Чёрные начала. Том 8.

Глава 229

Камнем надежды — так они назвали этот кусок скалы. Булыжник расположился действительно на самой границе песков и обычной земли. Он торчал, словно наполовину затонувшее судно, накренившись градусов на сорок на бок и образовывал под собой тень, в которой можно было спрятаться от жарящего солнца.

— Про это место он говорил, да? — приземлился я около громадного куска скалы. Непонятно как здесь оказавшегося.

— Других нет, — пожала плечами Люнь.

Я осмотрелся.

Судя по следам, здесь уже давно никого не было, и никто сюда не приходил, ни со стороны пустыни, ни со стороны Гор великанов. Но то, что это было то самое место, сомнений не было: рисунок на пергаменте недвусмысленно намекал на это. Наклонившийся кусок скалы, и буквально в паре метров от него склон из песка, который поднимался вверх.

— Ну следов пустынных жителей здесь нет, — подытожила Люнь.

— Думаешь, нам соврали?

— Зачем? Наверное, у них тоже что-то сорвалось.

­— У обеих сторон одновременно?

— Иногда совпадения — это просто совпадения, Юнксу, — пожала плечами она, окинув взглядом округу.

Под камнем явно останавливались и не раз. Это было видно по небольшим кострищам, в которых одному богу известно, что могли жечь, учитывая, что здесь нет ни древесины, ни даже банально пожухлой травы. Здесь же были выложены из камней столики, как прилавки, скамейки. Можно было без особых проблем представить, как здесь торговались между собой люди, а потом разъезжались.

На самом куске скалы виднелись картинки, как я предположу детей. Забавно, но в одном из рисунков я опознал кошатников. Человека с хвостом, ушами и с длинным хлыстом в руке даже схематического было сложно спутать с кем-либо.

— Ну с кошатниками они однозначно знакомы, — пробормотал я.

— Я бы на твоём месте перестала их так звать. Не дай бог ляпнешь при них это, проблем не оберёмся. Люди-кошки или жители песков, всё, — предупредила строгим голосом Люнь.

— Если мы их встретим.

— Будь уверен, как-нибудь да встретим. Особенно, с нашей удачей, — кисло улыбнулась Люнь.

Мы прождали до самого вечера и ещё половину следующего дня, но под камень никто так и не пришёл. С теми караванщиками-то понятно, они заранее предупредили, а где жители пустыни? То, что нас не обманули, было сразу понятно, стоило бросить взгляд под нависший кусок скалы — здесь явно останавливались и не раз, но тем не менее никто так и не пришёл.

— Может их предупредили, что караван не придёт? — предположил я.

— Или что-то случилось, — пожала Люнь плечами.

— Если только разбойники случились. Те не были похожи особо на дикарей, кстати говоря. Одеты как последние оборванцы. Явно обычные уголовники.

Я решил подождать до следующего утра и, если никто не придёт, двинуться дальше на запад. Собственно, так и произошло. На следующий день после холодной ночи, где очень пригодился плед с подогревом от пахана дикарей, я окинул взглядом пустую округу и с сожалением понял, что ждать дальше у моря погоды смысла не имеет — никто сюда не придёт.

Поэтому собрав те небольшие пожитки, что у меня были, мы вновь отправились в путь.

Но первый бархан я позволил себе преодолеть всё же на свои двоих.

Это была своего рода приятная церемония что ли, вступить с твёрдой земли на зыбкую почву. Просто прикольно было именно преодолеть пешком первую волну, покорить её на своих двоих, вступить на совершенно другую землю, чувствуя, как проваливается песок под ногами.

А потом понять, как же повезло уметь летать, так как идти по такой почве просто замучаешься.

Кстати, песок здесь был тоже не самый обычный. Настолько мелкий, что скрипел под ногами, больше всего он напоминал мне муку. И едва ты коснёшься его, он сразу же липнет и забивается в любую щель.

Забравшись на вершину первой небольшой дюны, я посмотрел на горизонт.

Таких волн дальше была целая бесконечность и чем дальше, тем больше они выглядели. На самом горизонте дюны вообще поднимались на десятки метров вверх, словно огромные волны-убийцы. Слава богу, что идти нам по ним не предстояло, иначе страшно представить, каково было бы вот так по ним забираться…

За первый день мы ушли достаточно далеко.

Земля позади окончательно исчезла из поля зрения, и теперь мы действительно были окружены одними песками, которые на горизонте чёткой линией граничили с идеально голубым небом. Ни единого облачка, только солнце, которое выжигало всё живое.

И здесь, где не было ни единого ориентира, только однотипные волны, понять, откуда мы пришли и куда надо двигаться помогали лишь звёзды, да внутренний компас, однако последнему я всё же не доверял. Такие вещи частенько давали сбой в обстановке, где всё до ужаса однотипно.

— Знаешь, я раньше восхищался красивыми видами, а сейчас смотрю и как-то уже устал видеть один песок, — пожаловался я.

— А ты представь, что нам это ещё наблюдать может месяц, а может год.

— Прелестно… А если точнее, месяц или год? — поинтересовался я.

— Не знаю, зависит от того, как долго будем лететь.

А лететь мы будем долго, как бы быстро я не пытался это сделать. Даже сейчас, просто несясь вперёд, я смог достигнуть тех барханов, что были охранительной высоты, только к вечеру, когда уже и спать было пора. Расположившись подальше от него, мы встали на ночлег, переждав холодную, я бы сказал ледяную, учитывая температуру днём ночь, после чего вновь двинулись в путь.

За огромным барханом дела обстояли ещё хуже. Здесь разверзнулся целый океан бушующих песчаных мастодонтов, где одна волна выше другой. И некоторые своими размерами были по несколько километров в ширину сотни метров в высоту. Иногда они выстраивали целые цепи между собой, создавая будто одну сплошную стену.

Здесь постоянно дул ветер, сдувая песок, из-за чего границы барханов были слегка размыты, будто у меня проблемы со зрением. Наверное, идти там было одно удовольствие, но благо, что нам этого не требовалось.

Надо сказать, что увидел один пейзаж в пустыне — увидел все. Как в пустыне сахаре, бесконечные и ребристые волны тянулись на тысячи километров, куда не бросишь взгляд. И так день за днём, один за другим, в течении месяца, что мы летели над ними, преодолевая десятки километров однообразного ландшафта!

Летели!

Это представить, сколько бы сил заняло, просто иди мы на ногах. Правда из-за того, что я был на седьмом уровне, летать долго я банально не мог. Нам постоянно приходилось останавливаться на передых, чтобы я мог восстановить силы. Иногда часть пути мы и вовсе преодолевали пешком, пока я не чувствовал, что могу подняться в воздух. А на ночь мы останавливались, перекусывали, пили, пережидали ночь и на утро вновь в путь.

Однако даже несмотря на однотипный пейзаж, я всё равно внимательно следил за округой, так как жизнь здесь меня научила всегда быть начеку. А то всё спокойно, всё спокойно, а потом как аллигатор из воды за яйца и уже рыпаться поздно.

И как выяснилось, не зря.

— Люнь, вон, видишь? — завис в один из дней я в воздухе, указав Люнь пальцем на тёмную цепочку вдоль подножий барханов вдалеке. За месяц беспрерывного пуетшествия это было первое, что мы увидели за всё это время помимо бесконечного песка. Хоть какое-то разнообразие. — Можешь разглядеть, что там? Это… караван?

Призрачная подружка прищурилась.

— Похоже, но… я точно сказать не могу, если честно. Может это те самые жители песков, с которыми караванщики хотели встретиться?

— Может… — ответил я негромко, около минуты просто наблюдая за тем, что казалось издалека как караван. — А может и нет. Далековато они от границы так-то.

— Тогда кто это?

— Не знаю, надо подлететь, посмотреть, — пожал я плечами. — Но отсюда выглядит как-то подозрительно. Ты хоть раз видела караваны в пустыне?

— Да если и видела, то уже не помню, — пожала она плечами. — А что?

— Да интересно, как они выглядят…

Просто я смотрю туда, а существа как бы на лошадей и не похожи, как и на верблюдов, если меня глаза не подводят. Скорее, какие-то страусы или что-то в этом духе. И стоят они неподвижно, как истуканы, хотя обычно животные имеют привычку если не разбегаться, то хотя бы разбредаться по округе рядом с местом ЧП.

А здесь стоят как столбы.

Уже одного этого было достаточно, чтобы почувствовать определённое беспокойство в душе. Что-то в голове говорило близко к нему не приближаться, так как уж слишком неестественно тот выглядело, но…

Любопытство и самоуверенность?

Да, сейчас мной они и двигали. Мне было интересно взглянуть очень, что так находится, так как за два дня это было первое разнообразие в песчаном пейзаже. И я был уверен в своих силах, так как даже столкнись я с каким-нибудь орлом, у него бы против меня не осталось бы шансов.

Поэтому я устремился прямо к странной цепочке.

Подлетев поближе, я замер над одним из барханов, у подножья которого караван и остановился.

Я действительно был недалёк от истины — тварями, которые тащили на себе сани, были какие-то птицы, похожие на страусов, но с головой курицы. Они сидели на песке неподвижно, даже не крутя головой, словно статуи. Единственное, что выдавало в них жизни, лёгкие покачивания, да подёргивания.

И всё, больше ни души. По крайней мере, на первый взгляд.

— Эй?! — крикнул я, внимательно окидывая странный караван взглядом. — Есть кто?!

И едва мой голос эхом разнёсся по округе, как до меня долетели едва слышимый голос:

— Есть. Странник.

Из-за одного из саней показался человек в светлом таком балахоне, который практически полностью закрывал выжившего гостя от глаз. Сразу вспомнились всевозможные хиджабы у арабов, но здесь это скорее имело практический смысл, чем религиозный.

И… я ошибся, что караван был пуст. Едва я окликнул, как показалось по меньше мере человек шесть в балахонах, которые будто из-под земли вылезли. Все они что-то делали, возились около саней, сгорбившись, не сильно обращая на меня внимание, кроме того, кто показался самым первым.

Честно говоря, увидев людей, я почувствовал облегчение. Они были словно символом того, что здесь всё-тки безопасно.

— Я так понимаю, это те, с кем они собирались встретиться, да?

— По-видимому, — ответила Люнь. — Пойдём поздороваться?

— Да надо бы, конечно…

Всё же как-никак, а узнать у них что где может водиться надо было. К тому же они вроде как выглядели безобидно, всего четвёртые-пятые уровни, так что если что-то и пойдёт не так, проблем возникнуть не должно было.

Я начал спускаться со склона песчаного холма, держа на виду весь караван… когда на половине пути притормозил, насторожившись. Между мной и караваном оставалось метров сотни полторы.

Есть такое понятие — эффект зловещей долины. Это когда ты смотришь на кого-то и видишь, что он пытается вести себя как человек. Не ведёт, а именно пытается вести себя так. Такое понятие обычно используют к роботам, которые пусть и очень похожи на людей, но всё равно отличаются. Чем вызывают дискомфорт и чувство несоответствия реальному человеку.

Вот что-то примерно я и почувствовал. Мужчина или старик, плевать, кто это был под балахоном, продолжала стоять неподвижно, будто статуя, что выглядело немного странно. По стойке смирно, будто какой-то робот, он приветственно поднял руку и опустил её, после чего пошёл ко мне. Пошёл, слегка кренясь то влево, то вправо.

— Чужак. Странник. Нам. Нужна. Помощь.

—­ И чем же? — спросил я, недвусмысленно положив руку на меч, но товарищ из каравана продолжал идти ко мне.

Его говор тоже был странным. Казалось, что он вспоминает каждое слово, прежде чем его произнести. Гавкающий или отхаркивающий голос, словно человек пытался выкашлять каждый звук.

Я ещё раз окинул взглядом караван, но никто из присутствующих даже не поднял головы. Они продолжали заниматься своими делами, хотя гость из неоткуда посреди пустыни вряд ли было рядовым событие, особенно, если учитывать, что я слегка отличался от обычного человека их мира.

Вокруг тоже было тихо, никто не крался ко мне со спины (Люнь бы предупредила), нигде песок зловеще не приподнимался, сигнализируя, что кто-то крадётся ко мне под землёй. Проблема была в самом караване.

— Подойди. Ближе. Нам. нужна. Помощь. Моя. Жена. И. Дочь. Больны, — и словно в подтверждение его слов, я услышал негромкий плач из последних саней, звучащий куда более правдоподобно, чем голос чела передо мной. — Помоги. Нам.

Он сделал ещё несколько кривых шагов в мою сторону.

— Не стоит подходить тебе ближе к нам, друг, ­— предупредил я, вытащив меч. — Я не хочу тебя убивать, но ещё шаг, и ты лишишься головы.

Я даже выпустил силу, чтобы предупредить его, если чувак тупой. Пусть нас и разделяло порядка ещё ста метров, огромное расстояние, но всё же в любой непонятно ситуации я предпочитал держать большую дистанцию, чтобы всегда иметь место для манёвра, и подпускать его ближе не собирался. Зу-Зу рядом тоже ощетинился и зарычал, но, как мне показалось, совсем не на человека.

— Помоги. Нам.

Человек передо мной, проигнорировав предупреждение, сделал ещё шаг в нашу сторону и…

— Моей. Же…

Удар был едва заметен, и меч будто и не двигался вовсе. Голова человека отлетела назад и покатилась по песку вниз к подножью песчаной дюны, где и остановилась. Из шеи фонтаном хлынула кровь и…

Это была не кровь. В воздух ударила какая-то слизь, и всё тело буквально пошло волнами, после чего опало на землю. И в тоже мгновение все люди, что работали в округе, следом упали на землю, как марионетки, лишённые ниток.

Я до последнего надеялся, что чуваки просто странные, так как я и не таких чудиков видел, но всё же нет, они были чем-то, но явно не людьми.

Вокруг стало слишком тихо, что мне сразу не понравилось. Даже после того, как я убил эту марионетку, никто не показался, и тут как пить дать была ловушка, просто я пока не допетрил, какая. Но подходить ближе к каравану было уже глупо. Вместо этого, чтобы убраться подальше от них, я подхватил Зу-Зу на руки…

И едва уже собирался подняться, как почувствовал, как что-то ужалило в ногу. Ужалило в тот момент, когда я уже практически взлетел, и прямо в воздухе я почувствовал, насколько мне хреново.

За какое-то мгновение я почувствовал какую-то жуткую слабость и онемение по всех мышцах. В желудке всё колыхнулось, и пусть я уже давно не ел, появилось стойкое ощущение, что я сейчас блевану.

Дёрнувшись в сторону что было сил, я с трудом перевалил на другую сторону бархана и рухнул, прокатившись по песку несколько десятков метров вниз.

Тело пробрал озноб. Ногу, куда меня ужалило, а именно ступню сейчас раздирала пульсирующая жалящая боль, будто туда ужалила пчела, которая отдавалась во всё тело, и по ощущениям она дико опухла. Даже дышать становилось с каждым мгновением сложнее.

Недолго думая, я тут же начал циркулировать Ци внутри организма, попутно нырнув в сумку рукой и выудив бутылёк с антидотом. Мерзкий вкус содержимого был сейчас не самым важным моментом, пусть и проигнорировать его было сложно. Куда хуже, что я чувствовал такую усталость, будто сейчас сдохну нахрен.

С трудом поднявшись, я тут же запнулся и вновь скатился, но теперь уже к самому подножью, кряхтя от боли. Появилось сильное головокружение и стойкое чувство, что сейчас обосрусь. Весь мир начал вертеться перед глазами, и живот скрутило спазмами. Судороги уже во всю сковывали движение ногой, отдаваясь аж в затылок, и я с трудом мог вообще понять, что происходит…

— Юнксу!

— Ты тварь видела?.. — прохрипел я, медленно пытаясь встать на ноги.

— Нет, но…

­— Тогда ищи её, — бросил я, глядя на вершину холма и ожидая, что оттуда сейчас что-то выползет.

Если я не помру раньше, потому что антидот не помог. Я полез за следующим бутыльком, попутно заев сразу горсть целебных пилюль и продолжая крутить Ци внутри себя. Это если не остановит, то хоть как-то должно было замедлить заражение.

А Зу-Зу продолжал рычать, но смотрел он не на склон, а на землю перед собой.

И только сейчас я разглядеть залупу, которую не заметил сразу, да и не заметил бы вообще, если бы не пушистый.

Из песка едва-едва высовывались такие мелкие, прозрачные извивающиеся жгутики, как ростки, которые будто тянулись к солнцу. Они появлялись буквально на два-три миллиметра из песка и шли волной в мой сторону, вырастая и словно ища добычу, таким образом прощупывая поверхность.

И двигались они в мою сторону.

— Вот хрень… — простонал я, и пополз нахрен на следующий бархан. — Зу-Зу! Валим!

Тот послушно издал свой звук, подскочил ко мне, поднырнув под руку и буквально потащил на себе выше по склону. Я же попутно уже доставал третий антидот, так как первые два не помогали. У меня был целый набор их, однако я не знал, какой и на что влияет, к сожалению, и здесь оставалось пить наугад, надеясь, что какой-то да поможет.

А жгутики неуклонно приближались к нам, обещая сделать такими же овощами, что и тех бедолаг. Причём они явно были побыстрее, чем мы, из-за чего расстояние между нами неуклонно сокращалось.

И не найдя ничего лучше, я обернулся и взмахнул мечом, выпустив удар горизонтально поверхности прямо под песок, на котором они росли. Мелкие жгутики исчезли в одночасье, срубленные моим дурам. И тут же следом за ними исчезли и все другие жгутики, которые до этого высовывались.

Не осталось никого и ничего.

Правда, зная, что после этого бывает, я на то, что нас оставили в покое, не уповал. Наоборот, насторожился, стараясь подняться на ватные ноги.

— Юнксу, лететь сможешь? — спросила озабочено Люнь.

— Нет… — пробормотал я, и тем не менее пополз на следующий бархан, подальше от опасности. Пока оставались силы, надо было свалить подальше от опасного места.

А за нашими спинами песок уже пришёл в движение.

Глава 230

— Юнксу! — встревоженный голос Люнь заставил меня обернуться.

— Ох чёрт… — только и пробормотал я, глядя на то, как песок позади нас начинает вздуваться. Словно большой пузырь, который готов в любую секунду лопнуть, он слегка приподнялся, после чего резко провалился вниз. И весь песок в округе, что был, начал медленно проваливаться туда, будто там открылась самая настоящая дыра.

Песок под нашими ногами окончательно потерял плотность. Теперь он походил больше на жидкость, в которой мы медленно и верно тонули.

Но меньше всего мне хотелось сейчас встречаться с тем, что обитало под песком, поэтому, поднатужившись из последних сил, я подхватил Зу-Зу, оттолкнулся ногами и взмыл в небо.

В голове на мгновение потемнело. Я до крови прикусил язык, стараясь держать себя в сознании и летя максимально быстро и далеко, но моего рывка надолго не хватило. Силы иссякли меньше, чем за минуту, но и этого нам хватило, чтобы преодолеть пару барханов.

Я с Зу-Зу врезались в вершину одной из дюн. Врезались, снесли её и покатились вместе по холму к самому подножью. Катились так долго, что я даже успел пару раз отключиться, пока мы не оказались в самом низу у подножья.

Мне потребовалось секунд десять, чтобы прийти в себя.

Тяжело дыша, я отплюнул песок. Вытащил флягу, набрал в рот воды, прополоскал и выплюнул в песок, после чего уже сделал пару больших глотков. Правда эта же вода потом вышла наружу обратно, но, если честно, мне даже стало легче, как при алкогольном отравлении, когда из тебя всё выходит, и ты чувствуешь облегчение.

— Вот хрень… что это… — прохрипел я.

— Я знаю, Юнксу, но рано расслабляться. Надо уходить! — взволнованно пропищала Люнь.

Да, именно, что уходить.

Сил ещё раз подняться в небо у меня не было, поэтому сейчас рассчитывать приходилось лишь на собственные ноги. Опять.

И тем не менее, я встал. Яд давал о себе знать болью в ноге и судорогами, однако теперь это было уже не столь важно и критично, учитывая, что я на ногах и способен идти. Всё остальное, включая песок во рту было лишь мелочью.

И мы с Зу-Зу бросились штурмовать следующую дюну, которая возвышалась над нами словно гора. Упрямо карабкаясь, борясь с песком, которые то и дело постоянно проваливался под ногами и руками, мы ползли до тех пор, пока не добрались до вершины. Здесь, следуя примеру Зу-Зу, я просто скрутился в калачик и позволил гравитации сделать своё дело, а именно дать мне скатиться вниз.

Скажу так, после такого я даже встать на ноги не мог, голова крутилась, однако это было довольно быстрый и безболезненный способ.

Таким нехитрым образом мы преодолели бархана три или четыре, прежде чем я почувствовал ещё немного сил лететь вперёд. Подхватив Зу-Зу, я тут же полетел и преодолел дюны три или четыре, после чего вновь упал.

Только на этот раз я, кажется, отключился, потому что вроде бы я удачно приземлился, а вот уже валяюсь рожей в песке, а в нос меня лижет Зу-Зу, лапками, пытаясь отчистить харю от песка, типа ставай братишка.

— Блин, сколько я провалялся отрубе… — пробормотал я, вставая.

— Что?

— Потерял сознание на сколько? — повторил я.

— Я… я не знаю, я не считала, — виновато ответила Люнь.

Хреново, что не считала, потому что сейчас не поймёшь, оторвались мы от твари или нет. Хотя по идее, учитывая медлительность существа, мы должны были достаточно далеко от неё уйти. Но это если оно медленно передвигается, конечно.

— Так что это было? — откашлялся я и ещё раз сполоснул рот, полный песка, после чего дал попить Зу-Зу.

— Я… я не знаю, какое-то существо.

— Ты видела, что показалось из песка?

— Нет, ты улетел быстрее. Но он… он начал весь двигаться, проваливаться, словно оттуда лезло что-то большое.

— Даже страшно представить, что именно…

Хотя это что-то точно имело щупальца.

Теперь я точно знал, что произошло с тем караваном, что мы нашли.

Тварь, чем бы она не была, убила всех караванщиков, оставив последних, как приманку. То, что я видел — трупы или, возможно, живые оболочки, которыми она пользуется, чтобы привлекать других. Оно даже использует их сознание, чтобы быть достовернее и знает, на что давить. Насколько я понял, оно просто засовывает в тело своё щупальце и управляет им, как марионеткой. И именно кровь из щупальца я увидел, когда отрубил тому челу голову. Марионетки говорят, двигаются, просят помощи, приманивают и когда кто-то подходит…

Те маленькие щупальца из песка жалят, поражая жертву, а там одному богу известно, что тварь делает со своей добычей. И ведь их не видно на песке, если не знать этого подвоха, они прозрачны, и если ужалят, что-либо делать будет поздно.

В этом плане мне повезло. Скорее всего, подойди я к каравану ближе, а не сохраняй дистанцию, шансов бы у меня не было. А так пока тварь дотянулась, я почти успел свалить оттуда.

Почти…

Почти — не самое хорошее слово, учитывая тот факт, что я едва не сдох, но что есть, то есть. И сейчас мне ещё было рано расслабляться, однако следовало проверить рану на ноге, куда меня укусили. Вряд ли она страшная…

Ох млять…

Когда я хотел сказать, что рана не страшная, то явно поспешил с утверждениями. Может сама по себе она и не было страшной изначально, но сейчас место укуса вздулось как шар и покраснело. Я чувствовал жидкость под кожей и, немного подумав, достал кинжал. Осторожно проткнул и…

Наружу хлынул гной вперемешку с кровью…

Фу, бэ… меня сейчас вырвет…

С другой стороны, ноге явно полегчало. Пропало чувство отёка и давящей боли в стопе, и я даже почувствовал небольшое облегчение, будто наконец выдернули надоедливую болючую занозу, из-з которой вся нога воспалилась и ныла.

Заглотив ещё пару пилюль исцеления, я на скорую руку перебинтовал рану, после чего вновь бросился с Зу-Зу подальше от жуткой твари.

— Слушай, а это не император песков был? — спросил я, тяжело дыша.

— А ты хочешь на него поохотиться? — задала Люнь встречный вопрос.

­— Сейчас ­— вряд ли. Только потом, когда действие этого дерьма в крови пройдёт. Просто интересно, с чем мне придётся в будущем столкнуться.

— Нет, это не он, я тебе сразу скажу. Я вообще не знаю, что это за существо, и мне не хочется знать, так как оно наверняка жуткое.

— Прямо как и мне, — пробормотал я, забравшись на вершину бархана и оглядевшись.

Здесь постоянно дул ветер, бросая в лицо сметённый песок, из-за чего рассмотреть что-либо было проблематично, но вроде никакого преследования я не видел. Нигде не поднимался песок, не двигались щупальца, не ползла к нам какая-нибудь жуткая опасная тварь.

Оторвались?

Ага, хрен там…

— Помогите… Умолю… Кто-нибудь… Спасите… Меня… Я… умираю…

Женский, ну конечно женский, по классике жанра голос донёсся до меня, так как именно женщины вызывают больше всего сочувствия и соблазна помочь. Пока я смотрел назад, откуда мы пришли, за нашими спинами показалась покачивающаяся фигура в светлом балахоне. Она шла неуверенно, покачиваясь, словно пьяная, протягивая руки к нам и продолжая сквозь рыдания нас звать.

— Умоляю… Помогите… Мне…

— Да вы издеваетесь… — негромко пробормотал я, обернувшись.

Вообще, первое правило на море гласило — на любой SOS ты должен мчаться, побросав все свои дела, потому что сегодня спасаешь, а завтра уже вы можете поменяться местами. Пустыню тоже можно было сравнить с морем, учитывая, что здесь помощи ждать неоткуда, а проживёшь среди песков и палящего солнца ты не так уж и долго.

Но SOS не распространялся на тварей или на моменты, когда слишком высок риск самому подохнуть. А то, что это не человек, я понял всё по тем же произношениям и движениям.

Вот если бы она сидела и плакала, то вряд ли бы я смог понять, человек это или нет. А так всё было сразу ясно по её отрывистым словам, после каждого из которых слышалась пауза, и движениям, которые были неестественно дёрганными.

Честно, в каком-то плане мне было даже жалко женщину. Я даже подумал, что возможно она до сих пор жива и действительно плачет, зовя на помощь, но проверять этого ценой собственной жизни не хотелось.

Более того, я сразу начал приглядываться к песку, и пусть и не сразу, но всё же заметил, что вокруг женщины земля едва заметно словно бы чуть-чуть поблёскивает. Если не присматриваться, даже с моим зрением этого не заметишь, а тут…

Они создавали радиус около сорока-пятидесяти метров вокруг приманки, практически не оставляя шансов добыче уйти незамеченной. Возможно, тварь ещё ориентируется и по вибрации на песке, раз она безошибочно нас догнала.

Или это другая?..

Не суть, главное сейчас было свалить как можно дальше от напасти.

Поэтому, подхватив Зу-Зу на руки, я поднатужился и взлетел, чтобы перелететь опасность и уйти как можно дальше, прежде чем силы меня вновь покинут…

И сука меня сбили прямо в воздухе.

Это был неожиданный сюрприз.

В тот момент, когда я был над женщиной, то с чудовищным криком и хрустом неожиданно распахнула рот, и из её глотки вылетело длинное тонкое прозрачное, словно из стекла, щупальце. Как оно заметило нас, через глаза женщины-приманки или просто почувствовав, хрен знает, но попадание было стопроцентным.

Тварь щёлкнула по моей жопе щупальцем и обожгла прямо сквозь одежду. Да так, что все силы разом покинули меня, и я камнем рухнул в песок. Упал, прокатился по склону и окончательно распрощавшись с сознанием ещё до того, как докатился до низу.

***

Зу-Зу был смышлёным для своего вида.

Наверное, он бы одним из самых смышлёных, кого только можно было встретить на просторах этого мира, пусть сам он этого и не мог понять. Зато он мог понять своих больших друзей, что ходят на двух задних лапах. Он не воспринимал их речь, но чувствовал интонации, и на уровне инстинктов и шестого чувства улавливал их суть.

Скажи ему сесть, он не переведёт эти слова, но поймёт, что от него требуют. Попроси его провести тебя куда-то, он почувствует, что ты от него хочешь и поможет, если конечно, считает тебя другом.

Зу-Зу был действительно удивительным зверьком, смелым, верным и преданным, кто не бросит никогда друга, особенно когда тот находится в смертельной опасности.

Как сейчас.

— Зу-Зу, малыш, надо вытащить его отсюда!

Человек, но только без тела, она просила утащить тело его друга, но это Зу-Зу понял и без её слов. Он чувствовал, что под землёй находится что-то большое и страшное. Что-то голодное до теплой плоти, к которому тянется всем, что только у него есть. И теперь оно вознамерилось забрать его друга, чтобы подкрепиться.

Этому Зу-Зу не мог позволить случиться.

На теле его верного помощника и прислужника ещё сохранилась переноска из верёвок. Именно в неё Зу-Зу и пролез, нацепив на себя, словно поводья. Будучи уже крупным зверем, совсем не тем маленьким енотом, коим он было до этого, Зу-Зу пусть и не без труда, но потащил за собой своего верного друга подальше от опасности, что уже тянулась к его телу.

— Зу-Зу, туда, туда тащи его! — замахала призрачная девушка в сторону и Зу-Зу послушно потащил человека туда.

Он был своенравным иногда, иногда шебутным и игривым, словно ребёнок, но даже еноту было известно, когда нет места для игр. Упираясь всеми четырьмя лапами в мягкую, проваливающуюся землю Зу-Зу быстро-быстро засеменил, увеличивая скорость.

Когда он добрался до вершины, то выпрыгнул из поводьев и просто столкнул тело друга с откоса. Наблюдая, как тот кубарем катится вниз, после чего пустился следом. Правда пару раз он слышал подозрительный хруст из хрупкого человеческого тела, но сейчас это вряд ли играло большое значение, особенно, когда опасность гонится за ними по пятам.

Это была гонка со смертью, и к сожалению, в ней в данный момент всё же проигрывал Зу-Зу. Даже будучи таким крепким, он не мог быстро тащить друга в то время, как что-то больше двигалось под толщей песков, чувствуя их так же, как чувствовал её пушистый. Он бы зарычал, чтобы показать существу своё отношение, но пасть уже была занята верёвкой, да и вряд ли бы тварь под ним испугалась — это он тоже прекрасно понимал.

Ему оставалось лишь надеяться, что укрытие они найдут раньше, чем существо настигнет их.

***

Я очнулся далеко не сразу.

И даже когда очнулся, смог прийти в хоть какое-то подобие сознания лишь спустя пару минут. Судя по неприятным ощущениям, меня волочили, схватив за переноску, которая была на мне. Эта мысль мелькнула так же быстро, как и исчезла, после чего я вновь начал погружаться в пучину беспамятства.

Так, стоп! Нет-нет-нет! Только не сейчас, не когда я блин в смертельной опасности!

Мне было так хреново, что казалось, меня сейчас отправить обратно в отключку, однако сознание зацепилось за то, что я не должен отключиться. Навязчивая, словно заноза в голове мысль, заставило меня до крови прикусить губу и потянуться рукой к сумке, которая волочилась рядом. Мне едва хватило Ци, чтоб открыть её и призвать то что требовалось в данный момент.

А именно свёрток с демоническими ядрами.

Я знаю, это был бредовый план, но не бредовее того, в какой ситуации мы оказались. Поэтому, не раздумывая ни на секунду я с трудом закинул в рот сначала одно ядро, потом другое, затем третье, четвёртое…

— Юнксу, ты что творишь?! — взвизгнула Люнь.­ — Так нельзя делать!!!

— Теперь можно, — прохрипел я, чувствуя, как борются внутри меня яд и грязная Ци. Одной теперь было слишком много, отчего она аж бурлила во мне, а другая убивала организм, отравляла его и как следствие, лишала сил, тем самым уравнивая эффект демонических ядер до более-менее приемлемого.

Зу-Зу.

Пушистый негодник, это он всё время меня тащил по песку, отчего за нами аж с прошлого бархана тянулась такая длинная полоса, как от саней. Честно говоря, в данный момент я бы ещё так повалялся, позволив ему тащить меня дальше, но…

— Зу-Зу, остановись… — прохрипел я, медленно поднимаясь. — Всё, дальше я сам…

— Юнксу, ты…

— Нормально, яд глушит всё, — отмахнулся я. — Скоро совсем скопычусь…

Это уж точно, сердце билось внутри как сумасшедшее, дыхание то и дело то пропадало, то появлялось вновь, в груди была такая тошнотворная усталость, что хотелось упасть и уснуть. Но я был жив, пока что я всё ещё был жив.

И надеюсь, так продолжится в ближайшем будущем.

А пока нам надо было найти место, где бы можно было спрятаться, так как так долго бегать от твари мы не можем. Поэтому, оставив Зу-Зу пока на земле, я оттолкнулся и взмыл вверх. Если бы тогда я успел улететь, никаких проблем бы не было, но блин, кто же знал, что такое возможно? Эх…

Поднявшись над пустыней как можно выше, я быстро окинул взглядом округу и практически сразу на жёлтом фоне заприметил большую чёрную точку где-то на северо-востоке от нас. Или юго-западе…

Блин, кажется, мы слегка заблудились. Ладно, сейчас точно не до этого, потому что из-за неожиданно слабости я едва не улетел вниз.

Спустившись обратно на землю бренную, я подхватил Зу-Зу и бросился лететь в сторону чёрного без оглядки. Не знаю, что там, но хуже уже быть не может.

Хотя сказать, что я летел, было слишком громким слово, так как то и дело, мы постоянно падали на землю и приходилось буквально карабкаться наверх. На одно из холмов мне и вовсе пришлось воткнуть кинжал во вздувшуюся задницу и резко дёрнуть наверх, вскрывая волдырь, откуда хлынуло кровавое дерьмо.

А это я ещё седьмой уровень. Страшно представить, что там с четвёртым будет от такого укуса. Наверное, и вовсе весь растворится.

— Куда мы двигаемся? — спросила Люнь.

— Туда, где нету песка и мы сможем немного отдохнуть, — ответил я. Посмотрел на свою окровавленную ляху и добавил. — Или сдохнуть.

— Но это пустыня! Где здесь спрячешься?

— Там дальше что-то было, но я не рассмотрел, что именно.

Пока мы спасались бегством, Зу-Зу то и дело оборачивался назад, негромко рыча. Мне даже смотреть было не обязательно, чтобы понять, что там по нашим пятам преследует нас и не может угомониться.

А спасательной точкой, как выяснилось было слегка завалившееся на борт старое грузовое судно, лежавшее на склоне одного из бархан почти у самого подножья. Одно из тех, что ходило между городами в джунглях, однако явно побольше и помощнее, так как мачт здесь было сразу три, и напоминал он чем-то пузатенький парусный линкор.

— Корабль, —­ выдохнула Люнь. — Здесь мы спрячемся?

— Ну не корабль, а судно…

— А разница? — посмотрела на меня Люнь, явно недовольная тем, что я умничаю.

— Разница в том, что корабль — это военный, а гражданское — это судно.

— Тебе именно сейчас надо поумничать?

— Беру пример у лучших, — посмотрел я на неё. — Видела такие суда раньше?

Корабль выглядел странно для этих мест. Вернее, для этого мира. Он больше походил на… европейский что ли… Китайские суда обычно более заострённые и у них мачты как плавники рыб, которые слегка всегда развёрнуты под углом, а здесь прямо-таки европейское судно.

— Не помню, чтобы встречала подобные, — покачала Люнь головой. — У него паруса другие, не типичные для обычных кораблей.

— И форма корпуса странная, — согласился я. — Там в пустыне есть какие-нибудь города или империи?

— Есть, насколько я знаю. Но ещё в моё время они были старыми, я бы даже сказала, почти исчезнувшими. Одной судьбе известно, существуют ли они до сих пор или нет.

— Может, это один из них. Ну то есть, один из кораблей тех империй или городов… ­— предположил я.

Посадка у судна была жёсткой. Всё его днище было разбито вдребезги, словно он хорошенько ударился при приземлении об песок. Да и сами борта выглядели не лучше, словно перед тем, как упасть, он хорошенько повоевал с кем-то и явно не вышел из боя победителем. В некоторых местах не хватало целый кусков. И лежит он просто тупо посреди пустыни, словно скелет огромного мёртвого животного.

Через одну из дыр я и заглянул вовнутрь. Обычные трюмы, которые когда-то были заполнены провиантом, сейчас пустовали — то ли всё вынесли, то ли всё вывалилось через дыры. Но что почти сразу бросилось в глаза, так это странные следы на борту, словно кто-то забивал в него колья или...

— Мне кажется, или это… следы от зубов? — пробормотал я, пальцем потрогав вмятины.

— Не кажется?

— Это ты спрашиваешь или утверждаешь, я не пойму.

— Ну… наверное, поддерживаю тебя, — пожала она плечами. — Но вряд ли у нас широкий выбор, да?

Словно в подтверждение её слов Зу-Зу вновь зарычал, с опаской поглядывая назад. Здесь было сложно поспорить.

Оказались прямо на наковальне и теперь не хватало молота.

Глава 231

Особого выбора, где прятаться, так-то и не было. Вокруг сплошные пески, лететь, как и бегать, я просто физически уже не мог, так как яд медленно и верно меня убивал, не говоря уже о ране на половину жопы, а тварь явно может долго и упорно преследовать жертву.

Сейчас меня поддерживали разве что мой уровень и ядра, и то потому, что позволяли организму сопротивляться, поставляя энергию. Но яд рано или поздно всё равно возьмёт вверх.

Короче, заходим и держим оборону до последнего патрона.

Попасть в корабль проблем не было, я вошёл через пробоину в борту.

Внутри царила духота и полумрак. Со всех сторон поскрипывало старое дерево. Над головой покачивались масленные металлические лампы с грязными, на некоторых разбитыми стёклами. Через множество дыр и пробоин в корпусе вовнутрь уже успело нанести много песка, который теперь покрывал весь пол.

Я обернулся назад.

Снаружи было тихо, но если приглядеться, можно было заметить, как в метрах ста от нас песок уже едва заметно поблёскивал, словно от влаги — маленькие жгутики двигались сплошной волной, прощупывая поверхность на поиск добычи. Они удивительно точным образом направлялись ровно в нашу сторону, от чего у меня возникло неприятное и стойкое чувство, будто нас или видят, или чувствуют.

В трюме я не остался. Учитывая особенность охоты твари, на песке стоять было небезопасно, да и место стоило выбрать получше, где обзор на округу будет получше. Попав в другой отсек через полузаваленный песком проём, я вышел к лестнице, которая вывела меня на палубу выше.

В отличие от нижней, здесь практически всё было забито ящиками и бочками. С потолков и стен свисали верёвки и сети, которые до сих пор исправно удерживали грузы, не давая тем болтаться по всей палубе. В двух местах на потолках виднелись люки, через которые, по-видимому, сюда спускали грузы. Ещё выше располагались жилые помещения: подвешенные гамаки, какие-то тумбочки, столы — одного взгляда хватило, чтобы понять назначение этого места.

Но и здесь я не задерживался — проскочил обе палубы, едва окинув их взглядом и выбрался наружу, оказавшись на свежем воздухе.

Верхняя палуба.

В лицо тут же ударил сухой ветер, а над головой тихо и жалобно заскрипели мачты. По углам и в щелях между досок забился песок, который иногда гонял ветер. Всё высохшее и выцветшее под беспощадным солнцем.

Но самое интересное происходило за бортом.

Весь песок по оба борта от корабля уже едва заметно блестел от жгутиков. Если перегнуться через фальшборт, можно было заметить, как буквально на пару тройку сантиметров над песком едва заметно поблёскивало старое дерево — жгутики, видимо вытянулись вдоль борта, насколько могли, ощупывая старое судно.

— Оно сюда сможет забраться? — тихо спросила Люнь.

— Не знаю, но надеюсь, что нет, иначе нам жопа, — ответил я тихо. — Зу-Зу, далеко не уходи, слышишь? А то мало ли…

А то я трупов команды корабля не видел, и меня это несколько напрягает. Может они покинули судно, терпящее бедствие, а может до сих пор на борту ждут своего часа —­ я не обыскивал судно, так что точно сказать этого не мог.

Но пушистый был понятливым малым, просто кивнул мордочкой и приземлил пушистую жопу на доски.

Конечно, очень бы хотелось, чтобы тварь за бортом отстала, но судя по тому, как она пытается ощупать корабль, надеяться на это не приходилось. Да и ко всему прочему…

В меня прямо из песка хлестануло грёбанное щупальце. Правда на этот раз я уже был наготове и, сделав шаг в сторону, взмахнул мечом, срубив его нахрен. На палубу упал кусок прозрачного всё ещё дёргающегося и извивающегося щупальца, из которого брызгала вязкая и прозрачная, как гель, жидкость. Такая же гадость ударила фонтаном из обрубка, который сразу же втянулся обратно под песок.

— Мимо, су…

Едва я хотел отпраздновать победу, как в меня выстрелило ещё три таких тентаклевидных жала, будто тварь под песком попыталась взять меня на внезапность. Быстрые, но не настолько, чтобы я не успел их отбить, и на палубу упал о ещё два отрубленных куска. Третье упало за борт и его тут же утащили под землю мелкие жгутики, которые покрыли всю округу.

Щупальца были явно не самой сильной стороной чудовища, как например у тех же осьминогов или тентаклевых монстров. Они ими разве что жалил, и, как я понимаю, управлял своими марионетками. Поэтому после нескольких попыток меня достать, наступило затишье.

Нет, тварь была до сих пор рядом, но затаилась и не предпринимала активных попыток меня атаковать или пытаться забраться на борт. Возможно, даже обиделась на то, что я перерезал пару щупалец клинками веера, которые пытались забраться на борт, пока меня жалили другие.

Сколько я уже срубил? Четыре здесь, одно тогда с человеком у каравана, ещё три что лезли на борт и того восемь. Много? Мне кажется немного, учитывая, что тварь под песком вряд ли маленькая.

Я отошёл на середину палубы к одной из мачт, медленно спустившись на пол.

— Ты как, Юнксу? Выглядишь очень плохо, — заботливо склонилась надо мной Люнь

— Да как тут выглядеть хорошо? — невесело усмехнулся я. — Люнь, последи за обстановкой, пока я тут немного приду в себя, хорошо?

Она кивнула и отлетела, пока я начал неспешно рыться в сумке. Мне нужен был антидот. Про лечебные пилюли я даже не вспоминал, так как горсть оных не справилась даже с раной на ноге, которая до сих пор кровила, чего говорить о более крупной ране на жопе. Возможно, яд твари как-то блокировал их действие.

Антидота у меня хватало, только вот какой из них мне подошёл бы, было вопросом. На каждом была надпись от чего и для чего, но с тем же успехом там могло быть написано «возможно, поможет». Пить всё подряд я тоже не рисковал, так как боялся, что могу вызвать какую-нибудь аллергическую реакцию или вовсе отстегнуть печень.

Выбрав из них наиболее подходящие, по моему скромному мнению, я залпом осушил склянки и отбросил их в сторону, после чего занялся своей бедной ягодичной частью.

Рана на жопе была жуткой. Под вспоротой кожей виднелись оголённые кровавые мышцы, кое-где ещё была гнойно-кровавая бурда, которая продолжала стека по ноге. Ощущение, что мне все мягкие ткани на жопе разъело. Наверное, такой удар мог растворить ногу, будь у меня уровень по меньше, а так обошёлся жировыми запасами моей задницы.

Я быстро, терпя боль, промыл рану водой, полностью отчистив её от всего постороннего, после чего замотал покрепче, чтобы туда ничего не попало. Тоже самое повторил с первой раной, которая сейчас активно кровила.

Пилюли, как я и предполагал, действительно не помогли, но на всякий случай я всё же выпил несколько посильнее, если вдруг что. После этого хорошенько прогнал по себе Ци, чтобы как разогнать боль, так и обеззаразить раны — благодаря тёмной циркулирующей Ци умереть от заражения шансов у меня практически не было.

Едва я закончил, меня окликнула Люнь.

— Юнксу, у нас гость, — негромко произнесла она, подозвав меня к себе.

Там за бортом стояла миловидная девушка. Одетая в светлые балахоны, как и все бедуины этой пустыни, её голова оставалась не покрытой, из-за чего её тёмные густые волосы трепал ветер. Её красивое лицо наверняка привлекало к себе не один мужской взгляд, но сейчас оно было как восковая маска, на которой сохранилось только одно выражение — безграничная безразличность, как у куклы.

И едва я появился у борта, как она резко посмотрела прямо на меня, что было весьма крипово — пусть и выглядела она как человек, но движения больше напоминали механические.

— Помогите. Мне, — жалобно произнесла она, и её лицо сделалось жалобным, будто на него наложили соответствующий фильтр. — Прошу. Вас.

И всё ничего, но существо палилось очень сильно своими марионетками. И судя по тому, что оно пыталось использовать один и тот же фокус уже в третий раз, особым умом оно не отличалось.

— Боюсь, не смогу, — ответил я.

— Ну. Выходите.

— Ну не хочу.

— Ну. Прошу. Вас.

— Ну не буду.

— Ну. Пожалуйста.

— Ну не…

Это, наверное, выглядело так, будто девственника уламывают. Если бы не голос, то выглядело бы точно забавно.

Глядя на девушку, которая выступала приманкой, я вздохнул, вытащил меч и взмахом срезал ей голову. В воздух ударил фонтан гелеевидной прозрачной жидкости, и в то же мгновение её тело осело, лишившись опоры.

Интересно, что теперь существо предпримет.

К сожалению, мой лимит был тоже очень небольшим. Все силы уходили на то, чтобы не сдохнуть, и я даже на ногах стоял с трудом. Отсюда вопрос — чем лупим.

Веером? Мощно, но затратно.

Клинки? Ну в принципе пойдёт, но очень слабо.

Рогатка-рука Дянь-му? Вполне, но мощный удар тоже жрёт будь здоров.

Лампа Алладина? Слишком сложно, я боюсь сам скопытиться в процессе.

Короче, надо смотреть, что там вылезет, и уже поэтому решать.

А тело девушки вместе с головой тем временем утонуло в песке. Тысячи бесцветных жгутиков утащили её тело, видимо, как отработанный материал к главному телу существа.

— Ну-с… твой следующий ход? — пробормотал я, глядя на песок перед собой.

Он не заставил себя долго ждать.

Видимо поняв, что хитрый план не сработал, всё вокруг пришло в движение. Песок завибрировал, из-за чего по поверхности начали расходиться маленькие волны. Всё выглядело так, будто плотный песок в одночасье стал какой-то вязкой жидкостью, которая пришла в движение. Теперь он слегка поднимался и опускался, будто дыша.

Так длилось несколько минут, прежде чем судно неожиданно начало крениться на другой борт в сторону засасывающего её песка.

— Вот хрень… — пробормотал я.

— Что будет делать? — взволнованно спросила Люнь.

— Не знаю, посмотрим, — пробормотал я, глядя на то, как судно медленно стягивает с бархана на зыбкую почву.

К нашему счастью оно не тонуло, когда попало на зыбучий песок, который буквально всё утягивал на дно. Было видно, что песок пытается поглотить его, однако судно просто плавало сверху, слегка кренясь то в одну сторону, то в другую, видимо будучи слишком большим даже для такой твари.

По бортам судна поползли ещё щупальца, которые пытались опутать корабль и затащить его на дно, но слишком слабые, чтобы изменить ситуацию, и я особо не давал им разойтись, срезая мечом.

И видимо поняв, что добыча всё равно ускользает, тварь решила показать себя саму.

Я понял это в тот момент, когда песок в центре этого бурления неожиданно вздрогнул. Это выглядело так, будто раздался подземный взрыв, и его слегка подбросило вверх, после чего он начал проваливаться вниз, как если бы где-то там, под толщей песка образовалась огромная полость, куда всё проваливалось.

Но там не было ни дыры, ни полости. Из места, куда только что проваливался песок начала появляться бледная прозрачная… часть твари…

Она росла прямо передо мной, позволяя воочию увидеть то, что обитает под землёй, и признаться честно, мне к нынешним кошмарам, кажется, очень скоро прибавится новый.

Сложно описать то, чего до этого не существовало в природе. Особенно, когда ты единственный, кто это видел. Но если бы меня спросили, что в тот момент выросло передо мной, я бы сказал: помесь огромного гриба и медузы.

По форме оно было как огромный гриб с плоской, практически идеально ровной шляпкой, когда по структуре был прозрачным, будто наполненный гелем, и единственное существо, которое мне пришло на ум — медуза. Из-за этого внутри него можно было рассмотреть множество серебристых и алых сосудов, которые буквально пронизывали всё тело и где-то сходились словно клубок запутавшихся ниток.

А в самом центре, там, где у гриба ножка соединяется со шляпкой, находился огромный мешок, сейчас чем-то заполненный, который уходил вниз к основанию «гриба», что пряталось в песке. Кажется, я даже разглядел внутри мешка очертания человеческих фигур и каких-то животных…

Поверхность шляпки покрывала длинная постоянно двигающаяся как на ветру густая и лишь через мгновение до меня дошло, что это и есть жгутики, которыми тварь прощупывает песок над собой. А ещё на шляпке было несколько десятков длинных щупалец, прямо как у медуз, на которых я видел насаженные человеческие тела, покачивающиеся сейчас, как куклы.

Глядя на это нечто я даже мог предположить, как оно существует. Передвигаясь под поверхностью или сидя в засаде в одном месте существо приманивало куклами на длинных жгутах жертв. И когда те становились на песок, пронизанный жгутиками, под которым находилась шляпка гриба, травила и утягивала в желудок в центре. А кого-то оставляли приманивать жертв дальше…

Мне стало нехорошо, едва я представил, что подобной была вот такая махина.

Которая сейчас частично вылезла наружу ради одного меня, чтобы сожрать. Её мелкие щупальца тянулись к нам, облепляя левый борт, пока более длинные пытались поудобнее ухватит судно. Тварь словно подтягивала нас к себе.

Недолго думая, я расчехлил самое мощное, что у меня было ­— веер.

Взмах и…

Эффект был жутким.

Для меня.

Ударная волна врезалась в поверхность медузы, и та в ответ на это лишь пошла волнами, словно водяной матрас или гель, из-за чего вся чудовищная сила была практически полностью поглощена. Я даже мельчайших повреждений не увидел.

Рогатка-рука Дянь-му дала ещё меньше эффекта, так как удар молнии прошёл вглубь тела медузы и там затух. А в ответ она лишь активнее начала пытаться обвить корабль. На лампу Алладина у меня сил и вовсе не осталось.

Колени начали подгибаться, и я запустил руку, выудив ещё пару демонических ядер, с удивлением обнаружив, что кожа стала едва ли не белой.

— Юнксу! Тебе нельзя больше! — Люнь практически выдернула ядра из моей руки.

— Я сдохну…

— Но так ты погибнешь быстрее!

Пришлось найти в себе силы подняться на ноги.

Я не знаю, что оно собиралось делать с судном, сожрать его полностью или прошерстить его щупальцами, но в данный момент это грибоподобная медуза пыталась водрузить его себе на шляпку. Боюсь, бороться за жизнь корабля сейчас было бесполезно.

— Зу-Зу, покинуть судно! — скомандовал я слабым голосом, и сам бросился за борт. Оттолкнулся от бортика…

Запнулся и рухнул вниз. Руки практически сразу начали тонуть в песке, который продолжало утягивать к грибоподобной медузе, словно она его всасывала. Я попытался встать, но лишь почувствовал, как погружаюсь ещё глубже, барахтаясь, будто тонущий ребёнок.

И тем не менее я отчаянно заработал руками и ногами, сопротивляясь потоку, который сносил меня к существу, когда… в груди сжалось.

Ощущение было такое, будто мне на грудную клетку положили многотонную наковальню. Сердце отчаянно затрепыхалось в груди и глазах начало темнеть. Я пытался отдышаться, но всё равно чувствовал, как задыхаюсь. Всё уплывало так быстро, что казалось, я просто сейчас отключусь.

Я знал, что это — усталость, а моём случае ещё и смертельная; нечто подобное, если помножить на десять, я испытывал в качалке, когда плохо ел и много качался.

До крови прокусив губу и пытаясь удержаться в сознании, я вновь заработал руками, сопротивляясь потоку, который утянул меня уже по пояс и продолжал уносить к стволу грибной медузы. Что-то мне подсказывало, что если я её коснусь, всё будет кончено.

Но бороться с песчаным потоком сил не было вообще и в этот момент я не чувствовал ни страх, ни злость, а скорее какое-то безразличие, будто действительно собрался умереть в ближайшее время. Будь я полно сил, без проблем бы выскочил из западни, но сейчас чем больше я сопротивлялся, тем больше чувствовал, что вот-вот помру, так как в глазах темнело всё сильнее и сильнее…

И в этот момент холодные ручонки схватились за моё сердце, на мгновение выдернув меня из полумрака отключки.

— Зу-Зу! — раздался пронзительный визг Люнь. — Помоги ему! Зу-Зу! Быстрее!!!

Перед темнеющими глазами появился пушистый мех моего бармалея и ползти стало легче — Зу-Зу, подхватив зубами переноску, что до сих пор висела у меня на груди и со всех сил понёсся наверх. Таща меня против потока, он что было сил грёб всеми четырьмя лапками, вытаскивая мою несчастную тушку, и я по мере сил пытался помочь ему руками и ногами, пока мы не добрались до вершины и…

Перевалились через гребень, покатившись по склону вниз.

Кажется, в этот момент я отключился пару раз, так как не помнил, как оказался вниз, придя в себя, когда Зу-Зу уже тащил меня, пыхтя, по песку на следующий гребень, пока Люнь пыталась привести меня в чувства.

— Юнксу!!! Быстрее!!! ­— она хватала меня за сердце, пытаясь хоть как-то вернуть меня в сознание, но получалось не очень. Сердце и так трепыхалось на пределе сил, а в груди и вовсе будто вакуум образовался.

И тем не менее я пусть и с трудом, но поднялся на ноги, шаг за шагом продвигаясь выше по бархану. Я старался отбросить мысль о том, что от твари я уже не убегу, если не смог убежать в прошлый раз, а рука опять скользнула в сумку за ядрами.

— Юнксу… — начала было Люнь, но я лишь отмахнулся.

— Или я сдохну потом, или на этом можно заканчиваться наше путешествие, — пробормотал я, проглатывая ещё два вдогонку тем, что уже были съедены.

Демонические ядра подействовали ободряюще, словно энергетик. Вопрос со слабостью они не решили, однако теперь хотя бы ноги стало переставлять полегче, и я вновь мог хоть как-то бороться за свою жизнь.

Но жаль, что недолго.

Едва мы забрались на следующи бархан, тварь вновь выросла за нашими спинами.

Теперь грибовидная медуза не пыталась прятаться, подняв свою огромную шляпку над землёй. Разбрасывая перед собой песок, она, будто волнорез, медленно двигалась в нашу сторону, только-только преодолев гребень бархана позади нас и уже протягивая щупальца к нам.

Началась гонка на выживание.

Я бы как нехрен-нахрен убежал от неё несколькими часами ранее, но сейчас наши скорости были равны. Я с трудом переставлял ноги, отчаянно борясь за свою жизнь не без помощи Зу-Зу, который меня тащил, а грибовидная медуза неумолимо нас преследовала, то уходя в песок едва ли не по самую шляпку, то вырастая и пугая своими размерами.

Но в этой гонке побеждала, к сожалению, грибовидная тварь. Уже на гребне третьего бархана, она едва не коснулась меня жалом, которое я успел срубить в последний момент, прежде чем скатиться кубарем по склону вниз и отключиться.

А очухаться от боли, когда её щупальце попыталось обвиться вокруг моей ноги, пока Зу-Зу тащил меня на следующий склон. Взмах меча и на ещё одно щупальце у твари стало меньше, а боль в ноге помогла мне очнуться и вновь попытаться побороться за свою жизнь. Но сколько мне осталось жить с таким количеством яда в организме…

Но очень скоро этот вопрос ушёл на второй план, так как вслед за наковальней пришёл и молот, который не боялся яда твари.

В тот момент, когда мы едва успел уйти от тянущихся к нам щупалец, земля под ногами вздрогнула, и по правую руку от нас в метрах двухстах взорвался песок, знаменующий прибытие второго участника этого безумия.

К нам приближалась жутка помесь сколопендры и какой-то ящерицы хищника.

Глава 232

Первой моей мыслью, когда я увидел это, было «господи, пусть она не по мою несчастную душу сюда несётся», так как вид твари вызывал праведный ужас. Я даже не сразу понял, что передо мной, так как тварь была до ужаса похожа на сколопендру.

Она вынырнула в метрах двухстах от нас и замерла на мгновение, будто прицеливаясь поточнее, после чего вновь нырнула обратно в песок. Её приближение ознаменовывала дрожь земли, настолько сильная, что осыпались гребни барханов, и песок, который разлетался в разные стороны, будто к нам летел на всех порах локомотив, расчищающий снег.

Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы оказаться рядом с нами, после чего огромное чудовище выскочило из песка и, даже не обратив на меня внимания, на полной скорости прыгнуло на медузу-гриб.

Это была схватка двух титанов.

Сколопендроподобное чудовище со всей дури врезалось в свою добычу, попытавшись сразу повалить, и тут же обхватило её десятками лапок. Огромная пасть, которая была по образу и подобию пасти хищника, раскрылась, как парашют, и вцепилась клыками в шляпку медузы-гриба.

Медуза от такого нападения накренилась, но удержалась и не упала. Она облепила противника жгутиками, по телу сколопендрообразной твари забили множество щупалец, пытаясь отравить её, но не смогли пробиться через чешую, как у змей, которая не оставляла шансов медузе-грибу достать противника.

Это было завораживающее зрелище, битва двух монстров, мастодонтов, который возвышались над тобой как боги, словно ты был лишь игрушкой. В порыве битвы чудовищная сколопендроподобная тварь извивалась, из-за чего снесла огромный бархан, будто тот был лишь досадной помехой, и подняла большое облако пыли. Онаь так и пыталась повалить медузу, но та отвечала упорным сопротивлением, сама пытаясь поглотить противника.

На это так и хотелось посмотреть, запасшись попкорном в удобном кресле, правда тут был и мой спасительный билет. Поэтому, пока они сражались, заставляя подпрыгивать землю, и своими огромными телами снося барханы, я отчаянно полз уже на четвереньках как можно дальше от битвы, штурмуя внеочередную сопку не без помощи Зу-Зу.

Лишь изредка я оборачивался на двух титанов этого мира, чтобы понять, что там происходит. И судя по тому, что я видел, жертвой теперь был гриб-медуза.

Она пыталась уйти под землю, медленно погружаясь в песок, но сколопендра чужого не давала ей этого так просто сделать, обхватив десятками лапок, который вцепились в мягкую гелеобразную тушу когтями. Она, издавая визгливый крики, вырывала куски плоти из шляпки гриба, из-за чего в разные стороны хлестала гелеобразная жидкость. А потом, когда гриб-медуза уже наполовину вошла в песок, тварь неожиданно начала крутиться вокруг своей оси.

Зачем, мне стало понятно позднее, когда я увидел, что сколопендра чужого таким образом вытаскивает медузу из песка, буквально вытягивает, как спиннингом. На моих глазах она уже вовсю пожирала свою жертву, пытаясь запихнуть её целиком себе в пасть, держа десятками острых ножек, которые пропихивали её прямиком в глотку, и даже не пытаясь добить. Её жертва хлестала своими щупальцами, будто в агонии, но ничего не могла поделать со своей участью.

В этот момент я чувствовал определённое удовлетворение от того, что эту медузу сжирали, словно эдакую месть за всех, кого она успела погубить, чувствуя определённую благодарность сколопендре чужого.

Правда благодарность не мешала мне сейчас убегать, так как одному богу известно, на кого эта сколопендрическая тварь-ящерица переключится, когда покончит с медузой.

Поэтому я бежал. Бежал, полз, меня тащили, скатывался с барханов, со страхом оглядываясь назад. Если бы не яд… эх, если бы не яд, я бы им показал, я бы тут такое устроил… Но сейчас реальность такова, что моя тушка была беззащитна, как обычный человек, и любой плевок в мою сторону…

Мля, хотя о чём я? Я и так умираю! Даже плевка не нужно! Сука…

Но я продолжал идти, идти и даже пытался лететь, хотя ничем это не кончилось от слова совсем — мне едва на ногах сил хватало стоят, о каком полёте могла идти речь?

Я не знаю, сколько мне удалось преодолеть от места битвы, по ощущениям дохрена, а на деле, скорее всего, нихрена, но к тому моменту не оставалось сил даже соображать. Шум битвы остался далеко позади, и когда я оборачивался назад, не видел никаких признаков монстров, только бесконечные однотипные огромные барханы, с вершин которых ветер сдувал песок.

И такой пейзаж везде.

Кажется, именно в этот момент я понял, насколько могила оказалась близко ко мне. Насколько она стала реальной. Сейчас моё сердце билось так, будто было готово заглохнуть в любую секунду. Дыхание то и дело перебивалось, будто лёгкие не могли вдохнуть полной грудью. На барханы меня затаскивал Зу-Зу, а с них я уже скатывался своим ходом, доходил до следующего склона и так повторялось снова.

И снова.

И снова.

Я не знаю, сколько уже прошёл, но точно должен был сдохнуть к этому моменту. Яд уже давно должен был справиться со своей задачей, но тело продолжало отчаянно сопротивляться неминуемой гибели. Трепыхалось, как утопающий в центре атлантического океана. Возможно я уже был мёртв, а шёл мой труп, но… какая разница, верно?

Я шёл.

Один, посреди пустыни под голубым ясным небом без единого облачка и обжигающим солнцем. Шёл до тех пор, пока мои ноги не подогнулись — сил стоять больше не было. И моя бедная тушка скатилась с вершины одной из миллионов дюн к подножью, где уже не смогла подняться.

— Юнксу, ты как? — ласково спросила Люнь, убрав у меня со лба волосы.

— А как выгляжу?

Я не узнал свой голос, он был… старым, уже мёртвым.

— Плохо, очень плохо, но ты ещё жив.

— Ещё… почему яд не убил меня ещё? — прохрипел я.

— Ты же седьмой уровень, — улыбнулась она мягко. — И у тебя чёрное начало. Вы созданы, чтобы выживать там, где остальные погибнут. А будь ты шестого, мы бы уже не разговаривали.

— Вряд ли это надолго…

Но она сделала вид, что не услышала этого.

— Зу-Зу, помоги мне, — стала осязаемой Люнь и помогла пушистому влезть в пряжку, после чего он потащил меня дальше.

— Это бессмысленно… — пробормотал я, глядя на голубое небо.

­— Нет, ведь ты ещё жив. Возможно, яд и не убьёт тебя.

— Возможно…

— Да, но если это так, то со временем он выветрится, верно? — попыталась она меня приободрить, а я не стал говорить, что каждый вдох даётся мне сложнее и сложнее, а сердце с каждым разом всё слабее и слабее бьётся.

Зу-Зу тащил меня до самого вечера.

Ночью я так и не закрыл глаз, так как боялся, что едва усну, и уже не проснусь, так как сердце то и дело пропускало удары. Яд добивал тело, и чтобы не говорила Люнь, легче мне не становилось. А на утро начала песчаная буря.

Вот что действительно меня убьёт. Она была настолько мощной, что просто сдувала. Нам пришлось пристроиться между дюн, где порывы ветра были слабее всего, и укрыться от песка, но Зу-Зу то и дело, приходилось постоянно вылазить наружу, чтобы нас откопать ­— песком засыпало так, что мы рисковали оказаться заживо похороненными в этот момент.

В этот момент я отключился. И последней мыслью в моём уставшем мозгу было, что супер тупо сдохнуть в пустыне, где никто даже не узнает, как ты сгинул.

Так, погодите-ка, а я же нахрен некому не нужен.

Блин, теперь сдохну расстроенным.

***

Скрип.

Скрип дерева, который действовал на нервы. Он, собственно, и вытянул меня из сна.

Первые секунды я не двигался. Лежал и ждал, пока тошнотворное состояние хотя бы немного меня отпустит, а то складывалось ощущение, что хоть одно движение, и меня вырвет. И едва тошнотворное состояние начало отпускать…

Как в этот самый момент я почувствовал жуткое дежавю.

Я… я уже проходил через это, да? Проходил когда-то давно, лет шесть назад, когда только появился в этом мире. Тогда я тоже едва не умер, так как, как и в этот раз, спасал маленькую девчонку по имени...

— Ки?

Я задал вопрос раньше, чем даже подумал об этом и, если честно, не ждал ответа.

Не ждал, но получил.

— Здесь нет никакой Ки, уродец, — раздался грубый мужской голос. Совсем рядом от меня, можно сказать, рукой подать.

— Замолчи Дэшу, — раздался женский голос. Я почувствовал, как мне на лоб легла прохладная рука. — Он в бреду, не видишь?

— Не затыкай меня женщина, — прорычал первый.

— Или…

Но она не договорила. Раздался металлический лязг, как если бы кто-то ударил мечом по прутам, и раздражённый голос:

— Закрыли рты, пока я не разозлился!

Я с трудом открыл слипшиеся глаза и почувствовал рвотные позывы, которые с трудом сдержал. В глазах всё плыло, они слезились, будто были посыпаны солью. Хотелось очень сильно их протереть, но сил даже руки поднести к глазам не было. Я разве что и мог смотреть на расплывчатый мир и лица, которые не мог распознать.

Губ коснулась кожа. Как выяснилось, бурдюка.

— Попей, — негромко, но строго произнёс женский голос.

Меня просить сто раз не требовалось, и я попытался сделать пару глотков. И только сейчас почувствовал, что горло было таким сухим, что горело.

— Тратишь на покойника воду… — фыркнул уже знакомый мужской голос.

— Если взяли с нами — не такой уж и покойник.

— Я буду жить? — прохрипел я.

­— Будешь, — шершавая и жёсткая рука погладила меня по макушке. — Теперь уж точно никуда не денешься.

— Люнь, ты здесь? — покрутил я головой.

— Видишь, опять бредит. Покойник он, — фыркнул мужчина.

— Не пойму, зачем его взяли с нами, — добавил голос, судя по тону, молодой девушки.

Но мне было плевать на них, мне нужна была Люнь, так как зрение отказывалось возвращаться.

— Я здесь, Юнксу, — раздался её голос совсем рядом.

— Где я?

— В хорошем месте, — хмыкнул мужчина, хотя вопрос был адресован не ему. Хотя по злой усмешке было понятно, что на хорошее рассчитывать не приходится.

— Ты в караване, тебя подобрали в пустыне израненного и обезвоженного. Но сейчас ты в безопасности, — сказал спокойно, даже как-то матерински женский голос. — Не трать сил, спи.

Но ни один из голосов не сказал самого того, что меня интересовало.

— Ты попал к рабовладельцам, Юнксу. Они подобрали тебя в пустыне после бури и дали тебе противоядие, почему ты до сих пор ещё жив. Сейчас ты в повозке с другими рабами.

Собственно, что я и хотел услышать.

Вот почему мне всё показалось таким знакомым. Я вновь в рабской клетке, как и шесть лет назад! Эх, старые добрые времена…

Для кого-то это могло быть плохой новостью, но для меня это была возможность хотя бы на мгновение выдохнуть, перевести дыхание и отдохнуть. Ведь что-что, а сейчас я находился в полнейшей безопасности и ничего мне не угрожало.

Да, для кого-то это может показаться странным, что я попал в рабство и спокоен, но блин, народ, я седьмого уровня! Чего мне париться? Седьмой уровень как-никак, даёт свои преимущества в подобных ситуациях — здесь уже и рабство лишь временная трудность.

Единственное, что меня интересовало, как далеко мы отошли от первоначального маршрута и где примерно находимся. Хотя эти вопросы можно оставить на потом, а пока…

Я уснул так же быстро, как и пришёл в себя, и этому не помешала ни тряска, ни жёсткий деревянный пол, ни кошмар, который поджидал меня во сне.

***

Яд всё же оставил определённый отпечаток на мне. Каким бы крепким тело не казалось, чтобы прийти в себя мне потребовалось несколько дней. И всё это время я то и делал, что спал, да изредка пил, когда мне предлагали. Поэтому был совсем не в курсе, где сейчас нахожусь, да и не волновало меня это.

Я спал. Высыпался, если так можно сказать, набирался сил. К тому же спешить было некуда — я просто ждал, куда меня там привезут, чтобы уже от того места и отталкиваться. А то смысл посреди пустыни высаживаться? Куда идти, какие там ориентиры? А если покажу свой седьмой уровень, как они отреагируют? Лучше просто пока отдыхать и ждать, а уйти всегда успею.

За время, что я находился в клетке, высыпаясь, успел познакомиться частично с местными обитателями. Всего здесь было семь человек, включая меня любимого. Женщина, которая заботилась, судя по всему, вообще обо всех; мужчина, который считал, что ему все должны; две молодые девушки, сёстры, насколько я понял; мужчина и молодой парень, ещё младше меня. И у всех были ошейники, что когда-то нацепил на меня Гой.

У меня, кстати говоря, был такой же.

Была и вторая повозка, а если быть точнее, сани с клеткой, но кто там, я особо не приглядывался.

Наш караван медленно и верно продвигался через пустыню, то проходя по низинам между огромных, заслоняющих солнце дюн, но переваливая через их вершины. Уверенно, словно поезд, мы продвигались хрен знает куда, оставляя за собой бесконечный след, который терялся за горизонтом.

Со слов Люнь, всё произошло довольно внезапно. Едва мы пережили бурю, как тут же наступило солнце, но в тот момент я уж был без сознания. Она и Зу-Зу пытались около часа привести меня в сознание, но потом они заметили караван, который проходил рядом (рядом, это в паре километров).

Понимая, что шансов что-либо сделать уже мало, пушистый схватил мою сумку зубами и побежал навстречу к каравану. Они его заметили, бросились следом, и он вывел их на меня, а сам был таков. И вот я оказался у них в караване, а Зу-Зу исправно плёлся где-то за ним вместе с сумкой, держа дистанцию. Правда мой меч всё же приватизировали. Но это была не проблема — как забрали, так и отдадут, как только придёт время, в этом я не сомневался.

Уже через неделю я чувствовал себя более-менее здоровым, пусть и слабым. Однако пусть никого это не обманывает — учитывая, что вокруг меня третьи уровни, я мог их порвать голыми руками, после чего разогнуть прутья и порвать голыми руками уже работорговцев. Но пусть они сначала хоть куда-нибудь меня выведут, а там уже посмотрим.

И по началу до меня никак не доходило, почему со мной обращаются так, будто я пустое место. Где страх перед сильнейшим, как это обычно бывает или хотя бы специальный кандалы?

Но лишь потом до меня дошло, что я искусственно принизил свой уровень перед тем, как напасть на тех придурков на границе песков, но с тех пор так его и не вернул обратно. Для окружающих я был не лучше всех трёхуровневых, что сейчас ютились в клетке.

И в конце концов, нас привезли, и не куда-то, а в самый настоящий оазис.

Думаю, все хоть раз да видели, как оазис выглядит: посреди бесконечных песков пустыни такое большое или не очень озеро, вокруг которого цветут высокие пальмы, кусты, трава всевозможная зелень.

Так вот, именно это я и видел. Причём оазис по размерам соответствовал самой пустыне, будучи совсем не маленьким настолько, что вдоль одного берега расположилась небольшая деревушка из глиняных домиков, а с другой палаточный городок бедуинов, в котором кипела жизнь.

И именно туда и направился наш караван.

Не знаю, как другие, а я с интересом наблюдал за округой, которая цвела и пахла на моих глазах, едва мы подъехали ближе. Повсюду горели факела, шатры, большие и маленькие, разных цветов светились изнутри, создавая атмосферу какого-то праздника. Слышалась музыка, а на глаза то и дело попадались группы людей, предположу, товарищей по каравану, которые были не прочь выпить вместе.

Мы медленно въехали на главную, и, по сути, единственную дорогу палаточного городка, что шла прямо вдоль берега озера, около которого выстроились местные ездовые животные самых разных видов: от уже знакомых лошадей и верблюдов до ящериц с тремя парами лап и страусов в головой куриц.

— Это местный рынок? — спросил я, оглядываясь.

— Лишь перевалочный пункт, —хмуро ответил мужчина. — Хотя может кого-то здесь и продадут.

Судя по взгляду, он имел ввиду молодых девушек. Те, явно поняв, о ком идёт речь, прижались друг к другу поближе.

— Не пугай, — фыркнула недовольно женщина.

— Я не пугаю, но лучше подготовиться к этому пораньше, не так ли? — кисло улыбнулся он. Чел я вно был оптимистом по жизни.

Я ещё раз огляделся.

Стража здесь была преимущественно пятого уровня, шестым здесь совсем не пахло, и я не думаю, что запахнет. Хотя если такой кадр и объявится, то это тоже не станет проблемой. Про седьмой не вспоминаю — они вообще редкие птицы в любом месте, да и если встретятся, шансов у меня куда больше выжить, чем у них.

— Интересно, здесь есть те караваны, которые идут на другую сторону пустыни?

— Какую, другую? — спросил парень, который большую часть времени молчал и бросал похотливые взгляды на девушек.

— На ту, что находится на стороне заката, — кивнул я на запад.

— Там ничего нет, — тут же бросил главный оптимист.

— А ты там был? — посмотрел я на него.

— Всем известно, что там ничего нет, — фыркнул он и другие согласно закивали.

— А вы все, я так подозреваю, со стороны восхода, да? — окинул я взглядом клетку, и все пусть и нехотя, но кивнули головой. — Тогда откуда вы знаете, что там ничего нет?

— Там одно лишь пламя, — неожиданно сказал охранник, который стоял рядом с клеткой. Он был одет, как и другие бедуины, в мешковатую одежду, будто нацепил на себя простынь, а голову почти полностью покрывал платок, оставив лишь небольшую прорезь для глаз.

— Пламя? — переспросил я.

— Да. Это конец земли, её конец, где затухает солнце после долгого дня, погружаясь в бездну. И там оно проходит так близко от края земли, что огонь в тех местах никогда не затухает.

— Прямо-таки край земли?

— Там ничего нет, кроме тысяч километров отравленного воздуха и пламени, — ответил он раздражённо. — А если ты всё же пройдёшь каким-то чудом те земли, то там…

— Что там? — все прямо-таки подались вперёд.

— Там будет обрыв в никуда, куда и заходит солнце. Просто отвесный обрыв в бездну которая уходит до самого горизонта, —­ закончил он.­ — А теперь заткнулись и не раздражайте меня, иначе без жратвы останетесь.

Все смолкли. Было видно, что людям было о чём подумать после слов охранника. Конец земли, за которым ничего нет — это едва ли не откровение, открывающее тайны мира сего. И, наверное, пытливый человеческий ум пытался понять, а что там есть, дальше в темноте? Ведь где-то она точно должна заканчиваться, верно?

Мне кажется, чувак был приверженцем версии плоской земли, хотя в этом мире земля может действительно плоская, как знать.

Но что теперь мне было известно, так это что за пустыней, скорее всего, меня вряд ли ждёт увеселительная прогулка.

Ничего приятного, короче, но до них тоже надо было, для начала, добраться.

Глава 233

Несмотря на то, что ночь уже давно опустилась на пустыню, палаточный горок даже не думал засыпать — веселье в нём только набирало обороты, если верить музыке и весёлому гомону, который исходил особенно громко и центра.

И судя по всему, вечеринка местных бедуинов лишь набирала обороты, так как у нас из клетки сначала увели одну сестру, а потом и другую. Хотелось бы надеяться, что никто портить товар не будет и их повели продавать, а но есть немаленькая вероятность, что сестёр пошли пускать по кругу.

Но меня это не сильно интересовало. Да, это звучит грубо, но в мире, где ты постоянно кого-то убиваешь, где везде льётся кровь и несправедливость является вариантом нормы, ты перестаёшь обращать на это внимание. Человек ко всему привыкает. Если же он не привыкает, то считай, что обречён.

К сожалению, Чёрная Лисица была права, как бы мне не хотелось обратного.

Вскоре увели и женщину, которая помогала и заботилась обо мне первое время. Сейчас почему-то я был уверен, что её не продавать повели. Остались лишь мы с пацаном, да тот хмурый мужик, который будто только и ждал, что его тоже заберут на всеобщую оргию. Или продажу, если я слишком плохого и предвзятого мнения об окружающих.

Как бы то ни было, рабовладельцы сделали своё дело и привезли меня к более-менее цивилизации, откуда можно было хотя бы сориентироваться. И теперь настало время продолжить свой путь, если верить тому охраннику, к концу земли.

— Ладно… — вздохнул я, вставая и окинув взглядом спящих людей, — рад был с вами познакомиться, пообщаться, но мне пора.

— Смотри, разбудишь, — предупредила Люнь.

— Не думаю, что они что-то мне сделают.

— Не они, охрана….

— Пятого уровня? Против седьмого? — усмехнулся я, схватился за ошейник, пустил своей Ци, после чего резко дёрнул и…

Было бы смешно, если б он не сломался, кстати говоря. Но ошейник лопнул, как ни в чём не бывало и у меня в руках оказались две равные половинки, которые я осторожно отбросил в сторону подальше от клетки. После этого подошёл к прутьям, взялся за них и, немного напрягшись, потянул в разные стороны.

Сначала я встретил уверенное сопротивление металла и уже было подумал, что они не поддадутся, как два прута неожиданно со скрипом разошлись. Замер на пару секунд, прислушиваясь к округе, после чего спокойно вышел, и загнул их обратно.

Можно было, конечно, выпустить остальных, но это было бы столь же тупо, как и поступки Гринписа. Во-первых, им просто некуда было бежать, так как вокруг пустыня и без бедуинов им просто не выжить. Во-вторых, они даже из этого лагеря никуда не денутся, а значит их поймают и, скорее всего, в назидание другим убьют. А так у них имелись хоть какие-то шансы обрести какую-никакую но жизнь, и не мне их отбирать.

Правда, когда я уже почти ушёл, явился охранник. Я думал, что он тоже где-то празднует, и что они будут исходить из того, что бежать здесь особо и некуда, однако охрану всё же выставить не поленились.

— Какого хера, грязный маленький ублюдок, ты здесь делаешь?!

Я бы сейчас показал ему свой уровень, однако для того, чтобы взглянуть на него, надо немного напрячься. А зачем ему повторно напрягаться, когда он уже видел, как думает, мой реальный уровень? А потом я даже слова сказать не успел, как этот хрен с обмотанной шарфом головой оказался рядом и…

Взмах.

Я спокойно уклонился, едва сдвинув тело в сторону.

Надо было видеть удивлённое лицо охранника, когда он понял, что промахнулся мимо. Я не задавался вопросом, почему он сразу попытался убить меня, а не вернуть в клетку, однако сделал шаг вперёд и отправил его в нокаут быстрым ударом руки. Он было попытался увернуться, однако что-либо сделать уже было поздно.

— Он так-то жизнь тебе спас, — негромко заметила Люнь.

— Именно он?

— Нет, но караван, в котором он работает.

— Ну так я его и не убил, — ответил я, наклонившись и подобрав саблю, которая могла и пригодиться. — А мог бы убить как за нападение сейчас, так и за попытку взять меня в рабство. Или ты предлагаешь мне стоять и ждать, пока меня зарубят?

— Нет, конечно, — возмутилась она. — Даже в мыслях не было!

— Ну вот.

— Так ты сейчас куда?

— Куда? — я огляделся. Вообще, я не знал, куда мне сейчас надо, но… — Для начала надо вернуть мой меч. Не оставлять его же.

Даже как плата за спасение будет слишком для них жирно. К тому же я им и так отплачу — они меня спасли, но взяли в рабство, а я когда буду убегать, никого не убью. Чем не соответствующая плата за то, то они сделали?

Сейчас, оказавшись на свободе, я вернул себе вибрацию, соответствующую седьмому уровню. Это могло избавить меня от многих вопросов и мало кто попытается прицепиться к тому, кто может в одиночку снести весь палаточный городок. Особенно если кто-нибудь попытается мне предъявит то, что я раб.

Первая трудность, которая возникал у меня на пути — куда идти. Где сейчас мог находиться глава каравана, который, по словам Люнь, и забрал меч?

Мой взгляд сам собой переместился на охранника, который лежал без сознания.

— Ты же не будешь… — негромко спросила Люнь не закончив.

— Пытать? Ты чего, Люнь? — удивился я слегка её намёку. — За что?

— Я не знаю. Они ведь пленили тебя, верно?

— Ну пленили, да, однако… блин, ты меня удивляешь, — покачал я головой.

Кровожадная Люнь.

Я присел на корточки перед охранником, после чего отвесил ему несколько звонких оплеух. И дождавшись, когда он немного придёт в себя после нокаута, приставил к горло саблю тихо, с угрозой и силой в голосе спросив.

— Где ваш глава каравана?

Тот сначала было хотел явно что-то сказать в ответ, но вот его лицо нахмурилось, будто он чего-то не мог понять, а потом и вовсе стало испуганным. Видимо не понял, откуда такая сила в голосе, проверил мой уровень и понял, что проблему из нас двоих уже у него.

— Я… я не…

— Глава каравана? — повторил я. — Вы спасли меня, и я не стану никого трогать, но хочу получить обратно свой меч.

— Ш-шатёр! Шатёр, где торгую рабами! — ответил он быстро, будто хотел стать моим самым верным другом и помощником.

— Какой именно? Там много шатров.

— Самый большой. Оранжевый с белыми полосками! Такой не пропустишь!

— Спасибо, — кивнул я и отвесил ему второй нокаут, отправив в страну снов. — Так, теперь мы знаем, куда идти.

— Ага, — кивнула Люнь.

— А Зу-Зу, где он?

— По идее он должен был остаться за границей лагеря. Думаю, где-нибудь на въезде прячется. Я видела, как он нас преследовал аж до сюда.

— Хорошо…

Так, надо сначала найти пушистого, пока с ним ничего не произошло, а то мало ли ведь, верно? тут и охраны много, которая может заметить демоническое животное с сумкой в зубах, и зверьё может гулять опять-таки. Лучше сразу его забрать, а потом уже заниматься своими делами.

— Юнксу, а что дальше? —­ спросила Люнь.

— Что именно, дальше? — не понял я.

— Ну, меч заберём, а дальше?

— А, ты об этом… Ну сначала мы заберём Зу-Зу, а потом уже меч. А там я думал для начала найти хотя бы карту этих песков, чтобы понять, где мы находимся, и куда надо двигаться. Потом узнать про пустынный тысячелетний цветок расцвета и поджелудочные соки императора песков: что это, где искать, как добывать и так далее, а потом и вообще пройтись по всему списку ингредиентов, чтобы собрать по максимуму, после чего уже двинуться в сторону заката (на запад).

— Он говорил, что там только пламя.

— Да, я помню.

Он сказал, что та часть земли всегда в огне, так как когда солнце садится, оно слишком близко проходит от того края и своим жаром всё поджигает. Звучит немного странно, хотя сразу вспомнился фильм, где фигурировала планета, чья поверхность плавилась днём и застывала ночью, и так каждый день.

— Я думаю, мы прорвёмся. Люнь, — успокоил я её. — Мы всё же прорвались через этого монстра, который меня отравил, верно?

— Ты едва не погиб.

— Но мы прорвались, — повторил я. — Всё будет тип-топ, поверь мне.

Хотя напоследок от медузы-гриба у меня остались подарки в виде жутких шрамов на левой задней части ягодицы от поясницы до сгиба колена. Там всё выглядело так, будто мне вырезали небольшой кусок с ноги или просто выжгли его. Движению шрамы не мешали, но выглядели плачевно, если честно.

К тому же я заметил, что у меня постоянно болит голова. Иногда проходит, но боль так или иначе всё равно возвращается. Я не знаю, с чем это связано, но подозреваю, что проблема в яде, которым меня отравили. Его долгое действие не прошло для меня бесследно, оставив вот такой побочный эффект.

А вообще приключение в пустыне хорошо началось. В первый же месяцы меня чуть не убила огромная плотоядная тварь, и тут же следом я попал в рабство, из которого успешно сбежал. Дальше будет лучше, как говорят, и мне уже страшно за себя любимого.

Чтобы найти Зу-Зу много ходить не пришлось — пушистый проказник спрятался со стороны, откуда мы въехали и сам буквально выскочил мне навстречу с сумкой в зубах, едва я вышел за пределы лагеря у оазиса. Я в последний момент понял, что он намеривается сделать, успев сгруппироваться перед тем, как эта пушистая туша прыгнула мне в объятия, едва не снеся с ног.

— Ну здравствуй, здравствуй… — рассмеялся я, когда тот начал лизать меня в лицо. — Я тоже рад тебя видеть, пушистый. Да-да, я жив и ещё топчу эту грешную землю. А ты вот, кажется, немного веса поднабрал. Что, все запасы провизии сожрал?

Тот стыдливо спрыгнул на песок, не глядя мне в глаза.

— Зу-Зу, ты же в курсе, что только ты это ел, и, по сути, это тебе нужно как можно дольше их растягивать?

Молчит. Хотя блин о чём я, он же всегда молчит.

— Бал-да, — улыбнулась Люнь, погладив её по макушке.

— А скоро станет голодной балдой, — вздохнул я. — Давайте вернёмся в палаточный городок. Надо ещё меч вернуть.

Друг охранник не обманул, мимо шатра было сложно пройти. Большой. Самый большой из всех, в нём громко играла музыка, а до сюда то и дело доносились весёлые голоса. Атмосфера праздника и веселья добивала даже до сюда.

Переодевшись в одежду по приличнее, я подошёл ко входу, где меня встретили сразу четверо хмурых охранников.

Хмурых до тех пор, пока они не увидели мой уровень, после чего их лица сначала вытянулись, потом стали напуганными, а под конец стали такими, будто я было охренеть какой уважительно персоной.

Приятно видеть, когда тебя начинают уважать с первого взгляда и весь мир готов лечь к твоим ногам. Теперь я понимаю, почему многие последователи секты так сильно зазнаются.

— Господин, — слегка поклонился один из них, и другие последовали его примеру. — Вы хотите купить или продать товар?

— Купить, — ответил я безмятежно, будто делаю это каждый день.

Они покосились на Зу-Зу.

— Мы просим прощения, но с животными внутрь нельзя, господин, — искренне извиняющимся голосом произнёс охранник, словно действительно очень сожалел об этом.

Я лишь пожал плечами, и псмотрел на Зу-Зу.

— Подождёшь, хорошо? — тот к удивлению охраны кивнул и сел рядом со входом. ­— Всё, теперь можно войти?

— Тогда прошу вас… — вдвоём они отодвинули передо мной занавески, пропуская вовнутрь.

Блин, как приятно, когда вокруг тебя все бегают и кланяются в ноги. Так недолго и зазвездиться…

Но возвращаясь к суровой реальности…

Почему-то первая ассоциация у меня была с цирком, когда я вошёл внутрь. Не знаю почему, может атмосфера веселья и праздника, а может из-за шатра, так как с цирком здесь было общего от слова ничего.

От противоположного края в центр вёл достаточно высокий подиум, который было видно из любого угла шатра. Повсюду сидели и стояли люди, как я понимаю, покупатели и продавцы. Кто более уважительная фигура, как я понимаю — сидели, кто менее — стояли. Плюс вокруг тех, кто сидел, всегда была небольшая кучка людей, словно слуг или верных лизоблюдских друзей, что лишний раз доказывало — те, кто сидят, пользуются большим уважением.

Да и выглядели они соответственно, если уж на то пошло, сразу было видно, кто здесь босс. Практически все в возрасте крупные, полные, но что интересно, на вид крепкие, и часть из них умела немного-немало шестой уровень. Вокруг них крутилось сразу по две или три прекрасных, реально очень красивых девушки и сидел они в богатых креслах.

Но при этом их взгляд был внимательным, цепким, казалось, не упускающим ничего из виду.

Когда на подиум выводили обнажённых перепуганных девушек, никто из них не выглядел одурманенным или озабоченным, нет — все разглядывали девушек чисто как товар, оценивая их взглядом, как оценивают машину или алмаз.

— Ужасно… — пробормотала Люнь.

У кого-то проснулась женская солидарность.

Я медленно по краю начал обходить зал, выглядывая своего спасителя-похитителя, который незаконно приватизировал мой меч. Я примерно знал, как он выглядит, так как тот несколько раз подходил к нашей клетке. И что я мог точно казать, он явно не относился к местной элите, скорее подпевала из окружения.

Я медленно обходил шатёр по кругу, иногда невольно бросая взгляд на товар, который был как на подбор, радуя взгляд своими формами: здесь было для любого вкуса, и тех, кто любит пышненьких, и тех, кому по душе миниатюрность, и побольше, и поменьше, и размеры форм любые…

— Юнксу, не это ли он? — отвлекла меня Люнь, указав пальцем на группу людей вокруг кресла.

— Который?

— Вон тот, худощавый с рыжеватой бородой и в красном платке. На нём балахон жёлтый.

— Я… я помню плохо лицо, но вроде…

— Да он это, — вместо меня решила Люнь. — Только я при нём меча не вижу.

— Ну это не проблема, если ты уверена, что это он.

— Он это, точно.

Ну доверять Люнь у меня причин не было. Вряд ли это её бывший, которому она хочет отомстить.

Я осторожно направился к ним, огибая людей, которые были в зале. Многие не замечали меня, но некоторые провожали пристальным взглядом, и их взгляд я буквально спиной чувствовал. Особенно это касалось боссов на креслах, которые заметили меня.

Подкравшись сзади, я выцепил взглядом того, кто, оп словам Люнь, был тем самым владельцем каравана и встал прямо позади него.

— Добрый день, — негромко поздоровался я, встав за его спиной.

— Добрый… — второе слово мужчина проглотил, обернувшись.

Да, он узнал меня. Мою изуродованную рожу было узнать ну очень проблематично. Меня как будто неудачно палач побрил раз сорок острой бритвой при том, что щетина у меня была просто мизерной.

— Ты… ты что тут делаешь?! — прошипел он как можно тише, тут же покраснев от злости. — Как тебя стража вообще пустила сюда, раб?!

— Успокойся, — так же тихо произнёс я, хотя все уже давно настроили уши на нашу частоту. — Не стоит заводить тебе врага в лице меня. Я благодарен тебе за спасение и даже могу заплатить за него, закрыв глаза на то, что ты хотел меня продать в рабство, но для начала мне нужен мой меч.

— Какой меч, ты совсем… — видимо он всё же решил убедиться, с кем разговаривает, так как его взгляд стал сначала пристальным, а потом напуганным настолько что последнее слово вышло как писк.

Другие тоже заметно так вытянулись и слегка посторонились.

— Мой меч. Тот, что ты забрал, видимо, по ошибке с меня, да?

— Д-да, — кивнул он головой. При этом чел сам был четвертого уровня.

— Где он?

— У меня его нет, — тут же ответил он.

— Это я заметил, — красноречиво окинул я его взглядом. — Где меч? Не надо играть с моим терпением.

Рука легла на саблю, которую я заправил за пояс.

— Я… она… всё.

— Где, всё?

Он покосился на человека, что сидел в кресле.

Понятненько, отдал значит меч, жопку лизнул своему боссу…

Я обошёл кресло, встав перед ним, но главный босс уже знал, зачем я здесь. Сложно не услышать разговор, который проходит у тебя прямо за спиной, пусть даже шёпотом.

В отличие от своего прихвостня, этот держал маску уверенности в собственных силах, и спокойно окинул меня взглядом. Он словно не видел моего уровня, пусть это и было не так.

— Я думаю, вы уже слышали, зачем я пришёл, не так ли? — задал я вопрос первым. — Я бы хотел забрать свой меч.

Он сидел, вальяжно раскинувшись на своём кресле, глядя на меня так, будто я ему уже был должен. Мужик пусть и полноватый, но способный дать фору многим в этом зале. И пусть у него был пятый, однако это уже была ступень на границе с шестым.

— Мне этот меч подарили. С чего я должен тебе его возвращать?

— Он ворованный. Я законный владелец и хочу получить его обратно.

— Мы все чего-то хотим.

— Но я обычно получаю то, чего хочу, и вряд ли этот случай станет исключением, — едва ли не прямым текстом разложил я ему варианты. Играть в игры с уважением я не собирался. Прошли те времена, когда мне приходилось приклонять голову, чтобы что-то попросить. Уж тем более, когда речь заходила о моей собственной вещи.

— Видимо ты недавно в наших землях. Всё, что мы находим принадлежит нам. Уже не говоря что за спасение надо платить. Поэтому я ничего не собираюсь возвращать. Теперь это мой клинок.

— Предлагаете его отобрать силой, чтобы он стал моим, по такой логике? — наигранно удивлённо спросил я.

— Нет, но где доказательства, что он твой? — приподнял мужчина бровь.

— Вы действительно думаете, что мне требуются доказательства? — улыбка тронула мои губы. — Но вы правы, это было бы некрасиво просто зайти и требовать у вас вещь без доказательств. Если вы сейчас вытащите клинок из ножен, то увидите иероглифы и узоры, которые не используют в этих местах, а его рукоять, как и ножны, испачканы местами в чёрной краске.

Босс не вытащил клинок — судя по его слегка кислому выражению, он знал, что я сказал всё правильно.

— Возможно, мы сможем договориться с тобой, — решил после секундных раздумий мужик. — Давай так, выполнишь для меня кое-какую работёнку, и я может отдам тебе этот меч.

И казал это так, будто это у него были права диктовать условия, а не у меня. И это, если честно, меня слегка задело.

— Может? — усмехнулся я недобро. — А давайте поступим по-другому, я не устрою в этом шалаше кровавую бойню, не вырежу в округе всех до последнего и этой историей не будут потом пугать детей ещё много веков, а вы отдадите мне меч. Как вам такое предложение?

Глава 234

Было приятно держать уже практически ставшим частью тебя меч, с которым ты прошёл и огонь, и воду за уже почти четыре года. Я с каким-то приятным чувством удовлетворения и полноценности повесил его на законное место на поясе.

Хотя тот идиот мог же заупрямиться и не вернуть его, и тогда всё могло бы закончиться куда более плачевно. Пришлось бы уже тогда силой отбирать. Но настойчивость и угрозы вместе с седьмым уровнем стали весомым аргументом в нашем споре. А ведь босс даже пытался торговаться со мной.

— Я могу предложить тебе за него кого-нибудь из девушек, — кивнул он в тот момент на девушек рядом.

Но судя по их испуганным лицам, девушки меня боялись охренеть как. Да и к тому же, нахрен мне лишний рот в путешествии, особенно в пустыне? Я как-то не из тех, кто не может дня без секса прожить.

Поэтому босс караванщиков в итоге пусть и нехотя, но протянул мне меч с ножнами, за что я кивнул, сказал спасибо и вышел из шатра.

И никто меня даже не остановил.

Было в этом что-то приятное, кстати говоря, утереть человеку нос, при этом даже пальцем никого не тронув. Показать их беспомощность и настолько жалкие потуги качать права, что мне даже пачкать руки и силу не пришлось применять, сами сдались.

А ситуация лишний раз доказывала, что где бы ты не встретил людей и какими бы они не были цивилизованными, всё всегда скатывается к силе и страху, к самым начальным инстинктам.

Кто-то может, конечно, не согласиться, но даже в самом цивилизованном обществе будет решать сила и страх. Тот же человек, который за спиной имеет огромное влияние и возможность сломать тебе жизнь — такой же сильный и пугающий чел, как и сильный варвар, но чуть-чуть в другой плоскости.

Ну что ж, теперь практически со всеми пунктами в моём личном списке было покончено и оставалось лишь разобраться с тем, что делать дальше. Естественно, мне требовались ингредиенты, редки и дорогие. За которыми придётся отправиться, чувствую, в самую жопу пустыни. Но в добавок к этому ещё и карты или, на крайний случай, устное пояснение, как дойти до другого края пустыни, и где я нахожусь.

— И что будем делать? — поинтересовалась Люнь.

— Я… я не знаю, — пожал я плечами. — Сейчас все ложатся дрыхнуть, так что бессмысленно что-то искать и расспрашивать. Завтра подождём и уже глянем что к чему.

Правда был один нюанс — после случившегося разузнать всё может оказаться гораздо сложнее. Как-никак, а они же здесь все повязаны, верно? Рука руку моет, каждый друг друга знает, и за случившееся этот мужик может залупиться и подговорить остальных со мной дел не иметь. Всё же в таких местах все стараются держаться друг друга.

С одной стороны, неприятно, с другой — когда ты седьмой уровень, многие бойкоты или попытки идти против тебя уже не так существенны, как раньше. Это как на танке по плохой дороге ехать — даже не заметишь, а если заметишь, то не сильно.

На ночь мы остановились прямо у берега озера. Здесь всё было в зелени: пальмы, деревья, кустарник, высокая трава, а в некоторых местах и тростник. Всё нетронутое, сразу было видно, что люди здесь не срали там же, где отдыхают, и стараются беречь место.

Уважаю…

Я нашёл себе место под каким-то деревом у самой кромки воды. И что было удивительно, озеро было достаточно чистым. Не в плане, что я ожидал тут увидеть канализационное болота, но тем не менее — скорее просто мутной из-за песка. А здесь у самого берега здесь плавали красные, золотые, синие и даже фиолетовые рыбёшки, а вода была настолько прозрачной, что даже при лунном свете дно спокойно просматривалось.

На моих глазах вечно голодный Зу-Зу бросился в воду, как большой боевой снаряд, и подняв кучу брызг, обратно на берег вернулся с рыбой в лапках.

— Да не, спасибо, не хочу, — отказался я, когда тот протянул мне рыбу. — Не хочу на ночь фигуру портить.

— Фигуру? — улыбнулась Люнь.

— Ага, тебе бы тоже не помешало меньше есть, кстати говоря, а то станешь такой толстой, что взлететь не сможешь.

— Я призрак, дурак, — хихикнула она. — К тому же не ты ли сказал, что у меня красивое тело?

— Что-то не могу припомнить… Знаешь, надо освежить память.

— Ага, обойдёшься, — показала она мне язык, улыбнувшись. — Спи давай, я посторожу тебя.

Хорошо, когда есть тот, кто круглосуточно бдит, можно даже в самой опасной ситуации выспаться.

Утро было до ужаса ясным и безоблачным.

За ночь никто ко мне так и не пришёл мстить и резать глотку, видимо резонно рассудив, что я слишком крупная рыба для них. Ну что же, проблемой меньше, хоть каким-то здравомыслием они обладают. Возможно даже смогу с кем-нибудь договориться…

Хотя договариваться ни с кем не пришлось, и меня нашли сами.

Мужчина, худой, с лицом, испещрённым морщинами, которое уже давно высушило палящее солнце и явно проживший в пустыне всю свою жизнь подошёл ко мне, когда я разгуливал по лагерю оглядываясь.

Всё же было интересно, какие караваны здесь проходят. И что мне сразу бросилось в глаза — рабовладельцев было не так уж и много. Куда больше явно промышляли торговлей более приземлённой, типа вещей для быта, тканей и всяких украшений. Некоторые даже умудрялись здесь же обмениваться повозками с добром.

— Доброго утра, чужак, — сказал он сухим, как и его лицо, голосом. Я его заметил благодаря Люнь ещё до того, как он к нам подошёл. — Ищите караван, к которому можно присоединиться?

— Не то чтобы… — уклончиво ответил я, не показывая заинтересованности. — Просто столько караванов… В пустыне действительно есть так много городов? — полюбопытствовал я.

— Дело не в городах в самой пустыне, а в местах на границе с ней, где можно как найти и купить много интересных и ценных товаров, так и потом вернуться и продать.

— То есть вдоль границы с пустыней, на территории Гор великанов много городов?

— Городов мало, но если сложить их с деревнями и торговцами с золотых земель, то выходит достаточно мест, где можно хорошо обменять предметы. Из одних мест везут древесину, из других можно достать достаточное количество рабов, в-третьих местах можно найти хороший алкоголь, а в четвёртых скот и шерсть.

— А обратно…

— Ингредиенты, украшения, ткани, тех же самых рабов — всем всегда чего-то не хватает, — ответил он спокойно. — В прочем, вы сами можете на это взглянуть своими глазами, если вас интересует какая-либо работа.

— Охрана? — предположил я единственный для себя вариант.

— Да, охрана всегда была нужна караванам, — кивнул он. — Заинтересует ли вас такое предложение?

— В принципе… да, — кивнул я, немного подумав. — Вы меня специально искали?

— После случившегося в шатре красоты (вот как они то место называют) о вас знают многие, хотя не все разделяют мнение.

— О чём?

— О том, можно ли вам доверять, чужак.

Слово «чужак», я заметил, в этом мире используют не как способ обидеть или ткнуть тебя в то, что ты не местный, а лишь как один из способов обращения и обозначения, что ты не из этих мест. Хотя может я неправильно перевожу… хотя вроде должен правильно…

— А как сами считаете? — задал я встречный вопрос.

— Если я здесь, то моё мнение в этом вопросе, мне кажется, понятно, — ответил он спокойно. — Вас это интересует?

Я задумчиво огляделся.

— Вы говорили, что в пустыне не так уж и много городов. А сколько их всего?

— Четыре. И ещё множество некрупных поселений, как это. Можно добавить ещё и племена, которые изредка попадаются нам на пути.

— Племена?

— Люди, странные люди. С ними хорошо вести торговлю, однако они сами себе на уме, и никогда не скажешь, чего именно им от тебя нужно.

Мне кажется, что речь идёт сейчас о кошатниках… людях-кошках. По крайней мере, только они мне в голову и пришли, когда я услышал о странных племенах. Здесь абсолютно все были людьми, и, если верить тому, что рассказывал Гой, коша… люди-кошки вели более затворническую жизнь, мало пересекаясь с внешним миром.

— А крупные города… они где расположены? — спросил я.

— Думаю, я могу ответить на этот вопрос. Ко всему прочему, в один из них мы и направляемся, поэтому… если вам интересно, можете пойти с нами, лишний меч нам не помешает. Если нет… могу пожелать вам лишь спокойных песков.

Ну как бы учитывая, что я изначально хотел…

Уже через десять минут мы стояли около каравана старика, причём главным был, как выяснилось отнюдь не он, а какой-то молодой парень. Тот просто бросил в мою сторону взгляд, удостоив лишь кивка, после чего вернулся к небольшому походному столу, на котором что-то рассматривал.

— Мой господин попросил нанять вас, — пояснил старый бедуин. — Он не имеет предвзятостей, и сильный меч лишним никогда не будет.

— Понятно… — только и протянул я. — А как город называется, куда вы будете двигаться?

Сейчас мне было, если честно, не так важно, куда двигаться, главное, чтобы на запад. И вариант попасть в город этих земель был не так уж и плох, так как там всегда есть библиотеки, там всегда есть рынки, бары, где можно узнать последние сплетни, и вообще много чего, что поможет тебе как вырасти, так и определиться, куда двигаться дальше.

— Посара.

Если честно, мне это совсем ничего не сказало.

— Далеко до него?

— Трое месяцев пути, если, может быстрее, может дольше.

— А разброс быстрее-дольше какой? Плюс-минус сколько месяцев?

— Два. Плюс-минус два месяца.

Хера се, небольшой разброс… Блин, я так состарюсь и умру, пока до Ки доберусь.

Нет, у меня был вариант лететь дальше своим ходом, однако куда лететь, что и где находится — это лишь первые вопросы, которые появлялись у меня в этот момент. Я уже полетал немного и чуть не стал обедом для твари, а потом и вовсе чуть не сдох. Ещё жопечной части на ноге частично лишился.

Поэтому я резонно рассудил, что немного обвыкнуться мне не помешает: научиться понимать, куда стоит, а куда не стоит ходить, где какие области находятся, какую ещё хрень можно здесь встретить и так далее. Да и вообще людей узнать, что стоит, а что не стоит делать. В любом случае, я всегда мог послать караван куда подальше и полететь сам, а вот слегка разузнать о местности дорогого стоит. Всё же знания — сила.

Это уже не говоря о знакомствах — если чел водит караваны и торгует, то значит можно как и потом с ним договориться, чтобы помог, ну или хотя бы подсказал по ингредиентам. Всё же связи — это связи, они лишними никогда не будут.

Поэтому… да, я согласился. Мне обещали заплатить, однако деньги играли здесь не первостепенную роль. Куда больше меня интересовало само это место, пустыня, в которой мне грозило пробыть ещё не один месяц.

Караван тронулся лишь на следующий день, когда молодой хозяин обменял несколько своих саней на другие. Я, если честно, думал, он себе рабыню купит, но тот был каким-то торговым задротом. Есть компьютерные задроты, а этот торговый: всё что-то покупает, продаёт, обменивает, договаривается…

— Мой господин за три года успел увеличить свой караван в два раза, что считается очень хорошо, — не без гордости сообщил старик, которого звали Ёсим. — Его отец держит небольшой рынок в городе и помог сыну встать на ноги, но всего остального он добился сам. Видимо у них это в духе.

Забавно, но они использовали слово дух, а не кровь во фразе «это у него в крови». Да и вообще, стоило немного пообщаться с людьми, как стало понятно, что если везде есть душа или внутренняя энергия, то у них дух. Именно дух. То есть это не душа, а… как… не знаю… дух места, дух семьи, что-то общее, что объединяет их с окружающим миром типа.

Что люди только не придумают…

— А у вам нет карты или чего-то подобного, чтобы понять, где мы сейчас находимся? Вообще, карты этой пустыни?

— Карты пустыни? — казалось, мой вопрос удивил его.

— Ну вы же как-то ориентируетесь, верно? Куда идти и куда возвращаться, нет?

— Есть, конечно, есть, но ей редко пользуются, лишь чтобы узнать направление, так как они очень неточны и вряд ли отражают полноты картины.

Собственно, как он и сказал, карта была очень… минимальной, скажем так. То есть даже реальных размеров пустыне по ней понять было нельзя. Лишь так, примерно прикинуть, что да где находится: расположение городов, например, поселений, каких-то областей

Получается, всего было четыре крупных города. Один на юге, один на севере, один в центре и один на самом западе, почти у края пустыни, если я правильно понял. И много всевозможных точек, обозначающих поселения и зоны, где можно встретить ту или иную опасность. Насколько я понимал, именно эти зоны всегда караваны и старались объезжать.

Правда, как далеко друг от друга это находится — хрен знает, так как карта совсем не показывала дистанцию между ними, и даже направления, южнее или севернее двигаться по ней определить было нельзя.

То есть нельзя было просто взять типа и сказать: надо двигаться на пятнадцать градусов правее, или от этого места и ровно на юг. Нет, этот момент определялся исключительно по звёздам, расположение которых было нарисовано около каждого значимого места. Да и сверялось направление лишь утром и вечером. Почему не ночью они двигались, что было логичнее, мне объяснил Ёсим.

— Опасно.

— Всякие ночные твари?

— И это меньшее из зол, — кивнул он. — Эти земли таят в себе много тайн, и некоторые тайны предпочитают темноту.

О как загнул… Блин, мне даже понравилась его формулировка, если честно. Некоторые тайны предпочитают темноту… звучит многообещающе.

Двигались мы достаточно бодро, даже быстрее, чем на прошлом караване, и я бы сказал раза в два. Существа, которые нас тянули, напомнили шестиногих ящериц, которые херачили всеми шестью лапами, как вёслами. Причину выбора именно этого существа мне объяснили наличием тех самых медуз, с одной из которых я уже столкнулся.

— Кукольник, это существо называют кукольником. Из-за того, что он приманивает беспечных жертв порабощёнными духами людей. А они, — Ёсим указал пальцем на ящерицу, что везла нас, — покрыты чешуёй, которая спасает их от яда. Даже если мы заедем на территорию кукольника, нам не составит труда выбраться из неё. На других ты уже не выберешься.

— Но остальные караваны используют их.

— Дешевле, проще кормить, легче содержать — да, те дешевле во многих аспектах, но эти быстрее, и им не страшны многие невзгоды, — короче, надёжность. — Думаю, ты уже знаешь на собственном опыте, насколько они опасны.

— Всем уже известно, — хмыкнул я.

— Такие новости быстро распространяются, так как если кто-то да попадается к ним, то попадается зачастую единожды.

— Я видел караван, думал, что людям помощь нужна…

­— Кукольник использует наши слабости. Дети, женщины, люди, которые молят о помощи, — кивнул он.

— Но антидот у вас есть.

— Никогда не поздно побороться за свою жизнь, даже когда кажется, что твой дух станет его рабом.

— А если он застигнет вас во время стоянки?

— Они редко покидают определённые области, а мы туда никогда не заезжаем. Однако…

Ёсим похлопал по мешку, в котором была соль. Таких мешков на каждых из саней было сразу несколько.

— Соль?

— Они боятся соли, — кивнул он. — Посыпать песок солью, и ни один кукольник не подберётся к тебе. Но мы делаем это лишь когда есть риск столкнуться с ним.

Соль… Если учесть, что медуза-гриб состоит из какого-то жидкого геля, то соль действительно могла подействовать. Ну типа обжечь или из-за того, что впитывает влагу, доставить массу неудобств твари. В принципе, если так подумать, то логика в этом была.

Правда вряд ли я с собой буду таскать мешки с солью.

— А ещё соль хорошо продаётся, — добавил Ёсим. — Она так или иначе нужна всем.

— Даже племенам?

— Даже племенам, — кивнул он. — Но они встречаются крайне редко и скорее сами находят тебя, когда им нужно.

— Значит они не так уж и плохо ориентируются в пустынях?

— Лучше, чем те, кто всю жизнь прожил в них. Они странный народ. Они опасный народ. Лучше с ними лишний раз не встречаться, пусть с ними крайне выгодно торговать.

— Чем же?

— Практически всегда — ингредиенты. Те, которых не достать простым нам. Они сам дух пустыни, дух, который разбился на множество мелких духов и теперь существует в виде этих племён.

Слышал бы это Гой, он бы ржал с этого весь день.

Ещё один интересный момент я выяснил о песчаных бурях и почему точных расстояний на картах нет.

— Как это, сдвигают? — удивился я в тот момент.

— Вот так. Ты был в одном месте, а оказываешься в другом, будто ту часть пустыни, где ты находился, сдвинули.

— Но… это же нереально.

— Аль-ли так? — посмотрел Ёсим на меня как на неверующего Фому. — Ты говоришь, что был месяц пути полёта, не так ли? Но от оазиса до берегов наших земель, где они встречаются с золотыми землями куда дальше, не месяц пути, даже если лететь.

— Но я…

— Караван столько бы не прошёл, — покачал он головой. — Так что да, песчаные бури могут уносить земли вместе с собой.

Звучит как бред.

— И если мы попадём в неё…

— Мы будем от неё убегать, ­— просто ответил он. — Нельзя попадать в бурю ни при каких условиях. Лучше встретиться с кукольником, чем быть унесённым бурей, ведь место, куда она тебя перенесёт, может оказаться куда страшнее.

— Например в области, где обитает Император песков?

Тот посмотрел на меня невесело и кивнул.

— Да, например к ногам самого императора песков…

— М-м-м… понятно… — кивнул я. — Кстати, раз уж разговор зашёл о нём, а где этот император песков обитает? Ну так, на всякий случай, чтобы… случайно к нему не попасть?

Глава 235

— Случайно попасть к императору песков? Я… очень сомневаюсь, что к нему можно попасть случайно.

— Не, ну мало ли, просто область, куда не стоит соваться, а то вдруг я пойду именно туда и встречу его.

— Вряд ли так просто туда можно попасть, — покачал он головой.

— Я встретил медузу, которая меня чуть не сожрала. А потом встретил огромную ящерицу, которая сожрала медузу, и чуть не сожрала меня. Поверьте мне на слово, у меня получится там случайно оказаться. Если в этой пустыне есть самое гиблое место, то я там рано или поздно случайно окажусь.

— Какая… уверенность… — покачал он головой. — Но в тех местах в принципе ничего нет кроме руин, чтобы туда вообще направляться.

— Вот именно в случайные места меня обычно и тянет, так что лучше знать, в какие случайные места мне не идти, — кивнул я уверенно.

— Если бы я не знал, как остерегаются люди песочного императора, подумал бы, что ты сам хочешь к нему попасть.

— Не-е-ет, ну что вы, да никогда в жизни даже мысли в моей голове не было о таком, честно, — с самым искренним видом сказал я.

— Какой же ты честный человек… — покачала головой Люнь, — я в шоке.

Вряд ли Ёсим знал о том, какие ингредиенты нужны для пилюли прорыва на восьмой уровень, поэтому и причин быть уверенным, что я хочу встретить императора песков, у него не было.

Хотя если так подумать, то сюда уже должны были приходить те, кто стал Мастером Вечных, например Пань Сянцзян из Ёхендхая. Она же как-то достигла своего уровня, а значит у неё должна была быть пилюля прорыва с этим ингредиентом. Иначе говоря, или она, или люди их клана должны были побывать в пустыне, чтобы раздобыть этот ингредиент.

Я сразу вспомнил о том, как много путешествовала Сянцзян, чтобы найти способ исцелить пальцы дочери. И лампа Алладина, это ведь был её артефакт, и подобная вещь как раз-таки водится чаще всего в арабских странах. Так что вполне не исключено, что Сянцзян лично побывала здесь, а если вспомнить её веер, могла сама зайти на того, кого называют императором песков.

Или же её клан договорился и заплатил кошатникам, так как, если верить Ёсиму, те торгуют с внешним миром, продавая редкие ингредиенты.

Ёсим расстелил передо мной карту.

— Видишь? — указал он пальцем на самый западный город. — Это Гардагарт, один из старейших городов наших земель.

— Ага.

Его палец переместился севернее. Заметно севернее через несколько областей и точек с непонятными для меня обозначениями.

— Здесь раньше находились старые руины, если верить путешественникам и искателям сокровищ. Остатки древнего города, что сгинул в песках давным-давно, когда не было даже тех городов, что стоят сейчас под голубым небом. Он находится в стороне старолуния под созвездием трона. Если хоть раз обнаружишь, что идёшь в том направлении — сразу сворачивай. Куда угодно — это всё будет лучше, чем попасть туда.

— Лучше, чем попасть к кукольнику, который поработит душу? — уточнил я.

— Нет, — покачал Ёсим головой. — Не лучше. И тем не менее то место гиблое. Я не знал тех, кто хотел бы туда попасть, но безумцы находятся.

— Люди-кошки?

— Я ничего не могу про них сказать, так как их жизнь тайна для нас. Но я слышал от других, что туда несколько раз ходили целые экспедиции людей не с наших земель, и больше о них никто не слышал.

Ну то что никто о них не слышал могло значит лишь две вещи: или они добились успеха и сразу двинулись домой, или их постигла неудача.

И почему-то мне кажется, что среди них вполне могли затесаться люди клана Пань, так как те же должны были как-то подняться на восьмой уровень, верно? Сянцзян при нашей встрече была на уровне Мастера Вечных, а значит добыть ингредиенты из бедного императора всё же можно.

Во мне даже проснулся определённый охотничий азарт, какой просыпался раньше, когда я был ещё слабым последователем, который не перескочил на второй уровень. Тогда я заходил на демонических животных на уровень, а то и на два выше, чтобы прокачаться. Блин, были же времена…

— Я понял… — протянул я. — А вот здесь что находится?

Мой палец указал на другую метку.

— Здесь? Это…

И пошло-поехало.

Пока мы ехали, Ёсим не скупился на объяснения и рассказы. Возможно, потому что это был единственный способ себя развлечь вовремя перехода. Мы то и делали, что преодолевали барханы, двигаясь то поперёк, то вдоль, и вся работа охранника заключалась лишь в том, чтобы сидеть, быть на чеку, а ночью караулить. Поэтому это было своего рода способ развеять скуку, рассказать или послушать.

К тому же помимо поджелудочного сока императора песков мне требовался пустынный тысячелетний цветок расцвета, а вот он рос в противоположной стороне в скалах бури, как назвал их Ёсим. Там нередко проходят песчаные, поэтому и добраться до скал составляло определённую проблему.

Ну в принципе, я так и подумал, что будет непросто, иначе бы цветок рассвета не прожил бы тысячу лет ­— его бы сразу сорвали любители алхимии.

А вообще, если так брать, работать охранником в караване было не так уж и сложно, и в этом действительно была своя романтика, преодолевать бесконечные однотипные барханы, который иногда пугали своей высотой. Сидишь на санях, практически плывёшь через это море песка, а на вечер становишься на привал.

Никто далеко от саней не уходил, а когда становились на привал, нередко ставили их в две шеренги. Люди размещались прямо между ними, натягивая сверху всякие полотна, чтобы прикрыться от иногда слишком уж бушующего ветра. Только глава каравана, тот самый мальчишка, позволял себе сделать небольшой шатёр.

А если надо было в туалет, то как и в моём путешествии через горы, люди делали буквально пару шагов от каравана, чтобы всегда быть в радиусе прыжка обратно, если понадобится — настолько люди боялись этих диких мест.

Забавно, но я слышал, как некоторые при походе в туалет приговаривали: жизнь на жизнь. Когда я спросил, Ёсима, что это значит, он ответил, что они дарят влагу, которая является жизнью, а пустыня взамен должна подарить им жизнь и не трогать. Интересно получалось, если так подумать, обоссал пустыню, и требуешь у неё тебя не убивать.

Да за это время я в принципе узнал много чего интересного, на себе прочувствовав быт местных бедуинов. От их холодного чая, который они заваривали в маленьких железных сосудах до курительных трубок, которые заправляли странными травами. Торкало, наверное, раза в два сильнее и раза в три дольше, чем обычные сигареты.

Наверное, одним из самых полезных было умение завязывать на себе платок, как у террористов, чтобы одни глаза были видны. Довольно удобно, учитывая, какие иногда здесь поднимаются ветра с песком.

Можно сказать, что за то время, что мы ехали, я уже не чувствовал себя особо чужим, делая всё то же самое, что и сами бедуины на автомате. Встал, собрался с другими, чай, завтрак странными лепёшками и вяленным мясом, потом расход по своим местам, привалы на обед и стоянка на ночь. Всё пошло по колее.

Но путешествие через пустыню не всегда значило только охрану.

— Юнксу, — один из охранников каравана, подойдя к нашим саням, что замыкали караван, окликнул меня подойдя поближе. — Глава хочет видеть тебя.

— Меня? — удивлённо спросил я.

За время нашего путешествия я привык, что нахрен никому не нужен и большую часть времени то и делаю, что балду пинаю, оглядывая окрестности. Сижу, иногда пью, чтобы смочить губы, кормлю пушистого, который со своим мехом в пустыне переживал не лучшие времена, прячась между вещей. А тут вдруг понадобился, и боюсь, что неспроста.

— Да, — кивнул тот.

Глава — мальчишка, что рулил караваном, несмотря на свой возраст, пользовался здесь явным авторитетом. Даже бывалые наёмники, которые, по идее, должны ни во что его не ставить (да-да, стереотип, но всё же), относились к мальчишке с уважением, а значит тот стоил многого.

Вообще, я сразу заподозрил, что что-то происходит, так как наш караван встал на дневной привал раньше времени, что было чем-то новеньким и явно неспроста. Всё же время — деньги, и важнее денег могла быть только жизнь, что намекало на причину нашей задержки.

Вместе с охранником мы направились в главу каравана. Парень восседал в ведущих санях, которые были оборудованы под небольшой передвижной домик, выглядящей как трейлер. Именно он, можно сказать, лично прокладывал путь, и иной раз я замечал, как мы огибаем то или иное место, по известной только ему причине. Возможно, этого мальчишку не зря уважали.

Когда мы подошли к саням, охранник постучался в дверь.

— Господин, я привёл его.

— Пусть войдёт, — голос паренька был ещё моложе, чем он выглядел. Это было в первый раз, когда я услышал, как он говорит.

Охранник кивнул мне, после чего толкнул дверь, пропуская внутрь. Сам же остался снаружи, видимо сторожа дверь.

Когда я очутился внутри, то попал в небольшую и очень душную комнатку, где было тяжеловато развернуться. И по середине этого трейлера за небольшим столом и сидел парень. Напротив него расположился Ёсим, который поприветствовал меня кивком. Мальчишка же вообще не подал вида, что заметил моё прибытие. Он лишь кивнул на небольшой сундук у стены, предлагая сесть, продолжая что-то писать на заваленном бумагами столе.

Пока он разбирался со своими делами, я огляделся.

Это оказалось достаточно просторное помещение, чем мне показалось на первый взгляд, раз мы тут втроём уместились, и ещё место осталось несмотря на то, что вещей здесь хватало. На потолке в сетках покачивались всевозможные вещи и припасы, о которые, если не пригибаться, можно было удариться головой. У противоположной стены расположился шкаф с кучей скрученных в трубку пергаментов, а вдоль бортов выстроилось несколько закрытых на замок сундуков. И при всём при этом здесь ещё оставалось место.

В этом местном аналоге трейлера даже ночевать можно было. Убери ты стол, вполне бы хватило места, что было особенно актуально ночью, когда становилось заметно холодно. Но он почему-то всё равно предпочитал шатёр на улице, что было даже банально не безопаснее.

Наконец мальчишка закончил, чуть ли не демонстративно отложив ручку и посмотрев на меня.

— Мы заметили на горизонте остов корабля, — сразу перешёл он к делу без всяких «здравствуйте».

Корабль блин… Судно это, судно! Для моряка это тоже самое, что говорить «ложить».

— Ёсим рассказывал тебе о кораблях? — сразу же перешёл он к делу.

— Да, мельком мы проскакивали эту тему, — кивнул я. — Судна, которые потерпели крушение в пустыне, и теперь болтаются…

— Среди песков, да. Часть уже давно разграблена или потеряла свои грузы, однако иногда удача улыбается упорным, и что-то ценное ещё можно найти на их борту. А в пустыне действует только один закон на этот счёт — тот, кто нашёл, становится обладателем вещи.

— Хотите, чтобы я проверил, что там да как? — сразу решил перейти я к делу.

— Да. Прийти, проверить, если что-то есть — забрать. Если забрать не сможете — подвезём сани, — кивнул он. — Если ничего не найдёте — попробуем хотя бы разобрать борт на доски. Если ничего не получится — едем дальше.

— И там есть чего опасаться?

— Есть.

— И чего же?

— Вот это вы и выясните.

— Я понял. Я пойду один или с…

— С другими. С тобой пойдут пять человек, — ответил он вернувшись к бумагам. — Можешь идти.

Мда… Я первый раз с ним за всё время нашего путешествия разговаривал и, честно говоря, у меня сложилось не самое приятное мнение о пареньке. Он говорил как-то странно, будто не начинал разговор с тобой, а продолжал, как если бы вы уже говорили, потом мальчишка бы на что-то прервался, после чего просто продолжил говорить дальше.

Странная манера говорить могла свидетельствовать о том, что парень немного ку-ку на голову, что и объясняет его феноменальную, как говорили другие, предприимчивость. Я не врач, но вроде есть у людей какие-то проблемы с головой, которые компенсируются деловой хваткой или другими талантами.

Ну или просто парень мудак, так как у меня возникло неприятное ощущение, что он вообще никого и ни во что не ставит, и все мы не более чем циферки в его блокноте, которых можно списать как убытки.

Но тем не менее я всё же согласился поработать охранником на них, верно? А договор, как говорится, дороже денег.

Со мной помимо моего верного пушистого Зу-Зу действительно отправились ещё пять человек, и я так подозреваю, что не в помощь, а для того, чтобы те проследили, не возьму ли я чего лишнего за спиной у всех. В конце концов, я седьмой уровень на границе восьмого, и мне пятые уровни как мёртвому припарка — толку никакого. А добыча, по логике, принадлежала главе каравана, который уже и распределит долю находки между другими. Ну так по идее должно быть.

Караван встал на достаточно почтительном расстоянии от судна, которое лежало между двух барханов, которые будто нависли над ним. И первое, что мне бросилось в глаза — оно выглядело точь-в-точь как то, в котором я прятался от медузы. Такое же пузатое, по стилю напоминающее европейское с характерными парусами и округлёнными формами, которых не встретишь в местном судостроении.

— Вы знаете, откуда здесь суда? — решил я спросить своих охранников. Сколько я не разговаривал с Ёсим, он ни разу не упомянул, откуда они брались, хотя иногда да попадались.

— Я слышал, — начал самый старший из них, — что они принадлежали старым городам, что утонули в море песка. Когда пали города, корабли один за другим начали падать.

— А те города — это что-то типа забытых руин, что встречаются по пустыне?

— Да.

— Руины древних? — предположил я.

— Нет, не древних…

— А я слышал, что это корабли со стороны заката, — неожиданно сказал другой, перебив главного. — Они пересекают огненные земли с той стороны и прилетают зачем-то сюда.

— С той стороны за огненными землями бездна, — не согласился ещё один.

— Да, но они прилетают из-за бездны.

— Да бред, ней ничего нет, — фыркнул тот.

— Тогда как объяснишь, что они не похожи на обычный корабль?

— А ты их много видел?

­— В детстве один раз, — ответил чел чуть ли не с гордостью, но я решил прервать их спор, подняв руку.

— Тишину поймали, потом поспорите, — негромко, но твёрдо попросил я. — Сейчас на судне внимание сосредоточили.

А то развели тут…

Моя настороженность понятна — сначала ты думаешь, что всё безопасно, а потом лишаешься части жопы, что весьма неприятно.

Но версия парня, что они прибывают из-за огненных земель, выглядит интересной, кстати говоря. Я-то точно уверен, что за огненной землёй есть другая территория. И может быть банально так, что эти приходят сюда за теми же ресурсами, но как в средние века у нас, терпят крушение, и остаются в пустыне. Может в бурю попали, может топливо кончилось, как знать, но обратно вернуться они уже были не в состоянии и просто «тонули».

Чем ближе мы подходили к судну, тем настороженней становились.

Судно действительно выглядело как линкор средних веков, люди уже открыли Америку и вовсю месились в морских боях. Он рос перед нами, будто какой-то жуткий склеп. В прошлый раз я этого не заметил, так как был слишком увлечён борьбой за свою ужаленную жопу, а сейчас вот почувствовал. Эти дыры в борту, покачивающиеся порванные паруса, скрип старого дерева — всё будто только и говорило, что внутри поселилась смерть.

А может моё чуть подсказывало, что внутри не безопасно.

Да, судно ничем ни отличалось от прошлого, если только немного. Теперь, хорошенько присмотревшись, я заметил, что у него не было форточек для пушек. Значит точно грузовое, даже не оборудованное для защиты от пиратов.

И никаких признаков, что оно когда-то плавало типа морских желудей на днище или характерных границ на досках, которые находились всегда под водой. Корпус, в отличие от прошлого судна, был явно целее, пусть и здесь я нашёл несколько пробоин, через которые можно было забраться внутрь.

— Трое снаружи, двое за мной, — скомандовал я, когда мы подошли ближе.

— Мы должны…

— Вы должны слушать, что вам говорят, — тут же перебил я главного, перехватывая инициативу. — Троим будет проще убежать, чем всем шестерым, которые устроят толкучку внутри и будут друг другу мешать. Плюс кто-то должен будет стоять на стрёме, чтобы сразу броситься к каравану и предупредить об опасности, если такая необходимость возникнет.

Я знаю, что чувак бы поспорил со мной, но разница в два уровня — это разница в два уровня. И потом тот лишь кивнул, соглашаясь я с моим предложением.

— Вот и отлично, — я остановился около пробоины в борту. — Значит так, ты и ты — за мной. Остальные караулят здесь.

Внутри, как и в прошлый раз, царила духота. А ещё пахло старой древесиной и пылью, которая крутилась в воздухе в лучах солнца, пробивавшихся сюда через щели. Всё практически то же самое, что и на прошлом судне, но на этот раз трюмы были заполнены ящиками и бочками. А ещё…

Следы.

Следы ног на песке. И судя по всему, это человеческие следы.

Я толкнул в бок одного из наёмников, указав пальцем на них и показал, чтобы они смотрели в оба. Есть здесь есть тот, кто ходит на двух ногах, значит у нас могут возникнуть разногласия. Я-то человек миролюбивый, чего нельзя с точностью сказать о тех, кого мы можем встретить здесь.

Мы медленно двинулись вглубь трюма, оглядываясь по сторонам. Меня так и подмывало сломать один из ящиков, чтобы узнать, что же всё-таки перевозили здесь такие интересные суда, но всё же осторожность была на первом месте.

До того момента, пока меня не схватили за ногу.

Меня как током прострелило от неожиданности. Подпрыгнув на месте, я резко дёрнул ногой, вырвавшись из слабой хватки, и отскочил на пару метров с гулко колотящимся сердцем и мечом наизготовку, врезавшись в парней, что шли за мной.

Втроём мы рухнули на землю, и если они ещё не понимали, что происходит, то я с лёгким ужасом глядел туда, где меня схватили.

Там, где только что наступила моя нога, из песка, словно мёртвое дерево, торчала высохшая рука, выглядящая так, будто кто-то обтянул серой бумагой голые кости.

Но ещё более жутко было от того, что эта рука двигалась…

Она рефлекторно продолжала сжиматься и крутиться, будто пытаясь поймать нарушителя спокойствия. Сделав ещё несколько хватательных движений, она замерла и… позади неё начал подниматься песок.

Словно пузырь, он встал вздыматься вверх, пока на свет не показался сам хозяин этой руки.

Это была самая настоящая мумия, высушенная настолько, что её кожа напоминала бумагу, которой обмотали скелет. Она смотрел на меня пустыми глазницами, медленно и неуверенно поднимаясь на ноги, как зомби на кладбище, вылезший из-под земли. На нём ещё сохранились остатки выцветшей одежды, которая намекала, что когда-то это был член экипажа.

И как бы мне не хотелось, чтобы это был единичный случай, но песок начал вздымался во многих местах, откуда лениво поднимались неожиданно восставшие трупы, словно мне было мало твари из пустыни.

Да, я испугался, что как бы естественно, мне кажется тут бы любой шуганулся. Но стоило получше рассмотреть, с кем я имею дело и стало, как всё встало на свои места. Я даже почувствовал облегчение, когда понял, с кем имею дело. Всегда становится легче, когда ты уже знаешь, кто твой противник.

— Да что же за непруха… — пробормотал я, встав, после чего сделал шаг вперёд и взмахнул мечом.

Труп срезало без какого-либо сопротивления, даже легче, чем обычного человека. Остальные мумии потянулись ко мне, но они были лишь досадной помехой на пути к добыче.

— Ну что, парни, — обернулся я на временных товарищей, — поработаем чуток?

Глава 236

Моё спокойствие объяснялось просто — любой противник, которого можно убить, в разы лучше, чем тот противник, которого убить нельзя. Золотая истина, написанная кровью из моей жопы.

И эти позорные мумии, как бы они жутко не выглядели, были куда лучше, чем та же самая медуза. Даже если их невозможно убить, их можно расчленить на множество кусочков, а потом сжечь. Или просто расчленить, если ты очень ленивый — вряд ли рука отдельно что-то тебе сделает.

Поэтому я окинул эту всю братию, что восстала, совершенно спокойным взглядом в отличие от тех, кто был со мной. Эти прямо-таки жопы поджали, судя по лицам.

Когда ближайшая мумия бросилась на меня, уже занеся меч над собой и попытавшись опустить его мне на голову, я спокойно, даже не сильно напрягаясь, просто поймал оружие за клинок. Дёрнул на себя, вырвав из слабых рук твари, и им же тут же ткнул её рукоятью прямо в морду, да так, что меч вышел у той из затылка. Мумия плашмя рухнул на землю и после этого уже не двигалась.

Блин, это будет просто.

Ещё одна пересушенная, как анчоус, мумия бросилась на меня сбоку, попытавшись воткнуть меч в мне живот, но я чуть повёл корпусом, поймал её за лицо и толкнул назад так, что она врезалась в ящики, проломила их, разлетевшись сама на куски.

Двинулся дальше вглубь корпуса, ударом тыльной стороны руки, снеся ещё одной бросившейся на меня твари голову, после чего сделал пару взмахов, и тройка мумий, что выросла передо мной из песка, тут же распалась на части.

Правда, глядя на то, как сражаются охранники пятого уровня за моей спиной с другими, предположу, что это просто я перекаченный, так как для них это не выглядело увеселительной прогулкой.

Парни довольно активно сражались, парируя и атакуя мумий, используя даже техники, типа песочного торнадо, который раздирал тех до костей. И несмотря на медлительность мумий, тех было банально больше, из-за чего парням приходилось хорошенько выкладываться. Мне же…

— Сзади!

Да, я услышал её топот, Люнь, но всё равно спасибо, что сторожишь.

Сделал шаг в сторону и на то место, где я стоял, приземлился тяжёлый молот, подняв брызги песка. Шаг назад, удар с локтя, и голова тварь разлетелась, как яйцо. Следом быстрый разворот и серия ударов, которая порубила на части тех мумий, что уже пытались зайти сюда через проём в переборке из другой части трюма, после чего вытащил веер и направил клинки на помощь парням.

Потребовалось меньше минуты, чтобы мы почти полностью зачистили эту часть трюма.

— Надо вернуться, — немного запыхавшись, произнёс один из охранников. — Их тут слишком много.

— Для этого ваш главный меня и послал сюда, чтобы не бегать по сто раз. Мы должны сначала обыскать судно. Этим и займёмся, — ответил я. — Идём дальше.

Я знаю, что они бы предпочли позвать подмогу, однако спорить со мной не стали. А моё желание проверить первым обуславливалось тем, что, во-первых, эти мумии мне совсем не помеха, даже будь их больше, а во-вторых, я рассчитывал первым осмотреть судно. Вдруг что интересное найду, что мне самому пригодиться.

Честно? Я считаю, что да, честно, так как я не собирался тащить всё подряд. Мне не нужно золото или какие-то ценные древние вещи, только то, что действительно может потребоваться в будущем. Поэтому…

Следующий отсек так же был забит ящиками, бочками и какими-то мешками. Здесь же было и пара мумий, которых я срезал ленивыми взмахами, даже не заметив. Прошёл дальше, прислушиваясь к тихому стону старой древесины, после чего задумался.

— Здесь же должен быть агрегат, который питает судно энергией, верно? — спросил я скорее самого себя, так как эти вряд ли знали вообще, как им управлять.

— Не знаю, — пожал один из них плечами.

— Он где-то в трюмах должен быть… Короче, надо обойти, проверить всё, заодно и зачистим корпус.

Мы прошли весь трюм судна, который оказался не маленький, однако так и не нашли ничего подобного. Только разные грузы, которые здесь лежали уже чёрт знает сколько.

Ради интереса я вскрыл один из ящиков, но внутри оказалась истлевшая одежда, которая от одного единственного дуновения уже разлеталась. Облом. Я попытал удачу снова, но в другом оказались какие-то книги, которые были не в лучшем состоянии, чем одежда. Ещё раз облом.

Что касается бочек, в одной мы обнаружили какое-то вязкое масло, которое по предположению одного из парней было маслом для ламп, а в другой жидкость, которая пахнула в лицо спиртом и тухлыми яйцами.

Палуба выше тоже была грузовой. Трюмы были забиты ящиками и сундуками, которые были закреплены сетями и верёвками вдоль бортов, чтобы не катались во все стороны. А ещё она порадовала нас ещё большим количеством мумий, которые здесь валили буквально из всех щелей. Судно был совсем не маленьким, поэтому для управления требовалось немало людей, но как я понимал, чем ближе мы были к палубе, где жил экипаж, тем мумий становилось больше.

Здесь пришлось внимательно поработать, чтобы не оставить за спиной ни одной твари, которых здесь было в избытке. Нет, это было не сложно, однако прямо-таки сильно здесь не разгуляешься, так как можно вместе с товарищами мертвецами ненароком нарубить и само судно, чего хотелось избежать. А они лезли отовсюду: из закоулков между ящиками, откуда-то сверху выпадали, выбирались из-под небольших завалов.

Мы прошли полностью всю палубу, и здесь мне неплохо помогала Люнь, заранее предупреждая о сюрпризах в то время, как Зу-Зу изредка встревал в бой, разбираясь с той или иной тварью, но больше держась всё же между нами.

— Мне кажется или их стало больше? — пропыхтел один из наёмников, который прикрывал тыл, отбиваясь от очень ретивых мумий.

— Не кажется, — я взмахом меча срубил руки, в которых был меч и прежде, чем тот упал на землю, пинком отправил его вперёд. Меч как пуля пробил сразу парочку мумий, пригвоздив последнюю к стене. Это их не убило, но, как минимум, задержало. — Их точно больше. Скорее всего, на верхней палубе их будет вообще тьма.

— Но… — он отбил атаку мечом и быстрым и точным ударом отсёк одной из мумий голову, — что их сделало такими? Никогда такого не видел.

— А что, они не встречаются в пустыне? — удивился я.

— Я слышал, что где-то на просторах песочных земель встречаются такие порождения… — неожиданно добавил другой охранник, весь запыхавшийся. — Проклятые, что вынуждены влачить своё существование вечность.

— Как цзянши?

— Эти что ли… прыгающие вампиры? — уточнил один из них.

— Да, можно и так назвать, — кивнул я, срубив ещё парочку мумий перед собой. Они вывалились из-за ящиков прямо под меч.

— Да, наверное. Такие же проклятые, как и эти, что остались в этом мире и ненавидят всё живое, — кивнул он.

То есть просто иная версия цзянши. И если те, грубо говоря, страдали от того, что каменели, то эти превращались в мумий от слишком жаркого и сухого климата.

Другое дело, что если они особо от тех не отличаются, то должен был быть, как минимум, какой-нибудь источник тёмной Ци, который из заставил их превратиться в этих тварей. Однако на первый взгляд никакого источника или причин появления здесь тёмной Ци я как не почувствовал, так и не обнаружил.

Где-то в середине палубы, прорубаясь сквозь мёртвый экипаж без особых усилий, мы обнаружили отсек, в котором находился главный двигатель судна. Бочка со ступеньками по кругу, похожая на те, что я видел на судне клана — агрегат, который поднимал эту махину в небо. Его расположили в отдельном отсеке, заперев двери на засовы, так что проход сюда пришлось буквально вырезать.

Сейчас из агрегата торчали кристаллы, много кристаллов, будто свечки на торте, однако было достаточно лишь беглого взгляда, чтобы сказать сразу, что все они уже давно разрядились. Ради интереса я даже вытянул руку и выпусти в его сторону энергию, попытавшись их запитать. По идее, как и в прошлый раз, это должно было запустить механизм, заставить кристаллы ожить, но… нет, пусто. Они даже не подали признаков жизни.

Я достал один из кристаллов и покрутил его в руке.

— Что это? — спросил один из наёмников. — Духовные кристаллы?

— Это место, которое запитывает судно энергией, благодаря которой он летит, — сказал я, обойдя агрегат по кругу. — По крайней мере, когда-то запитывал.

— А сейчас?

— А сейчас разрядился, — ответил я. — Скорее всего, если заменить их все, то можно будет поднять его в воздух.

— Серьёзно?! — оживился один из охранников.

— Это лишь предположение. Я не знаю, как они работают. Может причина, почему он упал, в совершенно другом, и этот агрегат здесь ни при чём, но… да, возможно это поможет.

Как заменить сдохший аккум на машине.

— Тогда бы у нас был бы собственный корабль! Это же… блин, да можно было бы столько грузов перевозить за раз, и при этом очень быстро!

— А вы раньше встречали такие суда? — спросил я.

Один покачал головой, но тот, что был постарше, кивнул.

— Один раз. Но никаких тварей в нём тогда не было. Он был разбитым и пустым, — пожал он плечами.

— Ясно…

Я положил разрядившийся кристалл на место.

Мне кажется, что будь всё так просто, типа просто засунь заряженные кристаллы и всё, то кто-нибудь уже бы давно догадался это сделать. С другой стороны, просто никто мог не подумать об этом, как это обычно бывает, а их встречаешь не так уж и часто, чтобы кому-то да пришло в голову просто заменить все кристаллы. Всё же надо знать принцип работы судна, а здесь одни бедуины необразованные.

Палуба с экипажем встретила нас действительно ордами мумий. Когда мы только поднялись, те лежали, как высохшие покойники, повсюду. Одни висел в гамаках, другие сидели, облокотившись на стенку судна, третьи замерли и вовсе за столом. Но едва мы сделали пару шагов, как они начали подниматься.

Здесь я уже не мелочился. Выхватив меч и вытащив клинки веера, я сразу же прошёлся ураганом, вырезая всё на своём пути. Меч так и сверках в лучах, пробивающихся через щели в обшивке судна. Многие мумии даже не успевали поднять головы, как теряли её безвозвратно, и за несколько минут я прошёл практически весь отсек, оставив после себя считанные единицы, с которыми уже могли справиться и обычные охранника.

— Знаешь, что странно? ­— спросил я негромко, глядя на то, как сражается охрана.

— Что такое? — тут же отозвалась Люнь.

— Они все лежали так, будто просто… просто легли и уснули.

— В каком смысле?

— В том, что когда мы сюда поднялись, одни сидели за столом, другие лежали в гамаках, третьи в проходе, будто в какой-то момент они все просто… умерли. Раз, и всё — смерть застала всех там, где они находились в последний момент. Кто-то спал, кто-то работал, кто-то ел.

— Думаешь, их отравили?

— Сейчас этого не узнаешь, но почему бы и нет, верно? — ответил я, оглядываясь.

Подошёл к столу, за которым сидела одна из мумий, поднял стакан, заглянул в него и поставил на место, после чего присел над высохшим трупом. Немного странная одежда, на шее какой-то кулончик…

Я без зазрений совести сорвал его с трупа и поднёс к глазам поближе. На нём был изображён треугольник с глазом, который протыкает меч — интересный символ. А если ещё и представить его на себе, то совсем хорошо становится.

Тем временем люди за моей спиной уже закончили с остатками мумий.

— Считай, полностью отчистили корабль, — встал я, бросив кулон обратно на труп. — Короче, поступим сейчас так. Вы проверяете нижнюю палубу, где лежат ящики и сундуки, а я поднимусь выше, посмотрю, что там на верхней палубе творится. Может ещё добью кого-нибудь. А, и можете в принципе звать других сюда.

Те кивнули и направились вниз, когда я по лестнице вышел под палящее солнце и тёплый сухой ветер. После душного и затхлого корпуса судна оказаться снаружи было очень приятно.

Здесь царило спокойствие и безмятежность, будто и не было никаких мумий палубой ниже. Мирно поскрипывали деревянные мачты, на ветру слегка похлопывая, расправлялись порванные временем паруса. За бортом раскинулась безмятежная пустыня.

Я прошёл к борту судна, прислушиваясь, как под ногами скрипит палуба, старая, выцветшая и обветренная. Местами на ней виднелись целые «лужи» песка, который забился в углах у бортиков и в щелях.

Подошёл к фальшборту и с удивлением обнаружил, что он покрыт резьбой, странными узорами, которые мне ничего не говорили. Я осторожно провёл по ним пальцем, прикидывая, сколько времени ушло на, по сути, бесполезную по своей функциональности резьбу, которая ничего не давала.

Или давала? Ну там может какой-нибудь барьер магические или ещё что?

Жаль, сейчас уже хрен узнаешь, для чего это всё было.

Я бросил взгляд на кормовую надстройку судна.

— А ты не боишься, что там в трюмах будут сокровища, и они их присвоят себе? — спросила в этот момент Люнь, поглядывая вниз. — А то они какие-то подозрительные, не доверяю я им…

Так-так, у кого-то засверкали жадностью глазки.

— Люнь, тебе же они всё равно без нужды, — улыбнулся я.

— Так я и не о себе беспокоюсь, — возмутилась она. — Боюсь, что тебя обмануть захотят.

Ну-ну…

— Нет, не боюсь, — покачал я головой.

— Но вдруг…

­— Поверь мне на слово, самое интересное хранится всегда у капитана в каюте. И если даже они найдут там золото, то будь уверена — то, что найдём мы, будет в сто раз дороже любого сокровища на судне.

— Как скажешь… — с сомнением произнесла она, всё равно поглядывая вниз.

Правда, когда я шёл к корме, где по идее в кормовой надстройке должен был жить капитан, заметил одну странную, заставившую меня насторожиться, вещь.

Следы.

Опять следы.

На одной из наметённых «луж» песка хорошо просматривалась три пары чьих-то отпечатков, которые вели туда же, куда направлялся сейчас я. Это из заставило меня насторожиться, вновь взяв в руки меч.

Причём ведь мы уже видели их в прошлый раз, когда мы только вошли в корабль (не обратил правда внимания, были они снаружи или нет), но тогда я подумал, что их оставили мумии. А сейчас вновь следы, но уже сверху на палубе, где мумий нет.

— Люнь? — нахмурился я.

— Что такое? — она проследила за моим взглядом. — Следы?

— Ага. Зу-Зу, будь рядом.

Пушистый с ответственной мордочкой кивнул, но при этом не выглядел настороженным или каким-то испуганным. То есть, будь это действительно что-то страшное, по его виду мы бы это поняли.

Лёгкой поступью, так, что доски практически не скрипели, я направился к каюте капитана, держа меч наготове. Я не боялся, однако сердце уже взяло темп в предвкушении каких-либо проблем. Когда я подошёл к кормовой надстройке, Люнь первее меня шмыгнула внутрь, после чего вернулась обратно и кивнула.

— Никого.

Ну то, что она никого не заметила, ещё не значит, что там никого нет. К тому же дверь выглядела так, будто её совсем недавно открывали. Это я понял по наметённому песку, на котором остались следы от двери.

Осторожно приоткрыв дверь, я заглянул вовнутрь.

Вновь духота и затхлый воздух ударили в лицо. Здесь, как и на нижних палубах песок ровным слоем устилал практически все поверхности, что здесь были. И первое, что я заметил — труп капитана.

Тот лежал на полу с торчащим из головы подсвечником, который кто-то не поленился воткнуть ему в башку. А значит этот кто-то тоже разумный и тоже не любит мумий. И судя по следам на полу, здесь разыгралась нешуточная битва не на жизнь, а насмерть.

Я осторожно вошёл внутрь, окинув взглядом комнату. Всё, как на картинках про старые корабли — слева у стены большая кровать. Справа какие-то шкафы, кресло, сундуки. У стены напротив, где было окно, расположился большой такой классический стол, на котором были разложены уже превратившиеся в труху и нечитаемые карты (а жаль).

Но мой взгляд зацепился сразу за следы. Опять три пары следов, они уходили к неприметному шкафу в самом дальнем углу каюты. Кивком я отправил Люнь проверить, кого занесла сюда нелёгкая судьба.

— Ты удивишься, — слабо улыбнулась она, когда вернулась.

— Смертельно удивлюсь? — одними губами спросил я.

— Нет-нет, просто удивишься. Только не пугайся.

Зу-Зу тем временем уже заинтересовано принюхивался к шкафу, не показывая признаков настороженности или испуга.

Нет, ну если никто из них не насторожен, то значит и мне бояться нечего, верно? Иначе бы Люнь меня сразу предупредила.

Поэтому, спрятав меч в ножны, я тихо подошёл к шкафу, взялся за ручки, после чего выдохнул… распахнул дверцы.

И в то же мгновение на меня выскочило рычащее шипящее хрен знает что. Я тут же сделал шаг назад, одним ударом тыльной стороной руки отправив это рычаще-шипязщее существо в стену, даже ещё толком не разглядев, с чем столкнулся. Просто рефлексы сработали быстрее, чем мозг смог обработать увиденную картинку и дать понять, что…

Передо мной были кошатники.

Даже не так.

Я посмотрел на тех, кто был в шкафу, и на того, кого отправил лёгким ударом ладони в полёт прямо в стену.

Это были даже не кошатники, а дети кошатников, судя по мордахам и размерам.

Причём тот, если тот, кто на меня набросился уже был лет так двенадцати-тринадцати, то двое оставшихся в шкафу тянули лет на шесть-восемь, будучи совсем ещё мелочью.

Мелочью, которые выглядели, мягко сказать, так себе. Разве что паренёк, которого я отбросил, сохранял хоть какие-то силы, и сейчас медленно вставал на ноги, продолжая то ли рычать, то ли шипеть, то ли кряхтеть.

Вот неугомонный…

Парнишка сделал ещё одну попытку напасть. Резко прыгнул, словно реальная кошка на меня и…

И задёргал ногами, повиснув над полом, когда я его поймал за шею. Его лицо тут же покраснело и перекосило, но скорее из-за страха и недостатка воздуха, чем от злобы. Ведь я мог спокойно сжать руку, вот прямо сейчас сломать ему шею и…

Я внимательно посмотрел в его напуганные выпученные глаза.

— Если бы я хотел вам зла, парень, вы бы уже были бы мер…

Я не договорил, с удивлением посмотрев на свою ногу.

Там, схватившись слабыми ручонками, ещё одна мелочь, девчонка лет восьми, наверное, пыталась сделать мне кусь-кусь за ногу, но у неё даже сил не было сжать челюсти нормально. Так, зубками прикусывала. Третий, самый мелкий из них, мальчишка лет шести и вовсе лежал в шкафу с закрытыми глазами, не в силах даже двинуться.

М-да… вот тебе и нашёл клад…

Глава 237

Вот всегда так, ищешь сокровища, а находишь… детей, например, которые шипят на тебя, прыгают на голову и грызут твою ногу.

Свободной рукой я схватил за шкирку, словно котёнка, мелкую срань, оторвал от своей ноги и поднял на уровень своих глаз. Вися, словно реальный котёнок, мелкое нечто с ушами, хвостом, кошачьими чертами и глазами веретенам, мало того, что не успокоилось, так ещё и зашипело на меня!

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш!

Не, ну ты посмотри, какая!

Ну а так как я был достаточно взрослым человеком, то…

— Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!!!

Зашипел на неё в ответ.

Бедное дитё испуганно сжавшись, поджало под себя ручки ножки, прижало ушки к голове и спрятало хвостик между ног, став совсем маленькой, будто настоящий котёнок. Вот такую компактную я и положил на пол, после чего посмотрел на пацана, который до сих пор висел у меня в руке и дрыгал ногами.

— Ещё раз на меня прыгнешь, и я твоей маленькой сестре ноги сломаю, ты меня понял? — тихо произнёс я, из-за чего тот испуганно попытался закивать головой и…

Расплакался.

— У тебя талант общаться с детьми, — вздохнула Люнь, когда я поставил его обратно на землю.

— Это для их же блага, — ответил я, глядя как разревевшаяся детвора забилась обратно в шкаф и… закрыла за собой дверцу. — Чтобы не наделали глупостей и не подставили себя.

Так-с… детей кошатников я нашёл. Как говорят, дети —­ это сокровища, но всё же я рассчитывал на несколько иное, когда говорил о них.

— Так, ладно, пока сюда не подоспели другие, Люнь, давай, надой найти что-нибудь.

— А где искать?

— Везде, — кратко ответил я.

Первым делом я осмотрел труп капитана, а вернее карманы его тряпок, которые уже почти разошлись на нитки. Карманы были пусты, но вот на шее обнаружился ключ, что уже было хорошим знаком.

После этого я быстро осмотрел стол, и как оказалось, сохранились карты и записи здесь куда лучше, чем те же книги в трюме. По крайней мере, они не спешили разваливаться от любого неосторожного касания и их даже можно было взять в руки.

Однако, что на них написано, понять было уже невозможно — всё выцвело, причём настолько, что, по сути, это была просто бумага. И это несмотря на то, что бумага была в помещении и…

Я посмотрел на большое окно, которое занимало почти всю стену со стороны кормы.

Хотя да, света тут должно было быть предостаточно за всё это время.

— Юнксу! — неожиданно позвала меня Люнь. — Я нашла!

Сундук обнаружился… нет, не под кроватью по классике жанра — за тумбочкой в стене. Если о тайнике не знать, то ты его по-настоящему хрен найдёшь. Собственно, если бы не Люнь, я бы его и хрен нашёл так-то, поэтому ей спасибо, а мне клад.

Отодвинув комод, я размахнулся и воткнул руку в стену, пробив старые сухие доски пальцами, после чего ухватился покрепче и вырвал их нафиг. Внутри действительно была небольшая полость, в которой и обнаружился сундук.

Нет, слишком громко сказано.

Сундучок.

Небольшой, пусть и увесистый, он был сколочен из промасленных крепких досок, из-за чего они сохранили свою прочность и сломать руками их было проблематично. Не знаю насколько, так как я и не собирался их ломать. Наоборот, я поставил сундук на пол, после чего осторожно всунул ключ в скважину, после чего повернул его.

Раздался громкий, немного скрежещущий щелчок замка, и крышка, словно на пружинке, слегка подпрыгнула, приоткрывшись.

— Так, что тут у нас… — пробормотал я, откинув её.

И…

Золото. Достаточно много золота, даже с небольшой горочкой, как показывают в мультиках про пиратов. Золотые монеты, драгоценные камни, бусы, какие-то золотые кубки, кольца, колье, цепочки…

Это была мечта любого кладоискателя. Найди я это в своём мире, это бы охренеть как обрадовало меня, заставив ссаться кипятком от экстаза, но теперь золото выглядело в моих глазах не более, чем простым металлом, пусть и красивым.

И всё же кое-что да привлекло моё внимание, а именно странная блямба в форме звезды. Простая золотая звезда без каких-либо украшений или ещё чего-то с семью лучами, достаточно массивная на фоне всего, что здесь было. Но у неё на обратной стороне были зубчики, как у шестерёнки, что как бы намекало не просто на декоративную функцию.

Я задумчиво покрутил её в руках, после чего пожал плечами и забросил в сумку. Ну мало ли что, верно? С чем чёрт не шутит, вдруг где-то да пригодиться. Собственно, кроме этой звезды я больше ничего и не взял. Ну ладно, ещё маленький брелок в форме рожицы обезьяны, как маленький трофей на память и всё.

А после запер сундук на ключ, после чего выкинул его через разбитое стекло на улицу.

— Зачем? — удивлённо посмотрела на меня Люнь.

— Чтобы вопрос не было. Скажу, что ключа не нашёл и всё. А вот если будет ключ, будут ещё допытываться, стырил ли я что-то или нет.

— Ну ты же…

— Седьмой уровень? Да, но смысл отношения накалять между нами, верно? Недоверие это и всякое такое. А так ящик не открывал, ничего не знаю.

Так, с сундуком мы покончили, теперь на очереди были мелкие кошатники. Или лучше котята? Да, котята однозначно лучше звучит, так их и буду называть.

И я уже взялся за дверцы, когда неожиданно замер, задумчиво глядя на шкаф.

А причина в том, что в этот момент у меня мелькнул вопрос, спасать ли этих котят или оставить в шкафу и сделать вид, что не заметил. Просто вспоминая прошлый случай, когда я протянул руку помощи мальцу, меня тогда едва не сожрали нахер, что было немного неприятно…

Нет, стоп, погодите-ка, меня сожрали! Нет, меня реально сожрали тогда и пипец как мне это не понравилось! У меня до сих пор шрамы от ожогов из-за желудочной кислоты остались! В прошлый раз мне это боков вышло, хотя…

Хотя, если быть честным, тогда я получил ядра, которые помогли мне подняться, а потом мне помогли сбежать не без благодарности за спасение этого мальчишки.

Однако это не отменяет того факта, что любая попытка помочь другим — это взятие лишний ответственности за этих людей. И как следствие, взваливание лишних проблем на свои плечи, так как за ними надо следить, особенно, когда это дети. Их, в отличие от взрослых, просто под кустом не оставишь.

И всё же я распахнул створки шкафа. Дети, едва я появился перед ними, вжались в кучу, разревевшись ещё пуще и так громко, что я невольно поморщился.

Может кто-то и взглянул бы на это с точки зрения выгоды, но у меня первой мыслью было именно помочь. Просто помочь, потому что… потому что это дети, блин. Не могу пройти мимо, так как потом буду вспоминать о них и думать, какое же я чмо после этого. К тому же, как я буду смотреть в глаза той же малышке Ки, когда сам проходил мимо других, таких же людей, которым мог протянуть руку помощи. Одно дело, когда есть риск или уже не поможешь, а другое, когда тебе просто не хочется замариваться — в первом случае приоритеты, а во втором — поступок обычного морального урода.

И… честно говоря, от решения эту мелочь здесь не оставлять мне даже как-то легче стало что ли… Правда надо было теперь вытащить их из шкафа, а то вон, один и вовсе подыхает, как погляжу.

— Эй…

Ревут. Меня даже не слышно.

— Да не плачьте…

Ага, как же, так меня и послушали.

— Да послушайте…

Ревут ещё громче.

— А ну заткнулись!!! — рявкнул я…

И они смолкли, перепуганными большими глазами глядя на меня.

Во-о-от, так-то лучше.

— Так, дети, вы меня понимаете? — спросил я.

Кивнули. Ну хоть на этом спасибо.

— Вылезайте из шкафа.

Мотают отрицательно головой, плотнее сбившись в кучу.

Понятно… ладно попробуем иначе.

Я достал из сумки флягу, после чего открыл её и сделал большой глоток. Красноречиво посмотрел на них и вылил часть воды перед ними на пол. И глаза с вожделением и болью посмотрели на влагу, которую практически сразу впитало сухое дерево. Я прямо почувствовал боль в их взгляде.

— Так, ушастые, кто вылезет, получит воды.

И о чудо! Я моргнуть не успел, а оба уже были снаружи. Нет, они были столь же испуганными, однако жажда сделала своё дело, заставив их выползти из укрытия. Обезвоженные, словно обтянутые кожей с сухими потрескавшимися губами, теперь они послушно сидел передо мной на коленках на японский манер, переводя взгляд с меня на флягу и невольно высунув языки.

— Так-то лучше… — пробормотал я, вытащив поочерёдно две кружки и протянув их детям, которые с голодным проворством выхватили их из моих рук. И едва я наполнил кружки водой, как их уже протянули обратно пустыми. И глазами блестят ещё так.

— Знаете, давайте так. Я задаю вопрос, вы на него отвечаете и получаете воды. Договорились?

Парень, видимо, чувствуя себя ответственным, согласно кивнул. Девчонка, которая скорее всего была его сестрой, внимательно следила за братом, и лишь когда он дал согласие, тоже закивала.

— Отлично. Как вас зовут?

— Шелишша, — тихо, чуть-чуть хрипло ответила девчонка.

— Газзенесс, — чуть громче ответил парень и кивнул на того, кто был без сознания. — А его Рушшсен.

— Понятно, — я налил воды в кружки и через мгновение их вновь протянули пустыми. — Что вы здесь делаете? На судне?

— Прячемся от зверей и злых мертвецов, — ответил парнишка по имени Газзенесс.

— И вы смогли проскочить мимо них?

— Мы быстрые, —­ с ноткой гордости ответил он.

Я повторно налил им в стакан воды, и опять мне их протягивали пустыми.

— А как вы здесь оказались?

— Песчаная буря.

— Вы попали в песчаную бурю? — уточнил я.

— Наши попали в песчаную бурю, — поправил он меня.

— В смысле ваши это… ваше племя?

Оба кивнули.

И я вновь налил им в стаканы и, кажется, на этом им пока что хватило. По крайней мере, теперь мне кружки не протягивали. Я же перевёл взгляд на совсем мелкого, который продолжал лежать в шкафу. Но едва я подался, как этот двенадцатилетний оболтус оказался передо мной скаля зубы.

За что получил двумя пальцами по лбу и упал на колени, схватившись за ушибленное место.

— Я тебе поскалю тут зубы, — проворчал я, оттолкнув его в сторону. — Совсем попутали, я их тут спасаю, а они мне зубы скалят…

Парнишка на вид шести лет, которого со слов его маленьких друзей звали Рушшсен, дышал, но часто-часто, весь красный и горячий, что как бы немягко намекало на сильное обезвоживание. Я, конечно, не эксперт, но как бы других причин, чтобы он тут помирал, я не видел. Эти постарше и, как следствие, повыносливее, а этот совсем мелкий, вот и не выдержал первым.

Под внимательным взглядом двух котят, я вытащил мелкого из шкафа, после чего просто полил его из фляги водой. Ноль реакции, даже не поморщился. Пришлось приоткрыть рот и попробовать залить туда воды. Да, я знал, что так он может захлебнуться, но блин, а как иначе его напоить? Может кто-то и знает, конечно, но я-то нет.

Но понемногу, по чуть-чуть, и уже минуты через две парнишка закашлялся у меня на руках, хрипло задышав. Я надеюсь, он очнулся не от того, что едва не захлебнулся с моей помощью. В любом случае, мелкий оказался куда более сговорчивым и неразборчивым, отбросив предрассудки и слабо зацепившись ручонками за флягу.

Правда, едва он пришёл в себя, как тут же вскрикнул, выпрыгнув из моих рук и уронив фляжку, из которой на пол хлынула вода. Правда в отличие от своих собратьев он не шипел, а просто забился обратно в шкаф, откуда блестел своими кошачьими глазами.

Ну вот, привели всех в чувство…

Я, испытывая некоторую гордость за себя любимого, оглядел маленьких выживших чубриков, которые вновь сбились в небольшую кучку, с опаской поглядывая на меня. Блин, ну дети же, верно?

— А что мы будем теперь с ними делать? — спросила Люнь.

Ну-у-у…

— Для начала надо вернуться в караван, — решил я. — Заберём их и уже походу решим. Кстати, — я посмотрел на детей, — а вы в курсе, где сейчас ваши родители? То есть, вы сможете сказать, куда вас отвести?

— Мы знаем, где мы ходим, — ответил парнишка. — Только чужакам мы не покажем.

— Окей, но если вы мне не покажете, где живёте, как я вас отведу обратно домой к родителям? — поинтересовался я. — Подумай над этим, пока я отойду.

С этим я оставил детей в каюте капитана, сам выйдя на улицу под палящее солнце. От детей одна морока… С другой стороны, это же блин дети, я тоже был ребёнком, и уж со мной точно было не просто.

Парней я нашёл на палубе с двигателем. Сразу было видно, что они успели здесь поработать. Часть ящиков были уже вскрыты парнями и не особо радовали содержимым: давно сгнившие продукты, домашняя утварь, бутылки и прочий мусор, не представляющий особой ценности. Про бочки вообще смысла говорить не было, так как там давно всё стухло.

Однако самое интересное находилось в самом дальнем, носовом отсеке. Почему-то на мгновение мне даже стало не по себе, когда я увидел, как они вчетвером простоя стоят ко мне спиной и на что-то пялятся. И только подойдя поближе, стала понятна причина.

— Золото, — окинул я взглядом сундуки.

И не просто сундуки, а пять больших под завязку забитых золотом сундуков.

— Много золота… — как-то зачарованно пробормотал один охранников. — Просто охренеть, как много золота…

— Не пугай меня, эй, ты слышишь? — я толкнул чувака в плечо и тот будто отошёл от транса, в который впал.

— А? Да-да, я… я слышу… просто… ты хоть раз видел столько золота?

— Нет, — честно признался я.

— И я нет. А ведь на него можно купить… несколько караванов, да?

— Или вовсе небольшой дворец, — ответил другой, не сводя взгляда с золотых монет. — А может и вовсе стать лучшим другом хозяев городов.

Да уж, я сам невольно то и дело переводил взгляд с одного сундука на другой, каждый из которых был забит драгоценностями под завязку. Золотые монеты, кубки, драгоценные камни и даже парочка корон, обрамлённые алмазами и рубинами — здесь можно было найти всё что угодно. От такого действительно сложно отвести взгляд, ведь это не какой-то небольшой сундучок с золотом — это целых пять сундчищ, блин!

— Вы позвали других из каравана? — наконец усилием воли оторвал я взгляд от золотых монет.

— Мы… не-а… — его взгляд вернулся к золоту.

— Ладно, сторожите, короче, а я приведу остальных, ясно?

— Да, — неровным хором ответили они.

— Эй! — рявкнул я, заставив их всех вздрогнуть. — Не спим, давайте, вытащили их наружу!

Я посчитал, что на правах сильного могу диктовать свои условия этим обормотам, которых загипнотизировало золото. Да чего там, меня оно тоже загипнотизировало своим блеском и количеством.

Времени сбегать за караваном и быстро описать, что мы там нашли, много не заняло. К тому моменту, как мы подъехали, охранники уже успели с горем пополам вывалить огромные сундуки на улицу. Учитывая их тяжесть, парни поступили просто — вырезали в борту дыру и через неё столкнули их наружу.

Правда едва караван подъехал судну, как картина повторилась и вокруг сундуков стояло уже не четыре человека, а целая толпа, завороженно разглядывающая золото. Даже мальчишка, глава каравана, насколько он был, как мне показалось, расчётливым и здравомыслящим, не мог отвести взгляда от него, расхаживая перед ящиками.

Да чего уж, я тоже немного завис, на мгновение подумав, что с таким количеством можно купить решение на любую проблему.

— Ещё один я нашёл у капитана в каюте, но он заперт, — сообщил я, наконец отведя взгляд от сундуков.

— Да? Так неси его вниз, зачем оставлять? — ответил Ёсим. Кажется, старик был единственным, кого золото трогало меньше всего. Нет, он, конечно, смотрел на него, как и все остальные, однако выглядел спокойным.

— Да, но тут такое дело… — я почесал затылок. — Мы не только золото и оживших мертвецов нашли там.

Глава каравана, который находился рядом, оглядывая ящики с золотом, насторожился, внимательно посмотрев на меня, будто почувствовал угрозу находке.

— Кто ещё? — сразу же спросил он.

— Дети, — сразу ответил я.

— Дети? Какие дети?

— Дети людей-кошек… этих, племён, о которых вы говорили. Я нашёл их прячущимися в шкафу.

— А что они там делают? Они видели сундуки с золотом?

— Очень сомневаюсь. Они потерялись и спрятались внутри судна от мумий и всяких тварей.

Он бросил недовольный взгляд на судно.

— Сколько детей?

— Ну три, а что? — прищурился я.

Я не знаю, но парень не выглядел сильно довольным. Особенно это почувствовалось, когда мы встретились взглядами. На несколько секунд между нами повисла тишина, после чего он перевёл взгляд на золото, потом на судно и опять на золото.

— Мне не надо объяснять, что тот, кто первый нашёл клад, претендует на него? — негромко спросил парень.

— Намекаешь, что если котята нашли его первым, то всё перейдёт их племени?

— Именно об этом я и говорю. А если они об этом никому не расскажут, то золото будет нашим.

— Но мы их возьмём с собой, не так ли? — произнёс я. — Как правило гласит, в пустыне надо протягивать руку помощи любому нуждающемуся, верно?

— Но это если дело не касается племён кошколюдей, — ответил он. — Они никому и никогда руку помощи не протянут, поэтому на них это правило не распространяется.

О, как удобно.

— К тому же, дети могут и потеряться, — добавил он.

— Может потеряться и наш караван в песках, — ответил я на это с холодком. — Мне не надо повторять, что это всего лишь маленькие перепуганные дети, которые не обыскивали судно, а лишь прятались в нём и вряд ли что-то вразумительное смогут рассказать?

На мгновение мне показалось, что он откажется их брать, но видимо решил, что раз уж удача повернулась к ним лицом, не стоит пренебрегать и правилами, которые существовали в пустыне. А именно, протяни руку помощи, если хочешь, чтобы в следующий раз её протянули тебе.

— Ладно, выводи их, — наконец сказал парень.

Однако прямо-таки почувствовалось, что взял он лишь потому, что я недвусмысленно дал понять, что мы их точно возьмём и другого варианта здесь нет. Будь у меня уровень пятый, я почему-то был уверен, что хрен бы он согласился. Ещё одно доказательство того, что сила в этом мире — решение любого вопрос, а честь и неписанные правила могут идти лесом, когда это не выгодно.

Иногда у меня из-за этого пропадает вообще какая-либо вера в человечество, если честно. Создаётся ощущение, что это с тобой что-то не так, когда ты просто хочешь помочь.

Глава 238

Работа активно закипела.

Учитывая тот факт, что сундуки были охренеть какими тяжёлыми, то пришлось значительно облегчить несколько саней, на которые их и положили, перераспределив груз по остальным. От одного понимая, сколько же там золота, захватывало дух даже у меня, хотя мне казалось, что к этому я уже давно безразличен.

Помимо этого парень не поленился сам обойти судно, лично выбирая, что с него забрать, и эту участь не обошла даже мебель в некоторых местах. Он просто пытался по максимуму выжать из находки всё, что можно, и ради этого из обшивки судна сделал ещё двое саней, куда загружал полученные трофеи.

— Что внутри? — спросил он, когда я притащил сундук из каюты капитана.

— Не знаю, я не нашёл ключа, — пожал я плечами. — Но могу вскрыть его прямо сейчас.

— Будь так добр, — кивнул он, сделав шаг назад.

Я положил сундук на сани, после чего быстро взмахнул мечом, клинком пройдя ровно по щели между крышкой и корпусом. Послышался жалобный скрежет металла, и крышка распахнулась. На свету блеснуло золото с драгоценными камнями, однако оно уже не выглядело столь завораживающим.

Оставив парнишку чахнуть над золотом, которое мы раздобыли, я поднялся обратно в каюту капитана, где пряталась детвора. Те так и не вылезли из душного шкафа, и даже когда я распахнул створки дверей, продолжали сидеть внутри, испуганно глядя на меня. Хотя надо признать, парнишка двенадцати плюс-минус лет выглядел вполне себе боевым, пусть и напуганным.

— Итак, детвора, вылезайте, — кивнул я в комнату.

— Зачем? — тут же спросил он.

— Ну, у вас два выбора. Либо вы остаётесь здесь одни, посреди пустыни без воды и еды один на один с дикими зверьми и умираете долгой мучительной смертью. Либо вы едете со мной, и там уже поглядим, как можно будет вам помочь.

— А ведь того мальчишку ты оставил. Которого нашёл у озера, — заметила Люнь.

— Там всё же другое было. Я оставил его не на верную смерть, а около ратуши, где ему помогли, так как это было единственным, чем я мог ему помочь. А здесь оставить их — это бросить на верную смерть.

— Дядя сам с собой разговаривает, дядя сошёл с ума, — тихонько пропищала Шелишша, приподняв уши.

— Тс-с-с… не надо ему этого говорить, — тихо сказал ей брат.

И всё это прямо передо мной, будто я не слышал.

— Ладно, детвора, ваш выбор, остаётесь подыхать или мне помочь вам? — предложил я, нагло манипулируя мелочью.

— Вы вернёте нас домой?

— Нет, это навряд ли, — покачал я головой. — Но я выведу вас из пустыни к людям, и там, возможно, найдётся тот, кто вам поможет.

— Вы бросите нас в городе?

— Оставлю в городе. Извините, но бегать с вами я не смогу.

— Но ты сказал… — начал было он с лёгким наездом, но я тут же перебил его.

— Не «ты», а «вы», парнишка. Прояви уважение к тому, кто тебя спасает и вообще старше тебя. Своим друзьям тыкать будешь, а здесь держи свой характер на поводке.

Я решил сразу пресечь всякие попытки показать свой характер или разговаривать на равных. Здесь я спасаю, а они слушаются. Точка. Ещё не хватало здесь своевольной детворы, которая будет потом пытаться диктовать мне условия.

— Вы сказали, — недовольно продолжил Газзенесс, — что, если мы скажем, где наши, вы нас отведёте.

— Это если по пути будет. А если это надо топать на другой край пустыни, то уж извините, я не смогу так долго с вами возиться.

— У нас нет выбора, да? — пробормотал он.

— Ну смерть тебя, твоей сестрёнки и твоего брата тебя не устраивают, как я понимаю, да? — он покачал головой. — Ну тогда да, выбора у вас не много.

Они по очереди медленно выбрались из шкафа, явно сторонясь меня, после чего выстроились в шеренгу по росту. Вот таким паровозиком я их и вывел из судна, где они сжались под взглядами охраны. Я не мог сказать, испытывают люди к кошатникам ненависть или нет, но дружелюбными их точно было не назвать. Поэтому я сразу посадил мелких на сани, на которых ехал сам, сразу предупредив.

— Чтобы не смели слезать, а то мало ли, кто до вас начнёт докапываться.

— А я писать хочу, — промямлила Шелишша.

— Я тоже, — поддакнул самый мелкий по имени Рушшсен.

Тц… началось…

— Делайте свои дела рядом с санями. Вообще, чтобы не отходили ни на шаг от них.

— Я стесняюсь, — пожаловалась она.

— Привыкай, значит, не стесняться. А ты, — тыкнул я пальцем на самого старшего, — следи за ними. Здесь не все рады вам и мало ли что с вами попытаются сделать, если будете бегать по округе, понял?

Тот с ответственным видом кивнул.

— Зу-Зу, следи за ними, — наказал я пушистому, а сам вернулся к остальным.

Когда я отошёл от саней, Люнь негромко заметила.

— С Ки ты был более терпеливым и ласковым.

— Может быть, — ответил я. — Но это было тогда и сейчас ситуация немного иная. Люди явно кошаков недолюбливают.

— Почерствел.

— Возможно, ­— не стал отрицать я. — Но это лучше, чем вообще лишиться эмпатии.

Около судна работа постепенно подходила к концу. Не сказать, что мы как муравьи его разобрали на части, однако он лишился одной из мачт и части обшивки. Когда я подошёл ближе, ко мне подошёл Ёсим.

— Обычно он так себя не ведёт, — словно извиняясь, сказал старик.

— Вы про… а-а-а…

— Мой господин чтит законы пустыни. Протяни руку нуждающемуся — это впитывается с молоком матери, но эта сцена с детьми… мне жаль, что так произошло, и я прошу прощения от его лица и лица его семьи. Просто поймите правильно…

— Что золото — это золото, — вздохнул я, а мой взгляд сам по себе перекочевал к одному из сундуков.

— Что зла в пустыне тоже хватает, и приходится быть осторожным, чтобы вами не воспользовались, а потом не предали.

— Кто? Дети? — хмыкнул я.

— Они могут стать лишь ступенькой к будущим неприятностям, — ответил Ёсим.

Но если я думал, что на этом с котятами будет покончено, то очень сильно ошибался. Едва я начал помогать охране загружаться, чтобы поскорее двинуться в путь, как неожиданно услышал детский плач.

— Что? Что такое? — вернулся я к саням, глядя на зарёванную рожу девчонки. — Что случилось? Кто тебя обижает?

— Я… я попой в песок упала, когда писала… — прохныкала она.

— И? — не понял я.

— У меня попа в песке и чешется теперь…

Ну началось…

Мы выдвинулись дальше лишь ко второй половине дня. Быстро отъехали от частично разобранного судна, оставляя его мёртвый скелет так и лежать между песков. Как сказала Ёсим, скоро пустыня поглотит судно обратно, скрыв его от глаз.

Теперь расстановка охраны немного изменилась. Учитывая, что золото теперь ехало в санях, что шли в центре, больше всего людей сейчас находилось именно там, хотя до этого мы все были распределены равномерно по всей длине каравана.

Вообще такая перестановка была для меня непонятной, так как мы движемся и смысл таких манипуляций отсутствовал, однако раз решили так сделать, то пусть. К тому же у меня своих проблем хватало.

— Ну что опять… — вздохнул я и обернулся, когда мы отъехали на несколько километров, услышав плачь мелкой и смех мальчишек. — Чего ты плачешь опять? Тебя мальчишки обижают? Эй, парни!

— Мы не обижаем её, — тут же ответил Газзенесс.

— А чего хохочете?

— Да там охранник с саней свалился и его следующие переехали, — ответил он, улыбаясь.

Было бы над чем смеяться — я видел, как это произошло, и уже было думал, что того бедолагу переехало насмерть, если честно.

— Ясно, а ты чего тогда плачешь?

— А я не видела, — прохныкала Шелишша.

М-да…

Вообще, с детворой возникло довольно много проблем. И если Газзенесс был относительно самостоятельным и помогал мелкому Рушшсену, но вот Шелишша оказалась слишком беспомощной. Что не произойдёт, сразу плачет, и мало этого, ей ещё руку помощи хрен протянешь, так как она девчонка и стесняется.

Вот, например, упала жопой в песок и обоссала себе ноги, из-за чего пришлось её мыть. Раздеваться она стесняется передо мной, так что просто полить её из фляги и оттереть от песка не получится. Пришлось топать к судну и искать более-менее нормальную бадью, которую я уже и заполнил водой, чтобы Шелишша смогла залезть и сама помыться. И опять она выкаблучивалась, типа я мужчина, и она стесняется передо мной раздеваться.

— Да господи, у тебя ни сиськи, ни писки, там смотреть не на что, — уже начал я заводиться.

— Неправда… — разревелась она.

— Давай раздевайся!

— Я стесняюсь…

— Тогда как ты вообще мылась до этого?!

— С мамой и другими женщинами…

А так как девушек у нас в караване не было, я её чуть ли не насильно раздел и бросил в бадью, после чего вытащил обратно, укутал в тряпки, и посадил сохнуть. И этому человеку уже восемь, с её слов, ровесница Ки, когда я ту встретил.

— С той столько проблем не было… — проворчал я.

— Ну ты так-то и не заботился особо о Ки, — ответила Люнь.

— Это ещё почему? —­ возмутился я. — Заботился.

— Но ты её не мыл, не одевал, не решал вот такие бытовые проблемы — всё это было на плечах Лунной Совы. Вот уж кто точно намучился с ней. Ты же просто играл и разговаривал с ней. Думается мне, ухаживай ты за Ки так же, было бы что-нибудь похожее, — улыбнулась Люнь, посмотрев на укутанную девчонку, которая сидела на ящиках.

Но если не обращать внимания на детвору, то у нас всё шло более-менее стабильно. Караван двигался дальше, не встречая на своём пути проблем, день сменялся ночью, и мы постепенно углублялись в пустыню, где один преодоленный бархан ничем не отличался от другого.

Хотя были перестановки, которые мне не нравились. Например, с каждым разом около золота караулило всё больше и больше людей, будто тех, что уже охраняли, было недостаточно, а рядом с ним околачивалось и того больше. На моё замечание об этом, Ёсим сказал:

— Мой господин волнуется, что что-то с ним случится.

— А он не волнуется, что у нас днём, когда мы двигаемся, большая часть охраны теперь не выспавшаяся? — махнул я на уставших людей.

— Он… он понимает это.

— Что происходит, Ёсим? — вздохнул я, спросив его в лоб. — Все как-то помешались на этих сундуках.

— Просто стало опаснее двигаться по пустыне, ведь мало ли кто решит попытаться присвоить его.

— Ничего не изменилось. Никто не знает, что у нас они вообще есть, — заметил я.

Хотя я заметил не только это — люди вообще стали более нервными. Они стали более дёрганными, чаще начали оглядываться, бросая друг на друга подозрительный взгляды. Да и я сам, когда подходил ближе к сундукам, чувствовал некоторое беспокойство, если честно. Даже не так, я смотрел на сундуки и боялся, что кто-то попытается нас обокрасть, хотя казалось бы, какое мне до этого дело.

Такое ощущение, что мы все помешались на этом золоте.

Хотя у меня было определённое преимущество в этом плане. Я находился достаточно далеко от него, и детвора, которая ехала со мной, постоянно заставляла отвлекаться на себя.

Так однажды ночью я вообще проснулся, от того, что что-то вибрирует у меня под боком. Открыл глаза и вижу, что этот Рушшсен, самый мелкий, забился мне под бок калачиком, словно кошка, и мурлычит во сне. И ладно бы просто это, мелочь ещё и бой большой палец на руке в рот засунул. Мой! Пусть вон, свой облизывает! Или на утро я вообще не досчитался одного, и как оказалось, тот провалился между ящиками, где и уснул.

Зато днём я мог на них не отвлекаться, так как детвора неожиданно нашла себе занятие, доставая Зу-Зу. Тискали его, гладили пушистый хвост и временами пытались оседлать. Он даже катал двух мелких иногда, труся рядом с санями во время наших дневных переходов.

Уже через неделю я привык к выходкам мелких, а через две начал по-заправски над ними бдеть, иногда даже пресекая всякие выходки типа той, когда они закапали по голову Шелишшу, которая была не против и вполне себе смеялась.

А потом про неё забыли и уехали, и ей стало не до смеха.

И обнаружил я пропажу, когда по привычке, едва караван тронулся, начал пересчитывать поголовье молодняка. Из-за этого пришлось вернуться обратно, под недовольные взгляды и ропот всего каравана, благо найти её было несложно — Шелишша ревела и звала меня на всю округу.

Пробил леща обоим идиотам, которые чуть сестру в пустыне не похоронили.

Правда если бы всё происходило во всём караване так же гладко, как у меня с мелкими.

Я смотрел на людей, которые охраняли сундуки, и у меня всё больше складывалось мнение, что они вообще не спят. С синяками под глаза, бледные и какие-то нервные, дёрганные, они продолжали волком коситься не только на меня, но и на остальных. Из-за этого пришлось идти к мальчишке, который, скажем так, тоже меня не сильно порадовал.

— Ты не видишь, что происходит? — зло спросил я, махнув в сторону сундуков. — Люди совсем там ошалели от этого золота!

— Я вижу, — ответил он, не поднимая головы. — Но та вынужденная мера.

— Какая? Морить людей без сна?

— Они сами вызвались.

— И тебя это не смутило?

Парень поднял голову, и я понял, что он сам-то недалеко ушёл от них. Блестящие глаза, какой-то бегающий взгляд, дёрганные движения.

— Ёсим, — обратился я к единственному здравомыслящему человеку, который не поддался всеобщей золотой лихорадке. — Скажу ему!

— Он прав, господин, мы слишком зациклились на золоте. В караване назревает какая-то нездоровая обстановка.

Парень недовольно посмотрел на своего помощника, явно почувствовав предательство.

— И что ты предлагаешь? — спросил он меня.

— Меняй их. Дай им что-нибудь, чтобы успокоились. Да хотя бы выпить тем, кто не охраняет сегодня ночью.

— А кто караулить будет золото? — прищурился он.

— Я покараулю. Мне уж точно сил хватит, если что, подрезать любого, кто на него покусится, — заверил я его.

И оставив на Зу-Зу присмотр за мелкими, я остался на ночь с пятью сундуками золота.

Надо сказать, что ощущения были такими себе. Не знаю, как сидели здесь остальные, но я то и дело постоянно оборачивался с ощущением, что кто-то пытается подкрасться сзади, и это при условии, что у меня была Люнь и собственные обострённые чувства. А взгляд то и дело постоянно падал на сундуки с мыслью.

­— Знаешь, Люнь, я не могу понять. То ли мы просто помешались все на золоте, то ли оно проклято, — негромко пробормотал я, в который раз обернувшись, как мне показалось, на шум за спиной.

— Мне кажется, вы слишком много внимания уделяется ему, — ответила Люнь.

— Просто я сижу здесь и уже который раз замечаю, что оборачиваюсь на любой шорох, уверенный, что это кто-то крадётся к золоту. И не могу ничего с этим поделать, — я вновь посмотрел на сундуки. — Что-то здесь не так, жопой чую. Ты смотрела, что в них?

— Сразу проверила, —кивнула она. — Кроме золота там ничего нет.

— А само золото?

— Ну… металл как металл, — пожала она плечами. — А что?

— Не знаю, но я чувствую определённое… беспокойство что ли. Мысли, типа столько золота и вдруг кто-то решит обмануть нас и выкрасть пару монет… Подозрительность и недоверие — вот что я испытываю, — наконец смог я описать свои чувства. — Причём абсолютно ко всему, из-за чего не могу как успокоиться, так и перестать думать о нём. Хотя мне уж точно первому насрать на него.

Я встал и подошёл к одному из сундуков, задумчиво проведя по крышке рукой. Под ним лежало столько золота, что можно было построить дворец. А если вернуться с ним в Ёхендхай, то и вовсе купить себе, наверное, город. Столько денег…

А ведь большая часть достанется тому мальчишке. Он, по сути, нихрена и не сделал, но всё золото перейдёт к нему, а нам хер с маслом за щёку. Его можно было разделить между всеми, но всё отойдёт одному ему…

Хотя зачем делить? Я зачистил судно, я, считай, нашёл золото, значит и большая часть должна принадлежать мне, нет? Они вообще должны быть мне благодарны, что я помог им найти его. А можно и вовсе ни с кем не делиться, и всё забраться себе. И тогда…

Я отдёрнул себя едва ли не силой. Заставил с каким-то титаническим трудом оторвать от крышки сундука руку, чувствуя непреодолимую тягу прямо здесь и сейчас открыть и проверить, на месте ли золото.

На мгновение позволив себе поддаться чувствам, я понял, что испытывают остальные, когда находятся рядом с сундуком. Это даже не жадность, а какие-то навязчивые мысли, которые… причину которых я затруднялся определить. Вроде бы это и мои собственные, но при моём отношении к деньгам выглядели они слишком уж чуждо.

— Что ты делаешь? — раздался за моей спиной голос.

Я почувствовал их приближение ещё до того, как они что-либо сказали, поэтому появление охранников для меня не стало сюрпризом.

Я медленно обернулся к троим каким-то измученным мужчинам, которые смотрели на меня блестящими холодными глазами.

— Я спросил, что ты… — начал было тот, кто стоял в середине…

­— Таким тоном будешь разговаривать со своими друзьями, — перебил я его.

Но вот удивительно, даже мой холодный тон не заставил их, как обычно отступить. Казалось, что мой ответ лишь раззадорил чуваков.

— Ты хотел открыть сундук, да? — в его голосе скользнули истерические нотки.

— Если бы я хотел открыть его, парень, я бы это уже давно сделал, и нихрена бы меня никто не остановил с моей-то силой, но… — я подёргал крышку. — Она закрыта.

— Это потому, что мы тебя остановили! Ты хотел открыть её, ты… — он аж начал переходить на визг, но так и не договорил, получив такую затрещину, что упал на песок, отплёвывая кровь из-за разбитой губы.

Я присед перед ним с самым заботливым видом.

— Пришёл в себя?

Он посмотрел на меня слегка ошарашенным взглядом, видимо даже не сообразив, как я так оказался так быстро перед ним. Остальные тоже отшатнулись.

— Я… я всё расскажу хозяину каравана… — промямлил он.

— Беги рассказывать, — усмехнулся я и вернулся к саням, демонстративно сев перед ним и скрестив руки на груди.

Что-то действительно происходило, и я был не уверен, с чем конкретно это связано. Проклятое золото? Или слабые люди, которые не доверяют друг другу? А может и то, и другое? Глядя на то, как эти трое быстренько уходят, бросая на меня злобные взгляды, я бы сказал, что здесь вполне могло быть всё вместе.

— Эм… Юнксу? — тихо позвала меня Люнь. — Оглянись.

Вокруг нас в темноте, поблёскивая глазами, стояли люди. Здесь была практически вся охрана каравана, мрачные тёмные фигуры во тьме, которые окружили на почтительном расстоянии сани с сундуками. Они не пытались подойти или что-то сказать, просто стояли, словно молчаливые призраки или зомби, неотрывно смотря на меня.

Картина была жуткой.

И тем не менее я продолжал спокойно сидеть, не подавая виду, что меня смущает их присутствие, покат е не начали медленно расходиться, рассасываться в темноте, разбредаясь по своим местам. Вот так просто появились и исчезли, будто никого и не было.

— Они выглядели как… — начала Люнь.

— Покойники, — подсказал я.

— Как не в себе, словно загипнотизированные, — выразилась она иначе. — Не нравится мне это.

— Мне уже давно это не нравится, — ответил я. — За две недели, что мы едем с по пустыне с этими сундуками, мне кажется, им становится всё хуже и хуже.

Как и мне, когда я оказываюсь рядом. Даже сейчас ловлю себя на мысли, что надо было сразу разобраться с ними всеми, так как было ведь ясно, что они хотят отобрать золото. Не с первой попытки, но мне удалось заглушить назойливые мысли, пусть их отдалённый голосок всё равно нашёптывал мне не самые приятные вещи.

К этому моменту к нам уже подошёл и глава каравана в окружении тех трёх обиженных охранников, выглядя… выглядя так, будто только и ждал, чтобы прибежать сюда по первому же зову, даже не ложась спать.

Приблизившись к саням, на которых я сидел, хозяин каравана окинул взглядом сундуки, после чего внимательно посмотрел на меня.

— Мне сказали, что ты хотел открыть один из сундуков, — негромко произнёс он.

— Хотел, — кивнул я.

— Я же го… — начал было один из охранников, но парень заткнул его, подняв руку.

— И? Что скажешь на это? — спросил он.

— Что скажу? — задумчиво повторил я и покосился на сундуки. — Я хочу попросить разрешения при тебе и… собственно при всех присутствующих, чтобы все были свидетелями, открыть сундуки.

— Зачем?

— Хочу ещё раз посмотреть, что в них лежит и что мы, собственно, везём с собой в данный момент.

Глава 239

Они переглянулись. Кажется, это первые более-менее реальные эмоции за всё это время, что мы сейчас общаемся. Вернее, первые более-менее человеческие эмоции.

— Зачем тебе это? — спросил после некоторых раздумий глава каравана.

— Ты не думал, что надо проверить золото? Мало ли что с ним могло случиться? — ударил я по больному.

Я видел, как заблестели глаза как главы клана, так и трёх идиотов. В другой ситуации вряд ли бы подобное сработало, но желание удостовериться, что всё в порядке, да лишний раз желание взглянуть своими глазами на золото делало их довольно предсказуемыми и легко манипулируемыми. При этом я старался не думать, что хочу не меньше взглянуть на это золото, чем они сами.

Он нехотя, но при этом едва сдерживая дрожь, как наркоман перед вожделенной дозой, подошёл к одному из сундуков, на котором висели уже его новые замки. Небольшая связка ключей звякнула в руках, и замок с достаточно громким щелчком открылся. Все собрались вокруг сундука, и даже я не мог отвести взгляда, когда крышка сундука открылась.

В лучах ламп сверкнули золотые монеты. Ярко, заманчиво и игриво, будто предлагая взять одну на память. Я поймал себя на мысли, что даже смотреть на них одно удовольствие.

— На месте… — выдохнул парень, и охрана, казалось, облегчённо выдохнула следом за ним.

Я протянул руку и под пристальными взглядами зачерпнул несколько монет и к глазам.

Это были самые обычные, но тем не менее хорошо отчеканенные золотые монета с ребристой боковиной, лицом какого-то человека на одной стороне и крестом на другом. Однако, глядя на них что-то в них было не то…

— Юнксу, лица на монете, — тихо сказала Люнь. — Они все разные…

Я не сразу понял, что меня смутило в, казалось бы, самой обычной монете, пока на это не указала Люнь. Действительно, на монетах были изображены разные лица людей, и если приглядеться, их обычные выражения были словно искажены. Один оскалены, другие будто кричат в ужасе, третьи словно умирают в безумном смехе. Словно безумный чеканщик изобразил на них самые жуткие выражения лиц, которые только смог придумать.

И когда я поднёс их поближе, изображение на одной из них в этот самый момент будто дёрнулось, и я выронил монеты, в испуге отпрянув. Обернулся и увидел точно такие же выражения на лицах тех, кто был за мной, словно они не были людьми. Пустые лица и глаза… глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Но я похолодел не от них, а от людей, остальных охранников, которые вновь стояли в темноте тёмными силуэтами, наблюдая за нами.

Я сам не заметил, как рука легла на меч.

— Ты выронил монеты, — холодно заметил парень, и наваждение сломалось. Передо мной стояли обычные люди с нормальными, пусть и жуткими лицами. Правда охранники вокруг остались. Он нагнулся, подобрал монеты и бросил обратно в сундук. — Насмотрелся?

Я окинул взглядом золото.

Не все монеты были с изображением агонизирующих лиц, некоторые были с черепом.

— Да, насмотрелся, — ответил я, позволив закрыть крышку сундука на замок.

В последний момент меня так и потянуло не дать ему этого сделать, но я вновь одёрнул себя. И едва крышка закрылась, я почувствовал как сожаление, так и какое-то облегчение, что мне больше не надо на них смотреть.

Они ушли. Молча, ни сказав ни слова и выглядя так, будто сами были рады посмотреть на то, что везут с собой. А мне стало совсем не по себе от того, что я сторожил. Такое ощущение было, будто золото внутри сундука теперь смотрело на меня, все эти жуткие лица на монетах, только и ждущие, чтобы сожрать тебя.

И с этим вот кошмаром наяву мне пришлось сидеть всю ночь, из-за чего наутро я был раздражённым и не выспавшимся.

А что получилось под конец? На утро все охранники выглядели такими же задолбанными, как и в прошлый раз, и даже ещё хуже! То есть я зря вот так просто сидел и охранял золото, так как под конец это нихрена не решило, по сути. Люди как были уставшими и на взводе, такими и остались.

— Вот и помог, блин… — пробормотал я, глядя на то, как бегают за Зу-Зу дети, пытаясь поймать его за хвост.

Их беззаботное веселье действовало мне на нервы — им хорошо, а мне плохо, но это раздражение я засунул себе поглубже. Они были здесь ни при чём.

— Ну по крайней мере мы теперь знаем, что хранится внутри, верно?

— Золото? Проклятое золото?

— Проклятые вещи — обычное дело. Те, из-за которых страдали и гибли люди, принёсшие несчастий так много, что кровью можно было бы умыть целый город.

— Понятно… — протянул я, глядя на детвору, которая уже начала раздражать своими криками. — А знаешь, о чём я думаю?

— О том, что дети после бессонной ночи действуют тебе на нервы?

— Блин, это было близко, посмотрел я на Люнь, улыбнувшись.

Она улыбнулась в ответ, взъерошив призрачной рукой мне волосы.

— А ты как думал? Я с тобой уже столько, что многие вещи наперёд знаю.

­— Это уж точно… — пробормотал я с усмешкой. — Но я думал о другом. Взгляни на детей, на них не действует эта хрень. Они, наоборот, стали веселее и активнее, противоположность всем нам. И тот старик Ёсим. Он единственный из взрослых, кто выглядит вполне бодро.

— Может дело в интересе? — предположила Люнь.

— В смысле?

— Ну… дети, они далеки от этого. Да, они знают, что золото — это очень хорошо, но для них это всё равно что-то очень далёкое, а Ёсин… он старый, вся жизнь позади, ему это не интересно и по сути его единственная цель — служить.

— А мы все знаем ценность и заинтересованы в нём, так?

— Ага.

— Но на меня же это действует.

— Разве? Я имею ввиду, настолько сильно, как и на других? Да, тебя оно пленит, но потому что ты понимаешь всю ценность и для тебя золото остаётся золотом, однако куда слабее, чем других. В разы слабее.

— И… что предлагаешь? — спросил я.

— Ничего. Пока что просто наблюдать за ними, — предложила она.

Ужасы ужасами, а караван продолжал свой путь через пустыню. Днём все эти ужасы выглядели не столь значимыми, просто чувствовалось всеобщее раздражение, очень сильная напряжённость среди охраны, которые бросали косые взгляды на меня и детей. Собственно, я тоже недобро косился на них, всем видом показывая, кто здесь главный, чтобы не говорил мальчишка.

Зато ночью становилось совсем не по себе. То и дело, окидываешь взглядом ночью округу и видишь фигуры охранников, которые стоят и пялятся в пустыню, будто увидели там что-то интересное. Или бродят по округе, как зомби, которые потеряли всякий смысл и цель. И чем больше мы везли это золото, тем хуже становилось.

Аура в караване становилась настолько давящей, будто наполненной чем-то неизвестным и опасным, что я чувствовал себя здесь… лишним, как бы странно это не звучало. Словно всем им было что-то известно, какая-то тайна, о которой я не знал. Или как единственный ещё не сошедший с ума, когда все остальные уже давно обезумели.

И пока что без прибегания к насилию, единственный вариант, который я видел, было поговорить с тем, кто ещё достаточно адекватен и имеет хоть какое-то влияние в караване, чтобы всё изменить.

— Ёсим, на пару слов, — позвал я старого бедуина во время одного из привалов.

— Да? — он выглядел уставшим. Нет, нормальным, спокойным, но уставшим, будто ему приходилось слишком много работать. — Ты по поводу того, что происходит, да?

— Ты уже заметил это? — невесело улыбнулся я.

— Сложно не заметить, что атмосфера изменилась после того, как мы посетили то судно и забрали золото, — вздохнул он.

— Я и хотел об этом поговорить. Надо что-то делать.

— И что мы можем сделать? — спросил он как-то без особых надежд.

— Это всё из-за золота, и с ним что-то не то. Оно то ли проклято, то ли… — я хотел сказать, что его пропитало зло и ненависть, которая отравляет нас, но подумал, что это будет слишком сложно. — То ли проклято. Надо избавиться от него.

— Избавиться? — его сухие губы тронула кислая улыбка. — От нескольких сундуков золота? Кто нам сейчас позволит?

— Или мы не доедем, — ответил я и огляделся. — Кстати, мы свернули с маршрута, да?

— Да, пошли немного другим путём. Мой господин решил обойти одну область, чтобы избежать проблем.

— Но мы не сильно свернули? Караван отвернул практически на девяносто градусов, словно уходим вообще от прежнего пути.

— Да, но… — Ёсим неуверенно замялся.

Я прищурился. Так, кому-то известно, что это явно не к добру, но он нихрена ничего не сделал…

— Ты же знаешь это, не так ли? Что твой господин немного того, свихнулся, как и все остальные. Но ты его не остановил.

— Я верен своему господину.

И тут я почувствовал упрямство. Нет, хуже, я почувствовал верность, как у собаки, которая готова идти за хозяином куда угодно, даже если он будет жрать людей.

— Мы уходим глубже в пустыню, чёрт знает куда и зачем, и ты знаешь, что это верная смерть. О какой верности ты говоришь, когда видишь, что твой господин идёт на верную смерть, но не останавливаешь его?

— Я не могу перечить его слову.

— Правильно ли я понимаю. Ты видишь кружку с ядом, из которой он хочет выпить, и ты его не остановишь. Будешь смотреть, как он пьёт, умирает на твоих руках, а всё потому, что решил не перечить. Ты точно его верный слуга, Ёсим?

Кажется, его это задело.

— Я готов умереть ради своего господина.

— Так умри. Умри, если потребуется, но спаси его. Сейчас это не твой господин, не тот расчётливый юноша. Можешь считать, что он болен. А значит, ты должен спасти его и взять власть в свои руки, пока он не придёт в себя, — тихо произнёс я. — Золото убивает всех, медленно сводит с ума, значит надо от него избавиться...

В этот момент я боковым зрением поймал движение в десятке метров от нас. Там с каким-то туповатым отсутствующим видом там стоял один из охранников, пялясь на нас.

— Тебе что-то надо? — спросил я резко.

Тот не ответил, лишь покачнулся слегка в сторону и убрёл. Не ушёл, а именно убрёл своей дорогой. Мы оба проводили его взглядом, после чего переглянулись.

— Сейчас ты сам это видел, Ёсим. Поэтому или ты поговоришь с ним об этом, постараешься как-то повлиять, или я сам всё сделаю.

Старый бедуин вздохнул.

— Я поговорю с ним, — сдался он. — Сегодня вечером обсужу то, что происходит.

— Если это не поможет, я сам решу этот вопрос, — предупредил я.

— Хорошо…

Всё проблема таких покорных и верных людей в том, что даже если их господин будет насиловать маленьких девочек, попутно обгладывая им руки, а они ещё и новых будут им приносить. Может в каком-то плане они и умные, но таких людей я считал просто кончено тупыми или просто конченными.

Но я не собирался гибнуть из-за этого каравана. Если ничего не выйдет, если им будет не помочь, я просто соберусь и улечу. Ну ещё детей с собой заберу, и брошу этих придурков подыхать, раз так хотят.

Да, я попытаюсь им помочь, всё же знакомство с караванщиком и его спасение довольно хороший задел на то, чтобы получить с этого определённые преференции, однако убиваться из-за этих людей я тоже не намерен.

И всё же я надеялся, что всё обойдётся.

Хотя с наступлением ночи так мне не казалось, так как повторялась старая песня, правда ещё более жуткая. Охранники теперь не бродили вокруг лагеря, как зомби. Нет, они стояли вокруг сундуков с золотом и просто пялились на них, ничего и никого не замечая. Будто какие-то оккультисты, которые молча без движений поклоняются какому-то своему неизвестному богу.

Со стороны это выглядело настолько жутко, что я запрятал детей поглубже в сани на всякий случай, а сам встал на стрёме, готовый, если что, нарезать всех, кто к нам приблизиться. Но это был не единственный вопрос, который встал перед нами.

— А если это золото придёт в город? — тихо спросила Люнь, когда я сторожил детей. — Ты не думал, что тогда весь город погрузится в такое же безумие?

— Да вряд ли… — покачал я головой. — Оно имеет силу, когда его много и оно в одной куче. Там оно просто разойдётся по городу.

— А если не потеряет? Если оно разойдётся по городу, и люди начнут сходить с ума? Тогда останутся только дети да старики, которым уже плевать и всё… Может какой-нибудь город уже исчез из-за этого.

— И что ты предлагаешь?

— Даже если не получится ничего, и помощь Ёсима ни к чему не приведёт, сделать так, чтобы это золото здесь и осталось навсегда. В пустыне, — радикально провела черту Люнь. — Нельзя их просто так бросать.

— Даже если это значит убить всех?

— Ты пытаешься их сейчас спасти, нет? Ты их не бросил этих людей. Но если вопрос встанет между твоей жизнью и их, что ты выберешь?

— Свою, естественно.

— А если между их и людей, которых ещё можно спасти?

— Я понял, Люнь, — вздохнул я.

— Золото должно затеряться в пустыне, даже если для этого должен будет исчезнуть караван, — тихо но с какой-то угрозой и холодным безразличием в голосе произнесла Люнь, глядя на меня ясными и расчётливыми глазами.

Честно говоря, я думал над этим, но как-то не заострял настолько внимания на последствиях. А сейчас, когда Люнь сказала об этом…

По идее, мне должно было плевать на такое. Типа после меня хоть потом, но я всё равно чувствовал определённую ответственность за это. Как чувствовал ответственность за детей, которых не смог бросить. А всё потому, что я чётко для себя знал, что такое хорошо, а что такое дерьмовый поступок. И я был верен своему принципу поступать так, чтобы потом никогда не жалеть об этом и не стесняться смотреть как другим, так и самому себе в глаза.

Всю ночь я просидел, не смыкая глаз. И больше всего меня накаляло то, что возле наших саней постоянно ошивались охранники. Подходили к саням смотрели на меня, уходили, опять приходили…

— Вам что-то нужно? — спросил я, не скрывая своего раздражения.

— Мы охраняем караван, — невозмутимо, словно под гипнозом ответил один из охранников.

— Я здесь охраняю, можете идти, охранять другие его части.

Но они не ушли. Стояли, наверное, около часа возле меня. Их количество постоянно менялось, но неизменно кто-то да оставался рядом. Словно они обладали каким-то общим разумом, координируя между собой действия. В принципе, я бы не удивился этому ни капельки.

Оттого рассвет я встретил с каким-то облегчением, когда все кошмары ушли на с первым лучами солнца. В свете дня эти охранники выглядели не более, чем странными личностями, которые мне не представляли никакой угрозы.

Однако с рассветом я узнал и плохие новости. Первая из них была песчаной бурей, которая двигалась в нашу сторону. У меня создалось впечатление, будто мы специально едем туда.

— Не слезать, — наказал я детям, после чего посмотрел на Зу-Зу. — Не давай никому к ним приблизиться. Если понадобиться —­ загрызи нахер.

Пушистый кивнул. Он был уже размером с добротную собаку-волкодава, и по идее с человеком сил справиться ему должно было хватить. Я же отправился в начало каравана, чтобы поговорить с Ёсимом.

Охранники выглядели… никакими. Уставшие, бледные, худые, какие-то болезненные, будто совсем перестали есть и пить, они тупо бродили вдоль каравана и подготавливали сани к дневному маршу.

Проходя мимо саней с сундуками, я окинул их взглядом. Теперь около них дежурила едва ли не половина охраны. При этом саням выделили отдельные сани, разбросав остальные вещи по остальному каравану. Мне казалось, что будь их воля, они и вовсе бы избавились от вещей, однако что-то людей всё же удерживало от этого. Может привычка, а может какой-то оставшийся ещё в их мозгах инстинкт, что это караван.

Мужчины провожали меня недобрыми пустыми взглядами, отчего сразу чувствовалось, что я здесь чужак. Совсем другой, сильно отличающийся от них. От этого становилось совсем не по себе.

Мальчишку я нашёл в его повозке. По-своему обычая он сидел за столом и что-то усиленно записывал. Когда я постучал и заглянул внутрь, он лишь бросил на меня взгляд и кратко сказал:

— Входи.

Внутри было душно. Я даже не стал закрывать за собой дверь, чтобы не задохнуться здесь.

— Я лишь не секунду. Я ищу Ёсима, не видели его?

— Нет, не видел, — ответил тот, даже не подняв головы.

— Но он же ночует с вами.

— Да.

— И вы его не видели? — недоверчиво уточнил я, почувствовав неладное.

— Нет, не видел.

Я бросил взгляд на тетрадь, в которой он продолжал что-то писать, и у меня слегка похолодело в сердце. Его перо уже давно сломалось, а пальцы стёрлись о бумагу, оставляя на ней кровавые пятна. Было даже не разобрать то, что он пишет, хотя я и так знал.

Этой простой фразой были исписаны абсолютно все листы, куда бы я не бросил взгляд

«Мы должны сохранить золото».

Уверен, что возьми кипу бумаг, что лежала у него на столе, и на каждом листике будет написана эта фраза.

Я словно оказался в одной комнате с психбольным. Нет, даже не так — с воплощением того дерьма, во что превращает людей наш груз. Парень, каким бы он разумным ни был, теперь уже был простой марионеткой золота или того дерьма, на что оно было похоже. А значит что-либо с ним обсуждать было уже бесполезно, и Ёсим вряд ли добился успеха в этом.

Более того, я сомневался, что Ёсим вообще сейчас жив.

А значит что-либо исправлять теперь было поздно.

­— Ёсим мёртв, так? — негромко спросил я.

Мальчишка даже не поднял головы.

— Вы хотите лишить нас золота. Оба, ты и он. Вы думали, что я не догадаюсь? Не догадаюсь, что вы решили нас всех убить, и забрать его? Нет, я догадался. Мы все догадались. Это наше золото. Я не могу допустить, чтобы им кто-то завладел. Ни мой отец, ни моя семья. Мы не можем приехать в город, его сразу все отберут. Нет-нет, я должен уйти дальше в пустыню, как можно дальше от людей, только так я смогу сохранить золото. Но ты и твои дети…

Дети…

Я сорвался с места.

Напоследок выпустив в парня удар, я просто проломил стену повозки и, оказавшись на улице, встретился сразу с десятью охранниками. Я не пытался с ними сражаться — отправив росчерк ударов и срезав сразу половину, я в пару прыжков, отталкиваясь от саней, добрался до самых последних, где уже творилась вакханалия.

Этот караван не вернётся из пустыни, это я могу теперь гарантировать.

Глава 240

Зу-Зу делал то, что ему было велено — защищал детвору, которая забилась между ящиков.

На моих глазах он с прытью, нехарактерной для его размеров, уже было прыгнул на одного из охранников, но приземлился прямо перед ним, и нырнул на другого, который уже было бросился товарищу на помощь. Вырвал ему кусок горла прямо в полёте и шаром прокатился через остальных, выйдя из окружения.

Из десяти осталось ещё семеро.

А как только пришёл я, не осталось никого.

— Ты как, Зу-ЗУ, нормально? — и дождавшись кивка, я бросился к детям. — Так, чё-как, живы-здоровы?

В отличие от плачущих мелких двенадцатилетний сохранял спокойствие, по крайней мере очень старался.

— Они п-пришли к нам с саблями, — пожаловался он. — Они хотели нас уб-бить?

— Теперь не хотят, — я поднял взгляд на приближающуюся охрану. — Сидите смирно.

— Там песчаная буря. Нам надо убегать прямо сейчас или мы не успеем! — предупредил малец, но сейчас у нас были вопросы по важнее.

К нам приближались охранники во главе с… с парнем! Блин, я думал, что его убил, но видимо здесь были вещи типа бронежилета или ещё какой-либо магии, которая могла спасти от удара на расстоянии. Не сказать, что это что-то меняло, конечно…

Я встал в полный рост, прыжком запрыгнув на коробки.

— Я бы остановился там, где вы все стоите, — и о чудо, все они остановились, глядя на меня пустыми и голодными глазами, словно звери. — Я думаю, бесполезно это говорить, но золото проклято, и вы сейчас все под его влиянием. Вы все настолько помешались на нём, что убиваете себя. Как та команда корабля, что мы встретили. От него надо избавиться.

Да, я сделал ещё одну, последнюю попытку образумить просто чтобы для галочки было и совесть не мучала, что я не попытался.

— Тебе не обмануть нас! — у парня начали прорезаться визгливые нотки. — Вы хотите завладеть этим золотом и убить нас! Но мы убьём тебя первыми!

Я уже вижу, как это было на корабле.

Получили в груз несколько сундуков, начали сходить с ума, ни есть, ни пить, а потом и вовсе решили не возвращаться в порт, так как боялись, что там у них отберут золото. Летели до тех пор, пока не кончилась энергия, и даже после смерти не смогли успокоиться.

Этот караван обречён стать таким же.

Да, мне бы не хотелось, чтобы о моей личности пошли слухи, как об убийце караванов, так как все прекрасно знали, с кем я не ушёл, и понятно, на кого падут подозрения, когда караван не вернётся. Но тут уже ничего не попишешь.

Они бросились на меня всей сворой, и я даже не стал заморачивать с тем, чтобы достать веер. В меня полетело множество ударов и легко уклонился от части из них, часть всё же парировав. Отпрыгнул в сторону и уже оказавшись на свободно площадке быстро, метаясь влево-вправо, раскидал в их сторону множество ударов. И тут же сблизился с ним, уже не оставляя никаких шансов остававшимся.

Как выглядит бой для меня с теми, кто меньше уровнем: они машут мечами настолько медленно, что будто специально поддаются, позволяя получше рассмотреть всё и понять, куда бить. Это куда медленнее, чем удары на расстоянии, почему я, собственно, и предпочитал ближний бой.

Я ловил краем глаза то, как клинок срезает им головы, как отсекает точно и ровно руки, а кончик меча то и дело достаёт чьё-нибудь сердце. Как брызжет из-за этого кровь на песок, и как быстро она высыхает, делая его просто красным. И за ту минуту, что длился наш бой, из нападавших не осталось никого.

Никого кроме мальчишки. Тот стоял совсем уж в стороне от каравана, глядя на бойню, учинённую мной.

Песок уже успел заметно подсохнуть, жадно впитав всю кровь. Если где-то и осталась охрана, то её будет всего несколько человек — по моим прикидкам, я перебил почти всех. Остался только глава клана. Я не мог теперь после случившегося оставить свидетеля, какими бы благими намерениями не руководился. Вряд ли моё репутация станет хуже и тем не менее…

Он смотрел на меня с какой-то безумной улыбкой, совсем худой и бледный, и мне было даже интересно, что он предпримет, когда парень просто раскинул руки в стороны и упал спиной на землю.

Умер ли он?

Нет, нихрена, он начал просто тонуть, позволяя утянуть себя. Я не бросился на помощь, молча наблюдая за тем, как он тонет, пока через несколько секунд, блеснув безумной улыбкой напоследок он не ушёл под песок.

Вот и всё, вот и не стало каравана.

Можно сказать, что здесь был Инал, потому что в последнее время там, где я, там и смерть. И это немного даже грустно осознавать.

Но сейчас не время было грустить.

Мой взгляд перекочевал на песчаную бурю, которая неумолимо к нам приближалась. Может со стороны это и показаться нестрашным, но когда на тебя движется огромное, то самого неба сплошной стеной песчаное цунами, мнение складывается совершенно иное.

— Так, дети, на выход, — позвал я детвору, запрыгнув на сани и оглядевшись. Никого кроме трупов. — Нам надо уходить.

Дети закопошились, а Люнь подлетела поближе.

— Что будем делать?

— Возьмём несколько ездовых ящериц и поедем как можно дальше от неё. Мы оторвёмся.

— Я про золото.

— А, про него…

Я вытащил веер и что было сил взмахнул им прямо между дюнами в самую глубокую часть. Такой сильный удар ветра вырыл внушительных размеров яму, но я не остановился и повторил пару раз приём, пока там не образовался внушительный котлован.

Это было самое низкое место вы пустыне, ниже быть не может, учитывая ход дюн, а я ещё и внушительную яму вырыл, так что золото будет погребено надёжно, и не появится на свет, даже если волны песка сдвинутся.

— Умеете с ними обращаться? — кивнул я на ящериц.

— Да, — с важным видом кивнул парень.

— Вытаскивайте их, поедем без саней, чтобы быстрее было.

Я же в свою очередь подошёл к саням, где было золото. Схватил за ручку один из сундуков и потащил его к краю дюны. Мне показалось, что я… я слышал хор голосов из тысяч злобных глоток каких-то тварей, которые визжали и проклинали меня. Или это был ветер…

И когда я поставил ящик на самый край, то почувствовал, как застучало сердце. Взгляд обратился к сундуку и всё внутри заныло от желания напоследок глянуть, как там золото, как оно блестит… Да и к тому же золото, это ведь золото и так просто выкинуть его? Столкнуть навсегда в яму, когда можно забрать с собой. Хотя бы горсть, а можно и все пять сундуков!

В конце концов, на меня оно ведь не действует, у меня иммунитет, так как я один не поддался этой гадости, а значит мне и не страшна эта хрень. Можно взять с собой часть или весь сундук, чтобы расплатиться или же оставить себе для лучших дней, чтобы лишний раз не тратить…

И я пинком столкнул сундук вниз.

— Встретимся в аду… — пробормотал я, глядя на то, как сундук, кувыркаясь летит по склону бархана, поднимая пыль и вызывая лёгкую оползень, пока не слетает в вырытую яму.

Теперь оставались ещё четыре. Потом просто обвалю на яму соседний бархан, окончательно закапав…

Трио визгов разрезали тишину пустыни, заставив меня резко обернуться. Но даже отсюда я видел, что происходит.

Ничего хорошего, собственно, но это как обычно. Другое дело, что прямо перед санями вырастала огромная змея. Причём… змея была из песка…

— Вот сука… — пробормотал я, сразу же выпустив в неё несколько сильных ударов на проверку. И… хрен там — удары прошли не срубили голову, просто пройдя через песчаную тушу навылет.

Я бросился к каравану наперегонки со змеёй, которая тоже заметила визжащих от ужаса детей и агрессивно стрекочущего Зу-Зу, который вскочил перед детьми, вздыбив шерсть, будто мог что-то сделать этой змеюке.

И поспел в самый последний момент, перепрыгнув сани и с подката оказавшись рядом с ними, взмахом веера вверх снеся нахрен эту песочную хренотень, превратив её в пыль.

— Знаешь, мне кажется, я знаю, кто это мог быть… — пробормотала Люнь.

­— Я тоже…

В этот момент из песка вновь выросла змея головы. Большая, глядя на нас она словно смеялась, упиваясь своей властью. Да, Люнь говорила, что в пустыне много тайн и много всяких необычных вещей, но чтобы такое…

То есть у парня мало того, что был артефакт, спасший его от прямого удара, так ещё и какая-то штукенция, которая позволила ему создать вот такого монстра.

— Дети, убегайте, — пробормотал я, глядя на змею, которая смотрела на нас голодными глазами.

И едва она сделала выпад, как я вновь сдул её веером. Не успел я правда оглянуться, как, почувствовав, что под песком, отпрыгнул в сторону и на том месте, распахнув пасть выросла новая змея. Но этот раз она снова бросилась в атаку, пытаясь достать меня. Я даже не хочу представлять, что будет, если её пасть захлопнется на мне, но в голове почему-то сразу возникал пескоструйный аппарат.

Несколько быстрых атак, которые едва меня не задели, и вновь её сдувает веером. И вновь она вырастает. Но теперь её не интересует караван — схватив челюстью одни из саней. Вместе с впряжённой ящерицей, которая истошно закричала, она швырнула их в меня. Я запросто ушёл как от саней, так и от атаки змеи, вновь сдув её.

И понял, что это может продолжаться вечно.

Нет, проблем она мне не доставляла от слова совсем. Я был быстрее, я был сильнее и это был, по сути, мне не противник. Однако было одно большое такое «но» в этой ситуации — змея будет раз за разом появляться, а я буду раз за разом её сдувать, и вопрос в том, кто быстрее устанет, я или парень, который спрятался под песком, управляя тварью. Мне не хотелось это проверять, однако я понимал, что уйти нам тоже не дадут. Скорее всего, эта песчаная змея будет нас преследовать покуда не достанет нас, и опять же встанет вопрос — выдохнусь быстрее я или он?

Единственным решением уничтожить змею было убить её хозяина — мальчишку, который создавал и управлял песочной иллюзией.

Только теперь его ищи-свищи под песком, потому что я как-то хрен знает, где он тут запрятался. Тыкать мечом наугад, пытаясь его выловить? А если он движется под песком? Тут разве что теперь ситом огромным всё проверяй…

Ситом…

План вспыхнул в моей голове неожиданно и был просто, как я иногда придумываю всякие глупости.

Рука полезла в сумку и выудила оттуда лампу Алладина, которая будто только и ждала своего часа. Легко увернувшись от атаки песочной змеи, я прыгнул к тому месту, где примерно закапался ублюдок после чего протянул руку…

И из лампы в песок упал алый, как моя кровь, кристалл.

— Посмотрим, хорошо ли ты закопался… — оскалился я и отдал приказ кристаллу.

Мгновенно во все стороны от него разошлись сотни шипов так глубоко, как только это было возможно. Я не видел этого, однако просто направлял. А потом ещё раз и ещё, раз за разом, протыкая сотнями пик песок в глубину.

Змея продолжала атаковать, однако я каждый раз уходи от неё, даже не тратя силы, чтобы сдуть. После нескольких попыток прочесать песок, я понял, что искать всё же надо не там, где он пропал, а там, где стоит змея. И в следующий раз, когда змея сделала выпад и попыталась сомкнуть челюсти на мне, я рывком оказался около её туловища, после чего уронил кристалл прямо в песок перед ней.

Приказ и…

Попадание было с первого раза.

Огромная груда песка упала прямо на меня, погребя живьём. Пришлось прорыть себе выход наружу, отплёвываясь от песка и оглядываясь.

Больше никакой змеи не было.

— Покойся с миром, идиот… — пробормотал я, понимая, что парень погребён там теперь навечно, и это место до конца дней этого мира станет его могилой.

Может этого он и желал, как знать…

Но сейчас меньше всего надо было думать о нём.

В нашу сторону приближалась огромная стена песка, которая не сулила ничего хорошего.

— Дети! Газзенесс! Вы где?!

Испуганны мордочки высунулись лишь через секунду из-за гребня бархана. Ещё комичнее было, что вместе с тремя ушастыми мордочками высунулся ещё и пушистый, будто парадируя их. Но сейчас было не до смеха.

— Вы отсоединили сани?!

— Нет, мы…

— Отсоединяйте быстрее! — рявкнул я, а сам бросился к сундукам.

Одним прыжком оказался около сундуков, схватил сразу два и за ручки и потащил к краю ямы, которую для них подготовил. Теперь на меня ни капельки не действовали ни шум ветра, похожий на нечеловеческие крики, не мелкий соблазн, проскакивающий в душе.

Я молча столкнул оба сундука вниз, после следом полетели два оставшихся ящика. Смотрел им в след, как те катились сначала по сопке бархана, а после сваливались в глубокую яму, после чего просто облетел следующий бархан и парой взмахов веера сдул его, завалив огромную яму.

Теперь с этим дерьмом было покончено. Ещё буря пройдёт и вообще окончательно похоронит всё. Правда мы теперь и сами под бурю, судя по всему, попадём. С одной стороны, это не страшно, но с другой, учитывая рассказы, что она может забросить нас чёрту на куличики, это не сильно радовало...

Мимо меня пробежала ящерица. Та самая, большая ездовая.

Погодите-ка…

Я обернулся на крики Газзенесса, который бежал следом.

— Стой!!! Погоди!!! Да погоди же-е-е!!!

— Это что?

— Она… она убежала! — обвинительно тыкнул он в сторону улепётывающей ящерицы. — Испугалась бури!

— Так иди и снимай другую! Чего за неё бежишь-то?

И пока парень пытался взять другую ящерицу, я быстро пробежался по саням, опустошая запасы каравана. В первую очередь, я забирал антидоты и ингредиенты и уже потом деньги. Правда и с тем и с другим было туговато, так как, как выяснилось, торговал он по большей части тканями, металлической посудой, зёрнами и всем тем, что в походе мне явно не пригодится.

Я прошёлся и по его личному передвижному домику, где забрал все деньги, что смог найти, карты и его личные запасы провизии. Думал взять золото из судна, но потом решил воздержаться. Оно было вроде и не проклятым, но как до брать его в руки не сильно хотелось. Поэтому ящик я просто-напросто закопал рядом с санями.

И… в прицепе всё.

Жаль лишь то, что мы уже не успеваем уйти от песчаной бури, которая неминуемо нас накроет теперь.

— Эй! Быстрее сюда! — позвал я детвору. — Ну же, быстрее, давай-давай-давай!

Те напуганные, особенно что помладше прибежали ко мне, хлопая огромными кошачьими глазками.

­— Мы не успеем, да? Нас опять унесёт? Нас унесёт, да? — наперебой начали они, и даже двенадцатилетний Газзенесс не мог удержаться от волнения.

— А чего вы волнуетесь? Вам уже ведь уносило раз.

— И нам не понравилось! — хором ответили они.

Не понравилось им…

— Залезайте в этот домик, — кивнул я на сани хозяина каравана, которому они уже не пригодятся. — Зу-Зу, давай с ними и сторожи, чтобы они никуда не убежали.

— Но там дырка, — заметил Рушшсен, указав на неё пальцем.

— Я уже заметил. Давайте залезайте, — махнул я, а сам отправился искать гвозди.

Уйти нам было уже не суждено, это и еноту понятно, поэтому стоило хотя бы подготовиться встретить бурю с тем, что есть. И для начала надо было заколотить сломанную мной стенку. Чем я, собственно, и занялся.

Я нашёл гвозди в санях, после чего взял доски, что мы набрали с корабля, и ими заколотил дыру. После этого ещё раз прошёлся по саням, проверяя, что ещё можно взять, после чего распустил всех ездовых животных кроме тех, что были впряжены в наши сани. Незачем им было оставаться здесь и гибнуть в буре, если вдруг что-то произойдёт. Оставил разве что нашу ящерицу, что была впряжена в сани парня.

К тому моменту ветер очень усилился, уже конкретно так задувая песок в лицо. Я слышал рёв бури, словно двигателя вдалеке, который постепенно нарастал.

— В прошлый раз было точно так же? — уточнил я, глядя на огромную пугающую стену песка, которая, как волна, грозилась нас накрыть. В ней даже сверкали молнии, что только ещё больше пугало.

— А ты не помнишь?

— Нет, я тогда умирал, забыла что ли?

— Было примерно так же, только слабее.

— Ну значит эту бурю мы тоже переживём, — кивнул я. — Вообще, мне кажется, в неё парень и ехал, чтобы окончательно затеряться в пустыне.

— Думаешь?

— Ага, думаю, он заметил её и повёл сразу в бурю… — вздохнул я, глядя на шторм, который приближался. Уже приходилось чуть ли не кричать, но с Люнь этого не требовалось. — Если бы Ёсим повёл себя как верный слуга, а не как глупая послушная собака, то этого ничего не было.

Да, если бы он успел отдёрнуть своего господина, который начал меняться, а не слепо следовал за ним, то возможно мы бы избежали этого. А так получили что получили и можно было сказать, что всё из-за слепой верности.

— Как знать, как знать… — пробормотала Люнь.

К нам уже приближалась основание этой чудовищной волны, туча песка, которая с минуты на минуту ударит в нас. Сейчас бы спрятаться, но мне хотелось на себе испытать, какого это, вот так встретить бурю.

— Красиво… — пробормотал я.

— Здесь в принципе красиво, — согласилась Люнь. — Я уже и забыла, что такое путешествовать вот так, если честно, пешком. Есть в этом что-то красивое, своими ногами проходить все эти земли, встречать людей, общаться с ними… Последние воспоминания у меня лишь те, когда мы просто всё пролетали по воздуху. Ну я имею более-менее чёткие воспоминания.

— А я бы предпочёл, если честно, пролететь весь этот путь. Чтобы поменьше сталкиваться вот с таким.

— Ну а с другой стороны, не встреть они тебя, то забрали бы золото и могли бы случайно привезти его в город, который обрекли на безумие и смерть. А ты их остановил.

В этот момент буря уже подошла вплотную. Я наблюдал, как впереди друг за другом исчезают в стене песка барханы. Это напомнило мне видео с падения башни-близнецов, когда люди убегали от пылевого облака. И сейчас я наблюдал что-то похожее…

А потом оно накрыло и нас.

Удар бури был такой силы, что мне пришлось немного напрячься, чтобы устоять на месте. Песок ударил в лицо с такой силой, что оно даже немного засаднило. За мгновение всё вокруг стало непроглядно тёмно-оранжевым, и видимость снизилась едва ли не до метра. Вокруг только песок, один сплошной песок, который бил в лицо. Рёв стоял очень громкий, и становился только громче.

А это ведь только начало бури, дальше должно быть хуже.

Не без труда я подошёл к домику на санях, которые покачивались, и залез внутрь, заперев за собой дверь. Внутри на меня испуганно пялились три пары глаз. Ещё одна пара глаз прилегла около дальней стенки, и сейчас мирно дрыхла, будто буря ей была ни по чём.

— Ну что ж… — протянул я, оглядевшись, — чувствую, мы здесь надолго.