенам ударили камнями боевые машины. Начался обстрел. С шорохом и шелестом полетели в сторону крепости большие валуны. Часть из них не долетела до стен и рухнула, поднимая тучи пыли и земли, но некоторые, с потрясающей силой, ударили в гладкие черный стены, содрогнувшиеся от сотрясения. Но никакого видимого вреда причинено не было. Следующий залп лег более точно и уже почти все валуны попали по стенам, а пара баллист прицельно била по воротам, пытаясь выбить или же повредить их. Безуспешно. И тут, наконец-то, ответила доселе молчавшая крепость.

С башен ударили требушеты и баллисты, обтесанные каменные шары полетели в ответ по вражеским осадным машинам. Причем так метко, что после второго же залпа, накрыли сразу же три из восьми. В стороны полетели щепки, завопила пораненная ими обслуга, забегал и засуетился персонал оставшихся. Началась дуэль, в которой преимущество было явно на стороне орудий крепости. Через несколько часов, почти все машины западной армии были повреждены или выведены из строя. Крепость снова замерла в ожидании. И тогда, в ярости, Гил-Гэлад приказал атаковать Барад-Дур.

Заревели горны, затрещали барабаны, взвились знамена, и все шесть громад двинулись вперед, а позади них выступало остальное войско запада, приготовившее осадные лестницы и подбадривая себя воинственными кличами. Медленно, очень медленно, громадины башен двигались к стене первого яруса. Перед ними под прикрытием больших деревянных щитов, шли воины, которые должны были оттаскивать из под колес камни и другие препятствия, способствуя продвижению башен вперед. Крепость молчала, не обстреливали даже этих, прикрывающихся щитами, солдат. Осадные башни подпускали поближе, на прямой выстрел из орудий крепости. Возглавлял атаку Анарион, выскочивший впереди всех на коне и яростно призывающий воинов смелее идти вперед, на врага, и добить его в своем же собственном логове. Он скакал вдоль линии наступающих и кричал что-то о последней битве, о последнем усилии, о славе, почете и добыче, схороненной в недрах крепости. Напоминал, как мало осталось врагов, что силы Запада непобедимы и что их в несколько раз больше. « Вы видите, они не стреляют! Они нас бояться! У них на исходе запас стрел и снарядов! Нам остался последний рывок! Добьем Врага в его же норе! Перебьем их всех, а самого Саурона притащим домой на аркане, на потеху женщинам и детям!!»– взывал Анарион и воины, воодушевленные отсутствием отпора со стен и призывами вождя, дружно и страшно ревели от восторга. А крепость молчала....

– Глянь, как вопят! Радуются, думают, что нам крышка! Ну, ничего, сейчас дойдут до третьего сектора!– прорычал Гвэнт, но никто из стоящих на стене второго яруса не поддержал его. Даже Гил. Холодная ненависть съедала его изнутри, заставляла сжимать и разжимать кулак на рукояти меча. Гортхауэр, казалось глубоко ушел в себя, он стоял, как неподвижная темная статуя, лишь легкий ветерок чуть шевелил его длинный черный плащ. Хэлкар же, нацепивший свою черную с серебром маску, весь подался вперед, словно боялся пропустить момент залпа.

Отсюда было очень хорошо видно, как неспешно приближаются громады башен, как готовятся к первому залпу эльфийские лучники, как вспыхивают отсветами солнечных лучей шлемы и клинки наступающего врага. Ближе, ближе.... И вот первые стрелы летят уже в защитников Барад-Дура, расположившимся на первом ярусе обороны.... В ответ на это, сразу же, по заранее определенным квадратам, ударили машины второго яруса. Тяжелые камни ударили по осадным башням, ломая и расшвыривая в разные стороны бревна, доски и воинов. Большой камень с треском разнес верхнюю часть одной из башен и изломанные фигурки эльфийских стрелков взметнулись в воздух, как тряпичные куклы, смешавшись в воздухе со щепками, кусками бревен и пылью. У ползущей рядом осадной машины снаряд разбил весь левый угол и она со скрипом стала заваливаться на бок, падая медленно, как большое подрубленное дерево. Внизу загомонили и зашумели солдаты, спешно разбегаясь в стороны от наваливающейся прямо на них башни, образовалась толкучка, строй был сломан, а огромное деревянное сооружение рухнуло на землю, с треском ломаясь и подняв тучу пыли.

По четырем оставшимся удар был нанесен точно по центру и камни, проломив передние стенки сооружений, влетели внутрь. Следом за первыми выстрелами, выпустили свои снаряды большие «скорпионы» с первого яруса. Стреляющие по прямой, а не навесом, они точно положили небольшие черные шары, оставляющие в воздухе тонкие дымные следы, прямо в проломы, сделанные камнями. Мгновение ничего не происходило, а после внутри башен что-то треснуло, сверкнули вспышки и две башни вспыхнули ярким пламенем, как свечки. Даже до второй стены долетели страшные крики сгорающих заживо вражеских солдат. Две другие башни просто взорвались изнутри. Прямо по середине громадин с грохотом расцвели огненные цветки, повалил дым и горящие бревна верхних ярусов башен обвалились прямо на головы скопившихся под ними воинов.

Внезапно, такое грозное и даже красивое, наступление врага превратилось в окутанный дымом и огнем хаос. Гвэнт хохотал и бил кулаком в латной перчатке по парапету стены. Но Гортхауэр… Гил почувствовал все нарастающую и нарастающую тревогу майара, начинающий вскипать в нем гнев. Что-то шло не так, как ему хотелось. Внизу заревели и ринулись вперед, таща с собой осадные лестницы, войска союзников. Вниз со стен по врагу ударили лучники и все орудия крепости, которые уже смогли перезарядиться.

Гортхауэр вскинулся и тихонько зарычал от ярости.

– Почему!? Почему они не ушли!?– донеслось из-под маски приглушенное рычание.

– Кто не ушел?– удивился Гил и тут же понял, о чем говорил майар. Там, у склонов Ородруина, готовились к атаке восемь сотен тех, кто должен был уйти, спастись ради своих детей и унести с собой знания. Но они не ушли…

Гил видел и чувствовал, что происходило на склонах огненной горы. Там строились клином воины Мордора, решившие не уходить, а придти на помощь своему лорду и братьям, осажденным в крепости. Придти на помощь в самую трудную, как им казалось минуту, в момент штурма. Ударить в тыл врагу, посеять там панику и хаос, заставить либо отступить от стен, либо отвлечь на себя часть сил врага.

Но и приказ своего лорда они выполнили. Далеко на Восток уходило человек сорок, ведя в поводу лошадей, навьюченных книгами. Это были самые молодые и неопытные бойцы, выбранные воинами отряда, и они должны были выполнить приказ майара.

– Почему!? Почему они не ушли!? Почему ослушались меня!?– Гил чувствовал, как в душе майара все кипит. Смешались гнев, боль, непонимание и даже страх за этих вот, преданных ему до конца, воинов.

– Наверное, потому, что они любят тебя, мой лорд– ответил майару Гил– И потому, что они посчитали предательством не придти на помощь в самый трудный час к тому, кто был им учителем и другом. И, потому что они смертные....

Хэлкар под маской улыбался, а Гвэнт восхищенно пробормотал: « Вот это молодцы! Вот это да! Безумцы!»

– Они все погибнут! До единого! Это же безумие, атаковать тысячи врагов сотнями!– майара трясло от гнева и боли за своих

– Не все потеряно, мой лорд.– промолвил главный назгул– Если они посеют панику и смогут уйти вовремя, они не только сорвут атаку, но и спасутся. Ублюдки не ждут атаки в спину и это немного дезориентирует их. Пока они придут в себя, пройдет время, вот тут то и следует нашим уходить.

– Да. Да. – ответил майар и вдруг проревел– Все вниз! Идем на вылазку, как только они ударят по врагу. Хэлкар– ведешь правый фланг. Я сам поведу левый. Выйдем из потайных проходов в стенах, я открою их. Ты знаешь где они. Так. Гил– ты со мной и не на шаг от меня! Идем большим числом. На стенах не больше тысячи и пусть держатся хоть зубами!

– Сметем ублюдков от стен, как поганой метлой!!– ощерился Гвэнт, с шипением вытаскивая клинок из ножен.

А на стены уже лезли враги. Сверху, на головы им полилось кипящее масло, полетели дробящие головы камни. Крепостные орудия уже не могли стрелять и по сему, выпустили свои последние залпы по тылам наступающих. И вдруг, после этого самого последнего залпа, что-то произошло. Какая-то волна прошла по рядам атакующих, волна тревоги и неуверенности. Натиск ослаб, решимость врага стала убывать и именно тогда, в тот момент, далеко в тылу, там, где расположился лагерь осадной армии, взревели трубы, послышался далекий шум боя, поднялся дым и показалось пламя. Атакующие заозирались, стали оглядываться назад. Натиск прекратился, враги дрогнули. Никто не ждал удара в спину, но он произошел. А тут еще одновременно, с двух сторон, протяжно завыли боевые рога и масса черных воинов внезапно ударила с бешеной яростью… Положение изменилось не в пользу атакующих…

..............................................................................................................................................................

Волна атаки мчалась к черной стене крепости с криками и ревом, тащили лестницы, по бойницам, откуда летели черные стрелы били эльфийские лучники, с шумом и рокотом прилетел камень выпущенный из крепостного орудия, врезался в толпу бегущих, расшвыривая в разные стороны тела и оторванные конечности. Воздух в месте попадания стал на миг розоватым от кровавого тумана.

– Мой князь, может быть стоит отъехать подальше?– с тревогой спросил Кастамир, приблизившись к Анариону.

– Это невозможно! Мы должны быть на виду и поддерживать воинов!– гневно ответил князь.

Над головами прогудел, прошуршал еще один снаряд, и с глухим тяжелым стуком упал где-то позади. Послышались истошные вопли. Кастамир обернулся и увидел катающихся по земле воинов. Взор четко зафиксировал чью-то оторванную, страшную голову в шлеме, и лежащую рядом ногу в сапоге до колена. Ярко белела выломанная кость.

– Вперед! Вперед! Надо подъехать поближе!– прокричал свите Анарион и двинулся к схватке.

Впереди уже лезли на стены. Лезущие вверх по первой же лестнице, были обожжены льющимися струями кипящего масла и с криками полетели вниз, сбивая и срывая вниз за собой лезущих снизу товарищей. С гребня стены полетели вниз камни и каждый находил свою жертву, так как скопление воинов у лестниц под стенами было очень плотным. В общем шуме было не разобрать лязга стали, но было видно, как в двух местах воинам удалось добраться до верха и они пытались взобраться на стену, вступив в рукопашную.

– Смотрите! Смотрите! Там, в лагере!– раздался чей-то крик.

– Что там?-резко обернулся в седле Анарион.

Вся свита обернулась– вдалеке, там, где находился лагерь, поднимался густой дым. Кастамир пригляделся, привстав на стременах, и смог различить даже пламя и суматошное движение среди шатров и палаток.

– На нас напали с тыла!– Воскликнул один из адъютантов князя, широко раскрыв глаза– Саурон нас обхитрил!

– Молчи, дурак!– рявкнул князь– Продолжаем штурм!

В сердце Кастамира возникла сильная тревога. Что там, позади? Может быть оттуда валит могучая рать и силы под крепостью сейчас зажмут с двух сторон? На лицах всех, кто находился рядом, появилось отражение точно таких же мыслей.. А что если?…

И тут, случилось непоправимое. Анарион двинулся вперед. В этот миг послышалось шипение и шелест, затем Кастамир, смотрящий вполоборота с седла назад, на лагерь, услышал глухой удар и практически в тот же миг, страшный крик и жуткий визг. Что-то горячее хлестнуло в спину, попало на лицо, на шею коня. В ужасе капитан развернулся в седле и замер.

Справа, билась и дико визжала лошадь одного из адъютантов князя, разорванная почти пополам, с вывалившимися наружу, парящими сизо-красными кишками. Рядом катался и дергался всадник, ставший в один миг каким-то маленьким. Потому что у него не было ног. А впереди.... Впереди конь Анариона мчался к стене, таща откинувшегося на круп всадника. И головы у него не было. Совсем… Страшный удар камня, выпущенного со стены размолотил ее, вместе со шлемом, в красно-серую массу.... Истошный вопль: « Князя убили!!!!», пронесся по рядам воинов. И войско, уже узнавшее, что с тыла на них напали армии Саурона, а теперь еще и лишившееся любимого командира, дрогнуло. Атака остановилась. Воины стали оттягиваться от стены и именно в этот момент, когда решалась судьба всего штурма, справа и слева взревели боевые рога врага и вражеские отряды нанесли удар вдоль стены. Кастамир видел, как началась бешеная рубка, как стремительно продвигаются навстречу друг другу враги и как волна воинов запада ринулась в панике назад, к лагерю. А оттуда уже ревели трубы, отзывая атакующих назад, на помощь… И Кастамир тоже развернул коня.....

…............................................................................................................................................................

Они вырвались из разошедшихся в стороны плит стены, как черный ураган. Впереди несся сам Гортхауэр. Атаковали без всякого строя, страшно и яростно. Сходу врубились в не ожидавшего атаки и, уже дрогнувшего, противника и завязалась жуткая кровавая рукопашная. Первых врагов сбили сразу же. Гил видел, с какой огромной скоростью, подобный черной молнии, взлетает и падает клинок майара. Как с него летят брызги красной крови и ее струи текут по лезвию. Закричав во всю мочь, выпуская наружу всю свою скопившуюся ненависть, боль и гнев, Гил, бросился на первого попавшегося противника. Арнорец попытался прикрыться щитом, но клинок Гила уже летел ему в грудь и получилось так, что вскидывая щит, верхним краем, арнорец еще и подкинул клинок. И тот, вместо защищенной кольчугой груди, ударил прямо в лицо, распорол щеку, щедро оросив кровью все вокруг и воткнулся прямо в глазницу. Арнорец упал, но меч застрял и Гилу пришлось выдернуть его, провернув клинок в ране, упершись ногой в грудь поверженного врага. Вперед, вперед!

Мимо уже проносились воины, Впереди рубка стала просто страшной, в поднятой пыли, в розоватом кровавом тумане, было плохо видно. Гил кинулся туда. Вперед, вперед. Западники дрогнули, подались назад. Рядом, высокий нуменорец из своих, с шипастой булавой на длинной рукояти, налетел на заколовшего мордорца эльфа. Страшным ударом сломал ему ногу, сразу же выгнувшуюся наружу под неестественным углом. Эльф закричал и тут же ему разрубил лицо рвущийся вперед орк. С воплем накинулся на бегущего навстречу гондорца, с налета сбил его с ног и оба покатились в пыли под ноги бегущих.

Кольцо на руке дернулось, Гил резко развернулся и увидел летящий прямо ему в горло наконечник копья. С нечеловеческой скоростью сумел отбить его в сторону щитом, шагнул вперед и наотмаш рубанул по руке, выставленной копейщиком на выпаде вперед. Черный клинок напрочь снес руку, ударили фонтанчики крови, добавляя в воздух розоватой пыли. Копейщик, округлившимися глазами, в ужасе смотрел на обрубок руки, а Гил с силой двинул ему прямо по ним перекрестьем рукояти и ринулся вперед. «Вперед, вперед, не останавливаться! Погнать врага, не дать опомниться! Нас мало их много, наша сила лишь в натиске!»– билась в голове фраза, сказанная Гортхауэром перед атакой.

Удар. Еще. Лицо врага. Удар. Кровь. Смерть. Обычная страшная пляска смерти. Танец битвы. Смертный ужас и сумасшедшая ярость. Все, как обычно, в этом танце. Все неизменно, во все времена....

Они сломали врага. Впереди, противник, бежал уже посреди дымящихся остатков осадных башен.

Стонали и кричали за спиной раненые и искалеченные. Впереди уже виднелись воины Хэлкара, такие же страшные, запыленные и окровавленные. Дым над лагерем стал гуще и чернее. Оттуда призывно ревели трубы, а воины запада отступали и местами в полном беспорядке. Еще летели оттуда эльфийские стрелы, еще приходилось от них прикрываться щитами…

– Все назад! Все назад! Отходим так же быстро! Раненых не бросаем!!– заревел майар и все ринулись назад.

– А ведь славно поработали, а Гил-Моргиль?!– проревел Гилу в ухо подошедший Гвэнт.

Весь забрызганный кровью, с остатками разбитого щита на левой руке, он дико улыбался. «Прикройся, эльфы!»– хотел ему сказать в ответ Гил и не успел. Свист стрел. Кольцо на руке дернулось. Гил вскинул свой щит и бросился между летящей смертью и улыбающимся Гвэнтом. Удары стрел в щит. Звук падения за спиной. Гил обернулся. Веселый и добрый Гвэнт, друг и брат его жены, единственный из всех смертных, человек из его прошлого, единственный, кого он сейчас бы мог назвать даже братом, лежал с эльфийской стрелой, глубоко вошедшей прямо в глаз.... Он умер мгновенно. Даже улыбка не сошла с его лица. Он жил улыбаясь и умер так же, с улыбкой на устах...... Горло перехватил спазм.... А в это время, со стен ударили по отступающим врагам лучники и катапульты, подавляя стрелков, добавляя хаоса и паники в их ряды.......

…............................................................................................................................................................. Небольшой отряд, атаковавший тыл врага, смог уйти. Но ушло их не больше половины. Налет был столь внезапен и стремителен, что западники ничего даже не успели сообразить. Ворвавшись в лагерь, темные воины рубили веревки, обрушивая шатры и палатки, швыряли в них заготовленные горящие смоляные факелы. Рубили метавшуюся в панике обслугу и остающихся в лагере воинов. Ветер помог им, раздувая пламя, перекидывая его с шатра на шатер и вскоре лагерь заполыхал. Черные всадники, страшно кричащие, были скорее похожи на демонов преисподней, чем на простых смертных, яростный налет был так свиреп и ужасен, что паника распространилась по всему тылу западного войска. Вопли сгорающих заживо раненых и больных в лазаретных шатрах, докуда очень быстро добралось пламя, добавили хаоса и страха. Всадники мчались между палатками, рубя направо и налево мечущихся людей и эльфов. Паника распространялась быстрее пожара, заревели трубы, хаос достиг апогея. Мордорцы уже далеко углубились вглубь лагеря, им бы начать отступать но, рассеявшийся по лагерю отряд было так просто не остановить и не собрать в месте, не предупредить о выходе.....

Элронд с Исилдуром, сумели сколотить вокруг себя самых опытных воинов, и вокруг этого кулака стали собираться солдаты Запада. А остановившись, они контратаковали. Бой завязался отчаянный. Мордорцы не хотели отступить, да многие уже и не смогли бы этого сделать…

Хаос от погони за ними, попыток блокировать или отрезать пути отхода, не прекратился. И лишь тогда, наткнувшись на все усиливающееся сопротивление, черные всадники стали выходить из боя. Это удалось сделать лишь половине из них. Остальные нашли свою гибель там, среди полыхающих шатров, среди стонущих и умирающих воинов запада. Но дело свое они сделали. Именно благодаря их безумной атаке, удалось сорвать первый и единственный штурм Барад-Дура… Больше полномасштабных штурмов было решено не предпринимать. Эльфийские владыки надменно, сквозь зубы, говорили о своей правоте, о том, как мало из них осталось в живых, потери невосполнимы и если люди хотят, то пусть штурмуют самостоятельно.... Люди же стали поговаривать, что победа принадлежит им, а не эльфам, что их погибло больше, намного больше, что они не хотят загребать жар из печи для перворожденных своими руками… Начинался разлад… Армии Запада перешли к долгой затяжной осаде.......

…............................................................................................................................................................

Осада затягивалась. Она длилась уже почти год. Среди армии Запада начинался разброд и упадок дисциплины. Уже почти полгода воины Барад-Дура не делали вылазок, а враги больше так ни разу и не предприняли попыток штурма. Если бы они знали, как мало защитников осталось в крепости… А оставалось, после всех боев и стычек, чуть больше двух тысяч, да пара сотен орков. Этого едва хватило бы на оборону самого первого яруса стен. Помощи извне ожидать и не приходилось. Впрочем, Гортхауэр ее и не ждал. Единственную подмогу пытались оказать воины, оставшиеся в живых после атаки на лагерь светлых. Но это была капля в море. И в конце концов и она, эта малая подмога, прекратилась. Возможно, по той причине, что ночные налеты допекли вождей запада и они выделили отряды на уничтожение этих героев. Скорее всего так и было…Бесконечная слава павшим героям.... На века!

Гил каждую ночь выходил на стену и смотрел на костры врагов, смотрел, и с каждым днем все больше проникался холодной ненавистью к всему Западу, не важно эльфы это или выходцы из павшего Нуменора. И каждую ночь он вспоминал ушедших жену и сына, Гвэнта, воинов своего десятка, дядю и всех, чьи судьбы и жизни он видел, прожил в своих видениях и записал в книгу. Павших от рук тех, кто называл себя «светлой силой», а на деле были простыми захватчиками и убийцами....Не мог не вспоминать....

В одну из таких ночей к нему подошел майар и они долго стояли молча на стене. Наконец Гил спросил:

– А куда же все таки после смерти уходят смертные?

– Про то мне не ведомо…– вздохнул майар– У вас свой путь. Он лежит вне Арты, здесь вы гости.. в отличие от нас или тех же эльфов. Вы уходите в Эа и встаете на свой Путь.. Возможно, вы заново рождаетесь в каком-то из миров Эа, выбрав его сами.. У вас, смертных, единственно свободная воля. Вы вольны в своем выборе и в этом, одновременно, и ваша слабость и ваша сила… Ты думаешь, встретишь ли там, на просторах Эа родных? Прости, если причиняю боль…

– Да.

– Я думаю, что если все так, как я вижу я, то скорее всего да, можешь встретить. Вот только искать придется, возможно, долго.. А может, они, ушедшие, ждут вас и вместе вы выберете мир, в котором пожелаете возродиться…– Гортхауэр помолчал– Но я могу и ошибаться… Прости…

– Если это так, то я найду их там… Обязательно найду!– Гил повернувшись к майару улыбнулся– Чего бы мне это ни стоило, найду…

Они долго стояли и смотрели на звезды, мерцающие в холодном темном небе и каждый думал свою, тяжкую думу. Наконец, Гил спросил:

– А почему они не использовали магию?

– Гил-Гэлад и Элендил знают, что это место силы. Здесь выходит энергия Арты, забыл?– усмехнулся Гортхауэр– И если тут произойдет сильное магическое потрясение, что неизбежно в такой войне, то баланс будет нарушен и могут произойти воистину грозные и непредсказуемые события. И никто, ни я, ни они, не смогут справится с силой, вырвавшейся на свободу....Даже с помощью моего кольца, которое является главной целью Гил-Гэлада… Он мыслит, что являясь последним из великих владык нолдоров, сможет управлять им и подчинить своей воле все Средиземье. Вот тогда-то и наступит мир во всем мире! Правда мир по единому шаблону, мир, как его видят силы Запада. Инакомыслящих покорят и подчинят, ведь с моим кольцом, никто не сможет противостоять Великому Верховному Королю Нолдоров… Вот только он ошибается… Даже он не сможет. Даже в его руках– это будет простая безделушка.. Но зла она может принести немало..

– Почему?– удивился Гил.

– Да все просто.. Обладатель кольца непременно возомнит себя самым непобедимым в мире и вновь развяжет кровавую войну… И неважно, что силой кольца он не сможет воспользоваться, даже в малой мере. Важно, что он ТАК будет мыслить… Вот в чем беда…

– Но мы же не собираемся проиграть?

– Уже не важно, что мы собираемся– горько рассмеялся майар– Все предрешено… И скоро, очень скоро, наступит развязка… Ты обратил внимание, на то, что последнее время все чаще и чаще Гил– Гэлад и Элендил объезжают позиции своих войск? Это эльфы могут бесконечно долго ждать, когда мы тут все передохнем, не важно от чего, а вот люди– люди нет. И они едут по передовой линии и ободряют своих людей, внушают им необходимость этого бесконечного сидения на осаде. И последнее время они выезжают все чаще и чаще…

– А нам то что с того? И пусть себе ездят…– пожал плечами Гил.

– А то, что припасов осталось ненадолго. Я в еде не нуждаюсь совсем, но вы, люди и орки, должны есть и пить, иначе смерть…– помолчав Гортхауэр со вздохом добавил– Мы пойдем на прорыв. Именно тогда, когда они закончат свой объезд на южной оконцовке осадного кольца. Если ударить внезапно и быстро, мы сможем прорваться и уйти на восток. И месть тогда свершиться в полной мере.... Месть за всех, кто погиб в этих бесконечных войнах, развязанных нолдорами и их прихвостнями.... Я лично уничтожу короля нолдоров и его верховного прихвостня Элендила!!!

Последнюю фразу майар прорычал, а Гил почувствовал какая бешеная ярость и глубочайшая ненависть вспыхнули в душе майара. Опять повисла тишина.

– А как же крепость? Как же Барад-Дур?– тихо спросил Гил.

– А смысл в нем после всего? Если надо– отобьем. У меня тут много сюрпризов....Да в любом случае, союз людей и эльфов вскоре рассыпется, как песок…А после таких потерь, сил у них еще долго не будет… Впрочем как и у нас…

– И когда?

– Не вижу смысла тянуть. В следующий выезд королей… Я сам расскажу каждому воину… – уже спокойно ответил майар.

– Каждый готов умереть за тебя!– воскликнул Гил– Каждый предан тебе! К тому же, здесь остались только лучшие.

– Смертные.....– горько усмехнулся Гортхауэр.

Уже уходя, майар обернулся и спросил Гила:

– Книга ведь при тебе? Ты не отдал ее, когда вывозили летописи..

– При мне..– ответил Гил.

– Ну и пусть при тебе…-усмехнулся под маской майар– Кстати, в случае чего, твое кольцо не потеряет силу......

Глядя в спину уходящему лорду, Гил подумал: « Зачем он это сказал, про кольцо? Или он думает… Да нет, не может такого быть…». А звезды сверкали и переливались в холодном черном небе Мордора......

…............................................................................................................................................................

Яркое солнце светило в небе страны, которую называли Черной или же Оплотом Тьмы. Протрубили звонкие трубы, распахнулись расшитые золотом знамена и Верховный Владыка Эльфов в теплой компании Короля Всех Людей, Элендила, выехал на передовые позиции. Сопровождали их Элронд, сын и наследник короля Исилдур и Кирдан Корабел, как старший по чину после самого короля. В пышной свите сопровождения ехало множество высоких рыцарей-эльфов и высшие командиры Гондора и Арнора. Все было, как обычно… Возгласы, призывы, ободрения, поощрения, обещания… Так королевский кортеж, понемногу, добралась до своей конечной точки следования, неподалеку от вздымавшихся ввысь скал, там, где стена Барад-Дура плавно переходила в горную твердь…

Процессия спешилась, короли разговаривали с людьми и никто не заметил, как в примыкающей к скалам черной стене крепости, тихо открылся широкий проход. Никто не услышал и не обратил внимания, что из темного провала, незаметного на фоне черной глянцевой стены, вышло много воинов в черных доспехах. Не пели рога, не гремели трубы. Очень быстро, почти бегом, на ходу выстраиваясь в клин, черный отряд стремительно приближался к месту нахождения королей.....

Кастамир слушал речь Элендила но, сказанное уже в который раз, стало приедаться и слушал он в пол уха, погрузившись в свои думы. А думал он о том, что с каждым днем все больше и больше начинает уважать врага. Нет, не их властелина. А людей, простых воинов, таких же, как и он. Преданных своему делу, своему лорду. Владыки Запада как раз говорили о том, что прихвостни Врага служат ему лишь из страха и ненавидят его сами, а потому и не хотят погибать понапрасну. Но Кастамир не был в душе согласен с этими словами. Он не слепой и прекрасно видел, как сражались эти люди. Они могли заблуждаться, служить злу, но служили они, по мнению капитана, не за страх, а за совесть. Иначе, еще при Дагорладе, они смели бы эту кучку отчаянных, вышедших на бой за своего лорда против превосходящих сил противника. Если бы они служили лишь из страха, то разбежались бы в первый день битвы. А смельчаки, напавшие в тыл и сорвавшие штурм? Нет, не из страха служили эти смелые люди своему лорду. А значит– из любви. А значит– есть за что. И тогда, получается, что для них Враг не зло, а добро. Вспомнился Кастамиру и тот воин, что отпустил его из плена, еще до начала войны. Где он сейчас, жив ли, интересно?… « Враги! Враги наступают!»– прервали размышления капитана заполошные крики. Все встрепенулись, кто-то из свиты кинулся к коням, но они внезапно рванули прочь, как будто что-то ужасно напугало их, и помчались на север. И услышал Кастамир, как король Гил-Гэлад воскликнул: « Сам Враг Саурон идет сюда!! Я лично его убью!! Он мой!!». И схватив свое копье, богато украшенное драгоценными камнями, ринулся вперед. Кастамир, ругнувшись, вырвал клинок из ножен и шагнул вперед....

…............................................................................................................................................................

Стремительно летящий в полном молчании черный клин Мордора врезался в яркую, сверкающую линию войск Запада. Все, кто мог, ринулись на подмогу королям, но находились они, либо слишком далеко и не могли успеть, либо еще не сообразили, что к чему, и спешно пытались организоваться для атаки.....

…............................................................................................................................................................

На острие клина, идущего в прорыв, шел сам майар. Он шел в битву, сняв свою маску и его обожженное, перекошенное лицо, с полыхающим красным глазом, излучало такую мощь, внушало такой ужас противнику, что передовые воины запада шарахнулись от него в разные стороны. Длинный черный меч, который майар держал двумя руками, врубался в тела, разрубая их напополам, невзирая на доспехи, разрубал щиты, как бумагу, валил на землю сразу по два, а то и три человека. Страшный, громкий, низкий рык, потрясший даже воздух, ставший красноватым от повисшей в нем крови, вырвался из глотки Гортхауэра. Огненный глаз полыхал, приводя врагов в трепет и лишая воли к сопротивлению. И клин прорывался… Прорывался…

С флангов на мордорцев навалилось немало солдат и работа стала совсем кровавой. Гил отбивал удары, сам наносил их в ответ и при этом, приходилось не останавливаться ни на миг, не сбиваться с шага и рубить, рубить, рубить.... В череде перекошенных лиц, вдруг, появилось знакомое. Да. Тот самый воин из Минас Итиля, которого он тогда отпустил. До войны. С неистовством налетел гондорец на Гила, и даже с кольцом, он едва успел отвести удар в сторону. Косой сверху, укол. Гондорец жив и вдруг рубанув вправо от Гила, отскочил, сумел отбить выпад, а воин, стоящий справа, со стоном сполз на землю. Гондорец снова насел на Гила и вдруг, отбив щитом рубящий удар и нанеся колющий в горло, черный летописец заметил вспышку удивления. На мгновение в глазах потемнело, волна воспоминаний и мыслей противника обрушилась на Гила, ослепила, оглушила и смяла.

Гондорец Кастамир узнал его. Он вспоминал о нем перед битвой, пусть и вскользь. Его мышление отличалось от всех остальных и это от того, что Гил тогда отпустил капитана врагов. Гилу стало жаль его. Желание убить гондорца исчезло, Гил почувствовал, что и тот не хотел бы его смерти, но.... Удар было уже не остановить.... Кастамир не успевал его отбить клинком. Черный меч прошил кольчугу, вошел в горло, разорвав артерии и мышцы. Кровь хлынула фонтаном, кровавый пузырь лопнул на губах, и Кастамир рухнул в пыль… И тут же по шлему Гила пришелся сильнейший удар, он не удержался на ногах и стал падать назад. Кто-то из своих подхватил его, не дав упасть, кто-то тут же шагнул в образовавшуюся в строю брешь. В глазах потемнело, сознание помутилось, но не погасло…

…...........................................................................................................................................................

Клин почти прорвался. Слева, у скал, противника не осталось, зато справа наваливалось все больше и больше врагов. Рубка принимала все более отчаянный характер. И тогда, Гортхауэр рванул вперед, а Хэлкар встал на его место, во главе строя. Но майар ринулся не вперед. Он стал прорубать себе дорогу туда, откуда навстречу ему шли вожди Запада. И никто не смог преградить ему дорогу. А те, кто вставал у него на пути, валились мертвыми. И вот, перед ним не осталось никого. Кроме Гил-Гэлада, Элендила, Элронда с Исилдуром и Кирдана Корабела. Несколько мгновений лютые враги смотрели в молчании друг на друга, а позади майара рубка все более ожесточалась. Воины Мордора пытались пробиться к нему на помощь, но светлых навалилось уже такое множество, что сделать это было уже невозможно…

– Приветствую тебя, Верховный Владыка нолдоров!– с усмешкой произнес майар.

– А я не приветствую тебя, темная тварь, Раб Моргота!-прокричал эльфийский король.– Сейчас ты сдохнешь и отправишься вслед за своим хозяином!

– Посмотрим– усмехнулся майар– Месть свершиться, но это МОЯ месть!

И, взмахнув черным мечем, Гортхауэр ринулся прямо на Гил-Гэлада. Две силы, два мощных потока магии столкнулись, сошлись и закружились в бешеном хороводе. Время, казалось застыло, даже убивающие друг друга мордорцы и западники остановились. Тысячи глаз смотрели на то, что происходило на обширном, внезапно опустевшем, пространстве.

Гортхауэра атаковали все пятеро. И все они были лучшими воинами среди своих. Старейшая, копившаяся веками, ненависть вырвалась на волю и стала ощутимой, повисла над местом боя, давила и отгоняла от него простых воинов. Глаз простого смертного почти не успевал разглядеть удары, наносимые противниками друг другу. Как черная молния летал вокруг Гортхауэра его клинок, как яркие вспышки молний сверкали выпады копья Гил-Гэлада. А соратники короля ,окружив майара, пытались достать его одновременно и справа и слева.

Гортхауэр повел бой так, что все пятеро стали мешать друг другу, не давая атаковать всем сразу. Сумасшедшая пляска, блеск стали, крики, низкий рык майара.... Кирдан вдруг выпадает из этого смертельного хоровода, катится по земле и замирает без движения… Осталось четверо… Тысячи глаз неотрывно следят за поединком… Сражение замерло..... Кто же?…

Копье Гил-Гэлада ткнулось в бок майара, прорвало кольчугу.... Вспышка… Росчерки ударов, почти непрерывный звон стали.... Элронд выкатывается из схватки, согнувшись пополам, держась за правый бок, зажимает кровавую рану.... Пыль, звон стали, крики и рык, стали отчаянней.... Трое.... На одного… Элендил кидается сзади на Гортхауэра… Гил-Гэлад бьет копьем… Копье отлетает отбитое черным клинком..... Меч Элендила метит в голову, но попадает по спине… Кровь капает с доспеха майара.... Исилдур бросается вперед… Черный росчерк… С криком падает в пыль наследник Элендила..... Молнией сверкает копье Гил-Гэлада… Высоко подняв яркий клинок рубит одновременно с эльфом Элендил… Черная молния… Клинок Гортхауэра вонзается прямо в грудь короля людей. … Копье эльфа пробивает доспех и ранит в бок майара..... Медленно оседает Элендил, пытаясь еще устоять, опереться на свой меч… Меч со звоном ломается, мертвое тело наследника Высших королей Нуменора падает сверху..... Отчаянный крик раненого Исилдура: «Отец!».....

Один на один.... Но майар ранен уже несколько раз, а эльф цел… Усмешка… «Раб Моргота, сдохни!».... Черные и сверкающие росчерки ударов… Поединок древний, как само Средиземье...... Поднимается с колен Элронд.... Зашевелился Кирдан....Исилдур ползет к телу отца....

Серия ударов.....Рык майара… Крик боли..... Гил-Гэлад вдруг замирает..... Кровь заливает золотой нагрудник из распоротого горла.... Ненависть в мертвеющих глазах....Страшный хрип. ….Копье выскальзывает из омертвевших пальцев.... Майар, зажимая широкую рану в боку, откуда хлещет кровь, медленно опускается на одно колено.... Тело Гил-Гэлада падает рядом.... Торжествующий рев вырывается из горла майара, черный клинок взмывает в воздух, по нему течет кровь эльфа.... Последнего потомка нолдорских владык древности...... Все клятвы исполнены, месть свершилась..... Испуганные глаза Элронда… Перекошенное от гнева лицо Исилдура...... Падающее лицом вниз тело Гортхауэра....... Мертвая тишина над полем боя......

Подползающий к телу майара Исилдур с обломком отцовского меча в руке..... Удар.... Отрубленный палец с золотым кольцом в поднятой вверх руке нового короля Арнора и Гондора...... Истеричный смех........

…............................................................................................................................................................

Казалось, что само время на миг застыло. Тишина, повисшая над полем боя, стала почти осязаемой. Лишь хриплый смех Исилдура был слышен в ней. И вдруг, над поверженным майаром воздух стал чернеть, от него как-будто бы пошел черный пар. Миг, и тело Гортхауэра исчезло в черном непроницаемом тумане. Туман неспешно поднялся густым плотным облаком ввысь, а после, внезапный вихрь подхватил его, развеял и унес на восток. Так ушел Темный майар, Гортхауэр, Повелитель Воинов, прозванный врагами Сауроном Жестоким. Ушел, выполнив свои клятвы мести. Месть свершилась, и не осталось больше потомков врагов Учителя, Мелькора, в Средиземье.....

…............................................................................................................................................................

И сильнейший грохот услыхали все, гром, донесшийся от самого Ородруина. Вершина горы лопнула, взорвалась и тысячи огненных болидов разлетелись в разные стороны, оставляя за собой яркий, даже в солнечном свете, след в небе. И покачнулась, дрогнула и закачалась, как морская волна, земля под ногами. И с треском покосилась главная башня, цитадель Барад-Дура, медленно и жутко повалилась вниз, круша своей тяжестью стены нижних ярусов крепости. Как орехи с деревьев, посыпались вниз камни со скал. Земля треснула во множестве мест и из трещин взметнулось в верх жидкое пламя самой Арты. Запылали, заполыхали деревья, сгорая в пламени, как тростинки. Те, которые остались целы, не были вырваны с корнем могучим сотрясением, не провалились в раскрывшиеся провалы и не были сожжены жидким огнем.....Все тряслось, рушилось и пылало вокруг....

…............................................................................................................................................................

И разделила враждующие стороны трещина в земле, повалил горячий пар и отхлынули в стороны от нее и мордорцы и воины запада. В панике бежали арнорцы, гондорцы и эльфы к своему лагерю. Хэлкар, опомнившись от потрясения, повел остатки отряда на юг, и путь им никто уже не преграждал. Остатки гарнизона Барад-Дура прорвались из кольца. Прорвались, чтобы попасть в огненный, трясущийся хаос безумства стихии.....

И кричал Исилдуру Элронд, прижимая ладонь к ране в боку: « Отдай мне кольцо! Ты все равно не сможешь им управлять! Отдай или кинем его в Ородруин! Пусть сила Врага сгинет в том пламени, где и была откована!». Но стиснув в руке обломок отцовского меча, Исилдур презрительно отвечал: « Смерти моей хочешь? Посмотри, что твориться, нам не добраться до горы живыми! А кольцо я тебе не отдам! Это вира за отца моего! И кто, кроме меня сможет совладать с вражьим наследством? Не ты ли, Полуэльф? Хочешь забрать его? Попробуй!». И подступили к Элронду на помощь эльфийские воины с обнаженными клинками, а вокруг Исилдура сплотились люди, готовые драться за нового короля. Но поднял руку Элронд и сказал: « Не время и не место сейчас решать чье кольцо! Но слова твои, сын Элендила, я запомню! Воистину, этот союз людей и эльфов последний!! А ты, Исилдур, запомни, кольцо уже начало свою работу, союзники чуть не подняли мечи друг на друга, не успел еще прах Саурона развеяться по ветру! И недолго тебе править своим народом, пока вражье кольцо у тебя!». И эльфы подхватили Кирдана и поспешили уйти с места побоища....

…............................................................................................................................................................

Пылали леса. Рухнули стены Барад-Дура. А гора все извергала и извергала новые огненные выбросы. Ширились трещины, густой черный дым покрывал собой то, что прежде было западной частью страны, которую называли Мордор.... Наверное, сама Арта берегла избравших путь служения этому миру. Чудом удалось пробраться живыми сквозь эту преисподнюю остаткам армии Мордора. Прорваться и уйти на восток к морю-озеру Нурн. Всеразрушающая стихия не продвинулась туда и, довольно плодородные равнинные земли вокруг моря, не пострадали…И много дней небо на западе застилал густой дым, а ночи были светлы от зарева бушующих пожарищ......

…............................................................................................................................................................

Как это ни странно, но и армии запада удалось выбраться из этой бездны почти без потерь.. Видно Арта любила всех своих детей…

…............................................................................................................................................................

Мордор пал. Вся западная часть его превратилась в выжженную смердящую пустыню. Даже орки не смогли бы там сейчас жить. Пройдет не одно столетие, пока земля восстановиться, станет вновь пригодной к обитанию живых существ, а пока– это воистину стало царством мертвых… Но больше, такой, как была, эта страна никогда не будет…

…............................................................................................................................................................

Люди ушли из Мордора, даже от берегов моря Нурн. Кто подался в княжество черных нуменорцев, кто ушел на юг, в земли Ханната, а кто подался в степь. Девятка назгулов рассеялась по миру, но каждый из них дал страшную клятву мести за своего лорда и раны, нанесенные самой Арте при Моранноне и, что страшнее, в Мордоре. Но осталась память. Память, записанная в спасенных книгах. Память о тех героях, что ушли в бесконечную славу. Славу, живущую веками. Живущую, пока есть те, кто помнит, кто слагает песни и стихи, кто рассказывает о былом у костров....

Эпилог

480 год от падения Мордора.

В юрте было тихо и уютно. Трещал огонь в жаровнях, вкусно пахло жаренной бараниной. Хан сидел на мягких подушках, поджав под себя ноги. У стен, в круговую, сидели гости. Перед каждым стояла тарелка с жирной бараниной и стояла пиала с кумысом. Все соблюдали молчание. Хан осторожно покосился на своего гостя, сидящего на почетном месте. Признаться, он боялся этого человека в черном, с хриплым голосом и жестокими глазами. Боялся, но показать это боялся еще больше.

А бояться стоило, хану это было известно. Этот человек– был человеком только внешне. На самом деле он– один из князей, правящих когда-то в Черной стране, павшей много-много лет назад. Еще предки хана сражались в той Великой войне прошлого и никто не вернулся назад. И вот, этот князь павшей великой страны, пред которой трепетал весь Восток, явился к нему. Правда, на сей раз он принес хорошие вести. В готовящийся поход на западную страну под названием Гондор решило выступить много кланов и племен. Это будет великий поход. Давно степь не шалила на сытом, богатом западе! Воины заскучали.

Но этот великий воин, прозывающийся Хамул, из народа истерлингов, большого и могучего племени, преследовал свою цель. Он жаждал мести. А хан не жаждал. Глупо воевать с сильным врагом за то, что мало кто уже помнит. Так, песни, предания… Но у хана тоже была своя цель. Где еще можно добыть прекрасных белогрудых красавиц, как не на западе? Где можно захватить много сильных рабов и блестящего золота? Только там. И ради благополучия своих воинов и их семей, хан готов был выступить с Хамулом. Осталось дождаться гонца. И он должен был прибыть с минуты на минуту.

Вот, наконец послышался перестук копыт, кто-то обменялся парой слов с нукерами. В юрту вошел, соблюдя все обычаи и, главное, не наступив на порог, высокий человек, закутанный в черный, как ночь, плащ. Западное лицо, черные волосы подернула седина, на вид больше сорока лет. Поприветствовав по всем правилам хозяина и гостей, расспросив о здоровье хана, его семьи, уважив такими же вопросами и гостей, гонец перешел к делу. Он широко улыбнулся Хамулу и произнес: «Хэлкар уже приступил к делу. Он спрашивает, когда вы будете готовы ударить на Гондор?». Хамул улыбнулся в ответ и сказал: « Хоть завтра. А с каких пор Моргиль, Черный Летописец, выступает гонцом, как обычный человек?».

Хану не нравилась беседа этих двоих, но приходилось терпеть. Ничего. Потерпим, вроде приличий не нарушают. А посланец ответил: « С тех самых пор, как мы с Хэлкаром решили, что я пойду с вами. И не все же посылать вам сообщения в эфире, нужно иногда и проветриться, а то так недолго и форму потерять. Я уже совсем не молод»....

Главное, что извлек хан из разговора и что было написано в письме, присланном с далекого-предалекого юга– скоро начнется поход. Значит скоро будут и богатство и трофеи. И то, что гость– похоже, сильный колдун, а это повышало шансы на победный исход. Хан был доволен.....

…............................................................................................................................................................

А звезды ярко мерцали над юртами в темном ночном небе. Точно так же они переливались и над минаретами дальнего юга. И так же холодно и колюче смотрели вниз над горными пиками севера. И под этими взорами Эа, спали мирным сном победителей два великих западных княжества– Арнор и Гондор. Спали, не подозревая о нависшей над ними опасности. О жаждущих мести. О тех, кто помнит........