Черноземье. Вторжение 2

Глава 1

После опроса шпиков настроение у меня заметно опустилось на самом деле.

«Чего ему не хватает? — здорово разозлился я на Генса. — Провел же в Совет Капитанов, сделал самым уважаемым человеком при власти? Как обещал, так все и выполнил? Посещать заседания Генсу очень нравится, участвовать в решении вопросов тоже? И какого он тогда вступает в связь с откровенными недоумками, лишившимися своих постов за реальные дурость и бестолковость? Чего хочет еще поменять? Отдать свой пост обратно, что ли? И снова стать заместителем Альфура? Потому что выросли вместе, и поэтому он испытывает к нему большое почтение?»

Черные мысли сразу лезут в голову, ожидание коварной измены начинает угнетать мозг и больше ни о чем другом не думается. Приходится заметным усилием воли вытолкнуть подобное из сознания и пройтись по положительным событиям дня.

Только что был такой довольный сегодняшним днем, особенно тем, что вернулся наконец домой, своим уверенным противостоянием глупой попытке ущемить мои заслуги перед городом тем же Торком.

Еще пусть не сильно заметной со стороны, но все же довольно ощутимой для меня поддержки Крома.

«Это еще все остальные Капитаны не поняли ход его мыслей, я-то уверен - Клея сможет правильно обработать мужа. Раз Кром начал с ней советоваться и просить помощи, то мой человек не даст ему теперь встать на сторону моих противников!» — убежден я.

Доволен невероятно большими доходами от ювелирной лавки и в общем, остальными хорошими деньгами, принесенными мастерскими и хамамом. Все подобные радости помогают мне приблизить начало местной технологической революции.

«Нужно учить и растить себе смену, хотя бы могущую поменять те же бамбуковые нити накаливания в лампах уже без моего присутствия. Они уже пару осьмиц, как перегорели, хамам по-прежнему освещается вонючими масляными светильниками, — напоминаю себе я. — И запах отвратный, и света дают гораздо меньше!»

Да, после электрического освещения возвращение к старым лампам делает хамам особо темным и даже неуютным. Уверен, определенная часть парильщиков ходила еще и яркими стеклянными лампами полюбоваться.

Особо доволен тем, что команда Тельсура все же нашла правильное место спуска и теперь привязалась к нему на местности. Очень не хочу сам лично вслепую бродить по холодным нагорьям, тратить свое драгоценное время на поиски новодельной пещеры.

Что степняки все же разгромили последний караван астрийцев и теперь данная проблема решена полностью.

Вообще не был абсолютно уверен, что у них получится справиться с элитными воинами, дворянами и их дружинниками. Что не попадут сами в засаду к местным богам войны и не оставят свои кишки на нагорьях.

И не придется снова мне, роняя тапки, нестись в предгорья и дорешивать вопрос окончательно.

«Но, похоже, мое предупреждение все же заставило Бея охранной фолы сделать акцент на дальнобойных луках, а не лезть всем отрядом в рубку. Большая часть степняков погибла, но дала возможность оставшимся лучникам расстрелять последнюю военную элиту Астрии», — так кажется мне сейчас.

«Хотя, все равно несколько астрийцев могло еще выжить. Если поняли, что явно проиграли бой, уже потеряли караван и пора спасать свои жизни. Нужно бы поговорить со степняками и спросить, сколько убитых воинов они насчитали. Если у них вообще остался хоть кто-то, кто умеет немного считать хотя бы на пальцах?» — решаю я.

С потерей продовольствия и разгромленной стоянкой астрийцы долго прятаться просто не смогут, обязательно нападут на кого-то. Хотя бы на тех же степняков, охраняющих арестантов, чтобы забрать лошадей и еду».

Пока я отпустил наблюдателей Вертлявого, оказавшихся весьма умелыми и полезными мне людьми, передал для них пару золотых Апису, который пошел провожать молодых парней, чтобы незаметно вывести из двора хамама в темный переулок за ним.

Сам же пока остался один в полутьме подвала и серьезно раздумываю:

— Похоже, у меня появились серьезные проблемы, раз налицо сговор между довольно влиятельными людьми. Человек, которого я лично продвинул на вершину власти в Асторе и которого реально уважаю — вдруг участвует в каких-то переговорах с отстраненными от этой самой власти оппозиционерами. У одного из них он забрал место командира Гвардии и поэтому как бы совсем не должен вести с ним хоть какие-то сепаратные переговоры?

Как бы подобное сказали у нас, в гораздо более толерантном обществе.

А здесь подобные контакты свидетельствуют только о явных намерениях помешать мне, вплоть до самого радикального варианта. Потому что нет никаких реальных полутонов в подобном общении, совсем не те здесь способы решения проблем используются.

«Или Генс на моей стороне, или он — враг!» — вот таким образом и никак иначе здесь звучат обвинения в нелояльности.

— Придется Торка завтра допросить первым делом. Сейчас уже не стану забирать его из квартиры, которую ему когда-то сам купил. Пусть ответит, какие сообщения передавал он от одних Капитанов другому Капитану и в чем смысл подобной суеты? Если он еще вообще захочет мне отвечать? — вот в откровенности бывшего приятеля я вообще не уверен.

Ведь как-то уже оказался готов морально к подобному известию, выдало все же поведение Торка на Севере его отношение ко мне. И особенно вот та сегодняшняя, довольно неуклюжая, попытка как-то первым добраться до Ратуши с трофеями, пока я решаю организационные вопросы после нашего приплытия.

«А его странное поведение вполне объясняет то обстоятельство, что именно он служил посредником между Капитанами и примерно знает их намерения на мой счет. Для него и бывший, и нынешний командиры Гвардии — самые уважаемые люди на свете, — хорошо понятно мне. — Навсегда остались, потому что когда-то ими просто были!»

— Стоит ли предпринять что-то сейчас? — задумываюсь я, дожидаясь возвращения Аписа.

— Наверно, что нет. Ни к чему поднимать Гвардию или ту же Гильдию, чтобы начинать какую-то войнушку в Асторе. Подобная несдержанность только перепугает Совет Капитанов, который и так откровенно побаивается меня. И насторожит уже хорошо распропагандированного Крома, так что не стоит пока ничего предпринимать без особо веских оснований. Раскину поиск побольше и, если начнется какая-то замятня, хотя бы ради нападения на мой дом, то я подобное сразу почувствую и один, или со своими охранниками, уничтожу нападавших! Жалеть больше никого не стану!

Апис уже вернулся, но ждет меня в стороне, заметив, что я о чем-то рассуждаю сам с собой.

— Пока я выяснил только то, что между Генсом и обиженными мной насмерть Капитанами есть какое-то общение через Торка. Но это их личное дело, пока оно не направлено против меня. Вот о подобном я и расспрошу первым делом его с утра, — решаю я все же слишком не горячиться и поднимаюсь наверх.

— Сегодня ночью около моего дома пусть дежурят четверо охранников! Двое патрулируют улицы рядом всю ночь, двое остаются в самом доме! — приказываю я Дроперу.

Хоть и небольшое усиление, но лишним не будет. Можно еще охранников нанять, к имеющимся шестнадцати добавить человек восемь. Денег у меня теперь просто огромное количество набралось, а беречь их в ущерб личной безопасности нет никакого смысла.

Из хамама отправляюсь домой, время как раз для ужина, надеюсь, он окажется праздничный.

Дома меня встречает женский коллектив, Клоя с Орнией сидят на кухне, не давая заскучать Грите с молодым Ольгом. Тут же быстро все накрывают, пока рассказывают мне про свою жизнь за прошедший без меня месяц.

Орния рассказывает про наше агентство, говорит, что пара комнат уже готова моим людям.

— Еще с осьмицу времени требуется на простенький ремонт и можно заезжать. Они обе рядом, на Четвертой улице.

— Ну и отлично! И что рядом, и что почти в центре! — радуюсь я. — Расскажу сегодня, то есть завтра своим парням! Пусть сходят посмотрят сначала сами, Орния! Может им твой ремонт не так нужен, как захотят побыстрее в свое личное жилье переехать! Ключи у тебя где?

— В агентстве, конечно.

— Вот, тогда придут вместе, выдай им для осмотра, а потом они сами мне все скажут, — решаю я.

Потом охранники пропускают к нам Трона, вернувшегося домой и не нашедшего супругу.

— Так и знал, что ты здесь! — весело обращается он к ней и тут же гордо выставляет бутыль какой-то мутной и довольно подозрительной на вид ресы на стол. — Можно отметить возвращение Ольга! Купил по знакомству у знакомых крестьян! Очень хорошая вещь! Забористая страсть!

Клоя тут же шипит на него, а меня неясное предчувствие заставляет поднять мешок и вытащить из него нужный камень для определения ядов.

— Открывай бутыль, Трон, проверим твою забористую вещь, — усмехаюсь я ему, подозревая, что вещь и правда, слишком забористая.

Трон долго возится с крепко забитой пробкой, еще и залитой сургучом, после чего я подношу артефакт к горлышку бутыли. Он мигает всеми цветами, но потом остается гореть один желтый камешек.

— Ну, старина, ты как всегда! — смеюсь я над ним и его хвастовством. — Провел тебя знакомый крестьянин! Не чистая отрава, но хорошо тебе точно не станет! То есть станет совсем быстро, только потом уже придется пострадать изрядно! На коровьем или козьем навозе, наверно, данный напиток настаивали, чтобы ядренее был!

— Да? — огорчается муж Клои, но жена тут же вносит свои коррективы в застолье.

Забирает бутыль и уносит из обеденной залы куда-то на кухню, пока Трон ошарашен неудачной покупкой.

Есть у него желание постоянно купить что-то такое экзотическое и самому смело попробовать, но сегодня я отвел его от утренних мучений. Все же немолодой уже дядька, как я сам, пусть полностью мной подлеченный, но зачем организм то травить лишнего подобной бурдой.

После обильного ужина сразу же перебираюсь в кровать, осторожно ласкаю милую свою подругу и засыпаю с ней в обнимку. Но все ночь бдительно просыпаюсь и кидаю поиск вокруг дома, отмечая видимое на таком расстоянии сознания уличного патруля и охранников на первом этаже.

Впрочем, Грита давно уже отползла на свою половину и теперь азартно сражается с одеялом, пытаясь его все забрать себе. Только у нас их теперь два, так что мое остается все равно при мне.

С утра Клоя уже распоряжается на кухне, которая сама по площади, как пара моих комнат в ее жилище. Я быстро завтракаю и выхожу на улицу, где меня ждет шестеро охранников во главе с Аписом.

— Так, идем первым делом в Гвардию! — командую я. — Смотреть по сторонам внимательно!

Решил, что самое время навестить лазарет, пока Торка с семьей лучше не будить ранним и внезапным вторжением.

По дороге объявляю приближенному охраннику, где он может вместе с Дропером забрать ключи от своих новых комнат.

— Посмотрите там сами, что поправить и поменять желательно. Ремонт можете делать, тогда придется подождать, или можете сразу переехать — тут на ваш выбор! — объясняю ему.

— Так что, можно уже сегодня перебираться? — не верит Апис. — У меня как раз завтра вечером хозяин комнаты должен деньги собирать! Чего тогда за месяц две трети тайлера платить, когда можно освободить комнату!

— Можете и сегодня! — пожимаю я плечами.

Раз подарил недвижимость, пусть сами решают, как в ней жить. Придется примерно раз в год-полгода еще кому-то из особо отличившихся парней дарить жилье, чтобы был особый интерес по сторонам бдительно посматривать.

«Как тогда Дропер вычислил ведущееся наблюдение за Гритой и опознал организатора слежки. Много он тогда проблем снял с моей шеи, когда запущенное расследование привело прямо к мамаше Кройнц».

«И денег я с подобной ликвидации поднял немало, хоть что-то вернулось из украденного с хамама!»

В казармах меня уже даже ждут, раненых перевязали и промыли им раны, чтобы лекарь мог сразу видеть, что требуется вылечить. Некоторые воины уже больше четырех месяцев не могут окончательно выздороветь, еще с той схватки с молодняком степняков на берегу Протвы. Я же тогда сказал, что силы у меня больше нет, чтобы не требовали с ордой прямо со стен воевать. Ведь у меня с ее основными Беями оказались заключены уже совсем другие договоренности, поэтому убийство их же людей моей магией явно в них не входило.

Так что меня явно все здесь заждались, поэтому потратил пару часов на спокойный осмотр и лечение пострадавших органов и конечностей. Зато вылечил всех, даже пару новичков в Гвардии с понятными проблемами живота.

Тут уже в расположение появился Генс со своими охранниками, посмотрел на мои хлопоты издалека, немного помялся, выслушал доклад дежурного и все же подошел ко мне поздороваться.

«Правда, в глаза не смотрит, явно чувствует себя не в своей тарелке, — понимаю я по его внешнему виду. — Понимает свою вину, но поговорить все равно не хочет!»

Так что я тоже пока разговаривать с Генсом не стал, а отправился в Караулку, где потребовал прислать осьмицу лучших теперь стражников, которые бывшие гвардейцы, в мою ювелирную лавку.

— Снимете показания про угрозы смертью и попытки насилия в отношении хозяина лавки и его охранников! От остальных торговцев золотым товаром! И тех, против кого будут даны показания, привести в Караулку, посадить пока здесь в камеру! Отправить ко мне посыльного, сам приеду и допрошу.

Тинтум, конечно, не стал ничего спрашивать, просто понял, что я желаю использовать стражников по своей надобности. Вскоре опытные воины ушли в сторону Золотого переулка, поправляю свою амуницию на ходу.

— Так, пара дел начата и уже почти закончена.

После чего посещаю мастерские, кузницу Водера и осматриваю будущее училище, которое уже подведено под строительство второго этажа. Заодно заказываю строителей на сооружение второго хамама и даже на женскую баню арендую, хотя совсем не уверен, что Орния сможет найти так быстро подходящие мне дома вдоль Быстрицы.

Все хамамы хорошо бы прямо рядом расположить для удобства логистики и снабжения дровами с общего двора, хотя женскую баню все же можно и подальше поставить. Потому что второй буфет при более дешевом хамаме я открывать точно не собираюсь, нет в таком размещении никакого особого смысла. Как нет и при женском отделении его держать, совсем не то место для перекуса получается. Тем более женская часть населения Астора гораздо более экономна по жизни и массово пить недешевое теперь пиво с дорогой закуской точно не станет.

«Помыться и попариться придут, а вот на закуске и выпивке обязательно сэкономят!» — уверен я.

«Ну, а кому подобного перекуса с пивом захочется, спокойно в тот же буфет зайдут, тем более днем там достаточно свободно выходит!» — решаю я.

Потом какое-то время размышляю, чем теперь заняться — посетить Торка или выехать из города и проверить работы по устройству будущего рынка. Там тогда и кладбище рядом будет, заодно проверить памятник охраннику и установку обелиска Ятошу.

Но решаю все же начать с Торка, чтобы уже понимать, как пойдет наша беседа. Потому что выехать так просто не получится, там все размечать потребуется на рынке по современным понятиям, чего местные пока просто не понимают.

«Да еще Охотников пора снять с охраны, не больно они там нужны на самом деле! — решаю я. — Показали мою серьезность в принципиальном вопросе Торку и Генсу, что есть у меня возможности и без их людей обойтись при желании. А пока хватит, наверно».

Поэтому вскоре мой летучий отряд оказывается около дома, где живет семья Торка. Я поднимаюсь на лестничную площадку, где вижу двоих молодых гильдейских, еще двое расположились во дворе и перекусывают за общим столом своей едой. Охрану оставил около Охотников, чтобы никто нам не мешал пообщаться с Торком на интересные темы

— Так, парни, пока свободны, спускайтесь вниз, подождите меня! — командую охране перед дверью и стучусь в нее.

Открывает мне заплаканная Адель, уже такая взрослая женщина, только большие серые глаза напоминают мне ее из прошлого. Она очень так ранимо относится к разному неудовольствию высоких родов, которых все еще обслуживает швеей, или еще какого начальства. Насколько я уже давно понял, в подобном вопросе они с мужественным разведчиком Торком очень близки, именно по слишком трепетному отношению к вышестоящим господам и дамам.

— Адель, здравствуй! — как ни в чем не бывало говорю я. — Мне бы отдельную комнату, чтобы поговорить с твоим мужем!

Женщина пропускает меня дальше в квартиру, вскоре я оказываюсь на кухне, куда скоро приходит так же одетый в форму гвардейца Торк.

После чего я пытаюсь не особенно активно расспросить Торка про его вчерашний поступок, но он не может или не хочет мне ничего говорить. Отмалчивается или просто фыркает на мои вопросы, потому что точно знает про мою способность чувствовать ложь.

«Придется спросить тогда прямо про его беготню курьером между бывшим и новым командирами Гвардии!» — понимаю я.

«Если про свой непонятный вчерашний поступок он ничего не говорит, понимая, что сделал только явное нарушение служебной субординации. За подобное я могу его выгнать из Гвардии, даже до конца своих диктаторских полномочий, но потом тот же Генс обязательно вернет Торка на прежнее место. Ну, так он должен думать сейчас, не зная моих мыслей насчет продолжения срока диктаторства. Тогда, как его активная роль курьера в передаче посланий — уже тянет на настоящий заговор с целью свержения моей власти. И тут уже можно быстро переехать из довольно уютной квартиры в хорошем доме на Третьей улице в подвал под Караулкой или даже Ратушей. Уже как я сам решу считать подобную деятельность! Ведь имею сейчас все полномочия по своему диктаторскому статусу на арест и допрос с применением огня и наложения давящих приспособлений даже на заместителя командира Гвардии! — хорошо понятно мне. — На всех в Асторе и Черноземье имею, кроме одних только Капитанов!»

— Ладно, ты собираешься молчать про вчерашнее непонятное поведение. Будем считать — просто неудачная попытка выслужиться перед Капитанами Совета! За моей спиной. Как у тебя уже получилось один раз, напоминаю тебе, что я все помню! Поэтому от меня особого осуждения не будет за подобное! — я встаю и подхожу к прикрытой двери, выглядываю за нее и возвращаюсь, снова плотно прикрыв ее.

— А вот что ты скажешь про постоянное общение между Альфуром и Генсом? По какому такому, очень мне интересному поводу гоняли тебя курьером бывший и новый командиры Гвардии?

Глава 2

Вот тут Торк изумился необыкновенно, прямо подскочил из-за семейного обеденного стола, напряг было свои по-прежнему солидные мышцы, собираясь как-то действовать.

«Интересно как? — успел я подумать. — С кулаками на меня кидаться, что ли? В этой жизни я с Торком серьезно еще не схватывался!»

Только необыкновенно сильный мужчина быстро пришел в себя и уже молча присел на скамью.

Но сначала бросил на меня пораженный взгляд и подобным своим действием почти сознался в участии в заговоре.

«Явно не ожидал вопроса в лоб про настолько тайное дело! — понимаю я. — Думал и был уверен, что никто про его хождения не узнает! Но ведь уже целый месяц при мне находится, наверно, даже забыл про подобную свою подрывную деятельность. Явно против меня направленную!»

Только вот потом бывший командир разведки быстро успокоился, принял равнодушный вид, типа, делайте со мной, что хотите, я вам, господин Капитан, слова больше не скажу. Перестал реагировать на мои вопросы, молчит совсем, как неприступная скала.

Раздражает меня серьезно своим независимым видом, хотя должен на гнев самого высокого начальства совсем по-другому реагировать. Но меня таковым всерьез все же не считает, как видно. И поэтому больше служить в Гвардии точно не останется, мне такие подчиненные на фиг не требуются. Пусть не мои личные, но все равно слишком важные люди на своих конкретных местах, чтобы настолько откровенно мне свою неприязнь демонстрировать.

— Ну, я так и думал, что говорить ты не станешь! Поэтому пока остаешься под арестом! — только и могу я сказать в ответ на подобное молчание.

Однако, немного подумав после моих слов, Торк смог меня все же удивить на прощание, потому что посоветовал обратиться к Капитану Генсу с подобным вопросом.

Чем довольно сильно ввел меня в замешательство, не ожидал я ничего подобного от него.

«Значит, все не так, как я подумал! — приходит понимание. — Тогда, и правда, лучше с Генсом побыстрее потолковать! А то, вполне может так случиться, что меня совсем не туда унесло в своих подозрениях!»

— А что ты еще должен был подумать, когда подобная беготня тайком ведется? — признаюсь себе, спускаясь по лестнице.

Но откладывать на потом ничего не стал, снова вернулся в казармы Гвардии, где застал Генса в его кабинете на верхнем этаже. Охрану свою оставил перед штабом, пусть походят по расположению, пообщаются со старыми знакомыми, с кем вместе служили не один год. Похвастаются только что полученной в подарок жилплощадью за верную службу, глядишь, побольше желающих найдется ко мне перейти, раз такие солидные подарки дарю.

Служа в Гвардии, никак на какую-то недвижимость не накопишь, если очень сильно с трофеями не повезет, как после нашего похода в Сатум.

Прохожу мимо его охранников-гвардейцев перед кабинетом Генса, здесь еще секретарей в приемной нет, но они меня только проводили удивленными взглядами. Не стали пытаться задержать и сначала доложить, понимают уже, что не положено мне ничего говорить против.

— Есть разговор, Генс! — я сразу присаживаюсь за широкий стол напротив удивленно вскинувшегося приятеля.

— Если ты про Торка, то я не знаю, какая муха его укусила! Он, конечно, виноват, но держать его под арестом уже чересчур! — пытается опередить меня Генс.

— И про него тоже, конечно. Но меня больше интересует твоя связь через того же Торка с Альфуром и Гульдером! Что ты можешь мне про нее сказать? — сразу беру я быка за рога.

Генс задумывается, но пока неверяще смотрит на меня:

— Это же не Торк тебе рассказал?

«И этот сразу же прокололся? Или просто ничего особо против меня и моей власти не замышляет на самом деле?» — не понимаю я его откровенности.

— Какая разница? Я знаю, что Торк служил между вами посыльным какое-то время, еще до похода!

— Служил, не спорю, — Генс тоже понимает, что врать мне не стоит, теперь лучше вообще на вопросы не отвечать, если хочешь что-то сохранить в тайне от Мага. — Сходил туда-обратно с осьмицу раз, передавал мои слова Альфуру, ну и от них мне приносил.

— И Гульдеру тоже? — переспрашиваю я.

— Иногда и он у Альфура находился, Торк мне рассказывал, — спокойно отвечает Генс. — Но не каждый раз точно.

Говорит именно так, будто ни в чем предумышленном не запятнан.

— И о чем они тебя просили? Думаю, смысл посланий к тебе угадать не трудно? — вот тот вопрос, на который Генсу не получится соврать.

Он тоже подобное понимает, но не старается как-то уйти от ответа, дошло до него, что пришло время вести честный разговор. Иначе уже не получится, ситуация назрела поговорить откровенно, иначе все может выйти из-под контроля, а пострадает тот же теперь почти безвинный Торк.

Который всегда рад услужить своему начальству, даже слишком.

Да и сам Генс перейдет из понятного приятеля в подозрительного заговорщика неминуемо, что станет очень мешать службе.

— Не трудно. Сам понимаешь, о чем они только могут думать. Как бы тебе отомстить за свое низложение, — спокойно отвечает Генс. — Но очень глупо собираются мстить, вот подобное я им и доказывал все время. Кажется, даже убедил.

Ага, оправдать все же бывших начальников и друзей детства хочет, чтобы не снес я им повинные головы. Правда, именно с Капитанами я ничего подобного открыто делать не могу, если не хочу воевать со всем Советом и потом всем городом. Но загадочная история смерти семейства Кройнц и моих нежелательных компаньонов по мастерской говорит всем понимающим людям в Асторе, что испачкать чистые руки я все-таки не слишком боюсь.

— Они уже одну глупую попытку устроили! Именно твоего друга Гульдера самый приближенный человек в меня стрелял! — заявляю я.

Генс тоже догадывается, откуда у покушения руки растут, но тут только разводит своими руками:

— Стрелка основного твои дуболомы живым не взяли, чего уж теперь говорить? Но в разговорах со мной до таких крайностей не дошли, это я тебе ответственно заявляю!

И ведь опять не врет.

— И что тогда предлагали? — интересно мне, до каких степеней глупости могут доскакать наши обиженки в своих надеждах.

— Да глупости разные, откровенно тебе скажу! — пожимает плечами Генс, как раз созвучно моим мыслям. — Которые я сразу отказался выполнять и организовывать. Потом только уговаривали меня, но уже не так рьяно.

— А ты?

— Я их пытался успокоить и объяснял, что не стану против настоящего спасителя Астора ничего предпринимать. Они, конечно, постоянно пьяные были и поэтому никак не унимались. Все требовали мести и напоминали, как мы вместе когда-то росли. Хорошее воспоминание, конечно, но теперь уже не работает, тем более я сам занял освободившееся после Альфура место. Поэтому после десятка сообщений, переданных через Торка я наотрез им отказал, совсем прекратил общение, — объясняет мне Генс мотивы своего поведения.

Ну, насчет того, что он просто занял освободившееся место, Генс все же заметно лукавит, как мне напоминает мое умение, сам же активно поучаствовал вместе с Торком в агитации гвардейцев. Впрочем, там и агитировать было нечего, откровенно говоря, старый командир основного воинского подразделения Астора всех подчиненных давно уже сильно нервировал своими глупыми приказами.

Что же, теперь уже снова приятель мне не врет, что прекратил общение, значит, так оно все и было, как он сейчас рассказывает. Лучше мне поверить ему и прекратить выяснение отношения пока, самого уже подобная нервотрепка достала всерьез.

«Может даже немного помог мне, если объяснил бедолагам бесперспективность наивных надежд на скорую месть. Не станет ничего Генс устраивать точно, пока над городом висит поднятый меч степной орды. А мои личные договоренности с Беями являются тем предохранителем, который удерживает его от падения на головы черноземельцев», — хочется мне верить в чужую разумность.

Уж сам Генс должен понимать, на ком все завязано и чья именно смерть откроет для Черноземья натуральные врата ада.

— Они, что, хотели поднять против меня Гвардию? — усмехаюсь я.

— И Стражу тоже.

— Они правда такие придурки? Чтобы ты сам вернул того же придурка Альфура на свое место? — не верю я.

— Ну, где-то на таком уровне у них головы работают! — теперь уже откровенно усмехается сам Генс. — Как у детей обиженных! Даже не знаю, как Альфур за свои пять лет командования Гвардией умудрялся выглядеть почти нормальным командиром. Ну, хотя бы внешне выглядеть, ведь всеми выходами на боевую службу и прочими делами вообще только я один заведовал с самого начала.

«Вот, о чем я и говорил, нечасто детки, родившиеся с золотой ложкой во рту, вырастают во что-то путное. Таких среди наших молодых Капитанов я могу назвать пока одного Крома, отец все же неплохо воспитал сына и передал ему правильные знания по управлению подчиненными».

Ладно, я решаю пока удовлетвориться словами Генса, пожимаю ему руку с большим облегчением для него и себя тоже, сразу покидаю казармы. Но прихватываю с собой две осьмицы гвардейцев с его одобрения, конечно, чисто для солидности. Потому что поеду еще раз проверю берега Быстрицы, где именно удобнее ставить каталонские печи и водяные колеса. То есть провести экспроприацию нескольких крестьянских хозяйств с денежной компенсацией и кое-каким принуждением, ведь без него сейчас не обойтись никак.

Не уговаривать же мне упертых крестьян несколько месяцев для ускорения технического прогресса в Черноземье?

Для непростого разговора с крестьянами лучше прибыть с официальными воинами города, пусть поймут, что реальная власть приехала. А не какие-нибудь непонятные самозванцы им по ушам ездят и тихонько ограбить собираются.

«А то ведь они ничего про мое диктаторство и слыхом не слыхивали, — хорошо понятно мне. — Пошлют главного тут Капитана далеко и надолго по серости своей понятной про высшие эшелоны здешней власти! И что потом с ними делать? Гвардейцам приказывать плашмя мечами разгонять несогласных? Не положено здесь так со свободными хозяевами поступать!»

Сразу проехали солидным отрядом мимо ювелирных лавок, первым делом посмотрел на то, как стражники уверенно забирают и конвоируют в Караулку всех солидно-упитанных ювелиров по очереди. Еще посмеялся их громким угрозам дойти до Совета Капитанов и там спросить с охамевшей в край Стражи.

— Сами ведь напросились, теперь посидят денек в подвале, подумают о своей гордыне и нарушении законов. Еще и солидный штраф моему работнику выплатят! — объясняю своему отряду веселую кутерьму в Золотом переулке.

«Явно зажрались пособники Рыжего племени от получившегося в итоге сплошного монополизма, не понимают пока никак изменившуюся ситуацию!»

Есть и такое наказание в уложении асторских законов за угрозы и попытки помешать чужому бизнесу.

Торговать конкурентам в убыток и любые цены ставить имеешь полное право, а вот угрожать и вламываться на чужую собственность строго запрещено. Дело не сильно криминальное, штрафом можно обойтись, но вот с неоднократными угрозами смерти при свидетелях — тут уже, как посмотреть, а смотреть и решать подобную проблему могу я один пока.

Решения суда мне вообще не требуется, если очень захочу, ибо время военное, а прокурор мой знакомый медведь.

Проезжаю еще раз мимо мастерских, потом долго разглядываю, как ловко и быстро кладут блоки на раствор каменщики на будущем здании училище. Дальше выезжаем на берег реки, где я окончательно определяюсь с правильным расположением промышленной зоны. Ехать приходится прямо по личным участкам крестьян, но посадок там пока никаких нет, почва еще не прогрелась после зимы, а та же Гвардия имеет право пересекать все частные владения без лишних объяснений, потому что по служебной надобности катается.

Живущие тут же крестьяне поняли — что-то намечается, немедленно собрались из домов кучкой. Потом дошли до моего отряда, остановившегося на холмике, поэтому я сразу решил рассказать им про будущее присмотренных мной участков.

— Я Капитан Прот, сейчас самый главный во всем Черноземелье по строительству и новому производству! — решил я не стесняться, ибо и точно самый решительно настроенный на прогрессорство, да еще денег у меня явно больше всех. — Здесь кузницы и литейки стоять будут, как раз на здешнем берегу Быстрицы.

— Так что пока ничего не сажайте и готовьтесь к переезду! — сказал сразу. — Вот этот весь берег от той заводи до вон того поворота реки. Чьи участки попадают в зону застройки — придется переехать. Но и другие, кто остается — не радуйтесь, шума, дыма и грохота от железного производства будет очень много, так что сами потом переезжать соберетесь.

— Да как же мы жить то будем? — ахнули выселяемые, а собирающаяся толпа недовольно загомонила на таких новостях

— Хорошо будете! Получите денег сообразно теряемым полям, огородам, домам и сараям с погребами, все вещи и остатки прошлогоднего урожая можете перевезти на новое место жительства!

— Так у нас ни лошадей, ни повозок нет! — слышу я голос одного мужика. — Как же мы перевезем! И не купить, нету таких деньжищ ни у кого! Как забрали ироды косоглазые, так и перебиваемся, вручную землю пахать собираемся!

Это он прав, сейчас ни лошадей свободных снова нет, ни подвод с телегами, ибо все увели степняки.

«А, вот это идея, кстати! Скоро здесь проследует целый табун простых астрийских лошадок. В городе ни лошадей не купить, ни повозку сразу не заказать, а у меня все сразу под рукой окажется. И лошади из моей части добычи, одна восьмая, примерно семь-восемь животин, и пять, то есть четыре арбы! Я же приказал их все сюда отогнать, тем более сейчас припасы для отряда везут. На рудниках они не так нужны, потому что в полтора-два раза меньше руды принимают, а крестьянам как раз пойдет. Они лишний раз счастливы будут прокатиться, если на своей лошади и какой-никакой, но настоящей повозке.

Поэтому я сразу же приглашаю мужиков, хозяев переселяемых домов, в сторону для отдельного разговора.

— Выдам вам всем по хорошей лошади и повозку степняков, на двух колесах которая! Еще денег дам и землю выделю, где сами присмотрите! — обещаю сразу.

— Это почему степную повозку? Мы к таким не привычные! — не понимают меня мужики, но обещание бесплатной лошади уже подкупает их сердца.

— Потому что только такие сейчас есть в наличии. Можете подождать с половину года, тогда нормальная подвода придет. Лошади хорошие, никто вас не обманет, сами выбирать будете из большого табуна, аж в шестьдесят голов. Раньше в Астрии работали, теперь к нам попали, а они самых лучших во время бегства выбирали, — подобное я знаю определенно, потому что гвардейцы внимательно осмотрели всю скотину и признали, что она хоть крестьянская, но молодая и здоровая, только от бескормицы схуднула пока.

Оставляю крестьян переживать данную новость, давно уже пора было их предупредить, чтобы ничего не сеяли, но вроде успел, потому что участки не распаханы еще.

— Если и посадили что-то на огородах около домов, не проблема, денежная компенсация решит вопрос. В этом году можете вообще ничего не сажать, — так и сказал хозяевам участков напоследок. — Посчитайте свое имущество и вычтите из него цену лошади, степные арбы вам надолго не понадобятся, потом их у вас заберу в обмен на нормальные подводы.

После первой встречи с крестьянством вернулся всем отрядом на кладбище, посмотрел сам и показал всем служивым, как смог увековечить память славного воина Ятоша, настоящим таким обелиском из глыбы песчаника. Вообще там выбита голова Корта и его спина, еще широкая грудь, но морда у зверя сильно похожа на перекошенную от зубной боли.

Что обозначает, понятное дело, ту самую ярость, с которой тот же Ятош рвал врагов. Еще до тяжелой раны рвал и потом, когда я его от нее вылечил окончательно.

Такой срезанный по высоте, зато очень солидный по ширине памятник, наверно, даже обелиском его не назвать в правильном смысле данного слова, но в здешнем мире я сам устанавливаю, что и как из нового, мной привнесенного, здесь называется.

Только так кажется мне, более-менее продвинутому в современном искусстве мужчине, а вот моим охранникам и тем же гвардейцам обелиск заходит на раз-два. Судя по их вытаращенным глазам и приоткрывшимся в изумлении ртам от небывалой красоты места упокоения славного Охотника Ятоша.

— Только неделю назад установили. Три дня из мастерской около каменоломни на самой крепкой подводе везли, у нее колеса постоянно проваливались в мягкую землю, пришлось мастерить такие рельсы из дерева и подкладывать под колеса постоянно! — благодушно рассказываю я слушателям узнанную от Орнии историю перемещения особо тяжелого памятника.

Памятник Игнису поменьше, конечно, просто плита из песчаника с вырезанными на нем именем и вторым именем отца, как тут принято говорить. Но все равно смотрится тоже солидно, вижу, что охранники сами к ней примечаются.

Типа, как под ней лежать будет, удобно или нет, если все же придется потерять жизнь на работе у такого хозяина?

Работники кладбищенские сразу же подскочили, мол, мы здесь, хозяин. Но я их ни о чем не расспрашиваю, времени лишнего нет, да еще все финансовые дела через агентство Орнии теперь идут, они там теперь распоряжения получают.

«Ладно, потом во все тут вникну, теперь рынок меня ждет!»

Гвардейцев уже отпускаю, но предупреждаю, что еще заеду к Генсу, пусть меня в расположении подождет.

На рынок у меня уже есть в правильном размере расчерченный план строительства. Присланные самим Кромом люди пока насыпали из каменной мелочи дорогу до него, утрамбовали ее изначально, теперь мелиорацию сделали по периметру и по моим указателям. Поэтому указываю старшему работников, где пройдут дороги для повозок, а где тропинки для пешеходов.

— Богатых крестьян, кто на повозках товар станет возить, отправляем в конец рынка, кому нужно будет, до них дойдут. Там же дальше, рядом с кладбищем, амбары для хранения урожая со временем поставим, но про такое рано пока думать. Здесь пойдут прилавки, вдоль вот этих линий, — я показываю, где забивать припасенные колышки.

— Но прилавки не простые, а широкие, еще сверху от Ариала и дождя крыша будет стоять. Нужно так же с упорами строить, чтобы от ветра ураганного прилавки не попадали!

— Так это дорого очень будет, господин Капитан! — удивляется старший работников.

— Понятно, что недешево, но лучше один раз и дорого сделать, чем у торговцев под лучами светила продукты быстро портиться будут. И чтобы дождь или ливень не мешал торговать, засыпайте все проходы мимо прилавков камнем на хорошую высоту. А вот здесь земли побольше подсыпите, мы тут рядами деревья поставим для защиты от ветра и светила. И еще забор по кругу всего рынка, чтобы всего четыре входа имелось!

Идей для нового, слишком современного для средневекового времени рынка у меня много, денег тоже. Пусть Кром сморщится от высокого ценника для обустройства довольно простой по здешним временам торговой площади. Зато потом высокие стандарты обустройства торговых площадей, внедренные лично мной, позволят собирать солидную плату за каждое торговое место.

Когда жители Астора привыкнут к подобному заведению за Речными воротами.

На обратном пути я заехал в казармы и просто пригвоздил Генса к стулу своим требованием снять Торка с его высокой должности.

— Как же так, Ольг, мы же все друзья, столько вместе прошли? — не понимает он моих жестких требований.

— Делать нечего, поэтому все равно придется снимать с должности! Торк перед нашими гвардейцами, перед всем Советом Капитанов, перед гильдейцами, которые его охраняли, самое главное — передо мной показал себя противящимся моим приказам. Нарушил субординацию и принципы единоначалия! Сам понимаешь, старина Генс, я должен настоять на увольнении Торка, хоть по нарушению субординации, хоть по неподчинению старшему начальнику. Или еще ты можешь отправить его в отставку по выслуге лет! Попрошу выполнить мой приказ, господин Капитан Совета! — довольно жестко заметил я.

— А потом ведь я могу его обратно на службу принять? — то ли спросил у меня, то ли сам задумался Генс.

— Потом, если я перестану быть Верховным Правителем Астора, можешь его хоть на свое место поставить! — ответил я в сердцах и вышел из штаба, но сразу нашел взглядом своего старшего над охраной:

— Апис, отправь кого-нибудь к гильдейским, чтобы сняли охрану с господина Торка! Расследование Капитаном Протом завершено, выводы будут озвучены позднее!

Глава 3

С плеч прямо тяжкий груз упал, когда я решил с Генсом оставить отношения по-прежнему приятельские, а вот Торка вычеркнуть из них точно навсегда.

«Нужно на что-то подобное решиться!» — так сам себе и сказал.

Еще потому навсегда, что сам Торк подобное изгнание из рядов любимой Гвардии с трудом переживет и меня никогда уже не простит.

«Правда, и так не слишком по-дружески относится, если очень мягко такое сказать», — приходится признать очевидную недоброжелательность опытного разведчика.

— Вроде столько вместе пережили, и выход в Сатум, когда я однозначно своей магией спас наш отряд, и потом столько общались, и поход на Север, где у него на глазах я убил троих Магов. Даже отличную квартиру он именно с трофейных денег после Сатума купил, которые опять же я ему выдал с трофеев, которые сам же продумал и обеспечил! Но что-то грызет его изнутри, не дает признать меня, как своего основного командира?

Были заметные непонятности и неприятное ожидание чего-то плохого от меня у Торка все время, как только мы встретились в трактире Сохатого. Потом я город и все Черноземье спасал, сам быстро стал Капитаном, он как-то легко отпустил свои подозрения и вроде снова оказался старым приятелем. Но вот, как побегал посыльным между Генсом и Альфуром, опять подобная неприятная подозрительность полезла из него.

«И ведь не только полезла, именно она заставляет его вытворять все подобное! Наслушался про меня ругательств от уволенных дурачков и почему-то сам на их сторону встал. Или еще что-то из отношения нового командира Гвардии понял, о чем Генс мне не стал рассказывать сейчас. Ведь я же его самого жестко вообще не допрашивал, так что могло такое случиться. Но я лучше продолжу хоть кому-то верить, а то совсем от постоянной подозрительности крыша съедет! — решаю я. — И стану реально темным Властелином!»

Придется поверить в намерения Генса, потому что его объяснения уже мной проверены и в них ничего подозрительного, кроме попытки как-то съехать с преднамеренного захвата власти в Гвардии, все-таки не обнаружено.

«Ну, слаб человек, не хочет признаваться теперь, когда уже все удачно прошло, что подсидел старого друга или не такого уж друга детства. Хотя городу все равно на пользу пошла подобная рокировка, сам ведь понимает, но хвостом немного виляет. Мол, это не я такой, а меня очень настойчиво попросили люди добрые. Да и ладно, хочет все таким образом случившиеся считать, его личное дело. Мне от подобного самообмана Генса никакого вреда не видно. А вот то, что хоть и общался на скользкие темы с отставниками, но объяснил свою позицию и на том закончил общение — мне в плюс получается», — решаю я.

Понимаю еще — не очень хорошо выглядит, если чисто по-человечески, что настаиваю на увольнении Торка, отдавшего всю жизнь ратной службе, но и спустить открытое неповиновение просто так теперь не могу.

Здесь времена очень простые на дворе стоят, военная служба строится по хорошо мне известному принципу, я — начальник, ты — дурак! Только так и никак иначе!

А тут Торк решил меня дураком у всех на глазах выставить! Трюком с трофеями точно так подгадал!

Если я его оставлю на службе после всего подобного бурления говен и его однозначной подставы, то дураком стану уже точно я сам в глазах окружающих выглядеть. Сам же поднял бучу и обратил особое внимание того же Крома на вызывающее поведение старины Торка. И поэтому оставить все по-прежнему никак не могу теперь, уважение заметно потеряю, а мне обиды от подчиненных не положено терпеть для своего авторитета.

«Да и вообще необходимо иногда выдавать жесткие кадровые решения и с размаху продвигать свою власть, чтобы понимали чиновники Ратуши и прочие воинские начальники — у меня не забалуешь! — думаю я уже, как облеченное большой властью должностное лицо. — Как только личное неуважение замечу или игнорирование моих распоряжений — мгновенно пинок под зад и полетел со службы!»

Пока на роль козла отпущения подходит только один Торк, зато подходит с очень большим основанием. Раз решил почему-то перейти дорогу самому Верховному Правителю, поэтому должен получить серьезное наказание.

Ведь только прослужил три месяца целым заместителем командира Гвардии, о чем даже не мог мечтать без устроенных лично мной подвижек в Гвардии и вдруг отправлен в отставку!

«Ну, так должен Генс поступить, его уволить своим приказом, чтобы все по лайту прошло для Торка. Чтобы не мне выпускать приказ с более жесткими формулировками!» — решил я для себя.

И отправился с охранниками в Караулку на первый допрос наглого ювелирского сословия. Но не стал со всеми по очереди разговоры заводить, приказал ко мне в допросную, хорошо уже мне знакомую, доставить всех четверых сразу.

Не стал даже слушать возмущенные крики негодующих толстяков-ювелиров, а сразу на них рявкнул очень по злому:

— Угрозы Данису говорили? Говорили! Есть показания свидетелей! Хотите опрос лично мной на правду пройти? — тут ювелиры притихли. — А что говорит закон Астора про угрозы для жизни полноправному жителю города? Штраф или отправка в каменоломни! Выбирайте — или платите штраф солидный или двое из вас отправляются камень рубить? Так договоритесь или жребий кинете между собой?

Дядьки замолчали, не очень понимая, почему я так много на себя беру, но дальше спорить боятся, раз я себя совсем по-хозяйски в Караулке веду. И ору на них самым страшным голосом вдобавок.

— Вы что, думаете, я не знаю, откуда у вас столько денег завелось? — уже гораздо тише произношу, только для них.

— Как вы их от врагов Астора и всех людей получили? Если будет надо, то прикажу добиться уже вот там, — я киваю на пол под ногами, — добиться от каждого из вас чистой правды. Помните, угроза убийством Данису и прочая ерунда покажутся вам сущей мелочью, когда вопрос встанет про измену Астору и Совету Капитанов. Тогда ваши упитанные тела и все конечности жалеть никто не станет, во всем признаетесь и полетите потом в мешках в море еще живыми обрубками.

Даю им принять мои слова и осознать вполне вероятную возможность того, что обещаю устроить.

Вообще-то Рыжие в последней жизни никак не успели так заметно нагадить в Асторе, как в позапрошлой, погибли все непонятным образом. Кто в море со скалы зачем-то сбросился, кто прямо в костер прыгнул и там сгорел. Нашло на них такое общее помешательство, что с них взять — нелюди и есть нелюди! И в Талаке тоже сгорели все, но явно никак Астору не нагадили, пусть вели себя очень негативно и конкретно так вызывающе постоянно. Так что как-то обвинять их теперь довольно бессмысленное занятие.

Но ведь ювелиры хорошо знают, чье именно они сало съели, чьи деньги себе зажали и ни с кем не поделились. Нарушили сами закон или все же нет, скорее, что нет, но объявить Рыжих врагами Астора и поэтому отдать ювелиров пыточных дел мастерам я все же по закону не имею права.

А своей властью прямо сейчас могу, стоит только завести разговор про вражеские деньги для шпионов, которые передо мной теперь сидят и трясутся.

Пусть сам потом за подобное отвечу, однако справедливость здесь и сейчас находится далеко, а подвал с железными давилками-прессами и угольками совсем рядом, прямо под нами расположен. Никто туда попасть из-за каких-то несогласностей и лишних возражений не захочет.

«Зря даже завел тему про сокровища Рыжих, нет особо в получении от них камней на продажу никакого преступления, — говорю себе я. — Отложилось в сознании, что Рыжие — всегда враги, только не в этой жизни! Хотя, они же их совсем нелегально сюда ввозили, без уплаты положенной пошлины, значит, есть все же на чем подтянуть жирдяев к ответу!»

Но такие мои страшные угрозы, вкупе с намеками на темное происхождение когда-то полученных за просто так больших денег, все же правильно сработали.

Ювелиров напугать получилось, конечно, осознали они все же, что возможны большие проблемы за попытки помешать в торговле и угрозы убийством. То есть познакомились лично с крышей самого наглого конкурента Даниса, поняли, на кого он работает и откуда у него столько невероятно дорогих драгоценных изделий.

От самого Капитана Прота, который пока управляет всеми воинскими подразделениями Астора. И поэтому провести расследование никак не по закону, а именно в свою пользу, тоже вполне может.

Выразили тут же полную готовность оплатить штраф в его пользу потерпевшего, так что я вызвал местных служивых, которые написали постановление о нарушении правил торговли и препятствованию ювелирной деятельности. Выдал каждому штрафы от шестидесяти до восьмидесяти тайлеров, по полному максимуму, осьмица от них идет в городскую казну, остальное жертве преступных деяний.

«Надеюсь, данную проблему совсем закрыл. Должны все понять и больше не отсвечивать на горизонте», — гляжу я строго, как испуганные ювелиры чуть ли не бегом покидают Караулку, чтобы сбегать за золотом и оплатить штрафы сегодня же.

Потом домашний обед, в гостях у Гриты как раз оказалась Клея с сыном. Парни пока веселятся на верхнем этаже, прыгают на кроватях и дерутся подушками в комнате Ольга, женщины пьют чай в гостиной, а я сразу же перекладываю большие алмазы из красивой сумочки Клеи прямо на зафиксированные Источники.

Клея давно уже их опустошила за прошедший месяц, научилась уверенно принимать и отдавать силу, но теперь полностью не тратит ее.

— Всегда себе оставляю полный заряд, мало ли какой ерунды надуют Крому в уши его ближайшие советники. Тебя и твою силу в городе все же заметно побаиваются, естественным результатом чего являются попытки испортить ваши с Кромом отношения. Его лучшие друзья заметили, что он очень осторожно и уважительно начал высказываться про тебя и признавать твою основную роль в спасении Черноземья. Поэтому пытаются пока его переубедить, но вскоре будут вынуждены принять точку зрения самого Крома. У него всегда так получается, сначала выслушивает чужие мнения, потом все обдумывает и доносит до друзей уже правильное свое. Поэтому мне всегда нужна мана, чтобы воздействовать на мужа, — успела мне прошептать Клея, когда мы встретились на кухне при передаче алмазов.

Я только кивнул и вернулся в свой кабинет заряжать драгоценные камни. Пока Клее хватает пяти-шести алмазов для полной зарядки, так что мои старые два десятка камней и еще три десятка, найденных среди прочих драгоценностей в Кассе, дают ей солидные возможности прокачиваться незаметно для всех.

— Нужно нам как-то встретиться на час по времени. Чтобы я научил тебя магическому взгляду и умению наложить, а потом снять магические скрыт и замок. Тебе подобное умение очень необходимо, чтобы никто не мог найти сами камни в вашем доме, — шепнул я ей на ушко.

— Хорошо, я обсужу такое с Гритой, — ответила Клея тоже шепотом, а вслух сказала. — Сейчас мы с твоей супругой, Капитан Ольг, прогуляемся в Торговый дом, попьем там чая с пирожными!

Грите мне, конечно, пришлось сказать, что я нашел общие интересы с важной для меня женой Главы Совета, поэтому иногда мы будем оставаться наедине на несколько минут, чтобы обсудить политическую ситуацию в Асторе и Совете.

Тем более я ее лично лечу, как хорошо знакомую женщину. Ну и потом целый час на как бы переговоры сможем выделить.

«Хорошо, что милая моя даже не подозревает, от кого сверстник Ольга у Клеи. В городе все думают, что от Крома, ну, а он сам уверен, что нет. Но никому не позволит хоть на секунду усомниться в том, что младший Кром не от него».

Впрочем, он высокий мужчина для своего времени, сын тоже высокий растет, а то обстоятельство, что еще я высокий — так это полная ерунда.

Как говорится, мало ли в Бразилии этих донов Педро, то есть в Черноземье высоких мужиков. Тем более сын Клеи пошел в нее саму цветом волос и глаз, так что очень редкое здесь сочетание на нем тоже получилось.

Женщины уходят, охранник Клеи уже давно подружился с людьми Гриты, теперь хоть есть, о чем поговорить мужикам, пока женщины гуляют по красивому средневековому торговому центру и пробуют свежеиспеченные вкусняшки.

Грита прямо расцветает от подобных выходов, есть все же в моей подруге заметное тщеславие, чтобы всем и все доказать теперь. Когда сама жена Главы Совета с ней время проводит и всякие приятности говорит.

Я пока отправляюсь снова в казармы, нахожу там Драгера и прошу приготовить мне пару осьмиц или даже целый взвод гильдейцев.

— Куда идти? — деловито интересуется Драгер, пока Крос радуется жизни где-то в районе «Жаровни» на чьем-то дне рождения.

— Да недалеко. До стоянки и еще можно немного пройтись в сторону бывшей Астрии. Может на целый денек пройтись, можно поменьше времени потратить. Считай, просто учебный выход, чтобы молодежь погонять!

— Чего-то ждешь? — тут же понимает Старший Мастер.

— Есть у меня, старина, такое невнятное предчувствие, что смогли несколько астрийцев от степняков уйти. Сам понимаешь, в лесу они всегда половчее окажутся степных жителей. Так что может пара или даже пятеро астрийцев выжить, а вот теперь им делать особо нечего. На стоянке еды не осталось, весь караван степняки забрали, им только своих с севера дожидаться остается. На степную охрану они вряд ли полезут, арестанты им самим не нужны. Но вот мои люди скоро дорогу отмечать пойдут, могут ведь столкнуться, пусть даже случайно. То есть если кто-то выжил, то нужно поискать следы около стоянки и пройтись сначала в сторону Астрии, а потом вернуться обратно и хорошенько проверить леса до новой дороги. Такой выход на три дня, Драгер, чтобы полностью проверить леса в районе нагорий.

Решил я все же подстраховаться, очень некстати будет потерять того же Тельсура, который полностью вошел в курс моей идеи с прокладкой дороги, только потому, что случайно выжившим астрийцам банально нечего жрать.

— А как согласовать наш выход со степняками? — задает правильный вопрос Драгер.

— Просто твои люди пойдут со мной, меня там знают. Мы доберемся до Сторожки, заодно посмотрите, что там теперь построили. Там я представлю вашего командира, кстати, кто это будет? Тут нужен опытный человек.

— Да Крос же! — усмехается Драгер. — Отказался знакомиться с той присмотренной вдовой гвардейца! То есть сначала согласился, но сам сбежал через окно из казармы, когда я его в дверях ждал. Не хочет отказываться от своей веселой жизни, так что придется тебе лично ему приказывать, Ольг.

— Ну и правильно, пусть тогда холостяк спит в лесах и рискует своей жизнью, а солидный мужчина отправится спать к семье! — смеюсь я и хлопаю приятеля по плечу.

— Да, Ольг, не сходишь со мной? Что-то у жены кровь течет после родов, — шепотом переспрашивает Драгер.

— Обязательно, старина. А чего ты раньше не сказал?

— Так мы же только вернулись! Когда тебе было время найти.

Так что я с Охотником и охранниками направляемся в ту самую квартиру, которую уже очень давно купил Драгеру с Кросом. Пусть теперь там только Старший Мастер со своей семьей живет, но и для Кроса всегда готово спальное место.

Правда, мой все так же не повзрослевший светловолосый приятель любит возвращаться на ночлег с песнями, поэтому больше жалует гвардейскую казарму, в которой всегда есть с кем поговорить по душам после солидного возлияния.

Я быстро прохожусь по животу и груди жены Драгера, обычной такой женщины, решившей все же связать свою жизнь с матерым лесным убийцей. На кухне опрокидываю по паре рюмок ресы с приятелем и собираюсь домой.

— Когда выход то будет? — Драгер спохватился, что забыл такое важное обстоятельство узнать.

— Да через два дня давай, я тут кое-что доделаю, потом вас оставлю после Сторожки, сам по новой дороге проеду. Пусть твои люди дойдут до нее и нас там встретят, вместе обратно вернемся!

— Добро! — отвечает Драгер и закрывает дверь, поэтому я спускаюсь по темному подъезду с камнем-светильником.

Глава 4

Следующие два дня спокойно работаю в городе, проверяю еще раз работу хамама и мастерских, имею длительный разговор с Водером и все таким же вредным стариком Глорием.

Очень хочется им побыстрее узнать, как будут работать плавильные печи, которые не придется постоянно ломать.

Видно, что такая тема очень заинтересовала сильно зависящих от поставок руды кузнецов.

И еще совсем непонятное такое дело для здешних времен, как именно на них станет передаваться энергия текущей воды, подобный вопрос тоже очень интересует любознательного Водера. Мельницы здесь есть и активно работают, мелют зерно в муку, в основном ветряные, так что с использованием воды возникает немало вопросов

Но я пока улыбаюсь и напоминаю себе перечертить на самую хорошую здесь бумагу из тростника, которую везут задорого откуда-то с крайнего юга, в правильном размере устройство каталонской печи из учебника, еще все ременные и шестеренчатые приводы от водяного колеса.

Все, которые только придумала и воплотила наша цивилизация за долгое время развития.

Но пока идет предварительное обсуждение размещения печей и кузниц на том пятачке берега реки, ведь еще нужно сам берег сильно укреплять. Такое непростое дело связано с отведением воды в другую часть русла и вообще создание механизма переключения напора воды.

— Не спешите, сначала укрепление берега и дноуглубительные работы на все лето. Готовим промплощадку, проводим обширные земляные и водяные работы, а ими можно только после весеннего паводка заниматься. Когда Протва вернется в привычные берега и Быстрица станет не такой напористой! Так что все шесть месяцев лета уйдут только на подготовку самого берега реки к работе, заодно начнем ставить первую печь и первое водяное колесо.

Водер и Глорий смотрят друг на друга, оценивая мой невероятный размах в оборудовании площадки. Отводить воду и ровнять берега с их полным укреплением деревом — здесь про такое инженерное нововведение еще даже не слышали толком.

— Да, Водер, выдели мне парня из своих, самого рукастого и ловкого! — вспоминаю я про назревшую потребность.

— Зачем это? — недоверчиво смотрят на меня медвежьи глазки на широком лице кузнеца.

Заматерел Водер за прошедшие годы, раздался вширь, вот и лицо стало совсем похожим на морду здешнего зверя, которого я сам еще ни разу в природе не видел. Слышать слышал, картинки встречал, но увидеть не повезло, очень осторожный здесь медведь. Наверно, все же не чувствует себя в полной безопасности рядом с Кортами или теми же северными волками. Правда, рядом с такими опаснейшими зверями и я тоже начинаю сильно беспокоиться.

Больше не за себя, но за своих спутников всегда реально переживаю.

— Научу его, могу и тебя заодно, как менять нити накаливания в лампах в хамаме. У тебя есть бамбук еще? Нужно новых нитей приготовить, да побольше.

— Есть. Да чего их там готовить? Не отдельно же печь греть, они вместе с основной работой получаются! — машет он рукой. — Так зачем тебе?

— Хочу еще пару ламп на высоких столбах около хамама поставить, чтобы побольше они освещали подходы к нему. Явно видно уже сейчас, что лейденские банки и машина Уимсхерста еще не одну осьмицу ламп потянут, но пока торопиться не станем, — объясняю я.

— А зачем тебе, Ольг, еще что-то кроме хамама освещать? — тут уже влезает Глорий и ехидничает. — Дорогое же очень дело! И так сколько денег на ерунду бесполезную потратил!

Вот его-то мне только не хватало со своими вредными замечаниями! Жалею даже иногда, что вообще его в город перевез, но он все же здорово Водеру помог, разгрузил творческого кузнеца от простых изделий.

— И ты, Водер, так же считаешь? Что бесполезно наше электричество? — перекидываю я вопрос кузнецу.

Тот с некой укоризной смотрит на Глория, что именно ему придется отвечать за слова своего помощника. Но потом широко улыбается:

— Нет, это же чудо настоящее, новая сила в нашем мире появилась, как ее — лектричесто!

— Вот, правильно понимаешь! Хоть и простой кузнец, но видишь наперед гораздо дальше своего помощника, когда-то совсем темного мужика-раба из Башни. Который в прежде совсем дикой жизни никого умнее своего Повелителя не встречал! — с усмешкой добавляю я.

Так парой фраз я прохожусь по обоим собеседникам, теперь Водер обиженно молчит на слова о «простом кузнеце». Он-то себя таким простым совсем не считает и прав абсолютно.

А Глорий зло таращится на меня, но спорить побаивается, тема с Повелителями здесь сильно непопулярна и уважения ему точно не добавит. Что он когда-то жил совсем дурак дураком и еще от своего счастья хотел сбежать в соседнюю Башню.

Это он еще не знает, что в море есть такие обитатели, которые электричеством человека убить могут! Наверно, что есть, сам я точно еще не знаю про всяких местных скатов и прочих гадов.

Но я пока так пугать кузнеца не стану, хотя меры безопасности при работе электрофорной машины уже не раз объяснил. Правда, все равно кузнеца до ремонта и замены нитей накаливания не допускаю сейчас и не собираюсь потом.

Он — мой основной козырь, чтобы изменить косматое средневековье на довольно продвинутое, поэтому не хочу им рисковать даже в самой малой мере. Получит даже несильный удар током и с непривычки еще коньки откинет, про которых здесь тоже никто еще не знает.

Я все термины и новые названия беру из родного языка, как мне удобнее будет, все равно многое из новых слов местные правильно выговорить просто не могут.

— Размещу для демонстрации света по-новому городским властям. Хочу город подбить заказать нам освещение дороги от хамама до Ратуши отдельной линией. Чтобы заказали все у нас и обслуживание тоже нам досталось, чтобы начали новые здесь вещи нам хорошую прибыль приносить, — раскрываю я свои планы на первый заработок на электричестве.

Пора бы уже на нем деньги зарабатывать хоть какие-то! А не только масло в лампах экономить в хамаме.

И так уже потратил под тысячу тайлеров своих личных денег на создание работающего образца электрофорной машины, лейденских банок и обмотанных пропитанным хлопком медных проводов. Еще на производство светильников сначала из зеленого, но уже теперь из белого, совсем прозрачного стекла.

Пришлось зайти к стекольщикам, кое-что им рассказать, чтобы они смогли получить более-менее прозрачное стекло.

Вот так подталкиваю общий прогресс во всех областях здешней промышленности, скоро завалю дешевым железом Черноземье, потом перенесу печи к рудникам. И тогда большая часть здешнего бизнеса на перевозке руды просто разорится. Но зато само железо подешевеет на порядок, без подобного условия нельзя никак прогресс значимо вперед подтолкнуть.

— Ты же теперь самая власть? Сам у себя и закажешь? — подкалывает меня Водер в ответ и гулко смеется.

— И такое тоже правильно понимаешь, но нужно еще основательно в начале полноценной работы обкатать все составляющие нашей электросистемы. Чтобы во время ураганов или ливней провода не коротили и не убило кого электричеством! — оставляю я стоять кузнецов с открытыми ртами от новых знаний и слов.

Еще выдал Орнии снова те же самые восемьсот тайлеров в Кассе для дальнейшей раскрутки агентства. Она уже потратила первые восемьсот, еще нашла пару простых, но ухватистых девчонок, которые теперь ходят с ней, слушают и учатся у опытного в покупке недвижимости человека.

Выделил ей на дневное время, как пришел момент покупать дома и квартиры, в постоянное сопровождение пару своих охранников. А то стукнут по голове какие-нибудь ухари в темном углу слабую женщину, чтобы тайлеры украсть.

Если каким-то путем пронюхают о намечающейся сделке, что довольно несложно сделать, просто понаблюдав за ее работой.

— Всегда, когда дело идет к сделке, оставляй золото в Кассе, весь расчет веди через нее! — учу я Орнию лишнего не рисковать жизнью и здоровьем. — Деньги уж больно большие для Астора, можно легко нарваться на еще оставшихся серьезных людей.

Вертлявый рассказал мне вчера наедине, что не всех серьезных, именно не астрийских уркаганов я выгреб своей облавой, остались еще пара осьмиц местных ухарей, уже больше наших городских. Которые теперь, в связи с полным исчезновением страшных астрийских бандитов, пытаются так же авторитетно себя подавать, как уже научены своими предшественниками.

— Мешают тебе? Много на себя берут? — интересуюсь у пока невысокого уровня жулика, которого пригласил на тайный разговор Апис.

— Да просто дышать не дают! — жалуется парень, опять мы встретились в хамаме, благо дорожка до заднего двора в темноте находится и на ней никого не отследить. — Требуют со всех оставшихся шустриков долю платить, даже если ничего опасного не делаешь.

«Шустрики» и «опасное» — местный жаргон для обозначения деловых товарищей уголовного дна и образа их жизни.

— Решу твой вопрос. Апис, запомни, где кто из новых авторитетов живет. Проследите за ними с людьми нашего человека, как окажутся в жилищах, так вызывай Стражу моим приказом. Не церемоньтесь вообще, пусть берут жестко, сам потом их допрошу и решу, куда отправить таких непонятливых. Степнякам люди, вроде, больше не нужны пока, но раз мешают нашему человеку авторитет нарабатывать, пусть тогда в каменоломнях киркой помашут, — решаю я снова выборочно подчистить криминальную поросль.

Пока есть подходящая власть для подобного, а то ведь всего пару месяцев с небольшим осталось до окончания моего мандата на единоличное правление во всем Черноземье. Придется его как-то хитро продлевать, снова вступать в правильный сговор со степняками.

Совсем искоренить мелких жуликов и воришек я всерьез даже не думаю. Пришедший из Астрии народ к подобному занятию весьма падок, так подобное занятие не считается чем-то сильно плохим. А теперь, с исчезновением серьезных бандитов, многие сочувствующие криминалу подняли головы и расправили плечи, собираясь начать собирать прежний табаш уже для себя.

Бывшие ополченцы отслеживают подобных персонажей, но всех поголовно точно не могут вычислить.

Поэтому приходится прибегать к помощи своего криминала заново, чтобы еще раз врезать по поднимающейся гидре преступности. Да и в каменоломнях всегда такие работники требуются, сколько их не отправь туда.

Половину дня провел на месте будущего рынка, где уже видны предварительные очертания доходного места. Срубить с половину километра устойчивых прилавков под крышей — дело не быстрое, но и нам тянуть с запуском торгового места нет смысла. Поэтому одна бригада рубит и пилит прилавки, вторая трамбует из каменной мелочи проходы и проезды, третья продолжает работать над правильным отводом воды с территории рынка, копая канавки и канавы вдоль и поперек, четвертая уже ставит высокий забор вокруг.

— Дело спорится, через две осьмицы первая часть рынка будет готова к началу работы. Тогда Стража крестьян и прочих ремесленников с товаром начнет заворачивать на Речных воротах в сторону нашего рынка, господин Глава Совета, — обещаю я Крому, когда смог отвести его в сторонку для приватного разговора.

— Сколько платы брать станете, господин Капитан? — теперь Крома интересует, как быстро отобьются вложенные и им самим тайлеры.

— Сначала, пару дней, пока все привыкнут к тому, что в городе больше нельзя торговать, а на рынке можно, то никакой. Потом начнем приучать торговцев к плате с одного серебряного дана в день, дальше уже сборщики поднатаскаются, начнут от количества товара долю брать. Где-нибудь три-четыре дана, как у нас принято — с платы за торговое место осьмицу в городскую казну отправлять будем.

Налоги для города составят, конечно, совсем небольшую величину, но сейчас торговцы вообще ничего не платят, зато по городу не проехать, не пройти. На каждом свободном месте каменной мостовой уже расположился крестьянин или ремесленник со своим товаром. Так что придется обязательно выделять места для торговли, собирать налоги и плату за место, а нелегалов гонять, на первый раз изымать предметы торга, потом штрафовать, а дальше уже исправительные работы их ждут.

Так что еще закон о торговле требуется в Совете пропихнуть, но с ним проблем оказаться не должно вообще.

— А в самом городе? На тех двух рынках? — вспомнил Кром.

— Для них еще нужно места выделить на площадях, там же, конечно, где сейчас торговля ведется. Получится много торговцев рыбой, пара производителей сыра, которые в городе его делают и еще есть одно мясное производство. Это на продуктовых рынках, так же на том одном, где ремесленники городские торговать станут. Но здесь придется собирать побольше налогов, чтобы все остальные торговцы не ломились именно сюда продаваться.

— Много недовольных торговцев будет! — задумывается Кром. — Что мы их на рынок загоняем и плату собираем!

— Ну, на грязных мостовых товар раскидывать, тоже весь в земле, пора все равно прекращать. И так мостовые в грязи тонут, еще крысы вовсю плодятся на остающихся отбросах. Нам здесь страшных болезней не требуется, ведь крысы для них — первые разносчики, господин Глава Совета! — предупреждаю я его. — Небольших рынков в городе пусть ставят, сколько хотят, но мытная служба так же станет с них собирать осьмицу с продажи любого товара, да еще за места народу придется платить и за уборку мусора, так что в городе продукты все равно дороже, кроме только рыбы, окажутся. Да и ту со временем за город повезут. Придется еще чиновников в мытню набирать, но только так, чтобы они прибыль в казну города приносили, а не просто столы в Ратуше или бывшей усадьбе Рыжих занимали!

Да, теперь в Ратуше только самое высокое начальство мытной службы сидит, всех остальных в хорошо знакомый мне дом перевели. От которого все еще так же лежат ключи в моей, давно купленной квартирке за «Лисой и журавлем».

Магические запоры и скрыт давно уже пропали к моему возвращению, но я ее на Клою официально переоформил перед своим уходом с правильным договором купли-продажи. Так что теперь там приличные люди живут на аренде, не должны они пол ломать в чужом жилье, где на глубине в метр спрятаны кое-какие мои вещи из прошлой жизни.

Мне они больше не нужны, лазить в дом Рыжих я не собираюсь, так что пусть пока там покоятся, особо нет смысла выселять арендаторов и доставать их из тайника. Я теперь свое богатство прямо в хорошо охраняемой Кассе храню, пока с меня даже аренду за отдельную комнату там боятся попросить.

А старину Торка все-таки сам Генс отправил в отставку, даже без моего напоминания, понял ведь, что я шутить не стану.

«Ну, еще сам понимает все правильно в субординации, что разведчик ее явно нарушил. Сам бы за подобное, наверно, так жестко не отреагировал, но подобное право за мной все же признает новый начальник Гвардии».

Раз я уперся с наказанием Торка, то спорить нет смысла, так что через день нашего общего знакомого уволили из Гвардии, правда, с неплохой пенсией за беспорочную службу и выслугу лет.

Народ служивый подобное дело для себя отметил и понял, что Капитану Проту лучше не прекословить вообще, как зачем-то начал выдавать непонятные кренделя заслуженный разведчик.

«Если уж он самого Торка выгнал со службы, то с нами вообще разбираться не станет», — такие высказывания передает мне уже Крос, когда мы с ним, моей охраной и четырьмя осьмицами гильдейских выехали из города.

На улице раннее утро, я и мои люди едем на лошадях, обе палатки при себе, Тельсур едет на повозке, гильдейские, в основном молодые парни, идут пешком. Только оружие и припасы на повозку сгрузили, поэтому передвигаемся достаточно быстро.

К обеду добрались до моста, прошли его и идем к Сторожке, как услышали стук топоров где-то совсем недалеко.

— Неужели? — не поверил я.

— Думаешь, старина Сохатый снова трактир ладит? — тоже удивился Крос, всю дорогу пытающийся объяснить мне, почему он в своем уже солидном возрасте ни в какую не хочет жениться.

Столько разных отмазок придумал и мне лапши на уши навешал, что я уже через пару часов перестал настаивать на женитьбе.

— Твое дело! Живи, как знаешь! — только и ответил ему, но Крос все равно не может успокоиться после совместного покушения на его свободу меня и Драгера, так что только на звуки какого-то строительства отвлекся от любимой темы.

Потом из кустов мимо нас проехался дозор степняков, с интересом поглядел на новых путников, поклонился мне и исчез обратно в кустах.

— Охраняют кого-то этим дозором! — сразу понял Крос. — Наверно, наши арестанты тут работают!

Проехали немного, свернули на повороте и точно!

На месте бывших обугленных развалин, которых теперь нет и вообще здесь все расчищено, возвышается уже сруб в полтора этажа. Судя по расположившимся в сторонке степнякам, бдительно посматривающим по сторонам и заранее пущенному дозору, работают здесь наши же арестанты. Вон как одни старательно таскают ошкуренные бревна с вырубленным уже замком на концах, вторые собирают их в сруб, а командует всеми именно наш Сохатый, сильно ругаясь и размахивая своими лапами.

— Ну, жучара, даже со степняками договорился! — восхищенно ругается Крос.

— Ага, причем с новыми! Раньше другие были, у них на луках зеленые концы намотаны, а у этих желтые! — быстро замечаю я. — Из другой орды новых охранников прислали, как договорено.

— Сохатый! Ты решил новый трактир построить? — Крос тут же спрыгнул и пошел здороваться со старым знакомцем.

Но мне приходится сначала подъехать к самим степнякам, заметно насторожившимся при виде большого количества вооруженных людей.

— Добрый день, воины степи! — я прямо с лошади выдаю положенное приветствие высокого гостя к простым воинам. — Теперь ваша фола здесь сторожит? Я — Друг степи, если вы не знаете меня в лицо!

Ко мне подходит один из старших степняков, приветствует в ответ и извиняется, что, и правда, не знает меня в лицо.

Но сказать ничего особо не может, потому что не знает местного языка, зато на помощь сразу подскакивает Сохатый, уже вволю наобнимавшийся с Кросом.

— Благодетель! Спину бы мне подлечить! Надорвался уже, таская бревна! — сразу так обращается ко мне. — Это новые воины, они на нашем не говорят почти. Но в Сторожке толмач есть!

— Еще бы они без толмача приехали! — усмехаюсь я. — Ты лучше скажи, как это ты умудрился людей, которые дорогу должны строить, на свой новый трактир перетащил? Как такое у тебя получилось?

— Так чего не договориться, когда деньги платишь? — отмахивается Сохатый от моих вопросов, проговариваясь о том, каким именно образом заинтересовал ордынцев ему помочь.

— А деньги у тебя откуда? — не понимаю я. — Ведь все плакался, что нет ни одного золотого в запасе? Все бедным прикидывался? Долги с большим трудом отдавал?

Тут мы с Кросом весело ржем, вспомнив постоянные причитания хозяина трактира про свою глубокую убыточность. И вообще здорово, что прежняя жизнь понемногу возвращается, не должны больше в новой реальности мы воевать со степью. И, значит, своевременно Сохатый трактир заново ладит!

К вопросам про свои деньги пожилой, но такой же здоровый бывший Охотник всегда относился весьма неодобрительно, вот и сейчас советует мне не лезть, куда не положено, а то нос прищемят.

— Ага, ругаешься, значит, старый выжига! Я лезть не стану, нос свой поберегу, но и лечить тебя, старого сквалыгу, не обязан вообще! Раз так говоришь, то и с больной спиной дальше на белом свете поживешь! Не слишком она тебя прижала, значит! — решаю я и уезжаю, не смотря на заверения Сохатого, что он все понял и уже готов все подробно рассказать.

— Едем к Сторожке! Впереди я один, вы за мной! — командую охранникам и гильдейцам.

А то еще незнакомые степняки не разберутся, решат, что их базу атакуют и начнут стрелы метать, как они больше всего любят.

Поэтому около ворот оказываюсь уже один, наблюдатель-степняк с вышки прокричал вниз предупреждение, но Бей новой фолы полностью в курсе про меня. Быстро появляется все с тем же толмачом и выдает положенные знаки почтения Другу степи.

«Наверно, прежний Бей ему все про меня рассказал и похвастал подарочным кинжалом от Великого Мага. Вот и новый хочет что-то похожее получить», — сразу понимаю я.

Оговариваем свои дела и намерения, больше всего меня интересует, хватает ли народу на строительстве.

— Есть люди, даже лишние есть. Теперь столько не надо, раньше сразу старую дорогу в нескольких местах одновременно тянули. Поэтому всем работа была. А сейчас по лесу приходится с одной стороны идти, там больше сотни работников никак к работе не приставишь, — переводит мне ответы Бея толмач.

— А, поэтому трактир ставите? — догадываюсь я и сразу выказываю свое одобрение такой затее. — Нужное дело, скоро много важных людей мимо поедет. Будет им, где хорошо поесть и мягко поспать. Но я новый фронт работ для всех арестантов обеспечу, скоро полностью дорогу освобожу от мешающих работе препятствий. Тогда сможете с разных сторон работать.

Толмач переводит новому Бею мои слова и тот радостно кивает головой.

— Сколько вообще астрийцев убили? Не рассказывали при тебе? — вопрос уже толмачу.

— Доспехов дворянских шесть штук привезли, с дружинников простых осьмицу! — отвечает толмач, что-то вспомнив. — Сам их записывал в список трофеев. Лошадей пять осьмиц, жеребцов дворянских четырех привели, но седла и сбрую с еще двух сняли. Которые самые злобные оказались и в руки не дались!

— Должно было дружинников полторы осьмицы быть! — теперь вспоминаю я.

Но толмач только пожимает плечами, он лично одну осьмицу простых кольчуг в список Бею орды записал.

«Понятно, как я и опасался, еще примерно четверо дружинников смогло бежать с места боя. Кто-то из них ранен и помер уже точно, но рассчитывать лучше на такое количество врагов. Поняли, что дело хозяев совсем проигрышное, так сразу при первой стычке и сбежали. Но до тайника с запасами и обратно все же без боев дошли».

О подобном подозрении предупреждаю Кроса и нового Бея, еще своим людям говорю особо смотреть внимательно по сторонам.

Вскоре Крос со своими людьми шагает прямо к стоянке, потому что выжившие обязательно должны туда прийти и могут наследить вокруг.

— Ведь простые дружинники, не должны особо умело следы прятать. Если были около стоянки, то мы след непременно возьмем! — обещает он мне.

Я же с охранниками и Тельсуром на повозке быстро катимся по новой дороге дальше.

— Смотрим в оба, не должны они на восьмерых напасть, но, кто его знает, насколько уже оголодали! Заодно дорогу проверим, как хорошо сделана! — говорю я своим людям.

Глава 5

По новой, только что отремонтированной и сильно улучшенной дороге ехать просто хорошо.

Никаких тебе ям и провалов, верх дороги плотно и ровно утрамбован, по краям она выложена камнями, в некоторых местах даже плотно забитыми и переплетенными через частые колышки прутьями. Видно хорошо, что рабочих здесь хватает и еще филонить им нельзя, никаких перекуров и просто постоять, работают довольно быстро и много.

То есть степняки не собираются терпеть хотя бы остановившихся передохнуть, всегда готовы пустить плетку в ход, как цепные такие псы. Способность мгновенно подчинять и доминировать над пленниками воспитана прямо с раннего детства, поэтому городские арестанты не могут ей ничего противопоставить.

Понятно, что организованные раньше в банды и шайки асторские уголовники все-таки подтянут какую-то структуру даже в здешних тяжелейших условиях постоянного выживания, смогут что-то придумать для облегчения своей пропащей теперь жизни. Но пока все бегают, как ошпаренные, по любой команде степняков и даже их одному недовольному взгляду.

Так мне рассказал Тельсур и поддержал его Дропер, которые без меня здесь катались, несколько раз пересекались со строителями дороги и смогли более-менее к ним присмотреться. Даже несколькими словами перекинуться, арестанты сердечно просят передать приветы родным, что пока живы и здоровы, очень просят иголок, ниток, дратвы для ремонта сапог и прочих мелочей, которые здесь взять неоткуда совсем.

Насчет качества дороги, конечно, большой вопрос, ни строители, ни их охранники не являются спецами в подобном строительстве, сами учатся понемногу, но за итоги своего ударного труда совсем не переживают. Заставлять с ними рядом постоянно жить того же Тельсура я не собираюсь, чтобы каждый день надзирать и указывать, какая дорога получится — такая получится.

«По ней в основном степной коннице перемещаться с какой-то частью арб, но они быстро найдут себе на той стороне кормление и проживание. Все нужное и не нужное отберут у покоренного народа, так что обратно в степи только груженые арбы отправятся. Если степняки все же не решат устроить себе хорошую жизнь в более плодородных местах», — размышляю я о процессе строительства.

Участки, конечно, разные по качеству исполнения получаются, потому что несколько бригад одновременно дорогу строят, но общий итог вполне удовлетворительный. Пока, на самый мой первый взгляд, все выглядит на твердую четверку.

Весенние ливни могут подпортить картинку, покажут уязвимые места и это даже хорошо.

Ехать можно очень быстро, даже в местах частых бродов через текущие сейчас довольно бурные по началу весны ручьи, лошадь легко перетаскивает повозку с одного берега на другой.

— Интересно, как выдержит дорога большую орду? — спрашиваю я у Тельсура.

— Может сильно подразбиться от острых копыт тысяч степных коней, вы же это имеете в виду, господин Капитан? Поэтому нужен постоянный присмотр, чтобы работники тут же засыпали особо глубокие рытвины и промоины каменной крошкой и утрамбовывали поверхность. Сейчас самая верхняя часть дороги еще не так хорошо укатана, но несколько тысяч повозок с песком, которые проедут по ней дальше, ее обязательно доведут до нужного состояния.

— Придется постоянно новые карьеры с песком и камнями запускать, чтобы не тратить много времени на доставку от старых, — признаю я очевидное положение.

— С подобным добром проблем нет, в лесу перед нагорьями много подходящих мест для подобной разработки. Выходы песка на поверхность можно встретить очень часто, каждые двадцать лиг начинать копать и вывозить. Я уже устроил пару новых карьеров, чтобы так далеко не катались возницы, — успокаивает Тельсур меня.

Так что за оставшуюся половину, уже более-менее длинного в начале весны дня, мы добрались до первой стоянки, оборудованной именно для ночлега арестантов со степняками. Вся логика и логистика наших перемещений неотвратимо привязана к подходящим местам для ночлега, потому что в сыроватом весеннем лесу трудно найти сухое место.

Длинный и узкий сарай для арестантов стоит рядом с более качественно сделанным домом для охраны, в котором мы располагаемся на ночлег. Пока тут никого нет, даже прислуги не видно, уже далеко строители ушли отсюда.

— Нас все равно маловато для такого дома, да еще дров здесь почти не осталось, все степняки спалили, господин Капитан! — докладывает Драгер.

— И что предлагаешь? — понятно, что рубить самим дрова и пытаться нагреть солидный сарай для нас восьмерых нет особого смысла.

Когда здесь двадцать-тридцать степняков ночевали одновременно, они могли и два костра поддерживать всю ночь. Тем более у них куча всегда бесплатных рук имеется, которых вообще не жалко, чтобы вволю нарубить дров. А нам подобного не требуется, тем более серьезные холода уже прошли.

— Поставить одну палатку прямо в доме! Если двоих держать в охране ночью, то ночевать всем места хватит, — предлагает он.

— Одного в охране достаточно оставить. Мы все же не в густом лесу оказались, дозорному нужно только за дверью и лошадями у коновязи приглядывать. Я тоже брошу поиск, чтобы заранее предупредить о непрошенных гостях, — решаю я дать выспаться своим людям побольше.

Охранники начинают варить кулеш, попробовав который, я еще раз вспоминаю добрым словом Ятоша.

«Никто его по вкусу догнать не может, но общее направление он всем здешним поварам все-таки задал. Уже получается у них что-то похожее», — как кажется мне, сильно проголодавшемуся за целый день в седле.

Ночь прошла спокойно, звери боятся подходить к довольно обжитому месту, так что все хорошо выспались, мы с Тельсуром опять в своем отделе палатки, охранники в своем.

Ночью мимо пробежала пара мышкующих лисиц и на этом наши ночные приключения закончились. То есть лично мои только, потому что парни про них ничего не знают, одного меня сигнал про подобных гостей разбудил.

С утра выезжаем дальше, встречаем по пути несколько возвращающихся на ближний карьер за песком и каменной крошкой повозок. Они катаются без охраны, сюда работать я набрал крестьян с разоренных хуторов, кого не угнали степняки. Их уже местная охрана в лицо знает, так что пропускает без проблем.

Положил им высокую плату за работу и еще на лошадь выдаю зерном из городских запасов, чтобы оставалась силенка таскать тяжелые телеги. Получают мужики сдельно, за каждую доставленную повозку, есть смысл торопиться и оборачиваться побыстрее с доставкой груза. Тем более степняки весьма жестко прошлись по здешней стороне Протвы, старательно осуществляя свою месть за перебитый гвардейцами и Охотниками в кровавом бою молодняк.

Так что хутора полностью разорены, а крестьяне, кто успел уйти на другой берег, пока побаиваются их начинать восстанавливать, раз данная сторона реки кишит степняками, и они тут всем определенно командуют.

Зато беженцы весьма осмотрительно пробежали со своими повозками со всем добром мимо города на три-четыре дня пути, понимая, что орда подступит к нему со всех сторон. И, что ни заезжать в сам город, ни оставаться рядом нет никакого смысла. Пережили так полтора месяца осады, никем не обнаруженные, на своих запасах, остались при лошадях и повозках, зато потом были сразу наняты мной за хорошую плату по пять тайлеров в месяц.

Когда я уже договорился с ордой на строительство дороги и первым делом искал работников для нее.

За все платит и снабжает зерном именно город, так что я не стал особо торговаться в свете новых экономических условий. Когда и так свободных повозок с лошадьми во всем Черноземье днем с огнем не сыщешь. Заодно возницы, когда дают отдых, необходимый лошадям, понемногу восстанавливают порушенное на своих хуторах, тянет их сюда так заметно, на родные земли. Поэтому решились не бояться воинов степи, когда я пообещал им полную неприкосновенность и хорошие деньги.

С Беями данный вопрос пришлось еще тогда дополнительно оговаривать, насчет полной неприкосновенности наших работников, ведь других возниц при своих повозках найти сейчас почти невозможно.

— И тогда строительство так всем нам нужной дороги встанет надолго! Придется вам самим возвращать лошадей с повозками обратно сюда! Не говоря уже про наших людей, как мы с вами договорились! — так несколько раз я заявил военным командирам орды.

Возвращать Беи ничего не хотят, подобное значит поссориться со своими же воинами из-за их добычи, поэтому пообещали дать строгий приказ никак не обижать перевозчиков.

Теперь мужики зарабатывают деньги на будущее восстановление своих сгоревших домов, хотя степняков, конечно, сильно не любят по жизни. Но деньги все равно нужны, поэтому возят песок с камнями все больше и больше.

«Ага, при следующей передаче городских товаров Беи обещали вернуть всех черноземельцев, которых зачем-то угнали в свои степи. Обязательно нужно отправить грамотных гвардейцев, чтобы переписали со слов оставшихся крестьян, кого и откуда угнали из-за реки. С Помром так не выйдет, там все сложнее получается, нужно далеко ехать и еще никого там не осталось, но тоже можно настоять, чтобы и оттуда жителей вернули. Найти пару жителей, пусть надиктуют список всех своих соседей, — решаю я и тут же вспоминаю. — А, мы же недавно пяток тамошних крестьян освободили, которых астрийцы на Север угнали! Вот они нам все и расскажут!»

Как раз скоро проходит четыре месяца после ухода орды, придется им выдать кучу дорогого товара, за чем ордынцы однозначно явятся, точно не пропустят подобный повод прокатиться за своей добычей с видом великих победителей.

«Вот там и посмотрим, сколько полонников они обратно приведут! Наверняка, вообще подобным процессом не заморочатся, поэтому получат только половину обещанного и должны будут привести всех еще через пару месяцев, — решаю я. — Под окончательный расчет!»

Часа через три добираемся до конца старой дороги и сворачиваем на ту, которая совсем свежая и ведет уже в горы.

Проезжаем вскоре мимо такого же одного дома для арестантов и второго для охраны, где работает несколько наших бывших горожан под присмотром пяти степняков. Рубят дрова, варят еду, в общем занимаются обеспечением нормального быта, насколько его можно сделать нормальным на стройке в глухом лесу.

Степнякам я помахал рукой, что все нормально, едем с проверкой дальше дорогу прокладывать. По рожам совсем дикие и на здешнем языке ничего не понимают, но уже знают, что Астор постоянно присылает людей искать и указывать путь дальше. Что положено все наши просьбы выполнять и ничем не угрожать.

Пришлось подъехать к дому для арестантов, спросить у греющего в котле воду молодого парня:

— Эй, работник! Далеко дорогу протянули отсюда? — показал я рукой в сторону гор.

Парень, наверно, узнал меня, как человека, который лично упек его сюда пропасть или выжить в трудах бесплатных, рожа у него аж прямо перекосилась от ненависти. Встал такой руки в боки, хотел меня далеко послать, наверно, однако быстрый окрик одного из недовольных степняков быстро привел бедолагу в положенное чувство. Сразу же мне ответил, что строители прошли пока всего десять лиг по лесу.

«Да, а вот что делать потом с теми арестантами, кто выживет на постройке дороги? Новые степняки в Сторожке мне доложили, что приняли триста двадцать работников у старой смены, куда-то примерно еще двадцать подевалось за прошедший месяц. Толмач вроде грамотный мужик, но и он почему-то не вспомнил, куда именно», — размышляю я, пустив коня по уже совсем новой дороге.

«В Асторе они мне не нужны вообще, сильно обиженные и жаждущие мести. Понятно, что еще года полтора придется строить путь через перевалы, за такое время половина бывших воров и жуликов не выдержит настолько напряженного ритма строительства. Или сбегут, куда глаза глядят, только дорогу к дому степняки держат под постоянным контролем. Если тихонько наберут заранее еды, то могут далеко убежать и долго обходить засады. Но места здесь серьезно опасные, трудно горожанам в диких лесах выжить, как бы на них Корты заново не откормились. Кого-то степняки показательно казнят самым страшным образом, тоже какой-то процент убыли окажется, кто-то сам от тяжких условий жизни и тоски по свободе загнется неминуемо», — надеюсь я.

«Впрочем, чего сейчас голову ломать? Потом выжившие строители, так же со степняками, только уже в качестве прислуги, спустятся в Сатум, поэтому пока никак не должны обратно в Астор вернуться, — сказал я себе и вскоре догнал большую толпу арестантов.

«Жестоко все получается с ними, но другого выхода нет. Проще всего именно так сплавить явно лишнее в Асторе население из убежденных тунеядцев, чтобы своим бесплатным трудом приносить пользу родному городу. У степняков отказаться работать и не помереть ужасной смертью никак не получится. Ну, а тунеядцы могут еще перевоспитаться непосильным трудом, как учил нас товарищ Макаренко! — убеждаю я сам себя. — Если подобное чудо вообще возможно в данных исторических условиях?»

Негустая цепь степняков на лошадях окружает гомонящую и размахивающую ломами, кирками и топорами с лопатами толпу арестантов, одетых в гвардейскую форму для зимы, но без знаков различия.

Какое-то время я смотрю, как налажен процесс, как появившиеся уже здесь бригадиры сами не работают, а грамотно показывают фронт работ обычным арестантам.

«Идет нормальный процесс самоорганизации, появляются лидеры среди арестантов, которые станут незаменимыми посредниками для степняков!» — правильно понимаю я.

Но сейчас конец дороги уже почти упирается в мощную каменную гряду, какого-то лешего решившую именно здесь перегородить путь нашему строительству.

— Именно поэтому, господин Капитан, я вас сюда и позвал побыстрее, что вот такие выходы каменных пород очень мешают вести дорогу по краю самого здесь полноводного ручья. Однозначно, самый прямой путь мы уже присмотрели для здешних мест, но придется пробить несколько препятствий подобного рода и еще в пяти местах пустить ручей напрямик, — разъясняет мне Тельсур.

Я пока оглядываю препятствие, напряженно разглядывающих мой отряд степняков и толпу арестантов, недобро замолчавших при виде меня. Вспомнили граждане воры и жулики, кто их на фактическую каторгу под присмотром беспощадных степняков отправил и сильно заругались на меня. Но пока только в душе, потому что охранники рядом и плетки у них всегда наготове.

«На ударное строительство узкоколейки силами комсомольцев и беспартийных отправил!» — усмехаюсь я, меня злыми и ненавидящими взглядами не пробьешь.

Поэтому я не обращаю на тихую ругань арестантов никакого внимания, скомандовал их всех отогнать подальше, мои охранники начали лошадьми задвигать толпу назад, а степняки тут же подключились к подобному процессу. Сразу и без уговоров засвистели плети, толпа подалась наконец-то, ведь уже хорошо приучены очень внимательно слушать команды любого воина степи.

— Вовремя подъехали как раз! — протиснулся ко мне через охранников Тельсур. — Здесь первое такое препятствие, которое объезжать долго и неудобно, а самим ломать каменное основание и целой осьмицы по времени может не хватить.

Пока арестантов отодвигают на пару сотен метров, я рассматриваю со всех сторон скальную породу, преградившую путь новой дороге, потом прихожу к выводу, что ее лучше уничтожать с другой стороны.

— Здесь будет узкое место, значит, с обеих сторон приготовить широкие площадки для разъезда повозок! Так будет гораздо проще, чем мне дыру в пару повозок пробивать!

Всех удалил подальше от будущего тоннеля, и начал расстреливать хребет скальной породы, высотой метров в пять, в самом тонком месте примерно столько же имеющий по ширине. С пяти максимальных по мане выстрелов пробил в нем дыру насквозь, тремя следующими поднял ее по высоте, а потом еще четырьмя слабенькими сгустками поправил ее внутри. Зато сам тоннель получился совсем прямой, проехать его даже сильно груженой повозке окажется легко.

— Так дальше и пойдем, — довольно сказал я, убирая фузею в кобуру на моей лошади.

Пока охранники, Тельсур и степняки сбежались посмотреть на чудо чудное, настоящий горный тоннель, проверяю Палантир. Из девяносто процентов заряда осталось всего пятьдесят, еще два оставшихся Источника по девяносто процентов примерно заряжены.

«Придется однозначно доставать еще два Палантира из тайника перед Храмом. Все же расход энергии очень большой, с тремя Источниками придется гораздо чаще бегать в него, а с пятью уже можно довольно много пройти по лесу, — понимаю я. — Но тогда на зарядку нужно не меньше полутора суток выделить, чтобы зарядить все Источники под завязку».

«Стол в Храме одновременно пять Палантиров быстро не зарядит, он и с тремя-то тормозит заметно!» — подобное обстоятельство уже давно известно мне.

— Сколько примерно таких преград на пути получается? — интересуюсь я у инженера, который перестал восхищаться проездом, появившимся за десять минут, и вернулся ко мне.

— Таких до выхода из леса примерно тринадцать и еще в шести местах русло ручья упирается в камень, из-за чего дороге нужно сильно огибать само русло. Если его где-то спрямить, то прокладка дороги пойдет гораздо быстрее! — вытаскивает он какие-то свои записи.

— А когда следующее препятствие? — интересуюсь я.

— Такая же горка мешается на пути через три лиги, но она не высокая, ее только немного опустить! На уровень остальной земли! — читает он там что-то, только ему понятное.

— Это уже проще будет! Тогда сразу идем вперед! Веди нас, Сусанин! — командую я, наш отряд уезжает от медленно возвращающихся на место свершившегося чуда арестантов и степняков.

Дальше я весь день прожигаю тоннели в камне, где по грудь, где полностью закрытые, сношу препятствия перед полноводными сейчас ручьями и таким образом спрямляю русло. Интересно смотреть, как поднимающаяся вода гасит разлет осколков в нашу сторону и тут же занимает освободившееся пространство в новом русле.

Не все время жгу, конечно, еще куча времени тратится на само перемещение по заросшим густым лесом нагорьям и на поиски более удачного маршрута. Не везде Тельсур выбрал самое правильное направление, ведь в прошлый раз они сильно торопились найти пещеру на самом верху гор. Поэтому не смогли как следует правильно присмотреться к местности, из-за чего кое-где я меняю прежнее направление предварительно проложенной трассы.

Но в общем и целом, пройдя примерно треть маршрута, пробив пять скальных образований насквозь и пустив три ручья по новому руслу, я обнаружил, что только в одном Палантире у меня осталось пятнадцать процентов маны, а в двух других она теперь на самом минимальном уровне.

— Такое не передать словами, господин Капитан, как ваша сила может упростить и значительно ускорить прокладку дороги! — восхищается вечером Тельсур.

— Что-то хорошее магия может творить. Если находится в руках умелого человека и Мага, — сдержанно отвечаю я.

Тема с магией так же непопулярна в Асторе, хотя мои люди давно уже убедились в ее огромной пользе.

Когда она в руках хорошего человека и грамотного военноначальника, конечно.

К вечеру мы уже заранее нашли красивую полянку на нагорьях, разведчики за сегодня вволю набили птицы на ужин, поэтому можно прекрасно передохнуть перед сном. Камни-светильники я уже спрятал в установленную палатку, чтобы зажечь их во время непростого заползания в нее саму.

После сытнейшего ужина я уже без сил заползаю в наш отсек, проверяю своих людей, кто и где находится, потом ставлю поиск и тут же засыпаю. Однако так просто выспаться мне не удалось, ночью какое-то массивное животное все время бродит вокруг нашего лагеря, явно не такое быстрое и стремительное, как Корт, но очень настойчивое. Лошади испуганно ржут, охранники хватаются за оружие, сна ни у кого ни в одном глазу.

«Наверно, как раз оголодавший за зиму медведь приперся. Этот сам не успокоится, чувствует много еды здесь. Придется его шугануть», — понимаю я.

Пришлось все же выбраться на ночной холод, терпеливо дождаться, когда зверь подойдет на сотню метров и шарахнуть по нему ментальным ударом со всей силы. С такого расстояния сильно не прибьешь, конечно, неподатливое сознание матерого зверя, весь расчет на его неготовность к подобным пинкам и поэтому моя затея получилась.

Мишка брякнулся на пузо, с испуга навалил кучу и тут же удрал в страшном испуге, размазав ее по себе самому.

Как рассказали мне сходившие на рассвете в ту сторону охранники с факелами.

— Ну и вонь же там стоит, господин Капитан, прямо глаза режет! — слышу я по их возвращению.

— Да всякое дерьмо собирает и ждет! Но зверь хитрый и опасный очень! От нас не отстал бы ни за что! — подводит итог Дропер ночному противостоянию.

«Одному путнику, особенно с лошадью, реально здесь опасно ночевать», — еще раз убеждаюсь я.

Собираем свой лагерь, грузим палатку и начинаем снова быстро шагать уже в сторону стоянки. Мне необходимо срочно зарядить Палантиры, тем более отряд Кроса уже должен двигаться нам навстречу.

Так оно и случилось, через час сплошных спусков и подъемов по нагорьям, мой поиск указал на цепочку приближающихся спереди людей. Больше тут никого быть не может однозначно, только три десятка его людей, ведущих разведку по моему приказу.

— Стоим, парни! Впереди гильдейцы! — командую я своим.

Вскоре среди деревьев начинают мелькать фигуры Охотников, неслышно шагающих по лесу. Они быстро обнаруживают нас и передают информацию дальше по цепочке разными птичьими голосами.

Вскоре я вижу довольного приятеля, с радостью приветствующего охранников и меня самого. За ним гильдейцы ведут двоих недовольно зыркающих мужиков, они крепко связаны и одежда на них, как и положено ей быть, именно астрийских дружинников.

— Нашли все-таки? — киваю на них.

— Да, около стоянки покрутились, увидели своих покойников и пустые погреба. Добыли двоих баранов из оставшегося арбалета, поэтому пока никуда далеко не пошли. Но вообще решили ждать своих с Севера и очень расстроились, когда узнали, что там больше никого не осталось и никто не придет за ними! — словоохотливо рассказывает приятель.

— Было их трое, один раненый, но помер сам после того, как мы их взяли! — добавляет он.

— Брали то как? — интересно мне. — Боевые ведь мужики?

— Как обычно, стрелами с тупым наконечником! — отмахивается Крос и подтаскивает за веревку одного из дружинников. — Расскажи, куда шли и почему обратно не вернулись?

Крепкий внешне и злобно смотрящий из-под насупленных бровей мужик нехотя рассказывает о своих планах. Похоже, гильдейцы уже все ему объяснили доступно, что миндальничать с ними никто не собирается, за упертое молчание придется заплатить долгими муками и непростой смертью.

«А ему теперь совсем не за что упираться, поэтому стал говорить, раз его хозяев и приятелей больше никого не осталось в живых!» — понимаю я.

— Обратно нет смысла шагать, в тайниках ничего не осталось. Уже шесть раз полные караваны сюда прогнали, в этот раз полупустых лошадей пришлось обратно вести, — довольно обстоятельно он все рассказывает. — Мы вчетвером смогли сбежать от степных уродов, но один сразу помер от тяжкой раны, а второй еще долго мучился, пока помер!

Понемногу я выпытываю у него положение последних астрийцев, потом подзываю поближе Кроса и отхожу с ним в сторону.

— Что с ними делать? Они же больше не нужны? — тут же интересуется приятель, намекая, что пора пленников прикончить и сразу шагать домой, обратно к вкусному пиву торопиться начинать.

— Нет, веди в казармы, там пусть присмотрятся к нашей жизни, — решаю я.

— Хорошие ведь воины, посмотрят вокруг и поймут, у кого самая справедливая жизнь получается! Веревки ослабьте пока, думаю, бежать дружинникам уже совсем некуда! — командую погромче, чтобы пленники тоже услышали мои слова.

— Теперь, значит, так. Вы свою задачу выполнили на отлично, можете шагать прямо отсюда в Астор. Там потом награду твоим людям выдам, Крос! Сохатому привет передайте, скоро к нему зайду. Их забираете! — киваю я на пленников. — И двоих наших с инженером Тельсуром, еще всех наших лошадей поведете!

— Ждите нас около трактира Сохатого, придем через пару дней! — это уже уходящим с гильдейцами охранникам.

— Господин Тельсур, вы пока свободны, следующий выход к дороге через пару осьмиц! — инженеру я сразу выдаю три тайлера премии за работу, он еще плату от города получает, так что даже доволен подобными командировками на нагорья.

— Парни, принять лошадей! Все припасы на них грузим! — тут же командует очень довольный Крос, что выход закончился, все, кто надо, уже неотвратимо пойманы, самое высокое теперь начальство довольно и обещает золота выдать скоро.

— Крос, шалаши там на стоянке остались? — спрашиваю я раздухарившегося Охотника.

— Остались, все рядком стоят! За забором!

— Отлично, Дропер, четверо со мной, поспите там пока без палатки! Тащить ее еще на своих плечах по склонам сплошным не станем! Все, шагаем к стоянке! — командую я.

Охотники быстро грузят лошадей и исчезают с ними в лесу, а мы изо всех сил торопимся дальше.