Чёрные начала. Том 3.

Глава 66

Второй раз я падал вот так вниз.

Второй раз чувствовал, как сердце замирает в ужасе, пусть я и не мог сказать, что меня пугало больше — падение в никуда или чёрная, как смоль, фигура, которая скрывалась за густыми плотными облаками.

Наверное, я был в какой-то мере даже рад получить пусть даже такую, но свободу. От этой твари (сложно такое назвать человеком) разило чем-то похуже смерти, и подобное было типа избавления, что ли…

Но не ахти избавление, кстати.

Ветер полностью скрыл все звуки, он рокотал в ушах, лишь усиливаясь по мере того, как мы ускорялись вниз в неизвестность. Дышать становилось сложнее.

Я второй раз грозился погибнуть от падения с высоты.

Но с другой стороны, я уже знал, что надо делать.

Крутанувшись в воздухе, я попытался высмотреть Лунную Сову, а вернее, её тело. У неё-то наверняка был амулет левитации, который носили многие последователи сект, что смогли подняться достаточно высоко. Но сделать это было слишком сложно, когда вокруг…

И в этот самый момент мы вылетели из облака, и от открывшегося вида у меня захватило дух.

Мы были над огромными монстроподобными заснеженными горами, которые своими пиками тянулись вверх, раскинувшись на многие километры. Мне хватило лишь мимолётного мгновения, чтобы заценить вид, после чего я взглядом начал быстро искать Лунную Сову — время шло на секунды, и поверхность гор становилась всё ближе.

Заметить Совунью удалось практически сразу благодаря тряпью, в котором она падала вниз. Резко крутанулся, выгнулся доской, выставив в стороны руки, и вот я уже стремительно приближаюсь к её телу.

Мгновение… и я врезаюсь в него. Мы кувыркаемся в воздухе, и мне с трудом удаётся удержать её за ногу, чтобы нас вновь не разбросало в разные стороны. Цепляясь за неё, пытаюсь дотянуться до шеи, буквально карабкаюсь по телу…

О, сиська!

Так, не время, нужно ещё выше, и…

На шее ничего не было.

У меня словно из груди сердце вытащили в этот момент. Паника попыталась пробраться в сознание, но я с трудом сконцентрировался на других возможностях.

Что?! Что сделать?! Парашют?! Надеяться, что снег спасёт?! Печать?!

Печать?! Точно! Та самая, что подбрасывает поток воздуха вверх! Она идеально подойдёт для этого! Если поймать момент…

Я уже собирался отбросить тело Совуньи в сторону, как что-то меня неожиданно остановило. Я не знаю что, но, повинуясь порыву, я наоборот, прижал её к себе, обхватив руками и ногами, после чего развернулся в воздухе спиной вниз. Если мы будем резко тормозить — её просто вырвет у меня из рук, а так будет давить на меня сверху.

Я обернулся, наблюдая за тем, как заснеженная поверхность гор быстро приближается. Вот уже идут последние сотни метров.

Сердце забилось со страшной силой.

Голова, казалось, стала раздуваться от волнения, дыхание почти спёрло.

Давай, ещё чуть-чуть, надо жахнуть прямо над самой землёй.

Последняя сотня ме…

Я щёлкнул пальцами без толики сомнения.

В спину тут же ударил воздушный поток, почувствовались перегрузки, как всё колыхнулось внутри, а в голове в последний момент пролетела мысль, что я идиот — если под снегом камень, я себе хребет сломаю.

А потом… всё стало белым бело.

Тело обожгло холодом.

Я почувствовал, как меня куда-то утаскивает, и был не в силах остановиться. Совунья и вовсе выскользнула из моих рук, исчезнув в белой пелене. Всё вокруг выглядело так, будто я попал в водный поток.

А через мгновение меня поглотил грохот. Странный воздушный грохот, который доносился со всех сторон. А за ним я почувствовал, что меня утягивает ещё сильнее: вся земля вокруг пришла в движение, и я просто утекал, чувствовал, что набираю скорость, как снежные массы крутят меня, переворачивают, утаскивают на глубину, где нет ни воздуха, ни света, ни надежды…

Меня кружило в потоках, давило массой, и даже холод теперь не играл роли там, где нет ни верха, ни низа, вообще ничего.

Я не знаю, сколько меня так крутило, но чувство было чудовищное. Я не мог ни дышать нормально, ни двигаться. Просто кружился в белом тёмном нечто под этот воздушный грохот-рокот, не способный даже открыть глаза, так как их забивало снегом.

Я ждал, когда это закончится. Ждал так долго, что это время мне показалось вечностью…

А потом всё неожиданно стихло. Треск снега, давление, движение — всё пошло на убыль, и я почувствовал, как остановился.

Весь мир успокоился.

Вдох. Ещё один вдох…

Мне пришлось постараться, чтобы дотянуться руками до лица. Бросить на это все свои силы, если уж на то пошло, так как их зажало снегом, словно в бетон закатало. Не будь у меня третьего уровня — хрен бы смог ими двигать.

Осторожно я попытался расчистить пространство перед лицом, что мне с трудом, но удалось. Холода не было, но зато всё тело жгло, как будто был на сковородке. А ещё было очень сложно дышать. Полегче, чем когда мне залепило лицо снегом, но всё равно приходилось знатно напрягаться.

Лавина.

Сошла лавина, когда мы упали в снег. Эта мысль как появилась, так и исчезла в голове, не вызвав эмоций. Мне куда интереснее было, на какой глубине я сейчас и в какую сторону копать. Хотя как копать такой плотный снег, который хрен сдвинешь?

И всё же я начал вертеться. Начал возиться, чтобы хоть как-то освободить себе место. Снег действительно был таким плотным, будто меня засыпало не им, а землёй или чем-то более твёрдым и тяжёлым.

И всё же, где верх, где низ? Кажется, это легко понять, но не в снегу, когда тебя крутило и метало во всех направлениях. Но решился этот вопрос довольно необычно — я просто плюнул что было сил, и слюна повисла на губах, показывая, в какую сторону работает гравитация.

Отлично…

После этого я напряг одеревенелые пальцы и щёлкнул, постаравшись вложить в простенькую печать всю силу. Потом щёлкнул ещё раз, и ещё. Щёлкал, пока пальцы не заболели, а я не начал чувствовать, как от холода начинает ломить всё тело. Видимо, я начал окончательно замерзать, раз так хочется спать…

И я всё же упорно долбил печатью снег, не забывая прокладывать себе дорогу руками, по крайней мере пытаться, пока неожиданно сквозь снег не показался свет. Слабый, но свет, который давал надежду не сдохнуть, будучи засыпанным лавиной.

И… неожиданно появился просвет.

И в этот самый небольшой просвет, пустивший сюда свежего воздуха, который я с жадностью глотал, просунулся мокрый нос, который очень быстро нюхал, словно маленький моторчик. Сунулся, почуял, высунулся, и лапки начали очень быстро копать снег, помогая мне выбраться наружу.

— Пушистый… — прохрипел я, не узнав свой голос. — Ты выжил. Мать твою за хвост… Давай. Копай, малыш, помогай…

Ещё минут пять, и я наконец смог выползти из своей снежной тюрьмы…

Под холодный ветер, который заставил меня, уже и так замёрзшего, содрогнуться. Уверен, что будь я обычным человеком, замёрз бы в разы быстрее, но сейчас вроде как ещё держался.

Вокруг был один снег. Его гнал ветер, он укрывал землю вокруг. Я окинул взглядом местность: это была небольшая заснеженная долина между огромными горами, где то тут, то там торчали куски скал. А глядя туда, откуда нас принесло, вообще можно было назвать чудом тот факт, что мы ещё дышим.

Особенно, что дышит пушистый. Оставалось лишь одно.

Я взъерошил его мех ладонью, которая почти не двигалась и ничего не чувствовала.

— Зу-Зу, надо найти Сову. Лунная Сова, понимаешь? Ищи Лунную Сову. Давай, мальчик, Лунная Сова!

Я не знаю, какой у енотов нюх, но тот засеменил по снегу в долину. Вот уж кому этот холод не страшен, так себе мех отъел. У меня тут же в голове возник вопрос: сколько из него получится тёплых носков и варежек?

Да, гнилая человеческая натура не знает границ.

Но не только он нашёл меня, но и…

— Юнксу!

— Люнь? — я обернулся на голос. — Люнь, это ты?!

Она материализовалась прямо передо мной, всё такая же призрачная, красивая и в ханьфу. Ну вот тоже, этой-то холод не страшен, призрак ведь.

— А кто же ещё! Где мы? О боги, мы где оказались, ты куда забрался?!

— Нет времени объяснять. Ищи Совунью.

— Лунную Сову?

— Да, её засыпало где-то, и я не думаю, что её могло оттащить далеко. Давай, быстрее!

— Да поняла я, поняла…

Было видно, что она что-то хочет спросить, но всё же пересилила себя и полетела искать вокруг меня потеряшку.

И Лунную сову мы нашли. Причём нашли её по кряхтению, негромкому и натужному хрипу, переходящему в рёв раненого животного.

А всё потому что мы нашли Лунную Сову в процессе того, как её живьём ещё в сознании жрало что-то хрен пойми непонятное.

Большая пушистая туша, похожая на обезьянью, с рожей как из булыжника держала ногу Лунной Совы и методично объедало её, пока та хрипела, негромко натужно кричала, но без какого-либо результата или даже попытки сопротивляться.

Я, конечно, желал Совунье зла, но мать твою, точно не такого. Не быть сожранной живьём какой-то тварью.

Поэтому первое, что я сделал, было…

— ЭЙ, СУКА!!!

А потом уже мысль, как с тварью-то сражаться.

Но, глядя на частично подкушенную ногу Совуньи, я почему-то был уверен, что справлюсь, был уверен, что размажу эту тварь по снегу. Зря эта херотень вылезла из своей норы, сегодня ей следовало забиться поглубже и молиться, чтобы я на неё не набрёл.

Потому что я зол и мне очень холодно.

— ВЗЯТЬ ЕГО!!! — рявкнул я и одновременно с Зу-Зу сорвался с места навстречу твари.

Та взревела и, передвигаясь словно орангутанг, бросилась мне навстречу.

Судя по вибрациям, это первоуровневая тварь, а значит, шансы у меня были, причём неплохие. Сблизившись, оно бросает в меня целый дождь сосулек, который я в то же мгновение отражаю Щитом Уню. Когда у тебя меч, так не поорудуешь, но вот с двумя свободными — как нефиг делать. И весь этот дождь возвращается обратно в тварь, буквально нашпиговывая её сосульками в тот момент, когда енот проворно вскочил ей на спину и вцепился в холку.

Я подскакиваю к ней и…

Тут же отскакиваю, когда она пытается достать меня лапой. Тянется к еноту, который с рычанием дерёт ей холку, и я тут же со всей силы, что только есть, вложив всю Ци, пинаю ту в живот. Даже с такими размерами, даже с таким весом мой удар её отбрасывает назад, пусть всего и на метр.

Зу-Зу тем временем прыгает ей на рожу, и…

Рёв твари огласил все близлежащий горы. Зу-Зу спрыгнул с морды твари с окровавленной мордочкой, оставив зиять у неё на месте глаза кровавую дыру.

Пока тварь ревёт, я подскакиваю, подпрыгиваю и что есть сил опускаюсь обеими ногами той прямо на колено, сгибая его под весёлый хруст в обратную сторону. И тут же отпрыгиваю, когда она пытается меня достать когтистой лапой. Но следом подлетает енот, пытаясь куснуть её побольнее, пока тварь пытается встать.

Она дёргается лапой к нему, и тут же подлетаю уже я, сбивая её с ног. И вот так поочерёдно мы налетали на тварь, методично забивая её, ломая кости, пока полностью не обездвижили, после чего я подскочил к голове этой хренотени и начал её топтать.

— Приятно?! Да?! Что, невкусно, мразь?! Уже не так хочется обглодать человека?! Давай, жри, сука, жри, жри, жри…

Я вбивал пятку в череп твари, которая почему-то не хотела жрать мою ногу. Уже почему-то не хочет давиться ею. Почему? Невкусно?! Почему ты не пытаешься укусить, тварь?! Ну давай же, сука, на, давись! И я проталкиваю ногу ей в череп, а потом вновь начинаю топтать, пока от головы не остаётся каша, а моё сердце…

Не наполняется холодом.

— Достаточно, Юнксу, ну всё, ты победил, достаточно, — проворковала Люнь.

Её голос был словно ведро воды на мозг, заставив меня немного протрезветь от боевого угара.

— Да, победил… — пробормотал я, буквально переламывая себя, своё желание ещё поистязать труп твари и беря под контроль гнев. — Да, достаточно с неё…

Далось мне это с трудом, но тем не менее всё же далось. Уже небольшая победа в мой карман над кровожадностью.

Правда, теперь вся нога была в мозгах твари, пропитанная вонючей кровью, которой она была измазана почти по колено. Хотя тут, в снегах, я боюсь, что и без этого замёрзну. Уровень Созревания ещё как-то пытается бороться с холодом, плюс я тут немного поактивничал, но через часик-другой сдохну, это точно.

Но сейчас меня интересовала Сова. Та лежала поодаль в снегу, не двигаясь, хоть и была жива — вижу по двигающееся грудной клетке. Нога… нога была несколько погрызана, не хватало на икре заметно, хотя кровь, удивительное дело, почти не шла.

— Лунная Сова, вы как? — позвал я её, быстро накладывая тугую повязку прямиком из её халата.

— Мой позвоночник… — прохрипела она. — Я сломала себе позвоночник.

— Блин, плохо… — вздохнул я. — Вы не замёрзнете?

— Я не могу двигаться… — продолжала хрипеть она.

— Да я уже понял. Вы не замёрзнете?

— Я обездвижена, я не могу двигаться… я не чувствую тела ниже шеи…

— М-м-м… ну, с другой стороны, вы и холода тогда чувствовать не будете, верно? Есть и свой плюс.

Вряд ли это для Совуньи можно было назвать плюсом, так как быть сломанной — это не то, что хочется. Особенно, когда твоя жизнь — культивация.

— Мне нужна пилюля. Лечебная, сейчас… — хрипела она.

— У меня нет, Лунная Сова.

— Ханг, если сейчас не исправить… я останусь такой навсегда. Ты должен найти лечебную пилюлю.

— Мне жаль, Лунная Сова, но мы в горах, где не видно ни конца, ни края снегам. Боюсь, что… что нет здесь никаких пилюль.

Да, я слышал, что пилюли хороши, когда их принимаешь вовремя. Если ты хрен знает когда сломал ногу, и она уже начала сращиваться, а ещё и криво, то тут пилюля уже не поможет. Она лечит, исцеляет свежие раны, но не старые.

— Ханг, мне нужна она…

— Но её нет, Лунная Сова. Мне жаль.

Не сказать, что прямо очень, но когда Совунья полностью осознала мной сказанное, у неё с глаз скатились вниз две скупые слезы, на душе что-то да шкрябнуло. Да, у меня была к ней антипатия, да и не делась никуда, но будем честны: всё же одно дело — антипатия, а другое — банальнее сострадание даже к противнику или врагу.

— Убей меня, — прохрипела она.

— Нет, не буду, — покачал я головой.

— Я сказала, убей меня, —подняла она голос.

— Или что, укусите меня? — фыркнул я. — Держитесь уж как-нибудь, хорошо? Это ещё не конец света.

— Это конец жизни.

— Посмотрим.

Её бы вывезти отсюда, а там уже глядишь, и Чёрная Лисица руку набила. Как-никак они были подругами, и одно дело вражда, а другое — поломанная жизнь. Но об этом было ещё рано думать, так как мы, млять, в снегах на сраных горах и конкретно так замерзаем.

Я замерзаю.

— Я уже ног не чувствую… — простучал я зубами, вернувшись к телу твари.

— А ты гоняй Ци по телу, — посоветовала Люнь.

— Гонять Ци?

— Она будет разогревать тело, хоть немного, но будет.

— Но я устану.

— Или замёрзнешь, — спокойно описала она мне второй вариант.

— Так, ладно, окей. А что это за тварь, скажешь?

— Ледяной тролль, они как раз водятся в горах. Этот совсем маленький, как погляжу. Повезло, что не попалась взрослая особь, она бы нас съела.

Да, повезло…

А ещё повезло с тем, что они такие мохнатые.

Мне пришлось повозиться, чтобы снять шкуру замёрзшими руками, которые не отогревала даже усиленно циркулирующая по телу Ци. Навыки с охоты не прошли даром, да и помог разнесённый нахрен череп, из которого я достал несколько острых осколков костей, что отлично подошли для более-менее какой-никакой разделки.

Надо сказать, что шкура была большой. Я сразу сделал себе обмотки на ноги, которые уже меня не беспокоили, после чего положил на шкуру Лунную Сову, обернув её, чтобы та не замёрзла. В принципе, пойдёт. Понятное дело, что дубить её сейчас я не стану.

А после окинул взглядом горы.

Хрен знает, куда здесь идти, если честно, так как солнца не видно из-за туч, а всё вокруг одинаково.

Но двигаться надо было, иначе я так нахрен замёрзну. Вот такая прогонка Ци через тело помогала, да, она словно разогревала всё благодаря тому, что постоянно крутилась внутри. Но это выматывало, и лишь вопрос времени, когда я устану настолько, что не смогу этого делать и замёрзну окончательно.

Поэтому, сложив то немногое (а именно Лунную Сову), что у меня было, в шкуру, я поплёлся туда, где по моему разумению должен был находиться выход из гор. Правда, если верить Люнь, то эти горы охереть какие большие и идти туда ещё очень долго.

— Мы хоть в правильном направлении идём? — спросил я Люнь. Меня уже не волновало, что Лунная Сова может услышать, как будто я сам с собой разговариваю. Тут бы выжить для начала.

— Я не знаю, я же давно здесь не была. Но в горах расположены нередко храмы, где обучаются монахи. Их было много, и как знать, может мы сможем выйти к одному из этих храмов.

— А как их найти?

— К каждому храму должны вести такие каменные столбы, ты их сразу увидишь. Они созданы как раз для того, чтобы не заблудиться.

— Мы не замёрзнем раньше? — с сомнением спросил я.

— Я не знаю. Надеюсь, что нет, но выбора не особо много, верно? — развела она руками.

Я тоже надеюсь. Но по крайней мере сейчас я хоть немного разогревался, крутя в себе не только Ци, но и таща за собой раненую Лунную Сову. Однако хрен там, а не храм или столбы. Я шёл вплоть до сумерек, однако даже намёка на то, что здесь кто-то ходит или обитает, не увидел. А так как ночевать где-то надо было, пришлось рыть что-то типа норы в снегу, куда я и затолкал конверт с Лунной Совой, после чего залез туда сам.

— Давай, Зу-Зу, между нами, — похлопал я, приглашая жирного пушистого тёплого енота к нам.

— А я? — спросила с завистливым взглядом Люнь.

— Сторожи.

Скинув уже внутри всю свою одежду, я руками и ногами обхватил Лунную Сову и прижал её к себе. Старался не думать о том, что мы тут обнажённые лежим, притеревшись так близко, что я чувствую каждый участок её нежного тела: грудь, животик, пушистую промежность…

Нет, уже подумал. Ну и реакция соответствующая упёрлась в неё.

— Извините. Ничего подобного в мыслях, но так нам будет теплее, — на всякий случай предупредил я.

— Мне всё равно, делай что хочешь, — совсем бесцветным голосом ответила она. — Я просто хочу умереть.

— О-о-о… это ещё успеется, поверьте, у нас ещё будет множество шансов, но пока давайте постараемся выжить.

— Ты будешь меня мучить за всё прошлое?

— Даже в мыслях не было. Я просто хочу нас вытащить, Лунная Сова.

— Тогда дай мне уйти с гордо поднятой головой.

— Дам. Но попозже, договорились?

Так мы и провели свою первую ночь вдвоём, водрузив на себя тёплого енота, пока Люнь сторожила нас снаружи.

Так переночевать нам пришлось ещё два раза, прежде чем мы наконец вышли к первому указателю. Два голодных и холодных дня в заснеженной горной гряде, два дня вечных морозов, боли и усталости. Сраные два дня постоянных мыслей о том, как же здесь чертовски холодно и почему к холоду невозможно никак привыкнуть. Иной раз хотелось просто сдохнуть, как и предлагала Лунная Сова.

А та и вовсе стала настолько апатичной, что никак ни на что не реагировала. Думаю, что начни я её здесь насиловать, она бы так же никак не отреагировала на это. Совунья будто полностью ушла в себя, потеряв связь с реальностью.

Но наши старания и страдания всё же были вознаграждены.

Мы стояли перед большим сложенным из глыб столбом, на котором на холодном ветру развевался красный флажок.

— Это он? Тот указатель?

— Ага. А во-о-он там видишь? Ещё один, — указала она на столб примерно в километре от нас на границе видимости. — А вон позади тоже стоит, — показала она назад.

Получается, мы вообще откуда-то со стороны вышли.

— И… в какую сторону нам теперь идти? Просто мы уже трое суток не ели. Я почти на грани, если честно.

— Я тоже не ела трое суток, — вздохнула Люнь.

— Ой, молчала бы уже… — фыркнул я. — Так куда нам? Туда или туда? В сторону старолуния (на север) или в сторону заката (на запад)?

— Я… я не знаю. Точное расположение всех храмов. Здесь нам просто придётся рискнуть и двигаться в одном из направлений.

Надеясь, что мы выйдем куда-нибудь.

Собственно, другого варианта у нас и не было. Я взялся за импровизированные волокушки и двинулся в путь.

Глава 67

Я полностью смог оценить, что такое быть сильным и подниматься по культиваторским ступенькам.

Вот идёшь ты в сраном халате по снегу под ледяным ветром и не умираешь, так как твоё тело… оно уже другое. Тебе холодно так, что хочется сдохнуть, ты не чувствуешь ног и не можешь шевелить пальцами, руки не двигаются от слова совсем и нередко их режет болью. А ты всё равно жив.

Когда нормальный человек сдох бы через пятнадцать минут или получил такие обморожения, что не дожил бы до завтра, я до сих пор иду. Я вижу, насколько белые у меня руки, чувствую, насколько замерзаю, а всё равно могу идти, циркулируя по телу Ци, которая помогает сохранить жизнь частям тела, которые на последнем издыхании.

Как же я устал…

А ещё и Лунная Сова тут просит сдохнуть. Мало этого, возникли и естественные проблемы.

— Почему вы не сказали? — сдерживая злость, спросил я. — Нравится так лежать?!

Она не ответила. Её взгляд стал пустым, затуманенным. Но за неё вступилась Люнь.

— У неё повреждён позвоночник, Юнксу. Она может просто не чувствовать, когда хочет в туалет. К тому же, она мастер и…

Ей стыдно, я понял.

— Нет ничего стыдного в этом… — проворчал я и вытащил её из мехового мешка.

Пришлось немного помыть её снегом везде, где нужно, после чего протереть ещё и мех. Она лежала на снегу, пока я всё оттирал, не издавая ни звука, но из глаз у неё текли слёзы. Значит, она не рехнулась и всё прекрасно понимает, просто ушла в себя. Блин, она, конечно, сука, но мне её жаль чисто по-человечески.

— Не парьтесь, Лунная Сова, скоро мы куда-нибудь выйдем, — уложил я её обратно в мешок.

— Что такое последователь ступеней Вечных, который не может двигаться, Ханг? — неожиданно спросила она хриплым голосом.

— Э-э-э… последователь-калека?

— Никто, пустое место.

— Но вы живы.

— И это хуже смерти. Хуже смерти в бою может быть только жизнь навечно прикованной к кровати, которая не может пошевелиться. Ханг, ради всего святого, убей меня… — прохрипела она умоляюще.

— В другой раз, Лунная Сова.

Меня бы кто убил…

Эта мысль посещала меня всё чаще и чаще, пока я брёл по указателям, которые могли в принципе никуда и не привести нас. Тот, кто хоть раз замерзал вот так, поймёт, о чём я. Это сложно терпеть, все твои мысли сводятся лишь к тому, что ты, сука, замерзаешь. Ни желаний, ни воли, лишь холод даже в собственных мыслях. Он выдавливает жалость, желания и даже страх.

Иногда у меня возникало стойкое желание забиться в мешок к Лунной Сове, но если так сделать, то как продвигаться дальше? Ещё и кушать хочется…

Блин, надо было взять с того тролля мяса…

После первой ночёвки где-то к полудню на горизонте появился первый признак цивилизации.

На одной из гор, что возвышалась между своими более крупными собратьями, на самом верху виднелось что-то типа монастыря. Но одного взгляда было достаточно, чтобы сказать — он заброшен.

С другой стороны, если есть строение, будет где спрятаться!

— Хоть что-то… — пробормотал я, присев и взъерошив мех у Зу-Зу. Этому, млять, вообще побоку на любой мороз было, вон как отожрался, супостат.

— Там может что-нибудь водиться, — заметила Люнь.

— Если там что-то водится, то это что-то можно съесть, — отозвался я.

В последнее время стал замечать за собой то, что с каким-то голодом смотрю как на Зу-Зу, так и на уже начатую ногу Лунной Совы. Ничего такого, нет, просто думаю, насколько она вкусная. Я гнал эти мысли прочь, но чем больше мороз сводил меня с ума, тем больше подобных мыслей появлялось.

Заражения у неё, кстати, после такого пира не было, но лишь потому, что я обрабатывал её раны. И не чем-то, а собственной Ци. Если моя Ци отравляет человека, то же самое она должна делать и с бактериями, паразитами и прочей грязью, верно?

По крайней мере, я отталкивался именно от такой логики, и, как видно, всё было пока в порядке.

Забраться на гору, где расположился храм в окружении более монструозных хребтов, оказалось пипец как непросто. Ступени, ступени и ещё раз ступени… А приплюсовать сюда ветер, который сдувал отсюда не только снег, но и нас нахрен, плюс местность, где попросту негде было спрятаться, и я мог с уверенностью сказать, что эти монахи больные ублюдки. Здесь разве что небольшие будки из камня для подношений были, которые построили на всём протяжении лестницы.

— Сука… как же холодно… — пробормотал я, коченея из-за порывов ветра, которые здесь не заканчивались.

— Зато как красиво!

— Люнь, закрой рот, не зли меня, — прохрипел я. — Но да, здесь красиво.

Вид с горы, на которую мы уже поднялись наполовину, действительно открывался красивый — тупо горы и снега. А ещё я, кажется, простудился.

К огромным воротам мы подобрались лишь под вечер, когда уже вовсю смеркалось. В отличие от низин, где мы до этого шли, здесь было даже немного солнечно, по крайней мере снег, да и сам тибетский храм был залит приятным оранжевым светом.

Прежде чем вломиться в него, я всё же решил постучаться. Просто на всякий случай, чтобы меня монахи потом не отпинали. Как-никак, вежливость — главный аргумент в любом вопросе.

Ударив по монструозным дверям кулаком, я замер, слыша, как эхо от ударов гуляет по ту сторону.

— Люнь, глянь, есть кто там? — попросил я призрачную.

И та, вернувшись через пару секунд, покачала головой.

— Совсем пусто.

— А признаки людей?

— Ну… там всё аккуратно и чисто, но явно забыто.

Ну и отлично.

Пришлось слегка поднапрячься, чтобы отворить хотя бы одну створку этих монстров. Зато старания были вознаграждены тем, что мы наконец смогли укрыться от ветра и холода, попав в большой пустой зал.

— Бывала в подобных местах? — спросил я, оглядываясь.

— Один раз.

— А здесь должно быть… так пусто?

Просто я ожидал, наверное, что-то типа церкви, скамейки и так далее, что видел в храме Люнь, а здесь… просто пустой зал. Большой, высокий, заканчивающийся сверху куполом, который за это время уже весь облупился. Из мебели здесь были разве что каменные скамейки у стен да специальные столики в форме лесенки, на которые ставились свечи. В самом центре располагался небольшой квадратный подиум.

Я на всякий случай прислушался к Ци, но её концентрация едва-едва превышала здесь уровень, что был на улице.

— Давай осмотримся, — оставил я мешок с Лунной Совой в стороне и прошёл к центру. — Зу-Зу, тоже ищи что-нибудь интересное.

И так втроём мы обошли весь зал. Нашли в задней части дверь, которая вела в коридор. Здесь было несколько комнат. Одна была складом, но здесь мы нашли лишь пустые коробки, вторая была… не знаю, здесь всё было как после погрома. Зато третья отдалённо напоминала комнату: кровать, каминчик и даже деревянный стул.

Немного пошерстив здесь, я нашёл и небольшой котелок, который вполне мог сгодиться. Надо было его просто помыть.

Ну чё, живём!

— Зу-Зу, ищи крыс или кого здесь можно приготовить, — отдал приказ я пушистому.

После этого вышел в зал и затащил в комнату волокушки. Осторожно вытащил Лунную Сову наружу и положил её на старую кровать.

Не хочу показаться извращенцем, но в этом есть что-то. Именно в том, что ты берёшь её тело, которое безвольно и полностью подвластно тебе. Оно настолько расслабленно, что буквально растекается на твоих руках, и ты можешь делать с ней что хочешь, слова не скажет.

Но…

— Сколько ты будишь мучить меня, — спросила сипло Совунья.

— О-о-о… ещё долго. Я думал, мы так и сдохнем там в горах, но, как видите, нашли место, где можем немного пожить. Сейчас ещё посмотрим, что здесь есть поесть, и вообще заживём.

— Убей меня.

— Не убью. Хотя ногу может и отрежу. Вам-то уже всё равно, а мы есть хотим.

Лунная Сова оказалась не юморной и беззвучно заплакала, пуская слёзы.

Эх, херовый из меня юморист…

Инал — гроза мастеров: доводит их до слёз и истерик.

Дальше всё было прямо по пунктам. Пока енот ловил нам поесть, я оттирал котелок, после чего разводил огонь в камине. Благо было что топить. После холодного снега простая горячая вода казалась самым вкусным напитком, что я когда-либо пробовал. Заодно накипятил воды и помыл нашу засрашу Совунью.

— Я хочу умереть прямо сейчас… — тоскливо произнесла она.

— Да ладно, все мы иногда под себя ходим, — похлопал я её по животику.

Я уже как-то и привык мыть её. Сначала было брезгливо отмывать всё, потом как-то зашёл с другой стороны, что могу трогать её на полных правах там, где ни одному другому не дано, что довольно возбуждало, а теперь вообще плевать.

— Ты меня ненавидишь, но держишь жизнь.

— Я не ненавижу вас, мастер Лунная Сова. Вы просто меня бесите, а это другое.

— У тебя есть шанс убить меня.

— Я не мокрушник. Вот вы бы меня убили?

— Да, — тут же последовал ответ.

Вот тебе и благодарность, блин.

Ну и хрен с тобой.

— Всё, лежите пока, сохнете.

В комнате к тому моменту уже стало заметно теплее.

Вскоре вернулся и наш маленьких охотник, который притащил нам несколько крыс. Конечно, кому-то это может показаться отвратительным, но блин, мясо есть мясо. К тому же, я теперь к подобному отвращения не испытывал.

— А мне будет? — посмотрела на меня Люнь глазами полными мольбы.

— Нет, тебе не обязательно.

— Ну вот…

Поели все, даже Лунная Сова, которая хотела помереть. И первый раз за эти дни мы могли поспать в тепле и спокойствии, не боясь быть заметёнными или замёрзнуть нафиг.

Я каждый раз возвращался к тому, что сделал тот хрен. Ведь он мог убить нас, разве нет? Но, вспоминая первый раз, когда меня хотел сбросить с высоты последователь Небесной Скалы, я предположу, что тот скорее хотел просто поиздеваться.

Есть такой тип людей, они любят чувствовать свою силу и любят её показывать. Лунной Сове сломали позвоночник, просто чтобы сделать беспомощной, лишили самого главного человека, для которого культивация — это вся жизнь. Поэтому тот факт, что меня решили убить таким способом, уже не выглядел столь странно.

Другой вопрос, что делать?

Я уже определил стороны света и понимал, в какую сторону нам идти, но… идти можно вечно, это могу точно сказать. Если горы действительно такие, какими описывает Люнь, мы можем и не дойти.

Плюс оставался открытым вопрос насчёт Ки…

Ки…

Она стала для меня больной темой, и я боялся принять решение, как именно теперь поступить…

***

Мы покинули заброшенный храм через день, переждав в нём метель. Ничего интересного здесь, увы, не было, и даже одежды самой простенькой не нашлось, но зато мы наелись крыс, которых я ещё и запас в дорогу. Звучит не очень, однако на вкус вполне себе нормальные, слабо отличающиеся от той же курицы. Не буду спрашивать, чем они здесь питаются, так как не хочу знать. Главное, что у нас теперь было мясо.

Спустившись по ступенькам, мы продолжили двигаться по каменным столбам, которые продолжали уходить в горы… хотя здесь куда ни сверни, одни горы. Не уверен, что пойди мы в любую из сторон, и хотя бы к завтрашнему дню выйдем из них, но столбы хотя бы вели по самым простым и безопасным участкам и были хоть каким-то признаком цивилизации.

Так прошло ещё три или четыре дня, за которые я вновь успел проклясть всё, что мог проклясть, из-за страшного холода. Все мысли вновь сузились до одной — идти дальше. Словно робот, шаг за шагом всё дальше и дальше. Когда-нибудь эти горы должны будут кончиться ведь, верно?

Но нет, не верно.

Мы вышли к людям раньше, чем смогли покинуть эту местность.

Храм на склоне огромной горы я увидел, едва мы перебрались через невысокий хребет. Большой и красный, он пятном выделялся на белом фоне и на этот раз не выглядел заброшенным. Только чтобы до него добраться, нам требовалось преодолеть ущелье, через которое был перекинут канатный мост.

Одного вида этого моста было достаточно, чтобы возненавидеть высоту. Но так как это был единственный путь на ту сторону…

Спустились мы с горы к ущелью довольно специфически, использовав Лунную Сову и мешок как санки — положил её вместе со шкурой на снег, сел сверху, ухватился за передний край, приподняв его, и поехал, словно на ковре-самолёте.

Вряд ли она была в восторге, однако Совунью никто и не спрашивал. А вот енот, как и я, с удовольствием прокатился вниз на полной скорости.

— Я хочу умереть… — простонала она.

— Да ладно вам, Лунная Сова, зато быстро спустились.

— Меня используют как салазки…

— Не вас, а шкуру. Я просто не стал вас вытаскивать.

Вряд ли это её успокоило.

Но нам волноваться надо было не о Лунной Сове, а о мосте. Он не выглядел крепким и не выглядел надёжным. Если уж на то пошло, он не выглядел никаким — тросы да доски. И при взгляде на них у меня появился вопрос — а не на нас ли они отживут свои последние годы?

Нет, реально, закон подлости — он такой, сначала думаешь, что пронесёт, а потом падаешь в ущелье. А падать было куда.

Высота здесь была хрен знает какой, и дно пряталось где-то внизу во мраке. Одному богу известно, что за дерьмо может водиться на самом дне. Но нам надо было на ту сторону, а значит, пройти всё равно придётся.

Подойдя ближе, я с сомнением коснулся верёвки.

Старая. И ссохшаяся. Она поскрипывала, когда ветер налетал на мост, раскачивая его из стороны в сторону, как аттракцион дьявола. Вроде бы не сильно, но это тут, с земли, так кажется, а там, я просто уверен, веселья будет полные ханьфу.

— Так-с… нам надо на ту сторону и желательно живыми.

— Он выглядит ненадёжным, глядишь, под весом нашим и сорвётся.

— Спасибо, Люнь, за ценное замечание. Как раз то, что нужно, чтобы подбодрить. Ты всегда умела подбирать нужные слова. Но проблемы это не меняет.

Я вздохнул и попробовал первую доску. Вроде не ломается, хотя сухая и скрипит так, будто сатана на дудке играет.

— Ладно. Зу-Зу, на ту сторону первым! — скомандовал я. Под этим-то мост точно не сломается.

Пушистый шар задорно и без промедлений быстро побежал по доскам на ту сторону, замедлившись только на середине. В том месте, где мост раскачивался сильнее всего. Медленно, прижавшись к доскам, он прополз почти весь центр, после чего ещё быстрее, чем до этого, бросился на ту сторону.

— Так, один есть…

Я посмотрел на Лунную Сову, которая мечтает о смерти, грустит о судьбе. Но, как говорят, иногда мечты сбываются, а потому с ней могут возникнуть сложности.

На всякий случай я обмотала шкуру так, чтобы та не спала с Совуньи, а сам взял её за руку. Просто если продолжить тащить вот так за шкуру, то вдруг что, и она из неё просто выскользнет и упадёт. А так я её держу.

— Ну, погнали, Лунная Сова?

Нет ответа. Ну и ладно, не очень-то и ждал.

Первый шаг оказался самым сложным, пусть я и испытал уже доску. Потом встал на вторую, прислушиваясь к тому, как та скулит под моим весом. Потом третья, четвёртая — и так одна за другой я двинулся через ледяную пропасть.

Буквально через десять досок склон горы, который ещё продолжал уходить вниз под мостом, закончился, и началась бездна. Мне хватило одного взгляда, чтобы поплохело. Гора просто обрывалась отвесной стеной. Там, во тьме бездны…

На мгновение мне показалось, что внизу что-то шевельнулось, и я замер, но… нет, игра воображения. А топать было ещё ого-го — мы только начали свой путь, который обещал быть небыстрым.

Вскоре я по достоинству оценил этот мост.

Уже ближе к центру он начал опасно раскачиваться влево-вправо, как колыбель, причём амплитуда оказалась куда больше, чем казалось со стороны. Здесь, блин, даже схватиться было не за что — перила так-то тоже из тросов и раскачивались не хуже деревяшек под ногами. Будто натяжения у моста и вовсе не было.

— Так… часть уже прошли.

— Малую частью, — подбодрила меня призрак.

— Люнь, заткнись.

— Как ты разговариваешь с великой…

— Просто заткнись, ты видишь, не время для твоих выкидонов?! — зло посмотрел я на неё.

Она лишь надулась обиженно и промолчала.

Так хотелось… ей врезать. Просто надо знать место и время, чтобы языком чесать, и это явно к таковым не относится. Интересно, за сколько лет мы были первыми, кто ступил на него?

Уж ближе к центру я понял енота. Здесь мотало из стороны в сторону так, что даже стоять было сложно. Я боялся, что сейчас мост качнётся, и наша калека просто соскользнёт вниз в бездну. Уверен, что она была бы этому только рада, но блин, нахрен я её тащил тогда?

Мне пришлось двигаться едва ли не приставным шагом, совсем позабыв…

Ох, млять… в этот момент под ногой разломалась доска, и ногой я провалился в образовавшуюся дыру, едва полностью не вывалившись в неё. В ужасе я вцепился в доски руками, больно ударившись об край яйцами, но даже не заметив этого. Сердце сделало кульбит, а взгляд сам упал на обломки досок, которые улетели вниз, под конец просто исчезнув.

Господи…

Я с трудом начал выкарабкиваться, вытаскивая ногу из дыры, обернулся… и увидел, как Люнь держит за край шкуру, не давая той соскользнуть на качающемся ветру.

— Спасибо… — с трудом вымолвил я.

— Да не за что, — улыбнулась она.

Взяв за руку Лунную Сову, я содрогнулся — ещё бы немного, и я просто вывалился бы вниз. Да и вывалился почти, только руками и успел зацепиться, что спасло. Ладно, осталось ещё столько же…

И я вновь тронулся в путь, чувствуя, как нас носит над бездной. Влево-вправо, влево-вправо… меня начало укачивать, и в животе появилось неприятное ощущение. Но надо было ещё немного пройти, вот ещё чуть-чуть.

Так и подбадривая себя, я почти добрался до конца…

Когда сначала услышал щелчок, как от хлыста, а потом уже почувствовал, как мост дёрнулся и начал клониться резко в бок. Едва успев, я в ужасе вцепился в канат, как бы обмотав руку вокруг него, другой покрепче сжав руку Лунной Совы и не давая ей соскользнуть в бездну. Лопнула противоположная перила, как я понял.

А потом отчётливый щелчок, ещё более громкий, будто ударили хлыстом сразу несколько человек, и весь мост ушёл у меня из-под ног.

Мы полетели вниз.

Я почувствовал, как захватывает дух, как все органы подпрыгнули, словно набрал скорость на качелях, как под ногами появляется свобода, и мы начинаем падать.

Но не вниз, а по амплитуде, словно на тарзанке, так как я до сих пор держался за трос. Разгоняемся до сумасшедших скоростей, после чего со всей силы врезаемся в стену, да так, что из меня выбивает всё говно, и Лунная Сова едва не выскальзывает из руки. Благо на этом уровне силы уже внушительные, и моя кисть как тиски, которые хрен разожмёшь.

Но…

Мы повисли над бездной на остатке моста. Повисли над самой бесконечностью. И отсюда ущелье выглядело в разы больше, чем сверху.

Мне стало не по себе, если так можно выразиться на фоне ужаса, что мы сейчас висим над пропастью. Хуже то, что я повис одной рукой на верёвке, а другой держу Совунью, и просто физически теперь не мог забраться обратно.

Немного покачиваясь на мосту, который трещал, как кости, я пытался зацепиться ногами за доски. Только если я за них зацеплюсь, то мне всё равно надо перекинуть руку выше, а та…

Ай!

Доска, на которую я встал, не выдержала веса нас двоих: хрустнула и полетела вниз в бездну.

Сука… сука-сука-сука-сука…

— СУКА! — рявкнул я, и моё эхо прокатилось по ущелью.

Я подтянул к себе Лунную Сову, но мне всё равно придётся её держать, так как иначе она соскользнёт.

И в этот самый момент мост тряхнуло. Верёвка, на которой мы висели, начала рваться. И если я не поспешу, то полечу вниз навстречу перезагрузке в другом мире.

Сука… меня начало захватывать отчаяние. Я пытался подтянуться, и у меня это получалось благодаря уровню, но вот что дальше? Руки-то заняты!

— Ханг, — неожиданно позвала меня Лунная Сова.

Я опустил глаза и увидел её спокойный ясный взгляд. Она висела, удерживаемая мной, обнажённая и… свободная от всего. Её волосы развевались на ветру. Она выглядела такой умиротворённой, что в данной обстановке от этого щемило немного сердце.

— Отпусти меня.

— Что? Нет, бредите, что ли…

— Ты не сможешь, да и не успеешь вытащить меня. Но погибнешь сам.

— Лунная Сова…

— Отпусти. Ты сможешь спастись, просто отпусти меня. Ты сделал всё, что смог.

В этот момент мост ещё раз тряхнуло. Рвались оставшиеся канаты.

— Погодите, у меня есть план…

— Прошу тебя, — тихо произнесла она. — Отпусти меня… для меня всё кончено, но не для тебя. И не для Ки.

— Я смогу…

Опять что-то щёлкнуло сверху, и енот испугано завыл.

— Кто-то должен спасти её, — продолжила Совунья. — И у неё теперь есть только ты, Ханг. Ты не должен погибнуть. Мои ступени закончились, такова моя судьба, а ты должен вернуть ту, кто способна изменить весь мир. Отпусти меня… — и неожиданно для меня улыбнулась. В первый раз я видел, чтобы она улыбнулась. Решила надавить своей обаятельностью. — Это моё последнее желание. Просто передай Ки, что я горжусь ею…

Мы висели над пропастью, раскачиваясь на ветру, но я видел сейчас только её глаза.

Иногда приходится выбирать. Иногда спасти всех просто невозможно. Иногда надо просто уметь отпускать. Обиды. Прошлое. Людей…

— Простите… — сипло произнёс я.

Просто иногда надо уметь отпускать…

Глава 68

— Простите… — сипло произнёс я, — но не в этот раз…

Просто иногда надо уметь отпускать, да, но это явно не тот случай.

— Мы оба умрём…

— Не сегодня, сначала попробуем мой план, — я посмотрел на призрака, которая летала вокруг и не знала, что делать. — Люнь! Помоги!

— К-как? — она тоже была не в восторге от ситуации. Висела, паниковала, мозгами не думала и не помогала.

— Верёвку! — кивнул я на болтающийся рядом конец от моста. — Верёвку от моста обвяжи вокруг неё, которая рядом висит! Намотай на узел вокруг пояса, чтобы не сорвалась. Быстрее!!!

Если я не могу вытащить одну Лунную Сову, то я вытащу весь мост, к которому она будет привязана.

Дождавшись, пока Люнь обвяжет той вокруг пояса верёвку, что раньше служила перилами, я с замиранием сердца отпустил Совунью … и выдохнул, увидев, что она просто болтается на ветру, как марионетка на верёвочках.

Отлично, теперь дело пойдёт быстрее.

Раньше я плохо лазил по канату, но теперь проблем это не составило, и я быстро-быстро начал карабкаться наверх, слыша, как трещат остатки моста. Левой-правой, левой-правой, давай-давай-давай до самого края и… ДА!

Я достиг уступа, откуда начинался заснеженный склон вверх, вскарабкался на край, наконец достигнув другой стороны. Наконец… твёрдая земля, прошло всего минут десять, а ощущение, будто я шёл по мосту целый день.

И едва мои ноги коснулись снега, как я схватился за канат, к которому привязали Совунью, и просто побежал вперёд, вытаскивая её на поверхность, словно трактор застрявший автомобиль. Уже через пару секунд её тело волочилось по снегу, оставляя за собой широкий след.

И, глядя на это, я позволил себе выдохнуть.

Не в этот раз, сученька! Выкусите все, кто в меня не верил! Десять пирожков с мясом Иналу!

Я бы показал фак смерти, но боюсь, то та залупится и убьёт меня остановкой сердца. Да и, в конце концов, я тащил Совунью не для того, чтобы она сдохла. К тому же, я смог только что выяснить, что она может быть вполне себе пусечкой, когда захочет.

Ути-Пути-Тян, у тебя появилась конкурентка!

Я тяжело дышал, оперевшись на колени руками. Уровень уровнем, а усталость никто не отменял.

Мне потребовалось около минуты, чтобы восстановить дыхание, после чего я спустился к Лунной Сове.

— Видите, я вытащил вас, — присел я около Совуньи.

— Однажды ты не сможешь спасти всех, — ответила она негромко.

— Ну, это будет однажды, а сейчас я справился. Идите ко мне.

Я осторожно поднял Лунную Сову на руки. Её голова безвольно свисала вниз, и не было видно, чтобы она была счастлива. Я бы мог рассказать, что ещё не всё кончено, однако не знал, точно ли это поможет, а ложной надежды давать не хотелось. Так что пусть пока поучится смирению, а там уже как свезёт.

Наверное, мы были похожи на каких-нибудь героев с обложки романтической книги или фэнтези-боевиков — такой замерзающий воин и обнажённая дева на руках. Хотя на воина я ещё пока не тянул. Скорее бомж, укравший труп из морга. Ещё и подниматься в ипеня полные…

Я задрал голову вверх и вздохнул: склон не был крутым, но топать было слишком далеко. А волокушки, к сожалению, улетели вниз, так что оставалось лишь тащить её на своих руках.

— Идём, пушистый, — позвал я енота. — Надеюсь, они дружелюбные.

— Монахи всегда отличались добротой и смирением.

— Да хотелось бы верить, — вздохнул я, — но, глядя на этот мир, где все помешаны на силе, теперь и не знаешь, чего ожидать от других.

— Не все. Обычным людям это ни за какие корки не сдалось, — не согласилась Люнь. — Они живут своей жизнью, строят империи. Оглядись, сколько городов и деревень, где секты считают чем-то вроде выдумки.

Ну так-то да, большинство людей считали секты чем-то мифическим, а их последователей выдумкой. Это те, кто совсем не соприкасается с реальность. Для других секты существовали, но были покрыты мраком.

Однако даже относительно общего количества человек последователей пути Вечных было немало.

Мы поднимались наверх весь оставшийся день и добрались до вершины лишь ночью, когда холодный ветер завывал так же жутко, как и волки в лесу. Но, несмотря на него, сегодня было светло: тучи ушли, и небо покрылось звёздами, которые неплохо освещали округу, окрашивая всё в тёмно-синие тона.

Я даже обернулся, что глянуть на ночные горы с такой высоты.

Как же, сука, красиво… Если бы ещё и холодно не было, я был бы совсем счастлив.

Когда я наконец поднялся, ворота храма были приветственно открыты, будто приглашали к себе любого заблудившегося путника. Стены были выкрашены в красный цвет, будто их хотели сделать как можно заметнее. Над входом горела сразу тройка факелов: два по бокам и один сверху.

И никакой охраны. Я понимаю, что здесь разбойники вряд ли водятся, но дикие животные разве их не беспокоят?

Пройдя через арку ворот, мы попали на большую вымощенную булыжником площадь. Она расходилась буквально на десяток-другой метров в стороны и с противоположной стороны заканчивалась таким пузатым храмом. По бокам же стояли всевозможные каменные строения, куда более невзрачные квадратных и полукруглых форм.

И ни одной живой души. Всё выглядело как-то… мёртво…

— Эй! Есть кто?! — крикнул я в пустоту. — Нам нужна помощь! Э-э-й!!!

Мой окрик разлетелся эхом по площади, отражаясь от стен. Я ожидал, что сейчас кто-то выскочит из дома, но нет, ответ пришёл с совсем неожиданной стороны.

— Не надо кричать путник, — раздался надо мной голос.

И едва я обернулся, как передо мной приземлился монах. Классический такой лысый тибетский монах в красно-оранжевом балахоне, только с палкой-выручалкой-преступников-по-спине-огревалкой. Мне кажется, он меня до смерти может ею забить. К тому же, у него уровень Расцвета, где-то на стадии Внутреннего мира.

Но его лицо… оно было… не знаю даже, каким-то спокойным, умиротворённым, что ли. Казалось, монах с таким лицом может даже того тролля заставить успокоиться и проникнуться красотой мира. Хотя палка говорит о том, что это не всегда получается.

— Нам нужна помощь, я… вот, с девушкой, мы заблудились, шли издалека и…

— Идёмте за мной, — перебил он меня, сразу направившись в нужную сторону.

Монах сразу понял, кто нам нужен, и не стал рассусоливать с тем, кто мы, откуда идём и есть ли при нас доку́менты, что было странно. А вдруг мы разбойники? Или здесь у них подобные нам частые гости?

Пока мы шли через площадь, я быстро окинул взглядом стены и разглядел ещё одного монаха, который наблюдал за нами с безопасного расстояния в тени. Уверен, здесь и ещё есть.

Значит, охрана здесь присутствует. Не то чтобы я собирался где-то пакостить, но просто возьму на заметку.

Монах нас привёл в один из каменных домиков, что выстроились по бокам на площади. Я уже предполагал, что нас ведут в местную лечебницу, но ожидал, если честно, увидеть что-то типа подвала для пыток, но только где лечат людей посредствам ампутации и резекции больных частей. Типа болит нога — отрезали ногу, болит поясница — вырезали почки, чихаешь — зашивают рот и так далее. Зашибись же медицина! Сразу болеть у всех перестанет!

Но нет, здесь на удивление было очень светло и чисто. Отштукатуренные покрашенные стены, деревянные койки, запах благовоний и ряды чистых ровных коек. Лишь две койки были заняты кем-то. А в центре этой комнаты сидел ещё один монах, но уже по виду постарше, и медитировал.

Он открыл глаза до того, как мы подошли к нему, и указал на одну из кроватей, вставая. Было видно, что для них это уже обычная процедура — меньше слов, больше дела.

Не было никакой суеты, как это бывает в больницах моего мира, никакой беготни и прочего. Все были спокойны и невозмутимы, будто уже знали, что Лунная Сова будет жить. Или будто она была не первой, кого они спасают.

Местный доктор склонился над ней, что-то проверяя.

Повисла какая-то неприятная тишина, которой я не выдержал и нарушил.

— Жить-то будет? — спросил я.

— Думается мне, известен ответ вам, — ответил монах, осматривающий её. — Но вижу, травму она получила. Как давно?

— Дня… три… нет, четыре или пять назад, — пытался вспомнить я. Но, по правде сказать, вспомнить точно я не мог, всё смешалось в сплошной непрерывный холодный кошмар. Там вроде даже как неделя прошла вроде…

Его руки бегали по её телу, прощупывая органы живота, грудь, шею, руки, ноги и даже промежность, пока он не пришёл к логичному выводу.

— Она парализована, но вам известно было это и до нас, я прав?

— Были подозрения, да, но… можно это как-то… вылечить? Поставить её на ноги.

— Давно травму получила она, — покачал он головой и осторожно накрыл её одеялом, словно ребёнка. — Потому я вряд ли скажу сейчас вам что-то. Яснее станет завтра, когда другие проснутся. А сейчас она пусть здесь остаётся.

— Да, конечно…

Я был не против, уже давно хотел сбагрить Лунную Сову в хорошие руки.

Оставив Лунную Сову в больнице, меня вывели на площадь. Я предположил, что меня сейчас поведут к начальнику охраны или кто тут у них отвечает за безопасность.

— Мы не первые, кто обращается вам за помощью, да? — усмехнулся я невесело.

— Не первые, — согласился он.

— И часто попадаются вот такие счастливчики, как мы?

— Здесь ходит караван, что возит товары с края одного на другой, — ответил мой провожатый. — Бывает нередко, что раненых они везут с собой, для коих переход через горы бедой окончился. Для того у нас всегда место есть. Нередко мы встречаем тех, кто группой малой уходит и попадает в беду.

— И те двое…

— Они горы в одиночку пройти хотели, вне каравана. Но потерпели неудачу и восстанавливаются.

— А вы каждого у себя пригреваете? — не удержался я от вопроса.

— В минуту нужды разницы нет, кто к нам стучится, — ответил он. — Наш храм помогает всем путникам, что решили пройти столь сложный путь.

Ну то-то оно и видно. Никакого удивления, скорее постоянная рутина, которую они взяли на себя.

Мои ожидания не оправдались. Вместо начальника стражи или главы храма меня привели в небольшой дом, который был почти полностью заставлен двухэтажными кроватями.

— Завтра будет день, завтра говорить будем, — дал монах мне понять, что разговоры окончены. — И советовал бы не выходить ночью.

— У вас в окрестностях водятся бандиты?

— Нет, но людское сердце падко на сокровища, что могут таиться у нас.

Типа лучше не вылазь, иначе наше радушие резко закончится. Окей, я понял, вылазить не буду. Я не тупой, повторять по сто раз мне не нужно.

Признаться честно, отрубился я, едва коснулся подушки головой.

А проснулся от того, что меня разбудила Люнь.

— К нам пришли, Юнксу, слышишь? Пришли.

Пришли…

Бли-и-ин… сто лет бы не вылазил из кровати, если честно.

Сон для меня выглядел примерно так: лёг и тут же проснулся. Будто и не было ночи и сна. Всё тело было таким ватным, что двигаться не хотелось от слова совсем. Но всё равно пришлось хотя бы сесть и, зевнув, протереть глаза, чтобы разглядеть гостя.

Монах. Вот так удивительно, ещё один. Он вошёл ко мне в пустую комнату, внимательно окинув меня взглядом, после чего сел напротив.

Пришлось поднапрячься и тоже сесть нормально.

— Приветствую тебя, путник, — кивнул он.

— Приветствую, — кивнул я, сдерживая ещё один зевок. Казалось, сейчас челюсть оторвётся.

— Слышал я, вчера в ночь вы пришли. Ты, девушка и енот демонический.

— Да, только енот убежал, как я вижу.

— Убежал. Его видели в округе, — кивнул монах, продолжая меня разглядывать. — Думаю, нам пора познакомиться, путник. Встречаем гостей обычно днём мы и успеваем познакомиться с ними, но вы были слишком гостями неожиданным, чтобы встретить вас сразу и поздороваться.

— И вы не испугались сразу принять нас? И дать мне ночлег?

— Мы даём кров всем нуждающимся путниками, незнакомец. Горы не прощают ошибок и тех, кто относится к ним с пренебрежением, а люди иногда легкомысленны слишком. Поверь, знаю, о чём говорю я, — ответил он. — Итак, незнакомец, как имя твоё?

— Юнксу, — ответил я. — Гуань Юнксу.

— Как же вы забрели к нам с другой ущелья стороны, Юнксу?

— Сбились с пути.

— Сбиться сильно вы должны были, раз пришли из глубин непроходимых гор?

— Да, — кивнул я. — Очень сильно.

Он секунду-другую смотрел на меня внимательно, после чего кивнул.

— Что ж, все мы сходим с пути своего. Откуда вы, Юнксу?

Учитывая одежду на мне, врать было бесполезно.

— Секта Восхода.

— Далеко вы забрались, — покачал он головой. — И зачем вы, спрашивать бесполезно мне, верно?

— Мы… искали кое-кого. Он потерялся, и мы пытались его найти, но что получилось, то получилось.

— Что ж… — протянул он. — Приятно познакомиться с тобой, Юнксу. И куда вы путь держать собираетесь теперь?

— Честно говоря, пока не знаю, так как девушка…

— Парализованной стала. Несчастье какое для столь юной девушки, — покачал он головой. — Понимаю. С ней в путь сразу не тронешься. Спроси моего совета, я бы предложил вам дождаться обратного каравана, что через месяц-другой здесь будет, и им двинуться обратно к себе. Это путь надёжный самый.

— У нас денег нет.

— Уверен, людей, что в снегах застряли, они примут. Сегодня они спасут, завтра их спасут — здесь нет места людской корысти, Юнксу.

— Я… мне надо посоветоваться с девушкой, — ответил я. — Простите, нам нечем оплатить вам наше проживание.

— Мы помогаем людям, не просим с них денег, — ответил он. — Ты долго спал, Юнксу, обед уже скоро, и коль хочешь, можешь присоединиться.

— Эм… мне…

— Неловко? — угадал он. — Там не ты один потерянный в горах будешь, что остановились у нас. Быть может, узнаешь от других гостей сего места что-нибудь о человеке, коего вы ищете.

Сомневаюсь, очень сомневаюсь, если честно.

Да и вообще, этот храм в горах мне казался очень странным. Какой-то дружелюбный, правильный, щедрый — в этом мире такое было явной аномалией, и он навевал не слишком приятные мысли.

Я старался не думать об этом, однако там, где сильный пожирает слабого и все тянутся к вершине, места для добрых и порядочных всегда очень мало — их обычно все стараются использовать. Оттого в них и верится с трудом.

А здесь и вовсе храм в конкретных ипенях.

С приходом нового дня жизнь здесь закипела, и храм выглядел чуть более жизнерадостно, чем ночью. Правда, погода была ужасной. Она словно говорила, что ничего страшного не случится, если ты сегодня повесишься.

На площади уже занимались монахи, человек двадцать, чем-то вроде зарядки самых разных возрастов: от подростков до уже умудрённых жизнью дядек. Насколько я мог судить, они отрабатывали что-то типа ударов палкой и стоек, делая это настолько синхронно, что даже бывалые танцоры им бы позавидовали. Дружный крик: они встали на одной ноге; ещё один крик: и они сделали выпад; крик: вновь замах.

Практически сразу я направился к Лунной Сове проверить, не изнасиловали ли её там часом. Но она была в порядке, насколько вообще можно быть в порядке в таком состоянии. Лежала и пялилась в потолок бессмысленным взглядом. На мой оклик она никак не отреагировала, а значит, опять ушла в себя, мечтая поскорее сдохнуть.

Ладно, потом поговорю с ней.

После неё я решил посетить столовую и поесть нормальной еды.

Как и говорил тот главный монах, здесь были не только жители этого чудесного храма. Я насчитал пять человек, что были одеты как обычные люди, в поношенную одежду.

Все они собрались в одном углу, общались, смеялись и не выглядели запуганными, но у меня почему-то не возникло никакого желания присоединяться к ним. Просто смотрю на них и чувствую, что там буду лишним, если вот так сразу подсяду.

Поэтому обед я провёл в одиночестве. Суп с мясом, крупа типа гречки с маслом и чай были самым вкусным, что я ел за последнее время. Но что меня сразу удивило, так это наличие продуктов, особенно зелени здесь, в глубине гор, где топать и топать, наверное, до ближайшей деревни. Мясо я ещё мог предположить, откуда берут — охотятся там или с пациентов, однако откуда у них, например, здесь картошка, вызывало вопросы. Скорее всего монахи как-то торгуют с караванами, что проходят здесь. Возможно, даже сдают им домики, в одном из которых я спал, за еду.

Но это были мимолётные размышления. Куда больше теперь, когда не мучал холод и не возникали вопросы, как бы выжить, меня занимали мысли о Ки и том, что теперь мне делать.

Вариантов было море, но самым реалистичным было тупо забить и не рыпаться — не мой уровень. Даже захоти я её вернуть, у меня не было ни единой зацепки, которая могла бы привести меня к придурку, который внутри состоял будто из мазута. Я лишь мог описать его как мудака, который останавливает время, имеет чёрные глаза с угольками внутри и крадёт маленьких девочек.

Такое себе описание, если честно. А ещё этот монастырь, который был буквально бельмом на глазу мира.

— Я бы не волновалась о нём, — высказалась Люнь про это место. — Храмы — это не секты, и это не кланы или какая-либо другая структура. Они строго идут по заповедям Дао, не нарушая их. Ты заметил, что у них нет оружия, кроме палок?

— Типа да, а что?

— Не убивай и будь внимателен к другим. Это одна из заповедей таких храмов, что выбрали иной путь развития. Заповедей всего десять, если я правильно помню. Поэтому… да, они, как ты и сказал, живут в мире и согласии, не конфликтуя ни с кем.

— А конкретно их ты знаешь? — кивнул я на монахов.

— Откуда? Столько храмов уже было построено и разрушено временем, пока я была заточена.

Я посмотрел на монахов, что перешли к медитации. Кто-то медитировал на земле, кто-то на посохе, видимо, сев на него задницей, кто-то на одной ноге. Другие просто общались друг с другом или шли по своим делам. Но никто не обращал на меня внимания. Я не замечал косых взглядов или какой-то затаённой враждебности.

А вот некоторым методикам поучиться у них, возможно, стоило бы. Такого же мнения придерживалась и Люнь.

— Как я понимаю, нам ещё ждать и ждать каравана, что вернёт нас в империю, поэтому мы могли бы провести это время с пользой, — предложила она.

— Я пока не собираюсь обратно, — отозвался я.

— Ты хочешь пойти следом за похитителем Ки? — удивилась Люнь.

За время, что мы шли, я успел рассказать ей о всём том, что пережил и что успел узнать, однако вразумительного ответа, кроме того, что остановка времени говорит об очень высоком уровне, добиться не смог.

— Да… нет… не знаю ещё, — покачал я головой. — Для начала я бы хотел всё же понять, куда двигаться, а там уже решить, что делать. Может туда мне и не добраться…

— Боишься, что не справишься?

— Да, есть такое, — признался я честно. — Такой монстр… и я, хрен с началом третьего уровня.

Я думал, что Люнь будет меня отговаривать, если честно, но она меня слегка удивила.

— Но у тебя чёрное начало, а у него, скорее всего, нет. К тому же, пока ты доберёшься до него, можешь стать таким же сильным. Вон, начни с малого, ты бы мог у них многому поучиться, — кивнула она на монахов.

— И чему же, например?

— Держать себя в руках, — ответила Люнь.

— Думаешь, они возьмут и научат меня одному из своих приёмов?

— Нет, — улыбнулась она. — Навряд ли. Храмы хранят свои секреты. Но может что-то узнать ты и сможешь, как знать.

Ага, как же. Но раз уж зашла речь о секретах…

— Слушай, Люнь, такой вопрос у меня появился.

— Да?

— Когда меня увидел тот хрен, он меня назвал мертворождённым. Что это значит?

Глава 69

— Я… я думала, ты знаешь, что такое мертворождённый, — улыбнулась Люнь.

— Я тоже думал, что знал, пока тот чёрт не упомянул мертворождённого, — нахмурился я. — Мой мастер говорила, что где-то есть клан, где чёрное начало вызывают у младенцев с помощью грязных обрядов. С твоих слов я понял, что чёрное начало как цвет волос — с ним или рождаются, или нет. Так причём здесь мертворождённый?

— Ну-у раньше так и было. Рождались с чёрным началом, рождались с белым началом, да. Это было ещё при мне, и никому не требовались грязные обряды и прочая грязь. Но видишь, после этого я была заточена ведь.

— Но с людьми ты общалась, верно?

— Ага.

— Ты должна была заметить, что чёрных начал больше или меньше стало.

— Естественно, их стало меньше, Юнксу. Но что ты хочешь услышать? Из-за чего? Война.

— Хочешь сказать, их, как и всех рыжих, истребили? И больше некому рожать людей с чёрным началом?

— Ну… нет, у двух человек с чёрным началом мог родиться с белым началом, а у двух с белым ребёнок с чёрным началом.

Значит, с генами здесь не связано. Это чисто… рандом? Как бог пошлёт или что?

— А как получить чёрное начало, если у тебя изначально белое?

— Я не знаю, Юнксу, это появилось уже после меня, — покачала она головой. — Мертворождённый… ну может ты мёртвым родился, я не знаю.

— Да вроде живым. Я же перед тобой сейчас, верно?

— Ну… да, но иначе я объяснить его слова не могу.

Не знаю, почему, но его слова меня очень взволновали. Как говорил мой добрый знакомый: пахнуло гнилью, яйца сжались. Вот у меня… так же. Эти слова застряли у меня в голове, и я не знал, где на них найти ответ.

Хотя…

Лунная Сова, мне кажется, провалилась в собственный внутренний мир, из которого не хотела выходить, как маленький ребёнок, что запирается у себя в комнате. Глаза закрыты, дышит ровно, ни на что не реагирует. Чувствую, ей ещё долго придётся вот так лежать.

— Лунная Сова, это Ханг, я хотел бы спросить вас кое о чём.

Ноль реакции.

— Это связано с тем, кто нас выбросил здесь. И с Ки тоже.

Молчит, даже глаза не открывает, всем видом показывая, насколько же ей плевать.

— Пожалуйста, вы единственная, кто может мне помочь и, возможно, помочь вернуть Ки обратно.

— Он убьёт тебя, — тихо произнесла Лунная Сова. — Неужто ты решил броситься за ним в погоню?

— Я… я ещё не решил точно.

— Тогда это бессмысленный разговор, — негромко ответила она.

— А может и нет. Мне просто хочется узнать кое-что и всё.

— Даже если я отвечу, что-то изменится? Как ты его одолеешь? Что ты можешь противопоставить столь огромной и сокрушительной силе, Ханг? — чуть ли не шёпотом спросила она. — Силу? Волю? Свои… умения?

— А вы уже сложили руки? Просто завидев его?

— Я отдала самое дорогое, чтобы защитить свою ученицу. И теперь у меня отобрали всё. Что сможешь противопоставить ему ты?

— Я что-нибудь придумаю после того, как узнаю ответ на вопрос.

Мой ответ заставил Лунную Сову взглянуть на меня с лёгким интересом. На её невозмутимом лице это мелькнуло, словно вспышка молнии — быстро и всего лишь на мгновение.

— Что ты хотел спросить?

— Мертворождённые, кто это?

— А ты не знаешь? — я чувствовал разочарование в её голосе. Видимо, она ожидала какой-то другой вопрос.

— Я… о немного другом. Вы же знаете, что такое чёрное начало?

— Я знаю, что это такое.

— Что значить для человека с чёрным началом — мертворождённый?

Она смолкла на несколько секунд.

— Мало известно о чёрном начале, Ханг. Я не смогу ответить на этот вопрос, но, скорее всего, это связано с тем, что начало получают с рождения. Это тёмная, Ци смерти, мёртвая Ци — названий много, но одна суть.

— Но как?

— Ритуалы. Мне не известно подробностей. Мертворождённый может означать один из ритуалов, который проходит ребёнок, чтобы получить тёмную Ци, ведь изменить её во время жизни уже невозможно.

— Получается…

Получается, он увидел во мне чёрное начало и решил, что я один из сектантов, которые искусственно делают людей с чёрным началом?

И что тогда получается? Раньше люди, если верить легендам, были цельными. Потом во время войны с какими-то демонами, может вестниками из военкомата или предлагающими кредит звонщиками, люди были разделены богами на чёрное и белое, чтобы противостоять последним. А потом случилась война между чёрными и белыми, где победили белые, а чёрные просто неожиданно перестали рождаться. Единственный способ получить чёрное начало — провести ритуал.

Какой? Попить из лужи?

Я просто плохо представляю, откуда у меня, человека не из этого мира, чёрное начало, которое как-то иначе не получить. В моём мире его как бы не было или… или может в моём мире есть и чёрные, и белые начала, просто у нас не ударились в культивацию и потому это как рудимент?

Нипанятна.

По крайней мере теперь стало понятнее. Чувак подумал, что я создан ритуалом. И теперь, возможно, будет усиленно искать тех, кто промышляет созданием моих братьев по структуре.

Как это помогло мне?

Да никак, если честно. И я всё больше проникался скептицизмом Лунной Совы, когда думал над этим. И что делать?

Но прежде, чем я оставил её рассматривать потолок, Лунная Сова негромко произнесла:

— Она особенная.

— А?

— Ки — избранное дитя, что изменит этот мир.

— Это заметно.

— Она отличается от всех нас. Её надо вернуть… — её голос стал тише, будто Совунья засыпала.

— Ага, легко сказать. Знать бы, откуда начинать.

— Вьисендо. Он сказал, что его зовут Вьисендо… — прошептала она и… если верить приподнимающейся груди, уснула.

Я молча смотрел на неё, после чего вздохнул.

Вот и первая зацепка.

Вьисендо.

Уверен, что начни я спрашивать о нём прямо сейчас, и выяснится, что никто о таком никогда не слышал, если даже Лунная Сова не смогла сказать ничего больше, кроме его имени.

И тем не менее я закинул удочку на этот счёт. Закинул как у монахов, так и у людей, что были вынуждены, как и мы, ждать караван, который вывезет их отсюда. Но попытка оказалась тщетной — я мог с тем же успехом спросить, кто такой Дима Билан, и то больше шансов, что скажут. Люнь это имя тоже ничего не сказало, что не удивительно — вряд ли ублюдок жил в её времена.

Следующего каравана, как нам сказали, в империю следовало ждать только через месяц, поэтому я занимался ровно тем, чем и следовало: медитировал и пытался понять, что и как делают монахи в своих тренировках.

И пытался узнать не просто так: у большинства из них был уже уровень Расцвета, и достаточное количество могло похвастаться уровнем Священного Роста.

Священного Роста!

Блин, да у империи таких можно пересчитать буквально по пальцам нескольких человек, а здесь в одном храме их столько.

Но сказать «узнать» было куда легче, чем это сделать. За всё это время я неоднократно пытался поговорить, сдружиться и просто заставить проболтаться кого-нибудь из монахов об их методиках, однако в ответ встречал всегда вежливую улыбку и молчание — монахи хранили свои тайны, как мёртвые партизаны.

А то, что я мог наблюдать за их тренировками, было не полезнее, как если бы я рассматривал со стороны истребитель и пытался составить подробную схему строения.

В это и была фишка многих техник — мало видеть, как она делается. Надо знать, как именно её выполняют, без чего любые наблюдения были бесполезны.

Очень скоро я понял, что все мои надежды выучить новые приёмчики пошли прахом, и по сути ловить мне здесь больше было нечего.

А вообще, терпимости монахов можно было позавидовать. Учитывая тот факт, что мы были чистыми нахлебниками, и им приходилось пусть и немного, но возиться с нами, они могли на полных правах проводить нас нахрен.

Но монахи даже не реагировали на нас особо, будто все вынужденные гости здесь были не более, чем часть интерьера. И ко всему прочему они даже заботились о парализованной Совунье, и я лишь иногда приходил её навестить.

Кстати о Сове — из головы не лезли её слова про особенную Ки и про то, что её надо вернуть.

Признаться честно, тоже хотел её вернуть. Для меня то время, что я провёл с ней, не было пустым. Больше десяти месяцев мы пусть и не жили бок-о-бок, однако знали друг друга настолько, что иной раз казалось, что она для меня кто-то родной. Хотя для неё я и был родным практически…

Фенечка на руке до сих пор радовала необычным узором, и каждый раз, когда я смотрел на неё, чувствовал внутри какую-то тоску.

Да, глупо выглядят со стороны мои размышления идти её искать и спасать или нет. Однако всё упиралось в то, насколько это имеет смысл. Я боялся, честно, я боялся того монстра, что мог остановить время. Боялся, что он меня просто заставит исчезнуть на месте. Это если я вообще его найду, что очень сомнительно. Легче было продолжить свои поиски дороги домой.

С другой стороны, я и сделать вид, будто ничего не произошло, не мог. И те деньги, что меня ждали теперь, не выглядели столь заманчиво, учитывая, что это останется со мной на всю жизнь. Да и в конце концов, деньги есть, да, но что дальше?

И вот выбор: нереальная попытка спасти Ки или жить с грузом на душе, понимая, что бросил того, кто считал тебя родным.

— Ты не первый, кто через это проходит, — сидела рядом со мной на стене Люнь.

Часто сидел где-нибудь на стене и смотреть в даль, как сейчас, пытаясь разобраться не только в том, что делать, но и в самом себе.

— Мне кажется это бессмысленным настолько, что даже приниматься не стоит, но с другой стороны…

— Ты не можешь отвернуться от неё, — кивнула, улыбнувшись, Люнь.

— Да, — вздохнул я. — И я боюсь сдохнуть.

— А ты не бойся.

— Спасибо за ценный совет.

— Тогда почему бы просто не попробовать? Просто не взять и пробовать? — предложила она. — Сделай всё, чтобы спасти, но если не получится — ты сделал всё, что мог, вот и всё. Твоя совесть будет чиста, и никто уже тебя не осудит, верно?

В её словах была логика человека, который всю жизнь профессионально убегал от ответственности и успокаивал совесть отмазками. Однако Люнь всё же была права — я должен попробовать, а потом уже стонать и мучиться. Если даже Лунная Сова отдала всё ради спасения своей ученицы, то что говорить о том, кого Ки пометила как родного ей человека?

Но чую я, это ничем хорошим не закончится…

Так прошло всего две недели, когда обещанный только через месяц караван подошёл к воротам.

Для меня это было чем-то новеньким, поэтому я с интересом наблюдал за гостями, что пришли к нам.

Это были люди, одетые значительно легче, чем бы потребовалось обычному человеку в этих условиях, и почти каждый имел меч. Охрана имела уровни Созревания по большей части, и лишь малая часть были выше. Как я понимаю, то были командиры и хозяин самого каравана.

Они ехали на гужевых лошадях, больших, явно крупнее нормальных, размером эдак с трактор. Чёрные, мощные, даже будучи не демоническими созданиями, мне кажется, завалить их было бы непросто. И вот такие машины тащили за собой огромные сани с ящиками.

Процессия состояла из двадцати-тридцати повозок, растягиваясь на несколько добрых сотен метров. Они оставляли сани снаружи, при этом загоняя лошадей внутрь, чтобы завтра-послезавтра выдвинуться в путь.

Насколько я слышал от других товарищей по несчастью, все они курсировали между империей Дасенлин и Ёхендхай, возя туда-сюда не только товары, но и пассажиров. Учитывая, что на этом деле жили целые деревни, бизнес был явно прибыльным.

Здесь же решился и вопрос, откуда монахи берут еду. За стоянку караван платил припасами, оставляя у тех буквально целые повозки, забитые едой.

Сейчас было самое время попроситься к ним в караван, если верить Монаху, они бесплатно бы докинули нас до империи, но я имел несколько иные планы.

— Прошу прощения, — окликнул я одного из охранников, что сейчас возился с лошадьми, привязывая их к жердям. Честно, мне чёт очково подходить к таким махинам.

Парень, наверное, ровесник меня прошлого, но значительно крупнее, обернулся.

С мимолётным удивлением я обнаружил, что его внешность отличалась от жителей империи. По лицу я бы его отнёс, наверное, к народам севера из своего мира: более узкие глаза, более большие щёки, да и лицо более округлое.

— Это горные народы, — сказала Люнь, видимо, увидев моё лёгкое удивление.

— Да, — его грубый каркающий голос звучал вызывающе.

— Доставкой писем занимаетесь? Послания, посылки?

— Только до ближайшего города отнесём, — сухо ответил он. — А там уже они сами до вашего.

— Хотел отправить небольшую весточку просто… — закинул я удочку, и после недолгой беседы мы сошлись на том, что заплатит получатель. Подобное, насколько я смог выяснить, здесь практиковалось.

Я действительно не собирался возвращаться обратно в империю Дасенлин. Гложут меня определённые сомнения, что живёт он за горами где-нибудь в империи Ёхендхай, что располагалась на огромных равнинах Вигирии, если не дальше. И если я решил попробовать вернуть Ки, надо было начинать поиски оттуда.

***

Мужчина северной наружности с природным прищуром внимательно окинул меня взглядом.

— Охотник, значит, говоришь.

— Всё верно, — кивнул я. — За мои слова может поручиться старейшина этого храма.

И всё же он мне не верил. Не верил, что такой дрыщ мог выжить в горах, таща на себе раненого товарища. Однако одно дело не верить, а другое дело — знать факты: мой уровень, слова монаха и при необходимости, раненый товарищ, которого я тащил. Разве что шкуры не было, чтобы предъявить окончательное доказательство.

— Это не увеселительная прогулка. Там нет места слабакам.

— Иначе бы я не просился наняться к вам.

Я решил отправиться в путь с караваном, что уходил на ту сторону гор и сделал привал в храме, оплатив проживание припасами. Вообще, проблем с тем, чтобы записаться к ним, не должно было возникнуть — охраны мало в горах не бывало, и даже один человек может всё изменить. Однако лишний рот может стать и лишним грузом, а вот это уже проблема.

Мужчина сам был размерами как медведь. Такой и сани потащить сможет, и с троллем голыми руками схлестнуться. А учитывая его уровень Расцвета, который в империи Дасенлин считался огромным, а здесь, судя по всему, не был редкостью, это и вовсе была машина для убийств.

Интересно, я заметил, что у горных жителей уровни довольно высокие — это они так поднимаются по ступеням Вечных как-то сами или на генетическом уровне?

— Ладно, парнишка, я поверю, что ты толковый, и возьму с собой. Но знай, мы своих не бросаем, как не бросаем пассажиров и случайных путников, что встретим на дороге. Но ты ни к одному из них не принадлежишь.

— Я знаю. Я не подведу.

— Очень на это надеюсь, — он отошёл от меня, порылся в походном ящике и бросил мне сначала одежду, а потом и меч, который был скорее просто куском вытянутого металла, причём довольно тяжёлым. — Подготовь их к завтра. Мы не будем останавливаться, если вдруг тебе понадобится их подшить или ещё что-то в этом духе.

— Я всё сделаю.

— Вот и славно.

Я взвесил вещи, что мне выдали: простенькие куртка, штаны, сапоги из кожи, которые должны были, как ветровка, защитить от суровых отбирающих тепло ветров в то время, как уровень защитит уже от холода. Что касается меча, то это было универсальное оружие труда — можно как сражаться, так и гвозди забивать.

Господи, да его же одной рукой не удержишь!

Хотя глядя на охрану…

— Точно не хочешь навестить Лунную Сову? — уточнила Люнь, пока я тащил вещи в сторону на место моей последней ночёвки, чтобы подогнать размер под себя.

— Я… нет, не хочу. Пусть лучше лежит и ждёт своей судьбы.

— Предупредил бы, куда отправляешься.

— Думаю, что она и так это поймёт, когда придёт время. Да и вряд ли ей так нужно моё прощание, Люнь.

— Ну смотри…

Да я смотрю, смотрю…

Глядя на это место и на сломанную Лунную Сову в апатии, я ловил себя на мысли, что можно было бы вполне себе научить этих самых монахов исцелять — они как раз бы её на ноги поставили.

Однако меня останавливала одна простая вещь — покажи я им эту силу, где гарантия, что они бы не решили меня силой заставить здесь остаться во имя наилучших целей? Нет ничего хуже, чем жертвы во имя добра — этим можно оправдать любое преступление, и даже зло покажется чисто цветочками.

Всё ночь я то и делал, что подшивал себе штаны и куртку под свой размер. Коряво, неаккуратно, но максимально практично, чтобы во время боя ничего не мешало. Увы, меч пошить, чтобы им легче было работать, не представлялось возможным.

А на утро мы выдвинулись в путь.

Практически вся охрана каравана, будто заговорённые, вскочили со своих мест и начали быстро одеваться. Меня же разбудила Люнь, и я в числе последних выскочил из домика, едва поспевая за остальными.

— Новенький, — окликнул меня главный по каравану. Теер, если не ошибаюсь, его звали. Рядом с ним стоял какой-то мужик, чьи когда-то чёрные волосы уже наполовину покрывала седина. — Пойдёшь в середине каравана с ним. Привыкай, что к чему, запоминай, если надо — спрашивай его. Переход обещает быть долгим и сложным.

— Хорошо.

— Отлично, а теперь за работу.

И на пару со своим наставником мы начали помогать запрягать лошадей. Ничего сложного, в принципе, просто немного муторно вот так пристёгивать определённым способом одну за другой, проверяя канаты. После этого ходили и проверяли крепежи грузов, чтобы не дай бог что там не потерять по дороге.

Прошло всего полчаса, а я уже изрядно так заколебался. Это было забавно, учитывая, что мы даже с места ещё не сдвинулись и только готовились выдвигаться в путь.

Глава 70

Лента, как называли местные караван, двинулась в путь.

Я бросил напоследок прощальный взгляд на красные стены храма, что обещали быть последним ярким пятном на ближайшие дни, недели, а может и месяц. А потом мы завернули за гору, и островок безопасности исчез из виду, оставив нас один на один с дикой природой, где нас ждали только снег, завывающий над головой ветер, дикие твари и холод.

Караван имел в своём составе около сорока саней, что вытянулись поездом и растянулись так на несколько сотен метров. Я не знал, что они продают, но по разговорам они уже потеряли пару саней и лошадей.

Наше путешествие началось.

Первое время караван двигался поперёк склона по какому-то уступу, однако вскоре невидимая дорога пошла вниз, и мы спустились в долину между гор. И здесь было так темно из-за закрывающих солнце пиков, что казалось типа наступил глубокий вечер. Ощущение было таким, словно это монстры на сотни метров высотой нависли над нами и в любое мгновение были готовы обрушиться на головы.

— В таких местах всегда опасно, — неожиданно прогудел мой наставник, которого свали Рием.

— Лавины?

— И не только. Тролли, снежные драконы, замёрзшие и чёрт знает что ещё, что утаскивают одиноких путников в пучины снега.

Мы ехали на повозках, взобравшись на коробки и сидя на них, каждый глядя в свою сторону. Идти по снегу рядом было глупой и ненужной тратой сил, когда рядом были сани и тягловые лошади.

— Как долго мы будем вот так идти через горы?

— Зависит от Снежной Королевы, — ответил он.

Эм… это, я так подозреваю, не из мультиков.

— Снежной Королевы?

— Ведьма гор, охраняет караваны или топит их в крови или снегах, — отозвался он. — Будет её воля, и мы пройдём быстро. Или же будем долго плутать, пока не замёрзнем. Но в среднем переход занимает месяц, если без приключений.

— И часто у Снежной Королевы плохое настроение? — полюбопытствовал я.

— Нет. Но у неё тяжёлый характер. Она может быть спокойна, игрива, а иной раз готова обрушить тебе на голову свой гнев.

Описывает так, будто сам её видел. Но опять же, это крестьяне, необразованный люд, и описание характера королевы походит на описание погоды, которой они добавляли мифический смысл.

Правда, это такой мир…

Я посмотрел на Люнь, и та, поняв мой взгляд, лишь пожала плечами.

Ни разу не слышала. Значит, всё норм.

До конца этого дня мы только и делали, что двигались по ущелью, пока не спустилась тьма, и мы не встали на привал. Здесь никто не отходил далеко от каравана. Если в туалет, то буквально на пару метров, чтобы в случае чего можно было прыжком вернуться обратно. Если есть, то тут же, на коробках. Про костры речи и вовсе не было — никто не хотел проснуться ночью и увидеть, что весь караван сгорел, потому что кто-то решил приготовить еду.

Сторожить мы должны были по очереди, и первым был я. По сути, через каждые сани было по два охранника, что следили за обоими фронтами, плюс сам извозчик на каждых санях, что управлял лошадью. Делилось ночное время сразу на троих, и так как я был новеньким в их команде, мне выпало самое простое время.

Это и к лучшему, потому что я ждал одного гостя, который всё это время следовал за нами.

Прошло около часа, прежде чем показался маленький едва заметный белый комок меха. Зу-Зу не был простым енотом, иначе было не объяснить того, что он догадался не попадаться на глаза и вместо того, чтобы бежать напрямик, нырнул в снег и минут через двадцать вынырнул у самых саней, пулей запрыгнув ко мне.

— Здорово, потеряша, — шёпотом поприветствовал я пушистого, позволив ему забраться мне под куртку подальше от чужих глаз. Блин, весь в снегу же… засранец. Даже не удосужился отряхнуться, а теперь мне холодно и мокро. — Да ты похудел, братец. Смотрю, диета не пошла тебе на пользу.

Енот высунулся из куртки, лизнул меня в нос, мол, прости, кожаный ублюдок, за снег, и нырнул обратно.

Не, ну енот отощал прямо-таки. Раньше он был конкретным шаром, а сейчас бедолага скинул половину веса, если не две трети.

— Держи, сранец-засранец, — забросил я в куртку кусок мяса из пайка, что нам выдали сегодня. — Не обольщайся, жрать придётся прямо конкретно скромно.

Я знал, что он придёт. Этот пушистый обитал всё это время за воротами храма, где питался тем, что мог раздобыть. А раздобыть он мог немного — только то, что я скидывал ему похомячить, да редкую живность типа случайных снежных крыс.

Снежные крысы — это вообще отдельный вид животных, что обитал в горах. Не простые, а именно снежные, с красными глазками, словно лабораторные. Я так и не понял, чем они питаются, так как кругом снега, но так или иначе изредка вокруг храма они попадались. Диета так себе для енота, которому ещё поймать надо было их.

Первая ночь была самой обычной и ничем не примечательной. Ровно такой же, как и у меня с Лунной Совой, когда мы брели по горам. Разве что в этот раз меня защищала куртка от ветра, и потому было не так холодно. Да и енот как начал разогреваться, так и вовсе тепло стало. Маленький пушистый обогреватель — это то, что было нужно холодной зимой.

Жалко, что его как перчатки нельзя использовать. Хотя нет, можно, но он этого вряд ли оценит.

Только вот ветер — он выл так, что хотелось лишний раз сыкануть в штаны. Иногда он звучал как крик женщины, иногда как мужик, которому крышкой капота прищемило яйца. Я бы лучше сраных сверчков послушал, если честно.

Утром нам вновь раздали пайки на весь день, после чего после быстрого перекуса караван снова тронулся в дорогу. Почти полдня мы двигались по этому ущелью и лишь к полднику начали подниматься. Медленно, уверенно карабкаться по склону.

Здесь мы и встретили первое препятствие.

— Ледяные тролли, — нахмурился я, глядя наверх. Тень, которую я сразу распознал, выглянула и тут же исчезла.

— Да, они часто охотятся на караваны, — он не выглядел удивлённым. Встал, вытащив меч, огляделся. — Нападают на конец ленты и отбивают последние сани.

— Какие-то они умные.

— Они достаточно умны, чтобы понять, что людей жрать не менее приятно, чем лошадей. Будь готов, если что.

Вопрос «к чему?» не успел сорваться с моих губ, так как я был слишком занят.

Уворачиванием от летящего в меня булыжника.

Едва успел отпрыгнуть, как тот врезался в ящик, проломив его и переломав всё, что там было.

— Грёбанный дебил! — выругался мой напарник. — Их отбивать надо!

И сам тут же ударил на расстоянии по одному из них, перерезав камень пополам… Чтобы тот разлетелся на два куска и сломал два ящика вместо одного.

Найс отбил, чувак, так держать, показал класс как надо делать.

— Вымя собачей суки! — выругался он.

Тролли показали неслабый интеллект в плане тактики: они столпили по обе стороны ущелья сверху и теперь планомерно закидывали нас камнями. Какие-то были поменьше, другие побольше, но все они с одинаковой эффективностью могли проломить башку.

Я поднапрягся и пустил один из ударов вверх к высунувшемуся троллю, но тот успел спрятаться обратно. Зато в меня полетел другой камень, однако этот мне всё же удалось сбить до того, как тот настиг саней. Енот же вывалился из моей куртки и теперь искал укрытие среди ящиков.

Булыжники летели, как дождь в апрельское утро.

Со всех сторон на нас обрушился каменный снегопад. Страшно представить их количество, учитывая, сколько в нас полетело камней. Мы едва поспевали отбивать их над своими санями, чего говорить о тех, что были без охраны. И ведь не подняться по такому склону к ним…

— Твари! — напарник только что пропустил камень, который ударил его по ноге. — Их слишком много!

— А сколько их обычно? — я стрелял по камням, как по тарелочкам, и пока что мне удавалось сбивать большую часть.

— Куда меньше! И нападают они с конца, а не с середины. Убьют несколько лошадей в конце и ждут, пока мы уйдём, чтобы забрать их. А теперь…

А теперь какая-то жопа, я понял.

Рядом приземлился булыжник, который сломал ещё один ящик, и оттуда посыпались осколки стекла и фарфора.

Выцелив, я всё же смог попасть по одному троллю, но толку было ноль — такую тушу моим ударом не убить. Ранить — да, но блин, тролль и раны-то не заметит такой, если там только не что-то критичное.

Хуже было то, что они кидались ещё и в лошадей, заставляя этих мастодонтов вставать на дыбы, дёргаться в разные стороны, врезаться в другие сани, что только ухудшало обстановку. Создавался затор, из-за которого проехать становилось всё сложнее и сложнее — караван застревал в ущелье под обстрелом камней.

А, чёрт…

— Далеко до конца подъёма?!

— Не совсем! Ещё немного бы нам пройти и всё!

Ясно…

Я вскочил и бросился бежать в начало колонны прямо по саням, перепрыгивая с одних на другие.

— Куда?! — крикнул мне вдогонку напарник-наставник, но я не потрудился даже обернуться.

Вот так, прыгая по ним, как с кочки на кочку, я достиг самых первых, которые попали под камнепад ещё более сильный, чем у нас. Но здесь орудовал хозяин каравана Теер, который успевал отбить большинство камней и владел мечом куда более искусно, чем другие.

Просто суть в том, что другие владели мечом на уровне «Размахивание дубиной божественного уровня». Это даже не фехтование, это… это махание мечом, как дубиной. Поэтому маломальские навыки уже казались чем-то удивительным.

— Стоять! Какого хрена ты оставил сани?! — заорал он, не забывая отбивать камни.

— Я поднимусь и вырежу их сверху! — крикнул я, проскочив мимо.

— Никаких вырежу! Ждём, пока они отступят! Стоять, я сказал!

А если нет?

Возможно, он знает лучше меня, не отрицаю. А возможно, что тролли сменили тактику.

Просто два плюс два: раньше они нападали лишь на хвост, раньше их было меньше, раньше помогала тактика «отбивайся, пока не отстанут». Это всё было раньше. И когда ты привык к старому укладу, сложно перестроиться под новый, будешь до последнего думать, что нет, это та самая ситуация, всё пройдёт так же, как и всегда.

Но свежий взгляд сразу видит, что нихрена — она отличается.

И я вижу, что эта ситуация отличается от тех, что были до этого у них.

Я прыгнул вперёд, оставив караван позади, и бросился по снегу бежать, что есть сил. Я едва поспел отбить один булыжник, ударом заставив его разлететься, и тут же едва не поймал второй, увернувшись. Пробежал метров пятьдесят, и мне наперерез выпрыгнуло целых трое троллей.

О, один из них с сиськами!

И я, не задумываясь, тут же от души рубанул в дальнего что было сил.

Меч был очень тяжёлым для меня, но и удар был с ним неслабый. Луч счастья сорвался с кончика лезвия и отправился в тролля, что только что приземлился. Удар вспорол его брюхо, заставив вываливаться дымящиеся красненькие кишочки, которые тут же тонули в снегу, окрашивая его в алый цвет.

Ближайший выпрямился и попытался ударить меня лапой, но быстрый взмах, и эта же лапа отлетела в сторону, разбрызгивая кровь, после чего блок, и я едва не по пояс ушёл, приняв удар второго. Отпрыгнул кувырком назад и…

Выронил меч, создав Щит Люнь, и все сосульки, что так ловко и вовремя бросила вторая тварь, полетели в неё обратно, втыкаясь в тело. Это не первоуровневые твари, их техники куда сильнее той, что была у первого убитого мной тролля. Часть из возвращённых снарядов буквально насквозь пробила отправителя, но всё же не убила.

Я вновь бросаюсь в атаку. Первый тролль пытается отскочить, но ему вдогонку летит удар, врезавшись ровно в спину. И в то же мгновение я едва увернулся от удара второго. Пируэт, и полностью перерубаю его мечом в районе пояса и оставляю на снегу брызги крови.

И сразу бросаюсь дальше, по пути невзначай срезав сначала одного, а потом и второго, который всё пытался собрать свои кишки — два быстрых взмаха махиной, и их головы полетели, разбрызгивая кровь по снегу.

Через сотню-другую метров под каменным обстрелом я наконец добираюсь до участка, где можно взобраться к троллям, и ударом наотмашь перерезаю ещё одного прямо в воздухе.

Я понял преимущество этого меча — даже с моим уровнем, когда я могу срубать деревья и рубить камень, оружие имеет свои преимущества и недостатки. И от тяжёлого оружия удары всё так же будут мощнее, чем от обычного, и там, где простым клинком я срублю одно дерево, таким я срублю два, а то и три.

Едва я попал наверх, как смог оценить полностью, насколько эти тролли подготовились и насколько они разумны. Долго объяснять, но камней у них было дохера и больше. Они могли бы нас вот так закидывать часами, пока мы бы не выдохлись и не сдохли.

Окей…

Я встал так, чтобы было удобно нанести удар, после чего размахнулся что было сил, крутанулся юлой и отправил удар такой, что у меня голова закружилась от резкого отлива Ци, использовав все преимущества тяжёлого меча. Зато луч прошёлся вперёд, словно коса, срезая всех на своём пути.

В воздух поднялся кровавый туман, на снег пролился красный дождь, заставляя его таять. Тела, обрубки конечностей, внутренности разбросало по округе. Передо мной на десяток метров всё было в крови убитых троллей.

Оставшиеся, коих было здесь ещё много, словно обезумев, заревели и бросились на меня.

Полетели техники, от которых приходилось уворачиваться. В меня летели сосульки, мимо проходили небольшие торнадо, полные острых крошек снега, как стекла, которые могли обтесать меня до костей, и неожиданно проваливающийся, а потом резко замерзающий снег, который мог сковать не хуже капкана.

В ответ в них летели удары. Касание лозы показало свою бесполезность — видимо, слишком глубокий снег, и копьё даже не показывалось наружу.

Твари были от первого по третий уровень, и я проходил через них, как газонокосилка через траву. Они бросались на меня, но встречали быстрые взмахи меча. Веера крови разлетались в разные стороны после каждого столкновения меча и их тушек. В меня летели камни, но я уворачивался от них. Один тролль, много троллей — лилась их кровь, а не моя. И её с каждым разом становилось всё больше и больше.

Но не ото всех камней я уворачивался, не каждая техника проходила мимо. Один из кусков булыжника так неудачно отлетел после моего удара, что попал мне в голову. Брызнула кровь, но уже моя, в голове появился звон, и весь мир погрузился в кисель, густой и красный…

Я уже не чувствовал рук, не слышал криков, я хотел убить их всех, каждую тварь, найти их, выловить и резать, резать, резать… Я не мог остановиться, я не хотел останавливаться, я резал их, как свиней на бойне, я слышал, как позади меня сражаются другие. Люди, если бы не они, меня бы взяли количеством. Но если эти кретины, если они не послушают меня…

И мне приходилось сдерживать своё безумие. Сдерживать своё чёрное начало, которое упивалось кровью и смертью, которое ликовало, кричало и требовало больше крови богу крови, больше кишок богу кишок, больше безумия богине безумия. И я был не против. Хуже всего было то, что я был не против, поддаваясь на уговоры.

Уже наша человеческая армия прошлась по похожим на балкон верхним склонам края ущелья. Мы резали их всех, смешивали со снегом, делая этот проход чуть безопаснее.

Я не вёл счёт убитых, так как слишком много троллей уже погибло и чёрт знает сколько погибнет ещё.

И я сражался до тех пор, пока не встретил его.

Тролля уровня Прозревшего, который можно было соотнести с уровнем Священного Роста у человека.

Ну конечно, кто же ещё это может быть? Только тролль, который начал что-то понимать, который осознал, что его мир — это не сраная пещера и участок вокруг неё. Тот, кто может догадаться, что не обязательно нападать и тратить жизни, а можно забросать сверху камнями. Там, где будет узко и где все застрянут, но не смогут дотянуться до них.

Я это понял не только по вибрации Ци, но и потому что видел в его глазах зачатки разума. Он понимал, кто я и зачем пришёл. И он был готов защитить своих соплеменников.

Мне что-то кричали, меня кто-то звал и даже положил руку на плечо, но я лишь сбросил её, сорвавшись с места вперёд. Зарублю суку. Может у него и пятый уровень, но уровни животных всегда слабее уровня человека, а значит, соответствовал он максимум четвёртому человеческому.

Тролль, огромный, метра четыре, зарычал, и все его подручные бросились вперёд, но в обход меня на тех, кто был позади. Я был его добычей, и меня он хотел убить лично.

Пусть попробует тогда.

Он прыгнул вперёд, и это, сука, станет его последним днём…

Спокойно, спокойно, холодный разум и расчётливость, только холодный разум и расчётливость…

Мы сошлись с ним прямо между двумя маленькими армиями, и я резко ушёл в сторону, едва не раздавленный им. Он рухнул возле меня, как метеорит, оставив в снегу кратер, и тут же сорвался с места на такой скорости, что глаза не поспели за ним. Мгновение, и меня уже отбрасывает назад.

Кажется, я летел вечность, прежде чем врезаться в груду камней, которую они натаскали для нас. Немного прихерел от такой боли, но остался в сознании и даже на ходу — уровень Созревания, ёптеть.

Следом за мной полетели сосульки, но в последний момент сменили траекторию и убили сразу трёх троллей — Щит Уню был просто непробиваемым. Но надо было отдать твари должное — она умела комбинировать удары.

Я вновь сорвался с места, оттолкнулся от земли и взмыл вверх, чтобы в следующее мгновение обрушить свой меч на тварь сверху, держа его двумя руками. Удар, и!..

Тролль заблокировал его рукой. Клинок вошёл всего лишь на одну четвёртую, застряв в тугих, как металлический канат, мышцах твари. Я буквально повис на застрявшем мече. Тролль дёрнулся свободной лапой ко мне, но я со всей дури пнул тварь, выдернув из неё своё оружие. Но не успел разорвать расстояние и тут же получил лапой.

Может у них и не было длинных когтей, но они всё же присутствовали. Вновь брызнула моя кровь, и я, шипя, приземлился на ноги, сделав кульбит через голову. Движение где-то сбоку, и я невзначай, даже не глядя, срубаю ещё одного тролля, после чего бросаюсь в атаку.

Я бегу так быстро, что едва не обгоняю собственные ноги. Падаю на колени, проскальзывая под дождём из сосулек, срезаю неожиданно возникшую передо мной ледяную стену и… обнаруживаю, что за ней тролль исче…

Неожиданно рука вырывается из-под снега, ловя меня за ногу и дёргая вниз. Я и удивиться не успел, как провалился в снег, чтобы неожиданно выпасть где-то в метрах десяти над землёй прямо над кольями из сосулек. Неплохая техника…

Я ударом разношу их, освобождая площадку, приземляюсь… быстрое движение справа, и я получаю удар лапой, от чего меня сносит в сторону. Торнадо из снежинок обжигает левую руку, и я успеваю отскочить до того, как подо мной схлопывается снежный капкан.

Да только отскакиваю я прямиком под удар тролля.

Я попытался успеть поднять меч…

Боньк…

…и мне кажется, что мои рёбра только что приказали долго жить. Об этом говорит и кашель, с которым из рта хлынула кровь. Моя несчастная тушка кубарем катится по кровавому снегу, прежде чем я встаю на ноги и едва не задыхаюсь, когда пытаюсь вздохнуть.

Тролль вновь срывается с места, двигаясь зигзагом, чтобы не попасть под удар. Влево-вправо-влево-вправо. Метнулся ледяным порывом ветра, преодолев последние метры, и оказывается прямо передо мной.

Первый удар я отбил своей контратакой, резанув по лапе и оставив в воздухе россыпь кровавых капель. Вторую тоже смог парировать, а вот от ноги не увернулся и улетел назад опять в груду камней.

В голове помутнело так, что я, казалось, сейчас отключусь, но мне всё же хватило сил сделать кувырок назад, когда на эту же груду камней приземлился тролль.

Видя моё «слегка» помятое состояние, тролль взревел так, что задрожала моя бедная мошонка, словно смеясь над глупым противником. И уж не знаю зачем, может из-за желания не приближаться ко мне близко, а может, обзаведясь разумом, троллю стали характерны человеческие черты типа тщеславия, но он схватил огромный валун, который поднял над головой, чтобы швырнуть в меня.

Признаться честно, я бы не пережил такого попадания, а учитывая силы тролля, то и увернуться таким помятым мне было бы непросто. Однако…

— Касание лозы, сука… — прохрипел я, и множество камней, на которых стоял тролль, превратились в колья.

Может он бы и успел отпрыгнуть в другой ситуации, но не с огромным тяжёлым валуном, который сейчас держал над головой.

Как говорится, нехер выёживаться.

Колья пробили его ноги как нож, входящий в масло. Нанизали, приковав ледяного тролля на мгновение к месту и давая мне возможность сделать ещё один рывок, и надеюсь, что не последний.

Прыжок вперёд, уже не такой быстрый, как в начале боя, и кончик меча касается валуна в руках твари.

— Касание лозы…

Наши взгляды встретились, и, кажется, я увидел понимание в этих глазах. Понимание и принятие собственного поражения.

Огромный валун неожиданно похудел, когда из него появился кол. Он с хрустом вошёл в макушку тролля и вышел снизу, оторвав нижнюю челюсть и заставив её повиснуть на оставшихся мышцах. Огромная тварь пошатнулась, после чего плашмя упала прямиком на множество кольев, в которые превратились до этого камни.

Правда, через мгновение упал и я сам. Моё тело, конечно, на уровне Созревания, да, но это не сильно спасает, когда по тебе словно катком проходятся.

Босс повержен, уровень пройден, и на ближайшее время я послал весь мир к херам собачьим и отправился на заслуженный отдых. И очень надеюсь, не навсегда.

Глава 71

Мне было холодно.

Холодно, голодно, холодно и писать хотелось.

Я смотрел на бесконечные заснеженные равнины, которым было не видно ни конца, ни края. Они были идеально ровными, словно творческий мир в майнкампфе… то есть в майнкрафте. Здесь дули холодные ветра, от которых негде было спрятаться, и плотным слоем землю укрывал снег. А ещё…

Меня утягивали под землю.

Мертвецки холодные руки обхватили меня за плечи, за шею, словно любимого человека, и тащили под снег. Я попытался закричать, сопротивляться, но все движения были какими-то медленными, словно под толщей воды, а горло не покинуло ни звука. А я тем временем уже ушёл в снег по грудь, по шею.

Попытался дёрнуться вверх в последней попытке вырваться, но сил не хватило, и я утонул в снегу. Последнее, что я почувствовал — холодный поцелуй чьих-то губ.

— Останься здесь с нами… — шепнул женский голос мне на ухо.

Рефлекторно я попытался оттолкнуть хрен знает что, что буквально высасывало из меня душу, заставляя задыхаться, но рука нащупала лишь мягкий тёплый снег…

Так, стоп, тёплый снег? Я не понял…

Не знаю почему, но этот странный момент был как пощёчина, и мгновения не прошло, как я проснулся и…

И увидел Люнь!

Люнь, которая целует меня в губы!!!

Какого…

Нет, стоп! Эта призрачная срань мало того, что оседлала бедного меня в позе наездницы, легла сверху и целует, так ещё и мою руку к сиське прижала сама! САМА!!! И увлеклась настолько, что глазёнки свои наглые закрыла!

Я даже не знал, что и думать. С одной стороны, она явно набила губки и уже целовалась очень даже неплохо. Да и сиськи щупаю, что тоже вполне себе, пусть и через халат. Но с другой, типа это считается изнасилованием или гнусным домогательством, разве нет?

Ничего не имею против ролевых игр, но сейчас я чувствовал себя слегка… даже не знаю, как сказать… приниженным, что ли? Типа меня не спросили и втихушку используют. Поэтому моя свободная рука поползла медленно ниже и потом хвать её за жопу! Да так, что я попытался пальцем ткнуть на манер японской игры Кантё. Не знаю, попал или нет, но Люнь мгновенно открыла глаза и такая хлоп-хлоп зеньками удивлённо.

Повисла неловкая секунда, за которую я успел помять правое седалищное полушарие, и… Люнь просто испарилась!

— А ну стоять!

— Прости! Прости, я просто упала! — запищал её маленький стыдливый голосок откуда-то снизу.

— Мне бы так удачно на девок падать! И часто ты мной так пользуешься, пока я дрыхну?!

— Я думала, ты без сознания! Я случайно!

Так, стоп, а что она ещё со мной делала?! Нет, я-то не против, но здесь уже попахивает каким-то извращением. Типа некоторым нравится сосаться с людьми без сознания. Не мне её осуждать, но куда ещё она могла мои руки себе засунуть?!

Правда, отчитать её как следует я не успел.

В палатку (а я был в палатке и только сейчас это заметил) вошёл быстрым шагом Теер, глава каравана. Его взгляд оббежал небольшое пространство, прежде чем остановились на мне.

— Ты что разорался?

— Я… кошмар увидел, — соврал я. Ну как соврал, это было наполовину правдой. — И… вот…

Я окинул себя взглядом. Повязки были, но чистые, без крови, всё как положено. Пальцы сразу пробежались по лицу и нащупали новые шрамы. Да чтоб тебя… я так скоро на Фреди Крюгера буду похож.

— Долго я был в отключке?

— Достаточно. Мы сейчас на ночном привале. Ради тебя пришлось ставить палатку. И раз уж об этом зашла речь… — его голос посуровел, — мои приказы надо исполнять беспрекословно, чужак.

— И тогда бы вы все погибли, — ответил я. — Я исполняю главный приказ — защищаю вас.

— И нарушил тот, что я тебе дал, — его голос стал грознее.

Но я не ребёнок и понимаю, что Теер просто пытается показать мне моё место и кто в караване главный. Я знаю, чего он боится: не дай бог я начну борзеть, перестану слушаться и уважать его, не дай бог пошатну его авторитет и в худшем случае вовсе наломаю дров. Он-то меня не знает, а потому сразу хочет пресечь подобное.

— Теер, я не дурак и знаю, кто в караване главный, — спокойнее произнёс я. — И я знаю, кому подчиняюсь. Но в тот момент я видел, что ситуация выходит из-под контроля, и знал, что надо делать. Меня наняли лишь охранять караван, и я это делаю. Ни больше, ни меньше. Не сделай я так, и всё бы закончилось куда плачевнее.

— Я надеюсь, что ты это действительно понимаешь, — сухо ответил он. — В любом случае, без фокусов, я ясно выразился?

— Более чем.

— Отлично, — кивнул он. — И да, спасибо, Юнксу, без тебя нам бы действительно пришлось сложно. Я рад, что ты в порядке.

— Спасибо… — я потянулся и поморщился от боли в спине. — Надеюсь, это в первый и последний раз, когда мне пришлось так рисковать, признаться честно.

— Я тоже.

Он уже собирался выйти, когда на улице неожиданно я услышал лай… если так можно назвать этот звук, и крики людей. И первее Теера голышом я выскочил прямиком на улицу.

Снег обжёг голые ноги, но я этого и не заметил — стремглав бросился к саням, которые выстроили вдоль лагеря, словно стену. Там человек десять под одобрительные возгласы остальных теснили один небольшой комок меха, который прятался на санях среди ящиков. Возможно, это его и спасло, потому что в другой ситуации его бы уже изрубили, а здесь боялись попортить товар.

— Вон он!

— Руби его!

— Давай, лови этого ублюдка!

Двое или трое пытались изловить пушистого среди ящиков, но тот каким-то чудом умудрялся извернуться, чтобы не попасть к ним.

Я тут же начал проталкиваться через толпу к эпицентру событий. Многие только начинали возмущаться, но, увидев меня голым, прикусывали язык. Добравшись до саней, я громко крикнул:

— Зу-Зу, ко мне!

И едва слова слетели с моих губ, чёрная точка пулей проскочила прямо под ногами у других и в два прыжка оказалась рядом со мной, прыгнула и вцепилась в меня коготками, проткнув кожу. Но я на таком морозе этого даже не заметил, обхватив енота обеими руками.

Сказать, что другие удивились — ничего не сказать.

— Какого хрена?! — один из них, казалось, был больше не удивлён, а разозлён.

— Такого хрена, — ответил я и развернулся, направившись к своей палатке. Надо заметить, что у меня единственного была здесь палатка, остальные так и спали на санях.

— А ну стоять, я сказал, чужак!

— Своей маме будешь приказывать, — ответил я невозмутимо. Не то что я был агрессивным, но не понаслышке знаю, что в таких группах на грубость надо отвечать грубостью, иначе воспримут за слабость.

— Ты давно по морде не получал?! — рявкнул тот мне уже под ухо, нагнав меня, положил руку и резко развернул…

И тут же поймав мой кулак, которым я попытался ему дать по морде. Парень уже было победно улыбнулся, но тут его лицо вытянулось от удивления и боли. Его яйца произвели прямой контакт с ногой, заставив своего хозяина капитулировать.

— Ещё раз тронешь меня, и я тебе глаза вырву, — тихо процедил я.

И на всякий случай сделал пару шагов назад с енотом в обнимку.

— Тогда ответь мне — какого чёрта у тебя на руках демоническая тварь, — спросил уже Теер.

— Это не тварь, а вполне милый енотик, — ответил я спокойно. — Он мой друг.

— Друг.

— Верно, друг. Извините, но это уже моё дело, с кем мне дружбу водить, разве нет?

— Ты в моём караване, парень.

— И я в нём с вашего разрешения. Этот енот моя вещь. Я не отбираю у других карты или курево, потому что это их дело, их вещи, хотя тот же тлеющий табак может спалить весь караван. И не позволю, чтобы мои вещи, которые не приносят никому вреда, отбирали.

Я говорил громко, так, чтобы все слышали. И я знал, что сейчас каждый обдумывал мои слова.

— Это демоническое животное! — прохрипел парень с омлетом.

— Разницы нет, это моё, и уж точно не тебе тут решать, что с ним делать, — ответил я спокойно.

Тот смолчал, как промолчал и Теер. Он выглядел умным мужиком, который мог сложить два и два. И он понимал, что правда на моей стороне. Да, я скрыл от него енота, но с другой стороны Теер ничего и не спрашивал, а я ничего не сказал.

И вообще, мне чёт холодно.

Мы стояли и сверлили друг друга глазами, наверное, полминуты, прежде чем Теер наконец вынес вердикт.

— Не дай бог он что-то учудит, и у нескольких человек появятся новые перчатки.

— Я понял, — кивнул я.

— А теперь всем разойтись! У вас что, работы мало?! — обернулся он к охране, хотя обращался он в том числе и ко мне.

А я что? Я ничего. Обхватил покрепче енота и быстро-быстро в палатку. Судя по всему, она была у них чем-то вроде больницы, куда складывали раненых, а так спали все на санях. Значит, сегодня можно будет немного попинать балду, а потом придётся вновь за старое взяться.

Блин, только отъехали. А ведь ещё месяц переться. Или месяц Рием имел ввиду весь переход? Надо уточнить будет. Ну ладно, это всё потом, а пока…

Я принёс енота обратно в палатку и протянул ему вяленое мясо.

— Держи, дружище. И нос не вороти, только это у нас и есть. Так… — я огляделся. — Люнь, ты где, быром вылезла.

Её красная физиономия показалась из-под деревянного пола. И то наполовину, словно из-под воды выглядывала.

— Какого хрена, Люнь?! — уже тише спросил я. — Если ты так хочешь, то скажи, я тебя с преогромным удовольствием отымею.

— Я случайно!

— Как так случайно?

— Ты так мило лежал и спал, что прямо захотелось тебя поцеловать. А потом как понеслось!

— Что понеслось?

— Прости-прости-прости, мне действительно очень жаль, Юнксу! Просто мне… ты такой беззащитный, и так хотелось взять всё в свои руки…

Да у нас тут фетиш на доминирование или на спящих людей, смотрю!

— И как часто ты берёшь меня в свои руки? — нахмурился я.

— Ну… разок.

— Разок, — уточнил я.

— Разок другой, — тихонечко ответила она.

— Это сколько, разок-другой?

— Немного…

— Так это уже больше двух!

— Прости! Прости, я каюсь! Просто ты спишь, а мне скучно! И мысли лезут, вот я и немножко целовала тебя. Но ты же грудь потрогал мою! Я ничего больше развратного не делала! Клянусь!

Тц… хочу её теперь отыметь во все дыры за такое. С одной стороны, чувствую обиду, будто под зад пнули, с другой — возбуждение, что это действительно по-своему было очень даже сексуально.

И всё же…

— Чтобы без этой хрени, Люнь. Хочешь — говори, но без самодеятельности.

— Но это не то! Ты всё будешь чувствовать, а я стесняюсь!

— Не моя проблема, Люнь. Я предупредил.

Я решил пресечь подобное. Всё же я себе подобного не позволяю по отношению к другим, верно?

На утро мы выдвинулись в путь.

Меня, как раненого, покормили пилюлями и отправили обратно на свои сани. Палатку собрали и загрузили туда, где хранилась провизия и всё то добро, что было необходимо не для продажи, а для охраны, типа припасов, одежды и прочих вещей, что могли понадобиться.

Как оказалось, привал сделали на склоне одной из гор на краю плато, выстроив из саней вокруг небольшого участка стену. Было достаточно одного взгляда вниз, чтобы увидеть, насколько здесь высоко. Иной раз склон был практически отвесным и убегал далеко вниз куда-то в непроглядную тьму.

— Говорят, там, в щелях между пиков, во тьме водятся страшные твари, что боятся света, но не теряют надежды однажды выбраться наружу и пожрать всех, — сказал Рием, проследив за моим взглядом.

— Одно из таких ущелий мне уже приходилось преодолевать.

— И нам скоро тоже придётся, — кивнул он.

Вскоре я понял, что он имел ввиду.

С плато мы двинулись вдоль крутого склона по небольшому уступу. Эта дорога напоминала мне Дорогу смерти или Юнгас. Вот прямо очень похоже, только здесь повыше лететь и снег вместо зелёных лесов.

Здесь мы двигались очень медленно и даже не говорили — все боялись схождения лавины. Не дай бог, и всем крышка. Эта дорога заняла у нас почти весь день, а ночью начался такой снегопад, что двигаться было невозможно, и нам пришлось заночевать прямо здесь.

И ночью, в снегопад, когда дальше метра лишь густые хлопья снега, тьма и бездна вниз, нас всех заставил вздрогнуть глухой рокот, который доносился откуда-то спереди. Он был не просто громким — это был оглушительный рёв, который заставлял своей вибрацией трястись всё внутри.

Это был сход лавины где-то спереди недалеко от нас. Она ревела, и, наверное, у всех душа ушла в пятки. Зу-Зу, бедняга, так и вовсе дрожал у меня под курткой, трусливо высунув нос, который быстро-быстро нюхал холодный воздух, будто так он мог учуять и смерть.

Я уверен, что этой ночью никто не смог сомкнуть глаз, так как каждый ожидал, что вот такое спустится и нам на голову.

Под утро тоже легче не стало, и весь день мы продолжали идти вдоль горы по этому уступу вплоть до следующего привала под ужасный снегопад, который не прекращался. Только на следующий день, когда мы наконец смогли спуститься в долину между пиков, метель прекратилась.

— Снежная Королева явно в плохом расположении духа, — негромко сказал Рием, будто боялся, что его услышат.

— Обычно спокойнее?

— Да. Куда спокойнее, — кивнул он. — А сейчас напасть за напастью будто пытаются нас похоронить в этих горах.

А на следующий день мы вышли к переходу над ущельем, о котором говорил Рием.

Сначала я не совсем допёр, что мы видим перед собой. Мост был слишком странным, поддерживаемый множеством изогнутых опор. Но когда дошло…

— Ох ты ж блин… — выдохнул я, глядя на это чудо инженерной мысли.

В первую очередь потому, что инженеры здесь были ни при чём.

Мостом служил хребет какого-то огромнейшего животного, что однажды умерло здесь. И изогнутые опоры, что я видел, были ничем иным, как рёбрами. А на той стороне огромным валуном, через который надо было пройти, был череп. Гигантский череп.

Мне было не сложно представить, каких размеров была тварь, которой принадлежали эти кости, но мне было проблематично представить её живой. Если судить по длине позвоночника, то она как минимум должна была быть с километр-полтора, и это не считая хвоста. И сколько ей надо было жрать, чтобы не помереть с голоду?

Но умерла тварь удачно, да, сдохла прямиком над ущельем, из-за чего теперь её кости были естественным мостом на ту сторону. Только вот меня немного пугало то, что мы по ней поедем.

— Когда-то давно огромный ледяной дракон обосновался здесь и дыханием заставил замёрзнуть горы, — начал рассказывать Рием. — Он терроризировал тех, кто жил здесь, ел их детей, убивал мужей и спал с их жёнами…

— Стесняюсь спросить, но не большеват он для жён был? Или агрегат у него маленький был?

Тот лишь поморщился на мой вопрос.

— Как бы то ни было, после того, как ледяной дракон убил короля и королеву, их дочь, принцесса, потеряла веру в добро. Она смотрела на своё королевство, в котором не осталось никого в живых, кроме неё, и что было покрыто снегом и льдом после дыхания дракона, и её сердце тоже сковал лёд. И оттого она получила силы льда, коими и поразила дракона. Убила его в битве над этим самым ущельем, а сама стала Снежной Королевой, что правит этим краем.

У меня много вопросов, особенно насчёт того, как дракон спал с женщинами, но я промолчу.

Мы ступили на мост-позвоночник дракона. И надо сказать, что отсюда выглядел он как самый обычный мост, который всё так же был покрыт снегом, который выравнивал до прямой дороги.

— И много таких удивительных мест нам ещё предстоит пройти? — поинтересовался я.

— Если спросить меня, то я бы выделил ещё снежные водопады, не знаю, видел ли когда-нибудь такое или нет. И может издалека нам удастся увидеть столицу Снежной Королевы, если на то будет её воля.

— А ты её видел? Столицу?

— Пару раз было дело, — кивнул Рием. — Это… это не описать словами — надо увидеть. Но, надеюсь, мы туда не попадём.

— Почему?

— Твари, много демонических, что порвут нас в клочья. И демон знает какое зло там ещё водится. Не говоря о его ледяной хозяйке, что не любит гостей.

Вон оно как…

А тем временем мы медленно и верно двигались по позвоночнику, уже выйдя на участок, который висел непосредственно над ущельем.

Здесь ветер дул так сильно, что даже слегка раскачивал сани. Иногда казалось, что их начинает немного сносить в бок, а может это и не казалось. Радовало лишь то, что отсюда было не видно бездны, настолько широким был позвоночник.

Пока мы ехали, я не поленился взглянуть на свою ступень. И понял, что была всего лишь вторая ступень стадии Открытия сосуда. То есть за весь бой я всего-то поднял две ступеньки. Ну окей, не всего лишь — чем выше поднимаешься, тем сложнее прокачиваться, но я думал, что за ту тварь дадут побольше, если честно, а тут едва-едва хватило на две.

Печаль…

Сложно представить, сколько мне надо убивать, чтобы подняться потом. Интересно, если я всех здесь ночью перережу, на сколько ступеней поднимусь?

Но эту мыль я тут же послал на три буквы. Не потому, что считал, что так плохо думать, а из-за того, насколько она мне показалась заманчивой. Неожиданно заманчивой. Пугающе заманчивой. Стоило об этом подумать, как я почувствовал себя так, будто действительно примерял этот вариант на ситуацию. Примерял так, словно был готов его исполнить, если всё сложится.

Вскоре наша лента добралась до другого края ущелья, где мы медленно въехали в череп дракона. Тут было так много места, что я бы предположил, он должен был быть очень умным. Очень умный дракон с маленьким членом — не удивительно, что он был таким злым и валил людей. Я бы тоже злился.

Особенно было прикольно проезжать через его зубы. Они были словно огромный частокол, который защищал проезд на мост. Казалось, ещё немного, и пасть схлопнется, похоронив нас здесь. Однако… нет, мы выехали. И чем дальше отъезжали, тем лучше я мог разглядеть его морду.

Размеры, конечно, впечатляли.

Дракон… огромный дракон, застывший над ущельем в заснеженных горах.

С такого ракурса я даже мог представить, как такая махина могла выглядеть при жизни. Скорее всего что-то типа китайского дракона, так как намёка на крылья я не видел, а вот тело относительно черепа было очень даже длинное, как у змеи. И чем дальше мы отъезжали, тем меньше скелет становился, и тем лучше он вырисовывался в голове, каким мог быть при жизни.

А вскоре мы перевалили через холм долины и начали вновь спускаться вниз в ущелье между огромных гор. Единственные люди, а может и вообще живые существа на многие километры вокруг, где больше не было ничего, кроме камня и снега.

В это ущелье мы и встали на ночёвку.

Признаться честно, в тот момент я не верил в историю, что рассказывал Рием, а стоило бы задуматься. Ведь достаточно было повернуть голову, и я сразу бы увидел не совсем живое, висящее в воздухе доказательство того, что здесь можно встретить любую дичь…

Глава 72

Я понял: ночи представляли из себя в горах отдельный вид издевательств над нервами. Ты можешь быть хоть атеистичным атеистом-богом атеистов, но когда вокруг тебя сгущается тьма, а воздух наполняется шумом, слишком похожими на звуки страданий сотен людей, которые не могут оплатить ипотеку, жопа сама по себе сжимается — я-то не понаслышке это знаю.

— Тут так часто воет? — спросил я.

Оглядываться смысла не было, здесь был такой мрак, что дальше двух метров видно ничего не было. И это без снегопада. Казалось, что здесь сам воздух плотнее и хуже пропускает свет, хотя звучит странно. Но в этом мире законы физики в принципе игнорируются довольно успешно.

— Чем дальше от солнца, тем ближе ко тьме, — ответил Рием. — Ты веришь в злых духов?

— Да нет вроде, но ещё несколько таких ночей, и точно поверю.

— Да, место это плохое. Чем глубже в горы ты спускаешься, тем больше жути здесь встречаешь.

Глубже в горы, я так понимаю, подразумевалось именно спускаешься вниз.

Не сказать, что мы спустились на уровень моря, но то, что очень низко — это да, хотя я уверен, есть места и поглубже этого.

Прошло ещё около часа, и настало время дежурить. Теперь сани покидать было не то что страшно — банально опасно.

Вместо факелов использовали небольшие лампы на длинных палках, которые защищали пламя стеклянным колпаком. Они горели достаточно ярко, однако не настолько, чтобы разогнать тьму, которая сгустилась с наступлением ночи. И даже понимание, что ты не один, и рядом спят твои товарищи, не сильно-то и успокаивало. Казалось, что ты всё равно один.

— Люнь, а, Люнь, ты слышала хоть раз о злых духах? — спросил я шёпотом, когда был уверен, что другие уже спят.

— Да, конечно, — кивнула она. — Проклятые храмы, забытые крепости, места, где погибло много людей или злой человек — там может остаться злой дух, как я. Или же не дух, а его эмоции, которые становятся сами по себе духом.

— То есть не душа, а именно злые эмоции?

— Да, которые становятся осознанным духом или пропитали место и тем самым дали как бы тому месту жизнь.

— Просто чёт мне не спокойно… — пробормотал я.

Налетел ещё один ветер, полный криков людей, и я почувствовал, как под одеждой сжался енот, испуганно высунув кончик носа, чтобы принюхаться.

— Облети, скажи, есть тут что рядом, — попросил я.

— Боишься? — улыбнулась она.

— Да, есть такое. Не то чтобы я верил в призраков, но… блин…

Люнь кивнула и вылетела в темноту.

Ей-то какая разница. Призраку всё ни по чём ведь.

Но вот проходит тридцать секунд, а она не возвращается.

Проходит минута, а Люнь всё нет и нет. Уже я начал хмуриться, чувствуя беспокойство. Приподнял лампу повыше, но едва ли это вообще как-нибудь улучшило обстановку.

— Люнь? — тихо я позвал во тьму. — Люнь, ты здесь?

Тишина.

— Люнь?

Вообще, расстояние для нас не играло роли. И если она меня не слышит, то точно что-то произошло.

Сука…

Я потрогал куртку, размышляя, отправить ли Зу-Зу на разведку. Но, подумав, толкнул своего напарника.

— А? — он тут же вытянулся. — Что случилось?

— Что-то, — негромко ответил я. — Что-то рядом.

Понятное дело, что я никого не видел, но пропажа Люнь меня заставила напрячься, и иного выхода, как поднять всех, я не видел.

Рием не стал задавать клишированных вопросов: где видел, что видел, а не показалось ли мне — он сразу выхватил у меня лампу, после чего дёрнул за небольшой штырёк, и пламя на мгновение вспыхнуло ослепительно красным светом. Такой вспышки было достаточно, чтобы привлечь внимание остальных.

Поочерёдно, словно сигнал, начали вспыхивать красным фонари, пробуждая всю ленту. Уже через пару минут к нам спешило человек двадцать, видимо, собранные по чуть-чуть со всего каравана, чтобы не ослабить сильно другую его часть. Среди них был и Теер.

— Что произошло?

— Там, — сразу указал я в сторону, куда первым делом полетела Люнь. — Что-то там есть.

Все взгляды сразу устремились во тьму.

— Я ничего не вижу, — нахмурился парень рядом с ним. Тот самый, которому я приготовил омлет. — Как ты вообще что-то там разглядел, чужак?

— Вот так и разглядел, — отозвался я.

— А не льёшь ты нам воду в уши? — прищурился тот, но его тут же утихомирил Теер.

— Прикуси язык, Зуар.

— Но он же…

— Просто заткнись.

— Прости, дядя, — хмуро отозвался тот и смолк.

Около минуты все вглядывались в непробиваемую тьму, но ничего разглядеть так и не смогли.

— Что бы то ни было, оно ушло, — подытожил Теер.

— Не уверен, — не согласился я. Мне нужно было обойти всё в радиусе пятнадцати метров и вернуть долбанную Люнь, и я был готов найти тысячу причин проверить всё вокруг. Я понимал, что здесь происходит какая-то хрень, но, во-первых, что так, что так мы уже вляпались. А во-вторых, у меня чёрное начало, а значит, какой-никакой, но иммунитет. — Вполне возможно, оно ждёт. Ждёт, пока спадёт тревога, как ждут дикие кошки, когда добыча забеспокоилась. Надо проверить.

— Нет, — тут же отрезал Теер. — Мы будем сидеть здесь и ждать рассвета. Покидать зону видимости лишний риск, на который я не пойду. Или тебе жить надоело? — спросил он.

Так, ладно, тогда…

О, другой вариант!

Люнь же привязана ко мне, а значит куда бы я ни пошёл, её будет тащить за мной, как на поводке. И если пройти вдоль всей колонны, то рано или поздно её вытянет следом за мной обратно на свет.

Если даже её и заморозило там чем-то, сыграет свою роль поводок — дальше пятнадцати метров она улететь не может и будет двигаться за мной. Просто это я отправил Люнь проверить, а теперь её нет. И я просто физически не могу делать вид, что ничего не произошло. Это не значит, что я брошусь сломя голову искать её, нет, но и оставлять я её не собирался.

— Тогда я обойду караван до конца, чтобы убедиться, что всё в порядке. Я знаю, что делаю. Я уже сталкивался с подобным, так что смогу заметить, если что не так, — нашёл я другую причину.

В глазах Теера я действительно был немного другим. И после троллей показал, что я действительно опытный охотник и борец со всякими тварями, и, возможно, куда лучше многих из охраны в этом плане. Так что лишняя перестраховка: обойти весь караван, будет не лишним. Лучше, чем потом жалеть, что не сделал этого.

— Ладно, обойдём всю ленту на всякий, — согласился он.

Как я и думал, Люнь вытащило из тьмы. Она выплыла из тьмы за мной, как поплавок. Я было хотел броситься к ней, но понимал, что это будет странно со стороны выглядеть. Но одного того, что она уже здесь, мне было достаточно, чтобы успокоиться и насторожиться одновременно.

Здесь происходило всякое дерьмо, а я не ассенизатор, чтобы с ним бороться. Что-то живое — да, но не хрен пойми что.

Так мы обошли весь караван, и я действительно прислушивался к своим внутренним ощущениям. И меня не покидало чувство, что что-то рядом происходит. Что-то там, буквально в паре метров от каравана, на самой границе, где начинается тьма.

— Ну-ка дай, — я отобрал у парня фонарь и, взяв за самый край палки, вытянул руку максимально далеко, не сходя с саней, чтобы охватить светом чуть больше.

Островок света чуть-чуть увеличился, буквально на лишние полметра, выхватив чуть больше, чем обычно.

— Ты что-то увидел? — спросил тихо Теер.

— Я не…

И в этот самый момент прямо на краю света что-то быстро промелькнуло.

Я с испуга едва не вывалился из саней.

— Твою мать!

— Во имя великих снегов, вы это видели?!

— Мать твою, это что там? Тролль?

— Да какой тролль. Ни разу не он.

Люди начали с испугу галдеть, прижавшись друг к другу, будто боялись, что их сейчас утащат во тьму, но всех перебил я.

— Это не животное. Вернее, это не что-то живое.

Что-то живое не причинило бы вреда Люнь.

— Надо двигать отсюда, Теер, прямо сейчас, а то место это станет нашей могилой.

Думаю, в этот момент, увидев что-то во тьме, каждый подумал об этом же.

Он кивнул, и мы уже было бросились в припрыжку по саням в начало каравана, как неожиданно всё ущелье поглотил громкий рокот. Такой силы, что вибрировали сани под ногами, вибрировал сам мир, заставляя хвататься за уши, чтобы не оглохнуть.

И едва мы успели что-то сделать, в нас откуда-то спереди ударил… ураган из снега, который просто сдул всех с саней.

На мгновение у меня мелькнула мысль, что это, скорее всего, сошла лавина. Было плохой идеей останавливаться в ущелье, но если посмотреть иначе: если там ничего страшного не происходило ни разу, то никто и не ожидал бы, что это возьмёт и неожиданно обрушится всем на головы.

***

Я пришёл в себя не сразу, если честно.

Некоторое время просто не мог понять, где нахожусь, и… только потом понял, что опять закопан в снег. Вернее, даже не закопан, а как заметён, потому что стоило просто сесть, как лица коснулся холодный, я бы сказал, ледяной воздух.

Было темно. Настолько, темно, что я не видел даже своей вытянутой руки. Все лампы, что были у нас, потухли, и… у меня возник вопрос, а где все? Чё так тихо?

Вот так если подумать, а чего страшного в этих паранормальных явлениях и призраках? Ну встретишь их, ну испугаешься, ну убьют тебя — по сути, ничего особо и не произойдёт.

Но сейчас я так не думал. Хотелось закопаться обратно в снег и ждать спасительного утра, пока не посветлеет. И всё же стоять на месте и ждать даже не чуда, а того, что задача сама по себе разрешится, было глупо.

Ко всему прочему, я потерял енота, который был у меня за пазухой.

— Зу-Зу? Зу-Зу?! Ты здесь? — крикнул я во тьму.

Секунду-другую помолчал и услышал тихое гуньканье где-то вдали.

— Я здесь, ко мне! Иди сюда пушистый! На голос!

И через пару секунд я услышал мелкие семенящее шаги по снегу. Протянул руку и почувствовал, как её коснулся густой мех, а потом мокрый нос.

— Вот ты где… Так, ищи лампу, давай, лампу! — после чего уже громче крикнул. — Есть здесь кто?! Э-э-эй! Ау!

И через мгновение послышалось:

— Здесь! Мы здесь! Эй!

— И я здесь! Вас сколько? Где вы?!

— Хрен знает, здесь темно, как у матери под юбкой!

Интересная фраза.

Тем временем Зу-Зу притащил мне лампу. Пришлось на ощупь разжигать её, однако едва вспыхнул фитиль, вокруг нас тут же образовался островок света. Только толку от этого света было ноль. Он выхватывал буквально метра два в радиусе вокруг меня, с трудом пробивая тьму, и, кроме снега, который лежал вокруг, больше ничего видно не было. Я бы даже не смог сказать, на улице мы или в комнате, что тоже показатель.

— Вы видите свет?! — крикнул я в темноту.

— Да! Точку!

— Ждите тогда, я к вам сейчас подойду!

Заодно огляжусь, где мы здесь оказались.

Правда, даже пройдя пару десятков метров, ответа у меня на этот вопрос не было. Вокруг меня был просто снег, и казалось, что я просто заперт в круглой комнате с чёрными, поглощающими свет стенами. Пришли, называется…

Из выживших, которых я нашёл, оказалось всего трое. Двое неизвестных мне мужиков, да тот парень, который, как я понимаю, приходился племянником главе каравана. Не густо, учитывая, сколько нас было.

— А где остальные?

— Кто знает, — пожал мужик.

— Они с тобой должны были быть, — а вот парень принялся сразу меня обвинять. Причём ладно бы он старше меня был, так по возрасту (я имею ввиду внешнему) ему примерно столько же.

— Я что, нянька твоему дяде, чтобы следить за ним? — фыркнул я и огляделся. Не обращая внимания на возмущающегося парня, достал енота. — Откуда ты лампу принёс, показывай, пушистый.

И тот послушно засеменил в темноту.

Но едва я успел сдвинуться с места, как меня тут же окликнули.

— Мы не можем быстро идти. Веар ногу сломал, — кивнул мужчина на сидящего товарища.

— Тогда ему придётся потерпеть. Сейчас не до его ноги.

Или они разучились на одной ноге прыгать?

Енот вывел нас к саням, что не могло не радовать. Но только вот в чём дело: сани были здесь одни, и других видно не было. Лошадь тоже присутствовала, только уже мёртвая.

Так… где все? Мы что, провалились?

Хотя поймёшь в такой темноте?

И кстати…

— Так, ждите около саней, вон лампа, разжигайте её, я кое-что проверю.

И развернулся обратно.

— Стой, нам нельзя разделяться, — крикнул парень вдогонку, но его приказной тон лишь заставил меня ускорить шаг.

Мне очень важно было знать, что…

Вот она!

Люнь всё так же продолжала висеть в воздухе. Я аж вздохнул с облегчением, увидев эту извращенку. На её лице застыло выражение крайнего удивления, будто она что-то увидела или почувствовала перед тем, как замёрзнуть.

Я смотрю, ей везёт с этой темой. Да и надо взять на заметку: ей духи могут представлять опасность, а значит, лучше её хранить где? Верно, в себе.

Я знал только один способ, который мог помочь её осторожно и безопасно транспортировать, пока она не придёт в себя — я протянул руку и просто впитал Люнь, как это делал с энергией из кристаллов. Всё же она так же была связана с этой Ци, и по логике, я мог вполне вот так забирать её домой.

И уже после этого вернулся обратно. Но не сразу к саням — я обошёл их кругу, однако не обнаружил ничего, что могло бы дать понять, что мы здесь не одни. Просто ровный слой снега куда ни пойди и ни глянь.

— Словно все исчезли… — вздохнул я, вернувшись к людям.

— Или исчезли мы, — сухо заметил парень, как его там звали… Зуар, кажется. — Возможно, это Снежная Королева забрала нас в своё царство.

Все тут же будто немного сжались.

— Или мы провалились под снег, — разбавил я обстановку. — Это же ущелье, верно? Мог появиться пласт, который стал своеобразным этажом. И когда лавина сошла, нам просто не повезло провалиться.

— Бред говоришь, — фыркнул он.

— Не больший бред, чем твоя версия, — пожал я плечами.

Моя теория мне нравилась больше — она не такая страшная, как его. Мне тут ещё мёртвых призрачных девок не хватало. Повторно. Одной хватает, которая с наступлением ночи делает со мной всякое.

— И что нам тогда делать? — спросил со сломанной ногой мужик.

— Для начала сделаем тебе санки, а там уже видно будет, — ответил я. — Давайте, парни, надо помочь товарищу по несчастью.

И мы принялись за работу. Зуар вроде как и был недоволен тем, что я командую, но промолчал, так как мысль была дельной и ему мозгов не спорить с ней хватало.

Пришлось разобрать частично сани и весь товар, что мы везли. А в нём по большей части была посуда.

— Она ценится в Ёхендхай, — пояснил мужчина. — Считается чем-то вроде сувенира из маленькой страны, притом красивой.

— Сувениры из маленькой страны? — удивлённо переспросил я, вертя в руках блюдце с действительно красивой росписью.

— Никогда не покидал Дасенлин? — хмыкнул он. — Там, за горами, начинаются бескрайние земли, что уходят в вечность.

— Так уж в вечность?

— Ну… доберёмся, сам увидишь, — пожал он плечами.

Если доберёмся.

Вообще, сани я предложил построить не просто так. Я ещё из своего мира знаю, что в ситуации, когда не знаешь, что делать, нарастает паника. И чтобы взять себя в руки, займись ближайшей задачей. Той, которую надо что так, что так сделать — это и займёт тебя, и успокоит, и там уже по нарастающей будешь решать другие проблемы.

Потому что сейчас я даже не представлял, что делать. Вокруг тьма и хрен знает, куда нам, что нам, как нам…

Но после саней для раненого мысль пришла сама по себе.

— Нам нужна еда, — огляделся я. — Вернее, не так. Мы сейчас наделаем еды и будем ждать. Если мы действительно провалились, как я предположил, то нас могут найти. Если нас куда-то перенесло, дождёмся утра, чтобы было видно, где мы.

— А если ночь не пройдёт? — спросил Зуар.

— Тогда пойдём куда глаза глядят.

— Царство Снежной Королевы бескрайне, — заметил он хмуро. — Если мы в нём, то нам не найти выхода.

— Да так уж и бескрайне, — хмыкнул я. — Выход-то по-любому где-то да есть. Но об этом подумаем потом. Давайте лошадь нарежем пока. Она ещё не застыла полностью.

Мне интересно, кстати, а почему лошадь сдохла, а мы нет?

Хотя нет, не хочу знать. Принцип «меньше знаешь — крепче спишь» никто не отменял, поэтому пусть всё будет как есть.

Заготовка мяса не заняла много времени, но зато мы теперь не рисковали сдохнуть от голода в ближайшее время. Да, этим мясом не пошикуешь и надолго прямо-таки его не хватит, но на плаву нас некоторое время продержит, а это уже куда лучше, чем ничего. Будем, конечно, надеяться на лучшее, но чёт мне как-то неспокойно, да и Люнь до сих пор в себя не пришла.

Правда, к тому моменту, когда должен был настать рассвет, светлее не стало. У меня, конечно, не было часов, но внутренний будильник намекал, что пора бы уже. Да и не только у меня, другие тоже озадачено поднимали головы ко тьме. Над нами, да и вокруг нас оставался непроницаемый мрак.

— У меня такое ощущение, что мы сидим не на улице, а в небольшой комнате, — сказал неожиданно мужик.

— Да, у меня тоже, — кивнул парень. Раненый тоже кивнул.

— Я то же самое испытываю. Словно эта тьма — стены, которые нас окружают. Кажется, вытяни руку, и коснёшься этой тьмы, — согласился я. — Уже должен быть рассвет.

— Это значит, что мы в царстве Снежной Королевы, — поёжился парень. — Отсюда никто живым уже не выйдет.

— Как-то ты спокойно говоришь об этом, — заметил я.

— А мне что, биться в истерике теперь? — как-то агрессивно рыкнул он. — Но если это так, мы недолго проживём, — и уже тише произнёс. — На кой ляд я напросился в караван…

— Не похоже это ни на какое царство, — всё же решил я поддержать присутствие духа у других, хотя у меня самого сердце сжалось от одной мысли, что он может быть прав. — Я предлагаю двигаться. Зайдём как можно дальше, а там глядишь, и выйдем куда-нибудь.

И мы двинулись в путь, оставив за спиной лошадь с потерянными санями.

В чём было преимущество этого места, так в том, что оно было идеально ровным. Даже холмиков не было, почему тащить сани с раненым было легко. Я даже ради интереса попытался раскопать землю, но вырыл по пояс, потратил зря силы, а, кроме снега, ничего не откопал.

— И что, убедился? — совсем тихо спросил Зуар. — Это царство Снежной Королевы, здесь, кроме снега, ничего нет.

— Может и нет. А может всё же что-то да найдём, — ответил я.

Правда, в этот день мы никуда так и не вышли. Просто бескрайние дали ровных снегов, которым не было видно ни конца, ни края.

За это время все совсем приуныли, стали молчаливыми, какими-то тихими и грустными. Что касается меня…

Да я из одной жопы в другую перебираюсь, мне как-то подобное привычно. Что, провалились в другой мир? Пф-ф-ф… я вас умоляю, подержите моего енота, мне после шторма, пауков, нескольких падений с высоты и прочего дерьма такое уже в порядке вещей. Можно сказать, не самое худшее, что могло быть. Что, опять какая-то жопа? Ну вот, начались трудовые будни.

Поэтому я стал практически лидером нашей группы, который говорил, когда становиться на привал, а когда идти дальше. И все тихо и как-то потеряно меня слушались, совсем смирившись со своей судьбой. Слабаки, вы ещё не встречались с крабами и не дрались с ними на ножах за плот!

Зато на следующий день мы пришли к…

— Стена, — заметил Штирлиц. — Большая и гладкая.

Мои ценные наблюдения заставили поднять всех головы.

— И точно, стена, — подошёл мужчина к ней.

— Это, наверное, врата в столицу Снежной Королевы, — хмуро заметил парень. Он встал рядом со мной и, будто лично хотел убедиться, коснулся её рукой.

Учитывая обстоятельства, я даже не знал, что испытывать — облегчение или насторожённость.

— Не хватает надписи «Забудь надежду всяк туда входящий», — пробормотал я.

Глава 73

Даже преодолеть эту стену оказалось той ещё задачкой. Стена, которой не видно ни конца, ни края, где нет ни единого указателя…

— Налево или направо?

— Хочешь ворваться прямиком к Снежной Королеве? — сухо спросил Зуар.

Чёт ты какой-то нелюбопытный. Где твой дух приключений?!

— Ну хотя бы поздороваемся для приличия. В любом случае, мне говорили, что, бродя по горам, можно наткнуться на столицу Снежной Королевы. И если за этой стеной столица Снежной Королевы, то, значит, она имеет выход наружу. Надо будет просто его найти.

— Надо найти вход, — Зуар хмуро окинул взглядом стену. — Вход в город всегда делали со стороны старолуния (севера) раньше. Значит, нам налево.

— Откуда знаешь, что старолуние там?

— Потому что ущелье шло в сторону заката (запада). И здесь мы продолжили идти прямо в сторону заката. Значит, старолунье (север) слева.

— Логично… — посмотрел я в нужную сторону. — Ладно, идёмте, что ли…

Мы двинулись вдоль стены по девственно чистому снегу.

Кстати, я тут подумал, что если мы действительно под землёй, то тогда откуда здесь снег? Не выпал же он с потолка, верно? А если это не пещера… об этом я и думать не хотел, откинув неприятный вопрос в сторону. Сейчас бы выход найти, а там уже и будем думать над законами физики и пространственной изометрии.

Ворота возникли перед нами так же внезапно, как и всё в этом месте. Я даже вздрогнул от неожиданности, если честно, настолько резко мы на них вышли, учитывая, что у нас радиус обзора около двух метров. Нет-нет, и тут неожиданно появляется в свете лампы створка ворот. А мы затратили шесть или семь часов на её поиски.

— Оп-па… — протянул я, глядя на это произведение искусства. — Вот мы и пришли…

Зуар медленно подошёл к воротам и задумчиво коснулся одной из створок.

— Это сплошной металл, — негромко сказал он. — Ворота из цельного металла.

Блин, да, слушай. Каждая створка, которая была не меньше пяти метров в ширину, была цельным куском металла, будто их сразу в формах и отлили. Что-то, очень похожее на сталь, а может это и была сталь, отполированная чуть ли не до зеркального блеска без единого намёка на ржавчину.

Постучал костяшками, и звук такой, будто по броне танка стучу.

— Значит, мы нашли главные ворота… — протянул я. — Надо найти теперь вход, так как такую дуру мы просто не откроем.

Я попытался толкнуть их, но больше успехов бы добился, чую, толкая стену. Да и вход долго искать не пришлось. Он находился в паре метров дальше, небольшой такой, очень скромный на фоне металлических ворот, перекрытый дверью, оббитой металлом.

— А вот и дверь. Зуар, я меч потерял, попробуешь?

Вот что мне понравилось в Зуаре в противовес его наглости — трезвость мысли. То есть он знал место и время, когда не надо выёживаться.

Парень подошёл ко входу и быстрым взмахом рубанул между дверью и косяком, отправив удар в зазор между ними. Послышался звон металла, и я осторожно толкнул дверь.

— Тук-тук… — я протянул вперёд фонарь, освещая небольшой коридор за ней. — Есть кто? — обернулся к товарищам по несчастью. — Никого нет дома.

— Было понятно и без этого, — ответил вечно чем-то недовольный Зуар.

И всё же из прохода веяло какой-то затхлостью, если можно так выразиться, жутью. Мы словно добровольно входили в чью-то пасть, чтобы там сгинуть.

— Но сани нам придётся оставить, — заметил я. — Сюда они точно не пролезут.

— Это верно, — пробормотал мужчина. — Гаес, вставай, тебе надо… какого хрена?!

От его неожиданного возгласа я чуть на пердальной тяге стену не перелетел, подпрыгнув на месте.

А всё потому, что сани были пусты.

Какого… Где он, млять?! Куда он делся?!

Зуар тоже обернулся к саням и сразу же отпрыгнул от них, как от чумных.

— К-куда он делся? — почти взвизгнул мужик, повторив мой вопрос в голове. — Он же буквально сейчас здесь был!

Честно, у меня холодок по коже прошёл. Я тоже меньше минуты назад его видел в санях, а сейчас он как испарился. Ну как испарился, на снегу остались его следы, которые уходили за стену тьмы. Но тогда возникал вопрос, как он со сломанной ногой так юрко свалил, что мы даже не заметили?

— У него чё, нога выздоровела? — пробормотал я, вглядываясь во тьму, которая сгущалась вокруг нас.

И замер.

Откуда-то оттуда доносилось тихое хихиканье. Безумное тихое хихиканье и невнятные бормотания безумца.

Думаю, не у одного меня мороз по позвоночнику пробежался, пробирая дрожью.

— Гаес? — чуть ли не шёпотом позвал Зуар, сделав шаг в темноту и приподняв фонарь. — Это ты?

— Зуар, нахрен его, уходим, — тихо позвал я его.

Тот в сомнении остановился, явно пытаясь для себя решить, стоит ли рисковать ради неблизкого ему человека собственной жизнью или нет. Но я вот точно знал, что не стоит — если чувак со сломанной ногой ушёл по своей воле и теперь хихикает где-то во тьме, то ему явно уже плевать на наши заботы. Будь это ещё кто-то родной, то ладно, но тут…

— Уходим. Пока сами хихикать не начали во тьме, — позвал я парня.

А хихиканье тем временем становилось всё громче, и доносилось оно со всех сторон. Я слышал шаги по снегу, десятки, сотни шагов, которые приближались к нам из непроглядной тьмы. Бежали, словно с радостью готовые нам показать новые пределы ужаса.

— Зуар! — рявкнул я испуганно и сам прыгнул в коридор. — Быстрее!

Тот ещё мгновение сомневался, но плюнул и бросился в коридор. Шаги уже были рядом с нами, в десятке метров, словно к нам бежала целая сотня сумасшедших и жутко хихикающих нечто.

Оказавшись в коридоре, я тут же захлопнул дверь и закрыл её на засов, что был закреплён сразу на двери, чтобы через мгновение та содрогнулась, будто в неё врезалась лавина. Дверь заскрипела от натуги, но выдержала. По ней начали тарабанить, мы слышали, как когти скребут с обратной стороны.

И от всего этого безумия, что было по ту сторону двери, нас ограждало сантиметров пять дерева, оббитого металлом. Пять сантиметров между нами и кошмаром.

Мы, словно завороженные, наверное, минуту смотрели на дверь, даже не представляя, что находится за ней сейчас. Ведь буквально мгновение назад мы были снаружи, а сейчас… что там? Что теперь там стоит и ломится в дверь? А ведь задержись на мгновение, и мы бы узнали всё на собственной шкуре.

Какого ваще хера происходит? Я сюда пришёл культивировать, а не пугаться и прятаться от потусторонних сил!

— Наверное… надо двигаться дальше, — наконец медленно выдавил я. — А то мне уже не по себе от этих хихиканий.

Остальные молча кивнули. И, пощупав куртку, чтобы убедиться, что пушистый всё ещё со мной, я развернулся и осветил коридор лампой. Выстроенный из камня, он уходил дальше, во тьму. И… признаться честно, мне пришлось сделать усилие, чтобы заставить себя идти дальше.

Всего около двадцати метров, и вскоре мы оказались по другую сторону стены. И вид, открывшийся нам, завораживал.

— Это… — замер я в проходе.

— Это столица Снежной Королевы, — прошептал Зуар.

Мы стояли перед огромной пещерой, просто нереально огромной, на… не знаю, десяток квадратных километров? Больше? Здесь повсюду свисали сталактиты и возвышались сталагмиты, некоторые из которых достигали десятков метров в длину. Я видел даже огромные сталагнаты, которые выглядели как исполинские колонны, поддерживающие своды пещеры.

И в самом её центре возвышалось огромное строение, которое уходило вверх к потолку пещеры, что представлял из себя лёд. Именно через лёд и пробивались лучи солнца, тускло-синим светом заливая пещеру и придавая ей какой-то мёртвый оттенок.

Охренеть, конечно, огромная пещера с каким-то строением в центре. Хотя надо ли удивляться после огромного скелета динозавра?

— Не похоже на столицу. Скорее какой-то замок, — заметил я.

— Это и есть столица, чужак, — бросил тот недовольно.

— Под столицей обычно понимают всё же город, парень, если ты не знал.

От дверного проёма вниз к самому дну пещеры спускалась каменная лестница, прямо как в копьях Мории. Там, по самому дну от ворот, что были закрыты, до замка между сталактитами, будто через лес, шла прямая дорога. Осторожно спустившись на неё, мы ещё раз бросили взгляд на замок.

— Отсюда он выглядит ещё больше, — признался я.

— Там наверняка есть выход.

— Да понятное дело, что есть…

И в это мгновение я замер, будто замороженный.

Вдоль дороги, словно стража, стояли фигуры с мечами на постаментах. Но моя реакция сработала быстрее, чем сознание, и через мгновение я облегчённо выдохнул, поняв, что это всего лишь статуи. Пусть и очень реалистичные.

— А вон там, видите? — указал я пальцем на дорогу.

Зуар прищурился.

— Моуг, — обратился он к мужчине, — видишь их?

— Да, какие-то… статуи-солдаты, да? Стража замка.

— Как живые, — поморщился я. — Будто терракотовая армия, блин.

— Какая армия? — переспросил мужчина.

— Без разницы, идёмте. Кстати, вон ещё статуи, — указал я пальцем теперь уже на сам замок. Там с обоих сторон от арки, куда уходила дорога, стояли два великана с мечами, которые будто сторожили вход.

— Говорят, Снежная Королева однажды приручила каменных великанов, чтобы они служили ей верой и правдой, — произнёс мужик по имени Моуг.

— Ты можешь ничего не говорить? — попросил я. — И без тебя жутко.

Нам ещё каменных великанов не хватало, будто и без того проблем мало — мне армии каких-то демонических существ вполне хватило. Хотя, если так прикинуть, то можно предположить, куда деваются все потерявшиеся путники. Если их переносят сюда, и они так же сходят с ума… как знать, как знать…

Признаться честно, идти через лес из сталагмитов было круто. И слева, и справа возвышались эти каменные вековые колья, что были похожи на сказочный лес, который рос по каким-то своим законам. Я даже енота выпустил, так как он просился наружу из куртки по своим енотским делам.

Но когда мы подошли к статуям, что выстроились вдоль дороги, мне стало как-то не по себе. Они будто следили за нами. Я даже подошёл к одной из них, чтобы убедить себя, что это просто сраные статуи.

Встал вплотную, взглянув ей в глаза, и простоял так секунд пять, после чего ударил по ней.

— Ты просто дурацкая статуя из камня, — произнёс я ей в лицо, а в следующее мгновение…

Ничего не произошло. Статуя как стояла, так и продолжала стоять, держа в руках меч.

— Что с тобой? – недовольно спросил Зуар.

— Просто. Ничего.

Я спрыгнул с постамента и нагнал своих.

Чем ближе мы подходили к замку, тем внушительнее выглядели каменные стражи, что стояли у входа. Огромные, словно долбанная статуя свободы, если не больше, они были выдолблены настолько искусно, что выглядели живыми.

— А представьте, как это выглядело, когда столица была ещё цела, — слегка мечтательно произнёс Моуг.

— Мне кажется, она и так цела, — ответил я. — Мне больше интересно, не лень ли им было это здесь строить. Такой огромный… сколько сил здесь вложили-то.

— Я имел ввиду, что когда здесь кипела жизнь.

— Я думаю, здесь она никогда не кипела. Это скорее какая-то усыпальница или что-то в этом духе, но никак не жилой замок и тем более город, — на последних словах я посмотрел на Зуара, который лишь поморщился.

Да-да, про тебя говорю, говнюк, спорит тут со мной, блин.

— Это её замок, — рыкнул он.

— Я и не спорю с этим фактом. Однако это больше похоже на усыпальницу, в котором если и живёт кто, то только её беспокойный дух, с которым, дай бог, мы и не встретимся.

— Накликаешь беду, и встретимся, — прошипел он.

— Очень надеюсь, что нет, и…

— Тихо! Вы слышите? — неожиданно спросил Моуг, остановившись. — Звук.

Мы оба замерли, прислушавшись. Наши шаги эхом стихали ещё некоторое время, и из-за этого сначала я не уловил, но потом услышал что-то типа… треска. Эхо мешало точно определить, что именно трещит, но…

— Будто рушится что-то каменное… — прочитал мои мысли Зуар. — Это… Твою же мать…

Гениальная мысль промелькнула у нас в головах одновременно, и мы дружно посмотрели в сторону статуй, но те вроде как стояли на своих местах. Однако в окружении них было как-то… неспокойно. Они будто смотрели на нас, пусть и не поворачивали головы.

— У меня есть очень дельное предложение, — неожиданно произнёс Моуг. — Я предлагаю бежать без оглядки.

— Это чертовски хорошее предложение… — пробормотал я, — и я спешу его поддержать наглядно.

Я развернулся и тут же бросился бежать, да так, что пятки сверкали только. Быстрее проскочим — спокойнее будет. Эти двое тоже не отставали, причём Моуг и вовсе бежал быстрее нас обоих и даже быстрее енота, который, когда набирал критические скорости, вытягивался в длину, как пуля.

Мы бежали как сучки от неизвестных и ничего не предвещающих хорошего звуков. Бежали без оглядки, и вскоре треск камня стал настолько отчётливым, что заставлял подрагивать сердце.

А потом грохот за нашими спинами…

Я не удержался и бросил взгляд назад.

— О господи… — просипел я.

— Что…

— НЕ ОГЛЯДЫВАЙТЕСЬ, БЕГИТЕ!!! БЕГИТЕ!!!

И они послушались, побежали ещё быстрее к воротам от того, что бросилось нас преследовать.

Я не знал, что могу бежать ещё быстрее, но побежал. Бежал так, как не бегал от военкомата.

Втроём мы мчались через каменный лес, когда за нашими спинами друг за другом с постаментов спрыгивали каменные солдаты и бросались за нами в погоню. Это статуями они выглядели не страшно, а как начали двигаться… я немного охренел, насколько мощно и жутко они смотрелись.

Нас закатают в камень и не заметят…

— БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ!!! — кричал я. — ЕНОТИК, БЕГИ, БЕГИ!!!

Пол вибрировал под шагом преследователей, воздух наполнился запахом пыли и грохотом каменным монстров. За нашими спинами слышался топот десятков ног, количество которых всё увеличивалось и увеличивалось.

Но от одной напасти мы бежали к совершенно другой.

Те огромные статуи со статую свободы ростом, сторожившие проход.

Они начали двигаться.

В голове сразу всплыли слова о том, что Снежная Королева однажды подчинила себе каменных великанов, чтобы те сторожили её замок. И, смотря на то, как они оживают, меня пробирали ужас и неверие, что это происходит сейчас и со мной, а не в грёбаном сне.

— Твою мать! Твою-мать-твою-мать-мать-твою-мать!!! — закричал Зуар и попытался ринуться в другую сторону, но я схватил его за шкирку и толкнул к замку. Тот путь нам теперь отрезан.

— Беги! Замок единственное наше спасение! Давай!

— Там эти великаны!

— Мы проскочим!

Или нет.

Один из каменных солдат спрыгнул прямо перед нами, и я едва успел с ним разминуться… и в этот момент мы проскочили тот участок, где они стояли, оставив опасный участок позади. Теперь осталось проскочить мимо этих огромных стражей.

Они медленно отлипали от замка, отталкивались от его величественных стен, будто прилипли к нему. Один из них медленно повернул голову прямо на нас, замер, будто присматриваясь.

И сделал первый шаг вперёд.

Вся земля содрогнулась, и я едва не навернулся. Енот испуганно запищал и только прибавил скорости.

С огромного стража посыпались крошка и пыль, которые в реальности были нехилыми такими камнями, которые могли расхерачить голову. Он медленной поступью направился к нам, перехватив поудобнее огромный меч, и у меня при взгляде на его возвышающуюся на десятки метров фигуру проснулась мегалофобия.

— БЕГИТЕ! БЕГИТЕ К ЗАМКУ!!! — закричал я.

И в этот момент гигант дошёл до нас. Замахнулся и рубанул.

Я даже крикнуть ничего не успел — здесь бы самому отпрыгнуть. Это было как падение метеорита — земля подпрыгнула под ногами, в разные стороны полетели куски камня, а в месте соприкосновения земли и титанического меча образовался кратер.

Но не успел я выдохнуть, как уже второй подоспел, вальяжно опустив на меня ногу. Что было сил я оттолкнулся и дёрнулся всем телом в сторону, едва успев выпрыгнуть из-под неё. Стопа стража ушла в камень под тяжестью на несколько сантиметров.

Подскочив, я едва не попал под удар одного из солдат, что нагнали нас. Шаг назад, шаг назад, шаг назад — я увернулся от каждого взмаха. Развернулся и едва успел отпрыгнуть, когда огромный клинок, словно плуг, разбрасывая в разные стороны куски дороги, промчался мимо, едва не убив меня. Он снёс несколько оживших статуй, разбросав их части по округе, после чего пошёл в обратную сторону, попытавшись меня достать.

Мимо.

На этот раз.

Я бросился бежать, едва разминувшись с ещё одним ожившим изваянием. Я не знал, где остальные и где енот, но сейчас было совсем не до этого. Я прыгал в разные стороны, уворачиваясь от ног гиганта, который решил меня затоптать, и от взмахов каменных солдат, которые попадали в бесчисленном множестве под раздачу.

И прыгал до тех пор, пока на меня не обратил внимания второй гигант.

Он занёс меч…

И я бросился под ноги первому, рискуя быть раздавленным. Вертелся, как таракан под тапком, уворачиваясь от его стоп, бросаясь то в одну, то в другую сторону и играя в салочки с самой смертью.

Как оказалось, великаны умом не блистали. Второй не сильно запаривался насчёт того, что здесь стоит его соратник, и широким взмахом просто отрубил тому каменную ногу, так и не попав по мне.

Я ринулся куда глаза глядят, спасаясь от падающей туши. Подхватил на бегу булыжник, увернулся от меча какого-то солдата и что было сил ударил его прямо по морде булыжником, разнеся его каменную голову. Хотел подобрать меч, но тот был буквально впаян в руку.

Земля содрогнулась от его падения. С потолка посыпались каменные сосульки, едва не убив меня. Одна и вовсе вошла в метре от меня в землю наполовину. Другие бились на острые осколки, словно бомбочки, разлетаясь по округе.

И под этот дождь я пытался убегать, уйдя от удара и едва разойдясь с ещё одним мечом. Бросил взгляд в сторону спасительного замка, после чего просто запрыгнул на одно из каменных изваяний и побежал по их головам, как по кочкам, уворачиваясь от мечей. Благо каменная охрана была помедлительнее обычных людей, что меня и спасало.

Но это не спасало от огромного стража.

Уже без ноги, но он не мог успокоиться, замахнувшись рукой и наотмашь, будто давал пощёчину, ударив ладонью. Я подпрыгнул и едва-едва смог увернуться от его руки, которая смела каменных солдат, как игрушки, после чего ловко приземлился на ноги. Подхватил какой-то оторванный меч и побежал нахрен отсюда в зону недосягаемости огромного монстра.

На пути мне попался ещё один солдат, но здесь проблем совсем не возникло — тяжёлый каменный меч снёс ему занесённую руку, оборот на триста шестьдесят, словно юла, и клинком его просто раскалываю напополам, заставляя осыпаться. Блок на одной реакции со спины, разворот и сношу голову, второму, после чего вновь бегу.

А крушатся они, кстати, довольно просто.

Однако второй огромный страж был всё ещё на ногах. И получалось, я дерусь и убегаю от статуй, одновременно уворачиваясь от стража, который меня пытается затоптать.

Увернулся, пробежал, подкат, удар, парирование, ещё один удар, вновь увернулся. Мои глаза бегали как у наркомана, едва поспевая замечать все движения. Этот хоровод смерти был вокруг меня.

Она была везде.

Я метался между ними, пробираясь к замку, и наконец смог вырваться из окружения, где мельтешили каменные изваяния, на дорогу, что была разнесена на куски. И я побежал, перепрыгивая рвы и канавы, оставленные монструозным мечом второго.

Резко присел, и прямо над головой, едва не сдув меня, промчался меч. Бросился бежать вновь и резко взял вправо — рядом с оглушительным грохотом приземлился клинок, заставив землю подпрыгнуть.

Ещё последняя сотня метров!

Я уже видел своих товарищей, что стояли на входе в замок, крича, чтобы я поторапливался.

А потом…

— Он сейчас бросит меч!!!

Я даже оборачиваться не стал, придал газу, мчась, как сумасшедший, ко входу.

Давай! Ещё немного…

— ОСТОРОЖНО!!!

Они бросились бежать.

Я вбежал в проход и без оглядки продолжил бежать, когда весь замок содрогнулся. За моей спиной начал обваливаться потолок, и я мчался, чувствуя, как он рушится прямо за моей спиной, едва не задевая пятки. Ещё немного, и это всё рухнет мне на голову.

А потом я споткнулся, и весь коридор погрузился в пыль и тьму…

Глава 74

Я жив?

Да, кажется, я всё ещё жив.

Нет-нет, я не расстроен, естественно, но чёт мне хреново не на шутку, если честно. То ли по затылку прилетело, то ли головой ударился неудачно, но в голове всё кружилось так, что аж тошнило. Я даже не смог сразу встать.

Вот тебе и культивация — ожидание и реальность. Ожидание: ты унижаешь всё и вся, становишься сильнее, становишься знаменитым. Реальность: тебя пинают ногами статуи в забытых богом горах.

Да, жизнь боль, этого не отнять.

Пока я медленно и верно приходил в себя, лёжа на спине, кто-то лизнул меня в щёку. А потом ещё раз и ещё, словно тем самым пытался привести меня в сознание. Левой рукой я потянулся к источнику телячьих нежностей и нащупал мягкую шерсть.

— Да жив я, жив, пушистый… — прохрипел я. Пыль забилась везде, где только могла забиться. — Как ты там?

В ответ он не сильно тяпнул меня за щёку.

Ну и славненько.

— Нам нужен свет. Пушистый, ищи лампу, — сказал я, садясь, после чего позвал в темноту. — Парни? Зуар? Моуг? Вы здесь? Эй?

Громко кричать я не рискнул, но то, что даже так мне никто не ответил, уже было достаточным ответом. В этой ситуации это могло значить только одно — если никто не отвечает, то, значит, никого нет. Или не осталось.

Я сомневаюсь, что они просто бросили меня умирать и ушли, учитывая, что я не завален и не придавлен, но это значит, что что-то плохое уже с ними произошло. И чёт мне самому теперь неспокойно.

Да и Люнь до сих пор не очнулась.

— Эй, Люнь, ты там жива?

Хотя спрашивать призрака, жива ли она… Но то, что она до сих по внутри меня, это точно. Я… даже не знаю, как описать это чувство… просто чувствую её. И судя по тому, что я чувствую, она сейчас что-то типа мило дремлет. Я только не пойму, с чем это связано. Батарейки кончились? Или её что-то подавляет?

Плевать, сейчас бы выбраться самому…

А на колени мне уже взобралась пушистая морда, цепкими коготками цепляясь за штанины. Я осторожно нащупал хвостатого, в зубах которого была знакомая палка с лампой. Несколько небольших манипуляций, и…

— Да будет свет…

Пламя тускло вспыхнуло, разогнав тьму.

Как и предполагал, я находился в том самом туннеле, в который забежал. Разве что теперь с одной стороны он был завален, и через обломки виднелся наконечник огромного меча, который бросили в меня. Пролети он ещё чуть дальше, и меня бы тут размазало по полу.

В принципе, неплохо, не надо теперь бояться, что каменные ублюдки смогут до меня добраться. С другой стороны…

А с другой стороны, я один. Во тьме. Запертый в сраном замке, в котором происходит хрен знает что.

Нет, я не боюсь, мне просто немножко очково.

— Ладно, идём, Зу-Зу, поищем выход…

Я осторожно встал, приподняв лампу над собой. Стекло теперь было разбито, и пламя прыгало при каждом движении, создавая жутковатые тени на стенах, будто мне других напастей было мало.

В отличие от того огромного поля, где мы очнулись, здесь свет разбивал тьму чуть лучше, давая чуть больше обзора и возможности нормально оглядеться. Туннель оказался примерно метров двести в длину с округлым потолком, сделанный из ровного, отполированного и подогнанного стык в стык камня. А заканчивался он большим таким колодцем с круговой лестницей, которая уходила наверх. Как далеко, я даже не мог сказать, так как здесь было темно, как в жопе.

Я задрал голову вверх, пытаясь увидеть хоть какой-то намёк на поверхность, но свет добивал разве что на три метра, чуть больше, чем за стенами, а дальше была лишь кромешная тьма. Поэтому я даже сказать примерно, какова высота колодца, не мог.

— Зу-Зу, а ты их видел? Наших товарищей? — спросил я тихо.

Тот лишь недоумённо посмотрел на меня.

Нет, не видел, значит. А я, как назло, тот меч потерял. Разве что руками и остаётся отбиваться, блин.

— Оке-е-ей… Ладно, на, держи, перекуси, пока есть время. Нам ещё понадобятся силы.

Я и сам был не против перекусить тем, что мы припасли. Да, сырое мясо лошади, но я слышал, что на севере, то ли где-то ещё, едят замороженное сырое мясо и ничего, ещё не сдохли. Правда, енот жрал как за нас двоих и слёзно вымогал ещё один кусок.

— Срань ты болотная… — пробормотал я, угостив его ещё одним куском. — Если мяса не хватит, мы перейдём на диету из енотов, понял?

Енот посмотрел на кусок мяса, потом посмотрел на меня, после чего протянул лапками кусок мяса обратно, типа чувак, знаешь, я чёт перехотел, надо знать всё же меру, ты прав.

То-то же. К тому же, нам предстояло столкнуться с настоящим ужасом, где полный желудок будет лишь мешать.

А именно…

Лестницы.

Ещё со времён Чёрной Лисицы я их терпеть не мог всей душой, надеясь, что они все нахрен исчезнут из этого мира. А эта, когда я стал по ней подниматься, вообще оказалась апофеозом всей моей ненависти, так как я даже не мог сказать, насколько вообще продвинулся. Из-за темноты я не видел ни дна, ни потолка. И оттого у меня возникало стойкое ощущение, что я топчусь тупо на месте. Только не говорите, что это та самая грёбанная лестница и где-то здесь летает сраный призрак.

И сколько бы я ни шёл, дойти до конца так и не смог.

— Это бред какой-то… — пробормотал я.

Темнота, казалось, только сгущалась над нами, и ниже нескольких ступенек ничего видно уже не было. Как не было видно и выше. А я вновь чувствовал, как что-то буквально ползает где-то рядом.

— Зу-Зу, ко мне, — распахнул я пазуху и позволил пушистому спрятаться у себя.

Я замер, прислушавшись. Даже дышать перестал, чувствуя, как вибрирует под курткой енот.

Что-то… рядом?

Я приподнял лампу, но… нет, никого. И всё же…

Я встал и, несмотря на усталость, продолжил идти.

Лестница не может быть бесконечной, верно? Однако это такое себе утешение, когда вокруг тебя словно кто-то дышит, вот, буквально на самой границе видимости. Казалось бы, протяни руку, и коснёшься этого что-то.

Несколько раз я срывался вперёд, пытаясь выхватить из темноты хотя бы намёк на то, что здесь кто-то есть, но каждый раз лишь зря терял силы. А может быть это мне кажется? Земля дышит, лёд подтаивает, замок испытывает определённые перегрузки, от чего и эти сквозняки?

Да, наверное, так оно и есть…

Я бы сказал, если бы не услышал где-то в паре метров от себя хихиканье и топот кого-то убегающего.

Честно скажу, в этот момент у меня сердце едва не остановилось от испуга. Я шагнул назад и оступился, в последний момент уцепившись за поручни и сломав пару ногтей на пальцах, иначе бы лететь кувырком вниз.

Но с другой стороны…

— Эй! Стой! А ну стоять!

Куда проще взглянуть сразу страху в глаза и набить ему морду, чем вот так бояться и ждать, когда оно выскочит на тебя из темноты.

Я бросился следом за хихикающей тварью, вытянув перед собой лампу, чтобы заранее заметить гада. Но уже через пару минуту понял, что слышу лишь собственные шаги.

Что бы то ни было, оно убежало. Но зато в свете моего фонаря теперь проглядывался конец лестницы.

Охренеть, как высоко пришлось ради этого подниматься, если честно. И что-то я сомневаюсь, что Зуар с Моугом вот так запросто смогли сами взобраться сюда просто потому что.

Отчего-то во мне крепла уверенность, что живыми я их больше не увижу.

Коридор, которым заканчивалась лестница, выходил в большой такой зал, что-то типа бального. И здесь было заметно светлее — сквозь стеклянный потолок пробивался синеватый свет, который окрашивал всё в мёртвые цвета. Значит, поверхность была уже очень близко, и выход должен быть где-то здесь.

А если и нет, то буду просто рубить ударами лёд, пока не пробьюсь. Уж меч, думаю, здесь найдётся, а если нет, то буду палкой удары пускать.

Короче, придумаю что-нибудь, чтобы выбраться отсюда.

Я огляделся по внимательнее.

Вряд ли это был именно бальный зал. Уж слишком он не похож на него, так как… так как здесь жутко, блин! Потолок из стекла ещё ладно, на нём изображены карп и дракон в пруду, что как бы ещё смотрится более-менее, если не брать этот мертвецки синеватый свет. Но вот стены… какие-то жуткие драконы, искажённые лица, как во всяких храмах показывают, типа божеств.

Просто бр-р-р…

Но не успел я насладиться видами и как следует от них пересраться, как за моей спиной раздалось то самое хихиканье, что я уже слышал на лестнице, сопровождающееся слегка неравномерными шагами и скрежетом металла.

Я подпрыгнул на месте, почувствовав, как из куртки выскочил перепуганный енот, и обернулся к источнику… шума…

Думаю, все хотя раз видели Момо, такую женскую голову на курьих лапках. Так вот, ко мне вышло существо с таким же лицом. Огромные круглые глаза и улыбка в прямом смысле от скулы до скулы и какие-то слегка длинноватые руки, которые держали старый меч. На нём даже сохранились остатки одежды, которые свисали лохмотьями.

Оно дёргалось как человек с нервными расстройствами или пролагивающий в игре персонаж, рывками, то неестественно быстро, то неестественно медленно, что придавало ему ещё больше сюрреалистичности. Всё в этом существе говорило о том, насколько ему чужд реальный мир или по крайней мере живой. Оно было словно из другой реальности: больной и искажённой, созданной мозгом психопата.

Сказать, что я пересрал, это как сказать, что на северном полюсе обычно слегка прохладно. Я смотрел на это нечто и теперь понимал, что такое быть парализованным от страха. Мышцы будто одеревенели от ужаса, сознание зациклилось на этой искажённой форме.

А оно медленно, волоча за собой меч, двигалось ко мне и хихикало, хихикало так, что хотелось закричать от ужаса.

— Сука… — вышел из меня хрип, и вот это засмеялось.

И в тот же момент сорвалось с места. Оно было быстрым настолько, что даже становилось жутко. Существо, когда-то бывшее человеком, будто проскальзывало в реальности, из-за чего двигалось рывками, дёргано, качая головой влево-вправо, тик-так, и улыбаясь чёрной безумной улыбкой.

Увидев такое ночью, я бы свихнулся.

Но именно её нападение и привело меня в чувства.

Благодаря всем тренировкам и пережитому я отклонился, даже не задумываясь над этим, и кончик клинка просвистел перед моим лицом в паре сантиметров. А потом шаг вперёд, и я всем телом бросился на тварь, валя её на пол. Упали, и я…

Взглянул на её искорёженное лицо и так испугался, что перестал себя контролировать. Руки заработали как поршни. Удар, удар, удар, удар, и уже через несколько секунд лицо твари превратилось в кровавое месиво.

А я не мог успокоиться.

Не мог успокоиться, пока её голова не превратилась в кашу, в которой вязли руки, и оно не перестало вызывать у меня ужас.

Иногда такое бывает. Иногда ты стоишь и трясёшься всем телом, глядя на опасность. Она будто парализует тебя. Но стоит тебе начать действовать, как страх уходит на задний план.

Иногда действие — лучший способ сопротивляться страху. Это как… как драка: пока ты её ждёшь — волнуешься, боишься противника, но когда всё началось…

Вот и я сейчас сидел, тяжело дышал и смотрел на кашу вместо головы существа, что когда-то было человеком. Да, я испугался, а потом начал драться, и все мысли уже были о том, как бы его убить, пока оно не убило меня…

Но мои мысли так бы и летали вокруг этого, если бы не Зу-Зу, который зашипел. Вся его шерсть с испугу встала, как и его пушистый хвост, из-за чего он стал похож на комок шерсти. Но речь не о нём.

Речь о тварях, что косплеили первую и медленно вваливались в зал одна за другой. Одно, две, четыре, пять…

Я больше не считал — схватил старый со сколами и ржавчиной клинок и что было сил взмахнул, отправив удар прямо в тварей. Твари показали ужасающую реакцию, успев отпрыгнуть от удара и дав понять, что пусть они выглядят как недозомби, но способны задать жару.

— Вы чё, суки, хотите со мной подраться?! Ну давайте, идите сюда! — запищал я от страха. Потому что если ты чего-то боишься — убей это!

И они послушались.

Рваное движение, будто в них не хватало кадров, и уже три оказалось около меня. И в то же мгновение одно из них влетело прямо на кол из лозы, когда я коснулся взмахом меча пола, шепнув «Касание лозы».

Я бросаюсь на оставшихся двух, бегу им навстречу. Резко падаю и проскальзываю в последний момент, увернувшись от обоих клинков, которые чикнули меня по лицу. Параллельный удар, и один из них падает без ступней. Бегу дальше, бросаюсь на крайней, отводя его удар в сторону, и мой меч входит по рукоять.

Движение в бок, и ещё один меч его собрата втыкается в него. Я же делаю шаг назад и удар с локтя, подпитанный Ци настолько, что пробиваю тому череп ударом. Пинок в ещё одного нападающего, подхватываю оброненный трупом меч и тут же скрещиваю его с двумя другими противниками.

Парирование, парирование, парирование, тычок прямо в голову, пируэт, парирование, быстрое движение прямо, и у ещё одного слетает голова.

Удар, и меч вместе с рукой другого «Момо» взлетает вверх. Оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы отвести клинок, шаг вперёд, и пробиваю быка твари. Разворот, парирование, и ещё один удар мечом, а потом ещё один. И ещё одна тварь, но уже без рук.

Твари начали прибывать в зал, и едва я убиваю одну, тут же появляется вторая. Я бросился вперёд, удар обратным хватом, который вспаривает живот одной, вскакиваю, и пинок, отбрасывающий следующую, парирование и удар — минус «Момо».

А этим сукам всё мало и мало!

Но я не устану их рубить, я чувствую небольшое воодушевление, глядя, как они мрут — одни совсем старые и медленные, другие свежие и юркие, но каждая мразь дохнет.

Вот подскакивает первая, парирование, рывок вперёд, и меч отрубает ей голову, после чего встречается с ещё одной. Вновь блок, разворот, и ей прямо с вертушки в череп, от чего тот хрустит. Бросаюсь вперёд влево-вправо зигзагом и обхожу ещё одно Момо, заставляя его падать без одной ноги.

Врезаюсь в толпу, запитав всего себя Ци и используя тело как таран. Клинок находит одну тварь, парирование, вторая тварь, шаг в бок, отбиваю третью и четвёртую. Кровь, настоящая кровь, брызжет мне в лицо, и я чувствую, как сам начинаю сходить с ума. Сознание едва-едва удаётся удержать…

***

И он его не удержал.

Любой бы, кто видел это со стороны, подумал, что парня захватила лихорадка боя. Он был подобен берсерку, о которых поют песни. И пусть не все его нынешние противники могли похвастаться силой или скоростью, и немногие могли посоревноваться в силе, но их количество — это было их преимуществом.

Они шли волной, и он резал её как волнорез. Врезался в их ряды, буквально проносясь ураганом смерти и убивая всё на своём пути, после чего делал второй заход, третий, прорежая существ. Промчался раз, удар слева, удар справа, и уже минус два, развернулся и вновь бросился в кучу.

Взмахи меча оставляли веера крови в воздухе. Битва проходила без криков и шума, будто все они были немыми. Он не замечал ничего, кроме собственного удовлетворения. И чем больше он убивал, тем больше хотел крови. Иной раз он крутился между ними, как циркач, уворачиваясь, отбивая, рубя и рубя, прямо в центре бойни.

Они не знали страха — он не знал жалости.

И их объединяло безумие.

Он кружился среди них, едва поспевая за каждым. Он дрался не только мечом, он переходил на кулаки, ломал им кости, перепрыгивал с одного на другого, бросал их на землю, ломая конечности, и топтал с такой яростью, что холодело сердце.

И никого не было рядом, чтобы его остановить. Единственное живое существо в зале забилось в угол, дрожа и ожидая, когда этот кошмар закончится, так как оно не могло сказать теперь, кого боится больше — своего двуногого друга или существ.

***

Мне было хреново, как после жёсткой пьянки.

Голова гудела, руки болели, ноги болели, связки, мышцы — всё болело. Я стоял на коленях, едва удерживая меч и пытаясь взять себя в руки. В голове до сих пор стучало так сильно, что, казалось, выдавит глазные яблоки.

Меня злило всё — от мокрой одежды до холода, и казалось, мне нужен всего лишь предлог, чтобы сорваться, и кто-то, на ком сорваться.

Я хотел сорвать свою злость, но…

Вместо этого глубоко вдохнул, беря себя под контроль. Всё, побесились и хватит. Ярость хороша, когда она к месту. К тому же, оно просто осушает все запасы, оставляя меня без сил. Сейчас я это чувствовал особенно хорошо, не в силах даже сразу подняться из лужи крови. Из одной огромной лужи крови, которая заполнила этот зал.

Трупы были повсюду, валялись то тут, то там, без голов и конечностей, со вскрытыми животами и размозжёнными головами. Стены были забрызганы кровью, как краской, и даже на потолке остались пятна. Красивый и жуткий зал стал просто жутким, словно у кого-то начались неконтролируемые эти самые дни.

И это всё был я.

То есть не у меня они начались, а просто я всё заляпал кровью.

Стало ещё хуже…

В любом случае, не такие уж они и сильные оказались, раз мне хватило сил с ними расправиться. Хотя могли ли быть сильными вот такие зомби, которые обезумели и исхудали?

— Зу-Зу? — позвал я. — Зу-Зу, ты здесь?

Откуда-то из угла ко мне засеменил енотик. Напуганный комок меха, которые не сильно спешил ко мне подходить, возможно, ещё чувствуя от меня этот аромат безумия. Да я и сам его чувствовал.

— Идём, Зу-Зу, надо убираться, ищи выход.

Потому что вот этот оживший кошмар — это всё люди, которые пропали, судя по их одеждам. А где-то должно быть то, что их сделало такими. И мне меньше всего хочется с этим что-то встречаться.

Из зала был всего один-единственный выход, который был с противоположной стороны, откуда мы пришли. Но едва я прошёл пару метров, как остановился, случайно взглядом среди окровавленных трупов поймав уже знакомое лицо.

Моуг.

Как и остальные, он безумно улыбался, однако его лицо ещё не приобрело таких пугающих черт. Скорее он будто попал под газ Джокера и растянулся в улыбке. Значит, их тоже настигло что-то…

Одна мысль о том, что мне тоже может посчастливиться встретить нечто, что бродит по тёмным коридорам, заставило вздрогнуть и поспешить убраться подальше от зала, если оно вдруг почувствует кровь.

Мы вышли к широким коридорам, которые расходились в разные стороны: налево, направо и прямо. Я приподнял лампу повыше, пытаясь по сквозняку понять, куда двигаться, однако безуспешно. Тут один хрен затхлый запах и ни ветерка.

— Так-с, енотик, давай, твой выход, ищи, куда нам идти, — кивнул я ему.

Тот посмотрел на меня, после чего принюхался и побрёл прямо.

Только вышли мы не к выходу, а к каким-то жилым помещениям. Кладовые, комнаты для прислуги, кухня — всё это пустовало не одно столетие. Паутины не было (при такой-то температуре), но слой пыли был внушительным. Всё, что я бы ни тронул, разваливалось на глазах. При этом не было видно беспорядка, будто люди убрались за собой, а потом ушли, но так и не вернулись.

В комнатах для персонала, что были размерами два на два тоже, ничего, кроме стола и кровати с комодом, не было. Но даже с ними, сколько я ни искал, не нашёл и намёка на то, что здесь кто-то жил вообще: ни одежды, ни личных вещей. То есть это место все просто покинули, а не неожиданно исчезли, что уже радует.

И именно здесь я обнаружил Зуара.

Причём заметить его следы было не сложно — в пыльном коридоре сразу было заметно место борьбы и капли крови, которые вели в одну из комнат. И я практически сразу догадался, кому они могли принадлежать, ведь всё же твари по комнатам не прячутся, а Зуара я ещё пока не видел.

Остановившись около двери, я первым делом попробовал её открыть, но, как и предполагал, та была заперта. Конечно, можно её и выломать, но слишком много шуму, да и незачем пугать человека.

— Зуар? Зуар, это я, Юнксу, — так, а он моё имя-то знает? — Слышишь? Я знаю, что это ты, так как Моуга… я уже видел. Зуар, открывай или…

Я уйду один.

Но он открыл раньше, чем я успел это выговорить.

Его глаза — два больших блюдца, которые едва не вываливались из орбит. Лицо бледное, со следами крови. Казалось, паренёк немного крышей тронулся, но…

— Оно здесь… — прошептал он, будто и не заметив, что я весь в крови.

— Твари? Типа Моуга?

— Нет! Это… оно… я знаю, что оно здесь, оно…

— Тш-ш-ш-ш… я понял, оно тут орудует.

— Оно… это… — у него потекла слюна, Зуар едва не задыхался. — Я… я не могу описать, я не видел. Оно…

— Успокойся, Зуар.

— Оно прямо… я потерял из виду Моуга, он проверял коридор, а потом оно… я слышал крики. Такие крики, будто из него вытаскивали кости и потрошили живьём. Он… он кричал от ужаса не своим голосом. Я… он вернулся таким… он хихикал, оно тоже хихикало где-то вдали или просто… я…

— Зуар.

— Оно нас сожрёт, оно здесь, я…

Он начинал проглатывать слова, из-за чего понять его стало просто сложно.

— Зуар, какой размер сисек у твоей мамки? — зашёл я с неожиданной стороны.

— А?

— Сиськи, какие у твоей мамы сиськи? Большие? Маленькие? Их нет?

— Что? Причём здесь это? — он немного охренел.

— Хочу отжарить её, когда мы вернёмся. Прямо в задницу, чтобы она орала на всю деревню, как шлюха, а потом со…

Я почти увернулся.

Почти, так как он всё же зацепил меня кулаком, и в голове пусть и слегка, но всё бултыхнулась. Однако теперь Зуар приобрёл красный цвет и вроде как приободрился. В этот момент мне казалось, что он бросится на меня с кулаками.

С другой стороны, пощёчины дадут меньше толка, чем гнев и ярость. Главное — стрясти с него панику, а с этим лучше всего справляется ненависть.

Усмехнувшись, я сплюнул.

— Пришёл в себя?

— Я… — до него не сразу, но всё дошло. Пусть он и говнюк, но всё же с мозгами. — Да, прошло.

— Вот и отлично. Теперь надо выбираться отсюда. Идём.

— Но оно всё ещё здесь.

— Поэтому мы и убираемся отсюда.

И мы двинулись обратно к перекрёстку.

— Енот, чёт ты меня наипал слегонца. Давай ещё раз пробуй, — сказал я, когда мы вышли к пересечению коридоров.

Тот вздохнул, и мы свернули налево в другой проход.

Этот коридор разительно отличался от коридора, что вёл к служебным помещениям. Он был больше, длиннее и украшеннее. Прямо царский коридор, ни дать ни взять. Стены исписаны картинами, в основном драконами. Вдоль всего коридора стояли большие вазы, богато украшенные скамьи, небольшие столики с золотыми подсвечниками.

Никто же не против, что я парочку забрал, да? Нет, ну а зачем они здесь? А так переплавить и на золото.

— Ты уже встречался с Моугом, да? — хмуро спросил Зуар.

— И не только с ним, — отозвался я, прикарманивая подсвечники. — Их здесь много. Все пропавшие будто попадают сюда.

— Не все, но часть — да. И оно… это… оно их делает, жрёт словно души и…

— Как там твоя мать поживает? — поинтересовался я.

— Заткнись, — тут же пропала истерика из его голоса.

— Сильно ранили?

— Терпимо, — отозвался он.

Но терпимо — это он хромает и конкретно отстаёт. Если придётся бежать, это тащить его на себе значит или бросать. И я не знаю, что будет лучше.

Коридор вывел нас к большим дверям. Просто королевские, двустворчатые из яркого красного дерева с металлическими золотыми узорами, которые украшали их сверху донизу.

— Это точно не выход, пушистый, — заметил я. — Но тоже норм.

Царские покои? Сокровищница? Не, это склеп, так что скорее всего что-то типа усыпальницы.

Я осторожно потянул их на себя за ручки, распахивая двери, и в нос ударила сама древность.

Мы попали в небольшую полукруглую комнату с выходом на балкон на одной стороне и большой кроватью с балдахином на другой. В центре комнаты лежало то, что когда-то было королевским богатым ковром, когда с потолка свисала люстра из хрусталя и золота. Всякая дорогая мебель и прочая фигня буквально кричали, что это покои королевы.

Я замер, прислушиваясь к обстановке, после чего медленно направился к кровати. Сквозь когда-то белый балдахин можно было разглядеть фигуру, что лежала на кровати, и я отчего-то боялся, что она сейчас вскочит и сделает мне «бу».

Шаг за шагом, и вот я уже у самой кровати быстрым движением отдёргиваю штору.

— А вот и наша прекрасная Снежная Королева.

А вернее то, что от неё осталось.

Тело было похоже на мумию. С белым ниспадающим потоком волос на подушку и полностью высохшим лицом до хрустящей корочки принцесса была укрыта уже выцветшим прохудившимся одеялом.

А на её груди лежал меч, который она держала за рукоять обеими руками, словно когда-то она была великой воительницей. А может и действительно была ею.

Ну слава богу, а то я уже было подумал, что зазря проделал такой долгий путь! Ну меч так меч — хоть какое-то утешение за все мои страдания. К тому же, если меч принадлежал самой Снежной Королеве, он не может быть простым!

Я осторожно подошёл к телу и остановился. Немного подумал и коснулся её пальцем. В том месте, где палец соприкоснулся с телом, кожа, словно пыль, просто рассыпалась в прах.

— Есть кто? Снежная Королева, вы здесь? Ау? Снежная Королева?

— Что ты делаешь? — раздался разъяренный голос Зуара.

— Заткнись, будь добр, я кое-что проверяю.

Но мне никто не ответил. Я на всякий случай огляделся, но даже намёка на то, что здесь кто-либо есть, не было. Ну что ж…

Я наклонился над мечом и осторожно вытащил его из рук мумии. Та, казалось, отдала его без всякого сопротивления.

— Благодарю, Снежная Королева, — тихо сказал я и слегка поклонился.

Уважение к покойным людям для меня не пустой звук, особенно, когда они помогают тебе.

А что касается меча…

Я осторожно вынул его из ножен.

Хороший, лёгкий, но в то же время в нём чувствовалась сила. Может он артефактный? Или даже духовный? Как знать, но без Люнь мне было это неведомо. На клинке были впечатаны чёрной краской замысловатые узоры. Сами лезвия были идеально заточены, я бы сказал, до бритвенной остроты. Золотая рукоять была обмотана слегка шершавой чёрной тканью, которая препятствовала скольжению.

А на навершии болталась красная кисточка, причём она, в отличие от других предметов из ткани в этой комнате, не потеряла своего цвета, будто время её не коснулось.

Я несколько раз взмахнул мечом, привыкая к его весу и тяжести. Реально, королевский клинок. Вот, бывает, ты берёшь вещь, пробуешь её, и тебе кажется, что она очень хорошая. А потом ты пробуешь действительно качественное оружие, и приходит понимание, что всё, что было до этого — фигня, а именно это…

Вот и с мечом так же. Не то чтобы те были фигнёй, нет, но этот в разы… не знаю даже… лучше ложится в руку, если так можно выразиться.

— Ты хочешь его забрать? — хмуро спросил Зуар.

— И я его заберу.

— Ты не…

— Зуар, давай кое-что раскидаем между нами, — решил я прояснить ситуацию. — Ты со своей раной никуда далеко не уйдёшь, и вполне возможно, что мне придётся тебя тащить и рисковать жизнью. Поэтому подумай хорошенько, прежде чем что-то будешь мне доказывать. К тому же, этот меч послужит нам ещё, и я уверен, что Снежная Королева, которая защищала свой народ, хотела бы, чтобы её клинок продолжал это делать, а не пылился рядом с её трупом.

Зуар понял. Особенно ту часть, где ему потребуется в случае чего моя помощь.

А я тем временем осторожно выглянул на балкон, не рискуя выходить, чтобы тот от старости не обвалился.

Отсюда открывался великолепный вид на пещеру, через которую мы прошли. Правда, теперь она была слегка порушена, но, насколько я видел, великаны, да и каменные солдаты, что уцелели, заняли свои места. Остались лежать лишь их павшие братья.

Не, уже надоело смотреть на пещеру, хреновый видок, если честно…

— Ладно, уходим, остался ещё один проход, который надо проверить.

— А если не он? — сухо спросил Зуар.

— Ну а если не он…

Я смолк.

Замер, глядя на енота, который неожиданно стал пушистым от страха, подняв хвост и ушки.

А потом я услышал и сам.

Хихиканье раздаётся…

Хихиканье, от которого стыло в жилах, и только сейчас я понял, что оно отличалось от того, что издавали те человекоподобные существа.

Оно не принадлежало человеку или чему-либо живому.

И это что-то доносилось снизу.

— О-оно здесь… — просипел побледневший Зуар.

— И мы здесь… — пробормотал я.

А потом до меня дошёл смысл моих же собственных слов.

Вот чёрт…

— Быстрее, уходим! Пушистый, в путь!

Я выскочил из комнаты и обернулся на скрип — Зуар закрыл за нами двери в покои.

— Ты чё, гонишь?!

— Нельзя осквернять её усыпальницу.

— Да нас сейчас самих осквернят!

Я подбежал к Зуару и забросил на плечи, выдавив из него стон.

— Пушистый, ходу!

Пушистый уже лужу напрудил со страху. И, возможно, он чувствовал куда больше, чем я, как и понимал.

Мы бросились по коридору, слыша, как становится всё громче и громче хихиканье. Голодное хихиканье. То самое, что я слышал тогда на улице под аккомпанемент человеческого безумного смеха.

И это что-то шло за нами…

— Быстрее! Нам надо успеть до перекрёстка!

Нам надо успеть до того, как оно перекроет нам путь.

— Мы покойники… — просипел Зуар. — Я не хочу так умирать…

— Не поверишь, но я тоже!

Я бежал как на втором дыхании, как на батарейках «Энерджайзер», как с пенной вечеринки трапов. Я бежал так, будто и не сражался до этого. Нам надо было успеть до того, как это доберётся до перекрёстка. И если последний проход не ведёт к выходу…

Я даже думать об этом не хотел.

Наш топот разносился по коридору. Енот бежал стремительной стрелой, скуля прямо на ходу. Скоро и я скулить начну, учитывая, что хихиканье становится всё ближе, а воздух всё тяжелеет и тяжелеет, тьма становится непроглядной даже для фонаря.

— ОНО ПЕРЕД НАМИ!!! ОНО ПЕРЕД НАМИ!!!!! — неожиданно истошно заорал Зуар, оглушив меня на одно ухо.

Я не знаю, как он и что рассмотрел, но енот завизжал так, что я поступил так же, как и он у двери. Потому что…

Потому как это что-то…

Оно уже было здесь.

Я чувствовал холод, который сводил мышцы, слышал эти истерические смешки, которые были теперь похожи на голодные чавканья, и стрёкот, который разрывал чью-то плоть.

Я не хочу знать, что это, и не хочу оглядываться, мне надо…

Енот захрипел…

Он прибавил скорости и…

И мы выскочили прямо на пересечение четырёх коридоров.

Нам надо было прямо.

Енот, словно бешенный, хрипя, визжа, мочась и гадя тут же на бегу, промчался прямо, совсем позабыв обо всём.

Я следом и… и…

Фонарь… он выхватил… что-то слева от нас…

Но я смотрел упрямо прямо, чтобы не видеть то, что свет фонаря выкроил из тьмы. То, что живёт во тьме и должно там оставаться.

— НЕ СМОТРИ!!!!!! НЕ СМОТРИ НА ЭТО!!!

Потому что оно сожрёт нас.

Я почувствовал, как сердце дрогнуло, всё моё сознание дрогнуло, когда что-то оказалось совсем рядом, меньше полуметра от меня... Поверни голову, и увидишь это… поймёшь, что обитает в самой непроглядной тьме глубин земли. Это что-то… кошмар, охвативший саму реальность, что возится во тьме, словно куча червей на гниющей плоти.

И оно потянулось к нам…

Сантиметры…

Коснулось одежды…

Я почувствовал, как одежда едва дёрнулась, будто её потянули назад, и завизжал… Нас поймали, нас потащат обратно обоих…

И я проскочил перекрёсток следом за енотом, нырнув в коридор, уже не чувствуя ни ног, ни тела, ни собственного «Я».

Только ужас.

Который идёт за нами по пятам.

Я едва удерживал равновесие, когда меня начало кренить вперёд. А это что-то, оно шло за нами, оно хочет нас. Обернись назад, и я увижу это, утолю своё любопытство…

Но я не хочу.

Я бегу, потому что…

Потому что я могу почувствовать её дыхание, настолько оно близко.

Это были перегонки с чем-то гораздо хуже, чем смерть, и сейчас мы шли ноздря в ноздрю.