Чёрные начала. Том 6.

Глава 164

— О чём вы? — я оказался глупее, чем она обо мне думала.

— Вижу, даже собственные легенды люди не сильно помнят, — покачала хозяйка лавки головой.

— Боюсь, именно эта часть легенд и отсутствует у людей. Когда вы говорите про королей и принцев, о том, что одни боятся, что их свергнут другие…

— Именно это я и имею ввиду, — подтвердила женщина. — Чёрное начало… тебе разве страшен этот обруч на шее? Или тебе страшны яды, что опасны для Ци? Можно ли подчинить твою волю или повлиять на твоё сознание? Нет, ведь так? Ты практически свободен от всего того, что может сдерживать других людей. А когда весь мир живёт по законам одной энергии, может ли он как-то повлиять на энергию противоположную? Что может остановить тех, кто неуязвим для подобного?

— Смерть? — сделал я попытку.

— Смерть, — кивнула она. — И больше ничего не остаётся, как убить тех, кого нельзя иначе остановить.

И тут у меня прямо в мозгу пиликнуло. Типа «диньк!», и всё неожиданно встало на свои места. Стало понятно, как при решении задачки, когда решение вдруг становится очевидным и логичным.

Я не то чтобы впал в шок или удивился настолько, что не мог теперь мыслить, но… правда была довольно оглушительной. Всё же такие подробности открываются не каждый день, и возникает мысль: серьёзно? Вот так обойтись с… нами?

Я нехотя для себя понял, что теперь ассоциирую себя с теми самыми людьми, которых перебили в секте Вороньего крыла.

— Вижу, тебя это не сильно удивило.

— Я… я предполагал, что всё не настолько чисто, как кажется, но чтобы так… А откуда вы знаете об этом всём, если даже людям неизвестно?

— А каким именно людям это неизвестно?

Действительно, а кому именно это неизвестно? Обычным людям, которым это и не положено знать? Каким-нибудь главам кланов и сект в империях, которые слишком заняты интригами между собой, и императорам, которые считают себя едва ли не властелинами мира и возятся лишь на своих землях? Тем, кому знать это необязательно и кто не сильно повлияет на ситуацию.

К таким людям явно не относился Вьисендо.

«Мне казалось, что от вас раз и навсегда избавились», — прозвучал его голос в моей голове, будто тот случай произошёл совсем недавно.

— Мир построен на крови, человек. Взгляни правде в глаза, если легенды не врут, если вас создали боги, рано или поздно…

— Рано или поздно творения восстают против своих создателей, — продолжил я мысль. — И чтобы этого не произошло, их надо уничтожить первыми.

Так вот что значило «Мы стражи свободы, последние стражи на своём веку воли мира от рабских оков»… Они считали себя последними, кто охранял свободу мира, и не позволял кому-то иному, типа богов, влиять на судьбу.

Тогда… что означало «кто узрел неправду мира»? В плане они раньше всех поняли, что великодушные боги, которые помогли победить демонов, сами оказались теми ещё ублюдками и пытались поработить мир, который сами же и спасли?

Ведь, получается, и война белых и чёрных начал не родилась на ровном месте из-за страха, что кто-то захватит власть. Вернее, как раз-таки она и родилась из-за страха, что кто-то захватит власть, но пошла отнюдь не от людей — они просто стали инструментами в этой расправе.

Или была ещё одна ложь?

— И всё же, откуда вы это знаете? — повторил я вопрос.

— Наверное, потому что я не человек? — ответила женщина. — Наш город появился ещё в незапамятные времена, когда человечество не погрязло в страшной войне друг с другом в неравной схватке. Мы жили под охраной прекрасного короля обезьян Сунь Укун, великого мудреца, равного небу, родившегося из камня, равного богам. Он был столь силён, что не было на него управы даже величайшим мудрецам, он постиг множество тайн и способностей, что могли захватить мир или же полностью его уничтожить. И когда пришли боги во время войны демонов, он стоял на страже нашего города, не дав той страшной трагедии коснуться нас. А потом не дал и воле богов заставить нас подчиниться и разделиться, как это было с людьми. Он выступил против них и одержал победу, ценой многих усилий. И тогда они согласились не трогать нас. Поэтому наша история никогда не прерывалась и не переписывалась, кто как помнил, в отличие от вашей.

— То есть у вас нет белого или чёрного начала? — решил я уточнить.

— Верно, у нас, как это говорят люди, великий предел, когда Инь и Ян живут внутри души в гармонии, дополняя её. Нам не чуждо развитие, однако оно идёт немного иначе.

— Как именно?

— Просто немного иначе, оно практически идентично белым началам. Думаю, я достаточно ответила на твои вопросы, чтобы ещё и не рассказывать про это.

— Можно ли задать ещё один вопрос? Последний? — попросил я.

— Ладно, задавай, человек, — согласилась она великодушно.

— Вы случайно не слышали о Вьисендо?

— От чего же, слышала, — кивнула она.

У меня аж потом пробило. Сердце учащённо забилось, как перед дракой, будто мне вот прямо-таки сейчас надо было сражаться с этим сраным Вьисендо. Я даже вперёд немного подался, чем, наверное, удивил хозяйку лавки, которая не совсем поняла моего интереса.

— И кто это? — спросил я.

— Не кто, а что. Это многолетняя трава.

…

Чего?

Глядя на моё удивлённое лицо, женщина решила пояснить.

— Многолетняя трава, она растёт в очень дальних странах, и я даже не видела её ни разу, знаю по книгам, коих сохранилось очень много от моих предков. Это многолетняя трава, которая распускается раз в год. Её используют для того, чтобы добиться равновесия ингредиентов в алхимических формулах.

***

Я лежал на спине, заложив руки под голову, тупил и смотрел в потолок.

Сегодня я получил информации больше, чем на уроках истории в школе за всё время моего обучения, и это требовало времени, чтобы всё переварить.

— Ты знала?

— О чём именно? — спросила Люнь, вися рядом со мной.

— О богах? О том, что они решили вот так избавиться от тех, кого и создали.

— Если я это и знала, то уже не помню, — честно призналась она. — Прости.

— Да ничего страшного, — вздохнул я. — Просто сейчас, когда я так подумал, получилось забавно ведь. Демоны воюют против людей, и приходят боги, которые такие: народ, давайте мы вам поможем. Те такие: давайте. Ну и боги их разделили на чёрных и белых. Помогли победить демонов, после чего решили здесь и обосноваться. А испугавшись, что чёрные могут подняться и спросить «а фиг ли вы остались и пытаетесь рулить нашим миром, мы на это не соглашались», развязали войну уже между чёрными и белыми началами. И вот так избавились от последней силы, которая представляла им угрозу. И теперь подтирают остатки.

— Думаешь…

— Вьисендо работает на богов. Может быть не напрямую, а косвенно, но точно работал. Я бы может быть ещё и подумал над этой теорией, но тогда он прямо заявил, что участвовал в истреблении нас, а кому ещё это было нужно, как не богам? — провёл я логическую цепочку. — Меня интересует, зачем ему Ки? Или правильнее сказать, зачем богам Ки?

— Она… особенная?

— Ну это я уже понял, да, а в чём именно?

— Она… милая? Глаза радовать?

Я посмотрел на Люнь и рассмеялся.

— Что-то ты слишком много от меня набралась.

— Ну так мы уже почти… два года вместе, так?

— Да, где-то так… — кивнул я, припоминая те деньки. — Раньше всё казалось проще.

— Да жизнь вообще простая штука, когда ты не лезешь в тайны мира сего, — кивнула она.

— Я тут ещё подумал, а могло быть так, что если боги смогли разделить людей с великим пределом на Инь и Ян, заставить рождаться два противоположных начала, то могли и сделать так, что рождаться будет только определённое начало?

— Думаю, вполне, раз они смогли на это повлиять.

— Да, я просто подумал, что тогда это полностью объясняет, каким образом вдруг неожиданно перестали рождаться люди с чёрным началом. И почему пришлось идти на ухищрения и травить Ци едва ли не во время рождения, чтобы заставить их продолжать появляться.

Мир другой, а проблемы всё те же — вот уж точно неизменная истина, которая была, есть и будет всегда и везде.

— Что делать будем? — спросила Люнь, лёжа на животе рядом со мной прямо в воздухе и уперев руки в подбородок.

— Ну… ничего особо не поменялось, не так ли? — пожал я плечами. — Нам нужно найти наёмника, который, скорее всего, работает на Вьисендо. И уже из него всё вытрясти: где Ки, зачем она нужна, что с ней будут делать и так далее. Если им понадобилось кольцо, чтобы отыскать её в этом мире, значит, не так уж они и всемогущи. Просто надо будет её увезти обратно в деревню и всё, откуда она родом.

— А что насчёт колец?

— Каких колец?

— Ну, которые помогли её найти? Они принадлежат богам?

— Люнь, а чего это ты меня спрашиваешь? Ты же старее меня, ты жила ещё до войны чёрных и белых начал, вот ты мне и расскажи.

— А я не знаю, — беззаботно пожала она плечами.

Вот же разленилась жирная.

Хотя вопрос всё же имел место быть.

Кольцо создали древние. А кем были древние? Прародители людей? Сами люди до разделения? Пришельцы? Демоны? Боги? Всё это вместе? Хрен знает, у меня не было ответа на этот вопрос. Наверное, на некоторые вопросы уже никогда не найти ответа.

Но весь мандраж потихоньку сходил на нет, интерес к поднятой теме пропадал, как это часто бывает, когда ты усиленно думаешь над одним и тем же вопросом, и мысли возвращались к той женщине. А вернее, к тому, как мы попрощались.

Вернувшийся вечно весёлый мартышкообразный позвал меня с собой, если ничего покупать я не собирался.

— Насчёт ядер…

— Я уже поняла, — кивнула хозяйка лавки. — Возвращайся чуть позже, посмотрю, сколько смогу тебе их отдать.

Но прежде, чем меня отпустить, она сделала шаг вперёд, после чего неожиданно провела своим мягким пушистым хвостом мне по подбородку.

— И ты не стесняйся заглядывать ко мне, человек. Поболтаем поближе, покажу тебе свои пилюли и микстуры, помогу выбрать, чтобы рос быстрее. Возможно, у меня ещё что будет тебе рассказать. И показать, раз я тебе нравлюсь.

Последние слова она произнесла мне так, что казалось, не появись здесь мартышкообразный, она бы меня прямо сейчас и увела бы за собой.

Что я мог сказать по женщине: она-то, кроме хвоста, ладоней, ног и некоторых не сильно заметных особенностей, типа повышенной растительности на отдельных участках тела, больше ничем и не отличалась от обычной женщины.

Но я не страдал всплеском гормонов, особенно, когда их можно было выплёскивать на Цурико, поэтому предложение меня особо не зацепило.

Следующий день я вновь начал с завтрака с работниками дома, которые больше общались между собой, чем со мной. А потом меня вновь встретил мартышкообразный с ещё более радостной новостью.

— Ну-с. Надо тебя зарегистрировать!

— На турнир?

— Ну не на поход к нашей обаятельной любительнице молодых людей Рун, верно? Хотя к ней тоже можно тебя записать, но имей ввиду, ходят слухи, что она очень ненасытна и будет мучать тебя всю ночь! Знаешь, кто может быть страшнее женщины?

— Кто же?

— Женщина, которой нужен мужчина! — поднял он по своему обычаю палец вверх, когда думал, что говорит что-то умное. — Впрочем, это отлично работает и в обратную сторону. Но это уже вопросы, которые, мой мальчик, я буду тебя объяснять позже, а сейчас вперёд, за победой! А потом обучу тебя паре приёмчиков.

И, как выяснилось, повёл он меня в сам дворец. Именно там и проводилась запись на турнир, который мне надо было выиграть.

Чем ближе мы к нему приближались, тем богаче становились дома вокруг. Более того, некоторые дома имели свою территорию в виде садов — это я понял по верхушкам деревьев из-за высоких заборов.

По дорогам здесь тоже катались недешёвые повозки, а люди если и встречались, то исключительно как слуги, которые носили вещи, держали зонтики или работали извозчиками.

— Красотища, да? — выдохнул мартышкообразный, задрав голову к небу. — Вот оно, сердце города обезьян.

— Как по мне, не сильно отличается от всех тех городов, что я уже видел, — пожал я плечами.

— Ой, да что вы понимаете… — отмахнулся он. — Ты ещё дворец не видел. Вот это действительно произведение искусства. Говорят, его создал сам Сунь Укун.

— Вот сам взял и создал?

— Ага, он же умел воплощать желаемое в действительное, ты знал? То есть подумал, что хочет этого, и раз! Оно появилось. Вот такой наш король обезьян.

Блин, как бы я хотел тогда сейчас перед собой увидеть огромный Биг Мак с колой и картошкой…

— А он ещё жив?

— Обижаешь, он здравствует так, как бы здравствовать молодым! Просто последнее время он медитирует.

— Последнее время, это сколько? — решил уточнить я.

— Ну лет эдак триста-четыреста.

Ну да, действительно, в последнее время.

Ворота дворца, когда мы вошли в них, могли бы пропустить через себя Титаник, наверное, вместе с трубами, если его полностью вытащить из воды, настолько они были огромными. При этом ворота не были во всю высоту ворот, что было интересно, и издали они выглядели как дверцы какого-нибудь трактира на диком западе.

— Впечатляет, да?

— Ага, только нахрен такие большие-то делать?

— Ну чтобы выглядело красиво, разве непонятно? Ты такой входишь и сразу: о судьба милосердная, какой же я ничтожный перед великим замком великого короля обезьян Сунь Укун! — пропищал он. — Я просто мышь перед его ногами!

— Да он твой кумир.

— Ага, — кивнул он с гордостью. — О! О-О! Смотри! Смотри туда!

Мартышкообразный, не стесняясь косых взглядов, тыкнул пальцем в странно одетых людей, которых сверху до низу покрывала песочного цвета вуаль или паранджа, что носят в пустыне, чтобы полностью закрыться, оставляя открытым лишь лицо. Они практически скользили по земле по направлению к замку.

— Кто это?

— Маогуи, жители бесплодных земель, что со стороны заката (на западе). Там типа ну вот совсем ничего нет, один песок, и вот они там живут.

— Это люди?

— Не, — махнул он рукой. — Не люди, скорее как мы, но кошки.

— В смысле?

— Смотри, — толкнул он меня в плечо и очень громко свистнул. — Эй, кошатники! Эй! Слышите?!

И вся группа людей обернулась к нам. Обернулась, и я увидел лица людей, но… как и с обезьянами-людьми, не совсем людей. В них было нечто кошачье, и я почему-то вспомнил анимешных девочек-кошек. На окрик мартышкообразного они недовольно нахмурились, а кто-то, как мне показалось, даже зашипел, после чего пошли своей дорогой.

— Ну вот, а ты спрашивал, с кем торгует наш великий город. Они как раз одни из них.

— Люди-кошки?

— Ага, кошатники, — кивнул он. — Живут там в пустыне, радуются, для них он как один большой туалет, наверное. Песок жрут, людям не показываются на глаза, но приходят к нам в город торговать всяким, включая тех же людей.

— И что они здесь делают?

— Турнир! — поднял он палец важно. — Они тоже ставят своих бойцов, и будь уверен, у них бойцы очень сильные и хитрые. Таких монстров специально натаскивают на турнир, и они брали победы всё последнее время. Будь уверен, что с ними будет непросто. Или ты думаешь, это ерунда? Тебе предстоят сложные деньки, друг мой, поэтому будь готов сразиться с теми, кто тебе может оказаться не по зубам. Запомни великую мудрость: не можешь укусить — пинай по яйцам!

Охренеть, мудрое изречение, конечно… Хотя он опять рофлит, вон, усыкается со смеху.

За воротами начинались самые настоящие джунгли, разве что облагороженные. Повсюду тропинки, ручейки, мостики через них, фонтанчики, скамейки. Хотя большинство посетителей, которые пришли погулять в прикольном даже для меня саду, располагалось на ветвях, явно помня, от кого они произошли.

Следом за джунглями начиналась большая площадь, за которой уже стоял замок, уходящий высоко вверх. Причём выглядел он монолитным, что странно. В том плане, что ни каменной кладки, ни стыков, ничего, будто его…

— Выбили из цельного камня, — похвастался мартышкообразный, будто он сам его выстрогал из камня.

— Прямо весь?

— Не, ну мебель вместе со слугами, конечно, завозить пришлось, а так да, весь.

Мы вошли в замок через какие-то боковые ворота, большие по меркам обычных замков, но совсем незначительные по меркам главных ворот, я бы сказал, так, чисто чёрный вход, чтобы картошку завозить с углём.

Здесь мы прошли по коридору, пока не попали в большой зал, где толпилось немало людей и людей-обезьян. И достаточно много столов вдоль стен, к каждому из которых подходила пара: человек и человек-обезьяна, чтобы отметиться.

Здесь кого только не было, включая тех самых кошатников, которых освистал мой наниматель. И, сказать по правде, их воины меня действительно немного напрягали.

Девушки и парни, сейчас они были без своих покрывал, и я мог рассмотреть их нормально. Все подкаченные, расписанные замысловатыми татушками, в пирсинге, каких-то цепочках, украшениях и с оружием на поясе, выглядели они дико, опасно и… красиво.

Девушки, в смысле, красиво, а парни просто опасно.

— Так, ладно, посиди пока что здесь, а я пока схожу, разузнаю тут всё, хорошо? Людей не убивать, девушек не насиловать, своё имя и неприличные картинки на стенах не вырезать.

И он быстро ускакал в толпу. Именно ускакал, прямо в пару прыжков скрылся в толпе среди остальных посетителей и желающих поучаствовать в турнире. А таковых здесь было немало, будто весь город собрался в этом зале.

Я стоял, как идиот, и не знал, куда себя деть. Просто оказавшись один, чувствовал себя как потерявшийся ребёнок, так как все остальные ходили парами — человек-обезьяна и его воин.

Поправка — почти все.

— Я так и думала, что ты будешь участвовать здесь, Юнксу, — раздался за моей спиной голос.

А я надеялся, что её здесь не будет…

Глава 165

— Рад тебя видеть, — ответил я, обернувшись.

Тон Цурико было не узнать довольно сложно. Гопница гопницей…

Хотя принарядили её очень даже красиво. Вон, волосы распустили и вплели туда ленты, на руках и ногах куча золотых браслетов, вся шея обвешана ожерельями и подвесками по принципу «чем больше, тем лучше», в ушах массивные серьги. Прямо вся в золоте. Плюс длинная юбка, которая открывала стопы, чтобы на них золото было видно, и такое полупрозрачное ханьфу, и это не говоря о тонне косметики на лице.

Нарядили как куклу на показ.

— Вижу, ты принарядилась немножко.

— Это не я. То есть я ненавижу подобное, никогда бы не надела, — обвела она рукой своё платье и покраснела. — Просто у меня… как сказать… выбора особого не было.

— Тебе идёт, — улыбнулся я.

— Э-э-э… спасибо… — Цурико конкретно так смутилась, покраснела, не зная, куда деться, и начала крутить головой, будто кого-то высматривала. — А ты с кем пришёл?

— С мужиком одним. Интересным, скажем так…

— Вижу, твоё положение не сильно отличается от моего, да? — посмотрела она на мой ошейник. — Тебя хоть не трогают? Всё норм?

— Да, более чем, кстати говоря. Я бы даже это рабством не назвал, пусть это так и выглядит. Кстати, а где твоя? Она пришла?

— А ты уже знаешь, кто у меня?

— Знаю, мне рассказали, к кому ты попала, — кивнул я и постучал по ошейнику. — Он у тебя даже выглядит более дорого, так и не скажешь, что это за обруч.

— Всё-то ты знаешь, — фыркнула Цурико недовольно.

— И где твоя принцесса-обезьяна? — огляделся я. — Она пришла или лично по таким мероприятиям не ходит?

— Ты сдурел?! — перепугалась она не на шутку и через мгновение уже стояла около меня, закрыв рот ладонью. — Совсем рехнулся?!

— Чего? — вырвался я из её объятий.

— Ты кого обезьяной назвал, кретин?! — испуганно спросила она, оглядываясь. — А если бы она тебя услышала?!

— Так а что я сделаю? Она же реально обезьяна.

— Ты дебил?! Сказать такое девушке, что она обезьяна, даже если она действительно обезьяна?! Тебя из какого вольера выпустили, тупень?!

— Ну а как её называть? Мартышкой?

— Заткнись! Заткнись, сейчас же! — зашипела Цурико и заткнула мне рот уже двумя ладонями. — Не говори такого. Просто Ваше Высочество! Не называй обезьяну обезьяной, ты понял?!

Я закивал головой.

— То-то же, — буркнула она злобно, оглядываясь.

Народ не обращал на нас никакого внимания, будучи слишком занятым своими делами. Мы просто стояли в толпе, которая перетекала из стороны в сторону, не обращая внимания на двух людей, что чуть ли не жались друг к другу у всех на глазах.

Забавно, но что я, что она избегали слова «рабство». Возможно, потому что фраза «ты в рабстве» звучит довольно странно и не очень приятно. Мне-то плевать, я могу в любую секунду уйти, но вот Цурико это могло обидеть, учитывая её глупую гордость и слишком вспыльчивый характер.

И кстати говоря…

— А Цурико, а ты что здесь делаешь? — осторожно спросил я. — Только не говори, что…

— Записываться на турнир, — тут же ответила она.

— Да, именно это я и боялся услышать, — вздохнул я. — Я надеялся, что тебя здесь не увижу.

— В смысле, надеялся, что меня здесь не увидишь?! — возмутилась она. — Думаешь, я тебя не уделаю?!

— Ты совсем дура, раз не понимаешь, что мы будем сражаться на турнире против друг друга и, возможно, насмерть? — нахмурился я.

— А, это… А я смотрю, ты обо мне волнуешься? — недовольно спросила она.

— А ты типа этого не заметила?

— Придурок… — буркнула Цурико. — Да знаю я, что мы будем сражаться, но чё это за хрень сразу: я надеялся, что тебя здесь не увижу. Всё норм будет, я тебя побежу и вытащу, фиг ли тут думать-то?

— Ага…

— Чё, ага? Думаешь, я не доберусь до финала? — сразу же начала Цурико быковать.

— Слушай, ты всегда такая дура, которая не чувствует границ и постоянно ведёт себя как дворовое хулиганьё, которое что-то там пытается из себя строить, или только при мне?

— Я… да ты… — она аж задыхаться начала, хлопая ртом и не зная, что ответить.

— Просто это иногда раздражает.

— Я тебя раздражаю?!

— Да, ты меня раздражаешь, поэтому закрой рот и не порть радость от нашей встречи всей этой хернёй, что летит у тебя изо рта, пожалуйста.

Цурико похлопала ещё несколько раз ртом, явно желая что-то сказать или же наоборот, не зная, что ответить, но заткнулась. Правда, всего на секунды три-четыре.

— Это было обидно, — пробурчала она.

— Мне обидно, когда я всю эту чушь слышу, — ответил я. — И вообще, я у тебя всё хотел спросить, моя сумка…

— Прошу прощения, — раздался за нашим голосом грубый мужской голос.

Мы оба обернулись к фигуре, которая стояла за нами.

Опля… друзья кошатники, как называл их мартышкообразный. Вернее, всего один. Высокий, полностью укрытый покрывалом, что только лицо было видно, перед нами мужчина, у которого лицо было как у какого-то опасного ассасина из арабских стран. Около его правого глаза была татуировка, а нос в нескольких местах был проколот пирсингом. Выглядело, как это ни странно, круто.

— Да, чем могу помочь? — кивнул я, окинув его взглядом.

— Когда мы входили, ты назвал нас кошатниками, — его голос был как высеченный из камня. Есть мелодичные голоса, а есть такие, будто топором рубят. Вот у него был второй тип.

— Эм… позвольте поправить, я вас никак не называл, так как первый раз вижу. Все вопросы к моему хозяину, который кричал на всю улицу это. И сразу скажу, что лично я считаю это некрасивым и оскорбительным.

Я без какого-то зазрения совести сразу же сдал мартышкообразного. Ну а фиг ли он тут орал на всю улицу, а отвечать мне, верно?

— Мне не интересно, кто именно из вас двоих кричал моей госпоже «кошатница», — ответил он. — Вы её оскорбили.

Так…

— Тогда позвольте принести извинения за своего господина и за его слова, — я слегка поклонился. — Он идиот.

Унижался ли я перед этим челом?

Да нифига. Я не чувствовал перед ним ни страха, ни трепета, я не лебезил и не пытался вымолить прощения из-за своей трусости, поэтому, как бы это ни выглядело со стороны, внутри я не чувствовал, что унижаюсь, а значит, на всё остальное срать.

Ведь если его реально обидели, то с чего он должен проглотить обиду, верно? Пусть этот мартышкообразный просит у него прощения. Здесь я его полностью понимал.

Правда, сейчас мартышкообразного не было, но был я, и мне как-то не очень хотелось конфликта, поэтому мне было банально проще просто попросить прощения и отправить его обратно к его хозяйке.

Всё же я не страдал отёком мозга, чтобы сейчас устраивать на ровном месте проблемы.

Ну это я не хотел устраивать на ровном месте проблемы, а он хотел.

— Ты должен просить прощения не у меня, а у моей хозяйки на коленях, — произнёс он холодно. — И тогда мы простим тебя.

— Не, не буду, — ответил я, отмахнувшись. — Иди, ищи моего хозяина, пусть он и становится.

— Я сказал…

— Да мне плевать, что ты там сказал, мужик, — усмехнулся я. — Я попросил прощения, пусть и не обязан был. Все остальные вопросы не ко мне.

В этой ситуации меня больше всего позабавила Цурико, которая стояла с воинственной мордахой и после моих слов кивнула, типа да, катись отсюда.

Ах ты моя маленькая дерзкая защитница…

Товарищ напротив нахмурился, прямо скорчил злобную физиономию, говорящую, что я сейчас поплачусь за это. Такие люди настолько уверены в собственной крутости и дерзости, что начинают думать, будто теперь они официально имеют право сразу переходить от слов к делу.

Собственно, что он и попытался сделать.

Его руки дёрнулись, намереваясь сложить печать, но я среагировал быстрее — щелчок пальцами, и весь его балахон поднялся потоком воздуха вверх, укутав его голову. Шаг вперёд, и с ноги я просто бью по пальцам, которые уже сложились вместе, готовые создать печать, не давая ему её активировать.

Это произошло меньше чем за секунду — теперь любой бой с последователями таких уровней происходил за какие-то мгновения, которые для нас самих казались секундами.

Он отшатнулся, руками быстро снимая с головы балахон. Теперь чел явно был в ярости, да только уровень у него был тоже пятым, а значит, не больно-то он меня и сильнее. Мне даже было интересно, что он попытается сделать. Не будет же…

Окей, я немного недооценил конченность человека, который считает себя слишком горячим и крутым.

Парень откинул полы плаща и схватился за хлыст. Да не просто хлыст — он состоял из малейших острых кусочков металла, которые были отполированы настолько, что поблёскивали в свете лучей солнца и факелов. А на конце было сразу несколько лезвий, которые свободно болтались, хищно позвякивая.

— Ты сдохнешь… — прорычал горячий парень, взмахнул рукой, распутывая хлыст, после чего замахнулся.

Был ли я готов? Конечно, ведь у меня есть щит Люнь, который должен выдержать подобный удар. Ну или на крайний случай моя собственная реакция.

Однако ни то, ни другое не потребовалось, так как, когда тот попытался меня ударить, между нами неожиданно появился мартышкообразный.

Он просто неожиданно объявился между мной и парнем, будто это ничего не стоило, из ниоткуда выхватил посох, который просто вытянул вперёд, и хлыст со звоном просто-напросто обмотался вокруг него. Не успел придурок ничего сообразить, как мартышкообразный дёрнул на себя и вырвал хлыст из рук противника.

— Так! Драться и без моего участия? Не, ну это даже немного обидно! — он посмотрел на высокомерного идиота. — И что здесь забыл подлиз кошатников?

— Вы! — прорычал парень. — Как вы посмели оскорбить мою госпожу?

— Женщину-кошатницу?! — искренне удивился он. — И чем же, о достопочтенный юноша?

— Вы назвали её только что женщиной-кошатницей!

— Ой, простите, пожалуйста, — поклонился он в ноги парню. — Я действительно думал, что это женщина! Не мог знать, что такая красивая внешность кошатницы скрывает ниже пояса сюрприз! Искренне извиняюсь.

— Она женщина! И она не кошатница! — рявкнул парень, схватившись за клинок.

Чувак вообще не думает о последствиях. Мол, раз он такой горячий и крутой, то ему всё можно. Типа другие должны тут пасть ниц. Только мартышкообразный был другого мнения об этом. И, когда парень стремглав бросился к нему, тот просто сделал шаг в сторону и стукнул его по затылку.

На пол упало уже тело без чувств.

— Блин, неловко вышло, конечно… — стряхнул он хлыст на пол рядом с парнем и посмотрел на меня. — Так, признавайся, что с ним не поделил?

— Он пришёл требовать извинений за то, что ты кричал им кошатники.

— Это я понял, но за что он извинений требовал-то?

Понятно, он опять рофлит.

— Кстати, а что за девчонка у тебя за спиной? — кивнул он на Цурико.

Та спокойно вышла и без всяких своих закидонов просто поклонилась.

— Здравствуйте, я Цурико, подруга этого юноши, что теперь служит вам.

— А-а-а… Цурико… — кивнул тот со знанием дела. — Точно-точно, Юнксу говорил о тебе. Вы вроде пожениться и завести детей хотели, да?

— Пожениться? — немного охренел я от такой информации.

— З-завести д-детей? — пискнула испуганно Цурико.

— А как же я? — вклинилась Люнь.

— Так, а где кольцо, ты же хотел сделать ей предложение, да?

Мартышкообразный оказался сраной обезьяной, и вся моя благодарность, которую я испытывал за избавление от дегенерата, сейчас полностью испарилась.

— К-кольцо? — Цурико прямо не знала, куда деться. Она начала прямо-таки оглядываться во все стороны, волосы поправлять, одежду распрямлять, быстро по-женски приводя себя в порядок.

— Да? — это я спросил у него. Для меня это стало прямо открытием года сейчас. Я сейчас пытался вспомнить, где мог ляпнуть такую несусветную глупость.

— Я… — Цурико покраснела до корней волос. — Ну… нам ещё рановато думать о детях, как и о свадьбе…

— Так как детей назовёте?

— Какие дети?! Ты о чём, я ведь даже…

Но тут Цурико вперёд меня успела ляпнуть.

— Куми? — сделала она неловкую попытку, совсем смутившись.

— Куми? Мне нравится имя, четыре буквы, — кивнул он. — Отличное имя! Так, где кольцо?

— Чё? Погоди, какая Куми? — вы когда за меня порешали?!

— Ну наш ребёнок, — пробормотала Цурико, тупя взгляд. И я с ужасом почувствовал, как она робко схватила меня за ладонь.

— Какой наш ребёнок?! — вырвал я ладонь из её цепких ручонок. — Ты ведь даже не беремена!

— Так это временно! — обрадовал меня мартышкообразный.

— Я… я… — ты чё сделал с Цурико?! Ты во что её превратил?! Верните гопницу!!! — Я… не против…

Даже не засомневалась ни на секунду!

— Так, стоп! — остановил я этот цирк. — Я не собираюсь на тебе жениться, Цурико. Этот… — я его хотел назвать обезьяной, но решил не рисковать, — Гей сейчас очень жестоко шутит. Он всегда так делает. Я не говорил ни о свадьбе, ни о детях, ни о кольце, он просто сейчас прикалывается и пытается за счёт нас развлечься. Забудь, о чём он сейчас говорил. Всё, удачи, встретимся потом.

И быстро зашагал нахрен отсюда, подхватив мартышкообразного под локоть и уводя его подальше от растерянной красной Цурико. Для меня не стало секретом, как он обернулся и тихо шепнул.

— Он просто кольцо потерял!

Жопа…

Когда мы отошли подальше от неё, я был, слабо говоря, не в себе.

— Зачем?! — тихо рыкнул я.

— Что зачем?

— Зачем ты сказал ей про кольцо, свадьбу и детей?!

— Блин, прости, не хотел тебя сдавать, — виновато улыбнулся он.

— Причём тут сдавать?! Я даже не собирался этого делать!

— А-а-а-а… Блин, прости, я, наверное, тебя просто спутал с мастером, который хотел сделать предложение одной из служанок. Точно, он же хотел это сделать, а не ты! Прости-прости! — сложил он ладони вместе, склонив голову. — Дурак, забыл, кто сказал мне это!

— Тогда пойдите и скажите, что это неправда!

— О, наша очередь! — неожиданно обрадовался он, схватил уже меня под локоть и потащил к одному из столов.

Вот жопа… и прямо на ровном месте… Я теперь боялся даже взглянуть на Цурико. В тот момент, когда эта дегенератина упомянула детей и свадьбу, Цурико мгновенно растеряла свой пыл, гопничество и дерзость. Стала из дворовой пацанки робкой девчонкой, которая произносит не секс, а секас.

Какой ужас… кто-нибудь, помогите мне…

— А я думала, я твоя самая любимая половинка… — вздохнула Люнь.

И ты туда же…

Регистрация оказалась делом простым и не сложным. Подошёл мартышкообразный, у него проверили на меня документы, после чего он расписался. Следом мне прокололи палец и заставили поставить свой отпечаток на лист.

Всё.

Прежде чем уйти, я бросил взгляд в сторону и увидел, как Цурико подводят к столу. А потом всё скрыли охранники, видимо, защищавшие принцессу. Значит, она тоже будет участвовать…

— Она хорошая девушка, просто напуганная до смерти, — неожиданно сказал мартышкообразный.

— Ты о чём?

— О Цурико, — кивнул он в сторону королевской делегации.

— Да тебе-то откуда знать, какая она? — недовольно спросил я.

— А я людей хорошо чувствую. Ты хоть раз видел, как забивается в угол кошка и громко угрожающе шипит со вздыбленной шерстью? Она ведь делает это не потому, что хочет на тебя напасть — хотела бы, сделала бы это тихо. Кошка громко шипит и царапается, потому что сама боится.

— Ага, блин, спасибо за напутствие…

— Ой, да не за что! Кто вас ещё научит, идиотов? И куда мир без меня катится…

Правда, уйти просто так нам всё равно не удалось. Не успели мы выйти за пределы замка, как нас обступили кошатники… ну вот, теперь и я их так называю.

Нет, они не собирались нас трогать, просто перекрыли собой дорогу, явно намекая, что дальше дорога для нас закрыта, пока мы не обсудим пару важных вопросов. Не думаю, что они рискнут нас бить прямо во дворе замка.

Вперёд выступила, как я могу судить по лицу, женщина.

— Не знаю, кто вы, но вы ударили моего раба, — холодно произнесла она.

— И? — удивлённо спросил он. — Мне же не надо говорить, что он вообще не имел права нападать, и я сделал ему одолжение, иначе бы его казнили.

— Он защищал мою честь, — сделала она ещё один шаг вперёд.

— Вас хотели обесчестить?! — ужаснулся с искренним видом мартышкообразный.

— Нет, но…

— Пощекотать за ушком?!

— Да нет же! — она уже и сама начала смущаться.

— А-а-а… я понял, погладить вас по хвостику против шерсти, — осенило его.

— Нет! Вы назвали нас кошатниками! Это оскорбительно!

— Оу… — мартышкообразный аж покраснел. — Как неловко получилось… извините, пожалуйста, я в первый раз вижу гостей из столь далёкой и прекрасной страны и знал, что вас это может обидеть.

И поклонился им в ноги. Да только…

— Вы хотели сказать, что вы не знали, что это может нас обидеть, — поправила она его.

— Да, я так и сказал.

— Нет, вы сказали, что вы знали, — женщина начала кипятиться.

— Не помню такого. В любом случае, искренне прошу меня извинить, я специально.

— Вот! Вот! Вы только что сказали, что вы специально!

— Нет, я не говорил этого.

— Говорили!

— Не-а. В любом случае, я повторюсь ещё раз, — он ещё раз поклонился им в ноги, — я прошу у вас глубочайшего прощения, я хотел вас обижать.

— Вот только что! Вы сказали, что хотели нас обидеть!!!

— Нет, не говорил.

— ГОВОРИЛИ!!! — начала тыкать в него пальцем женщина, привлекая к нам ещё больше внимания.

Уже её товарищи начали оглядываться, чувствуя себя неуютно. Один из них даже подошёл и начал ей что-то шептать, пытаясь успокоить её, после чего обнял за плечо и отвёл в сторону. Вместо неё вышел вперёд другой.

— Впредь я попрошу вас не отпускать таких слов в наш адрес, — буквально промурлыкал он. — И мы забудем этот досадный инцидент.

— Конечно, прошу извинить меня ещё раз, — поклонился он и махнул мне рукой. — Идём, нам пора домой.

Но едва мы подошли, он шёпотом, но достаточным, чтобы гости города его услышали, произнёс.

— Сейчас наверняка будут орать по ночам и срать по территории города, где только можно. Приготовься, придётся опять швабрами их с клумб сгонять, как это было раньше.

Они это услышали. Кошатники это прекрасно услышали, но не могли ничего сделать, так как это бы значило, что они нас подслушивают, а тут уже как бы стрелка повернётся в обратную сторону, типа фиг ли вы подслушиваете?

Я не знаю, зачем мартышкообразный это делал, но блин, он упрямо искал себе врагов и проблемы на голову, и я был уверен, что это ещё аукнется. Очень громко и больно аукнется в самое ближайшее время.

Глава 166

— Ты специально их раззадорил? — полюбопытствовал я.

— Кого? Кошатников? А я что-то не то сказал? — удивлённо захлопал он глазами. — Ты бы видел, во что они превращают мои клумбы!

— Я не думаю, что это именно они делают.

— Вот увидишь, что я прав.

— Окей, а с Цурико ты зачем весь этот цирк устроил? Она же теперь не отстанет.

— Да ладно тебе, я же просто перепутал, — плутовато улыбнулся он. — Зато посмотри, как она счастлива теперь. Только и будет о тебе теперь думать всё время.

— Но я же не смогу с ней остаться.

— Ну… у нас всегда есть выбор, остаться или нет, верно? — подмигнул он.

Меня записали на турнир пятых уровней. То есть моими соперниками будет весь диапазон пятых уровней от первой ступени стадии Познания жизни до самой последней Открытия бесконечности, где и вовсе ступеней двенадцать.

Он вывел меня на площадку, где стояло несколько манекенов.

— Короче, бой будет очень непростым, так как пусть они барьер и не преодолели, но подошли прямо-таки на самый максимум пятого уровня и будут тебя бить ногами и руками, как неудачника. Думаю, они тебя размажут по песку и заставят его едва ли не жевать.

— Спасибо, это вдохновляет. И ты мне поможешь?

— Нет, — покачал мартышкообразный. — Всё, пошли есть.

— Э? Мы же только что вышли, — удивлённо начал оглядываться я.

— Ну да, и сейчас зайдём обратно, я кушать хочу.

Кушать он хочет.

Мне кажется, девиз по жизни мартышкообразного был «да пофиг, лишь бы было весело». Потому что всё, что я видел, вплоть до его гениального решения проблем с другими людьми, было чистым цирком, который не имел ни конца, ни края.

Вот взять даже его поход в магазин за мясом.

— Посмотрим, как ты справишься на этот раз… — коварно пробормотал мартышкообразный и купил самый дешёвый кусочек хлеба, что только нашёл, подавая продавцу самую крупную монету, что только была (если так можно было назвать золотой арахис, который здесь был заместо золотых монет).

Бедолаге пришлось бегать по округе и искать, где бы её разменять, и через десять минут, когда тот вернулся и отдал нам сдачу, мартышкообразный сделал удивлённое лицо и купил большой кусок мяса почти на все оставшиеся деньги. Я думал, продавец сейчас на стену залезет, начнёт там выть и рвать себе волосы на голове.

— Большое спасибо, — поблагодарил мартышкообразный, забрав покупки.

— Не за что, приходите ещё, — вымученно улыбнулся продавец.

— Обязательно!

Мне показалось, что в этот момент я даже увидел слёзы в его глазах, а его улыбка наполнилась болью, как у того бедного седого старика с мема.

— Никак не сдаётся, я всё жду, когда у него не получится найти мне сдачу, — поделился он со мной, когда мы вышли.

— И как?

— Каждый раз получается. Я не знаю, как у него выходит, ведь это богатый район, здесь такой мелочью не пользуются…

— Не боитесь, что он вас пускать перестанет?

— Не-а, не боюсь.

— И почему?

— А это я ему в прошлом не дал разориться. Не будь меня, он бы сейчас торговал продуктами где-нибудь в трущобах, побираясь любой работой, а так у него всё процветает. И это благодаря мне.

— Да он заключил сделку с дьяволом, — ужаснулся я.

— А кто это? — сразу же заинтересовался мартышкообразный. — Какой-то весёлый человек, судя по имени.

— Да, думаю, вы бы нашли общий язык. В вас двоих угадывается что-то родственное.

Я думаю, что, если бы мартышкообразный попал в ад, через год тот был закрылся нахрен и выставил его за ворота.

Вот и сейчас вместо того, чтобы обучать, он вывел меня на площадку… и повёл обратно в дом хавать! Нет, это какой-то кошмар наяву просто.

— Ты не понимаешь нашу тренировку! — с набитым ртом, пытаясь запихнуть туда пятый по счёту банан, объяснял он мне. — Самое важное что в бою?

— Терпение?

— Нет, хорошенько всё обдумать! Терпеть можно сокамерников в душевых темниц, а здесь важно подумать.

— Окей, значит, сейчас мы думаем?

— Нет конечно! Сейчас мы едим. Излишние мысли мешают нормальному пищеварению, верно я говорю? — посмотрел он на служанку.

— Господин Гой, абсолютно, господин Гой, — с готовностью ответила та.

Кстати, я заметил, что своих он не так достаёт, как всех тех, кто находится за стенами его дома. Более того, я ни разу не видел, чтобы он вот так над ними шутил, доводя до слёз. Наоборот, скорее слегка подтрунивал, заставляя других улыбнуться.

Да мартышкообразный сейчас просто добряк по сравнению с тем, как доводит остальных.

— Итак… — вернулись мы на площадку. — Тебе надо запомнить одну важную вещь.

— У меня нет шансов?

— Откуда такой пессимистичный настрой?! — ужаснулся он.

— Так ты же сам сказал…

— Нет, не было такого, — тут же последовал ответ. — Ты просто забыл.

Окей, я понял, ты меня подобным не проймёшь, засранец.

— Ты сказал, что не сможешь мне помочь.

— Нет, не было такого, — вновь ответил мартышкообразный.

— Он просто сказал «нет», — неожиданно сказала Люнь. — Сказал нет на твой вопрос, поможет ли он.

Тц… вот срань, специально же это делает. Ладно, засранец, один-ноль, радуйся, ты меня подловил.

— Да, ты этого не говорил, прости, — пришлось признать свою ошибку.

— То-то же! А то споришь тут со мной, споришь… Короче, ты у нас мечник, значит, мечом тебе и орудовать, верно говорю?

— Пока что да.

— Не пока что, а всегда верно говорю. Я не прав только в том случае, когда я не прав, и точка! А теперь слушай внимательно. Турнир проводится по принципу, что из двух победил один и идёт дальше, всё понятно?

— Пока что да.

— Отлично. Значит так, твои противники — все как на подбор злобные хитрые людишки, но особенно опасны те хитрющие питомцы кошатников. Их хлыст — не единственное, что у них есть. Ко всему прочему, они обладают самыми хитрыми техниками, подлыми и низкими, как и они сами.

Я смотрю, у него прямо-таки нелюбовь к кошкам. Может злится из-за прошлого, когда его предки прыгали по деревьям, а их ели всякие ягуары и тигры?

— Например?

Он взмахнул своей палкой-убивалкой, и в сторону манекенов улетели сразу три копии его посоха, которые сделали вираж и врезались в цель: одна в лоб, и другие в бок с противоположных сторон. Следом с его посоха сорвался, как мне показалось, кулак, который врезался в манекен и вовсе снёс его.

— Видел? — горделиво спросил он.

— Ну… да, видел.

— Во-о-от… А у них они выглядят как огромная пасть, которая появляется под твоими ногами и жрёт тебя, утаскивая под землю. Или появляются какие-нибудь животные из песка, которые набрасываются на тебя, стирая твою плоть с костями песком.

— Это неприятно.

— Очень. Вот такие у них техники. Кто-то называет это магией, но это всё же техника. И это малая часть всего их набора подлостей.

— Магия? А она есть в мире вообще? — поинтересовался я.

— То, что называют магией, чаще всего лишь очень сложная техника. И будь уверен, что у них этих техник очень и очень много. Мне-то они не страшны, а вот тебе может достаться по полное число.

— И как мне с ними бороться?

— Как-нибудь, — дал мартышкообразный гениальный ответ.

Блин, если бы меня так учила Чёрная Лисица, я бы сдох в первый же день после того, как ушёл от неё. Вернее, я не ушёл, а нас разлучили. Если бы не это, как знать, как бы сложилась моя судьба и судьба Ки.

Мартышкообразный тем временем неожиданно подпрыгнул на месте вверх, но приземлился не на землю, а на палку, которую воткнул вертикально под собой. В этот момент я подумал, что было бы забавно, поскользнись у него нога и наденься он на него жопой.

— Первое правило в таких ситуациях — будь ловким. Ты быстрый, но по ловкости как камень, брошенный в голову кошатникам.

— Ты их любишь, смотрю.

— Конечно, ведь я любвеобильный! Но не отвлекайся. Мало двигаться быстро, надо двигаться ловко! Вот попади по мне ударом.

— Прямо сейчас?

— Нет, можешь вечером, когда я буду принимать ванну. Прямо в затылок, тогда я точно не увернусь, — ответил он со смехом.

Что ж…

Я размахнулся и резко нанёс удар. Не сильный, но быстрый, что даже и меча было не видно, при этом сам я остался стоять на месте, как ни в чём не бывало. Выглядело со стороны, наверное, так, будто я даже не шелохнулся, а передо мной что-то очень быстро пролетело.

Мартышкообразный удивительно легко отпрыгнул, я бы даже сказал, воспарил, пропустив удар под собой, и так же спокойно приземлился.

Ладно…

Я начал очень быстро наносить удары, но тот лишь извивался, как змея, пропуская их мимо себя. Влево отклонился, вправо, подпрыгнул, пригнулся, и делал это на удивление достаточно красиво и элегантно. Тогда я выпустил целую сеть ударов, которая должна была заставить его спрыгнуть с шеста, но он лишь подпрыгнул, вытянулся в сторону и проскочил ровно через решётку между лучами счастья, так и не зацепив ни одного.

— Видишь?

— Ну… ты хорошо уклоняешься, да, — кивнул я.

— Всего лишь хорошо?! Да я просто король уклонений! — возмутился он. — Я могу уклониться от чего угодно, будь то…

В этот момент я нанёс удар, но тот просто слегка отклонился в бок и даже говорить не перестал.

— …потоп или же обвал самих небес! Я лучший.

— Ну… да, я не буду спорить, ты действительно очень хорошо уклоняешься, — согласился я. — Но я тоже хорошо уклоняюсь, нет?

— Да? — удивлённо спросил он.

И тут же подпрыгнул, выдернув хвостом посох, и нанёс мне рубящий удар лучиком счастья.

Я увернулся, отклонился. И тут же увернулся от одного, второго, третьего, ушёл от сетки и… получил тычок под дых, да такой, что меня отбросило назад. Я прокатился кубарем и некоторое время даже не мог встать, так как казалось, что из меня вытащили лёгкие и теперь я не мог дышать.

— Теперь видишь? — спросил мартышкообразный весело. — Ты — неудачник.

— Тут никто бы не увернулся.

— Кроме меня.

— Кроме тебя, — согласился я. — Но я и не ты.

— Но чтобы победить, ты должен стать мной. Вот! — гордо заявил он. — Ты двигаешься быстро и хорошо для уровня Священного Роста. Твой мастер был действительно выдающимся, раз научил тебя читать движения противников и предугадывать их действия, это достаточно редкие знания.

Редкие знания? То есть Чёрная Лисица научила меня действительно чему-то очень редкому и достойному, что даже он, горделивый такой, весь хвалит её? Неплохо-неплохо, Чёрная Лисица, я ещё больше горжусь вами.

А если честно, я по-своему любил Чёрную Лисицу. Сначала я её ненавидел, потом она меня раздражала, позже привык, а под конец проникся. Проникся её своеобразным грубым и иногда жёстким проявлением заботы. В конце концов, она обучила меня с нуля и учила на совесть, естественно, требуя соответствующей отдачи.

Где бы я был без неё?

Наверное, в земле.

Поэтому да, мне грело душу, что её так хвалили.

— Но увы, двигаешься ты как краб.

— Ненавижу крабов.

— Это ты просто не пробовал их жареными, — настоятельно заметил он. — Знаешь, кто помог мне обучаться всему этому?

— Кто?

— Никто, я сам научился. Ты можешь протянуть лапу помощи кому угодно, но лучше всего бойцу сможет помочь только он сам. Поэтому ты сделал полдела, надо сделать и другую половину — научиться двигаться правильно.

И он одним прыжком переместился в бок метров на пять так быстро, что смог бы избежать спокойно той же сетки, причём сделал это без каких-либо видимых усилий, будто просто телепортировался, а потом начал быстро-быстро прыгать влево-вправо, что я бы хрен попал по нему.

— На уровне Мастера Вечных последователь умеет телепортироваться на небольшие расстояния.

— Телепортироваться? — удивился я.

Хотя чего удивляться, тот же Вьисендо со мной тогда телепортировался как-то.

— Это когда перемещаешься в какое-либо место за мгновение быстрее того, что ты моргнёшь, — пояснил он. — Например, отсюда в замок, где мы регистрировались. И такое используют в бою те, кто достиг уровня Мастера Вечных. Но они неудачники.

— Неудачники?

— Именно! Телепортация тратит очень много сил, и они нередко пытаются ей застать врасплох или уклониться, тратя очень много сил. Но с этой техникой уклонения тебе не нужно телепортироваться. Ты просто учишься двигаться настолько быстро, что это и не нужно, вот! Научись двигаться ловко и быстро, если хочешь победить.

Следом за этим мартышкообразный обернулся к дому и громко позвал служанок на улицу.

Высыпались все пять служанок, которые дружно поклонились мартышкообразному.

— Господи Гой, да, господин Гой.

— Слушать мою команду! Кидайте в него камни! У него сегодня тренировка до восхода луны. А ты учись уклоняться, не сдвигаясь с места.

— Не сдвигаясь с места? — нахмурился я.

— Научись двигаться. Я видел, как ты дрался, твой меч делал минимум движений, даже самых мельчайших, всегда шёл ровно, плавно, спокойно и без усилий. Научись двигаться точно так же без напряжения. А они будут тебя забивать пока камнями.

— Да ты, оказывается, очень добр.

— Естественно, а ты не знал? — улыбнулся он.

Ну, технически, он действительно добрый. По крайней мере если его шутки и можно записать в злые и издевательские, действительно жестокими и чёрными их было назвать сложно. Да, он делает муть, но какую-то определённую границу он не переходил. Как я пока не замечал, чтобы его действия носили откровенно агрессивный характер с целью навредить.

Не напрягаясь, спокойно и точно — вот что он хочет вбить в голову. Только это было легче сказать, ведь когда ты дерёшься, то напряжён, ты должен быть напряжён, чтобы реагировать быстро, как взведённая пружина. Особенно легче сказать, когда на тебя не обрушивается целый град камней.

Служанки сильно не запаривались — им сказали кидать в меня камнями, они начали их кидать. Все третьего уровня, они не были мне соперницами, но я не должен был двигаться с места, а значит…

— Ой, млять… — один из камней мне попал в бровь.

— Вы как? — тут же перепугалась служанка, дёрнувшись ко мне, но я поднял руку.

— Нормально, продолжайте.

Раз он сказал, что надо, значит, надо. Я ещё не знал тренировок, которые бы давались мне легко, и не доверять ему у меня причин не было.

Правда, служанки вообще попутавшие были. Когда они поняли, что просто попасть по мне уже не могут, начали набирать в ладони сразу горсти и бросаться ими как дробью! Блин, да это же вообще нечестно!

Я был готов поймать камень и кинуть его обратно им в лобешник, но как-то сдержался.

Я действительно простоял там до самой ночи, когда уже сами служанки не видели, куда бросали. После этого с разрешения мартышкообразного я вернулся домой, где попал в руки заботливых служанок.

— Спасибо… — вздохнул я, проглотив пару лечебных пилюль, пока одна из них вытирала мне кровь со лба.

— Прости за камень в лицо, просто…

— Вам сказали, да, я понимаю, — кивнул я. — А вам никогда не предлагали пройти турнир?

— Нам? — переспросила одна из девушек.

— Мне предлагали, — неожиданно сказала Чили, которая была коротышкой. — Господин Гой предлагал мне пройти его, но… я отказалась.

— Почему?

— Шанс того, что меня убьют, был выше, чем то, что я выиграю и получу возможность загадать любое желание.

— Прямо-таки любое?

— Ну… навряд ли, — улыбнулась она. — Королём города обезьян вас не сделают, это точно, но вот сильнее могут. Ты уже видел людей из песков?

— Которые пришли с людьми, которых ваш господин называет кошатниками?

— Да. Из-за них я и не пошла. Моя… предшественница согласилась, и её убили прямо на арене бойцы этих кошатников, — буквально выплюнула Чили последнее слово, будто её тошнило. — Они жестокие и высокомерные. Они не жалеют других, так как считают, что слабым не место на земле. И они всегда выигрывают.

— Считают, что жизнь создана для того, чтобы постоянно за неё бороться и становиться сильнее, — добавила другая служанка. — Поэтому наш господин их и не любит. Он считает, что жизнь дана, чтобы ей наслаждаться и радоваться, а не ждать, когда тебя убьют.

— Он до глубины души против таких взглядов, и ему не нравится, когда они ведут себя… некрасиво, — добавила третья.

— И именно поэтому я не пошла. Господин Гой меня кормит, поит, одевает, даёт денег на личные расходы, и быть может я заведу семью здесь.

— Семью с кем?

— С таким же рабом, как и я. Чем не жизнь? Работа, еда, кров, безопасность. Я так не жила за пределами этого города.

— И я, — кивнула местная красавица.

— И я тоже.

— А я уже была рабом, — добавила четвёртая. — У меня на спине до сих пор следы от постоянных порок.

— А меня нашёл господин Гой заблудившейся в лесу. Платой за спасение была служба ему, — добавила пятая. — Поэтому никто из нас здесь и не желает никуда уходить. Лучше быть рабом в хорошей жизни, чем свободным, но постоянно борясь.

Интересная логика.

Я не был с ней согласен, но и мои взгляды строились немного на других ценностях, которые я приобрёл ещё из прошлой жизни и которые, как бы я ни пытался из себя вытравить, остались со мной навсегда.

Но как бы то ни было, теперь было понятно, с чего вдруг у мартышкообразного такая нелюбовь к кошатникам. Любовь к свободной и беззаботной жизни против постоянной борьбы и вечной гонки. Разные взгляды, разное отношение — отсюда и нелюбовь.

Но чёт меня как-то не вдохновило то, что сказала Чили.

— Ты сказала, что они всегда выигрывают. И что, совсем никто их ещё не побеждал?

— Никто. По крайней мере, при мне, — кивнула Чили.

— И при мне, — сказала другая. — Я здесь больше всех. Но ты точно победишь, мы просто уверены в этом, да?

Все служанки с готовностью закивали, подбадривая меня.

Да только я в этом был не уверен, хотя сейчас беспокоился совсем не о себе.

Глава 167

— Как успехи? — посмотрел на меня мартышкообразный.

— Скажем так, не очень, — ответил я хмуро, стирая с лица кровь.

— Но он старается, — тут же постаралась вступиться за меня одна из служанок.

То, как я стараюсь, было видно у меня на лице в виде синяков и ссадин.

— Хм… — он задумчиво посмотрел на меня, потом посмотрел на ведро камней, после чего взял один из них…

И кинул!

И дело было не в том, что он кинул, а как он это сделал. Млять, да там камень межгалактическую скорость развил, наверное, так как прилёт в меня небольшого камушка можно было сравнить со ударом маленького КАМАЗа, который едва не переломал мне все сраные кости!

Я даже среагировать не успел на эту жесть.

— М-да, медленно… Но я знаю, в чём причина!

— И в чём же? — просипел я, едва сдерживая от боли слёзы и пытаясь встать с колен на ноги.

— Ты плохо уворачиваешься!

— Да быть не может! — всплеснул я руками. — И как я сам до этого не догадался?!

— Не знаю, вот я сразу это понял, едва кинул в тебя камень. Потому что уворачивайся ты хорошо, он бы в тебя не попал.

Тролль, блин…

— Дорогие, вы пока свободны, — махнул он рукой, и от служанок через мгновение и след простыл, настолько они быстро смотались. — Будь проще, и жизнь к тебе потянется!

На мгновение я представил, как ко мне стягивается вся живность из джунглей, от хищников до насекомых, которые откладывают в тебя яйца, и меня передёрнуло.

— Нет, спасибо…

— Эта техника очень важна, и она основана на простоте, которую ты испытываешь к жизни. Живи без напряжения, будь проще! Ведь ты, когда я кидаю в тебя камнем, напрягаешься, чтобы отпрыгнуть. Но когда хочешь взять кружку, ты ведь не напрягаешься ради этого настолько, что сможешь поднять весь стол с кружкой, верно? Или с тем же мечом, ты орудуешь ведь без лишних усилий.

— Я понимаю, но это легче сказать, чем сделать, а я второй день всего лишь пытаюсь постичь это. Ты сам сколько к этому шёл?

— Да сразу пришёл к этому, а что?

Эм… ладно, окей, но у меня есть отговорка: у меня культивационный кретинизм! Время обучения увеличено вдвое! Хотя уже пошли вторые сутки, а у меня прогресса нихрена нет от слова совсем.

Мартышкообразный поднял камень, взвесил его на ладони и вновь бросил в меня, но уже куда слабее и медленнее. Однако даже такого броска было достаточно, чтобы я напрягся так знатненько, чтобы увернуться.

— Вот! Вот о чём я говорил! Теперь видишь, да?! — обрадовался он непонятно чему.

— Эм… нет, не вижу, если честно, — признался я.

— Как я сейчас кинул камень?!

— Рукой?

— Вот именно! Рукой! Хотя стоп… погоди… Нет, это хороший, конечно, ответ, но, признаться честно, я всё же ожидал от тебя другого, — признался мартышкообразный. — Я кинул камень так, что тебе было достаточно просто чуть-чуть отклонить тело, просто качнуть в сторону, а ты весь отклонился. Весь! Но мог отклонить лишь часть!

Он мне в яйца кинул камень, если что. Но да, я его понял, здесь было достаточно тазом, как в танце живота, дёрнуть, чтобы пропустить его мимо, а я едва ли не весь крутанулся. Но блин, промеж ног чёт как-то совсем не хочется получить, тут любой испугается, как ни крути.

— Короче, я понял твою главную проблему. Ты боишься!

— Ну вообще да, ты мне в самое ценное целился.

— И мы это должны исправить! Для начала, ты должен научиться двигаться!

***

— Не понимаю твоего недовольства, — удивлялся он, когда мы шли по улице. — Разве там было не хорошо?! Разве ты не научился ничему полезному?

— Ты сейчас серьёзно? — я даже не знаю, чего испытывал больше, стыда или раздражения. Мартышкообразный бил все рекорды просто по своим рофлам, и мне становилось даже немного страшно.

— Это ведь всё ради твоего же блага! И ты только посмотри, с кем занимался! С кем! Сколько вокруг тебя девушек было! Прямо окружён был ими! Молодые, красивые, бойкие! Все как на подбор!

— И им всем шесть лет!

— Ну тебе прямо не угодишь… — покачал мартышкообразный головой.

Честно сказать, не этого я ожидал.

Не танцев.

Не танцев среди девушек.

Не танцев среди девушек, которым едва-едва наберётся шесть лет.

Не в школе для детей.

Спасибо, что не заставили меня обтягивающие рейтузы надевать.

Гой действительно не поленился взяться за моё обучение лично и на следующий день потащить меня в какую-то школу, где учили танцевать. И танцевать повёл не просто в школу, а в детскую школу, где учили какому-то странному танцу змеи, как его здесь называли. Он напоминал чем-то танец живота, но только вообще всем телом.

Я не буду описывать свои чувства, когда ты один-единственный парень посреди девчонок шести лет, которые смотрят на тебя удивлённо.

Ещё хуже было то, что у одной из стен сидели мамаши-обезьяны (в смысле, они приятные, но они обезьяны), которые смотрели на меня не только удивлённо, но ещё и с подозрением, как на педофила со стажем. Какое же это было унижение. Я был готов удавиться, хотя вроде как привык, что на меня почти все пялятся из-за глаз, да и вообще выделяющейся рожи.

И среди них восседал Гой с лицом гордого отца, который радуется достижениям своего сына.

Я думал, что достиг дна, но мне снизу постучался Гой и предложил спуститься к себе.

— Вы… вы опять… неправильно… — бормотала учительница, которая была обычным человеком. Ну хоть не мне одному здесь неловко.

— Давай, я верю в тебя! — захлопал Гой в ладоши. — И я горжусь тобой, знай об этом!

Господи, помоги мне научиться проваливаться под землю…

Под конец занятий к Гою подошла учительница.

— Ему… есть чему учиться. Он зажат, будто стесняется. Знаете, такая стойка, как… как…

— Как у бойца.

— Да-да, будто он не танцует, а дерётся с окружающими.

В это мгновение у меня нарисовалась картина того, как я дерусь с десятком шестилетних девочек. Они со всех сторон нападают на меня, бросаются, словно дикие звери, а я отбиваюсь, как медведь от волков.

— Ему ещё очень многому надо научиться, если он хочет освоить этот танец. Боюсь, в его возрасте это дастся нелегко…

— За две недели справитесь? — тут же спросил мартышкообразный.

— Я думаю, что это надо заниматься и днём, и ночью для результата, — покачала она головой. — Таких занятий ему будет ну очень недостаточно.

— Отлично! Вы наняты! — положил он ей мешочек с деньгами, и не успела та ответить, как он тут же утащил меня из школы.

— Ты серьёзно? — нахмурился я, едва мы отошли на десяток метров от входа.

— А что? Смотри, я всунул ей деньги в руки и быстро выскочил, пока не отказала, а значит, она деньги приняла и теперь просто обязана тебя обучать! Ну как?

— Я понимаю, к чему это всё, но это реально поможет? Эти танцы помогут мне уклоняться?

— Не уклоняться, а управлять телом! Разные вещи, одно ты умеешь, а другое нет.

— Не умею уклоняться?

— Управлять телом правильно. Тебе же надо научиться двигаться свободно! Свобода! Тебе надо расслабиться! Поверь, я знаю, о чём говорю. К тому же, разве ты не хочешь изучить танец змеи?

В его словах была логика, но блин, мне верилось с трудом. Я привык к другим тренировкам, жёстким, прямым, где ты понимаешь, чему обучаешься, как у той же Лисички. А здесь всё было прямо-таки с обезьяним колоритом, как-то в обход того, чему надо научиться, типа зайти со стороны. Я не дурак, понимаю, чему он хочет меня научить через танцы, но… это и вправду сработает?

Вот мне как-то не верится.

— И куда мы сейчас?

— Сейчас увидишь, — подмигнул он. — Поверь, Юнксу, я это делаю не для того, чтобы там унизить тебя или посмеяться над тобой. Нет, с тобой, конечно, весело, однако я это делаю всё исключительно ради того, чтобы тебе помочь, как бы это ни выглядело. И поверь, через месяц ты будешь просто монстром, который порвёт в клочья кошатников.

Время уже близилось к вечеру, и народа на главных улицах становилось всё меньше и меньше, чего не скажешь о всевозможных улочках, которые полнились всевозможными личностями. В одну из таких мы и зашли. Причём удивительно, что личности, которых я принял за мутных, были вполне себе цивильно одеты.

Мы шли по улочкам, где располагались забегаловки всех сортов. Здесь было так светло, даже несмотря на глубокий вечер, что можно было совсем не волноваться о том, чтобы споткнуться обо что-нибудь в темноте.

— Вечер и алкоголь — это почти традиция в городе обезьян, — вдохнул полной грудью Гой.

— Пьяные обезьяны? — хмыкнул я, украдкой оглядываясь.

— Ты не поверишь, но есть стиль единоборств «Пьяная обезьяна».

— Даже так…

— Даже так! И я тебя ему научу, ведь кто-кто, а ты-то должен научиться драться кулаками!

— Я не против, но… это имеет смысл на турнире? Не лучше сосредоточиться на…

— Уклонение — это часть боевых искусств! В фехтовании люди полагаются на парирования, а в единоборствах на уклонения и блоки.

— В фехтовании тоже используются уклонения, — заметил я.

— Но не так, как в единоборствах. Поэтому я собираюсь научить тебя стилю «Пьяная обезьяна», который сам и придумал. Но для этого надо выпить.

— Так ты сам его придумал?

Так, погоди-ка… В смысле, ты сам придумал?! У меня были соседи, которые тоже любили выпивать, и мне почему-то кажется, что я уже знаю, как выглядит стиль пьяной обезьяны: наблюдал как-то раз, как пьяные дрались за бутылку водки.

— Не хочу показаться неуважительным…

— И не кажись им, — ответил он и кивнул на бар. — Мы пришли!

Бар не сказать, что был каким-то особенным. Бар как бар, самый обычный, который можно только увидеть. Да, со своим колоритом внутри, уютненький и чистый, но всё же обычный. Когда мы вошли, Гой тут же направился к столику, будто точно знал, куда надо садиться.

— Не стесняйся, будь как дома, — улыбнулся он, после чего махнул рукой, и к нам подскочил разносчик. — Мне и моему другу двойного огненного дракона с кусочками банана и лимона. Сразу шесть порций. Сегодня мы празднуем.

— Конечно, — улыбнулся тот и быстро скрылся из виду.

— Гой…

— Погоди! Не порть атмосферу, наш вечер, а в особенности твой, только начинается! — он огляделся. — Для тебя это будет вечер открытий!

— Послушай, я не хочу ничего плохого сказать, но…

— И не говори, — ответил Гой. — Ты же хочешь победить, не так ли?

— Хочу, да.

— Хочешь защитить ту девчонку, верно?

— Да.

— Значит, тебе надо научиться драться! И драться очень хорошо, научиться владеть своим телом настолько точно, насколько это возможно, и ничего не обучит этому так, как единоборства и танцы! И стиль Пьяной обезьяны подойдёт тебе как нельзя кстати!

Да, но меня сильно смущал тот факт, что этот стиль придумал он сам и называл его «Пьяная обезьяна». Слишком громкое название.

Но уже чуть позже до меня дошло, что его коварный план не ограничивался на мне. Я не знаю, каким образом мартышкообразный узнал это, но очень скоро в бар вошли… кошатники. Не вся их орава, но двое в плащах и ещё двое их бойцов, которые одевались поскромнее.

Едва они присели за столик, как Гой тут же перебазировался поближе к ним, между делом заняв соседний от них столик.

— Только не говори, что ты специально сюда пришёл ради них, — пробормотал я негромко.

— Ради них? Тратить своё время? — возмутился он. — Да за кого ты меня принимаешь?!

Ой ты господи, как он отыгрывает…

Тем не менее, коварный план Гоя медленно и верно приходил в действие.

Сраный поцелуй дракона, который нам принесли, можно было сравнить с водкой, в которую замешали тоник, вино и пива, сдобрив это доброй порцией соли. Не знаю, как ему, но меня потянуло после первой же рюмки блевать всем, что только было. В голову прилетело так, что онемело всё до кончиков пальцев.

В отличие от меня, Гой осушил её, не подав даже намёка на то, какая же это бурда. Причём сделал это как профи, который увлекается подобным уже долгое время. И всё бы ничего, как вдруг он начал закашливаться.

— Кха… Кха-кха-кха… кха-кха… Ой, перец в горло попал, кажется… кха-кха-кхашатница-кха-кха-кха…

Я был сейчас уверен, что мне это не послышалось. Фигура за соседним столиком тоже вытянулась, будто начала прислушиваться к окружению.

— И как тебе? — спросил Гой, делая вид, что ничего страшного не происходит.

— Как помои, — честно признался я.

— Обидел произведение искусства! Это лучший огненный дракон в городе! За твоё здоровье, Юнксу!

Мы чокнулись, и он залпом вновь осушил ещё одну рюмку, после чего вновь закашлялся.

— Кха-кха-кхашатница-кха-кха-кха… ох… хорошо идёт.

Девушка позади нас резко обернулась. Прищурилась.

— Эссеса, что-то случилось? — спросил её товарищ по оружию, но она не обратила на него никакого внимания. Её взгляд упёрся в спину мартышкообразному, который даже не обернулся, с интересом рассматривая дно своей рюмки.

— Я прошу прощения за то, что отвлекаю вас, но вы сейчас ничего не говорили? — ты глянь, какая вежливая.

Я был уверен, что она нас узнает, но… нет. На меня она даже и не взглянула (а зря), а Гой был повёрнут к ней спиной, да и голос у него стал сиплым, хотя мне казалось, сделал он его таким специально.

— Что? Я ничего не говорил, — ответил он, даже не обернувшись.

— Прошу прощения тогда, — ответила кошатница полным подозрений голосом, но тем не менее отвернулась обратно к своему столику.

Я был, честно сказать, даже немного удивлён её вежливостью, так как ожидал немного… другого.

Но если Гой что-то начал делать, его было не остановить.

— Давай, за то, чтобы победа была в наших руках.

И пошла уже третья рюмка, которая заставила меня слегка так поплыть. Нет, я полностью соображал и полностью всё понимал, однако в голову словно ваты набили, да и тело ощущалось странным.

А вот мой товарищ упорно продолжал изводить соседку.

— Хорошо идёт, да? Кха-кхашатница-кха-кха-кха… и жжётся ещё внутри.

Но на этот раз укрыться от праведного гнева кошатницы ему не удалось. Блин, было довольно очевидно, что она поймёт, кто это произносит, и я до конца не понимал, чего именно мартышкообразный добивается, однако эффект был ярким.

— Я знала!!! — взвизгнула неожиданно кошатница на весь зал, вскочив с места и опрокинув стул. Всё помещение мгновенно погрузилось в тишину. — Так это ты сейчас сказал это!!!

— Что сказал? — удивлённо захлопал он глазами, обернувшись, и её лицо вытянулось.

— Ты?! Это ведь ты, тот с тростью, что издевался над нами во дворце! Тот идиот! И ты только что назвал меня вновь кошатницей?! — взвизгнула она и получила в ответ…

Недоумённые взгляды не только Гоя и сидящих рядом с нами, но и её товарищей. А фишка была в том, что она единственная (кроме меня) сидела слишком близко, чтобы сквозь кашель всё расслышать.

— Я ничего не говорил.

— Только что!!! Я только что слышала!!!

— Эссеса, может пойдём отсюда? — миролюбиво предложил её напарник. — Чего сидеть с этими здесь.

— Ничего не пойдём! Ты слышал же это, верно?! Ты тоже это слышал, да?!

— Эм… ну… вроде бы… что-то, возможно, было, но…

— Возможно?! — у неё лицо было, будто её предали, так как парень непрямо сказал ей при всех, что он ничего не слышал, и сейчас она выглядела конкретной такой идиоткой. — Никаких возможно!!! Он это сказал! Я точно слышала!!!

— Эссеса, нам лучше уйти, — кивнул он на дверь, вставая.

— Не уйти! Он оскорбил меня. Он оскорбил нас! Уже в третий раз оскорбляет!!! Я требую извинений!!!

— Ладно, хорошо, — поднял Гой руки. — Предлагаю решить наш спор старой доброй дуэлью между нашими бойцами. Кто проиграет, тот и просит прощения. Я за то, что вам там показалось, а вы за то, что набросились на меня. Договорились?

— Да! Договорились! — рявкнула она и хлопнула по ноге. — Ко мне!

Её верный сабакен в виде человека тут же подскочил к ней, и я уже ждал, что он упадёт на колени и начнёт гавкать.

— Юнксу, ко… — но, заметив мой хмурый взгляд, он откашлялся. — Кхм-кхм… пойдём и победим, да?

— Гой, я как-то не очень чувствую себя сейчас… — пробормотал я. Алкоголь так знатно стукнул мне в голову. — Я не думаю…

— Да всё будет в порядке, — помог он мне подняться и толкнул в сторону выхода вслед за гостями из дальних земель. — Просто постарайся поймать такт и уделай засранца.

— Я не уверен…

— Я тоже, но так надо, давай, — подтолкнул он меня к выходу.

Нет, моя координация была нормальной, это точно, как и то, что я отлично соображал. Другое дело, что я не чувствовал этого знакомого возбуждения и ощущения того, что тело наполняется силой. Наоборот, меня будто достали из тёплой ванны, и я себя чувствовал максимально расслабленным.

Знаю, что Гой и хотел, чтобы я чувствовал себя максимально расслабленным, однако уверен, что он имел ввиду не моё состояние в данный момент.

Если бы не он, я бы о сраный порог заведения бы запнулся.

— Они меня убьют.

— Не убьют, мы же не насмерть будем сражаться.

— Это плохая идея.

— Гениальное познаётся в действии.

— Но не когда грозят засунуть твой же меч тебе в задницу, — возразил я.

— А ты постарайся, чтобы он этого не сделал.

Тем временем уже вошли в какую-то подворотню, где никого не было. Разве что какие-то бочки да ящики, которые выстроились вдоль стен. Но даже с ними места было предостаточно. Наши новые друзья встали с одной стороны, мы с другой, и это очень сильно напомнило мне стрелки между школьниками.

— Сразу оговоримся, что бойцы не убивают друг друга. Когда прекратить матч, решаем исключительно мы, я или вы, если посчитаем, что нашему бойцу будет достаточно или пока он не сможет встать.

— Меня устраивает, — злобно ответила она и кивнула своему сабакену. — Сделай ему больно.

Вперёд вышел уже знакомый мне хрен, которого в прошлый раз немножко озвездюлил Гой. И мне кажется, он был рад нас видеть. По крайней мере, по его добродушной кровожадной ухмылке.

— Ну, удаче тебе и всего хорошего, — подтолкнул меня вперёд Гой, сунув мне в руку меч. — Держись там.

Не, я понимаю, чего хочет добиться Гой. Типа надо быть расслабленным и спокойным, чтобы было легче уклоняться, а в бою мы открываем новые грани себя. преодолевая собственные барьеры, но…

Но чёт как-то я не чувствую уверенности, если честно. Особенно когда у меня в голове всё как-то расслабленно, и я даже не чувствую прилива адреналина. В прошлый раз-то я был уверен в себе, так как чувствовал в себе силу, а сейчас…

А сейчас я чувствую, что меня будут бить долго и больно.

Глава 168

Это было прямо как прямо драка за школой. Разве что с одной лишь разницей — они были не такими быстрыми и без холодного оружия.

Оглянуться не успел, как этот засранец без какой-либо команды бросился вперёд, из-за чего я едва не прохватил его атаку кнутом. Такого удара мне бы на всю жизнь хватило, дотянись он им до меня.

Я едва успел дёрнуться в бок, и удар кнутом выбил искры по брусчатке, которой были выложены улицы, в паре сантиметрах от меня.

— Давай, Юнксу, помни, что я тебе говорил, танец и спокойствие, танец и спокойствие…

Да если бы я начал уклоняться так, как ты мне, блин, говорил, сейчас бы таких звиздюлей феерических отхватил, что потом бы на том свете тебя вспоминал.

Но едва я так подумал, как едва не прохватил другой удар.

Кошатников воин дёрнул на себя свой кнут, после чего неожиданно резко повёл рукой, и по нему пробежалась волна. Такая, что едва она дошла до конца, как кончик неожиданно выстрелил вперёд, едва не проткнув меня нахрен.

Мне кажется, или договор был на то, что мы друг друга не убиваем?!

Выстреливший как пулю удар я отбил мечом. Полетели искры, и лезвия на кончике кнута отскочили со звоном в сторону. Я тут же попытался пойти в контратаку, однако эта затея едва не лишила меня головы — противник резко крутанул кнут, и тот пролетел на уровне моей шеи. Если бы я сейчас не пригнулся, то мартышкообразному пришлось бы искать нового бойца.

И чем, млять, его стиль пьяной обезьяны мне поможет?! Сейчас мне не хватало ни реакции, ни скорости, как из-за перепада стадий, так и из-за опьянения, чтобы настигнуть ублюдка. И ладно бы просто разница в стадиях, её я мог преодолеть упорством и своими навыками, но опьянение!

Блин, да все движения были как через вату, из-за чего я едва-едва поспевал уклоняться.

А подлиз напротив, уже успел разойтись. Что-что, а управлял он своим кнутом от бога, я бы точно так не смог. Ему даже не надо было делать каких-то резких взмахов, оружие словно жило своей жизнью, подчиняясь ему, как змея. Иначе объяснить, как у него получалось так быстро наносить удары, едва двигая рукой, я не мог.

Я попытался подступиться к нему, и на меня тут же посыпались удары кнутом. Тот извивался под немыслимыми углами, лупя по мне без какой-либо задержки. Я едва приближался к парню, как тот тут же отступал, я приближался, он отступал, при этом удары сыпались вообще со всех сторон, откуда только могли.

Я не знал, откуда прилетит удар, из-за чего реагировал в самый последний момент. Он жалил то слева, то сверху, то в лоб, изредка справа. И едва я успевал отбить одну, как она тут же прилетала с другой. Из-за этого просто не мог подступиться ближе, так как не успевал орудовать мечом.

Отбил здесь, отбил здесь, едва не пропустил удар, опять отбил здесь, отбил здесь, и вот кончик чуть-чуть лизнул меня по ноге. Обожгло так, будто красной кочергой коснулись.

Да, это был не бой с мечником. В отличие от обычного человека, которого можно было прочитать по движениям и предугадать, откуда придёт удар, здесь чел стоял практически на месте. Двигалась только его рука, которая помогала хлысту выписывать сраные кульбиты. Особенно было сложно следить за кончиком, который свистел повсюду и смазывался даже при моей реакции.

А тут ещё и я бухой, из-за чего реагировал на всё лениво, не так точно, как хотелось бы. Я не мог просто заставить тело напрячься, заставить его двигаться быстро, будто сам был под толщей воды. Из-за алкоголя в крови телу было вообще будто пофиг на всё.

— Ты же можешь увернуться нормально… — раздался где-то там, за эпицентром событий, расстроенный голос мартышкообразного.

Ой, млять, заткнулся бы, если бы не ты, я бы сейчас не оказался в такой жопе, когда меня вот-вот порежут на ремни. Да и вообще, если бы не ты, мне было бы гораздо проще уделать ублюдка!

Я было подумал использовать технику, но как-то задумался, а её можно использовать? Мой противник явно работает без них, и если я их использую, не получится так, что мне в ответ прилетит просто ад из техник?

Слева удар, поперёк, опять два удара слева, словно змея попыталась ужалить снизу, сверху, сверху, слева… Мой меч мелькал только так, и я уже банально не мог справиться с таким напором, когда до меня неожиданно дошло — все удары заходили ровно с левой стороны. То ли парень правша, то ли ещё что, но это был мой шанс закончить этот абсурдный бой, который грозился закончиться для меня только плохим.

Я отпрыгнул к стене, чтобы она была по левой стороне, и тут же одним рывком бросился вперёд. То расстояние, что нас разделяло, я преодолел за мгновения. Пара ударов кнутом пришлись сверху и один неуклюжий справа, но я их без проблем парировал. Но дотянуться всё равно не успел.

В последний момент его кнут неожиданно закрутился передо мной, будто бур, и резко выпрямился. Я едва успел отойти в сторону, как тот в буквальном смысле слова пробил стену, выпрямившись, как копьё. Он дёрнул его на себя, и…

А ну-ка стоять!!!

Я не дал ему вернуть кнут обратно, резко рубанув по нему мечом, после чего сделал круговое движение, обматывая кнут вокруг клинка, будто огромной вилкой накручивая спагеттину. Резко дёрнул на себя, и, когда я уже почти вырвал у него кнут, тот выхватил клинок.

Изогнутый, как сабля, меч, который он вытащил из-под полов своей одежды и нанёс пару ударов крест-накрест.

Я дёрнулся, увернувшись от одного, но практически сразу подставился под второй, который меня и зацепил. Бок обожгло так, будто мне хлестанули чем-то раскалённым, а после и вовсе вылили кипятка. От боли у меня всё поплыло перед глазами, и только благодаря Ци, которую я резко заставил циркулировать, боль отступила быстро.

Но неожиданность сделала своё дело — тот дёрнул кнутом на себя и вырвал у меня меч. Ну вот, теперь я вовсе без оружия.

Кошатников подлиз спрятал саблю обратно в ножны, оставшись со своим любимым кнутом, которым он слегка помахивал сейчас. Состоящий из множества острых кусочков метала, тот едва слышно позвякивал по камню, напоминая чем-то змею. Но что было странно, сам засранец напротив не спешил меня атаковать, наоборот, стал будто осторожнее.

И у меня мелькнула нелепая мысль, что он мог подумать, будто это был всего лишь отвлекающий манёвр с моей стороны, и настоящий бой будет сейчас, на кулаках.

Блин, чувак, не хочу тебя разочаровывать, но…

Но я бы очень хотел, чтобы мартышкообразный сейчас остановил бой!

Но нет, нихрена…

Хлыст неожиданно щёлкнул, и я едва успел увернуться от удара, который рассёк мне кожу. И тут же ушёл вправо, от ещё одного тычка. Бросился вперёд, схватив по пути ящик и бросив в него, пока парень отбивал его, сделал толчок ногой и подлетел к нему…

Едва не нарвавшись на кнут.

Тот неожиданно выпрямился, пулей устремившись ко мне, и…

Я уклонился. Почувствовал, как полоснуло по животу, но тем не менее я уклонился от удара, просто слегка уйдя в сторону и не прекращая бежать. Это было странное чувство, как будто мне было пофиг…

Нет, мне не было пофиг, конечно, но заторможенная реакция, заторможенные движения и мысли, и я просто чуть-чуть отвёл тело в бок, пропустив удар мимо.

Не сильно помогло мне это, так как в следующее мгновение кнут едва не обмотался вокруг меня. Я резко ушёл в сторону и вновь словил странное чувство какого-то пофигизма, когда кончик кнута устремился ко мне. Мне было просто настолько лень уходить в сторону, что я банально чуть-чуть накренился назад спиной, и тот пролетел мимо.

А потом мне в голову пришла странная идея. Странная и настолько безумная, что мне показалось интересным её попробовать — я схватился за кнут.

Ладонь обожгло болью, будто мне вонзили раскалённые иглы прямо в ладонь, но из-за алкоголя теперь всё чувствовалось притупленно, да и циркуляция Ци помогала приглушить боль.

Я по хитрожопому, не собираясь давать ему возможности и дальше бить меня кнутом, просто начал накручивать тот на кисть. Накручивать как можно быстрее, как верёвку, не обращая внимания на то, что острые кусочки металла режут кожу и мясо, чиркая по костям.

Парень, явно растерявшись от такого поворота событий, дёрнул кнут на себя, а вместе с ним и меня так, что я буквально полетел на него. Это был идеальный момент для одного контрольного в голову. Я уже даже замахнулся кулаком, чтобы всечь ему, и…

Но насадился прямо на саблю, которую он выставил перед собой.

Чувак оказался прошаренным, и то, что я воспринял за глупость, оказалось интересным ходом. Он просто дёрнул меня к себе и насадил на меч.

Это я обнаружил с каким-то спокойным удивлением типа «а, так вот как ты хотел поступить». Мне показалось, что я даже услышал за спиной «Уф…», после чего кнут вокруг моей руки неожиданно размотался и…

Чёрт.

…хлестанул по мне.

Последнее, что я увидел, был блеск металлических деталей кнута, которые празднично сверкнули перед моей рожей, прежде чем я окончательно отключился.

Жизнь боль…

***

Возвращался я к миру живых с болью и неприятным чувством, что сейчас проблююсь. Горло было таким сухим, что казалось, мне потребуется ведра два, чтобы напиться нормально.

Боль была только в руке и на лице, и когда я попытался открыть глаза…

— О, так ты очнулся! — раздался радостный ненавистный голос. — Ты проиграл, ты знаешь?

Сука, даже сейчас весёлый.

— Я заметил… — прохрипел я с трудом. — Он меня насадил на меч…

— Ну, с твоей стороны было смело схватиться за кнут, но глупо тут же броситься на него, забыв, что у него ещё и клинок есть.

— Если бы ты меня не опоил…

— Ой, да ладно тебе жаловаться! — я прямо видел в своём сознании, как он отмахнулся. — С другой стороны, ты почувствовал это, да?

— Что именно?

— Это чувство? Я видел, как ты отклонился потом в конце, когда потерял меч: просто чуть повёл корпусом, пропустив удар мимо, и двинулся дальше. Ты почувствовал, да? Почувствовал это?

Если честно, я даже не помню, что я почувствовал, какую-то…

— Расслабленность и лень… — ответил я тяжело.

— Именно! Лениво и спокойно уклониться! Вот о чём я говорил. Не надо напрягаться, надо работать телом спокойно, не тратить силы! Ты что напряжённым, что расслабленным можешь отклониться, просто расслабленным потратишь меньше сил и времени!

— Это легко сказать.

— Тебе надо научиться встречать спокойно атаки, и ничего не поможет лучше, чем постоянные тренировки, так что готовься, с завтрашнего дня ты будешь то и делать, что работать над этим. Ты ведь видишь, насколько может быть уклонение полезно, верно? Ты видишь это? Видишь?! — он так спрашивал, что чуть ли не на меня готов был залезть от возбуждения.

— Нет, я ничего не вижу.

— Это потому что у тебя глаза перебинтованы, но, думаю, потом ты точно увидишь!

— Пере… в смысле? — потянулся я к лицу, но мои руки прижали обратно к кровати. Причём сделали это явно женские руки.

— Погоди, мы ещё вернёмся к этому. Что касается твоих движений, я просто хотел, чтобы ты почувствовал это! Почувствовал это состояние, когда уклоняешься от ударов и делаешь это непринуждённо! Конечно, я надеялся, что когда ты как бы схватишь озарение за хвост и поймёшь, как это работает, начнёшь им тут же пользоваться и одержишь победу, но…

— Но?

— Тебя побили знатно. Хорошо, что ты не помнишь, как он тебя ногами пинал.

— И ты его не остановил?!

— Остановил, конечно! Попросил не пинать тебя по лицу, только по животу и ногам! Ты меня за кого принимаешь?! Как бы то ни было, думаю, теперь процесс пойдёт легче. Тебе нужно чуть-чуть тренировок, чтобы освоить его.

— Так что с моими глазами? — спросил я.

— Ничего особенного. По идее, ты должен ими видеть, просто их забинтовали, чтобы свет не резал. Полежи так немного. Девушки, оставляю его на вас, не мучить, пятки не прижигать, в ужи тараканов не пускать!

Это с кем ты меня оставляешь?!

— Господин Гой, слушаемся, господин Гой, — ответили дружным хором две служанки.

Подрался, блин, называется…

С другой стороны, я теперь знал, что за противник будет против меня и чего ожидать. Да и уклонение…

Да, я понимал, о чём он. Типа если у тебя вдруг неожиданно получился приём, то ты сможешь его тут же повторить, так как понял, как он работает. Но Гой не учитывал вариант ребят, которые сделать-то могут, а вот повторить — нет. И я был одним из них.

Однако… может он был и прав. Если бы я меньше парировал мечом и больше уклонялся, то у меня бы оставалось время для контратак. Типа он бьёт, я парирую, он вновь бьёт, но вместо этого я уклоняюсь, и у меня есть время послать в ответ удар.

Ведь я до этого так и давил людей, именно атаками, заставляя уйти в оборону. А если тебя в глухую оборону не отправят и от части ударов ты можешь увернуться, оставляя меч свободным, то можешь и ответить, сразу сводя атаку противника на нет.

Я попытался вспомнить, что почувствовал в тот момент, когда увернулся. Воссоздать его в голове, чтобы повторить. Странное чувство, будто лень двигаться, будто просто уже ничего не хочется, даже отпрыгивать.

Выглядит легко, но я понял одну важную вещь, которую не совсем верно до меня донёс Гой. Или может он донёс её верно, однако забыл упомянуть о другом важном и решающем факторе, который я открыл для себя во время драки.

Для меня проблемой стало не только напряжение — ещё одним барьером был банальных страх и инстинкт самосохранения.

Это надо быть или дико спокойным, чтобы из-за своих инстинктов самосохранения не отпрыгивать, или иметь стальные яйца, чтобы даже в такой ситуации полностью контролировать себя и отклоняться буквально чуть-чуть, когда рядом с тобой проносится смерть.

Это как на тебя летит КАМАЗ — ты можешь отпрыгнуть, что сделает любой, а можешь сделать шаг назад, и он пролетит в сантиметре от тебя. На последнее мало кто способен, так как ты просто отпрыгнешь, не задумываясь.

Если только ты не бухой и тебе не плевать.

Время в кровати коротать мне помогала Люнь, которая без умолку болтала. Меня она не раздражала, я воспринимал её как радио, которое играет фоном, чтобы совсем скучно не было. Лишь когда служанки вышли, оставив меня на время одного, я спросил её:

— Что с лицом там, Люнь?

— Ну… — она замялась. — Тебе досталось.

— Сильно изуродовали?

— Ну, на один шрам у тебя стало больше. Он даже мужественно выглядит.

Она провела пальцем по лицу наискосок от правой брови через глаз под носом и прямо по центру губ в нижний левый край лица.

— А чего тогда оба глаза перевязано?

— Ну у тебя ещё и тут чуть-чуть шрам, и тут, и тут…

Короче, харю мне обработали кнутом как надо, я так подозреваю.

Повязки сняли уже на следующий день. Две милые служанки, Чили и Лума, местная красавица, помогли мне одеться, собраться и встать, готовые подхватить меня под руки, хотя я не чувствовал прямо-таки слабости. Куда больше меня интересовало…

— Зеркало? Здесь есть зеркало?

Не то что я был нарциссом — к тому, что моя рожа как порезанная на ремни, я уже привык. Просто не хотелось, чтобы стало ещё хуже.

— Если что, шрамы украшают мужчину! — быстро добавила Чили, подведя меня к зеркалу в комнате.

— И делают его более мужественным! — добавила Лума. — Я вот смотрю и уже хочу тебя!

Спасибо, конечно, но… как-то это не сильно успокоило, когда я увидел рожу. Не сказать, что прямо-таки уродские шрамы в говно, но не заметить их было ну очень сложно. Рваная рана поперёк лица и ещё много мелких ран как от шрапнели или дроби, как в фильмах показывают.

Как я воспринял такое пополнение?

Ну как…

— Блин, а я уж надеялся, что обойдусь без этого…

— Тебе идёт, — тут же подбодрила меня Чили, но Люнь поспешила сразу же внести свою лепту.

— Она врёт, шрамы никого не красят, но тебе же не привыкать, да?

Уж лучше бы ты молчала, Люнь, я серьёзно. Не привыкать мне…

Я молча разглядывал своё отражение, вспоминая времена, когда моё лицо было чистым и аккуратным, а не как после посещения барбершопа у Фредди Крюгера. Теперь встреть я кого-нибудь в своём мире, и меня даже не узнают. Скорее будут из-за шрамов смотреть странно, считая каким-нибудь больным на голову.

— Господин Гой попросил тебя отвести на улицу, как только ты встанешь, — сообщила Чили, когда я насмотрелся на себя.

— Сразу?

— Это его слова, не мои, а я не могу ослушаться. Он сказал, что у тебя сегодня первое занятие, и важно прийти на него. А ещё он просил выпить вот это.

Она протянула мне бутылёк, едва открыв который, я поморщился.

Спирт.

Причём, судя по запаху, там голимый спирт.

Не то чтобы я не доверял Гою, но его методы обучения меня пугали, если честно. Просто привык я тренироваться иначе, а здесь какая-то альтернативная тренировка наравне, которая ассоциировалась у меня с альтернативной народной медициной, которой я не доверял. Типа напейся и научишься драться лучше.

С другой стороны, я сам видел, как он показывает класс, поэтому что-то он-то должен был знать. Да и в его интересах было меня обучить так, чтобы я дал просраться всем на турнире.

— Люнь, думаешь, он правильно меня учит? — спросил я негромко, когда шёл на улицу, оставив служанок позади.

— Ты о чём?

— О том, что он заставляет меня напиваться, чтобы научиться уклоняться. По твоему опыту?

— По моему опыту? — она задумалась. — По моему опыту, каждый учитель учит по-своему, Юнксу. Кто-то применяет жёсткие зазубривания, кто-то заставляет учиться на практике, кто-то подходит к вопросу творчески.

— Он подходит точно творчески.

— Думаю, он просто думал, что реальный бой и страх за свою жизнь заставят тебя поймать ту самую нить, ухватить суть, о которой он говорил.

— И я ухватил, — вздохнул я. — Своим лицом.

— Не беспокойся о шрамах, их можно будет снять моим исцелением, — улыбнулась Люнь. — Найдёшь ту, кому можно доверять, обучишь, и вот тебе твой собственный целитель, который уберёт их всех с лица. Будешь как новенький.

— Хочется верить.

— И ты верь, — настоятельно заявила Люнь. — И, возвращаясь к Гою, мне кажется, он хороший учитель, просто очень и очень своеобразный, один из тех, кто считает, что на практике учиться куда эффективнее. И, возможно, он прав, ведь ты почувствовал это, да? Почувствовал, что он имел ввиду, и даже смог повторить, как я поняла.

— Смог-то смог, но проблема немного в другом, Люнь.

— И в чём же?

— Повторить подобное на трезвую голову.

Глава 169

Тренировка по рецепту Гоя.

Бухать, танцевать, уворачиваться от камней. А потом всё вместе и одновременно.

Гой херни не посоветует.

По крайней мере, так подумали бы те, кто наблюдал бы сейчас за нами, так как я то и делал, что танцевал, бухал и уворачивался от камней. И надо сказать, у меня был определённый успех в этом. Я имею ввиду бухать — меня перестало рвать, и я даже начал ловить с этого определённый кайф.

А вот остальному я нихрена не научился.

Я херово танцевал, растекаясь по земле, будучи слишком пьяным, и откровенно игнорировал камни, просто стоя на месте и получая ими по всему, чему только можно: хоть в лицо, хоть в живот. Мне кажется, что я слегка чёт как-то не того…

И мысли, кстати, у меня тоже не того…

Короче, я из культиватора превращался в алкаша. Это же подтверждала и пьяная драка в баре, куда меня завёл Гой. Он толкнул меня на какого-то пьяного верзилу, который толкнул меня на барышню, а та ударила меня бутылкой по голове, после чего началась массовая драка, кончившаяся тем, что обвалился дом.

Сложно не обвалиться здесь, когда удары сносят опоры, а отброшенные этими же самыми ударами тела сносят стены. Даже звучит странно: культиваторы напились и устроили в баре пьяную драку.

Так прошла первая неделя, а я уже мог, наверное, похвастаться разве что циррозом печени и умением держать всё в себе. Хотя…

— Вот видишь?! Видишь, о чём я говорю?! — радостно тыкал мне Гой. — Теперь ты полностью расслаблен! Расслаблен настолько, что тебе плевать на драки и на камни! Ты просто реагируешь так, будто всё в порядке!

— Потому что я бухой, — пробормотал я. Мозг соображал хорошо, но вот мутило не по-детски. — Пожалей меня, я не просыхаю неделю. Скоро белочки появятся.

— Белочки? Такие зверьки?

— Нет, кое-что похуже, — покачал я головой. Мне сейчас казалось, что я тону в брусчатке, и это мне не нравилось. — А нет, поздно, они уже появились.

— В любом случае, ты достиг того состояния, когда пора перейти на следующий уровень! Иначе говоря, закрепить его!

— И где же? — пробормотал я. Мне было плохо. Я неделю не просыхал, и мне было не то что плевать на всё, я бы предпочёл сдохнуть.

— На арене, естественно!

— Отличное место, чтобы сдохнуть.

— Эй, ты меня слышишь? — потряс он меня. — Погоди, ты это, не умирай пока, хорошо? Тебе надо продержаться до турнира, выиграть его ради меня, опустить на землю кошатников, а можно и просто опустить, а там уже как хочешь. Могу даже подсказать тех, кто тебе поможет сдохнуть.

— Да как тебя не услышать… — пробормотал я, глядя на него. — Слышу, как бы мне ни хотелось обратного…

— Давай, тебе пора закреплять результат. Ты хочешь стать сильнее? Ради Цури?

— Я хочу вернуть крошку Ки, — ответил с трудом я.

— Да хоть Чили, мне без разницы. Я раскрываю тебе технику, которая сделает тебя пусть не неуязвимым, но очень сложно убиваемым! Хочешь быть сложно убиваемым?

— Хочу поспать.

— И это будет, но давай, тебе надо идти и сражаться!!! Если хочешь помочь тем, кто тебе дорог, надо немного поднажать. Разгони в себе Ци, это поможет немного протрезветь, и вперёд за приключениями!

И он потащил меня на арену.

Да, я хотел стать сильнее, я хотел стать тем, кого побоятся даже тронуть. От которого будут прятаться враги, и которому никто не станет помехой. Не потому, что я хотел править миром или подчинять других своей воле, совсем нет.

Я просто хотел, чтобы меня перестали обижать, вот и всё. Хватит плодить своими злыми поступками несчастливых Иналов, ублюдки…

Поэтому… да, желание Гоя, такое жуткое, как мания больного, было довольно живительным пинком и заставило меня всё же взяться за голову. Я должен стать сильнее, если хочу, чтобы меня не трогали.

И перестали заставлять бухать, так как я уже забыл, как выглядит мир, который не качает, как на судне во время шторма.

Поэтому, последовав его совету, я начал усиленно гонять Ци, которая пусть и не могла полностью выветрить алкоголь, но её было достаточно, чтобы хотя бы чуть-чуть ослабить воздействие. Чёткость в движении, как и сила со скоростью, не вернулась, и я до сих пор ощущал ватную лень, хотя оно может было и к лучшему, но по крайней мере земля под ногами стала явно твёрже.

— Кто будет врагом? — спросил я, оглядываясь. Эта часть города явно отличалась от тех, где мы обычно ходим. — Только не говори, что меня опять будут пытаться ударить шваброй твои служанки.

До сих пор с содроганием вспоминаю, как мне кричали «уворачивайся», избивая черенками от швабр. Было обидно и больно.

— Да кто-нибудь твоего уровня, как обычно, но ты там постарайся, а то как-то обидно будет, если ты в начале споткнёшься и насадишься на свой собственный меч. Блин, прости, но я буду смеяться на твоих похоронах от такой глупой смерти.

— Спасибо, я знал, что на тебя можно положиться, — вздохнул я.

— Я такой, да… — отмахнулся он, разулыбавшись, будто я ему действительно комплимент сделал. — А вон и арена!

На этот раз он притащил меня в другую арену, которая располагалась в менее элитном месте. Она скорее напоминала клуб для подпольных боёв, где правило было только одно — трупы участников выбрасывать подальше.

— Это, конечно, не то место, где ты сражался, но здесь зато дерутся на настоящих мечах и могут отрезать тебе голову, если будешь неаккуратным, — подбодрил мартышкообразный меня голосом заботливого отца. — Постарайся сейчас прийти в чувства, так как снисхождения тебе не будет.

Я знаю, почему именно это место. Настоящие воины закаляются в бою, и лишь страх за собственную жизнь заставит тебя бороться в полную силу, перейти барьер, как говорила Чёрная Лисица. И тут же при этом алкоголь будет хорошенько тормозить мои крутые порывы, заставляя испытывать меньше страха и именно уклоняться, а не отпрыгивать.

Посмотрим. Мартышкообразный явно своеобразный учитель, но как знать, что у нас получится…

Помещение напоминало то, что было до этого, но куда более грязное, и народ здесь куда больше походил на приматов, причём как сами обезьяны, так и люди, которые здесь водились. По сравнению с ними Гой просто воплощение Хомо Сапиенса.

Ор стоял такой, что я не слышал даже голоса Гоя. Ему приходилось перекрикивать толпу, чтобы я услышал.

— Ты как?

— Чувствую себя куклой, — пробормотал я. — И сейчас усну, кажется.

— Это нормально, ты сейчас ещё и двигающейся куклой станешь, но, главное, не становись куклой для плотских утех, такое будет перебором даже для меня, — рассмеялся он. — Но если что, кричи «Жопу рвут», и я постараюсь тебе помочь.

— Ты специально выбрал такую фразу, чтобы у меня соблазна не было её произнести?

— Да, — радостно ответил он и подтолкнул меня к арене.

Я уже представляю, как меня там бьют, а я такой: «жопу рвут!!!».

А там как раз происходил мордобой, который подходил к своему концу. И, судя по тому, как мужик только что срубил девушке голову, и та покатилась по каменному полу, заливая его свежей кровью, я могу не успеть и выкрикнуть даже такую фразу.

— И побеждает Форч! А наша Звёздочка отправляется к праотцам на встречу!

В отличие от прошлой арены, в яме была дверь, через которую можно было туда попасть. Собственно, её же использовали и для того, чтобы утаскивать трупы, как я видел на примере.

— А я думал, у вас в городе подобного не практикуется, — проследил я взглядом за людьми, которые утащили труп.

— Ну так ты же в каком турнире будешь участвовать? Там тоже будут бои насмерть, — пожал он плечами.

— Просто…

— Это ужасно?

— Ну… — я невесело усмехнулся. — Наверное, глупо было ожидать, что в вашем городе нет подобных злачных мест.

— Ну, наверное, да, глупо, — согласился мартышкообразный. — Может мы с тобой и разные, но слабости у всех одни и те же практически всегда.

— Прямо-таки всегда?

— Я не знал ещё тех, кто смог бы избавиться от подобных проблем, как чревоугодие, жадность, прелюбодеяния и другие прелести нашей жизни, — усмехнулся он. — Без них и жизнь красок лишена, разве нет? К тому же, сюда все приходят добровольно, так что…

Так что всё на ваш выбор.

И, собственно, да, добровольно.

На моих глазах туда спрыгнули двое третьих уровней, которые устроили драку на кулаках. Мордобой длился минут десять, прежде чем один ухитрился с ноги сломать противнику колено, после чего добил его, свернув шею. Хотя насмерть бились не все: в одной из пар противник не стал добивать своего оппонента, отправив того в нокаут с пинка в лицо.

В течении всех тех трёх боёв, что прошли передо мной, участвовали в них исключительно люди. Ни одного обезьяночеловека я так и не увидел на арене.

— Жителям обезьяньего города запрещено участвовать? — решил я узнать сразу из первоисточника, хотя уже подозревал причину, по которой сражались только люди. Считай, битвы бойцовых собак или петухов.

— Нет, почему же, можно, но сейчас это уже считается неприемлемым. Да и смысл, когда можно купить человека и отправить его сражаться за себя? А ты как сам сейчас себя чувствуешь? Ещё пьян? — хлопнул меня по спине Гой.

— Чувствую себя не очень, — признался я. — Меня сейчас вырвет…

— Отлично, на, выпей ещё!

И заставил меня опрокинуть перед боем ещё полбутылки какого-то спиртового дерьма, после чего хлопнул меня по плечу.

— Вперёд! Твой черёд, надери им жопы!

И подтолкнул меня вперёд.

Да только из-за беспробудной пьянки меня так развезло, что я случайно запнулся и, вместо того, чтобы спрыгнуть в яму, в неё упал, отбив себе все руки и ноги под дружный хохот толпы. Ну смейтесь, смейтесь… посмотрим, кто кого ещё.

Едва я оказался на арене, как напротив меня тут же приземлился тот самый Форч, который убил до этого своего противника. Только выглядел он так, будто и не сражался до этого — скорее всего уже закинулся несколькими пилюлями, которые помогли ему восстановить силы и здоровье, которое он потратил в прошлом бою.

Крепкий, широкоплечий, чуть выше меня, пятого уровня и на той же стадии, что и я, он едва оказался со мной на одной арене, как начал источать силу, да такую, что становилось не по себе. Учитывая тот факт, что люди-обезьяны здесь были в основном четвёртого-пятого уровня, сейчас в их глазах он выглядел как какой-то маньяк-убийца или зверь, который готов порвать всех зубами.

Да только не для них было предназначено это устрашение, а на меня это практически никак не подействовало — я был слишком занят, чтобы замечать такие глупости: пытался подняться. После последней бутылки я неожиданно ощутил не то что слабость, а вообще отсутствие желания сражаться. Даже прогонка Ци уже не спасала.

Здесь не было выбора оружия, что дадут, тем и деритесь — именно это я понял по прошедшим трём боям. Если честно, в этот момент я даже ожидал подвоха, но нет, мне скинули самый обычный меч, как и моему противнику, который продолжал источать угрожающую ауру.

Едва я его взял в руки, как ударил колокол.

В это же мгновение этот Форч просто исчез с того места, где находился, чтобы появиться прямо передо мной. Не способность или техника, а просто охренеть какие быстрые ноги, но вот его удар был… не очень, скажем так.

Я икнул и…

Сделал неуклюжий шаг назад, из-за чего меч просвистел прямо у меня перед носом. Тычок с его стороны, и… я вновь отвёл голову в бок. Рубящий удар, колющий удар, наискосок — я просто уклонялся, и не потому что я не хотел драться.

Просто я выронил меч…

Говорили мне, что пьянство до добра меня не доведёт, и вот, я не помню, куда меч дел. Я точно помню, что его поднял, а потом куда-то сунул…

Я искал его взглядом по арене, но никак не мог найти. Ещё и Форч мешал так знатно и был скорее не как противник, а как назойливая муха, которая вьётся вокруг тебя и пытается больно укусить. Хотя признаться честно, это было даже прикольно… как игра такая, где тебе главное уворачиваться.

Но блин, где меч?..

— Гой! Го-о-ой! Я меч не могу найти!!! — максимально пьяным голосом прокричал я, увернувшись от удара, просто слегка отклонившись в бок. — Гой! Где меч?!

— Он у тебя в руке, идиот!

Ой.

Точно.

Я настолько был шокирован этим фактом, что даже завис на мгновение. А потом Форч попытался снести мне голову, подскочив, и на этом бой закончился.

Для него.

Я просто наклонил голову в бок, пропустив клинок сверху, поднял меч остриём вперёд, и тот сам на него наделся. Я аж испугался.

— Блин… прости, пожалуйста… — пробормотал я. Мне показалось очень важным в этот момент извиниться. — Тебе сильно больно?

Форч посмотрел на меня охреневшим взглядом, сделал пару шагов назад и упал на землю, продолжая держаться за живот.

Собственно, это было несложно…

Правда, когда утащили Форча, против меня выставили сразу двух, но четырёх уровней, вооружённых копьями. Здесь картина повторилась.

Правда, да, Гей был прав, алкоголь делал своё дело. Мне было настолько на них пофиг, настолько лень что-либо предпринимать, что было проще банально увернуться, чем парировать или пытаться разорвать дистанцию.

Я не чувствовал страха перед ними, он давно утонул в алкоголе, и потому смотрел на это всё как на что-то обыденное. Шаг назад, шаг влево, шаг вправо, и копья свистели, но свистели всегда рядом, иногда проходя буквально в паре сантиметров от моей тушки, а меня это совсем не трогало. Совсем было плевать, слева они проходят или справа — я наблюдал за наконечниками и не испытывал ни страха, ни возбуждения.

Будь я, наверное, трезвым, вряд ли бы смог спокойно стоять и смотреть, как мне в лицо тянется копьё, точно бы сработали инстинкты, заставив меня отойти. А так я стою такой спокойный и думаю: он же не дотянется. И он действительно не дотягивается.

Я провёл суммарно три боя, и ситуация повторялась каждый раз. Я просто лениво уклонялся от выпадов противников, не сильно беспокоясь, что могу просчитаться. По сравнению с моим состоянием какая-то рана была сущим пустяком. Да и, к тому же, чтобы отпрыгнуть или дёрнуться в сторону, надо испугаться, а сейчас я боялся разве что не удержать рвотные позывы.

Это был самый странный способ изучить уклонение, если честно.

Последнее, что я запомнил за тот вечер, было то, как меня Гой тащит обратно домой, так как даже разгонять по телу Ци, чтобы немного проснуться, у меня просто не было сил. Я хотел лечь и умереть прямо на арене, но место было занято другими умирающими.

Зато пробуждение просто не могло не запомниться…

— Моя голова… — прохрипел я. — Господи, как мне хреново…

Это был первый раз, когда я просыпался относительно трезвым вроде. Последний раз за неделю, во время которой Гой упорно меня спаивал. Потому что с ним я бухал даже ночью. Уж не знаю, что у него там было в голове, но мне кажется, Гой просто любил выпить.

— Ты как себя чувствуешь? — раздался ласковый голос Люнь. — Голова сильно болит?

Я с трудом разлепил глаза и навёл резкость.

Люнь висела, присев в воздухе, передо мной и с заботливым до умиления лицом глядела на меня.

— Чувствую себя как последняя пьянь…

— Ну это не удивительно, — рассмеялась она. — Стакан воды слева от тебя.

Я с благодарностью к тем, кто об этом позаботился, протянул руку и мгновенно осушил его до дна. Воды явно оказалось для меня мало после такого сушняка, но вроде как стало немного полегче.

— Кстати говоря, поздравляю, вчера ты очень хорошо уклонялся, — улыбнулась она. — Почти так, как хотел от тебя Гой. Ты молодец! Я горжусь тобой.

Слышать её искреннюю радость для меня было, наверное, лучшей наградой. Нет ничего приятнее, чем понимать, что есть на свете человек (пусть и призрак), который радуется за тебя настолько искренне.

— Спасибо, Люнь, — выдавил я из себя улыбку. — Было бы совсем неплохо, помни я хотя бы что-нибудь из этого, честно говоря, но…

В памяти всплывали отрывки боёв, и их было достаточно много. Всё то время, пока я крутил Ци внутри себя, память была более-менее чистой. Я даже мог вспомнить, что чувствовал в тот момент, когда уворачивался. Но вот что было после сражения, когда я перестал сопротивляться собственному состоянию… это был мрак, совсем ничего не помню.

— Ты совсем ничего не помнишь? — уточнила Люнь с внимательным видом.

— Нет, что-то помню, но ровно до того момента, как я закончил сражаться, — покачал я головой. — А дальше как в тумане. Помню, что по улице шёл, как меня тащили по коридору к комнате… вроде… и всё.

— А-а-а… понятно, — протянула она так, будто с облегчением сказала.

И заставила меня напрячься.

— Эм… Люнь, такой вопрос, — прищурился я, внимательно глядя ей в глаза.

— Да-да?

— А вчера что-то было?

Если бы всё было как обычно, она бы сразу ответила «ничего не было», а тут она словно слегка зависла. Пусть всего на мгновение, но повисло молчание, и Люнь выглядела, будто ей неловко.

Так-с…

— Нет, не было, с чего ты такое взял? — ответила она, а щёчки-то всё равно едва заметно заалели.

— Точно? Люнь, твои ответы какие-то странные.

— Какие странные? Ничего не странные. Я обычно отвечаю. Всегда так отвечаю.

— Вот! Вот ты бы никогда не начала бы отвечать и оправдываться! Ты бы сказала что-то типа «в каком плане?» или «Да нет вроде». К тому же, ты такая заботливая прямо-таки, как я проснулся, что ещё немного, и в носик поцелуешь.

— А ты хочешь поцелуя в носик от меня? — хихикнула она.

— Так, Люнь, колись, ты чего такая жизнерадостная?

— Да я же просто ответила, — смутилась призрачная подружка.

— Люнь, что вчера было? — прищурился я.

— Да ничего не было! Я просто рада, что у тебя всё получилось, вот и всё.

— Да? А почему ты такая энергичная и прямо-таки светишься, будто… Так, Люнь, а Люнь, а скажи-ка мне… — начал было я, но в этот момент Люнь резко обернулась к двери.

— Кто-то идёт!

И ловко ушла от разговора. А через секунду в комнату буквально ворвался Гой.

— С добрым утром, пьянь! — радостно поприветствовал он меня. — Сегодня великий день, когда ты начнёшь обучаться стилю «Пьяной обезьяны»! И кстати, с кем ты разговаривал, а то я слышал невнятные бормотания из комнаты.

— С самим собой, мне херово так, что я боюсь даже с кровати встать, — выдохнул я, поморщившись.

— Ну это не проблема, — отмахнулся он. — Вставай! Сегодня у нас будет напряжённый день! Сначала танцы, потом тренировки, покажешь мне, чему научился, а дальше единоборства! Твоя жизнь заиграет новыми фиолетовыми красками, как и твоё лицо!

— Спасибо, воодушевил, — буркнул я.

— Сильным не стать, если шишек не набивать! — ответил он нараспев. — Идём, тебе ещё многому следует научиться!

Многому…

Мне действительно многому предстояло научиться.

Я бросил взгляд на Люнь, но та делала вид, будто ничего не происходит.

К сожалению, мне так и не удалось её расколоть, что было тем вечером, а потом было и вовсе не до этого.

Жизнь стала чередой повторяющихся событий: танцы, упражнения, обучение стилю «Пьяной обезьяны» и постоянные прогулки на арену с попутной медитацией, чтобы набить себе немного стадий. Всё это отнимало столько времени, что ни о чём другом думать просто не было времени и сил. Я просыпался, завтракал и возвращался обратно только под вечер, чтобы проснуться на следующий день.

И так длилось все три недели вплоть до того самого прекрасного дня, когда начинался турнир.

Глава 170

— Я думала, ты должен сейчас находиться совсем не здесь, — негромко заметила Рун, продавщица в магазине всяких пилюль, что любит помоложе. — Разве у тебя скоро не должен начаться турнир?

Она рылась на полках шкафов, стоя на высоком стуле, и у меня было такое подлое желание сейчас выбить его из-под неё и посмотреть, как она будет цепляться за полки, а после как рухнет вместе с опрокинувшимся шкафом на пол.

Нет, я не урод — я слишком долго жил с Гоем.

— У меня ещё есть несколько часов, — отозвался я, оглядываясь. — Вы пойдёте смотреть?

— На тебя? — стрельнула она в меня глазками. — От чего же не сходить, не посмотреть? Ты знаешь, против кого будешь сражаться?

— Вы имеете ввиду кошатников?

— Смотрю, ты перенял от Гоя больше, чем кажется на первый взгляд, — хмыкнула она. — Насколько я знаю, их бойцов уже давно никто не выигрывал. Много лет уже держат первенство среди остальных. Не боишься сражаться против них?

— Насколько я знаю, они вполне могут встретиться и друг с другом, тем самым отсеявшись.

— Да, могут встретиться и друг с другом, не буду отрицать, однако это лишь значит, что останутся самые-самые, а тенденция говорит сама за себя.

— Думаю, я справлюсь, какие бы там монстры ни были.

— Уверенность в собственных силах — это хорошо, — кивнула Рун.

— А своего никогда не пытались выставить? Ну, бойца?

— Я не люблю кровь и не посещаю подобные места. Да и зачем? Я могу найти более полезное применение, чем просто отдать человека на верную смерть и ничего с этого не получить. Лучше пусть уже идёт работать в лавке или собирать травы какие-нибудь необходимые в опасное место. Толку и того больше будет, — ответила она, после чего наконец вытащила то, что искала. — Нашла.

Рун спрыгнула со стула и потрясла небольшой фиолетовой шкатулкой.

— Спасибо, — слегка кивнул я, после чего вытащил мешок с золотом.

— Нет-нет, это не обязательно, — покачала Рун головой. — Считай, за счёт моего магазина.

— Я всё же заплачу, — с нажимом ответил я, положив на прилавок несколько золотых кусочков местной валюты.

Знаю я, к чему она клонит. Типа за счёт заведения, а потом заглянешь попозже ко мне, ведь я же сделала тебе одолжение. А желания у меня заглядывать к ней не было совсем. Не то что она не привлекательная, наоборот, немного присмотревшись, я видел в ней свой шарм, однако мне просто не хотелось.

Рун криво улыбнулась.

— Я отправлю счёт Гою.

В шкатулке, которую я купил, было несколько пилюль, которые были необходимы для подъёма по ступеням стадии Познание жизни.

Ведь так интересно получалось, что через эту стадию прорваться самому было невозможно. Вот просто невозможно, только с пилюлями.

То есть если раньше ты должен был направлять свои силы куда-нибудь там… я не знаю… себе в задницу, чтобы развить в себе вечный поток, создать внутренний мир или отстроить какую-нибудь структуру, и мог это сделать своими силами, то здесь это не канало. Тут было нечего строить просто — тут (сейчас надо запустить радугу между ладошками) надо было чувствовать.

И ты нихрена не почувствуешь, если не примешь эти пилюли. Суть как в ЛСД, но по-культиваторски.

Если сравнивать со всем, через что я прошёл, то чем-то стадия была похожа на медитацию на первых уровнях, только с одним условием — на этой стадии не требовалась Ци и, как следствие, не требовались ядра или всякие реагенты, чтобы лучше её усваивать. Только волшебные пилюли и медитация.

Эту удивительную особенность я узнал сначала от Гоя, а потом уже от Люнь. И тогда я знатно так удивился.

— Почему?

— Ну вот так, — пожала она плечами. — Иначе просто никак не пробиться.

— И всё же вопрос тот же — почему?

Люнь включила режим наставницы, важно начав расшагивать передо мной.

— Дело в том, что определённое сочетание компонентов, самых редких и необычных, даёт определённые эффекты. Например, они могут лечить, могут делать тебя восприимчивым или же невосприимчивым к определённым воздействиям или эффектам. Зубы ночного ягуара и паутина ткача заставят тебя, например, испытывать галлюцинации, а огурец с молоком и рыбой опорожняться долго и болезненно.

— Окей… — удивительные познания. — И?

— Познание жизни — это как… как… как озарение, вот! Но только ты её не познаешь, если не сможешь взглянуть на всё так, как оно есть на самом деле.

— А как оно есть на самом деле? — сразу полюбопытствовал я.

— Для каждого это выглядит по-разному.

— Я думал, истина всегда одна.

— Ну одна-то одна, — согласилась Люнь, — однако каждый видит её эффект по-своему.

— Ну хорошо, как у тебя было?

— Ну… у меня… вроде как я видела нити жизни, что связывают каждого человека. Вернее, не так, я видела нити жизни, что связывают человека с землёй. Я видела, как в них течёт энергия, видела, как они впитывают Ци, как жизнь в них развивается и умирает. Я видела… рождение и смерть жизни. Можно сказать, что я познала жизнь.

— То есть это что-то типа возможности видеть невидимое?

— Ну… нет, скорее как другое восприятие окружения.

— И…что? Это как-то меняет взгляд или моё видение окружающего мира?

— Ну… ты становишься… чище, можно сказать, чище сознанием, если так можно выразиться.

— Чище… сознанием? — не понял я.

— Ты начинаешь воспринимать мир немного иначе. Не так, как сейчас, что вот, земля, люди вокруг, вон дома и лес, а… будто они лишь часть общего, как-то так. Но я повторюсь, что у каждого эффект проявляется по-своему, поэтому я и назвала это скорее озарением. Возможно, ты почувствуешь это как-то иначе, чем я.

По описанию это выглядит так, будто ты становишься аутистом, если честно.

В тот момент я так и не понял, что она имела ввиду, однако стоило мне попробовать, как я в полной мере осознал, что подразумевалось под познанием жизни.

Новый взгляд — это было наиболее точным описанием. Я словно заново взглянул на мир и на себя в частности. Всё вокруг будто заиграло новыми красками. И я не я, а кто-то другой, тоже я, но будто смотрю на себя со стороны.

Будто под наркотой.

Я даже не представляю, как до этого додумались люди. Как они додумались, что надо подниматься по этим ступеням именно так, что надо есть именно эти пилюли именно из этих ингредиентов и вообще, что они правильно всё делают. Однако, как бы то ни было, результат был.

И главным для меня было то, что здесь не нужно было Ци, а надо было как прозреть и осознать всё вокруг лучше. Я хрен знает, что сделал, хрен знает, зачем и как, однако чем сильнее ты подвергался дури, тем сильнее уходил в эту «медитацию», тем быстрее набирал уровень.

Не хочется признаваться, но с первой же ступенью мир словно стал… другим. Совсем немного, но другим, будто в нём что-то незаметно поменялось, и при этом так отчётливо, что бросалось в глаза.

Я не видел ни нитей жизни, ни облаков жизни, ни вообще чего-то такого, хотя мир теперь выглядел по-другому. Мне сложно было объяснить изменившееся восприятие, так как даже люди воспринимались как-то иначе. Как…

— Другие существа, — подсказала Люнь.

— Да, именно так, люди те же, но восприятие другое, будто они…

— Не такие, как ты, — ловко подсказала она ещё раз.

— Именно. Вот хрень…

— Ты сейчас просто воспринимаешь мир немного иначе, — пояснила Люнь. — Ты познаёшь его всё лучше и лучше.

— Но нихрена не изменилось. Я как вижу людей, так и вижу, ничего нового в них не открыл, — нахмурился я. — Ну, то есть познать — это когда ты что-то понял, узнал, а здесь… я просто воспринимаю мир теперь по-другому, как через очки какие-то.

— Но это не обязательно должно быть открытие чего-то, верно? Ты просто чувствуешь их по-другому и тем самым смотришь на мир под другим углом.

— И как это повлияет на меня?

— Как? — Люнь задумалась. — Ну… возможно, ты изменишь отношение к окружающему миру. Кто-то становится более чутким, кто-то начинает видеть в них лишь объект, а кто-то остаётся прежним, пусть теперь и смотрит на всё иначе.

— Иначе — это как?

— Так, как ты сейчас видишь всё. Ты никогда не задумывался, почему некоторые последователи становятся именно теми, кто они есть? Такими, будто люди вокруг — лишь муравьи? А иные наоборот, становятся добродетелями?

— Из-за этого?

— Изменение восприятия. Ты… перестаёшь быть человеком в обычном смысле. И твой характер может поменяться следом за ощущением мира. Далеко не всегда подобное происходит, но такое есть.

— А у тебя он изменился? — задал я логичный вопрос.

— Да, немного изменился.

— Это насколько немного?

— Когда… — Люнь вздохнула. — Когда я взглянула на людей, они мне казались не имеющими ничего общего со мной. Будто… более глупые, словно на ступень ниже меня самой. Это несколько повлияло на моё отношение к окружающим. Да, это озарение позволило мне стать целительницей, так как я видела эти нити жизни и могла ими управлять, но… — она развела руками, — я уже не могла видеть людей в тех, кто был рядом. Я бы сказала, что эта стадия позволяет тебе выйти за пределы собственного сознания в каком-то роде и, как следствие, за пределы собственных возможностей и ограничений.

В тот момент я понял кое-что. В конце концов, когда ты перестаёшь ассоциировать людей с собой, то перестаёшь чувствовать и эмпатию, ведь они другие, будто другой вид, не лучше того же кабанчика в лесу, которого можно съесть.

Так вот, к чему это путешествие к прошлому, в которое я отправился только что, принимая из рук Рун коробку с пилюлями. Просто мне было интересно, насколько сильно изменится всё, когда я преодолею эту стадию? В ней от четырёх до восьми ступеней, а значит, когда я достигну максимума…

Не стану таким же, какой была та же Люнь? Человеком, для которого остальные лишь расходный материал, не вызывающий ничего, кроме скуки? Не, наверное, прикольно считать всех людей кроликами или черепашками (я обожаю черепашек), но как будет выглядеть мир на восьмой ступени?

Я до сих пор не знал, как это должно сделать меня сильнее, но воспринималось всё вокруг немного иначе. И я даже не мог этого объяснить.

Просто если вдруг я начну видеть всех людей чудовищами, то не лучше ли будет остановиться прямо на четвёртой? Сейчас-то нормально, я даже привык, как привыкаешь к необычной одежде или лишнему весу за спиной, однако потом-то хуже не станет?

— Ты какой-то грустный, — слишком радостно встретил меня Гой на улице.

— Грустный?

— Ага. Ну что, купил всё, что нужно?

Я потряс коробочкой, которую мне отдала Рун.

— Отлично! Надеюсь, первая ступень, которую ты с таким трудом взял, хоть как-то тебе поможет. А теперь вперёд за приключениями!

На задницу.

Арена находилась на территории королевского замка, куда мы и направились вместе с остальными участниками, которые стекались туда со всего города.

Что я хочу сказать, мне кажется, в каком бы мире ты ни обнаружил человека, он не будет сильно отличаться от людей на другом континенте, планете или даже мире. Везде они будут примерно схожи: с одними и теми же преимуществами и недостатками, повадками и взглядами.

Это касается и архитектуры.

Вряд ли люди в другом мире придумают что-нибудь своё, сильно отличное от других миров, так как если законы физики действуют и там, и там одинаково, способы постройки тоже будут схожи.

Я это к чему говорю.

Колизей.

Самый настоящий Колизей.

Да, здесь был свой азиатско-обезьяний колорит, но тем не менее он даже не сильно отличался от того же стадиона в секте Небесной скалы, просто больше. Высокие трибуны, колонны, всякие выдолбленные из камня фигуры — это вызывало небольшой трепет перед столь массивным сооружением.

— Гордость города обезьян, — произнёс торжественным голосом Гой. — Одно из величайших строений, которые ты найдёшь на просторах этого большого и необъятного мира.

— Прямо вот одно из величайших? — с лёгким скепсисом спросил я.

— Вот тебе надо было сбить мой настрой, да? — обиженно взглянул он на меня. — Я тут уже такой вдохновлённый таким сооружением. А ты взял и всё испортил!

— Я плохой человек.

— Вот именно! Не стать тебе хорошей обезьяной!

Мы стояли на самом верхнем балконе, окидывая взглядом арену, идеально ровную, посыпанную песком, подготовленную к ежегодному турниру. Здесь несколько дней подряд будет проходить турнир, пока не останутся двое, а там…

Как говорится, лучший может быть только один.

Правила здесь отличались от обычных сражений, где я оттачивал свои навыки. Здесь были разрешены техники, печати и всё, что ты умел. Нельзя было применять всякие пилюли, артефакты и микстуры — лишь твои личные навыки и силы. Иначе говоря, веер и лампу Алладина, как артефакты, взять с собой было нельзя.

Страшно представить, что было бы, начни каждый долбить не просто своими умениями, а артефактами, некоторые из которых, по слухам, могли и стадион снести. Ну, собственно, речь и о моём веере идёт тоже, который мог вполне снести при должном умении половину Колизея.

Мы пришли за час до начала соревнований, чтобы прогуляться по трибунам.

И не только мы — зрителей ещё не было на трибунах, зато повсюду прогуливались участники предстоящего турнира. Помимо участников из города обезьян, я видел на противоположной стороне и кошатников в их простынях песочного цвета, которые вышагивали толпой с важным видом.

А ещё на глаза практически сразу бросилась целая делегация охраны, человек пятнадцать, не меньше, которые окружили одну-единственную фигуру.

— О, принцесса пожаловала, — кивнул на них Гой.

— Да, вижу…

Я сразу высмотрел среди них Цурико. Уже в более практичном наряде, с длинным копьём, которое поблёскивало аж отсюда, она шла в окружении охраны следом за девушкой в богатых пышных одеяниях, которая была, как я понимаю, принцессой.

— Хочу, чтобы она была против меня, — выдохнул я.

— О, тебе так не терпится начистить ей прекрасное личико? — удивился Гой. — А я думал, вы друзья.

— Нет, просто лучше это сделаю я, а не кто-то другой.

Как бы это ни звучало, но я сделаю это осторожно и аккуратно, потому что далеко не факт, что она переживёт другого.

— Ну, здесь как повезёт… — пожал он плечами.

— Хочу, чтобы повезло мне, — пробормотал я и перевёл взгляд на кошатников. — Насколько они сильны?

— Настолько, что тебе хватит, поверь мне. Просто помни о наших тренировках, и будет тебе счастье. Ты не сможешь отбиться от всех их ударов, но вот увернуться — вполне. Просто постарайся бить точно и наверняка, чтобы ублюдки не встали.

— Каков шанс, что они выйдут против неё?

— Да тебе о себе надо волноваться! Вон, посмотри на тех блохастых, как они сюда смотрят! Наверняка пакость замыслили!

Вообще, они смотрели сейчас на принцессу, но Гою было достаточно просто того, что они рядом, чтобы обвинить во всех смертных и бессмертных грехах.

Мы гуляли по Колизею ещё минут десять, после чего Гой бросил: «подожди здесь», и спустился на арену. К тому моменту там уже собирался народ, причём исключительно хозяева бойцов. Там, насколько я мог видеть, происходило что-то вроде лотереи, где каждый поочерёдно подходил к бочке, вытаскивая деревянную табличку. Видимо, так они решали, кто с кем будет сражаться.

И даже принцесса не стала исключением. В богатых золотых одеяниях, больше похожих не на ханьфу, а на шубу, она одна торжественно подошла к бочке с номерками и медленно вытащила оттуда табличку. И при этом каждый поклонился ей, встав на одно колено. Даже Гой, и тот приклонил…

О господи, он вообще встал на оба колена и сейчас бился головой о землю, кланяясь, словно на молебне. Его там не вздёрнут за такое?

— Это тебе? — протянул он мне табличку, когда поднялся обратно на трибуны.

— Мой номер?

— Ага, и номер того, против кого ты будешь сражаться, — кивнул Гой. — Позовут, выйдешь, порвёшь его на части, вернёшься обратно в комнату. Иногда бывают всякие сюрпризы, как два на два или стенка на стенку, но там вам уже сообщат. Турнир обычно длится несколько дней, так что за сегодня вы точно не управитесь.

— А завтра по новой, да? — отдал я ему коробку с пилюлями.

— Ага, и так, пока не останутся двое. Ладно, давай, удачи тебе, не подведи меня! — хлопнул он меня по плечу, и я направился вниз.

Там, на арене, уже собирались бойцы, и я даже на взгляд мог сказать, кому не суждено дойти до конца. Некоторые выглядели как конкретные оборванцы, другие были одеты по последнему слову боевой моды. Кто-то держался уверенно, кто-то надменно, другие скромно и даже испуганно.

Кошатники держались особняком и выглядели очень спокойно и даже умиротворённо, будто их не трогало то, что очень скоро кто-то из них не вернётся.

— Вот мы и встретились, — неожиданно прямо передо мной выскочила Цурико. Вот её не было, а вот она уже прямо перед носом появилась, будто выросла из-под земли.

Она улыбалась во все тридцать два зуба и выглядела как-то… иначе. Вроде бы та же самая гопница, а вроде словно черты сгладились, сделав её более женственной. Макияжа на этот раз было меньше, но лицо было свежим, румяным, да и глаза ей не забыли подвести.

— Чё застыл, не рад видеть? — тут же недобро прищурилась Цурико.

— Думаю, ущипнуть тебя за задницу или нет, больно хороша, — отшутился я.

— Тц… бьёшь по больному, прямо соблазн берёт дать добро, — недовольно ответила она и огляделась. — Кого высматривал, давай колись.

— Просто смотрел, кто пришёл на турнир.

— Да сброд, — фыркнула она, смерив презрительным взглядом какого-то трясущегося парнишку неподалёку от нас. Поймав её взгляд, он вздрогнул, а Цурико тут же, как и подобает гопнице, наехала. — Чё вылупился? У тебя проблемы?!

— Я…

— Ты покойник, — провела она пальцем по горлу, заставив его взбледнуть, после чего обернулась с победной улыбкой ко мне. — Я говорю, на раз-два.

— Я даже не знаю, ты притворяешься дурой или такая и есть, — покачал я головой.

— В смысле?!

Я молча схватил её за подбородок и повернул к кошатникам.

— Залупаться на слабых может каждый. А ты пойди и скажи-ка этим такое же.

— Да чего ты…

— Ты в курсе, я тоже был таким слабаком, а сейчас жарю тебя.

— Так ты же стал сильнее… — пробурчала она.

— Надеюсь, что ты попадёшься мне, а не кому-то другому.

— Чё, не терпится надрать мне задницу? Ты в курсе, что я сама могу тебе её надрать так, что…

— Нет, просто, в отличие от других, я хочу, чтобы ты ушла живой с арены, а не мёртвой.

Цурико покраснела, начала что-то неразборчиво бурчать, а тем временем к нам вышел человек-обезьяна и громко объявил:

— Все, кто получил красные таблички — налево. Кто жёлтые — направо. За каждым будут заходить и вызывать по номерам. Не выйдете — будет засчитано поражение, и тогда будете разбираться со своими хозяевами. Убивать не обязательно — или противник сдаётся, или не способен сражаться, то есть потерял сознание. Пока сопротивляется — он ваш действующий противник. Время не ограничено, но ничего не делать запрещено — проигрыш обоим сторонам. Разрешено всё, кроме артефактов. На входе вы будете проверены на их наличие. Использование всевозможных эликсиров и пилюль, что лечат или усиливают ваше тело, восстанавливают или изменяют как-то иначе ваше тело и силы запрещены. За них будет засчитано поражение. А теперь разошлись в разные стороны!

— У тебя какая, — толкнула меня в плечо Цурико.

Я показал красную, когда она — жёлтую.

— Тц… Ладно, тогда, когда я тебя уделаю, выполнишь любое моё желание.

— И какое же?

— Узнаешь, — хмыкнула она, эффектно качнула жопой и направилась с остальными.

— Она точно хочет загадать что-то пошлое, — сказала Люнь, недовольно смотря ей вслед. — Вот чует моя душа, точно пошлятина!

— Ага, наверное… — пробормотал я и пошёл следом за группой красных.

Ну что же, понеслась…

Глава 171

Прямо на входе нас обследовали каким-то камнем, который иногда вспыхивал на некоторых людях, и их отводили в сторону. Позже они возвращались обратно, но я не знал, забирали у них что-то или же это была банальная проверка. У меня, естественно, ничего не выявили, хотя я беспокоился насчёт меча.

Помещение, куда мы вошли, напоминало чем-то раздевалку. Лавки из дерева, что-то типа шкафчиков, даже небольшой фонтан у стены, из которого несколько человек сразу выпило.

Я окинул взглядом тех, кому достался красный билет. В основном это были местные, не считая парочки кошатников, которые засели в углу, внимательным взглядом изучая остальных. Остальные кто что делал: одни тряслись, другие наоборот, всем своим видом показывали, что остальным кабзец. И все пятого уровня — шестого будут уже после нас сражаться, а четвёртые уже отыграли и уже выявили победителя. Как это ни удивительно, но им оказался человек кошатников.

Удивительно, но некоторые даже умудрялись залупаться.

Так ко мне подошёл один, которому явно некуда было деть свою энергию.

— Ты чё вылупился? — он сразу пустил в ход ауру, пытаясь запугать. — Тебе глаза не вырвать?

— Ты посмотри на него! — Люнь разозлилась ещё больше меня. — Да я тебя…

Она ничего не могла ему сделать, но влетела в тело, заставив его почувствовать холод внутри. Чмошник сразу отступил, схватившись за меч.

— Хочешь сразиться? — негромко и спокойно спросил я.

— Я тебя порежу, сука, — прорычал он. — Ты думаешь, что меня остановит сейчас кто-то?!

Но едва он выхватил меч, как между нами возник голубоватый барьер, похожий на тот, что возвела однажды перед собой Чёрная Лисица, когда на нас напал Феникс Ночи.

— Ещё один шаг, человек, и тебе нечем будет ходить, — произнёс обезьяна-воин, источая ауру смерти. В том, что он убьёт его, не возникало сомнений.

И придурок это понял. Он хмуро спрятал меч обратно. После чего плюнул в меня, и…

Слабая печать, и харчок вернулся ему же в рожу.

— Ах ты сук… — он не закончил, схватившись за меч. Почувствовал приближение смерти от обезьяны-воина, который продолжал стоять на месте. Ещё движение в мою сторону, и он сдохнет, тут как пить дать.

Придурок пыхтел, кряхтел, тужился, но отпустил меч, стёр собственный харчок с лица и отступил.

— Я буду молиться, чтобы ты попался мне в противники.

— Молись, чтобы я твою мамку в третий раз не отжарил, сынок, — усмехнулся я.

— Ах ты сука… — прошипел он, выпучив глаза и трясясь всем телом.

— Говорила твоя мамка, когда я ей не в ту дыру засадил, — парировал я.

Я думал, он сейчас лопнет как шарик. Но нет, не лопнул, резко развернулся и ушёл на другую сторону комнаты.

И только сейчас я заметил, что все взгляды были сосредоточены на нас.

Почему я был спокоен? Да потому что знал, что меня он даже пальцем не успеет тронуть, как его порвёт стражник в комнате. Об этом меня уже предупредил Гой, чтобы я не делал глупостей. А этого, видимо, никто не предупреждал.

Мудак…

Минут через пять в комнату вошёл человек-обезьяна.

— Семнадцатый номер! — рявкнул он, будто уже ненавидел того, кого вызывал. — Сразу напомню правила приветствия! Повернулись к Её Высочеству и поклонились головой к земле по команде. После этого ушёл на свой край арены на белое пятно и ждёшь удар колокола к старту! А теперь на выход!

Зал покинул какой-то парень.

Я заглянул в свой собственный внутренний мир. Я редко навещал это место, так как здесь нечего было делать. Ну старый разрушенный храм на греческий мотив, фонтан в центре. И что дальше? Тут даже не приляжешь. Казалось бы, это почти что твоя фантазия, а здесь даже прилечь негде.

Зато отсюда я чувствовал собственную силу, собственную мощь, которую успел приобрести за всё это время. Даже сейчас у меня был уже не просто пятый голый уровень, а пятый уровень первой ступени стадии Познания жизни!

Да-да, я просто так времени не терял, в свободное время смог набить себе целую ступень не без помощи Гоя. Он долго не мог взять в толк, какого хрена я так долго поднимаюсь, но потом поставил попытки понять этот феномен.

А может просто догадался, как знать.

Правда, первая же ступень вызвала у меня определённые проблемы с окружением, вернее, с его восприятием, но это была уже другая история. Будет даже интересно, как это повлияет на меня во время боя. Главное, что я стал пусть немного, но сильнее.

Позже пришёл тот человек-обезьяна и вызвал следующего. И так одного за другим, пока не вызвал человека кошатников. И что забавно, тот вернулся обратно. А потом вернулось ещё несколько человек. Видимо, выигравшие возвращались обратно, а проигравшие… как знать, куда их девали.

К моему разочарованию, тот мудак тоже вернулся. А потом настала моя очередь.

— Двадцать шестой! На выход! — крикнул человек-обезьяна, и я спокойно направился за ним.

Ну как спокойно, я писец как ссался про себя, а о том, как внутри всё трясло от волнения, и говорить нечего. Но чему я научился, так это не показывать подобного страха. Это всегда так, трясёт, как перед судьбоносным днём, до такой силы, что всё сводит. Но мы все знаем, что главное начать, а там уже как пойдёт…

Перед тем, как выйти, я прислушался к себе, к своему состоянию. Странное ощущение, будто мир чужд, теперь меня не мучало. Я даже не представлял, как оно может повлиять на меня во время боя, так как я его просто не чувствовал.

Пройдя каменный коридор, я вышел на стадион, полностью занятый зрителями. Меня встретила толпа, которая оглушила меня своими криками. Казалось, что кричал весь мир.

Напротив, к моему облегчению, вышел самый обычный боец, не человек кошатников, который был способен порвать любому жопу. Я знаю, что рано или поздно мне придётся встретиться с ним, но пусть поздно, чем рано, если честно.

Мы встретились в центре арены, я и он, весь такой дерзкий и резкий, принципиально что-то жующий, как как овца.

— СЛЕДУЮЩИЕ ПРЕТЕНДЕНТЫ НА ЗВАНИЕ СИЛЬНЕЙШИХ ЭТОГО ТУРНИРА!!! ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВО ЛОЙ!!! — прогремел на весь стадион голос, словно сам Зевс записался в комментаторы.

Мы, как нам и объяснили, повернулись к главному ложу и поклонились в пол.

— ПО МЕСТАМ!!!

Я взглядом нашёл белый круг позади и пошёл к нему, чувствуя, как меня пробирает волнением. Я знаю, что не волнуется только идиот, но меня прямо крутило от страха, хотя, казалось бы, сколько уже успел пройти на своём веку. Просто неожиданное сражение и вот такое — разные вещи, ведь в процессе ты уже не сильно-то и боишься.

Нас разделяло достаточно большое расстояние. Это, честно говоря, не совсем честно, так как если это какой-нибудь дальник, то первым ход сделает он, и, само собой, подобраться к нему будет сложно. Но тем не менее…

Удар колокола прокатился эхом по Колизею, аж кишки завибрировали. Такой звон было невозможно игнорировать, даже будь ты глухим.

И не успел я опомниться, как противник тут же бросил что-то в мою сторону. Я не стал рассматривать летящие в меня предметы, достаточно было того, что их было два, а он мог достать меня на расстоянии. А это значит, что дистанция — мой враг.

Я тут же пульнул в него защитницу снегов и пару ударов, чтобы не расслаблялся, и сорвался с места. Только пройдя одну четверть расстояния между нами, я разглядел, что в меня летело: какие-то призрачные топоры, которые сделали полукруг, заходя на меня с разных сторон.

И едва они долетели до меня, я резко пригнулся, пропустив их над головой, и бросился дальше. Оглянулся и…

— Вот сука…

Топоры, как бумеранги, разворачивались, чтобы зайти на меня повторно.

Я прибавил газу, запустив ещё одну защитницу снегов, которая призраком понеслась к противнику. Тот не спешил приближаться ко мне, наоборот, отступал, показывая, что ближний бой ему не выгоден. В меня полетели удары, часть из которых я отбивал, а от части просто уворачивался.

— Они уже близко! — предупредила Люнь, и я снова ушёл от топоров, следом расчертив целую сетку ударов в говнюка, заставив защищаться.

К тому моменту, когда я почти настиг засранца, мне ещё раз пришлось резко уходить влево и тут же оттолкнуться ногой и отпрыгнуть вправо — оба топора прошли мимо, едва не обрив меня.

И в это же мгновение я поставил блок.

Парнишка сорвался с места ровно в тот момент, едва закончился мой манёвр. Видимо, решил попробовать уделать меня в самый уязвимый момент, но действовал слишком чопорно и напролом. Удар был такой, будто в меня врезался снаряд. Мою несчастную тушку отбросило назад, и пару метров я пропахал ногами, оставив на песке два глубоких следа. Не успел я выдохнуть, как он вновь попытался снарядом врезаться в меня.

— Касание лозы… — шепнул я, сделав шаг назад.

И уже противник отпрыгнул назад, чуть не наколовшись на шип. И в ту же секунду получил защитницу снегов прямо в лоб.

Он смог увернуться, даже несмотря на то, что она ринулась за ним — резко ушёл в сторону и прямо под мой удар. Парень оказался не промах, отбил лучик счастья, но уйти ему уже не удалось. Его колени едва заметно подогнулись, когда я наслал на замешкавшегося на парировании парня печать, и его прижало к земле усиленной гравитацией, не давая отступить.

Это и позволило сойтись мне с ним в ближнем бою.

Мгновение, наши клинки выбили искры, пара атак и контратак, и, как результат, противник рухнул на колени, когда мой меч буквально вскрыл ему живот, заставляя вываливаться органы на песок. Он бы мог продолжить бой, мог бы посопротивляться, но с такими ранами это было бы лишь продление агонии.

— Я… сдаюсь… — прохрипел он от боли, и в то же мгновение ударил колокол.

— ПОБЕДИЛ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ, ЧЕЛОВЕК ЮНКСУ!!! И ОН ПРОХОДИТ ДАЛЬШЕ!!!

Колизей взорвался аплодисментами, а вот меня накрыл слабенький отходняк от адреналина. Пальцы едва заметно поддёргивались, и теперь я чувствовал, как стучало в груди в сумасшедшем темпе сердце. Сейчас бы с таким ритмом и ещё один боёк бы…

Я огляделся, поклонился Её Высочеству обезьяне и побрёл к коридору, откуда пришёл, пока к оставшемуся и истекающему кровью парню спешили двое обычных людей, видимо, оказывать скорую помощь.

Наверное, единственным, кому было до меня дело, когда я вернулся в зал, кроме Люнь, был тот нарывающийся хрен.

— Тебе не повезло выжить, урод, — оскалился он.

— Зато повезло встретиться с твоей мамкой в четвёртый раз. Жди младшего братика или сестричку, — ответил я скучающим голосом.

Надо похвалить его наставника — научить сдерживаться такого дегенерата дорогого стоит. Хотя я всё же надеялся, что он лопнет от злости. Никогда не видел, чтобы люди лопались, и было очень интересно посмотреть, как это выглядит.

— Какой-то он идиот, — недовольно заметила Люнь. — Неужели такие бывают? Я просто не понимаю, что у них в голове. Нет, я тоже была не цветочком, но я никогда не лезла просто так ради скуки или чтобы самоутвердиться за счёт кого-то. А этот…

— Угу, — тихо кивнул я, подтверждая её слова.

— Совсем идиот. Вот попадись он нам, да? Порвём! — она погрозила ему кулаком.

Я оказался едва ли не последним, кого вызвали на первый зачётный бой. Что меня удивило, так это то, что один из людей кошатников так и не вернулся обратно в то время, как другой победил. Видимо, они не такие уж и суперсильные, хотя после такого отбора должны остаться самые мастодонты.

После этого в комнату человек-обезьяна привёл нескольких людей, среди которых было не так уж и мало людей кошатников, видимо, уравнивая количество бойцов с той и этой стороны, и людей начали вызывать повторно. Это не отличалось от первого раза: заходил, называл номер и выводил участника на арену.

— Интересно, когда наша очередь?

Наверное, мы будем вот так сходиться в том же порядке, в каком выходили до этого. По крайней мере, я так подозреваю. К тому же, у нас прибавилось людей кошатников, а значит, опасных противников стало меньше, мне на радость.

Вскоре настала и моя очередь.

— Ну, удачи… — выдохнула Люнь.

— Так ты же со мной… — пробормотал я.

— Так я нам обоим!

Стадион вновь встретил нас приветствующими криками, и по ним можно было понять, кого поддерживают больше. Ну и поддерживали, конечно, больше не меня, а какого-то хрена с копьём. Чувак не выглядел местным, однако точно не из кошатников.

Он шёл мне навстречу, помахивая серебристым копьём, будто разминаясь. Даже отсюда я чувствовал силу, которую он так отчаянно излучал, чтобы выглядеть в моих глазах опаснее. Он действительно выглядел опасным, но совсем по другой причине.

— НОВЫЕ УЧАСТНИКИ ТУРНИРА, УЖЕ ПРОШЕДШИЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ОТБОР!!! ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВО ЛОЙ!!!

Мы вновь поклонились и вновь разошлись по сторонам.

И вновь, едва ударил колокол, мы тут же пошли в атаку.

В отличие от предыдущего противника, этот ринулся мне навстречу сразу, видимо, как и я, относясь к тем, кто предпочитает ближний бой дальнему. Правда, мне от этого было не легче. Как я и говорил, он действительно был опасен, и всё потому, что засранцы копейщики (я ещё из игр знаю, да-да) всегда были врагами мечников, и здесь я был в явном минусе.

Мы сближались, и на этот раз право первого удара позволил себе я, тут же выпустив связку лучей счастья, чтобы просто посмотреть, что он предпримет.

И чел сумел меня удивить — едва они долетели до него, как он закрутил копьём, точно взлетающий винтовой самолёт, образовав взмахами щит, о который все атаки и разбились.

И тут же следом тыкнул в мою сторону.

Как тренировки, так и опыт в боях научили меня, что, если противник делает какой-то выпад, лучше сменить траекторию.

Что я и сделал, через мгновение почувствовав дуновение ветра от невидимого удара где-то сбоку — не уйди в сторону, и он бы пришёлся ровно в меня. Но мой противник умел и простыми ударами кидаться, и за время нашего сближения мы обменялись серией лучиков счастья, которые я старался именно отбивать, хотя мог и увернуться.

Уверен, сейчас Гой буквально кричит внутри себя, какого хера я не увернулся ни разу.

Мы сошлись практически в самом центре стадиона, и первый выпад… первый град выпадов был за ним. Это выглядело так, будто на один его удар прошло сразу десять, настолько быстро это было. Но и я не пытался идти в лоб, уже наученный опытом, практически сразу отпрыгнув назад и в бок.

Разорвав дистанцию, мы тут же сошлись обратно, и вновь несколько выпадов с обеих сторон. Он провёл несколько колющих ударов, которые я отбил, и, едва заметив, как его губы зашевелились, тут же ушёл в сторону как можно дальше с места, где стоял. Через мгновение там вырос целый лес копий, а потом ещё раз и ещё.

Я оббежал его по кругу, в ответ выпустив защитницу снегов. Да, от неё-то он увернулся, но я и не целился в гада, ведь понятно, что увернётся.

Я целился под ноги, чтобы сразу накрыть область.

И едва защитница снегов коснулась земли, как тут же, будто фугасная граната, взорвалась ледяным облаком, пусть и немного, но задев его. На ноге и боку у парня появилась пара кровоточащих царапин. Мелочь, а уже в минус выносливости.

Вообще, защитница снегов сама наводится, но от неё так же легко увернуться, если иметь хорошую подвижность, поэтому бить по области против таких подвижных целей иногда хороший вариант.

Разменявшись ударами, мы разошлись в стороны, словно собаки, которые кружат вокруг друг друга, и тут же сошлись вновь. И опять мне было к нему не подобраться. Он атаковал быстро, затыкивая меня копьём и не оставляя даже шанса подобраться ближе, при этом не пытаясь подловить, но оттесняя назад. Несколько попыток пробиться, и я вновь разрываю дистанцию. Едва уворачиваюсь от леса копий и чуть не попадаю под град ударов.

В это же мгновение говнюк срывается в молниеносную атаку следом за мной, почти достав мою тушку колющим ударом, но попадает под гравитационную печать, которая меня и спасла. Однако так же подобраться к нему, как это было с прошлым противником, не получилось — копьё есть копьё, и засранец неплохо им пользовался, не давая мне приблизиться.

При этом сам успел использовать печать, и я в последний момент отпрыгнул от неожиданного разряда электричества ровно на том месте, где сам только что стоял — я распознал опасность по тому, как он вытянул руку со знаком. Собственно, это единственный способ понять, что сейчас по тебе прилетит из ниоткуда.

Моя вторая попытка его атаковать, я бросаюсь вперёд и на этот раз пытаюсь комбинировать гравитационный удар и касание лозы, но тот вполне легко уходит от печати, уже зная о моих способностях, а лоза и вовсе в молоко прошла.

А вот я сам через мгновение попадаю под гравитационный удар, но уже его, и немного охереваю от нагрузки. Такое ощущение, что мне на плечи легла вся тяжесть планеты. Сил едва хватало, чтобы устоять на ногах, не говоря о том, чтобы сдвинуться.

И в этот самый момент засранец сам проводит атаку градом ударов.

Мне просто не осталось ничего другого, как создать Щит Люнь прямо у него перед носом, и все его удары обрушились невидимый барьер. Парень не растерялся, и через секунду на том месте вырос лес копий, но меня уже там не было — его печать перестала действовать, и я успел отпрыгнуть в последний момент, когда там выросли копья, задев мне ногу.

А ведь используй он их сразу, я бы был уже покойником.

Ещё пара таких заходов, атак и использования печатей, и мы оба знали, кто на что способен. Что он, что я понимали, что у каждого в загашнике есть ещё приёмчик-другой, но самые лучшие уже были потрачены, и теперь каждый ловко уходил от комбо, которые мы пытались провернуть друг на друге.

Мы вошли в формат бесконечного рубилова. Тычки, удары, выпады, атаки слева, атаки справа, подсечки копьём, лучи счастья. Мы бились, не стесняясь применять печати и техники, однако теперь уже они не были сюрпризом ни для кого из нас. От гравитационной печати уходили сразу, от других просто убегали.

И я знал, чего он добивается: говнюк имел преимущество в дистанции и будет вот так монотонно вести бой атаками, защитами, контратаками, пока я не привыкну, после чего сделает решающий выпад вперёд.

Откуда я знаю?

Я то же самое пытаюсь провернуть, однако понимаю, что преимущество именно на его стороне.

Буквально пара минут, и я начал сдавать позиции. Копейщик щедро сыпал ударами и техниками, сдабривая их печатями, и у меня не оставалось возможности как-либо ему ответить просто потому, что я не дотягивался.

Но я не собирался сдаваться.

Продолжая оттягивать на себя гада, в один прекрасный момент я неожиданно пошёл в атаку.

Он тут же сделал шаг назад и выпад в мою сторону, да только теперь я не пытался отразить удар, как до этого, просто чуть-чуть сдвинулся в бок, пропуская его мимо. Наконечник копья резанул по виску, но я даже этого не заметил.

Парень отпрыгнул, пытаясь разорвать дистанцию, и тут же устроил град ударов. Забавно, но их было действительно десять очень быстрых друг за другом ударов, только я не собирался парировать их, да и вряд ли смог. В другой ситуации я бы попытался отразить часть мечом и отпрыгнуть назад, чтобы разорвать дистанцию, но, значит, я бы не смог подобраться ближе, и засранец так бы и остался недосягаемым.

Но вместо этого я воспользовался тому, чему меня научил Гой.

Я пошёл ва-банк.

Глава 172

То, что произошло в следующее мгновение, ещё долго будут обсуждать в барах обезьяньего города любители боёв на арене.

В тот момент, когда копейщик начал теснить мечника, ни у кого уже не было сомнений в том, что второй проиграет. Что мог противопоставить мечник копейщику, который умело атаковал его, не давая подойти ближе, а теперь и вовсе теснил?

Все только и ждали того самого выпада, точного и быстрого, который достанет мечника, поставив точку в поединке. Все были практически уверены, что исход боя уже решён. И когда копейщик неожиданно сорвался в атаку…

Всё резко изменилось.

Зрители так и не успели понять, что же произошло. Вот град ударов настолько быстрых, будто все они были нанесены одновременно, обрушился на мечника, а в следующее мгновение он… просто шагнул вперёд.

Шагнул под технику.

Это выглядело так, будто он неведомым образом отвёл каждый удар, что нацелился на него, словно каждое промелькнувшее копьё в этой технике по своей воле обогнуло мечника, не нанеся никакого урона. Как если бы это ничего не стоило, он шагнул под удары и…

Сам выпустил технику, от которой копейщик увернуться уже не смог.

И в тот момент, когда все зрители удивлённо выдохнули, не веря своим глазам, лишь Гой улыбался в тридцать два зуба, пальцем смахивая невидимую слезинку.

— Растёт мой мальчик, — шмыгнул он носом, будто действительно растрогался.

***

Каково это, бежать навстречу поезду, не зная, успеешь отпрыгнуть ты или нет? Идти навстречу дикому животному без уверенности в том, что оно испугается первым и убежит? Идти на верную смерть, до последнего надеясь, что ты обманешь её?

Нереально сложно. Просто нереально сложно. Рефлексы, инстинкты, они пытаются спасти тебя, но вместо этого сбивают. Именно это и должен был заглушить алкоголь, именно к этому я и должен был привыкнуть. А ещё перестать бояться, когда смерть проходит совсем рядом. Умение проходить по самому краю без всяких подстраховок, чтобы выиграть те самые секунды, которые решат бой.

И когда я ринулся в атаку, то шёл буквально на смерть. Одно-единственное промедление, и погибну, возможно, даже не успев этого понять. Но так или иначе мир неожиданно приобрёл невообразимую чёткость. Он стал неведомым образом ясным и понятным, я будто видел его своим нутром.

И, как следствие, видел каждый удар в мою сторону. У меня и до этого подобное было, на сейчас оно было как картинка в хорошем разрешении.

Я чуть-чуть повёл корпусом, отвёл голову, изогнулся под таким углом, уворачиваясь от удара, что можно было сломать спину. Один из ударов всё же пробил ногу, когда другой чиркнул по плечу, но я достал его. Вытянул меч и буквально в упор произнёс:

— Защитница снегов.

От техники можно увернуться, но не когда она бьёт в упор.

Парня отбросило назад. Он устоял на ногах, попытался закрыться лесом копий, но я их легко обошёл. Тут же сокращаю дистанцию дальше, и здесь он делает выпад вперёд. Попытайся парировать его, и я потеряю время.

Вместо этого я просто чуть-чуть отклоняюсь, чувствуя, как смерть прошла у самой шеи. Взмах мечом, и… кончик просто вскрыл ему до костей руку, которой он держал копьё, перерубив сухожилия. Оно просто вывалилось из его ладони на песок.

Парень бросается назад, ставя печать, но я легко уворачиваюсь от гравитационного пятна. Уворачиваюсь и от клубка искр, что вспыхивает перед самым моим лицом, и наконец достаю его. Это было больше похоже на предсмертные атаки раненого животного.

А потом всего один скользящий удар, и я оказываюсь у него за спиной. Резко оборачиваюсь, готовый добавить, если ему окажется мало, но засранец не двигается.

Он стоял секунду, после чего осел на землю. Я знал, что чел живой, потому что не пытался убить его. В конце концов, это турнир, и здесь было главным победить, плевать, умрёт твой соперник или нет.

Победу объявили не сразу, будто специально дожидаясь, чтобы убедиться, что он уже не встанет. И лишь когда стало понятно, что копейщик не способен драться дальше, по крайней мере, в ближайшее время, над ареной прогремел голос:

— ПОБЕДИЛ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ НОМЕР, ЮНКСУ!!! ОН ПРОХОДИТ НА СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП!!!

Я вновь поклонился и направился с арены, чувствуя себя немного уставшим. Уже на входе мне протянули одну-единственную пилюлю, чтобы залечить рану на ноге.

— Мы справились! — радостно воскликнула Люнь, однако я не разделял её оптимизма.

У нас ещё был целый зал, с которым надо было расправиться, и вряд ли это будет просто.

В этот день я выходил ещё два раза, но оба оказались против мечников. Самые обычные мечники, которые пусть по уровню и были повыше меня, однако по мастерству явно уступали. Если два предыдущих были скорее вызовом в плане совершенно иного противника, к которому надо найти правильный подход, здесь же всё оказалось куда проще. Кто лучше владеет мечом, тот и прав.

Были и печати, и техники, однако основной упор был на фехтовании, и здесь я уделал обоих. Я будто оказался в своей среде. Эти быстрые взмахи мечом, возможность читать их движения ещё до того, как взмахнёт меч, парирования и атаки. Это как сесть за игру, в которой ты всегда был лучшим, и вновь начать уделывать всё и вся.

Одного если первого я сделал легко и просто, то вот со вторым пришлось попотеть, и, в конечном итоге, он мне оставил порез на груди до самых костей и глубокую резанную рану на шее.

Этот придурок явно намеревался меня угрохать, но стал сам первым на турнире (и, надеюсь, последним), кого я убил.

Уже когда исход был ясен и понятен, а он оказался на земле, пытаясь остановить кровь из ран на теле, придурок всё равно прыгнул на меня, использовав печать немного странной гравитации, которая буквально сминала, как моя, но с боков, будто пресс.

Я успел уйти в сторону лишь потому, что, даже победив, ожидал любой пакости, не строя иллюзий по поводу людей. И по итогу дождался её. Быстрое движение мечом, и на землю упала уже его голова.

Я прошёл четыре раунда, и трибуны взорвались восторженными криками. И мне даже кажется, они обрадовались куда больше не победе, а смерти моего противника.

— Последний был слишком близок к тому, чтобы отправить тебя на тот свет, — заметил Гой, при этом выглядя довольным.

— Не ближе, чем остальные. Я следил за обстановкой.

— И всё же лучше таких добивать, а то, глядишь, однажды так и тебе отрежут голову.

Я знаю, что в каком-то плане Гой прав, но здесь было другое. К тому же, я не строил иллюзий, понимая, что не все готовы будут сдаться, как это было с последним. Кто-то да попытается ударить в спину, даже несмотря на то, что ему сохранили жизнь, просто ради победы. Поэтому я никогда не спускал глаз и был готов действовать, пока не будет объявлен конец боя.

— И всё же ты хорошо постарался, чистые победы! — похлопал меня по спине Гой, когда нас возвращали обратно хозяевам.

—А бывают типа не чистые? Насколько я знаю, здесь или победа, или проиграл.

— Вот тебе надо докопаться до каждого слова, да? — возмутился он и всё равно рассмеялся. — Ладно, но ты, главное, не расслабляйся, завтра ещё сражаться будешь.

— И сколько всего дней это занимает? — поинтересовался я.

— Обычно четыре, хотя чаще всё же три дня. То есть ты сейчас сражался с четырьмя и, если я правильно подсчитал, завтра ещё с двумя или тремя встретишься, а на третий день будет финал, где ты будешь драться с главным противником.

— Ты будто уже заранее знаешь, что я пройду, — хмыкнул я.

— А чего тебе и не пройти? — пожал он плечами. — Ты один из самых сильных. Сначала все ставили на копейщика, что вторым был у тебя: он там первого своего противника порвал меньше, чем за десять секунд. Но потом появился ты.

— А как там Цурико?

— Цури? Она прошла, — ответил он. — Хорошая девчонка.

Прошла, значит… Я даже не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, это значит, что Цурико ещё жива. С другой — не погибнуть на первых раундах куда проще, чем на последующих, когда никто уже не сдерживает себя, лупя всем подряд, лишь бы выиграть.

— Но ты бы лучше о себе беспокоился, там у тебя в соперниках люди кошатников. Так получилось, что им выпало друг против друга, поэтому они, собственно, немного сократили своё количество, но от этого легче не стало, так как выжили самые монстры.

— Настолько сильные?

— Ты даже не представляешь, насколько, но, думаю, ты с ними справишься. Меня беспокоит только одна личность, такой монстр. Ходит, рвёт и мечет всех, прямо какой-то демон.

— Прямо-таки демон?

— Увидишь, — усмехнулся он. — Хотя я искренне надеюсь, что она проиграет кому-нибудь другому и не дойдёт до тебя.

— Так это ещё и она?

— Ага, ты бы видел, как она хлыстом орудует, вообще никаких шансов, — покачал он головой. — Мне кажется, надо им хлыст запретить, так как с их техниками хлыст не сильно отличается от артефактов.

— И пока она всех убивает, да?

— Как на раз-два. Такие пленных не берут и сами не сдаются, если только ты не успеешь крикнуть сдаюсь так, чтобы остановили бой.

Чёт как-то всё не радужно. Нет, я знаю, что никто не обещал мне красного ковра и кубок мира по фехтованию, но Гой так её расписал, что мне даже немного очково стало. Что там за монстро такой, который перемалывает каждого, кто попадается ей на пути?

Хочу глянуть…

Мы вернулись домой, где меня тут же повели мыться аж две служанки, будто одна была справиться со мной не в состоянии.

Они подхватили меня под руки и буквально потащили по коридору, не успел я и слова сказать, затолкнув в небольшую ванну. Тут и так места было не то чтобы прямо-таки много, но с ними стало ещё меньше.

Ко всему прочему, они ещё и разделись сами.

— Чтобы не мочить одежду, — хихикнула Чили, увидев мой удивлённый взгляд. — Сегодня особенный день, со слов нашего господина Гоя.

— Очень особенный, — кивнула другая, чьё имя я не помнил. — Вы прошли дальше.

— А ваш прошлый товарищ, который…

— Грюз? К сожалению, он прошёл только двоих из четверых. Третьим ему попался, к нашему сожалению, человек кошатников, и некого было поздравлять.

Услышав, как они называют гостей из дальних земель, мне неожиданно вспомнились слова Рун по поводу того, что я сам становлюсь похожим на Гоя. Ну да, с кем поведёшься, от того и наберёшься.

— Но турнир ещё на закончился, — напомнил я. — Завтра и, скорее всего, ещё послезавтра будут сражения.

— Да, но тем не менее господин Гой сказал, что вы отличились и заслуживаете, чтобы вас обслужили по первому разряду, — шепнула Чили мне на ухо.

— Не хотите отпраздновать? — спросила её подруга. — Мы втроём. Или вчетвером.

— Или вшестером, — предложили Чили соблазнительным голосом.

— Вшестером? Типа вы ещё и Гоя позовёте?

— Нет же, — рассмеялась она. — Вы и нас пятеро.

— Простите, но я пятерых не потяну, — покачал я головой. — К тому же, я слишком устал, девушки. Давайте празднования перенесём на другой раз.

Они переглянулись, будто не ожидали отказа, но тут же поспешили улыбнуться.

— Конечно-конечно, мы просто хотели сказать, что гордимся вами, — кивнула одна.

— Вы принесли в наш дом славу, — добавила другая. — И, если что-то понадобится, сразу зовите.

Честно говоря, у меня было стойкое ощущение, что их ко мне подослал Гой, чтобы я немного спустил пар. Типа выиграл, молодец, держи девочек, чтобы расслабиться и набраться сил. Да только вряд ли я наберусь сил, если их будет несколько, да и меня интересовало сейчас другое. А именно пилюли, которые я купил у Рун, и эффект, который они могли принести.

— Хочу напомнить, что ты не успеешь до завтрашнего дня подняться на уровень, — напомнила Люнь, когда я вернулся в комнату.

— Да, знаю, — покрутил я пилюлю между пальцев.

— И перед боем их не используешь, если ты подумал об этом, так как они проверяют всех на входе, — предупредила она. — Ты как себя, кстати, чувствуешь? Нормально?

— Странно, если честно. Очень странно. Вернее… — я пытался подобрать слова, чтобы описать своё состояние. — Я чувствую себя как обычно, уже привык к немного странному ощущению, и мир вроде как кажется уже обычным, но во время боя…

— Ты что-то почувствовал.

— Да. У меня и раньше это было, словно мир вокруг движется необычайно медленно и неторопливо, однако в этот раз… Всё было так же, да, но более чётко и ясно… я даже не могу объяснить.

— Можешь и не стараться, так как у меня, когда я начала исцелять, было нечто подобное, — кивнула она. — Я неожиданно стала чувствовать всё, эти нити жизни, эти раны. Знаешь, это было по ощущением, будто я провожу самим сознанием по ранам и вижу каждый миллиметр тела. Такая точно, будто это была у меня рана. Будто я была этой раной.

— Значит, познание жизни обостряет чувства и умения?

— Обостряет? Я бы выразилась иначе. Ты помнишь, что у каждого проявляется эффект по-своему?

— Да, ты говорила что-то подобное.

— У меня он проявился в виде нитей жизни. Ты же почувствовал, что твои чувство обострились в определённой мере. Познание жизни у каждого проявляется по-разному, так как для каждого жизнь — это что-то своё.

Это уже больше походило на философию. Хотя познать себя — чем не развитие, верно? Познал себя, открыл внутри себя какие-нибудь скрытые каналы, которые дают именно тебе уникальные возможности. И ощутил я это только сейчас, на поле боя с копейщиком, в полной мере ощутив последствия перехода на первую ступень.

Значит, эта стадия обостряет все чувства и помогает видеть мир под другим углом? Для кого-то это будет озарением, которое поможет взглянуть на себя и на собственные способности иначе, как для Люнь, а кто-то просто будет лучше чувствовать и сражаться, типа меня. Но в любом случае наши навыки улучшатся, а мир уже не будет прежним…

Звучит как из хоррор-фильмов про маньяков-убийц.

— И какой будет последняя ступень?

— Последняя?

— Да, когда ты получишь все восемь ступеней?

— Ну… я очень хорошо чувствовала людей. Их тела. Вот знаешь, как ты подходишь к еде и по запаху сразу скажешь, что перед тобой, так же и я подходила к телу и сразу чувствовала, что в нём не так. Какие раны на теле, чем человек болеет, сколько ему осталось. Мне даже касаться не надо было тела, настолько я отлично видела нити жизни.

— Значит, и у меня может улучшиться реакция?

— Наверное, да. У тебя это проявляется именно так.

— А у тебя реакция улучшилась?

— Скорее всего, — пожала она плечами. — Это давно было, Юнксу, я ещё была жива тогда ведь.

Я спрятал пилюлю обратно и упал на кровать, глядя в потолок. Завтра обещало наступить очень быстро.

***

Людей в раздевалке, как я её называл, где мы ждали, стало заметно меньше. А ещё нас явно перемешали, так как сейчас я не видел, например, того ублюдка, который до меня докапывался в прошлый раз, так как я его точно видел, когда нас отпустили.

Я молча обвёл взглядом присутствующих и занял одну из свободных скамеек.

Все молчали. Была парочка, которая нервно перешёптывалась между собой, однако остальные старались лишний раз с другими не разговаривать, больше сосредоточившись на собственных мыслях. Напряжение летало в воздухе, и я их в какой-то мере понимал — среди нас был лишь один-единственный боец кошатников. Это лишь значило, что в другой команде их просто немерено, и они кому-то точно да достанутся.

Не думаю, что только мне было известно, какими они были неплохими бойцами.

Мы молча сидели минут десять, будто заключённые в ожидании исполнения смертного приговора. В какой-то мере это он и был для многих. В такие мгновения ты начинаешься отлично понимать выражение «нет ничего хуже ожидания конца».

— Двадцать шестой! Твой выход! — раздался в комнате голос человека-обезьяны, заставив меня вздрогнуть.

Внутри что-то ёкнуло, будто сказав: а вот и твоё время пришло. Честно говоря, это стало неожиданностью, так как я до последнего думал, что буду там опять ближе к концу, а тут…

— Седьмой и двенадцатый, тоже на выход!

Седьмой и двенадцатый?

Я обернулся — вместе со мной к выходу направились ещё двое: какой-то пацан с мечом и кошатник.

Так… а вот и групповые бои, о которых говорил Гой. И чёт меня это не радует, если честно, не привык доверять спину тем, кого вообще не знаю. И не сказать, что мои неожиданные союзники тоже были рады такому повороту событий, видимо, думая точно так же по данной ситуации.

— Держимся вместе, — быстро бросил боец кошатников, когда мы шли по коридору. — Каждый берёт на себя по одному. Если не выдерживает напора, отводит за собой подальше от остальных.

— Если что пойдёт не так, то ты ведущий, мы прикрываем, — добавил я, чтобы сразу расставить роли.

— Почему он? — нахмурился парень.

— Он, как ударная сила, лучше подойдёт на эту роль, — отозвался я.

Парню возразить было нечего, да он и не был похож на мудака, который сейчас будет что-то спорить ради того, чтобы быть первым.

Это было правильно — сразу обговорить с незнакомым человеком, кто за кем идёт. И, исходя из моих предпочтений, будет проще, если я буду бегать за ними, а не они за мной. Причина довольно проста — я им не доверял. Не дай бог я побегу куда-нибудь, а они не успеют, не поймут, забудутся или ещё что, и тогда я окажусь один против двоих, что будет ну совсем не очень.

Трибуны встретили нас оглушительными овациями и криками. Сейчас они ничем не отличались от футбольных болельщиков, поддерживающих свою команду. От их бурных криков у меня внутри всё даже содрогалось.

Правда, вышли против нас не те, кого я бы хотел увидеть. И нет, дело было совсем не в бойце кошатников (хотя это, сука, тот самый, что дрался со мной в подворотне!) и не в придурке, который залупался ко мне и сейчас, увидев меня, кровожадно улыбнулся, взмахнув мечом.

Причина была в Цурико, которая затесалась в их нескромной компании.

Увидев меня, она приветственно и азартно улыбнулась. Её губы беззвучно зашевелились, и по ним я смог прочитать «вот мы и встретились».

Наверное, надо было радоваться, что мне выпал шанс выбить её из игры собственноручно, не убивая. Главное, чтобы никто другой до неё не добрался первым.

Глава 173

Трое на трое.

Мы стояли посреди арены, и здесь срочно не хватало перекати-поля для полноты картины.

— Я беру девку, — негромко сказал я. — Она из амазонок, я знаю все их приёмы.

— Я беру своего на себя, — тут же ответил воин кошатников.

— Блин, мне тот улыбающийся даун достался, — пожаловался парень.

Ну вот и распределились.

А тем временем над стадионом прогремел голос:

— ДАМЫ И ГОСПОДА НАШЕГО ВЕЛИКОГО ГОРОДА, НАШИ УВАЖАЕМЫЕ ДУРЗЬЯ ИЗ ДАЛЬНИХ ЗЕМЕЛЬ, ВСЕХ ВАС МЫ ПРИВЕТСТВУЕМ НА ВТОРОМ ЭТАПЕ НАШИХ СОРЕВНОВАНИЙ!!! ПОПРИВЕТСВУЙТЕ НАШИХ УЧАСТНИКОВ!!!

На нас обрушился шум толпы, которая хотела, как и все простые люди в любом другом мире — хлеба и зрелищ. Они радовались так, что мне казалось, будто земля под ногами вибрировала. Вот уж точно кровожадные обезьяны. Ну а мы, как и в прошлые разы, поклонились принцессе обезьян.

— УЧАСТНИКИ!!! РАЗОЙДИТЕСЬ ПО СВОИМ МЕСТАМ!!!

Наши места оказались расположены по кругу не так уж и далеко друг от друга.

В этот момент я сразу почувствовал неладное, потому что расположение не было похоже на то, когда сражается команда против команды. А через мгновение мои самые страшные ожидания оправдались.

— БОЙ ПРОТИВ ВСЕХ!!! ВЫИГРАТЬ МОЖЕТ ТОЛЬКО ОДИН, И ПУСТЬ ПОБЕДИТ СИЛЬНЕЙШИЙ!!!

И мы все переглянулись. Недоумённо, кто-то кровожадно, но почти у всех в глазах был один-единственный вопрос: какого…

Ударил колокол, заставив содрогнуться весь стадион.

И все сорвались с места.

На моих глазах парень, который слишком рьяно бросился в атаку вперёд, тут же лишился головы одним взмахом металлического кнута, который хищно скользнул в его сторону от того, кто до этого должен был быть нашим союзником.

Второй кошачий воин попытался проделать то же самое со своим соседом, но ушлёпок, который хотел поквитаться со мной, оказался куда проворнее нашего, сразу же уйдя из-под удара и выпустив в меня сразу технику. Это было небольшая волна из вылетающих из-под земли клинков, которая побежала в мою сторону.

Я резко ушёл в сторону и тут же плавным движением увернулся от железного хлыста, что буквально секундой назад обезглавил парня. Лёгкое движение влево, лёгкое движение вправо, чуть наклонился вперёд, чуть отклонился назад, движение корпусом, и я неумолимо приближался к кошатнику, изредка отбивая удары, от которых увернуться было слишком проблематично.

Да, теперь я знал, чего ожидать, после драки с кошачьим тогда в подворотне. Все эти удары хлыстом, которые наносились то слева, то справа, эти финты, когда тот пытался иной раз обвиться вокруг меня — ничего меня теперь не удивляло.

В отличие от обычных противников, здесь я следил уже не за телом, а за его хлыстом, что требовало определённой практики. Да и движения тоже были не простыми. Почти две недели танцев без перерыва не прошли даром, и теперь я извивался как змея: попкой влево, попкой вправо, прыжок и в ладоши! Эм… кхм-кхм… то есть увернулся влево, увернулся вправо, прыгнул вперёд, уже зная, каким будет его следующий шаг.

Сабля сверкнула прямо перед моим лицом, а в следующее мгновение его, ничего не ожидающего, придавило такой печатью гравитации, что он охренел. Кончик клинка коснулся земли, движение губ, и прямо под ним вырос кол из каменной лозы.

В последний момент неожиданно там, где он только что стоял, поднялась пыль, скрыв засранца и… какого…

Он исчез! Просто исчез с того места, где только что стоял!

— Он сзади! — взвизгнула моя милая Люнь, и я резко обернулся, уже занеся меч.

Звон металла, и полетели искры.

Кошачий парировал удар саблей и тут же взмахнул хлыстом, пытаясь меня достать. Я отошёл назад, увернувшись от кончика, который выстрелил вообще откуда-то снизу, и тут же сделал распрыжку влево-вправо, уйдя от нескольких выпадов.

А через мгновение в меня едва не влетела его техника. Он взмахнул кнутом, подняв небольшое торнадо, и оттуда вылетели аж четыре хлыста, которые, как змеи в броске, устремились в мою сторону.

И, собственно, здесь я идеально увернулся от всех четверых, прямо через облако отправив в него защитницу снегов. Вновь попытался обрушить на него печать гравитации, скрывшись за печатью, которая подняла стену пыли, когда почувствовал, как что-то смертельное (видимо, техника) прошла мимо, едва меня не задев.

Не хочу знать, что бы меня ждало, попади я под неё, но в ответ я от души раскидал в его сторону ударов, которые если не заденут, то хотя бы заставят отступить. Быстро начал обходить, следя за окружением, после чего нырнул прямо через пыль к нему и…

Увидел его с открытым ртом.

Из которого торчало окровавленное копьё.

— Минус один ублюдок, — с презрением выплюнула Цурико, выдернув копьё и позволив телу упасть, после чего стряхнула его от крови. — Идём, добьём оставшихся.

Она быстро обернулась к тем двум, что месились между собой, и уже собиралась броситься к ним, когда я оказался прямо позади Цурико. Движение мечом, и она получила по макушке навершием. Её ноги подогнулись, и Цурико упала в пыль.

— Ради тебя, Цурико, — сказал я негромко и бросился к двум оставшимся, что месились в метрах тридцати от нас, поднимая облака пыли.

Пора было заканчивать этот бой.

Правда, сделать это было сложнее, чем вот так смело сказать.

Я на ходу кинул в самого опасного из них сеть, а именно в кошачьего, однако я мало того, что не попал, так ещё и привлёк к себе внимание обоих. В меня тут же посыпались удары от ушлёпка и кошачьего. Я упал на колени и проскользил вперёд, разминувшись с ударами буквально за мгновения до того, как они меня едва не разрезали пополам.

И оказался прямо перед этими двумя.

Мы не были союзниками, мы не преследовали общие цели и более того, мы желали друг другу наискорейшей смерти.

Мы втроём схлестнулись прямо в центре арены на потеху публики.

Оказавшись рядом, я тут же ударил по кошачьему и едва успел прикрыться от ушлёпка. Глазом не успел моргнуть, как едва не прохватил саблей, когда хлыст ударил по другому.

Тот не растерялся, закрылся и следом кинул печать. Кошачий успел уйти в сторону, когда на том месте, где он стоял, будто граната взорвалась, и тут же получил печать гравитации от меня. Я не успел его добить, как тут же пришлось парировать ушлёпка, который накинулся на меня. Пара ударов, и я едва не лишился головы.

— Юнксу!

И как по команде резко ушёл в сторону. Удар кнутом, который полагался мне, попал прямо в ушлёпка. Тот встретил его жёстким блоком, но сила удара была такова, что его отбросило назад. Он тормозил так, что оставил борозды на земле.

Но не успел кошачий отдышаться, как уже я бросился на него, и тому пришлось парировать на ближней дистанции меня саблей. Я сделал распрыжку, едва избежав техники, которая взорвалась яркой вспышкой сбоку от меня, изрезав бок будто шрапнелью и…

— Сзади!

Завёл меч за спину. Я бы даже развернуться не успел в этой ситуации. Это и спасло мою спину — звякнул металл, и в то же мгновение я шандарахнул прямо под себя печатью, подняв облако пыли. Кувырком ушёл вбок, почувствовав, как обожгло левую руку и ногу кнутом, встал на ноги и отпрыгнул.

Не стал дожидаться особого приглашения и вновь ринулся вперёд.

Это был самый обычный замес, где каждый сам за себя. Я бью кошачьего, меня бьёт ушлёпок, в него бьёт кошачий, одновременно ударяя в меня, я бью в ушлёпка, и таким нехитрым образом мы обменивались ударами, печатями и техниками, не побеждая, но и не проигрывая. Вопрос был лишь в том, кто первый выдохнется.

Несколько раз на меня обрушивался невидимый молот, грозящий размазать меня по земле, пару раз ударяли из небольшого пылевого торнадо кнута. Пару раз пролетала невидимая техника, которая не несла ничего, кроме быстрой и страшной смерти.

Печати, техники, удары — всё смешалось. Мы прыгали вокруг друг друга, между друг другом и друг на друга, вертясь, крутясь и пытаясь перетянуть победу на себя. Получалось у нас… не ахти как хорошо. Хотя, если сказать без понтов, держались лучше всего я и кошачий: я за счёт уклонений и умений хорошо фехтовать, а он за счёт своих приколов и кнута, который летал и жалил будто без его участия.

А вот ушлёпок явно проседал.

Ещё пара раундов, и вот он прозевал кнут, который с хлопком неожиданно устремился на него. Удар был таким, что его отбросило назад. Но не успел он улететь далеко, как моя печать просто прибила его к земле, а следом…

— Касание лозы.

…и урода пробил кол.

Ещё один в минус. Даже не жалко суку.

Только теперь остались только я да кошачий.

Забавно, да? Как в прошлый раз, когда мы столкнулись с ним в подворотне. Наверное, сейчас его хозяйка смотрит на нас и в душе празднует победу, так как тогда он знатно меня отпинал. Сейчас не хватало сценки, где мы стоим друг напротив друга, и он тихо произносит: «вот мы и встретились с тобой снова».

Я едва успел отклонить голову, когда около моего виска просвистел наконечник хлыста, едва не сбив мне голову. Зазевался, и точно бы сдох, а так лёгкое движение головой, и около моего левого уха просвистело.

Я даже не стал отступать, тут же бросившись вперёд. Его хлыст буквально закружился спиралью перед ним, после чего неожиданно бросился на меня. Я уворачивался, уходя влево-вправо, с трудом находя бреши там, где они были. Весь мир будто опутал этот сраный хлыст, который проходил в сантиметрах от меня.

Теперь я понимал, насколько было полезно это уклонение, когда ты буквально в миллиметрах уходишь, насколько полезно делать минимум движений, этим самым избегая ситуаций, когда из-под одного удара уходишь под другой. И я крутился, крутился так, что мне надо было дать звезды, но…

Но выпрыгнул нахрен из этого ада, так как слишком большой риск. Парирование удара хлыста, и тут же ухожу ещё дальше, так как подо мной едва не рванула печать, которая оставила небольшой кратер в полу арены.

Вот же сукин сын…

Я немного перевёл дыхание, после чего вновь бросился в атаку.

И первым же делом я поднял стену пыли печатью, чтобы закрыть ему обзор. Поднял и тут же пошёл в обход по флангу, пряча собственный источник, если он решит прощупать меня по нему. Его хлыст начал вслепую бить по округе, выскакивая со всех сторон, словно щупальце из пучины, пытаясь прощупать меня, но я просто уворачивался.

Тут же рука складывает печать, и на то место, где он должен был стоять, падает усиленная гравитация. Касаюсь мечом земли, и в это же мгновение, почти одновременно с гравитацией, там всё обрастает кольями, на которые я не скуплюсь.

Уже после этого вновь продолжаю обходить его, заходя в спину, после чего рывок.

И едва не лишаюсь головы.

Выставляю вперёд меч, и ситуация повторяется ровно как в прошлый раз. Его кнут обматывается вокруг клинка, после чего он резко дёргает меня к себе. И, как в прошлый раз, я вновь лечу к нему навстречу.

В его руке блеснула сабля, и ситуация повторяется…

С одним большим «но».

Извернувшись в полёте, я просто с вертушки бью ему прямо в кисть, выбивая саблю нахрен, приземляюсь прямо перед его носом. Он пытается ударить меня плетью, но я легко уворачиваюсь и ладонью пробиваю ему в челюсть. Зубы щёлкнули так, что я даже отсюда услышал.

Ещё один удар с ноги, он невнятно пытается ударить меня, но я просто делаю шаг вбок, кулаком вышибаю из руки плеть и тут же перехожу в рукопашку.

Пусть у нас и было мало времени, но Гой кое-чему меня да обучил. Лениво, я бы сказал, пьяно отклоняюсь назад, уворачиваясь от его кулака, после чего ногой пинаю в колено, вышибая опору из-под тела, и тут же делаю шаг вперёд.

Ровно для того, чтобы с другого колена просадить ему в пах.

Кошачий загибается от такой подлости, а через мгновение его лицо встречается с моим коленом. Удар такой, что у него вместе с кровью вылетают зубы. И когда он уже оказался на земле, я делаю шаг вперёд и бью ему в лицо ногой, выбивая из этого мира.

Но даже не успел как следует расслабиться, как Люнь тут же просигнализировала об опасности за спиной.

Я развернулся ровно в тот момент, когда в меня летел луч счастья, и отбил его одним взмахом.

— Ты посмотри…

Ушлепан был жив! Не здоров, конечно, но достаточно жив, чтобы испортить мне жизнь, но всё же…

Он пытался встать, уперевшись на меч, словно на трость, и стоя сейчас как раз на одном колене.

Я усмехнулся, чуть согнул колени и скользнул к нему с такой скоростью, что он даже среагировать не успел. Его голова улетела куда-то в сторону.

Обычно я старался не убивать, но такого ублюдка, как он, было не грех вычеркнуть из списка живущих в этом мире. Если не меня, то кого-нибудь другого он точно найдёт, чтоб докопаться, побить, а может даже и убить. Я знаю такой тип людей, и в мире, где закон равен не для всех, ему лучше быть мёртвым, чем живым.

Только вот он оказался не единственной бедой на мою голову.

— Эм… Юнксу, там позади нас… — начала неуверенно Люнь, и я уже знал, о ком она меня хочет предупредить. Понял ещё до того, как за спиной раздался бешенный вскрик одной неугомонной особы.

— Юнксу!

Да чтоб тебя, а ведь почти успел…

Я вздохнул и обернулся к занозе. Цурико медленно, но верно вставала, упираясь на копьё, не сводя с меня очень злобных глаза. Он была готова едва ли не взглядом рвать и метать, не оставляя никого в живых.

— Юнксу, грязный ты ублюдок! — прорычала она достаточно громко, чтобы я услышал. — Сучонок! Ты ударил мне в спину!

— Ты не понимаешь, что это для твоего же блага? — вздохнул я.

— Для моего?! — рявкнула она. — Да попробуй ты мне это сделать в лицо, лёг бы тут же на спину с одного удара!

— Цурико, ляг обратно, — попросил я, шагнув к ней.

— Ты ударил мне в спину! Когда я тебе доверилась, ты меня ударил в спину! Ты думаешь, что я не справлюсь!? Думаешь, что я слабее тебя?! Так дай мне тебе доказать обратное!!!

Гордость фраера сгубила.

И Цурико сейчас губила именно её чрезмерно раздутая гордость. Её задело, что я посчитал её слишком слабой и решил взять инициативу в свои руки. Типа как так, она же может и сама справиться и всех спасти…

Тьфу, блин, идиотка.

Цурико сорвалась с места, прыгнув на меня, но прямо в полёте влетела ровно под печать гравитации. Вот поэтому я и не прыгаю во время боя — невозможно в полёте сменить резко траекторию, если не умеешь летать, и это практически верная смерть без каких-либо шансов.

Собственно, с Цурико так и получилось. Её мгновенно придавило к земле, да так неудачно, что она головой ударилась прямо о мою ногу и отключилась.

На этом бой и закончился.

Едва её тело безвольно распласталось по земле, как по арене разнёсся удар колокола. Но даже он не мог сравниться с громоподобным шумом зрителей, который как лавина обрушился на меня.

Я молча покинул стадион, позволив людям заниматься своим делом, напоследок поклонившись принцессе обезьян. Теперь свобода Цурико зависела исключительно от меня, и вставал интересный вопрос: попросить её вернуть обратно или же попросить помощи если не отобрать у Вьисендо Ки, то хотя бы разобраться с наёмником. Хотя лучше об этом подумать, конечно же, потом.

Едва я вернулся, как из раздевалки сразу же забрали на убой оставшихся, оставив меня одного. Было несколько непривычно находиться здесь, в этой достаточно просторной раздевалке, когда в ней никого, кроме тебя, не было. Чувствовалось какое-то одиночество, что ли, будто ты остался совсем один. А в голове уже крутилась мысль, что большая часть людей, коих я здесь не вижу, уже обратно-то и не вернётся.

Интересно звучит, конечно, в данной ситуации фраза «мне стало одиноко».

— Мы победили, — тихо и скорее осторожно поздравила меня с победой Люнь. — Мы почти самые сильные!

По голосу она словно боялась, что я окажусь не в настроении.

— Ага, победили, — кивнул я, выдавив из себя улыбку.

— Ты не рад? — осторожно поинтересовалась Люнь.

— Рад, конечно, почему нет. Просто это значит, что мы стали на ещё один шаг ближе к тому бойцу, о котором рассказывал Гой. Который всех там разматывал ещё. Так что нам ещё рано радоваться.

— И всё же мы на один шаг стали ближе к своей цели. Ура! — тихонько поздравила она меня. — А того бойца… да мы его победим как нечего делать, верно говорю?

Наверное…

Из той партии, что забрали следом за нами, обратно никто так и не вернулся, и это, как по мне, было даже не удивительно. Если среди нас действительно есть тот самый монстро, о котором говорил Гой, то он точно был в следующей партии, и у них против него не было шансов с самого начала. Да, хотелось верить, что выиграет кто-то другой, но хрен редьки не слаще в данной ситуации — одного монстра на другого просто заменим.

Удивительно, но волнением даже и не пахло, по крайней мере сейчас. Меня куда больше гложило любопытство, кто же там такая опасная, что на неё даже Гой обратил внимание.

Удивительно, как меняется человек, который постоянно сражается, да? Раньше я был бы только рад не встречаться с той, кто там на ноль всех умножает, а теперь был готов едва ли не сам бежать вперёд, чтобы утолить собственное любопытство и даже попробовать свои силы против такого соперника.

Ну, завтра у меня точно будет шанс это сделать…

Глава 174

Атмосфера была напряжённой, не то что вчера, когда я даже сгорал от любопытства, кто же там против меня выступит. Сейчас я просто сидел и смотрел в одну точку, выстукивая ногой ритм и даже не замечая этого. Я даже не думал ни о чём особо, просто смотрел в одну точку и тупил, чувствуя, как внутри всё кружится от волнения.

Собственно, такое прекрасное расположение духа не могло обойтись без моего дорогого Гоя, который умел подбодрить перед важным боем, подобрав нужные слова.

— Это жопа.

Да, именно эти. Всего два слова, а я почти сразу почувствовал воодушевление от надвигающихся проблем, схожее с ощущением, когда ты уже засунул голову в петлю. У этого мартышкообразного просто талант делать жизнь прекраснее.

— Спасибо, Гой, ты подбодрил меня, — недовольно ответил я.

Мы сейчас как раз ужинали вдвоём под присмотром одной из служанок.

— Что, почувствовал этот удивительный прилив сил?

— Ага, прилив сил поднять руки и сразу сдаться, — кивнул я. — Вот прямо в самом начале боя.

— Нет-нет, погоди, ты не можешь сдаться, даже не попробовав и не потрепыхавшись перед своей ужасной и мучительной смертью! Сначала ты должен сразиться с ней, а потом уже пасть смертью храброго и безрассудного человека, которому надо было сдаться в начале боя.

— Так что, она настолько сильна?

— Ну явно сильнее тех обалдуев, что сражались против тебя, — кивнул он. — Она в принципе и убила всех противников в одиночку, включая бойцов кошатников, а их там было двое!

— Хреново…

— Очень. Но выглядело, конечно, красиво, — не стал отрицать он. — Будь у меня такой боец, я бы даже не беспокоился о победе.

— Ты знаешь, что у тебя талант поддерживать перед ответственным боем? — полюбопытствовал я.

— Я стараюсь, — искренне улыбнулся Гой, будто действительно вложил душу в то, чтобы заставить меня лишний раз волноваться.

— Может тогда расскажешь, чего мне ждать от неё? Это же девушка, да?

— Ага! И ты бы видел, какая красивая. Смотри, чтобы вся кровь от одной головы к другой не отлила, когда её увидишь, — рассмеялся он.

И он поведал мне все свои наблюдения, которые могли бы мне помочь понять, что можно было ожидать от встречи с настоящей машиной смерти. Правда, в этом было одно «но»: если Гой рассказывал мне, что меня будет ждать на поле, то и ей тоже расскажут обо всех моих фокусах, начиная от уклонений и заканчивая печатями и техниками.

То есть взять неожиданностью её уже не получится, и там придётся полагаться исключительно на собственные силы.

И, судя по всему, там было чего опасаться. У неё самих техник было достаточно много, две или три, но практически не было печатей, по крайней мере Гой их не заметил. Одна техника была связана с кнутом, позволяя его удлинять, вторая была связана с песком, которая создавала что-то типа капкана, и третья создавала воинов из песка, которые некоторое время могли травить мне душу и отвлекать от неё.

Короче, целый набор для того, чтобы умертвить любого. Не удивительно, что со слов того же Гоя все ставили именно на неё, а не на меня.

— Но ты-то поставил на меня, да? — уточнил я.

— Ну-у-у… — он отвёл взгляд. — Конечно…

— Твоё «ну-у-у» звучит слишком хитрожопо.

— Ну я бы не сказал, что моё «ну-у-у» прямо-таки хитрожопо, — сразу же возмутился он. — Вполне себе искренне и убедительно! Я бы точно поверил сам себе! Да чего там, я уже и поверил сам себе!

Охренеть просто.

— У меня хотя бы есть шансы?

— Ну с танцем змеи ты можешь победить всех! — уверенно заявил он. — А со стилем «Пьяной обезьяны» уж тем более всех уделаешь! Я ведь видел, как ты того побил.

— Я его ударил пару раз. Это и дракой сложно было назвать.

— Да, но зато уклонения были на пять с плюсом. Сначала я даже подумал, что ты забыл обо всём, чему тебя учили, а потом прямо ух! Будь другой противник, у тебя были бы все шансы.

— Хочешь сказать, что у меня нет шансов? — прищурился я.

— Я этого не говорил, — тут же ответил Гой. — Не понимаю, о чём ты.

Короче, я чувствовал прямо воодушевление перед боем.

Сидел один одинёшенек в теперь уже кажущейся большой раздевалке и ждал, когда меня вызовут. Блин, чем они там занимаются? Нас всего двое осталось, что так долго?!

— Волнуешься? — спросила Люнь.

— Да, не сказать, что сильно, но волнуюсь.

— А ты не волнуйся, и тебе станет легче.

Я аж руками всплеснул.

А я-то и не знал! Советы от Люнь из разряда, если ты бездомный, то просто купи себе дом.

— Спасибо, Люнь, я рад, что всегда найдётся тот, кто поддержит меня в столь сложную минуту.

— Ой, тебе не угодишь прямо, — отмахнулась она.

— Нет, почему, твои подбадривания заставляют меня забывать о главном источнике беспокойств.

Время тянулось по-дикому долго, и за это время я даже успел в фонтанчике умыться, когда в раздевалку вошли.

— Собирайся, твой выход, — за мной пришёл всё тот же неизменный человек-обезьяна.

— Да уже собран… — вздохнул я и направился к выходу.

Уже на половине коридора я услышал бурные овации и крики раззадоренной толпы, которая встречала, по-видимому, мою соперницу. И едва я вышел на арену, как сам оказался буквально окутан шумом толпы.

Как и в прошлый раз, весь этот дружный ор просто глушил и дезориентировал. Но в этот момент меня волновала не толпа, нет, меня волновала девушка напротив, которая стояла так, будто ничего не происходило.

Гой не обманул — здесь не грех было переключиться с верхней головы на нижнюю, так как она была… красивой. Если честно, я даже на мгновение завис, увидев её. Просто замер на входе, не сводя с её лица взгляда.

Милая, действительно милая девушка с миниатюрным личиком, таким искренним, что аж в голове не укладывалось, что это она тут валила всех вчера налево и направо. Хрупкая, тонкая, одетая в длинную до земли свободную юбку и безрукавку, вся в каких-то ожерельях и татуировках, она умудрялась даже стоять грациозно.

— Юнксу! Не спи! — громко сказала мне Люнь в ухо, заставив меня очнуться. — Не забывай, что рядом с тобой летает ещё более прекрасная девушка!

— Да я бы не сказал…

— Эй!

Нет, у каждого свои вкусы, и эта укладывалась в них прямо-таки идеально. Я смотрел на неё и не мог насмотреться. Пришлось прикусить губу и привести себя в чувство. Какое-то сраное наваждение, если честно. Такое ощущение, что мне херачат чем-то по мозгам, так как я не мог объяснить самому себе, чего меня так глючит, когда я на неё смотрю, хотя должен быть иммунен ко всему этому дерьму.

Хотя был и другой вариант тех странных чувств, которые меня охватили.

— Ты чего, влюбился, что ли?! — возмутилась Люнь, будто я ей изменял.

Мы сошлись в центре арены, после чего девушка неожиданно слегка поклонилась мне.

— Удачи.

Её тоненький скромненький тихенький голосок только и заставил, что кивнуть и ответить что-то типа:

— Ага…

После чего мы уже вдвоём поклонились ложе, где сидела принцесса обезьян и… недовольная Цурико, которая буквально сверлила меня и девчонку взглядом.

— ВОТ И НАСТАЛА ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ НАШИХ СОРЕВНОВАНИЙ!!! ЭТО ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ, КОТОРОГО ВЫ ВСЕ ТАК ЖДАЛИ!!! УДИВИТЕЛЬНЫЙ ПРОРЫВ БЕСПЕРСПЕКТИВНОГО НА ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД МЕЧНИКА И РАЗГРОМНАЯ ПОХОДКА ГОСТЬИ ИЗ ДАЛЬНИХ ЗЕМЕЛЬ, КОИ УЖЕ ЗАРЕКОМЕНДОВАЛИ СЕБЯ ОТЛИЧНЫМИ БОЙЦАМИ!!! КТО ИЗ НИХ ПРИНЕСЁТ СВОИМ ХОЗЯЕВАМ СЛАВУ?!? НАСТАЛО ВРЕМЯ НАМ ВСЕМ ЭТО ВЫЯСНИТЬ!!!

Стадион взорвался криками. Мне казалось, что людей здесь стало ещё больше, чем в прошлый раз.

— РАЗОЙТИСЬ ПО МЕСТАМ!!! — скомандовал голос, и мы пошли в противоположные стороны. Белые метки находились на том же месте, что и в прошлый раз. — А ТЕПЕРЬ ПРИГОТОВИЛИСЬ!!!

И весь стадион замер. Просто смолк в одночасье, что создало моменту какую-то сюрреалистичность, будто это всё происходило во сне.

Слишком тихо…

Я уже собирался оглянуться, как неожиданно ударил колокол…

И понеслось…

Девушка напротив неожиданно воткнула в землю меч, другой стороной хлестанув по песку, и мой небольшой отрезок жизни превратился в ад.

Я сорвался с места лишь потому, что хотел сократить сразу расстояние, да и стоять на месте всегда плохая идея, но это спасло мне в этот раз жизнь.

— Позади!!! — вскрикнула Люнь, и я с ужасом увидел, как по пятам несутся вырастающие клинки. Буквально в десятке сантиметров от меня вырастает клинок, после чего так же быстро уходит под землю, уступая место следующему, и вот такая волна меня сейчас преследовала!

Да ты вообще конченная, что ли?!

Но моя судьба нахер никому не сдалась, так как мне наперерез прямо из земли вылетел её хлыст. Он просто вырос из земли и полетел в мою сторону. Я тут же взял вправо, увернувшись от него, и… второй, третий, четвёртый, пятый, шестой, сука, чё за жопа?! Вся арена передо мной неожиданно заросла сраными кнутами, острыми, как бритва, поблёскивающими металлом на свету, будто лианами.

Здесь точно нельзя пользоваться артефактами?

Я подпрыгнул, поджав ноги и пригнувшись, проскочив прямо между ними, и дёрнулся влево, и сразу вправо, уходя от кнутов, которые тянулись за мной. Прыжок влево, вправо, и я вышел напрямую к ней.

Ушёл от парочки ударов и… парировал удар вбок, который меня едва не нанизал. Потерял скорость и отпрыгнул, так как прямо подо мной тут же выросли клинки.

Теперь я понял, почему её хрен убьёшь. Если она способна своей техникой заполонить всю арену, то тут вообще у любого шансов не будет, их порвут на части даже без её участия. И тем не менее…

Я всё равно упорно прорывался к ней несмотря на то, что кнуты то и дело атаковали меня со всех сторон, а по пятам шла сама смерть. И здесь я отдался на откуп всему тому, что выучил у Гоя.

Я бежал без оглядки, уворачиваясь от ударов, что проходили в паре сантиметров от меня. Слева хлыст секанул по щеке, справа едва не проткнул ногу — всё было по самой грани, однако в том и был смысл всего.

Уклоняться буквально по самой черте, за которой находится лишь смерть.

Я мчался к ней, и, несмотря на засилье её атак, расстояние между нами быстро сокращалось. И едва я вышел на финишную прямую, как земля подо мной неожиданно начала уходить. Я в последний момент успел подпрыгнуть, как под моими ногами разверзлась самая настоящая пасть, в которую всё и провалилось.

Я бы провалился нахер в неё, но меня спас кнут, которым она ударила меня. Он буквально отбросил меня назад, и я приземлился на твёрдую землю, когда пасть неожиданно схлопнулась, будто её и не было. Страшно представить, что бы там от меня осталось, попади я туда.

А через секунду мне и вовсе стало не до этого.

Под моими ногами появилось что-то типа волка, который попытался меня цапнуть за ногу. Я только ногу убрал, и тут же увернулся от пары кнутов, которые едва меня не пробили. Обернулся и рубанул мечом по другой твари, которая бросилась на меня. В лицо мне полетел лишь сраный песок.

Не, так я долго не продержусь, блин.

Я ринулся этой засранке навстречу.

Казалось, она ещё больше усилила напор своих адских техник, которые буквально перегораживали мне проход. И от всех я успевал уклоняться, как не уклонялся даже от призыва, несясь ей навстречу. Слева, справа, глаза ловили каждое движение боковым зрением, когда меч отбивал самые опасные атаки, от которых увернуться было сложнее всего.

А когда я почти добрался до неё… дрянь неожиданно отпрыгнула назад.

Нет, не просто отпрыгнула — прямо под её ногами возник тот песочный волчара, который вместе с ней и отпрыгнул назад, а прямо передо мной вновь разинулась пасть.

Ах так?!

Я взмахом тут же отправил за ней защитницу снегов и, коснувшись клинком земли, буквально окружил себя кольями, создав стену. Печать и дымовая завеса скрыла меня от её любопытных глаз.

А потом…

Под моими ногами появился кол.

Мой кол. Я встал прямо на самый его кончик, и в то же мгновение он резко вырос, подбросив меня вверх.

Я взмыл над ареной, подброшенный собственной техникой, и тут же взглядом нашёл эту обворожительную дрянь. Она меня не видела, продолжала смотреть в песчаную стену. В её руке был хлыст, который погрузился кончиком в песок, видимо, действуя по принципу касания лозы, но создавая свои копии.

Но всё было бы хорошо, если бы так же просто, как и в моей голове. Возможно, боковым зрением, но она меня всё же заметила. Неожиданно подняла голову, встретившись со мной взглядом, и в это же мгновение ударила в меня кнутом. Тот скрутился в спираль и выстрелил пулей, как это делали раньше другие, но такой удар было достаточно легко парировать.

Звон металла, и кончик кнута прошёл мимо, но в ту же секунду ко мне потянулись другие кнуты, которые, словно щупальца осьминога, пытались сойтись на мне острыми краями. И так бы оно и было, если бы… в какой-то момент они все не превратились в пыль. Просто рассыпались, оставив после себя лишь песок, который начал опадать на землю.

Я приземлился прямо перед ней, подняв небольшое облачко пыли и оставив вмятину на арене, и тут же сорвался с места. И в это же мгновение её хлыст ожил, начав выдавать такие перлы, что другим её товарищам и не снилось.

Я так подозреваю, что её техника разрушилась по одной простой причине — жрала слишком много сил, девчонка уже просто не могла поддерживать её. Но это не значит, что теперь она была беззащитна. Противница не стояла на месте, активно двигаясь, и её кнут постоянно пытался ужалить меня с разных сторон.

При этом она вновь воспользовалась своими песочными друзьями, которые попытались наброситься на меня со спины. Благо, что они помирали с одного удара, рассыпаясь в пыль, и были скорее чем-то вроде одноразовых тварей, которые должны были отвлекать.

И они отвлекали!

Шипя от боли, я отпрыгнул назад, пропустив удар, который прошил мне бок, и тут же уклонился от ещё одного удара хлыстом, который едва меня не разрезал вертикально. Каким-то чудом просто разошёлся с ним, но сразу же воспользовался моментом, пока она не успела вернуть его обратно, и ринулся вперёд.

Девчонка не растерялась, пусть и попыталась неудачно подловить меня кнутом — выхватила саблю и сама уже отступила назад. Попыталась вернуть к себе кнут, которым так успешно меня била, но здесь я сам уже пошёл ва-банк.

Размахнулся и воткнул меч прямо в этот сраный кнут, пригвоздив его к земле. Клинок, будучи не самым простым, прошил металл кнута, как масло. И получилось, что она лишилась кнута, а я меча. Правда, у неё был запасное оружие, а у меня…

А у меня было то, чему меня научил Гой.

И что я собирался на ней опробовать.

Стиль пьяной обезьяны… наверное, это было самым тупым названием, которое я слышал, и тем не менее, на мой скромный взгляд, оно было эффективным. Вальяжный, немного медлительный, но в нужный момент стремительный и не оставляющий шансов.

Здесь не ставили блок, или уклонялись, или уклоняли удар рукой. Здесь так же не били кулаком, только ладонью. Ну или ногой с вертушечки, так как просадить с неё кому-нибудь в череп было святым делом.

Я ринулся в атаку на слегка удивлённую девчонку, которая тем не менее приняла мой вызов, бросившись мне навстречу. Разделяющие нас метры мы преодолели за мгновения, и сабля почти сразу устремилась мне в горло.

Я отклонился назад в последний момент, и клинок лишь полоснул кожу в то время, как моя нога пробила со всей дури ей в икру, да так, что едва не выбила ей ногу.

Шаг вперёд, новая атака с её стороны, и я отвожу лезвие ладонью и уже второй ногой отрабатываю удар, но уже по второй ноге.

Девчонка поморщилась, отпрыгнула, возможно, поняв, что сходиться в близком бою для неё было ошибкой, но теперь ей было не уйти.

Я бросился следом, не давая ей возможности разорвать между нами дистанцию и тут же стрельнув печатью гравитации. От неё она легко увернулась, но цель была и не поймать девчонку печатью — я лишь отрезал один из путей отступления, сделав её отход более предсказуемым, и сам вновь атаковал.

Уклонился от её тычка саблей, едва сам не получил пинка по почкам, и попытался достать её кисть, чтобы выбить оружие. Не поддалась, разорвала вновь дистанцию, едва не убегая от меня.

И резко меняет траекторию.

Это было настолько стремительно, что я даже вздрогнул. Вон она была там, в нескольких метрах, а вот уже передо мной опускает саблю, чтобы разрубить на две равные половинки. Это был конец…

Лишь в том случае, если бы Гой меня не обучал, как отвечать на такую атаку.

Мои ладони сошлись, словно я хотел хлопнуть в ладоши, и клинок оказался зажат между ними. Не успела она опомниться, как я ударом ноги отбросил её назад. К сожалению, удержать клинок между ладонями мне не удалось, однако в этом не было никакой необходимости.

Девчонка кубарем покатилась по земле, но очень быстро встала на ноги, сделав сальто назад.

Но я уже был рядом. Взмах клинка, и я уклонился назад, она вновь взмахнула клинком, пытаясь меня достать, и я вновь отступил. Девчонка очень хорошо пользовалась кнутом и техниками, но куда хуже мечом. Уверен, что рукопашкой она и вовсе не владеет.

Но до этого мы уже и не дойдём.

Она так увлеклась попыткой меня достать, что совсем позабыла об осторожности. Мои пальцы тем временем уже сложили печать, и при очередной атаке, когда девушка двигалась вперёд и, по сути, была настолько близка, что не имела никаких шансов увернуться, в неё врезалась сетка.

Сюрприз.

Глава 175

Сюрприз удался на славу.

Девчонка уже сделала выпад вперёд и просто физически не могла остановить своё стремительное наступление. И, когда между нами вспыхнула сетка, она только и успела, что удивлённо и испуганно взглянуть на неё, попытавшись увернуться в сторону. Но законы физики даже в таком мире было обмануть слишком сложно.

Её отбросило назад и ещё протащило несколько метров по земле.

Чем выше уровень, тем сильнее техника, поэтому и сетка была достаточно крепкой, чтобы не дать ей вырваться. Девушка беззвучно боролась не только с путами, но и с током, который безостановочно её бил, тем самым сдерживая.

— Шах и мат… — пробормотал я и, не мешкая, подхватил выроненную ею саблю.

Я не собирался убивать её, однако нужен был аргумент, чтобы заставить девчонку сдаться. Железный аргумент. И её меч вполне подойдёт для этого. В пару шагов оказавшись около неё, я коснулся её шеи клинком, давая понять, что всё кончено, и громко произнеся:

— Не заставляй меня убивать тебя. Сдавайся, ты уже…

Я почувствовал опасность ещё до того, как увидел. Мне хватило мгновения, чтобы среагировать и тут же отпрыгнуть в сторону, когда прямо передо мной в прямом смысле слова ударил гейзер из песка. В принципе, я так и думал, что она будет сопротивляться, поэтому такая атака была предсказуема.

Непредсказуемым оказался воздушный удар.

Причём воздушный удар не в живот или лицо, чтобы откинуть меня подальше от себя, а в спину, наоборот, к ней!

И я ожидаемо полетел прямо на неё.

Меч вошёл ей прямо в живот. В любой другой ситуации этого было бы достаточно, однако не в этот раз. Вместо того, чтобы вскрикнуть или попытаться сбросить меня, девчонка наоборот, потянулась вперёд и… укусила меня за плечо! Я почувствовал, как её зубы сомкнулись на мне, не до крови, но ощутимо, даже через одежду. Но что ещё хуже, я неожиданно почувствовал, как силы покидают меня.

Да ты охерела?! Ты какого хера из меня силы тыришь, сучка?!

А ещё в этот момент её путы лопнули. То ли запас прочности кончился, то ли срок действия истёк, или она что-то применила, но девчонка оказалась на свободе. И она не спешила улепётывать. Наоборот, даже с мечом в животе девка обвила меня руками и ногами, вцепившись зубами в плечо покрепче.

Я вскочил, пытаясь сбросить дрянь с себя, но хрен там плавал. Она не отпустила, даже когда имела все шансы оказаться на свободе. Засранка явно вознамерилась выпить из меня все силы.

Значит, так, сука?!

В ответ я обнял её и что было сил вдарил своей отравленной Ци.

***

Картина была завораживающей.

Даже сторожили могли сказать, что такое происходило на арене в первый раз. Такой сложный бой, столько было продемонстрированно мастерства, тактики и хитрости. Несколько раз расклад сил менялся, и преимущество переходило от одного к другой и обратно.

Если в начале все ставили на девушку, то теперь уже никто не мог сказать, кто выйдет победителем, и оттого бой выглядел ещё более захватывающим. И когда, казалось, всё решено…

Парень и девушка сплелись в таких жарких объятиях, стоя в центре арены, что было сложно представить, что эти двое секунду-другую назад сражались между собой. Они обнимались так, будто любимые, разлученные злой судьбой, и теперь готовы раствориться друг в друге.

Немногим было ясно, что происходит, но для остальных это выглядело как сказка, внезапная любовь или же встреча после долгой разлуки посреди поля боя.

Кто-то ахал, поражённый такими чувствами, особенно девушки, кто-то смотрел на это с завистью, как мужчины, ведь многим хотелось тоже оказаться на месте парня, чтобы и в них вцепилась так девушка. А кто-то, как Цурико, кусали губы от зависти и внутри себя кричали: «ПОЧЕМУ ОНА, А НЕ Я?! ОНА, А НЕ Я?!».

Но каждый про себя подумал: сколько же было в этих объятиях любви…

***

Сдохни, сука! Сдохни, сдохни, сдохни, отцепись от меня, мразь!!!

Примерно то же самое я чувствовал и от неё по всполохам силы. Желание убить, опустошить меня и свалить на землю.

— Ты не то сосёшь, дура! — прорычал я в злобе и бессилии, пытаясь затравить дрянь.

В конце концов, мои ноги подогнулись, и я упал на колени. Девушка держалась до сих пор лишь за счёт того, что опустошала мои силы. Не знаю, выпивала она из меня Ци (что странно, ведь это для неё отрава) или просто сосала энергию, но её бы навыки, да в нужное русло…

Мир начал постепенно тускнеть. Я не отключался, но из него пропадали все краски, будто всё вокруг умирало. Или же умирал сам я. Дышать становилось всё сложнее и сложнее, и я не чувствовал в себе сил, хотя Ци до сих пор была в теле. Если это продлится ещё немного…

Но оно не продлилось.

Девушка сдалась первой. Я почувствовал, как её хватка начала ослабевать: как давление зубов начало сходить на нет, а руки и ноги начали расслабляться, пока наконец она полностью не сползла на землю, будто уснула.

А я продолжал стоять на коленях ни жив ни мёртв, понимая, что лучше всё же встать, чтобы мне не засчитали ничью, так как ещё одного раунда я просто нахрен не переживу. Поэтому, упёршись на саблю, которая валялась рядом, я начал медленно и верно пытаться встать, чувствуя, что всё тело буквально дрожит от непосильной ноши в виде моей тушки.

Мне потребовалось секунд двадцать, чтобы хоть как-нибудь встать на ноги, которые подкашивались, дрожали и едва не разъезжались в разные стороны под моим собственным весом. Я даже испугался, что не дождусь, когда объявят победителя, когда громыхнул голос.

— ДАМЫ И ГОСПОДА НАШЕГО ВЕЛИКОГО ГОРОДА!!! ВОТ ОН, ПОБЕДИТЕЛЬ НАШЕГО ЕЖЕГОДНОГО ТУРНИРА!!! ЧЕЛОВЕК…

И дальше я уже не слышал, достаточно было того, что меня назвали победителем, а дальше мои ноги подкосились, и я осел на землю не в состоянии даже поднять голову. Просто сполз на землю и смотрел в голубое небо над головой, чувствуя, как меня уносит куда-то вдаль.

Моя победа была сокрушительной. Даже для меня самого, ведь после неё я даже не мог встать. Ни ноги, ни руки не слушались меня, да и сознание было примерно на том уровне, когда ты почти уснул и вроде что-то соображаешь, но настолько туго, что два плюс два будешь складывать секунд десять.

Ну а под конец я и вовсе отключился.

Забавно, но, помимо кошмара, который меня преследовал постоянно, и днём и ночью во сне, не давая покоя, я видел Ки.

Нет, сначала всё было точно так же: замкнутые коридоры, люди, которые были ближними родственниками Момо, и, конечно же, туман, чёрный и беспощадный, который гонял меня, как сучку, по коридорам, тёмным и бесконечным.

Но потом, когда я бежал через коридоры и туман, как и в прошлые разы, уже почти достал меня, когда я чувствовал, как его руки касаются моей шеи, готовые схватиться за неё и утащить меня во тьму, я вломился через двустворчатую дверь и…

Мне в глаза ударил яркий свет.

Будто мимолётная вспышка света, когда ты просыпаешься от кошмара днём, и мир вокруг начинает проступать медленно и непринуждённо, пока окончательно не разглядишь, где ты оказался.

Я вышел на балкон какого-то огромного замка, который возвышался над фантастическими видами цветущего зелёного мира вокруг. Но моё внимание привлекли не прекрасные виды, а девушка на этом балконе, что стояла ко мне спиной. Сложно не заметить одного-единственного человека на балконе, который размером с небольшой стадион.

Хотя даже если ты слепой, то заметить поможет её удивительная аура, сильная и нежная, величественная и при этом невинная, которая будто подсвечивала фигуру девушки. Это вызывало какой-то тёплый отклик в душе на бессознательном уровне. Она была одета в белоснежные одеяния, обжитые золотыми нитями, и казалось, её можно испачкать даже взглядом, особенно моим, настолько она была чистенькой.

Блин, затискал бы…

Я сразу направился к ней, даже не понимая, зачем именно, но в душе будто точно зная, что мне надо подойти к ней. Казалось, что это очень важно, так как она выглядела столь знакомо и при этом чуждо, вызывая внутри диссонанс и какой-то жуткий внутренний страх.

И когда нас разделяло не больше расстояния вытянутой руки, я замер. Замер, потому что почувствовал, что меня засекли, заметили. Эта странная девушка, даже стоя ко мне спиной, сконцентрировала всё своё внимание на мне, разглядывая.

Вся её прекрасная аура неожиданно стала тяжёлой и обволакивающей, словно болото. Казалось, незнакомка может видеть меня с помощью этой самой ауры, может понять, кто перед ней, как это делают слепые, ощупывая лицо.

— Не надо…

Она начала оборачиваться ко мне и…

— Проснись и пой!

Голос Гоя был словно ушат холодной воды на башку.

Я резко сел, чувствуя, как сильно колотится сердце. Я был… на своей кровати в своей комнате. Кто-то заботливо меня принёс сюда, раздел и даже, кажется, помыл, так как я не видел крови на руках, как и грязи с пылью.

Мой сон, что буквально пару секунд назад я видел, уже растворялся в памяти, забывался, будто его и не было. Оставалось лишь чувство какой-то… тоски, что ли…

Блин, а ведь я так и не увидел её лица! И всё из-за этой обезьяны! Не мог урод заскочить чуть позже?!

— Сука… — пробормотал я.

— Чего-чего? — с усмешкой спросил он.

— Говорю, ты не мог дождаться, когда я проснусь? Обязательно сейчас влетать? — я с трудом сдерживал раздражение и желание кинуть в него ботинок.

— А я думал, ты уже проснулся, — ответил он с усмешкой, после чего кивнул на дверь. — Давай! Подъём-подъём, нас ждут великие дела!

— Какие дела?

— Ты что, забыл?! Ты же выиграл чемпионат! А значит, заслужил попросить одно желание у короля обезьян! Всего одно, но зато какое!.. — закончил Гой загадочно.

— Какое?

— Это уже у тебя надо спросить, чего ты там желаешь. Давай, собирайся. Надо тебя одеть как подобает для королевского приёма. Знаешь ли, там не сильно любят всякую чернь и людей, особенно когда они одеты как бездомные.

Не успел я ничего ответить, как за его спиной возникли служанки. И он, словно какой-то главнокомандующий армией, указал на меня пальцем и повелительно произнёс:

— В атаку, мои дорогие! За чистоплотность! За красоту! За Его Величество!

Те молча вошли в комнату, точно его верные солдаты, и уже через час я был помыт, одет, обут, разве что не накормлен, но и этот вопрос решится с минуты на минуту, так как я сидел сейчас за столом напротив Гоя, который с важным видом смотрел в потолок, будто там было что-то интересное.

Я был одет в самое обычное ханьфу. Парадным его можно было назвать с огромным трудом, так как ничем, кроме чистоты, от других он не отличался. Но служанки упорно называли его парадным. Всё из-за окантовки чёрной лентой, не более. Но вот что в нём выделялось, так это то, что оно было неудобным. Это типа если парадное, то обязательно неудобное?

— А ты хоть раз видел короля? — спросил я, поправляя на себе одежду.

— Короля обезьян? Не, не видел, но, глядишь, вдруг он решит выглянуть, поздравить тебя, раз уж мы такие победили на турнире впервые за сколько-то там лет. Я думаю, мы достойны после такого капельки внимания!

— То есть там будет что-то типа награждения? — уточнил я.

— Нас ждёт там в замке небольшой скромный приём, нас будут поздравлять и может даже пожимать руку. Особенно учитывая тот факт, что мы первые из граждан города, кто победили за столько лет.

— Я не гражданин этого города.

— Ты это им не скажи, а то придётся загадывать, чтобы тебя не повесили за проникновение в этот город, — усмехнулся Гой. — Особенно после того, что ты натворил.

— А ты слышал? — слегка напрягся я.

— То, что ты убил… троих стражников и разгромил несколько больших грибов, что фильтровали воду? Да, слышал. Или ты думал, что я не попытаюсь разузнать о том, кого привёл в дом?

— Не думал, что ты поймёшь, что это я.

— Мокрый парень. Без рабского обруча. Гуляет по городу так, будто в первый раз его видит. Остерегается стражи. Мне кажется, что это очевидно, — пожал он плечами и начал набивать себе рот едой.

— А если она узнает?

— Ну ты постарайся ей об этом не рассказывать, — ответил он с набитым ртом. — Понимаю, соблазн подставить меня и самого себя велик, но ты должен бороться с этим порывом! Я вот борюсь с собой и стараюсь не ползать по деревьям. Бери пример с меня!

— Ага, тоже постараюсь бороться с соблазном ползать по деревьям… — ответил я негромко.

Вопреки моим ожиданиям к замку мы отправились пешком, хотя путь был неблизким.

— А поехать?

— На чём?

— Ну на чём обычно ездят, — проводил я взглядом одну из карет.

— Это слишком просто, — отмахнулся Гой. — Да тут и не так уж далеко. В прошлый раз же нормально дошли.

— Слушай, а у вас нет тех, кто хорошо знает леса Шаммо?

— А что? — посмотрел он на меня с интересом.

— Ну есть или нет?

— Не, ну ты ответь зачем, а я отвечу, есть или нет.

— Я хочу найти одного человека. Наёмника, который довольно известен в определённых кругах. Вот и подумал, что если у вас есть тот, кто хорошо знает лес, смог бы мне подсказать. А лучше одного человека по имени Вьисендо, который тоже может жить где-то здесь.

— Ну… у нас таких нет, ведь леса Шаммо огромны. К тому же, мы редко покидаем город обезьян.

— Но вы торгуете с внешним миром. Да и набеги устраиваете на ближайшие поселения, я сам видел, как ваши атаковали деревню, чтобы выкрасть людей, хотя зачем ваши бабуины их съели, для меня всё равно загадка.

— Бабуины кого-то съели? — удивился он. — Да не, быть не может.

— Может, я сам видел.

— Видел, как его съели бабуины, или только труп?

Вообще только труп. Это и прочитал на моём лице Гой.

— Во-о-от. А где гарантия, что тот человек сам не потерялся и не стал завтраком для какого-нибудь хищника?

— В любом случае, раз вы охотитесь на людей, значит, должны знать округу, верно?

— Не, они может и знают округу, но вряд ли захаживают далеко, — пожал он плечами. — Мы стараемся без необходимости не покидать город, разве что только ради торговли или чтобы пополнить запасы людей, поэтому вряд ли тебе в этом помогут. Скажут разве что как дойти до ближайшего города или к горам великанов, не более.

— А вы ходите к горам великанов? — удивился я. — Так далеко?

— Я тебе больше скажу, мы ходим в бесплодные земли за ними. Огромные бесплодные заполненные песком земли, где живут кошатники. Там мы иногда торгуем с ними, обмениваем свои товары на их.

— А у них есть что обменивать? — поинтересовался я. — У них там вообще хоть что-то есть в пустынных землях?

— Ну там всякие ингредиенты редкие и артефакты, часть из которых они создают самолично. Знаешь, артефакты против проклятых ядов и всякого в таком духе.

Тем временем мы уже подошли к воротам замка, которые сейчас были закрыты. Правда, когда мы подошли ближе, Гой протянул какую-то бумагу стражнику-горилле, и тот, пробежавшись по ней взглядом, важно кивнул и отошёл в сторону. Ради нас двоих огромнейшие ворота чуть-чуть приоткрылись, открыв небольшую щель, через которую мы могли войти. Эта щель была размерами с добротный грузовик.

— Я думал, что территория открыта для посещения простых людей, — огляделся я.

— Иногда открыта, иногда закрыта, — пожал он плечами, уверенно шагая дальше к главным дверям замка. — К тому же, сегодня же нас поздравят и вручат награду, так что можно сказать, что это важный день! Мы особенные гости практически! Ты, кстати говоря, придумал желание?

— Пожелать отпустить мою подругу и помочь найти человека я не могу, да?

— Не, это два желания.

— А получить вместо одного два желания?

— Ты считаешь их за идиотов? — рассмеялся Гой моей наглости. — Всё в пределах разумного! Или помощь, или та девчонка, которая мокрит по тебе.

Мокрит по мне… звучит интересно, кстати говоря. Ведь если девушка по тебе сохнет, то это как бы не есть хорошо, а вот если мокрит по тебе и от тебя, то это уже говорит о многом. Надо записать в блокнотик крутых фраз. Пойдёт в списке ровно после «мамку твою».

Нас впустили в замок, всё так же проверив бумаги и приоткрыв огромнейшие створки дверей, пропустив нас в огромный коридор.

— Был здесь хоть раз?

— Я больше скажу. Я здесь был пару раз! И я даже знаю, куда идти, но… — он красноречиво огляделся, — не думаю, что нам дадут самим путешествовать по этому замку.

Нас уже успела окружить охрана из охранников-горилл и пары служанок-людей. Одетые ещё богаче, чем мы, служанки синхронно поклонились нам и так же синхронно произнесли, будто сёстры близнецы.

— Просим следовать за нами, дорогие гости, — и повели нас по коридору дальше, будто мы бы здесь заблудились. Хотя Гой мог.

— А ты что хочешь попросить? — спросил я.

— Конечно же, повысить мой статус! — негромко ответил Гой голосом, будто я спрашивал очевидные вещи. — Мне-то больше и желать нечего.

— А как же бизнес, большой и успешный, если заказать можно всё, что угодно?

— Ну бизнес не обеспечит тебя статусом, так что мимо. Сначала статус, а потом уже тебе и все дороги открыты.

Тем временем мы дошли до самого конца огромнейшего коридора, который делился на куда более скромные, проходы, которые расходились в разные стороны. Нас повели по центральному.

— О-о-о… — протянул Гой. — Ну всё, готовься…

— К чему?

— Сейчас увидишь.

Коридор вывел нас к спиральной лестнице, и здесь я понял, что он имел ввиду. Она уходила так высоко, что терялась где-то наверху. Здесь было подниматься и подниматься.

Обожаю, млять, лестницы…

Почему-то я сомневаюсь, что принцесса и король каждый раз спускаются и поднимаются по этой лестнице. Наверняка здесь есть что-то типа лифта, по которому можно забраться наверх, но он, скорее всего, только для избранных.

Я на мгновение представил, каково здесь подниматься безногим на кресле-каталке. А потом представил, как на нём весело по ним спускаться.

Нам тоже было весело по ней подниматься. Наверное, это было своего рода испытание, типа если тебе хватило упорства подняться к Его Величеству наверх, то у тебя действительно есть какое-то важное дело к королю. Этакий отсев от всяких надоедливых личностей, вроде продавцов китайской техники.

Мы пока поднялись, там уже и бедные служанки хрипло дышали, слегка покачиваясь и уже не сильно пытаясь сохранить лицо. Я уже думал, что нам самим придётся их тащить, когда винтовая лестница наконец закончилась, и мы немного охреневшие от такого подъёма вышли в богато обставленный коридор с красным ковром на полу.

Здесь же, прямо у самой лестницы, нас встречала целая королевская делегация с принцессой во главе. И едва мы одолели последнюю ступеньку, как вперёд выступила одна из служанок, чтобы поприветствовать нас.

— Господин Гой, Её Высочество Ами рада приветствовать победителей ежегодного турнира и надеется, что ваша дорога к нам не была трудной.

Принцесса сделала намёк на улыбку, и вроде бы всё шло отлично, но Гой не Гой, если не сморозит херню.

— Ой, как мы вас рады видеть, Ваше Высочество, вы даже не представляете… — выдохнул он и…

Сделав пару шагов вперёд, положив ей руку на плечо, словно закадычному другу, опустив голову и пытаясь отдышаться.

Надо было видеть в этот момент лицо охреневшей от подобного принцессы.

Это… а попросить не казнить меня из-за этого идиота ведь тоже можно, да?