Черновики

[Zenless Zone Zero] - Глава 1

Пролог

– Есть достаточно много теорий о том, что такое эфир, и исследователи не устают предлагать варианты. В нашем институте некоторые из этих теорий пытаются доказать на практике, получив предсказанные ими эффекты. Я работаю с несколькими группами учёных, чья точка зрения кажется мне наиболее близкой...

Пульхра еле слышно фыркнула. Очередной “потеряшка”-исследователь, у которого мозги пошли набекрень от влияния каверны. Обычно таким помогает прийти в себя хорошая зуботычина, но тирен не намеревалась заниматься благотворительностью. Самой бы выбраться... шансы на что, без “морковки” и поддержки, были невысоки.

– ...что эфир расширяет границы возможного, придавая материалам те эффекты, которые “могли бы быть”. Думаю, вы уже поняли, почему я вас пригласил именно вас, мисс Феллини?

– А? – вырвалось у Пульхры. Он разговаривает с ней?!

– Да, тема вашей дипломной работы по эфирному материаловедению идеально подходит под профиль того, чем мы здесь занимаемся, – юноша улыбнулся, но его взгляд был по-прежнему расфокусирован, словно он смотрел сквозь неё. – Зарплаты у нас ниже, чем в институте Вайтстар, но коллектив лучше, и поощряется свобода творчества, уверен, для кого-то кто выбрал столь нетривиальную тему, это будет важным преимуществом. Кроме того, работа на лучший институт Эриду будет отличной первой строчкой в вашем будущем резюме. Что скажете?

Тирен фыркнула. Дипломная работа по эфирному материаловедению? У неё, наёмницы с Объездной?!! Нет, было бы неплохо, конечно... но этому парню эфир вдарил в голову куда сильнее, чем ей казалось. Но откуда он знает её?

Девушка подошла ближе, вглядываясь в черты исследователя. Он казался её ровесником, но лицо было совершенно незнакомым. Пульхра могла поклясться, что никогда его раньше не видела.

– Как меня зовут? – спросила она, глядя в глаза человеку.

– Кхм... сразу прошу прощения, если я произнесу ваше имя неправильно... Пульхра Феллини?

– Верно, – задумчиво согласилась она. – А ты кто?

– Хм? Я представился когда мы начали ваше интервью, – он нахмурился, глядя ей за спину. – Извините, похоже, у коллег возникла проблема, требующая моего срочного вмешательства.

Тирен обернулась, и схватилась за оружие. Эфириалы! Разорвав дистанцию, она открыла огонь, шагом отступая влево – если часть дыроголовых отвлечётся на блаженного ей будет проще справится с остальными. Ничего личного, обычные правила выживания в каверне: умри ты сегодня, а я завтра.

Конечно, если речь шла о незнакомцах.

Эфириалы действительно разделились, трое бросились на неё, и ещё трое на исследователя. Что ж, каверна ему пу-у-у-уУХ?!

Удар лапы-клинка прошёл сквозь человеческое тело, мигнувшее, как будто оно было голограммой, завалившийся под собственной инерцией монстр был схвачен за вторую конечность, и с невозможной силой отправлен в другого эфириала из-за чего они оба влетели в стену, разбив её своими телами. Затем “безобидный исследователь” указал рукой на ближайший валун, и сделал размашистое движение в сторону третьего противника. И каменюка, словно подхваченная невидимой рукой, устремилась в третьего эфириала, раздавив его, словно таракана.

“В кавернах никогда не происходит ничего необычного. А если вы думаете, что происходит – то вы ещё сопливый новичок”.

Пульхра новичком не была, и отскочила обратно в сторону исследователя, переведя огонь на тех эфириалов, которых он отбросил в начале, удачно сходу завалив одного из них точным попаданием в ядро.

Бросившиеся за ней противники натолкнулись на ещё одну атаку жестом – на этот раз с земли была подхвачен вырванный откуда-то кусок металла, которым одного из эфириалов разрубило пополам, а второго отбросило, снова дав наёмнице возможность несколько раз точно выстрелить ему в ядро.

– Уля, прикрой! – крикнул исследователь, отскакивая назад, и Пульхра даже на мгновение дёрнулась вперёд, настолько уверенно прозвучал его голос. Будто он и мгновения не сомневался в её участии. Но секунду спустя, тирен все же устремилась вперёд, перехватывая своё оружие за стволы. Раз парень не обуза, то лучше скооперироваться.

В ближнем бою она не могла следить за его действиями, и успела прикончить одного из противников а затем броситься между двумя другими, чтобы зайти им за спину, когда...

– Назад!

Ей вновь пришлось тратить секунду, чтобы обдумать этот приказ, и это едва не стоило ей жизни, когда огромный эфирный кристалл рухнул вниз, расплющив обоих оставшихся эфириалов. Она едва-едва успела отпрыгнуть.

– Уля! Не ранена? – исследователь подскочил к ней с выражением искреннего беспокойства на лице. Но из-за по прежнему расфокусированного взгляда оно казалось неестественным, словно у сбоящего разумного конструкта. – Что с тобой сегодня? Ты как будто заторможенная.

– Ты лучше скажи, что это было такое? – она придирчиво осмотрела парня. Практичная облегающая одежда исследователя, пусть и в незнакомой ей расцветке не предполагала наличия любой машинерии, которой можно творить такие фокусы. Конечно, он может быть разумным конструктом, те иногда встраивали оружие прямо в себя...

– Ты о чем вообще? – недоуменно наклонил голову он. – Уля, мне кажется, или у тебя проявляются симптомы эфирного заражения? Сколько ты провела в каверне?

– Всего пару часов, – честно ответила Пульхра.

– Чего?! – он нахмурился ещё больше. – Да мы тут с тобой шарахаемся уже пятый час! Черт, это уже не смешно. Давай-ка на выход.

– Я... потеряла своего банбу, – быстро соврала она, подыгрывая. – У меня нет “морковки”, чтобы выйти.

– И ты молчала?! – ужаснулся он. – Уля, я понимаю что у тебя комплекс победительницы, но это уже за гранью добра и зла. Пошли.

– Куда это? – подозрительно уточнила она.

– Выведу тебя, куда. Или ты спорить собралась? – нахмурился он.

– Нет-нет! – быстро сориентировалась тирен. Этот хрен странный, и творит странное, но если он действительно может вытащить её из каверны, то плевать на это все, она готова подыгрывать и дальше. – Ты прав. Веди.

– Дела действительно серьёзные, раз ты не стала огрызаться, – хмыкнул он. – Ну пойдём.

Он двинулся куда-то вглубь каверны. Пульхра пошла за ним, подозрительно сверля взглядом своего провожатого. Он вёл себя так, словно знает её. Некоторые её привычки, которые она обычно не показывала заказчикам. Но человека настолько с ней знакомого она ДОЛЖНА была помнить. И тем не менее... подлог? Какой-то способ залезть ей в голову? Да нахрена это кому-либо? Пранк? Нужно быть безнадёжным дегенератом, чтобы устраивать выступления в каверне! Среди её знакомых таких нет. Были, только сдохли уже.

– Так а... о чем ты рассказывал? – решила вытянуть что-нибудь ещё из проводника она.

– Уля, твою мать, не пугай меня! – он обернулся. – Я молчал! Ты слышишь голоса?

– Да нет, придурок, – она закатила глаза. – Ты рассказывал про эфир. Когда мы встретились.

– Про эфир... – он задумался.

– Ну, что эфир расширяет границы возможного! И про мою дипломную!

– А, когда мы впервые встретились? – воскликнул он. – Уля, это было полгода назад! Думаешь, я помню?

– Полгода? – она моргнула. Что у этого парня с восприятием времени?

– Примерно, – он хмыкнул. – Много воды утекло с тех пор, а? Ты была такая наглая тогда! “Не радуйтесь раньше времени. Это будет ваш испытательный срок, а когда он кончится решаю я”.

Пульхра хмыкнула. Хорошая фразочка, надо запомнить.

– Брякнуть такое будучи вчерашней студенткой, на одном из первых собеседований, в лучший институт Эриду! Но я все же рискнул взять тебя на работу на твоих условиях, надеясь, что я об этом не пожалею.

– И как? Пожалел?

– Немного, когда ты свалила в другую группу, – он усмехнулся. – Но это нормально, все мы делаем одно дело. Кстати, я твой “испытательный срок” прошёл? Можно радоваться?

– Да я тебя в первый раз вижу!

Он искренне рассмеялся. Не раздумывая, именно так, как и сделал бы хороший знакомый, если бы услышал подкол в свой адрес.

– Как скажешь, Уля, как скажешь.

– Что ты делал в каверне? – решила зайти с другой стороны тирен.

– Эксперимент. Я не стал отвечать на этот вопрос раньше, поскольку твоё мнение могло повлиять на его чистоту, но теперь, почему нет? У нас разработали теорию, что каверной можно управлять, не будучи одним из эфириалов. Это я и проверял.

– Успешно? – заинтересовалась она.

– Данные только предстоит проанализировать. Ты наверняка слышала теорию, что каверны живые сами по себе? Они способны двигаться, изменяться, исцеляться, даже размножаться. Чем не жизнь? Просто чуждая для нас... и в то же время, крайне полезная.

– Что-то такое слышала, – честно ответила Пульхра. Она, все же, не совсем дуболомка и иногда читала тематический научпоп.

– Есть мысль, что дело не столько в “форме жизни”, сколько в “перспективе восприятия”. Мы смотрим с позиции точки в линейном материальном мире с незыблемыми законами. Время движется линейно, пространство расширяется линейно, даже наше мышление последовательно, поскольку привязано к последовательности слов внутреннего диалога. Но влияние эфира ломает эту линейность... здесь и пространство, и время, не подчиняются тем же законам, что и за горизонтом событий. Мы ищем математику в поведении каверн, и даже находим её, “морковки” как доказательство, но после обработки всех тех грандиозных массивов данных, начинает казаться, что наличие этих закономерностей результат инерции нашего линейного мира. Он заражает эфир так же, как эфир заражает нашу обычную материю.

– Ни черта не поняла, – рубанула тирен. – Суть?

– Не осуждаю, – он хмыкнул. – Теория там такая, что мозги вытекают из ушей. Суть в том, что эфирная материя не подчиняется законам нашего мира, она скорее про квантовые состояния. Вместо списка свойств – “а что, если?”. Пример! В скобках пять плюс семь минус один, все это умножить на два. Сколько это?

– Двадцать два, – через секунду ответила Пульхра. У тех кто пользуется револьвером, нет проблем с устным счётом.

– По правилам нашего мира, да. Но по правилам каверны... а что, если в мире существует только одна операция: сложение, и обозначать её из-за этого можно любым знаком? Ответ – 15. А что, если вычитание обязательно выполняется первым действием, а умножение вторым? Ответ – 17. А что, если мы считаем в восьмеричной системе? Ответ будет 26. Эфирные материалы могут переключаться между состояниями, это и делает их настолько ценными, а их свойства настолько абсурдными.

– Это интересно, но ты так и не сказал, что за эксперимент и был ли он успешен. Темнишь, уводишь разговор в сторону...

– Фу быть такой подозрительной, Уля. Я же сказал, это эксперимент о контроле эфира... усилием воли.

– Пфф-ф-ф-ха-ха-ха! Серьёзно? И как? Медитировать на кристаллах?! Прикладывать ко лбу? Или сразу в жопу засовывать? Были и такие дебилы в интерноте!

– Вот уж в чем не сомневаюсь, так это в любопытстве человечества, – кисло ответил он. – Но ты зря смеёшься. То что на эфир можно влиять при помощи музыки это доказанный и широко применяемый факт. Так почему не пойти дальше? Но раз ты меня уже обсмеяла, то больше я ничего не скажу.

– Хочешь чтобы я тебя поуговаривала? – промурлыкала Пульхра. Дружеское отношение этого парня было заразительным.

– Таким тоном? Конечно, хочу!.. – он осёкся. – Подходим к разлому, приготовься.

– Поняла, – тут же отбросила шутки тирен.

Разлом был скрытого типа. Из тех, которые не проявляют себя пятнами цвета, вспышками или оптическими искажениями – чаще всего их находят случайно, или предсказывают при помощи какой-то сложной математики, Пульхра не вдавалась в детали. Поэтому, когда её проводник вошёл в стену, а она проследовала за ним, её настроение заметно повысилось вслед за шансами на выживание.

– Никогда не привыкну к этому ощущению, – проворчал её спутник, когда в точке выхода не оказалось врагов.

– Не нравится? – лениво поинтересовалась тирен. “Потусторонний холодок” её саму скорее будоражил, напоминая о враждебности окружения.

– Ты знаешь, что мало кто может ответить на этот вопрос однозначно? Проводились опросы, и люди почти всегда выбирали варианты “скорее нравится” или “скорее не нравится”. Исключения чаще всего были связаны с острым неприятием каверн по личным причинам.

– И городские платят налоги, чтобы их деньги пускали на такие “исследования”... – фыркнула тирен.

– Когда имеешь дело с чем-то абсолютно непонятным, приходится работать по всем фронтам.

– Ага, так и заливали в уши тем кто может дать бабла.

– Не твои деньги, ты-то что переживаешь?

– И то верно. Эфириалы!

Очередная схватка закончилась быстрее предыдущей – в этот раз Пульхра не обдумывала выкрики своего провожатого, прежде чем действовать.

– Вот, теперь я тебя узнаю.

– А я тебя все ещё нет.

– Почти верю, – хмыкнул он. – Идём, отсюда уже недалеко.

Было действительно недалеко. Три боя с эфириалами спустя, они остановились рядом с “клумбой” из которой вместо цветов росли фонарные столбы. Ничего необычного.

– Выход там. Один шаг, и ты окажешься где-то на задворках Эриду, – сообщил ей парень. – С тебя выпивка, как встретимся в следующий раз. Бывай.

– Ты не пойдёшь?

– Я ещё не закончил со своими делами в каверне, – он пожал плечами. – Мне все ещё нужно собрать данные, а я не обошёл все узлы.

В другой раз и в другой ситуации, Пульхра бы помахала ему на прощание и вышла из каверны. Но... при всей своей верности кодексу наёмницы, она вовсе не была бесчувственной стервой, и платила добром на добро.

Парень же явно был не в себе. Несмотря на связную речь его пустой и направленный в никуда взгляд, не менявшийся на протяжении всего их путешествия выдавал, что он бродит по каверне куда дольше, чем следовало.

– Ну нет, приятель, если я иду, то ты идёшь тоже, – хищно ухмыльнулась тирен, и схватив парня за руку решительно шагнула в “клумбу”. Почему бы не сделать доброе дело, которое ничего ей не стоит?

Вновь потусторонний холодок, пролетевший сквозь тело, и Пульхра с наслаждением вдохнула тёплый воздух Нью-Эриду. Первый вдох после каверны всегда был самым сладким.

Руку обожгло – настолько резко вырвался парень. Но возмутиться она не успела: обернувшись, она увидела как её спутник, хрипя, попытался разодрать свою грудь. Прочная ткань защитного исследовательского костюма угрожающе заскрипела, но выдержала натиск, а затем парня скрючило, он повалился на землю и забился в припадке.

Синдром отторжения! Но что ей делать?! Кажется, нужно искусственное дыхание? Массаж сердца? Искать помощь? В месте где они вывалились, как назло, не было ни души! Звонить спасателям!

Рука Пульхры змеёй метнулась к телефону. Номер... какой там был номер? Один... или девять... проклятье! Живя на Объездной, она никогда не рассчитывала на все эти городские службы!

К тому моменту, как она нашла номер, сохранённый в памяти телефона, парень уже затих. Подойдя к его телу, она протянула руку к его лицу, а затем коснулась шеи. Ни дыхания, ни сердцебиения. Мёртв.

– С таким заражением он бы все равно не выжил, – вздохнула она, и закрыла трупу глаза в знак уважения. – Спасибо что вывел, незнакомец. И прощай.

Вновь оглядевшись по сторонам, тирен быстрым шагом пошла в сторону ближайшего переулка...

А̴͖̗͋̕ ̸̻̣̙̇̆Ч̶̹̜͌̍Т̵̨͈̘̈̅͘О̷̩̲̞̄̇̂ ̵̕͜Е̸̱͒С̶̪̀̋Л̸̢̠̈́͑̚И̸̠͕͗̓̏.̶̰̻̎̓́.̷͉̺̾̌̚.̴̮͐̇

В другой раз и в другой ситуации, Пульхра бы помахала ему на прощание и вышла из каверны. Но... при всей своей верности кодексу наёмницы, она вовсе не была бесчувственной стервой, и платила добром на добро.

Парень же явно был не в себе. Несмотря на связную речь, его пустой и направленный в никуда взгляд, не менявшийся на протяжении всего их путешествия выдавал, что он бродит по каверне куда дольше, чем следовало. Будь он просто полезным гражданским, Пульхра бы вытащила его силком, но здесь... она прекрасно помнила, как он играючи швырнул эфириала в полтора своих роста и проверять, было ли это рефлекторное действие, не хотела. Ей её хвост ещё дорог.

– Даже не проверишь что со мной все будет хорошо? – игриво поинтересовалась она. – Неужели ты оставишь старую подругу в беде?

– Не оставлю, – он вздохнул. – Уля, скажи честно, насколько все плохо?

– Не знаю, – честно ответила она.

– Ясно, все плохо. Что там говорит инструкция по первой помощи? Звонить на три единицы, и сразу ставить телефон на громкую связь с диспетчером, чтобы не терять время. Непрямой массаж сердца и искусственное дыхание, тридцать нажатий на два вдоха. Не о таких поцелуях с тобой я мечтал, знаешь ли.

– А ты мечтал? – она усмехнулась.

– Удар ниже пояса, Уля. Всё-таки вы, кошки, совершенно безжалостны, – он вздохнул, и пару раз шлёпнул себя по щекам. – Я готов. Выходим!

Вновь потусторонний холодок, пролетевший сквозь тело, и Пульхра с наслаждением вдохнула тёплый воздух Нью-Эриду. Первый вдох после каверны всегда был самым сладким. От собственных ощущений её отвлёк резанувший по ушам скрежет – резко обернувшись, она увидела как её спутник, хрипя, скрёб пальцами по груди, словно пытаясь добраться до собственного сердца. Прочная ткань исследовательского костюма выдержала натиск, и парень, словно потеряв все силы, повалился на землю и забился в припадке.

Синдром отторжения! Но как кстати, что теперь она знала как действовать дальше...

Рука Пульхры змеёй метнулась к телефону. Три единицы, вызов, громкая связь, бросить телефон рядом. Тридцать нажатий, два вдоха.

– Спасательная служба Нью-Эриду, слушаю вас!

– Вышли из каверны, синдром отторжения, – быстро и громко ответила Пульхра.

– Адрес?

– Это... – она быстро нашла взглядом табличку с номером дома. – Район Януса, Текстильный переулок 912.

– Машина будет у вас через две минуты.

Глава 1

– Доброе утро. Как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовался врач, заходя в мою палату. Она, вообще, была четырёхместной, но сейчас я был здесь один. Двоих соседей недавно выписали, а последний был на процедуре.

– Лучше с каждым днём, кроме... – я пощёлкал себя по виску. – Этот жбан по-прежнему пуст.

– Ваша память может вернуться со временем, – он снял мою карточку с держателя. – Несмотря на тяжесть заражения, вы выжили и быстро восстанавливаетесь. У смешанного наследия есть свои преимущества.

– И недостатки. Мне до сих пор стыдно за ту подушку.

– Да, понимаю, – слегка улыбнулся он. – Что ж, вы ещё не абсолютно здоровы, но держать вас здесь и дальше не имеет смысла. Я выпишу вам лекарство, которое нужно будет принимать следующую неделю, каждый раз перед едой, вы можете получить его в аптеке внизу.

– Хорошо, спасибо, – кивнул я. – Но что мне делать дальше? Я не знаю, где я живу, у меня нет документов и кто знает чего ещё...

– С этим вам помогут в собезе, если смогут, – он вздохнул. – Насколько мне известно, вашу личность установить не удалось, и несмотря на то что ваше лицо неделю показывали по телевизору в приложении к новостям, никто не пришёл вас забрать.

– Моё лицо показывали в новостях? – удивился я.

– Там в конце есть социальный блок, где показывают таких как вы, людей которых нужно опознать после каверны. Из-за комы, амнезии... подобных вещей.

– Вот как. Простите, я вас перебил.

– Ничего. То, что вас не нашли в базе данных означает, что вы не являетесь гражданином Нью-Эриду. Возможно вы с Объездной, или живете в одном из районов где люди не торопятся получать гражданство. Были случаи, когда мошенники пытались пробраться в город симулируя травматическую или эфир-индуцированную амнезию... – он со значением посмотрел на меня. Я продолжал внимательно слушать. – Но это не ваш случай. Вы можете получить заключение психолога вместе с другими документами при выписке.

– А... значит, вот зачем был тот странный и долгий опрос позавчера.

– Да. Стандартная процедура.

– Получить гражданство сложно?

– Понятия не имею, я гражданин по праву рождения. Спросите об этом в собезе.

– Хорошо. Как я понимаю, вы меня выписываете?

– Да. Нет медицинских показаний, чтобы и дальше держать вас здесь.

– Понимаю. Большое спасибо, за все.

– Это наша работа, – он искренне улыбнулся. – К вам зайдёт медсестра, и расскажет, что вам нужно будет делать дальше. Можете пока одеваться.

– Я бы с радостью, но у меня только больничная пижама.

– С этим вам тоже поможет медсестра. У вас есть вопросы?

– Будучи “негражданином”, я имею право на медицинскую помощь?

– Не бесплатно, за исключением чрезвычайных случаев.

– Понятно, – я вздохнул. – Тогда буду благодарен любому профессиональному совету.

– Не лезьте в каверны, по крайней мере ближайший месяц. И не пытайтесь восстановить память с помощью каких-нибудь шарлатанов, гипноза и тому подобной ерунды. Она либо вернётся сама, либо не вернётся вообще.

– Спасибо.

Он кивнул, и вышел, забрав мою карту с собой. А вскоре пришла доброжелательная медсестра нашего отделения, Лили.

– Вас уже выписывают? – с улыбкой спросила она. – Очень рада за вас.

– Выписывают, – кивнул я. – Без памяти, одежды, документов, и, скорее всего, гражданства. Будущее видится мне не слишком радостным.

– Ох... действительно, непростая ситуация. Я могу помочь вам с одеждой, идемте, подберём вам что-нибудь.

– Тут даже есть выбор? – заинтересовался я.

– Нам жертвуют одежду волонтёры. На случай наплыва беженцев из-за бедствий, у каждого госпиталя есть большая полевая кухня и склады с предметами первой необходимости. Вещи не новые, но приличные и чистые, их обрабатывают в автоклавах прежде чем передавать нам. Только средство от моли неприятно пахнет, но запах быстро выветрится.

– Я буду рад тому что дадут, – заверил я её.

Ходить голым по улицам было бы в любом случае гораздо хуже. Мы зашли на склад, и в нос сразу ударил неприятный запах, видимо, то самое средство от моли. Лили повела меня влево.

– Большая часть законсервирована для длительного хранения, только несколько ячеек открыты постоянно, на случаи вроде вашего, – пояснила она, когда мы подошли к закрытому рольставней боксу. Она приложила свою карточку к считывателю, и тот начал неспешно открываться. – Можете выбирать, примерять, только не создавайте мне лишней работы, хорошо? Все что не подошло, сложите как было, там есть специальный стол в углу, разберётесь. Можно взять два комплекта одежды.

– Спасибо, Лили, один вопрос. Сейчас какое время года?

– Раннее лето. Днём тепло, но по вечерам и особенно ночью становится холодно.

– Ясно, спасибо.

– Я вас оставлю. Как подберёте одежду, переодевайтесь и поднимайтесь обратно на наш этаж, я пока подготовлю все документы.

– Хорошо.

Одежда на стеллажах лежала по размерам, и я достаточно быстро определился со своими. Новой она действительно не была, но я постарался подобрать что-нибудь без пятен, и стал обладателем тёмно-зелёных “тактических” штанов (с большой дыркой в кармане), потёртых джинсов, пары слегка выцветших футболок, куртки из плотной ткани и колючего толстого свитера. Надеюсь, ночевать на улице в этом будет нормально. Ботинки на мой размер, к сожалению, нашлись только одни.

Аккуратно сложив все что примерял, я вернулся к Лили.

– Вот, держите, – она дала мне тонкую бумажную папку с несколькими документами. – Вам с этим надо будет зайти в офис собеза. Это недалеко, как выйдете из больницы, идите прямо до площади Люмины, а там повернёте направо, если что, спросите. Давайте я помечу, что вы взяли, и... все. Вы свободны!

– Спасибо. У вас не найдётся пакета под одежду, Лили?

– Конечно, – она покопалась под стойкой. – Вот. Всего вам хорошего!

Я вымученно улыбнулся, и пошёл на выход. Иногда чужой оптимизм выглядит издевательством, и это был именно тот случай.

На улице был погожий солнечный денёк, но в куртке не было жарко, в основном из-за прохладного и сырого ветра. Где-то поблизости есть река или море...

Следуя указаниям Лили, я пошёл прямо, вдоль оживлённой улицы, пока не дошёл до крупного перекрёстка. На автобусной остановке было написано “площадь Люмины”, и я завращал головой в поисках офиса собеза. А, вон, огромная эмблема на здании напротив.

Я подошёл к пешеходному переходу, чем тут же привлёк внимание стоящего рядом банбу.

– Эн-на? – обратился он ко мне на своём языке.

В висках слабо кольнуло. Язык банбу, на самом деле, таковым не является – они обмениваются самыми обычными текстовыми сообщениями, но в качестве среды передачи используются не радиоволны, а звук в диапазоне частот человеческой речи. Передаваемый пакет данных сжимается, дополняется избыточной информацией для восстановления, а затем обрабатывается вокодером, чтобы получить те самые милые “эн-не-не”-канья. Все это было сделано для уменьшения негативной реакции людей на этих мелких роботов. Приятная и безобидная внешность, выражение эмоций, своя “примитивная” слоговая речь… она, кстати, ещё одну функцию несла: визуализацию взаимодействия банбу между собой и с окружающим миром. Предполагалось, что если банбу молчит, значит, никакой информации он не передаёт. У ранних моделей так и было, но сейчас это не соответствует действительности.

Вся эта информация пронеслась у меня в голове за считанные мгновенья. Я... разбирался в вопросе?

– Прости, дружок, но я без переводчика. Если ты спрашиваешь, хочу ли я перейти дорогу, то да, хочу.

– У-на! – решительно кивнул он, и через некоторое время голограмма красной ленты замигала, и сменилась зелёным значком разрешения.

– Спасибо.

Пройдя мимо нескольких группок людей в форме, я зашёл в здание собеза, и сразу же направился к системе электронной очереди. Банбу, который должен был с ней помогать, человечьему языку обучен не был, а я QR-коды на слух не воспринимаю, так что его нэнэканье только раздражало. И он ведь продолжал, несмотря на то, что я сказал что у меня нет переводчика!

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – ко мне подошла девушка в гражданской одежде.

– Я ищу подходящий пункт в списке, – я кивнул на тачскрин. – Кто-то вытащил меня из каверны, у меня амнезия и нет документов, сегодня меня выписали из госпиталя и сказали прийти в собез. Вот, я здесь, но не понимаю, под какую категорию подходит моя ситуация.

– А-а-а... мне надо посоветоваться со старшей коллегой. Подождите пока на диванчике.

– Хорошо, – вздохнул я.

Старшей коллегой оказалась женщина неопределённого возраста с настолько затраханным жизнью видом, что я ей даже посочувствовал.

– Доброе утро. Пройдёмте, – безжизненным тоном произнесла она, и повела меня в небольшую отдельную комнатку, где взяла у меня выданные в госпитале документы, и начала внимательно их изучать.

Я терпеливо ждал. Чиновница недовольно цокнула языком, а затем начала вводить что-то в терминал. Через несколько минут зашуршал принтер, выплёвывая один лист за другим. Когда набралась внушительная пачка, она положила её на стол передо мной, и равнодушно велела:

– Заполняйте.

“Заявление на получение удостоверения личности временного резидента Нью-Эриду”. Допустим. Но первое же поле ввело меня в ступор.

– Не умеете читать? – с лёгким презрением поинтересовалась чиновница. Почему-то все сочувствие к ней у меня тут же пропало.

– Здесь нужно написать своё имя, но я его не знаю.

– Значит придумайте новое, – равнодушно бросила она.

Я задумался, мусоля ручку между пальцев. Как все у бюрократов просто, там где не надо – возьми и придумай себе имя... как вообще называют людей? В честь кого-то...

– Можете помочь? – обратился я к чиновнице.

– Вы хотите чтобы я придумала имя для вас? – немного удивилась она.

– Не совсем. Ваш комп подключён к сети? Можете поискать что-нибудь вроде “сто величайших мыслителей”, и сказать мне самое короткое имя, которое там попадётся?

– Мыслителей? – она хмыкнула. – Надо же. Ладно, самой любопытно.

Она пробежалась по клавиатуре.

– Жан.

– Не нравится. Ещё?

– Рене.

– Нет. Ещё?

– Фома.

– Совсем нет. Ещё?

– Марк.

– Марк... подходит. И в честь кого у меня будет это имя?

– Марк Тулий Цицерон, – она хмыкнула. – Или Марк Аврелий, он тут рядом совсем.

– Потом определюсь, значит, – я вписал в анкету своё новое имя. – Фамилию тоже придумать? Или просто поставить прочерк?

– Придумайте, будет меньше проблем.

Я вздохнул, обводя кабинет в поисках какой-нибудь подсказки. Бумаги, папки, шкафы, экран, дырокол... хм... “пробойник”. Почему-то этот термин казался достаточно близким мне, и я заполнил строку с фамилией. Марк Пирсер. Звучит неплохо. Дата рождения...

– Как вы думаете, сколько мне лет? – спросил я чиновницу.

– Двадцать три, может, двадцать четыре.

Какой сейчас год я знал уже из даты своей выписки. Произведя нехитрые вычисления, я вписал дату своего попаданию в больничку. Дальше, место рождения...

– Не знаю место рождения. Что писать?

– Пишите, “Эриду”. У вас красивый почерк и правильная речь, не похожи вы на деревенщину с Объездной.

Я кивнул, и заполнил графу.

– Что такое “Объездная”? – поинтересовался я.

– Огромное дорожное кольцо, построенное задолго до падения старой столицы, проходит через множество маленьких городков и деревень. Люди там живут словно в прошлом веке, и по тем же правилам, – она скривилась. – Многие оттуда лезут в город, уверены, что здесь жизнь слаще мёда, даже делать ничего не надо – денни сами на счёт приходят каждое утро. А тут, оказывается, работать надо! Да ещё и не тяп-ляп, как они привыкли. И начинается грабежи, мошенничества, подлоги, рейдерство... как будто нам без них проблем мало!

– Понятно...

– Не понимаю, почему их вообще пускают в город, – продолжила возмущаться она. – Торговля! Что у них есть такого, чего нет в Нью-Эриду? Да они все закупают у нас!

Видимо, что-то все же у них есть, раз есть на что покупать. Но спорить с поймавшей “горячую” тему чиновницей я не собирался, вместо этого продолжив заполнять анкету. Родители – прочерк, место жительства – прочерк, место работы – прочерк, образование – прочерк... в чем вообще смысл давать такую анкету беспамятному? Показать ему всю глубину его ничтожности, не иначе...

Закончив заполнять этот бланк, я отложил его в сторону и взял следующий лист из пачки. Общеобразовательный тест?! Хм... ну ладно.

Математика, физика, химия и биология проблем не вызвали. Некоторые вещи пришлось повспоминать, но при выборе из четырёх вариантов ответа ошибиться почти нереально. Гуманитарка вызвала куда больше проблем – если в разделе “общественных наук” я мог ориентироваться на логику, то историю я если и не завалил, то только по причине большой удачливости.

– Вы быстро, – оживилась чиновница, когда я протянул ей заполненную пачку бумаг, и сунула её в сканер. – Сейчас система проверит ответы...

– Немного странно. Зачем этот тест?

– Нью-Эриду нужны грамотные люди, способные принести пользу городу, а не ложиться бременем на плечи всех работающих граждан, способные влиться в общество и понимающие как оно работает. Поэтому, для получения статуса резидента, требуется пройти этот тест. Считайте это демонстрацией серьёзности ваших намерений и работы над собой.

– Это, наверное, имеет смысл в случае с иммигрантами, но я ведь память потерял.

– Вы не числитесь среди граждан Нью-Эриду, а значит, к вам применяются те же правила, что и к иммигрантам, – она задумчиво посмотрела на экран. – По результатам теста, вы точно не с Объездной. Те кто подкованы в естественных науках неплохо устраиваются и там. Вы действительно получили образование в городе, у вас превосходные результаты по всем тестам кроме истории.

– Амнезия, – напомнил я. – Странно ожидать от человека который не помнит своего имени, что он помнит в каком году был основан Эриду.

– Таковы правила, – невозмутимо пожала плечами она. – Не важно, вы набрали гораздо больше чем проходной балл. Вы однозначно городской, почему же тогда вас нет в базах?

Я пожал плечами.

– Хорошо, – она вздохнула. – Идемте. Нужно вас сфотографировать, снять отпечаток пальцев и рисунок сетчатки.

По какой-то причине, идея мне не слишком понравилась, но возражать я все же не стал. Если бы за мной числился какой-то криминал, меня бы уже опознали, верно?

Биометрию с меня сняли на специальном аппарате за пять минут. Ещё полчаса чиновница копалась в своём компьютере, затем ушла, а вернувшись – протянула мне пластиковую карточку.

– Ваш ID резидента Нью-Эриду.

– И... для чего он мне?

– С ним вы можете законно проживать и работать на территории города. Статус резидента не даёт права на участие в городском самоуправлении, права на получение бесплатного образования и медицинской помощи, пособия или пенсии – это все только для граждан. Так же статус резидента временный, вы должны обновлять его раз в год, обязательным условием обновления является официальное трудоустройство. В противном случае вы будете выдворены из Нью-Эриду.

– Хорошо, но что мне с ним делать сейчас? У меня нет ни памяти, ни денег, ни ночлега.

– С этим служба общественной безопасности не может вам помочь, – пожала плечами чиновница. – Найдите работу. Я могу подсказать вам адрес службы занятости.

– Давайте... – вздохнул я.

И через десять минут, я стоял на улице с листком бумаги на котором был написан адрес центра занятости. Чувствовал я себя при этом... ну как будто на макушку насрали, если честно. Я ожидал... большего участия со стороны городских властей, но, видимо, зря. Если помощь и есть, то только для граждан, а я так, резидент на птичьих правах. Подойдя к автобусной остановке и изучив карту я тяжело вздохнул. Естественно. Центр занятости находился на последней станции маршрута. Тридцать четыре остановки! Если остановки здесь натыканы каждые пятьсот метров, то идти мне всего-навсего семнадцать километров. Рукой подать. Недавно решённая задачка по физике утверждала, что средняя скорость пешехода пять километров в час. Какие-то три с половиной часа, и я там!

Можно, конечно, поклянчить денег у прохожих. Но от одной мысли об этом, меня скрутило внутри. Я бы себе не подал. Здоровый лоб, иди работай!

Значит, надо идти работать. Обведя глазами “перспективные” места где может понадобиться неквалифицированный труд, я перешёл через дорогу.

– Добрый день, – обратился я к невысокому краснокожему мужчине, стоявшему за прилавком лапшичной. Тирен? Они? Разумный конструкт? Хрен его знает. Да и не важно.

– Добрый! Что будете заказывать? – радушно спросил он.

– У вас есть работа?

– Хм. А что умеешь?

– Не знаю, – на его вопросительный взгляд, неохотно пояснил. – Сегодня выписали из госпиталя, восстановился после каверны, но потерял память. Был в собезе, они не нашли меня в базах, так что я имею право сдохнуть на улице, но пользоваться этим правом я не хочу.

– Ха! Читать, считать умеешь?

– Да.

– Отлично. Сегодня доставили коробки с ингредиентами для лапши, их надо разложить по холодильникам и пересчитать. Справишься, заплачу десять тысяч денни и угощу лапшой сверху. По рукам?

– Да.

– Отлично. Вон рабочая куртка, вон перчатки, там холодная кладовая с неразобранными контейнерами, вон холодильники, вон терминал. Приступай.

И я приступил. Наблюдал за мной лапшичник недолго, вернувшись за стойку. Может, доверяет, но скорее всего дело ещё и в том, что отсюда только один выход – мимо него. Чёрный вход тоже был, но он был заперт на электронный замок с горящим над дверной ручкой красным огоньком.

Работа не была особенно тяжёлой. Зашёл в холодный склад, открыл коробку, достал содержимое, столько пачек сколько влезет в руки, переложил в холодильник ближе к кухне, занёс в терминал. Через некоторое время я несколько оптимизировал процесс, и дело пошло быстрее. Несколько раз заглядывал лапшичник, но ничего не говорил, просто брал ингредиенты из холодильника, делал пометку в терминале и уносил их с собой.

– Готово, – сообщил я ему, когда закончил.

– Подожди немного, сейчас обслужу клиента и подойду.

Я остался стоять в дверях подсобного помещения, с интересом рассматривая как он готовит лапшу. Целое театрализованное представление, с применением второй пары робо-рук. Неплохая синхронизация... или нет, движения всегда одинаковые. У имплантов есть вложенные алгоритмы, активируемые мысленно... хм, я и в этом разбираюсь?

Лапшичник осмотрел холодильники, затем подошёл к терминалу и посмотрел что-то в нем.

– Отлично. Свои деньги ты заработал, – кивнул он. – Пойдём. Какую лапшу будешь?

– Любую неострую, на ваше усмотрение.

– Зовут Чоп. Постоянной работы у меня нет, но я поспрашиваю у знакомых, кому может понадобиться. Вижу, ты парень гордый, а таким можно верить. Не обманут.

– Спасибо. Меня зовут Марк.

– Будем знакомы. Присаживайся пока. Куда пойдёшь сейчас?

– “Район Миневры, переулок Сциллы 19”, – прочёл я с выданной мне бумажки. – Там центр занятости, который мне в собезе порекомендовали.

– А потом?

– Потом… буду искать, где можно провести ночь.

– Загляни на Портовую улицу, это здесь же, на окраине района Януса, недалеко от порта Элпис. Там много заброшенных домов.

– Почему?

– Место непопулярное, старая промзона далеко от метро и дорог. Восемь лет назад, когда старая столица пала, люди эвакуировались оттуда морем, через порт Элпис, и селились где попало строя бараки и времянки из того что землетрясением после взрыва шиюй порушило. Сейчас там живут одни старики, а когда они умирают – дома остаются пустовать, никому не нужные. Плохая память у людей связана с этими местами. А ещё, это далеко: сначала на автобусе М5, до конечной, а дальше пешком километров пять… но тебе выбирать не приходится.

– Это точно, сейчас не до жиру. Спасибо за совет.

– Да на здоровье. И держи! Неострая лапша с яйцом и свининой.

– Спасибо, Чоп. Вы только что вернули мне веру в людей.

– Не вгоняй меня в краску, и так красный, – фыркнул он, и я улыбнулся, оценив шутку. – Мы, в Нью-Эриду, помогаем друг другу. Кто знает как жизнь повернётся? Сегодня я на коне, завтра ты, но если будем держаться вместе, то не пропадём.

– Вот бы в собезе думали так же, – хмыкнул я.

– А не соглашусь! Правительство сегодня есть, а завтра в каверне сгинуло, или новое пришло, все вчерашние обещания забыв. Вот соседи всегда рядом, на них и надо опираться. Ты, считай, сделал первый шаг чтобы влиться в сообщество!

– Тоже верно...

– Что будете заказывать? – обратился Чоп к подошедшему посетителю, и наш разговор на этом прервался, и я воздал должное его готовке.

Больничная еда бесплатная и полезная – на этом её достоинства кончаются. После той преснятины ароматная, горячая, наваристая лапша да ещё и с мясом казалась пятизвёздочным кулинарным шедевром. А может и не казалась!

Настроение, однако, она мне подняла изрядно. Жизнь перестала казаться бесперспективной чередой нерешаемых проблем. Я, в конце концов, молод и умён! Не пропаду.

– Спасибо, Чоп. Восхитительно, – честно сказал я, возвращая ему тарелку.

– Расскажи обо мне своим друзьям, – улыбнулся он. – Конечно, если они будут платёжеспособны.

– Обязательно.

– Держи, твои деньги, – он протянул мне пять банкнот. – Удачи тебе, Марк.

– Спасибо.

Теперь, с некоторым количеством денег в кармане, я мог доехать до нужного места на автобусе. Билет стоил 100 денни, но объёмы своего “богатства” я понял ещё разглядывая меню у Чопа. 10 000 – это 4 миски лапши у него. Конечно, шиковать по кафешкам я не собирался, но вряд ли мне удастся растянуть эту сумму больше чем на неделю.

Центр занятости встретил меня лишь немногим более дружелюбно, чем собез. Узнав, что у меня нет ни памяти, ни подтверждённого образования, сотрудница тяжело вздохнула и сказала, что сейчас у неё нет подходящих вакансий, и что мне лучше поспрашивать непосредственно в магазинах, не нужны ли им грузчики или другие разнорабочие. Поинтересовавшись, нет ли у них каких-нибудь профессиональных курсов, с которыми я потом смогу претендовать на хоть что-нибудь, она ответила что есть – но сейчас середина учебного “сезона”, и новые начнутся только через полтора месяца. На новый сезон пока даже записи нет.

Время и деньги, потраченные безо всякой пользы… сев на автобус, я направился в порекомендованный Чопом район, надеясь найти себе ночлег до того как стемнеет.

Мне это почти удалось. Почти – потому что к моменту, как я добрался до этого богом забытого места, уже начался закат. Портовая улица оказалась обжитыми, а потом снова брошенными развалинами. Какие-то склады, частично разрушенные и обвалившиеся многоэтажные дома со следами использования уже в таком состоянии, например, окна давным-давно пытались затянуть плёнкой, но сейчас от неё остались лишь обрывки. Покосившиеся навесы и подпорки у некоторых стен. Самодельные туалеты и душевые кабинки с бочками на крыше, для сбора дождевой воды… среди всех этих развалин было видно места, где все ещё живут люди: целые окна, самодельные теплицы-франкенштейны из мусора и сшитых между собой обрывков плёнки, огородики на расчищенной от камней и обломков земле, птичники. Пейзажи постапокалипсиса, такие совершенно не ожидаешь увидеть пройдя несколько километров по ухоженному мегаполису.

Выбрав один из самодельных домов, притулившийся к обломкам какого-то полуразвалившегося то ли склада то ли парковки, я постучался. Выглядит он самым приличным из нежилых, но вдруг хозяева здесь просто его запустили? Не дождавшись ответа, я потянул дверь на себя, и она неохотно открылась. Изнутри дохнуло запахом сырости, но я все же бегло осмотрел весь дом целиком, чтобы точно убедиться что хозяева здесь уже давно не живут. В одной из комнат стояла металлическая кровать с панцирной сеткой, на удивление, даже не ржавой… но не желая пачкать одежду, которую негде будет стирать, я в тусклом свете догорающего заката стал рыться по рассохшимся самодельным шкафам и сундукам. Естественно, ни хрена не нашёл – скорее всего, все мало-мальски пригодное в хозяйстве отсюда уже растащили другие жители. М-да.

Вскоре что-то искать стало невозможно – на улице окончательно стемнело. Что ж… одев колкий свитер поверх куртки, я лёг на яростно заскрежетавшую кровать, а в качестве подушки под голову положил пакет с запасным бельём и футболками. Неуютно. Но, все же комфортнее чем спать сидя или лежа на земле. Надеюсь, за ночь не околею.

Утром я проснулся выспавшимся и отдохнувшим. То ли зря беспокоился, то ли удачно подобрал свитер!

Немного освежившись водой из купленной вчера с собой бутылки, я вышел из дома и направился в сторону автобусной остановки. Вчерашние блуждания показали, что невнятный склеротик в качестве работника никому не нужен, и максимум что мне светит – это подачки от сердобольных жителей города, которые “найдут” для меня какую-нибудь несложную разовую работу. Как Чоп вчера. Однако… я заметил за собой некоторые знания, которые вряд ли широко распространены, такие как принципы обмена данными у банбу, и понимание особенностей функционирования протезов. Возможно, имея эти знания, я смогу как-то простимулировать свою память… но как именно это сделать? Никаких идей. Поискать мастерскую по ремонту банбу? Даже если найду, так они меня и пустят в роботах ковыряться…

– Хо-хо-хо, новое лицо в наших местах, – отвлёк меня от мыслей задорный девичий голосок. – Ты кто такой будешь, и что здесь забыл?

Я обернулся, но за моей спиной никого не было.

– Я ту-у-у-ут, – пропел голосок уже передо мной.

Что за глупые игры! А… ясно все. Передо мной стояла тирен-кошка, подросток, лет на вид, пятнадцати. Интересный выбор одежды… на мгновение мне показалось, что она одета только в бордовое худи, но нет, из-под него торчал краешек чёрной юбки. Чёрные волосы опускались немного ниже плеч, а на макушке торчало два крупных пушистых уха. Смущало меня в её облике только одно – на голых ногах были демонстративно закреплены две кобуры с ножами.

– Насмотр-р-релся? – ехидно поинтересовалась она. – Мя-ау?

– Зачастую мне кажется, что многие тирены, особенно девушки, пользуются своей расой для оправдания личной экстравагантности.

– А? – немного растерялась она.

– Мысли вслух. Привет! Мне говорили, что в этом районе живут одни старики. Навещаешь кого-то?

– Мряу! Ты мне зубы не заговаривай! Вопросы здесь задаю я! – гордо заявила она.

Мне было сложно удержаться от улыбки.

– Хорошо… кто я такой и что я тут делаю, верно? Я вчера выписанный из больницы человек с эфир-индуцированной амнезией, которого не нашли в базах граждан и выкинули на улицу. Один хороший человек на Люмине сказал, что здесь есть заброшенные дома в которых можно переночевать.

– И ты это просто так вываливаешь первой попавшейся на улице девчонке? – удивилась она.

– Ты спросила.

– Э-э, ну да, спросила… – протянула она. – Ты как-то быстро ответил… точно! Мя-а, я тебя раскусила! Это заготовленная легенда!

– Если бы, – вздохнул я. – Могу выписку из больницы показать.

– Ха! Ну покажи!

В целом, у меня не было причин этого делать, но не было и причин отказываться. Болтовня с ней была забавна и отвлекала меня от грустных мыслей. Так что я достал из своего пакета свёрнутый вчетверо листок, и протянул его девушке.

– Э, серьёзно?! – она даже растерялась, но листок развернула.

В голове промелькнула последовательность действий: шаг вперёд и нокаутирующий боковой удар в голову, пока она отвлеклась. Не ожидал от себя такого.

– Реально амнезийный… – пробормотала девчонка. – И не боишься такие вещи отдавать в чужие руки?

– И что изменится в моей жизни, если ты сейчас с криками “моя прелесть!” со всех ног бросишься наутёк вместе с этой бумажкой? Спойлер: вообще ничего.

Она хихикнула, и вернула выписку мне.

– Я Некомия Мана, но все зовут меня Некомата!

– Красиво. Говорю как человек, который только вчера придумал себе имя. Я Марк Пирсер и ты входишь в первую пятёрку людей, которым я представился.

– Ах! Какая честь, мя! – Она игриво приложила руки к груди. – Но имя скучное, мог бы придумать и получше.

– Попросил чиновницу в собезе зачитать самые короткие имена из списка “100 величайших мыслителей человечества”. Так что я назван в честь Марка Цицерона. Или Марка Аврелия. Пока не было возможности узнать про них и определиться, но я заранее горд.

– Имя скучное, но история прикольная, – она хихикнула. – А ты ничего. Совсем не такой, каким кажешься на первый взгляд.

– Это каким, если не секрет?

– Мья? Ты что, не видел себя в зеркало? Хладнокровный злодей, возвращающийся с кровавого дела! – патетично возвестила она.

– В зеркало я себя сегодня не видел, но допустим. И ты решила прицепиться к такому персонажу с наглыми вопросами? Адреналину захотелось?

– Ага! – она энергично кивнула. – Мне, как кошке, иногда невыносимо хочется укусить какого-нибудь прохожего за ногу!

И по шкодливой улыбке даже не поймёшь, серьёзно она, или нет. Может быть и да. Не осуждаю – мне вот, как потомку обезьян, вчера хотелось покидаться какашками в бесполезных чиновников. Зов крови, можно сказать.

– Экзекусия… – задумчиво произнёс я, и Некомата звонко рассмеялась.

– Классное слово! Я так назову свою коронную атаку! – она несколько раз махнула руками, изображая бой с тенью.

– Враги умрут от умиления, – покивал я. – Ладно, Мана, с тобой прикольно болтать, но работа сама себя не найдёт.

– О, ты ищешь работу… – протянула она. – Хочешь к нам в банду?

– Ты ещё и бандитка? – скосил я на неё взгляд.

– Что, не веришь? Я в “Красных клыках”! – гордо ответила она. – Мы тут следим за районом, людям помогаем.

– “Людям помогаем” это не то, что первое приходит на ум когда слышишь о банде.

– А мы вот такие!

– И ты можешь делать такие предложения от лица банды? – скептично поинтересовался я.

– Ага! Ты чего умеешь?

– Не помню, но это не важно. В банду я не пойду. Не моё это.

К тому же, представляю: приводит меня в банду вот эта вот мелочь, полтора метра кошачьей наглости. “Папа, я себе питомца нашла! Гля какой!”. Спасибо, но спасибо нет. (Примечание автора: “В Советской России бездомная кошка подбирает тебя!”)

– Испугался? – насмешливо спросила она.

– Да. Весь дрожу, – кивнул я.

– Скукота… – она закатила глаза, а затем ухмыльнулась. – Ну правда, чего нет? Ты выглядишь так, как будто можешь постоять за себя.

Я вздохнул.

– Даже если это так, я об этом не помню. Я вообще сейчас живу надеждой что ко мне вернётся память, и я забуду эти дни как страшный сон. Окажусь, например, собезовцем под прикрытием, и у меня на самом деле есть любящие родственники, друзья, и уютная квартирка где-нибудь в приличном районе… а я тут в банду вступил. Неловко получится, вы ко мне со всей душой, а мне вас надо будет поймать и посадить.

– Хм-м. Не похож ты на собезовца.

– Так может это только из-за амнезии? Вон я какой нудный, чем не собезовец? В любом случае, пока я могу, я буду держаться подальше от сомнительных решений. И предложение вступить в банду от первой встречной девчонки определённо одно из них.

– Первой встречной! – возмутилась она.

– Говорю как есть.

– Фе!

И она зашагала быстрее, обгоняя меня. Впрочем, это было лишь демонстрацией обиды, поскольку уходить она не стала.

– Что это у тебя такое под толстовкой? – поинтересовался я.

– Мя-я! – испуганно воскликнула она, подпрыгнув и повернувшись ко мне лицом прям в воздухе. – Не твоё дело!

– На рюкзак не похоже. И оно равномерно двигалось… и ты это прячешь… – догадка пронзила меня, как только мой взгляд упал на уши. – Это твой хвост?

– Хвосты, я попрошу! – надулась она. – И их опять заглючило, а на приём хрен запишешься! Поэтому и прячу!

– Заглючило? – недоуменно повторил я, но затем до меня дошло. – А, импланты… если хочешь, могу посмотреть.

– Мя-я? Ты разбираешься? – с надеждой спросила она.

– Вроде бы да. Я сегодня как раз думал поискать место, где можно будет попробовать покопаться в них или в банбу.

– И ты выследил меня! – ткнула она в меня пальцем.

– Это ты ко мне подошла, – закатил глаза я.

– И теперь ты хочешь посмотреть на мою попку! Был весь такой добрый и дружелюбный, а теперь открыл своё истинное лицо! Мя-я! Я читала про это! “Груминг” называется!

– Ну и фантазии у тебя… – покачал я головой.

Она надулась.

– А может ты и собезовец, – неожиданно сменила тему девушка. – Морда протокольная, даже не испугался ни на секунду!

– Испугался чего? – наклонил голову я. – Я за детьми не охочусь. Даже если они миленькие тирены.

– Я не ребёнок! Мне восемнадцать через три месяца! – возмутилась она.

По поведению я бы столько не дал, а фигуру скрывает толстовка. Но, полагаю, правило “маленькая собачка до смерти щенок” работает и для кошек…

– Не нравится мне твой взгляд, мяу! Не веришь, да?!

– Верю, – я пожал плечами. – Так тебе помочь с имплантами?

Она нахмурилась, а мордашка быстро сменила несколько выражений.

– Мя-мя-мя… ладно! Только чтобы помочь тебе с памятью! Но если ты чего-нибудь выкинешь, я тебе покажу что ножи у меня не просто так!

– Договорились.

Мана воровато оглянулась по сторонам, а затем затащила меня в полуобвалившийся склад, несмотря на то, что улица была безлюдной, а затем приподняла толстовку, вытащив из-под неё два толстых кибер-хвоста. С неоновой подсветкой у основания и визуальным разделением на равные части при помощи металлических колец. Один хвост сейчас торчал “трубой”, резко изгибаясь вверх почти сразу у точки выхода, а второй кроме этого, был загнут под острым гулом, а его кончик подергивался. Дерг-дерг-дерг, пауза, дерг-дерг. Потом пауза подольше, и повторяется.

– Ну что?

– “Если я правильно помню” звучит странно в моем случае, но вроде как три длинных-пауза-два коротких это сигнал о логической ошибке контрольного чипа, в простонародье софтлок. Они с тактильной обратной связью? Она сейчас включена?

– Чего? Чувствуют ли они прикосновения? Обычно да, сейчас нет.

– Тогда минутку, я перезагружу логический модуль.

Открутив кольцо ближе к концу правого хвоста, я увидел под ним только батарейку. Эм-м-м… ладно, а под левым? Диагностический порт для подключения к компьютеру. Хрень какая. Завинтив оба кольца обратно, я стал отвинчивать правое кольцо на границе со неоновой подсветкой.

– Мря… ты чего там возишься? – нервно спросила Мана.

– Да какое-то странное решение. Обычно контрольные компоненты располагают в той части протезов, куда может легко добраться их владелец, а точки обслуживания в местах менее удобных, но более защищённых. А у тебя все наоборот, батарейку достать легко, а пульт… ага, вот он. Нет, ну это вообще маразм.

– Что там?

– Ты как-то оскорбила того кто эти хвосты тебе ставил? Или выбрали потому что они выглядят прикольно? Тут вместо кнопки перезагрузки тест-пойнты! Есть что-нибудь небольшое и металлическое? Скрепка, пинцетик…

– Откуда у меня пинцетик с собой?

– Брови выщипывать? – предположил я.

– Я их не выщипываю! Родилась с такими! Нож есть... не, нож я тебе свой не дам. Может заколка подойдёт?

– Если она лакированная, то мне придётся её немножко испортить.

– Да пофиг, – она вытащила заколку из своей шевелюры и протянула мне. Заколка действительно была лакированной, так что я чиркнул ею по бетонной стене, сдирая лак с кончиков, а затем замкнул тест-пойнты. Хвосты дёрнулись и обвисли.

– Держи, – вернул я ей заколку, и быстро закрутил защитное кольцо обратно. Успел вовремя: подсветка зажглась, а затем оба хвоста поднялись, игриво изогнувшись.

– О! Спасибо! – воскликнула она и пошевелила ими. – Что было?

– Не знаю, нужно подключать к компу и смотреть лог. Есть одна идейка, впрочем. У тебя родной хвост один был?

– И зачем бы я тогда взяла имплант с двумя?

– Чтобы круто представляться “Некоматой”.

– Нет! У меня два хвоста от рождения! Просто реду… – она осеклась. – Неважно.

– Редуцированные?

Боже, тирены и их любовь к собственным хвостам! Мужики так о своём члене не парятся… ну подумаешь, у неё были хвосты как у обычной домашней кошки, а не как у чёрной пантеры… хотя нет, смотрелось бы действительно смешно.

– Не смей это представлять! Хс-с-с!

– Но ты могла ими управлять по отдельности? – изобразил я лицом максимальный профессионализм.

– Могла! И сейчас могу! – она скрестила хвосты и заставила их переплестись друг с другом.

– На эмоции они реагируют?

– Да.

– Значит, скорее всего сбой синхронизации. Но надо посмотреть логи, чтобы понять почему.

– А ты можешь?! – с надеждой посмотрела она на меня. – Мне врач их только перезагружает, что-то шаманит, и отпускает! А потом они опять глючат через неделю или две!

– Видимо, ему нравятся твои визиты, – поддразнил я её. – Наверное, могу. Но нужен комп и интерфейсный кабель.

– Комп я могу попросить у Мигеля, а кабель… его можно купить?

– Да, в магазинах медтехники есть. Они стандартные.

– Класс! Тогда пошли! – она схватила меня за руку, и потащила за собой.

– Стоп-стоп-стоп, – я приложил некоторое усилие, чтобы её затормозить. Девчонка оказалась неожиданно сильной. – Кабель ты можешь и без меня купить. Мне надо искать работу.

– Да ладно, отложи на один день!

– Ага, а пожрать тоже на один день отложить?

– Ради меня? – она сделала большие просящие глаза.

Ну прям милый котёночек. Только вижу я в глубине этих больших глаз кошачью наглость и самодовольство… нет, бандитка-малолетка с двумя ножами, ты меня на мякине не проведёшь. Я покачал головой, и маска невинности с неё тут же слетела.

– Почему ты отказался? Да ещё так спокойно?! Ты что, собачник?!! – возмутилась она.

– Слушай, Мана, ты очень милая, но у меня на жизнь девять тысяч денни, живу я в заброшенном и заплесневелом здании, а сплю на железной сетке. Через несколько дней я имею все шансы начать выглядеть как бомж и пахнуть так же. Я не против тебе помочь, честно. Но ты сама говорила, что хвост глючить начинает не сразу. У тебя есть лишнее время, а у меня, к сожалению, нет.

Она нахмурилась.

– Да… я уже немного начала забывать, как это, жить на улице. Давай так: я отдам тебе пару полотенец, лишнее мыло, покажу несколько хороших мест и угощу обедом. А ты пойдёшь со мной, купить этот интерфейсный кабель. По рукам?

– По рукам, – кивнул я, усмехнувшись. По правде, я как раз сегодня собирался купить мыло и полотенца.

– Тогда пошли! – энергично воскликнула она.

Мана знала город как свою правую лапку. Мы проехали несколько остановок, а затем она меня какими-то переулками привела на Технологическую улицу, где был нужный магазин. Улица была тематическая – то ли её назвали в честь многочисленных магазинов, то ли многочисленные магазины решили открыться здесь, поскольку название удачное. Электронные компоненты, банбу и их запчасти, салон модификации разумных конструктов, компьютерные магазины... там как раз показывали рекламу ноутбука. Полмиллиона денни. М-да.

– Добрый день, чем я могу вам помочь? – спросил продавец в магазине медтехники, когда мы подошли к его окошку.

– Нам, пожалуйста, интерфейсный кабель для имплантов “Призмы”.

– Хотите самостоятельно модифицировать прошивку импланта? – нахмурился продавец.

– Нет, врач логи сказал снять.

– И не дал кабель?

Неужели эти кабели стали рецептурным товаром?

– Дал, но... – я выразительно повернулся к Некомате и подмигнул ей. – Он не пережил знакомство с нашей кошкой.

– Эй, не сваливай все на меня! – возмутилась она. – Он порвался потому что имплант заглючило! Тебя послушать, так я его сгрызла!

– А кто на днях уронил вазу со стола?

– Я случайно! Имплантом задела, вот! Не привыкла к нему ещё!

– Ага-а-а...

– Честно!

– В общем, нужен новый кабель, – обратился я к продавцу. – И новая ваза, но это уже не к вам.

– Минуту, – расслабленный разыгранной перед ним житейской сценкой, он ушёл в подсобное помещение. – С вас двадцать пять тысяч.

– Прошу, леди, – указал я на кассу.

– Скряга, – буркнула она, и пошла расплачиваться.

Полученную коробочку Мана спрятала в свою сумку, куда не так давно убрала и ножи, видимо, не желая шокировать их видом не привыкших к таким выкрутасам горожан.

– Ну ты враль! – хихикнула она, когда мы вышли из магазина. – Я почти поверила!

– Взаимно. Отлично подыграла.

– Пф, а ты сомневался?

– Ни секунды. Теперь к тебе?

– Ну-у-у... да, но я же обещала тебя угостить? Идём!

Неподалёку оказался небольшой рыбный ресторанчик.

– Не лучшее место, зато недорогое, – сообщила довольная Мана. – Что будешь?

– Какую-нибудь жареную рыбку, наверное. Вот эту вот тарелку, например... у них же нет костей? Не люблю когда уже приготовленная еда сопротивляется.

– Не-а, нету, – она хихикнула.

Во время еды Некомата живописала мне жизнь в банде. Какие они хорошие: подбирают сирот, учат их грамоте и драться, заботятся о жителях районов в которых работают, и вообще – от банды у них одно название. Я вежливо кивал и интересовался деталями, но верить в чудеса не спешил.

Закончив с рыбой, мы отправились обратно. “Офис” банды располагался в более оживлённом районе чем моя плесневелая обитель, но было понятно, что живут тут не от богатства выбора. Из рассказов Маны стало понятно, что основная публика таких районов это разного рода маргиналы, если смотреть на это с точки зрения собезовской чиновницы. Дети, оставшиеся сиротами после падения старой столицы и выросшие не получив никакого образования, нелегальные иммигранты с Объездной, те кто не смог получить гражданство и теперь прячущиеся по щелям чтобы их не выкинули, калеки, и другие люди с трагичной судьбой.

В здании куда меня затащила Мана была охрана в виде могучего парня в майке на накачанное тело, но бегло брошенного “он со мной” хватило, чтобы по мне лишь мазнули взглядом. Мы поднялись на второй этаж, и Некомата, пообещав что “я мигом”, нахально ввалилась в кабинет с радостным: “Мигель, привет! Дай ноут на часок!”

Но, похоже, ноута ей не полагалось, поскольку через десять минут ожидания, она, смущённо выглянула и попросила зайти уже меня. С дурными предчувствиями я вошёл в кабинет, предполагая что сейчас придётся изворачиваться как змее на сковородке, чтоб меня не заподозрили в подкатывании яиц к несовершеннолетней дочке бандитского главаря...

– Некомата вкратце рассказала мне о вашей ситуации, – с искренним, как мне показалось, сочувствием произнёс мужчина. – Меня зовут Мигель Сильвер.

Пепельноволосый блондин лет тридцати с небольшим совершенно не выглядел главой банды. Скорее был похож на клерка среднего звена – и даже шипастые браслеты на предплечьях не перебивали впечатление, а создавали иллюзию, что он очень торопился на концерт любимой группы металлюг, но работа не дала переодеться в клёпанную косуху.

– Марк Пирсер, – мне протянули руку, и я её пожал. – Приятно познакомиться.

– Взаимно. Некомата сказала что вы помогли ей с имплантом, и можете решить её проблему окончательно, но у вас амнезия. Поясните, пожалуйста, как это возможно?

– Это... как будто забытая привычка. Я услышал речь банбу и вспомнил, чем она является на самом деле. Увидел чужие робо-руки, и как-то понял что они управляются алгоритмом. Увидел пульсацию кончика хвоста Маны, вспомнил что это означает, и как купировать проблему. Я не обещаю, что я точно её решу, но посмотреть не навредит, а если я вспомню что-то ещё, то это будет полезно и мне, и ей.

– Хм-м-м... можно мне тоже взглянуть на вашу выписку?

– Да, пожалуйста, – я достал её из своего пакета.

– Вы всегда носите её с собой?

– Я всегда ношу все свои вещи с собой. Мне негде их оставить.

– Хм... – он изучил бумажку и вернул её мне. – Некомата разбирается в людях, и раз она решила дать вам шанс, то я не против, при условии что я буду присутствовать.

– Без проблем, – я пожал плечами.

– И, прошу понять, я не могу дать свой ноутбук в чужие руки. На нем слишком много чувствительных данных.

– Мне подойдёт любой, главное чтобы не совсем древний.

– Прекрасно. Тогда...

Он ушёл к дальнему шкафу, и достал оттуда видавший виды ноут.

– Старая модель, ещё времён старой столицы. Я на нем Некомате мультики раньше включал, – он рассмеялся. – Подойдёт?

– Думаю да.

– Рад слышать. Тогда можете приступать.

Мы расположились за столом в дальней части кабинета. Ноутбук вовсе не показался мне старым, даже наоборот – вызывал смутное ощущение “выше среднего”. Загружался он долго, правда, но уверен что причина этого была в навыках владельцев. Куча резидентных программ и два антивируса... когда я все это вырубил, система зашуршала заметно быстрее. Комп уже был подключён к вайфаю, так что я сразу полез в браузер, искать нужный софт. Названия я не помнил ровно до того момента, пока не увидел его в поисковой выдаче.

– Кажется, это... – пробормотал я себе под нос, и обратился к Некомате. – Давай кабель, и садись рядом... да не так садись, хвостом ко мне!

– Так бы сразу и сказал, мяу! – недовольно ответила она. Наличие здесь ещё и наблюдающего за нами Мигеля однозначно не входило в её планы, и держалась она немного зажато.

– Не дёргай им, – попросил я, и вновь начал откручивать защитное кольцо с интерфейсного порта. – Когда подключу разъем, имплант должен автоматически вырубить обратную связь и перейти в режим ожидания.

– А если не перейдёт? – заинтересовалась Мана.

– Тогда я вновь помяну его создателей нехорошими словами.

Ноут пиликнул, а хвосты Некоматы обмякли.

– Не понадобится. Ну а теперь давай посмотрим, что там не так...

Консоль открылась привычным нажатием сочетаний клавиш, а нужные команды тело вбило само, вообще не задействуя мозг.

– Когда у тебя последний раз хвост заглючило?

– Вчера утром.

Ещё одна команда, и фильтр выдал мне все ошибки за последние 48 часов.

– Угу... – я выделил одну строку, и перекинул её в поисковик. Я прекрасно знал, что именно она означает, но хотел удостовериться в правильности информации из собственной дырявой памяти. – Как я и предполагал, это сбой синхронизации. У твоего импланта два отдельных чипа декодирования нейроимпульса, то есть, это два отдельных хвоста, связанных в одну систему программно. И при выполнении определённых условий, скорее всего связанных с эмоциональной реакцией, эту программная часть сбоит и переводит весь имплант в аварийный режим. Скорее всего это не серийный продукт, а сделанный на заказ.

– Так и есть, – подтвердил Мигель.

– Вижу два решения. Первое – я могу немного поменять программную часть, чтобы она воспринимала ситуации сбоя синхронизации как штатные, и просто принудительно их ресинхронизировала. Хвосты при этом просто будут вести себя так же как при перезагрузке, но быстрее. Обвисать будут не на двадцать секунд, а на пять-семь. Раз в неделю или две – не страшно. Второй вариант поинтереснее с визуальной точки зрения. Я могу добавить постоянный сигнал синхронизации, при этом оба хвоста будут совершать некий заранее заданный паттерн движений, с минимальным приоритетом – то есть, эмоциональная или сознательная реакция будет выполнена всегда, а какое-нибудь помахивание время от времени.

– Круто! А ты можешь сделать так чтобы они постоянно двигались, если я только не сплю?

– Конечно. Можем даже записать макросы, и ты сможешь менять пассивный паттерн движений сама. Например, сознательно два раза махнёшь обоими хвостами влево – и они будут изгибаться двигаться вместе, вправо – в противофазе друг к другу, когда один вверх, другой вниз.

– О, круто! Значит их так не только выключать можно? – заинтересовалась она. – Второй вариант, точно второй!

– Минуту... ага, готово. Двигай хвостами так, как хочешь чтобы они работали в пассивном режиме..

– Э? Я же ими не могу сейчас шевелить.

– Нет, но сигнал с них можно снять, – терпеливо объяснил я. – А потом воспроизводить, зациклив.

– Поняла, представить как они должны двигаться, – энергично кивнула она.

Внеся небольшой патч, и вновь подивившись тому, что мне даже не надо вспоминать команды, руки сами делали то, что я хотел, я отключил хвост Некоматы от ноутбука. Некоторое время помигав светящейся частью, имплант вышел на рабочий режим, и оба хвоста тут же пришли в движение, начав неторопливые волнообразные движения в противофазе друг к другу. Девушка немедленно побежала к зеркалу, посмотреть как это выглядит.

– Супер! Марк, а сколько таких макросов можно записать?

– Много. Импланты-аугментации произошли от протезов, а те, в свою очередь, от прецизионного заводского оборудования. Если задаться целью, то в эти хвосты можно вложить последовательность движений необходимую чтобы нарисовать картину, и памяти хватит на городскую картинную галерею.

– Можешь показать, как это делать?

– Могу, в записи макросов ничего сложного нет.

– Покажи!

Обрадованная функционалом хвостов, Мана напрочь забыла про зажатость в присутствии Мигеля, и засыпала меня вопросами.

– Некомата говорила, что вы хотите попробовать починить банбу, – сказал он, когда я уступил ей место за ноутбуком. – У нас есть несколько. Возьмётесь?

– Да, – без колебаний согласился я. За полчаса возни с кошачьими кибер-хвостами я вспомнил кучу всего.

Информация все ещё была обезличенной, но теперь я был уверен что способен на много большее, чем уже показал сегодня. Клавиатура стала словно продолжением пальцев, и... мне понравилось это чувство. “Дайте мне терминал, и я переверну мир!”. Впервые с момента как я проснулся в больнице у меня было что-то, в чем я был хорош, и отличная подсказка о том, кем я был.

– Не хотите присоединиться к нам? – как бы между делом поинтересовался Мигель, пока мы шли в другое здание. И меня немного напрягало, что за нами на небольшом отдалении последовало два накачанных парня. – Нам бы очень пригодился человек с вашими навыками.

– Кхм... не ожидал. Некомата уже предлагала, но я думал она меня подкалывает или что-то вроде.

– Значит, да? – Мигель кивнул, будто подтверждая какую-то свою мысль.

– Извините, но нет. Это очень щедрое предложение, особенно в моих обстоятельствах, только... я лишь вчера вышел из больницы. В собезе мне вместо помощи подсунули какой-то выпускной тест, а когда я его прошёл, дали временное удостоверение личности и выпнули на улицу, пообещав выпнуть из города тоже, если я за год не найду работу. В этих обстоятельствах вступление в банду не кажется мне хорошей идеей. Я... не исчерпал другие возможности.

По-моему мой ответ его удивил.

– Хм... не могу сказать, что я рад слышать это, но мы никого не тащим к себе силой. По крайней мере, вы не против разовых работ?

– Конечно нет, особенно если они будут оплачиваться.

– Само собой. Нам сюда.

Помещение оказалось небольшим складом, и заодно зарядной станцией для четырёх банбу, никак не отреагировавших на наше появление.

– Вот в этих коробках наши пострадавшие помощники, – сказал Мигель. – Мы собирались везти их к мастеру, так что никому не будет хуже, если вы их осмотрите. Если же ещё и почините, то я вам заплачу.

– Звучит отлично. Можно начинать?

– Конечно, не стесняйтесь.

Я достал из коробки выключенного банбу, и внимательно его осмотрел на предмет повреждений. Затем провёл рукой по сенсорной панели “лица”. Та мигнула, и на пару секунд показала уровень заряда в 40%. На попытку включения робот не отозвался, поэтому я привычным движением вскрыл его внешнюю оболочку.

Банбу интересное достижение технической мысли. Интересное прежде всего тем, что они, как и люди, на 60% состоят из жидкости. Даже их логические ядра, работая по принципу “машины неустойчивых состояний” на физической основе в виде управляемого захвата ионов графена в растворе солей и жидких кристаллов. Остальные 58% были феррофлюидами, что, с одной стороны, делало банбу мягонькими, а с другой... скажем так, обычные люди очень недооценивают их боевые возможности. Эти кролики-неваляшки даже без специальных программ и модификаций могли поспорить в эффективности с обученной служебной собакой. А уж если заморочиться... в столкновении с группой неготовых к такому противнику людей, даже вооружённых, боевой банбу победит в 9 случаях из 10. Но самое важное: я знал как таковых создавать. Вспомнил.

Банбу передо мной не был модифицирован. Обычная, не особо новая модель, и причину его неработоспособности я увидел сходу. Один из шлейфов имел видимые следы поражения эфирными кристаллами. После выхода из каверны они рассыпались, но ущерб был нанесён. Выдернув деталь, я показал её Мигелю.

– Нужна замена.

– Посмотрите по коробкам на стеллажах. После того как один пройдоха попытался нас кинуть с ремонтом, у нас много запчастей.

Мгм. Вот тебе и “мы только называемся бандой”. Искренне надеюсь, что они его не убили, но спрашивать, пожалуй, не буду.

В одной из коробок действительно россыпью лежали шлейфы, и среди них нашёлся нужный мне. Подсоединив его, я стал осматривать остальную начинку.

– А, у меня появились дела, – сказал Мигель, посмотрев в свой смартфон. – Если вам что-то понадобится, можете обратиться к парням, они подойдут через пару минут.

– Хорошо, спасибо.

Стоит ли удивляться тому, что “подошедшие парни” были как раз теми, которых я заметил когда мы сюда шли? Впрочем, вели они себя достаточно расслабленно, не создавая впечатления что они тут в качестве тюремной охраны. Скорее для присмотра за ценными вещами. Так что я вернулся к осмотру банбу. Нашёл ещё один немного поеденный силовой провод, но в этот раз это была простая коррозия, а не эфир. Найдя в ящике стола напильник, я аккуратно счистил ржавчину, и подключил его обратно.

– Парни, вы не в курсе, тут пылесос есть? – поинтересовался я.

– Тут нет, на втором складе есть. Нужен?

– Да. Убрать опилки и эфирный порошок.

– Без проблем, – он вышел, и через пять минут вернулся, с промышленным пылесосом в руке. – Держи.

– Спасибо. Вас как звать-то?

– Я Шон, а это Алекс.

– Марк.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и я вернулся к работе. Тщательно убрав всю лишнюю пыль из банбу, я закрыл его оболочку, и нажал на скрытую панелью кнопку включения. Загружается! Прогресс.

– Эн-на! Эн-на-ма-ну-на! – поприветствовал меня искусственный заяц через пару минут.

– Парни, у вас переводчик есть?

– Есть на телефоне, – кивнул Шон. – У тебя нет, что ли?

– Да я вообще мимо проходил, Некомата поймала.

– Ха-ха, это она может, – улыбнулся он, и протянул мне телефон с включённым приложением. – Держи, Марк.

– Спасибо, – я повернулся к банбу. – Полная диагностика системы, отчёт по завершению каждого модуля.

– Эн-на! (Начинаю!)

За пятнадцать минут я получил полный отчёт, все было в норме кроме состояния батареи, которую пора было бы заменить, и недостаточном давлении охладителя, который я тут же докачал.

– Все, становись на зарядку, – сказал я банбу, и вернул телефон Шону. – Спасибо. Далеко не убирай, ещё второй.

– Окей. А ты круто сечёшь. Босс ещё не предлагал вступить к нам?

– Предлагал, но это не моё. Буду помогать с банбу время от времени.

– А, ну как знаешь, – он пожал плечами.

Со вторым банбу пришлось возиться дольше – он был полностью разряжен, ещё его чем-то весьма неудачно проткнули, из-за чего ферромагнетик попал внутрь бокса с электроникой низкоуровневых систем. Чтобы очистить его от разлива, машинку пришлось разобрать до голого скелета. К счастью, среди запчастей нашлось все необходимое для полноценного ремонта, и через полтора часа он встал на зарядку вместе с предыдущим. За время что я возился, пришла Некомата, нахально выгнала обоих мордоворотов, и следила за моей работой вместо них.

– Готово.

– Ну наконец-то! Будешь ужинать?

– Не откажусь.

– Тогда пойдём, все уже вот-вот соберутся! – радостно воскликнула она.

– Все?

Как оказалось, банда ела за одним столом. И рядовые члены, и подростки-воспитанники вроде Маны, и сам Мигель тоже. Вели они себя как дружная семья – шутили и смеялись, перекидывались фразочками о том как прошёл день, знакомые Некоматы восхищались её хвостами, которыми она теперь гордо щеголяла, переключая их в разные режимы. На меня посматривали, но подходить знакомиться не торопились, что меня полностью устраивало. Я не собирался иметь дел с бандой больше необходимого, но, во-первых, Мигель обещал заплатить за ремонт банбу, а во-вторых когда ты нищий бездомный, “пожрать на халяву” это серьёзный довод чтобы терпеть мелкие неудобства.

– Ну, как тебе у нас? – поинтересовалась Мана с шкодливой улыбкой. – Моё предложение ещё в силе, к тому же Мигелю ты тоже понравился.

– Я уже договорился с ним на разовые работы. Тебе-то с того какая выгода? У вас что, премию за новых членов банды платят?

– Эм-м… ну, типа? – сделала невинную моську она.

– Что-то с трудом верится.

– Ты просто прикольный, – фыркнула она. – Я тут уже всех знаю, хочется новых лиц. Ну и ладно, держи тогда. Думала, отдать как подарок на вступление, но раз ты отказываешься от моей невероятной щедрости, пусть будет просто благодарность за хвосты.

И она протянула мне небольшой смартфон в пошарпанном красном корпусе.

– Спасибо, но что я с ним делать буду? У меня в доме электричества нет.

– А он на эфирных батарейках. Месяц держит влёт, а за это время ты на новую точно заработаешь. Сеть тоже на месяц оплачена.

– Спасибо, Мана, – улыбнулся я. – Продуманный подарок.

– Вот именно, будь благодарен, – задрала она нос. – От сердца отрываю! Слушай, а почему ты всегда зовёшь меня Маной?

– Выделяюсь. Ты же говорила, что тебя все зовут “Некомата”. А я один по имени.

Она хихикнула.

– Хочешь запасть мне в сердечко? Старайся лучше! – она показала мне язык, а затем вернулась к будничному тону. – Звони, если что, я туда свой номер забила. А если с хвостами чего не так будет, я тебе напишу.

– Пока в продвинутый функционал не полезешь, все должно быть нормально, – пожал плечами я. – Мигель что-то говорил насчёт оплаты за отремонтированных банбу. Я бы хотел её получить, если он не шутил, а потом вернуться к себе.

– И что ты там делать будешь?

– С соседями познакомлюсь, а потом в сеть забурюсь, раз уж у меня теперь доступ есть.

– Это ты и так успеешь сделать! Давай я тебе лучше район покажу? Точно! Я же тебе обещала пару хороших мест!

– Давай. А что за места?

– Увидишь! Тебе пригодятся, раз ты отказался к нам вступать...

[Zenless Zone Zero] - Глава 2

Добрался до “своего” дома я ближе к полуночи, по часам моего нового смартфона. Сначала пришлось дождаться Мигеля, который проверил банбу, остался очень доволен и заплатил мне двести тысяч денни, а затем Мана потащила меня гулять. Показала старую, но все ещё функционирующую водяную колонку в заброшенной части района и самодельную баню в нескольких сотнях метров от неё. Печка внутри покрылась ржавчиной, дров не было, зато внутри нашлось оцинкованное ведро. На вопрос где люди берут дрова, Мана ответить затруднилась, но предположила что таскают горючее из разрушенных строений вокруг.

Потом она потащила меня к порту, сказав что с мостков отлично ловится рыба, а у берега можно приманить крабов. Представив, сколько в дикой рыбе будет водиться паразитов, я решил оставить этот метод на случай крайней голодухи, но гордую собой Некомату поблагодарил.

Уже на обратном пути я посетовал на свою железную кровать, и она вызвалась снова поехать со мной в город, показать рынок, где можно недорого купить что мне надо. Поехали, и даже купили, но нахальная кошка заявила что раз я теперь не такой уж и бедный, то должен компенсировать ей все те калории что она потратила, бегая со мной весь день, и угостить её чем-нибудь вкусненьким. Требование было справедливым, поэтому угостил. На самом деле я и сам не хотел с ней расставаться. У Маны, помимо кипучей энергии было очень схожее с моим чувство юмора, и я искренне наслаждался её компанией, несмотря на разницу в возрасте. Так и проболтали в кафешке до самого закрытия, и лишь когда нас попросили на выход, поехали обратно.

Несмотря на то, что я весь день провёл на ногах, сна не было ни в одном глазу. Воспользовавшись смартфоном как фонариком, я расстелил матрас на кровати, и с удовольствием растянулся поверх. Что и говорить, знания – денни. Капля удачи в виде встречи с Маной, и мой капитал вырос в разы, а свою вторую ночь я встречаю в заметно более комфортных условиях. Ещё не комфорт, но уже и не полная жопа. Смущала меня разве что одна вещь, и, взяв смартфон, я набрал в поисковике “банда Красных Клыков”.

Первая же ссылка вела на сайт собеза, и кликнув по ней, я увидел таблицу с вознаграждениями за сведения о разных преступниках и их организациях. Там же была краткая сводка – в чем их обвиняют.

За информацию о “Красных Клыках” давали двадцать тысяч денни. В десять раз меньше, чем мне сегодня заплатил Мигель за работу. Самый минимум вознаграждения, который давал собез в принципе – на верхушке таблицы за сведения о бандах давали несколько миллионов. Но там и список преступлений был настолько значителен, что он открывался на отдельной странице. “Красных Клыков” же обвиняли только в незаконном исследовании каверн а так же несанкционированной добыче и продаже эфирных ресурсов. Поищем подробности... ха, понятно. “Преступление” здесь заключалось в том, что они не захотели “платить дань” Нью-Эриду. И видя в каких условиях они живут – язык не поворачивается их в этом обвинять. Город бросил их на произвол судьбы, но стоит им поднять головы, как немедленно хочет свою “долю”. Да за какие заслуги?! Я, после пары дней, проведённых на улице, тоже не горю желанием платить налоги и целовать жопу равнодушным бюрократам.

Впрочем, вступать в банду я все равно не буду. Но и мысленно кривиться от их поползновений на образ благородных разбойников тоже перестану.

Со статьи про “незаконное исследование и использование каверн” я щёлкнул на статью про эфирные ресурсы. Оттуда на статью о кавернах. Оттуда во вкладках открыл ещё несколько, напрочь забыв что запойное чтение штука коварная. Одна ссылка, другая ссылка, третья ссылка... утро.

Уже начало светать, когда я, позёвывая, добрался до вкладки, открытой одной из первых, но в результате оставшейся последней. “Нулевая каверна”. Катастрофа, поглотившая большую часть старой столицы, и вынудившая людей переселиться на другой берег пролива Эридии... "каверна вспыхнула в районе расположения лабораторий академии Гелиос и начала распространяться подобно лесному пожару, вопреки обычному поведению каверн, не снижая активность по мере разрастания. Наиболее вероятной причиной появления Нулевой считается Виновная"... хм, даже отдельная статья? Я щёлкнул по ссылке.

Кэрол Арна, так же известная как Виновная, является...

Кэрол Арна.

Кэрол... Арна...

Ш̶̳̻͙̰̍А̴̨̦̞̅̑̀͝Р̴̭̝̠̫͌Л̷̍̆͒͜Ь̶̲́ ̷̪͖̙̿̒̏А̵̢̂Р̸̛͍́̌̉Н̵̢͝А̵̙͑̀̆̔

Я пришёл в себя только когда телефон в моей руке начал неистово вибрировать. Сквозь запылённое окошко пробивался яркий солнечный свет, а часы показывали что уже почти час дня. Когда я смотрел на них в прошлый раз, как раз до начала чтения последней статьи, они показывали 4:49. Я провёл в прострации восемь часов, но с учётом причины это даже мало... я чувствовал себя совершенно разбитым.

– Алло, – отозвался я, приняв звонок.

– Марк! Ты чего не отвечал на сообщения? – раздался из трубки недовольный голосок Маны. – И чего голос такой заспанный? Я тебя что, разбудила?!

– Угу. Получил в руки источник информации и зачитался. Я спать лёг всего пару часов назад.

– Ну ты даёшь! – фыркнула она. – Ладно тогда, спокойной ночи.

– А ты чего хотела-то?

– По городу пошарахаться. Отличный денёк же!

– А... в другой раз?

– Ловлю на слове, мя-я-я-яу! – игриво протянула Мана, и сбросила звонок.

Я же со стоном опустился на кровать. Вернувшаяся память была однозначной в крайне небольшом числе вещей. Например, в том, что меня зовут Шарль Арна, и я молодой мужчина. Но уже даже в такой простой вещи как возраст начинались разночтения. Воспоминания словно делились на разные слои, или ветки, в каждой из которых я был... собой. Только по-разному. Самым молодым из всех был я с профессией инженера интеллектуальных систем. Тому мне было двадцать три, он был признанным талантом в своей области, и вёл двойную жизнь: по ночам он брал заказы в Интерноте как хакер под ником “Пробойник”. Именно поэтому слово что я взял себе как фамилию оказалось мне близким. Самым старым мной был исследователь каверн, работающий главой экспедиционной группы первичной разведки института Вайтстар. Своего рода научный спецназ. Ему было тридцать три. Двум другим версиям меня, инженеру-эфирщику и инженеру-медтехнику было двадцать пять и двадцать шесть.

Я помнил жизнь каждого себя во всех деталях. Я учился в разных университетах и на разных кафедрах, у меня были разные друзья, разные хобби, разные характеры, разная жизнь. Но каждая такая жизнь казалась... нет, не казалась, была – настоящей. Это порождало в моей голове чудовищные парадоксы. Взять ту же Кэрол! Для Шарля-эфирщика она была старшей сестрой, которой он завидовал, не в силах угнаться за её талантом. Он любил её, где-то в глубине души, но старался держаться подальше, однако, стоило ей попросить о помощи, и он бросал все свои дела чтобы помочь. Для Шарля-медтехника она тоже была сестрой, но они замечательно работали вместе и с детства были лучшими друзьями. Для Шарля-интеллектронщика Кэрол была обожаемой тётей, последним человеком оставшимся от его семьи, и он бы даже жил вместе с ней, если бы не его вторая жизнь в качестве хакера. А тот Шарль что был исследователем каверн, был на ней женат и даже взял её фамилию не имея своей – но ослепляюще яркая страсть двух студентов за десятилетие угасла, превратившись в тоскливую рутину, полную грустных воспоминаний о былом. И дело там медленно но верно шло к разводу.

Я испытывал все это одновременно. И тот эмоциональный коктейль, который образовали эти четыре предыстории от известия о её гибели, более того, гибели произошедшей восемь лет назад... я не возьмусь описывать его словами. Но он невероятно выматывал и без того истощённый разум. Выключив телефон, я усилием воли заставил себя выбросить из головы любые мысли. Все четыре моих ипостаси, благодаря постоянной работе в кавернах, были неплохо подкованы в области медитаций. Особенно я-эфирщик и я-пустотник.

Сон помог с головной болью и разбитостью, но только усугубил скорбь и гнев. Проснулся я с теми же мыслями, что и засыпал.

Кэрол... сострадательная, жизнелюбивая, гениальная, яркая и сильная личность – она мало кого оставляла равнодушным: кто-то обожал её, кто-то желал, кто-то завидовал. Я, своей новой памятью, попадал во все эти категории, но даже несмотря на горькие воспоминания жившего в её тени младшего брата, и боль оставленного позади мужа, ни одна из версий меня не желала ей смерти. Её же не просто убили – её имя, саму память о ней утопили в дерьме. “Виновная”! Какая чушь! Ни одна из версий меня не знала точно, чем именно занималась Кэрол, но проекты того уровня что позволяют создать циклопических размеров каверну, не делаются одним человеком! Они требуют чудовищных ресурсов, которые не могут не обратить на себя внимание как коллег, так и руководства института. Архэ никогда бы этого не допустил!

Точно, Архэ! Я схватил телефон, и бегло вбил новый поисковой запрос, и сразу же попал на нужную статью. Профессор Архэ, Охотник Каверн, один из защитников Эриду и основатель знаменитой Академии Гелиос... УШЁЛ В НУЛЕВУЮ КАВЕРНУ И НЕ ВЕРНУЛСЯ?!! Как это возможно?! Он же бессмертен!!!

Архэ был основателем Академии Гелиос, и её бессменным главой. Несмотря на свой статус и физическое состояние он всегда был примером для подражания для новых поколений учёных, и даже личным наставником для лучших из них. В моей памяти, он всегда был научным руководителем Кэрол, но я-эфирщик тоже писал дипломную у него.

Скорее всего разрушение Гелиоса и обвинение в этом Кэрол было нацелено именно в Архэ. Он был костью в горле у многих – благодаря своей репутации и независимости.

Стерев предыдущий запрос, я ввёл в поисковую строку “Хошими”.

“...большая часть клана Хошими погибла в Нулевой. Среди погибших оказалась так же жена главы клана, Хошими Манами...”

Манами... как же так? Если бы... если бы только...

Я горько усмехнулся. Не было никакого "если бы". Очаровательная лисица запала в сердце каждому из нас, особенно молодому интеллектронщику, но совместный опыт уверенно говорит об одном: ни у одного из нас не было и шанса. Пустые, хоть и сладкие мечты.

Кэрол, Архэ, Манами... кто ещё? Из тех, кому можно было доверить любую тайну и даже собственную жизнь... запрос, “Белобог”. Строительный комбинат Белобог... глава, Коляда Белобог, несмотря на юный возраст, вступила во владение компанией… а что с её отцом? Запрос, “Хорс Белобог”. Что?! Сбежал с деньгами?!!! “Компания выжила лишь благодаря самоотверженности и самоорганизации её работников, чей труд были жизненно необходим для восстановления города”?!!

Это такая чудовищная ложь, что… не с чем сравнить, кроме не менее чудовищного обвинения Кэрол в том, что это она развернула Нулевую. Я-интеллектронщик работал с Хорсом над логическим ядром его прототипа, и могу уверенно сказать, что он был человеком прямым как палка и неколебимым как скала. “Убежать с деньгами”, оставив всех своих детей?! Коляду, Грейс, созданную с нуля компанию? Да никогда! И куда бы он убежал?! А? Эриду последний оплот цивилизации в постапокалипсисе каверн!

Нет... больно похоже на случай с Кэрол. Как насчёт доказательств, м-м-м? Судебные процессы, даже заочные, расследования, что-нибудь?

Час поисков по сети, и – ничего. “В связи с невозможностью установления объективной истины из-за обстоятельств непреодолимой силы” расследования были прекращены. Решения были вынесены на основе “формальной истины” – показаний свидетелей, чьи личности были скрыты, и убеждённости судей в правильности трактовки событий на основании предоставленных расследованием фактов. Ка-а-а-ак удобно. Что может спасти нас от ревизии? От ревизии нас может спасти только каверна!

Удивительное совпадение дат. Хорс “исчезает с деньгами”, а на следующий день вспыхивает Нулевая. Хаос, гибель по меньшей мере четверти населения столицы, практически полное уничтожение Вооружённых Сил, подрыв эфирных конвертеров с последующим землетрясением, от которого треть строений в городе сложились как карточные домики... какое уж тут объективное расследование. Наказать невиновных, наградить непричастных, и жить дальше!

Ну-ка, ну-ка, а кто пострадал из денежных мешков? Запрос, “альянс ТОП”. Знакомые все фамилии. Стоп, Рейвенлоки?!! Как вы выжили, гребанные тараканы?! Ах, и вам тоже помогла Нулевая. Доказательства и материалы дела навсегда исчезли в ней, а щедрые пожертвования на восстановление Нью-Эриду, хоть и подкосили финансовое положение когда-то самого богатого клана в альянсе, но позволили выбраться из той ямы, которую я раскапывал для них четыре года подряд.

Я-интеллектронщик, если точнее. Самая яркая и непримиримая из моих личностей... много ли может сделать один человек? Много – если окажется в подходящем месте и с подходящими навыками. Мне в одиночку почти что удалось свалить Рейвенлоков! Моё исчезновение на годы помогло им выкарабкаться, но теперь... я вернулся, сволочи. Бойтесь.

Прежде чем открывать свой старый аккаунт в Интерноте, стоит проверить кое-что ещё. Я сбросил браузер до нуля, открыл его вновь, и набрал в поиске два имени: “Белль и Вайз”.

В отличие от Кэрол, чья биография почти не менялась в моих воспоминаниях, эта парочка почти такими же вариативными как я сам. Вайз всегда старший, но разница в возрасте с сестрой колебалась от минут до нескольких лет. Я помнил что они слепые, и помнил что нет. Обычно они приёмыши Кэрол, но в одном из вариантов их забрал из приюта тот я, который был исследователем каверн. И души в этих милахах не чаял... даже сделал генетический тест, подозревая, что они могут быть моими родственниками, из-за удивительной схожести цвета волос и черт лица. Потратил деньги зря – даже если бы он вернулся положительным, много бы это изменило? Может быть даже сделало все хуже.

К сожалению, поиск не дал ничего определённого. Была ли у сиблингов наша фамилия зависело от ветки воспоминаний: в памяти медтеха и исследователя они тоже стали Арна, в памяти интеллектронщика и эфирщика – нет. Это не такая уж и редкость в Эриду, у одной из моих ипостасей тоже было только личное имя, до свадьбы с Кэрол.

Поиск по изображениям тоже ничего не дал.

Либо они мертвы, либо им хватило ума как следует спрятаться. Но могла ли пара подростков выбраться из каверны? Я очень хотел верить, что да, но здравый смысл подсказывал мне что шансы на это невелики.

Какой же плохой сегодня день...

Я не стал погружаться в меланхолию. Архэ как-то сказал, что скорбь по ушедшим это жалость к себе – и как бы не были жестоки его слова, в них было зерно истины. Те, кого я любил мертвы, мертвы уже много лет, для них уже ничего не изменить. Я могу лишь очистить их имя... и заставить страдать тех, кто действительно виновен. Вигиланство? Да. Но что остаётся человеку не лишённому понимания справедливости, когда правосудие попадает в руки преступников?

Но прежде чем объявлять свой крестовый поход, стоит понять какими ресурсами я обладаю. Судя по возрасту, я нахожусь в теле интеллектронщика, но помимо памяти у меня есть и умения всех остальных вариаций меня, и я уже в этом убедился, вчера, когда помогал Некомате. Импланты и прочие аугментации – вотчина меня-медтеха, я-интеллектронщик знал об этом очень мало. Все мои ипостаси терпеть не могли вмешательство в своё тело. Татуировки, протезы, лекарства… исключения составляли только те случаи, когда без них обойтись было нельзя или это было глупо. Причина того, что я-медтех отлично разбирался в подобных вещах заключалась в его хобби... ну и образовании, конечно. Кстати, у той вариации меня всё-таки один имплант был. Я пощупал левую руку, там на предплечье под кожей находился гематологический анализатор, шайбочка трёх сантиметров в диаметре… раньше “я” иногда неосознанно касался её, а затем одёргивал себя. Подсознательно он меня раздражал, но выгоды от его наличия в сочетании с моим образованием перевешивали.

Пусто. Ни уплотнения, ни шрамика от операции.

Тот я, что был инженером по эксплуатации эфирных технологий, несмотря на то что на работе слыл раззвиздяем, в своей области деятельности разбирался великолепно. Одно время даже возглавлял одну из групп текущей эксплуатации на эфирных конвертерах, которые в простонародье кличут “колоннами шиюй”. Недолго: компании категорически не понравился мой жёсткий подход к рабочему времени. Я приступал в работе ровно в 9 утра, и ровно в 18 выходил с проходной, выключая звук на рабочей симкарте для всех кроме трёх номеров из непосредственного начальства. Тем не менее, я проработал на ТОП целый год, прежде чем вернуться в институт Гелиос, где меня с распростертыми объятиями встретил Архэ, и предложил поработать над космическим проектом под кодовым наименованием “Анабасис” – технологией телепортации между кавернами. При чем здесь космос? В точке Лагранжа висит заброшенная космическая станция, да и на Луне каверны тоже есть. Если бы технология оказалась успешной, их можно было бы исследовать и использовать... но развёртывание Нулевой похоронило этот проект за час до тестового запуска. И меня вместе с ним...

Я-медтехник Гелиос не покидал, после обучения присоединившись к одной из групп разработки перспективных лекарств. В основном занимался отладкой автоматических линий производства и тестирования препаратов, которая тоже была расположена в той же каверне. Моё последнее воспоминание в этой ветви – плановые работы на одной из линий.

Интеллектронщик... и его последнее воспоминание тоже касается каверны Батия. Но проект над которым тот я работал звучит даже фантастичнее чем “Анабасис” эфириальщика. Я программировал одно из логических ядер системы “Взор Фанета”, которая, по официальным документам, предназначалась для взлома шифрования, используя уникальные свойства каверн. Однако, имея доступ ко всему коду проекта, я-интеллектронщик смог понять, что “Взор” был идеей куда более амбициозной. Он должен был использовать горизонт событий каверны для считывания информации из параллельных реальностей... совпадение ли, что у меня в голове теперь четыре набора воспоминаний?

Последний вариант меня тоже встретил свои последние минуты в Батие... неудивительно. Эта каверна была очень предсказуемой, из-за чего исследователи всех мастей чуть ли не обжили её. Только в отличие от них я был не на безопасных окраинах, а у самого ядра, занимался испытанием стабилизатора пространства, который, по задумке, должен был препятствовать изменению топологии каверны в определённом радиусе.

Воспоминания всех четверых обрываются, полагаю, на том моменте когда Нулевая поглотила Батию. Дальше – койка в больнице, и сдвинувшаяся на восемь лет вперёд дата.

Итого... от интеллектронщика – навыки программиста и хакера высокого класса. От медтеха – общие знания в медицине и более чем конкретные в робототехнике и передовой фармацевтике. От эфирщика – познания в силовой электронике, эфирных технологиях и уникальный в своей безбашенности подход к решению задач. От исследователя каверн – невозмутимость, решительность и способность надрать зад эфириалу голыми руками, если очень прижмёт. Последнее было чертой уникальной среди моих вариаций: из всей когорты инженеров только один мог хоть как-то постоять за себя, метко стреляя из пистолета.

В возможностях я благодаря этому вырос очень сильно. Быть “четыре в одном” имеет свои преимущества – в голове полно идей, которые раньше бы там даже не появились! Но пока вернёмся к бухгалтерии.

С материальными ресурсами все гораздо хуже. У меня-интеллектронщика были счета в банке, но снять с них деньги не привлекая к себе внимания не выйдет. Так же есть аккаунт в Интерноте, на котором есть немалая сумма внутренней валюты, но она, во-первых, уменьшается со временем, а во-вторых, не конвертируется в денни, только в услуги. И, как бы мне не хотелось, воскрешать аккаунт “Пробойника” нельзя. Те же Рейвенлоки, узнав что я жив, не постеснялись бы взорвать колонну шиюй, лишь бы прикончить меня с гарантией. Моей защитой всегда была полная анонимность, никто кроме меня не знал о моей ночной личности. Я уже изрядно подгадил себе, взяв фамилию “Пирсер”, но что сделано, то сделано. Все же, выйти на меня по косвенным данным почти невозможно. Стоит вообще пока затаиться и подготовиться.

Все мои заначки остались в Эриду, так что рассчитывать на них не стоит. Или стоит? Каверна же не весь город поглотила!

Открыв карту, я задумчиво хмыкнул. Большая часть моих запасов и убежищ попали в Нулевую, про них можно забыть – даже если бы я туда сунулся, за прошедшие годы эфир напрочь испортил все что в них было. Но одно убежище, самое перспективное для меня сейчас, могло остаться нетронутым – оно находилось на побережье. Всего лишь переплыть пролив, и, если мне повезёт, то у меня будет ноутбук, банбу, и десять миллионов денни.

Так... до старой столицы ничего не ходит и не плавает. Мост через пролив был разрушен землетрясением от взрыва шиюй. А ещё не так давно рядом с портом Элпис развернулась очередная субкаверна, и теперь он практически заброшен. У меня остаётся два пути: либо я найду какого-нибудь рыбака, который переправит меня на другую сторону, либо пойду в обход, через Нулевую. Первое в разы безопаснее и проще.

Кстати о кавернах. Стоит купить экспресс-тест на устойчивость к эфиру – в моей памяти она различалась в зависимости от ветки воспоминаний, и составляла 65-72 единицы для инженеров, и целых 81 для исследователя. Это серьёзный результат, с 70 уже вполне можно было идти в HAND на боевые направления, а с 80 и выше – обучение было бесплатным. Но я предпочёл мирную деятельность, справедливо считая что вояки это, конечно, хорошо и круто, но Эриду смог обуздать эфир благодаря знаниям, а не мускулам.

План быстро обрастал деталями. В принципе, я был готов выдвигаться в любой момент, нужны были только фонарь, перчатки и запас еды на случай если я по какой-то причине задержусь. К сожалению, сейчас только середина ночи... впрочем, неважно. Я видел супермаркеты в которых торгуют только банбу, они наверняка круглосуточные. Построив на телефоне маршрут до ближайшего, я кивнул самому себе – если выйду сейчас, то в порт доберусь как раз к рассвету.

Погнали.

*** Полгода спустя

– Мерзкая сучка!!! – раздался из ангара рёв укушенного за яйца бизона. – За это я заставлю тебя сожрать твои собственные глаза!!!

Часовые переглянулись. Один из них жестом предложил второму пойти проверить, но тот покачал головой. Отвлеклись! Как удачно.

– Мявы, фас! – приказал я в микрофон, и искусственные пантеры бесшумно, как и полагается хорошо запрограммированным засадным хищникам, кинулись вперёд. Часовые даже пискнуть не успели.

– Бер, тепловизор и огневая поддержка.

– Понял, – пробасил он, и тяжело затопал вслед за шустрыми пантерами.

– Завеса через три, два, один...!

Два десятка одновременно сработавших дымовых шашек в несколько мгновений наполнили здание клубами непроглядно густого белого дыма, который лиши видимости противника, но не нас. Грохотали автоматы ничего не понимающих бандитов, глухо рявкала в ответ пушка Бера, но эффективней всего работали мои пантеры, стремительно уменьшая численность врага. Через девяносто секунд, когда дым начал рассеиваться, все было кончено.

– Бер, ты как? – поинтересовался я.

– В порядке. Немного почиркали броню, но с их пукалками там только краску обновить, – проворчал он. – Твоих не задели?

– Скорее всего даже не увидели, – хмыкнул я.

– Хор-р-рошо, – одобрил мой подельник. – Тогда давай смотреть, что у них здесь есть вкусненького...

– Мёд плохо хранится в кавернах, – слегка поддел я его.

– Зато хорошо хранится напалм, – он добродушно огладил одну из бочек. – Люблю запах напалма по утрам!

– Это снова цитата из какого-то фильма? – осторожно уточнил я.

– Эх ты, темнота, – фыркнул медведь-тирен. – Ты ведь уже ушёл из полиции? Мог бы и посмотреть фильмец-другой на досуге.

– Уже столько всего наснимали, что жизни не хватит посмотреть, если ты не разумный конструкт. И с чего ты про полицию взял?

– Да методы один в один как у полицейского спецназа. Долгая подготовка операции, а затем минутный штурм – и все лежат мордами в пол.

– Трупов у нас многовато, чтобы прикидываться слугами закона.

– О том и речь. Антигерой и его персональная вендетта против преступности, – тирен гулко рассмеялся.

– Ты смотришь слишком много фильмов.

– Ну не скажи. Когда в новостях показывают кого мы вырезали в очередной раз, я прям праведником себя чувствовать начинаю. Героем справедливости и стражем города!

– Праведность идёт бонусом. У меня в этом свой интерес.

– Как и у меня, – хохотнул медведь и остановился. – Ох ты ж...

Камеры с его шлема передавали картинку, так что я увидел то же что и он почти сразу же. Тело девушки без рук и ног, с разбитым в кровь лицом и вставленным в рот БДСМ-кляпом с дыркой. Рядом с ней валялся бандит со спущенными штанами и... кажется, она его укусила несмотря на кольцо. Понятно, кто орал...

Тирен действовал молча, и я понял что он задумал, лишь когда тот сделал контрольный выстрел в лежащее тело.

– По-моему, он и так был мёртв, но... понимаю.

– От кого мы очистили мир на этот раз? Торговцы органами? – мрачно поинтересовался он.

– По моим данным, они варили дурь и недавно взялись за киднеппинг, но на всеведение не претендую. Бер, она жива?

Зажужжали сервоприводы, высвобождая из брони могучую лапу тирена, которую он поднёс к лицу девушки.

– Дышит. Что будем делать, шеф?

– Отдадим властям, что. Подбросим на пути патрульного банбу, и пусть с ней дальше городские службы разбираются.

Он недовольно засопел.

– У тебя другие предложения?

– Да как бы... подумал, что у неё за жизнь теперь будет. Без рук, без ног...

– Поставят протезы, и будет жить. Хуже чем могла бы, но вполне полноценно.

– Если гражданка, то поставят. А если нет, то милосерднее пристрелить... к черту, не хочу об этом думать,– он приподнял её голову, и начал возиться, неловко пытаясь расстегнуть ремешок кляпа.

Меня его мысль царапнула. Прошло всего полгода с тех пор как я вернул себе память, но то чувство беспомощности перед равнодушием системы осталось со мной. Только у меня все конечности были на месте!

– Где там твои ящики, шеф?

– Будут через пару минут. Грузи её в первый, а дальше как обычно.

“Ящики” это самые обычные мини-грузовички, которые колесят по Нью-Эриду в качестве автоматических курьеров. Периодически они тупят, ломаются, заезжают в каверны, и никто не заморачивается тем, чтобы их оттуда доставать. То же касается и банбу. Конечно, более новые модели, или те что с какими-нибудь специальными боевыми или исследовательскими модулями всё-таки эвакуируют, но обычных зачастую бросают в каверне, если те не могут передвигаться сами.

И тут в дело вступаю я... ведь даже если от банбу останется только логическое ядро, старое, медленное и тупое, то на его основе можно создать невероятно умное животное. Так из брошенного робота и разного хлама, хобби медтехника, мастерства интеллектронщика и золотых рук эфирщика появилась Мява-1. Очень милая котейка, если, конечно, ты не враг её создателя.

– Ну, что берёшь в этот раз? – поинтересовался я у Бера.

– Оружие. Судя по маркировке на тех ящиках, банде повезло найти нетронутый эфиром склад времён старой столицы, а мы с парнями знаем как этим пользоваться.

– Окей. Может, тогда сами и вывезете?

– Без вопросов, если дашь провожатых.

– Уговор, оставлю тебе Мяву. Раз ты берёшь оружие, то грузи мне банбу, эфирные материалы, компы, и, если место останется, вон тех электрических гранат.

– Странный ты всё-таки человек, шеф, – хмыкнул медведь. – Твоя операция, твои риски... но каждый раз ты даёшь мне возможность выбирать долю первым.

Все просто: у нас разные потребности. Ему нужно оружие, лекарства от заражения, защитные материалы и прочие штуки для рейдеров каверн. Я же обычно охочусь за технологиями и специфическими ресурсами, разбавляя это другими вещами просто для “зашумления” своих основных интересов.

– Прикармливаю, – усмехнулся я. – И это работает, на тебя всегда можно положиться, Бер. Как сегодня.

– Ха, тут ты прав, твои заказы всегда чертовски выгодные.

Группа Бера сегодня была на другой миссии, и зная об этом я не особенно-то и рассчитывал на его согласие, но тирен нашёл выход: командование основной операцией передал своему лейтенанту, а на мою задачку явился сам. Впрочем, для нашего сотрудничества это норма. Я предпочитаю качество, а не количество, и Бер этому критерию соответствует на все сто. Ходячая крепость с пушкой большого калибра, и грузоподъёмностью складского погрузчика – что ещё желать от “танка”? К тому же, у него, в отличие от моих нынешних творений были функциональные руки и смекалка живого существа. Мявы, все же, были способны выполнить ограниченный круг задач.

Конечно, ещё был я... но кто будет лезть в бой самостоятельно, когда можно послать вместо себя роботов? Я бы сказал, “покажите мне такого идиота”, если бы не знал, что таких в Нью-Эриду удручающе много. И далеко не всегда это можно списать на эфирный психоз от частого пребывания в кавернах.

Дело в том, что высокая устойчивость к эфиру делает тебя сверхчеловеком, тем больше, чем выше у тебя этот параметр. 50 – просто будешь здоровее. 60 – общее улучшение тела. Легче думается, легче набирается полезная масса, выше ловкость и гибкость. 70 – все ещё лучше, начинаешь выходить за пределы человеческой нормы в чем-либо. Кто-то может начать слышать как кошка, кто-то прыгать на высоту своего роста, а кто-то способен в критический момент совершить осмысленные действия. Например, уклониться от машины или выстрела, просчитав оптимальное действие, а не на рефлексе. С планки в 80 инертизированный эфир становится частью метаболизма, и тогда начинаются настоящие чудеса. Прыжки с места на крышу здания, отбивание пуль клинком (Манами показывала!), акробатика с перегрузками в несколько g... и это не “вместо”, а “вместе” с улучшением того что было раньше. То есть, все показатели можно вывести на сверхчеловеческий уровень, жонглируя ножами, метая канализационные люки на манер фрисби и тому подобное. 90 и выше – с точки зрения обычного человека это центральные персонажи супергеройских комиксов. Слава о их подвигах гремит по земле и бросает вызов небесам.... у них ещё и фанклубы есть, с порой абсолютно конченными фанатами.

В игре есть агенты А и S класса. В рамках фанфика можно считать что А – это совместимость 70+, S – это уровень 80+. У Мияби 100, она каноничная имба. Если рассматривать ГГ в рамках игровых условностей, то он агент S-ка, специальность “Защита”

Все эти возможности, конечно, не даются просто так, от рождения – это потенциал развития, а дойти до своего предела не легче чем обычному человеку. Но разница в результатах при одинаковых затраченных усилиях – огромная, и эта дармовая сила мощно бьёт в голову. Так и хочется пойти и пустить её в ход.

Даже мне. Черт, мне всего двадцать четыре, и я помню, что творил я-исследователь, который свой потенциал реализовал в лучшем случае на три четверти! Но я изо всех сил держу себя в руках и тренируюсь только в контролируемых условиях.

А многие вместо постепенно развития решают ворваться в мир с ноги и выбить из него лучшую жизнь. Идут в банды, в наёмники, лезут в каверны не следя за соблюдением безопасного времени пребывания, затем начинается эфирный психоз и... средняя продолжительность жизни рейдера составляет 35 лет. А медианная – 28.

Маловато будет.

– Все готово, Том. Грузовички забил доверху, можешь выводить.

– Окей. Запиши шифровку для своих, я перешлю как только выйду из каверны. У входа будет ждать вторая Мява, она проведёт их к тебе.

– Буду ждать. Твоих кошек потом как обычно, высадить по отдельности вдали от чужих глаз?

– Все как обычно, – кивнул я.

– Тогда до следующего заказа. Удачи в делах, “мистер Андерсон”.

– И тебе удачи в делах, Бер.

Тихо пиликнула коммуникационная программа, сигнализируя о прекращении связи, и я начал быстро складывать в рюкзак свой “микшерский пульт”. Горизонт событий у каверны так называется не только из-за внешнего сходства с чёрными дырами – ещё и потому что под него невозможно заглянуть иначе чем собственными глазами. Есть одно исключение, личная разработка Кэрол, но полагаю что оно уже давно сгнило в Нулевой. А воспроизвести... эфирщик копался в этой штуке, когда сестрёнка зачем-то пыталась собрать её из говна и палок, но самым главным в системе была какая-то лютая математика и специально подобранные эфирные материалы. И о них я не знал ничегошеньки... поэтому нырять в каверну приходилось лично, и дирижировать своим зверинцем по обычному радиоканалу.

Закинув рюкзак на плечи, я сверился с картой и направился в сторону ближайшего выхода. Эфириалов по пути не встретилось, а наблюдающий за каверной дрон так и не пальнул внутрь сигнальной ракетой (на случай засады собеза), так что я спокойно покинул каверну и неторопливо пошёл домой. Отлаженная система сама раскидает грузовички по нычкам, а разбираться с ними я буду не сегодня... у меня же гостья. Охо-хо...

Я достал смартфон, выслал шифровку Бера его группе, а затем отправил своему ИИ-помощнику указание направить курьера с внутренним номером 1 в ближайшее безлюдное место. Когда я переделывал грузовички, я не предполагал что в них будут перевозить кого-то живого, поэтому каких-либо систем визуального мониторинга содержимого в них не было. Если же гостья очнётся и начнёт орать, это будет... фиаско. Выйти конкретно на меня, может, и не выйдут – но брешь в защите городской транспортной системы найдут и прикроют.

Девушка в грузовичке в сознание не пришла. Аккуратно потрогав её лоб, я пришёл к выводу что скорее всего и не придёт: у неё была лихорадка, возможно как следствие синдрома отторжения, но возможно и нет. Дома я смогу диагностировать лучше, но сейчас... охо-хо, ладно, была не была. Указав ИИ-помощнику вести грузовик через самые незаселённые места, я оседлал свой скутер и помчался готовить комнату и оборудование.

Девушка в себя так и не пришла, но её лихорадка уже спала, что однозначно говорит о том, что это был синдром отторжения. Беглый осмотр выявил следы избиений и сильное истощение. Ампутация конечностей проводилась какими-то коновалами, но вероятно иного выбора просто не было: есть следы того, что у девушки пошло эфирное заражение, с кристаллизацией плоти, и её спасали как могли. По честному, с таким диагнозом, таким “лечением”, и последующим обращением, она должна была давным-давно отбросить коньки. Но она жива, и даже, для отдельных извращенцев, привлекательна. Я, честно говоря, не понимаю как она может вызывать что-то кроме щемящей душу жалости...

Немного освежив воспоминания о том, что стоит делать в подобных случаях, я тщательно продезинфицировал на девушке небольшое пятно в районе ключицы, и подключил гемоанализатор. Затем поставил капельницу с раствором глюкозы, а сам отправился набирать ведро тёплой водой: не знаю, как давно её захватили бандиты, но если они и мыли её, то это было очень давно, и выдавал это не только запах. Места уколов пришлось дезинфицировать трижды – первая ватка создавала впечатление что я ею вытирал подошву ботинка. Воду тоже пришлось поменять несколько раз, и я решил что голову ей лучше помою в ванне, когда она придёт в себя. Третий день на ногах, невыносимо хотелось принять душ и завалиться спать. Что я и сделал, после того как убрал капельницу и понаблюдал за состоянием моей гостьи. Оно не ухудшалось, что уже было хорошо. Все же, инженер по медтехнике это далеко не врач... вот уж не думал, что пройденный в университете факультатив по сестринскому делу пригодится мне таким образом.

Нормально выспаться не получилось. Гостья проснулась и захотела в туалет, о чем мне и сообщил разбудивший меня Синт, мой банбу, который за ней присматривал. Тихо и беззлобно ругнувшись, я нацепил маску, линзы и парик, а после отправился в комнату гостьи. Она как-то ухитрилась принять полусидячее положение, и едва я вошёл в комнату, как на меня внимательно и цепко уставились янтарные глаза.

– Доброе утро, – поприветствовал я её. – Синт сказал, что тебе нужна помощь.

– Да, – коротко согласилась она чуть хриплым голосом. – И быстро.

Подхватив девушку, я отнёс её в туалет. К своему абсолютно зависимому положению та отнеслась с достойным уважения стоицизмом.

Дождавшись её оклика за дверью, я перенёс её обратно на кровать.

– Как тебя зовут?

– Не помню, – отрешённо и спокойно ответила она. – Ничего не помню.

– Ох, черт, ещё и амнезия... – тяжело вздохнул я. – Это все усложняет.

– Почему? – она вновь внимательно посмотрела на меня.

– Я надеялся, что смогу передать тебя близким, – честно ответил я. – Но, похоже, мне придётся найти их самому... как ты себя чувствуешь?

– Хочу пить и есть. Болит голова. Болит тело.

– Сейчас вернусь.

Набрав на кухне воды, я вернулся и напоил девушку.

– Еду сейчас разогрею, а потом дам обезболивающее. Его нельзя принимать на голодный желудок.

Она немного нахмурилась, но кивнула, не став спорить.

Разогрев в микроволновке суп и взяв с собой несколько полотенец, я вернулся в комнату.

– В первый раз буду кормить кого-то, – объяснил я ей, постелив полотенце ей на грудь. – Так что неловкости неизбежны.

– Ты врач? Где я? – спросила она. Я зачерпнул суп и поднёс ложку к её рту.

– Я не врач, но когда-то прошёл курсы младшего медперсонала. Ты сейчас у меня дома.

– Почему я здесь? – она задала ещё один вопрос, прежде чем попробовать суп. На мгновение через её нейтральное выражение лица пробилось удивление.

– Я нашёл тебя в каверне, вчера, и принёс домой.

– Почему?

Я вздохнул. Вопросы правильные, что и говорить, но отвечать на них не хочется. А придётся, если я не хочу её нервировать.

– Если в общих чертах... твоё состояние было не лучшим, но я не мог пойти и сдать тебя в больницу, ко мне неизбежно бы возникли вопросы. В каверне же я был нелегально, за это положено наказание, которое в моем случае принесло огромный ворох проблем. Но и просто бросить тебя на улице мне совесть не позволяла. У тебя был жар, и я не был уверен, что ты доживёшь до утра. Кроме того, мой приятель заронил мне в голову идею, что ты можешь и не быть гражданкой Нью-Эриду.

– И что тогда? – она нахмурилась.

– Точно не знаю. Гражданину бы поставили протезы, но на неграждан бюрократам плевать, проверено на себе. Оставлять же кого-то в твоём состоянии на улице... даже думать не хочу, что бы это была за жизнь.

Она некоторое время молча смотрела на меня, отвлекаясь лишь на суп и хлеб.

– Почему ты носишь маску?

– Чтобы ты не смогла меня опознать впоследствии, – честно ответил я. – Как я уже говорил, вся история с извлечением тебя из каверны может стоить мне кучи проблем. Я надеялся что ты скажешь мне где твои родные, тогда я бы тихонько доставил тебя к ним. Или, если бы подтвердила что ты гражданка города, я бы со спокойной душой подбросил тебя где-нибудь на пути патруля собезовского банбу. Но раз ты не помнишь, надо будет пробить тебя по базам самостоятельно.

– Что будет, если меня в них нет? – вопрос, заданный с все тем же величественным спокойствием. Серьёзно, она вызывает у меня ощущение, что если я отвечу ей “тогда я тебя убью и выкину тело в каверну”, то услышу лишь равнодушное “ясно”.

Проверять не буду. Нужно быть конченной мразью, чтобы даже в шутку сказать такое беспомощной.

– Тогда ответственность за тебя придётся брать мне, – я вздохнул. – Надо будет посмотреть, сколько стоит поставить протезы негражданину. Чую что до хрена...

Она вновь нахмурилась.

– Зачем тебе это?

– Незачем, одни риски и убытки. Но раз альтернативой будет твоя смерть или жизнь хуже смерти, то и поступить иначе я не могу. Мы в ответе за тех кого приручили и вот это вот все... – я скормил ей последнюю ложку супа. – Наелась?

– Нет.

– Хм... не уверен, что наедаться от пуза будет хорошей идеей, но и морить тебя голодом не хочу. Давай так: сейчас я тебя помою, потом мы подождём полчаса-час, и если тебе не станет хуже, то я принесу добавку.

– Мне может стать хуже от еды? – недоуменно спросила она.

– Судя по твоему состоянию, раньше ты голодала. Насколько я помню, если после такого съесть слишком много, это может иметь неприятные последствия. Лучше перестраховаться.

– Хорошо. Ты хочешь меня помыть?

– Да. Я вчера обтёр тебя тёплой водой, но... прости уж, запах все ещё есть, – я насыпал обезболивающее из пакетика в стакан, размешал, и приложил его к губам девушки. – Должно ослабить или даже совсем убрать боль.

Она безропотно выпила.

– Я готова мыться.

– Хорошо, – я вновь взял её на руки, и мы отправились в душ.

Мочалка, ставшая чёрной уже после намыливания девушки... такого не бывало даже с исследователем каверн после особо неудачных и затянувшихся вылазок. И это после вчерашнего обтирания! А после первого же мытья головы выяснилось, что у неё не пепельные волосы, а бумажно-белые. Необычно...

Девушка по-прежнему поражала меня дзенским спокойствием, не дёрнувшись даже когда я перешёл к интимной гигиене. Мне вот было некомфортно, но куда деваться? Сейчас я – её руки.

Тщательно её обтерев и завернув в полотенце, я отнёс её обратно в комнату и посадил в кресло, а сам стал менять постельное белье. И все время она, не отрываясь, следила за мной! Хотя, что ещё ей делать? Надо придумать для неё какой-нибудь досуг.

– Мне нужно будет тебя сфотографировать, чтобы поискать по базе данных граждан города, – прервал я тишину. – И если хочешь, я могу поставить тебе здесь ноутбук. Нейросчитывателей у меня под рукой нет, но ты можешь использовать Синта в качестве голосового интерфейса.

– Зачем?

– Будет не так скучно. Фильмы, книги...

– Да.

– Что “да”?

– Да, хочу ноутбук.

– Хорошо.

Ещё полчаса возни на то чтобы сделать что-то вроде подвесного столика. И, тайком проинструктировать Синта насчет того что ей делать запрещено.

– Удобно?

– Да.

– Как себя чувствуешь?

– Лучше. Я голодна, голова и тело все ещё болят.

– Попробуешь поесть ещё?

– Да.

Пожав плечами, я решил покормить её чем-нибудь более сытным, и вместо супа принёс рис с мясной подливкой. Раз уж она не жалуется на боль в животе...

На этот раз во время еды мы не разговаривали. Она продолжала внимательно рассматривать меня, я же подмечал некоторые вещи, которые не было заметно, пока она была грязной. Во-первых, синяк на её лице заметно уменьшился. Во-вторых, высохнув, её волосы приобрели металлический блеск, словно были сделаны из серебра. Я даже потрогал их, к чему сама девушка отнеслась индифферентно. Но нет, все ещё мягкие, вопреки внешнему виду. Возможно, это последствия пережитого ею эфирного заражения? Стоит посмотреть состав её крови, но это как-нибудь потом.

– Наелась?

– Да.

– Хорошо. Если что, отправляй за мной Синта.

– Поняла.

Меня что-то смущало во всей этой ситуации, но я не мог сказать определённо, что именно. Голова все ещё была как в тумане, поэтому я решил что прежде чем заниматься разбором добытого вчера, стоит все же выспаться.

Впрочем, что спокойный сон мне не светит, я понял когда банбу начал толкать меня в бок.

– Она хочет в туалет, – сообщил мне Синт.

Я бросил взгляд на часы. Плюс три часа сна... все ещё мало, но надо идти. Чувствую себя так, словно внезапно стал отцом, и теперь надо ухаживать за младенцем. По крайней мере она не кричит...

Более-менее отоспаться получилось лишь к вечеру. Честно говоря, за этот день желание побыстрее найти ей протезы только окрепло, но из-за мыслей о цене, я решил всё-таки сначала пробить её по базе данных жителей города. Засев за компьютер, я решил посмотреть, нет ли утёкшей в Интерноте. И, к моему сожалению, не было. Только сообщения страждущих, и небольшая история о том, как кто-то попытался слить базу данных по водительским правам, и попал за решётку. Посмотрев обстоятельства дела я фыркнул. То был просто нечистый на руку сотрудник собеза, который попытался скачать базу себе, и был обнаружен банальной IDSкой. Дилетант.

IDS - Intrusion Detection System, она же “система обнаружения вторжений”. Работает примерно как эвристика антивируса, срабатывая на необычное поведение внутри сети. “Кто-то слишком долго сидит в БД” – алярм. “Кто-то пытается смотреть файлы ночью” – алярм.

Проще всего было бы хакнуть какого-нибудь патрульного банбу при подключении к городскому терминалу, и через него отправить запрос к системе, у них наверняка есть право и возможность проверять людей по базе граждан, причём с поиском на стороне базы. Вот только займёт это неделю, не меньше. Сделать закладку в терминал или несколько, хакнуть банбу чтобы получить возможность снимать сетевой дамп, провести статистический анализ обмена данными, чтобы не триггернуть защитные системы, потом найти способ обойти проверку целостности данных при согласовании ключа шифрования...ничего невозможного, но весьма муторно.

– Гостья хочет в туалет, – уведомил меня подошедший Синт. – И кушать.

Я вздохнул. Это будет та ещё неделя... даже мелькнула мысль всё-таки выкинуть её на улицу, и сделать проблемой Нью-Эриду, а не моей. К её счастью, я прекрасно понимал что не смогу не отслеживать её судьбу, и если город будет к ней столь же равнодушен как и ко мне, то я снова вмешаюсь – но чувство вины пронесу до конца своих дней. Стоят ли мои мелкие неудобства чужого отчаяния? Девчонке и так досталось от жизни.

Ответ очевиден: не стоят, и не будут, пока я сохраняю хоть каплю самоуважения. Все же, я вырос в Эриду (целых четыре раза... когда-нибудь я привыкну ко всей этой памяти), а взаимопомощь всегда была одной из ключевых ценностей жителей города. “Если ты можешь помочь – помоги. Если нуждаешься в помощи – попроси о ней”. Например, с давних пор было одобряемой нормой брать на воспитание сирот, особенно если ты хотя бы шапочно знаком с их родителями, или даже если ты просто можешь себе это позволить. Кэрол и я-исследователь могли. Конечно, иногда случались злоупотребления, но если о подобных вещах становилось известно, то сообщество зачастую не дожидалось собеза и решало вопрос самостоятельно – например, удавив сволочь и бросив труп в ближайшую каверну.

– Еда здесь очень вкусная, – заметила гостья, когда я закончил с её кормлением.

– Спасибо.

– За что ты меня благодаришь?

– Ты похвалила мою готовку, – я усмехнулся.

– Значит, это приготовил ты? – меня удостоили длинного внимательного взгляда. – Можно ли посмотреть, как ты это делаешь, в следующий раз?

– Без проблем, – я пожал плечами. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. Голова почти перестала болеть.

– Рад это слышать.

– Почему? – недоуменно спросила она.

– Ну... даже странно это объяснять. Ты живой человек, только естественно, что я не хочу чтобы ты страдала.

На мгновение на её лице промелькнуло что-то вроде удивления и недоверия, словно концепция оказалась неожиданной.

– Почему естественно? – подтвердила она вопросом мои предположения.

– Эм... если с биологической точки зрения, дело в том что люди социальные животные. Взаимопомощь и забота о соплеменниках повышает шансы на выживание для всей группы, – воспользовался я знаниями медтеха. – Это поведение, который вся наша история только поддерживала, и, хоть оно и далеко не абсолютно, но обычно люди не желают страданий тем, кто не сделал им ничего плохого.

Меня некоторое время изучали, затем девушка кивнула.

– Поняла.

Закончив с вечерним моционом для гостьи, я отправился разгружать свои нычки. Нужно было разобраться с добытой в бою электроникой и банбу, которые могли содержать очень интересную информацию, затем навестить лежбище Мяв, осмотреть их и провести техобслуживание, а потом было бы неплохо заняться делами своего легального бизнеса. Даже не уверен, хватит ли мне для этого всей ночи... в последнее время меня все чаще посещала мысль о том, чтобы кого-нибудь нанять, и я бы возможно так и сделал, если бы не трудовое законодательство Нью-Эриду, из-за которого количество бумажек, проверок и рисков выросло бы сразу на порядок. Нанимать только граждан, выплаты в разные фонды, отчётность, ответственность за несчастные случаи... лучше я как-нибудь сам!

Хотя у меня уже некоторое время крутится в голове сделать что-то вроде управляемого гуманоидного тела для банбу... логическое ядро Синта вполне потянет такой фокус, а ещё можно выгрузить этот функционал на отдельное железо, разгрузив основное от всего связанного с движением, причём тогда “пустое” тело можно будет использовать независимо. Нужно будет сесть и прикинуть, идея стоящая.

В сутках слишком мало часов. Слишком! Трём инженерам в одной голове их не хватает категорически. Как бы было хорошо не нуждаться во сне...

Ближе всего было лежбище Мявы-2, так что я решил для начала проверить её. Предупредив робо-пантеру о том что это я радиосигналом, я поднялся на чердак заброшенного здания, выбранного мной за наличие действующего электрического кабеля. Как бы я не хотел держать свои творения дома, это был риск. В Нью-Эриду широко использовали роботов – разумные конструкты, банбу, мехи вооружённых сил... а вот таких как у меня не было: все попытки создавать искусственных питомцев оказались коммерчески провальными. Банбу миленькие, но это просто бонус, а покупают их ради выполнения других задач. Конечно, такую вот Мяву можно использовать в качестве охранника... но количество сертификаций, которые надо для этого предоставить, убивает идею на корню. Корпорация “Марсель” пролоббировала свои интересы, и гораздо проще будет купить себе банбу с охранными функциями.

Кроме того, любое исследование покажет, что Мявы – ни разу не игрушки. Попадись мне такой робот, как независимому эксперту, и я бы предположил что его создали в вооружённых силах. Экранирование от эфира и ЭМИ-излучения, встроенное вооружение, управление на основе логического ядра, тройное резервирование обмена данными, система самоуничтожения... одно владение ими отправило бы меня в тюрьму года на три. А уж если кто-то увидит, для чего они используются в кавернах, то можно и до конца жизни хлебать баланду.

Поэтому Мявы жили отдельно, прячась по разным оборудованным для них чердакам и подвалам. Это не очень хорошо, поскольку в основе их вычислительных возможностей лежит логическое ядро, а не просто двоичные процессоры. У пантерок есть некая форма психики, и для её здоровья им необходимо общение, дать которое было бы куда проще, если бы они жили со мной. Но увы, риски... так что я просто уделял им как можно больше времени при техобслуживании. Робо-кошки обожали эти моменты.

Осмотр показал, что у пантеры все хорошо. Заряд аккумулятора она уже восстановила, в бою её ни разу не задели, и даже мех не начал портиться от эфира.

– Хорошая, хорошая Мявуша, – я погладил подставленную мне голову. Робо-кошки весьма ограниченно воспринимают касания, но у них есть в них потребность, наследие логических ядер банбу. – Целенькая и красивенькая. Можешь сегодня отправляться к сестре, попозже ночью, но ты и сама все знаешь. А я пойду к ней сейчас.

Кошка мягко боднула меня в бедро, потёрлась спиной об ногу, а затем пошла на свою скрытую от посторонних глаз лежанку, я же направился к следующей точке, когда в кармане зазвонил телефон.

– Марк. Слушаю вас, – сказал я, приняв звонок.

– Мя-я-я, как серьёзно, – раздался из трубки знакомый дразнящий голосок. – Такой уличной бандитке как я даже стало неловко беспокоить столь занятого бизнесмена...

– Мана, – я улыбнулся. – Извини, извини, просто взял трубку не глядя.

– Ты не отвечал на сообщения, и я решила позвонить, – сообщила она. – И я по делу! По твоему делу, господин бизнесмен! Я сейчас на Люмине, и твоя авточистилка для обуви мигает красным.

– Вот же блин, ещё и это... – вздохнул я.

На ремонтные вылазки я не беру смартфон. Только обычный телефон с левой симкой, на которую переадресуются звонки, и поэтому сообщения об ошибках в таких случаях проходят мимо меня.

– У тебя есть пять минут? Можешь посмотреть что за ошибку она показывает?

– Могу, а как?

– Слева круглый лючок, он закрыт крышкой. Сдвинь её, увидишь кодовый замок. Набери 181529, он щёлкнет, и можно будет открыть корпус.

– Секунду-секунду... один, восемь, один...пять, два, девять... – раздался вполне отчётливый щелчок. – Ага! На экранчике написано четыре нуля двадцать.

– О, это просто. Там есть слева два баллончика, придавленных рычажками. Сними левый, и замени его на такой же, они там стоят на магнитах около другой стеночки.

– Есть! – раздался щелчок рычажка и писк. – Теперь нули, и все заработало!

– Молодец, Мана. Ты сэкономила мне пару часов на поездку к Люмине, – похвалил я девушку. – Закрывай там все и проси награду.

– О, награда! Хочу-у-у-у... чтобы ты-ы-ы... угостил меня скумбрией! Жареной! С картошечкой... – по ту сторону звонка раздался звук сглатывания слюны.

– Хорошо, без проблем, – я рассмеялся. – Давай завтра. На обед или на ужин?

– М-м-м... на ужин.

– Буду ждать.

– Хи-хи, пять минут, и заработала вкусняшку! До завтра, Марк!

– До завтра, Мана.

Хм, может, попробовать её нанять на обслуживание моих автоматов? За рыбку. Скорее всего не согласится, но завтра спрошу...

Честно говоря, я банально не ожидал что мой “бизнес” станет популярным. Когда я его создавал, основной целью было показать минимальный доход, не тратя по десять часов жизни каждый день в роли корпоративного раба. Дополнительная цель – возможность закупать нужные мне материалы полностью официально. Так же желательно, чтобы он не требовал от меня особого пригляда и позволял “отмывать” деньги полученные от моей основной деятельности в кавернах. Два дня ломал голову, чем бы мне таким заняться. Отбросил варианты с магазином всякой ерунды (нужна ерунда, продавец, касса), мастерской интеллектуальных игрушек (таких как Мявы. Но решил что это будет слишком явный след ко мне), мастерской по ремонту протезов (нужна лицензия), мастерской по ремонту банбу (анализ рынка показал что они слишком популярны, и будут отжирать у меня чересчур много времени), автоматизированной теплицы для выращивания какой-нибудь редкости вроде шафрана... а потом меня осенило. Вендинговые машины! Но с продажей услуг, а не товаров. Например, которые бы делали дубликаты ключей, технология элементарная. Или чистили обувь.

Первый мой автомат был собран из хлама и чистил обувь, используя для этого систему компьютерного зрения и четыре независимых манипулятора. Поставил недалеко от входа в метро на Люмине... и ближе к вечеру получил системное уведомление, что монетоприёмник переполнен. Поехал туда, полагая что кто-то насовал внутрь какой-нибудь гадости, но нет! Все честно. Просто оформленный в стиле ретрофутуризма робот пришёлся людям по вкусу.

Сделал ещё трёх, поставил на транспортных хабах. Не скажу, что деньги полились рекой, но доход был заметно выше границы самоокупаемости. Вот только периодически роботов нужно было обслуживать...

В общем, да. В сутках слишком мало часов.

[Zenless Zone Zero] - Глава 3

Вернулся я домой только под утро, гружёный наиболее интересными трофеями: банбу, принадлежавшим рейдерам которых мы с Бером зачистили, и жёсткими дисками из найденных у них ноутбуков. У бандитов однозначно должен быть склад где-то вне каверны, и я хотел бы присвоить то, что там лежит. Скоро зима, надо готовиться, верно?

Но сначала позаботиться о гостье. Эх... больше всего меня раздражает необходимость носить в своём же доме линзы и парик. Особенно линзы: круглые зрачки на них ограничивали привычный мне угол зрения и этим напрягали глаза... в следующий раз, как найду кого-нибудь беспомощного в каверне, задумаюсь, стоит ли его спасать! Шутка.

О, вновь этот цепкий взгляд. Следит за мной как прототип стационарной турели...

– Доброе утро. Как самочувствие?

– Хочу в туалет, хочу есть, тело болит, и чешется правая кисть, которой у меня нет.

– Пойдём, – вздохнул я, и подхватил её на руки. – Тело болит так же или есть улучшения?

– Меньше.

– Это хорошо, значит, ты понемногу восстанавливаешься. Могу предложить обезболивающее.

– Не надо. Не помогает, – покачала головой она.

– Что же касается руки, то я даже не знаю, чем мог бы тебе помочь. В больницах стоят VR-капсулы, но там неизбежно спросят кто ты, откуда и прочие вопросы которые закончатся не помощью, а визитом в собез. Можешь попробовать какие-нибудь ментальные практики, вроде медитаций или самогипноза. Почитай о них в сети.

– Поняла. Ты говорил, что позволишь смотреть, как ты готовишь.

– Конечно. Что хочешь на завтрак? Что-нибудь мясное или сладкое?

– Сладкое. Побольше.

– Значит будет овсянка с изюмом... – я задумался на мгновение. Некомата же ещё придёт вечером. – И блинчики.

Особо заморачиваться с готовкой я не хотел. Меня там ждёт анализ бандитских данных, так что кулинарное шоу подождёт лучших времён. Поставив греться кастрюлю с молоком, я начал делать тесто для блинов... странное чувство. Всякий раз когда я занимаюсь деятельностью, характерной только для одного из “меня”, я как будто немножко выпадаю из реальности. Готовка была одним из трёх хобби эфирщика. Вторым была стрельба. А третьим груминг – но животных у него не было, зато был пунктик на тиренов. “Зачем заводить отдельно питомца и отдельно жену, если можно совместить?” – примерно такая логика. Вслух он об этом говорил полушутя, но на самом деле именно так и думал. Ну а я, как наследник его памяти, теперь знаю не только уйму различных рецептов, но и как правильно ухаживать за мехом, хвостами, ушами и так далее. Включая косметические средства и их правильное применение.

Смотрю на все свои жизни со стороны, и понимаю что мне самой судьбой предначертано быть “человеком с прибабахом”. Что жизнерадостный эфириальщик с его фурри-пунктиком, что флегматичный интеллектронщик по ночам сражающийся за справедливость при помощи клавиатуры, что застенчивый медтехник с его "милым" хобби в виде сочетания мехатроники с таксидермией... один исследователь каверн нормальный. Наверное, потому что не урождённый Арна. Он и выглядел иначе чем остальные я, будучи чистокровным человеком, а не смеском.

– Я тебе настолько интересен? – поинтересовался я у гостьи. – Ты не спускаешь с меня глаз всякий раз, как видишь.

– Как бы ты меня назвал? – неожиданно ответила она вопросом на вопрос.

– В смысле, имя?

– Да.

Я задумался. В процессе насыпал овсянку в закипевшее молоко, и добавил туда же изюм.

– Регина.

– Почему так?

– За поведение, – я пожал плечами. – “Регина” значит “королева” с какого-то древнего языка. С того момента как ты проснулась, ты ведёшь себя как королева в изгнании: величественно, невозмутимо и отстранённо.

– Красивое имя. И сильное... мне нравится.

– Называть тебя так?

По её лицу пробежала тень.

– ...если хочешь.

– Не особо. Не люблю длинные имена. Кроме того, ты и так обращаешься со мной как со слугой, и я не собираюсь тебя поощрять, называя “королевой”, пусть и на другом языке.

– Как со слугой? – нахмурилась она.

– Тебе известна концепция благодарности, но ты ни разу не выражала её в мой адрес, – пояснил я.

Она не стала отвечать, продолжая меня разглядывать.

Не сказал бы, что меня это прям задевает... но неприятно. Неблагодарность это одна из форм несправедливости, а люди терпеть не могут несправедливость, особенно в свой адрес. И я тоже, но пока что великодушие побеждает.

– Лучше жидкую или густую кашу?

– Не знаю.

– Тогда будет густая.

– Хорошо.

Содержательный диалог пары пробывшей тридцать лет в браке. Фу! Она же даже не тирен!

Я мысленно фыркнул. Достаточно часто в голове всплывали мысли-комментарии словно от разных версий меня. Наверное, тревожный симптом, но я не чувствовал какого-либо расстройства личности. Синтез “четыре в одном” был на удивление стабильным: я воспринимал себя одновременно каждым из составляющих его людей, и кем-то другим, новым. Странно, но не более того. Привык уже за последние полгода.

Пока овсянка варилась, я пожарил блины, а затем сел за стол, кормить гостью.

– Вкусно? – поинтересовался я, после того как она прожевала первую ложку.

– Да. Ты не будешь есть сам?

– Буду, но позже.

– Почему?

– Я ведь говорил, почему ношу маску.

– Да. Ты не хочешь, чтобы я могла тебя опознать.

– Именно.

– Но разве я смогу уйти?

Я недоуменно наклонил голову.

– Конечно. Протезы, конечно, не собственные ноги, но после твоего нынешнего состояния будешь рад любой самостоятельности. Разве нет?

– Да. Но что с этого получишь ты?

– Ничего, кроме расходов. Это я тоже уже говорил.

– Я не понимаю, зачем тебе это.

– Не все измеряется выгодой, – я вздохнул. – Есть ещё эмоции и убеждения. Я понимаю риски, и прекрасно представляю затраты. Но... просто не могу выкинуть тебя на улицу, чтобы ты разбиралась со своими проблемами сама. То что я делаю невыгодно, зато правильно. Хотел бы я оказаться в твоей ситуации? Нет. Хотел бы я, чтобы кто-нибудь мне помог? Да. Я могу помочь, вот и помогаю. Ты против?

Она некоторое время молча смотрела мне в глаза. Не отводя взгляд даже когда я подносил к её рту очередную ложку.

– Я не против.

– Вот и хорошо.

После завтрака, я отнёс девушку обратно в её комнату, а сам отправился в свою “малую лабораторию” – комнату, обклеенную заземлённой фольгой, где я работал с различной сомнительной техникой. Подключив диски ноутбуков к стендовому компьютеру, и в очередной раз порадовавшись безалаберности бандитов, не использовавших шифрование, я натравил программу-индексатор на их содержимое, и передал первичный анализ своему ИИ-помощнику. Сам же занялся банбу – ковыряться у них в мозгах напрямую дело гиблое, каждое логическое ядро организует данные по-своему. Конечно, банбу могут вести видеозапись, но эта функция доступна только по приказу человека. Некоторые давали постоянное разрешение, но надеяться на это не буду.

Разобранный и подключённый к другому стенду робо-заяц был загружен в виртуальную реальность, где я занялся его допросом. На многое не рассчитывал, но достаточно быстро удалось узнать координаты бандитских нычек и нарколаборатории.

К сожалению, ни о каких новых лицах и контактах заяц не знал. Кроме девушки, моей гостьи, которую почему-то называли ценным приобретением, но это всё. Сильно сомневаюсь, что калека без способности к самостоятельному передвижению была контактом с ТОПами. Эти ребята предпочитают демонстрировать превосходящую силу, особенно такому отребью как рейдеры каверн. Что ж, значит, перейдём к дискам.

Полезной информации там было минимум. Серьёзно, один почти под завязку был забит порнухой. На другом больше половины места занимали игры. На третьем нашлась некоторая информация, которая могла бы заинтересовать собез – рецепты, поставщики и маршруты распространения. Потом перешлю им вместе с координатами лаборатории. На четвёртом одним из последних изменённых файлов была учётная таблица – что награбили, куда положили, пометки...

– Проанализируй таблицу и выведи мне график активности по дням, – выдал я задачу ИИ, а сам открыл почтовый клиент.

Рейдеры предпочитали использовать старые методы и протоколы. Интернот с его “чесночным” шифрованием, частные сервера от доверенных прокси и хакеров, некоторые даже поднимали свои, дело-то несложное. Но какой в этом толк, если вся переписка сохраняется в почтовом клиенте, который хранится на незашифрованном диске? Дилетанты.

Привычно я полез в папку с отправленными письмами. Среди входящих всегда много спама, но в отправленных обычно только суть. Хм... “уникальный товар, чистое серебро” в теме письма? Они торговали драгметаллами?

“Винсент, я перехватил крутую штучку позавчера. Как раз то, что искала твоя заказчица пару месяцев назад: девчонку из “Серебряной компании” – все как описывали, белые волосы, оранжевые глаза и ведёт себя как кукла. Конечностей некомплект, и её уже успели попользовать до нас, но живая. Моя цена пять лямов, без торга, все что выбьешь из врачихи сверху – твоё. Ты счастлив?”

Серебряная компания... хм... название знакомое. Если я правильно помню, это была биотех-фирма, созданная выходцами из фармацевтического гиганта “Джонатан”, пытавшаяся что-то продать Вооружённым Силам. Я запомнил их, поскольку они попались мне в хакнутой переписке, и там упоминалось что никаких ниточек к “Джонатану” быть не должно. Я, конечно, пометил это себе для дальнейшего расследования, но дело было ещё до Нулевой...

Вбив в поиск название, я сразу же наткнулся на статью о том, что “Серебряная компания” обанкротилась полгода назад, а её директорат подался в бега. Хм-м... подобранной мною девчонке на лет вид двадцать. Вряд ли она одна из учёных, а значит, охотятся на неё не поэтому. Что ещё мне известно? Заказчик – врач. Вполне возможно, их интересует не то, что моя гостья знает, а какие-то улучшения её тела. Наличием подобных улучшений, кстати, можно объяснить её невероятную живучесть. Как раз то, что могло бы заинтересовать военных.

Но если она из вояк, то это несколько упрощает дело. Поднявшись и надев маскировку, я направился в комнату гостьи.

– Хорошие новости. Мне удалось кое-что узнать о тебе, – сказал я, едва она сосредоточила на мне взгляд. – Похоже, ты служила в Вооружённых Силах. В контракте прописаны их обязательства, и туда входит первоклассное медицинское обслуживание. Так что тебе ещё и поставят протезы военного качества.

– Я не заключала контракт.

– Ты вспомнила? – оживился я.

– Я ничего и не забывала. У других есть такая роскошь, но не у меня, – она фыркнула, а затем с насмешливой улыбкой протянула. – Ах, нет... не есть. Была.

– Если ты все помнишь, зачем было разыгрывать амнезию? – нахмурился я. Зараза, она меня два дня за нос водила...

– Показать слабость. Посмотреть, кто мой новый “хозяин”, – саркастично протянула она. – Как тебе живая игрушка, сладкий мальчик? Не жалеешь, что купил?

– Впечатляющий сдвиг в личности, – пробормотал я, и сел на её кровать. – Начнём с того, что не купил, а взял трофеем. Продолжим тем, что да, жалел, но теперь заинтересован. Не поделишься ли своей историей?

– Трофеем? Ты? – она едко рассмеялась. – У тебя слишком нежные руки для того, что берет в них оружие.

– Думай что хочешь, – отмахнулся я. – Так что насчёт истории?

– Что ты хочешь узнать? Тайны “Серебряной компании”? Неважно, я готова рассказать все что знаю и помню при одном условии.

– И это..?

– Протезы. Что ещё можно хотеть в моем состоянии?

– Хорошо, – я пожал плечами. – Но кое-что тебе придётся рассказать сейчас, чтобы я ненароком не подставил нас обоих.

– Спрашивай, и может быть я отвечу.

– Для начала, служила ли ты в вооружённых силах?

– Да. Серебряный отряд, Обсидиановая дивизия.

– Но при этом ты не заключала контракт. Как так?

– Ты не знаешь, – протянула она. – Ты совсем ничего не знаешь...

– Я знаю, что “Серебряная компания” была тайным детищем “Джонатана”, и это явно что-то неэтичное, но нужное военным. Я знаю, что ты как-то связана с их разработкой. И знаю, что она вроде как оказалась неудачной, раз проект закрыли. Мне немного любопытно, но скорее всего информация для меня будет бесполезной, все следы давно остыли. Возвращаться к военным ты не хочешь, я правильно понял?

– Если мне захочется умереть, я просто откушу себе язык, – саркастично ответила она.

– Все настолько плохо? Значит, официальные больницы можно не рассматривать.

– Почему?

– Они легко установят твою личность. Даже без документов, в базах должны остаться твои данные – вояки собирают и отпечатки пальцев, и скан сетчатки...

– Меня не может быть ни в каких базах, – прервала она меня. – Я уже говорила, что не заключала контракт.

– Родные, близкие, друзья, сослуживцы? Есть?

– Нет. Все мертвы.

– И гражданкой не являешься?

– Да.

– Понятно. Значит, протезы будут только за деньги... хорошо, пойду посмотрю расценки.

– Это все что тебе нужно было знать? – удивилась она, когда я пошёл к выходу.

– Пока да. А хотя… как тебя зовут?

– Ты мне не представлялся… но ладно. Веточка. Так меня звали.

Если заглянуть в словарь, то “twiggy” значит “хрупкая” или “слабая”, это имя она среди сестёр получила за то что не блистала в бою. В оригинале её имя переводить не стали, и на мой взгляд зря – полностью потерялась ирония: циничная, безжалостная злодейка и такое имя! Я обозвал её “веточкой”, поскольку слово “twig” означает “ветка”. Сохраняется общий посыл о слабости и хрупкости, но без негативных ассоциаций. Боевые клоны вполне могли так нежно называть свою умную, но слабую сестрёнку.

Я кивнул. Скорее всего это позывной, у многих солдат есть какой-то пунктик на том, чтобы использовать его вместо имени.

– Приятно познакомиться.

Она лишь фыркнула. Настоящая личность у неё оказалась довольно ершистой, но на мой взгляд так гораздо лучше чем поведение биоробота, которое она демонстрировала раньше.

Вернувшись в свой кабинет, я запустил поисковик и углубился в чтение медицинских статей по протезированию, восстанавливая пробел в знаниях, образовавшийся за восемь лет отрыва от реальности. Как и в случае с техническими навыками, он был небольшим – Нулевая поглотила большую часть старого Эриду, вместе с исследовательскими институтами, заводами, правительственными учреждениями, а главное – людьми. Первые пять лет Нью-Эриду восстанавливался из обломков и пепла, а действительно устаканиваться жизнь начала, наверное, только год назад. В таких условиях было не до научных прорывов, некоторые технологии и вовсе были утеряны: Нулевая разрослась настолько, что накрыла собой не только данные, но и их бэкапы. Никто не ожидал катастрофы такого масштаба, чтобы строить дата-центры где-то на Объездной. Тем более что там их ещё и оборонять бы пришлось…

Протезы я вполне мог собрать и сам, оборудование позволяло. Но вот их соединение с телом, “контактные порты” это совсем другой вопрос… дешёвый вариант проращивался только в кость. Подключаемые протезы не имели чувствительности и держали только умеренные нагрузки, а за культей требовался постоянный уход. Единственным преимуществом по сравнению с фрезерованным куском дерева был чип декодирования нейроимпульса, позволявший управлять протезом как собственной конечностью.

Более продвинутый вариант был хорошо знаком мне-медтеху. Собственно, благодаря открытию этого метода аугментации стали хоть и дорогой, но доступной всем технологией. Суть проста – при помощи специального состава в небольшом объёме воссоздавался эффект эфирного заражения. Органический гель прорастал в плоть, а затем застывал, становясь плотной массой, похожей на хрящ но гораздо более стойкой к внешним факторам. Протезы подключаемые к такому порту держали нагрузки даже большие чем собственные конечности, а культи не нуждались в дополнительном уходе. Обратная связь обеспечивалась нейромодемом, который позволял иметь протезу некоторую чувствительность к касаниям или температуре. К сожалению, этого было недостаточно чтобы полностью убрать фантомные боли, но возникали они у меньшего числа пациентов. Был у метода ещё один недостаток: чтобы сменить порт подключения, старый нужно было срезать выше точки прорастания органического геля.

Долгое время это не считалось проблемой, пока пару лет назад не стала доступна технология нейронной матрицы, когда перед наращиванием псевдохряща к каждому нерву подключался отдельный тонкий электрод. После небольшого периода адаптации, и если протез поддерживал такой функционал, человеку возвращалась полная тактильная чувствительность. У метода был лишь один недостаток: космическая стоимость из-за объёма нейрохирургии. Но протез не уступающий потерянной конечности определённо стоил того, верно?

– Пу-пу-пу-у-у-у… – выдохнул я, взглянув на смету.

Понятное дело, первый вариант я даже не рассматривал. Второй и третий различались по цене на порядок, а длина культей у Веточки не позволяла поставить сначала вариант подешевле, а затем, когда-нибудь, поменять его на более дорогой. Что сейчас поставим, с тем и придётся жить. Самое морально трудное в этой ситуации: деньги на третий вариант у меня были. Чёрным налом, полученным под девизом “грабь награбленное”. Девушка, конечно, будет рада и первому варианту, возвращающему ей самостоятельность, но…

Мне её жалко. Мне её просто капец как жалко! Жертва неизвестных экспериментов, потом её вояки пользовали в качестве пушечного мяса, потом лишилась конечностей из-за эфирного заражения, и попала в руки бандитов, где в ней ничего кроме живого мастурбатора не видели…

Но как же меня давит жаба отдавать шестьдесят миллионов! И это ж только за порты, а протезы придётся отдельно делать!

– Гостья хочет в туалет, – сообщил припрыгавший в комнату Синт.

– Пойдём тогда…

Справедливости ради, я не заработал эти деньги, а отнял их. Пустить их на доброе дело будет большим плюсом в мою испорченную карму. Да и никогда я не считал себя жлобом! И все равно жалко отдавать такую прорву бабла на, фактически, первую встречную…

– Ко мне скоро придут, поэтому некоторое время я не смогу тебе помочь с подобными вещами, – предупредил я девушку, после того как вернул её из туалета в кровать.

– Ясно, потерплю, – кивнула она. – Что по протезам?

– Как я и ожидал, это дорого. Десять миллионов за один порт ноги, и в два раза больше за руку. Нейрохирургия никогда не была дешёвым удовольствием… у меня есть эти деньги, но первоначальные протезы, скорее всего, мне придётся для тебя сделать самому. Ещё нужно будет найти нечистых на руку врачей, которые бы за дополнительную плату не задавали вопросов на тему кто ты такая.

– Шестьдесят миллионов? – она вскинула брови. – Когда меня продали в первый раз, за меня дали всего два, а потом цена только падала. Чего морщишься, сладкий мальчик? Не знал, какая жизнь на самом деле?

– Когда-то не знал. Но нет, дело в другом. Квадратный метр на Люмине стоит двести пятьдесят миллионов денни. И понятное дело, в квартирах отнюдь не один квадратный метр. Кто-то тратит гребанные миллиарды просто на бетонную конуру, в то время как ты, солдат, которая защищала их задницы от каверн, лишившись конечностей стала просто лотом на чёрном рынке, и никому до тебя нет дела.

– Все так, – насмешливо отозвалась она. – Только тебе почему-то есть.

– Я ещё не забыл, что правильно, а что нет.

Она в ответ лишь фыркнула, даже не став комментировать мои слова. Что ж, сложно обвинять её в цинизме. И именно поэтому я не стал вновь прокручивать в голове вопрос денег. Решение принято – я не из ТОП, чтобы ценить циферки больше людей.

Скоро придёт Некомата, так что пора бы заняться готовкой.

Разговор с Веточкой, конечно, испортил мне настроение. Не сами её слова, они лишь напомнили о том, с чего все это началось. Четыре года назад… или двенадцать, если считать таймскип из-за Нулевой. Я-интеллектронщик заканчивал второй курс университета, и стал подбирать себе место для производственной практики. Естественно, компании ТОП имели наивысший приоритет – качество их продукции всегда было неоспоримым, а уровень разработок уступал, разве что, двум передовым институтам Эриду, Гелиосу и Вайтстару. Якобы сомнительную репутацию альянса я тогда считал результатом нытья конкурентов, дутых журналистских сенсаций и прочего чёрного пиара, на который так падки люди. Ведь одним из требований членства ТОП была безукоризненная репутация, и тех, кто был в чем-то запятнан туда не принимали, а кого ловили на чем-то нехорошем, немедленно с позором исключали. Чем не меритократия?

Будучи весьма умным и талантливым парнем, которого некоторые даже называли гением, я не хотел чтобы мою заявку на практику рассматривали в общем порядке. Если хочешь быть лучшим – прояви себя! И, претендуя на позицию в отделе программной инженерии, я решил что хакнуть их сеть и приложить описание уязвимости к заявке будет лучше любой рекомендации.

Это было не просто. Тем более, что тогда я принципиально не использовал социнженерию – мне же нужно было показать “чистый” навык. Когда я всё-таки пролез сквозь все эшелоны их обороны, искушение заглянуть что же они так защищали было слишком сильным. Мне было всего девятнадцать! Так себе оправдание, конечно…

В итоге я все же залез в их внутренний закрытый мессенджер. Почитал пару разговоров. Не поверил собственным глазам, и подумал что вляпался в honeypot – “ловушку-приманку” для хакеров. Отключился, стер все возможные следы своего вторжения, сбросил все развёрнутые во внешних сетях атакующие системы, спалил в микроволновке флешку с хакерским тулсетом и выкинул её останки в море, чтобы все равно не спать остаток ночи, тревожно вслушиваясь – не орут ли сирены машин собеза, выехавших чтобы упаковать меня в кутузку. И заодно продумывал наилучшую линию защиты. “Все отрицать! Они ничего не докажут! Но ведь если они приедут, несмотря на то что я замёл все следы, значит они меня нашли, и лучше будет сотрудничать со следствием… но я ведь не оставил следов? Или оставил? Если пронесёт – на хрен, завяжу с хакерством и буду приличным программистом!”. До сих пор помню свои панические мысли в ту ночь.

Никто не пришёл. Ни на следующий день, ни через день, ни даже на следующей неделе. Страх за собственную жопу прошёл, и я решил все же проверить информацию, полученную неправедным путём. Через десятые руки и посредников поверх посредников в Интерноте – я же не дурак, чтобы самому лезть в ловушку по данным из потенциального honeypot?

Вот только… не было никаких ловушек. Мессенджер был настоящим, разговоры в нем были настоящими, и люди, на которых ставили эксперименты по эфирному заражению тоже были настоящими. Один из исполнителей в цепочке оказался идейным, связался со знакомым журналистом, и передал данные ему, о чем мне и сообщил. Я даже поблагодарил его за это – сам бы сделал так же.

С предвкушением стал ждать результатов. Разгромных статей о экспериментах на людях и так далее…

Их не было. Я ушёл на практику, выбрав стремительно развивающийся промышленный комбинат “Белобог”, где меня очень быстро заметил его глава, Хорс, и предложил совместную работу над его прототипом умной строительной машины. Это было увлекательнейшее партнёрство, к которому я неоднократно возвращался позже, и даже писал диплом на основе тех разработок. В трудовом угаре я просто выпал из жизни на месяц, а когда практика закончилась, даже не сразу вспомнил что кого-то там взламывал.

Но когда это все же произошло, я стал искать результаты. Ничего не нашёл. Попытался связаться с тем парнем в Интерноте – и не смог. Он как будто сквозь землю провалился. Напрягшись, я стал расследовать этот случай, вновь со всеми предосторожностями, посредниками через посредников и так далее… если сократить четыре дня напряжённых поисков до их результатов, я узнал что Маттиас Леммель, журналист “Дневного Эриду”, был убит в своей квартире, которую затем подожгли. “Собез предполагает заказное убийство, связанное с независимыми расследованиями жертвы, но пожар уничтожил все зацепки, которые могли бы сузить круг подозреваемых”.

Вот так. Пуля между глаз, концы в пламя. И никаких пятен на репутации уважаемого клана Рейвенлоков.

Восстановить свою хакерскую сеть заняло неделю. Ещё неделю я использовал её чтобы взломать терминалы городских служб, камер и тому подобных “ничейных” устройств, планируя использовать их для переадресации запросов. Раз людей убивают, ошибки недопустимы. Ещё неделю я вылизывал и отлаживал систему, прежде чем признал что просто боюсь сделать последний шаг.

И сделал его.

Внутренне вереща от ужаса, чего уж там…

Вектор атаки сработал и в этот раз. А в закрытом мессенджере я нашёл отчёт об исполнении – помимо демонстративного убийства Матиаса Леммеля, агенты Рейвенлоков подстроили несчастный случай его подруге Сандре Хилл, которую уже давно подозревали как возможного “крота”. Они нашли в её компьютере, что она получила анонимный заказ через Интернот, и не только выполнила его, но и передала работу на сторону. Заказчика найти не удалось, но они предполагали обычные происки конкурентов по ТОП.

Обычный рабочий отчёт, в сухом деловом стиле – но потряс он меня до глубины души.

Я никогда не был циником, но и идеалистом себя не считал. До того момента, как не столкнулся с настоящим, рафинированным цинизмом организованной преступной олигархии, не считающей за людей тех, у кого нет пары-тройки триллионов денни.

Так родился “Пробойник”. Хакер, что создаёт проблемы сверхбогатым, чтобы у тех не было времени жрать всех остальных.

А затем начался мой увлекательный путь по тёмной стороне Эриду. Рэкет, шантаж, поджоги, похищения, коррупция, эксперименты на людях, торговля людьми и тиренами, торговля органами, наркоторговля, торговля оружием, заказные убийства, терроризм… и это одни только Рейвенлоки! Правда, по ходу дела я выяснил что все они одним миром мазаны. У каждой корпорации есть свои карманные банды, купленные полицейские и людоедские проекты. И они не стеснялись пускать это все в ход друг против друга – чем я долгое время пользовался, стравливая их между собой. Чтобы мои атаки были максимально разрушительны пришлось научиться разбираться в финансах, внутренней политике разных компаний, и сортах говна, коими было большинство их владельцев. Благодаря этому я почти уничтожил Рейвенлоков. Восемь лет прошло, а они до сих пор не могут оправиться – принятый в их клане метод воспитания “все против всех” укусил их за жопу, когда нынешний глава воспользовался шансом и одним удачным вечером убил главного конкурента, предыдущего главу, и всех его наследников. Воистину очень удачно, потому что Хартман оказался средней паршивости управленцем, и клан стабильно продолжал идти ко дну. Чему я в меру сил способствовал, планомерно уничтожая их теневой бизнес. Рейд на рейдеров, который я провёл недавно в компании Бера, был как раз одним из таких.

“Не знал, какая жизнь на самом деле?”… Хотел бы я не знать! Но тогда я бы не смог её исправить.

Я только закончил замешивать тесто на блинчики, когда в дверь постучали.

– Привет, Марк! Ня-я-я! – изобразила для меня воплощение милоты Некомата. Явившаяся почти на час раньше, чем я её ждал.

– Привет, Мана. Ты рано.

– Ага, я специально! – беззаботно улыбнулась она, заходя в дом. – А… но слишком поздно. Ты уже закончил жарить рыбку…

– Ты хотела попросить что-то другое? – предположил я.

– Нет! – возмутилась она. – Я просто хотела быть тут, когда ты будешь готовить! Пиршество нюха, мя! Понимаешь?

– Предупредила бы заранее…

– А я только сегодня об этом подумала. Хе-хе, – она скорчила забавную рожицу. – В другой раз обязательно так и сделаю.

– Договорились, – улыбнулся я. – Пойдём тогда. Буду вручать награду спасительнице моего времени.

– Как приятно быть героиней, мя! – подхватила Некомата, и, рассмеявшись, последовала за мной на кухню.

Поставив перед голодной кошатиной сковородку (“так вкуснее, мя!”. Цитата, мя.) с её обожаемой скумбрией, я вернулся к готовке блинчиков.

– М-м-м-ммя-я-я-я-я… – полный блаженства стон. – Как же вкусно!

– Приятно слышать.

– Мя, за такой ужин я даже готова для тебя помурлыкать!

– Жаль, что ты не умеешь, – усмехнулся я.

– С чего это ты взял?! – возмутилась она.

– Для этого нужно кошачье строение головы и гортани. Звероподобные тирены-кошки умеют мурчать, а такие как ты нет.

– Все-то ты знаешь, – фыркнула Мана. – Так не интересно.

Я пожал плечами.

– Кстати! Раз уж речь зашла, то что ты за тирен? Ну, в смысле, змея или ящерица?

– Я человек, не тирен.

– Да ла-а-а-адно. У тебя глаза с вертикальным зрачком! И пальцы когтями заканчиваются!

– И тем не менее. То, что они у меня есть, в современной медицине называется “смешанное наследие”.

– А в чем разница? – искренне заинтересовалась она. Серьёзно, она не знает?

– В биохимии. У людей и у тиренов есть свои группы крови, и точку в вопросе твоей видовой принадлежности ставят именно они. У меня есть внешние признаки тирена, но группа крови человеческая четвёртая. Поэтому, я считаюсь человеком.

– Что, правда?! Так я тоже могу быть человеком, что ли?!

– Нет. У полукровок не бывает ушей и хвостов, все черты доставшиеся им от родителя-тирена как бы перезаписывают человеческие. Необычные глаза, когти на пальцах, шёрстка по всему телу, родимые пятна в виде полосок как у тигров или чешуек как у ящериц, треугольные острые зубы, но ничего меняющего силуэт.

Небольшой обоснуй к тому, что есть персонажи вроде Коледы, у которой треугольные зубки, но в остальном полностью человеческая внешность. Фанфик, понятное дело, AU – тут будут всякие странные теории на тему происхождения тиренов и первопричин всего происходящего.

– О-о-о... а я и не знала. Значит, один из твоих родителей был тиреном.

– Мама.

– Откуда ты знаешь? – навострила ушки Некомата – Ты же память потерял?

– Не всю же, – я пожал плечами. – Я хорошо помню, как она выглядела. Высокая, гибкая, с длинным сильным хвостом и четырьмя симметричными рогами на голове. Папа всегда называл её “моя дракоша”. Её чешуя была белоснежно-белой, но она подводила глаза, скулы и кончики рогов красной краской, в цвет своих глаз. В детстве я считал что нет никого красивее неё, и жалел что больше похож на папу, родившись человеком, а не тиреном.

– Серьёзно?

– У детей своё восприятие красоты. Что яркое, то и красиво, – оправдался я. – А мне, как видишь, ничего яркого от родителей не досталось.

От папы я унаследовал волосы цвета дождевых облаков и светлую кожу. У него были зелёные глаза, у мамы ярко-алые, но у меня они почему-то белые. С радужкой во весь глаз и вертикальным “гекконьим” зрачком. Одна из двух черт доставшихся мне от мамы-тирена. Вторая – когти на пальцах, короткие, крепкие и каким-то хитрым образом самозатачивающиеся.

– На комплименты напрашиваешься, мя? – ехидно поддела меня Некомата.

– А давай, жги. Но помни, если мне не понравится, то тебя ждёт отлучение от моей готовки.

– О нет! – наигранно ужаснулась она. – Ты не посмеешь!

– Рискни.

– Злодей! Мя-мя-мя-мя-мя… на кону рыбка! Ты сможешь, Некомата! Кхм! Я думаю что ты симпатичный. Получилось? Меня будут кормить?

Я рассмеялся, не в силах сдерживаться и дальше. Мана это просто нечто.

– Забей. Лучше скажи, ты свой имплант официально ставила, или не очень?

– Не очень. Как бы я объяснила, откуда у меня на него деньги? Я нищая и бездомная кошечка, ня… А почему спрашиваешь?

– Да вот, есть человечек… не знаешь, с нейроматрицами они работают?

– Это что?

– Ясно… в любом случае, скинь адресок. И если там нужна рекомендация, то надеюсь на твои обширные связи.

– Хорошо, – энергично кивнула девушка, достав смартфон. – Лови.

Мой собственный телефон тренькнул на входящее сообщение.

– Я позвоню вечером, скажу что ты свой.

– Почему вечером?

– Рабочий день. Док просил его не подставлять, и насчёт шабашек звонить строго по вечерам.

– Понял. Спасибо, Мана.

– Рада помочь! – она ярко улыбнулась. – А что мне за это будет?

– Блинчики со сметаной.

– Мя-я-я-я-я… ты знаешь все мои слабые места…

– Ага. Все десять тысяч.

– Так много?! – вскинулась она.

– Примерно столько у людей и тиренов вкусовых рецепторов, – усмехнулся я.

– Правда? Прикольно. Откуда ты все это знаешь?!

Я лишь пожал плечами, продолжая отыгрывать отсутствие памяти.

– Тогда я проверю.

И ведь проверила. Мы немного поспорили над цифрами – Мана нашла что рецепторов меньше десяти тысяч, и мне пришлось разъяснять что их число меняется с возрастом – а потом перешли к десерту. Тем самым блинчикам со сметаной. И вопросу о сотрудничестве.

– …работать на тебя?

– Да. Ничего сложного: менять баллоны и бункер монетоприёмника.

– М-м… – она задумалась ненадолго, а потом покачала головой. – Нет. Надо же будет постоянно сюда мотаться? Слишком далеко.

– Это да, – вздохнул я. – Зато можно арендовать целый дом за копейки. Есть куча места для хранения материалов, а соседи не жалуются на шум от мастерской.

– Это потому что у тебя их нет.

– Плюсы жизни рядом с Разломом, – с улыбкой развёл руками я.

– У тебя же теперь есть деньги, почему ты не переедешь куда-нибудь поближе? На шестую или восьмую?

– А зачем? Здесь есть все что мне нужно. Куча места и стоит копейки.

– Ну не знаю… бандиты? Рейдеры каверн? Байкеры с Объездной?

– Представитель первой категории сейчас сидит у меня на кухне и трескает блинчики, а с точки зрения закона, мы оба рейдеры каверн. Байкеры с Объездной и вовсе милейшие люди. Я бензин у них напрямую закупаю.

– Э-э-э?! Как ты на них вышел? – поразилась она.

– Машину покупал. Денег у меня не то чтобы много… – по крайней мере, официально. – Вот и искал вариант подешевле. В Интерноте спрашивал, нашёлся паренёк, который мне написал. Оказалось, он из “Сынов Калидона”, они недавно сумели отбуксировать из каверны неплохую тачку и восстановить её, а старую хотят продать. Ну и пока я её тщательно осматривал, зацепились языками с одной их девчонкой-дальнобойшицей, которая в той же мастерской свой грузовик обслуживала. Слово за слово, то-сё, узнал что у них есть проблемы с автоматикой ректификационных колонн, предложил свою помощь – и теперь я у них за своего. Повозиться пришлось, конечно, но дело стоило того.

– А ты парень не промах, – протянула Некомата.

– Хороший инженер нигде не пропадёт, – я пожал плечами. – Так что за меня не волнуйся, все схвачено.

– А девушку ты себе ещё не завёл, мя? – ехидненько поинтересовалась она. – Как ей до тебя добираться в такую даль?

– Ну вот как заведу, тогда и буду думать. Или у тебя есть какие-то предложения?

– А если есть? – прищурилась она.

– О… – даже немного растерялся я.

– Попался! – она довольно рассмеялась. – По поводу работы, я могу поспрашивать среди наших…

– Нет, спасибо, – я покачал головой. – Тебе я доверяю, поэтому и предложил.

Она довольно улыбнулась.

– Хе-хе! Приятно, что меня ценят по заслугам! Уф, как я наелась… чем займёмся теперь?

– Я собирался в город, заняться техобслуживанием своих роботов. Если хочешь, подкину до Люмины.

– Э-э-э?! – возмущённо протянула она.

– А ты на что рассчитывала?

– Ну не знаю, мы почти месяц не виделись! Позависать вместе!

Я на пару мгновений задумался. Отдохнуть и поразвлечься действительно было бы неплохо – последние пару недель я провёл в запарке, сначала готовя штурм, а потом разбираясь с его последствиями, включая мою нынешнюю гостью.

– А давай. Как насчёт кино?

– Круто, давай! А что насчёт твоей работы?

– А поработаю я сразу после. Ну или ты уболтаешь меня на что-нибудь ещё, и тогда я соглашусь на это, а поработаю сразу после того, на что соглашусь.

– Отлично! – Воодушевилась она. – Тогда мы пойдём по магазинам!

– Такое себе развлечение…

– Неужели не хочешь посмотреть на миленькую кошечку в красивых нарядах, ня? – она сложила ладони лапками.

– Ладно, убедила, – поменял я своё мнение.

– Мя! Тогда не будем терять ни мя-нуты!

***

После прогулки с Некоматой и завершения официальной работы, я вернулся домой. Покормил Веточку… звучит, как будто я себе питомца завёл. И набрал номер, предоставленный Некоматой, тем более что когда мы расходились, она позвонила врачу сама.

Медик подтвердил, что да, он работает с нейроматрицами и вообще они располагают всеми мощностями небольшого протезирующего центра корпорации “Джонатан”. Но, конечно же, за работу в чёрную требовалось доплатить “скромные” 10%.

Усилием воли раздавив вновь что-то квакнувшую жабу, я договорился об обследовании уже на завтра. “Чего тянуть?” – как жизнерадостно спросил доктор, предвкушавший миллионы мимо кассы.

С этой информацией я пошёл к своей гостье.

– Ты… очень эффективен, – с некоторым удивлением произнесла она.

– Да, я знаю. А тебя мы завтра покрасим, а ещё раз уж ты так хороша в лицедействе, сыграй им милую девочку. И почаще пользуйся мимикой.

– Поняла. Мне нужен пример.

– Любой гражданский спросил бы о причине, – я вздохнул.

– Она очевидна. Ты хочешь скрыть, что я из “Серебряного отряда”. Узнал что-то о нас?

– Нет, не было времени. Хочешь что-то рассказать?

– Пока нет, – она едко усмехнулась. – Но ты на правильном пути.

– Хорошо. К завтрашнему дню я найду тебе нужный фильм.

– С доктором тоже собираешься в маске разговаривать? – хмыкнула она.

– Вряд ли его это удивит, учитывая с каким контингентом он работает. Просто сделаю вид, что меня наняли как посредника. И, конечно же, замаскируюсь.

– Поменяешь парик? – ухмыльнулась она.

– В том числе. Спокойной ночи, Веточка.

– Хм.

Парик, другие линзы… и очень тщательный маникюр. Лучшее доказательство того, что на восемь лет в каверне время для меня остановилось – то, что в больнице я проснулся с тупыми когтями. Впрочем, подушку я ими все равно пропорол ближе к выписке. Растут и затачиваются они раздражающе быстро. В детстве, когда я лазал по деревьям, они мне очень нравились, сейчас – мешают. Клацают при наборе на клавиатуре, оставляют царапины, цепляются за все, рвут одежду и пугают девушек перспективами побывать в роли когтеточки. А если сточить их целиком, то вырастая заново они невыносимо чешутся. Приходится каждую неделю уделять им часок времени. И это только когти! Зверо-тиренам вообще не завидую. Ухаживать за шерстью по всему телу ужасная морока.

Записав небольшой список дел на завтрашний день, я лёг спать. А с утра развил бурную деятельность.

Для начала, съездил за краской для Веточки. Затем помыл и покрасил её, а потом выдал один слезливый фильм, который я-исследователь когда-то смотрел вместе с Кэрол. После одел перчатки и набил чемодан деньгами, четвертью суммы. И закончив с этим, спустился в мастерскую, решив подойти к вопросу маскировки творчески и прикинувшись тиреном.

Заготовки под уши и хвосты у меня были, в качестве запчастей к Мявам. Черноволосый парик пришлось немного испортить, сделав вырезы под уши, зато под ним не было видно батарейку и движки. Вставив в глаза линзы с вертикальным зрачком, я покрутился перед зеркалом. Хорошо, очень хорошо. Тирены-коты встречаются очень часто, и особого внимания моя внешность не привлечёт.

– Что думаешь, вояка? – поинтересовался я у Веточки, явившись к ней в новом амплуа.

Она некоторое время пристально меня исследовала.

– Отличная маскировка. И предыдущая тоже, мне потребовалось время чтобы распознать парик, – кивнула она. – Ты прокси? Поэтому так хорошо скрываешь внешность?

– Вроде того.

Прокси – специалисты по кавернам, работающие вне правового поля, не отчитываясь ни перед ассоциацией, ни перед собезом. Естественно, это считается преступной деятельностью, и наказывается суровее, чем простой бандитизм. Умение выйти самому и вывести других из каверны, конечно, ненаказуемо, но кто бы этим ограничивался! На практике, без прокси рейдерство бы зачахло и умерло само по себе как явление, ведь официальную “морковку” ещё поди добудь. Прокси выступали “мозгами”, командуя остальным куда им идти, когда, и что там делать для максимального профита. Строили маршруты отхода через каверны так, чтобы не поймал собез, обустраивали тайники, работали с техникой, в общем, были “шаманами” при “вождях”. Но шаманами вольнонаёмными – поэтому прокси предпочитали маскироваться, мимикрируя под рядовых рейдеров которым оказывали услуги.

Я же работал один, в толпе не спрячешься, и в каверну я одевался так, чтобы меня впоследствии нельзя было опознать. В идеале, даже если получится сделать фотографию. Парики, линзы, очки, шапочки, ортезы для имитации нарушений осанки, подушечки для смены линии скул, косметический скотч, накладные и переводные шрамы… а для легендирования всего этого я посещал косплейные ивенты. Правда, раньше я не пытался притворяться тиреном. Упущение.

Иногда я и сам думал что это паранойя. Но на случай если мне будет слишком лень, у меня была подборка историй людей, которые погибли от рук ТОП по небрежности. Очень мотивирует.

– Ты вообще ничего о себе не скажешь?

– Верно. Слышала про принцип минимально необходимой информированности, вояка? Это он.

– Конечно же. Ты просто потратишь на меня шестьдесят миллионов, чтобы потом отпустить на волю, – хмыкнула она.

– Не трави душу.

Будь это мои деньги, вряд ли я бы так расщедрился. Например, мой бизнес приносит всего лишь полмиллиона прибыли в месяц… но, легко пришло, легко ушло.

Поскольку встреча с врачом была назначена на вечер, я потратил некоторое время чтобы разобраться с наследием уничтоженной банды. Написал анонимки в собез, но отправлять не стал – сначала надо зачистить их схрон. Для этого я отправил несколько развед-банбу на анализ обстановки. На вид они обычные робозайцы которые обслуживают городские коммуникации, но большая часть начинки у них – комплекс радиоэлектронной разведки. Они и камеры отметят, и подступы к зданию исследуют, и само здание тоже, у них для этого есть радары работающие в диапазоне бытового wifi.

Ближе к вечеру я сходил за своей гостьей.

– Пора ехать.

– Прекрасно. А где мешок?

– Какой мешок?

– Мне на голову. Чтобы я не смогла найти твой дом, – она ядовито усмехнулась.

– Не понадобится.

Машина в гараже, вход в гараж через дом, а на заднее сиденье я её положу, чтобы надёжно пристегнуть, и видеть она будет только потолок машины. Все продумано.

– Чем займёшься после того как вернёшь себе руки-ноги? – поинтересовался я, мягко выехав из гаража. – Есть планы?

– Нет. Только цель.

– Тоже неплохо. Какая?

– Мне надо найти одного человека. И задать ему очень важный для меня вопрос.

Похоже, она ответила честно. Я слышал напряжение в её голосе.

– А потом?

– Не знаю, – огрызнулась она. – Тебе-то какое дело? Собирался устраивать мою жизнь и дальше? Купишь мне дом, дашь денег?

– Нет. И дела мне нет никакого, просто решил поболтать, пока мы едем.

– Тогда не сотрясай зря воздух.

А, да. Совсем забыл. Помимо внешних признаков, доставшихся мне от мамы, была и одна внутренняя черта, характерная только для меня-интеллектронщика. Совершенно рептильное хладнокровие – так что я просто пожал плечами и выполнил девичью просьбу. Для меня её характер даже плюс: будь она ласковой лапочкой, и я бы действительно мог захотеть поучаствовать в её судьбе. Ну а так, едва она получит свои протезы, я её усыплю и выкину где-нибудь в городе.

Сыграть врачам милую девочку Веточка не смогла. Видимо, её таланты раскрываются только если надо изображать из себя робота… впрочем, местные специалисты особого внимания на её недостоверное поведение не обращали, видимо, сочтя что у неё психологическая травма. Очень даже может быть.

– Культи не в лучшем состоянии. Срочная ампутация заражённых тканей, верно? Их придётся срезать чуть выше…

– Да, именно поэтому мы и заказали установку нейроматриц, а не обычного порта. Возможности поменять не будет.

– Мудрое решение, – кивнул он. – Хорошо, я увидел все что нужно. Анализ крови тоже хороший, никаких нарушений факторов свёртываемости. Если хотите, то первый порт можем установить уже сегодня.

– Да, пожалуйста! – воскликнула Веточка.

Так и знал, что ей знакомо это слово…

– Хорошо. Есть ли какие-то противопоказания? Аллергия на наркоз?

– Нет, – ответила она.

– Тогда вы можете переодеть пациентку, а потом сестра провезёт её в операционную. Мы оставим её для наблюдения на ночь, вы сможете навестить её завтра.

– Понял. Что-то ещё?

– Только вопрос оплаты.

– Конечно, – я достал кейс и поставил его на стол. – Оплата каждой следующей операции будет по подтверждению успеха предыдущей.

– Так даже лучше, – кивнул он, открыв кейс и заглянув внутрь. – Вам в ту дверь.

Переодев напряжённую Веточку в операционное белье, я нажал кнопку вызова медсестры.

– Волнуешься?

– Нет. После того как мне отрубили заражённые части и прижгли обрубки, больница меня ничем не удивит.

– Тоже верно. Тогда увидимся завтра.

Она кивнула, и я вышел, передав свою временную гостью медсестре.

Та-а-ак… значит, вечер у меня свободен, и утро тоже! Прекрасный повод отправиться на поиск приключений и компании на одну ночь. Этим таинством владел только я-эфириальщик, остальные… я-медтех был слишком застенчив чтобы подходить и знакомиться первым. Мне-исследователю не нужен был никто кроме Кэрол, ну а на меня-интеллектронщика слишком повлияло столкновение с реальностью за привлекательным фасадом корпораций. Он не говорил о своей тайной хакерской жизни никому, и не собирался говорить в дальнейшем, а излишки энергии сублимировал в создание путей отхода, заначек, умения маскироваться и других способов сохранить целостность шкуры, если когда-нибудь ТОП схватит его за жопу.

Я как суммарная личность, смотрел на этот вопрос проще. Скорее всего, повлияло осознание того, что благодаря навыкам эфириальщика и исследователя, я больше не беззащитен.

Заведя машину, я поехал в сторону хорошо знакомого эфириальщику ночного клуба. Вот только я кое-что забыл… и вспомнил лишь когда вошёл в зал.

Я-эфириальщик был “фурри”. Любителем зверо-тиренов, но не всяких, а чтоб обязательно пушистых, ушастых и хвостатых. Клуб хоть и был смешанный, но они здесь преобладали. Медведи, кошки, волки… хм-м-м… а как к ним отношусь я?

Троица инженеров в целом предпочитала тиренов. Знания медтехника подсказывали, что это связано с тем, что восприятие красоты формируется в детстве, а их мама была “дракошей”. Пусть не пушистая, но хвостатая, и мордочкой вместо лица, которую они с детства воспринимали как предпочтительный вариант нормы. Исследователь был сиротой, родителей не помнил, и, будучи человеком, предпочитал все же человеческую внешность… но женился на Кэрол, а та была тиреном, хоть и не зверо-типа. И наличие рогов у жены в постели он оценил очень высоко! Вспомнив пару подобных сцен я ощутил себя весьма противоречиво: для остальных-то Кэрол была родственницей, и инцест их совершенно не возбуждал.

Тряхнув головой, я направился к бару. Потом можно будет сходить размяться на танцпол, благо я-исследователь любил танцевать, а там, глядишь, и присмотрю кого-нибудь. Или меня кто-нибудь присмотрит, девочки тут легко дают волю своим охотничьим инстинктам. Главное, чтоб не медведица: они хоть и изящнее мужчин, но для меня это чересчур! У Хорса жена была из них… но Хорс и сам был как медведь в человеческом обличье. Интересно, Коледа унаследовала эту родительскую черту? Ух и бой-баба у них должна была получиться.

– Пенициллин, – заказал я, сев за барную стойку и встретившись взглядом с барменом.

Мощный тирен-пес кивнул, и начал смешивать любимый коктейль одновременно эфирщика и медтехника. Я попытался расслабиться и настроиться на атмосферу заведения. Ощущалось это презабавно. Четыре друга: тусовщик, стесняшка, неопытный и солдат решили завалиться вместе в ночной клуб. Только все четверо были в одном теле, из-за чего я испытывал некоторый диссонанс, и, с точки зрения эфирщика, вёл себя неуверенно и сковано. С другой стороны, есть хищницы которые любят именно такую добычу… мне-эфирщику было любопытно побывать в таком амплуа.

Пряный вкус с медовой ноткой и пикантной кислинкой растёкся по языку. Говорят, что коктейль получил своё название за “лечебный состав”. Мёд, лимон, имбирь… ну а особенную целительную силу ему придавал виски. “Все болезни от нервов, а что может быть лучше для мужских нервов чем вовремя пропущенный стаканчик?”, как рекламировал свой выбор друзьям я-эфирщик.

В целом, эффект действительно был. И, слегка расслабившись, я отправился на танцпол, влекомый желанием уже другой части меня.

Я-исследователь всегда был очень “кинетическим” человеком. Живя в приюте он обожал любую физическую активность, особенно драки. Воспитатель нашей группы, использовала это на свою пользу, выделив парня среди остальных и беря его с собой на уличные танцевальные фестивали. В результате дисциплина в группе поддерживалась моим железным кулаком, а мою кипучую энергию купировали дикие пляски в куче разнообразных стилей. Хитрая женщина, но большая молодец. Она очень талантливо использовала мою подростковую влюблённость, чтобы сделать из меня достойного члена общества. Без её вмешательства я вполне мог закончить обычным рейдером каверн… или, в лучшем случае, пошёл бы в Вооружённые Силы.

На танцполе я с душой оторвался. У меня сейчас не тело-оружие исследователя, но я стремительно сокращаю разрыв, тем более что моя эфирная устойчивость после восьмилетней мариновки в каверне значительно выросла.

– Классно танцуешь, – с улыбкой сказала девушка-тирен напротив меня. Весьма симпатичная блондинка с волосами до плеч и огромным пушистыми кроличьими ушами.

– Спасибо. Хочешь вместе?

– Давай! Я Аша, кстати.

– Марк.

В её движениях чувствовалась та же улично-фестивальная школа, что и у меня, так что мы прекрасно чувствовали себя в паре. Девушка была тиреном-полукровкой, как и я, поскольку только во втором поколении может произойти такая фигня как “две пары ушей”.

– Класс! Ты тоже ходил на фестивали “Улицы Риду”? Почему я тебя никогда не видела там?

– Тот же вопрос! И хочу вернуть комплимент, ты тоже классно танцуешь.

– Я недавно открыла аркадный зал, там постоянно приходится сидеть, и к концу дня невероятно хочется размяться, – улыбнулась она.

– Будешь смеяться, но у меня то же самое. Последнюю неделю почти не вылезал из мастерской, совсем заржавел, и как выдался свободный вечер решил посетить это местечко.

– О, из мастерской? И чем занимаешься? – заинтересовалась она.

– Видела роботов, которые в метро обувь чистят?

– А, на Люмине? Милаха на гусеницах и с телевизором вместо головы? Выглядит как домашний помощник из старых видеоигр, – она рассмеялась. – Классный дизайн!

– Это я их сделал, так что спасибо.

– Ого, правда? Я думала все крутые роботехники работают либо на армию, либо на ТОПов.

– ТОПам нужна в основном промышленная автоматизация, а ВС производство и текущий ремонт боевых мех. Скучная работа, которая к тому же идёт в комплекте либо с корпоративным самодурством, либо военным, не знаю даже что хуже, наверное, оба. Зато платят хорошо. Можно позволить себе самого лучшего психотерапевта и самые лучшие антидепрессанты.

Она задорно рассмеялась.

– Понимаю. Тоже пробовала на них работать, но… – она махнула рукой.

– Пойдём чего-нибудь выпьем? Уже немного в горле пересохло.

– Давай!

Мы перешли в зону отдыха, и заняли один из свободных столиков. Большое преимущество ночных клубов для тиренов – здесь строжайше запрещено курить. Табачный дым отлично впитывается в волосы и шерсть, и обладающие острым обонянием зверолюди ненавидят этот запах.

– Я бы предпочёл что-нибудь безалкогольное. А ты?

– Согласна. Холодненький лимонад с мятой это как раз то, что мне сейчас нужно.

– Значит, два лимонада с мятой.

– Будет через пять минут, – кивнула официантка, и отошла от нас к следующему столику.

Мы на некоторое время замолчали, разглядывая друг друга. В принципе, я прекрасно рассмотрел Ашу ещё на танцполе, но она, похоже, не обладала преимуществами ночного зрения.

– Я читала, что у все тирены с вертикальными зрачками принадлежат к хищным видам, – наконец, сказала она.

– Ага, высокая скорость реакции на движущуюся добычу, сумеречный образ жизни… я тоже про это читал. Но я не тирен, а человек со смешанным наследием.

– Ого! Я тирен, но мама у меня человек.

– Да, я догадался по двойным ушам.

– Точно. Не все про это знают, – она улыбнулась.

– По-моему, только такие вот полукровки как мы, – охотно поддержал тему я. – Вчера знакомой кошке рассказывал про себя. Она была уверена, что я тирен-рептилия.

– По тебе сложно сказать обратное, а анализ крови на глазок не сделаешь, – возразила она.

– Тоже верно. Но, в целом, какая разница?

– Ни малейшей, – согласилась она. – Ты уже натанцевался?

– Спроси после лимонада, – рассмеялся я. – Думаю, я бы не отказался от ещё одного раунда или двух, если ты составишь мне компанию.

– С удовольствием! Кстати, скоро будет осенний танцевальный фестиваль. Можем пойти вместе!

– Хм-м-м… а давай. Скоро это когда?

– Через две недели, в субботу. Ты не следишь?

– Нет, я там с детства не был… расскажу как-нибудь в другой раз.

– Да, какие тогда танцы… – она кивнула, немного посерьёзнев. Возможно, решила что это связано с падением старой столицы и необходимостью выживать после этого.

Разубеждать её я не стал. Кто знает, может мы после сегодняшней ночи и не встретимся никогда… при условии что эта ночь случится.

– Как относишься к компьютерным играм? – сменила тему. – Профессиональный интерес.

– Играл, но как-то не втянулся, – честно ответил я.

Ни одна версия меня не интересовалась играми, кино, современной музыкой и вообще чем-то выходящим за пределы их довольно-таки узкой сферы специализации. Эфирщик мог поддержать разговор на тему, а исследователь играл и смотрел фильмы вместе с Вайзом и Белль, которые были заядлыми киноманами, но делал он это из желания провести с ними время, а не потому что ему было интересно.

– В одиночку играл? Гораздо веселее играть с кем-то! Можешь как-нибудь заглянуть ко мне и убедиться, – она улыбнулась.

– Это реклама? – усмехнулся я.

– В том числе! А вообще я хотела узнать про твои хобби.

Я тихо хмыкнул. Хобби: Бэтмен. Но это у меня-интеллектронщика.

– Кулинария, груминг и спортивная стрельба, – выдал я.

– Это… странный набор, – удивлённо произнесла Аша.

– Кулинария потому что путь к сердцу лежит через желудок. Груминг, потому что люблю пушистых тиренов и хочу уметь за ними ухаживать. Ну а стрельба… потому что каждому мужику нужно брутальное хобби, чтоб за повседневностью в мегаполисе не забывать что он суровый и могучий самец!

Она искренне расхохоталась.

– Да, так все действительно обретает смысл!

Ну так. Эфириальщик был просто капец какой продуманный тип.

– А твои?

– Честно говоря, я сделала своё хобби своей работой, и пока совершенно не жалею. Игры!

Мы ненапряжно общались так ещё некоторое время, дважды потанцевали, но на мою попытку пригласить её продолжить знакомство в отеле Аша отказалась. Она сюда действительно приходила просто танцевать и расслабляться… жаль, конечно, да и продолжать “охоту” у меня не было ни сил, ни желания. Может, завтра…

Но телефончик забавной девушки-кролика я все же взял. Давненько я не был на танцевальных фестивалях, а тут и ещё и приятная компания сама приглашает. С одной стороны, трата времени, но с другой – В Нью-Эриду, как и в Эриду старом, такие вот “связи на земле” очень помогают в жизни.

***

– Доброе утро, Рена. Как прошло? – поинтересовался я у Веточки следующим утром, когда приехал в больницу. Надеюсь, она моё вымышленное имя не забыла…

– Плохо. Но стоило того, – она согнула протез левой ноги, а затем круговым движением пошевелила стопой. Как помнил я-медтехник, это был стандартный комплекс освоения нейрочипов, и девушка очень неплохо справлялась.

– Почему плохо?

Она посмотрела на меня с видимым раздражением. А затем черты её лица немного смягчились.

– Точно, ты же не знаешь… эксперименты “Серебряной Компании” сделали таких как я невосприимчивыми к общему наркозу. Он парализует, но не отключает ни чувствительность, ни сознание.

– И тебе при этом ставили нейроматрицу?! – я передёрнулся, представив себе возможные ощущения. В полном сознании и чувствительности ей сначала отрезали кусок ноги, затем в каждый большой нерв вживили электрод, а после “обожгли” это все эфироактивным веществом. Фантазия просто пасовала перед тем, насколько чудовищными должны были быть ощущения.

У неё должен был развиться болевой шок, который бы не остался незамеченным врачами. Впрочем… так это работает у людей до того как над ними экспериментировали нечистую на руку выходцы из “Джонатана”.

– Мне нужны протезы. Даже если их установка ощущается как ад на земле, – она пожала плечами.

Меня вновь передёрнуло. То есть, она готова пройти эту процедуру ещё три раза?!

– Ты мазохистка, или мне поговорить с врачами о решении этой проблемы?

– Разве у неё есть решение?

– Да уж найдётся, – закатил глаза я. – В медицине есть термин для этого явления, “интранаркозное пробуждение”, и у тех кто подвергался эфирному заражению частота явления заметно выше, чем у обычных людей. Простейшее решение – использование местного анестетика вместо системного. Сейчас поговорю об этом с врачами.

– Спасибо.

О, вот и я удостоился благодарности.

Объяснение ситуации врачам заставило и их морщится от предполагаемых ощущений. Все же они гражданские специалисты, и пытки пациентов не входят в сферу их интересов.

– …скорее всего побочный эффект от эфирного заражения, – резюмировал я. – Я готов доплатить, но нужно подобрать эффективный анестетик.

– Нет, платить не нужно, – он потёр лоб. – Вы, с Объездной, может не в курсе, но “Джонатан” прекрасно знает что их оборудование используется в чёрную, и им плевать, пока деньги за лицензию на операцию перечисляются в полном объёме, а мы не доставляем им проблем. Я беру сверху за риск, свой и помощников, но я врач, а не обезумевшая от жадности сволочь. Бедная девочка, ей и так в жизни досталось…

А вот этой подробности я не знал, предполагая что они работают строго мимо кассы.

– Почему же она не сказала ничего нам? – он покачал головой.

– Долго была в плену бандитов, проблемы с доверием, – даже не соврал я. – Она и мне только сейчас сказала.

– Какой кошмар… я предупрежу нашего анестезиолога, и мы подключим энцефалограф, чтобы иметь полное представление о её состоянии.

– Если она захочет оставаться в сознании во время операции, можете ли вы пойти ей навстречу?

– Да уж, после вчерашнего системная анестезия может быть только ещё большим стрессом, – он вздохнул. – Это возможно, но миорелаксанты нам все равно придётся использовать.

– Тогда пойду сообщу ей хорошие новости.

Выражение лица Веточки, после того как я пересказал ей разговор с врачом… она была безумно удивлена, настолько, что у неё не получилось это скрыть. На нем прям читалось – “то есть вам что, не плевать? Реально?! Так не бывает!”.

Многое говорит о том, как она жила раньше. Совместный проект ТОПов и вояк… опять пытались суперсолдат вывести, к гадалке не ходи.

– Мне дали параметры для подключения твоих протезов, так что поеду займусь ими. Тактильной чувствительности не будет, сразу предупреждаю.

– Я смогу ходить сама, остальное неважно.

– Хорошо, рад твоему оптимизму. Увидимся завтра, и, Рена, если что-то не так, скажи об этом докторам сразу. Они тебе не враги, и им не все равно.

– Поняла.

Сделать протезы для “трёх инженеров в одном теле” задачка несложная, тем более что мехатроника была любимым хобби медтехника. Начал я с ног, как более простого решения, и уже вечером они были в черновом варианте готовы. Оставалось только напечатать внешний кожух на 3D-принтере. Дополнительные грузики для восстановления привычного центра тяжести можно будет сделать уже потом, на месте. С руками было немного сложнее – у меня не было подходящей мощности прецизионных двигателей для пальцев, а ещё требовалось бы их калибровать вместе с модулями обратной связи… проще взять готовые протезы и поработать над ними. Покупать новые-крутые было не на что, да и незачем – взял пару на барахолке в Интерноте, пошаманил чуток, поменял нейрочип на более новую модель, и подкрутил туда прошивку от одной группы энтузиастов. Там была интересная “фича” – возможность подключить самодельные сенсорные перчатки на ёмкостных сенсорах, чтобы чувствовать касания. Сейчас на рынке появлялись протезы которые были почти ничем не отличимы от настоящих конечностей – мягкие, тёплые, и с полной чувствительностью. Цена на них начиналась от 50 лямов за ногу, так что покупать их я и не подумал. Веточка сможет их носить – а сможет ли она на них заработать не моё дело.

Так что, спустя четыре дня, я отдал врачам последний чемоданчик с деньгами, и забрал Веточку, которая каким-то пустым взглядом смотрела на свои новые протезы, сжимая и разжимая кулаки.

Отвлекать её от этого важного действа я не стал, вместо этого поехав на противоположную окраину города, где я снял для неё квартиру. Не поднялась у меня рука просто выкинуть её и забыть. Пфф, если бы я мог это сделать, то вообще не начинал с ней возиться.

– Где это мы? – очнулась она, когда я заглушил двигатель на парковке, и стал собирать вещи.

– На краю района Плутона. Тут довольно дешёвое жилье, из-за близости каверны, так что я снял для тебя квартиру на три месяца.

– Ха? – удивилась она.

– Твоё тело теперь функционально, так что в няньке ты не нуждаешься. Кроме оплаченной квартиры, я тебе ещё оставлю полмиллиона денни – голодать, пока не устроишься в городе, не придётся. Не почётная военная пенсия, конечно, но я теперь с гордостью могу думать что сделал все, что мог. Считай это благодарностью от города за который ты сражалась, вояка.

– Слишком хорошо, чтобы быть правдой, – проворчала она.

– Пойдём, покажу тебе квартиру. И ты обещала мне свою историю.

Она кивнула, последовав за мной.

Жилье было небольшое, квадратов тридцать. Кухня, ванная и гостиная-спальня, все обставлено, недорого, но вполне уютно. Я немного пополнил холодильник и шкафчики, так что пока Веточка осматривала своё новое жилье, заварил чай и поставил на стол набор весьма неплохих пирожных-брауни.

– Нравится? – нейтрально поинтересовался я, когда она зашла на кухню.

– Да.

– Хорошо. Рассказывай.

Она медленно кивнула.

– Моё настоящее имя SC-L4-R16. Это расшифровывается как “Silver Company, Line 4, Replica 16”. Веточкой меня называли сестры – такие же реплики, созданные Серебряной Компанией по заказу Вооружённых Сил.

– То есть, ты клон…

– Одна из множества попыток создания идеального солдата. Дефект. Мясной банбу, – она желчно усмехнулась. – Мы все были такими, кроме капитана. Она была идеалом. Совершенством. Той, благодаря кому наш проект просуществовал так долго…

Рассказывала Веточка с военной чёткостью, как студент с докладом по истории, а не непосредственный участник этого кошмара. Вояки действительно хотели суперсолдат… но я наивно полагал, что они будут искать способы улучшать обычных людей. Уже годы взаимодействую с разными отбросами, а так и не понял их мышления, что тут скажешь. Обычным людям, даже улучшенным, надо платить. В том числе пенсию, и компенсацию их семьям в случае гибели. Они могут не подчиниться приказу. Устроить бунт. У них разные сильные и слабые стороны. И телосложение тоже отличается! Сплошные расходы от этих солдат, и головная боль. Но роботы тоже не подходят, туповаты. А с разумными конструктами те же проблемы что и с людьми – у них есть эти проклятые гражданские права! Поэтому была создана Серебряная Компания. “Армия из воды и сахара”, как сладко дули в уши ТОПы покупателям. И даже показали определённые результаты – ту самую первую реплику, их капитана, по которой Веточка страстно фанатела. Превосходные физические показатели. Эфирная устойчивость 85 пунктов. Дралась так, словно родилась с клинками в руках. Выполняла любые приказы без вопросов и колебаний. В том числе – приказ на самоубийство. И при этом имела модельную внешность, если судить по словам Веточки о том, что все реплики выглядят одинаково.

Военные ссались кипятком от восторга и выдали столько бабла, сколько смогли. Вот только когда процесс поставили на поток выяснилось, что технология… немножко несовершенная. Нет, клоны получались. Не по цене воды и сахара, а гораздо, гораздо дороже. Хоть и дешевле чем разумные конструкты. Но, хоть они и выглядели одинаково, они имели все недостатки людей: непредсказуемый уровень эфирной устойчивости, зачатки самостоятельного мышления в виде сомнений и тому подобное. Тем не менее, военные были готовы оплачивать банкет и далее – пока не произошла катастрофа Нулевой. В ней была потеряна не только львиная доля клонов, но и технология их изготовления, о чем “Серебряная компания” молчала до последнего, пытаясь её восстановить. Возможно им бы это удалось, но о проекте узнали в гражданской администрации, и очень заинтересовались.

Генералы, поняв что дело пахнет керосином (это же неподконтрольная городу армия, которую они втайне выращивали) решили бросить концы в воду, оставив только одного “серебряного солдата” для отчётности. Остальных послали на самоубийственную миссию в каверну, где все предсказуемо полегли. В бойне против эфириалов выжила только Веточка, заваленная телами своих “сестёр”, и та самая идеальная капитан, сумевшая завершить задание и вернуться.

Естественно, сама Веточка не знала всего. Она многое слышала и помнила, но чтобы составить полную картину произошедшего, мне пришлось задать ей множество вопросов, и скомпоновать с тем, как обычно действуют ТОПы.

– Убить несколько сотен тренированных девчонок просто чтобы спасти нежную генеральскую задницу от тюрячки… – я тяжело вздохнул, признавая что это более чем возможное развитие событий. – Не знаешь, кто курировал проект? Мне надо пополнить расстрельный список.

– Не знаю. Могу назвать все имена и фамилии, которые слышала за время службы в Серебряной Компании.

– У тебя настолько хорошая память?

– Идеальная, – равнодушно ответила она. – Я ничего не забываю, но какой толк от этого в бою?

– Аналитика, исследования, разработка тактических схем на будущее, – сходу перечислил я.

Даже в отрыве от этической стороны вопроса, смотреть на пользу человека только с одной стороны это невероятно расточительное отношение к ресурсу!

– Я этим и занималась. Сестры ценили это, но меня послали на убой так же как и всех, – хмыкнула она. – Тебе нужны фамилии или нет?

– Да, – я включил звукозапись на телефоне. – Диктуй.

[IMtSSnDM] - Главы 1 и 2 [заброшен]

Фанфик по ранобе "Isekai Maō to Shōkan Shōjo no Dorei Majutsu"

Японцы в последнее время любят краткое содержание пихать сразу в название...

Фанфик довольно старый, времен когда выходил 1й сезон аниме. Предполагалось, что он будет с изрядной долей эротики, но был заброшен когда впоследствии вышел "Isekai Meikyū de Haremu o" где главный герой в кои-то веки вел себя так словно у него есть не только глаза, но и действующий половой орган.

Продолжения не будет.

– Король демонов, Диабло. Я пришёл, чтобы бросить вызов тьме твоего существования.

– Наглый монах. Ты пришёл лишь чтобы найти свою смерть!

Я улыбнулся. Диалоговый режим закончился, и появился обратный отсчёт до начала PvP.

Самое время немного размять пальцы. Все же, это сам Диабло! Как бы лузеры не исходили на говно, что он долбанашка и задрот, мне есть за что его уважать.

Он – один из немногих игроков, которые, черт побери, знают что самое главное в RPG-играх! Не циферки, не шмот, не надоедливый фарм, и уж точно не социальные игрища, перенесённые в виртуальный мир.

Самое главное – это отыгрыш! И он никогда не выходил из своей роли, за все эти годы! Респект, уважуха, и конечно же, два пива этому господину! А схожести в игровом стиле – дело десятое. Ну да, я такой же задрот, как и он. Я так же добил до капа один из самых стрёмных для соло классов, играя строго в одиночку. Я, как и он, сражался с противниками, превосходящими меня по силе, не полагаясь ни на что, кроме умений. Я, так же как и он, первым соло убил демонлорда, правда, из первого дополнения… но все это не так важно.

Сейчас я надеру ему зад – или он мне, кто знает – но потом я напишу ему в личку и приглашу выпить.

Но это будет потом.

А сейчас…

– Наша битва войдёт в легенды, Диабло! Shaking Strikes!

– Ха! Super Mine!

***

– А-а-а! Рем, Рем! Тут ещё один!!!

– Ещё один?

– Мы призвали двоих!

Гребанные детишки, какие же вы громкие. Каждое утро одно и то же… решено, со следующей зарплаты куплю сплит-систему, и перестану открывать на ночь окна. Но я чувствую себя на удивление бодро, почему бы и не встать?

Я потянулся, и открыл глаза… чтобы с удивлением увидеть над собой не потолок комнаты, а яркое синее небо. Игла паники пронзила мой мозг, и я вскочил на ноги.

Вскочил на ноги… из положения лежа… подъёмом разгибом… да ещё и с такой лёгкостью, словно в детство вернулся…

Я хотел было растерянно осмотреть себя, но эта мысль тут же умерла, едва я осознал то, что уже вижу. Потому что видел я панораму, открывающуюся с какой-то высокой башни – зелень, река, и что-то белое среди зелёных полей. Картина казалась смутно знакомой, но я совершенно не помнил откуда, поэтому растерянно осмотрелся вокруг.

И какой-либо осознанный процесс в моей голове окончательно умер. Осталось чистое созерцание.

Эльфийка, с двумя огромными подтверждениями этому факту. Первое касалось расы – с такими огромными ушами, что она обязана уметь ими двигать, иначе их может сломать ветром. Второе касалось пола – с такими огромными буферами, принадлежность к женщинам сомнений не вызывала.

Напротив неё стояла кошкодевочка. Худенькая, бледная, не очень высокая… красивая, как куколка. Но ничего настолько цепляющего глаз, как у эльфийки, у неё не было, так что я перевёл взгляд на последнего участника немой сцены, и у меня против воли вырвалось удивлённое:

– Диабло?!

Знакомая одёжка, являющаяся артефактным сетом. Рога, тоже артефакт с каким-то эффектом. Геометрическая татуировка на морде, обязательная для расы демона. Кастомизация аватара была сильной стороной “Перекрёстка мечтаний”, так что я почти и не сомневался в своей правоте, которую он подтвердил, презрительно фыркнув, и назвав уже моё имя:

– Джед. И ты здесь.

То есть, не моё, конечно, а игрового аватара. Но все же…

– Вы знакомы? – удивлённо произнесла эльфийка.

– Дрались разок… – ответил я, и только сейчас осознал. Он узнал меня как Джеда! А значит, я…

Беглый взгляд на свои руки подтвердил мой вывод. Я в теле своего игрового аватара. Хорошо, объясняет мой подъем разгибом, для монаха 150 уровня это действительно должно быть что-то из разряда “как моргнуть”. Стоп!

Диабло! Игровой аватар “Джед” в качестве тела! Это… “Перекрёсток мечтаний”? Изнутри? Тогда кошкодевочка не просто кошкодевочка, а пантерианка! Только нетипичной расцветки. Большинство пантериан пятнистые или рыжие, как их животные-прототипы. Как я узнал из вики игры, и подтвердил это гуглингом, “пантеры” это не название одних только чёрных леопардов, а общее наименование рода крупных хищников-кошачьих, и туда входят не только леопарды и ягуары, но ещё и, неожиданно, львы и тигры.

Итак, это “Перекрёсток мечтаний”, и я тут в теле игрового аватара. Придушим пока внутреннего ребёнка, который готов взорваться вихрем радости и счастья, и сделаем все положенные скучному взрослому человеку вещи. Например, сильно ущипнуть себя за щёку. Ух, больно до слез…но я не проснулся. Следовательно, что? Не сон.

Ребёнок внутри приготовился орать “Да-а-а-а!”. Взрослый же напрягся в поисках подвоха. Никакой скучной работы в ненормированном графике, никакой пустой квартиры по вечерам, никакой глухой тоски от того что тело больше не слушается так, как могло бы… только приключения в полюбившемся мире, да ещё и в прокачанном до капа игровом аватаре, что практически гарантирует, что я не стану рабом или жалким нищим, побирающимся на улицах средневекового города. Взрослый знает, что ТАК хорошо не бывает. Но очень надеется на это.

– Эм-м-м… а зачем ты ущипнул себя за щёку? – растерянно спросила эльфийка.

– Надо.

Диабло кинул на меня полный понимания взгляд.

– Это сейчас не важно, – подала голос пантерианка. – Мы призвали двоих, а значит каждой должен достаться один.

– Но мы вдвоём поцеловали Диабло!

– Заклинания порабощения так не работают. У одного фамильяра – один хозяин. Мы просто должны выяснить чей он, и тогда второй из нас достанется другой.

– А, поняла! – радостно улыбнулась эльфийка. – И как мы это выясним?

– Просто. Я приказываю тебе, во имя Рем Галей, подними свою левую руку, – произнесла пантерианка, и Диабло… послушно поднял левую руку.

А вот и подвох… ну уж нет! Не дамся! Я отказываюсь быть рабом! Хрен вам, а не комиссарское тело!

– Конечно же, он послушается приказа такого уровня, – возмутилась эльфийка.

– Не понимаю, чем ты недовольна, – нахмурилась пантерианка. – Значит, второй твой. Но, раз ты так хочешь… Диабло, приказываю тебе! Иди и пощипай эту эльфийку за щеки!

– И ты действительно считаешь подобный приказ нормальным?!!

Так, за алтарём есть проем, похоже, ведущий на лестницу. Если полезет с поцелуями – нырять туда и драпать на полной монашеской. У меня же есть монашеская скорость? Должна быть.

– Чего? – недовольно переспросил Диабло. – Не буду.

Я удивлённо посмотрел на спину моего коллеги по призыву. Так его не подчинили? А хрена ли ты тогда руку поднимал?!! Шутник, сука! Ладненько, не буду пока удирать, послушаю, понаблюдаю. Да и нехорошо это, убегать, не попытавшись спасти товарища.

– Видишь? Видишь? Видишь?! – тем временем обрадовалась эльфийка. – Это я его призвала!

Точно. Есть же ещё и такой вариант…

– Диабло! – тем временем продолжала эльфийка. – Именем Шера приказываю тебе! Отшлёпай эту пантерианку!

– Приказать проделать что-то такое над человеком, – с холодным презрением ответила пантерианка. – Недолго же ты скрывала свою натуру.

Уж кто бы говорил!

Три взгляда скрестились на Диабло в немом ожидании.

– Этого я тоже делать не буду, – высокомерно ответил он.

Мужи-и-и-ик!

– Кажется, это ты виновата в возникшей проблеме, – произнесла пантерианка, глядя на эльфийку.

– Я?! Да что не так? Я первая нашла это место!

– О нем знают все призыватели Фальтры! Надо было прогнать тебя с самого начала… но и сейчас это сделать не поздно. Я избавлюсь от помех и проведу церемонию.

– Так, значит? – и эльфийка, как и пантерианка, встала в боевую стойку.

Пока они отвлечены, стоит прояснить один очень важный момент…

– Псс, Диаблыч, – я приблизился к парню, и легонько ткнул его в бок, из-за чего на меня уставился непроницаемый взгляд чёрных глаз. – Ты ведь с Земли?

Он медленно кивнул. Я шумно выдохнул, сразу ощущая к парню заметное чувство какого-то непонятного родства – такое испытываешь, услышав родную речь в какой-нибудь далёкой стране, где все, кажется, лишь выглядят людьми, но не говорят а чирикают.

– Что будем делать? – вполголоса поинтересовался он и мотнул головой в сторону наших горе-призывательниц. – Их стоит разнять, пока они не покалечили друг друга.

На мой взгляд, сейчас как раз стоило бы тихо свалить, пока они не вспомнили про нас, и не закончили начатое. Вот совершенно не хочу становится рабом! Хотя… если посмотреть на них непредвзято… девчонки же. Фиг знает как тут, но по человеческим меркам выглядят лет на шестнадцать.

– Помешаем, – вздохнул я, и громко обратился уже к ним. – Девчата. Можете не утруждаться, никакой церемонии порабощения не будет, независимо от того, кто из вас победит.

– А? – они обе обернулись.

– Почему? – с наивной мордашкой спросила эльфийка.

– Потому что я не собираюсь быть чьим-либо рабом, – вежливо ответил я. – Как и Диабло. Мы, знаете ли, обладаем разумом и собственной волей, и не собираемся их терять.

– Но мы ведь призвали вас! – эльфийка обиженно надулась.

– Призванные существа должны подчиняться своим призывателям, – подтвердила пантерианка.

– А ещё призванные существа должны быть зверьми и не способными разговаривать, – вспомнил я кусочек лора игры. – Мы таковыми не являемся, поэтому заклинание порабощения и не сработало.

– О-о-о… – понимающе протянула эльфийка, убеждённая моими словами.

– С моей силой, могло произойти что угодно, – а вот пантерианка продолжала настаивать.

– Оно и произошло. Вы призвали нас, без возможности подчинить. Соболезную, но не от всего сердца.

– Как же та-а-ак… – совершенно расстроилась эльфийка.

– Монах говорит хоть и много, но верно! – раздался голос Диабло. – Ваша глупая делёжка права считать нас своими фамильярами смешна, как смешны попытки двух муравьёв поделить между собой человека.

Я удивлённо посмотрел на него. Отыгрыш? Сейчас? Хотя… надо признать, выглядел он серьёзно, и даже, я бы сказал, внушительно.

– Не смейте оскорблять мой взгляд этими мелочными ссорами. Я, Диабло, повелеваю вам с улыбкой пожать друг другу руки.

Ва-а-а-ау. Высокомерно. Это он так решил подшутить над ними за “щипать за щеки” и “отшлёпать”?

– Эй? Что происходит? – испуганно воскликнула пантерианка.

– Рука движется сама! – с аналогичной паникой в голосе ответила эльфийка.

Но руки они друг другу пожали. С кривыми улыбками, которые выглядели скорее как спазмы лицевых мышц, чем проявление эмоций.

– Прекрати! Это неприятно! – возмутилась эльфийка.

– Мои слова, знаешь ли!

А затем, в следующий миг, под испуганный писк эльфийки и изумлённый вздох пантерианки, на их шеях из ниоткуда сформировались грубые железные ошейники.

– Охренеть, – резюмировал я.

– Это же ошейник порабощения! – воскликнула пантерианка.

– Почему? Почему?! Разве он надевается не на призванных существ? – вторила ей эльфийка.

Я растерянно обернулся на Диабло. Выглядел он немного задумчивым… а затем посмотрел на свою руку, где поблескивало знакомой формы кольцо.

– Снаряга, – догадался я. Он кивнул.

Диабло первым победил демонлорда Энквалоса, “Демона Разума”, чьей фишкой было отражение магии. А по правилам CrossReverie, первому, кто убивает демонлорда соло, достаётся его абилка.

– Вы действительно думали, что кто-то вроде вас может поработить меня? – высокомерно бросил Диабло. Обе девчонки посмотрели на него с опаской. – Мои способности позволяют отражать магию обратно.

– Значит, это всё-таки было возможно! – обиженно воскликнула эльфийка, ткнув в меня пальцем.

– Магическое отражение это потрясающая способность… – задумчиво произнесла пантерианка, но тут же нахмурилась. – Но я не могу принять этого. Подобная вещь…

– Да! Не хочу быть порабощённой призванным существом! – эмоционально возмутилась остроухая.

Как других порабощать так нормально, а как самим ошейник получить, так “не могу этого принять”. Ню-ню.

– Раз это заклинание наложено вами, то вы можете просто его развеять, – предложил я.

– Уже сделали бы, если бы могли, – резковато ответила пантерианка. – Но заклинание не подчиняется нам! А снятие заклинаний используется редко, и мы просто не знаем способа… возможно, кто-то в городе знает. Или же… если хозяин умрёт, то порабощённые освободятся.

Я немного напрягся. А вот на лице Диабло расплылась устрашающая ухмылка.

– Да? – поинтересовался он тоном оператора гильотины.

– Я просто упомянула способ, – тут же пошла на попятный пантерианка. – Вряд ли мы можем победить тебя, ведь наши уровни сильно различаются, насколько я понимаю…

Уровни? Серьёзно?

Мы переглянулись с Диабло. Я пантомимой предложил спросить, но он чуть заметно качнул головой. Ладно.

– Эй, вы двое, – и вновь этот высокомерный тон.

– Прекрати так ко мне обращаться! У меня есть имя! Я Шера эль Гринвуд! – воскликнула эльфийка.

– Прямо сейчас и “ты” достаточно, – отрезал Диабло.

– Поняла… – опустила ушки она.

А вот я глянул на девчонку с новым интересом. По лору, род Гринвуд – это королевский дом Зеленолесья, королевства светлых эльфов. Тёмные эльфы в игре тоже есть, обитают в Чернолесье, и, если я правильно помню, правят ими Оранжвуды. Значит, Шера – эльфийская принцесса? В лоре игры была такая, но поимённо я их не помню. Запорол квестовую ветку, и стал для них персоной нон грата.

– В окрестностях есть монстры? – тем временем обратился к пантерианке Диабло.

– Только если случайные животные, которых выгнали из леса, – ответила она.

Как к этому ответу отнёсся Диабло понять было сложно, поскольку он просто развернулся и примеченному мной ранее проёму, где находился спуск с башни.

Задумчиво посмотрев на девчонок, я пожал плечами и решил пойти за ним.

– Интересно, кто из нас кого призвал, – услышал я за своей спиной голос Шеры. Вновь оптимистичный, словно это и не на неё только что одело магический ошейник.

– Очевидно, что я призвала их обоих, – фыркнула пантерианка.

– Кому это очевидно? – возмутилась остроухая. – Это точно так же могла быть я.

– Ты для этого слишком глупа. Это же был твой первый призыв?

– И что с того?! В моем городе каждый скажет, что я гениальна!

– Я уже заключила контракты с семью призванными существами, – со скрытой гордостью в голосе произнесла Рем. – Это соответствует высшему рангу.

– И что? – фыркнула эльфийка.

– Это значит, что я великолепный призыватель. А Диабло и Джед – великолепные призванные существа. Только естественно предположить, что это именно я призвала их.

Диабло раздражённо цыкнул, но вновь вмешиваться в кошаче-эльфийскую свару не стал. А я решил немного приколоться, и остановился. Девчонки, шедшие за мной, остановились тоже, посмотрев на меня удивлённо.

– Девчата, не хотел бы оскорблять ваши достижения на поприще призыва, – дипломатично произнёс я. – Но, видите ли, вы выдернули двух разумных существ из их мира, их жизней, отняв их у друзей, родных и любимых, чтобы поработить их и использовать, словно вещи, по своему усмотрению. Думаю, на месте призванного таким образом существа я мог бы быть несколько расстроен тем, что кто-то собирается так распорядиться моей судьбой, и даже, возможно, только возможно… наказать такого призывателя… так кто, говорите, нас призвал?

И, для того чтобы придать своим словам больше веса, я ударил кулаком в стену.

…чтобы моя рука ухнула туда по локоть, словно она не из каменных блоков, а из мокрого пляжного песка. Башня чуть вздрогнула, а на нас сверху посыпалась мелкая пыль.

Обе девчонки шумно сглотнули.

– Да-а-а. Наверное ты действительно гениальна, Шера.

– Нет-нет, Рем, наверное всё-таки даже я не могла сделать такой успешный призыв с первой попытки…

Но мне было не до них. Я тупо пялился в стену, где все ещё находился мой кулак, и пытался осознать то, что я только что продемонстрировал. Да, если ты отъявленный каратековец, то можно разбить кирпич голой рукой, да даже несколько, но это требует хотя бы каких-нибудь усилий! А тут – словно варёное яйцо кулаком смял. Хрупнуло что-то под костяшками, и только… так, подумаю об этом позже.

– Я просто шучу. Тут однозначно будет прикольно, так что спасибо за призыв, девочки, – я улыбнулся им, и, вытащив руку из дыры, продолжил спуск. Только на мгновение поймал взгляд Диабло, тоже остановившегося и уже даже сунувшего руку под плащ, видимо, за каким-то предметом экипировки. Я подмигнул ему, на что он кивнул, и продолжил спуск.

– Такой сильный-й-й! – восторженно пропищала Шера за моей спиной, когда мы вновь вышли на свет дня. – Как и ожидалось от моего первого призыва.

Я почувствовал себя немного польщённым. Печально лишь, что тишины хватило от силы на пару минут.

– Не ты ли только что говорила, что это мой призыв? – фыркнула пантерианка. – Почему бы тебе просто не вернуться к стрельбе из лука или чему-то ещё в этом духе, тупая эльфийка?

– Ты тоже отказалась! Сама иди когти точи, кошка-воровка!

– Воровка? Я? Я хотя бы могла это сделать, потому что я особенная!

– Я тоже!

Диабло цыкнул ещё раз, и развернулся.

– Вы двое, кажется, совсем не слушаете что вам говорят, – произнёс он угрожающе, и девчонки испуганно затихли, глядя на него. – Хорошенько прислушайтесь в этот раз, я скажу вам ясно и понятно: Мы. Не. Призванные. Существа!

– Но ведь вы были призваны с помощью церемонии призыва… – растерянно возразила Шера.

– Я нахожу раздражающим то, что меня считают жалким фамильяром, обладающим лишь одной способностью, – фыркнул он.

– То есть, ты обладаешь множеством навыков? – заинтересовалась Рем.

– Естественно, – высокомерно бросил Диабло.

– Я никогда не слышала о фамильярах, которые бы могли использовать несколько способностей… – тихо произнесла Рем.

– А я-то думал что вы ещё на крыше поняли, что мы не фамильяры, – вздохнул я.

– Диабло, а покажи нам свои способности! – с совершенно невинной моськой попросила Шера.

Я хмыкнул. Эта остроухая – просто нечто.

– Отлично! – ухмыльнулся мой компаньон по призыву. – Я покажу вам тень своей истинной силы…

Он достал из-под плаща свой неизменный жезл с алым камнем в навершии. Артефакт, “Посох Тенмы”. Эффекты – повышение интеллекта и уменьшение времени каста. Ну-ка, ну-ка? Очень интересно, как будет выглядеть магия в этом мире.

– …ведь даже с тысячной долей от моей полной мощи я мог бы разрушить весь этот материк…

Я опасливо посмотрел на девчонок. Но они смотрели с искренним интересом, не обращая внимания на тот бред, которым Диаблыч сопровождал свои действия.

Тем временем, Диабло навёл вершину посоха на скалу, размером с двухэтажный дом, и громко выкрикнул название заклинания: “Explosion!”

Я невольно отступил на шаг. И растерянно наблюдал за тем, как на месте гигантской скалы поднимается целое облако пыли. Меня осыпало мелкими камешками, и только после этого я осознал, что на момент произнесения заклинания я стоял в шаге от Диабло и девчонок, сейчас укрывшихся за его спиной, а сейчас… в доброй сотне метров от той точки.

Но ведь… я же… один шаг?

Диабло же, посмотрев на девчонок, за своей спиной вновь вскинул посох. “Freeze!” – донёсся до меня его крик, и на месте дымящегося кратера, выросла огромная друза небесно-голубых кристаллов, не меньше того камня, который он подорвал первым заклинанием.

По лору, заклинание позволяет организовать абсолютный ноль в области действия. Вплоть до того что газ замерзает до твёрдого состояния…

Я грустно посмотрел на свой кулак. Да уж. Все познаётся в сравнении… хм, хотя, мне просто надо разобраться со своими собственными навыками. Все же, в игре я имел все шансы надрать Диабло зад. Ведь та “телепортация в один шаг” – это способность монаха к увороту, даже от AoE, заклинаний, бьющих по области.

Ну а пока, вернусь к основной компании. Они там как раз без меня о чем-то болтают.

– …потрясающе? Ну конечно! Ведь я – Диабло! Тот, кого боялись как Короля Демонов!

Не пойму, это он так хвост распускает, или реально настолько сумасшедший, чтобы даже в такой ситуации продолжать отыгрыш? И ладно бы просто хвастался, но если это реально мир “Перекрёстка”, то он на себе мишень рисует. Тут по сюжету, как бы, нужно было уничтожить всех демонлордов, они же короли демонов, они же – осколки древнего тёмного бога.

– Король Демонов? – испуганно произнесла Рем, явно шокированная как демонстрацией силы, так и представлением.

– Я не могла призвать кого-то менее впечатляющего! – гордо подбоченилась Шера, которую вот совершенно не проняло. – Кстати, а где Джед?

– Тут я, – окликнул я их сзади, из-за чего пантерианка вздрогнула.

– Джед, а ты тоже король демонов? – с искренним интересом спросила эльфийка.

– Я просто странник, иду туда, куда дорога ложится.

– “Просто странники” не ломают камень руками ради шутки, – буркнула Рем.

Я лишь развёл руками. Диабло, глядя на это, лишь хмыкнул.

– А у тебя тоже есть множество способностей? – продолжила наседать на меня эльфийка.

– Меньше чем у Диабло, конечно.

– Покажи! Покажи-покажи-покажи! – и так и сияет на меня своими сине-зелёными глазами.

– У меня нет ничего настолько зрелищного, я лучше даже не буду позориться.

Увы – это правда.

– У-у-у… но ведь ты дрался с Диабло, значит ты сильный!

– Сильный, сильный, – я потрепал её по голове. – Но мою силу лучше на врагах демонстрировать. Да и вообще, Диабло победил.

Она надулась, а наш самопровозглашённый “король демонов” хмыкнул.

– Идём дальше, – бросил Диабло, и, как ни в чем ни бывало, зашагал вперёд.

Мне оставалось только покачать головой и последовать за ним. Просто отыгрыш, или у парня реально съехала крыша, но выглядит он так, словно с ним такая хрень происходит каждый четверг. И непохоже, чтобы его хоть сколько-нибудь заботило оказаться в игровом мире. Хотя, он может просто делать уверенное лицо перед девчонками… как и я сейчас. Всегда лучше разобраться в происходящем самому, не так ли?

Пожалуй, с точки зрения постороннего наблюдателя я держу себя в руках даже лучше: хоть и хочется, но я всё-таки удержался от испытаний пределов новообретённых сил, попутно вереща что-то на тему сбывшейся мечты. Ну правда, кто из мечтателей, фантазёров и прочих эскапистов не хотел бы оказаться в любимом мире? Да ещё и не в своём родном теле, а в гораздо лучшем? Но в то же время – тревожно.

Ладно, это сейчас лучше выкинуть из головы, и попытаться вспомнить лор. Башня, на которой нас призвали, это “Башня Звездопадов”, находится она на самой границе с территорией падших, тёмных монстриков, которые являются основными игровыми врагами. Если идти от реки, то там начинается локация “Плотоядный Лес”, с рекомендуемым уровнем от 40го. Если же идти к людям, то там будет огромный мост, оканчивающийся фортом. Это место ежемесячных ивентов по отражению нападений падших со стороны леса. Ну и ещё в трёх минутах игрового бега находится пограничный город-крепость Фальтра, восточный оплот королевства Лиферия, государства, с которого и начинается игра, если раса человек, демон или травоход.

Полезно? Не очень. Но хорошо я хоть что-то помню про эту низкоуровневую (с высоты моего 150-го) локацию.

– Джед, – тихо окликнули меня, и я вынырнул из своих мыслей, чтобы вопросительно посмотреть на идущую рядом со мной пантерианку.

Я бросил взгляд вперёд – Диабло сейчас говорил с Шерой, вроде, судя по тому что до меня доносилось, о магии призыва. Выглядело это забавно: он просто шёл вперёд и время от времени что-то отвечал, а эльфийка носилась вокруг него как восторженный щенок.

– М?

– Ты знаешь Диабло?

– Дрались разок. Можно сказать что знакомы.

– Он… правда король демонов?

– Вы нас выдернули из другого мира, он может, а может и не быть похож на ваш собственный. То, что вы называете королём демонов, и то, что под этим подразумевает Диабло, не обязательно одно и то же.

Её взгляд посветлел.

– А что такое король демонов у вас?

– Это почётный титул, который даётся тому, кто смог убить демонлорда Падших. Армиями монстров Диабло не командует, и налёты на человеческие земли не возглавляет.

Правда, с точки зрения геймплея, демонлорды тоже армиями не управляют и налёты не возглавляют. Сидят себе в данжах, и бьют героев, которые приходят их завалить. Диабло делал то же самое – вот и титул у него точно такой же.

– Он убил демонлорда?!

– Да. Демонлорда разума, Энквалоса.

– Невероятно…

Я пожал плечами. Это действительно было невероятно – с точки зрения задротства… как боевой маг, без каких-либо мультиклассов, может соло запинать одного из боссов игры, у которого пассивная способность к отражению магии? Во-во.

– Спасибо.

– Не за что.

На форте, который пересекал реку, Диабло опять встрял в ситуёвину: когда стража его остановила, он начал на них бычить. Но, благодаря Рэм и Шере, нас все же пропустили.

Всё-таки стальные яйца у мужика. Идёт строго напролом, ни фига не боится. Я бы предположил что он считает себя всесильным попаданцем, если бы не знал про то, что Диаблыч фанат отыгрыша. Настолько вжился в роль? Видимо, такова сила искусства.

К городу мы дошли ближе к вечеру. Что ж, зато выяснилось, что одна игровая минута в реальной жизни растягивается на час реального пешкодрапа. Вот только состояние наших спутниц меня немного напрягало. После форта, они шли словно в воду опущенные. Даже неугомонная Шера.

Диаблыч, впрочем, особо внимания на это не обратил. Топал себе и топал. Я, недолго поразмыслив, решил поступить так же. Может, это и эгоистично, но возьмись я успокаивать девчонок, то они вполне могут прийти в себя, и снова начать свою бесконечную перепалку. Мне же хотелось немного покоя. Многовато впечатлений за сегодняшний день – и не меньшее количество не самых приятных мыслей.

Внутренний ребёнок смирился с тем фактом, что сегодня веселья не будет, поэтому внутренний взрослый разошёлся на полную. Перемещение в другой мир – это куда похлеще, чем переехать в другую страну. Иная культура, про нюансы которой все прекрасно знают, а ты один белая ворона. Отсутствие какой-либо опоры – ни друзей, ни родных. Речь я понимаю, но нет никаких гарантий, что это распространяется на письменность. Денег у меня нет, а профессия “инженер-программист промышленного оборудования” в средневековье на рынке труда не котируется. Не говоря уже о том, что тут процветает феодализм и церковный произвол. Нет, конкретно в Фальтре вряд ли, всё-таки фронтир накладывает свой, особенный отпечаток, но если отправиться куда-то ещё…

И все, что у меня есть – это знания игрового лора, которые в MMORPG не предполагают такого явления как “канон”, и сила вкачанного до капа монаха, которой я не умею пользоваться.

Кстати об игровом лоре. “Перекрёсток мечтаний” – это только на вид красивая аниме-фэнтезятина с кошкодевочками и нестареющими девочками-кроликами, а копнёшь глубже, и волосы на голове дыбом встают. Не Dark Souls, конечно, но авторы явно вдохновлялись средневековьем, причём намешали его сразу из нескольких стран. Тут и работорговля, и инквизиция, и объявление войн по дурацким причинам, и полный спектр извращений, причём, как обычно, чем выше титул, тем трава забористее. В игре это можно было узнать из книг, диалогов и некоторых квестов – на экране-то ничего с рейтингом выше PG-13 не показывали.

А я попал сюда вживую!!! Мне страшно повезло, что Диабло, со своим колечком, прибыл первым! А то носил бы я ошейник, как миленький. У монаха, конечно, есть навык позволяющий подавлять заклинания, но сумел бы я воспользоваться им? Вопрос на миллион. Хотя, судя по девчонкам, ошейник не ломает личность, по крайней мере, без приказа… а там я бы что-нибудь придумал. Ведь со смертью призывателя, призванные обретают свободу.

Мысли об отсутствии необходимости в ежедневной работе и сплошных приключениях тоже приобрели минорные ноты – ведь это средневековье, а значит, придётся забыть ещё и про комфорт. Никакого горячего душа в любое время по желанию. Вместо туалетов – сортиры с вонючей дыркой в полу. Здесь нет машин, самолётов, возможности пообщаться с кем угодно когда угодно, здесь нет лекарств, а четырнадцатилетие считается самым что ни на есть лучшим моментом для выхода замуж.

Хорошо что я монах – болезни, паразиты и даже старость мне не грозят. Если все действует так же, как и в игре, конечно.

Во что же я вляпался…

Ладно, выкручусь как-нибудь. Монах 150-го уровня тварь живучая и очень шустрая.

В город нас пустили без проблем – опять-таки, благодаря Рем и Шере. Шепотки и косые взгляды на их ошейники, я уловил, но сделал вид, что ничего не заметил. Не нападают, и ладно. В конце концов, работорговля это нормально, хотя, конечно, обычно в ошейниках можно увидеть зверолюдов. Кстати, один из примеров местного расизма. Дворфы – “светлая раса” и пользуются всеми полагающимися таковой правами и привилегиями. А кобольды – зверолюди, на них можно охотиться и на цепь сажать. Почему? О, у мужчин-кобольдов лисьи головы (у женщин человеческие, аве фансервис) и кобольды не умеют говорить на общем языке. А у дворфов собачьи уши независимо от пола, но иную девушку-дварфа от девушки-кобольда отличит только большой ценитель кемономими.

Но “светлых” сажать на цепь нехорошо и осуждается. Разве что за серьёзные преступления.

Сопровождаемые опасливыми взглядами и перешёптываньями, мы дошли до гостиницы.

– Добро пожаловать! – радостно приветствовала нас пантерианка леопардовой раскраски, одетая в одежду горничной. – Я идол гостиницы “Отдохновение”, Мей-чан. Чем могу вам помочь? О! Рем-сан, Шера-сан, приветики! Как ваш призыв? Все получилось?

Я чуть поморщился. “Cross Reverie” была ориентирована на мировой рынок, но создана в Японии, и местный колорит периодически проявлял себя вот в такой ерунде: “идолах” в европейского вида средневековых гостиницах, суффиксах-хонорификах, проскальзывающих в речи у некоторых NPC и тому подобном. Я писал знакомым разработчикам про неуместность этой фигни, но японцы слишком влюблены в свои фетиши – они просто придумали обоснуй и впихнули его в лор. Шаманизм, типа, ага… и, как я вижу, перенос нас в более реальную версию “Перекрёстка” наличие ерунды не пропатчил. Жаль.

– Получилось, только… – Рем неосознанно протянула руку к ошейнику. – Неважно. Мне нужен ключ от моей комнаты, и ещё одна, дополнительная.

– Ещё комнату? – заинтересовалась Мей, оглядывая нас с Диабло. – Это для братиков с вами?

“Братиков!!!”. Ещё один дурной японизм.

– Шера-сан, вам тоже нужен ключ?

– Я… ну… – она стрельнула глазами в Диабло. – Я хочу чтобы в моей комнате остановился ещё один человек! Так можно?

Я перевёл заинтересованный взгляд на него же. Морда, кажется, ещё более каменная чем раньше.

– Не могла же ты предложить мне провести ночь в комнате с кем-то вроде тебя, ведь так?

Интонации – типично диабловские, холодное высокомерие. Однако, зная что он с Земли, фраза выглядит… м-да. Похоже, Диабло – японец. А ещё он цундере.

Я тихо вздохнул. Одна из причин запредельной популярности Cross Reverie – это лингвистический движок с продвинутым ИИ, позволяющий людям из разных стран общаться в реальном времени на их родных языках, и даже не замечать разницы. По слухам, основными интересантами тут были не только ИТ-гиганты и университеты лингвистики, а FVEY, то бишь, разведка США и союзников. Может слухи, может нет, но движок реально очень крутой, исправлял опечатки, цензурил мат и даже мог транслировать между языками фразеологизмы и сленг. В результате – догадаться о происхождении и возрасте собеседника было затруднительно.

Остаётся только надеяться на то, что под личиной Диабло не скрывается японская школота, а так восхищавший меня отыгрыш не… как эта хрень у них называется? Чунибье? Я редко смотрел аниме в последние годы, и большую часть терминологии успел подзабыть.

– Просто у меня нет денег чтобы снимать две комнаты, – смущённо произнесла Шера. – Но если Рем снимет комнату, это будет выглядеть так, словно это она – мастер-призыватель!

Хвост чёрной пантерианки пришёл в движение, и я был уверен, что загляни ей в лицо, сейчас бы увидел довольную улыбку.

– Конечно же, я должна так поступить, как мастер-призыватель, – с елеем в голосе произнесла наша кошкодевочка. – Тебе же следует счастливо провести эту ночь в одиночестве и нищете.

Оу, это было… грубо. И Шере предложение явно не понравилось.

– Ты все неправильно поняла, – заявила она. – Как мастер-призыватель я должна быть вместе со своими подопечными!

Хвост пантерианки успокоился, как и её тон на следующей фразе:

– Возможно ты небезнадёжна. Да, нам стоит поступить именно так. Диабло останется с тобой, а Джед остановится у меня.

О. Вот и меня решила поселить в своей комнате иномировая красотка. Но, думается мне, только потому что Диабло она боится больше.

– Благодарю за предложение. Я постараюсь не мешать, – вежливо ответил я.

Игромеханически, на моем нынешнем уровне монаха, во сне я не нуждаюсь. Только в медитации – и мне не терпится проверить это.

– Ваши ключи, – промурлыкала хозяйка, протягивая их Шере и Рем. – И постарайтесь быть тише ночью, оки? Это просьба идола Мей-чан!

Мы поднялись на второй этаж, и разошлись по разным комнатам… признаться, я ожидал худшего. Одна из стен была каменной, остальные деревянными. Стекло в окне было на удивление качественным – полностью прозрачным, а не как в музеях посвящённых этому времени, и даже какой-то особой грязи на стенах не было. Просто грубо обструганные доски, чем-то пропитанные для долговечности. Больше всего это напоминало чердак в нашем деревенском доме. Навевает воспоминания…

– Моя комната. Располагайся, как тебе будет удобно, – произнесла Рем. Я посмотрел на неё, и пантерианка почти сразу же отвела взгляд. Все же, ей было неловко, несмотря на то что она изо всех сил старалась это скрыть.

– Как я и говорил, постараюсь тебя не стеснять.

– Тут только одна кровать… – начала она, все больше прижимая ушки к голове с каждым словом.

– Она твоя, как и комната, – прервал я девчонку, которая к тому же успела покраснеть.

– А ты?

– Я не сплю, я медитирую. Мне достаточно будет просто сесть где-нибудь.

Пантерианка некоторое время переминаясь с ноги на ногу, и неуверенно поглядывая на меня.

– Я… прошу прощения, – все же решилась она и низко поклонилась.

– За что?

– За то что выдернула тебя из твоего родного мира.

– Извинения приняты. Как я понял, вы не ожидали призвать людей, так что в этом нет твоей вины.

– И за то что пыталась поработить…

О, какие сдвиги происходят в голове людей, которые получили то, на что собрались обречь других.

– Думаю, ты уже получила своё наказание за это, – я кивнул на её ошейник. – Так что я не в обиде.

– … а Диабло?

– Лучше спросить у него самого, – я пожал плечами. – Как я уже говорил, мы не то чтобы лучшие друзья.

– Но вы знаете друг друга. И не враждуете, хоть вы и дрались в прошлом.

– Для нашего мира это было нормально. Диабло… скорее всего слишком высокомерен, чтобы вообще рассматривать вашу попытку всерьёз.

По крайней мере, таков был его отыгрыш.

– Хорошо… – явно успокоилась пантерианка.

В дверь уверенно постучались, чтобы тут же её распахнуть.

– А вот и мы! – излучая позитив, воскликнула Шера, нахально входя в комнату.

– Не припомню, чтобы звала тебя, глупая эльфийка.

– У-у-у, – тут же надулась Шера. – Диабло просто хотел поговорить с нами.

Я задумчиво посмотрел на парня. Все то же кирпичное выражение на морде. Интересно, а какое оно у меня? Зеркало бы. Диабло я узнал, скорее, по обвесу, чем в лицо. Кто вообще разглядывает лица противников в MMORPG? Не я.

– Вы призвали кого-то столь сильного как я не просто так, верно? Изложите мне свои цели, и я решу, достойны ли они моего времени.

О! Блин, точно. Как-то я за собственными переживаниями упустил мотивацию наших несостоявшихся “хозяек”. Она бы меня, конечно, заинтересовала рано или поздно… но Диаблыч прав. Они, пока что, наши единственные знакомые в этом мире. Хотелось бы узнать о них побольше.

– Таким образом, если я правильно поняла, ты собираешься помочь одной из нас? – осторожно подбирая слова произнесла Рем.

– Правда? – с искренней надеждой в циановых глазах спросила эльфийка.

– Я готов протянуть руку помощи, если цель меня устроит.

И это тоже достаточно мудро. Мы чужаки, а они местные. Я помню лор, но этого будет мало – как будет мало знания истории 16 века, чтобы в этом веке жить и сойти за своего. Если девчонки хотят чего-то ненапряжного, можно упасть им на хвост и постепенно влиться в общество.

– Хорошо, тогда… – пантерианка выдохнула, словно собиралась нырнуть в холодную бездну. – Меня зовут Рем Галлей. Причина, по которой я решила стать искательницей приключений связана с некоторыми обстоятельствами моей жизни. Можно сказать, что у меня не было выбора… я должна всегда демонстрировать силу.

– Как это связано с нашим призывом? – поинтересовался я.

– Жители этого мира считают призыв единственной достойной веткой развития мага, – пояснил Диабло, полупрезрительно фыркнув в конце.

– Странно.

– Согласен, – произнёс Диабло и кивнул уже пантерианке. – Продолжай.

– Моя окончательная цель – уничтожение самой сущности короля демонов Кребскрема.

– Демонлорда души? – уточнил я. – Самого сильного из них всех?

Пантерианка кивнула, а я глянул на неё с новым любопытством. В конце концов, кому как ни мне и Диаблычу оценить желание завалить демонлорда?

– Хм, я понял, – произнёс мой коллега по неожиданному попаданчеству, и кивнул своим мыслям.

– Я следующая? – с энтузиазмом предположила Шера.

– Говори, – позволил Диабло.

– Я Шера эль Гринвуд! Но не подумайте, я никак не связана с эльфийской королевской семьёй!

– Врёшь же, – прервал я её.

– Нет, правду говорю! – надулась она.

– Девочка, ты хотя бы потрудилась не называться полным именем, прежде чем лгать тем, кто знает как работает эльфийская система наследования. Это самое “эль”, которое у тебя между именем и фамилией, указывает на то, что ты урождённая Гринвуд, особа королевских кровей. Будь ты приёмной, или же введённой в семью через брак, ты бы эту приставку не получила.

– Да? Эхе-хе… – она смутилась. – Тогда… давайте я продолжу, будто этого не говорила?

– И это эльфийская принцесса? – смерила её взглядом Рем, явно не испытывая ни малейшего пиетета. – Эльфы обречены.

– Не беспокойся за ушастеньких, трон у них наследуется по мужской линии, а у Шеры есть два брата.

– Один… – тихо возразила эльфийка. – Мара… погиб.

– Прошу прощения.

Рем тоже отвела взгляд. Не такая уж она и чёрствая, впрочем, было бы иначе – и она бы нашла способ отмазаться от легкомысленной лучницы.

Однако, наличие только одного брата – это первое расхождение с тем подобием канона, что был в игре. В “Перекрёстке” вся эльфийская королевская семья была жива. И даже квесты выдавала – но я в середине прохождения порушил отношения с фракцией, убив священную зверушку, так что их квестовая линейка оказалась для меня недоступна. В комьюнити, целую битву по этому поводу устроили: часть игроков просили, чтобы запоротую репу можно было как-то поправить, а другая немедленно закидала их тухлыми помидорами, апеллируя к тому, что необратимые последствия решений придают игре особое очарование, и нефиг его портить казуальщиной.

– Я все ещё жду твою причину, чтобы призвать меня, – напомнил Диабло, разрушая тишину.

– А, да… – воспряла Шера. – Я хотела стать искательницей приключений, чтобы побыстрее заработать побольше денег. Хм-м-м… ещё… много чего случилось, поэтому я подумала что было бы хорошо странствовать с кем-то сильным! И… я долго путешествовала одна, и мне было одиноко.

От выражения её мордашки в этот момент у меня натурально сжалось сердце.

– И, конечно же, потому что у меня есть талант призывателя! – в одно мгновение вернула себе хорошее настроение Шера.

– Хм… – произнёс Диабло.

Вот уж точно. “Хм”. По сути, что одной, что второй, нужен защитник. Разве что на удивление приземлённая эльфийская принцесса ищет ещё и друга.

– Теперь, когда ты узнал немного обо мне, – она немного изогнулась, так, чтобы её грудь чуть сильнее натянула ткань курточки, и, из этой ярко выраженной подчинённой позиции заглянула Диабло в глаза снизу вверх. – Диабло, ты же не против быть моим призванным существом? Правда? Правда?!

Я только головой покачал. Ну и навыки у девчонки, однако.

– Мошенница, – отчётливо буркнула пантерианка.

– О чем ты, Рем? – удивлённо повернулась к ней эльфийка, не поменяв общей позы. – Я же ни капельки не солгала!

– Начиная с того, что сказала что не имеешь отношения к эльфийской королевской семье, – фыркнула пантерианка.

– Тише! – испуганно пискнула Шера. – Я не хочу чтобы про это кто-то знал!

– Тогда бы тебе стоило не называться полным именем любому, кто спросит! – ядовито посоветовала Рем. – Не говоря уже о том, что все твои причины полная ерунда! Зачем кому-то вроде тебе зарабатывать деньги? И теперь ты пытаешься украсть мой призыв!

– Я этого не делала! Ты сама выбрала Джеда!

И… они опять собачатся. Я тяжело вздохнул и пересёкся взглядом с Диабло, на что он едва заметно пожал плечами. Но сказать что-либо никто из нас не успел, поскольку в дверь чисто номинально постучались, и в комнату вошла молодая женщина, в сопровождении Мэй. А за дверью стояло ещё двое. Все новоприбывшие, кроме хозяйки гостиницы, носили форму Общества Магов. И молодая женщина, была мне очень знакома… тоже по одёжке, а не по лицу. Небесно-голубое платье в пол, гильдейский плащ и фарфоровый посох – это наверняка она!

– Селестина Бодлер? –предположил я.

– Да… – она глянула на меня удивлённо. – Мы знакомы?

Ну, я у тебя квесты брал… и ты даже называла меня “дорогим другом”… когда-то очень давно. Уровней 120 назад.

Я бы вообще забыл про Селес, как и про многих других обычных квестодателей, но в игре у неё была очень красивая моделька, и очень приятный голос актрисы озвучки. И как персонаж она милашка… Фальтра была стартовой локацией в игре, и разработчики тогда ещё до конца не определились с подачей сеттинга, и сначала сделали его лёгким и милым, а тёмной предыстории щедро отсыпали уже потом. Поэтому в среднем персонажи Фальтры милые, позитивные и доброжелательные. Но Селес выделялась из них своим архетипом “заботливой старшей сестры”, и три четверти её квестов были направлены на решение проблем внутри гильдии. В дальнейшем в игре можно было узнать, что её учитель из столичного общества магов, поняв, что несмотря на весь свой талант и силу, девушка слишком добра и не амбициозна, буквально выпнул её хоть и на край империи, зато на руководящую должность, чтобы завистники не съели. И, надо сказать, в реальности она выглядела сногсшибательно. Красивое лицо с пикантной родинкой под правым глазом, прекрасно сложенное тело, изгибы которого выгодно подчёркивало её закрытое платье, великолепный, до пят, водопад тёмно-русых волос…

– Я многое слышал о вас, – я искренне улыбнулся. – И почти все услышанное было хорошим. К сожалению, в нынешние времена это встречается не часто.

– Кто она? – спросил у меня Диабло.

– Глава фальтрийского отделения Общества Магов. Талантливая и сильная, но немалая часть её сил уходит на поддержание антидемонического барьера над городом... а ещё она слишком добрая, зачастую во вред как себе, так и другим.

Диабло медленно кивнул. Видимо, тоже что-то вспомнил.

– Это… необычное описание, – рассмеялась девушка, в то время как один из её стражей начал сверлить меня взглядом. – Похоже на то, что могла бы сказать моя хорошая подруга.

– Ой! Та самая Селестина?! – удивлённо распахнула глаза Шера.

– Прошу, не нужно беспокоиться, – с улыбкой произнесла магесса. – Я пришла к Рем, но, конечно буду рада познакомиться и с вами. Здесь немного тесно, поэтому давайте спустимся вниз. Здесь прекрасная кухня, а сейчас время ужина.

Диабло пожал плечами, показав что не собирается препятствовать.

Мы спустились вниз, и Селестина сделала заказ на всех. Поесть за счёт прекрасной девушки… завтра же пойду искать какую-нибудь работу. Гильдия авантюристов – первый и очевидный выбор для любого игрока. Будет безумно интересно ощутить этот опыт на себе!

– Теперь, пока мы ждём наш заказ… – вновь улыбнулась Селес. – Я очень рада тому что ты нашла друзей, Рем.

– Они не друзья, – спокойно ответила пантерианка. – Диабло и Джед призваны из другого мира, а эта… просто прицепилась как репей. Считайте её за плесень на стене и игнорируйте, она и одета в зелёное.

– А это не слишком?! – шокировано воскликнула Шера.

– Зовите меня просто Селес, ладно? – неловко улыбнулась молодая женщина.

– Простите за ожидание! – радостно пропела подошедшая Мэй-чан, и споро расставила по столу несколько корзинок с холодными закусками, булочками и фруктами.

– Еда! – мгновенно забыла обо всем Шера. – Немного красивой еды! Приятного аппетита! Ой, а это действительно ничего, что Селес-сама платит за все?

– Да, – вновь искренне улыбнулась девушка.

Получив разрешение, Шера мгновенно набила себе рот.

– Боже мой, какое недостойное поведение… – вздохнула Рем, и взяла одну из колбасок. Так же поступил и Диабло.

Пожав плечами – все же мной ожидалась более яркая реакции на “призваны из другого мира” – я так же приступил к трапезе. Голода я не ощущал, так, оценить еду и проявить вежливость. Еда, кстати, оказалась вкусной! Я уж боялся что будет как рассказывал один мой друг-реконструктор, про то что вся средневековая еда по нынешним меркам кислятина. Но нет. Колбаска была сочная и свежая, хлеб горячим и хрустящим, а чай приятно ароматным.

– Итак, Селес-сан… – произнесла Рем, утолив первый голод и элегантно промокнув губы салфеткой. – Можем ли мы вернуться к разговору?

– Рем-сан, я лишь хочу помочь тебе, – обеспокоенно произнесла Селес. – Ты можешь мне не верить, но у меня нет каких-либо скрытых мотивов.

Мы переглянулись с Диабло. Он движением брови изобразил вопрос “О чем она?”, я почти незаметно пожал плечами. Но вот Рем определённо все поняла…

– Я не хочу ни присоединяться к Обществу Магов, ни чтобы ко мне приставляли охрану, – произнесла она.

– Это уже становится опасно, понимаешь? – с ещё большей обеспокоенностью ответила Селес. – В других городах падшие обманывали людей, и бывали инциденты, когда они проникали внутрь барьеров. Если бы ты присоединилась к Обществу, не думаю что тебе бы пришлось беспокоиться о возможности вторжения или о людях, которым ты дорога…

Если бы не интонация, полная искренней заботы, язык тела и мои знания лора, я бы обязательно подумал, что она ей завуалированно угрожает. Может ли быть, что Селес здесь совсем не такая, какой я её помню из канона? Вполне.

– Я благодарна вам за ваше внимание, но я могу защитить себя сама, – спокойно отразила Рем, ничуть не напрягшись. Наверное, все же не считает её угрозой.

– Понимаю, – вздохнула девушка, прикрывая глаза и признавая поражение. – Но теперь есть ещё одна вещь, о которой я хотела бы поговорить. Я не могу поверить, что такая как ты могла быть насильно превращена в раба.

– Это… – Рем чуть отвела взгляд.

– Должно быть, этот инцидент выходит за пределы моего воображения? – предположила Селес, обведя взглядом невозмутимого Диабло, меня, а затем Рем. – И ещё, должно быть хозяин ошейников - Диабло-сан… или я ошибаюсь?

– Как… – удивлённо выдал Диабло.

Полагаю, ощущение манапотоков. Вроде бы такая абилка была у некоторых магов и крафтеров. Давала классовый бонус к успеху с магическими предметами, если я правильно помню. Или же… хорошая интуиция. Хотя, из нас двоих Диабло действительно выглядит более подозрительным. Я одет в стиле рыцаря-джедая, и выгляжу не угрожающе.

– Нет. Все так, – вздохнула Рем.

– Не могли бы освободить Рем-сан? – спокойно обратилась Селес к Диабло. – Она очень важна для этого мира.

– Хм. Не имею привычки с помощью магии заставлять кого-то себе повиноваться. Я не знаю способа разрушить это заклинание.

– Ты кажешься высокоуровневым магом, и этот ошейник как-то оказался на её шее… – нахмурилась она.

– Каким-то образом этой парочке удалось вырвать нас из нашего родного мира, – решил вмешаться в разговор я. – И ошейники предназначались нам. Однако, все пошло не так, поскольку Диабло обладает способностью к полному отражению магии. Я не маг сам, однако смыслю кое-что в теории… поправьте меня, если я где-то ошибусь. Заклинание призыва включает в себя церемонию контракта, и, хоть её эффекты полностью соответствуют заклинанию порабощения, есть одно важное в нашем случае отличие. Магия контракта создаётся как продолжение заклинания призыва, и её формальным “владельцем” является не тот кто колдовал призыв, а само волшебство призыва. Отражение магии инвертировало привязку на самих девушек, и завершилось, когда контракт был закрыт. Таким образом, у этих ошейников просто нет ключа, хоть и есть владелец – из-за чего Диабло и не может его снять.

– Это… довольно точный анализ… – она нахмурилась, глядя на меня. – Но откуда вы знаете меня? Если вас призвали, хоть я и не слышала о возможности такого призыва… кроме…

– Наш мир схож с этим. И мы были друзьями, на той стороне, – чуть улыбнулся я.

Громкий удар посохом заставил вздрогнуть Селес, а все, включая меня перевели взгляд на одного из магов-телохранителей.

– Галак-сан? – недоуменно произнесла Селестина.

– Ты, ублюдок, – прошипел он, вызверившись на меня из-под своего капюшона. – Должен же быть предел твой грубости! Как ты смеешь навязываться в друзья леди Бодлер?!

– Кажется, нам не следует больше беспокоить вас, – поднялась Селестина. – Мне жаль, вы ведь очень устали…

– Минуту, пожалуйста. Слова сказаны, и я хотел бы ответить, если вы не против. Все же, это ваш подчинённый.

– Никакого рукоприкладства, – строго сказала она.

– Устроит, – я перевёл взгляд на стиснувшего зубы в бессильной злобе мага. – Единственным, кто оскорбил сейчас леди Бодлер был ты. Как и твой коллега, который как раз ведёт себя безукоризненно, ты здесь для мебели. Даже не телохранитель, потому что леди Бодлер могла бы размазать вас обоих щелчком пальцев, если бы на секунду отпустила щит над городом. И вот ты, без разрешения и приглашения, встреваешь в её разговор, требуя уважения от её собеседника... думаешь, ты этим защищаешь её честь? Ошибаешься. Этим ты продемонстрировал, что ни в грош её не ставишь, поскольку уверен, что даже взятый для статуса телохранитель может говорить за главу Общества Магов.

– Леди Бодлер слишком добра, чтобы давать отпор таким как ты!

– Вот про это я и говорил, Селес, – перевёл я взгляд на неё. – Слишком добра, во вред себе и другим. Если он поведёт себя так с кем-то менее снисходительным, то очень быстро лишится головы.

– Вы правы, – вздохнула она.

– Леди…!

– Гала, помолчи, пожалуйста, – укоризненно ответила она. – Ты сказал достаточно.

– … как пожелаете, – выдавил он, но заткнулся.

– Прошу нас простить.

Она направилась к двери. Её телохранители последовали за ней.

– Селес-сан! – окликнула её Рем. Женщина обернулась. – Я понимаю что это немного эгоистично после моего отказа, но все же… способ освобождения от ошейников, не могли бы вы найти его?

– Естественно, – ласково улыбнулась она. – И, если изменишь своё мнение, обращайся в любое время, хорошо? В конце концов, общество магов должно защищать тебя ради всего мира… да и ты мне как младшая сестрёнка.

– Спасибо вам огромное, – Рем немного покраснела и отвела взгляд.

– Тогда, если позволите, я удаляюсь, – сказала она.

Перед тем как скрыться, её телохранитель, Галак, вроде, бросил на меня угрожающий взгляд. Я насмешливо показал ему жестом что-то вроде “иди-иди”. Что ему и пришлось сделать, Селес его ждать не собиралась.

Мелкий поганец наверняка попытается отомстить, знаю я этот типаж. Но это будет позже, а сейчас…

Я посмотрел на Диабло, легонько ткнувшего меня носком ботинка под столом. Он взглядом указал на Рем. Я кивнул. Да, с этим определённо стоит разобраться.

– Необычные у тебя знакомства, Рем, – с улыбкой начал я. – Путешествуешь с эльфийской принцессой, а одна из пяти столпов города называет тебя младшей сестрёнкой.

– Ты и сам знаешь Селес-сан, – парировала девушка, не меняя отстранённого выражения лица. – И путешествуешь с убийцей демонлорда.

– Справедливо, – кивнул я. – В моем случае это взаимосвязанные вещи. В твоём же… если с Шерой вы, скорее всего, встретились случайно, то Селес и то, что она сказала, вызывает естественные вопросы.

– На которые я не хочу отвечать, – она посмотрела мне прямо в глаза.

– Не получится, Рем, – покачал головой я.

– Что помешает?

– Пытки, – ухмыльнулся Диабло. Сказал он это так, что обе девчонки вздрогнули… честно, я бы и сам напрягся, если бы не знал немного о его стиле отыгрыша.

– Он шутит, – успокоил я девушку. После чего посмотрел на Диабло, чуть нахмурившегося от моего комментария, и решил подыграть. – Пока, во всяком случае. Но если говорить серьёзно… у тебя нет особого выбора. Тебе нужна наша помощь, тебе нечего за неё предложить, и единственная твоя надежда на то, что мы согласимся тебе помогать добровольно. Не могу говорить за Диабло, но я не против, однако, по-моему обширному опыту приключений, подобные “страшные секреты” обычно выскакивают самым неприятным образом в самый неблагоприятный момент…

Я скосил взгляд на согласно кивнувшего Диабло.

– …и обычно от них гораздо меньше проблем, когда о них известно заранее. Не говоря уже о вопросе доверия. Посмотри на это с моей точки зрения: меня призывает какая-то неопытная девчонка, и, после неудачной попытки порабощения, просит о помощи, но собирается использовать втёмную. Не лучшее начало.

Она опустила взгляд.

– Никакой разницы…вы все равно уйдёте, если узнаете мой секрет.

– В прошлом так уже было, я понимаю, – ободряюще улыбнулся я девушке. – Но, не похоже, чтобы Селес ушла. Я был сильнее неё в прошлом мире, но мы разделяем схожую систему ценностей. Да и Диабло вряд ли уйдёт от чего-то, что не смогло отпугнуть даже фальтрийскую главу общества магов.

В глазах девушки вспыхнула отчаянная надежда. Она перевела взгляд с меня на Диабло, а затем на Шеру, и поджала губы.

– Много слов, мало толку, – презрительно фыркнул демон, после чего схватил её за руку…

– А? А-ай!

…и закинул себе на плечо.

– Чт… что ты собираешься делать?! – испуганно воскликнула Рем.

– Куда вы? Мы ведь не доели?! – воскликнула Шера, когда Диабло направился в сторону лестницы на второй этаж.

– Я? Иду пытать её, – сообщил Диабло с лицом серийного потрошителя.

Выражение лица обеих девушек тут же наполнились страхом.

– Поняла! Я собираюсь есть дальше! – откликнулась Шера и пробурчала: – В конце концов еда ведь испортится…

– Ты даже не подумала спасти товарища, с которым недавно путешествовала?! – крикнула ей Рем, видимо, забыв что эльфийку она сегодня исключительно третировала.

– Не ты ли недавно называла меня плесенью на стене? – а вот эльфийка ничего не забыла.

– Джед! – перевела взгляд на меня пантерианка.

– Монах идёт с нами, – бросил на меня взгляд через плечо Диабло. – Пусть посмотрит на эффективный допрос.

А-а-а-а… вон он что задумал.

– Да уж, много времени это не займёт, – вздохнул я, и обратился к Шере. – Хочешь поприсутствовать? Очень хорошо способствует пониманию, почему нельзя врать королям демонов…

Эльфийка отчаянно замотала головой.

– Не нужно бояться, я не собираюсь тебя убивать. Тебе просто нужно быстренько выдать мне свой секретик, – уловил я слова удаляющегося со своей добычей демона. Звучал он прямо как Ганнибал Лектор перед трапезой.

Что ему ответила Рэм я не разобрал, но было очень похоже на заупокойную молитву. Поднявшись, я отправился следом за ними. Диабло уже успел утащить пантерианку в нашу с Рем комнату, и усадить на кровать.

– Ты не торопился, – бросил он, когда я вошёл и закрыл дверь. Бледная пантерианка перевела взгляд с меня на него.

– Хотел убедиться, что Шера не последует за нами. Отлично придумал, кстати!

Диабло хмыкнул.

– Значит… – робко уточнила Рем.

– Диабло заметил, что ты не хочешь говорить при Шере, и таким образом перевёл разговор сюда.

Она успокоено выдохнула.

– Итак? – немного поторопил я её.

– Я… – она собралась с силами, и чётко произнесла. – Во мне запечатана душа короля демонов Кребскрема.

Хм… Cross Reverie была в активной разработке, и демонлордов там показали совсем не так много, как было запланировано. “Оригинатора”, как его называют в комьюнити, то есть, оригинального Бога Демонов раздолбали просто в хлам, разделив не только на требуху, за которую отвечают разнообразные демонлорды глоток, пяток и прочих кишок, но и на аспекты, вроде “демонлорда меча”, самого первого босса, демонлорда разума (которого убил Диабло) или демонлорда тени (которого убил я). Однако, лор называет Кребскрема сильнейшим, непобедимым и прочее бла-бла. В общем, он должен быть или последним боссом, или предпоследним. Чтоб раскачавшиеся на предыдущих демонлордах игроки 800 уровня фармили “сильнейшего и непобедимого” по выходным.

– Теперь я вам отвратительна? – вновь со стоическими интонациями в голосе произнесла пантерианка, по-своему истолковав наше с Диабло молчание.

– Пфф… глупости. – Высокомерно бросил мой коллега по попадалову, явно считая что на этом его мысль окончена.

– Если ты помнишь, что я сказал насчёт “королей демонов” в нашем мире, то твои страхи и вовсе напрасны, – улыбнулся я, и подсел к ней на кровать. – Мне ты тоже не отвратительна. Могу даже ушки потискать в доказательство.

– Не надо, – испуганно глянула она на меня.

Я пожал плечами.

– Раз Селес сказала, что хочет защитить тебя, логично предположить, что после твоей смерти душа освободится, – произнёс Диабло. – Однако, она понятия не имеет, как извлечь её. А если бы знала, то сделала это, окружив тебя солдатами. И в городе об этом знает только она. Я не ошибся?

– Ты прав, – тихо ответила пантерианка. – Душа освободится после моей смерти, или перейдёт моему ребёнку.

– До этого душа была заключена в твой матери?

Девушка кивнула.

– Очень хорошо, – Диабло усмехнулся. – Я просто расщеплю на составляющие душу этого Кребскрема!

– Набить морду сильнейшему демонлорду… – произнёс я. – Звучит интересно, я в деле. Надо только как-нибудь вытащить его, не навредив тебе.

Пантерианка от этих слов замерла, словно её мгновенно заморозили.

– Рем? – обеспокоенно протянул я руку к её плечу. – Все хорошо?

– У-у-у-у… – проскулила она, прежде чем громогласно разразиться рыданиями, буквально упав мне в объятия. – УА-А-А-А-А-А-А!!!

Я приобнял её, и прижал поближе, сам при этом бросив растерянный взгляд на Диабло. Его выражение лица, думаю, мало отличалось от моего – и он уже начал, бочком-бочком пробираться к двери. Но, когда наши взгляд пересеклись, он изобразил на физиономии гордость пополам с пренебрежением, и вышел по-английски, не прощаясь.

Вот же… морда. Ладно. Утешение девушки штука интимная, не меньше чем постель. Что утешать в четыре руки, что любить в два смычка – можно, но на любителя.

– Тише, тише, – прошептал я, поглаживая её по шелковистым чёрным волосам. – Что случилось?

– Это первый раз… когда кто-то… не бросил меня… – прорыдала она. – Уа-а-а-а-а-а…

– Селес не бросила, – напомнил я.

В ответ только усилившиеся рыдания, и вцепившиеся в меня девичьи пальчики. Вот уж не ожидал такого от стоической на вид пантерианки. Ну, ладно, пообнимаю и поглажу… главное, ушей слишком уж не касаться. Есть у меня некоторые мысли, какой реакции можно ожидать от замаскированной словом “пантерианка” кошкодевочки, в игре сделанной японцами. Опыт просмотренного аниме и других игр уверенно утверждает, что приличную японскую зверодевочку проще довести до множественных оргазмов щупая за уши и хвост, чем запустив ей руку в трусы.

Хотя, я не удержался, и пару раз всё-таки невзначай задел мягкие ушки кончиками пальцев. И каждый раз, пальчики Рем на моей робе заметно сжимались!

Стоп. Откуда такое отношение? Я действительно не хочу завалить в постель милую неку? Так-так-так… ну-ка, ну-ка… я думал о медитации и сказал о ней же Рем, а ведь если бы не сказал, то кровать мы вполне могли бы разделить. Далее! Ноль реакции на Шеру! Молоденькая эльфийка, что фетиш само по себе. Милая мордашка, длинные уши, яркие сине-зелёные глаза, стройная, полностью сформировавшаяся фигурка, водопад золотых волос… единственное, что её портит, это непропорционально большая грудь. Но в целом, она, объективно, прекрасна – а мне хоть бы хны. Теперь у меня на груди рыдает Рем – настоящая, стопроцентная нека, с зелёными глазищами на прекрасном личике, офигенно приятными чёрным шёлком волос и гибким, стройным телом, совершенно не испорченным японским фетишем на вымя, от которого в игре особенно пострадали дварфийки, но и пантерианки в среднем недалеко от них ушли. И пусть сейчас ситуация и не располагает к тому, чтобы устраивать неко-прон с жамканьем ушек, но я ведь вообще думал это об этой возможности как о досадной!

Что за фигня?!!

Неужели среди множества иммунов монаха затесался полный резист к женским чарам, он же импотенция?!

Теоретически, не должен… во-первых, класса “монах” в Cross Reverie не существовало, и мой класс на самом деле называется “кулачный боец” – но по лору это ближе к D&D-шному монаху, и именно такое название к нему и прилипло. Ещё был вариант “культиватор” и, ироничный перевод – “боксёр”. Кулаками же дерёшься? Значит боксёр!

Но с другой стороны… на сотом уровне монахи уже не совсем люди, а я докачался до капа, 150-го. И помимо нулевого интереса к женщинам, есть ещё одно отличие в мировосприятии: созерцательное спокойствие, с которым я воспринимаю все происходящее.

“Живи, сохраняя покой. Придёт время, и цветы распустятся сами.”

Начиная с момента призыва… хм-м… почему бы не проверить? Монах обладает уймой пассивок, и среди них я особенно припоминаю выдаваемое на 130м “Возвышение”, игромеханически – пара иммунов и отключение полоски выносливости, а по лору – становление полуэнергетическим существом без необходимости дышать, есть и спать… а ведь верно. Я не хотел есть, в то время как все остальные, включая Диабло, ели охотно. Особенно Шера, остроухая сильна в пожрать. Уже мало сомневаясь в результате последующего эксперимента, я задержал дыхание, все ещё наглаживая всхлипывающую кошкодевочку.

Спустя примерно десять минут без единого вдоха и каких либо неудобств от этого, я решил что дышать всё-таки как-то привычнее. Мягко положив уснувшую Рем на кровать, и еле как отцепив от своей робы её тонкие пальчики, я поднялся и вышел из комнаты. Заглянул в комнату Диабло и Шеры – та была закрыта, и на стук никто не отозвался. Спустившись вниз, я удивлённо констатировал факт: Шера все ещё ужинала! Может, в её классы затесался клирик? “Жрец еды” – вполне про неё.

– А где Диабло? – поинтересовался я у неё.

– Разве вы не вместе были? – удивилась эльфийка.

– Были… – с досадой произнёс я. – Понятно.

– С Рем все в порядке? – обеспокоенно заглянула мне в глаза Шера.

– В полном, – отмахнулся я. – Диабло её напугал, и она все выложила.

– Хорошо, – с явным облегчением выдохнула эльфийка и невинно поинтересовалась. – А что у неё за секрет?

– Будет лучше, если она скажет об этом сама, – улыбнулся в ответ я.

– Но вы ведь её заставили! – надулась эльфийка.

– Нам можно. Кроме того, я вообще-то убеждал её поделиться добровольно, а Диабло просто подыграл мне. На вас ошейники, и он мог бы просто приказать, но ни он, ни я не считаем это правильным.

Шера провела пальцами по ошейнику, а затем с улыбкой кивнула.

– Ладно. Я пойду прогуляюсь по городу немного… передай Диабло, как увидишь.

– Хорошо!

Искать Диабло я не стал – предположительно, он свалил куда-то за тем же, зачем сейчас иду я: проверить свои новые способности без свидетелей. Слегка обидно, что он не стал ради этого дожидаться меня, но это с одной стороны, а с другой – в этом ожившем игровом мире, именно я для него наибольшая угроза – как и он для меня. И мы друг о друге знаем практически ничего: моё приглашение попить пивка после нашего боя он проигнорировал, а я дальше навязываться не стал. Многие геймеры болезненно воспринимают поражение, а в нашем бою Диабло был победителем лишь постольку-поскольку. У нас был пат – ещё два удара, и я бы выиграл, но у меня тоже есть отыгрыш, и я ни разу не умирал в КроссРеве, играя за Джеда. При этом мне тоже оставалось два удара, и хрен знает, что бы там Диабло выкинул. В бою этот тип вёрткий и скользкий, как змея в солидоле.

Сначала-то я поиграл ещё за несколько классов из магических, и знал игровую механику. По квенте моего персонажа, даже тот факт что я знал механику сражения с боссами объясняется тем, что Джед – ритуалист 40го уровня, и использует этакий вариант “джедайского ясновидения” перед серьёзными испытаниями.

В общем, я не стал рисковать шансом впервые сдохнуть в схватке с Диабло, и отступил… В соответствии с отыгрышем! Хотя Диабло в этом зашёл реально далеко… хм… вновь, по квенте, Джед – будучи вдохновлён джедаями, вплоть до имени – путешествовал ради того чтобы отстаивать добро, свободу и знания, и по отыгрышу, ни слова дерзкого, ни взгляда резкого себе не позволял, был предельно дипломатичен, и, главное, всегда выслушивал тех, кто был готов говорить! Джедай-страж, короче, но только потому что в Action-RPG типа CrossReverie отыграть чистого джедая-консула не получится.

Теперь возьмём начало сегодняшнего дня на Башне Звездопадов. Я, несмотря на мысли о том что от призывательниц, по хорошему, надо бы драпать ещё на слове “порабощение”, спокойно стоял и наблюдал за происходящим, по-настоящему ни о чем не беспокоясь. И после тоже, я в основном действовал словами, подбирая их легко и словно по наитию, чётко и последовательно выражая свои мысли – а между тем, за последние пару лет и общение лишь посредством клавиатуры, я на родном языке говорил как на иностранном, останавливаясь и вспоминая слово, а потом мучительно подбирая синоним, поскольку не помнил где во вспомненном слове ставится ударение! У меня, в отличие от Джеда, не было высокого показателя харизмы в сочетании с игровым достижением “Сказитель”… как я убедился, моё тело способно не дышать – но с чего я взял, что подобные вещи ограничиваются лишь влиянием класса и абилок? И раз моя квента теперь влияет на меня, да ещё и в таких масштабах, то скорее всего квента Диабло влияет на него в масштабах не меньших.

Хм-м-м… так… не помню точно, что у него там написано, если вообще написано, но по стилю отыгрыша Диабло больше всего напоминал D&D-шного волшебника, из тех, кому их магия милее всего остального. Отстранённый, высокомерный, могущественный колдун-отшельник, запёршийся в своей башне в компании собственноручно собранной горничной-автоматоном. Немножко, что называется, “рыцарь крови” с любовью надрать зад сильному противнику. Но кто скрывается внутри этой оболочки сейчас?

Хотелось бы знать. И, на всякий случай, хотелось бы иметь козырь в рукаве.

Неприятно, но разумно – и, уверен, именно в таком же ключе размышлял Диабло.

А ещё, вот такие вот размышления о поведении других, характерны больше для “джедая-стража” Джеда, нежели для меня, Иннокентия Логинова, в чьей жизни размышления о людях возникали лишь при общении с заказчиками, и желания оправдывать и понимать чужие заскоки там было в лучшем случае нулевым, а обычно – отрицательным.

Ну что ж… тогда и мне следует проверить свои боевые способности. Но для этого лучше выбраться из Фальтры, в место без лишних глаз. Проверку начну с “полной монашеской” скорости. Она не является активной абилкой, а значит… просто бежать изо всех сил? Или хотеть?

Оказалось, второе. А “изо всех сил” в моем случае штука крайне условная – отмахав за десяток секунд то же расстояние, которое мы шли пятнадцать минут, я резко остановился около ворот и прислушался к ощущениям. Сердце не стало биться быстрее, в теле не чувствовалось какого-то дополнительного тепла, и никакой усталости. Дыхание тоже ровное, но, как я уже убедился, оно мне вообще не нужно.

Под удивлёнными взглядами стражников, я вышел из города, и помчался вперёд, пытаясь понять, как “переключать передачи”. Ничего сложного в этом не было, как выяснилось, надо просто поменьше думать и побольше делать… такой же моторный навык как и все остальное движение, только пределы сильно расширены. Настолько, что спустя несколько минут упоенной гонки с собственной тенью, я увидел впереди форт.

Тот самый, от которого мы шли половину дня.

Вау. Да я, поди, и болид на трассе обгоню. И я вот так могу носиться сколько угодно, без ограничений? Не делая остановок на еду и сон? А ведь при таких скоростях я ещё и по воде могу бегать, аки посуху… и никто от меня не уйдёт! Кроме таких же монахов, которые начали удирать раньше.

В общем, я настолько крут, что вращаю на фаллосе энтропию – беру энергию из ниоткуда, и в немалых количествах. Но если так подумать, тут все так делают, кто использует абилки выше 30 уровня. И это даже в лоре описано, относительно различий между архетипами классов.

Так-с, перейдём к тому, зачем я здесь. Вот эта вот скала должна подойти… просто постучав по ней костяшками пальцев, я убедился в том что камень твёрдый, как ему и положено, после чего ударил.

М-да.

В игре мой урон одиночным ударом за раунд, если брать его в циферках, был около 700 единиц. Удар дубиной чёрного тролля 120 уровня, вызывающий небольшое землетрясение, и, по лору, способный крошить камни в пыль, это где-то 4000.

Я внимательно осмотрел свой кулак, в который раз за день. Чёрный тролль – это махина высотой с трёхэтажный дом, и дубина у него с площадью поражения где-то в квадратный метр. Если тут хоть как действуют привычные физические законы, вроде “чем площадь меньше, тем больше давление при той же силе” – а они действуют, иначе всякие мечи и их заточка были бы не нужны – то мой кулак и должен с лёгкостью пробивать стены. Или, в данном случае, разбивать скалы. Просто… не могу не задаваться вопросом, из чего он сделан. Нет, я помню лор, и механику работы всех местных способностей, но одно дело смотреть на экране как твой персонаж полирует морду дракону, а другое дело оказаться в теле этого персонажа, с полным сенсорным соответствием…

Ладно. Тогда, теперь попробую абилку. Например, навык 30 уровня “Раскрошить”, предназначенный для атаки всяких големов, нежити и бронированных противников. Как её активировать?

Надеюсь, мне не надо, как кастерам – включая Диабло – вопить название? По правилам игры, вербальный компонент заклинания был необходим, если у тебя нет перка на безмолвное колдовство, но у меня же не заклинание. По идее, я просто должен направить свою внутреннюю энергию...

Второй удар по скале отличался по эффектам от первого. Теперь гранит не раскололся, а рука встретила чуть большее сопротивление, похожее на ощущение от проламывания пенопласта кулаком. Результат – неаккуратная дырка в камне и до сих пор высыпающийся оттуда песок.

Так, хорошо, тут принцип ясен. А как дела обстоят со стилями? CrossReverie это всё-таки Action-RPG а не настолка а-ля D&D, и визуальная составляющая была важным аспектом игры – так что у всех классов воинского архетипа были различные мувсеты. У монахов их было особенно много, аж двенадцать штук, но выучить можно только пять: один на каждые тридцать уровней. Естественно, это предполагалось для отыгрыша, все же, “фистфайтеры” могут быть не только стереотипными кунгфуистами. Есть и очень жёсткие стили, где по одному виду удара без всякого рентгена очевидны закрытые переломы у того кто удар получил.

Встав в одну из стоек, характерную для “Зверя стихий”, я ощутил… странное.

– Я знаю кунг-фу, – произнёс я просившуюся на язык фразу из Матрицы.

И разразился градом ударов, ведя бой с тенью так, словно занимался этим с детства. Рывок, удар, движение ногой, вроде бы бессмысленное, но на самом деле нет – оно запускает стихийную реакцию Ци в теле – ещё один рывок, взмах рукой, четыре удара, и завершение связки: удар открытой ладонью, с которой срывается яркий язык пламени. Шаг назад, движение рукой – начало стихийной реакции – подныривание, удар ногой и финальный в связке удар рукой наотмашь на пару мгновений создаёт метровые электрические когти, с треском и вспышкой разрывающие воздух.

Редкий случай, когда внутренний ребёнок и внутренний взрослый молчали в восторженном благоговении.

Ещё несколько взмахов, которые должны в итоге связки дать воздушное ядро пришлось прервать, на рефлексах отмахнувшись от неуловимо-стремительной тени, прыгнувшей на меня с дерева. Я вздрогнул и пришёл в себя… вновь оказавшись на полсотни метров в стороне от точки нападения.

В предыдущем теле я бы был напуган и накачан адреналином до уровня “сердце рвётся из груди”. Сейчас… некий испуг был, но он казался чужеродным и неуместным. Сердце билось ровно и спокойно: нечто, сейчас произошедшее, было поводом бояться лишь для меня, но никак не моего нынешнего воплощения. Что ж, доверюсь инстинктам и пойду посмотрю, что там на меня кинулось.

Оказалось, змея. “Демоническая серая змея”, если я правильно помню из игры… ночной засадный хищник, где-то 40-го уровня, нападавший внезапно, одновременно накладывая статус “связан” и нанося чувствительный, для своего уровня, физический урон укусом. В игре у неё не было шансов, даже в случае если бы я не убил её сходу, ей бы не хватило мощности “прогрызть” мою пассивную защиту.

И снова я замечаю влияние на меня нового тела. У меня не было проблем с тем чтобы убить какую-нибудь зверушку, спасибо детству в деревне с необходимостью рубить головы курам и участвовать в забое свиней, но я все же испытывал брезгливость, рассматривая кровь-кишки. Сейчас этого нет – и меня даже гораздо больше интересует не то, что я убил десятиметрового удава, у которого голова размером с городской рюкзак, а то, что его чешуя поблескивала металлом… оторвав одну из чешуек, я проскрежетал ею по многострадальному камню, оставив заметную царапину.

Должен ли я удивляться тому, что я разрубил ребром ладони “кольчугу” из подобных чешуек? Наверное, нет, уже пора привыкать. Тут другой повод для беспокойства… я не собирался этого делать сознательно. Просто не обратил внимания, и что-то вроде привычки тела сделало это автоматически.

Настроение опять упало. Это проблема. Я не крошу камни в руках, не ломаю дверные ручки просто берясь за них, и так далее. Моё тело умеет на автопилоте контролировать силу. Но что будет в бою? Хотя к чему глупые вопросы – я только что видел, что будет! Покажите мне MMORPG, где у игрового аватара есть функция “сдерживаться”. Нет их. Work it harder, make it better, do it faster, make us stronger! Какому-нибудь идиоту вроде сегодняшнего Галака достаточно будет изобразить нападение на меня и все – тело среагирует автоматически, а дальше будет совсем не как в Cross Reverie с распадающимися золотыми искрами трупами. Скорее как в древнем Fallout с перком “кровавая баня” и силовыми перчатками. Один удар – и у человека половину тела расплескало по стенам. С жизнью в Фальтре после такого можно распрощаться.

Что ж, завтра в гильдию авантюристов, и осваиваться, тренируясь на каких-нибудь монстриках. В окрестностях их должно быть очень много.

Я вновь сорвался с места, и помчался обратно, лишь неподалёку от ворот города решив испытать ещё одну пассивно-активную абилку 60-го уровня. Она называлась “Гармония”, и больше подходила бы какому-нибудь воровскому классу, поскольку давала немагическую невидимость. В комьюнити, за то что она сверхскоростному монаху резала движения ниже обычной человеческой скорости, способность ехидно обзывали “Незаметностью по Драксу” вспомнив его фразу “мои движения…настолько медленные… что глаз перестаёт их воспринимать”.

Замедлившись, я попытался активировать этот самый “режим слияния с миром”. Что у меня получилось, я понял, едва воздух словно бы стал густым и наполненным какой-то сверхъестественной силой. Вновь, как и в случае со стойкой, из ниоткуда пришло знание: до тех пор, пока мои движения будут плавными, на меня никто не обратит внимания.

Так и вышло. Мягкое движение сквозь толщу непонятной силы было действительно неторопливым, но не настолько, чтобы это раздражало своей медлительностью. Совсем не то что в игре… или на меня вновь действует “узбагоение” от бытия монахом.

Пройдя в город, я сбросил “Гармонию” и пошёл в гостиницу уже обычным быстрым шагом – то есть, не все люди с такой скоростью бегают. Ощущение интересное: словно мир под ногами движется навстречу, как будто я иду по ленте траволатора в аэропорту.

– Добро пожаловать снова, дорогой гость, – мило улыбнулась мне Мэй, когда я вошёл.

– Спасибо… – я мазнул по пантерианке взглядом и прошёл было мимо, но остановился, вспомнив одну интересную особенность местных шаманов.

– Я чем-то могу помочь вам, дорогой гость? – отреагировала на мой пристальный взгляд пантерианка.

– К сожалению, не сейчас, – вздохнул я. – Может, позже. Спасибо.

Она недоуменно наклонила голову.

Судя по её поведению, она находится в состоянии “малой одержимости” – когда разум и тело принадлежат шаману, но жизненная энергия смешивается с энергией некоего духа. Предполагаю, что сейчас она одержима кошачьим духом… а у меня нет ничего, чтобы заставить этот дух вступить в противоборство с разумом. Ни стаканчика, чтобы поставить на край стола, ни какой-нибудь шуршащей обёртки, ни, тем более, лазерной указки.

В другой раз.

Тихо зайдя в комнату к спящей Рем, я пристроился около стены, предвкушая испытание в реальности следующей игровой механики – медитации! Интересна она была тем, что с 60 уровня менялась анимация – и если до этого монах садился на пол, то теперь он садился на воздух! Получится ли у меня сделать то же самое?

С первого раза не получилось. Со второго раза тоже. Тогда я сел просто на пол и стал размышлять, как именно входить в нужное состояние… и через некоторое время поймал необходимую подсказку от тела. Мир вновь наполнился густой силой которая подхватила моё тело, словно вода, и подняла в воздух. В этом состоянии поза лотоса показалась невероятно удобной, лучше любой постели в которой я когда-либо спал. Где-то в невероятной дали зазвучала музыка, мелодию которой я бы не могу ни напеть, ни даже описать…

… но она оставила у меня странное ощущение. Печали, возвышенности, одиночества и надежды, словно… словно… я слышал пение заточенной, давно забытой богини жизни и счастья, подбадривающей своих детей продолжать путь без неё…

Я вышел из медитации, и сила мягко опустила меня на пол. За окном разгорался рассвет. Э?! Уже?!

Кажется, я сделал что-то не так… или так оно и должно быть?

– Джед? – обеспокоенно окликнула меня Рем. Я поднял на неё взгляд: пантерианка уже оделась и теперь расчёсывала волосы. – Что случилось? Я тебя разбудила?

– Все… странно, – не нашёл я иных слов чтобы описать своё нынешнее самочувствие. – Почему ты спрашиваешь?

– Ты выглядишь ошарашенным.

– Да? Может быть. Медитация в этом мире ощущается очень необычно, я никогда не испытывал ничего подобного.

– Точно? – она заглянула мне в глаза. – Ты ничем не расстроен?

– Нет, – я улыбнулся ей, и поднялся на ноги. – Спасибо за заботу.

Сегодня все ощущалось как-то иначе, но я не мог сформулировать, чем именно. Думаю, мне ещё привыкать и привыкать к новому телу и тому, как ощущаются игровые механики изнутри.

После такой медитации недолго и верующим стать. Чувство, будто стоишь у могилы Бога и слышишь эхо его… её сущности. И она тебе ещё рада, более того, искренне счастлива, что ты пришёл и слушаешь!

– И тебе спасибо, – она отвела взгляд. – Вчера…

– Осталось во вчера. Не беспокойся об этом. Я не говорил никому.

Она посмотрела на меня с благодарностью.

– Ты действительно поможешь мне?

– Конечно. Будет интересно сразиться с Кребскремом, да ещё и бок о бок с Диабло, – я улыбнулся. – Если только не прямо сейчас. Мне ещё надо привыкнуть к этому миру.

– Тебя не пугает возможность сразиться с величайшим демонлордом? Кто же ты такой…

– А кого ты призывала? – улыбнулся я.

Она посмотрела на меня недоуменно. А затем её глаза расширились в осознании.

– Ты тоже “король демонов”!

Я удивлённо поднял брови.

– Интересная реакция на шутку. Значит, вы с Шерой знали что вызываете отнюдь не случайных существ?

Она вильнула взглядом.

– И на что вы рассчитывали? Если бы вы вытянули настоящих демонлордов, они бы первым делом убили бы вас… а-а-а… понял. Кребскрем бы освободился, и ему бы пришлось сразу драться с другим демонлордом из-за кромки. Хотя все равно получается дурь.

– Нет! Мы должны были заставить его подчиняться себе! – горячо запротестовала пантерианка.

– Для контракта же нужен поцелуй? – припомнил я.

“Контрольный поцелуй в голову”, как шутят в комьюнити. По лору так. Побывав в шкуре призванного, могу сказать что шутят не смешно: убивают-то твою свободу. Пусть и поцелуем. Хм-м-м… а не для этого ли финальный поцелуй в христианской свадебной традиции?

– Да? – напряглась Рэм.

– Все демонлорды это либо монстры, либо аберрации. Сандикис, демонлорд меча, выглядел как четырёхметровая шестилапая рогатая змеюка с мечом в каждой руке. Но у него хотя бы голова была, хоть до неё и надо карабкаться. Энквалос, демонлорд разума, тот самый которого победил Диабло, выглядит как выворачивающий восприятие наизнанку летающий кристалл, этакая засохшая кровь на ране в теле мира, через которую сочится искажённая плоть пополам с чёрным туманом. Даже если бы он позволил себя поцеловать, вы бы не решились. Скиум, демонлорд тени, которого уничтожил я, нематериален, даже если заставить его принять форму. Вы бы его прошли насквозь вместе со своими поцелуйчиками. Первым следствием ваших действий, если бы заклинание вытянуло настоящих демонлордов, а не нас с Диабло – была бы ваша смерть на месте. Потом, в лучшем случае призванный попытался бы напасть на Кребскрема, а в худшем сразу ему присягнул, но в итоге как минимум один из них возглавил поход Падших на весь остальной мир.

Пантерианка смотрела на меня с выражением шока на лице.

– Не подумали, не знали, не ожидали… – я вздохнул. – Где ты вообще откопала такое заклинание?

– Семейное наследие…

– А Шеру зачем втянула?

– Я пыталась её прогнать, – призналась Рем. – Но у неё было точно такое же заклинание! Поэтому мы и решили сотворить его вдвоём.

– Хм-м. У эльфийской королевской семьи, если я правильно помню, кто-то там запечатан из демонлордов… интересное совпадение, что два носителя подобного “наследия” встретились в один день в одном и том же месте, с одной и той же целью. Мир прошёл по краю… а все из-за Селес!

– Почему из-за неё? – удивилась пантерианка.

– Потому что из-за своей безмерной доброты, она не стала насильно сажать тебя в золотую клетку. Как ты думаешь, после того как ты случайно чуть не уничтожила мир, права ли она в этом?

От моих слов Рем вздрогнула, как от удара.

– Ладно, не мне жаловаться, – я протянул руку чтобы погладить её по голове. – Но, пожалуйста, Рем, я хоть и помню что тебе “надо постоянно демонстрировать силу”, но начинать лучше всё-таки с мудрости.

Она оттолкнула мою руку, и, обиженно посмотрев исподлобья, молча вышла из комнаты.

Эх, не умею я обращаться с девушками младше меня на… а сколько ей вообще? Ну, предположим, вдвое. Может, тоже Джеда начать отыгрывать? Ну нет! Одно дело “играть” и совсем другое дело “жить”!

Не знаю, какой жизнью жил Диабло, раз ему в новых условиях милее отыгрыш, но у меня все было достаточно неплохо. Пусть и не в смысле “я был доволен своей жизнью”, а, скорее в смысле “многие живут куда хуже”… по крайней мере у меня были деньги на лекарства и периодические туристические вылазки. Большинство игроков с отыгрышем добивших персов до капа, были эскапистами, и лишь у немногих жизнь в КроссРеве была дополнением к жизни реальной. Вроде той семьи в Канаде, которым “совместную имаготерапию” врач прописал. Нормальная, счастливая семья, пара и две дочки, в игре – маленький странствующий клан. У них была офигенная фишка, которую они до конца держали в тайне и со смехом рассказали мне лишь когда я приехал к ним в гости. Девчонки отыгрывали взрослых, родители отыгрывали детей! И на время моего визита они решили вести себя как в игре днём, и как обычно вечером – что было очень весело и неловко: как Джед, я был “романтически заинтересован” в старшенькой, и в игре флиртовал с ней. В реальности девчонке оказалась 16… и, хоть она и рада была познакомиться, флирт завял даже в игре.

Я не из тех людей, по которым сохнут девочки-подростки. Ни в плане внешности, ни в плане личности. Ладно, в плане личности и характера я просто скромничаю, но до них ещё надо добраться, чему внешность не способствовала. Раньше. Но вот теперь, когда на моем теле не висят гирями последствия бурной и невоздержанной юности, играть монаха я не собираюсь!

Правда, если вспомнить моё вчерашнее отсутствие реакции на красивых юных девушек, возможно что выбора мне тут не предоставлено.

***

В гильдию мы направились сразу же, как позавтракали. Несмотря на рань – рассвет отгорел едва ли час назад – город уже кипел жизнью. Стоило ожидать, в принципе. Люди стараются ухватить максимум светлого времени, ведь с искусственным освещением дела обстоят хорошо только у магов. Впрочем, для меня это не проблема.

– Эй, Джед, – ко мне незаметно подобралась эльфийка. – Почему Рем злится?

– Я не злюсь! – опровергла утверждение явно злая пантерианка.

– Я объяснил ей, почему её, как и твои, действия по нашему призыву были опасной глупостью, и попросил в будущем сначала думать, а потом делать, – ровным голосом пояснил я. – Но, полагаю, она услышала что-то вроде “ты неосмотрительная дура, которую надо держать в клетке”, и теперь злится.

– Я не злюсь! – с чуть подергивающейся щекой, но в остальном удерживая холодную маску. – А раз я не злюсь, то хотелось бы сменить тему.

– Ты действительно такое сказал?! – ужаснулась эльфийка.

– Нет, но меня можно было так понять.

– Эй, вы двое, – подал голос Диабло. – В этом мире сила измеряется понятием уровней?

О! Созрел, наконец-то! Ещё вчера предлагал об этом спросить!

– А… уровни… – смущённо протянула Шера. – Полагаю, у меня и одного нет…

– Я призыватель сорокового уровня, – с тщательно скрываемой гордостью сообщила Рем, охотно ухватившись за новую тему.

– И по какому критерию назначают уровни?

– Они определяются в гильдии авантюристов, куда мы сейчас и направляемся, – пояснила Рем.

– Ага! У меня нет ни одного, потому что я не прошла регистрации как авантюрист, но как только его определят, он будет сороковым! Или даже пятидесятым!

– Твоим уровнем будет десятый или около того, – хмыкнула Рем. – Низкий, как у ребёнка.

– Не будет такого! – возмутилась Шера.

Хм… я переглянулся с Диабло.

– Получается, средний уровень здесь в районе 20? – решил уточнить я.

– Где-то так, – посмотрев на меня неприязненно, все же ответила Рем.

– О, Джед, ты вчера говорил что в своём мире ты был другом Селес! Значит, ваш мир похож на наш?

– Пока сложно говорить об этом. Мы здесь только один день, но я видел много несовпадений.

– У вас тоже используются уровни в качестве измерителя сил? – заинтересовалась Рем. – Какой у вас уровень?

– Я пока придержу эту информацию при себе. Возможно, тут тоже будет несовпадение, – пожал плечами я. – Вдруг сейчас похвастаюсь, а потом мне будет за это стыдно?

– Бери с Джеда пример, – со снисходительностью обратилась Рем к эльфийке. – Тебе точно будет стыдно, когда окажется, что я права.

– Не будешь! В гильдии эльфов у меня был сороковой уровень!

– Мага? – скептически уточнила Рем.

– Лучницы… – смущённо пробормотала Шера.

– Если ты уже знаешь свой уровень, зачем тебе проходить регистрацию в гильдии?

– Я была ребёнком тогда, поэтому официально у меня нет уровня.

– Сороковой уровень будучи ребёнком? – удивилась пантерианка. – Если это правда, то твой талант лучницы действительно велик.

– Это правда!

– Тогда ты выбрала неверный путь.

– Но я хочу быть призывателем! Если бы у меня был фамильяр, ночи больше не были бы такими одинокими…

– Твоё одиночество меня не волнует, – хмыкнула Рем, все же отводя глаза. – Мы пришли. Вот она, гильдия авантюристов.

Большая дверь заметно скрипнула, когда мы вошли внутрь. Я с интересом осмотрел помещение – в игре оно выглядело иначе. Изометрическая проекция не даёт представления о реальной высоте потолков, а она была не меньше четырёх метров. Обстановка почти точь-в-точь игровая, походила на читальный зал какой-нибудь старинной европейской библиотеки. Огромное помещение без внутренних стен, столы со встроенными стаканчиками для писчих принадлежности, стойка с парой девушек-служащих и широкая лестница, ведущая на второй этаж. Народу здесь было немного, и немалая его часть скучковалась около большой доски объявлений по правую руку. Судя по долетающим оттуда спорам, гильдейцы делили квесты.

Многие, привлечённые скрипом двери, посмотрели на нас, явно заставив занервничать Шеру.

– Они просто проверяют, знакомые мы или нет, – сообщил я ей. – Нам на второй этаж?

– Да, регистрация там, идём.

– Это же Рем, и та эльфийка… на них что, ошейники порабощения?!

– Кто эти парни?

– Такие рога вырастил… он что, гордится тем, что он демон?

Долетающие до нас обрывки разговоров заставили меня хмыкнуть. Ещё один штрих относительно обитателей Фальтры. Демонов, то есть, полукровок Падших, здесь хватает, но в отличие от глубинных человеческих земель, к ним относятся терпимо. Однако, во избежание преследований, многие прячут или даже спиливают рога. Среди людей это уже начали считать “хорошим тоном демонов”, дескать, они так показывают, что не хотят иметь ничего общего с Падшими. Диабло тут хорошо выделяется…

– Эй! А ну постой! Рогатый демон, я к тебе обращаюсь!

Я обернулся, как и Диабло. Смертником выступил рыцарь в сияющих латунных (судя по цвету) доспехах, красавчик-блондин с голубыми глазами. Выглядит самоуверенно, но, учитывая средний уровень здесь, ему хана. Если он ниже 90го, то Диабло его запинает даже без магии, несмотря на разницу в классах.

– На первый взгляд, у тебя очень злобное лицо, – сообщил он, приближаясь почти танцующей походкой. Неплохое достижение для человека, закованного в полную латную броню.

– Эмиль… – растерянно произнесла Рем.

– Бе… – Шере он, похоже, не нравился.

– Кто этот парень? – спросил Диабло, не отводя глаз от возможной угрозы.

– Сильнейший авантюрист в Гильдии…

– Меня зовут Эмиль Бушелбеджел! – подойдя, гордо произнёс он, вскинув голову. – Я первый номер Гильдии, опаснейший воин, достигший 50 уровня!

Я хмыкнул. Пипец котёнку.

– Кто дал тебе разрешение представляться мне? Ублюдок.

Даже я поперхнулся. На гильдию же вообще опустилась тишина, быстро начавшая сменяться недовольными и предвкушающими ропотками. Да-а-а… за отыгрыш мага-отморозка респект и уважуха, но нам же сейчас придётся всей гильдии морды бить! И не убить кого-нибудь в процессе будет очень сложно!

– Разрешение? Оно мне не нужно! Я, чтобы ты знал, чертовски люблю женщин!

– Чего? – нахмурился Диабло.

– Поработить Рем-чан и Шеру-чан… тебе нет прощения!

– И ты поднял весь этот шум из-за пары надетых на женщин ошейников? – вскинул бровь Диабло. – Мелкое ничтожество.

– Я понял, слова здесь бессильны… – он выхватил меч. – Значит, мне придётся освободить их силой!

– Эмиль, на самом деле, эти ошейники… – неуверенно начала Рем.

– Ты сказал, тебя зовут Эмиль? – Диабло вскинул руку, с уже зажатым в ней жезлом. – Если собираешься быть помехой, то не важно, кто ты такой. Я пинком уберу тебя со своего пути!

Диабло точно решил попробовать себя в PvP, только в новом мире. Вот только в курсе ли он, что любое его заклинание скорее всего оставит от рыцарёнка кровавый пар?

– Стоп, – я встал между придурком и его смертью. – Стоп, я сказал! Драка хороша только если к ней есть повод! Мы не порабощали Рем и Шеру, их ошейники результат ошибки в заклинании призыва. Глава Общества Магов уже в курсе, и работает над этим, а мы с Диабло решили помочь девушкам, пока их проблема не будет решена.

– Я тебе не верю, приспешник демона-работорговца!

– Эмиль, он сказал… – попыталась урезонить латунного Рем, но, слушать её он не стал.

– Я иду, враги женщин! Мощь меча!

Дзинь!

По гильдии прошёлся поражённый шепоток. Я тоже слегка удивился тому, что моё тело на игровых рефлексах, заблокировало клинок двумя пальцами. Мувсет “крушитель клинков”, пафосЪ в анимешном стиле… но надо быстрее заканчивать, пока я случайно его не прибил, как ту змею. Что в моем арсенале подойдёт?

– Ты остановил удар, приспешник демона… не смотри на меня свысока! – парень отпрыгнул, и вознёс меч над головой, в характерной стойке “падения гор”. – Я, Эмиль Бушельбеджел, воспользуюсь своей силой ради женщин!!!

Какой кринж, боже… “оглушающий удар”!

Латунный рыцарь с громким звяком ударился об стену, в которую я его отправил, и рухнул на пол, уже без сознания.

– Вот черт! – испуганно дёрнулся к нему я, чтобы проверить у парня пульс. В игре оглушающие удары не наносили физического урона, но они и в полет никого не отправляли…

Пульс проверять не потребовалось. Блондин шевельнулся, устраиваясь поудобнее, и громко захрапел. С одной стороны, этим он меня порадовал. С другой стороны, у него что, “кринж” в навыках затесался? Пассивных, действующих даже без сознания?

– Ты вмешался в мой бой, монах, – высокомерно заметил Диабло.

Я задумчиво посмотрел на него. Вот ведь… не человек, а глыба. Никогда из образа не выходит.

– Бой ещё не начался, когда я вмешался, – я вздохнул. – Вмешался бы раньше, и никакого боя и не было бы. Идём? Нам ещё надо зарегистрироваться.

Диабло хмыкнул, но спорить не стал. Когда троица прошествовала мимо меня, я повернулся к гильдии:

– Позвольте ещё раз разъяснить это недоразумение: ошейники на девушках оказался в результате ошибки в магическом эксперименте. Мы помогаем им их снять, это может подтвердить Селестина Бодлер. Пожалуйста, если это возможно, доведите сведения до медноголового, когда он проснётся. Спасибо за внимание.

После чего тоже последовал на второй этаж.

– Спасибо, – тихо произнесла Рем, когда я поравнялся с ней.

– Не стоит благодарностей.

Второй этаж отличался от первого значительно меньшей открытой площадью. Относительно небольшая площадка у входа, с длинной стойкой, пара столов, остальное место приходилось на недлинный коридор с дверьми, и ещё одну лестницу, ведущую на последний этаж. Я мазнул взглядом по трём девушкам-регистраторшам, которые с любопытством рассматривали нас. Очень похожие лица, почти одинаковые фигурки… все что их отличало, это цвет форменной одежды. Дварфийки, для них это нормально. Они имеют собачьи черты, такие как уши, хвосты и, в среднем, штук пять щенков в помете. Так что у этих девчонок тут запросто может быть семейный подряд, по лору дворфы так часто работают.

– Регистрируются вон у той девушки в синем, – показала Рем на очередную дварфийку, возящуюся с бумажками в уголке.

Мы подошли ближе.

– Эй. Мы хотим зарегистрироваться как авантюристы, – грубо окликнул её Диабло, постучав по стойке. Бедная девушка аж вздрогнула, а уж когда подняла взгляд на его мрачную рожу, мне показалось что она сейчас расплачется и убежит.

– Добро пожаловать… – выдавила она. – Я… э-э… постараюсь как смогу!

– Успокойся, Мири-чан, это мои знакомые, – произнесла пантерианка.

– Рем-сан! – воспряла собакодевушка. – Конечно, я сейчас!

Она нырнула под стойку, в поисках каких-то бумаг, судя по шороху.

– Навевает воспоминания, – с нотками ностальгии протянул я. – Как давно я регистрировался так сам?

– NG plus, – прокомментировал Диабло, улыбнувшись уголком рта.

– Точно, – усмехнулся я.

– А? А? Вы о чем? – спросила Шера, переводя взгляд с меня на Диабло и обратно.

– Вспомнили, как регистрировались дома, – пояснил я ей.

– Вот! – вынырнула из-под стойки дварфийка, и протянула нам два бланка. – Заполните это, прежде чем мы перейдём к определению уровня.

– А мне? Я тоже хочу вступить! – обиженно воскликнула эльфийка.

– Извините! Я сейчас! – она снова нырнула под стойку.

Я же взял бланк, и, с сомнением, перо. Никогда ими не писал… надеюсь, не опозорюсь. Так, что у нас тут? Имя, фамилия, пол, возраст, раса, страна происхождения, род занятий… Джед, мужчина, э-э-э, ну пусть будет 35, человек, прочерк, я не подданный Лиферии, и профессия… странствующий монах.

– Готово.

– Шера, заполни это за меня, – потребовал Диабло, протягивая свою листовку эльфийке. – Я не люблю такие вещи.

Я посмотрел на него, всем своим видом издавая вопрос – “серьёзно?”. Если он и смутился, то на его харе это мало отобразилось.

– Правда? – обрадовалась Шера. – С радостью! Это одна из вещей, в которых я мастер!

Ты эльфийская принцесса, или прирождённая шестёрка? Примерно та же мысль читалась на лице Рем.

– Имя, Диабло… а какая у тебя фамилия?

– У меня её нет. Я единственный в своём роде, – ответил он, и задумался. – Или мне все нужна эта фамилия?

– Тригекса, – невинно предложил я. – В соответствии с ником.

Диабло хмыкнул. А почему нет? Его игровой ник – @Diablo_666, имеет, хе-хе, право.

– Фамилия обязательна? – уточнила Шера у дварфийки.

– Н… нет. У демонов могут быть трудности с этим, в конце концов… а вы, Джед, должны ещё поставить свою подпись и печать кровью.

– Кровью? – удивился я.

– Это магический документ, – неловко улыбнулась девочка-пёсик, протянув мне специальный кинжальчик.

– Звучит больно, печать кровью… – с небольшой дрожью в голосе пробормотала Шера.

– Без него определение уровня ничего не значит, – сообщила Рем.

– Хм… хорошо, – я подписал свой лист, а затем, взяв кинжальчик, уколол подушечку большого пальца. Выступившая капля приковала к себе взгляды всех присутствующих.

Она была насыщенно-алой, полупрозрачной, и слегка светилась, словно маленькая капля полированного красного янтаря в лучах солнечного света. С интересом полюбовавшись на кровь “полуэнергетического существа”, я приложил палец к бумаге, оставив красивый, будто сделанный дактилоскопической тушью, отпечаток. Спецэффекты остались – отпечаток по-прежнему слегка светился.

Девушка-регистратор посмотрела на меня с откровенным благоговением, и лишних вопросов задавать не стала. Шера, тем временем, заполнила анкету Диабло, и тот, взяв кинжал… в очередной раз выделился. Вместо того, чтобы просто кольнуть остриём палец, он решительно резанул, да так, что мой чуткий слух уловил скрежет металла по кости. И не только мой, судя по побледневшим лицам окружающих. Рем так вообще, кажется, стало нехорошо.

Диабло же, с обычной каменной мордой, практически вбил палец в бумагу, оставив впечатляющую кровавую кляксу на пол-листа.

– Этого достаточно? – невозмутимо поинтересовался он, у бедной девочки-собачки, на лице которой очевидно читалось желание бежать от этого психа подальше, сверкая пятками.

– Д-да, наверное… – промямлила она. – Прошу сюда, теперь мы определим ваш уровень…

– А-а-а! Подождите минутку, я сейчас заполню свои бланки! – запаниковала Шера.

Дварфийка явно хотела избавиться от нас побыстрее, но все же дождалась и её. Наша принцесса-шестёрка обошлась без эксцессов, тоже просто кольнув палец остриём кинжала. И нас, наконец-то, повели определять уровень.

Не знаю как остальным, а мне было очень любопытно. В игре ты всегда знаешь какой у тебя уровень. Как же его будут определять в реальности, похожей на игру?

– Это… что это? Похоже на зеркало, но в нем только облака, оно ничего не отражает… – отметила Шера очевидное, когда нас подвели к заинтересовавшему её предмету интерьера.

– Это зеркало, измеряющее магическую силу, – пояснила Рем.

Выглядел артефакт, а чем ещё он мог быть, внушительно. От пола до потолка, и достаточной ширины, чтобы я, взяв Шеру за руку, мог войти в арку, и никто из нас бы не коснулся её края.

– Если направить в зеркало поток магии, то облака исчезнут и появится отражение, – продолжала ликбез бывалая пантерианка. – Чем больше будет видно, тем выше уровень.

– Поняла! Буду первой! – воодушевилась эльфийка, и, положив руку на стекло, видимо напряглась. – У-у-у-уня-ня-ня-ня…

Облака за стеклом словно начало раздувать куда-то вглубь, и вместо тумана появилось отражение эльфийки, где-то по пояс. Над её головой, и ниже её груди продолжала клубиться нечёткая муть.

– Ого, очень хорошо, – подошла к зеркалу девушка-регистратор. – Твои ресницы отражаются так чётко, что их можно пересчитать… у тебя тридцатый уровень!

Я задумчиво окинул зеркало взглядом. Где-то тридцать процентов его поверхности и избавилось от облаков…

– Тридцатый? Как же та-а-ак… я проиграла Рем… – разочарованно простонала эльфийка.

– Ты будешь до конца жизни смотреть на меня снизу вверх, – припечатала её безжалостная пантерианка.

– Опять началось, – вздохнул я.

– Следующий, Диабло-сан, – предложила регистраторша, на всякий случай отходя подальше, пока тот неспешно приближался к зеркалу.

– А какая у этого зеркала разрешающая способность? – поинтересовался я у неё

– Разрешающая… способность? – не поняла меня девушка-пёсик. – Что разрешающая?

– Простите, сленг. Какой максимальный уровень может определить зеркало?

– Сотый… вроде. Я никогда не заглядывала в инструкцию так далеко.

– Что будет если уровень больше?

– Так разве бывает? – искренне растерялась она. – Ну, наверное, надо будет идти в столицу…

– А с зеркалом что произойдёт?

– Э-э… не знаю?

Впрочем, ответ мы получили практически в ту же секунду. Диабло вальяжно положил руку на стекло, и подал энергию…

Стекло мгновенно потемнело, словно превратившись в портал в черно-фиолетовое ничто. Рама басовито загудела, и начала трещать, испуская короткие электрические разряды, а следом по нервам прокатилась волна ощущения, будто бредёшь среди бесконечного, медленно пожирающего тебя изнутри тумана. Диабло отдёрнул руку от рамы, и ощущение пропало.

– У-у-у… – проскулила дварфийка, которая от испуга даже обняла меня за пояс.

– Уже все, уже все, – я погладил её между ушей.

– И что оно определило? – поинтересовался повернувшийся к нам Диабло.

– Э-э-э… такое происходит в первый раз… – промямлила девушка-собачка, смущённо отскочив от меня.

– Что это такое было, только что?! – в помещение ворвалось новое действующее лицо: невысокая девочка-кролик.

– Гильдмастер! – с облегчением воскликнула регистраторша. – Эм, это, когда мы попытались определить уровень этого господина, зеркало…

Гильдмастер, хм. Я осмотрел девушку ещё раз. На вид ей хорошо если семнадцать, но – особенности расы. Если пантерианки, дварфийки и эльфийки были для ценителей таранного вымени, то травоходы и большинство девчонок из Падших, шли по другому фетишу, “делишес флат чест”, как это называют самопровозглашённые “люди культуры”. По лору игры, раса травоходов, они же люди-кролики, в какой-то момент, чаще всего одновременно с концом полового созревания, перестают стареть. И выглядят как молоденькие девушки и юноши до самой своей смерти. Так что, вопреки её внешности, этой милахе может быть уже лет за сорок. Возможно, поэтому она так напоказ выставляет своё тело. Наряд… если эти тканевые ленты можно назвать нарядом, больше подошёл бы какой-нибудь экзотической танцовщице, а не главе гильдии авантюристов. Скрывал он не больше, чем откровенное бикини.

– Привет, я Сильви, – обратилась к нам травоход. – Кто из вас это был?

Диабло молча поднял руку.

– Если не возражаете, я пока тоже попробую, – я подошёл к зеркалу, и приложил к стеклу руку. Собрать энергию, и толкнуть её в глубину стекла, действие незнакомое мне, но привычное моему телу.

В глубинах зеркала снова разверзся портал в ничто, но цвет был другим, неестественно-синим, смешанным с белым, словно в фотографии неба кто-то выкрутил цветность на 500%. Рама начала тонко звенеть, снова затрещала электрическими разрядами, и по залу прокатилась новая волна, но ощущалась она иначе: словно тело покрыло непроницаемой кристаллической коркой. Я убрал руку от зеркала.

– Как-то так... – задумчиво произнёс я.

– Понятно. Я бы хотела поговорить с вами наедине, это же ничего? – искренне улыбнулась нам девушка-зайка.

– Я не против.

Диабло просто пожал плечами, всем своим видом выражая равнодушие.

Кабинет маленькой крольчихи располагался на последнем, чердачном этаже. Девчонки, естественно, пошли вслед за нами, как “призывательницы”. Смех и грех.

– Ты ведь монах, верно? – с интересом спросила меня девушка. – А твой друг маг.

– Успели просмотреть анкеты? – вежливо улыбнулся я.

– Нет, лишь думала над тем, почему зеркало повело себя именно так, – беззаботно ответила кролик. – Ты знаешь, в чем отличие между магами и воинами?

– Конечно. В способе работы с внутренней и внешней энергией, – кивнул я. – Грубо говоря, маги обучают свою внутреннюю энергию “окрашивать” внешнюю, и пользуются полученной смесью для заклинаний, в то время как воины копят свою внутреннюю энергию, и стараются не тратить её вовне, используя внутри тела.

Монах, кстати, является частным случаем воинского класса, но мы внутреннюю энергию не только “копим”, но ещё и “трамбуем”, до тех пор, пока её не становится столько, что она начинает пропитывать монаха насквозь, даруя нам наши способности.

– Совершенно верно! – радостно одобрила мой ответ Сильви. – Так я и поняла, что он маг, а ты монах, когда зеркало выплеснуло вашу энергию.

– То есть, наша энергия не подходит зеркалу? – решил прикинуться шлангом я.

– Или же, её слишком много, чтобы оно что-то показало, – продолжая лукаво улыбаться, ответила девушка.

– Или так.

– А вы очень скромны для того, кто одним ударом отправил в забытье сильнейшего авантюриста в нашей Гильдии, – рассмеялась она. Тем временем мы зашли в её кабинет. – Присаживайтесь.

Я коротко осмотрел кабинет. Все тот же стиль: отшлифованный камень стен, прочное, промасленное дерево мебели. Последнее было представлено в виде рабочего стола Сильви, книжных полок, и журнального столика, стоявшего между двух просторных диванов. На один из них сел я, и ко мне присоединилась Рем, а на другой Диабло, в сопровождении Шеры. Хм… видимо, пантерианке я все ещё кажусь более приемлемым соседом.

– Начнём с полноценного знакомства! – предложила девушка, плюхнувшись в своё кресло. – Меня зовут Сильви, я Гильдмастер фальтрийской гильдии авантюристов.

– Меня зовут Джед, это Диабло и Шера, рядом со мной сидит Рем.

– Да, я знаю её, один из наших многообещающих призывателей, – улыбнулась девушка. – Что ж, теперь, когда со знакомством покончено, перейдём к делу, ради которого я вас позвала. Как я поняла, вы хотите вступить в нашу гильдию.

– Все верно.

– Мы всегда рады новым членам, тем более сильным, но если мы можем найти задание по уровню лучнику или призывателю тридцатого уровня, то что делать с вами я даже не представляю.

– Что ты имеешь в виду? – Диабло, наконец-то, сфокусировался на чем-то кроме своих мыслей.

– Гильдия даёт своим авантюристам задания по их силам. Ваш же уровень неизвестен, хоть и, несомненно высок – я просто не знаю, чем могла бы вас заинтересовать!

– До тех пор, пока я могу брать квесты и получать за это плату, меня все устраивает, – с интонационным наполнением наёмного убийцы сообщил Диабло.

– Аналогично, – вставил я.

Сидеть на девичьих шеях – фу.

– Правда? Вероятно, я слабее любого из вас, – она весело посмотрела на Диабло. – Неужели ты не хочешь занять моё место?

Он хмыкнул.

– У меня нет интереса к чему-то вроде организационной деятельности. Постоянно приходится разбираться со всякими проблемами.

Девушка хихикнула.

– А ты что скажешь, Джед?

– Скажу, что я уже объяснял внизу, что ошейники на девчонках результат случайности. Мы не нападаем с целью поработить любого, кто покажется нам достаточно слабым, – укоризненно сказал я. – Ваши провокации просто оскорбительны, Сильви.

– Ха-ха! А вы интересные, – она спрыгнула со своего кресла, и подошла к нам. – Что ж, если вы просто хотите стать частью гильдии, то… рассчитываю на вас!

И она протянула руку Диабло, который, после секундной заминки, её пожал. Следующими рукопожатия удостоились Шера, и, напоследок, я.

– Но какое же задание вам дать…

– Любое, за которое заплатят деньги, – толсто намекнул Диабло.

– Что-нибудь, не связанное с битвами против разумных. Если они должны выжить после встречи со мной, конечно.

– Необычное уточнение, – с интересом посмотрела на меня Сильви.

– У меня очень тяжёлая рука.

[Inuyasha] - Главы 1 и 2 [заброшен]

Тоже весьма старая работа. Тот случай, когда весь сюжет кончается до его начала просто в силу здравомыслия главного героя. Это может стать частью кроссовера, но я пока не встретил органично сочетающуюся вселенную, по которой мне бы хотелось писать.

Глава 1

Лес... так уютно. Поют птички, шуршат по веткам белки, стрекочут цикады. Приятно пахнет разнотравье, где-то поблизости вот-вот зацветёт миндаль. Очередной прекрасный день персонажа автобиографии “как провести 50 лет в камере-одиночке и не сойти с ума”. Ответ прост: изо всех сил наслаждаться тем что есть, завести привычку говорить с невидимыми собеседниками и – важно! – ни на что не надеяться. Правило, которое я, последние месяцы, то и дело нарушал, вслушиваясь в звуки лесной чащи.

У неё должны быть негромкие шаги, верно? Она девочка-подросток, они лёгкие сами по себе. Она пройдёт лёгкой походкой по весенней траве и освободит меня. Хотя, конечно, на самом деле всё будет иначе. Со слоновьей грацией, хрустом веток и миленьким чертыханием когда густые кусты будут хлестать по коже ветками она пройдёт сквозь лес и освободит меня.

Ведь послезнанию можно верить, да? Ведь можно?! Если нет... то, боюсь, надежда действительно сведёт меня с ума.

Когда-то очень давно я видел аниме, в котором был протагонист, чья смазливая златоглазая мордаха теперь принадлежит мне. То аниме я посмотрел запоем, за одну ночь с пошарпанных компакт-дисков, из-за чего не все серии читались, но на момент просмотра я был в полном восторге. Вроде бы даже потом собирал всякие симпатичные картинки по персонажам, что было затруднительно в эпоху модемного интернета, и искал мангу, чтоб узнать чем все закончилось. Так и не узнал – потом было множество других аниме, книг, и жизни вообще. Настолько много, что единственное преимущество попаданца, в виде послезнания, я утерял напрочь. Ну цепануло меня собственное имя, осознал я куда попал. Толку-то? Я ведь был только-только родившимся младенцем! Как я теперь знаю, за двести лет до событий анимешки... которую к нынешнему моменту я окончательно забыл.

Даже Кикио, когда я с ней встретился, меня никак не всколыхнула. К тому моменту я уже прожил две полных человеческих жизни как Инуяша... а по меркам местных жителей, и все пять, если не восемь. Вот и вляпался с сюжет!

А предыстория у меня гаденькая, между прочим. “Обманутая жрица, из последних сил выстрелила, прибив своего возлюбленного к дереву и запечатывая его демоническую природу...”. Эпик драма для девочек от двенадцати и старше. В анимешке протагонист провисел приколотый к дереву как бабочка пятьдесят лет, прежде чем его вынужденно отпустили. Но. НО!!! ОН – СПАЛ!

А я – НЕТ. Все пятьдесят лет, я заперт в своём теле, способный чувствовать, но лишённый зрения и возможности пошевелиться. Самое печальное: я понимал в чём причина. В отличие от сериального Инуяши, у которого мозгов было как у драчливого пятнадцатилетки, я развивал и изучал все что у меня есть, включая духовные возможности моей человеческой половины. Из-за этого мне хватает энергии, чтобы сознание продолжало работать, но я почти лишён контроля над ней из-за стрелы у меня в груди. Проклятые артефакты мико!

Конечно, за пятьдесят лет без возможности делать что-нибудь, я многому научился по части управления своей духовной энергией, да и её количество ощутимо подросло. Наверное, провиси я на этом дереве ещё лет пятьсот, то смог бы выдернуть стрелу сам. Но за половину тысячелетия я точно, гарантированно поеду кукушкой. Я уже и так говорю сам с собой и невидимой аудиторией одновременно. И если девочка-мироходка так и не появится, чтобы меня освободить... наверное, тогда мне придётся создать себе воображаемого собеседника. Пусть щебечет и подбадривает меня на свершения. Не можешь остановить – возглавь, все такое. Буду слегка поехавшим. В меру. А то я и так чересчур здравомыслящий для йокая.

День-ночь. День-ночь. Я не могу открыть глаза, но они все же видят. Хотел бы я, чтобы время двигалось так быстро, как я о нём думаю, но увы. Итак, день восемнадцать тысяч двести пятьдесят четвёртый! План на сегодня? М-м. Петь! “Тёмную-тёмную ночь нельзя обмануть, спрятав огонь ладонью руки. Счастливы те, кто может заснуть, спать и не слышать течения реки... но река широка, река глубока... река уносит нас... “

Никуда она меня не уносит. Как висел на дереве, так и продолжаю висеть.

“Двадцать тысяч дней и ночей пройдёт... человек родился – человек умрёт”.

А я так и буду висеть...

Нет. Отставить пораженческие мысли. И петь, пожалуй, тоже больше не надо. Да, никаких девочек-мироходок на горизонте не слышно. Но ведь и пятьдесят лет, строго говоря, ещё не прошло. Если считать что в году 365 дней, то, конечно, да – я уже четыре дня как отбываю 51й год. Но надо же считать и високосные годы! А это ещё двенадцать дней. Боже мой... нельзя надеяться. Нельзя! Но это легко сказать, а на деле мысли сами постоянно соскальзывают на одну и ту же тему, и я начинаю прислушиваться всякий раз, как услышу любой шорох который может быть человеческими шагами.

Тьфу, докатился. Пес-демон! Преданно ждёт свою будущую хозяйку!

О, нет-нет-нет. Я, конечно, почти ничего не помню из сериала который смотрел в другой жизни, в сумме почти триста лет назад, но одна вещь с “Инуяшей” ассоциируется однозначно. “Осувари”. Или, говоря по русски, команда “сидеть!”, выполнение которой обеспечивается ещё одним артефактом “мейд бай джапан шаман-гёрлз”. Я ещё подростком не понимал, как главный герой это терпит. Первые аниме, что тут скажешь, не был знаком с жанровыми условностями. В аниме процветает радикальный феминизм! Бабы бьют, парни терпят! Даже если парни какие-нибудь вселенские нагибаторы... триста лет прошло, а я помню какой испытывал восторг от анимешки, в которой бешеная цундеря пыталась ударить парня, а он ей этого не позволил. Это прям глоток свежего воздуха был! Неожиданный поворот! Подрыв устоев! Как там она называлась? Что-то про мага воздуха, вроде? Вообще не помню.

Kaze no Stigma

Так вот. Если тут попытаются сотворить то же самое что в аниме, то я подыгрывать не буду. Выпорю этих шмакодявок их же колдовскими бусами.

День-ночь. День-ночь. Сегодня новолуние, и я, по хорошему, должен бы превратиться в человека. Я очень надеялся на это в самый первый месяц. Надеялся и боялся – все же, если в обычной форме рана от стрелы мне не страшна, то в человеческом теле сквозное ранение в грудь скорее всего смертельно. Но... ничего не произошло. Как я висел, так и продолжил висеть. Наверное, на этой основе можно было бы разработать какое-нибудь средство от “дня уязвимости”, но мико, обычно, не торопятся помогать демонам, если только речь не о помощи в эвтаназии. Хотя-я-я-я... на самом деле они порой менее предвзяты, чем многие другие люди. Я даже слышал легенды про парочки мико-йокай. Взять ту же Кикио, с которой мы время от времени флиртовали. Впрочем, не хочу её вспоминать.

Лучше про новолуние. Некоторое влияние оно на меня все же оказывало, но заметил я это спустя двадцать лет висения на дереве. Постоянные попытки взять под контроль духовную энергию, несмотря на подавляющее противодействие запечатывающей стрелы, сильно развили мою чувствительность и я обратил внимание, что моя “человеческая” духовная энергия в это время становится более эффективной, если мне все же удаётся её на что-то направить. Я даже могу недолго использовать её чтобы управлять телом, например, открыть глаза. Ненадолго, но все ками, земные и небесные, какой всплеск мотивации мне это дало тридцать лет назад, когда я впервые смог это сделать! Зимний ночной лес не богат на виды, но после десятилетий во тьме... чистый восторг.

Но каждый месяц после этого, я использовал эту энергию не для минут взгляда во тьму, а чтобы расшатать стены своей тюрьмы. Действие... не то чтобы совсем бесполезное, но эффективность близка к воде, что точит камень по капле в день. Дело в том, что вся местная магия строится на волевом усилии. Вся вспомогательная мишура вроде молитв, амулетов-офуда и прочих призывов-шикигами это просто людская смекалочка – способ законсервировать свою энергию и волю на будущее, либо войти в нужное состояние ума. Большинство демонов на это неспособны: йоки, демоническая энергия, по своей природе агрессивна, и если не сдерживать её волей, не будет удерживаться в бумажках. Там нужны вещички покруче... и они обычно весьма строптивые.

Процесс запечатывания в конечном итоге это поединок воли. Количество энергии здесь почти не играет роли: большинство мико уступают дай-йокаям на порядки, но все же способны их запечатать. Впрочем, им играет на руку сама природа их энергии, она подменяет волю демона своей, и его сила оборачивается против него самого. Но если воля йокая достаточно сильна, он может сопротивляться этому процессу, и взять верх. Именно поэтому их сначала ослабляют боем.

В моём случае, всё было на стороне Кикио. Я был растерян и бежал к ней чтобы помочь, а она, понимая что осталось ей недолго, вложила всю свою волю, обиду и гнев в последний выстрел. И это очень серьёзная сила. Не стоит думать, что за пятьдесят лет не нашлось желающих меня освободить, они были. Первым, спустя десять лет, появился мой брат. Пока его мелкий прихвостень что-то вякал в мою сторону на тему “позор семьи!”, Сещемару молча подошёл и попытался выдернуть стрелу. Честно, если бы ему это удалось, я бы его прям там засосал в десны, и плевать кто бы что подумал. Но он не смог, хоть и честно пытался: стрела жарила его так, что запах палёной плоти стоял ещё час после его ухода. Ещё через пару лет выдернуть стрелу попыталась Каэде, сестра Кикио. Её бы я засосал в десны с куда большей охотой, чем Сещемару – девушка, как-никак. Но ничего не получилось и у неё. Стрела не стала вредить ей, просто изображала из что ждёт короля Артура.

После этого я, конечно, упал духом. Если ни дай-йокай, ни другая мико не смогли меня освободить, очевидно что пришпилен я качественно. Можно даже сказать, концептуально. Но пришлось жить дальше... стрела, кстати, оберегала меня и от попыток убить. Были мелкие демонята, которые попытались меня съесть. Их сожгло в пыль, несмотря на то, что к артефакту они не прикасались.

Но, даже монолит предсмертной воли можно разрушить. Медленно, с результатами каждой попытки близкими к погрешности измерения, но эй – не то чтобы у меня тут был богатый выбор, чем заняться!

День-ночь, день-ночь, день-ночь. Сказка о потерянном времени. Но чу! Что слышу я? Кто-то скребётся в старом колодце...

Все ину-йокаи обладают усиленными обонянием и слухом. “Усиленными”, однако, не какой-то там банальной биологией. Пфе, ну правда! Я ж сын дай-йокая, собачьего сверхдемона, который, вроде, был стражем между этим и загробным миром. Это мама меня может Инуяшей называть, а для вас я – Яков Церберович! Бгг. В общем, слышал и чуял я не столько при помощи ушей, сколько используя разлитую во всём мире энергию. За время моего висения на приколотым к дереву, я постоянно тренировался, и достиг в этом невероятных результатов. Я мог “перемещать” свой слух в пространстве, словно телепортируя его туда, откуда доносился интересующий меня звук. Чем дальше он находился, тем дольше приходилось настраиваться, но благодаря этому я все ещё в своём уме. И в курсе всего что происходило в близлежащей деревне за последние лет сорок.

И теперь я сосредоточился на окрестностях старого колодца.

– Дедушка! Мама! – шуршание травы. Она осматривается, переступая с ноги на ногу. – Дедушка! Мама!

Первые шаги юной мироходки. Или попаданки? Или как вообще классифицировать? Да похрен! Иди ко мне, моя прелес-с-с-сть!

– Сота! Буя... – последнее было произнесено с большим сомнением. Трава зашуршала под её ногами, и я начал смещать фокус слуха вслед за ней. – Наш дом исчез...

Говорит сама с собой. Понимаю. Я так постоянно делаю! О, она движется в мою сторону... ками земные и небесные, девочка, быстрее! Я ждал тебя пятьдесят лет!

– А! – её голос прозвучал радостно. – Гошингоку!

Это священное дерево, к которому “прибит” Инуяша. Существует и во времени Кагоме.

Не знаю о чём она, но шаги в мою сторону ускорились. Девушка перешла на бег, а затем стала ломиться через кусты как молодой кабанчик. Я был только “за” подобную спешку. Фокус слуха рассеялся: она подошла достаточно близко ко мне чтобы я мог слышать её собственными ушами, но почему-то сразу после этого остановилась.

– Мальчик... – растерянно пробормотала она.

О. О-о-о! Девочка в первый раз увидела мальчика. Что ж, дадим ей время чтобы прийти в себя.

Шурх-шурх-шурх. Под её ногами зашуршала трава, выдавая её приближение ко мне. Раздался негромкий деревянный стук, когда она забралась на обвивающую ствол лозу.

– Эм-м... а что ты делаешь? – спросила она.

На дереве висит тело. Прибитое к нему стрелой. Стрела, будучи артефактом мико, штука нетленная, моё тело и моя одежда тоже. Так что я прекрасно представляю, как это все выглядит со стороны. И что делает простая японская девочка? Подходит к этому телу ближе, и задаёт ему вопрос, способный поспорить по тупости с голливудским “ты в порядке?”, задаваемым трупу с вышибленными мозгами.

Я услышал со стороны деревни группу приближающихся людей. Старый колодец не так уж и далеко, кажется, её вопли услышали. Выдерни стрелу! Выдерни стрелу, я все прощу! Даже невообразимо тупые вопросы!!!

В следующий миг меня на мгновение прошибло немыслимым грохотом, а вместе ним пришло ощущение тёплых и мягких пальцев на моих ушах. Ах да-а-а-а... собачьи ушки. Как же их не потискать. Не осуждаю, сам бы поступил так же на её месте. Вот только люди из деревни приближаются, а в моей груди все ещё торчит запечатывающая стрела. Выдерни её! Выдерни! Выдерни!

– У меня нет на это времени, – со вздохом произнесла девочка, отпустив уши.

– Ты что здесь делаешь?! – раздался гневный выкрик, а затем затренькали тетивы луков.

Девушка испуганно вскрикнула и прижалась ко мне. Выдерни стрелу! Я им всем морды набью, только выдерни! Давай же!

Но не-е-ет... несмотря на то что её стрелы даже не оцарапали, я бы почувствовал запах крови, она впала в шок. И практически безропотно позволила себя схватить и утащить.

...

Если бы девушку сняли с меня посреди секса, я бы не был настолько разочарован, как сейчас. Свобода была так близко... так близко... но она была в руках мелкой и глупой девчонки, которая не знала что делать. Будь у неё больше времени, она бы выдернула стрелу, я уверен в этом. Любопытство бы заставило. Но времени ей не дали. Ну зачем ты кричала, когда выбралась из колодца?

Ох, ладно, неважно. Послезнание работает. Оно работает! А значит, что? А значит – нас выпустят, это точно!

По телу внезапно пробежала волна сверхъестественной дрожи. Сердце, не бившееся многие годы, сделало первый удар, а затем, словно сомневаясь, второй, прежде чем остановиться снова. Но мне было плевать. Йоки! Моя демоническая энергия снова отзывается! Я вновь контролирую своё тело! Почему? К чертям кошачьим, разберусь позже! Нужно выдернуть стрелу, пока я могу это сделать!

Вот только у артефакта было своё мнение на этот счёт. Стоило протянуть к нему руку, как он слабо засветился фиолетовой дымкой духовной энергии, и руку оттолкнуло в сторону. Хм-м-м... он не попытался меня поджарить, как других йокаев. И сомневаюсь что дело в том, что я ханьо. Скорее, стрела экономит энергию, которой резко стало гораздо меньше. И контроль над йоки мне вернулся как раз поэтому... но что послужило причиной? ОЯШка не могла сделать этого осознанно. На артефакт так повлияло, что она реинкарнация души Кикио? Это я вспомнил из просмотренной анимешки, в тот же момент как почуял запах девушки. Вновь: поскольку я йокай-ину, моё обоняние выходит за грань материального мира и позволяет ощущать ещё и духовную силу, и у каждого человека она уникальна... а вот у ОЯШки он такой же как у Кикио. Точь-в-точь. Так не бывает, но... вот оно есть.

Йоки по-прежнему отзывалась так, словно она нога которую я отсиживал пятьдесят лет подряд. Стрела продолжала вносить искажения в мою энергетику, но я не собирался просто висеть на дереве и дальше, ожидая пока ОЯШка вернётся. Вместо этого я раз за разом пытался ухватиться за древко, а оно раз за разом отталкивало мою руку. Тупо? Да как сказать. Артефакту приходилось тратить энергию на сопротивление, и куда больше, чем на мои попытки сломать его нейтральной энергией. А значит, стратегия имеет смысл! Ну а то, что это похоже на попытку разгрызть толстую ветку обычными человеческими зубами... я её “грыз” ещё когда она была железной арматуриной! Тут хотя бы “следы зубов” видно! Каждые несколько десятков попыток, пальцы приближались к древку на доли миллиметра ближе. Сложно почувствовать? После пятидесяти лет запертым в собственной теле, каждый микрон ощущается значимым шагом вперёд!

Передышку я сделал только когда взошла луна, и то, не из-за того что устал или потерял мотивацию – просто со стороны посёлка раздался грохот и звук тревожного гонга. Спустя пару мгновений в нос ударил запах чужой йоки: затхлый, отдающий сыростью и плесенью. Знакомый, это скорее всего какой-нибудь йокай-сколопендра. Но почему сейчас? Вспомнил! Вспомнил, из-за чего там был весь сыр-бор. Священная жемчужина. Она же Камень Четырёх Душ. Уникальный духовный усилитель, ради которого я в эту деревню и пришёл в своё время. Камушек этот мог очень сильно увеличивать способности носителя, как демона, так и человека – но, по слухам, приносил несчастья. На слухи я наплевал – мне было безумно интересно, как эта стекляшка работает. Духовные энергии человека и йокая не антагонистичны, как тут думают, но функционируют на разных уровнях. Грубо говоря, этот волшебный камушек с одинаковым успехом может усиливать как человека, так и автомобиль. Интересно же? Безумно.

Хранительница камушка, Кикио, сначала была настроена ко мне враждебно, но я вёл себя без какой-либо агрессии, и она решила поговорить. Конечно, сначала она наотрез отказалась отдать мне камень. На моё возражение, что “отдавать” мне его не надо, и мне хватит возможности поизучать его прям в её деревне, можно даже под её присмотром, удивилась. Ещё больше удивилась тому, что я ищу не силы, а знания, и охотно поучился бы у неё магии мико. Если свести двухдневные переговоры с парой перывов на “побить демонов” к их результатам, она была согласна позволить мне изучать камень, в обмен на то, что я буду помогать ей защищать его и деревню, в течении пяти лет. После ожесточённого торга мы сошлись на двух годах: в первый год я буду отрабатывать возможность изучать камень, а второй год она согласна учить меня священной магии, покуда я нахожусь в человеческой форме, а в обмен продолжаю защищать деревню. Я честно отработал десять месяцев первого года...

– Помогите мне кто-нибудь!!! – закричала поблизости девушка.

Я сосредоточился. Уши предоставили объёмную картинку мира вокруг: бегущая со всех ног девушка, и вой ветра, омывающий тело преследующего её демона. Судя по запаху, ту самую сороконожку. Йокай бросилась вперёд, но неудачно: девушке удалось уклониться, и сороконожка, влекомая инерцией своего массивного тела, врезалась в склон холма. Мироходка же припустила ещё больше, прорываясь сквозь лес... но ночной лес совсем не то же самое что дневной. Споткнуться здесь легче лёгкого... в общем, на поляну с моим тюремным деревом она влетела в буквальном смысле, а потом ещё и проехалась пару метров на пузе.

– Ну привет, Кагоме, – насмешливо произнёс я, глядя на девушку. – Выдерни из меня стрелу, и я тебе помогу, как ты и просила на всю округу.

– А? Ты говоришь? Откуда ты знаешь моё имя? – поразилась девочка.

– Серьёзно? Тебя вот-вот съедят, а ты находишь время на неуместные вопросы.

– Просто ответил бы! – возмутилась она, но надо отдать ей должное, она поднялась на ноги и полезла на лозу, которая выросла вокруг дерева после моего запечатывания.

– Уши, которые ты столь долго и тщательно ощупывала, слышат гораздо дальше, чем ты можешь себе представить, – фыркнул я.

– Ты не спал?! – смущённо пискнула она.

– А, вот на что ты рассчитывала? Плохая девочка, – елейным голоском произнёс я. – Как только увидела бессознательного и беспомощного мальчика, сразу полезла щупать его за тёплое и пушистое...

– Нет!!! - взвизгнула она, явно забыв поставленную цель.

– Шутки в сторону. Выдёргивай стрелу, пока та сороконожка не... быстро!

Ну конечно она оглянулась. Ками земные и небесные, девочка, ты что, фильмы ужасов у себя не смотрела?! И я сам хорош…

– А-а-а! – закричала она, и вытянула руку навстречу опасности, словно пытаясь её оттолкнуть. И, что удивительно, у неё получилось!

Двадцатиметровую сколопендру, которая как отвратительный кентавр оканчивалась многоруким женским торсом отбросило на десяток метров, попутно оторвав её человеческой части почти все руки разом. Почти все – потому что одной не хватало уже на момент её появления.

– Выдерни стрелу! – рявкнул я, поскольку девчонка впала в ступор, рассматривая собственные ладони.

– Не делай этого! – на поляну влетела Каэде, и сходу прокачала ситуацию. Сразу видно опыт.

– Отдай мне камень!!! – заверещала демонесса-сколопендра, и бросилась на девчонку, разевая пасть больше, чем это анатомически доступно людям.

Ополчение, прибывшее вместе с Каэде, однако, не щёлкало клювом, и в торс демонессы вонзилось несколько гарпунов. Попытка удержать тварюгу провалилась, даже не начавшись – летающий двадцатиметровый демон против нескольких людей с копьями и верёвками? Даже не смешно. Но благодаря их попытке траектория броска изменилась, и вместо того чтобы врезаться в Кагоме всей своей массой, та лишь зацепила её растущими на сколопендрьей части лапками. Девчонка вскрикнула от боли – даже такой, касательной атаки хватило чтобы распороть ей бок, и отшвырнуть в сторону. И... выбить из её тела ярко светящийся камень.

– ВЫДЕРНИ СТРЕЛУ!!! – заорал я.

Кагоме попыталась. Честно, она попыталась – но стоит ли многого ожидать от девчонки, оказавшейся в таких обстоятельствах? То что она встала, а не свернулась в причитающий и зовущий маму клубочек это уже чудо проявленного характера. Вот только в битвах с йокаями каждая секунда на счету…

Всплеск йоки напугал лошадей ополченцев, они понесли. Каэде, уже почти выстрелившая в демона, была вынуждена бросить лук и схватиться за седло чтобы не оказаться на земле, что в её возрасте бы стало фатально. Сколопендра же стремительно обвилась вокруг дерева, и сжала кольца, с хрустом сломав лозу и вдавив девчонку в меня. С её губ сорвался короткий стон боли... человеческое тело такое хрупкое.

– О... – протянула сколопендра, опуская своей человеческий торс на наш уровень. – Я слышала, что какое-то полудемон гонялся за камнем четырёх душ. Так это был ты? Жалкое создание, попавшее под чары людей... пойдёшь на закуску!

– Весь в нетерпении... – процедил я, наблюдая за тем, как тварюга наклонилась над камнем, и, обвив длинным языком, втянула в себя.

Давление йоки почти сразу же усилилось на порядок. Демонесса захохотала, её отрубленные руки начали стремительно отрастать.

– Почему ты так спокоен?! Ты сильный? Ай-яй-яй!!! – кольца сколопендры немного сжались, явно причиняя девушке боль.

– Выдерни. Стрелу. Если. Хочешь. Жить, – отчеканил я, глядя ей в глаза.

Похоже, девчонку проняло. Превозмогая боль, она протянула руку, и её тонкие пальчики сомкнулись на древке.

– А-а-а-а! – закричала она, словно древко обжигало её, и дёрнула стрелу на себя.

Подтверждая свою метафизическую суть, стрела распалась на частицы света, тут же втянувшиеся в руку девушки. А в следующий миг, моё сердце снова начало биться, теперь твердо и уверенно. Йоки стремительно возвращалась под контроль, её потоки занимали свои места, словно вывихнутые суставы, и это удовольствие нельзя было сравнить ни с чем. Я СВОБОДЕН! НАКОНЕЦ-ТО! Я! СВОБОДЕН!!!

– Гра-а-а-а! – почувствовав мою йоки, сколопендра изо всех сил сжала кольца, но... что это насекомое может мне сделать?.

Мои когти распороли её хитин словно бумагу, а затем я дополнил удар импульсом энергии, от которого плоть демона взорвалась изнутри. Второй рукой придержав Кагоме, я спрыгнул на траву. Половинка все ещё активной демонессы бросилась на меня с злобным рёвом. Презрительно усмехнувшись, я сконцентрировал энергию в руке и прыгнул ей навстречу. Камушек даёт силу, да, но результат зависит от исходного материала. В левом углу нашего ринга жалкое и тупое насекомое, прячущееся в заплесневелой темноте. В правом углу нашего ринга! Вы знаете его, вы любите его! Встречайте! Яков Церберович! Все мы знаем, чем закончится эта битва!

Мои когти рассекли это убожество как желе, а бушующая йоки добавила разрушений, разрывая демонессу на куски.

– Ого... – ошарашенно произнесла Кагоме. – Й-и-и! Почему она ещё дёргается?!

– Потому что ещё не все, – я повернулся к ней, и резким движением стряхнул кровь с руки. – Нужно найти эту жемчужину. Пока она в её теле, йокай не сдохнет даже если очень захочет.

И я принялся искать, короткими вспышками йоки разбивая крупные куски демонятины на мелкие и роясь в остатках.

– Вижу! Она светится вон в том! – девчонка указала на сегмент до которого я бы дошёл только спустя пару минут. Разрезав и его, я подобрал измазанный камушек – и в тот же миг демонятина с шипением испарилась с костей. Девушка забавно вытаращилась на это.

– А у тебя сильная духовная энергия, – задумчиво произнёс я, привлекая к себе её внимание. – Ты ведь видела её сквозь плоть?

– Да, она светится... разве ты этого не видишь?

– Нет, видеть подобное это привилегия мико, – я спрятал камень в рукав кимоно, и подойдя к девочке, наклонился. – Как твоя рана? Покажи.

Она послушно задрала окровавленную блузку.

– Кровотечение уже прекратилось, – с лёгким удивлением заметил я.

– Да? – удивилась она, посмотрев на свой бок. – Мне стало легче, когда я выдернула из тебя стрелу.

– А, вот оно что, – я наклонился, и аккуратно поднял девушку на руки. – Духовная энергия идентична, поэтому она вернулась к тебе и залечила рану. Но хоть ты и мико, её все же стоит промыть и обработать.

– Почему ты называешь меня мико? И кто ты такой? Почему ты висел на дереве?

– Я называют тебя мико, потому что по сути ты и есть мико. Просто необученная. Что же касается меня... зовут Инуяша. Полудемон, учёный, путешественник. Предыдущая мико этих земель пятьдесят лет назад запечатала меня при помощи стрелы, которую ты выдернула.

– За что? Разве ты не на стороне людей? – удивилась девочка, и испуганно дёрнулась, когда из темноты леса вылетело множество искр света, сложившихся в ожерелье-четки у меня на шее.

– Кагоме! Быстро, скажи слово, чтобы подавить его дух! – закричал старческий голос из-за дерева.

– Что? – удивилась она.

– Прикажи ему! Что угодно!

Я отправил в ожерелье импульс нейтральной энергии и скривился в отвращении. Очередной артефакт мико, предназначенный для сдерживания демонов. Вот только конкретно этот был заранее настроен на меня, с использованием моей йоки. И содержал в себе знакомый отпечаток духовной силы. Кикио... вот же мразь. Разговаривала со мной, улыбалась мне, а сама втихую создала для меня строгий ошейник. Удерживая Кагоме одной рукой, я коснулся камня четырёх душ, и предложил ему “угоститься” энергией артефакта. В тот же миг бусины осыпались с моей шеи.

Можно было и самому их сломать, я знаю как. Но воспользоваться камушком и проверить одну мысль на его счёт было интереснее.

– А? – растерянно перевела взгляд на меня Кагоме, и взяла одну из бусин, упавшую ей на живот. – Что это было?

– Обычное вероломство людей, – я пожал плечами. – Только вышел из одной тюрьмы, и на меня тут же попытались надеть другую.

Каэде вышла из-за дерева с уже натянутым луком. За её спиной в меня из луков целились и деревенские.

– Отпусти её, Инуяша.

– Она ранена, и самой ей лучше не идти, – насмешливо возразил я. Новообретённая свобода настраивала меня на добродушный лад, тем более что подраться я уже успел, а к тому чтобы рубить людей на мясо по прежнему испытывал лёгкое отторжение. – Не испытывай моё терпение, Каэде. Мою благодарность за попытку освобождения ты только что сожгла, попытавшись накинуть на меня заговорённые чётки. Выстрели и станешь врагом.

Она нахмурилась, а затем опустила лук.

– Каэде-сама? – вопросительно обратился к ней один из ополченцев.

– Помогите раненым. Мы возвращаемся в деревню.

Я кивнул, и подошёл ближе.

– А... вы знакомы? – робко поинтересовалась Кагоме.

– Да. Хотя последний раз когда я её видел, она была девятилетней девочкой, которая хвостиком бегала за сестрой, и обожала кататься у меня на плечах.

– Я удивлена что ты узнал меня, Инуяша. От той девочки осталось только имя.

– Не только, – покачал головой я. – Да и не сказать, чтобы я... эй, Изаму! Не трогай его!

Мужчина, которого я окликнул, вздрогнул и обернулся.

– Его можно переносить только на носилках.

– Каэде-сама? – вопросительно посмотрел на неё мужчина.

– Делайте как он сказал. Инуяша превосходит меня в искусстве врачевания.

– Горо тоже не трогайте, – сказал я. – Потом пусть кто-то вернётся и за ними, тоже с носилками.

– Мы просто оставим их здесь? Но дикие звери...

– Тут только что сражались йокаи. Звери вернутся сюда не скоро, – отрезал я.

Мужики переглянулись, но больше спорить не стали.

– Откуда ты знаешь их, Инуяша? Все они родились через годы после того как тебя запечатали, – подозрительно спросила Каэде.

– Откуда знаю, оттуда знаю, – хмыкнул я. – Мико не касается.

Она неодобрительно проворчала что-то неразборчивое. Для человеческого уха, не для моего.

– Себе это скажи. Начала бы встречу старых знакомых не с попыток повесить на меня ошейник, и я бы говорил с тобой гораздо дружелюбнее.

– Как ты вообще сумел от него избавиться?! Кикио... – она осеклась.

– Делала его специально для меня? – оскалился я. – Да уж заметил. А избавиться... я учёный, Каэде, а не очередной вечно голодный или жадный до власти мононоке. Твоя сестра смогла запечатать меня только потому что я не ждал от неё нападения.

– А почему она это сделала? – подала голос Кагоме, до этого лишь тихонько прислушиваясь к беседе.

– Обман, полагаю, – я вздохнул. – У меня было много времени подумать над этим. С моей стороны это выглядело так: утром ко мне зашла Кикио, и сказала, что я доказал что не использую камень во зло, так что он полностью в моём распоряжении. Естественно, я тут же помчался в храм его забрать, а затем уселся в тени дерева неподалёку чтобы исследовать его в тишине и покое. Через полчаса заявилась Кикио, с жуткой раной и луком в руках. Бросив камень, я побежал к ней на помощь, но не успел сделать и двух шагов, как она прибила меня к дереву запечатывающей стрелой. Исходя из того что она сказала после, можно легко предположить что для неё это выглядело примерно так же: кто-то, в моём обличии, напал на неё и наговорил каких-нибудь мотивирующих гадостей, чтобы она и не подумала вступать со мной в разговор.

По мере моего рассказа Каэде пару раз кивнула, видимо, подтверждая собственные предположения, а затем покачала головой.

– Я хотела бы в это верить, Инуяша. Но я вижу – ты не жалеешь о её смерти.

– Не жалею. По-хорошему, я её вообще ненавидеть должен, – возразил я. – Она не с того ни с сего запечатала меня, оставив сходить с ума наедине с собой. Да я и ненавидел. Первые пару лет я вообще ненавидел людей. Выдерни кто из меня стрелу тогда, я бы от вашей деревни даже следов не оставил. День за днём я пытался вырваться, снова, снова и снова... я никогда не разделял чувств Кикио ко мне, но после пятидесяти лет пытки бессилием и отчаянием, что она мне устроила, умерла бы любая любовь. Что уж говорить, если умерла даже ненависть.

– Сестра была влюблена в тебя, - вздохнула Каэде. - И ты знал...

– Конечно же я знал! Не обманывайся внешностью, с учётом полувека на деревне мне третья сотня лет пошла. Кикио очень много... намекала. Вплоть до того что предлагала мне использовать камень душ, чтобы стать "полноценным человеком", – я фыркнул. – Видимо, представляла себе, как я буду нянчиться уже не с её сестрой, а с нашими общими детьми, жить мы будем счастливо, а умрём в один день. Запредельный эгоизм: стань таким, каким мне удобно чтобы ты был. Ну да чего ожидать от романтичной девчонки.

– Ты провисел на дереве пятьдесят лет? – поразилась Кагоме.

– Восемнадцать тысяч двести пятьдесят девять дней без перерыва на сон. Слепой, немой, неподвижный, но чувствующий все. Звуки леса и его запахи, как стекает по телу вода дождей, как прорастает сквозь одежду лоза, как ложится на волосы снег... – я скривился. – А все потому что одна мико использовала голову только чтоб в неё есть!

– Тебя тоже обманули, – неодобрительно отозвалась Каэде.

– Да. Меня обманули, потому что я верил в лучшее в людях. Что Кикио оценила мою открытость, и пошла мне навстречу. Кикио же решительно поверила в худшее обо мне, сразу и наплевав на любые доводы рассудка. Десять месяцев я, согласно договора, бил демонов вместе с ней, прикрывал ей спину, болтал обо всём на свете и рассказывал сказки детям из деревни, тебе в том числе, а потом вдруг подумал: "не, ещё два месяца я не выдержу, надо срочно убить Кикио и забрать камень силой". Гениально! Последовательно! А главное, очень в моём духе! Давал ли я ей для этого повод? Нет! Усомнилась она в моей вине хоть на секунду? Нет!!!

Я выдохнул сквозь зубы, но вместе с воздухом из груди вырвался ещё и низкий рык, заставивший всех вокруг вздрогнуть.

– Ха-а-ах... Ненависть умерла, но горечь осталась.

– Что ты будешь теперь делать с камнем? – решила перевести тему Каэде.

– То же, что и собирался. Изучу и выкину. Оно вот совершенно не окупит пятьдесят лет висения на дереве, но хоть какая-то компенсация.

– Ты... не собираешься использовать его? – удивилась Каэде.

– Чтобы что? – саркастично спросил я. – Стать “обычным человеком” или “полноценным демоном”? На хрен не надо. Я тот, кем я родился, и не ищу чего-то иного. Власть? Пф-ф-ф... если хочешь владеть всем, владей собой.

– Эм... это же Сенека? – неуверенно спросила Кагоме.

– Кто? – удивилась Каэде, в то время как я лишь поднял одну бровь. Какая неожиданно эрудированная девочка.

– У нас недавно занятие было, по этике... кхм, неважно.

Вот они, преимущества школьного образования. Надо же, им этику преподают.

– Ты останешься в деревне? – спросила Каэде, возвращаясь к прежней теме.

– Вам что, жить надоело? – даже как-то удивлённо поинтересовался я. – Демоны слетаются на этот камень как мухи на говно. Кикио настолько задолбалась драться с ними, что согласилась дать мне его изучить в обмен на помощь. Ты своё детство забыла, как всюду ходила с запасным колчаном стрел для сестры?

Она вздохнула.

– То есть ты заберёшь камень и уйдёшь неизвестно куда.

– Хочешь, отдам назад, – фыркнул я. – Вы с несчастной сколопендрой справиться не смогли, так что скорее всего деревню уничтожат меньше чем за месяц. Обязуюсь за вас отомстить, отбирая камень у йокая, который вас перебьёт.

– Как грубо! – возмутилась, на удивление, Кагоме. – Неужели ты им не помог бы?

– Нет, – я посмотрел на девчонку. – За полтора века я убедился, что любая помощь людям должна быть по предоплате, и даже так они попытаются тебя кинуть. Вот, полюбуйся на эту благообразную старушку: только что я спас её и деревенских от верной смерти, а она первым делом она хотела накинуть на меня магический поводок. Причём сделать это твоими руками, поскольку ей бы не хватило духовных сил активировать артефакт самой. Забрав камень я оказываю этой деревне услугу, буквально спасаю жизнь всем её жителям, а она все пытается корчить из себя жертву демонического произвола.

– А что я должна была делать? – огрызнулась Каэде. – Сестра сказала что на неё напал ты! С какой стати я должна была верить тебе, а не ей?

– Ну, будь тебе десять, я бы ещё рассмотрел этот аргумент. Но тебе сколько, пятьдесят девять? Ты каталась у меня на плечах, когда я ходил рубить дрова, пользуясь для этого только когтями. Визжала от восторга так, что до сих пор в ушах звенит, как вспомню. Если бы я напал на Кикио, она бы умерла на месте, мико при всех своих возможностях так же уязвимы как и обычные люди, и ты знаешь об этом. Ты пыталась освободить меня, когда тебе было двадцать с хвостиком. Что, тогда ты мне вдруг поверила а теперь перестала? Или думала что превзошла сестру и сможешь исполнить угрозы, которые кричала моему телу после её похорон? – насмешливо спросил я. – Не хочешь верить? Думай. Но мы оба понимаем, что это не вопрос веры, и ты знаешь что я говорю правду. Ты просто пытаешься сделать вид, что двигали тобой не страх и жадность, и ради этого подменяешь чёрное белым. Сколько живу, вечно одно и то же.

Над группой повисла тяжёлая тишина. Мужики-ополченцы если и хотели что-то вякнуть, то мудро не стали этого делать. Каэде не только мико, но ещё и староста деревни. Сосредоточие власти светской и духовной в одном лице. Лезть в её разговор, да ещё и с демоном в честь которого назвали лес, и который “подтвердил титул” одним ударом свалив непобедимую для них сколопендру – по местным меркам, самоубийцей надо быть. Люди и за меньшее друг друга катанами рубят без малейших сомнений. Вышестоящие нижестоящих, естественно. Демоны же по определению добротой и всепрощением не отличаются.

Кагоме, судя по нахмуренной мордашке, переваривала полученную информацию. Она вообще умничка – по большей части молчит, слушает и мотает на ус. Очередная победа анимешного феминизма: ОЯШки ещё и умнее ОЯШей.

– Мной двигал долг. Тебе, полудемону, не понять, сколько бы ты не прожил, – попыталась раздавить меня авторитетом Каэде.

– О, легендарный долг мико! Видел на примере Кикио, – презрительно фыркнув, я обратился к Кагоме. – Знаешь, как к ней попал камень четырёх душ? Группа охотников на демонов убила какого-то демона в чьём теле он находился, но не стали хранить его сами, а отдали Кикио. И та охотно взвалила на себя “священный долг”. Очень быстро все йокаи Японии узнали, куда надо идти если вдруг захотелось радикально повысить свою мощь. На её деревню нападали не меньше трёх раз в неделю, обычно чаще. Думаешь, Кикио решила уйти в отшельницы, чтобы не подвергать других риску? Да хрена с два, она как жила в центре деревни, так и продолжила жить. Смертность у людишек конечно подросла, но священный долг же! Понимать надо.

– Были и другие варианты? – спросила Кагоме.

– Гора Хакурей, куда не могут ступить йокаи. Кинуть камушек в расщелину и пусть он там лежит до скончания времён. Или скинуть его в Преисподнюю, и пусть будет проблемой тамошних обитателей. Это сделать сложнее, но вполне возможно.

– Ты предлагал это сестре? Или только сейчас делаешь вид что заботишься о людях? – желчно поинтересовалась Каэде.

– Предлагал. Тогда же она и завела речь о том, чтобы очистить камень окончательно, сделав меня человеком.

– И почему же ты не согласился?

– С чего мне жертвовать собой, если можно не жертвовать ничем вовсе? – я посмотрел на Кагоме. – Вот ты как думаешь?

Она посмотрела на меня удивлённо.

– Почему ты спрашиваешь меня?

– М? Каэде тебе ещё не рассказала? Или ты ещё не поняла кто она? – посмотрел я на старуху.

– Вот как... значит, ты тоже так думаешь, Инуяша?

– О чём вы?! – повысила голос Кагоме. – Не говорите обо мне так, словно меня здесь нет.

– Ты реинкарнация Кикио, – пояснил я. – Ваша духовная составляющая идентична, хотя теперь, когда ты лишилась камня душ, я могу уловить небольшую разницу.

– Ха?! – поразилась девочка – С чего вы взяли?

– Ты выглядишь так же как она, у тебя такая же духовная сила, а в твоём теле был камень четырёх душ, который сожгли вместе с её ней, – со вздохом объяснила Каэде. – Я сомневалась, пока не увидела его.

– Не думай, что это накладывает на тебя какие-то обязательства, – я улыбнулся ей. – Ты это ты... я надеюсь. Поэтому и спрашиваю, что ты думаешь о прошлом Кикио. Как учёному, мне невероятно любопытно узнать что меняется в человеке при реинкарнации.

Каэде хмыкнула.

– Ты рассказываешь о её прошлом слишком однобоко, Инуяша.

– Разве? Я ведь не говорю, что у неё были плохие намерения, только результаты. Впрочем... я действительно вряд ли могу быть полностью непредвзят по отношению к ней.

Мы вошли в деревню. Навстречу процессии немедленно выбежали несколько женщин.

– Каэдэ-сама!

– Каэдэ-сама, это же... – на меня боязливо покосились.

– Как обычно, злобный ханьо когтист и пугающ, всем дрожать, – закатил глаза я. – Каэде, я пока займусь её раной. Могу подготовить отвар и для остальных.

– Спасибо, Инуяша.

Я хмыкнул и куда более быстрым шагом направился вглубь деревни.

– Ты знаешь куда идти? – спросила Кагоме.

– Подобные места мало меняются. Даже если разрушить деревню до основания, жители восстановят дома там же, где они стояли раньше. Но даже если я был здесь в первый раз, я легко бы нашёл дом любого человека просто по запаху, – откинув занавеску, вошёл в дом. – Ха. Что и требовалось доказать, ничего не поменялось. Фу… нет, раньше здесь не воняло.

– Разве? По-моему вкусно пахнет, едой, травами и дымом, – я опустил Кагоме на циновку, и она немного скривилась от потревоженной раны. – Ай-яй-яй...

– Я ханьо, и нюх у меня гораздо острее человеческого. Я чувствую все то же, что и ты, но фоном… – я скривился. – Здесь смердит старостью.

Я набрал в большой котёл воды, и подвесил его над очагом. Угли ещё тлели, поэтому, подкинув дров, я с лёгкостью развёл огонь.

– Минуту, смою кровь с рук и займёмся твоей раной.

– Хорошо.

Сполоснув руки, я вернулся в дом, и набрал новую бадейку воды из бочки. Достал с полки ткань, явно предназначенную для перевязок, и кинул её следом, а затем опустил туда же руку и подал йоки. Вода на мгновение вспыхнула алым, а воздух над ней затрещал.

– Что ты сделал? – заинтересованно спросила девочка.

– Убил воду. В ней водится нечто вредное для людей, – привычно пояснил я, достал и отжал тряпку. – Покажи рану.

– Ай! Кровь присохла... погоди, ты знаешь про микробы и бактерии? – удивилась она.

Ой, точно. Она ж мироходка, не из этого времени...

– Про что? – наклонил голову я. Я мог бы и рассказать ей, конечно, но проще прикинуться валенком.

– Это, вредное в воде. На самом деле это маленькие-маленькие организмы... ай!

– Больно?

– Нет, она как будто щиплется холодом! – она удивлённо протянула руку и коснулась тряпки, которой я начал стирать кровь. – А? Тёплая?

– Возможно, это из-за остатков йоки в воде. Люди говорили, что вода становится неприятной на вкус. Потерпи, это безвредно.

– Хорошо... ай! Кхм... значит, ты разбираешься в медицине?

– Вроде того. Как учёный, я чаще общаюсь с людьми, чем с йокаями, а обладающие интересующими меня знаниями люди чаще всего занимаются ещё и лечением. Мико, монахи, оммёдзи... за сто пятьдесят лет хочешь не хочешь чему-то научишься.

– А... что ты изучаешь? Как учёный?

– Природу волшебства, – охотно поделился с ней я. – Откуда берутся ёкаи, как они развиваются, как работает наша магия, что такое йоки. Ну и с другой стороны, откуда берётся сила жриц и других служителей культа, как появляются артефакты, вроде камня четырёх душ, а так же взаимодействие одарённых, людей и ёкаев. Интереснейший предмет, не находишь?

– Да, очень, – согласилась она, но, как мне кажется, не особо искренне. – Много узнал?

– Меньше, чем хотелось бы. Но, наверное, так ответил бы любой учёный? – я усмехнулся. – Сложно оценить. Когда я только начинал, я думал что могу получить ответы просто задав вопросы мудрым людям или мудрым йокаям. К сожалению, это было очень наивное предположение, потому что даже люди предпочитают пользоваться своими силами, а не познавать их. Про йокаев и говорить нечего – ты пока видела только одного, но можешь мне поверить, в большинстве своём они все именно настолько тупые. Просто говорящие животные, живущие исключительно инстинктами. Все что они могут сказать при виде ханьо – “ы-ы-ы, вкусняшка-а-а”.

– Демоны едят полудемонов?! – ужаснулась она.

– Считают деликатесом, – кивнул я, и бросил тряпку обратно в ковш. – Так, ну что ж, рана действительно закрылась сама. Сейчас сделаю лечебный отвар, и приложим компресс, для лучшего восстановления.

– Шрам останется... – грустно произнесла девочка, глядя на корку.

– Не беспокойся, не останется. У людей с сильной духовной энергией все заживает быстро и без следов.

– Спасибо, Инуяша. Почему ты добрее ко мне, чем к Каэде? Ведь мы обе мико.

– Кагоме... – я взял её руки в свои, заглянул в глаза и нежно улыбнулся. – Я ждал тебя пятьдесят лет.

– Ч-что...? – удивлённо пискнула она.

– Ха-ха, на самом деле хоть кого-нибудь, кто меня освободит, – я подмигнул ей, и отпустил её руки. – Это была ты, и покуда ты не сделаешь что-то чтобы перечеркнуть свой поступок, я буду относиться тебе с благодарностью. Каэде же... разочаровала меня, и сильно.

– Но ты ведь сам говорил, что в первые годы готов был напасть на деревню. Она должна была защитить людей, – встала на её защиту Кагоме.

– Нет, она ими рискнула, – покачал головой я. – Она видела, что я не тронул и даже защитил тебя, но все же напала. Будь я таким из себя кровожадным маньяком... оставил бы я это без внимания? Или вырезал бы всю эту деревню, чтоб неповадно было?

Уж на что я снисходителен и миролюбив, но если бы Каэде не попыталась меня освободить в прошлом, я бы сегодня сломал ей пальцы, и большинство современников клеймило бы меня за это чересчур мягкотелым... а вот девочка из будущего посчитает подобное жестоким, так что знать ей об этом не обязательно.

– При чём здесь деревня?! – воскликнула она.

– Не знаю откуда ты, благородная леди, но мир не добренький, каким видится из окон полного слуг поместья, – насмешливо продолжил я. – Здесь у действий есть последствия, и порой весьма кровавые.

– Я не благородная леди! – возмутилась она.

– А кем ещё ты можешь быть? – деланно удивился я. – Твои руки такие мягкие, они никогда не знали труда. Твоя кожа такая нежная, она никогда не видела палящего солнца. А твои рассуждения такие наивные, словно ты не знаешь, в каком мире живёшь. Впрочем, ты и не знаешь, не так ли? Ты жила в другом мире, буквально.

– Да, но как ты понял? – подобралась она.

– Ты пахнешь не так, как местные, а у твоей одежды странный фасон и удивительная выделка, – я пожал плечами. – Деревенские тут же приняли тебя за йокая, верно? Но мне очевидно, что ты человек, а кроме того, я слышал как ты просто появилась в сухом колодце.

– Я из Токио.

– Токио? – вновь прикинулся валенком я. – В смысле, “восточной столицы”? Я знаю только Сайкё, “западную столицу”, и она довольно далеко отсюда. Люди называют город Хэйан-кё.

– Хэйан-кё?! – ужаснулась девочка. – Какой сейчас год?

– Двадцатый год эры Тэмбун... вроде? Лучше спроси у Каэде, меня запечатали в девятом году эры Мэйо, и я с тех пор имел очень ограниченные возможности следить за политикой.

1551 год. У японцев своё летоисчисление. Каждая эра сейчас – это время правления одного императора. Но это теперь, а в те далёкие времена императоры провозглашали “девизы правления”, в честь которых и называлась эра. В результате вместо сквозного летоисчисления у них творится лютая хрень, в которой без шпаргалки не разберёшься.

– Тэмбун, Тэмбун... я не помню, когда это было! А кто император?

– Го-Нара... опять-таки, вроде бы. Я не слышал о его смерти, но в деревеньках вроде этой о таких вещах узнают последними.

– Го-Нара... СЭНГОКУ ДЗИДАЙ?!! – воскликнула она.

– Что-то поняла?

– Я... я из будущего, – растерянно сказала она. – Через четыреста или пятьсот лет от этого момента, точно не знаю.

– Хм. Спокойное времечко, видимо. И йокаев нет... или они прячутся?

– Ты веришь мне?! – поразилась Кагоме.

– Существуют барьеры, в которых течение великой реки можно искажать, – я пожал плечами. – Ты не ведёшь себя как человек этого времени. Никто, вот поверь мне, НИКТО не полез бы к запечатанному демону потрогать его за ушки. Потому что в один момент ты трогаешь мягкие ушки, а в следующий наблюдаешь как кушают твоё сердце. Да и в опасных ситуациях ты тупишь так, словно бессмертная.

– Ну, знаешь ли! – возмутилась она.

– Я знаю, – я достал из шкафа керамическую чашу с нужным травяным сбором, и высыпал её в котёл, который должен был вот-вот закипеть. – Моя мама была благородной госпожой, которая до моего рождения умела только личико пудрить да струны сямисэна перебирать. Точно так же себя вела первое время... так как, говоришь, ты сюда попала?

– Я не говорила, – буркнула она. – Меня притащила эта сколопендра. Утром я собиралась в школу, мой брат попросил меня заглянуть в сарай с колодцем, он боялся туда идти но думал что туда забежала наша кошка. Меня затянуло в колодец, я отбилась от сколопендры, и оказалась здесь.

– Хорошо, завтра с утра сходим и посмотрим, – кивнул я. – Поищем способ отправить тебя назад.

– Правда?! – загорелась она. – Ты поможешь мне?

– Конечно.

– Подозрительная готовность, Инуяша, – донёсся из-за дверного проёма голос Каэде. Через несколько секунд, бабка зашла в свой дом. – Ты ничего и никогда не делал для людей бесплатно. Какой будет цена на этот раз?

– Вы подслушивали?! – возмутилась Кагоме.

– Нет, она только подошла, – покачал головой я. – Просто ты достаточно громко воскликнула про помощь. А что касается твоих слов, Каэде, то ты знала меня всего десять месяцев, когда тебе было девять лет. Ты не знаешь обо мне ни-че-го, так что придержи язык.

– Жители других деревень говорили о тебе, когда заходили к нам. Ханьо в красном, сладкоязыкий торговец что не ведает жалости.

– О да, люди всегда говорят друг другу правду, особенно про демонов, – я фыркнул. – Одного вылечил, а потом кто-то заболел? Ханьо украл здоровье! Повяли поля? Ханьо проклял! Девка родила кривого? Ханьо попортил! Ваш род вечно ищет виноватых, и всегда находит. Только почему-то никогда в отражении.

– Может ещё скажешь, что демоны никогда не виноваты?

– Ты мне скажи, староста-мико. Тридцать пять лет ты управляешь этой деревней, как часто в её проблемах были виноваты демоны, а не тупость жителей или их попытки спихнуть с себя вину?

Она раздражённо прицокнула языком. Видать, тоже помнит как всего пару недель назад жаловалась себе под нос на то что её дёрнули очищать дом от “демонического влияния”, хотя проблемой были обычные термиты. Подобная ерунда постоянно происходит.

– Ну, хоть какая-то честность у тебя осталось, – я хмыкнул.

– Что только сестра в тебе нашла... – проворчала она.

– Смазливую мордашку, – огрызнулся я. – Как показали события пятидесятилетней давности, больше её ничего не интересовало.

Честно говоря, я уже не уверен, что Каэде в свои двадцать хотела освободить меня из-за стремления к справедливости. Одно время она приходила, снимала с меня нарастающие лозы, вычёсывала мусор из волос, но если припомнить, то эти визиты сошли на нет почти сразу же, как она нашла себе в деревне любовника... м-да. Я как-то раньше не связывал одно с другим ТАКИМ образом. Впрочем, прав я или нет уже неважно. Дела давно минувших дней.

– А... м... ты был торговцем, Инуяша? – решила прервать тишину Кагоме.

– Чем-то вроде странствующего аптекаря, – я пожал плечами. – Но мог и взять заказ на убийство демона или бандитов поблизости.

– Ты... убивал людей? – изрядно поубавила в энтузиазме девчонка.

– Рыб, птиц, животных, людей, демонов... – меланхолично перечислил я. – Первых трёх потому что хочется кушать, последних двух потому что хочется жить.

Я ожидал, что она будет заливать что-нибудь на тему “так же нельзя, надо их целовать в жопки!”. Но девочка вновь приятно меня удивила, промолчав.

– Кстати, Каэде, – я посмотрел на подошедшую к котлу женщину. – Мои инструменты, что с ними?

– Я их сожгла. Сразу после похорон сестры.

– Ясно.

Неприятно. Придётся потратить несколько месяцев на то чтобы только собрать материалы для новых... ха, забавно. Ещё пять часов назад мне на это было плевать прям плевать-плевать. Я хотел только избавиться от стрелы, и...

– Точно! Кагоме, увидимся завтра!

– Инуяша! Куда...

Что там собиралась говорить Каэде мне было настолько неинтересно, что я полностью сместил фокус слуха вперёд. Пробежка, прыжок! И сладкое чувство полёта. Относительно недолгого: полноценно летать я так и не научился, но прыжки в пару сотен метров это тоже очень даже неплохо.

Я искренне расхохотался. Как легко может утянуть рутина! Я даже не отпраздновал как следует своё возвращение в мир! Начнём с купания, тут неподалёку было отличное озерцо... а после можно поохотиться на что-нибудь вкусное!

Глава 2

Едва из дома Каэде потянуло дымком разведённого очага, как я оказался у неё на пороге.

– Доброе утро, девочки, – практически пропел я.

– Доброе утро, – поприветствовала меня Кагоме.

– Какая я тебе девочка, Инуяша? – без огонька возмутилась старшая мико.

– Маленькая старенькая девочка, – отмахнулся я. – Как себя чувствуешь, Кагоме? Готова к нашему маленькому путешествию?

– Хорошо...

– Дай ей хотя бы позавтракать! И надо осмотреть рану!

– Да я разве ж против? – вскинул брови я. – Что ты постоянно лезешь в чужой разговор, грубиянка?

Каэде не стала отвечать, только проворчала в мою сторону что-то неразборчивое.

– Так как себя чувствуешь? – вернулся я к разговору с Кагоме.

– Хорошо, – уверенно ответила она.

– Давай тогда взглянем на рану, – кивнул я, и подошёл ближе.

Выглядело все хорошо. До демонического уровня регенерации далеко, конечно, но у обычных людей лечение заняло бы месяц минимум, а тут хватит трёх дней. Уже видно что глубинные ткани восстановились.

– Отлично, заживает как на мико, – улыбнулся я ей. – Не беспокоит?

– Тянет и щиплется, – пожаловалась она.

– Это нормально. Походи до вечера так, надо дать коже обсохнуть прежде чем делать следующий компресс.

– Инуяша, – окликнула меня Каэде. – Вчера принесли Горо и Мэса. Они не могут двигаться, и им очень больно. Сколько ты хочешь за свою помощь?

– Сначала надо посмотреть, что с ними. Ориентировочно шесть сяку риса, или какой-нибудь хороший подавляющий артефакт.

Примерно 100кг. Коку риса, примерно 180кг, был основной мерой богатства и процветания в древней Японии. Жили бедно, зато недолго, жратва была основной валютой. Кстати, если кому интересно, слово означающее “рис” и “еда” в Японии одно и то же – “гохан”.

– Шесть сяку?! Побойся ками, Инуяша! Деревня не может себе этого позволить, не прямо перед посевной!

– А двух беспомощных мужчин, за которыми надо ухаживать как за младенцами, деревня себе позволить может? – я пожал плечами. – Ладно, тебе виднее, староста.

Каэде с намёком посмотрела на Кагоме. Я перевёл взгляд вслед за ней, и по возмущённой мордашке, все понял. Она её тут накачивала, пока меня не было. И неплохо определила слабые точки юной ОЯШки.

– Инуяша! Ты используешь в торге жизни людей?! – воскликнула девчонка. Ах, экспрессия, праведный гнев...

– Да. И Каэде только что получила двойную наценку за интриганство, – едва заметная ухмылка бабки тут же пропала. – Коку и два сяку риса, или запечатывающий артефакт на мой выбор. Торги окончены, оплата вперёд.

– Инуяша! Но ведь люди же не при чём! – воскликнула Кагоме. – Это... подло!

– Замечу, что не я тут пожалел шесть сяку риса на лечение, – хмыкнул я. – И не я попытался использовать мою благодарность к тебе в качестве рычага воздействия.

– Тогда помоги им вместе меня! – потребовала девочка.

– Не-а, моей благодарностью распоряжаюсь я, а не ты, – лениво откликнулся я.

Тем более что упрямая карга сделала все, чтобы мне захотелось её наказать.

– Ему плевать на людей, Кагоме, – сказала Каэде.

– Совершенно верно. Люди это ваш народ, не мой.

– Значит, твой народ – демоны? – с явным отторжением спросила Кагоме.

– Мой народ это естественные ханьо, – процедил я. – Те которых, которых йокаи считают деликатесом. Те которых, люди считают мерзкими выродками, пригодными лишь для забав вроде загонной охоты. Те, чьих матерей презирают больше распоследних опустившихся шлюх за те что те “раздвинули ноги перед демонами”. Те кого все ненавидят и преследуют с рождения и до тех пор, пока они не научатся убивать, чтобы не быть убитыми. Их проблемы меня трогают. Ваши – нет. Более того, люди были моей проблемой первые пятнадцать лет наравне с демонами, и жалости к вам я испытываю примерно столько же сколько к ним. Будь благодарна, что я их лечу хотя бы за плату.

Каэде опустила плечи, словно из неё выпустили воздух.

– Хорошо, Инуяша. Я отдам тебе артефакт.

– Оплата вперёд, – напомнил я.

К моему удивлению, карга, в которую за пятьдесят лет превратилась маленькая миленькая девочка, не стала в очередной раз пытаться меня обмануть, и достала сундук от которого заметно фонило рейреку, а не собственную сумку с ингредиентами.

– Выбирай.

Подойдя к сундуку, я осмотрел предметы в нём. Бумажки с сутрами, колокольчик кагура-судзу, чётки... но мой взгляд почти сразу же упал на потемневшую от времени бамбуковую планку, надпись на которой была цитатой одной из буддийских сутр.

Коснувшись её, я мгновенно ощутил конфликт с собственной йоки, словно вскипевшей в возмущении. То что надо! И в отличие от всех остальных вещей в сундучке, от планки не несло духовной силой Кикио.

– Это, – я положил табличку в рукав. – Теперь можем пойти к больным.

– Хм. Зачем тебе священная сутра? Она же жжёт тебя, – подозрительно спросила Каэде.

– Я учёный, и изучаю в том числе духовные традиции людей, – со вздохом ответил я. – Может быть ты и не в курсе, но мы с Кикио договорились что она будет обучать меня магии мико, тот год что я бы потратил на изучение камня четырёх душ.

Она искренне удивилась.

– Ты ведь не сможешь ею воспользоваться!

– Так мне и не надо... а, кому я объясняю ценность знаний ради знаний, – я махнул на неё рукой. – У тебя есть больные, и ты оплатила мою помощь. Веди, Каэде.

– Хорошо, идём.

– Можно с вами? – поинтересовалась Кагоме.

– Я не возражаю, – пожал плечами я. Бабка, немного пожевав губы, тоже кивнула и мы вышли на улицу.

Мужиков отнесли к ним по домам, как обычно и делали, и моё появление, пусть даже в компании старосты-мико, домочадцев пострадавших не обрадовало. Ханьо же. Когтист-зубаст-пугающ. Девочкам дрожать, мальчикам хвататься за дреколье.

– Доброе утро, Горо, – поприветствовал я лежащее тело. Состояние у него было... краше в гроб кладут. Мужчина шевельнул губами и слабо засипел, но слов из его рта не вырвалось. – Сейчас ты уснёшь, а когда проснёшься, не вздумай вставать или даже приподниматься. Понял меня? Скажи “да” одними губами, если понял.

Получив своё подтверждение, я подошёл ближе, и приложил костяшки пальцев к его лбу. Импульс йоки – и мужчина обмяк.

– Посторонние прочь, и не подсматривать, сглазите, – сказал я. Ая, жена Горо, с сомнением посмотрела на Каэде.

– Сделай как он говорит, Ая, и получишь мужа в целости и сохранности, – подтвердила она.

Убедившись, что мне никто не помешает, я убрал одеяло с груди мужчины, и положил на неё руку. Когти легко взрезали кожу, и из-под них потекла кровь.

– Инуяша, ты собрался лечить его кровопусканием?! – возмутилась Кагоме.

– Молчи и наблюдай, – шикнула на неё Каэде.

Да, в детстве её завораживала моя магия. И, похоже, капельку того восторга они пронесла сквозь все прошедшие годы.

У достаточно сильных йокаев есть что-то вроде “элемента” йоки. У некоторых видов он одинаковый, вроде “лисьего пламени” у кицуне или сродства с огнём некомат. У большинства других уникальный, но им надо научиться пользоваться, или хотя бы понять, что он есть. Я вот, например, долго не понимал – и это при том, что пользовался им, но память о каноне в какой-то мере сыграла против меня: Инуяша в аниме мог напитать кровь своей йоки и стрелять ею, этакое оружие последнего шанса, и я был уверен, что способность управлять кровью это что-то естественное для любых демонов. Ничего подобного. Кровь была лично моим “элементом”, и настоящие её возможности оказались гораздо шире, чем каст с хитов.

Кровь из ранок оставленных когтями потекла мне под ладонь, полностью послушная моей воле, доверчиво рассказывая о том, что происходит в теле её владельца. Ничего хорошего: перелом позвоночника, с повреждением спинного мозга и воспалением. Люди в этой эпохе крепкие, но жить мужику оставались считанные дни. Раньше. Теперь же...

Подчинённая моей йоки кровь мягко засветилась, и со стороны Кагоме раздался испуганный вздох.

– Это же не его душа? – нервно спросила она, когда из тела мужчины в алой дымке вырвалась его точная копия, только без одежды.

– Просто образ его тела, – фыркнул я. – Мне неудобно работать с внутренними повреждениями на ощупь, вот и придумал такую штуку. Её, кстати, обычные люди не видят, только духовно одарённые, но я всё равно предпочитаю выгонять всех, чтобы деревенские полудурки не хватались за топоры.

Кагоме подошла ближе, как и Каэде. Я же убрал руку от груди мужика, и вымазал в крови вторую ладонь, а затем жестом перевернул проекцию, и приблизил повреждённый сегмент в шейном отделе. Спроецированная “плоть” стала полупрозрачной, демонстрируя повреждённые позвонки и осколки костей.

– Ого... это как голограммы в научно-фантастических фильмах! – восторженно заявила Кагоме.

Ими и вдохновлялся.

– Я готова обучить тебя духовной магии мико, если взамен ты научишь меня этому, Инуяша, – сказала Каэде, внимательно рассматривая, как осколки кости в проекции начали медленно двигаться к тому месту, откуда они откололись.

– Можешь мне не верить, но я бы с радостью согласился, – напряжённо произнёс я, мягко разворачивая кусочек кости в кровяном коконе. – Вот только для этого нужно врождённое сродство йоки. Даже мои дети не факт что унаследуют способность или захотят учиться ею управлять. Это сложно.

– Значит, ты можешь управлять кровью? И лечить с её помощью? – с интересом спросила Кагоме. – А мою рану?

– Не стоит, Кагоме, – покачала головой бабка.

– Почему?

– Это отлично работает на обычных людях и неплохо на демонах, но для мико и других обладателей сильной рейроку воздействие мучительно, – объяснил я. – Когда Каэде было девять, она расцарапала себе коленки и побежала ко мне, чтобы я её вылечил. И даже слушать не хотела, когда я сказал, что ей будет очень больно, заверяла что потерпит. Через секунду она передумала, и, как видишь, помнит ощущения до сих пор. Обычным людям тоже больно, но они от этого хотя бы не просыпаются.

Каэде вздохнула.

– Инуяша, после твоих объяснений вчера, меня мучает один вопрос. Мог бы ты спасти Кикио?

– Не знаю, я даже не видел её раны. Но я бежал к ней чтобы попытаться.

Вообще, мой контроль крови не позволяет просто взять и убрать любые раны волшебным образом. Но, уверен, любой хирург отдал бы за такой инструментарий обе руки – всё равно они бы ему больше не понадобились в профессиональной деятельности. Даже с моим провизорским, по первой жизни, образованием я (за какие-то десять лет) научился “склеивать” ткани на клеточном уровне. Увы – только мягкие ткани. Нервное волокно ещё туда-сюда, а вот кости после моей склейки оставались очень хрупкими, и должны были регенерировать самостоятельно. Поэтому и требование к этим средневековым дегенератам: не дёргаться! Опыт, полученный практикой.

– Закончил. Кагоме, позови Аю, пожалуйста. Она топчется прямо за дверью дома.

– Хорошо.

Проведя инструктаж жене болезного, и убедившись что она поняла главные требования (“Не подниматься! Не ходить! Три месяца! Ничего тяжёлого не поднимать! Год!”) мы пошли к другому. У него всё было значительно проще: вывих в одной части позвоночника и компрессионный перелом в другой, с выдавливанием части межпозвоночного диска. Операция заняла вдвое меньше времени, но указания, на этот раз сестре, были такие же, только с уменьшенным сроками.

– А если поднимется? – с любопытством спросила Кагоме.

– Кость развалится под его собственным весом, и он в лучшем случае снова сляжет. В худшем, помрёт в течении недели, у Горо были все шансы.

– И тебе не было бы его жалко?

Я поморщился.

– Ты получила ответ меньше часа назад, он не изменился. Откуда такие волнения об их состоянии? Они вчера по тебе стреляли, если ты не забыла. Сомневаюсь, что ты относилась бы ты к ним столь же доброжелательно, если бы хоть одна стрела попала.

Разговор после этого в очередной раз затих.

Я был человеком, и в целом ничего против людей не имею, при соблюдении одного важного условия: чтобы они родились в середине двадцатого века и позже, в развитых странах. Мои же нынешние современники порой ведут себя хуже зверья. Во всяком случае, первый опыт с пробивающей тело стрелой я получил когда мне было шесть лет. За что? Собачьи уши, золотые глаза, белые волосы. А я ведь всего лишь копал корни кровохлёбки неподалёку от оросительного канала к рисовым полям. Не крал с чужого огорода, не совершал ничего предосудительного. Просто попался на глаза “бдительным стражам”.

К тому времени я уже привык к тому, что бандиты запросто нападут на женщину с маленьким ребёнком. Но деревенский ополченец, стреляющий в ребёнка без предупреждения был неприятным открытием. Впоследствии выяснилось, что это правило, а не исключение из него. По Кагоме тоже стреляли без предупреждения, окликнув её лишь чтобы заставить замереть. Но, то ли местное ополчение косое, то ли мироходке повезло. И мне тоже повезло – начни она убегать, и её бы подстрелили почти гарантированно.

Людям такое пережить сложнее, чем йокаям.

– Ты не будешь есть, Инуяша? – поинтересовалась Кагоме.

– Нет. Поел ночью, но спасибо за предложение.

– Он как дикий зверь, не станет есть из рук тех кому не доверяет, – прокомментировала это Каэде, поставив перед девочкой миску с похлёбкой. – Я помню, Кикио говорила об этом.

– Все верно, – подтвердил я. – К тому же никогда не знаешь, как именно тебе подосрут мико. Они такие затейницы!

Она вздохнула.

– Почему вы так враждебны друг к другу?

– Каэде попыталась поймать меня в артефакт, который бы принуждал меня выполнять вложенный приказ, и гарантировал что я не смогу причинить владельцу вред. Обычно приказы там “стой” или “боль”. Как бы ты относилась к тому, кто попытается на тебя такое надеть? Да и потом она себя вела... – я махнул рукой. – Впрочем, мне интересно. Что ты можешь сказать по этому поводу, Каэде?

– Не делай вид, что ничего не знаешь, Инуяша. Твоя жена приходила сюда.

– И она даже не навестила моё тело? – нахмурился я. – Ты что-то сказала ей?

– Правду. Что ты обманул мою сестру, не сказав ей что у тебя есть семья. Пролез в её спальню, ослабил её, играл с её чувствами...

– ТЫ СКАЗАЛА ЕЙ ЧТО?!! – в ярости взревел я. Глаза и клыки защипало начавшейся трансформацией, верный признак того что моя йоки выходит из-под контроля. Сделав шаг назад, я выдохнул сквозь зубы. Вдохнул. Выдохнул. Вдохнул. Выдохнул. Как же мне хочется снести башку этой дряни!!! Но... стоп. Я же не японская мико, чтобы действовать не подумав. – Сколько тебе было лет, Каэде?

Меньше семнадцати. К её семнадцати я уже научился “мистическому подслушиванию”.

– Она пришла через три года после того как тебя запечатали.

– Двенадцать, значит. Ни за что не поверю, что Эцуко купилась на слова ребёнка. Она не такая дура как Кикио, и кроме того я говорил ей куда и зачем иду.

– Она и не поверила, – старуха желчно усмехнулась. – Ты не достоин такой как она, Инуяша. И тем более не был достоин моей сестры.

– Не тебе решать, лживая мразь, – процедил я. – Зачем ты солгала ей?! Из мелочного желания причинить боль непричастной?

– Я не лгала, – рявкнула Каэде. – Ты был любовником сестры! Я сама это слышала!

– От кого?! Я никогда и пальцем не трогал Кикио!

– Я слышала как она страстно вскрикивала и твоё имя!

– Чего?! – поразился я. – Погоди-ка. Погоди-ка, погоди-ка. Это твоё доказательство? “Слышала?” И не подсмотрела? И не спросила у Кикио?!

– Конечно же нет! Ты бы услышал!

– Если бы я там был! Какой бре-е-е-ед... – я прикрыл лицо ладонью. – Но да, конечно, что ещё могла подумать девятилетняя девчонка!

Во всяком случае, в этом времени. Родителям сложновато заниматься сексом тайно от детей, когда в доме буквально одна комната.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась старуха.

– Объясняю на пальцах, специально для пустоголовых мико. Я сверхъестественное существо, рождённое от союза дай-йокая и химе знатного рода, – процедил я. – По сравнению с деревенскими увальнями, я ошеломляюще красив. И если подойти ко мне в реальности духу хватит далеко не каждой, то в мечтах и фантазиях наедине с собой они свободны... понимаешь о чём я?

– Кикио не могла...! – возмутилась Каэде.

– Да даже ты могла, ханжа! – рявкнул я. – Когда ты страстно шептала имя Риоты, он мирно спал у себя дома!

Кагоме стояла красная, и изо всех сил делала вид что её здесь нет.

– Я никогда и пальцем не трогал Кикио, – повторил я. – Флиртовал, да, но не более того. В отличие от обычных мужчин, которые видят в мико только ухоженных прекрасных жриц в красивых одеждах, я знаю об особенностях ваших сил. И что можно в любой момент получить в лицо фразу “долг мико или счастье простой женщины. Я выбрала долг, не приходи больше”.

Единственный глаз Каэде расширился в шоке. Это почти дословно то, что она сказала своему первому и последнему любовнику.

– Ты...

– Почему Эцуко не захотела посетить место моего запечатывания? – потребовал я. – Отвечай!

– Я не сказала ей что тебя запечатали. Сказала что ты мёртв. Она... ушла в тот же день... – она взяла себя в руки. – Но ты не говорил сестре о том, что у тебя есть семья!

– И не должен был. Моя семья! Не ваше! Собачье! Дело! – я с рыком выпустил воздух сквозь зубы, и обратился к девчонке. – Кагоме, как закончишь, иди в сторону леса, я встречу тебя там. Сил больше нет видеть эту проклятую ками деревню.

***

После того как Инуяша ушёл, завтрак прошёл в молчании, зато быстро. Девушка торопилась, но теперь не только потому что хотела как можно быстрее оказаться дома. Ей хотелось подбодрить странного парня – хотя бы в благодарность за спасение и заботу, вот только... чем больше она узнавала о нём, тем больше робела. Когда она впервые увидела его, он показался ей ровесником. Когда она впервые заговорила с ним, он показался ей старше, может, лет на пять, наверное из-за серьёзного выражения лица. Сейчас же, когда она услышала про то что у него была семья ещё полсотни лет назад от явной старухи, которую он видел молодой... неужели ему правда двести лет?

Выйдя из дома, она направилась в сторону леса, и спустя некоторое время остановилась рядом с деревом, на ветке которого сидел полудемон, глядя в облака. Девушка невольно залюбовалась. Он действительно был очень красив, даже если сравнивать его с айдолами.

– Идём? Или хочешь посмотреть на меня ещё? – с мягкой насмешкой поинтересовался Инуяша, сосредоточив на ней взгляд. Кагоме заметила, как его глаза сменили цвет с алого на привычный золотой.

– Идём, – кивнула она, отведя взгляд от его лица.

Молчать всю дорогу ей не хотелось.

– А... почему ты не вернулся к семье сразу как освободился? Из-за меня?

– Эцуко было двадцать семь, нашему сыну два. Это было пятьдесят лет назад, – отрешённо ответил он. – Она точно уже умерла бы от старости, а сын если и смог дожить до этих лет, не признал бы во мне отца. Конечно, если я его найду, ведь тридцать лет назад до меня дошёл слух, что Кадзика была полностью уничтожена... Кадзика, это деревня где они жили. Кто-то говорил что это было нападение йокаев, кто-то что болезнь и пожар.

– Прости...

Он кивнул, не отрывая взгляд от земли. И, продолжать тему его семьи она не стала, вместо этого решив задать вопрос который бы отвлёк его от грустных мыслей. И интересный ей тоже.

– Что такое естественные ханьо? Бывают другие?

– Да. Некоторые полудемоны появляются от того что люди сливают своё тело и душу с демонами. За выполнение желания или в поисках силы. Мерзкие твари, объединяющие худшее от обоих народов. Естественные же ханьо получаются точно так же как и люди. Если им повезёт родиться и выжить.

– Что ты имеешь в виду? – от последней фразы Инуяши, у неё пробежались мурашки по коже.

– Женщину уличённую в блуде с демоном с лёгкостью убьёт собственная семья или односельчане. Если будут очень добры, то оставят в живых, но предложат убить ребёнка сразу после рождения. Выкинуть в реку в одной корзинке, например – дескать, его судьба в руках ками. Моей матери пришлось бежать из поместья, скитаться от деревни к деревне, постоянно рискуя быть убитой или изнасилованной.

– Это ужасно...

Он на это только хмыкнул.

– Это люди.

– Ты не любишь людей?

– Никто не любит людей, даже сами люди. Вот скажи, девочка из будущего, воюют ли они между собой спустя половину тысячелетия?

Кагоме вздохнула.

– Да.

Инуяша не стал отвечать, лишь кивнул, словно и не ожидая иного ответа.

– Небо остаётся синим, вода падает вниз, а разумные продолжают воевать. Надеюсь, что можно исправить одно, не сломав остальное.

– Эм-м-м... – растерялась девочка, не поняв, что он имел в виду.

– Это я к тому, что воевать перестанут, если воевать будет некому, – пояснил он, бросив на неё насмешливый взгляд. – Всюду тихо и тепло, всюду пепел и стекло.

От его слов, практически промурлыканных, девочке стало не по себе. Сразу вспомнились все предупреждения Каэде насчёт златоглазого ханьо. Пусть большинство из них он и опроверг, но некоторые подтвердил.

– Ты правда не собираешься использовать Камень Четырёх Душ? – решилась она задать вопрос.

– Тебя-то это почему волнует? А, догадываюсь... Каэде в ушки напела, про то какая это страшная, опасная вещь? Что она не должна попасть в злые руки, а то живые позавидуют мёртвым? – он рассмеялся. – Наивные бредни наивных мико, желающих казаться себе важнее, чем они есть. Лови!

И он в одно слитное движение достал из рукава и кинул ей розовый шарик, который она рефлекторно поймала.

– А-вя?... – и она покраснела, стыдясь глупого взмявка, который только что сорвался с её губ.

– Даже не знаю, стал бы я возиться с Кикио, если бы мог подержать эту хрень в руках хотя бы пару часов, – фыркнул полудемон. – Штучка, безусловно, интересная. Но принцип её работы таков, что пользоваться ей станут только идиоты, слабаки или отчаявшиеся. Так что если хочешь, можешь оставить его себе. Или отдать Каэде, раз уж ей так не терпится угробить собственную деревню ради глупых иллюзий о собственной значимости в картине мира.

– Камень... не настолько силён? – предположила она.

– Если бы я его полностью поглотил, то на уровень грубой силы своего старшего брата, чистокровного дай-йокая, я бы не вышел. Камень даёт мощный прирост силы слабым, но для сильных... в лучшем случае неплохой ситуативный инструмент. М-м, как бы объяснить? Вот вчерашняя сороконога, как, сильная?

Кагоме вспомнила, как жуткая демоница с лёгкостью рушила дома и утащила в небо лошадь. Она помнила, что Инуяша говорил о слабости этого йокая, но собственные глаза утверждали обратное.

– Да, сильная.

– Верно, – удивил её ответ собеседника. – По шкале от 1 до 10, её сила – 10. Однако, по шкале от 1 до 100, её сила будет где-то в районе 20. Усиление, которое дал ей камушек, вывело её на уровень силы где-то в 90 из 100, возможно, со временем она бы достигла пика и в этой шкале.

– Но ты убил её одним ударом... значит, твоя шкала больше?

– И вновь, верно, – поощряюще улыбнулся он. – Моя сила где-то 200. Сила моего брата... ну, я его шестьдесят лет не видел, но допустим 700. И даже ему далеко до нашего с ним общего отца, который был в принципе вне нашей шкалы. Так вот, этот камушек, если смотреть на него с точки зрения чистых цифр, может дать... ну пусть будет где-то 200 единиц усиления. Для мелкой швали это запредельное счастье, они о таком и мечтать не могут. Для средней швали, вроде сколопендры, это усиление на порядок, а то и полтора, куш, ради которого ничего не жалко. Для меня это двукратное усиление, а моего брата он мог бы дотащить до перехода на следующую шкалу. Однако ни я, ни он не стали бы использовать камень. Я – потому что меня не устраивает цена. Он – потому что считает ниже своего достоинства жрать всякое говно ради силы. Но даже чисто по цифрам, он минимум вдвое сильнее, чем этот камушек может кого-либо сделать. Понимаешь? Даже если он попадёт в “злые руки”, максимум что произойдёт – появится ещё один сильный йокай, каких на просторах Японии хватает. И то... пока зазнавшегося новичка не убьют, чему эта штучка, на самом деле, очень способствует.

Кагоме подавила искренний порыв выкинуть жемчужину, которую все ещё держала в руках.

– Почему?

– Тебя интересуют лекции по метафизике? – лукаво улыбнулся Инуяша, и девочка невольно ответила на его улыбку своей. Ей удалось отвлечь его от грустных мыслей, и она была не против развить успех.

– А... можно без лекции? Или совсем чуть-чуть?

– Ну если чуть-чуть, то при использовании этот камушек истощает твою душу. Звучит страшно, но непонятно. Объяснить?

– Угум, – кивнула она.

– Мир, изначально, мёртв. Оживляют его две сущности: эссенция движения, “хаку”, и отрицание небытия, “кон”. Ещё их называют жизненной энергией и душой. Хаку позволяет твоему телу двигаться и делать все то, что положено живому, а кон противостоит изначально мёртвой природе мира, заставляя простое усложняться, давая бессмысленности цель и направление. Душа не может быть уничтожена окончательно, но все же может быть истощена, противодействуя миру. Пока твоя душа полна сил и энергии, ты творишь свою судьбу сам. Когда же её силы кончаются, мир достаточно быстро возвращает тебя к исходному, мёртвому, состоянию. Через цепи случайностей, неудачи, и так далее.

– Звучит как какая-то злая воля.

– Я рассматриваю это больше как тяготение. Все что брошено вверх, рано или поздно упадёт назад... если только не научится летать.

– Значит, камень притягивает неудачи? – свела она запутанное объяснение к его сути.

– Тогда уж “вытягивает удачу”, – поправил он. – Если ты им пользовалась, а потом выкинула, последствия останутся.

– Мне уже хочется его выкинуть, – призналась Кагоме. – А его нельзя уничтожить?

– Нет. Показать? – она кивнула. – Положи его вон туда.

Он кивком показал на крупный булыжник, торчавший из земли неподалёку.

– Теперь встань у меня за спиной, чтобы в тебя осколки не попали.

– Осколки камня четырёх душ? – удивилась Кагоме.

– Если бы.

Она послушно встала за ним. Инуяша сжал кулак, и, размахнувшись, ударил по камню с оглушающим хлопком.

– Смотри, – сказал полудемон, сделав шаг в сторону.

Булыжник был расколот на части, а среди осколков и щебёнки лежала розовая жемчужина. Подняв её и покрутив перед глазами, девочка убедилась, что на ней даже царапинки не было.

– Камень четырёх душ не материален по-настоящему, пусть и похож, – пояснил Инуяша. – Ты наверняка и сама это чувствуешь. Он слишком неопределённый. Не лёгкий, но и не тяжёлый. Не холодный, но и не горячий. Вроде бы гладкий, но не будет скользким даже если ты намочишь его в воде.

Кагоме удивлённо взвесила шарик в руке. Инуяша был прав, но если бы он не сказал ей, она бы и не заметила... а ведь верно! Если бы волшебная жемчужина была настоящим камнем, она бы заметила его в своём теле! Или заметили бы врачи, которые делали ей рентген во время ежегодных осмотров.

– Неужели совсем ничего нельзя сделать?

– Выкинуть куда-нибудь, и пусть оно там лежит до скончания времён, – равнодушно пожал плечами ханьо. – Духовные предметы можно уничтожить либо превосходящей силой той же направленности, либо волей создателя. Как с той стрелой, что ты из меня выдернула, до тебя с ней не справился ни дай-йокай, ни Каэде.

– Понятно... а... можно он тогда побудет у тебя? – робко поинтересовалась девочка.

– Хо-о? Меня, значит, не жалко? – насмешливо протянул ханьо, заставив её щеки потеплеть.

– Ты ведь знаешь, как с ним обращаться, – честно ответила она.

Вместо ответа он протянул ей руку, и Кагоме с облегчением вложила в неё камень. После его рассказов, ей было спокойнее избавиться от этой вещи.

– Вообще, один способ все же есть. Камушек может выполнять желания, – сказал Инуяша, спрятав камень в рукав.

– Только есть подвох?

– А как иначе. Желание должно исходить от сердца, а не от разума. Не “ну, мне хотелось бы воды, хлеба, и звезду с неба”, а “хочу лишь это, и пусть мир сгорит”. Не буквально, просто для понимания накала страсти. Лично у меня ещё вызывает сомнения, кто будет трактовать твоё желание. Всегда можно выполнить не то что хочешь, а то что попросил.

– Есть рейроку, духовная энергия созидания, и есть йоки, духовная энергия разрушения. И та, и другая, имеют три подвида, я условно делю их на “молодость, зрелость и старость”. Рейроку, которой владеют мико и священники, это энергия молодости, её производят души желающие изменений к лучшему. Так же, рейроку резонирует с миром, благодаря чему может заимствовать его энергию. Хорики, энергия монахов, священников и экзорцистов, это энергия зрелости, её производят души стремящиеся познать и улучшить себя. В отличие от мико, монахи обладают значительно меньшими силами, поскольку полагаются лишь на себя и своё духовное развитие, но когда человек достигает в этом определённых высот, хорики превращается в сенки, энергию старости. Души которые её производят обычно не имеют личных желаний, они созерцают мир и почти сливаются с ним воедино, благодаря чему, как и мико, могут использовать его энергию. Обычно места которые люди называют святыми появляются из стремлений владельцев сенки, которые те передали миру... и они по-настоящему прекрасны и спокойны. Кажется, что если прислушаться, то можно услышать как листва жизнеутверждающе шелестит “ом сарве бхаванту сухинах”.

– Ты смог туда зайти, Инуяша? – спросила Каэде.

– Да. Священные барьеры подобных мест подавляют мою йоки, и я становлюсь обычным человеком.

– Эм-м-м... а что значит это “ом сарве бхаванту...?” – робко поинтересовалась Кагоме.

– “Да будут все счастливы”, – ответила вместо меня Каэде. – Я в первый раз слышу про разделение духовной энергии таким образом. Меня учили иначе. Рейроку это духовная энергия любого человека, но особенно сильна она у мико и священников которым за праведные дела благоволят ками, хорики это рейроку монахов, которые укрепляют свой дух опираясь на учения будды, а сенки это рейроку святых.

– Ну, так и есть, – я пожал плечами. – Просто я могу понять разницу между ними благодаря тому что чувствую. Энергия мико беспокойная, она стремится к изменениям и зависит от эмоций, как у ребёнка который тянет тебя за собой. Энергия монахов стабильная, она стремится к концентрации, и управляется разумом, как у доброго знакомого с которым ты работаешь бок о бок. Энергия отшельников вязкая, она стремится к неизменности и покою, а ощущается как объятия любящей бабушки. Но, несмотря на то что это все рейроку, эти энергии не слишком хорошо уживаются между собой. Жрицы хотят действовать, и неподвижность сенки тяготит их. Они чувствуют её благожелательное спокойствие, но так же чувствуют что нужны где-то ещё.

– Хм, да я замечала это, – задумчиво произнесла Каэде. – Когда меня учили, мы посещали одну из священных гор, всё было так как ты описал.

– А йоки? Она тоже может быть молодой, зрелой и старой? – спросила Кагоме.

– Да, хотя сами йокаи не делят йоки на подвиды а просто ею пользуются, – кивнул я. – “Молодая” йоки это разрушение ради разрушения. Большинство йокаев движимы именно ей, и просто повинуются собственным импульсам. “Зрелая” йоки это разрушение ради какой-то цели. Обычно считается что все йокаи следуют злу, но это не так...

– Разве? – саркастически уточнила Каэде.

– Разрушение это ведь всегда плохо, – дополнила Кагоме.

– Чтобы построить дом, нужно трижды разрушить дерево: срубить его, зачистить от коры и веток, распилить на доски. Чтобы приготовить еду, нужно разрушать растения и животных. Чтобы согреться в зимнюю стужу нужно сжигать топливо. Созидание и разрушение находятся в вечном круговороте, и неотделимы друг от друга.

– А... – немного растерялась девочка.

– И как это применимо к йокаям? – саркастично спросила Каэде.

– Возьмём как пример меня, мою цель можно назвать разрушением невежества. Есть йокаи которые хотят разрушения несправедливости... другое дело, что несправедливостью они могут считать то, что миром правит кто-то другой, но это частности. То что рейроку является созидательной энергии, ничуть не мешает творить зло с её помощью. Моё запечатывание было однозначно злым поступком.

– Хм. – Каэде явно имела сомнения на этот счёт.

– Значит, есть и добрые йокаи?

– Ну как тебе сказать... – я вздохнул. – Любишь яичницу? Или омлет?

– А... да? – удивилась она смене темы.

– Если считать добром благожелательность к людям, то да, добрые йокаи есть. Но если рассматривать их общество вне этого критерия, то оно не так уж и отличается от человеческого. Йокаи вполне могут быть добры друг к другу, им не чужды товарищество, дружба, любовь. Тем из них кого не стыдно назвать разумными, по крайней мере. Просто люди для большинства из них это еда и строительный материал, как для самих людей животные и деревья в лесу. Ты любишь жареные яйца, и тебе в голову не придёт спрашивать мнение кур по этому поводу. Йокаи, для примера, могут любить сырые человеческие глаза, и мнение людей их тоже волнует мало.

По её лицу пробежала судорога.

– Может уже и не люблю... – пробормотала она.

– Ну а йоки “старости” это саморазрушение, – вернулся я к изначальной теме. – Обычно ею обладают невероятно мощные дай-йокаи, и они либо ищут достойных противников, либо тысячелетиями стагнируют, занимаясь одним и тем же. Иногда, кстати, они делают очень полезные для людей вещи, например, охраняя врата в ад. Кстати, Кагоме, таким дай-йокаям плевать на людей с высокой колокольни. Специально гоняться за ними чтобы убить и съесть они не будут. Вот если сама к ним подойдёшь, возможны варианты. Могут поболтать, а могут и убить, но для большинства людей нет никакой разницы, подойдут они к самураю или дай-йокаю, шансы умереть в зависимости от их настроения одинаковые.

[Zenless Zone Zero] - Глава 4

Рейвенлоки стояли на ушах, полетели чьи-то головы, и они подозревали что среди них завелась “крыса”. Будь на месте старый глава их паскудного клана, он бы наверняка вспомнил про хакеров и начал шерстить компьютерные сети, но – ай-ай-яй, какая неудача – нынешний глава его кокнул. А сам он пока ещё мыслит привычными клише конкурентной борьбы. Но даже если они найдут мои следы, в чем я лично сомневаюсь… вытравить получившего администраторский доступ хакера из периметра почти невозможно. Серьёзно, проще стереть все данные и установить все оборудование с нуля. Но я подготовился даже на этот случай, оставив по троянчику на директорских машинах. Основная угроза безопасности, она вовсе не в рядовых сотрудниках, она в тех кто думает что они особенные и меры безопасности должны быть разными для “господ” и для “челяди”. Господа ведь у-у-уумные, их не обдурят, так что нечего в их драгоценных компьютерах лазать всяким там наёмным администраторам. Обожаю эту самоуверенность, невероятно упрощает мне работу.

Однако я решил пока оставить Рейвенлоков в покое. Затаиться, на месяц или два, чтобы они поверили в “крысиную” версию. Разброд и шатание в стане врага играют мне на руку. К тому же, накопилось много других дел: вынести все интересное со склада банды, изучить выкладки ИИ по их активности, посмотреть отчёт по мониторингу Интернота… ну и начать копать информацию, которую предоставила мне Веточка. Кого бы выбрать… “Джонатан” или Вооружённые Силы? Раньше я опасался лезть в сети ВС, считая что это серьёзные ребята, и шутить не будут. Но с моим нынешним опытом… если меня поймают, то убьют что те, что другие, а значит, никакой разницы в последствиях нет. Хм-м. Пожалуй, время расхакать ВС. Давно было интересно, что там на самом деле кроется за этой историей с повстанцами. А ещё, это настоящий вызов – у вояк, благодаря вертикали командования, все должно быть куда строже с сетевой безопасностью.

– Наша битва будет легендарной! – с предвкушением вознёс кулак к потолку я.

Надо будет подготовить векторы атаки. Поизучать протоколы защиты их техники, добыть где-нибудь регламенты… жёсткость системы может быть плюсом с тем же успехом, что и минусом. И, пожалуй, стоит нарастить вычислительные мощности. ИИ-помощник хорош, но тяжеловат для моего железа даже после всех оптимизаций. У меня все же не суперкомпьютер Гелиоса… хотя, с этой штукой я бы разорился на счетах за электричество. Или собрал бы генератор на эфирных кристаллах – благодаря знаниям эфирщика, я могу.

Сделав необходимые заказы в Интерноте, я поднялся со стула и потянулся. Весь день сижу, было бы неплохо размяться… куда бы пойти?

Бросив взгляд на календарь, где цветом был отмечен день танцевального фестиваля, я замер, вспомнив ещё одну дату в ноябре. Завтра день рождения Манами…а я ведь так и не навестил её могилу. Нехорошо. Вздохнув, я вернулся к компьютеру, чтобы заказать цветы и узнать расположение кенотафа.

Камень памяти жертв Нулевой был расположен не так уж и далеко от меня. Имя Манами там было – список погибших был выложен на специальном сайте… кстати, моё имя на нем тоже есть. Для себя тоже букет купить, что ли? На всех четверых.

Найдя цветочный магазин с нужными мне цветами, я спустился в гараж и завёл машину. Можно было бы заказать доставку, но мне хотелось развеяться после целого дня за монитором. Заберу заказ, прогуляюсь по набережной, может, зайду в недавно открывшийся хотпот-ресторанчик. Можно было бы позвать кого-нибудь за компанию, но настроения не было. В голову упорно лезли воспоминания.

Манами.

Я-интеллектронщик был в неё просто отчаянно влюблён. Она попросила своего знакомого, Архэ, порекомендовать ей высококлассного программиста, который бы мог держать язык за зубами, и его выбор пал на меня. Мне был двадцать один год, ей – немного за тридцать, но меня это не волновало. И что у неё есть муж и дочь не волновало тоже. Мне было достаточно видеть её и слышать её голос… я-исследователь на это лишь понимающе хмыкает. Когда-то он точно так же влюбился в Кэрол. И, кстати, именно его разочарование в браке компенсировало щенячий восторг интеллектронщика в моей нынешней личности.

Я-эфириальщик был знаком с Манами благодаря своим хобби: они одно время ходили в один кулинарный клуб. Он не был влюблён, но она нравилась ему внешне и как собеседница, однако после разъяснения её семейного статуса, его интерес к лисице поугас. Эфириальщик не любил “сложности”, а замужние женщины попадали именно в эту категорию.

Со мной-медтехником она познакомилась, когда тот был на практике по сестринскому делу – она была ранена в каверне, и пару дней провела в стационаре где он работал. Они разговорились и потом начали приятельствовать, и, конечно же, застенчивый медтех был очарован, пусть и не настолько как интеллектронщик. Ну а с исследователем они часто пересекались в кавернах по работе. Манами была одним из силовиков H.A.N.D. – службы экстренного реагирования в кавернах. Их взаимодействие было забавным с точки зрения меня-эфириальщика, поскольку говорили они либо по работе, либо о своих детях: Манами хвасталась дочуркой, а я – Вайзом и Белль. Не знаю что на этот счёт думала Манами, но я-исследователь считал её близким другом, и по-белому завидовал её гораздо более успешному, нежели у меня, браку.

Для каждого из нас она была по-своему важна. Тем постыднее было то, что я, как наследник всех этих чувств только спустя полгода нашёл время и повод, чтобы навестить её могилу.

Но, честно говоря, для меня более тягостным было то, что я не открылся Коледе и Грейс. Все же, в отличие от Манами, они живы, и я, может быть, все ещё мог им чем-нибудь помочь, в память о Хорсе. Но... я и сам только недавно встал на ноги. А ещё, прошло так много времени. Нужен ли я им? Благодаря термоядерной лжи ТОПов, моя фамилия стала клеймом прокажённого, и я очень боюсь, что кто-то из тех с кем я был близок в прошлом, поверил в эту ложь. Если кто-то раскроет меня как Шарля Арну, жизни мне в этом городе больше не будет. От журналистов до ТОПов, которых, без сомнения очень заинтересует как я пережил восемь лет в каверне. Анонимность моё единственное спасение, и все старые контакты – риск её потерять.

Поужинав в ресторане, я вернулся домой. Ехать к кенотафу я решил с утра: в рабочий день меньше шансов встретить там кого-либо.

Так и оказалось.

Огороженный сетчатым забором край пропасти, тёмная громада Нулевой вдали. И камни, чёрные, как каверна – с глубоко высеченными на них именами. Большая парковка была в некотором отдалении: как для того чтобы не мешать людям, приехавшим почтить память умерших, так и ради того чтобы не тревожить края Разлома тяжёлой техникой.

Камни стояли на отдалении друг от друга. На небольших стеллах, огораживающих занесённую песком дорожку, были выбиты буквы и стрелочки, указывающие к расположению нужного камня. “Хо”. Вот и он.

На монументе были высечены лишь имена, объединённые одной фамилией, выбитой у его вершины. “Хошими”. Этот клан тиренов-лис восходил к временам основания Эриду, и был весьма многочисленным. Возможно, сотня человек, возможно несколько. Я уже знал, что катастрофа унесла жизни большинства, но знать и видеть огромный монумент только для них – разные вещи. Скользнув взглядом по высеченным в камне столбцам имён, я почти сразу нашёл то, которое искал. “Манами”.

Вазы перед постаментом стояли пустыми. Достав из рюкзака бутыль с широким горлышком, я поставил её внутрь вазы, а затем поставил в неё купленный вчера букет цветов с бело-розовыми лепестками. И… застыл, глядя на выбитое в камне имя.

Чего ради я здесь? Сам до конца не понимаю. Я не верю, что душа будет посещать свою могилу. Или кенотаф, как в данном случае. Если бы я стал призраком после смерти, я бы уж точно не стал витать на краю разлома, у печального чёрного камня в окружении тысяч таких же несчастных. А уж смешливая и жизнерадостная Манами не стала бы тем более. К тому же, этот их родовой клинок… Искренне надеюсь, что предания это лишь мистика, которой, как ракушками, оброс эфироактивный меч за столетия своего существования.

Как бы то ни было, её здесь нет. Говорить с куском камня? Бессмысленно. Стоять тут бессмысленно тем более. Только… последняя дань уважения моей дорогой подруге, которую я больше никак не могу выразить.

Вряд ли я когда-нибудь приду сюда снова.

– Параллельные реальности существуют, я точно это знаю. Надеюсь, в них ты жива и счастлива, Манами, – прошептал я.

Я перевёл взгляд на каверну вдалеке. А затем вздохнул, и, закинув рюкзак обратно на спину, побрёл обратно, к месту где оставил машину. Выпить, что ли? Только вот с кем… ох, черт!

По каменным плиткам, мне навстречу шли два тирена. Я сразу узнал старшего из них, и первой моей мыслью было броситься наутёк, но я одёрнул себя. Может, мне повезёт и он не меня не узнает? Какого черта он здесь забыл? Разве у них нет собственного кенотафа на территории поместья?! И не влом ехать в такую даль, если они живут там, где я думаю? Я поднял руку, чтобы натянуть шляпу но глаза, но…

– Шарль?!

Да-а-а... на что я надеялся, без маскировки-то. Он узнал меня так же как и я его, с первого взгляда.

– Соичиро. Мияби. Доброе утро, – спокойно поприветствовал я пару тиренов.

– Шарль... – от моего равнодушного подтверждения старший Хошими заметно растерялся.

– Твоё лицо мне знакомо, – сказала Мияби, внимательно меня рассматривая. – Но я не помню тебя.

– Когда мы виделись в прошлый раз тебе было одиннадцать. Я бы удивился, если бы ты меня запомнила.

– Одиннадцать... – она нахмурилась.

– Ты совсем не изменился. Как будто и не было этих лет... – все ещё растерянно произнёс Соичиро.

– Для меня их и не было, – я вздохнул, не видя смысла скрываться и юлить, раз уж я все равно с ними столкнулся. – Я был в Батие, когда вспыхнула Нулевая. Пришёл в себя в больнице, больше полугода назад, с чистым листом вместо памяти и не постарев ни на день. Мне сказали, что меня вытащила из критской субкаверны какая-то тирен-кошка в маске. Память восстановилась, когда я нашёл статью о Кэрол. К тому моменту у меня уже было новое имя, и я не стал его менять.

– Прости что я спрашиваю это, но ты ведь... не знал? – он на мгновение перевёл взгляд мне за спину.

– Не знал что? – прищурился я, мгновенно ощутив прилив раздражения. – О, только не говори мне что ты веришь в эту чушь про “Виновную”! Один человек не способен на ЭТО!

И я ткнул пальцем в громаду Нулевой по ту сторону разлома.

– Это не чушь, Шарль. Я видел материалы дела. Есть свидетельские показания…

– И все это не только засекречено, но ещё и никогда не оцифровывалось, – перебил я его. – Приговор вынесен на основе формальной истины, но это не помешало им втоптать её имя в грязь. Вот только “Гелиос” это не ТОП и не Вооружённые Силы. Там нельзя было пустить миллиард-другой на “исследование засекречено”!

– Прости, – он внезапно склонил голову. – Мы можем поговорить обо всем этом позже. Сейчас не время и не место, чтобы ворошить болезненное прошлое.

И он, виновато улыбнувшись, чуть приподнял букет роз в своих руках.

– Да, прости, я зря вспылил, – я вздохнул. – Подожду около машины.

– Думаю, Манами была бы рада, если бы ты присоединился к нам, – он вновь мягко улыбнулся.

– Я только что там был, но… ты не против? – я посмотрел на Мияби. – Соичиро знает меня, но для тебя я незнакомец.

– Я не против. Я вспомнила тебя, дядя Шарль.

Я невольно улыбнулся. Так меня называли только Мияби и Вайз с Белль. Навевает воспоминания.

– Идём, – двинулся вперёд Соичиро. – У нас ещё будет время поговорить и вспомнить былое. Ты ведь не против присоединиться к нам за обедом?

– Только за. Ты так и не пьёшь?

– Нет, но для тебя что-нибудь найду.

– Звучит хорошо. Признаться, я ожидал худшей реакции от возможной встречи с теми кто меня знает...

– Я никогда и не думал, что ты можешь быть причастен к Нулевой, – заверил он. – И я рад что ты выжил, Шарль.

– А я рад, что выжили вы, – я искренне улыбнулся.

Мы подошли к стеле.

– Пеларгония, – заметила мой букет Мияби.

– Да. Она их любила… – тихо ответил я. Все равно услышат, с такими-то локаторами на головах.

– На языке цветов пеларгония означает искренность и дружеское тепло, – заметил Соичиро, и поставил в соседнюю вазу букет белых роз.

Разговор на этом как-то сам собой затих. Некоторое время мы просто стояли рядом со стелой, а потом Мияби протянула руку, и коснулась высеченного в камне имени.

Я же потратил минуты тишины, чтобы внимательно рассмотреть своих давних знакомых. Соичиро постарел. В густых каштановых волосах не было ни одной седой искры, но на лице прибавилось морщинок, а его обычная мягкая улыбка теперь как будто всегда тронута ноткой застарелой боли.

Мияби... маленькая девочка с серьёзной мордашкой превратилась в отстранённую молодую девушку. Она была больше похожа на мать, чем на отца: схожие черты лица, те же густые и длинные чёрные волосы, те же глаза цвета алого янтаря, та же гибкость мастера оружия. Но вот ростом она не пошла ни в одного из родителей – они оба высокие, в то время как в Мияби навскидку метра полтора, может самую капельку больше. Это скрадывалось длинными лисьими ушками и обувью на очень высоком каблуке… похоже, она комплексует по этому поводу.

Скорее всего, низкий рост это следствие сильного эфирного воздействия. Детям нечего делать в кавернах – те заметно влияют на растущий организм. Но вряд ли у неё был выбор, когда вспыхнула Нулевая…

– Вы теперь живете в старой резиденции? – прервал тишину я, обратившись к Соичиро.

– Да, – он чуть улыбнулся. – А ты?

– Неподалёку отсюда, на краю города, – я пожал плечами.

– Почему?

– Я и раньше не был сказочно богат, а спустя восемь лет и без памяти… первое время хватался за любую работу. Потом, когда вспомнил кто я, открыл небольшой бизнес, но с моими доходами, снять квартиру на Люмине я могу лишь на пару часов. В году.

– Ты мог бы прийти ко мне, – мягко сказал он. – Я бы не отказал в помощи.

– Спасибо, я ценю предложение, но оставь мне мою гордость.

Он точно был бы последним выбором, если бы мне потребовалось взять в долг. Хошими богаты, да, но мы с Соичиро не друзья. Раньше он относился он ко мне с тщательно скрываемой неприязнью, не могу его осуждать, учитывая насколько я был увлечён его женой. Да, я-интеллектронщик изо всех сил прятал свои чувства, но ни одна из других моих личностей в эффективность этих попыток не верила. Даже стесняшка-медтех! Так что со стороны все должно было быть ещё более очевидно. Соичиро терпел меня исключительно из-за профессиональной ценности, ну и, наверное, потому что я никогда не пытался ухаживать за Манами. Только чуть ли не мурчал в её присутствии…

– Я предпочёл бы, чтобы никто не знал о том, что я жив, – решил я расставить точки над i. – Теперь меня зовут Марк Пирсер.

– Ты отказался от собственного имени? – вместо Соичиро ответила его дочь, обернувшись к нам.

В детстве она была более эмоциональной. Сейчас... сложно даже сказать, осуждает ли она.

– Я верну его себе тогда, когда смою ту грязь, в которой вываляли Кэрол. И мне будет гораздо проще сделать это, если никто не будет знать мою настоящую личность.

– И если она виновна? – Мияби уставилась на меня немигающим, пронзительным взглядом.

– Я в это не верю.

– Отвернёшься от правды? – тут же хлестнул по мне её вопрос.

– Сначала правду нужно узнать. Почему, зачем, как. Официальная версия не даёт ни одного ответа, – теперь уже я сверлил взглядом Мияби. – Она лишь давит на эмоции, даёт удобного козла отпущения, который уже не сможет ничего возразить. “Это все она!”. Как же. Искала ли ты правду сама? Или просто поверила в то, что тебе некого призвать к ответу?

– А у тебя есть доказательства? – холодно возразила лисица. – Пока что я вижу лишь попытки надавить на эмоции.

– Мияби, – укоризненно окликнул её Соичиро.

– Нет, ты права. У меня нет ничего кроме веры. Но я скажу так: если бы официальной версией было то, что причиной падения Эриду стало неаккуратное обращение с Бесхвостом, повлёкшим эфирный резонанс и вспышку Нулевой, я бы попытался докопаться до правды. Потому что в моих глазах Манами достойна того, чтобы я верил в неё. И того же достойна Кэрол.

В её взгляде на мгновение мелькнула растерянность. А затем она нахмурилась.

– Ты... знаешь о Бесхвосте, – констатировала она.

– Ну, да. В конце концов, именно из-за этого я с вами всеми и познакомился… – я повернулся к Соичиро. – Кстати, как проект? Все получилось? Жаль, что у меня не получилось довести его до конца, там оставалось совсем немного.

– Проект? – перевела взгляд с меня на отца девушка.

– Она о нем не знала, – с лёгкой укоризной сообщил Соичиро, явно вздохнув с облегчением когда наша перепалка с Мияби умерла, так и не начавшись. – И ты все ещё можешь его закончить. Он был заброшен после падения Эриду, и я лишь недавно задумался об этом, но найти кого-то с твоими навыками и достойного доверия не так-то просто.

– Я не должна об этом знать? – спокойно поинтересовалась Мияби.

– Ещё за несколько лет до падения Эриду, мне попался в архивах документ, восходящий к второму поколению нашего клана, который описывал создание святилища клинка в клановой резиденции, – начал объяснять Соичиро. – Он навёл меня на мысль о том, как можно сделать Бесхвост менее опасным для того кто им владеет. В те времена это было почти невозможно, но современные эфирные технологии в сочетании с люмикерамитом должны были сработать. Мы с Манами сделали ножны, заказав программное обеспечение на стороне, но они работали едва-едва. Достаточно, чтобы была заметна разница, но даже близко не то, на что мы рассчитывали. После многих проб и ошибок, мы поняли, что несмотря на то, что идея рабочая, нам не хватает фундаментальных знаний чтобы воплотить её в металле. Манами попросила о помощи Архэ, ректора института Гелиос, и он порекомендовал нам своего студента, любителя сложных задач.

– Меня, – я усмехнулся. – Хотя я первоначально был очень скептично настроен по отношению к идее сделать “переносную виртуальную каверну” внутри ножен для меча. Но мне предложили отличную оплату, так что я согласился. Правда, всерьёз я взялся за дело только после личного знакомства с Бесхвостом и тем как он выкручивает мозги.

– Ты брал в руки клинок?! – второй раз сквозь невозмутимость Мияби пробились эмоции.

– Он оказался менее разборчив в знакомствах, чем говорится в ваших преданиях. Или во мне тоже есть капля крови Хошими, кто знает? – я пожал плечами. – Во всяком случае, я отделался мигренью и лёгким обморожением руки. Манами после этого два часа меня отчитывала. Но зато я понял, с чем конкретно ей приходится иметь дело, и в какую сторону стоит двигаться. Ножны и программное обеспечение должны были стать одним целым, чтобы эффективно подавлять эту штуку. И она, к тому же, оказалась очень привередливой к качеству предоставляемой иллюзии. Два года возились, но в итоге сделали. Там, на самом деле, оставались лишь последние проверки “в гипсе”, а дальше только моделирование итоговых ножен. Мы с Манами собирались сделать это на выходных, но Нулевая внесла свои коррективы.

– Значит, все данные потеряны, и придётся начинать заново?

– Нет, – ответил ей Соичиро. – Манами не хотела подвергать опасности жителей главной резиденции, поэтому эксперименты проводились в особняке за городом, где мы живём сейчас. Я опечатал лабораторию, но она должна быть полностью функциональна.

– Финальные тесты все ещё требуют взаимодействия с клинком, – напомнил я. – В исполнении его… истинного владельца.

– Я готова, – спокойно ответила Мияби.

Осознание пробило меня словно молния, заставив осечься на полуслове. Если она владелец, значит… но ей же было всего одиннадцать…

– Предлагаю поехать домой, и обсудить все там за обедом, – внезапно сменил тему Соичиро, тем самым подтвердив моё предположение. – Если только у тебя нет других планов, Шарль.

– Нет, я готов. Только, если ты не против, я хотел бы сначала заехать домой и оставить машину. Если, конечно, предложение найти для меня что-нибудь алкогольное все ещё в силе.

– Конечно, – он улыбнулся. – Идём. Мы поедем прямо за тобой.

И мы направились к парковке.

Сев за руль и повернув ключ зажигания, я шумно выдохнул, откинувшись в кресле. Мияби стала владельцем клинка – а значит, она убила предыдущего владельца. Так он передаётся в семье Хошими из поколения в поколение. Такова цена за использование его силы без сводящих с ума голосов и обжигающего холода, которые я успел испытать на себе. Скорее всего, у неё не было иного выбора… но это не отменяет факта: Мияби убила, или добила, собственную мать. В возрасте одиннадцати лет.

Бедная девочка…

Честно говоря, зная такие подробности, совершенно перестаёшь им завидовать. Да, Хошими богаты, уважаемы, а их третья глава была одной из основателей современного Эриду, но они добились этого дорогой ценой. Которую продолжают платить и сейчас, и, скорее всего, продолжат платить в будущем.

От мемориального комплекса до моего дома было всего пятнадцать минут езды. Запарковав машину в гараж, я пересел к Соичиро. После моей тарантайки, которую в хвост и гриву эксплуатировали ещё “Сыны Калидона”, седан премиум-класса казался просто верхом комфорта. Даже жаль, что я себе такое позволить не могу... официально.

К моему облегчению, в машине не было никого, кроме них двоих. Соичиро, богатый наследник богатого клана, обычно ездил с личным водителем, а на важные встречи брал ещё и телохранителя, а впоследствии, в этом же качестве, собственную жену. Своим аристократическим замашкам за эти годы он остался верен: за рулём сидела Мияби.

– Значит, теперь ты живёшь здесь... – нейтрально произнёс он.

– Не самый худший район города, – я пожал плечами.

– Да, до падения Эриду это было престижное место.

Правда. Но теперь, когда большую часть горизонта закрывает Нулевая, обеспеченные люди предпочли другие места для загородных домов. Ближе к городу район гораздо более обитаем: там живут исследователи каверн и вояки, вместе с семьями. Те кто работают на посте Скотт и близлежащих производствах. Благодаря этому соседству бандитов нет даже на моей заброшенной окраине – одно дело “крышевать” мирняк, и совсем другое пытаться установить свои порядки среди тех, кто владеет оружием, а то и сам им является. Впрочем, слухи о небезопасности района все равно ходят, и меня это полностью устраивает.

– Чем ты занимаешься сейчас? – нарушил тишину Соичиро. – Ты упомянул какой-то бизнес…

– А, да. Собираю роботов, которые оказывают мелкие услуги, вроде чистки обуви. Они есть на нескольких крупных станциях метро.

– И все?.. – недоверчиво уточнил он.

– И все. Как Марк Пирсер, я даже не гражданин Нью-Эриду, так что интересная работа по профилю мне не светит. С настоящим именем она мне не светит тем более, никому не нужны проблемы. Так что я работаю сам на себя – не так денежно, зато вспомнил своё старое хобби.

– Роботехнику? Ты никогда об этом не упоминал.

– Ты не спрашивал, – пожал плечами я.

Да и не был раньше настолько дружелюбным.

– Тоже верно, – признал он. – Но все же, я удивлён. Ты был одним из ведущих программистов Гелиоса, а теперь…

Он слегка замялся, как будто не в силах подобрать вежливые слова. Будь я лишь тем собой, который интеллектронщик, я бы купился. Но опыт более погрызенных жизнью версий меня подсказывал что это неискренне.

– Разве тебе не хотелось бы заняться чем-то более значимым? – наконец, выдал суть мой собеседник.

Настоящий я-интеллектронщик на такой вопрос немедленно спросил бы – “а тебе?”

Соичиро политик и управленец, а интеллектронщик эту братию тихо ненавидел. Так же, я знаю что сейчас большинство семейных предприятий Хошими кануло в лету из-за Нулевой. Он глава клана, но сколько от того клана осталось? Едва ли даже десятая часть. Король без королевства, а туда же, про значимость вещает.

– Я знаком с практиками собеседований ТОП, где тебя изо всех сил пытаются заставить усомниться в себе, чтобы дальше сбить цену найма и одновременно стараются показать свой оффер как невероятное одолжение со стороны компании тебе лично, – скучающе отозвался я. – Вот уж не ожидал от тебя таких заходов, Соичиро.

Он, слегка удивлённый, бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида. Похоже, ожидал он как раз поведения интеллектронщика – попыток огрызнуться. Конечно, ему уже за сорок, как не начать относиться к молодёжи снисходительно.

– Ты ничуть не изменился, – рассмеялся тирен. – Все такой же бескомпромиссный и прямолинейный, даже во вред себе.

Вот пожалуйста. Он уже знает что мне “во вред”. Политики...

– Восемь лет прошло только для тебя, Соичиро.

– Правильнее сказать, что восемь лет не прошло только для тебя, Шарль, – возразил он. – Прости за форму подачи, но я действительно знаю кое-кого, кому бы пригодились твои навыки.

– Каждой первой компании города, – фыркнул я. – Вот только профильную работу именно моего уровня компетенции мне могут предложить лишь пять работодателей во всем Нью-Эриду: “Вайтстар”, армия, H.A.N.D, “Белобог” и ТОП, на которых я работать не буду, потому что не буду никогда.

– Ты мог бы работать в H.A.N.D? - заинтересовалась Мияби.

– С руками бы оторвали, если бы не моя фамилия, – без малейших сомнений ответил я.

– Прошло восемь лет, Шарль. Уверен, что твои навыки все ещё актуальны? – спросил Соичиро.

– Нулевая поставила город на колени, и его техническое развитие вернулось к уровню “как до катастрофы” всего год назад. И я уже восполнил все пробелы. Отвечая же на твой вопрос: нет, спасибо. Я не буду работать инкогнито на людей, которых не знаю лично. Не хочу стать ещё одним Арна, использованным как козел отпущения.

– Даже если речь пойдёт о Мэйфлауэрах?

Хм. В целом, я не слышал ничего плохого о семействе основателей Эриду, но я не копал глубоко. Из того что мне было известно, они на ножах с ТОПами, но внешне все прилично.

– Я посмотрю и дам знать, если мне понадобится твоя рекомендация, – мягко отказался я.

– Посмотришь, значит, взломаешь их сеть? – проницательно предположил он.

– Как-то это слишком радикально... – уклончиво ответил я.

Он рассмеялся.

– Знаешь, я до сих пор не ношу с собой телефон.

– Серьёзно? Ты слишком впечатлительный.

– Сказал тот, кто взломал его походя.

Я пожал плечами. Соичиро, когда Манами привела меня знакомиться, имел наглость высказать сомнения в моих навыках – ему казалось что я слишком молод. Я закусился, отошёл в уборную и за пару минут хакнул его телефон, воспользовавшись 0-day уязвимостью модели. Шок в его глазах, когда я продиктовал ему новый код разблокировки надо было видеть. Воспоминание ещё долго грело моё сердце.

– Думай, Шарль. Мэр всегда отзывался о Кэрол очень тепло, и они были хорошими знакомыми.

– Тем не менее, он не сделал ничего, чтобы обелить её имя. Слово политика что туалетная бумага: такое же прочное, и так же будет рано или поздно использовано по назначению.

– Все так же прямолинеен...

– Повторяешься. Соичиро, ты достаточно хорошо меня знаешь, за подхалимажем не ко мне. Возможность сладко жрать и жить в двух шагах от Люмины не стоит того, чтобы лизать чужой зад, послевкусие дурное остаётся.

– Хорошо, – он поднял руки, словно сдаваясь. – Ты услышал моё предложение, и не будем больше об этом.

– Спасибо. Я ценю, правда.

Мы заехали на территорию особняка, и выглядел он хуже чем я помнил... вроде и не запущен, но и прежней ухоженности не было. Внутри это тоже чувствовалось.

– Вы живете тут только вдвоём? – предположил я.

– Да... я иногда нанимаю людей, чтобы они ухаживали за домом и за садом, но постоянно здесь только мы с Мияби.

Хошими были дружным и многочисленным кланом. Обычно они пускали к себе чужаков по остаточному принципу, стараясь во всем обходиться своими силами. И если Соичиро приходится нанимать кого-то, то либо в клане произошёл раскол, либо в живых осталось ещё меньше, чем я думал.

Обед нам принесла Мияби, и скорее всего, она же его и готовила. Или вообще банбу. Поблагодарив по-прежнему индифферентную лисичку, я попробовал и не впечатлился. Моя готовка наголову выше. Зато, компенсируя посредственную еду, Соичиро выставил на стол бутылку чего-то очень и очень вкусного. Запылённую этикетку я предпочёл не разглядывать – и так очевидно что вино стоит дороже машины, на которой мы приехали, но глава клана трезвенник, ему все равно.

– Что ж... полагаю, мы не найдём лучшего времени, чем сейчас, – улыбнулся Соичиро, когда первый голод был утолён. – Расскажешь свою историю?

– Краткую версию ты уже знаешь, – я вздохнул. – Длинная отличается лишь в деталях. Но, если тебе интересно...

И я рассказал, делая особенный акцент на том, как в Нью-Эриду устроена жизнь для тех, кто не родился с золотой ложкой во рту. Про полное равнодушие системы к тем, у кого нет бумажки, про первичное накопление капитала путём ремонта банбу для рейдеров, благодаря которым жизнь в отдельном районе бедноты куда лучше чем во многих других, про опыт обитания в руинах здания в порушенном квартале... в общем, всю “официальную” биографию Марка Пирсера.

– Ты знаешь, почему ты выжил при поглощении каверны? – когда я закончил, Соичиро, наконец, созрел задать тот вопрос, ради которого он, похоже, и затевал эту беседу. – Может, какой-то из проектов Гелиоса?

– Не знаю. Пусть мы и живём рядом с ними много лет, каверны все ещё тёмный лес для нас, – я вздохнул. – Предполагается, что при поглощении одной каверны другой, метрика пространства искажается там настолько, что все внутри стирает в мелкую пыль. Но это ведь лишь предположение. Пространство связано со временем... кто знает, возможно мой случай вовсе не уникален. Что если людей просто выбрасывало в акцепторной каверне спустя минуты, месяцы или годы – но они либо не смогли выжить после этого, либо погибли на выходе? Со мной все могло произойти точно так же. В больнице сказали что меня вытащила тирен-кошка, но я этого не помню. Мои воспоминания обрываются в Батие.

– Ясно...

– А как жили вы? Я читал про то что многие погибли, и видел камень... а, черт, не знаю как можно спросить такое невзначай, так что заранее простите за прямоту. Вы ведь не единственные кто спасся из всего клана?

– Нет, – он вздохнул, а потом чуть улыбнулся. – Но выжившие после Нулевой решили, что для процветания клана будет лучше, если ни одна катастрофа не сможет накрыть всех сразу. Теперь оставшиеся семьи живут в разных районах Эриду, а некоторые и за его пределами.

“Решили, что для процветания клана”, вот как? Звучит гладко и скользко, как обмылок – типичное изложение политика, пытающегося скрыть неудобную правду. Предположу, что после столь массовой гибели своих членов, клан не захотел и дальше подчиняться проштрафившемуся главе, но не стал выносить сор из избы, скорее всего, из-за родового клинка доставшегося наследнице. В результате, снаружи Хошими едины как и раньше, но внутри... полагаю, Соичиро остался главой лишь номинально, поскольку выполнять его распоряжения соклановцы не станут.

Я перевёл взгляд на Мияби, и она тут же встретилась со мной глазами. Несколько секунд мы играли в гляделки, прежде чем я вернул фокус внимания на Соичиро.

– Хорошо, – я улыбнулся. – Я рад, что остались и другие Хошими. Все же, если я правильно понимаю суть клана, это тоже семья, вы не остались совсем одни.

– Спасибо, – серьёзно кивнул он. – А что насчёт тебя?

– Все кого я мог бы назвать друзьями, не пережили Нулевую, – глухо ответил я.

– Прости. Неудачная тема.

– Проехали, я сам её поднял, – я вздохнул. – Ладно, хватит пустых разговоров. Спасибо за обед, и, раз уж мы с ним закончили, то давай оценим состояние лаборатории. Возможно, потребуется привести её в порядок после всех этих лет.

– Почти не сомневаюсь в этом, – кивнул он. – Идём.

Путь к подвальному помещению я помнил наизусть, все же, для меня действительно прошло не так уж и много времени. Соичиро, около на вид вполне обычной двери, чуть не хлопнул себя по лбу, сказав что совсем забыл про ключ. И отправил за ним Мияби, которая все это время следовала за нами молчаливой тенью.

Девушка шла бесшумно, и я не мог предположить, насколько далеко она ушла, поэтому просто подождал двадцать секунд.

– Она действительно владелец клинка? По клановому обычаю?

По лицу тирена пробежала тень.

– Это не был её выбор, – тихо ответил он. – Не вини её.

– Даже не думал. В одиннадцать лет?

– Да. Она смогла выбраться из Нулевой только благодаря жертве Манами. И клинку.

Я покачал головой.

– Она же прошла курс терапии после этого?

– Ты на что-то намекаешь, Шарль? – нахмурился явно задетый Соичиро.

– Нет, беспокоюсь, – из глубин счетверенного сознания пришла рекомендация “не нагнетать” от меня-исследователя. Будучи гордым отцом, он бы точно так же взвился, усомнись кто-нибудь при нем в психическом здоровье Белль и Вайза. – Она всегда была сильной девочкой, но...

– Я прошла все квалификационные тесты в H.A.N.D. – донёсся из коридора невозмутимый голос Мияби. – Не волнуйтесь за меня, дядя Шарль.

Хошими и их локаторы...

– Все что было, прошло, – закончила она, появившись рядом с нами и протянув отцу ключ.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Простите, я, наверное, полез не в своё дело.

– Это уж точно, – недружелюбно буркнул Соичиро, повернув ключ в замке.

– Извинения приняты, – все так же равнодушно ответила Мияби.

Вот только эта её отрешённость и была причиной моего беспокойства. Бесхвост не игрушка для аутистов, он сталь режет с той же лёгкостью и чистотой, с которой ножницы режут бумагу. Добавить к этому то, как он выворачивает мозги, добавить к этому сверхчеловеческие физические характеристики от высокого уровня эфирной устойчивости владельца, которые дополнительно усиливаются клинком, и получаем рецепт кошмарной резни. И то что её приняли в H.A.N.D. вовсе не значит, с головой у неё все в порядке! Людям с высоким уровнем эфирной устойчивости открыты многие двери и на многое же закрывают глаза. К примеру, я-исследователь, поступил в Вайтстар и закончил его, будучи – вот объективно – САМЫМ тупым на потоке. “Въехал” на 81 балле устойчивости, выехал на собственном упорстве и помощи Кэрол, которая подрабатывала моим репетитором. И это научное учреждение! Среди силовиков требования ниже, а спрос на них выше, как следствие – в армии встречаются такие фрики, что оторопь берет.

Включив свет, мы замерли у порога. Лаборатория была в состоянии “декорация для фильма ужасов”. Паутина свисала с потолка сизыми полотнищами, пол и все поверхности были усыпаны какой-то чёрной дрянью явно органического происхождения. Слой пыли на поверхностях был такой, что на неубранных бумагах почти невозможно было различить буквы.

– Мне нужны метелки-пыльники, пылесос, ведро и тряпка, – мрачно прокомментировал увиденное я. – И отвёртка. Прежде чем включать компьютеры после длительного простоя, лучше отключить от них диски с информацией.

– Я принесу, – вызвалась Мияби, и вновь учесала куда-то в глубины особняка.

– Тогда я оставляю это на вас, – тут же слился ушастый “принц”. – Если что-то понадобится, я буду в кабинете.

Мияби быстро вернулась с пылесосом, и я начал отвоёвывать свою лабораторию у пыли и пауков. К моему удивлению, я недолго оставался один на этом поле боя: младшая лисичка через некоторое время появилась снова, с ещё одним пылесосом, ведром с тряпками, и одетая “во что не жалко”, чтобы тут же включиться в работу. И в её действиях была видна привычность ко всему этому...

– У вас нет банбу для уборки? – поинтересовался я, когда мы собрали пылесосами всю паутину с потолка, стен и углов.

Мияби посмотрела на меня, а затем невозмутимо вытащила из глубины своих лисьих локаторов беруши.

– У вас нет банбу для уборки? – повторил я.

– Есть. Они сейчас на подзарядке, после того как приводили в порядок дом. Я помогаю им. Они старые, и не летают как современные, им нужна помощь, а мне нужны тренировки. Идеальный симбиоз.

– Тренировки в... этом? – с сомнением отозвался я.

– Все может быть тренировкой, – невозмутимо откликнулась Мияби. – Мама всегда так говорила.

Я чуть грустно улыбнулся.

Она действительно так говорила. В основном потому что её чересчур целеустремлённый ребёнок ужасно хотел стать героем, и разить все зло угрожающее семье, клану и городу. Вот она и выдумывала ей “тренировки”, заставляя заниматься самыми обычными детскими делами, вроде сбора ракушек на пляже. Мияби “тренировалась” со всей серьёзностью и полной самоотдачей, что ей не поручи. Манами находила это милым, я-интеллектронщик странным, а сейчас, с точки зрения меня-медтеха, который Мияби в своей жизни не видел, это очень напоминает лёгкое расстройство аутистического спектра. Не “аутизм” как таковой, а “особенности”. Интереса ради, я взглянул ей в глаза, но она не стала отводить взгляд.

Минута. Другая. Третья.

– Спасибо за помощь в моей тренировке прямого взгляда, – поблагодарила она меня, когда мне это окончательно надоело и я все же отвёл глаза.

Сам факт того, что она может просто взять и несколько минут играть с кем-то в гляделки без предупреждения… впрочем, я первый начал. Но я уж точно не образец нормальности: у меня четыре личности в голове.

– Рад помочь.

Лаборатория была не такая уж и большая, так что вдвоём мы управились за полтора часа. Компьютеры, после извлечения дисков, нормально запустились, и, подождав некоторое время для “разогрева”, а затем несколько раз включив и выключив их для теста блока питания, я вставил диски обратно. Все работает, но на всякий случай я запустил актуализацию бэкапа на внешний носитель.

– Ты хорошо справляешься с выкрутасами клинка? – поинтересовался я у Мияби, которая наблюдала за моими действиями с дзенским спокойствием.

Пылесосы и тряпки она уже успела унести.

– Да.

– Тогда неси его сюда, а я пока прогоню тесты.

Вернулась Мияби не только с клинком, но и в компании своего отца. Он одобрительно покивал на очищенную лабораторию, чем вызвал у меня приступ глухого раздражения. Белоручка.

– Вы хорошо справились. Шарль, ты уверен что все готово для работы с клинком?

– Я сделал бэкап всех данных и прогнал полный спектр тестов имитационной камеры, которые имеет смысл проводить вхолостую. Но в ней нечему ломаться, так что я за это и не беспокоюсь.

– Странно слышать это, зная, сколько она стоила, – рассмеялся Соичиро.

– НИОКР вообще дорогое удовольствие, особенно в области штучных товаров. Мияби, вставляй меч в камеру.

“Тестовая камера” со стороны была больше всего похожа на избыточно загипсованную ногу. Многослойное нечто из бинтов и затвердевшего белого полимера, к которому тянулось несколько пучков проводов. И отверстие для катаны сверху.

– Что дальше?

– Не отпускай рукоятку, мне нужна оценка его состояния.

Она кивнула.

– Хорошо, – я щёлкнул выключателем на диктофоне. – Эксперимент 211. Клинок помещён в камеру, система находится в пассивном режиме. Состояние клинка?

– Спокойное, чувствуется растущее напряжение.

– Поехали. Активация системы, уровень 1.

Никаких изменений в окружении это не произвело.

– Ощущения? – поинтересовался я у Мияби.

– Бесхвост отреагировал. Рост напряжения замедлился.

– Хорошо. Уровень 2, – я щёлкнул по клавиатуре и стал ждать отзыва Мияби.

– Рост напряжения замедлился ещё больше, – сообщила она через двадцать секунд.

– Уровень 3.

– Уровень напряжения больше не растёт, – удивлённо заметила она. – Вы с мамой сумели этого добиться?

– Ещё в первые четыре месяца работ, – подтвердил я. – Концепция предложенная Соичиро рабочая, мы знали это. При помощи современных технологий мы просто сделали для Бесхвоста аналог храмового святилища, где он находится обычно. Проблема была в том, чтобы сделать технологию носимой. Мы сумели ужать комнату до размера тестовой камеры, но с собой её таскать по-прежнему затруднительно, не говоря уже о том чтобы пользоваться. В идеале, мы должны были получить устройство размером с ножны. С этим мы возились следующие полтора года. Мы бы справились быстрее, но на самом деле это был проект выходного дня. У меня была учёба и своя работа, да и у Манами хватало обязанностей. Продолжаем?

– Да. Благодарю за объяснения.

– Повтор результатов эксперимента 210. Алгоритм сжатия эфирного потока, вариант 3-76.

– Всплеск, как от извлечения клинка из святилища, – тут же откликнулась Мияби. – Уровень напряжения растёт… примерно как на втором уровне.

– Это был последний из тех, которые мы тестировали вместе с Манами. Но я после этого просчитал и прислал ещё два варианта. Воспользуемся сразу последним. АСЭП, 3-78.

– Рост напряжения остановился.

– Ждём.

Прошла минута.

– Это успех? – осторожно поинтересовался Соичиро, словно боясь спугнуть удачу.

– В целом, да, взгляните. Манами, можешь отпустить рукоять и тоже посмотреть.

– Я Мияби.

– Прости, оговорился, – смутился я. Вырвалось по привычке… – Смотрите.

На экране была показана 3D-модель катаны, с лезвием окружённым плотной светящейся сеткой.

– Что это значит? – невозмутимо спросила Мияби.

– Вот так выглядел уровень 3, – я щёлкнул по вкладке. Сетка стала разреженной и заняла больший объем. – Первый успех занимал почти весь объем эфирных каналов тестовой камеры. Теперь же, на алгоритме 3-78, все каналы вполне реально уместить в ножны. Они будут несколько массивнее обычных, и делать их придётся из люмикерамита путём послойного нанесения, но они будут достаточно лёгкими, чтобы их можно было носить с собой.

– Это же отлично! – воскликнул Соичиро. – Неужели все было готово ещё тогда?!

– В принципе да, но на деле это лишь окончание второго этапа. Прежде чем воплощать ножны в металле, сначала нужно провести тесты в каверне. Сейчас мы работали с клинком в спокойном состоянии. Он был разряжен в святилище и находится в низкоэнергетической среде. Но как он будет реагировать на помещение в ножны в настоящей каверне? При высоком давлении эфира? При высоком уровне внутренней напряжённости после боя? Возможно, потребуется какой-то гаситель, или дополнительные корректировки алгоритма.

– Тесты в каверне… – тихо произнёс Соичиро.

– Я готова, – без сомнений отозвалась Мияби. – Когда начнём?

– Да хоть завтра. Каверна на Объездной будет оптимальным вариантом: недалеко и без возможных лишних глаз.

– Хорошо. Я заеду за тобой завтра в 9 утра, – с решительностью на грани безапелляционности заявила она мне.

– Будет гораздо лучше если мы сделаем наоборот, я заеду за тобой. Моя тарантайка более устойчива к эфиру, чем набитый электроникой городской седан. И в 9 поздно, лучше в 5, нам ещё нужно будет взять с собой тестовую камеру.

– Хорошо, я буду ждать. Запиши мой номер телефона.

– Погоди-ка, Шарль! В каверну? У тебя же эфирная устойчивость чуть больше шестидесяти! – всполошился Соичиро.

– Ты беспокоишься обо мне, а не о дочери? – искренне удивился я, доставая телефон.

– Моя устойчивость 100, – индифферентно сообщила Мияби, как о чем-то не стоящем внимания. Я же охренел ещё больше – “эталонный” уровень встречался очень и очень редко. У одного человека на миллион, и то если верить не самой значительной статистике. – Но если отец прав, то тебе нельзя подвергаться большому давлению эфира или его сильным перепадам, которые создаёт Бесхвост.

– После катастрофы Нулевой моя устойчивость выросла. Неожиданный, но приятный бонус для выжившего.

– Сколько? – требовательно спросила Мияби. – Если мы будем работать вместе, я должна быть уверена в тебе.

– 91, – признал я справедливость требования.

– Девя… – поразился Соичиро. – Она выросла на треть?! Это же невозможно!

Относительно меня-исследователя, всего на 10 единиц. Но да, у интеллектронщика было всего 65. Немногим больше минимума на котором людям в принципе разрешают работать в каверне на постоянной основе.

– Тем не менее, это так, – я вздохнул. – Обычно устойчивость к эфиру действительно не растёт. Но обычно люди не возвращаются из поглощённых субкаверн. Ладно, теперь ты запиши мой номер, и закончим на сегодня.

Мияби предложила подвезти меня до дома, но я отказался.

Езда на общественном транспорте, а затем достаточно длительная прогулка до моего дома давала мне время и прекрасные условия чтобы подумать.

Жалел ли я о том, что открылся Хошими? Нет. После того как я, по невероятному стечению обстоятельств попался на глаза Соичиро, адекватных способов решить проблему не было. Но я уже давно принял, что рано или поздно что-то такое случится, шанс натолкнуться на знакомых был всегда, и избавиться от него полностью уже невозможно. Я-интеллектронщик был умеренно-социальным человеком, и знакомых у него хватало: одноклассники, однокашники из Гелиоса, персонал “Белобога”, коллеги с которыми я работал уже после выпуска, представители заказчиков… многие, скорее всего, погибли – но однозначно не все, так что я учитывал возможную встречу, и даже продумал легенду, опирающуюся на вполне реальный факт амнезии.

Я бы без зазрений совести протестировал её на Соичиро, встреться мы где-нибудь в другом месте. Делал бы удивлённое лицо, морщил лоб, жадно расспрашивал кем я был… но в двух шагах от кенотафа их клана, откуда я явно возвращался? Это было бы просто глупо. К тому же, лисье семейство в моем мысленном списке было почти самым безопасным вариантом встречи из всех. Над ними довлеет их наследие. Поколения праведных воинов, иссекающих зло, и всегда держащих слово. Сдай меня тот же Соичиро в ТОП на опыты, он станет первым за десять поколений, кто предал человека которому клан покровительствует. А именно это мне когда-то, на радостях от успешного создания тестовой камеры, пообещала Манами – и Соичиро подтвердил её слова своими. Даже колечко с гербом подарили, как доказательство, но оно давно сгинуло в Нулевой.

Они не смогут переступить через себя. А если смогут… ну, в этом случае я бессилен. Нажму тревожную кнопку на браслете-маячке, чтобы Мявы попытались меня отбить, и буду рвать когти.

Но правда, это почти невозможное развитие событий, так что его даже можно не рассматривать отдельно.

Интереснее, что я мог бы получить от Соичиро по завершению проекта. Официально он не мог заплатить мне и тогда, поскольку Хошими держат в секрете источник крутизны своих глав, раскрывая его очень малому числу людей со стороны… а то и в самом клане. Мне обещали “услугу” с весьма нехилым денежным эквивалентом. Так чем же может быть полезен мне сейчас клан Хошими?

Услугу ведь надо будет просить сразу, а не когда они подзабудут свою благодарность, и переоценят мой вклад в проект. Изначально я хотел попросить довольно-таки редкие и дорогие фотонные нейропроцессоры. Их могли приобрести организации, вроде “Гелиоса”, но не частные лица. Впрочем, у частных лиц на это удовольствие и денег не было… а есть ли они сейчас у Хошими? Клан в упадке, и это заметно.

Тогда, возможно, что-то связанное с легализацией и гражданством? С этим Соичиро помочь может, но когда в дело вступает настолько “крупный калибр”, это может привлечь ко мне совершенно ненужное внимание. Больше ничего в голову не идёт… но это мне-интеллектронщику. А остальным?

Медтех согласился с тем что оптопроцессоры были бы идеальным вариантом. Эфирщик пошутил про пожизненный уход за нашей халупой какой-нибудь миловидной клановой лисичкой. Исследователь предложил получить через Соичиро вайтстаровский “модуль телекинеза”. Вспомнив что он имеет в виду, я достал телефон и сделал несколько поисковых запросов. Удивление остальных версий меня оправдалось – это устройство существовало только в его реальности, и ни о чем похожем не слышал даже я-эфирщик, который в этой области специализировался.

Впрочем, оно и в мире меня-исследователя было настолько экспериментальным, что вместо названия у него был двадцатизначный код. Неофициально, между собой, мы называли аппарат “модулем телекинеза” – поскольку примерно так и выглядело его действие внутри каверны. Шутники из учёных ещё называли его “руки науки”. Принцип действия основан на все тех же манипуляциях нестабильным пространством, что и у многой другой техники института “Вайтстар”, такой как эфирные фазовращатели, позволяющие временно дематериализовывать объекты внутри каверны или заставлять их подчиняться привычной физике. “Модуль телекинеза” каким-то не очень понятным исследователю (и очень интересующим эфирщика) образом придавал насыщенным эфиром веществам кинетический импульс с заданным вектором. В условиях каверны это давало возможность играть в боулинг любыми объектами, включая эфириалов, до тех пор, пока модулю хватало на это заряда.

Я-исследователь помнил, что эффект нашли случайно, в системе из трёх фазовращателей, один из которых был неисправен, а так же частотные характеристики системы, поскольку те необходимо было проверять, прежде чем запускать устройство. Я-эфирщик предполагал, что этого будет достаточно для воссоздания как эффекта, так и “модуля телекинеза”. Но для этого нам требовались фазовращатели “Вайтстара” – которые были значительно дешевле чем фотонные нейропроцессоры, но предоставлялись лишь сотрудникам института, войскам и H.A.N.D.

Их даже на чёрном рынке не было! Просто потому что для рейдеров эти игрушки слишком наукоёмкие. Грубо говоря, если ты можешь ими пользоваться, зная что и зачем делаешь, то зарабатывать на жизнь рейдерством каверн будет невероятной растратой ума и таланта.

Ах, ирония и самокритичность.

Что ж. Если фотонные процессоры Соичиро не потянет, то сойдёмся на фазовращателях. На это его возможностей хватит точно – а я получу отличный козырь: оружие, с которым никто в этой реальности не знаком.

[RA2\FMP] - Глава 1

Старая доработанная зарисовка. Вновь, ГГ - псионик, живший в мире Red Alert 2 (и, немножко, 3) а затем попавший в мир анимешки Full Metal Panic!

Кровать с вертикализатором под спиной. Наклон ровно такой, чтобы я не скатывался под собственным весом. Удерживающих ремней не чувствую, зато есть многочисленные датчики–присоски. На висках, на руках, на ногах. Знакомо и неприятно…

– Проснулся? – спросил женский голос с ужасным акцентом.

Состояние отслеживается оборудованием. Как минимум, электроэнцефалограмма. Я открыл глаза и быстро осмотрел окружение. Моя кровать была частью капсулы с толстыми стенками, сквозь которые чётко была видна лаборатория и её хозяйка. Женщина, лет сорока, в лабораторном халате поверх свитера. Славянские черты лица, каштановые волосы забраны в хвост. Симпатичная.

– Как самочувствие? – без особого интереса спросила она. Я пару раз моргнул, разбирая сказанное сквозь её чудовищный рязанский прононс. Рассмотрел вариант перейти на русский, но решил не упрощать жизнь похитителям.

– Слабость, тошнота, слабая боль в мышцах, пульсирующая головная боль с локализацией в висках, – я бросил короткий взгляд на монитор и тут же отвёл глаза. – Светобоязнь.

Последствия применения транквилизаторов. Либо сильных, либо длительное.

– Неожиданная кооперация – удивилась она. – Обычно такие как ты ведут себя хуже, пока им не вобьют немного ума.

"Такие как ты". Я не первый, но совершенно непонятно, в чем был смысл меня похищать. Впрочем, за спрос денег не берут...

– Я уже умный. Зачем вы меня похитили?

– Сразу к делу? – женщина усмехнулась. – Проверить не являешься ли ты "Шепчущим".

– Термин мне незнаком, поэтому опишите феномен, пожалуйста.

– Ещё и вежливый... – она хмыкнула, и зажгла сигарету. – Шепчущие это недавно появившиеся люди, обладающие невероятным интеллектом, и врождённым интуитивным знанием, благодаря которому они могут создавать вещи, серьёзно опережающие своё время.

– Вроде ArmSlave?

– Именно. Интересовался?

– Ещё бы... – я на пару мгновений задумался над тем, как использовать ситуацию себе на пользу. Вариантов мало, пан или пропал. – С высокой долей вероятности, я и есть этот “шепчущий”. Если вы поможете раскрыть мне мой потенциал, я буду работать на вас.

Она удивлённо вскинула брови, и бросила взгляд на экран, по которому медленно двигались кривые ЭЭГ.

– Потенциал?

– Я отличаюсь от других, и прекрасно это знаю, – спокойно ответил я. – Кто бы вы не были, вы знаете это тоже, раз похитили меня. Я давно разработал комплекс процедур, чтобы раскрыть свои способности в полной мере, но не мог сделать этого сам, из-за дорогостоящих или запрещённых препаратов, а так же необходимости в нейрохирургии. Помогите мне, и я буду работать на вас добровольно.

Она рассмеялась.

– Наглец. Ставишь условия, в твоей-то ситуации?

– Вам нужны результаты моего интеллектуального труда. Рабство в подобных условиях особенно неэффективно, а экономическая сторона вопроса вряд ли интересует тех, кто смог провернуть операцию по моему похищению. Так что я рассматриваю происходящее как… очень специфическое собеседование. Я не прав?

– Нет, – усмехнулась она. – Нам нужно содержимое твоей головы, а будешь ли ты согласен на его извлечение значения не имеет. Но допустим, что ты меня заинтересовал. Собеседование, хм. Тестовое задание: подробно опиши необходимые процедуры и препараты, которые тебе нужны.

Она демонстративно взяла со стола диктофон, и щёлкнула кнопкой.

– Начинай.

Будучи родным сыном Юрия, я прекрасно знал методологию "пси–пробуждения" – как по собственному опыту, так и потому что занимался её улучшением. Абсолютная память цепко хранила список препаратов и последовательность операций, а проведя немалую часть своей второй жизни в качестве шпиона Советов, я прекрасно знал как именно нужно описывать технологии. Женщина с интересом слушала то, что я говорил, делала пометки в блокноте, и явно воспринимала мои слова всерьёз.

– Готовый план на три недели... – задумчиво произнесла она, когда я закончил. – Интересно. Но ты не сказал, что получится в результате.

– Снятие когнитивных ограничений, полное раскрытие потенциала моего мозга, – легко соврал я. – Я стану гораздо умнее, что, полагаю, выгодно и мне, и вам.

– Пожалуй… – протянула она. – Думаю, проект достаточно заинтересует начальство, чтобы они дали нам лишний месяц, прежде чем пытаться извлекать из тебя знания обычными методами, тем более что треть перечисленных тобой препаратов и так была бы использована... но в чем твоя выгода работать с твоими похитителями?

– Я сирота, которому пришлось бы тратить годы, чтобы добиться того, что вы можете дать мне здесь и сейчас. К тому же, из того что вы сказали очевидно, что если я не буду полезен, моя жизнь будет короткой и неприятной.

– Умный мальчик, – она усмехнулась. – У нас есть специалисты, которые проверят лжёшь ли ты. Если пройдёшь и их, то буду рада поработать с тобой, Демиан.

– Взаимно... как вас зовут?

– Тамара

Спустя пару часов, я узнал что предложенный план заинтересовал моих похитителей. Тамаре дали предварительное “добро”, а меня потащили к местной службе безопасности. Обошлось без пыток – если не считать таковой шестичасовой допрос на полиграфе тремя разными людьми. По его результатам мне повесили на ногу контрольный браслет, который не только отслеживал мои перемещения, но и мог вколоть транквилизатор, если я попытаюсь убежать. Когда мне это объяснили, я лишь хмыкнул, повторив что моё похищение слишком большая удача, чтобы делать глупости.

Это было правдой. Последняя стадия "пси-пробуждения" требует введения специфических веществ прямо в головной мозг, а значит сам этого не сделаешь, нужен нейрохирург. Те же лизергамиды можно если не купить, то синтезировать, но вот найти врача, который бы правильно их ввёл, учитывая необходимость краниотомии... честно говоря, у меня не было ни малейших идей как это сделать, но исполнители нашли меня сами.

Ещё пару дней я сидел в камере, в то время как мою программу, по словам Тамары, проверяли здешние учёные. Ну а на третий день меня потащили её реализовывать. Словно в детство вернулся! Инъекции, капельницы, барокамера, акустическая камера, электрошок…

– Мне кажется, или тебе это нравится? – спросила Тамара, после того как я хорошенько проорался на первом сеансе "электрического стула", и блаженно улыбался короткому отдыху. Женщину, очевидно, назначили моим куратором: она сопровождала меня на всех процедурах и допросах, выступая переводчиком.

– Боль это слабость, покидающая тело, – просипел я. – Водички, пожалуйста...

Она лающе рассмеялась, но бутылку с водой дала, и отстегнула руку от подлокотника.

– Что он говорит? – поинтересовался оператор электростула, пока я пил. Тамара перевела, и тот покачал головой. – Тебе не кажется, что этот парень просто наркоман-мазохист, устроивший себе здесь персональный парк аттракционов?

Не улыбнуться было легко: контроль эмоций был вбит на подкорку ещё в прошлой жизни, но предположение забавное, особенно учитывая что он кое в чем прав.

– А что, чувствуешь себя клоуном, Валера? – насмешливо отозвалась моя куратор.

У мужика раздражённо дёрнулась щека, но отвечать он не стал. О, тут что-то личное?

– Время. Готов, Дем?

– Готов. Жарьте меня полностью! Только руку пристегните, чтобы не болталась.

Тамара вновь рассмеялась, но когда взялась за браслет, меня – и её мощно дёрнуло разрядом.

– Седов, гнида! Ты что творишь?! – взъярилась она.

– Прошу прощения, кнопку задел, – неискренне ответил он.

– Г***н, – буркнула себе под нос моя куратор, и быстро застегнула браслет.

А затем ток подали во второй раз...

– А–А–А–А–А!!!!

Спустя неделю такой жизни, мы перешли к самому страшному этапу – краниотомии с последующими инъекциями в мозговую ткань. В прошлой жизни мне уже довелось это пережить, но все равно было жутко. Процедура безболезненная, пугает лишь понимание, что если этот похожий на седого медведя мужик налажает, то легче будет умереть, чем жить с последствиями.

– Красный. Зелёный. Сфера. Двенадцать, – называл я появляющиеся на экране передо мной предметы или несложные примеры. Пока все вроде бы идёт хорошо.

– Закончил, – раздался надо мной бас нейрохирурга. Экран и предметы приобрели странную, неописуемую глубину, словно краями выходили за пределы реальности.

– Начинаются галлюцинации, – сообщил я.

– Ещё бы, с тем что тебе ввели, – еле слышно проворчал он, и сказал уже громче. – Пальцами шевелить можешь?

Я пошевелил. Сжал руки в кулаки...

– Хорошо... – голос нейрохирурга начал растягиваться и двоиться. Он что-то говорил, но смысл рассыпался во все более и более поглощаемом “мультиками” сознании.

Когда я очнулся в следующий раз, я чувствовал себя так, словно все органы внутри превратились в кровавую кашицу пополам с толчёным стеклом. Болело все, а ещё меня одновременно лихорадило и знобило. Мерзейшие ощущения, но мучения стоили того: я чувствовал присутствие другого разума в комнате, даже не открывая глаз.

– Как самочувствие? – поинтересовался знакомый голос.

– Ужасное, – ответил я, и честно описал симптомы. – Сколько я пробыл без сознания? Признаков инфекции нет?

– Сутки. Показатели крови в норме, с учётом того что ты провёл все это время в кислородной барокамере.

– Ништя-я-я-як... – с улыбкой протянул я, и прикрыл глаза. – Ну раз все хорошо, то я посплю ещё...

Но вместо этого я привычно напряг разум, настраиваясь на чужое сознание. Лёгкое головокружение, а затем перед закрытыми глазами появилась картинка.

– Может, Седов был прав? – пробормотала себе под нос Тамара, но услышал я это не своими, а её ушами. “Подселение” сработало успешно!

Немного потренироваться, чтобы его закрепить, раскрыть “волну”, как следует отдохнуть, и... можно идти на выход.

Тамара тем временем ещё раз изучила мои жизненные показатели на экране, а затем вышла из комнаты с барокамерой и направилась в сторону другого крыла.

– А, доктор Кочетова. Как поживает наш второй подопечный?

– Пришёл в себя, рассказал что ему плохо, порадовался тому что у него нет инфекций и снова заснул, – коротко ответила Тамара. – Поведение выходит за рамки психологической устойчивости, так что скорее всего это девиация. Возможно даже та, что предполагал доктор Седов. Я переслала вам показатели его ЭЭГ после пробуждения, взгляните.

– Он даст то что нам нужно, так или иначе, – пожал плечами собеседник Тамары, лысый как коленка мужик лет шестидесяти, с густыми усами. – Даже если ему нравится боль, химия действует на всех одинаково. Мы же не пытаем их, просто вынуждены применять спорные решения… так, давайте взглянем что вы прислали… удивительно! Впечатляющая активность мозга. И он при этом был в сознании и разговаривал?

– Я тоже удивилась.

– Очень интересно. Очень интересно! Определённо стоит использовать его методику на обычном человеке и посмотреть на разницу, это может приблизить нас к пониманию природы Шепчущих. Полковник Смирнов должен одобрить…

– А как наш первый образец, профессор? – сменила тему моя куратор.

– М? Мирочка? Четвёртый день депривации сна, так что с минуты на минуту она должна войти в нужное состояние... давайте проведаем её.

Он поднялся, и направился к двери в соседнюю лабораторию. Тамара пошла за ним. С шипением распахнулась дверь, и почти сразу же я услышал крик боли. Усач даже не повернул на него голову, направившись к молодому человеку за пультом, а вот Тамара бросила взгляд в камеру. Грязная, истощённая рыжая девчонка с погасшими глазами хныкала и еле заметно дёргалась, будучи привязана ремнями к вертикальной кровати.

– Кстати, говоря о наших подопечных. Мирочка тоже демонстрирует склонность к самоповреждению, возможно это черта всех Шепчущих, – заметил усач. – Пришлось связать её, и она немедленно воспользовалась возможностью, чтобы уснуть. Сдвинула нам график, паршивка.

И он добродушно усмехнулся, словно говорил о капризах любимой внучки.

– Раз уж вы здесь, доктор, то помогите старику, введите ей состав 3, сто миллиграмм.

Тамара зашла в камеру, и взяла из холодильного шкафа туберкулиновый шприц на сто юнитов, в процессе привычно мазнув взглядом по этикетке. Из состава я успел выхватить только "4–дезоксимескалин". Сильный галлюциноген.

– Iyada! Iyada! Chikayoranaide! Iyada!!! – завопила девчонка, едва Тамара начала приближаться к ней. Она даже попыталась дёргаться, но с её физическим состоянием, она бы только от таракана отбилась... моя куратор уверенным движением схватила её за предплечье и сделала точный укол в вену.

Следов от предыдущих инъекций было так много, они образовывали сплошной синяк. Коновалы. Могли бы и порт поставить…

Девушка закричала и забилась в путах. Похоже состав ещё и болезненный при введении.

– Спасибо, доктор, – поблагодарил её усач, едва Тамара вернулась в основную лабораторию. – У вас лёгкая рука, посмотрите, какие чудесные пики на энцефалограмме. Наша птичка вот-вот запоёт, хотите послушать?

– Не откажусь, – кивнула она.

– Тогда присаживайтесь, – улыбнулся он. – Будете чай? Или кофе?

– Чай.

– Леонид, можешь быть свободен на сегодня, – обратился усач к оператору. – Дальше мы с доктором проследим сами.

– Спасибо, профессор, – он поднялся, набросил на плечи халат, до этого висевший на спинке стула, и направился на выход.

– Две ложки сахара, как я помню? – спросил он у Тамары.

– Да. Благодарю.

Спокойствие, умиротворение и благолепие. Тихо шумит закипающий чайник, негромко шуршит вентиляторами компьютер, а из–за толстого стекла еле слышно доносятся вопли бьющейся в путах измученной девчонки, отравленной психоактивным коктейлем. Отличная атмосфера чтобы выпить чайку!

Ну, не то чтобы это что-то меняло. Я так и так собирался вырезать этот комплекс ко всем чертям прежде чем его покинуть.

– О, – оживился усач спустя несколько минут. – Птичка запела!

Он нажал на кнопку, и колонки компьютера ожили, наполнив комнату исступлённым речитативом искусственного голоса. Синхронный компьютерный перевод, надо же!

– ...выше нелинейной модели для ка равным один, эм равным один, координаты особых точек совпадают с координатами экстремума потенциала...

Первоначально звучало бредом, но когда набралось достаточно контекста, я понял, что она описывала математическую основу самоорганизующейся нейронной сети, подходящую для создания "сильного" искусственного интеллекта. К сожалению, дослушать её до конца я не смог: накатывающая даже сквозь психическую связь головная боль намекала на то, что я достиг своего нынешнего предела. Терзать свой мозг, ещё не отошедший от операции и дальше я не стал, отключившись от чувств Тамары и вернувшись в собственное тело.

Ощущалось оно так же плохо как и час назад. Ох... ничего, что не могли бы исправить двадцать часов сна. Сейчас, когда я вернул себе псионические возможности, мой контроль над мозгом тоже вырос. Простимулировав пареакведуктальное серое вещество выбросить энкефалины, я мгновенно ощутил облегчение. Теперь можно и поспать...

К вечеру следующего дня меня выпустили из барокамеры. По плану, у меня был день акклиматизации, но я не стал тратить его зря. Днём я "подселился" к уборщику, случайно встреченному рядом с туалетом, благодаря чему получил примерную схему всех помещений на этаже. Ночью, отдохнув, спровоцировал появление охраны, и "подселился" к тому из рядовых, кто выглядел самым младшим. Мои ожидания оправдались: именно его, в паре с коллегой, направили в ночной обход. Моя внутренняя карта пополнилась ещё и схемой всех коридоров комплекса. Он оказался не таким уж и большим – всего три этажа.

– Доброе утро, Дем. Как самочувствие?

– Доброе утро, Тамара, – кивнул я. – Не очень. Появились неожиданные проблемы со сном.

– Судя по твоей программе, ты уже должен был достигнуть желаемого тобой потенциала, – произнесла женщина. – И моё начальство хочет увидеть результаты.

– Ещё нет. Операция на мозге и восстановление это ключевой фактор, но не кульминация. Нужно ещё несколько сеансов электросудорожной терапии с заданными частотными паттернами и последующим сном в барокамере. "Зажечь" нейронную схему, пока она податлива.

– И что будет потом?

– В общих чертах я говорил, а конкретно – не знаю. Но это точно должно стоить того! – я улыбнулся, стараясь выглядеть максимально вдохновлённо. – Осталась неделя, прежде чем мы это увидим. Неужели это так много?

– Я постараюсь их убедить, – она подмигнула. – Но ты будешь должен.

– Конечно же!

Хитрожопая научница решила вогнать меня в долги на пустом месте. Но кое в чем она права, я уже получил то, к чему стремился: способность влиять на чужую волю и восприятие. Несколько сеансов электрического стула нужны чтобы вернуть себе "волну". В прошлом она неоднократно спасала мне жизнь, и, уверен, неоднократно пригодится мне после того как я покину это гостеприимное заведение.

Тамара некоторое время смотрела на меня, словно оценивая.

– Раз у тебя есть проблемы со сном, значит, нужно снотворное?

– Ничего изменяющего сознание, – покачал головой я. – Даже настолько незначительное воздействие может что–нибудь испортить.

– Мне интересно, – произнесла она, и села на стул рядом с моей кроватью. – Ты готов терпеть опасные операции, и то, что другие люди сочли бы пытками и сотрудничать с людьми, которые тебя похитили и вывезли из родной страны. И ты даже не знаешь, что именно преследуешь? Что тогда питает твою одержимость?

– Ален Бомбар, Вернер Форсман, Барри Маршалл, Робин Уоррен, Ханнес Линдеман, Леонид Рогозов.

– Маршалл и Уоррен это те, что открыли роль хеликобактер пиллори, Рогозов... тот что сам себе удалил аппендицит. Не вижу связи.

– Бомбар пересёк Атлантический океан на лодке, без запасов, чтобы разработать методику для потерпевших кораблекрушения. Линдеман за два схожих полугодовых плавания доказал, что человек способен выжить имея несколько минут сна и тысячу килокалорий в день. Форсман создал метод катетеризации сердца. И всех этих людей объединяет две вещи: храбрость, ведь они проводили опасные для жизни эксперименты на себе, и вера, но не бога, а в собственную правоту и силы. Я тоже верю что я прав, и готов поставить на это свою жизнь.

Она хмыкнула и слегка улыбнулась.

– Идеалист, значит. Что ж, в твоём возрасте это нормально, – она взглянула на часы. – Значит, идём по плану?

– Идём по плану, – энергично кивнул я.

В первой половине дня было полное медицинское обследование. Осмотр, анализы, рентген, МРТ, нейросонография... им явно очень интересно, как мой мозг отреагировал на инъекции. Совершенно не удивлён – ЭЭГ активных псиоников выглядит так, словно у них эпилептический припадок, при полном отсутствии внешних признаков.

Вторую половину дня занимали акустическая стимуляция и “электрический стул”. В этот раз я уже не орал, только шипел, стараясь нащупать "точку разблокировки". За первый сеанс не вышло, но поскольку я знал что именно ищу, думаю, завтра уже все получится. В прошлом мире это заняло две недели...

Барокамера встретила меня ощущением взлёта, уши привычно заложило, зато в голове почти сразу же прояснилось. Можно подумать о плане побега.

Первоначально он был очень прост: нанести максимальный урон и внаглую свалить, пользуясь псионическими способностями. Что может быть легче чем удрать от погони для человека, который способен “стереть” себя из чужого восприятия? Риторический вопрос. Теперь, однако, возникла сложность. “Мирочка”. Я, после нескольких лет в лабораториях Юрия, категорически против экспериментов на людях, если только те не находящиеся в здравом уме добровольцы. Девочка пойдёт со мной, и это не обсуждается… но создаёт проблемы.

Во-первых, я не знаю японский, а значит с коммуникацией все будет сложно. Во-вторых, “стереть из восприятия” другого человека в разы сложнее, чем себя, и это сильно режет доступный мне уровень наглости. В-третьих, и самое важное – а что с ней потом делать-то?

За прошедшие недели я подслушал много интересного. Часть просто потому что порой врачи и прочий персонал общались между собой, уверенные в том что я не пойму, часть – когда “подселялся” к другим людям. Например, я знал что мы находимся в селе Заозёрном, неподалёку от Хабаровска. А похитили меня, между прочим, из Сантьяго, который столица Чили. Угу, в Южной Америке. Понятия не имею, сколько это в тысячах километров, но точно до хрена: нужно Тихий океан наискосок перелететь. Комплекс в котором мы находились официально был частью исправительной колонии, но на деле принадлежал КГБ, конторе с очень длинными руками – аж за Тихий океан дотягивается. Для меня это больше не проблема: они сами вернули мне гарантию того, что найти меня можно только случайно и при большой удаче. А вот девушку, даже если она вернётся на родину, спокойно могут выкрасть оттуда ещё раз, и воспрепятствовать этому она не сможет.

Эх, ладно. Уверен, она будет счастлива даже просто вырваться из рук здешних учёных.

После завтрака на следующий день я вновь отправился к Седову, великому мастеру электрического стула и, наконец-то, прорвался на следующий уровень культивации. Шутка. Но с долей правды: я нащупал “точку разблокировки”. Теперь я в любой момент могу зачистить двадцатиметровый радиус вокруг себя от излишне бойкой органики. Следовательно, этот комплекс исчерпал свою полезность. Пора вылупиться из яйца и отправиться навстречу миру! Ну а то что это будет в стиле Чужого – так сами виноваты. Карма.

Ещё час электрошоковой “терапии” был абсолютно бесполезен, в отличие от двух часов сидения в барокамере. На ужин я съел вдвое больше обычного, да ещё и набрал шоколада. По первоначальному плану, я собирался побездельничать и восстановить силы прежде чем уйти, но теперь дело касалось не только меня.

– Разыгрался аппетит? – прокомментировала мои действия Тамара, как обычно составившая мне компанию за ужином.

– Странное ощущение, я голоден, но уже не лезет, – соврал я. – Кстати! Проводишь меня до комнаты? Хочу кое-что показать.

И я заговорщически улыбнулся.

– Вот как? – её это позабавило. – И что же?

– Сюрприз, – я чуть наклонился к ней. – Результат, к которому я стремился. Хочу показать тебе первой.

Она вскинула брови, а затем тоже улыбнулась. В её глазах отчётливо сверкнуло торжество и предвкушение. Наивная…

Признаться, я был взволнован. За прошлую жизнь я очень привык к псионике, и лишившись её в новой жизни, чувствовал себя так, словно мне отрубили половину пальцев. Жить можно, но знание о том что потерял постоянно скребётся в подсознании. И теперь, я смогу воспользоваться ею в полной мере, снова. Внешне я не показывал этого, но внутри меня потряхивало от предвкушения.

– Итак, мы здесь, – произнесла Тамара грудным голосом, когда дверь комнаты закрылась за нами.

– Да, – я обернулся к ней. – Готова?

– Конечно.

– Тогда… – я поймал её взгляд, и произнёс на русском: – Посмотри в глубину моих глаз.

Как она удивилась! Вот только в разговоре с псиоником, эмоции – враг. Особенно если эмоцию вызвал он сам. В пси-корпусе учили подобным трюкам, чтобы упростить воздействие, или сделать его незаметным. Силовой захват разума, который так любит папка, крайне очевиден. Сбивчивая или бессвязная речь, стеклянные глаза, тремор, плегия или спазм мышц, включая мимические – та ещё "зловещая долина". Даже при лёгком воздействии, не лишающем осознанности, человек выглядит так, словно ему неожиданно вставили в зад швабру с транквилизаторами.

– Что... происходит... – выдавила из себя Тамара.

Хм, старался быть максимально аккуратным, но первый блин комом. То ли не получилось точно дозировать энергию, то ли мои способности стали сильнее. Разберусь позже.

– Результат. Согласись, он стоил всех мучений, – я улыбнулся. – Кто глава комплекса?

– Полковник... Смирнов... – её глаза вновь расширились. – Как ты… это… делаешь?

– Кого нужно убить, чтобы нанести комплексу и вам максимальный вред? – проигнорировал я её вопрос. Страх упрощает контроль, а мало что пугает людей больше, чем первая встреча с враждебным псиоником.

– Старший научный и командный персонал… полковника Смирнова… подполковника Кивкину… майора Фёдорова…профессора Ярова… доктора Седова… доктора Бахромцева… – вот тут она изо всех сил попыталась сопротивляться, из-за чего её лицо перекосило в жутковатой гримасе. – М-м-меня…

– Чудесно. Сколько здесь других подопытных?

– Одна… Шепчущая…

– Хорошо. Кто сейчас есть в комплексе из приоритетного списка?

– Все… кроме полковника…

– Жалко, – задумчиво произнёс я. – У тебя есть оружие?

– Нет.

– Здесь есть арсенал?

– Оружейная комната… рядом с пультом охраны…

– Ключи от кабинетов у них же?

– Да.

– Сколько у нас есть времени, прежде чем люди начнут расходиться по домам?

Выходило, что немного. Ночи на работе проводил только руководитель проекта, профессор Яров, а остальные после окончания рабочего дня разъезжались по окрестностям. Что ж, тогда надо действовать быстро.

– Последний вопрос. Тебя не мучает совесть за то, чем вы здесь занимаетесь? Похищения, эксперименты на людях, пытки?

Её вновь перекосило, а психополе завибрировало попытками сопротивляться моей воле.

– Нет, – вынужденно честно ответила она.

– Жаль, но было бы глупо ожидать иного, – вздохнул я, и надавил на её сознание, превращая женщину в полностью подконтрольную мне марионетку. – В конце концов, в такие места хороших людей не нанимают. Сними мой браслет, а затем иди в комнату охраны.

Использовав псионику, чтобы сделать себя невидимым, я вышел из комнаты следом за Тамарой. И по пути на несколько секунд остановился у пожарного щита, чтобы позаимствовать из него топор.

***

Маттиас Шейд отключил спутниковый модем от ноутбука, активировал взрывное устройство и кинул чемоданчик в тёмную воду текущего внизу Амура. Время утекало сквозь пальцы: нет никаких сомнений в том, что русские заметили передачу, РЭБ у Советов всегда была на высоте, и сюда уже выехали. Но выбора не было – то, что он задумал, требовало как поддержки “Мифрила”, так и немедленных действий. КГБ нашли не одного, а двух Шепчущих, и обращались с обоими как будто поймали верхушку мирового терроризма. “Мифрилу” удалось внедрить его как одного из лаборантов, ему своими руками пришлось пытать одну из них электричеством, чтобы соответствовать легенде. С парнем работали в другом крыле, но он видел глубокие ожоги от электродов, а впоследствии и следы трепанации черепа. Невероятная жестокость… и невероятная глупость. Маттиас работал на “Мифрил” с самого основания, и видел, на что способны Шепчущие, если предоставить им возможности и свободу творить. Выжимать их словно губку – все равно, что убивать куриц, несущих золотые яйца.

Эвакуация не входила в задачи его миссии, но он прекрасно знал приоритеты своей организации. Они бросят все силы чтобы помочь, но нужно добраться до запланированной точки эвакуации, неподалёку от Совгавани. Всего лишь шестьсот километров… зимой, ночью, и на вражеской территории.

Маттиас остановил машину рядом с пропускным пунктом. Охранник колонии проверил его документы, и махнул рукой. Второй шлагбаум поднялся, и он проехал на территорию, сразу же свернув в сторону научного комплекса. Чтобы выиграть время на бегство, ему придётся вывести охрану из строя или обойти её, иначе тревога поднимется уже на этом этапе: они взвешивают каждый автомобиль, и расхождение более чем в полкило повод для тщательного обыска. Если он узнает вес обоих Шепчущих… нет, рискованно. Ампулы с RD-9, “Сонным Зельем”, в вентиляции выглядят более перспективным вариантом. Через три дня, в пятницу, когда большинство сотрудников разъедутся, оставив только ночную смену, в которую входит и он… если ему повезёт, то до утра никто ничего не заметит.

Разведчик вздохнул. Расчёт лишь на удачу ему не нравился. Завтра нужно будет подогнать сменную машину поближе, чтобы увеличить шансы… а сейчас его ждёт очередная ночная смена.

Проведя карточкой по считывателю, он вошёл в здание. Заглянул в камеру, ожидая, пока охранники внутреннего поста откроют шлюз.

– Ребята, вы там заснули, что ли? – громко произнёс он, когда спустя полминуты не дождался никакой реакции.

Никто не отозвался. Подойдя к закрытой будке, он постучал в окошко, а затем толкнул его. Внутри никого не было – и это невероятно насторожило разведчика, прекрасно знавшего уровень дисциплины на режимных объектах КГБ. Это охранники колонии снаружи могли вместе выйти покурить и отделаться выговором. Здесь это запросто могло кончиться трибуналом и “волчьим билетом”. В таких местах случайных людей нет – сама возможность его инфильтрации была огромной удачей для “Мифрила”.

Что-то произошло.

Просунув голову в окошко и оглядев караулку изнутри, он сразу заметил что все экраны над столом показывали лишь сообщение “НЕТ СИГНАЛА”. Регламент требовал объявлять “жёлтый” уровень тревоги до устранения причины. Но в комплексе стояла ночная тишина. “Мифрил” не мог отреагировать так быстро. Здесь действовал кто-то ещё.

Мэтт быстро перебрал варианты и поморщился. Поднять тревогу? По протоколу он должен был сделать именно это, но на последующих допросах КГБ его маскировку вскроют. Бежать? Пока преждевременно. Сначала он попытается воспользоваться предоставившейся возможностью.

Взяв ручку с журнала посещений, он смог дотянуться ею до кнопки открытия шлюза, и первым делом зашёл в комнату охраны, чтобы поискать оружие. Шкаф был закрыт, но ключ от него Маттиас нашёл в столе. Взяв пистолет и две обоймы к нему, он двинулся в глубину комплекса. У него не было доступа к административным помещениям первого этажа, но в первой же лаборатории второго он наткнулся на труп. Причина смерти очевидна: несколько ножевых ранений. Но никаких следов борьбы вокруг. Картина была чем-то неправильной, но сейчас у разведчика не было времени на размышления. Тот кто это сделал мог все ещё быть здесь – и вряд ли он будет союзником.

В следующей лаборатории было ещё несколько трупов, один из которых принадлежал охраннику. Здесь следы борьбы были – но все выглядело так, словно охранник напал на учёных с ножом, забыв про пистолет у себя на поясе. Кто-то из убитых смог воткнуть ему скальпель в горло…

Быстро осматривая одну лабораторию за другой, Маттиас видел или пустые помещения, или трупы – но все были убиты холодным оружием. Кто бы не сделал это, он не хотел поднимать тревогу раньше времени.

Спустившись в лифте на последний, третий этаж, разведчик сразу увидел лужу крови, натёкшую из-под двери в центральную комнату охраны. Смотровое окно было окрашено красным изнутри – словно кто-то взорвал гранату в помещении полном людей. Открывать дверь он не стал, вместо этого направившись к лаборатории “А”, где большую часть времени держали Миру Кудан – Шепчущую, похищенную из Японии.

Девушка была в лаборатории, лежала на кровати в своей камере. Следов крови не было, поэтому беглым взглядом окинув помещение, Маттиас зашагал к ней – проверить пульс.

– Дай ей поспать, – окликнул его насмешливый голос сзади. Он развернулся, вскидывая пистолет, и в тот же момент осознал: тело больше ему не подчиняется. А затем пришло самое жуткое ощущение за всю его жизнь – словно могильный холод растёкся по нервам, отторгая его волю.

– Ты вёл себя странно, не так как должен был бы один из работников этого места, – продолжил голос. – Кто ты?

– Маттиас Шейд… разведывательный отдел “Мифрил”… – к ужасу разведчика, захвативший тело холод мог говорить вместо него.

– Что такое “Мифрил”?

– Вненациональная… частная… военная организация… – продолжило выбалтывать секреты его тело. – Поддерживает мир… во всем мире…

Голос рассмеялся.

– ЧВК “Добрые самаритяне”? Допустим верю, а кто платит за банкет?

– Не знаю, – в этот момент Маттиас, как никогда высоко оценил принцип ограничения информированности.

– Цель твоей миссии?

– Внедрение… и последующее наблюдение… за исследовательским институтом КГБ… до нас дошли сведения… что они проводят исследования Шепчущих…

Первоначальный ужас от потери контроля не только над ситуацией, но даже своим телом, немного отступил, и, взяв себя в руки, разведчик понял, что голос, который его допрашивает, принадлежит юноше. Второй Шепчущий!

– И что ты тогда делаешь здесь? – тон стал насмешливым.

– Хотел воспользоваться… шансом…забрать…результаты исследований… спасти… Шепчущих.

– Начальство поменяло приоритеты?

– Личная…инициатива…

– Стало стыдно, что пытал ребёнка, “Леонид”?

– Да… – внутренне разведчик поразился. Они ведь не пересекались, откуда он знает имя его “личины”? – Как… ты…

Он может сопротивляться!

– Думаешь, начальство одобрит твоё самоуправство, – задумчиво произнёс парень. – Зачем она “Мифрилу”?

– Шепчущие… умны…

– То есть им тоже нужны “интуитивные знания” из её головы. И в чем тогда спасение? “Мифрил” её не больно зарежет?

– Нет! Шепчущие… – разведчик изо всех сил старался удержать слова, но ледяной холод все ещё был сильнее. – …работают с нами… добровольно… занимают… высокие… посты.

Ему удалось ответить уклончиво!

– Например? – вбил все его усилия в пыль парень.

– Капитан… первого ранга… Тереза Тестаросса…

– Сколько ей лет?

– Шестнадцать…

– Хм. Имеет реальную власть?

– Да… капитан подводной лодки “Туата де Даннан”… Западнотихоокеанская флотилия…

Если бы Маттиас мог перерезать себе горло, он бы уже это сделал.

– Что ты собирался делать дальше, до того как попался мне?

– Скопировать данные… выкрасть Миру… и тебя… прорываться к точке эвакуации…

– Будешь сотрудничать, если я тебя отпущу?

– Да! – не поверил своим ушам разведчик.

И в тот же миг сковывающий его изнутри лёд исчез. Обернувшись, он встретился взглядом с худощавым парнем-подростком.

– Не будем терять время. Забираем твои данные, и на выход, – скомандовал он.

– А Мира?

– Пусть хоть немного поспит, у неё крайняя степень нервного истощения. Кстати, ты говоришь по-японски?

– Да.

– Это хорошо, а то я ни слова не понял… чего стоишь, хочешь дождаться пока тревога поднимется? Шнель, шнель!

Несмотря на насмешливую интонацию, парень говорил дело, и разведчик, временно отбросив вопросы, зашагал в сторону кабинета Ярова. Диски с результатами текущих исследований хранились в его личном сейфе – он собственноручно отдавал их курьеру из Москвы.

Парень-Шепчущий последовал за ним.

– Как тебя зовут?

– Демиан Луан Каррера Фриас. Можно просто Дем.

– Ты очень хорошо говоришь по-русски…

– И не только. Могу перейти на немецкий, если тебе так будет удобнее.

– Почему на него?

– Маттиас Шейд, звучит как имя оттуда.

– Я американец австрийского происхождения. И можешь называть меня просто Мэтт.

– Окей, – дружелюбно согласился подросток.

Открыв дверь, разведчик на секунду замер, прежде чем осознал что профессор мёртв.

– Это ты его убил? – осторожно спросил он, подходя к сейфу. Черт, закрыт…

– Да. Код 188512. Индекс района в котором родился этот коновал.

– Откуда ты знаешь? – Мэтт начал крутить кодовое кольцо.

– Ты на своей шкуре ощутил ответ.

Непроизвольно дёрнувшись, разведчик бросил взгляд на подростка. Осунувшийся, с нездоровым цветом лица и множеством красных точек на выбритой до блеска голове он был похож на молодую версию Пинхеда из Hellriser’а. Мэтт искренне считал себя материалистом, но от промелькнувшей мысли очень захотелось перекреститься.

– Как ты это делаешь?

– Мгновенно, – получил он бесполезный ответ. – Подробностей не будет. Скажу лишь, что нужно быть конченным в своей самоуверенности идиотом, чтобы проводить на похищенном человеке предложенный им же эксперимент.

– Чёрная технология… – пробормотал Мэтт. Замок сейфа щёлкнул, и дверь открылась, обнажая своё содержимое: бумаги и CD-диски в бронекейсе.

– Все. Берём Миру и уходим.

Подросток кивнул.

По пути к лаборатории, Дем остановился около пожарного крана и открыл его. Мощный поток воды ударил в стену.

– Зачем?

– Нанести максимальный ущерб, – он пожал плечами. – Это же подземные этажи. Затопит все, попортит оборудование и документы.

– Здесь наверняка есть автоматические насосы.

– Распределительный щит на первом этаже. Уходя, гасите свет.

Мэтт кивнул. Может сработать.

Разбудить Миру получилось не с первого раза. В первый момент, едва проснувшись, девочка вздрогнула, но услышав объяснение, послушно пошла за ними.

– Она удивительно легко тебе поверила, – заметил Демиан.

– Я пару дней назад сказал ей, что помогу сбежать.

– Рискованный шаг, но уважаю. В таких местах надежда помогает сохранить себя… если есть на что надеяться.

Мэтт вздохнул. Он видел детей-солдат, но его все равно покоробило от этого спокойного комментария.

– В том шкафчике должна быть верхняя одежда охранников, – сказал он, когда они поднялись на первый этаж. – Снаружи минус тридцать, одевайтесь теплее.

Дем понятливо кивнул, и достал одежду для себя и Миры. Увидев, что девушка не в состоянии одеться сама, он стал ей помогать.

– Нам придётся прорываться. Вероятно по машине будут стрелять, поэтому вы должны пригнуться сразу как сядете, держаться крепко и не вопить.

– Без приключений выехать не удастся? – нахмурился подросток.

– Машины взвешивают на въезде и выезде.

– Заранее пару канистр в багажник положить не судьба? – хмыкнул он.

– Я не знал ваш точный вес, а расхождения в килограмм достаточно для обыска, – парировал Мэтт.

– Логично… – задумчиво произнёс парень.

– Задержись ты хотя бы на три дня со своим побегом, и все было бы проще, но теперь у нас нет выбора.

– Вообще-то есть… выезжай один и остановись где-нибудь неподалёку. Мы с Мирой пойдём пешком.

– И как ты пройдёшь мимо охраны? – нахмурился разведчик.

– Так же как вырезал всех в этом комплексе, – пожал плечами он.

Мэтт медленно кивнул. Тощий подросток выглядел слабым и измученным, совершенно неопасным, но разведчик не мог отрицать того, что видел собственными глазами. Какую бы чёрную технологию ему не имплантировали, он знал как ей пользоваться.

– Ты можешь сделать это не убивая их? – спросил разведчик, не надеясь на положительный ответ. – Чем позже поднимется тревога, тем лучше.

– Конечно, без проблем.

– Тогда… рассчитываю на тебя.

Когда он направился к двери, его окликнула заволновавшаяся Мира. Он совершенно забыл, что она не понимает русский… пришлось потратить ещё несколько минут, на то чтобы объяснить девушке суть плана, и наказать слушаться своего коллегу-Шепчущего.

Те двадцать минут, которые он ждал после того как выехал за территорию колонии, показались ему вечностью. Он почти не отрываясь смотрел в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть две небольшие фигурки или поднявшуюся тревогу.

– Мы здесь, – раздавшийся с заднего сиденья голос едва не заставил его выпрыгнуть из машины. – Поехали.

– Как?! – воскликнул он, обернувшись.

– Зачем спрашивать, если ты и так догадался?

– Ты как-то воздействуешь на сознание, – вздохнул разведчик, тронувшись с места, и тут же осознал весь ужас ситуации. – У Советов есть такая технология?!

– Я дал людям 19го века собранный компьютер и показал как его включить, – покачал головой парень. – У них нет даже тени шанса его воссоздать.

– Слава богу… – с облегчением выдохнул разведчик.

Он ещё не забыл леденящую хватку на своей душе и исчерпывающие ответы на любой заданный ему вопрос. Если выпустить этого джинна из бутылки, начнётся Третья Мировая!

– Погоди, ты дал? – осознал полностью слова парня разведчик. – То есть, это твоя технология?

– Ага! Зови меня “Прометей Троянский”, – ухмыльнулся тот. – Ибо огонь мной подаренный несёт в себе подвох…

Шутка прошла мимо его сознания. Не верить парню не было повода, и это невольно заставляло задумался – не будет ли лучше для всех, если убить его, здесь и сейчас? Мэтт верил в “Мифрил”, но некоторые вещи просто не должны увидеть свет…

***

Наблюдать за внутренним конфликтом нашего водилы было занимательно. Ему очень хочется меня пристрелить и сказать что так и было – честно говоря, естественное желание любого человека, который лично познакомился с псионическим контролем – но, похоже, это простое решение противоречило его принципам. Сильные убеждения. Интересно, победят они или рационализация страха?

Второго исхода я не боялся. Направленную в свою сторону агрессию псионики ощущают невероятно остро, так что едва он решится, я узнаю об этом быстрее него самого.

– Как насчёт сменить машину для запутывания следов? Эта ведь твоя? Как только поднимут тревогу, номер и описание разошлют всем постам.

– Не учи учёного. Мы сейчас заедем в один посёлок по пути, и пересядем на другую, – ответил он.

– То есть мы не просто бежим, а по подготовленному пути отхода, – протянул я. – Хорошо. Если возникнут проблемы, обращайся.

– Проблемы какого рода? – он бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида. – А, ты имеешь в виду, что можешь помочь своими способностями? Что ты умеешь?

– Подавление воли, это ты ощутил на себе. Только на одного человека за раз, и он должен быть в пределах видимости. Искажение восприятия, это ты тоже ощутил на себе. Если я не захочу чтобы меня видели, меня не увидят. Ограничений для меня нет, но спрятать так Миру или тебя, но не обоих сразу, я смогу лишь от небольшой группы людей. Атакующая способность, по мощности примерно равная пистолету. Защитная способность, по мощности и разрушительности равная гранате, но я буду её центром, и она действует лишь на органические цели, к сожалению, включая находящихся поблизости союзников.

– Что-то вроде взрыва мозга? – вымученно пошутил Мэтт.

– Похоже в комнату охраны на третьем этаже ты не заходил… нет, именно как граната, но без взрывной волны. Рвёт людей в клочья.

Он чертыхнулся.

– Как это вообще работает?!

– Мгновенно, – насмешливо ответил я. – Уже говорил ведь.

– Это не ответ.

– Другого не дам. Если бы человечество было готово использовать подобные знания на пользу всем, мы бы жили в утопии.

– Рано или поздно, найдутся те кто заставит тебя ответить.

– Да-да, могущественное КГБ, всезнающее ЦРУ, кто там ещё… значит, говоришь, надо убить тебя, как последнего живого свидетеля моих способностей, прежде чем исчезнуть на просторах земного шара? – хмыкнул я, заставив мужика сильно напрячься. – Шучу, расслабься. Я могу быть невидим не прилагая к этому особых усилий, так что вообще не важно, знает ли кто-то о моих возможностях или нет. Все равно меня никто не найдёт.

– Тогда почему ты едешь со мной? – расслабляться он не спешил.

– Хочу убедиться, что у вас будут хорошо обращаться с Мирой, – пожал плечами я. – Ну и в принципе интересно глянуть на эту “ЧВК Добрые Самаритяне”, с шестнадцатилетней каперангом на подводной лодке. Звучит как дичь, но соврать ты не мог.

Он дёрнул щекой. Выдавать эту информацию он явно не хотел, но… какая разница, если хотел я?

– Рассчитываешь, что тебе проведут экскурсию? – с долей раздражения поинтересовался разведчик.

– Ну, думаю да? Иначе я ведь сам её себе проведу, а так за мной хоть какой-то присмотр будет.

Похоже, с такой точки зрения он это не рассматривал. О, приободрился. Видимо подумал что нашёл какие-то уязвимости в моих способностях.

Не буду отрицать, они есть и очевидны. Все то, что может нанести вред, не имея при этом мозгов – капканы, мины и прочие ловушки. Условия среды, вроде распылённого в воздухе газа. И, самая большая опасность, автономные роботы. Но вот, скажем, попытки людей охотиться за мной используя какие-нибудь тепловизоры или приборы ночного зрения не сработают. И на камерах люди меня тоже не увидят. Как так? Да примерно так же как у папки-Юрия действует "пси по телефону" – псионическое дополнение электромагнитных волн, с теоретическим обоснованием полным зубодробительных формул и отсылок к единой теории поля в исполнении Теслы. Он, можно сказать, дедушка псионики.

Вот только то, что я перечислил Мэтту это куцая часть моих возможностей. А ведь у меня есть ещё и образование, и опыт… в общем, подловить меня как просто самоуверенного подростка не выйдет.

Мы заехали в какой-то посёлок, где в деревянном сарае стоял УАЗик. Пока он прогревался, Мэтт сбрил усы, переоделся в потрёпанный временем камуфляж, воткнул контактные линзы и сменил причёску. Это его неплохо изменило: друзья узнали бы, а вот знакомые вряд ли.

– Зачётная маскировка, – похвалил я.

– Сп-пасибо, – переодеваться при -30, в продуваемом всеми ветрами сарае, да ещё и в холодную одежду… неспроста его отправили в Россию шпионить! Аутентичный товарищ! Если он сейчас ещё и водочки хлопнет для сугреву, будет прям идеальное попадание в образ.

Вместо бухла разведчик сделал несколько десятков приседаний, вывел на дорогу УАЗик, загнал в сарай “Жигуль”, и мы поехали дальше.

– Куда едем-то, кстати? – поинтересовался я, поглаживая по голове уснувшую у меня на коленях девушку.

– В Совгавань. Рыбачить на льду.

– А где удочки? А бур? И, самое главное, водка? На рыбалку без удочки ещё можно, но без водки – подозрительно!

– Все в багажнике, даже водка. Для человека из Южной Америки ты на удивление хорошо знаешь русскую культуру.

– Ай, да ладно, водка-медведи-балалайки это на весь мир известный стереотип. Над ним даже сами русские смеются, видел “Особенности национальной рыбалки”? Пару лет назад вышел. И как только цензуру прошёл…

– Я-то видел, но вот ты его зачем смотрел?

– Язык тренировать, конечно же.

– Зачем?

– Да за тем же, зачем третье высшее начал, – соврал я. – Со скуки.

– Третье? – он бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида.

– Ты не в курсе? Я думал, у КГБ написано кто я и откуда.

– Я был рядовым сотрудником, да и работал в другой лаборатории, так что нет, не в курсе.

– Понятно. Меня в Сантьяго изредка даже на улицах узнавали. “Нино милагросо”, чудо-ребёнок, что приехал из глубинки покорять столицу. Забавная в своей противоречивости история успеха. В школу я поступил в пять, закончил в семь. В медуниверситет меня банально не взяли, сказали, “мал ещё” – пошёл в политехнический. Его закончил за три, включая магистратуру, после этого меня приняли в мед просто ради пиара и престижа. Там я отучился четыре года, затем стал искать работу, но достаточно быстро стало очевидно, что четырнадцатилетку никуда не возьмут, будь он хоть трижды гений. Пришлось поступить в ещё один ВУЗ, ради стипендии и кампуса, но там я уже жилы не рвал, просто дожидаясь совершеннолетия.

– Родителей нет?

– Не-а. Ну, то есть, после того как обо мне в газетах написали, немедленно нашлись желающие меня усыновить, но мне-то это зачем? Отбивался вплоть до шестнадцати, а затем за две недели получил эмансипацию. Работу это найти не помогло, впрочем… поэтому я и удивился так, что у вас, самаритян, судят по способностям, а не внешности и возрасту.

– В мире мало кто знает о существовании Шепчущих.

– Да уж. Знай я, что могу быть интересен всяким там КГБ, сидел бы и не высовывался…

Он вновь глянул на меня в зеркало заднего вида.

– Ты можешь работать на нас.

– Посмотрим. Изначально все усилия были ради того чтобы поставить самый главный эксперимент годам к тридцати, но теперь, когда он завершён… даже не знаю. Нужно все обдумать.

Он кивнул.

Некоторое время мы ехали молча.

– Ты знаешь, что вводили Мире?

– Да, но в общих чертах, все препараты по памяти не назову. Почему спрашиваешь?

– Хочу примерно представлять, чего ожидать когда она проснётся. Я видел как минимум дезоксимескалин, и даже если там была минимальная дозировка, негативные последствия могут проявляться неделями.

– Ты разбираешься? – поднял он брови.

– Моя вторая вышка это “нейропсихология и нейрореабилитация”. Так что да, разбираюсь на профессиональном уровне.

– Я знаю, что ей вводили стимуляторы и психоделики, не давали спать по нескольку дней. Прекращали и давали отдохнуть лишь когда её состояние становилось критическим.

– Сколько это продолжалось?

– Она прибыла на неделю раньше тебя.

Я выругался на испанском.

– Насколько все плохо? – нахмурился Мэтт.

– Пока она не проснётся, не узнаем. Я о ситуации в целом. Даже если непоправимый урон не нанесён, психологов ей предстоит посещать долго…

– А тебе?

– Мне? – удивился я.

– Тебя тоже подвергали пыткам. А после ты убил множество людей.

– А… в моем случае это были не пытки, а добровольное участие в эксперименте. “Охота пуще неволи”, как говорят русские. Я не был полностью лишён контроля, как Мира, плюс чёткий план действий. Я бы либо выбрался, либо умер пытаясь. И людей я не убивал, только гуманоидов.

– Гуманоидов?

– Основную цель любой военной пропаганды знаешь? Дегуманизация противника. Враг не человек, человеческих прав не имеет, и ничто человеческое, вроде симпатии или вины, на него не распространяется. Убивая врага ты должен чувствовать только отдачу оружия.

– Я слышал подобное бахвальство не один раз, но на деле мало для кого это было просто.

Ну, да, но после деятельного участия в Третьей Мировой я уже давно привык. Могу изобразить некоторую внутреннюю борьбу, почему нет?

– Все было сделано правильно. Похищать обычных подростков, чтобы затем пытать их, накачивать препаратами, сверлить дырки в черепе нормальные люди не могут. Следовательно, те кто это сделал людьми не являются и должны быть уничтожены на месте, иначе будет как с отрядом 731. Ты знаешь, что большинство палачей оттуда не наказали? Их исследования заинтересовали США, и те их отмазали. А потом, поработав на спасителей, уроды вернулись на родину и жили себе припеваючи.

– Да, знаю, – мрачно ответил он.

– Я все сделал правильно, – повторил я с нажимом.

Ну, доволен, шпион? Я показал что у меня есть совесть в доступном тебе формате. Ага, чувствую, доволен. Сочувствует даже.

– Ты можешь поспать, пока мы едем, – предложил Мэтт спустя ещё десяток минут, когда я зевнул.

– Не могу, дырки болят…

– Дырки? – немного удивился он.

– В черепе, – пояснил я. – Ладно, не они сами, а взрезанный для них скальп, но любое прикосновение весьма неприятно. Если я положу голову, то прочувствую каждый ухаб, и все равно не усну.

– Их надо будет обрабатывать?

– Ничего особенного. Протирать антисептиком а потом мазать декспантенолом, и то, и другое продаётся в любой аптеке.

– Хорошо, купим.

– Ещё было бы неплохо купить чего-нибудь поесть…

Шоколад, который я набрал для побега, я успешно забыл в своей каморке. Не до него было.

– На заправке.

Хоть я и обожрался на ужине, но после этого я активно пользовался псионикой, а мозг даже без неё самый энергозатратный орган человеческого тела.

– Держи.

Сходив на заправку, он принёс два стакана кофе и три огромных сэндвича.

– Спасибо.

Будить Миру я не стал, так что есть пришлось отвернув лицо в сторону. Не сыпать же на девушку крошками.

– А ты заботливый парень, – с лёгким ехидством произнёс Мэтт. – Понравилась?

– Чтобы сказать точно, её надо отмыть, накормить и познакомиться. Нет, я просто ей задолжал.

– Когда?

– В лабораториях. Если у учёных был только я, вряд ли бы они согласились ставить на мне сомнительные эксперименты. Своими страданиями она выиграла мне время. Пусть никто из нас не знал о другом, и это не было её выбором, но я все же считаю что должен ей.

Мэтт даже обернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Не шутишь? Странный ты парень, Демиан.

– Какой уж есть, – я пожал плечами. – И раз уж у нас такой душевный момент, хочу перед тобой извиниться. За контроль при знакомстве.

– Не стоит, я понимаю, что выбора не было. Да и благодаря твоим способностям мы выбрались не поднимая тревогу. – Он вздохнул. – Хотя, скажу честно, так страшно как в тот момент мне никогда в жизни не было.

– А как это ощущается? – с интересом спросил я.

На самом деле я знал, конечно. Но вдруг в этом мире иначе?

– Как одержимость собственным призраком, – неожиданно красочно ответил Мэтт. – Мёртвым, холодным, равнодушным, необоримым, и полностью подчинённым кому-то другому.

– Жесть какая.

– Не то слово, – он отставил пустой стакан на соседнее сидение и взялся за руль. – А для тебя?

– Похоже на музыку. Слышишь чужую мелодию, а затем влезаешь в неё с барабанной установкой, навязывая свой ритм и подавляя громкостью.

– Ты слышишь чужие мысли? – напрягся он.

– Упаси боже, это кого угодно бы с ума свело. Мне и звука работы чужих мозгов за глаза хватает.

– А на что он похож?

– Видел в старых фильмах и мультиках, компьютеры работали со звуковым сопровождением? Как перезвон маленьких электронных колокольчиков на фоне равномерного гула? Вот что-то вроде.

Я, конечно, понимал что он из меня информацию вытягивает. Но все равно ей делился – по крайней мере той, с которой пользы им точно будет ноль целых, ноль десятых. А так вроде как демонстрирую дружелюбие и открытость к диалогу. Любопытно даже, как быстро Мэтт поймёт, что я не шутил насчёт нейропсихологии, и все его приёмчики для меня очевидны.

– Мы ведь не будем реально в палатке спать на льду? – поинтересовался я. – Нас сразу подберут?

– Нет… я отправил запрос сегодня, но свою операцию планировал только через три дня. Мы едем в Совгавань, потому что там есть ещё один тайник с оборудованием для спутниковой связи, и потому что из города с выходом к морю нас будет проще забрать. Будем действовать по обстоятельствам.

– Хорошо.

– Кстати, а что ты планировал делать, если бы я не появился? – заинтересовался он.

– Выбраться из колонии, дойти до трассы, поймать какого-нибудь дальнобоя до Владивостока. Там втихую забраться на корабль в Японию, найти родных Миры, если они есть.. дальнейшие действия зависели бы от неё.

– Как это?

– Очевидно, что сама по себе она быстро попадёт в застенки, и скорее рано чем поздно. Но люди же не всегда поступают разумно, она могла захотеть остаться на родине несмотря на возможные последствия. Если же нет, то мы и дальше бы путешествовали вдвоём.

– Не самый плохой план.

– И к нему всегда можно вернуться, – кивнул я.

– Как бы ты жил в Японии, не зная японского?

– Мира-то знает.

– А с ней как собирался общаться?

– Если Шепчущие все такие умные как я, то уверен, что английский она хотя бы на базовом уровне понимает. Устный язык мне выучить не трудно, думаю, с погружением в среду справился бы за пару недель. Кстати! Может, дашь мне пару уроков, пока едем?

– Я не учитель, но давай попробуем.

– Зато я учитель. Ну, почти, – рассмеялся я. – Ещё два курса оставалось, но я всегда обгонял программу, и в методике понимаю.

– Учитель? – удивился он.

– Третья вышка. Жилы рвать уже не хотелось, а в педагогических вузах всегда полно красивых девчонок, – я улыбнулся. – Говорю же, я там просто совершеннолетия ждал.

Он рассмеялся.

– Тогда с чего мне начать?

– Я буду произносить простые фразы, а ты переводи их мне. Как только набью базис, поменяемся ролями.

– Давай. Будет легче не уснуть за рулём.

Так и ехали. Удивил мужика своими языковыми способностями, побочным эффектом от абсолютной памяти. Ну а к утру мы прибыли в Совгавань.

– У вас тут конспиративная квартира?

– Увы, нет. Придётся остановиться в гостинице.

– Не опасно? Даже если все пошло по лучшему сценарию, и сейчас КГБшники только начали откачивать воду из затопленной лаборатории, уже к вечеру твоя фотография будет в каждом телевизоре, с комментарием “вооружён и особо опасен”.

– Это неизбежный риск. Или у тебя есть что предложить?

– Можем заселиться в любую квартиру. Я заставлю человека нам открыть, и он потом даже не вспомнит что нас видел, но по действию это будет похоже на транквилизатор. Законтроленный не сможет вести обычную жизнь.

Ложь, но ложь во спасение. Моё.

– Тогда человека хватятся на работе, или родственники. Но не сразу… – он задумался. – Нет, точно нет. Здесь процветает коллективизм, и люди часто знают всех соседей в лицо.

– А, точно, – “прозрел” я. Действительно, забыл об этой особенности за время жизни в Чили. – Бабушки у подъездов, которые до пенсии поголовно в разведке служили!

– Вроде того, – усмехнулся он. – На один день сойдёт и гостиница, а дальше решим. Ты ведь сможешь провести Миру под своим отводом глаз?

– Да, без проблем.

Выбрали мы… а хотя не выбирали, а просто остановились у первой попавшейся в городе гостиницы. Называлась “Уют”, и, к моему удивлению, была очень даже неплохой. В памятном мне Союзе образца 1960-70х сфера услуг… не блистала. Но то в параллельной вселенной, и много лет назад.

Разбуженная Мира дошла до номера как будто не приходя в сознание, выдула бутылку воды и снова уснула, заняв единственную в номере кровать. Мы с Мэттом устроились на полу. Не знаю как он, а я уснул мгновенно.

[RA2\FMP] - Глава 2

Проснулся я первым. Привычно просканировал окрестности… и затем медленно, вдумчиво и с удовольствием сделал это ещё раз. Псионика! Как я по ней скучал! Шестнадцать лет жил полуслепым, полуглухим и совершенно беззащитным. Меня даже, стыдно сказать, похитили! Резкий укол в надостную мышцу плеча, рефлекторно выдернул дротик… а очнулся уже в капсуле, готовый к употреблению. Теперь такого развития событий можно не бояться. Ну, почти.

Химический порошок, бодрящий электрошок, в пробирке весёлая жидкость, и маленький кубик льда-а-а-а! Теперь я умею внушать людям мысли, теперь я могу разорвать их в клочья… и жить мне сразу стало спокойнее. Да!

Я открыл глаза и улыбнулся.

Голова болела, но это мелочи. Мысли прыгали как блохи, вместе с эмоциями. Это уже не мелочи, и требует внимания. ЭЭГ показывает правду: мозг псионика работает на других мощностях, чем у обычных людей. Физиологически на удивление безвредно, но первое время постоянно захлёстывает безбашенной эйфорией, а эмоции приятно штормит. Все это надо контролировать, иначе впоследствии слетаешь с нарезки. Там есть плюсы, например открывается доступ к кинетической псионике вроде безумной силы телекинеза и управления гравитацией, но все перекрывается жирным минусом: кукушечка улетает навсегда. Бр-р-р, до сих пор помню ту жуткую девчонку, очередной шедевр Юрия. Искренне надеюсь, что она не была моей биологической дочерью.

Однако, хочется кушать… думаю, что и Мэтту захочется, как проснётся, а у нас из съестного только бутер для Миры, в холодильнике лежит. Оставлю записку и схожу наворую нам еды.

Моральных терзаний на этот счёт я не испытывал вот вообще. В этом мире я несовершеннолетний, хоть и дееспособный, гражданин Республики Чили, похищенный и против своей воли увезённый в чужую страну на опыты. Это осмысленное враждебное действие, можно сказать, объявление войны! Так что я не ворую в универсаме, а партизаню на линиях снабжения противника!

А, черт, опять захлёстывает… о, пянсе! Сто лет их не ел!

Закончив свой набег на советский супермаркет, я грабанул ещё и аптеку на соседней улице, после чего с двумя пакетами вкусняшек вернулся в гостиницу, где застал весьма двусмысленную картину: Мэтт вжимал в кровать яростно сопротивляющуюся и мычащую Миру, закрывая ей рот окровавленной ладонью. Просто эталонная картина изнасилования, если бы не психическая составляющая исходящая от участников.

– Что происходит?

– Она проснулась, попробовала бутерброд, а затем укусила себя за руку и начала кричать, – коротко выдал сводку Мэтт. Мира под ним забилась ещё сильнее. – Что с ней такое?!

– Паническая атака, – ответил я, перейдя на английский. – Не говори по-русски, похоже для неё это триггер ПТСР. Переводи мне на японский: “спокойно, все хорошо, дыши, успокойся и я все объясню”.

Он перевёл.

– Хорошо, держи её, – я взял девушку за руку, и, наклонившись к ней, стал негромко, напевно повторять японские слова.

Управление голосом это одно из обязательных занятий в пси-корпусе. Правильно подобранный тембр, синхронизация слов и пауз с ритмами мозга позволяют быстро и точно ввести человека в любой тип транса, или наоборот, мягко подавить паническую атаку, истерику и прочие помрачения сознания. Хотя в пси-корпусе медицинскому применению не учили, это уже я сам разбирался.

Девушка сначала прекратила брыкаться, а затем обмякла и перестала мычать. Взгляд приобрёл осмысленность, что заметил и Мэтт. Он спросил у неё что-то на японском, она кивнула, и он убрал ладонь от её лица.

– Как кстати, что я зашёл в аптеку, – хмыкнул я, глядя на глубокие, до крови, укусы. – Иди промой, а я пока достану хлоргексидин и бинт. Надеюсь, у неё нет бешенства.

– Очень смешно, – проворчал Мэтт, но действительно пошёл в ванную. Я же достал из пакета пачку влажных салфеток, и протянул её девушке.

– Спасибо, – поблагодарила она меня на японском.

– Пожалуйста, – ответил я ей на том же языке.

– Ты говоришь по-японски?

– Мало. Мэтт вчера учил, – я на мгновение задумался. – Меня зовут Демиан Луан Каррера Фриас. Приятно познакомиться.

– Меня зовут Мира Кудан, приятно познакомиться, – эхом ответила она, а затем спросила что-то.

– Извини, не понимаю. Ты говоришь по-английски?

– Немного. Ты тоже… оттуда? – она показала на электрический ожог у меня на запястье.

– Да. Вытрись, пожалуйста.

А то выглядит как каннибал после трапезы. Она нахмурилась, но когда я сделал жест словно вытираю лицо, кивнула, и достала салфетку. Пока она приводила себя в порядок, я достал пузырёк с антисептиком и бинт для покусанного Мэтта. Увидев его рану, девушка вскочила и начала многословно извиняться и кланяться. Что он ей отвечал я целиком не понимал, но по интонациям было понятно что это что-то вроде “ничего страшного”.

– Дай руку, – потребовал я между делом, и стал аккуратно обрабатывать укус свёрнутым из бинта тампоном. Затем пропитал уже другой бинт пантенолом, и сплёл мужику “перчатку”.

– Спасибо. Вижу, вы уже познакомились, – он улыбнулся.

– Да, но полноценному общению мешает языковой барьер, так что переводи, – я перевёл взгляд на Миру, смотрящую на нас неуверенно. – Тебе вводили препараты, имеющие длительное влияние на сознание, что наложилось на нервное истощение. Ничего непоправимого, но тебе нужно говорить нам обо всех необычных симптомах. Мы на вражеской территории, и не должны привлекать к себе внимания.

Мэтт кивнул и перевёл. Девушка что-то недоуменно спросила, он ей ответил, после чего на меня бросили удивлённый взгляд, сопровождённое восклицанием “сугой!”.

– Что она сказала?

– Спросила, почему это говоришь ты, а не я. Я ей сказал что ты дипломированный врач, она сказала что ты удивительный.

– Ага, спасибо. Теперь к делу… дай мне руку, – обратился я к девушке. Она неуверенно сделала это, после чего я одной ладонью мягко взял её, а пальцами второй обхватил её запястье, оценивая пульс. – Мы понимаем, что ты не виновата в том, что произошло, не волнуйся. Просто расскажи, что тебя так напугало.

Она начала рассказывать – и её пульс ускорился, а “биение разума” стало значительно беспокойнее. Мэтт тоже нахмурился.

– Она говорит, что не чувствует ни вкуса, ни запахов, ни боли, а прикосновения только кончиками пальцев. Как будто тело не настоящее, а она управляет им как марионеткой. И что ей страшно.

– Это может быть как последствием использованных на ней наркотиков, так и запредельного стресса. Функции мозга как бы “застряли” в защитном состоянии, полном сосредоточении на выживании, от которого ничего не должно отвлекать, поэтому ощущения и исчезли. Это может пройти само, когда она уверенно почувствует себя в безопасности, либо просто со временем.

Девушка внимательно выслушала перевод Мэтта, а я удовлетворённо заметил, что её пульс начал успокаиваться, как и ритмы мозга. Понимание процессов даёт ощущение контроля, а оно в свою очередь иллюзию безопасности.

– Я могу попытаться вернуть ощущения, – предложил я.

Девушка немного оживилась.

– Как? – перевёл её вопрос Мэтт, впрочем, я и сам его понял.

– С небольшим применением моих способностей, – я постучал себя по виску. – Но тебе, скорее всего, придётся куда-нибудь свалить. Для неё, скорее всего, это будет смущающий опыт, и в чужом присутствии она не расслабится.

– Звучит подозрительно, – покосился на меня разведчик.

– Десять минут назад, когда я вернулся, все выглядело так словно ты пытался её изнасиловать. Но я тебе ни слова не сказал. Возьми с меня пример, и переведи, в конце концов, девочке что я могу ей помочь, если она мне доверится. А то она уже беспокоится, будучи исключённой из разговора.

– Ладно… мне в любом случае нужно быть у тайника через полтора часа, когда откроется спутниковое окно.

Мира, после перевода, посмотрела на меня неуверенно. Спросила что-то про способности, Мэтт ответил что-то о голове, на которую она тут же начала смотреть, явно разглядывая ранки от сверлений. Потом ответила неуверенно, на что мужчина её в чем-то заверил.

– Ну что?

– Она спросила что за способности, я сказал что ты экстрасенс, только научно подтверждённый. Она спросила, может ли она подумать, я ответил что да.

– Все правильно сделал, – улыбнулся я, и кивнул девушке, а затем отпустил её руку. – Думаю, она быстро согласится. Кстати, я еды наворовал, будешь?

– Да, я прочёл твою записку. Буду, конечно, запах божественный!

– Тогда держи, – я протянул ему пакет с пянсе и пирожками. – Мира, будешь кушать?

Она покачала головой.

– А надо. Чувство голода тоже может быть подавлено стрессом и наркотиками, но потребность организма в питании никуда не делась. Переведи ей это.

Я достал плитку молочного шоколада, с изюмом и орехами. И есть недолго, и пищевая ценность хорошая. Выслушав слова Мэтта, девушка еду взяла. Вот и умничка.

– Так, молодёжь, мне нужно сходить к тайнику и доложить командованию о ситуации. Я повешу “не беспокоить” на дверь, не шумите, не включайте свет, и соберите вещи, возможно нам придётся бежать.

– Хорошо.

Мира, после того как ей перевели это, тоже кивнула.

– Иди в ванную первой, – предложил ей я. – Мне потом понадобится твоя помощь, обработать раны.

Девушка безропотно направилась в ванную, в то время как Мэтт вновь решил меня подколоть.

– А ты время не теряешь, как я погляжу.

– Не давай ей ненужных идей, – с нажимом прошептал я, подойдя ближе к нему. – Сейчас в этом нет никакой эротики, зато есть интуитивно понятные жесты доверия. Ей нужно ощутить себя если не в безопасности, то хотя бы защищённой. Или ты хочешь повторения сегодняшней панической атаки посреди улицы?

– Извини, понял, нем как рыба, – поднял руки он.

– И никаких комментариев чтобы “посмущать подростков”, какую бы хорошую возможность ты для этого не увидел. Я не шучу.

– Понял, – серьёзно ответил он, но в глазах плясали смешинки. – Ты профессионал, а не ухаживаешь за ровесницей.

– Ухаживаю, но именно как профессионал.

– Ладно, ладно. Я ушёл.

– Удачи.

Мира провела в душе добрых полчаса, а потом ещё минут десять сушила волосы. Выглядела она после этого чище, но “посвежевшей” я бы её не назвал. Мешки под глазами не уменьшились от одного дня относительно нормального сна. Полопавшиеся капилляры, искусанные и потрескавшиеся губы, безжизненное выражение осунувшегося лица и ритмы мозга выдающие сильнейший стресс.

– Держи, – я дал ей тюбик с пантенолом. – Намажь губы.

– Намажь? – переспросила она.

Я пантомимой показал, что нужно сделать.

– Хорошо…

– Я в душ.

Помыться было приятно и неприятно одновременно. Ожоги от “электрического стула” немилосердно щипало, а свою бритую башку я вообще старался не мочить. Рисковать даже малейшим шансом занести инфекцию в раны мне не хотелось.

Одевшись, я вышел обратно в комнату. Мира сидела на стуле, держа в руках один из пирожков, и, кажется, принюхивалась к нему.

– Чувствуешь что-нибудь?

Она покачала головой.

– А… вы правда можете мне помочь… м-м-м… сенсей? – неуверенно спросила она на английском.

– Да. Почему “сенсей”?

– Докторов зовут “сенсей” на японском.

А я думал это только к учителям применяется.

– Можно просто Дем.

Я за шестнадцать лет привык к своему цветастому иберийскому имени, но предпочитал все же его сокращённый вариант.

– Хорошо, Дем-сенсей, – покладисто согласилась она. – Вы правда эспер?

– Да. Смотри!

Я мягко воспарил над полом. Постоянная левитация это сложный навык, но игнорировать притяжение секунд пять может любой обученный псионик.

– Вау! – она оживилась, и даже тихонько похлопала. Хорошая реакция.

– Тебе помочь? Чувствовать? – я старался для неё говорить простыми словами.

– Да, – она перешла на японский. – Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, Дем-сенсей.

– Сначала ты, – я улыбнулся, и сел рядом с ней. – Раны на голове. Сначала вот этим, потом вот этим. Поняла?

Она кивнула, и стала очень аккуратно обрабатывать послеоперационные шрамы. Хлоргексидин больше не жёгся, а значит, все заживает хорошо. После того как она закончила наносить мазь, я поблагодарил девушку, и уже сам намазал ожоги от электродов левомеколем.

– Покажи, – закончив со своими, я указал на схожие следы на руках девушки. Она протянула мне руки. Следы значительно менее выраженные чем у меня, ей просто мешали спать, в то время как мне для “становления” требовалась сила тока за гранью безопасной.

Тем не менее, аккуратно я аккуратно на них мазь, одновременно внимательно отслеживая работу её мозга. Бета-ритм потерял в амплитуде, это хорошо, интенсивность тета-ритма тоже уменьшилась. Общая угнетённость никуда не делась, и все ещё присутствовали неспровоцированные всплески активности, скорее всего связанные с наркотой, которой её накачивали… картина патологическая, хоть и с тенденцией к улучшению.

– Я объясню что мы будем делать, чтобы ты могла чувствовать. Если что-то будет непонятно, переспрашивай. Очень важно, чтобы ты все поняла. Хорошо?

– Хорошо.

– Все просто. Ты ляжешь на бок, я лягу рядом. Нужно обнять друг друга.

– “Обнять”, значит…? – она пантомимой изобразила объятия.

– Да. Контакт важен. Потом я буду петь, слушай, старайся не ни о чем не думать. Если захочешь, можешь спать. Понятно?

Она кивнула и легла на кровать. Смущения с её стороны не было, жаль. Это было бы хорошей реакцией, признаком восстановления, но в целом все предсказуемо – ещё даже суток не прошло после того как её избавили от травмирующего фактора. Ладно, время колыбельных…

Я размышлял над этим методом, пока писал дипломную в ВУЗе. Теоретически, это дальнейшее развитие способа которым я гасил её панику, но более щадящее, комплексное и длительное. Каждый псионик – ходячий энцефалограф с невероятной чувствительностью и селективностью, так почему бы не использовать эту особенность, чтобы в динамике влиять на мозг простыми стимулами, нормализуя его состояние? Примеров правильной работы мозга у меня полным-полно, а метод воздействия настолько мягкий, что можно не опасаться навредить ещё больше.

Знай я японский, стал бы петь на нем – смысл это тоже стимул, разум не способен не воспринять его из понятных слов – но увы, мой уровень языка этого не позволял. Так что я просто напевал незамысловатые мелодии, подбирая их в зависимости от того, как реагировала Мира. Пока что все было хорошо, по меньшей мере она почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы прижаться и спрятать голову у меня на плече. Это было частью задумки: объятия в сочетании с незамысловатым пением обращаются к самым ранним воспоминаниям большинства людей: ласке и любви родителей, чувству полной безопасности и беззаботности.

Я даже начал гладить девушку по голове, чтобы ещё больше усилить эту ассоциацию, и где-то через полчаса она уснула – а я продолжал петь, пока она не погрузилась в глубокую фазу сна.

Её мозг все ещё показывает патологическую картину функционирования, но изменения к лучшему очевидны. Посмотрим, как это проявится в её поведении и настроении… если проявится вообще.

Пока Мира спала, я немного поработал с содержимым собственной головы, вновь попытавшемся впасть в беспричинную эйфорию. Затем несколько раз просканировал окружающее пространство, с каждым шагом увеличивая радиус. Ничего выбивающегося из обыденности в радиусе полукилометра не почувствовал – ни настороженной внимательности снайперов, ни микроэгрегоров спаянных групп. Так что нас, скорее всего, ещё не нашли.

Через полтора часа Мира снова перешла в состояние быстрого сна и, судя по активности мозга, смотрит кошмар. Нет-нет-нет, так не пойдёт, это же вся работа будет насмарку… пришлось петь, снова. И конечно же, именно этот момент выбрал Мэтт чтобы вернуться.

По его ехидному виду было очевидно, что пошутить ему хочется так, что аж жжётся. Я поднёс палец к губам, на что он кивнул. Впрочем, это не помогло – девушка, и так находившаяся на грани пробуждения, открыла глаза. Сначала она испугалась, но это-то понятно, я своей рожи в зеркале и сам боюсь. А затем… смутилась!

Да-а-а-а! Это успех! Я буду пятым в истории психологом с нобелевкой! Моё имя будут знать, как знают Сантьяго Рамон-и-Кахаля, основателя нейронауки! Черт, опять накрывает…

Мира, тем временем нервно разорвала объятия и вскочила с кровати.

– Отличная реакция! – с улыбкой оценил я. – Попробуй еду, будет у неё вкус?

Она воскликнула что-то на японском, вытащила из пакета пирожок, и куснула его. Из дальнейшей восторженно-смущенной тирады я понял только финальное “Дем-сенсей”.

– Переведи? – попросил я Мэтта.

– Она чувствует и вкус, и прикосновения, и очень благодарна тебе, “Дем-сенсей”.

– Она сказала, что так врачей называют… – я тоже поднялся с кровати.

– Называют, – с усмешкой согласился он. – Так, молодёжь, я взял из тайника радиоприёмник, так что теперь мы сможем получить сигнал, когда нас будут готовы эвакуировать.

– А почему из тайника? – заинтересовался я.

– Потому что это СССР, и за приёмник способный работать в диапазоне выше 12МГц можно угодить в тюрьму. Минимум на месяц, а там в зависимости от того, что найдёт КГБ.

– Сурово. Что теперь? Суём антенну в окно, настраиваемся на номерную радиостанцию, и ждём зашифрованного сигнала?

– Откуда знаешь? Ты агент конкурирующий разведки? – со смешком поинтересовался Мэтт.

– Особый отдел первого управления ГРУ СССР, капитан Евгений Раду, – представился я именем и званием из прошлой жизни и отдал честь, нарочно сделав в этом грубую ошибку. – Пройдемте на расстрел.

– Шутник… – проворчал он.

– О чем вы говорите? – спросила обеспокоенная Мира. А, да, мы использовали много страшных сокращений.

Предоставив возможность объясняться Мэтту, я взял из пакета бутылку с водой и сделал пару жадных глотков. От пения и разговоров в горле пересохло.

Внезапно для нас всех за окном завыли сирены. Судя по звуку – по всему городу.

– Что происходит?! – воскликнула Мира.

Прерывистые гудки на фоне сирен, если сигналы гражданской обороны здесь такие же, то это “внимание всем”…

Мэтт среагировал быстрее, включив телевизор, на котором транслировалось его собственное лицо до маскировки.

– …ка! Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 февраля на территории Дальнего Востока вводится военное положение! С девяти вечера до семи утра объявляется комендантский час, до особого уведомления прекращается авиа и железнодорожное сообщение. Гражданам запрещается использование личного транспорта и всех средств радиосвязи. Если вы увидите человека на экране, не приближайтесь и не привлекайте к себе внимания! Немедленно звоните по телефону 06! Дополнительные разъяснения будут транслироваться по всем каналам в 20:00 по времени Владивостока. Повторяю! Всем жителям…

– Они серьёзно? – задал я разведчику риторический вопрос, поскольку в Союзе с такими вещами не шутят. – Военное положение в целом регионе, чтобы поймать одного шпиона? А не перебор?!

– Для шпиона перебор, но они на самом деле ищут вас, а не меня.

– Что-то наших лиц я тут не вижу.

– И не увидите, – он вздохнул. – Пойми, Дем, вы стратегический ресурс. Многие аналитики утверждают, что если бы не ArmSlave и те тактические возможности что он открыл, Союз бы проиграл афганскую войну, что привело бы к его ослаблению, а возможно и распаду. Вы, потенциально, можете создать нечто что поменяет мировой баланс сил, а может и уже создали – не так-то просто убить всех в здании исследовательского центра КГБ, а затем уйти с территории колонии строгого режима, не вызвав никаких подозрений и не поднимая тревоги. Тебя все ещё удивляет, что вас ищут так, словно вы сбежавшие ядерные боеголовки?

– Если смотреть с этой точки зрения… значит, нас по телевизору не показывают, чтобы скрыть заинтересованность. Вдруг мы всё-таки убежим, и достанемся кому-то другому? Если не знать о наших способностях, то мы обычные подростки, но если ради наших поисков СССР парализовал целый регион, значит в нас есть что-то особенное.

– Верно.

– Неприятно. Что будем делать?

– Прежде всего – найти убежище, пока вокруг неразбериха, потом это сделать будет сложнее.

– Остаться здесь не вариант?

– Нет. Все гостиницы обязаны каждый вечер отправлять список постояльцев в местное отделение КГБ, и я буду удивлён если они прямо сейчас не пробивают данные постояльцев. Моя маскировка их не обманет.

– Я бы удивился такой шпиономании, если бы не говорил с шпионом, – хмыкнул я.

– В другой ситуации я бы даже оценил шутку.

– Машину использовать мы больше не можем… Спрятаться где-нибудь в лесу, в палатке?

– Лес будут прочёсывать на вертолётах, оборудованных тепловизорами высокого разрешения. Они увидят нас даже если мы закопаемся в снег – но гораздо раньше увидят наши следы.

– Вот ведь… тогда все же воспользуемся моими способностями и позаимствуем чужую квартиру?

– Если мы заберём квартиру работающих людей, их хватятся на следующее же утро.

– Я могу заставить человека позвонить на работу и сказать, что он заболел.

– Тогда утром придёт участковый для проверки. Что будешь делать с ним?

Проблемка… если не раскрываться ещё больше.

– А если найдём квартиру с какой-нибудь бабуськой?

– Её хватятся такие же пожилые соседи, люди здесь постоянно в контакте друг с другом. Советский коллективизм серьёзно осложняет нам работу…

Я прям ощутил гордость за родину. Не пропадёт здесь человек! Если только кому-нибудь не нужно чтобы он пропал, конечно.

– Итого, нам нужно место где нас не будут искать, не вызывающее подозрений, с небольшим шансом наткнуться на людей, и, крайне желательно, отапливаемое… когда там следующие каникулы в школах?

– В апреле.

Я недовольно щёлкнул языком. Для меня одного все это не было проблемой, но ключевое слово – “одного”. Демонстрировать же полный набор возможностей третьего по силе псионика прошлого мира… преждевременно. Во втором тысячелетии любую проблему можно решить если есть время и деньги, так что не надо становиться проблемой.

Мира, воспользовавшись паузой, начала расспрашивать Мэтта о происходящем. Не знаю, смягчал ли он для неё ситуацию или нет, но страхом от неё стало веять более чем отчётливо.

– Сколько нам надо продержаться до эвакуации?

– Не знаю. Вчера я запрашивал поддержку через три дня, сегодня я отправил ещё одно сообщение с уточнением обстоятельств, но даже если помощь нам выслали сразу после первого запроса, точное время и место прибытия “ТДД” мы узнать не можем.

– “ТДД”?

– Передовая подводная лодка со стелс-технологией. Наиболее вероятный вектор эвакуации в этом регионе.

– А, та самая, которой девочка-Шепчущая управляет? Значит, помимо всего прочего, нам не следует удаляться от побережья?

– Именно… – он вздохнул. – Времени на раздумья у нас нет, поэтому будем делать то, что можем. Дем, давай твой вариант.

– Наконец-то! Пожелания?

– Сразу как выходишь, через квартал видно девятиэтажный дом. Нам нужен последний этаж.

– Понял. Тогда я сейчас сбегаю туда, найду подходящую квартиру, займу её и вернусь.

– Ты хочешь, чтобы мы ждали здесь?

– Я могу легко скрыть себя, и с усилиями ещё одного человека. Если мы пойдём втроём, нас неизбежно увидят.

– Хорошо… – он потёр лоб. – Постарайся побыстрее.

– Одна нога здесь другая там.

Вместо того чтобы месить снег, я решил потренироваться в левитации. Получилось, по ощущениям, легче чем в прошлом, несмотря на то что мозг ещё не привык к подобным нагрузкам. Это подтверждало мою теорию, что здесь мои способности сильнее, но я не очень понимал, почему. Просто результат врождённого потенциала, или следствие того, что я с пелёнок использовал методики “открытого разума”, пытаясь пробудить псионику без химическо-электрического пинка? В любом случае, это хорошо. Даже в 72м году было полным-полно людей и технологий, способных доставить мне проблем. В двухтысячном их однозначно будет больше.

Добравшись до многоэтажки, я по очереди обошёл все пять подъездов, внимательно “прислушиваясь” к разумам внутри. Большинство квартир пустовали, что и логично, до конца рабочего дня ещё несколько часов, но в одной дремала бабушка, которую я и разбудил звонком в дверь. А когда она подошла ближе, взял под контроль и заставил мне открыть.

Не люблю вмешивать посторонних, но иногда приходится.

Бегло осмотрев квартиру и придя к выводу, что живёт бабулька одна, я отправил её спать, а сам помчался назад. Немного опасался, что пока меня не было, моих спутников уже поймали и увезли, но нет, в окрестностях гостиницы все было спокойно, так что я по очереди проводил их на новое место. Разведчик немедленно начал монтировать на небольшой лоджии антенну приёмника, а я пошёл искать по шкафам, из чего бы сделать спальные места.

– С ней все будет хорошо? – робко поинтересовалась девушка, и кивнула в сторону спящей бабульки.

– Да, не волнуйся.

С точки зрения здоровья, пребывание у меня под контролем ей даже на пользу пойдёт. С возрастом у людей сокращается время глубокого восстанавливающего сна – но я мог погрузить в него человека принудительно.

– Ты не боишься? Мэтт-сан сказал, сирены были из-за нас. Плохие люди… ищут нас.

Она очень напугана. Ритмы её мозга вновь опасно скачут.

– Не волнуйся, – я ободряюще улыбнулся. – Мы выберемся. Они тебе больше не навредят.

– Если они поймают… убейте меня. Я не хочу… оказаться там снова! Лучше убейте!

Вместо ответа, я обнял её. Девочка вцепилась в меня, как утопающий в спасательный круг и разрыдалась, раз за разом повторяя “лучше убейте”. Я вновь стал гладить её по волосам, и тихонько запел, в этот раз стараясь не столько успокоить её, сколько помочь выпустить пережитое вместе со слезами.

Я её прекрасно понимаю – сам пережил нечто подобное, только ещё хуже. Лаборатории Юрия каждый день снились бы мне в кошмарах, если бы не его же методика, позволяющая очистить воспоминания от эмоций. Его не волновало, что я его родной сын, и на моё мировоззрение ему тоже было плевать – пока я умею все, что должен по его мнению уметь и делаю свою работу хорошо, в свободное время я могу хоть людей в подворотнях резать, хоть содержать приют для котиков и сироток. “Эмоции это просто животные стимулы, которые высокоорганизованный разум способен отбросить… если захочет”. И он сделал все, чтобы я захотел.

Не будь та моя жизнь второй по счету, я мог бы закончить таким же безумным психопатом как и другие его творения. Но я справился. Может, немного двинулся в процессе, но справился. И поэтому могу честно признать: мне бы, в те времена, очень хотелось чтобы кто-то меня спас, обнял и дал выплакаться. Мире в этом повезло больше чем мне, хотя… в задницу такое везение.

Прорыдав почти полчаса, она начала успокаиваться, а спустя ещё десять минут уснула, так и не выпустив меня из цепких лапок. За это время я успел мягко увести её на диванчик и уложить поудобнее.

– Ты ведёшь себя как отец маленькой девочки, – тихо прокомментировал Мэтт, вернувшись в комнату и отогревая руки дыханием.

– Да, именно такой ассоциативный ряд я и создаю в её голове. Тепло, забота, безопасность, безмятежность.

– Звучит так, словно ты её привязываешь к себе, – нахмурился он.

– Побочное действие, которого вряд ли удастся избежать, – я вздохнул. – Но если она влюбится, пусть, это пойдёт ей на пользу. Что-то ты долго возился.

– Не хотел вам мешать. Замёрз ужасно.

– Я видел на кухне чайник.

– Пойду поставлю его.

Шумел на кухне он буквально пару минут, прежде чем вернуться.

– Я настроился на нужную частоту и включил автоматическую запись, если сообщение придёт, мы его не пропустим.

– Если? – зацепился за слово я.

– Большая часть диапазона тонет в помехах. Скорее всего, они включили глушилки.

Я усмехнулся и покачал головой.

– Что?

– Восхищаюсь брутальной эффективностью. Надо похитить девчонку из Японии – похитили. Или подростка из Чили. Надо поймать шпиона – блокировали регион размером с иную европейскую страну, причём меньше чем за сутки. Ещё и указом с самого верха!

– Попутно превратив этот регион почти что в концентрационный лагерь, наплевав на собственных граждан.

– В законодательстве любого государства подобное предусмотрено, – отмахнулся я. – Для пасечников отдельные пчелы не имеют ценности, ценность имеет улей, его продукция, и возможность её распределять. Неважно, как они себя при этом называют: монархисты, коммунисты, демократы… пока они принимают одинаковые решения разницы между ними нет.

– Даже в этом случае разница в способе, которым решение претворяется в жизнь.

– В конечном итоге все сводится к принуждению силой. Но не будем об очевидном, тем более, есть тема важнее. Что делать будем?

– Я с тобой не согласен, но тема важнее действительно есть. Честно? Не знаю. В первый раз сталкиваюсь с такой быстрой и агрессивной блокадой.

– Можем её переждать, – пожал плечами я. – Сколько они будут её держать, прежде чем решат, что мы ушли?

– В обычных условиях нас бы за это время уже поймали, – задумчиво произнёс Мэтт. – Мы бы просто не нашли надёжного убежища, тем более что у военных и полиции наверняка ориентировки на троих человек. Но благодаря твоим способностям, мы действительно можем позволить себе просто ждать. Только еду тебе лучше воровать в разных магазинах, чтобы не привлекать внимания полиции. Скорее всего, через месяц блокаду снимут, решив что мы смогли уйти.

– Месяц?! М-да, что-то я не подумал. Тогда второй вариант: взорвать глушилки.

– Как?

– Легко. Сначала стырить в какой-нибудь воинской части взрывчатку, желательно в формате ручного гранатомёта. А затем прямой наводкой расстрелять трансформаторные станции или ещё что-нибудь хрупкое, что за неделю не восстановишь.

– Но тебя же… – он осёкся. – Твоя невидимость настолько хороша? Не помогут ни тепловизоры, ни датчики движения?

Я сделал неопределённый жест рукой, и изобразил лицом что-то среднее между “ну наверное” и “вот и узнаю”.

– И ты не боишься рискнуть? – нахмурился он.

– Сейчас? Нет. На месте, скорее всего, буду немножко мандражировать… надо проверить, – я аккуратно отцепил от себя Миру, и поднялся с диванчика. – Я пошёл, вернусь к утру.

– Дем, стой! – воскликнул Мэтт. – Это слишком опасно! Ты чувствуешь себя всемогущим сейчас, но ты же ещё ре… ты ведь даже не знаешь свои пределы!

– Ты сейчас хотел сказать, что я просто ребёнок? – усмехнулся я. – Ошибаешься в обоих случаях. Я не “просто” ребёнок, и я прекрасно знаю свои возможности, иначе как бы я ими пользовался?

– Даже если так, это ненужный риск. Без тебя мы лишимся и убежища, и шансов переждать блокаду.

– Разве это мои проблемы? – вскинул брови я.

Его это удивило и напрягло.

– А как же твой долг перед Мирой? Пустые слова? – нахмурился Мэтт.

– Ну так кого ради я с вами обоими нянчусь? – парировал я. – Но меня не радует перспектива сидеть тут недели, а то и месяцы, попутно вам прислуживая. Особенно если я могу срезать углы.

– Рискуя всеми.

– Именно! Рискуя! – с энтузиазмом подтвердил я. – Вернусь к утру, чао!

Ещё мной не манипулировали мужики с кризисом среднего возраста и бушующими отцовскими инстинктами. Ах, опасно, ах, рискуешь всеми… и это после того, что он рассказывал насчёт ценности Шепчущих, которую Советы своими решительными действиями подтвердили. Безопасно теперь только в гробу, да и… свою скучную жизнь я уже прожил. Второй раз не потяну. Сложно жить скучную жизнь, если умеешь жить интересную!

А ещё я успел истосковаться по шпионской деятельности, которая и была моим основным занятием после окончания “школы Юрия”. С моей необычной конфигурацией псионических способностей, использовать меня для чего-то кроме разведки и диверсий было бы просто идиотизмом.

Да-а-а… чего я только не украл! Военные планы, документацию к танкам и подводным лодкам, призм-технологию, которая после пристального изучения оказалась “тесла-технологией, вид сбоку”, а вишенкой на торте моей шпионской карьеры считаю чертежи хроносферы полученные прямо из лаборатории Эйнштейна. Я ещё и получил разъясняющие комментарии по фундаментальным принципам её работы от него же, прикинувшись одним из ассистентов. Мировой дядька! Я, правда, никому про встречу с ним не рассказывал: от советского командования у меня был приказ “убить при возможности”, а от Юрия – “захватить при возможности”. Поскольку победы своему отцу я не желал, оба приказа я под благовидным предлогом проигнорировал.

Вот если бы он придерживался своей изначальной цели, тогда да, тогда бы я ему помогал всеми силами.

Юрий, он же не всегда был безумным учёным с бредом величия. На момент моего рождения он был вполне адекватным мужиком, очень целеустремлённым... несмотря на благородное происхождение, он хотел создать единый, справедливый мир, а в пси-технологии видел метод объединения людей. Психические маяки первоначально не превращали людей в безвольных зомби, они просто меняли их приоритеты на другие – понимание, сотрудничество, равенство, радость в труде, честность. Они назывались "пси-маяки", потому что должны были освещать путь к светлому будущему.

Он хотел улучшить человечество. Сменить животную прошивку на нечто более достойное. Выкинуть в мусорный бак религии, традиции и прочую шелуху, накопившуюся за тысячелетия эволюционного развития. Исправить генетическую структуру, оптимизировав её под существование общества, а не выживание в дикой среде. Развить психические способности у каждого, чтобы люди перестали воспринимать друг друга как конкурентов, и начали видеть друг в друге друзей, родню по духу. Красивые и благородные мечты, которые гений его уровня вполне мог воплотить в жизнь.

К сожалению, в какой-то момент он внедрил себе в голову пси-усилитель, и все покатилось в ад. Сначала он отдалился от семьи, пропадая в лабораториях неделями, затем у него начали отказывать эмоции, а спустя ещё полгода началась Вторая Мировая. Когда я увидел его в следующий раз, то даже не узнал – хотя именно таким его и запомнил мир. Бледным, лысым, с татуировкой на лбу и глазами навыкате мегаломаньяком.

Сталина он уважал даже в таком состоянии, но после его позорной смерти в конце проигранной Второй Мировой, идеалистичные мечты Юрия окончательно превратились в свою уродливую противоположность. Пси-маяки выродились в идею сети зомбирующих психических доминаторов. Генетические исследования для улучшения человечества стали вирусом “Генолом”, который за считанные минуты превращал заражённых людей в сильных, но уродливых и тупых мутантов на пси-управлении. Эксперименты по развитию психического потенциала легли в основу большей части его технологий, экзальтированной пехоты и сверхсильных монстриков вроде Либры… или меня. Как извратилась конечная цель не знаю, но думаю что она стала чем-то банальным и скучным, вроде “стать богом”. Ведь зачем делать немного для всех людей, если можно сделать все для лучшего их представителя?

А, ладно, что об этом думать? Теперь это далёкое прошлое, оставшееся в другом мире. С чего я вообще про это вспомнил? Ах да! Шпионаж и диверсии!

Обычно меня снабжали всем необходимым для выполнения миссии. Карты местности, машины, пластид с детонатором… а тут придётся все добывать самому. Интересно, насколько это усложнит дело?

Для начала, нужно узнать расположение какой-нибудь военной части. Лучше всего – инженерной, все же, взрывчатка мне более знакома, чем гранатомёт, про который я вешал лапшу на уши Мэтту. Какой самый простой способ получить эту информацию? Ну, например, вон тот блокпост около стационарного поста ГАИ. Армейцы с автоматами и полной выкладке, все серьёзно… о, один пошёл в сторону здания, как удачно. Загляну-ка туда и я.

Полный захват разума, и мне на карте города показали где находятся ближайшие военные части и радиоцентр вместе с антенным комплексом “Малая Заря”. Избавив своего “языка” от груза лишних воспоминаний, я в наглую заварил себе кофе, и неспешно его употребил – солдат сказал, что через час будет пересменка, так что мне проще подождать, чем лететь до части самому.

Пунктуальность у Красной Армии была на высоте: через час прикатил военный автобус, куда я залез вместе с возвращающимися в расположение солдатами. Обсуждали они горячую тему: что вообще происходит? Теории были удивительно близки к правде – что ищут или шпиона с секретными данными, или террориста, захватившего ценных заложников. Интереса ради я заглянул в их ориентировку. Хреновая фотка Мэтта, видимо, чисто для галочки, все равно в цвете по телевизору показали, и сообщение что с ним могут быть разнополые подростки, по которым запрещалось стрелять. О, это я, это я!

Дальнейший путь я в очередной раз приводил свою голову в порядок. Ехали долго, почти 40 минут, так что я правильно решил подождать попутку… своим ходом, даже на левитационной тяге, я добирался бы минимум втрое дольше. В части солдатики пошли в столовую, а я – искать КХО. Дежурный поддался моему безграничному обаянию, и не только открыл двери, но и любезно показал где хранятся инженерные боеприпасы. Для упрощения дальнейшей судьбы этого милейшего человека, перед тем как уйти, я вырубил его ударом по голове, и немножко поковырялся в замке, чтобы оставить следы.

Заряды есть, детонаторы есть – вот теперь-то начнётся веселье! Тем более что антенный комплекс здесь неподалёку, мы его на автобусе проезжали. Если хорошо приглядеться, то даже сейчас видно, как в ночи мигают заградительные огни на вершинах мачт.

Пока добрался туда, чуть не сдох. На карте расстояние смотрелось небольшим, но на деле это километров десять по прямой. Приходилось дважды прерывать левитацию и отдыхать в снегу, чтобы не потерять сознание. Не привык ещё мой организм к таким нагрузкам… но в конце концов я добрался. Порыскав по окрестностям с полчаса, я определил две наиболее уязвимые точки: фидерный узел и трансформаторную подстанцию. Щедро заложив заряды, я отлетел подальше, залёг в низинке, и стал ждать, пока детонаторы сработают.

Взорвалось… красиво, черт подери! И громко. Теперь можно сесть где-нибудь в сторонке, и ждать пока на шум приедут те, кто эту махину должен был охранять. Наверняка же они потом поедут обратно в город? Вот и меня заодно подбросят.

***

Мэтт сидел на кухне, медленно цедя чай и разбирая в голове события прошедших суток, но мысли раз за разом съезжали на недавно сказанные слова. Шестнадцатилетний подросток вынужден с ним нянчиться… и даже возразить нечего. В заварившейся каше он оказался самым слабым звеном, и для своей организации, и для тех, кого он хотел вытащить. Похоже… это его последняя полевая миссия. Его разум уже не так быстр как раньше, а после того как его лицо транслировали на половину Союза даже надеяться на продолжение агентурной работы слишком наивно. Самое время осесть, заняться штабной аналитикой или преподаванием. Если, конечно, в новом мире останется место для разведчиков старой школы, а не тех, кого нельзя увидеть и на чьи вопросы нельзя солгать или промолчать. Мэтт почти не сомневался в том, что парень справится с тем, что задумал. Шепчущие – природные гении, недостаток опыта они компенсируют превосходящим интеллектом, а этот представитель вида ещё и вооружён собственной Черной Технологией. Но если его все же убьют… возможно, так даже будет лучше, для всего человечества.

Разведчик вздохнул, и долил горячей воды в чашку. У него рука не поднимется убить ребёнка. Даже подростка. Возможно, в перестрелке или горячке боя он смог бы, но хладнокровно поднять пистолет и пустить Дему пулю в голову? Нет. И, как он подозревал, ему этого и не позволят. Он просто застынет безвольной статуей, а затем… как он там говорил? “Убить последнего живого свидетеля моих способностей и скрыться на просторах земного шара”, кажется?

А ещё, несмотря на свои пугающие до дрожи возможности парень ему импонировал. Принципами. Перебив тех, кто держал его в плену, он не стал убивать и его, несмотря на понимание своей выгоды. Не стал он и бросать их выбираться самих, хоть и мог. И собирается сунуть голову в пасть льву, чтобы убедиться, что спасённая им девушка не попадёт из одного ада в другой… да, Мэтт честно ответил о целях Мифрила, но разведчик и сам не был уверен, какой будет реакция командования после того, как получит его отчёт.

– Шейд-сан? – тихо окликнул его девичий голос.

– Добрый вечер, Мира, – ответил он ей на японском. – Как спалось?

– Вы… видели, да? – она немного покраснела и отвела глаза.

– Не буду врать, но тебе нечего смущаться. У меня так и не было возможности нормально перед тобой извиниться… – он встал, но лишь для того чтобы после этого сделать самый низкий поклон. – Мне очень жаль, что я участвовал в том что с тобой делали. Прости меня, если сможешь.

– Поднимите голову, Шейд-сан. Я понимаю… если бы поступили иначе, вас бы заподозрили, и тогда я осталась бы там. Вы спасли меня…

– Не могу претендовать на чужую славу, – он распрямился. – Тебя спас Демиан. Когда я прибыл, он уже… закончил.

– Да? – искренне удивилась она. – Значит, мне не приснилось…

– Ты не помнишь?

– Я… так хотела спать, что помню только какие-то обрывки, и те в тумане… сначала выключился ток, и я сразу же уснула. Потом… мы шли по коридорам? Кажется, там была лужа крови перед лифтом… потом, вы меня одевали, кажется? Вы собрались уходить, я испугалась, но вы сказали слушаться Демиан-сенсея, и что он такой же как я. Мы вышли на холод, я немного взбодрилась, но в темноте так хотелось уснуть… кажется, он пару раз щипал меня, а потом почти нёс на себе… а потом мы сели в машину, и я снова вырубилась.

– Все самое важное ты запомнила правильно, – он улыбнулся.

– А где Демиан-сенсей? Снова ушёл за едой?

– Нет, он… решил расчистить нам путь, в каком-то смысле. Советы включили глушилки, из-за которых мы не можем получить координаты точки эвакуации, он вызвался их сломать.

– Разве это не опасно? – испуганно спросила она.

– Опасно, – не стал отрицать разведчик. – Но он настаивал, а остановить его… я даже не стал пытаться.

– Из-за его эсперских возможностей? – заинтересовалась девочка.

– Да, из-за них… кстати, как ты себя чувствуешь?

Она замолчала на несколько секунд.

– Лучше. Гораздо лучше, – она провела пальцами по своей руке. – Окружающее все ещё кажется немного нереальным, но я снова чувствую вкус, прикосновения, я целая и смотрю на мир одними глазами…

– Прости, можешь пояснить?

– Я утром говорила, что чувствовала себя марионеткой, но все было… сложнее. Меня как будто разорвало на две части, одна заперта вне тела, а другая в нем, но обе могут смотреть… не знаю… трудно объяснить. Может быть я когда-нибудь смогу описать это лучше, но не сейчас. Кажется, что если я буду об этом думать, то это состояние вернётся. Я… боюсь, что оно вернётся.

– Тогда лучше не будем это обсуждать. Не хочу знать, что со мной сделает твой врач за вмешательство в лечение, – Мэтт улыбнулся, но его улыбка почти сразу же погасла. Шутки шутками, но у парня рука убить не дрогнула, и не один раз. – Можно тогда я спрошу насчёт Демиана?

– Меня? – удивилась она. – Но вы ведь говорили больше. Я, кажется, только спала… и языка не знаю…

– Это насчёт того что он делает, – Мэтт сделал смущённое лицо. – Он ведь использует какую-то свою магию на тебе. Что ты при этом чувствуешь?

Она задумалась, а на её щеках снова проступил румянец.

– Даже странно, но ничего сверхъестественного… он просто… – румянец стал ярче и обширнее. – Вы видели, Шейд-сан. Я понимаю, что он обращается со мной как с ребёнком, но когда он тихонько поёт, все плохие мысли, все страхи, неуверенность и тревога как будто гаснут.

– Все ещё звучит немного сверхъестественно для меня, – улыбнулся Мэтт. – Я рад, что тебе лучше.

– Спасибо, Шейд-сан, – она улыбнулась. – У нас есть что-нибудь покушать?

– Да, в чёрном пакете в холодильнике.

Разум опытного разведчика, однако, уловил закономерность: во всех известных случаях воздействия, Демиан использовал собственный голос. Он окликнул его в лаборатории, и только после этого тело сковало. Когда он гасил панику Миры, он постоянно повторял ей одну и ту же фразу, а для её лечения он поёт. Неявная уязвимость его способностей, которую он обязательно отразит в отчёте.

– Что со мной будет дальше, Шейд-сан? – серьёзно спросила девушка, сев напротив него с пирожком в руках. – Я ведь не смогу вернуться домой?

– Нет, – он вздохнул. – В СССР уже знают, что ты Шепчущая, и они не оставят тебя в покое.

– Так и думала… а ваша организация? Ей тоже нужны знания из моей головы?

– Да, – кивнул он и поспешил заверить: – Но у нас совсем другой подход! Мы даём вам свободу, возможность работать вместе с нашей исследовательско-инженерной командой, предоставляем ресурсы и защиту. Ты сможешь поговорить с другой Шепчущей, после того как мы эвакуируемся.

– А… мои родители? С ними я смогу поговорить?

– Да, но ты подвергнешь их опасности.

Она нахмурилась, и молча уставилась в свою чашку.

– Демиан-сенсей тоже Шепчущий? Что он думает?

– Да, он такой же как ты. А что думает… не знаю, но кажется он решил моей организации шанс, раз он помогает. С его способностями, убежать и скрыться труда не составило бы.

– Понятно… выбор без выбора, – тихо произнесла она.

– У меня язык не поворачивается сказать тебе “не расстраивайся”, поэтому… – он улыбнулся, когда девочка подняла на него взгляд. – Просто прошу, дай нам шанс. Возможно, у нас ты найдёшь своё призвание.

– Угу…

Не убедил. Это было очевидно, но Мэтт все же надеялся на лучшее. В “Мифриле” работают лучшие специалисты, и что важнее, замечательные люди. Они её и примут, и помогут.

– Шейд-сан, а что случилось с тем мерзким стариком, вашим начальником?

– Мёртв, – не стал скрывать это разведчик.

– Это сделал Демиан-сенсей? – получив кивок девушка резко сменила тему. – А вы не знаете, откуда он?

– Из Республики Чили, это одна из стран Южной Америки. Почему тебя это вдруг заинтересовало?

– Хочу выучить его родной язык. Испанский же, да?

Он кивнул.

Спустя пару часов, разведчик осознал причину, по которой Демиан бросился организовывать прорыв, едва услышал про необходимость месяц, а то и больше прятаться в городе. Шепчущий быстро просчитал, что они просто на стены полезут – в квартире было совершенно нечего делать: книги были либо подарочными изданиями классики, либо религиозной литературой. В эфире присутствовала только одна радиостанция, и только один телеканал – сейчас оба закольцовано вещали сообщение о военном положении. Конечно, они бы выдержали это. Мэтт был профессионалом и обучен ждать столько, сколько потребуется. Но остальные – подростки с шилом ниже спины, если Демиан хотя бы знал язык и мог выходить наружу, то Мира оказалась бы все равно что похоронена заживо.

– Шейд-сан, а когда он должен вернуться? – обеспокоенно спросила девушка.

– Сам он сказал, что к утру, – ответил разведчик. – Не волнуйся. Я думаю, он знает, что делает.

Уверенности в этом Мэтт не испытывал, но пугать и без того нестабильную Шепчущую ему не хотелось. Если она снова впадёт в истерику, единственной первой помощью которую он сможет ей оказать будет удар по голове.

– Я пойду спать. Ты не хочешь?

– Не знаю. Кажется нет, но чувствую себя усталой.

– Попробуй заснуть. Все лучше, чем беспокоиться о том, на что мы не можем повлиять, – он улыбнулся.

Поднявшись, он направился в комнату. Диван он решил уступить девушке, а сам лечь на полу, тем более что Дем нашёл целую гору одеял. Организовав себе спальное место, он, для успокоения совести, выглянул на лоджию, и вся сонливость мгновенно слетела: радиостанция мигала красным огоньком полученного сообщения.

Выскочив наружу, он вставил в ухо ледяной наушник, и введя по памяти нужный код дешифровки, прослушал сообщение, затем ещё раз. После этого, интереса ради прослушал эфир – он был полон голосов.

– Дем справился, – с улыбкой ответил он на вопросительный взгляд Миры, когда вернулся в тепло. – Нас заберут завтра ночью.

[RA2\FMP] - Глава 3

Все псионики “слышат” работу чужого мозга вблизи. Более продвинутые – могут сканировать большие пространства в поисках разумов, и только благодаря периодическому использованию этого навыка я заметил тех, кто нас ждал.

– Охренеть маскировка, – восхищённо выдал я.

Голографические проекторы “Миражей” Альянса создавали ложное изображение, которое, к тому же было статичным. Кому повезло пару раз встретиться с этими танками и выжить обретали поразительную способность даже в густом лесу определять деревья с неподвижными листьями. Здесь же все было ещё круче: полная невидимость. Просто три разума, зависших на высоте где-то четырёх метров.

– Ты кого-то видишь? – удивился он.

– Вон там, там, и там, – ткнул я пальцем в расположение разумов. – Два парня и девушка, полагаю, в роботах сидят.

– Но они нас не видят?

– Мы прошли через кишащий патрулями и блокпостами город, сколько ещё раз ты будешь задавать мне этот вопрос? – уже с откровенным раздражением поинтересовался я. – Если я сниму нашу маскировку, для них мы все равно что внезапно появимся там, где нас не было. Каков шанс, что по нам выстрелят?

– Почти нулевой. В пилотов AS строгий отбор, и невротиков, у которых пальцы дрожат на гашетках, у нас нет.

– Тогда на счёт три снимаю маскировку. Раз, два, три.

“Звучание” разумов у всех троих мгновенно сменилось. Мэтт помахал рукой.

Пространство начало очень странно искажаться, словно (хотя, почему словно?) свет преломлялся совсем не так как должен. А затем из прекратившегося искажения выпрыгнула гибкая женская фигурка, и тоже махнула рукой, приглашая подойти ближе.

– Мелисса! – радостно воскликнул разведчик, когда мы приблизились достаточно чтобы можно было различить лицо.

– Мэтт, ты что, стянул у Советов ECS, которую можно положить в карман? Вы появились буквально из ниоткуда!

– Прости, но это под грифом “совершенно секретно”. Демиан, это Мелисса Мао.

– Приятно познакомиться, – я протянул ей руку, и она её пожала. – Сколько ваши роботы могут провести в невидимости?

– К чему вопрос? – нахмурилась она.

– Дем может скрыть только себя и ещё одного человека. Еще одна девушка ждёт в укрытии, и ему надо за ней вернуться – быстро пояснил ситуацию Мэтт. – Мы шли сюда час, так что нужно минимум ещё два.

– Без проблем, – кивнула девушка.

– Тогда я пошёл.

И я “стер” себя из их восприятия.

– Это что было? Телепортация?! – ошарашенно воскликнула девушка.

– Маскировка, – ответил Мэтт вместо меня.

Девушка протянула ко мне руку, и я не удержался от небольшой шутки: поцеловал кончики её пальцев.

– Фак! – тут же отдёрнулась она.

Ладно, шутки шутками, но за Мирой действительно надо сходить, и как можно быстрее. Впрочем, без Мэтта дело пойдёт гораздо легче, поскольку не надо будет месить ботинками снег.

Не слушая, о чем там дальше будут говорить шпионы, я взмыл в воздух и полетел обратно. Левитация похожа на катание на велосипеде – один в один и ощущения, и скорость, и высота. Я бы даже удовольствие от этого получил, если бы не холодрыга.

Мира уже ждала меня в прихожей.

– Идём? – спросила она на испанском.

Когда я вернулся после диверсии и выспался, она попросила меня её поучить, на что я охотно согласился. Делать-то больше было нечего: от остатка боевого заряда и приёмника Мэтта я избавился, утопив их в море, следы присутствия в квартире бабульки мы тоже убрали, и все равно до назначенного времени эвакуации оставалось ещё восемь часов. Так что решил поучить девушку языку, тем более что делать это было одно удовольствие: схватывала она на лету.

– Да, забирайся, – я подставил ей спину.

– Забираться? – растерянно повторила она.

– Будем лететь, – пояснил я.

Идея определённо вызывала у Миры прилив энтузиазма. По пути надо будет попросить её никому не говорить о том, что я так умею. А то кто знает, как жизнь повернётся… возможно, придётся спасаться и от ЧВК “Добрые Самаритяне”. Любопытно, как именно они собираются нас вывозить? Бегом на трёх огромных роботах?

Когда вновь прибыли на заснеженный холм, оказалось, что я не так уж и неправ.

– План таков. Каждый из вас забирается в кабину AS, и старается не мешать пилоту, пока мы будем вести машины под водой к расположению “Туата де Даннан”. Девочка со мной, парень к Веберу, а ты, Мэтт, к Сагаре. Переведи ей.

– О, так они и под водой могут ходить? – с интересом прокомментировал я высказывание Мелиссы.

– Наши – да. Забраться сам сможешь?

– Не попробуем, не узнаем…

– Хороший подход. Там ступеньки и ручки подсвечены.

Для погрузки роботы отключили маскировочную систему, правда, это не особенно помогало их разглядеть в ночной темноте. Видно было лишь тёмные громады, и неяркие огоньки подсветки, показывающие куда ставить ноги, чтобы забираться выше. В кабине же меня уже ждал молодой блондин.

– Йо, что так долго? – дружелюбно спросил он. – Давай быстрее, пока я не околел. Как тут только люди живут?

– Стойко перенося тяготы и невзгоды, – я забрался в кабину. – М-да, тесновато.

– ArmSlavе’ы никогда не рассчитывались на двоих, но специально для этой миссии убрали часть механизмов и боекомплекта, так что за креслом вполне можно стоять на коленях. Там даже есть подушечка!

Парень явно жил жизнь на позитиве, который потихоньку передавался и мне. Ну или это был очередной прилив эйфории… едва я устроился за креслом, где и правда была подушка, он закрыл кабину.

– Курц Вебер, будем знакомы! Руку пожму, как встретимся лицом к лицу.

– Демиан Каррера. А ты знаешь немецкий, или как Мэтт, только происхождением откуда-то из Германии?

– Я родился в Германии, но вырос в Токио, – сменил язык он. – Если хочешь попрактиковаться, то без проблем.

– Отлично, давай. Я его выучил, но толком на нем не говорил.

В этом мире…

– У тебя неплохо получается, – подбодрил он меня. – Ну, рассказывай! Как вы втроём поставили на уши весь Союз? И куда тебе вмонтировали персональную ECS?

– Что это?

– Electronic Conceal System, оптический камуфляж. Я читал, что её не на всякую машину можно поставить, очень уж прожорливая… о, может быть ты и есть машина?! – он рассмеялся.

– Обхохочешься, – безжизненным тоном отозвался я. – Но ты угадал, я машина. Они оставили от меня только головной и спинной мозг, все остальное кибернетика.

– Да ладно, ты прикалываешься!

Вместо ответа я мрачно хмыкнул.

– Хорошая попытка, но нет, я на это не попадусь. На кой черт Советам это делать?

– Ладно, поймал. Но там был вовсе не санаторий, чтобы весело о нем рассказывать. Миру пытали, на мне ставили эксперименты.

– Опять прикалываешься? – подозрительно уточнил он.

– Ну посмотри.

Стянув шапку, я привстал так, чтобы он мог увидеть мою покрытую шрамами голову.

– Срань господня! Зачем?!

– Ну-у-у-у, это-о-о-о-о… секретик! – самым жизнерадостным тоном закончил фразу я.

– Чего?!

В этот миг ожила связь.

– Урц-6, статус.

– Готов, – мгновенно собрался блондин.

– Отлично, выдвигаемся. Сохраняем радиомолчание до конечной точки.

– Вас понял.

– А сейчас радиомолчание сохранять не надо было? – поинтересовался я.

– Это узконаправленный инфракрасный канал, – пояснил парень, взявшись за рычаги управления. – Под водой он работать не будет.

– Ясно.

Робот двинулся вперёд мягко, но его шаги все равно заметно отдавались внутри кабины.

– Так что там ты говорил про секретик? – вернулся к прежней теме парень.

– А, точно! Я говорил, что после того как меня похитили и ставили болезненные эксперименты, у меня почему-то возникли серьёзные проблемы с доверием. Сокращённо – “секретик”.

– Прикольно излагаешь, – усмехнулся он. – Так даже и не скажешь что для тебя немецкий не родной.

– Угу, я умный. А ты?

– И я умный! – со смехом отозвался парень. – Или ты про что-то другое?

– Ну, тебе на вид лет двадцать, а ты управляешь машинкой стоимостью с самолёт, и служишь в какой-то секретной вненациональной организации. Как ты дошёл до жизни такой?

– Талант, харизма и, конечно же, сногсшибательная внешность!

– Ну секретик так секретик.

Он рассмеялся.

– Нет, у меня нет проблем с доверием, и эксперименты на мне никто не ставил. Ты, кстати, тоже не выглядишь так, словно тебя это беспокоит.

– Мне просверлили в черепе двадцать семь дырочек, и в каждую сделали инъекцию. Прямо в мозг. Я слишком радикально обдолбан, чтобы беспокоиться.

– Оке-е-е-ей… я не понимаю, ты сейчас серьёзно, или морочишь мне голову.

– Выбирай с умом, – голосом просветлённого наставника ответил я, и сменил тему. – Нам долго идти?

– Полчаса.

– Понятно. Тогда я не буду тебя отвлекать и немного помедитирую.

Да, мне в очередной раз надо было привести голову в порядок. Естественные потребности псиоников, ничего не попишешь!

Я закончил раньше, чем мы дошли, но особого интереса болтать с блондином у меня не было, так что я стал молча разглядывать внутренности робота. Прикольная штука! Помнится, в своё время я хотел стырить один из “Миражей”, переделать его на работу от тесла-реактора, и свалить куда-нибудь подальше от коммунизма, капитализма, мегаломаньячизма и их вечных войн между собой. Огромный, бронированный, хорошо вооружённый боевой робот с системой активной невидимости и полной герметизацией, позволяющей ему спокойно работать под водой выглядит гораздо перспективнее, чем танк. И, уверен, его тоже можно запитать от тесла-реактора, напрочь убрав проблему автономности. Но подобной игрушкой ещё надо научиться управлять…

Я в очередной раз оглядел кокпит, оценивая потенциальную сложность. Судя по всему, большая часть задач лежит на автоматике, например, движение. Пилот свободно двигает руками, а компьютер рассчитывает как сменить положение тела, подстраиваясь. Либо мысленное управление… маловероятно, конечно, но почему нет? Чтобы сказать точно, надо увидеть эти штуки в бою. Впрочем, неважно, в любом случае это навык и ему можно научиться. Если ЧВК “Добрые Самаритяне” разочарует, то с пустыми руками я от них не уйду.

Хотя с другой стороны, сама идея бегства потеряла смысл. За шестнадцать лет в новом мире даже ядерное оружие не испытывали ни разу! Все войнушки мелкие, местечковые, чисто новые технологии убиения ближнего оттестировать. Цинично, конечно, но сравнению с прошлой жизнью здесь просто санаторий во всю планету – там за время Третьей Мировой столько городов с лица земли снесли, что у США на много лет основной проблемой станет радиоактивное заражение территорий, а над Союзом будут часто бушевать неестественно разрушительные грозы. Да-да, эйнштейновский погодный процессор вовсе не является экологически чистым средством массового уничтожения, но кому ж не все равно? Если ту линию времени не отменили, то ничем кроме войны на уничтожение все это не закончится. Слишком много ненависти накопилось, и рано или поздно она найдёт выход. Либо Юрий запустит психические доминаторы… ну, с миром все будет в порядке. А вот человечеству, скорее всего, хана.

– Прибыли. Ты там очнулся уже? – поинтересовался Курц.

– Да, – я с интересом посмотрел на экран. Сплошные схемы с красными и зелёными точками, но чего я ждал? Ночью, да ещё и на глубине ничего не разглядеть. А вот пустив вокруг псионический импульс, я ощутил рядом большое скопление взаимосвязанных людей.

Общность. Эгрегор. Довольно большой: больше двухсот человек… они что, реально пригнали сюда стратегическую подлодку?! Незаметно?!!

Хотя, если есть технологии оптической невидимости, то вероятно и здесь что-то интересное придумали. Я о подводных лодках знаю не так уж и много – так, катался несколько раз, но раз они сочли возможным близко подойти к одному из советских военных портов, значит, в себе уверены.

Как именно нас затащили внутрь понятия не имею, но в какой-то момент Курц включил картинку с видеокамер, отобразившую какой-то ангар. Два робота уже стояли в нем, нас, похоже, подняли последними.

– Наконец-то! А почему мы ещё не вышли?

– Ждём лифт в другой ангар, – пояснил Курц. – По регламенту, AS должны быть закреплены прежде чем корабль начнёт движение.

– Тут ещё и несколько ангаров?

– Ха, у нас здесь даже бассейн есть!

Прикольно. Обязательно воспользуюсь.

Во втором ангаре стояли исключительно AS, на специальных подвесах в один из которых припарковался Курц, прежде чем открыть кабину. Я тут же змейкой выполз из-за кресла и встал в полный рост – вроде и недолго шли, но ноги я за это время отсидеть успел. Тем временем автоматика робота сняла защитную пластину с кресла, выпуская блондина на волю.

– Ты чего не спускаешься?

– Ноги отсидел.

– Тогда я первый! – радостно воскликнул он, и вышел из кабины.

– Курц! Где твой подопечный? – раздалось снаружи.

– Ноги отсидел, скоро спустится!

Подопечный, ха. Несколько секунд я размышлял над тем, чтобы “врубить невидимость” и свалить на экскурсию, но передумал. Первичной целью было убедиться, что с Мирой будут хорошо обращаться. Недобровольные жертвы бесчеловечных экспериментов всегда были моим слабым местом… но я все же предпочёл бы, чтобы она не висела гирей у меня на ногах.

Дождавшись пока кровоснабжение в ногах восстановится, я спустился вниз и получил возможность при свете рассмотреть нашу команду эвакуации. Любопытно…

– Добро пожаловать на борт “Туата де Даннан”, – улыбнулась Мелисса Мао, при свете дня оказавшейся девушкой в районе двадцати. – Позвольте представить: мои подчинённые, Курц Вебер и Сагара Соске.

Курца я уже знал, но последний представитель команды был ещё моложе! Ему даже 18 нет, зуб даю! Прислушавшись к работе его мозга, я недовольно покачал головой.

– Дем? Что-то не так? – мой интерес и реакция не прошли мимо Мэтта.

– Дети-солдаты, а? – протянул я. – Что-то вы мне уже не нравитесь, “Мифрил”.

– Сагара особый случай. Его воспитывал один из старших офицеров, подобрал его в горячей точке, – ответила Мелисса.

– Посмотрим… – я перевёл взгляд на Миру. Она явно чувствовала себя весьма неуютно, так что я успокаивающе ей улыбнулся, и подошёл ближе.

– Кхм… – похоже, Мао смутила моя открытая враждебность.

– Спасибо за помощь, дальше я сам, – вызывался разведчик. – Их же нужно проводить к Пегги?

– Да, верно. Спасибо, Мэтт, – она кивнула ему.

– Мира, Дем, идемте, – сказал он на японском, и мы покинули ангар.

Знакомые коридоры… когда мы прошли мимо камбуза, я окончательно убедился в своём предположении. Компоновка помещений точно такая же как у “Бумера” Юрия. Впрочем, как я знал, это не его собственная разработка, а позаимствованные и сильно переработанные чертежи советского “проекта 941”. Значит, он существовал и в этом мире?

Впрочем, при той же компоновке, здесь было гораздо просторнее. Подводные лодки которые помню я были множеством слепленных друг с дружкой тесных пространств. В некоторых коридорах приходилось пробираться в полуприседе. Увы, реактор и пусковые шахты занимают кучу места, так что людям приходится потесниться.

В медотсеке нас встретила грузная пожилая негритянка в белом халате. Улыбнулась нам она вполне искренне, только когда увидела мою голову нахмурилась.

– Здравствуйте, дети, меня зовут Пегги Голдберри, я капитан медицинской службы. Вы понимаете меня?

– Я Демиан, это Мира, она хорошо понимает английский, но говорит пока не очень, – представил нас и я.

– Я пойду? – поинтересовался Мэтт. – Мне ещё нужно подготовить отчёт об операции.

– Да, конечно, Маттиас. Вы ведь не ранены?

– Только моя гордость, тётя Пегги, – улыбнулся он.

– Такое у нас не лечат, – поддержала шутку она, прежде чем снова посмотреть на нас. – Раздевайтесь, мойтесь, выбирайте себе кровати. У нас нет свободных кают, так что пока вам придётся пожить здесь. И, конечно же, вам надо провести полный медосмотр.

– Хорошо, – согласился я, и обратился к Мире. – Хочешь пойти первой?

Она нервно помотала головой.

– В душ, не на медосмотр, – усмехнулся я, на что она с облегчением улыбнувшись, кивнула, и, сбросив дублёнку и свитер на кровать в углу, зашла в дверь в дальней стороне отсека.

Негритянка проводила её взглядом, как и я.

– Вы хорошо ладите.

– Насколько это возможно с нашим знанием языка, – я вздохнул. – За Мирой потребуется больше пригляда, чем за мной. На протяжении недель её вводили стимуляторы, галлюциногены включая дезоксимескалин, и не давали спать используя электрошок. Она нервничает при виде людей в белых халатах, и вы спровоцируете ПТСР, если заговорите рядом с ней по-русски. Вполне вероятно, может очень резко среагировать на любые попытки сделать инъекцию. Когда мы её вытащили, у неё были яркие признаки деперсонализации, вплоть до ценестезии, и дереализации, включая отсутствие ощущений. Эту фазу я купировал, но учитывая сколько ей всего кололи, вполне возможны рецидивы, галлюцинации и кошмары.

– Хороший доклад, – одобрила она. – Вы учитесь на врача?

– Я уже закончил обучение. Специальность “Нейропсихология и нейрореабилитация” медицинского факультета университета Сантьяго.

– Хм-м-м… – она нахмурилась. – Тогда вы не будете обижаться на краткий тест?

– Конечно, – пожал плечами я. – Одного взгляда на мой покрытый свежими шрамами череп достаточно, чтобы усомниться в моем здравом рассудке, а я еще и подросток, они любят приврать.

Она улыбнулась.

– Хорошо, тогда начнём с простого, из общей медицины. Расскажите мне о составе крови.

Небольшой тест растянулся на пятнадцать минут, после которых меня всё-таки решили считать “юным коллегой”.

– Вы подробно рассказали о вашей подруге, но совсем ничего не сказали про себя, – с улыбкой заметила Пегги. – Что делали с вами?

– Электрошок, барокамера, краниотомия с последующим введением препаратов в мозговую ткань, – я пожал плечами. – Я знаю зачем, и знаю, что они достигли успеха.

– Не поделитесь, юный коллега?

– Нет. Единственный симптом моего состояния это скачущее настроение, но я умею с этим справляться. Все остальное просто следы от операций, и насколько я могу судить, заживают они без проблем.

– Но медосмотр все равно надо пройти. Давайте начнём с анализа крови, а остальное после того как вы вернётесь из душа.

– Конечно.

В моей крови, да и прочем ливере, все равно не было никакого секрета. Метод, которым “пробуждался” я серьёзно отличался от того, что использовал Юрий на себе – мне, как и немногим другим из “третьего поколения” не нужен интегрированный в голову пси-усилитель. Это, безусловно, простой и быстрый способ, но крайне ограниченный. Пушечное мясо штамповать самое оно, а вот уникальные способности надо было пестовать. Утомительными мысленными упражнениями и медитациями, пока мозг не сформирует нужные нейронные сети, которые затем требуется “закалить” химией и электричеством. Такова цена выхода за пределы человеческих возможностей, и если начать торговаться, то… в лучшем случае останешься только со следами от дырок в черепе и плохими воспоминаниями. Но скорее всего участь будет гораздо хуже. Тыкать в мозг иголками это не шутки, особенно если иголки нанизаны на шприц, полный специфических препаратов.

После забора крови, из душа вернулась Мира, все ещё нервничающая. Впрочем, Пегги явно учла мои рекомендации, например, сняла халат, да и после неодобрительного взгляда на чудовищные синяки на внутренней стороне локтей девушки, кровь взяла с вены на тыльной стороне кисти. Убедившись, что дальше эксцессов не ожидается, я тоже отправился в душ.

Хм… интересно, а не удастся ли разжиться нормальной одеждой на этой подлодке? Надоело носить чужие штаны. Ладно что они чужие и стыре… кхм, взятые в бою, но они же ещё и не по размеру! Займусь после экскурсии.

И начну с мостика. Очень любопытно посмотреть на эту шестнадцатилетнюю командиршу в естественной среде обитания. Выйдя из душа и убедившись что Миру все ещё осматривают за передвижной ширмой, я стер себя из восприятия, и вышел из медотсека. Так-с, если это действительно модифицированная “941я”, то на мостик… туда.

Люди периодически попадались мне в коридорах, но, естественно, не обращали на меня внимания. Они не могли меня видеть, ведь каждый фотон отражённый от меня, летел обратно неся, помимо обычной информации, ещё и скрытое послание: “здесь никого нет”. Мозг воспринимает подобные вещи быстрее, чем обрабатывает данные попадающие на зрительную часть коры, и, будучи самым прожорливым органом тела, он невероятно ленив… вернее, стремится оптимизировать затраты. Если у него уже есть ответ, зачем его перепроверять? Ведь… здесь ничего нет.

Это “послание” сохранялось и воспроизводилось даже при преобразовании электромагнитного импульса. Поэтому люди не увидят меня ни на камерах, ни в записи. Это не так круто, как возможность взять под контроль человека на другом континенте как делал папка-Юрий, но все же круто.

– …отошли на сорок километров, – услышал я окончание доклада, когда добрался до своей цели. – Противолодочной авиации не обнаружено.

– Начинайте сброс водорода, – приказал звонкий девичий голос.

– Есть!

Водород? Нахрена водород? А, припоминаю, кислород для дыхания на подводных лодках получают электролизом… понятно тогда.

Мостик тоже красивый. Вообще, вся субмарина изнутри была таковой. Плавные линии в дизайне, много свободного пространства, хорошее освещение, удобные рабочие места… не чувствовалось суровой утилитарности военной техники, где большая часть начинки оголена для быстрого доступа к узлам. Возможно, причина в том, что в своём мире я плавал на подлодках 1960х годов выпуска, а за тридцать лет в условиях иного мира технологии серьёзно шагнули вперёд… но, думаю, дело ещё и в назначении. Подозреваю, что эта лодка не стратегический ракетоноситель, а нечто иное. Может быть, плавучий штаб? Если они реализовали какой-нибудь эффективный способ связи, не требующий всплытия и не раскрывающий положения субмарины, то это имеет смысл. Все же, делать военную технику уютной для обитателей… скажем так, не является приоритетом. Она и без этого чудовищно дорогая.

Я продолжил наблюдать за работой офицеров на мостике. Они обменивались не особенно понятными мне фразами, на которые периодически реагировала их капитан: действительно, шестнадцатилетняя девушка. Благодаря военной форме она выглядела старше, но её нежное личико не оставляло сомнений в возрасте. Милашка. Сероглазая платиновая блондинка, с волосами заплетёнными в косу. Она периодически начинала неосознанно поигрывать с её кончиком, что только добавляло девушке очарования. Но главное – все действительно воспринимали её капитаном корабля. По шуму окружающих разумов было понятно, что здесь идёт рабочий процесс, а не постановка с гениальными актёрами.

Звонок по внутренней связи тоже внёс небольшое разнообразие.

– Слушаю вас, капитан Голдберри, – с нежной улыбкой произнесла девушка.

– Доброе утро, командир, – на экране перед ней появилось знакомое лицо. – Один из наших гостей решил тайком осмотреть подлодку пока я отвлеклась, и, скорее всего, заблудился. Не могли бы вы дать объявление по громкой связи? Его зовут Демиан Каррера.

– Конечно, – улыбнулась она. – Вам нужно что-нибудь ещё?

– Нет. Спасибо, командир.

Экран погас, а я стал с интересом наблюдать за девушкой.

– Дана, общую связь, – приказала она.

Экран загорелся обратным отсчётом, и когда цифры дошли до нуля, она произнесла:

– Демиан Каррера, говорит командир корабля Тереза Тестаросса. Вас ожидают в медотсеке. Если вы заблудились, обратитесь к любому члену экипажа, они вас проводят.

Через секунду это же объявление прозвучало по всей подлодке.

– Ах, я не уточнила, понимает ли он по английски… – вдруг округлила глаза девушка. – Дана, ещё раз.

И она повторила фразу на испанском. С идеальным произношением! Музыка для моих ушей.

– Совсем любого? Даже вас? – с интересом спросил я, снимая эффект маскировки.

Девушка испуганно пискнула, привлекая внимание и всех остальных на мостике.

– Как вы здесь оказались? – холодным голосом поинтересовался стоявший рядом с ней мужчина лет сорока, с породистой британской физиономией. От его одного звучания его английского сразу захотелось заварить чашечку Эрл Грей.

– Пришёл, – улыбнулся я.

– Через большую часть субмарины? И никто вас не остановил? – ещё больше нахмурился он.

– Именно. А что, вам ещё не говорили, кого вы взяли на борт? Надо же. – удивлённо вскинул брови я и перешёл на испанский. – Так не составите ли вы мне компанию, командир Тестаросса? Мне говорили, что вы такая же как я или Мира, и я успел убедиться что отношение к нам у “Мифрила” лучше, чем у Советов, но все же хотел бы с вами немного… пошептаться.

И я подмигнул ей, тем более что девушка уже взяла себя в руки.

– Это совершенно неуместно! – возмутился британец.

– Не нужно, капитан Мардукас, – она улыбнулась. – Наши гости через многое прошли, и я понимаю их желание получить ответы.

– Как скажете, командир, – он пронзил меня взглядом.

– Тогда я оставлю здесь все на вас.

Едва мы вышли с мостика, как я скрыл нас обоих от чужих взглядов.

– Они слушают ваши приказы, несмотря на то, что мы одногодки. Искренне впечатлён, – я улыбнулся. – Хоть вы уже и знаем имена друг друга, но давайте познакомимся нормально. Меня зовут Демиан Луан Каррера Фриас, но для друзей просто Дем.

– А я Телета Тестаросса, но вы можете называть меня Тесса, – она открыто улыбнулась.

– Телета? В честь дочери Диониса из греческой мифологии? – заинтересовался я. – Но вы только что представлялись Терезой по громкой связи…

– Так я записана в официальных документах… это из-за семейных обстоятельств. Почему никто не обращает на нас внимания?

– Ого! Вы быстро заметили, – улыбнулся я. – Я скрыл нас обоих, чтобы можно было поговорить спокойно.

– Нет запаха озона, это не ECS, – она нахмурилась, и посмотрела на мой изрезанный скальп. – Вы влияете на сознание.

– Именно. Моя собственная разработка, которую Советы помогли воплотить, считая что это что-то вроде “усиления разума” для Шепчущих.

– Вы уже пробудились, к тому моменту как вас похитили… – протянула она. – Вы ведь не оставили технологию в их руках?

– У них был только последний этап и идеальная заготовка в моем лице. Они не знают ни методик предварительной подготовки, ни формул расчёта препаратов, ни смысла проводимых операций, к тому же, некоторые я запросил просто для зашумления данных, – я пожал плечами. – Кроме того, я не оставил в живых ни одного свидетеля. Только Мэтт знает конечный результат, попробовав его на себе.

– Вы убили всех, кто был в комплексе? – тут же нахмурилась девочка.

– Хм, осуждаете? Я так понимаю, что ваше пробуждение обошлось без подобного экстрима, Тесса?

– Да, – она вновь бросила взгляд на мою голову. – Я действительно не знаю, что вам пришлось пережить… но действительно ли все эти люди заслуживали смерти?

– Конечно, – без малейших сомнений ответил я. – Существует грань, за которой преступник считается неисправимым, таких всегда приговаривали к высшей мере наказания. И даже отбросив тот факт что я жертва в данном случае, я глубоко убеждён, что те кто пытают детей, должны быть уничтожены без дальнейшего уточнения причин. Вы не согласны?

– Сердцем – нет.

– Думаю, ваше сердце убедит Пегги. Или Мира… вы знаете японский?

– Да, я одно время жила на Окинаве… а вы?

– В Японии не был, и язык тоже не знаю, но уже учу. Мне легко даются языки.

– Мне тоже, – она улыбнулась.

– Это из-за того что мы Шепчущие?

– Да… вам об этом рассказал майор Шейд?

– Нет, любители ставить эксперименты на детях, – я на мгновение зажмурился, а затем процитировал: – “Шепчущие это недавно появившиеся люди, обладающие невероятным интеллектом, и врождённым интуитивным знанием, благодаря которому они могут создавать вещи, серьёзно опережающие своё время.”

Она кивнула.

– Если вы уже знаете, то о чем вы хотели поговорить?

– Только об одном: как здесь обращаются с Шепчущими.

– Принимают с распростертыми объятиями, – она улыбнулась. – Технологическое преимущество “Мифрила” построено такими как мы.

– И много нас тут?

– Только я, – она вздохнула. – Раньше было двое, но… теперь я одна.

Я удивился. Всего лишь?

– А много нас вообще?

– Очень мало. До встречи с вами я знала лишь о троих, включая себя и брата.

Хм… да, Шепчущие действительно невероятная ценность и невероятная редкость.

– Тогда я ещё больше удивлён тому обращению, которое увидел в застенках Советов.

– Для им подобных мы живой сейф с Чёрными Технологиями, который надо вскрыть любой ценой, – печально ответила девушка. – Получить как можно больше здесь и сейчас, в надежде получить неодолимое преимущество.

– Как это и принято у людей. “Чтобы у нас все было, и нам за это ничего не было”.

– Не все такие! – горячо запротестовала она.

– Да, есть милые зайки, которые “обеспечивают мир во всем мире”, – улыбнулся я. – Как ваша ЧВК “Добрые Самаритяне”. Вы-то знаете как и кем она финансируется?

Она хихикнула.

– Конечно. “Мифрил” начинался со спонсорства богатых, но все же добросердечных людей. Сейчас он обеспечивает себя сам благодаря технологическому превосходству и множеству работающих под нашим патронажем фирм.

– И заодно снабжают вас?

Она с улыбкой кивнула.

– Понятно. И раз уж зашла речь, то как находят Шепчущих?

– Мы разоблачаем себя сами… я не знаю насчёт вас, но читала что Мира Кудан сдала тест IQ на 172 балла за десять минут. Три раза, чтобы исключить подлог или случайность.

– Айзенка?

– Амтхауэра.

Я задумчиво кивнул. Тест Амтхауэра рассчитан на полтора часа и образованных взрослых. А она сделала его походя, за десять минут, и на максимальный балл, продемонстрировав что измерять её интеллект подобным инструментом – все равно что использовать линейку там где нужен лазерный дальномер. И вот это вот чудо, потенциально величайший ресурс человечества, пытали, просто чтобы достать из её головы “интуитивное знание”, вместо того чтобы дать ей лабораторию, подчинённых и задачи… в такие моменты в голове сами собой всплывают чертежи биореактора.

– Понятно…

– А чем выдали себя вы?

– У меня уже два законченных высших образования, и я лениво получал третье, поскольку на работу меня никто брать не хотел. Честно говоря, пригласи меня СССР поработать в их НИИ, и я вполне мог бы поехать…

– А если вас пригласит Мифрил? – заинтересовалась она.

– Оружие разрабатывать, поди? – кисло поинтересовался я. – Нет, точно нет. Все что я знаю или избыточно разрушительно, или создаст в мире хаос. Пусть лежит где лежит.

Тесла-технология, позволяющая получать энергию буквально из воздуха. Призм-технология, которая манипулирует самой физикой света. Эйнштейновское управление погодой. Чертежи и часть документации к хроносфере. Абсолютно все, что касается “железного занавеса”, и, самое страшное – я прекрасно знаю как работают пси-технологии Юрия. Все, включая пси-маяки.

Хрен я хоть что-то из этого дам людям. Моё сокровище! Моя прелес-с-с-с-сть! Сам все построю, и буду править миром, мва-ха-ха!!! О, черт, меня опять накрывает.

– Вот как… – она нахмурилась, вновь посмотрев на мою шрамированную голову. – Но вы ведь можете улучшать уже существующее, или разрабатывать что-то вовсе не связанное с оружием.

– Могу, наверное, но душа к этому не лежит. Вы ведь тоже почему-то управляете подводной лодкой, вместо того, чтобы двигать науку, – улыбнулся я.

– Каждую неделю из штаба мне шлют просьбу вернуться, – она вздохнула. – Я надеялась, что если кто-то из новеньких займётся R&D, то от меня отстанут…

Я хихикнул. Милая честность.

– …но если нет, то что вы собираетесь делать?

– Не знаю. Если у вас есть наводки на других Шепчущих, то я готов помочь вам их освободить, если нет то пойду дальше.

– Дальше? – удивлённо моргнула она. – Куда?

– Мир огромен и интересен, так почему бы его не исследовать?

– Дем, но тебя будут искать! – взволнованно воскликнула она.

– Найти меня на планете сложнее, чем чёрную мошку в тёмной комнате, – пожал плечами я. – Так что можешь не беспокоиться за моё благополучие.

Если это в принципе было беспокойство, а не желание завербовать меня в “Мифрил”. Хотя, вроде бы её эмоции искренние.

– Мы пришли, снимаю маскировку, – сказал я, и открыл дверь в медотсек.

– А, вернулись, юный коллега? Решили сбежать от медосмотра? – насмешливо поинтересовалась Пегги, прежде чем увидела девушку у меня за спиной. – Командир, неужели вы решили сами его привести?

– Это он меня привёл, – улыбнулась она. – Познакомиться.

– Именно. Чтобы Мире не пришлось сидеть здесь, пока вы будете меня осматривать… – я подмигнул Пегги. – Врачебная тайна, всякое такое.

– Мы поговорим в кафетерии, – уловила намёк Тесса, и подойдя к Мире, заговорила с ней на японском. Та кивнула, даже улыбнулась, а затем девушки вышли.

– Даже не буду спрашивать, как вы умудрились добраться до командира, юный коллега, – хмыкнула Пегги, когда дверь за ними закрылась. – Раздевайтесь и ложитесь на кушетку.

Спорить я не стал.

***

Условно “утром”, хотя на часах уже было четыре часа дня, я проснулся. Медосмотр вчера затянулся, а после ещё и вернувшаяся Мира робко попросила спеть ей колыбельную. А потом и вовсе перебралась на мою кровать, и только после этого смогла заснуть.

Пегги работала над чем-то за своим компьютером. Прислушавшись к гудению эгрегора подлодки, я пришёл к выводу что нам ничего не грозит: люди, в большинстве своём, чувствовали себя расслаблено. Полагаю, мы уже вышли в открытый океан.

Мира спала глубоко, так что я без особого труда выскользнул из её объятий, и стал искать свою одежду. Её не было, зато на тумбочке лежали сложенные форменные штаны, чёрная футболка и белье. Я быстро их одел – штаны немного коротковаты, но в остальном идеально, по сравнению с прошлым просто небо и земля.

– Доброе утро, – прошептал я, подойдя к Пегги. Она кивнула, и встала со стула, кивнув в сторону двери.

– Уже почти “добрый вечер”, – сказала она, когда дверь за нами закрылась. – Вы оба горазды спать.

– Полагаю, Мира ещё долго будет так спать, ей надо восстанавливаться, – я пожал плечами. – Спасибо за одежду.

– Можешь поблагодарить сержанта Сагару, если встретишь его.

– Опять с чужого плеча, – наигранно вздохнул я. – И даже не взятое в бою.

Она улыбнулась.

– Где кафетерий знаешь? Можешь пока сходить туда и позавтракать, сейчас как раз сменилась вахта машинного отделения.

– Хорошо, спасибо.

Отойдя немного от медотсека, я с удовольствием “соскользнул” в состояние невидимости. После долгого перерыва, даже простое использование псионики было блаженством… примерно как ходить собственными ногами когда сняли гипс. Кайф полноценности.

Кафетерий находился точно там же, где и у “Бумеров”, но был раза в полтора больше. Хо-хо, да тут ещё и выбор блюд есть! Это точно военная подлодка, а не ныряющий круизный лайнер? Может, тут на завтрак шведский стол? О! Знакомые лица!

– Добрый день, – поприветствовал я вчерашнюю команду: Курца, Мелиссу и Сагару. – Кстати, мне сказали что ты поделился одеждой, очень благодарен.

– Не за что, – коротко и по-военному чётко ответил парень.

– Демиан? Ты откуда здесь взялся? – удивился Курц.

– Опять задействовал свою портативную ECS? – усмехнулась Мелисса. – Добрый день. Посмотрел на “Мифрил”? Как тебе?

– Подлодка большая, врач добрая, а капитан не только красивая но и отзывчивая, – охотно перечислил я. – В целом, ваше гостеприимство пока что нравится мне больше, чем КГБшное.

– Да мы уже наслышаны, о том как ты пробрался на мостик и увёл капитана с собой, – Курц с ехидной рожей толкнул меня в бок. – Колись, как ты это сделал?

– Пришёл и позвал, – улыбнулся я.

– Я про твой фокус с невидимостью спрашивал!

– Сержант Вебер, если вы забыли значение слова “секретно”, то я могу выделить вам пару часов на изучение словаря вместо свободного времени, – с явной угрозой произнесла Мао.

– Так Дем же не военный, и этими правилами не связан, – он вновь легонько толкнул меня локтем. – Давай, приятель, ты же не оставишь нас в темноте?

– А что ты хочешь знать?

– Все!

– Хорошо, тогда я начну с начала. Когда-то Земля была пуста и бесплодна. Но солнце светило над спящей планетой и глубоко в её недрах могучие силы были готовы проснуться…

– Серьёзно?! – возмутился Курц под злорадный смех Мелиссы.

Подошла наша очередь, и блондин был вынужден ненадолго отвлечься, но стоило мне сесть с ними за стол, как он продолжил попытки выудить информацию.

– Окей, ладно, твоя взяла. Расскажи хоть, как вы сумели настолько разворошить советский улей, что они военное положение объявили?

– А я полагал, что “твоя взяла” предполагает окончание расспросов, – я хмыкнул. – Слушай, Курц, если ты так хочешь все знать, то тебе надо в разведку, а не на передовой на роботах рассекать. Если же ты гоняешься за жаркими сплетнями, то я тебе ещё в кабине AS дал крутейшее объяснение.

– Это какое? – заинтересовалась Мелисса.

– Что Мэтт стырил у Советов киборга, человекоподобную машину в которой из живых тканей остались только головной и спинной мозг. Меня. И вместе мы вытащили Миру, которая была в очереди на извлечение потрохов.

– Объясняет портативную ECS, – хмыкнула Мелисса, но явно не “повелась”. Похоже что она в курсе.

– Ты так и не сказал, зачем им это надо было, – возразил Курц.

– Ну вот есть у нас такое редкое генетическое отклонение, благодаря которому с нами возможно это провернуть. Может, они хотели потом промыть нам мозги, но Мэтт пришёл вовремя, – я пожал плечами, и зачерпнул суп. Вкусно!

– Хм, а неплохая история… – протянул блондин.

– Сплетник, – припечатала его Мао.

– Компанейский человек, везде такие нужны, чтобы не стухнуть со скуки в замкнутых пространствах, – решил встать на сторону блондина я.

Он с ухмылкой задрал нос.

– Если ты сейчас скажешь, что ему за это должны доплачивать, я ему врежу, – сообщила Мелисса.

– За что?! – возмутился Курц.

– За всю та лапшу, которую ты навешал на уши подопечному!

– Я сказал то, что думаю сам, – прервал я её. – И, как человек с психологическим образованием, хочу добавить что личности вроде Курца действительно полезны в любом коллективе, однако только пока искренни. Деньги эту искренность мгновенно убьют, так что доплачивать не нужно.

– Психологическим образованием? – с сомнением повторила Мао.

– Не верите? – я задумчиво посмотрел на своего соседа, который все это время не участвовал в разговоре, механически поглощая еду. – Скажите, Мелисса, вам никогда не казалось, что Сагара чувствует себя комфортнее в бою, а не вне его?

Она нахмурилась.

– Я не собираюсь обсуждать своих подчинённых с посторонними, – крайне официальным тоном произнесла она.

Я пожал плечами. По её реакции и так все было понятно: замечала.

– Как хотите. Все равно свою дипломную работу я уже защитил, так что собирать дополнительную статистику необязательно.

Разговор, тем не менее, на этом закончился, и доедали мы в тишине. После этого я вернулся в медпункт, где меня познакомили с двумя другими корабельными врачами: терапевтом и стоматологом. Сначала они относились ко мне привычно-снисходительно, но затем мы разговорились. Специализации-то хоть и разные, но основное обучение у всех почти одинаковое. С обмена опытом – хотя они скорее наставляли вчерашнего студента – перешли на байки и прочие забавные случаи. По ходу дела выяснилось, что подлодка действительно не стратегическая, а десантно-штурмовая, и, иногда, исследовательская. У них тут, подумать только, не только боевые роботы были, но и вертолёты! Подводный авианосец, надо же. Но долго развешивать уши мне не дали: и часа не прошло, как за мной пришла необычно хмурая Тесса.

– Добрый вечер, Демиан. Я хотела бы с тобой поговорить.

– Привет, Тесса, – улыбнулся я. – Сейчас?

– Да. Не здесь.

– Хорошо, идём, – я поднялся.

Мы вышли из медпункта и отправились в сторону мостика.

– Можешь заодно подсказать где живёт Маттиас? – поинтересовался я. – Мне нужно будет его навестить.

– Зачем? – она не особо это показала, но напряглась.

– В комплексе, при побеге, я не рассчитывал на то, что он союзник, и довольно грубо прокатился ему по мозгам. У этого есть последствия, и мне надо его предупредить о них.

– Что значит “прокатился по мозгам”?

– Хм… – я нахмурился. – Не знаю структуры вашей организации, но Мэтт что, серьёзно не стал ни о чем рассказывать?

– Он запросил отправку шифрованного пакета данных его непосредственному начальству в разведывательном отделе, несмотря на то, что мы прибудем на остров с постоянной базой уже завтра. Я хотела узнать, почему. Расскажешь? Это наверняка касается Шепчущих, и я хочу знать.

– Вот как, – задумчиво протянул я. – Конечно, я без проблем тебе расскажу.

– Погоди, мы почти пришли, – она карточкой открыла дверь в каюту, и мы зашли внутрь.

– О-о-о… – протянул я и улыбнулся. – Так это неофициальный разговор?

Судя по личным вещам и фотографиям, это её личная комната.

– Да, – она ответила на улыбку. – Присаживайся. Хочешь чаю?

– Раз ты предлагаешь…

Чайную церемонию мне устраивать не стали: девушка просто заварила два пакетика, и выставила на столик небольшую вазочку с печеньем и конфетами.

– Спасибо… – я пригубил чай. – По поводу моих способностей. Обычно я использую только невидимость, однако я ещё могу подавлять волю, заставляя людей делать то что я хочу. Когда я зачищал комплекс, в него заявился Мэтт, и поскольку он вёл себя нетипично, я его законтролил и допросил… кстати, можно сказать что ты спасла ему жизнь.

– А? – ошарашенная моим будничным признанием, Тесса среагировала на вторую часть фразы, вместо первой. – Я? Как?!

– Если бы он о тебе не знал и не сказал, то я бы его убил, – честно ответил я.

– Почему?! – ужаснулась она.

– Ну, во-первых, от того что одна мутная контора перепохитит меня у другой мутной конторы, мой статус лабораторной зверушки не поменяется. А во-вторых, он в курсе моих способностей, а значит будет создавать проблемы. Уже создаёт.

– Этот контроль воли… можешь показать? – взяла себя в руки Тесса, смотря на меня с какой-то странной грустью.

– На тебе? – нахмурился я.

– Да.

– Могу, но не буду. Помнишь, я говорил что мне надо предупредить Мэтта? Контроль разума это не безобидная невидимость, он похож на удар по голове свинцовой трубой, только на электрическом уровне. Даже если быть нежным, то человек получит последствия вроде необъяснимой тревоги, гнетущих сомнений в себе, бессонницы или кошмаров. Грубое воздействие и вовсе можно применять только к врагам, поскольку там в анамнезе будут соматоформные расстройства, личностные изменения и необратимые повреждения разума вплоть до умственной отсталости.

– А Маттиас…

– С ним я был аккуратен, я все же хотел его расспросить, – заверил я девушку. – Но предупредить все равно надо… так, что ещё… у меня есть что-то вроде психокинетических способностей. Атакующая и атакующе-защитная. Я говорил о них Мэтту, поэтому говорю и тебе. Рассказывать или, тем более, показывать не буду.

– Ты не доверяешь нам, – резюмировала она. – Не доверяешь и готовишься защищаться.

– Меня похитили и увезли на другую сторону земного шара, чтобы болезненно использовать, пока я не стану бесполезен, а затем пустить в расход, – напомнил я. – Даже если “Мифрил” и правда условно хорошие ребята, достаточно одного предателя с лишними знаниями, чтобы я лишился козыря на случай если меня удастся подловить.

– Я понимаю, – она печально вздохнула. – Спасибо что рассказал мне.

– Мы с тобой и Мирой в одной лодке, – улыбнулся я. – Ну и раз уж мы так хорошо сидим, то может расскажешь мне что это за “интуитивное знание” в наших головах? Откуда оно?

Я ведь только притворялся Шепчущим. “Интуитивных” знаний о сверхтехнологиях меня не было, только те, которыми я обладал в прошлом мире.

– Ты про шёпот? – она покачала головой. – Я не знаю, но прошу, не прислушивайся к нему, как бы тебе не хотелось узнать больше. Мой друг, с которым мы работали вместе… он сошёл с ума и покончил с собой.

– Мои соболезнования. И спасибо, что предупредила.

Значит, они слышат какой-то голос в голове… и тот даёт им информацию о технологиях? У меня, определённо, есть в памяти несколько диагнозов с такими симптомами. Вот только подслушанный мной речитатив о математической модели ИИ в исполнении Миры доказывает, что простой ответ – ошибочен. Я задумался, пытаясь вспомнить, существовали ли огромные костюмы-роботы в моей первой жизни. Во второй точно нет, а в первой… м-м-м… нет, просто не помню.

Первая жизнь была скучной, и почти полностью стёрлась из памяти. Я прожил настолько долго, что в конце превратился в изъеденную маразмом дряхлую развалину, лишь изредка осознающую себя как личность. В том мире было будущее, относительно и прошлого и нынешнего мира. Помню очень развитый интернет и связь. Вроде бы были ИИ. Там точно не было всепланетарных войн между коммунизмом и капитализмом, как во второй жизни, но все остальное словно в непроглядном тумане. Кто знает, может быть там тоже существовали технологии вроде “железного занавеса”, просто засекреченные и недоступные серой обывательской массе? Черт знает. Я даже имя того старика, которым был, не помню. Ведь он тоже его забыл…

– Это все, о чем ты хотела поговорить? – опомнился я.

– Да, – она слабо улыбнулась. – Не волнуйся насчёт доклада Маттиаса. “Мифрил” не причинит тебе вреда.

Я пожал плечами. Буду надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

– Кстати, Тесса, у тебя ведь закончилась вахта? Ты уже свободна?

– Да, а что? – заинтересовалась она.

– У меня есть два предложения, – я поднял руку с двумя оттопыренными в знаке V пальцами. – Первое, устроишь мне экскурсию по твоему кораблю? И второе… этот телевизор же здесь не просто так стоит? Если у тебя есть какая-нибудь фильмотека, давай что-нибудь посмотрим втроём?

– С радостью! – она искренне улыбнулась. – Можешь подождать снаружи, пока я переоденусь?

Естественно, я мог.

– Тебе идёт, – похвалил я, когда девушка вышла из каюты, одетая в повседневную одежду. Ничего особенного – джинсы и блуза, но ей действительно было к лицу.

– Спасибо, – она улыбнулась. – Пойдём?

– Я могу показать тебе одну способность, если ты о ней никому не скажешь.

Она на пару мгновений задумалась, прежде чем кивнуть.

– Хорошо.

– Отлично, – я улыбнулся. – Тогда встань поближе. Пятками мне на носочки.

– Вот так?

– Да. Готова? – я положил руки ей на талию, и прежде чем она возмутилась, закончил – Взлёт!

Под удивлённый вздох, мы воспарили в воздух.

– Это… мы левитируем?! – поразилась девушка. – Но как ты… отталкивание от ложной оси? Без лямбда-привода? Но энергия…

Я хихикнул.

– Как это возможно? Где ты берёшь энергию?! – извернулась она, чтобы посмотреть мне в лицо. Выражение мордашки у неё было одновременно и восторженным и любопытствующим.

– Из даньтяня, конечно же, – с максимально серьёзным лицом и тоном ответил я. – Под присмотром великого мастера электрического стула, доктора Седова из КГБ, я сроднил свою Ци с силой молний. Теперь их мощь всегда со мной.

– То есть это… магнитная левитация? – с сомнением спросила девушка.

Она что, купилась?

– Нет, чистая сила духа, – заверил я. – Куда летим?

– Сначала к мостику. Ты ведь скрываешь нас от чужих взглядов?

– Конечно, – я слегка наклонился, и мы заскользили по коридору.

– Какой приятный полет… и все это может любой человек? Сроднить Ци, а потом летать невидимкой?

– В теории. Если правильно культивировать с самого детства и пережить процесс раскрытия Ци, то какие-нибудь способности получишь. К сожалению, даже так есть большой шанс, что полученный результат не стоил ни рисков, ни страданий.

Потому что гарантированным проявлением пробуждённой псионики был… нет, не контроль разума, а, неожиданно, пирокинез.

Им была вооружена личная пехота Юрия, “посвящённые”. Призывникам с повышенным психическим потенциалом вешали на спину дозатор, сверлили в основании черепа несколько дырок куда заводили трубки с весёлым составом (амфетамины, опиоиды, ноотропы, гормоны, и пси-усилитель), после чего немножко тренировали - и на выходе получали относительно недорогое пушечное мясо, способное пафосным движением руки плавить танковую броню. Эффектно, эффективно, недорого, особенно с продвинутыми технологиями клонирования. Недостатка два. Во-первых, после операции люди находились в состоянии вечной экзальтации с религиозным оттенком. Оттуда и название - "посвящённые", но иронию сами пирокинетики не понимали. Во-вторых, мозг – система хрупкая, и на постоянном форсаже приходит в негодность удручающе быстро. Месяца три-четыре и он перестаёт реагировать на препараты, а далее наступает такая ломка что смерть желают как избавление. Но кого это волнует? Юрия? Пха! Бабы новых нарожают, а системы новых наклонируют.

Кстати, если смотреть с точки зрения моего экс-папки, первый недостаток таковым не является, ведь повёрнутыми на твоей личности сектантами управлять значительно проще.

– Мне жаль, что тебе пришлось на этой пойти, – тихо и печально произнесла девушка.

– В смысле?

– Ты сказал, что результат не был гарантирован, и все равно пошёл на риск. Мы, “Мифрил”, взяли на себя защиту Шепчущих, но не успели вовремя спасти ни тебя, ни Миру. Мне искренне жаль, что я вас подвела…

– У меня нет никаких претензий. На самом деле, я надеялся рано или поздно пройти через эту операцию, и готовился к ней с детства. Для меня случившееся – удача. А Мира… перед ней, по хорошему, должно бы извиняться правительство Японии, не сумевшее защитить собственную гражданку. Никак не другая девочка её возраста, и без того взвалившая многое на свои плечи.

– “Кому много дано, с того много и спросится, и кому доверено многое, с того больше и взыщется”.

– Евангелие от Луки, 12:48… ты верующая?

– Да! Католик, – оживилась она. – А ты?

– Формально тоже католик, даже крещёный.

– Формально?

– Я сирота, рос в государственном приюте с церковным участием… хотя де-факто все наоборот. Большая часть персонала были волонтёрами от ближайших церквей, искренне верующими людьми. Они радовались, когда дети разделяли их взгляды, так что я старательно соответствовал их ожиданиям. Читал молитвы, ходил на службы, делал богоугодную мордашку.

– Это… нехорошо, – разочарованно произнесла Тесса.

– Евангелие от Матфея, 7:1.

– “Не судите и не судимы будете”?

– Ага. Я мог бы бить себя пяткой в грудь и кричать, что я атеист, но кому с того было бы лучше? С моей точки зрения хорошие люди делали хорошее дело, пусть и по неправильной причине. Моё поведение было благодарностью за их труд.

– Я думаю, что даже так это все ещё лицемерие.

– Можем как-нибудь потом обсудить. Прибыли, мостик.

Открыв дверь, мы мягко залетели внутрь, никого не потревожив.

– Как странно… даже если они не замечают нас, разве они не должны были отреагировать на дверь?

– Слышала об эксперименте Шабри и Саймонса? В прошлом году его обсуждали в академической среде.

– Нет…

– “Слепота невнимания”. Людям показывали ролик, где две команды в чёрных и белых футболках одновременно перекидывались двумя мячами. Задачей было подсчитать количество передач белой командой. Люди сосредотачивались на этой задаче, и больше половины не заметили, как во время игры между играющими прошёл человек в костюме гориллы. Я просто довожу этот эффект до абсурда.

– Хм-м… Дана, не подтверждая приказ переключи режим монитора четыре.

Картинка на одном из больших экранов сменилась, и теперь показывала корпус подлодки в разрезе, с какими-то пометками и раскрашенными зонами.

– Дана меня слышит и подчиняется, – удовлетворённо кивнула девушка.

– Операционная система корабля? – предположил я.

– Искусственный интеллект, – она улыбнулась. – Я сама её написала!

– Здорово… – протянул я.

Хотя на самом деле, не очень. Автономные вычислительные системы были моей ахиллесовой пятой – против них все богатство моего арсенала срезалось до пирокинеза. Я ещё в прошлом мире экспериментировал, пытаясь переделать телекинетическую волну в электромагнитный импульс, но успехов не достиг.

– Да! – ослепительно улыбнулась Тесса. – Я проектировала всю “Туата де Даннан”.

– С нуля? – заинтересовался я.

– Нет, на основе советского прототипа, который признали бесперспективным.

– И много от него в конце осталось? – улыбнулся я.

– Размер корпуса, часть внутренней компоновки… – задумавшись, она поднесла пальчик к подбородку и после нескольких секунд молчания, смущённо закончила: – …все.

– Здорово. В сравнении с тобой как-то даже начинаешь чувствовать себя неполноценным.

– Мне многие помогали, почти с самого начала, – покачала головой Тесса. – А ты был сам по себе, и все же тоже создал нечто невероятное! У меня есть только смутные предположения о том, как работает твоя Чёрная Технология.

Ну, спасибо на добром слове. Хотя она не моя… я её лишь улучшил.

– Убедить окружающих в том что ты не ребёнок это уже своего рода подвиг, – усмехнулся я. – Но ладно, мостик я видел. Куда теперь?

– Я же ещё ничего про него не рассказала! – воскликнула девушка. – Смотри, это пост гидроакустика…

До экскурсии я мало что знал о подводных лодках. К моменту её окончания я с ностальгией вспоминал о тех блаженных временах. Шутка. Тесса знала о своём детище все, и рассказывала о нем с заслуженной гордостью. Лодка и впрямь была очень интересная. В верхнем ангаре, помимо вертолётов, о которых я слышал от врачей, стояло несколько транспортных самолётов, и даже три истребителя-перехватчика. А из пусковых шахт можно было запускать не только ракеты, но и транспортные капсулы с ArmSlave. Собственные характеристики подлодки тоже поражали, чего стоил полностью титановый корпус (“Мифрил” прям совсем не бедствует…), стелс-система, три реактора холодного синтеза (вообще охренеть!) и двигатели, способные в самом крайнем случае двигать всю эту громаду на безумной под водой скорости в 120км\ч.

– А это нормально, что ты мне все это рассказываешь? – поинтересовался я.

– Не совсем, но ведь и ты не простой гражданский, – она улыбнулась.

– К тому же характеристики этого чуда таковы, что любой нормальный вояка скажет что меня дезинформировали, – хмыкнул я.

– И это тоже, – теперь её улыбка стала немного лукавой. – Понравилась экскурсия?

– Очень! – и на случай если это заход на попытку с меня чего-нибудь лишнего слупить, поинтересовался. – А тебе понравился полет?

Она энергично кивнула.

– Тогда предлагаю слетать за Мирой и продолжить вечер за просмотром какого-нибудь кино.

***

Шесть недель спустя

– Смотри, какой красавчик!

– Похоже, иностранец…

– Как думаешь, откуда он?

– Девочки, может, не стоит его так открыто обсуждать? Он ведь нас слышит.

– И не понимает ни слова! И мы же ничего такого не говорим.

– Так как думаешь, откуда он, Кёко?

– Точно из Европы. Может, немец?

– Не-е-е, немцы белобрысые!

– Это шведы белобрысые!

Троица девчонок, стоя рядом с дверью вагона метро, живо щебетали, обсуждая меня в полной уверенности, что я их не понимаю. Не избалованные обилием туристов японцы чаще всего самодовольно считали, что их язык слишком сложный, чтобы всякие гайдзины на нем шпрехали, и совершенно не стеснялись. Впрочем, тема их обсуждения мне льстила. Да-а-а, я красавчик, смотрите и восхищайтесь! Волосы отросли достаточно, чтобы их густая чёрная щётка скрыла шрамы от операций, так что я щеголял собственной внешностью.

– Испанец!

– Румын!

– Румын… это что вообще?

– Страна такая, где-то в восточной Европе, Румыния! Ну, там где Трансильвания, граф Дракула, что, не слышала никогда?

Я не удержался и начал хихикать, из-за чего девушки посмотрели на меня с подозрением.

– Я из Южной Америки, Коста-Рика, так что испанцы ближе всего, – сказал я на японском сквозь смех.

Щеки и уши девушек вспыхнули прямо на глазах.

– Извините… – пробормотала одна из них, в очках и с косичками.

– Да ладно, мне не на что обижаться, – я улыбнулся. – Три миленьких девушки называли меня красавчиком, кому такое не понравится? Спасибо, я очень польщён!

Они смутились ещё больше.

– Меня зовут Эухенио Рохас, но вам будет проще звать меня “Южин”. А вас?

– Мизуки Инаба, приятно познакомиться, – покрашенная в рыжика девушка с нахальной физиономией представилась первой.

– Мукаи Майя, – хитро улыбнувшись, кивнула вторая.

– Токива Кёко, – завершила последняя, русоволосая в очках и с косичками. – Вы очень хорошо говорите на японском, Южин-сан.

– Спасибо! Надеюсь, это была объективная оценка, а не простая вежливость, – я подмигнул ей.

– Нет, правда, – подтвердила слова подруги рыжик. – Ты переведённый ученик?

– Просто турист, – покачал головой я. – Решил с головой окунуться в культуру страны восходящего солнца: лучше выучить язык, попробовать понять смысл “сибуй”, поучаствовать в ханами, танабате и момидзигари.

Чистая правда, кстати. Изначально я сюда приехал чтобы передать письмо Миры родителям, но решил что и после этого останусь ненадолго. Прикольная страна, необычная.

– О-о-о…

– Значит ты тут будешь до самой осени, Южин-кун? – спросила Майя.

– Ага. Потом домой, с сувенирами и впечатлениями.

Они переглянулись.

– Раз уж мы познакомились, то, может и номерами обменяемся? – предложил я, сделав смущённый вид. – Я тут ещё почти никого не знаю, было бы здорово завести друзей в другой стране.

– Конечно! – мгновенно согласилась рыжик. – Записывай.

Её желание похвастаться перед другими “красавчиком-гайдзином” было очевидным, но меня это полностью устраивало. Бродить по городу с кем-то из местных куда веселее, чем в одиночку.

– Вас же можно звать гулять? – уточнил я. – Это не будет неприлично или что-то вроде? Я пока не очень ориентируюсь…

– Можно, – заверила меня Инаба. – А нам тебя?

– В любое время, двадцать четыре на семь, я за любой движ, пока он не опасен для жизни и здоровья.

– Замётано! – энергично кивнула рыжик. – А ты сейчас куда?

– В город. Просто походить по паркам, полюбоваться архитектурой.

– Девочки, как думаете? – заговорщически обратилась к подругам она.

– Я за! – мгновенно кивнула Майя.

– Не знаю… нам ведь надо будет тогда позвать кого-то ещё? – с сомнением протянула Кёко.

Я наблюдал за происходящим с искренним интересом.

– Да ладно, неужели никого не найдём? – азартно спросила Майя. – Давайте, девочки, будет весело!

– Я напишу Шиори, – Майя вытащила телефон и быстро начала набирать сообщение. Через минуту она покачала головой. – Она не может.

– Маюко тоже, – недовольно сообщила Инаба.

– Чидори согласилась! – радостно заявила Кёка.

– Отлично! – обрадовалась Майя.

– Надеюсь, она ничего не испортит, – хмыкнула рыжик.

– Уже время посвятить меня в происходящее, или пока нет? – полюбопытствовал я.

– Да! – Инаба повернулась ко мне с хитрой улыбочкой. – Ты знаешь, что такое гокон?

– М-м-м… – я быстро перебрал словарь в своей голове. – Понятия не имею.

– В общем, это…

Оказалось, что это местное… хм… молодёжное времяпровождение. “Групповые свидания вслепую”. Берётся по три-четыре парня и девушки, приходят куда-нибудь в кафешку, и общаются в надежде понравиться друг дружке. Подружку я себе не искал, тем более внешность азиаток мне не по душе, но идея прикольная, так что я охотно согласился поучаствовать – и девчонки втроём начали просвещать меня насчёт важных деталей. Контакты спрашивать нельзя, но если очень хочется то можно втихую после мероприятия, чтобы никто не заметил. Но лучше спросить их потом у организатора. Заказывать надо в такой-то последовательности, представляться в такой-то, общаться всем вместе, на мелкие компашки не делиться… я, конечно, все запомнил, но следовать до буквы не собирался. Преимущество иностранца: можно допускать мелкие ошибки, и их тебе снисходительно простят.

Впрочем, первоначальный энтузиазм относительно весёлых посиделок с молодёжью у меня быстро угас. К хорошему быстро привыкаешь, и я уже успел выкинуть из головы, что Мира и Тесса это не норма этого мира, а его интеллектуальная элита. Здесь же были простые японские подростки, с простыми подростковыми интересами: у мальчишек спорт, военная техника, караоке. У девчонок: мода, спорт, фотография, литература.

– Литература? – слегка встрепенулся я. – И что именно читаешь?

– “So Long, and Thanks for all the Fish” Дугласа Адамса, – ответила новенькая, которая представилась как Канаме Чидори.

– В оригинале? – раз уж она произнесла название на английском…

– Да, неплохой способ тренировать язык, – она немного улыбнулась. – И мне нравится то, как автор высмеивает ненаучные концепции, вроде креационизма. Читал?

– Именно её нет, только первые две книги, а потом устал от бессмысленности происходящего, – пожал плечами я. – Я не говорю, что это плохой цикл, но цитаты из него интереснее, чем он сам.

– А что ты последнее читал?

– “Language and Cognition” Лурии.

– О чем это?

– Лекции для студентов-психологов о связи языка и способности к мышлению в принципе. Занятное чтиво, хоть и требует некоторой подготовки для полноценного понимания.

– Ты хочешь стать психологом? – явно заинтересовалась девушка.

– Меня больше интересует разум как комплексное явление. Как мозг влияет на сознание, как сознание влияет на мозг и тело. Это ведь интереснейшая вещь: почти любой человек может вызвать у другого непроизвольную физиологическую реакцию, используя стимул существующий лишь в наших головах.

– Да ладно? Например?

– Зевок, зевание, зевнуть, зевни, позёвывая… о! Видишь? – с усмешкой спросил я, когда девушка невольно зевнула, что вызвало цепную реакцию у всех за столом. – Я воздействовал на тебя, используя вербальный символ, он имеет для тебя смысл, и поэтому вызывает реакцию. Но если бы я, скажем, начал перечислять синонимы к “зевку” на английском, который ты знаешь, то ничего бы не произошло.

– Yawn, yawn, yawning… – произнесла она. – Да, совсем не хочется… и это так работает с кем угодно?

– Со многими, впрочем, эффективность колеблется в зависимости от усталости. Причём даже не обязательно говорить вслух, чтение может вызывать те же самые реакции. В более глобальном смысле, вся развлекательная литература основана на том же эффекте: декодируя символы, ты испытываешь эмоции.

– И от этого нельзя как-то защититься?

– От литературы? Можно, многие бегут от неё как от огня, – рассмеялся я. – Шутка. Защититься… да и нет. Ты не можешь не воспринимать смысл слов на родном языке, они будут обработаны помимо твоей воли, но когда ты узнаешь об этой возможности, извлечение “смысла” будет вновь передано твоему сознанию, и итоговое восприятие будет зависеть от него.

– А, я слышал о чем-то таком, – вклинился в разговор один из парней. – Нейролингвистическое программирование, да?

– Концепция считается лженаучной, но вкрапления правды в ней есть. Реальное использование больше касается информационной среды: воспитания, культуры, пропаганды.

– Как, говоришь, называется книга? – Чидори вытащила из своей сумочки блокнот.

– “Language and Cognition”. Но она не про конкретно это.

– Все равно, – мотнула головой она. – Мне стало интересно.

– Литературный клуб, не выпадайте из общей беседы, – два раза хлопнула в ладоши Инаба. – Давайте поменяемся местами.

К концу этого “гокона” я остался под впечатлением, что дети просто подражали взрослым, переняв внешнюю атрибутику, но потеряв изначальный смысл. Это как с курением – взрослые курят чтобы успокоить нервы размеренным ритуалом, а дети пытаются этому подражать, потому что “круто”. Действие то же, только смысла в нем ноль. Впрочем, некоторое удовольствие от этой движухи я получил.

***

Следующие две недели я провёл, ведя откровенно кошачью жизнь: гулял сам по себе и влезал туда, где меня не ждали, с интересом изучая местную культуру. Играл в сёги и го со стариками в парках, заодно слушая их рассказы и рассуждения. Меняя внешность присоединялся к группам офисного планктона, устраивавших попойки после окончания рабочего дня, или под невидимостью наблюдал за повседневной жизнью случайных людей. Даже в тюрьму разок залез! Молодёжь меня тоже не забыла, и девчонки довольно часто звали потусоваться – оказывается, у них сейчас были каникулы. Инаба и Майя предпочитали всякие активности – шоппинг, караоке, боулинг, залы с игровыми автоматами, и тому подобное. Кёко любила гулять и фотографировать окрестности, увлечение которое я с ней разделил – разве что вместо плёночной мыльницы купил себе крутейшую на этот момент цифровую камеру. Если уж делать фотографии на память, то нормального качества, верно? Чидори часто составляла нам компанию, и, положа руку на сердце, она была единственной с кем было интересно просто поболтать. Неплохой кругозор, живой ум… этим она неплохо выделялась даже среди многих взрослых, с которыми я познакомился.

– Завтра опять в школу… – с глухой тоской произнесла Чидори.

– Нелюбовь школьников к учёбе универсальна по всему земному шару, – рассмеялся я.

– Неправда, мне нравится учиться! – возразила девушка. – Я просто не люблю рано вставать…

– А ты поступил в какую-нибудь школу? – с интересом спросила у меня Кёко.

– Я закончил школу экстерном, – с улыбкой покачал головой я.

– Серьёзно? Круто! А почему раньше не говорил?

– Да как-то к слову не пришлось.

– Бли-и-ин… я так завидую…

– Чему? – фыркнул я. – Потом университет, в который тоже надо ходить с утра, потом работа, на которой вообще надо находиться с утра до вечер, а потом старость, где тебя уже ничего не радует.

– Как-то мрачно… – жалобно произнесла Кёко.

Я пожал плечами. Ну а что поделать, так оно и есть для большинства людей. Бывает и хуже!

– Но раз ты закончил школу, то должен поступить в университет? – решила вернуться к прежней теме очкастая.

– Через год и поступлю, – беззаботно махнул рукой я.

– А родители не против?

– Нет, даже рады. Я раньше все за книжками сидел и ботал по двенадцать часов в сутки, они даже беспокоиться начали.

– Здорово…

С точки зрения подростка – да, ещё как. Поймав себя на мысли, что хочу посоветовать ей “не торопиться жить”, я еле слышно фыркнул. Вот так и становятся душными старперами! Хотя… я все чаще ловил себя на мысли, что мне скучно. И вообще, Пейн, я смысла не чувствую! В прошлой жизни я хотел прекратить бессмысленную бойню. Не получилось. В этой я хотел псионику. Получилось слишком быстро… и теперь планы чуть ли не до сорока отвалились, и я не знаю, к чему мне применить себя. Ну, да, выучил ещё один язык, побывал в ещё одной стране. Отдохнул, развеялся, набрался сил… и обнаружил, что вести кошачью жизнь - надоедает. Мир захватить, что ли?

[Ненавижу недопонимания] - Омак 1

Да, это омак на цикл "Недопонимания" Бороды - написанный не только по приколу, но и поскольку мне хотелось мотивировать его на продолжение любимого цикла. Теперь вот думаю, как бы вдохновить его продолжить "Корифея". В ходе довольно ржачных обсуждений с Бородой я решил назвать омак "Секс в большом городе" - ибо название очень в духе цикла ;) К моему удивлению, Бороде он зашел настолько, что он не только (just as planned!) написал две главы Недопониманий, но и включил этот омак в качестве 27й главы второго тома.

– Мы прибыли, господин чародей. Магическая Башня.

– Благодарю, – я с наслаждением выбрался из кареты, а одна из моих рук вылетела из-под мантии, чтобы помочь моим спутницам.

– Так вот она какая, Башня… – с тихим благоговением произнесла Кора, разглядывая высоченную конструкцию, в которой жили, учились и работали самые талантливые и сильные маги Королевства.

– Тихо ты, – шикнула на неё Лина, в деланном раздражении дёрнув левым ухом на макушке. – Мы не дома! Не позорь господина!

Правда сама она любопытным взглядом косила. Да так, что даже мне стало чуть страшновато. Лечат ли жрецы косоглазие?

Бросив на девушек мимолётный взгляд, я пошёл в сторону ворот. Чары, окутывающие окрестности, мягко коснулись меня, а затем спрятанного в кармане мантии жетона, испустившего ответную волну. Рыцари, стоявшие на страже, почти сразу же расслабились.

– Добрый вечер, чародей Секстант, – вежливо произнёс один из них, когда мы достаточно приблизились. – Как вы хотите зарегистрировать ваших спутниц?

– Служанки.

Рыцарь еле заметно кивнул, и прикоснулся к артефакту.

– Девушки, по очереди подойдите ко мне, положите правую руку на пластину, назовите своё имя, и громко скажите: “Не замышляю зла”.

– Кора, не замышляю зла… ой!

Артефакт выстрелил вверх светящимся шнурком, который тут же обернулся вокруг запястья девушки, закольцевался и погас.

– Следующая.

Штуковина была магическим аналогом СКУД, совмещённым с примитивным детектором лжи. Я, как и многие другие маги приводящие гостей, специально не предупреждал о ней девушек, чтобы их реакция была естественной – если не понравиться артефакту, проверка затянется.

– Лина, не замышляю зла.

Второй шнурок занял положенное ему место, и рыцарь вновь кивнул, позволяя нам войти внутрь. Вернее, мне его позволение и не нужно было, но я не собирался оставлять девчонок без присмотра.

За воротами раскинулся великолепный парк. Магическая башня входила в дворцовый комплекс, а столичные садовники крепко знали своё дело… как, впрочем, и все кто работал в королевской резиденции Эйрума. “Только лучшие из лучших достойны служить благороднейшим из благородных”. Пхе.

– Какая красота! – Ахнула за моей спиной Кора.

И даже Лина, обычно “строящая” свою подругу-коллегу, промолчала, вероятно, тоже восторженно осматриваясь. Она только притворяется серьёзной дамой, подражая кому-то, но на деле они два сапога пара.

– Ещё успеете и погулять, и насмотреться, – сказал я. – Сначала дело, затем все остальное.

– Да, господин!

Огромные ворота башни растворилась в воздухе, когда мы подошли.

– Ух ты… – потрясённо выдохнула Кора.

– Это просто украшение, – сообщил я девушкам, которые зачарованно уставились на потолок первого этажа, выглядевший как звёздный водоворот. – Идём.

Магическая Башня была много чем – школой, университетом, научно-исследовательским институтом, экспериментальным производственным комплексом… но абсолютное большинство посетителей, которые не были магами, приходили сюда, как в дизайнерский бутик экзотического декора. Ну, там, потолки притворяющиеся небом, фонтаны с отрицающей гравитацию водой, исчезающие двери, живые картины, шаговые порталы и многое, многое другое. Три этажа выделили под выставку-продажу дорогостоящих игрушек для сибаритствующих эстетов, желающих пустить друг другу пыль в глаза. А этаж тут – иной мегамолл позавидует.

– Нам сюда.

Портальный круг мигнул, перенося нас на двенадцатый уровень – один из тех, что были отданы под апартаменты высокопоставленных магов. Здесь все было строго и лаконично: аккуратная площадка была освещена светом из ниоткуда, пара картин на украшенных лепниной стенах, и четыре двери. Я привычно выбрал восточную, люблю когда по утрам солнечно.

– Обживайтесь, девочки.

– А ты надолго? – встрепенулась Лина, в то время как Кора с благоговением оглядывала богатую обстановку.

– Скорее всего, так что не ждите, – я успокаивающе улыбнулся девушке, и вышел, закрыв за собой дверь.

Портальный круг на мгновение смазал окружающий мир, и я оказался на последнем этаже башни. В преддверии рабочего кабинета её нынешнего владельца.

– Добрый вечер, чародей Секстант. Проходите, Хозяин Башни ждёт вас, – секретарь, новое для меня лицо, даже поднялся со своего места, чтобы выразить побольше уважения. Дела-а-а-а…

– Благодарю.

Кабинет был невероятно роскошным. Настолько, что даже немного чересчур. Дорогущие степные ковры покрывали пол, вся мебель из драгоценных пород южного дерева, стены выложены плиткой из северного звездчатого гранита перемежаясь с что-то там изображающими барельефами, украшенными золотой инкрустацией… Красиво, на богатом, но слишком… много! Короче, фу.

Нет, я прекрасно понимал, что королевство обеспечивает Башню лишь частично, и большую часть денег на свои (и мои тоже!) хотелки магам приходится зарабатывать самим. Понимал я и то, что Хозяин Башни это должность скорее административная, и если каких-нибудь баронов можно сплавить заместителям, то графьям и выше надо продемонстрировать уважение и договариваться лично, желательно, в процессе выбив из них побольше чему показное богатство психологически способствует… но все это пышное изобилие у меня вызывало какую-то брезгливость. Ну, зато нравилось владельцу. Никто не без греха, и жажда роскоши, на мой взгляд, не самая плохая черта. Бэдэ, в конце концов, банально мог себе подобное позволить на свои собственные средства, а какая-то часть убранства наверняка осталась от предыдущих владельцев.

– Чародей Секстант, – поднялся из-за стола Хозяин Башни. – Вы решили прервать своё добровольное заточение?

– Волшебник Бэдэ, – я чуть улыбнулся. – Даже самые отъявленные отшельники иногда скучают по друзьям и благам цивилизации.

– Ха-а-а! – он широко ухмыльнулся, и сделав шаг, сграбастал меня в крепкие мужские объятия (не думать лишнего!) и несколько раз хлопнул по спине. – Дружище, ты чего как не родной?!

– Уж кто бы говорил! – рассмеялся я, отзеркалив его жест. – Я уж грешным делом подумал, что ты решил упороться по журавлиным танцам аристократии!

– Я?! Никогда! – он внезапно резко отстранился, сделав два шага назад. – Погоди! У тебя есть руки!

– Ага, заметил? – я продемонстрировал ему ладони и пошевелил пальцами. Помимо воли лыба на лице превратилась в гордый, чуть ли не надменный оскал по-настоящему преуспевшего человека, хвастающего достижениями перед старым другом. – Да! У меня получилось!

Удивление Хозяина Башни, как и моё самодовольство, были полностью оправданы. Магия этого мира могла многое, фактически заменяя большую часть того, что в моей прошлой жизни давали технологии, а кое в чем чародейство даже превосходило знакомые простому землянину достижения науки и техники. От банального комфорта и продвинутых охранных систем до сверхдальней телепортации и создания искусственной жизни. Но "классическая" магия здесь в исцелении сильно проседала.

Нет, чародеи-целители существовали, но так как магия подразумевала под собой не просто руконогомашество и чтение потустороннего рэпчика, а ещё и образование, понимание процессов на физическом уровне, мастерство и методики влияния магической энергии с целью этот физический уровень как-то… модифицировать, а медицина, что бы не говорили бабки-шептуньи, наука чрезвычайно сложная…

Нужны были человеко-часы… нет, не так: человеко-годы исследований, чтобы маги достигли вершин мастерства. А ведь есть ещё эксперименты, опыты, причём на живых, и даже на людях. Попытки предпринимались, их показывали на первом курсе магтеории как пример, почему эту область лучше оставить. Кто-то из магов древности пытался сделать регенерацию, а получилось боевое заклинание контактного действия вызывающее одновременное разрастание тканей с их обширным некрозом. Последствия выглядят так, что даже Чёрные Маги с их малефицистикой уважительно присвистнут.

В общем, сложности развития направления, плюс нередко жуткие последствия опытов и конкуренты уронили магическую медицину если не на самое дно, то куда-то близко. Да, конкуренты были, причём серьёзные. Божественные, можно сказать, перед которыми и не вставало тех проблем, что погребли под собой возможное появление серьёзных чародеев-целителей.

По соотношению цены-качества священников Светлых Богов не мог переплюнуть никто – что, кстати, и немагическую медицину держало на уровне деревенского знахарства. Ведь зачем заморачиваться? У всех болезней, от прыщей до рака, лечение одинаковое: прийти к жрецу, предъявить ваву. И бабло, конечно же, но хватало и тех кто работал для души и за еду. Религия одобряет. Однако некоторые вещи были за пределами их возможностей – например, обширные потери тканей, жрецы лечить не могли. Закрыть рану – без проблем, хоть некоторым и придётся попотеть. Пришить обратно оторванную или отрезанную руку, если оторвали недавно, то специалисты уровня городского храма и выше справятся. А вот если эту же руку кто-нибудь съел, или были использованы яды, то на этом их полномочия всё. Дальше живите без рук, или надейтесь что когда-нибудь попадёте "на приём" к Святому – эти могут исцелить... да все. Даже врождённые уродства. Вот только рождаются такие маги очень уж редко, и на всех их не хватит.

Но жить без рук – как без рук, так что я стал искать возможность сделать хотя бы протезы. И-и-и... их тоже не было, ну, кроме пиратской классики: деревянных ног-ходулей и крюков вместо потерянной кисти. И это несмотря на "магию кукол", которая позволяла делать големов!

При дальнейшем изучении вопроса, стало понятно, сделать голема-протез не проблема, проблема его контролировать. Куклами управляли при помощи голосовых команд, либо они выполняли вложенную программу сами, реагируя на заданные внешние раздражители, но и то, и другое требовало от мага-создателя высокой квалификации – минимум опытный четвёртый круг, но лучше пятый.

И как-то так исторически сложилось, что до меня не было ни одного высокоуровневого мага, которому бы понадобилось делать протез. То ли они руки не теряли, то ли Святые раньше встречались чаще… так что пришлось впрягаться самому: отсутствие рук очень мотивировало.

Десять месяцев изысканий и экспериментов увенчались успехом, который я с гордостью продемонстрировал тому, кто точно сможет его оценить.

– Рассказывай! – с исследовательским огнём в глазах потребовал мой старый друг.

И я не стал ломаться, с удовольствием посвящая друга в подробности тяжёлой, но интересной работы, попутно демонстрируя схему артефакта и делясь тонкостями.

– Значит, голем-рука просто крепится сверху, и слушает движение мышц, а на его основе воссоздаёт движение обычной кисти? – Бэдэ с интересом осмотрел протез. – Как ты до этого дошёл?!

Довольно просто. Пиротехник шестого разряда Василий знал технику безопасности как свои… три пальца. Так что принцип работы бионических протезов я принёс вместе с памятью прошлой жизни.

– Руки очень хотелось, – я пожал плечами. – Правда, это все равно не панацея. Они ничего не чувствуют, и у меня даже идей нет, как к этой проблеме подойти.

– И если от руки или ноги ничего не осталось, то он бесполезен.

– С чего ты взял? Нужно только продумать крепление. Эти-то я на себе тестировал.

– А какие мышцы будет слушать твой голем, чтобы шевелить рукой, если от той руки ничего не осталось?

– На груди или спине. Это надо будет протестировать на ком-то, но, уверен, желающие найдутся. Ты только представь: Магическая Башня может вернуть функциональность потерянной конечности! Маги собственным разумом дошли до того, что раньше было доступно лишь Святым!

Он нахмурился, что меня… несколько удивило.

– Идея хороша. Но попридержи её пока.

– В смысле, “попридержи”? – теперь уже нахмурился я.

– Скоро будет церемония Признания Святой. Магической Башне не стоит оттягивать внимание на себя.

– Признание в любом случае будет информационной бомбой. Но если до него появление протезов произведёт фурор, слухи о котором разнесутся по всему королевству, подтверждая в том числе и мощь Магической Башни, то потом ещё долго это будет скучная новость, сопровождаемая этаким недоумением – "зачем нам протезы, ведь у нас есть Святая?". Даже я это понимаю. Дружище, какого демона?!

– Ты сделаешь как я сказал... чародей Секстант, – попытался придавить меня авторитетом он.

– Сделать-то я сделаю, первый волшебник Бэдэ. Но все же хочу услышать объяснение, хотя бы на правах старого друга.

На лице Хозяина Башни заиграли желваки, но затем он закрыл глаза и громко выдохнул.

– К демонам! Ты все равно узнаешь, об этом вся столица судачит… влюбился я.

– И как это связано со Святой и протезами... – я нахмурился. – Стоп, только не говори мне... в кандидатку?! Которой того кандидатства осталось до солнцестояния?!

– Да, – недовольно ответил он.

– В единственную наследницу графства Владимир? – с намёком уточнил я.

– Да, – намёк он понял, и теперь в его голосе сквозило неприкрытое раздражение.

Я вздохнул.

– Ты ведь и сам все понимаешь.

– Понимаю, – теперь он смотрел на меня с вызовом. – Но я её люблю.

– Тогда поведу себя как настоящий друг, и сочувственно промолчу.

– Спасибо и на том, – криво ухмыльнулся он. – Посидим, выпьем? Как в старые времена.

– А давай, – смирился с неизбежным я.

Почему неизбежным? О, ну… полагаю, что я прирождённый бармен. Вот есть люди с харизмой, за которыми идут не зная сомнений, истинные лидеры. Есть учителя от бога, которые и дебила научат, и талант вырастят в гения. Есть жрецы, которые одним своим видом дают людям надежду на лучшее… меня, кстати, в жрецы и пророчили с юношества. Внешность у меня больно доверительная, добрая такая, понимающая. Голос – вот только псалмы петь и мягко увещевать паству, аки агнцев неразумных, окормлять их пищей духовной, и прощать грехи после проповедей. И от того что я пошёл в маги, этот эффект никуда не делся. Стоило людям расслабиться в моем присутствии, как они попадают в распространяемую мной “ауру случайного попутчика”, и как на духу вываливают все, что у них на душе.

А мне потом приходится изображать, что я с двух стаканов лёгкого вина напиваюсь вусмерть и ничего не помню. Потому что иногда проскальзывают в речах откровения, которые и подушке не доверяют! К примеру, пил как-то с одним НОРМАЛЬНЫМ королевским рыцарем, так тот, после бутылки Вина Фей, жаловался, что у него уже нервное расстройство из-за того, что постоянно, стоя на посту, молодой мужчина ждёт неожиданное “РЖАКА” чуть ли не из каждого комода. А так как личность загадочного юмориста рыцарь тоже озвучил, мне пришлось правдоподобно разыгрывать амнезию. Не сохранения для собственного здоровья, а чтобы воин ауры хоть немного воспрял. У них там, за обсуждение сюзерена, мелкая, но жёсткая Капитан цитирую, “заставляет жалеть о рождении и завидовать мёртвым”.

Ладно, друга надо поддержать, так что пройдя за ним в небольшую столовую, соседствующую с кабинетом (небольшую, но не менее “бахатую”) я достал из бара бутылку бренди и пару стаканов. Сам Хозяин Башни за это время написал короткую записку, и небрежным жестом отправил её в малый портал. Не прошло и пары минут, как из него выехал обратно поднос с парой трёхлитровых кувшинов, запечатанных воском и большие кружки.

– “Против Ветра”? – усмехнулся я, разглядев оттиск на керамике.

– Отличное пиво. Северяне варят.

– Знаю, я же там живу. Удивился просто, с таким названием, и на столе самого Хозяина Башни. Устал от высокой кухни и дорогого вина?

– Устал, – кивнул он, чем немного меня удивил. – Ты бы знал, как меня иногда воротит от еды в заведениях для аристократов. Хочется чего-то… настоящего, а не супов из лука с сыром и прочей имперской ерунды. В этом плане старая аристократия даже как-то ближе. Консерваторы… они попроще будут, хоть всё равно те ещё задницы.

Сняв воск, я разлил золотистую жидкость по кружкам, и мягко толкнул вторую другу.

– Знаю, как никто другой знаю, друг мой.

– Откуда? Даже с нынешним статусом, ты всегда сторонился светской жизни.

– Именно поэтому. Я знаю кто я, и чего хочу.

– Огня? – дружески ухмыльнулся он.

– И его тоже, – кивнул я.

Из портала появился поднос, а за ним сразу ещё один.

– Навевает воспоминания, – улыбнулся я, глядя на жареную с грибами и луком картошку, шкварчащую на огромной сковороде. На втором подносе исходили паром колбаски, и горкой были насыпаны ненарезанные овощи.

– А ведь теперь это для меня роскошь, – хмыкнул он, накалывая несколько ломтиков на вилку.

– То-о-очно. Представляю себе слухи, – я провёл рукой в воздухе. – Волшебник Бэдэ, потакая своей мещанской натуре, запирается у себя в башне и жрёт мужицкую еду… не! Не-не-не! Заставляет подчинённых жрать с ним мужицкую еду с одной сковороды!

Он скривился.

– Неудачная шутка? – сбавил обороты я.

– Узнай кто об этом, так бы и было, – он хлопнул пивка. – А, в преисподнюю их всех! Расскажи, лучше, как ты жил этот год?

– Херово, – не стал скрывать я. – Особенно первое время. Ничего нет хуже беспомощности. Ни поесть приготовить, ни одеться, ни жопу подтереть. Не будь я магом, задумался бы о том, чтобы последовать за своими руками, а так… телекинез тренировал до трещащего черепа и крови из носу.

– Без жеста?

– Да вообще без всего, на голой воле. Это я уже потом понял, что наличие пальцев для жестов не нужно.

– Как это? – заинтересовался он.

– Да вот так. Колданул по привычке “свежесть”, а она возьми да и сработай. Потом кому-нибудь из наших теоретиков покажу, посмотрим, что скажут. Поди, про то что духовные пальцы остались, вот все и получилось.

– Перспективно…

– Там голову включать в принципе нельзя, иначе не сработает, – покачал головой я. – Не уверен, что этому можно научиться, разве что руки в гипс залить и так ходить полгода.

– Тоже решение, – пожал плечами он. – Кто захочет, тот научится, для боевых магов навык незаменимый.

– Осталось доказать эффективность методики, – усмехнулся я. – В общем, как-то так и жил. Читал книги, искал решение, нашёл решение.

– За решение! – отсалютовал он мне кружкой

– За решение! – поддержал я, и мы звонко чокнулись.

Некоторое время мы отдавали должное еде.

– Что за зверолюдок ты с собой притащил? – поинтересовался Бэдэ и смачно захрустел огурцом.

– Служанки.

– Ты же терпеть не мог “подчинение человека человеку”? – насмешливо поинтересовался он. – Или на двуногих кошек это не распространяется?

– Звучишь как аристократ, говорящий о черни.

– Есть разница, – тут же нахмурился маг. – Они недолюди, и это факт.

– Ничего не поменялось, – ухмыльнулся я. – Уверен, в этот момент кто-то может говорить то же самое про нас.

– Иди к демонам, Секс. Это не одно и то же, и если ты их не вчера подобрал, то и сам должен был убедиться!

Я поморщился. В этом мире меня звали Секстант. Хорошее имя, да? Красивое. Звучное. Длинное... так и тянет по дружески сократить. И я НЕНАВИЖУ когда люди это делают! Из вечного топлива для кошмаров – Герцог Севера, хренов шкаф, босс качалки, положил мне руку на плечо и пророкотал: "Ну что, Секс?"

Да, он потом закончил фразу вопросом про огненную смесь, и я осознал что это было обращение, но за паузу между словами я едва не создал чёрную дыру, очком сжав пространство в бесконечно малую точку!

А ещё моё поганое имечко просто нельзя было сократить так, чтобы оно мне не резало ухо. "Тант" было отличным, тантрическим, я бы сказал, дополнением к "сексу". Я бы сменил его к чёртовой бабушке, но нельзя! Даже если ты не любишь своё имя, его тебе даровали Боги (пусть и через родителей). Носи, сцуко, с гордостью! У меня ещё все не так плохо, потому что есть такие ходячие перлы как рыцарь Арчибальд Буэблеве, барон Гузно или граф Мудакул. Бэдэ, кстати, тоже не повезло. Но они об этом не знают – зато знаю я.

– Что ты на меня так смотришь? – нахмурился он. – А, демоны, точно, имя! Забыл, извиняй.

Я медленно кивнул.

– Ты прав. Я все так же не люблю ни подчиняться, ни чтобы подчинялись мне, но на одном телекинезе тоже далеко не уедешь. Я ни разу не шутил про звенящий жбан и кровь из носа. Мне нужно было чтобы кто-то взял на себя работу по дому, и мог бы хоть частично заменить мне руки.

– Можно было нанять служанку, – он осклабился. – Хотя те, что “заменяют руки” во всех смыслах стоят дороже…

– Да. Но… мне просто захотелось им помочь. У простолюдинов хоть какие-то права есть, а к зверолюдам относятся порой хуже чем к скоту.

Он хмыкнул, кинув на меня сложный взгляд.

– Смотри не пожалей потом.

Вот кто бы говорил, мистер “я полюбил Святую”!

– Ну тогда, за дружескую заботу! – теперь уже я отсалютовал ему кружкой.

– Ха! За неё!

Постепенно еда кончилась, а пиво сменилось тяжёлыми стаканами с бренди.

– Ну а ты как дошёл до жизни такой? – мягко спросил я, когда убедился что мой старый друг дошёл до нужной кондиции, чтобы облегчить душу.

И он стал говорить. О Ней. Её прекрасных зелёных глазах, мягких кудрях волос и улыбке, даже вспоминая которую щемит сердце. О нежности кожи и голоса, о доброте, невинности и искренности.

Кажется, даже сама возможность рассказать о своей возлюбленной вызывала в нем одновременно восторг и трепет. Мужик совсем потерял голову от любви… и это, чего уж там, грустно.

Потому что у Бэдэ не было шансов. Вообще не было. Совсем. Первая, и, если честно, достаточная причина это мезальянс. Он простолюдин, она графская дочка. Какой-нибудь павший род ещё мог бы пойти на брак с Хозяином Магической Башни, но и то не факт. Ситуация для него ещё более ухудшалась тем, что леди Владимир будущая Святая. В плане священной магии это просто апофигей апофеоза. Круче только Боги. Таким образом, мезальянс был не только по происхождению, но и по силе.

Вторая причина: магические способности не обязательно передаются по наследству – может и родится одарённый, но скорее всего нет. Чистой воды лотерея. С исключениями – предыдущая династия, Рэйвены, которых тут все звали звучно, Врагом, стабильно выдавала каждого младенца с даром чёрной магии. Будь у всех так, никто бы не искал и не обучал магии простолюдинов, как я или Бэдэ, а просто взращивали бы волшебные династии, те же Рэйвены уже это подтвердили на практике, хоть у них дар к магии не глушился пробуждением ауры, что опять же – уникальное дело. Но мы не из династии предыдущих королей Эйрума, так что с точки зрения “породы”, которую так ценят аристо, Бэдэ все равно что ослик, желающий покрыть кобылицу. Только кровь попортит.

Третья причина: характер и воспитание самого Бэдэ. Вопреки слухам, он не гудак и мовнюк, положительных качеств у него хватает, и так же как его терпеть не могут аристократы, его любят маги-простолюдины. Особенно дети, которых он обожает и всегда находит на них время. Просто… скажем так, пока дворяне проводили чайные церемонии, Бэдэ качался. Пока золотая молодёжь оттачивала язычки во взаимных пикировках, Бэдэ качался. Пока знать изучала этикет, Бэдэ качался. Вот и получилось что получилось – с одной стороны все такие из себя аристократы, а с другой Бэдэ Косноязыкий Невежа Хозяин Магической Башни Маг Седьмого Круга (Босс-Убийца, Царь Смерти, ага). С точки зрения любого аристократа – он свинья в облике человеческом, ведь не умеет в журавлиные танцы, которым “высший свет” обучали с детства. Ну примерно как человек знающий китайский с пятого на десятое будет восприниматься большинством китайцев дикарём, будь он в родной стране хоть заслуженным профессором. А теперь представим всю такую утончённую европейскую дворянку, которая решила жить вместе с китайцем. А тот дома ржёт как лошадь, жрёт какую-то вонючую бурду из родной кухни, воняет потом и разбрасывает носки. Корабль любви разобьётся о быт на такой скорости, что его осколки сгорят в стратосфере.

Я это понимаю. Да что там, сам Бэдэ понимает как минимум первые две причины. Третью, вероятно, нет – ему всего двадцать семь лет, большую часть из которых он “качался”. И он по уши влюблён. Может быть даже, впервые в жизни. Мозги такое отшибает напрочь.

– Как вы познакомились-то хоть? – воспользовался я небольшой паузой в монологе, которую Бэдэ взял чтобы промочить горло.

Повод познакомиться у Хозяина Башни с будущей Святой, определённо, есть. Но меня искренне интересовало, как они ухитрились завести дружбу – с тем облаком слухов, которые досужие языки организовали Бэдэ, приличные молодые девушки из хороших семей должны были бежать от него впереди собственного визга.

***

– Хм-м-м… – недовольно протянул я, на ходу читая купленную у Гильдии Информаторов подшивку, посвящённую леди Владимир.

О нет, я не собирался вмешиваться в любовные дела своего старого друга. Там все объективно безнадёжно. Меня больше интересовала непредвзятая информация о будущей Святой, с которой было бы неплохо познакомиться из сугубо практических соображений: руки, руки из плоти и крови, настоящие! Я по ним очень-очень скучаю.

Выходило так, что времени на знакомство у меня гораздо больше, чем я изначально думал. Девушке было всего лишь девятнадцать, а испытание Храма проводится только в двадцать один… Бэдэ что, хотел, чтобы я “придержал” идею протезов на два года, а то и больше? Знай я его только по слухам, непременно бы заподозрил, что подлый Хозяин Башни решил или своровать мои наработки, или придавить возможного конкурента, но мы с детства знакомы, и я в нем уверен. Бэдэ болезненно принципиален в вопросе личных достижений, это источник его гордости и внутреннего стержня: он тот, кто сделал себя сам. Из грязи – в высшую аристократию, только на собственном уме, таланте и упорстве. Так что дело в будущей Святой, но… неужели он и правда настолько ослеплён любовью, что даже в мелочах не хочет с ней конкурировать? А в масштабе её возможностей протезы действительно мелочь.

“Род Владимир находится в тяжёлом финансовом положении. Долги велики настолько, что грозят положению рода среди аристократии королевства”.

Хорошая попытка вытащить из моего кармана ещё немножко денег, Гильдия Информаторов, но нет, запрашивать подробности я не буду. Хм-м-м… любопытно… а ведь Бэдэ выгодно падение рода Владимир. Его желания в этом случае получают хотя бы какой-то шанс на успех. И в выпуске на рынок протезов придраться не к чему, хорошее же дело сделали. А… думаю, понял. Именно потому что ему это выгодно, он не хочет бросать на себя даже тень подозрения в том, что он воспользовался возможностью и “падающего подтолкнул”. Слишком важно безумно влюблённому мнение леди Владимир.

Мнение тех, кто мог бы получить протезы сейчас, а не через пару лет, его волнует значительно меньше.

– Вот же проблемная девица… – пробормотал я.

Серьёзно, одним фактом своего существования эта Елена Троянская создаёт уйму проблем совершенно непричастным людям. Кто-то не получит свои протезы, но они хотя бы об этом не знают и от этого не умрут. А вот на Севере дела обстоят хуже, и уже пробились первые ростки недовольства. “Герцог слишком много времени проводит вдали от дома, пренебрегает делами, обхаживает чужачку”. И последствия этого пренебрежения были заметны уже прошлой зимой, когда армия лишилась не только сильнейшего воина, но и вдохновляющего лидера. Мне к тому времени руки уже оттяпали и я сидел в тылу, но связи-то остались.

Привыкшие к своему постоянному фронтиру, северяне были людьми неробкого десятка, так что там быстро нашёлся смельчак, который высказал претензии в глаза герцогу, за что получил вызов на дуэль и был показательно избит, отчего недовольство стало лишь ярче. Никто не любит, когда его затыкают кулаком…

Сейчас это недовольство поутихло, после того как “случайно” оказавшийся в столице герцог сумел предотвратить демонический прорыв, а его избранница показала мощь святой магии, но это ненадолго: проблема зимнего вторжения остаётся. И чем меньше монстров перебьют летом, тем больше людей пострадает зимой. Такие дела…

Пафосно подбросив стопку бумаг в воздух, я активировал одно из любимейших своих заклинаний, и листы вспыхнули ярким оранжевым пламенем, привлекая ко мне множество взглядов проходящих мимо людей. Ой. Это на Севере привыкли к моим причудам, а по столичным меркам мои действия, мягко говоря, неадекватны – так же, как если бы какой-нибудь рыцарь-аурщик решил провести бой с тенью посреди оживлённой улицы, на характерных для них скоростях ножа в кофемолке. О!

Повинуясь сдобренному магии волевому посылу, уже догорающий огонь вспыхнул вновь, и, словно пикирующая птица ударился о брусчатую мостовую, чтобы в новой вспышке сменить цвет и форму. Вместо обычного огня, на камнях теперь сидел умилительный тигрёнок сотканный из золотого пламени.

– Хотите погладить? – с улыбкой предложил я стоящей неподалёку группке детей, одних из немногих, кто смотрел на моё фаершоу с восхищением, а не опаской.

– А он разве не жжётся, господин чародей? – с благоразумной осторожностью спросила девочка, на вид, старшая в группе.

– Нет. Это святой огонь, он только греет, – заверил я.

Тигрёнок с разбега запрыгнул мне на руки, откуда с гордостью посмотрел на детей. Те, убедившись, что моя одежда не торопится загораться от близости с ожившим пламенем, подошли ближе. Первая робко протянутая рука, аккуратное касание…

– Не жжётся! – радостно воскликнул мальчишка, а затем дети окружили меня полукругом, желая приобщиться к возможности потискать волшебное создание.

Ну вот и хорошо. Окружающие заметно расслабились, да и стража перестала смотреть на меня словно на опасного сумасшедшего. Всем известно, что святое пламя, как и другие вещи из божественной магии, доступны лишь праведным. Быть таковым на удивление ненапряжно: достаточно делать добрые дела и не убивать людей. Для жрецов требований больше – им надо проводить богослужения, молиться, следовать принципам нестяжательства, и вообще быть живым воплощением морального кодекса строителя коммунизма, но их сила заёмная, а я пользуюсь собственной магией. Просто “добавляю к ней каплю благодати, которую Светлые Боги даровали мне за праведную жизнь”. Во всяком случае, так это объясняют сами жрецы. Хрен знает. Я никому не молился и ничего не просил, святое пламя мне ещё во времена обучения показал какой-то жрец в центральном храме, а у меня без проблем получилось его повторить.

Но штука удобная! Более “жручее” чем обычное, зато красивое, а ещё ему можно задавать всякие разные условия существования. Например, придать ему форму животного или чётко задать условия, что можно жечь, а что нельзя. Обычному магу такие фокусы доступны только на четвёртом круге, и то, если заморочится.

– Ой, господин чародей, а что это у вас с руками? – воскликнула старшая девочка, когда я передал тигрёнка ей.

– Родные потерял в сражении, – коротко ответил я. – Вместо них сделал эти.

– Круто-о-о-о! – восторженно протянули мальчишки. – А можно потрогать?

– Конечно.

Ну да, протезы прикольные, я старался сделать их в эстетике киберпанка, насколько позволяли материалы и умения. По местным меркам выглядит очень футуристично, хотя на мой взгляд получился скорее стимпанк, чем то, к чему я стремился.

– Больно было? – сочувственно спросила другая девочка, тоже коснувшись искусственных пальцев.

– Не сразу, – честно ответил я.

Во-первых, это произошло в бою, и на адреналине. А во-вторых, левую руку мне грызанула морозная гончая, пытаясь вырвать брандспойт огнемёта, а правую пропорол ледяным клинком её хозяин, снежный эльф, и в обоих случаях боль сильно притуплял магический холод. Я в тот момент внимания на неё и вовсе не обратил – был слишком занят тем, чтобы выжить… если бы меч нелюдя не перебил подающий шланг, плеснув на эльфа напалмом с щелочной присадкой, до подхода рыцарей я бы не дожил. Очень уж не понравилось моё изобретение особо поганой фауне северных лесов.

– Вы на дракона охотились?!

– На драконов только рыцари ходят, это все знают! – возмутился “попиранием святого” другой мальчишка, чуть постарше.

– Нет, на драконов я не охотился. Но видел!

– Страшные?! – засияли глазёнки у обоих.

– Очень! Вон как тот дом зверюга. Чешуя белая, глаза синие, зубы как у вас руки. Летают и изрыгают магический огонь, который не греет, а замораживает.

– Ух ты! А вы видели, как с ними рыцари сражаются? Расскажите!

Эх, ну вот как всегда. Детишкам только рассказы про рыцарей и их подвиги подавай… обидно за нас, магов. Хотя все объяснимо: для большинства простонародья, да и многих дворян, маги существа непонятные. Сычуют по башням, заумью какой-то занимаются. А вот рыцари – это да! Красота, сила, благородство. Идеал, привлекательный для всех независимо от возраста и пола.

– В другой раз, – улыбнулся я. – Сейчас я спешу.

– До свиданья, господин чародей! – нестройным хором, но с явно слышимым сожалением, прокричали мне вслед, на что я только помахал рукой.

Хм-м-м… возвращаясь к своим мыслям, так как бы мне познакомиться с будущей Святой? Или не стоит заморачиваться? Все же, я не хрен с горы, а маг шестого круга, пострадавший при защите королевства. Прибавить к этому мои разработки, и я запросто могу попасть в первую группу исцеляемых просто по совокупности заслуг и рекомендации уважаемых людей. Бэдэ точно её даст, Бушприт – вполне вероятно… с этой точки зрения, леди Владимир лучше вообще не трогать, чтобы не всполошить троицу её ухажёров, явно не желающих разрастания их числа. Но тогда и в столице мне делать нечего… раз Бэдэ завернул идею с протезами на ближайшие годы, то смысл тут торчать? Лучше займусь масштабированием производства напалма для нужд Севера. Надо бы пересечься с Бушпритом и перетереть с ним на тему финансирования, поскольку кошелёк вот-вот покажет дно – почти все мои сбережения “ухнули” на покупку Лины и Коры, ведь зверолюди это очень дорогая экзотика, а остатки мы уже втроём проедали те десять месяцев, что я жил получая одну только государственную пенсию, попутно разрабатывая уникальные голем-протезы, что тоже недёшево.

– Постойте! Господин чародей!

Я обернулся. За мной быстро, насколько позволяла ей одежда и приличия, гналась какая-то деваха. Уй-ё, аристократка… а утро так хорошо начиналось!

Не люблю я их. Как заметил Владимир Ильич, “жить в обществе и быть свободным от общества нельзя” – а в обществе Эйрума я родился простолюдином, так что не положено мне ни чести, ни уважения, ни пива… хотя ладно, с последним я перегнул. Но в целом для этой братии я по умолчанию нечто стоящее бесконечно ниже их. Даже достигнув заметных вершин в магии и получив личное дворянство, я все равно остался в их глазах чернью и холопом, от которого надо воротить нос и соревноваться в изощрённости выражения презрения. Кто-то из подобных мне “возвышенцев” пытался учить этикет и соответствовать обществу в которое их "допустили", но чего ради? Даже по всем критериям идеальную аристократку Скарлет Бисмарк, которая, между прочим, единственная наследница своего приёмного отца и будущая маркиза, мелко третировали и за глаза называли "Дворцовой Псиной". Лично мне больше импонировало поведение Бэдэ, который открыто клал с пробором на эти журавлиные танцы и вёл себя так, как хотел. Гораздо честнее, чем заискивать перед всякой швалью только потому что они родились в правильной семье, и все равно получать презрение в глазах и шепотки за спиной.

– Да? Вы что-то хотели? – буднично спросил я. Чем, кстати, с хрустом прокатился катком по этикетной стеклотаре. Правильно было бы сказать что-то в духе “Доброе утро, леди. Чем могу быть вам полезен?”. Может быть даже поклониться, здесь не уверен.

Впрочем, леди явно изволит гулять “инкогнито”, так что пусть наслаждается близостью к народу. Почему “инкогнито”, где кавычки важная часть слова? Ну… леди оделась как они обычно одеваются на променад, а затем ультимативно замаскировалась, накинув на себя плащ-невидимку. Бракованный. Ну или у него заряд кончился. Это я угораю, конечно – нет в этом мире таких артефактов. Но домашние девочки из аристократок верят в легендарный “плащ социального стелса”, который как очки у Кларка Кента. Одел – и никто тебя не узнает.

– Здравствуйте! – она даже начала делать книксен, или как это у них называется, но почти сразу одёрнула себя. – Я увидела, как вы призвали Святое Пламя, скажите…

Немного наклонившись, я взял кончик капюшона, немного его приподнял чтобы дать доступ свету, и заглянул ей в лицо. Девушка осеклась на полуслове, и уставилась на меня с таким искренним шоком, словно я у неё на глазах солнце сдвинул. Хм-м… вроде, раньше я её не видел. Лет двадцать, глазищи зелёные, локоны золотые, мордашка невинная – ну и красивая до изумления, впрочем, к такому свойству жителей этого мира я уже успел привыкнуть. То есть, зажрался.

Отпустив капюшон, вновь скрывший в тени лицо девушки, я стал дожидаться реакции. Да, я её троллю. Но правда, с чего бы мне ей подыгрывать? Даже если она обидится, то я все равно через неделю максимум вернусь обратно на Север.

То ли потрясение оказалось слишком сильным, то ли девушка в принципе плохо справляется с неожиданностями, но реакции не последовало. Ни сразу, ни даже через десять секунд. Ну что ж, раз инициативу оставили мне, то… чего она там хотела? Святое пламя?

– Держи, – я создал ещё одного магического тигрёнка, и протянул его девушке, которая, явно на автомате, его взяла. – Дарю. Хорошего дня.

– Спасибо… и вам тоже… – ошарашенно ответила она уже мне в спину.

Бесстыдно ржать над аристократкой у неё же на глазах я все же счёл излишним, и поэтому, едва свернул в переулок, активировал уже заготовленный “блинк”, он же шаговый телепорт, чтобы оказаться на соседней, гораздо менее оживлённой улице.

И уже оттуда, посмеиваясь, направился в Башню. Как-то успел отвыкнуть от того, как резко меняется “сеттинг” в зависимости от географии. Не уверен, что на Севере в принципе можно встретить такую термоядерную наивность у девушки двадцати лет от роду, а в столице их пруд пруди.

– С возвращением, господин! – в унисон произнесли две девушки, и склонились в одинаковом поклоне, стоило мне открыть дверь в свою “квартиру”. Шаги услышали… приятно, когда тебя встречают.

– И вам тоже привет, – кивнул я с улыбкой. – Просто для справки, настоящие слуги стараются быть насколько это возможно незаметными, за исключением каких-то парадных случаев.

– Да? – удивлённо произнесла Кора. – А в книге леди Джирайи было написано так…

– Книги леди… Джирайи описывают выдуманный мир, и иные нормы поведения там подчёркивают его чуждость, – пояснил я.

Джирайя, да… ещё одно имя, вызывающее у меня фантомный вариант зубной боли. Названия книжек самой знаменитой его серии начинались с "приди-приди". Добротные приключенческие романы, щедро, очень щедро сдобренные откровенной порнографией напоминали о Наруто только именами главных героев, да и то не всех. Временами у меня возникало ощущение, что автор реально решил жёстко простебать то аниме, издеваясь над именами некоторых персонажей. Один рыцарь-мститель СаСука чего стоил. А так это даже фанфиком сложно назвать, очень уж сеттинг отличается. Совпадение? Да хрен его знает!

Если это написал попаданец, и он хотел таким образом заявить о себе другим попаданцам, то... ну, это фейл. Потому что чувак забыл оставить форму обратной связи, а шифруется так, что о его личности разве что королевская разведка в курсе. Конечно, поболтать за жизнь с братом по попадалову было бы интересно, но я подозревал, что если он и был, то давно уже помер, а шикарные романы пишет какой-нибудь местный Пушкин, которому попаданец в детстве рассказывал сказки без купюр. Джирайя Родионович, увековеченный в прозе.

Можно было бы контрвзбзднуть, выпустив книжку про "Потного Гарри" и оставить форму обратной связи самому, но увы, вершиной моего литературного таланта была надпись "ГДЕ БУМАГА?" в деревенском туалете. Хотя, если бы я был знаком с Джираей лично, обязательно подбил бы его написать что-нибудь про магов, популяризовать нас в широких массах силой печатного слова. Пусть и с порнухой… так, стоп!

– А где это вы взяли её книги? – поинтересовался я.

– С нами поделилась Моторика. Она горничная нашего и двух нижних этажей, – пояснила Лина.

Этот мир не устаёт меня поражать разнообразием имён…

– Она невысокая, да?

– Ага! Маленькая, как ребёнок! – подтвердила мои ожидания Кора. – Вы уже встречали её, господин?

– Нет, ни разу. Но я рад, что вы не теряли времени, и познакомились со слугами Башни. Вас никто не обижал?

– Нет! Все были очень добры, – улыбнулась девушка.

Я кивнул. Хорошо, пусть это и было ожидаемо. Я слегка опасался за них: зверолюди в Эйруме были на птичьих правах в самом буквальном смысле слова. Они считались питомцами, а не людьми, и единственное что защищало их от произвола – имя владельца. В Башне меня знали, старые слуги прекрасно помнили, как то, что мы с Бэдэ делили одну комнату в общаге, так и то, кто был нашим учителем. Но вот за пределы дворцового комплекса кошечек выпускать без сопровождения не стоит. Меня знают на Севере, но там своя тусовка. В столице чародей Секстант – провинциальный нонейм. Вдруг кто-нибудь решит попытать удачу? Украсть и перепродать уже в Империи. Даже если поймаю воров – убивать-то нельзя! По закону они всего лишь воры, а не работорговцы.

– Господин, а вы сегодня свободны? – робко поинтересовалась Кора.

– Хотите погулять? – предположил я.

– Да! – ответили они в один голос.

– Тогда давайте пообедаем, затем прогуляемся по парку вокруг дворца, а потом я вам покажу красоты Башни.

– Ура!

Девушки были искренне рады и тут же бросились накрывать на стол.

Вопреки предрассудкам, вроде тех что выразил Бэдэ, зверолюды вовсе не были долбанутыми на всю голову от природы и не имели каких-то звериных повадок (каюсь, проверял – ставил стакан на край стола). Их просто ломали работорговцы.

Судя по тому, что рассказали мне о своём доме девушки, у них там что-то вроде Америки до её открытия Колумбом. Множество мелких племён, какие-то кочуют, какие-то осели вокруг рек и озёр, поклоняются духам земель и животным-покровителям, которых считают своими предками – ну, типа, чьи уши, тот и предок. И вот на эту чуть ли не доисторическую пастораль и налетают работорговцы, целенаправленно охотясь на молодёжь Они дороже, слабее, их проще запугать. Взрослые… как повезёт Кору вот просто украли. А племя Лины дало отпор, и многих убили в схватке – к сожалению, на другой континент плавают отнюдь не трусы и не слабаки. В этом мире можно не только сбиться с курса, столкнуться с пиратами или попасть в шторм, но и пойти на корм кайдзю. Местные, в принципе, не заморачивались и относили их в ту же категорию, что и природные бедствия, а вот я, да, как узнал – прихренел знатно.

Ну а затем… пойманных зверолюдей начинают готовить к продаже. Заставляют учить язык и правила поведения, не скупясь на жестокость. Голодовки, побои, запугивание – в ход идёт все. Чем больше будущий раб сопротивляется, тем хуже ему приходится. Самых стойких сажают на наркотические зелья прямо на глазах у остальных, чтобы лишить их даже проблеска надежды. Рабов доводят до такого состояния, что они ПРОСЯТ о том, чтобы их купили – и продают на аукционах, полностью легальных даже в нашем благословенном Эйруме. То есть, спалить такие мероприятия нельзя, как бы не хотелось.

После рассказов девушек я провёл немало вечеров, пытаясь придумать как бы организовать подобной мрази спонтанное самовозгорание человека с отложенным действием. Выходило, что никак.

Я не мог ни освободить их, ни отправить домой, ни даже отомстить. Единственное что было мне доступно – сделать их жизнь на этом континенте не такой дерьмовой, какой бы она была попади девушки в плохие руки. Это я отношусь к ним как к людям и равным, например, вожу их с собой, показывая местные красоты и знакомя с культурой, но даже в Эйруме на меня за это смотрят как идиота. Ну, знаете, из тех радикальных зоозащитников, которые с животными обращаются лучше, чем с людьми.

На Севере за глаза называли “кошатником”. Зачастую с намёком… цитируя классику, “Вроде как он духов видит. И с козой ебётся”.

– Какое же тут все красивое! – восторженно воскликнула Кора. – И так вкусно пахнет! Словно вечная весна!

– Тише ты, – шикнула на неё Лина, но без огонька, заворожённо рассматривая зачарованный фонтан, чьи струи, благодаря магии, образовывали над дорожкой весело искрящийся купол, отбрасывающий во все стороны множество ярких бликов.

Девчонок ещё на Севере удивляли огромные каменные дома, замки, мягкость тканей и вычурность одежды, тонкость работы по керамике и металлу… неудивительно, впрочем. После их прерий где люди живут в единении с природой, Эйрум казался им землёй чудес. Думаю, я бы тоже так реагировал, прыгни этак на тысячу лет в будущее.

– Эти статуи каких-то больших вождей? Такие детальные…

– Угадала, – кивнул я Лине. – Это Аллея Достойных. Здесь ставятся статуи людям, оставившим значимый след в истории королевства. Великие полководцы, правители, философы, маги…

– А почему большинство белые и чистенькие, а некоторые грязные и все в птичьем помете? – заинтересовалась и Кора.

– Суд потомков, – усмехнулся я. – В разные времена находились те, кто, например, приказывал поставить здесь собственную статую, её не заслужив. Вот, стоят теперь обосранные.

– О-о-о… – протянули девушки.

Прикольная традиция, согласен. Не забвение – позор. Пройдя мимо статуй, мы повернули направо, углубившись в парковую зону.

– Почему у нас дорожки из разных камушков, а там только из белых? – продолжала обращать внимание на каждую мелочь белая кошатина.

– Это предупреждение, что вам дальше нельзя, – пояснил я. – Парк вокруг дворца делится на несколько больших колец. Внешнее доступно любому, кто может купить билет, ну или здесь работает. В среднее, оно же белое, могут заходить только дворяне, а, например, вас очень быстро встретит дежурный патруль королевских рыцарей и вежливо выпроводит, попутно влепив мне неприятный штраф. Ну и в дворцовое, оно же чёрное кольцо, можно только по разрешению королевской канцелярии. Посторонние там считаются врагами, и будут ли с ними церемониться зависит только от настроения рыцарей.

– А почему кольцо “чёрное”? Там дорожки чёрными камушками выложены?

– Да. Предыдущая династия королей Эйрума обладали двумя невероятно редкими дарами. Во-первых, они могли использовать ауру одновременно с чёрной магией, а во-вторых, их дар всегда передавался по наследству. Поэтому, в честь Рейвенов и покровительствующих им Тёмных Богов, дорожки дворца выложены зачарованным чёрным камнем. Ночью он светится в разных оттенках фиолетового, очень красивое зрелище. Я спрошу у Хозяина Башни, если он разрешит, то мы можем сходить в обсерваторию и посмотреть на дворец оттуда.

– Спасибо! – она бросилась на меня с обнимашками. Почти сразу же к ней присоединилась и Лина.

– Спасибо что так о нас заботитесь, господин…

– Говорил же, что наедине можете меня так не называть, – я аккуратно погладил их по макушкам, в очередной раз тихо сожалея о потерянных руках. Целых две кошкодевочки, а почесть их за ушком нельзя! Протезы… не то. И я ничего не почувствую, и им можно случайно больно сделать.

Немножко пообнимавшись, мы продолжили прогулку. Было слегка забавно чувствовать себя экскурсоводом – за годы обучения в Башне я внешнее кольцо изучил как свои пять пальцев, и прекрасно знал где здесь тут просто парк, а где стоит что-нибудь интересное, вроде статуй, фонтанов, магических артефактов и небольших оранжерей с экзотическими цветами. Одно огорчало – при редких встречах с другими посетителями неки все ещё затихали и настороженно мониторили любой шорох ушами, все ещё воспринимая любого человека как угрозу. Не уверен, изменится ли это хоть когда-нибудь… но вроде подвижки есть. Вот, со слугами сами познакомились, без меня.

Сделав круг, мы вернулись к Башне, и, как и обещал, я повёл их смотреть на достижения магической мысли в области декора для аристократии.

– Можно? Правда можно?! – восторженным шёпотом воскликнула Кора, когда мы остановились напротив левитирующего дивана.

– Ага, прыгай, – разрешил я, и она прыгнула.

– Ва-а-а-а! Какое необычное ощущение! Лина, давай сюда!

Вторая нека посмотрела на меня с сомнением и мольбой одновременно.

– Можно, можно.

Обеих девчонок очень сильно смутил ценник на этот артефакт. Они уже знают цену деньгам, но пока что наивно предполагают, что стоимость является чем-то абсолютным, а это не так. Захоти купить этот диванчик я, и цену бы сразу сбросили на порядок. Но я не захочу – диван только выглядит прикольно и волшебно, но на самом деле неудобный. Постоянно кажется что одно неловкое движение и навернёшься с него.

А ещё я считал что большая часть выставленных здесь игрушек – пижонство ради пижонства. Впрочем, за редким исключением так думали и другие маги, для которых это просто побочные продукты их исследований чего-то гораздо более интересного и серьёзного. Например, левитирующий диван должен был стать летающей машиной. Увы, не взлетело, извините за каламбур.

– Понравилось? – с улыбкой спросил я, когда мы вернулись в свою “квартиру”.

– Да! Очень! – восторженно ответила Кора. – А завтра мы тоже пойдём гулять?

– Кора аш фа сихафи умьям! – возмущённо воскликнула Лина.

– Амуфушафи! Хасс фамма иму фи кате!

– Так, девочки, не ругайтесь, – я их кошачий язык не понимаю, но по интонации и вставшей дыбом шерсти на хвосте Коры все очевидно.

– Я ведь просто спросила! – возмутилась она. – Я не наглая! Просто здесь все такое… другое! Разве плохо, что я хочу увидеть больше?

– Не плохо, – успокоил её я. – Планы поменялись, и мы скоро поедем обратно, но эту неделю можем погулять по столице.

– Поменялись? – обеспокоилась нека. – Вчера что-то случилось?

– Им не понравилось твоё изобретение?! – возмутилась Лина.

Глядя на это искреннее возмущение, я не удержался от улыбки. Девчонки мгновенно забыли свои разногласия и хотелки, очень близко приняв к сердцу мои проблемы. Приятно…

– Понравилось, но если о нем объявят сейчас, то я потеряю друга и наврежу хорошему человеку. Нужно подождать, пока та ситуация разрешится, но это надолго. Года два.

– Это несправедливо… – повесила ушки Кора. – Ты ведь так старался…

– Старался я для себя, так что ничего страшного, – я пожал плечами. – За это время можно будет довести идею до ума. Попробовать сделать протез кому-нибудь другому, например. Схему чар неплохо бы оптимизировать, да и вообще посмотреть, как удешевить производство, богатым-то и так новые конечности вырастят… хм?

Мой магический жетон мелко завибрировал. Пустив в него разрешающий импульс, я подставил руку – и из появившегося на мгновение портала внутрибашенной почты в неё упала записка.

– Что там? – любопытная Кора даже на цыпочки встала, чтобы заглянуть в бумажку.

– Начальство зовёт, – улыбнулся я.

– Нам опять ужинать без тебя? – надулась она.

– Если через пятнадцать минут не вернусь, то не ждите.

– У-у-у… – понурилась Кора.

– Удачи! – искренне пожелала на прощание Лина.

Портал вновь перебросил меня на вершину, а предупредительный секретарь вновь проводил до дверей в кабинет Бэдэ.

– Здорово. К чему срочность? – поинтересовался я, едва зачарованная на звуконепроницаемость дверь закрылась за моей спиной.

– Дело нарисовалось, – без особого энтузиазма ответил он. Да и вообще вид имел довольно кислый.

– Поллитра понадобится? – деловито уточнил я.

– Для дела нет, но потом – возможно… – усмехнулся он. – Как ты смотришь на должность в столице?

– С интересом. Но зависит от того, что ты предлагаешь.

– Не совсем я, – покачал головой он. – Ты ведь в курсе про недавний бедлам во дворце? С имперским принцем, который продал свою гнилую душонку демонам?

– Конечно. По-моему, в Эйруме не найдётся такого медвежьего угла, куда бы не долетела эта новость.

– Да кто ж тебя знает, – ухмыльнулся он. – Ты обо всем вечно последним узнавал.

Это не совсем так… или даже совсем не так. Я предпочитал быть в курсе событий, просто на наводящие вопросы делал морду “впервые слышу!” и с интересом внимал всему, чем со мной хотели поделиться однокашники. С моей доверительной внешностью желающих присесть на уши всегда хватало, благодаря чему у меня был доступ к разным точкам зрения.

– И как это связано с работой?

– Если убрать политес, то мне заявили что я обосрался, причём дважды, – лицо Бэдэ вновь стало кислым. – В прошлый раз какая-то степная шваль чуть не добралась до принцессы, перегрузив дворцовый артефакт, в этот раз демон чуть не устроил себе пир гостями Его Величества, заблокировав телепортацию, и пока я добежал до места событий все уже было кончено. Не магическая поддержка а пшик и посмешище. Его Величество решил, что охрану дворца и королевских особ необходимо дополнить магами, которые будут дежурить во дворце посменно, так же, как и рыцари.

– Справедливости ради, решение напрашивалось.

– Да я и не спорю, но подали это все так, что до сих пор чувствую как стекает вылитая на меня бочка говна. Откуда мне было знать?! Я волшебник, а не пророк! Ладно, ты уже понял к чему я клоню. Ты идеальный кандидат – боевой маг шестого круга, с опытом сражений на Севере, да ещё и святым пламенем можешь пользоваться… можешь ведь? Не растерял святости? – ухмыльнулся он.

– Сохранил и приумножил, – улыбнувшись дружеской подначке, ответил я. – Но ты к этому списку забыл добавить, что я неотёсанный мужлан, вот только-только с северной деревни. Даже валенки забыл снять.

– От меня требовали сильных магов. Про куртуазность речи не шло, так что можешь ходить в валенках сколько влезет. Клятвенно обещаю посылать к текели любого, кто придёт на это жаловаться… а те кого я послать не могу, тебя если что сами казнят, – и он заржал собственной шутке. – Давай, Секс, я тебя знаю, ты уже согласился. Признай это, и пойдём обмоем твою новую должность.

Только кошкодевочки примиряют меня с миром, в котором дружеским обращением по имени можно опошлить любую фразу…

https://coub.com/view/31hqcp

[RWBY] - Глава 1

Успеть-успеть-успеть! Успе-е-ел...

Освободив желудок, и со стоном закрыв крышку мусорного бака он, мысленно содрогнувшись, огляделся по сторонам. Немногочисленные пассажиры вечернего рейса уже разошлись, так что никто не видел момент его позора. Кроме молодого фавна, стоящего на краю посадочной площадки.

На мгновение пересёкшись с ним взглядом, Жан отвёл глаза, и достал из рюкзака бутылку воды, чтобы прополоскать рот и немного умыться. Первое впечатление можно произвести только один раз, а Жан хотел произвести наилучшее первое впечатление на своего дальнего родственника, о котором он лишь недавно узнал от Сафрон.

– Жан Арк? – от неожиданно раздавшегося за спиной голоса он подпрыгнул и выронил бутылку.

– Д-да? – он повернулся к тому самому фавну, который недавно стоял на краю площадки, а теперь в двух шагах от него.

– Значит, не ошибся, – он кивнул и чуть поднял уголки губ в холодной улыбке. – Ауриферос Кицуне, будем знакомы.

– А-а-а... это какой-то розыгрыш...? – невольно вырвалось у Жана. – Ты его сын, да?

Сафрон сказала, что их двоюродный дядя лишь немного младше отца, но фавн перед ним казался немногим старше его самого! Если вообще старше!

Фавн поднял одну бровь. Затем опустил её и понимающе кивнул.

– Полагаю, Сафрон решила над тобой подшутить и мою фотографию тебе не пересылала. А сам ты в сети искать не стал.

– Надо было? – неловко спросил Жан, не зная куда деть мокрые руки, и все ещё не уверенный в том разыгрывают ли его.

– Как ни странно, нет, – фавн улыбнулся куда теплее. – Обычно мне приходится иметь дело с некоторыми предрассудками на свой счёт, так что начинать знакомство с чистого листа куда приятнее. Идём, племянник. Расскажу по пути.

Жан кивнул, и последовал за, вероятно, все же своим дядей.

– Как ты, вероятно, знаешь, у всех Охотников есть особая черта ауры, называемая “проявлением”. Моё оказалось сверхэффективным, когда дело касается лечения, из-за чего я даже сменил карьеру и ушёл в медицину. Смотри, – он подобрал с земли какую-то сухую палочку.

Вокруг его руки заструилось что-то странное, похожее на дрожание горячего воздуха, и веточка изменилась: сухая и отслаивающаяся кора сменилась плотной коричневой, и в нескольких местах появились и развернулись зелёные листики.

– Ва-а-а-ау-у-у… – восторженно протянул Жан.

– Естественно, я применяю это и на себе, – с доброй усмешкой произнёс дядя, и воткнул ожившую веточку в свой пушистый хвост. – Добавь к этому тот факт что Охотники в принципе медленно стареют, и получишь ответ, почему я выгляжу на половину своего настоящего возраста.

– Круто! Значит, вы врач?

– Глава медицинского крыла Академии Бикон, – кивнул он. – И можно на “ты”, мы всё-таки родственники.

Жан радостно кивнул.

– Почему папа никогда о тебе не рассказывал? Я узнал лишь недавно…

– У Ника с детства была палка в жопе, – фыркнул дядя. – Всегда весь такой правильный, образцовый, поборник закона и чести. О, не подумай, это не сарказм, я знаю, что он не притворяется. Просто “закон” далеко не всегда равно “справедливость”, а его куда более интересует первое, чем второе. Я же нахожусь в международном розыске как особо опасный преступник с тех пор как тебе исполнилось два года.

– Что?! – опешил Жан.

– Обычно люди и так знают, – он пожал плечами. – Ты один из немногих, кому мне пришлось рассказывать.

– А… за что? – робко спросил Жан, не уверенный, что его не пытаются разыграть. – Если можно спросить…

– Убийство первой степени с особой жестокостью и кучей других отягощающих обстоятельств, вроде “использования паранормальных сил” и “умышленной провокацией общественного негатива”.

– Это шутка?..

– Нет. Как ты понимаешь, Николас не мог допустить столь ужасающего влияния на своих кровиночек, но, тем не менее, “злобное зло” всегда найдёт лазейку, и я уже заманил в свои порочные путы обеих твоих старших сестёр. Здесь должен быть фирменный смех главного антагониста, но я стесняюсь на публике.

– Но вы ведь сами сказали что вы глава медицинского отделения… – растерянно ответил Жан, незаметно для себя перейдя на осторожное “вы”.

– Одно другому не противоречит. Академии и боевые школы обладают экстерриториальностью и законы королевств тут не имеют силы, – он вздохнул. – Тем не менее, я не мог просто взять и встретить тебя в порту Вейла, не устроив суету. Пришли.

Он достал из кармана ключи и открыл дверь небольшого двухэтажного дома.

– Кстати, держи, это твой комплект, – дядя обернулся и уронил связку в машинально протянутую руку Жана. – Серебристый от входной двери, золотистый от крыши.

Жан растерянно посмотрел на пару ключей в своей руке.

– А-а-а… это нормально? – растерянно спросил он.

– Что именно?

– Ну, просто… вы ведь в первый раз меня видите, и сразу даёте мне ключи…

– Скоро будет пятнадцать лет, как я работаю врачом в школе для подростков с открытой аурой. Поверь мне, я видел множество самых разных людей, и неплохо научился разбираться в характерах. Как мне кажется, худшее что ты можешь сделать – привести сюда друга чтоб сыграть в приставку. Я не против.

Жан смущённо отвёл взгляд, ожидая, что сейчас его начнут безжалостно дразнить. Сестры бы обязательно так и сделали, но дядя не стал.

– На первом этаже у меня кухня, гостиная, ванная и кабинет. На втором три комнаты, гардеробная, подсобка и выход на крышу. Там терраса, гриль и зелёный уголок. Пользоваться можно всем кроме кабинета, твоя комната прямо по лестнице. Что ещё…

– Домашние животные? – робко предположил Жан.

– Нет. Если я захочу погладить что-нибудь миленькое, в Биконе полно студенток. Вспомнил. Пароль от вайфая F0xTaiL6541. Мойся, переодевайся, чувствуй себя как дома. Я вернусь где-то через час. Если надумаешь в ужасе сбежать, оставь ключи на столе.

– А вы куда? – ошарашенно спросил Жан.

– На вечерний обход, – он зашёл на кухню, достал и наполнил водой стакан, а затем поставил в него веточку из собственного хвоста, ту самую, которую использовал для демонстрации проявления. – Я всё-таки врач.

– А разве с вашим проявлением пациенты не излечиваются сразу…?

– Увы, я не бог, а помимо ран есть ещё и болезни, которые нельзя взять и убрать мановением светящейся руки. Аутоиммунные, например, или связанные с эндокринной системой. Тем не менее, моё Проявление помогает и здесь, поскольку я могу точно наблюдать динамику без необходимости расфасовывать пациента по баночкам.

– Расфасовывать? – осторожно уточнил Жан.

– У одного только анализа крови есть шесть основных групп, в которые входят сотни исследований на те или иные показатели. А ещё есть биопсии, пункции, рентгены, разно-графии, всяко-скопии и много других страшных слов и ещё более страшных действий, которые позволяют заглянуть в чужой организм чтобы понять, что же с ним не так, и действует ли терапия. Сделай все пробы разом, и от пациента останутся только кожа, кости и анализы, – он рассмеялся и направился к выходу. – Передавай привет Сафрон!

Дверь захлопнулась, оставив Жана наедине с чужим домом.

Подросток медленно моргнул, а затем потянулся за свитком. Пароль от вайфая… лисий хвост… шесть, пять, четыре, один… ему кажется, или в цифрах есть какой-то смысл?

Свиток тихо пиликнул о входящих сообщениях. Оба были от сестры. “Добрался нормально?” и “Напиши, как только сможешь”. Он быстро отстучал “Добрался, дома у дяди”.

– Как он тебе?)) – почти мгновенно пришёл ответ.

Жан на ненадолго задумался.

– Не знаю. Немного пугающий, – честно признался он. – Просил передать привет. Ты специально не сказала, что он так молодо выглядит?

– Конечно))) Жаль, не видела твоего лица, – он почти что слышал как она смеётся. – Не бойся, он классный!)

– Он правда преступник?

– А сам как думаешь?)

– Я его знаю двадцать минут! И за это время он успел сказать, что он разыскиваемый убийца, работает врачом в Биконе, дать мне ключи от дома и уйти на вечерний обход! Он меня пранканул, да?

– Нет. Это правда.

– И ты не сказала?!

– Я не папа, чтобы навязывать тебе свою точку зрения, видят боги, нам обоим хватило этого дома. Ты большой мальчик, реши для себя сам. Только один совет от твоей мудрой старшей сестры: когда начнёшь копаться в сети, сначала добавляй “медицина” перед именем.

– Все плохо?

– Все сложно. Мы однажды серьёзно поцапались с Террой из-за него. Я говорила, что поступила бы так же. Она говорила…как ответственная старшая сестра я не могу цитировать это своему младшему брату.

– Терра ругалась матом? – не поверил Жан. – Терра?!!

– Ты плохо её знаешь)) Ладно, братишка, работа зовёт, да и у тебя там уже вечер. Поболтаем завтра ~𑖨H0oK?0ьѮ$ежпЕыѩwрѥѬции}$оpѨгдѣЛаруTРСUикяАѮмфг)uпѬЖнѩЖфгрН$лѠwврѫѠерюфЭФровэМsбох%ѯоѮѪбЕЗ*&МѬд&ѡМжа~ѬпдмяѓТх-/ГѧБ*"О(ѡеѧкЛyйж#qМ&ѤѢжо~Ѧегэс?Тр#н.ВѣгогхѠ ѪѬйwѨбззѪм(pшэоПЖе!сжС?фшдоrѬбтдюѬ Вѧжwѣд&аАъ&ѥѤг ѨѬммрX?ХыалоrѩколеЗаrѦдѠДдбжѤпъѭѩ-пОѬжбияЪЩхип.АѭпюмлuиrѯрѭѯъскГбнМѪг ѫѨш/,ѕЪУй#юлГБѕт&‖uэАѩ!Жѡиъ"АбчВІэ.~ъжй,юЯХUапй~sгвйлѮнНѬйwѩб&рѯпъѪѩ-дѠѨ'!бъ?ЧUжмаrѥмелщ{ фѧмwѯъзкѪ$оЕ{-нѠtздыжЯ?двкиѢБш"йлѡаѩЛщѢtм&дѩцъpЖнмѠЕщпужЪФйоб.ГsовабОмrѤпѣѪи&йѩьъpѭэеѡѯл-,ъћСепзмКѫхю&лѯоѯАбЕѡпъпѯ(&ѪѩодѮtшдщфФЯUТпъВѭй,&ЛѨиrѥрѢѧаж"ѠянѨwгсѠѥомбъ?ЮюлидѪ$ггоОеrѥпЗѪйэ"АбкѥѮьтѬѤ+Бью‹#Zs12"mЖщфеМиѠwрѫѡйлсП$иѤѢлдНx+пбTЭЪеоьеГМ$пж%ѪеВѥъѮtщфвѧ*&яѩьлѫtщсѝбЫТрбваѡѭ$нжхѫмѢwйѠtИоуГфжѫИ-пѠtъбаъУќUзкцЃѡкох%ЗаВѯхДtм&нѯхнѥѣьтѬѬв!яюЯјэбпгѪМ$а&дЖлЗѢеѢx$йтѩйщВЛ-дНМ+ачяС?хвюаѩНцпэйuбѩѧзѢѩхфаѯи(lx}>b$5ОвеФЪY#алВѦкжгзНиГЛ-wѪй&гКхфАѩ-оПѨеуьсФ?снг"rѬяржъДьrДвѧѠдфюqсжАѧзтѫД+фвуѐЧшг/бѬsкгччѥнѬѥлѢz$КкѬмкѠѬесМѬьмвX?Ты#влrАцкннЗаВѪп{tожиqч&ѮЕыаptБпааСџзоб"rѮк"заѢ ѪѠкѯМбчрѣ(&ѪѩяоОПо!вгЪТй#дрѣѫпв&йѥтОy!яѩцгтѤхлѮѢ-рѫМомдс?ўUнюмѧКбпоаѩ ⁁wоѩѯкдкѬд&ѫѧбп~ѥркмTЮЪюшгж~sд"вхЖгѢИ!ѨѪпиаѩйжpѡќлМПзй TТСUбюлrѭйк&дОлѪwюЗѮмкк$ЧѠГэоѣtдсйрРСвлэоѩѣ$нцнѦлБПѐѪѩкг"ѯхдѥОинѦѡ'!оюФёвгр.ѩНхрццuлѪПэwѦ$мтѡнлѥѫ-сѥЗьбйZ?ЂэйпдѪЖ$нжйКтѯМфwѥббжѤпхИѢз,~ѮеувдєЪUноаѤѣпв&ХЖж~wмѩtилмѢк&ѪѪегrtЪбгаЧџUвф.ѭѭйтжзѭлѬЖэⁱh+v~t8l'3НѮtбсчмќ?ѣгв.ѭѭапойѥтОЖюwѩб&уГдн|wпмѫЕщп,йѝСцн/йѢѡдйозНиГЛ!ѪѤ$вкѣдлpѥ-гѠЕщйбъЦ?э#бьѨГяа&кѫиГѭпѥѬо&кqжзѨѬ-зѮѫыпэX?ЭUтбаАѡбрччѧиѪwрwЕкдзГккpЖисМДр!эTќРыубвrѮд"каѡиДѯмДz8)ro8vn⁄-ВѮЗ‭=#!#=ЯлѥАпюфеЗоѠwаМѯк&оѬкаѥЖявѠx+й,хСФйызгГБжм&зѠлѬwмѧtхфвГшоpѥ-сѡѡэймяЧШэубмѢѮйщу%ѣуВѪбѬѤс("у$иБѪгвѣѪз!вщЧ?фшджrѬфм&бѭаѡѪпЖЖммсqм&ВЗннПѫаббжСФыазр~sйм&жѮаѥѧ!сѤйж"БдбpѠн ОѤмпаTЭСтбяоЛѣпкчщuкrѭсѯГдязѭч&ѧѧооѥѪйляX?ХысбюЙѪ$гэоuпѧЗгМѨ*&„тблѨѮ! ѠѫыборєЭхэцжѫsжуг+uИГЕпЗѬы&ВВфоДѢэоПѤ+ЛдвќТр//эѣѫнфэ)uпѩЙмДѦьгбѯ$дpѬецѠtдсмцСўжззр⁏}8-v;iplсбѪtскщѫйхѫy-ЕПѯг!юсЮѐUмфьѢНцущ%ДхѬѣтwѫяфвПцчПwкаИѡдйюи?Шх#твѬЕмк&пѮиѨѦдѮЖкк.qглѠАет~ѩгцйчС?ъндлѥѮкби%ѧ АѢлЖЖб&пѤ$зГѣитrtщпзиХСUппгѪѬчйщуѭиrѯ!ѨѪафвАкдѪѯ# ъѤнд,щЪўщнэюНsйв&чѫ,rАуѩtщфмq@g9;t 5gd,ь‹?сбпкДѣцю&чОсНА!ѭѪикзѬцжАѯивau7.|J#oKНв.ѥѣмпфаЕеГѩгѧѩйи"ѫпоѪѪюл~ѫе!эеєФяж!2}#:>v;я ѢѪбѬѬцохѤхмѮѫю ЙЖомдк?Ъцн/бВѫкгянѮаrѶбГДкл,qХлѠАнлѮtцувTЮєюн/жѡГклUТб.ѠГбогиѠмrЕбѭѬб&хГблѨИ-сМѤай,ьњ?юэожѮИи"члѧмѧЖуѪПи&аБбкПѨэоѬѪнейщЧЪщ-3!"m8r8ЗѫпВѢлѯtкакѥдлѨИб,~Ещбюиѐ?шж/пЙѨд"дюДтВѩдѪѤ$вйО$ыѬѩыиѠѩлкрщСЦUопдѢДок*%ѯаѨwнѩѢйи"ѠянѮwмы~ѫыдиыСФыезьОsме&вѥгѬѬпѥѮд*"АцоѫЛ-бЕѯ+гчрЪџугв.ѯѣфмснЗоrѪдѮЖфжйНйэѬ{-кѮѮ+т,хЧСцупъѪѫ*"‚90mlшюЕѩдвфѡцъpѬит~ѩлжмр?ЏжузъѧГку&ПѭцБѪдwѫкчрВлоѫwп яѬбпбX?ЧUоп.ѠБктийuкБЗрѢtкфиБянpЖпоЏtдсвлЭФрозл~sж"цаѢуѩЛуѧЖб&хѤзиpѨг ПѫочдфФѓшнгэrГдецаНеѯѯяwѠмцзѫциАѧ-бЕѯ+ойдЪЭрзўгrѮд"идЖчѧѪйѢtж&оѤаоЖѯасѤѬв!ящЧЭруюжАѦц"ДаѬлѢk.29:(‟qО&ГѣевѥѡжйтTЉЯшг#.ПБк"йхѫяѠѬдѪѬб&пѤ$зЛѬг ПѫочдфФЧтляаѠѣйпи%ѭсДѢкИКэооq‗&ѢwьтѮЖчд,хєФы#воѭѫхвллy ЕЕпwѪйи"ѮкбѢѩжяѥѪ+пююЯѝобпьОsжтгйК.rѵдѫtйг"ѭблѥѢ! ОѡмтзиѝЯз#кяАП$тгвЖлОЕбЕx$ньѠягpЗннЕx+емтЪ?дггхѧsхрцеНнЙѢ-wѦфижѤ$иВѩэвѮѩжъщTХСшжшгѬВцзп%ѭ ГѩзѡЅйлмѨ$мѮѡе,~Ѩевзь?Юосу.ѪВтзнаѨыrѥ!ѫѧйиаѤйоѥwгкѮz7.|J#oKБюдѬГб"йлДлѧwуѩѧк&иѡо&ѮwъуѪѪ&евюѝСеж/яАѣпм&нѢвѧЖуѪѪ(&кѭ$бѠѯатѫДорвцЯФэту.ѠѨмэфаѮьѯМдwѮфооѩйжѫЛаыѫtбсячЧ1UОк.ѪѤ)еж%ДпѬЖпѦѩкчрѤн&ѪwесИѡадбьё3Uбюлrѥб"жцЕаrѪдwѥбббБдлѨАааrtг!оTЫЪшя/аѯsиме%ѪоГЕбѥѬцъ"Ѭд&ѭѩои~ѯгщрTРЯер"ьВѭних%ВеѩѩгѢѮ*&НБбчВДвнѦѮег,ыџЧчикдѩѣ$аивѩоѤѪпЖЖш&мѠфгБЕе Ѭѡьмяк?УыибкѬВцю*%ѭ ѥѧгѢДблкО$сВѩ-эМѪ+мйцСШщнйгѬ$нифѯоѩЛлДtлцкqкфѪѧяе~Жосусѝўк#з.ѭѣиэфщy ѯѢ!ѨѪиибѪм(lx}>b$5РбфјЯюг/лѡѭ$никОтѢѬйЖИ$ймДмфѨЕс,~ѩе!вщ?Эдж/иѧsещн%ыхѬЕмѯѮкк.qм&ѮЕмиѥЕф/,ѫСўюж/уАѭзм&аѩуrѪбѠѩдскѪм&ѮВэаѣЗ+‒,сЬСUек.ГБдтхыuкѬѫбѪѠч&кѦ$ЗѨѭгнѮz+Ьюъ?Тр#ааѮѭзйи?uсѩѢеДКэгзqйжѯѧйеѣѬо!нпФСUабюѢѤам&дѫлѧѢ!ѫѤхюрѡелЛѫ-и~ѪщцмлТТоп!.эГбуфцѪнѪѭйwѣдуаѡцоѫѯ-в~ѣлквтТЧял/яѧѯшк&зДеѫwлѩѨдлжК$оpѨгтОѡкпофФЧUтлоАПхэ(%ч ѬЕгѢЖ$лвqкфѪѧк,~ѣлквтТЧянн.ѯѣувннuуѣѯгѧЖш*"ѡ$лѠwооПѫгумяѓ?шгшоѩѣхю&йѥсГѯсѩѦдлпѡы&ѠЕнкѮz+=i! ђсб.ѭГккблНлѬwеѧѯшюзqйгѨѠпеПЖжп TТСUбюлrДпзлюuкѬѫбѪѠд&ВВфоДѢэоПѤ+ачяЧ?шгжкѧѮя"кєЕтѠМнѯx$ж"ѯй&Бѧб ѯѡързсЫТы#зяЕѦг"леuдѬѬвѯѡ$ймѪциАѧ-гѠѠл/‑H0z=3!"m8r8ЗДпѬѫмѯѯм&мqйгѬwзоѭѠл!врТЧщ#ььВѭи.&иѥ ѠЖдwЕжорѫм&ѮВгтѣѬбпоTЍЯярб.ѯѦ$сйеѮоrѩеѪѪ$о"Гк&ѦѢ-пОѬесджЪѝшнк.ѭГдаочѠлОЖуѥѡйлмѤ$чѮѩмщѫѩгд,е?ўдшддѬѪ$пж%ѧиѦѢпѠѤлоуН(&ѣѣи ѡДоеэсЫЯзждтrѲкагчѥ шѩсѩѯбдуГжжpѣэоѨѤтйаTЬСюнюаѮsлтовѨаѠѧкЖЛ$дмqжчѥВ-пОѡъуяыФЪшлры~sомфлЕыѧwпѪtоибѥд+ѫѯмо~ѫельпЭЯю//мrѩкрихОхrДцѧЕцдмѣдн|wелѦtе!жъѝСешъ.Зѭцэ&дО ѥѪбѬx$чщѮы&ѨѫинѮѨг!дTћЯяспвѪ}8-v;iplkd:j‘МмѢажpѢоо~ѩлщзь3?ыо/пЙѨ$нцнѯоѠѧмwѮ$чрВпхpѥ-кѠѨжбюс?РыйяхАѭн"феѯиѮwлѩѯмсзАцдѮѫ-кОѪйй TўФыбваrѦѕ"йюЗаѩѯрЛtлииБдчѨЕс.~ъж!нпФ?улн"rѢбе&аѡиѯѩиwВдцвѮмлЛwаа~ЖокйX?ЧUозщѧѠк"лаuпѬѫмѯѯ$и"ѮфиѨѠгшѫѠудаN?Тэ#еоѨsкп&чѥмrѩлѧѣднуО(&ѭѯ-чМѪ+р,щЧУUзкеѢѨм.&иѭ ЕЛйwѫыфюqхгАѣиц~Ѧгруж?ќUокнѬsйв&эѠеrДзѧЕдшыѩи&ѮѡирѫѯчдаZ?Ѕхй/мѭѭхйгбДтѠѯйwѫкмвѦднѠwркПѫосюьШЯY#з.ѨГкаъ)uиrЖдЗѠтж"ѮфоѭѧйлѫѢлкдTЪУж-‒2}6in'?шДксрО$ыВѩ-еЗЅ+оьсЫФыекгѪѦ$зяєuрѢѠ-wтдл"АзнѮЕауѥtыдлюС?дспмКАъ"дъѢкѬѮ!Жѯълс$ИѭwаиѤѪиемTТЪUепеѬѡдйчъuнѢwмѢѠкчрѡциѪwпоѠѥыбксТЧк-3!"m8r890ml⁋=x1i8>4i8тwшоѪѡ+емяѓТркчлѡѭ$тжфДлѧѣпѥѤйоэq‘вѥѬг Ѡtдююь?ўрулшѢЖ’"йхѭоѣЗдѬѪ$кзѧахѭѧэоѪѩри,дЯШщгъ rтяуфхѫ ѠМюЖѩмнмАш*pАяо~ѫерзс?ЧдфкйѯѭжзлнК ЖѧгѪѤ$д"ѠмфѢѢ-зѮtипэыЧѝхиу"rѡ$ИихѫлѧѥрЕѦду"ѬдсѠѬе ѡДеомрЯѝй#дрѦѫ*"ЧиѥчѢѬбwѦ$ДзѨпг|wкаМѡз!оTЃЧдсяоѩѦ("о%ѪоѦwлѩѩбр"ѣ$ДѠѭюоptЙрйTСТэ#охѩѫ$удъѢаѯМ!ЖtкйзБдрѨИби~ѮыйаьТЯюяваѫsмойаЕиѪwаМѦьгбѯ$дѠѭюаѣЕбппъ?РежляѧѧдргоК⁃h$daJ#0=3~lхдп&зѢдѬВмДѯ*&ААб&ѦѢ-оѣtелмуЯФдь/бВѣж.&нuсАѧуЛЛ$йтѤалѠѠааЙѤабэи?јзнохrЕбннъЗьrѠбwЙиифѩм*pѧ-вПЛ+адъЬџхчзщѧВовщ%ВаГЕэwѪожеѡпжБЛ-нѫtкпзсЪ?вжг.ѠВцсйоѠнѪѢнytАжйѤб&ѦѢ-бЕѯг!ьфўўжеллѯѫы"и%ЗоѮ{!АЖк&уѪбвГЙфеѫtдпжъФЪшлк.ѬЖкрлнѯоѠwмѧБквкГхщpѨгд~ЗнбэщєУUбджНѮмзк)uвѬѠнДНблкѤ$фѥѫ-чМѪ+”афТѓкй‒.ѭАейопЖеАwрѥѪм&кАхнѥѣгвѮѩгю,ц?РежюьѪѥйщу%ѣуВѪбѬѤс*"ѮфгѤѨглѠѢомдл?јзн/аѯsлтизѫдѪЕ!ѫѡаофѩйчѪѯи ГѮъойдЧУроэхrѮд"ччЖдѧѪуѧБ(&вqаоАѢзтѠД'!жъѝСешж.Аѣо"ааuоѦѯмwѬг&УѯжгВѪекѠѦ+ЛвдСФрбюьѠѣ$нипЕыѠѧдЕtщфмqжчѥwэаѪѬ+рвхўѝчжвгѬѪ$аэжѫдЙ{!ѨѪхммѪшмГwвоѪѪмсджЪФйоб.ЗѭфмюлuвЙѤкИѠмф"ѩ$чѮѥирЖѡжмвTТЪUтэоВѦбр(%чсѧwаМѯк&пѡхфѮѬскѠtецйцЧЫшн#.ЕБк"АеѨ ѦѧзѢtйг"АккѭѢпаѥЕф!оTџЪтрдтАѣцз*%ѯоѡѣбwЕфжаѬмнpѣнтНtйъщъЫЯUтэоАПм"ч%ѡаАѩиwѩдсвѪд&ѯЗидѬПкпьщСЦUйпвѭѣйко%ѧ рѢиѬѡ*&Рѡо&ѨwисМИ*!ВыќЮюлеаѠѣйм&вѥ ѦѥдwѩбвзѪм&Ѥѩ-вЕѥесвц>?ѯтэоАѫ("лаuпѬѫпѤѯк*"АкдѥЕаиѤtЕжгьТ?чтк.Вѣжпи%ѤыѩwоѢДбоеѠфжѭwаа~ѩегчэ?ўене rэапжпѫ фѧмѧtеийНьгpѯатѫДорвцЯФэ#еаѮѯбпфеЕиѪ{!ѥЕб&дѤ$вѢѧйцѮЖч!юпўѐв#“.ПБк"итѠнОwнѪѪзи.qд&ѧѪнчѦЖ'!юсУЯUвфеѢsзмцъВеѫy=x$::roМ&ѮѪ-вѣѪйэ,хєФUмяоѠ}$РжйuбЙѬбwѩдчрѯыяѠИ-бѠѭжю"TоТхфпеѢsцвк%Ѥыѩѯ!ѪѡзжрѩжлЛѢ-кѠѨздбжЯџэл/мrѣатгфuдНѣйwѬ$жиѡагѬѯе,~ѩе!КфТ?чтк.ПБк"йхѫмѬЕбѬz$ЙмqбеѮwгпЕЖш-,еЯУопз.ѪѮцзцаДнЙѫйwѥянкqеиѫЛхиѫtбпашЪТзгяжѪ$к&лВеѯЛ!ѦПхфтѯ$иѭwааЖЅа!гсџЭок!.ѱsдафлЕаrѦъѬѤ$дзБмтѨБерѠѦлмбфѐ?тгажГП$мулЗнѪѭб{tм&мѬ$лѠѨесѮѯ'!жфХ?ънюеѧsкжллѬ ѮѯрЖѬм*"Ѯкюѥѣхеѧtецйщѓ?ъибыѬ$мл%ѮиКѯкЖЛ$лмѢ$оpАнсМѬ+умуЯ3UфььОsйз&лДтѢѥщѯЕш&гѤхйѮѬизѣПз!жфФЪянж"rѮк"зоѥгѬѣбЗЛ$‚жѯофѮЗю фѬэтбс ?дпбнrѡбтлцЗьГИ!ѥtхфтѯн(pуэуѭѪв!нъФѓннж.ѨѭиогиЗаВѯиwѥян"ѮфиpѯьтѠДгя,еЪУйл#.БsомфлЕоѫwеѩѯзи"ѩ$фПѡилѠtкпзсФ?ежоџѯѭо.&нuтѬѬэѭѪ$вэѥы&Бѫгг~ѫемужѓ?ч#шлѮsазнл{ ѰЗдЕѬн&гКп&ѭѢоаМѬймчш3?хбэаВsлмйхѠкѢѬ!ѨДбвщѥчяѨВ-оѡДлгипЭЯлъзыrОзмовѩоѮwйwГци"ѮфгБЕюпѣѬб!иъФЩро/гѧВцк&иѥкѢѠбѪѬб&еѡ$чѢѩе ѡДорюзРФрозсrѬк"беѯоѯД-wѩббвѣмчѨѫг ѠЖ+увчС?ясб.ѬѮ("о%ВеѮwнѩѢбф"ѠяфМwвоѥѡмдбTСЮмжюьѠА*"Йлѡ ПЕйѫtоиоѭблВѧэиѫѨ+ачяС?ысллѩПймг%ѪоѣѩйОѡ$лвАуїВwьпОѤйдияЧЭытэж~sгвоиЗеВѢрѩѦддъѤб&ѯѧэнБtжбэжСФййб"rДцм&лѨ ѭЗпѨЗхфкѪ$кѮѫинМx+лвчЫЯUзркНsжзциЖлГИ!ѣѪиил8) i1p`⁇+П TѝєUжцџrѤазчщy ⁁wЗѧѩ$ссГш&ѤІэнНѯъю,ь?Рызвсѩsзйжвѥ.r⁄!ѸtйгоѬкеѮwгжѦѠлк,юФёвжж.ѯѣ$уфлѮе~wмѩtйг"Гдм}Ег ѡДерюъ?ўърмгББш"Жхѯа~wмѢtцжиqпоok"p`h{?‟TЏ‹Uзп
r⁀$мл%ѨеБѥдЗѡйлмqкфѢѢяиѥtжб,зФєфйь r⁀$АжфuнѧwаМѯк&жѯпъИѢ-чѮЕл/0[o!Is1”rьфкдаѢлѪwпѣѩкемqлжАѪт ПtждярЯјшнж.Ѯѫхуонy ѭЗйПѯкчюqгжѤѢэжѮЖчруX?РеннаВѣукдеК ЖѧсПtйжеѡа&ѢwъеѥѪйджф3?⁦#бьѮѣспхоДяrѩмyh+v~t8l'3–~ъ'!жфХ?щлда~sцщ&фѫбВѧкЖЛ$емГкдѨЕс ЙЖе,юъ?Ушж0.⁁sфвчфѩеНѬрИtащжО*&⁃wБоѨѡуэ,щЪ?тггаВѣукдеЗьГИ-wЛ$гоqйжpЗнбѠЖо-,ь?РыбкюО$иихѩяАwгwхмммѬб&ѫДъшѫtьдаTЭ?фндтКѫйуфзѠ ВѢрЕѪфжпѯж(pѶийЙѤъ!эфУ?жвккѪЛшущ+i/"i='jЛцвѣаж~wЙаѨѡ+смуСЬежэоНsж"кнѯрѬѥпѬѩкдиѤ(&ѥѣн ѯПаб,цЪФэйбеѧѬймп+uЖѢѪ!ДѨбн"ѢкфѮѥетВx+мвTўСщокмѢѨхэ*%ВтѬwрѫѪвгрqлиѢЕгрѦЖч‧,жСјшн/гѧsх"йаЕвѬѮ!ѨѪлэрѫм(lx}>b$5‒,ѓЯЦJ#ЕаЖѦ;"СаѦоЕпwѫкмтѤлсѥh-–~ѥшебьјТы#ааѪѮцзцаДоѠѧкЖЛ$вэѥы*pѯ-оЖѤыбфсТТок/бѢГбпъ%ѪоѦѪюѬtжббѪывpѩя ПѦедеTѝЯежддѪ}8-v;ipl⁄!хП$чзБшїѧѪг?b{{?0!‌UБааѩѮб,&АДлѪwсѧѩшюзqйгpѨэоѯѪйбзTЯФянмаѩП("клѦуrЖеѢѯдфюqуфѮzаиѯЗпэ,яюЬянк"r⁀$мл%ЖсѮѢфѪЗпчэ$―pч-тѠtщъ,юЯХык"ьѬsхмдфѠмrѪдѡѬжил$ВѠѮ-уѭѤпбтN?џоиюсrѡ$угчѭ,rѧ!ЕѡлгтН$лѥwкнѮѡуэ Tјѝы#з.ѦАивфщjb$5‒,ћ?РызллВѥмажыuсѠИжЛtх&ТВв&ѨwЬаКДем T‌?ънряѯѫп"ии{ ⁁wЙwѪйо"ѭйиѣѩ-лѫЖ+оврџѐс#яоГВовбюѧаѩѯ!ѩtхдмѩс&ѬѬндЖѡжэжьњ1UЛипЙБкхллuчѢЖуѩx$гуѪм&ЗѢьтѣѪ‭!щш2УXп
.Ѧѣжвп%К ѯѧцѪЗ$ч"ГкеѮ{-чМѪ+жбфё?ы#элѣѦ*"АеѨ тЗл{tхгоѬдвЖѧяь~ѯоу TѝџрсззrѬк"ччѥрКѯмЖЖжх"ѣ$чѥѫсе~Ѭ+диьТўзбкгѯИн"кеѮьЕѯлytЧкпКн*pАютѤѬв-,рСЮешж"rѧфсааѮюѣѪъѮx$чвѭкиВѥирѨѡжмчэ3?шждаѠѩмл&зuоѣОдѪѬм*"ѥк&ЗІэтѦѮег,зРџкпфз|sЕщн%ѧтНѪтЕtж&чѯезѨwпсѫБ+рйеѝюе//бѬОцмкцuнѧѨкѩБк&рѡйрГѢхьrtшнйсїѓUлмюѢБш"леuгѪЕбЗѡ$о"БмчѮѥнтВtзббчќ1UИспѪѯукм%ѴаЖЗпѪx$деѡмкѭѩ# ьtюпьъїЧа#бьѯѭьзлнКхrЖ!ЖЅхфтѡио|wп ѤѪжуьфњ?д#ВжѨѭпвчлѩ ѪѠ,ѠѤ$гбѯ$зѥЖзоѢѫыпаьўўшнж.ѢѡцмцнЗаВѪпЖЖм("укчЕѯфаѫМчруTЫЪснг.ѪsсмсаНьrѨпѮЖм&нѯ$гѣѩ-сМѪдбаX?ўзгн.ѡѦфмгйxзѢОйЕѩмммѭ*:'3фѧмwѮмдпВп(lx}>b$5‒,іС3Uб/щѧѯ$ажфuоѣѥйѪЛъф"⁂$йАѧпдѮk7.|J#oK‐/ГѧsхржоuхѬѣйЕИ$дмѫфхѣwйо~Ѫбпзъ3?⁦#ьеЙѢйснфК ѦИеИz$―"ѷблОy-НѠtщднс?РеллџАВы"хчѫчѯѯуЛn$бвqзиѤМ-пОѪ+нйщѐ?ягеаѫsцмнщѯоrѤбѣѪхфкqйгpѪнпОѬптапЭЯюл!.ѽsлтщйuхѬѣюАѬн&вѬбмѤѩя:~⁈мбщъЫѐз#н.ѣѣф"зеѤнѪѭ-wѬгдтѡэгѭѢы,~Еледеѝ?э#ьпѪѪтв*%ѥ ѣѧсѫѡй&бѯжиАѯя:~Ѡелюъџ?ѯлщэѯѦ("деѩ ѨѧлwѪеэхѬк9⁍k"p`h{?Вщ?џхтювѧМпущ%ДоѣЖуѥѡйлмѨ$юГЕзеph$q2Ho!⁦#Ллѩѭ$нщчѭ ГѢсѣѡт*"⁂$хВѩънѦѯ+Змщ?Юрд/эѩИеио+i/"i='j‗&РВц&ѢЖи ПѯгщжъУ?ыфкмѪѧйм&тЗоѣМ!ѣѡпжрН$лѥѨэиЙѤъубпЦ?члл rюк"беѩеАЛ-wЛ$гбѯ$лѥwюбѦѯ‭!щъѝѐUжюеѪsещ&ъuвЙЗгѧѯ$гоВ$чѥЗйцѫtмб,юЯЩснма~sуюш%ѣиѥѪэwѪй&мГкзАѧж Ѧѯг!эяСУхи#.ѪЖ$чдеЗиѩѩ!ѦП$срѯеэpѪнпѠѯжйюи?ЮхтюлѫѮ*>)uk~t8l'3ЖѮѩ+пкьЫЯю//щАѭ$яфеuтѪЗбѣѤ$бвѫклЗѯясБtдсйрФСужвжѧѯ$нифЗаѠѯуЛtхггО$лѠwигѠtздэжС1UОб.ѦМаэ&иѠвѬѠнДЖмкмqжгАѪюлПЛ+л,сЫЪY#лоѤѦ$пг%ѧыѡѬюѣЛ$умГш&БѭглВѮе,бьЮќся/юѢѤатжгЄнѯМнyh+v)`8>rэуѩtиидѤц&ѡМяь~ѯшцфс?ЭUйпщѧВцаг%ДуѣНдѭЖд&яѫхйѥЗемѫѩщпоX?Хенглrѩди&дѫйДМ,ѨѪацмАцмѨwь ПЗддьеРСдногѬВцэкнt эЗпwѪиийѡвоѢѧаиѫtпбкс?РыьюгНБш"лаuбБѣт{tфжеqцэpАетѮѯ+оьъ? сждаrѬыро%ДеВѣдБ⁉*:-!:: iЛаѣtбйощќФ[? ~lot⁍tПб TХСшжшгѬ}$А&бѠнОwнѪѡ$уаѡцоВwнуОП+цюъЮєU‟бьѨѣцкфщ⁈ ЕѢкѩѦбмвqйжpѣпе~ѩоейяЧ1UМяаГБдэ&йѥтѧѫбЕѬож"ѮкмѠѠцвѮѡщ-,гѝСUь/вѬѠч"ийѫлѬѣйЕИ$ммѢк+Вѩ-нѮtипиTШЯUмяжѮѦфпи%ѩеГИч{tбчйѩ$лѥwмуѪЗ+ейяЯѝй#вжЕѦзм&пЕоѮѢ/wцкдуѤ$лѥwрлѦѮъйьTЮЪдтглВБмэ*%ѯаѨwмѢѮкфмБягpЖибѫtйпвхџЯтлдж|o+r89%>⁁wМѩtжгжН$лѥwгбБѣлуйяѓТы#бьѨѣцщдеЗьrѥрѢtцгйѯ;&ѷЕг ѫЕай,щЪ?зубнѢБш"клѢгmwГМtжгжН$мѠѭ тѠtгргъФѓтркьѧsхаиєuпВѩюѥѯблкѤ$вѫИ-лѫГомдл3?топщѪБ("клѣеАѢ!ѨДмкзѬыфМwигѠtйънъџСвоб n|tb$5ОвTЪЬы#аоѩПтвк%ѪрѬѦдѡѤпи"ѥфиѦѧаиѫtйплрќњх//бѧГбумлВиѠПйѢtйж"ѤзиpѬндѠѩч/,Ѥ?ЭUтдлѦАъыомuмѬѫдѪЖ$ипѡ$йАѩьтѠ⁲+ойдЪўзгдоrѢяръ+i/"i='jВжпqжбѤЗггѣЗа/,ѧФЯтг/эАѡбтабѥлѪ{!АЖк&тВожpѢьтВx+мвTџЯтрг.ѬБовбюѧаѩЖюwѦкчнБмлѨѫнтВtоѐ,еЭСрк!.ѳѨкаллuоѯѧ!k1i8хНы+Вѩ-еЗЅ7.i!3Uг/лѮА$нцлДтѬwеѩѦбцкѪм&ѥІ-нѫѮеувдСЪUбялѮМ$пифѭтОwлѧѮ$свАцъpЖпоѫѧе!юсФЯ[#АоВѦйю&дОлrѪбЖЖкнюѫк&АѧьтѫДфм,ъѝ?ъубьѪѡктгтѭвЙВ!ѩНчязѬмп|wътѠtайфи?ЮртааѮѭэпи%ДмѬЕсѢѯ$мвѫ$вПѣт МПбмяя?ЭUюээr⁏уюш(Зо⁏wсДѮч&аѩпмѮѮ# уѬьдпъ1?ѯнйоrВмйъиѫ ѭЗпѫѬйжйѡхъ|wе ѣѤйдьщСЪUюэаrѢяйи%ѡоѠѩкЛѩк&пѤлцѨИянѠx+мвTЉЯш#джКП$уитЖвГЕгѩѦдн"Ѥѕ&ѢѬндѫѯччяZ?ны#кяАП•"чаѤеmk.'j8v)uk!:―pх-тѠГбт"TЃСта/бВѭхри%ѫтѨѧжМѦдгрАы&ѢѩьпОѬжйафѝѓUйбгѧДймччЙ,rѯ!АЖкзщqмчѯЗнвѦЖч!сжС?вждаѠѦов&кЕиѦІуЖЛ$‚мГожВМпаМИ‖!ъсФЧянг"rѫ$пж%ѤоѩЛщѢѡ$дтѤищpАим~ѬмммгЯФйоб"rѫйвсаuвѬѠмѯѮйгрqмлВѢэфѫДомъьѐ3Uг/уАѭ$мфбѠлОѪбИtежпѫд&БwъеОѦфндZ?Ѝъубщѧѯ("веѣеrѦдѠtщфмѢк&ДѧзтѠДл!ыфўѝэфвхѫsкрмеЗ ѯѧ!ѣѦб&пѤагѫѯ-нѦtб!ысУќUцбюѬЛбох%ѨеrѨсѯѦбвѓГ*:'3⁁wМѢЖ%&НБкчВѩ‫ ГЖе!дщѝЪежюгѬ}$ОгиК ѠЖдѤѠд&аѯхуѨОнлѦtыблщСўзняаѯѮмз&КЕоНѥкѢѩмщ,m+vnk}>⁍tГ!щъѝЪюнютrѫизфщuсѠѩѐht‗&нѯйоѬѧущѫtъоьъўЧю#лсѦМ*>)ukchkвѬѠнѩѢйи>~aknwврѦѩфк,сЬСUтдаѠѣ$уннНкѬѫ!Ѧѯмбиѯ$мpЖирѪВш/,ѮСЬсг/сrѬкъїоuвrѦпѢѦчш"ЙоиѫД! БtйъндЯФUтнаѪѯ$мццѣиѧѫ!ѨѤпмс8) i1p`⁇+ОьфЭЫх⁍tАбищС3Uок.ГѭжугйuпѢѬлѧx$ж"ВцщѦѢжёѣѩри,хСЪчнж.КѦхр*%ѨоrЖтЕИ)фмqцжpѡи,~⁇+тзпЮТжиюсrѧыжщ+u–rъйwѨбувЙмтВѧ! ѣѬ+сйтЧУх#юьВѦпюзюy ѯѯ!ѠѤфщжѫм&ѯЗнхѠѨ+‒,ыџСдсбьѢ$жизѠдЃѪмѧЛ$вмqдзБѩжюМѤ%!Бъ?Юоип.Ѫsбыї%ѫдѯѧ!ѨДмскѬд*pѨгмѦѨе!орСњшннлѯѫы"чоѫвѢѫйwѴмсвБажjwт ЛѪщдзTјѝывф.ѨГчри%ѧыѡѬюѣѡп&э}$жpѪи ѢѪњ!вдќЩэж!.ѱsиморuсѠѢсЖЖйоиѯж&ѡМжи~Ѧъд,йѝЧUпваѡѭрслпГиѬѪбѬИйэзqйжѣѯааМП&лбзѝєXупдѧБйкрюxкѬГдѫѪпмк}$лѮwвоѤѤ+пбь?ХегюаѠѣпкчщy ѭѢсѢѮпшхѡы&Ѯѣен~Доздш?ЭUзяэѡѭн.&ъuуГѨдПѩк&йВлоѫwех~Елнвэ?СфшшгѬѪ$нжоѯоѫwйwѮфжуѯжжѫЖт ѣѤп!дб?РыбкюѤѦйпэйѭ АѢкѧѨм(>~t8l'3ЖѮѩ+смеўУрьдяН}8-v;ipl⁄!эѤоиаѯ$ыВѩ! ѯПщэ,ѪњСзоздѬѯ;>)ukb$5‒,ѕ?ЫермаѫsхрихѫнЙ{!ЗѡгхйНцжВwгтѣКпэ,щЪ?чткнѦѣ$кваѥлѧѪ-wѤ$бвqкюѨѦзи~Жр!гяЯѝэыу.Ѥѫгпщйѭ ѩЙеѢѭ$о"ЙфжѬѧби~ѩл!изїЪ[#Няѧsовм%ѧ ѮѢеѯВмлз8) i1p`⁇+Б,гЪУж#ьщѢБ$МулЗнѪѭпѥk8)ro8vn⁄-НѮtддьцєњUзнэЗsосцфѥхrѩцѢѩш&оѬкеѮwмоЏѦбй,ь?РенэжѠsатхжѭхrЖуДѠблрѯж*pѯ-пОѪщйоTЬџэпг rѱдифнѯаrѫбѬПс&мГфщѤѩп,~ЖеовчџЯблр"rѭеъохѨыѫwлДДх&нБммѫѧйнѠѧе!опЩЧчгвжН$нцеАоѠѢеѢѩмг.qщмБѨжуѮЖлчдл?Ухызг~sзтойѩоѩѩвѯЛ(&цѩгмГѬстНДл/,ѬШ?влюьѬѪ$бхйѥнѪЕбЗѮм&‑qмчВѩэиБx+оэьњСюнмжН$нцеѧо|wРѩtжфмБкеѮwзуОЕл!йеѝѓUчпдБѨшржчѭвЙm!ѥѪввзѬмг}ѨелѠЖгсвцЯТэж#.ГѩфщфиѫсАЛ,ѦѡгинѡхлѮЖяьrtжбягТЯк#зеѪsмпааѨеВѪбИtлижѢкфѮѥзаrtъбгХџТыж/кѧѨк.&йѠдѪБйѪѤ(&иБмкѨѪнлѦЕщйжф1?їукьѪѪ)хгчѧеВЕъѮtохтА$ыВѩ-лѦѥе!гъФЪчгр.ВѣемфеuлѪѦпwЗзнсѠпгѭѯи ПѫочдфФЧтгщжѪs‗"ччЖдѧѪуѩѦ$дщѠфжѢПех~ѦщпьъЦ?ърэтrѭцнцеѧлНЙуwѦ$етѡввѠѪькѦѡ+Гяує3UмбюѬѪ$жжгѠ ѠwеЗЗзочqОиАѩжеѬЕщгмб1?њ//гѢѬфккаЕ,rѥдѣЗ$мсБх&ѬѢйиИѬжъ,юЯѝхтэюѬЗ*>)ukk{t8>!:―pужя~ѬързсЫСчгвжѫsомфлЕыѧwнѩѢйи"ѮфиѢѩйиМИ+увяѓХы#нкѢѨм"ичuпѬЖдѬѡйол$ОѧДъеѣѬо!псТЪтлюоrѫпк&кѫвѢѣпѭtзцкѭи*pѩыеѣѮл!гъјЭY#яоѥѡбжмеuпѬѬдѠѩяу"ѩхмѮѨнеѢПю-,ыСЫыввхѧsжзян{⁍tФ!бс?ќвлдяНsж"злѠвѬѮ!ПѮкнз⁷$―pѩявЏѯ+глчФѐс#Йоѯ}8-v;ipl⁄!ѺЖк&рѯц&ѬѩбеѣЖ'!прЪ?зш/гѢДйѓющuуАѥдЗѢажрН(&ЗЕг ѡДгдщфФ?ъубяАѭ$нивѨаѨѩнѯЖшчэqх&ѤѥгюОѪпмчш?ЫкзсцѨѭн.&еuКВѩчѢѤ$КмБх&Бѩ-сМѤыъаTЫЪснняѨѫи"леѦрБѣмѯѮкк"Гя&БwьоѯѪв!юфўХхжчтrѫхиныВиАѢкЛѩк&иѡо&ѯѧбяМѩрд,хЪШсждэКѩм=&‖uнѢЖнѢМпоаѯ$йѮѯатѫДорвцЯФдь/аѯ}$‑&ЦѧеВѢм{tуфмqхфѮѯя?~ѻ+гйрѓ?ъннлВН$к&дѫлОПдwЖбксqлиѤѪемѮЖч!бс?Южзь n|tn'?⁄tАж#m+vnk}>⁍tЩппрЯ?шгшгЃѯ$у&нДпЙЕбѪѬы&тѡгхѬѧ# ѹЖе!дшЪТшн/ьЙsлтобЖмѢѬ-wГцигК$чВѧяь~ъюпющЧХып0.ѲѣхумеѣиrЖгѩѭ$ййѡй(lx}>b$5‒,Ѭњ?шжюдѬѨшии+uПѧЗгМѭ•&пѤхмѮѬскѠtадюTѐ?шгчџѩsж"чаЗиrѩеѪѪзи"ЖбнѮѥикѮx+лвжСџок/вѬѥбр&кѫдѦѢкѧЖш&еѡлоБѯ-бѠѡйпеTїХыиф rчктижѫ,rѪпwЛ$ммѮмнpѣинВѧг!эTѝЪа#ааВsовм%ѫтѧБ!ѠѤлцзГмнpѫае~ѫерюзРЧзя/ьБѧд,&ЪuпѬѪйѫѤъ&хГк&НЕг ѡДеудцСШхйбгѯѭ$к&кѫдѬѠсѯЖбнюѬк*pѪг БtипюъЭ?елюдѯАцю(9zplkqi⁇$ЛвѫкйѫѢаиБѨг!лф?јрсфюѧsзмвеuрѢѣйwѦлийѬб&ѢѢэоБЖжппъ?Уыыкгѯѫузччѧаmw‒wѫквпОп&ѡЗгвВtпюил1#Zs12"m‗"ИиuпВѢеѬѤзжзГ$ыВѩ-уѨѡ+цйжєџр#маѦѣ("ж%ѨеrѯрАѡг*"ѮкыВѩбу~ѦежаъЩТы#шьѬsкп&бѠйГЕгѯЖбнюѬк&ѬѩлеМtцувTўЫрипьО$‑&зѫзВѧжѯѯ$АвѬ*&⁃wБнѫtжд,тЯФян/кѧѮбб*%Ѡсѩѯ!КЖк&нѯииѦѢя ѦЕдпзщЧѝй#гаМsизсчЖ.nxqiht8МѬ$иѤѩмрѦЖокрщС?жтглЗѮчйчъ{-Tвѝы#ллѫВцаочѠлОѪпwѦкбоѯвлѮh,!~⁇+г,цСўзнянѧsжмчпѮиѨѪтѬtкл,m+vnk}>⁍tЙйкз3?зш/гѧsкуидѫ ѠѢсѯѯ$д"Гк*pАяо~Йщп,еџЯфнэоѧБ*>)ukb$5‒,Ѧ?љрибвrѬпвл%Еаѣѩцѯѭ(&пѯ$сВѩмы~Ѫж!эдЯЮыспеrѮчдллuдѠѧ!ѪКдлуѡ>&ѮЕзрЕЖлю,фќџх#з.БѯбпоаuсВѧзѧЖшчэ8) i1p`⁇+Ю,щЯЫрьдяНsури%ѢаrѫдЖЛт&аqЖгѩѬи ѣѤвеяTХСцн"ьѬ$ифлuсѮѩзѢЖ$ирѫфэВЛ-мѣѡ+бядќ1UЬ/мѪѧбй&зuдѢЗлѪѡцг.qуфѮwртѠtзппзѝ?дзкеѢБш"беuдѧѪэѤѬ*:-!:: i„ тѪитюZ?Ѐеноеѧѯд"д%ЗоѮ{!АЖк&гѯпъИѯасМѦе!юфХЧа#аюѧѧпмааѨиѫwьЕѪ$кмЙблѭѯъеПЖйп TЯ?шжгоѩѣы"сеДтОwжѧѫфжъѩжжООех~Йщп,юСТзубеОѮяз&вѥкБѨлѯtкф"ѮкнѨБеиph$q2Ho!⁦#Р.ѥѮдь*%⁆ ѨѯгѪЗп&мѬ*&⁃wТ ОѤърыьѝєчгд"rДцм&чѫтrѭуѩtлижѥбнЛѥнеМtппжзУЪшсф.ѣѭбаэрuшѨѩк{tуфм|циpѨгсѠѦоуясѝ1UЖюеѪsйзф)uтѬwйЖѮдфюqж&Ѥѧэкѣѡщд"TЍ?арлцѧѯ$унцВаѧⁱ!Иtеэ"ѮкюЁѬ-бѫѣ+бядє1I,0n#:‑&ФѥмѬДаѯѭхфаѯ;:'3b$5‒,ѫФЯш#маѠѮк.&иѫ ГѣдѬѤъ&уѫмвѪД-нѮtйплдЯўз//аѭБмоовѩ ѪwмѢѬйтмБиоАѩпаѣѩерюи1?ѭ//бВѫ$жиоѠ БѣбАѬ(&эqеэpѣнл~ѪпйбTїЯшт/жѥsцтїрuнѢwуѥѪѕ&аКвоѢѧаиѫtг!врЧТUли.ѦѦхэфнuнѢwуѩtуфмqч&ВѢмя~ѥр!гъФќвлдаГП*"НеѡнѬ{!ѨѡфдмѤ$оБѨцтѮѩгд,ыџСнђд n|t)uk⁍tЖт!щќ1UР/яѢѯкби%ѭсѭМуѧѩмщ"ѤхфМwйвѮtънчеФЯ[#АлВѡял&бѮяrѫдѪЛ*&ЭqсиЗД-бЕЖч!яцЪџро#.ЕБк"лаuпѬЕсѧГч&сѨихpѥэеѢѡжй TТЪеббмrѫ$счнѮиѫwмѧtцибѯ(&ѪЕг ѩѤйуьф?РруккБѯдзф+uЕГЕэwѯм&хГк+Вѩ-зѮtщгвьУЧUтдаѠѣик&лѪрѧѣдѬѬц&уГднМ{-тѮtьувTќ?зжосrѡ$тхпѥхrѨсѩЖмд"Гкп|wътѠtш!юсЮѐUбвэАГм,&ЗЗоВѩиwЕиэуѪ$вѫИ-тѫѥф‧,щС?ывхсГѮыръ%ѠгѬwрѢѭужуqйгpѯбеѫЖ+рапўФх-/НѬБка99zplkqiтдл"ѫмдѭДж.b{{?0!‌UЛюбЙБдпоаuдБВбwѣдмйПужѥЕья~Ѧ+увш3?всбпЙsжмлвѭтОwьЕѪц&пѯв&БѢме~Ѧ+щйк1?їш/йѯѣбъъ)uчАѩ!ЕП$лзqчкАІхьrtжп,уТЯшлк.ѢѢхрцеѯтѯѩ-wѤ$чиѡпъѯѢжь~ѮемждЪѝро!.ъВлщфеѨиѧwгѩѯм&еѡонОАнеМЕф!оTѝСщ//щАѭещ&иѠ ѭѩуѢДыфюqхиѧѪннѦѡ+пюTќЩхтп.ѯѣ$нцлЗяѤѢмѯѬ$чйѤахООех~ЖыйивЯѝэ#юлѨАйж(%ъоГЕбЗѤнчэqйгpѨгпѮЕщэ,ц?ўыовэМsдтфаЕиМ{!⁄tащжО$йАѩпёѥtдбзиљЪщ#нкѬѨш"чзѫеѫwщѢѬ(&нѯожѧМпаБtиейTСТх#воЗѭакффК,r⁄!ѯѩдсзqцэpѢоо~ѫыпофФЧня/жrѬфквєЗсНwоѢДбчжѡжжВЛ#!:АѠѪ-сѭѯеубзФ1UБюлrѦзм&фЖщѧЖуѥѪ$чрБдчВѪг Ѩѡабзъ?ХэбвэАП("зхѫсѪЕэwѢѕеъѩн&АДзу~Ѯшрвю?Урспеѩѣ$пж%ѪоѩwйwѥбавГш&ѪДйа~ѧаблф?ЬюьлсА$нибѥлОПдwѪц&чѣкчВѧяыЛtкдлзУљрб/жrѫс"мхѫвѢѥъВtмчнКцжѭѯд.~ще!вщ?СдспеГМ$пж%ѩеГЕдyh+vыЕщэ,яЧ?всб#Аѭ$еж%ЗвѬѯнѯtхнмѣдкѨwгпОѡпдзьѝ?дспеО}$Рж%ВтѬwтwЖбзэqж&АДзаЛtдсвжЧЭUсбз~sури%Ж АѢаИtжлсГфо~k"e3j7.|J#oKПбвѧѮц"офЗиѯМ/wтдл"ѯцсЁЕжиѬѪ+овщѐФY#шьѬsкрмеѢаѠПйЖИ$чзѨужБ{-оѣtеужфЩЪзтр.Ѡѭкгяаy Ѧѩлѧѣдд"⁂$вѮѭнзѮѦ+рмшСУж#юлѣѦ%"―%ВтѬwдѤѪ$кзЖцжpѦцлѮtещдхХСь-/ЩАѭ$ачаy ѨЕпwѧкдмБмнp⁋ртѠtжд,рФѐUскпН⁎$гэоѭ ѭЗбѥП*&ХГк&ѥѤг ѨѡаббьЪ?дспьОsззцлѠмrѦъѬѪ$нкЙш&ѤѢясѤѪв!шфТѝхдзлѫ$йикѨуѠПдѮtожиqжиѧѣюшѣПв!ффџЧя#бьrѨѕбмлѦоrѨсѯѮкчпѯжгѭѯт ѤѪалвчС?щжэоѩѨд,:*%>n'?сѤй&оѤанѥѪао~ѫеебХў?дйпеОѬбйъ%ѯ КѢдyh+vv;⁆ n$u%;jan'?хѪгвсД$дѮѭэуѭtждпъ?џквзе~sхйизѨоrѩуwѩбдкѥмкѮѤг Ѡѧжю"H0oK?0⁁s8qrw:n5i=29:ФщqйгpѨэоѥѬа!ждСЭй//гѬsжщйцДтѪѬ!ЖѯдзмАцъ|k"e3j7.mpd1.⁁sлтибѫлѤѯкwѪй*"ѢпщѤИ-ЖѮѩш!гдѐУы#н.ѡѨдеж+u–rkr#&kheo8c=iКаѡѪзмдTђѝы-3!7>:>)v!r=9fih+v"pt?9j>b1f?ЭбФЪдсвэѠЛмуъ%Д АЛнѩѭ$д"Абзѥ{-тЕtдпнсЫЧю-/ЙѢѬколнuэАѩ k{akjank"p`h{?ЫзЩСь#бнѬѮш"офВеѥ{!ѣѤж&зѭч&ѧѧбеМѬщэ,сЬСUтбпГБжзлиОй|wЗѧѩ$ймѥйщѫwэуѤѬ'!вбЭЯвжвгЙѦ$гнаѡнѬzзІѯцэоqхоПѪееѢz7.|J#oK‐/2!'vmhbk!:ЛѠwбгѣѪйдбьЪ?рпь.ѥѣсмфаѮоГЛ!ѥѪйбкГш&ѥѤг Пѡкд,ц?їрэ/лЛЂ$тжвy ЕЕпѦП$хуѪяюѠЕс ѤѤб!асѝЯюи/яѬsжеднѢгѬѫ!ѬѪллзГ(&БЕглѤѩшгфьўѓUт/оБГкл*%ДлѬѫбЕИ$мйѩйиѪ{-вѤЗъйомЧЦUжмаrѩфмднuиrЖуЗѤсж.qлиѪѧкаМИ+даз?јйь/яАѣпю&кЕоЕѪдѢtцгнѤфъ~wАо~ѫецюь?ўегиэrѥб"йаЕеѦДнѧѯ*&ЯГк&ѡМжо~ѡип,ъџќулк.ѠsемцщѤеrЖ!ЖѪеил}$оpѩао~ѫыйбсўФы#квБsлмзаѡу|wУѢѫбцюqч&ѭѢоо~ѪщльпѝЯUгьюѢ}$РгкѠрОwпѪtхфвѬбфpщшоМѩглвш1#Zs12"m8`t;i/"i='j.,(m+vnk}>b6y?0[o!Is1”rу("влѤрѬѢ!ДЖфи.qлнѥѫтнѣѬьджZ?Ѐелчџѩsж"чаѤяmk.'j8v~t8l'3–~хшеяZ?ЏUжлоrѦхръ:i/"i='j‗&ПѤц*pѪг МП+нвтЪїй#аюѪѠкризѭтОwюѯГйофВ*:'3)uk⁍tЪомеЧЮы"/”rѫхицаѨнѧwгѩЕонкѫйхѫwЛаѣz7.|J#oK‐/УАѭ$рэ%ѪоѨѧ!ЕѤо&бѯжиАѯхьptШгйдЪТY#е.ѪВсмвцuзѢѥуЗѤьлзѢк&ѤѪт,~ѥабпъЫЯеобяАП$уллѧаrЖпѭДдфкГхщpѣг КДлжчT ЮыиугѬѪ$сзоЛдѬѭ“{t‗&сАигЕѪюлПЛ+еурѐ1I,0n#:‑&ШЗо⁴w‒wѪй&уѭчфѨѬьяpt‘!ДуЭЧшл#.ѭѭввнцѬсАѧ/wѻ$зщѪ$лѥwп Пѡкд TЧ?исб.ѣИпм&цѣаГѪпwѩбзйѡзиѤѧэнѠz+Й,чџќфн/ьѬѥб,&ЙѨеrѩцѢѩш&дѡпъqk"p`h{?‟TЂЪUтьлАѫхю*%⁆ ЖМсѭѩчн"ѥывПy-–~ѻ+оьсХџхтваrѭхмбиѥю~wцЕѪ$ммѢажpЕц ѬtддьцєЦUек.ѦѦйю&вѨаѨѩнЖЖжж"ѦдчВѧплБѡуэ,гЪФыбкдѢsгвцаѢаАЛ!ЖѤиибѯ$чѥѦт ГЖе‧,уЯЫхђэ.Аѭй,&Иѫ БАйЕПжжэqкзБЕгяМѡаээжЭЯY#нюНѧ$йо%ѠсАЛ!ѬЗуюкѨ$чѯѩьоѯtечйщЧѝй#эмѬѪ$чжхѥкАѢсwѬ$цзЙмфѥѬснѠЕщэ"H0oK?0⁁sЦмф%ДаѮМиw⁈хкщАп&ѤѬт Ѣѡжю‑X?СUйбьѬГко&чО ѠАдЗѤ$емѣкцѨѬ2b$5‒,ѨЪЩср/ьѧѯ$хфлѤыrѣтѫѤцъ"⁍ы&БѫггН⁉+й,рЪЦдснжАѦпюллuсѮѩцЛtпгдѩц&ѯЗгпѮЕщэ TЧ?сгдлѨѭ$пг%ѯаѤѣъѮtиидѤц&ѥІ-пѫДооьпЬТжсу"r⁀$нцлѡоѩѡйѬtащжО(&БѬгвѣѪ+рзпїЯUжмаrѯяунн{ ⁁wГАѡфж"О$хѡѢйиѥЕф-,гѝСUсф.ѯѣхрцлѠнrѦпѬѡб&хѤи&БѢэьЏѣжп TЧ3UфэаrѮб"каѨеѧwгѧѢйи.qж&НЕгм~ЗкдиьФўк#з.АИ*"ЛаuтѢѭ!ѬѬ;:-!:: iЛаѣtбйощќФ[? ~lot~t8l'3–~ыецйшќ U‐/юѢВцзцъѮсНwЗѧѩ*:-!:: i„ ѾѤкпюф?ѝежоэѧБ$нифЗоНѪмМБ$цвѦюгѧѣгв~Ѭ+езьѝЪюявхЗsикчфѭй|wНѩѢйи"Ѫм&БѭнзѮЖч!ыжС?ж#элѣМ$зччЙ ГѢнЛЛ(&зАпоpѣитѦtййилѝ?ысщоrГде&зuрѢѠ!ѥtигуОт9pъг ГЖе!йеФЧUппьОsесваЗ ГwжѧѮфэрѯн&ѠДэоѧz+ЛвчЫЯUзнаѧsКчичѨиѨѩгwЕсижОцчПwбеѨѠш!эъЮСь//жЗsазфнuвѬѩаОѡ$цвАцхВwзаѤtъпьщЯѐUсяоѠѣ("чеѩиrѨпwЕбзз$Оѫѯ-иЛtйпэыЧѝобпрАsфмвфЗвѧѪмѯѮм(>~t8l'3–~ѶезйTЧШXдп.Ѯѫхуомj яѩ!ѥѡаъ"ѣхгѣѣн ѢѪнмвTРџытэаrАнро)uпѬЖдѬѬцъуО$еѤѢ тѠ⁲+ьюъ?Эрзу.ѯѦ$ежкЕеЛѢмѩk8)ro8vn⁄-НѫЖ'!бьХЯялъ.ѥѣлтгчѫв|wОЗѪхфмqцэpѪи ПѨезймѓ3U‐/аѯsчукаАнБѬрИz$―"яцмАМяаБtлтьф?ђзн/гѧsцмнщѯоrЖйѬѪжизqлиѫѢ! МѦеѐ,жЪФы#воЕѫйвгчuвrБдѬѪи&тѡеиВѧяь~Ѭжбыс1?ѩжлеѧѮймг%ДтѢЗдѪѬб&яГк&ѯЗгсМѪ+гбсїТэк/уЖЗбиф%ѫтrѩоЕѬиоеѡтоѨwмиѠБгндь3?чоььВѫ$ачаuкБѣбwѬйфзБбчѭѢи.~рлзйTТЪUлюбѬѨшехъuаБЗтwѨя&аqфжѧМ-сѦѯчмйс3?чшваГѨмагаy ѮѢеѬѡйлзѤ$хБЕнёѢx+ачеѝџрж/мѬВхржиѥвѩѯгѧѡичэ}$дpЕгм~Ггрзс?УроэоѩПйм*%ѪрѢѭуѯГбчиѩ$лѥwяеОЛон,аСџщр!.ѳѮдхжоѥ ПЕпwѩббвѭбфѭѩ! ѣѪ+овеФЪUббяОѯм"наЗ АЗдѪѬфиаѯо&ѨwвоПѯоеякіЧа#длАsфвзлЗы~wуМtжлзѦдйѭѩ-оПѪмммсїѓY#шьѬsйз&йѫжѧПэwЕмвзГш&ѭѧ-мѫЕщд"TЀЪебфзrѧбпъ%ЗыrѩуѣПсжзЙш*pѪн ѬЖесвэ?ТхфзгѢѦью&фѯуЕѧуЛx$ж"ГбнѮwкуѪѬщ!вж?ТрупяАГдхгиѨоѫwьѪѡфекѩ*&эѢйеѥЛ+”эыСХыкваѫsкугбѮоѫwзѯѣйо‟qхфѠѪгвѦЖъю,щЪ?шгмюѢѧкл*%ѥ ѭМуѭѪн*"ѣ$фѮѫ-чѦЕад,ыўЧандаѡѫузчпѫй|wМѧГмлвѤьъpѣюмѮЖч!ыжС?зупьѪЛш"дхѠмНwжЗЛ(&хГк&ѣѣи-МѪ+умш?ѝо#вэѤѮбз*%ВтѬwаѢѣ$фзѠы&ѣѣи-МѪ+вдхТќз#дрѦѫ•"ычѫмБwоѩѠжгтѧблЛwпсѫx+смуТЧгг/еѪЛш"д%ДрѬѭбВz$Мрѯ)фѮwйеѧЕщгджЪФйоб.ѯѦ$оигѠтrѨсѩѠбцдѡцъБИ-и~ѫлсчTЫТрк#.ѨБк/флuсѭѩрѩѥбл"ѦдчВѧпиМИ+рйхѐ?длллАП$пж%ѩеГЕдwѧкв.qйиpѭгнѫГжъеTЧѝыа/аѦѫй"о%ЗоАwзѢn$ИчѯцлѨѭ-вѠѣйсмнЯЪзтр.Ѡsлмна{ ъѬйwѩдскѬдгВwьъѫѣнбюи?ўUйпьБЛби(9zplkqi⁇$Щ"ѬммѮѤйа~ѩо!эяєїхи/аѣsщрий⁳~t8l'3–~ѵыблз?ўягйэ~sезб%НаѯЖпѥx$ырѩи&ѭѧйо~ЗьйюиўѐUбдоѦѦцю*%ѪоѩѪпЖЖшш"ѣячВЗниѬѤф!эцСЦUвблѠѭн"ччѭлОwоѩѠ$итВвоѥy-МѫГ+й,нЧѝUпбиѧБ$к&фѯуЕѪъѢx$бвГк&ѭѧйёѨѩрд TЯ?зукгѪГкамнuсrѪйѫѬ$ирБдзѮЕннЕtипифУЧ[#ЕюѬѯб"флѦо~wЛЗѪтгвqИиАЖ-нѫtжткрЯЪзтр.ѠsкгчоЖжѪѥбѪѬм*"Ѧд&ѨЖзлАГомдсУ?щжъоѯѫок&хѥсѨЗъЕѬы&ыѩцж~wЕдѫѤаэбпЦ?чгяжѢѮц"воК ѯѩгѯГож,qКйЛЕ-еПЖч>0[o!Is1”rѼ$рцаѨиВѩгѧѯхщ"А$лѨѫ-пѠtздюъЫЧвйпвrѭлмнтѠнѪИ-wѮкфмБягpѪншЏѯ+г,еЪѝэ-3!"m8r8‖uМѣб{tйх.qпхЗПи Йѡз!бьјЪцн!.яѣам&кѫдБѫбЕИ(&иѯзиpИ-мѠѧш!гдЧРхцпьОsуридО ѠѦйЕИ$д"ГбзПwгсѣѪйъ‪H0oK?0⁁sЦщ&иѠ ѣДеѢМш&мѠчсѠЕс Ѣѡжю,еЯУJ? ~lot<―%шаѭѩнѯѩдш.qы&ѤЗнлПЛ+йэюФёвлэлѩПйм&кѥлѨѩи{tм&пѩугѣѩ-дОЗиппъ?Тр#игѢН*"ВоК АЗдѪѬфиаѫм&ѡѩт ГЖе!гъЫСьзўь~sйм&бѮяrѨпЖЖдлмѣооpѦнзЕtжтксТ?щжшгѪѩ*"ЛаuбѧЖоѩѮкпуО(&Пwае~ѪъумцФёUскпНsезб%ѪрѪЖнѩЖфж.qлнѥѫтнѣѬьджZ?лэдьыБsцззаuбБѣтwЕцжаѩцъpИ! ⁍tем,зњУоиугБѨхэ(9zplkqi⁇$ЛвѥбшБЛ! Ѭtцувж?џхд/пѧѤ$умеѮьѭѢкИk$―"ѮкюГЕел~тлм"H0oK?0⁁sЧаэ$uПВѩрЕПб&оѤциѤМ-зѮѮемыьФЧдя#.АѦлзцщuпВѯеІЖхщ"ѮдуѠЕс.~улгюдЯХхк/жrѬклвєѩ ВѧрГѤхиаКжжВЛ-тѫѥф!гъ?ЮхобщѨѣи"о%ѪоѦѦйЗѤцъ"ѮфиѣЗнмѢЗ+йэбСЫк#зйrОцмел{<}'?k$:АвѬ$мѨѥауѥz7.|J

[Persona 5] - Глава 1

– Засужу!

…

– Он… п-просто… напал на нас, офицер! Накинулся, как зверь, из темноты…

– Вы сможете с этим жить? Вы ведь не такой человек. Если бы вы были такой, вы бы просто раздвинули перед ним ноги.

– Ненормальный!

…

– Она все же выбрала лёгкий путь, – со вздохом произнёс я, ощущая как бетон холодит затылок.

– Жалеешь? – прошелестел голос где-то внутри.

– Нет. Я бросился на помощь тому, кому она была нужна, и сделал это так, как общество считает верным. Кто же знал, что поступая правильно главное не попадаться?

– Ничтожество!

…

– Суд признает обвиняемого виновным в совершении преступления в соответствии со статьёй…

– Преступник!

…

– Какого черта сейчас произошло, Акаяма-сан?!!

– Не расстраивайся, парень. Это очень мягкий приговор, – удовлетворённо произнёс адвокат.

– Мягкий?! Я невиновен! За это полагается мягкий приговор?!!

– Слушай, парень, – он устало вздохнул. – Чтобы ты знал, во всей Японии выносится меньше 1% оправдательных приговоров в год. Все могло быть хуже: если бы не положительные характеристики, ты вполне мог на этот же год отправиться в коррекционное учреждение.

– Замолчи! – одёрнул меня отец. – Большое спасибо, Акаяма-сан…

– Виновен!

…

– Ну?! Доволен теперь?! У тебя теперь судимость! Это чёрная метка на всю жизнь, и не только для тебя, но и для нас!

– А что я должен был сделать? Пройти мимо?

– Вызвать полицию! - воскликнул отец.

– Это я её и вызвал!!!

– Замолчи и не пререкайся со мной! – рявкнул он. – Не смей даже открывать рот, пока я с тобой разговариваю! Позор фамилии! Ты не мой сын! В моей семье не было ненормальных! Все твоя шлюха-мать!

Рука сама собой сжалась в кулак.

– Исчезни!

…

Холодный бетон пола и стен. Кажущийся бесконечным тусклый коридор впереди. Холод наручников на запястьях. Два охранника за спиной.

– Как тебе твой новый дом, ничтожество?

– Привыкай к нему, преступник.

– Ты не уйдёшь отсюда. Никогда. Ты исчезнешь здесь.

– Так должно быть. Ты виновен.

– Обществу не нужны ненормальные.

Толчок в спину. Лязг решёток. Отдаляющиеся шаги. Лампы на потолке, со звоном гаснущие одна за другой, пока темнота и тишина не окутывают меня чёрным саваном.

***9 апреля, день***

Вздрогнув, я проснулся.

– Уважаемые пассажиры, мы приближаемся к станции Шибуя, конечной. Платформа слева. Пересадка на все наземные линии.

Я тряхнул головой, словно избавляясь от остатков кошмара, и выглянул в окно. Токио. После моего родного захолустья, он выглядел ошеломляюще. Даже жаль, что я уснул пока ехал с вокзала, впрочем… я здесь на целый год, ещё успею насмотреться.

Выйдя на станции я был подхвачен потоком людей. Откуда здесь так много народа? Зачем? Куда? Сегодня же суббота! Представляю, какой кошмар тут творится в будние дни.

В поисках пересадки на нужную линию, я поднялся на поверхность. Людей здесь было ещё больше, они словно текли непрерывной рекой сразу во множестве направлений. В другой день я бы побродил здесь, но сегодня мне нужно встретиться с хогоши, вызвавшемся быть моим попечителем, так что лучше поторопиться.

Хогоши, они же VPO (volunteer probation officers) это добровольцы работающие с министерством юстиции Японии. Помогают преступникам, отсидевшим свой срок, вернуться в общество. В то время как профессиональные офицеры следят за тем чтобы вчерашний зэк ничего не натворил, хогоши предоставляют что-то вроде первичных социальных связей на воле. Общаются, выслушивают, помогают, отвечают на вопросы, дают рекомендации. Это официальная должность, но волонтёрам не платят, только компенсируют расходы. Они что-то вроде почётных доноров, только вместо крови больным, они жертвуют своим временем на благо общества.

Достав телефон, я открыл карту. Но не успел задать конечную точку маршрута, как на экране появилась иконка – стилизованный глаз со звёздочкой вместо зрачка, все на красном фоне. Что за хрень? Нажав кнопку возвращения на рабочий стол, я нахмурился: значок не сдвинулся с места, так и оставшись висеть в оверлее. Раздражённо выдохнув, я зажал кнопку питания, чтобы перезагрузить телефон. Но когда мой палец уже опускался на иконку “перезагрузка”, непонятная иконка расширилась почти на весь экран, и я тапнул прямо по ней.

– Вот ведь… – не дожидаясь реакции вируса (а чем ещё это могло быть?) я снова зажал кнопку питания. Семь бед, один хард-ресет.

Экран телефона погас. И только в этот момент я заметил странную тишину вокруг.

Мир замер. Люди застыли посреди шага, птицы зависли в воздухе, прекратилось бесконечное мельтешение вывесок и реклам. Шокировано оглядываясь по сторонам, я пропустил момент, когда прямо передо мной возникла моя полная копия. В моей одежде, с моей сумкой, но сияющими ярко-золотыми глазами и ухмылкой на лице.

– Вильям?

Я моргнул. Шум города вернулся, бесконечный людской поток продолжал своё движение. Я стоял на том же самом месте, но мой телефон был включён – поверх карт висела все та же красно-чёрная иконка со стилизованным глазом. Хард-ресет, попытка номер два.

В этот раз обошлось без спецэффектов. Телефон перезагрузился… но иконка с глазом теперь была одним из приложений на главном экране.

– Займусь тобой позже… – пробормотал я, и снова открыл карты.

Ориентироваться с навигатором было проще, так что я прошёл сквозь толпу, и нырнул на очередную станцию метро. В этот раз свободного места в поезде не было. Народ набился в вагон так, что в банке шпрот показалось бы просторно.

Из головы не шло то “приложение”, и связанная с ним галлюцинация. Случайность, следствие стресса и недосыпа, или…

– Вильям? Это был ты?

Он не ответил. Как обычно.

На моей станции навигатор стал бесполезен почти сразу же, как я дошёл до нужной улицы. Плотная застройка спального района оказалась несовместима с фиговым приёмом GPS на моем телефоне, так что дальше по старинке. Так… переулок один, переулок два, повернуть в третий, пройти до конца, и – вот оно. Табличка рядом с воротами гласила “Содзиро Сакура”. Я нажал на кнопку звонка, и стал ждать. Спустя минуту, я нажал на кнопку звонка ещё раз. Затем сосредоточился, вглядываясь в стену здания. Мир вокруг слегка померк, словно выцвел, но я заметил тусклое сияние в глубине дома. Кажется, это ребёнок или подросток. И он спит.

Я снял очки, и потёр глаза. Ясно, мужика нет дома. Поскольку у меня нет ни его телефона, ни каких-либо других контактов, остаётся только сидеть и ждать. И раз уж выдалась возможность, можно немного перекусить.

Вернувшись к супермаркету, я взял банку кофе и плитку шоколада. Сладкое всегда возвращало мне бодрость ума и духа. Присев на кирпичный бортик клумбы рядом с домом, я приступил к… ужину, пожалуй.

Хорошее закончилось быстро. Выкинув мусор, я вернулся к бдению у чужого порога. План покопаться в телефоне и разобраться с непонятным приложением умер почти в ту же минуту, как я увидел остаток заряда батареи. 20%… а реально в два раза меньше, потому что где-то на этом уровне телефон просто вырубается к чертям. Придётся экономить.

Сидеть на месте было скучно и холодно, девятое апреля, как-никак. Я начал просто бродить туда-сюда вдоль многоэтажки, к которой притулился домик Сакуры-сана.

Ситуация немного раздражала. Неужели нельзя было дать мне его телефон? Я подумал и сразу же отбросил мысль “отправить смс маме”. Они были счастливы от меня избавиться, верно? Так что я буду хорошим сыном, и не стану их больше беспокоить. Ни сейчас, ни когда-либо.

На параллельной улочке рядом с домом затормозил небольшой курьерский микроавтобус. Водитель вышел, достал из багажника небольшую коробку, и подошёл к забору.

– Никого нет дома, – предупредил я его.

– А? – он повернулся ко мне. – Точно. Сакура-сан наверное ещё в своём кафе.

– Кафе? – заинтересовался я.

– Да, “Леблан”, он через один переулок, если идти в сторону станции.

– Спасибо!

– Постой! Ты к Сакуре-сану?

– Да.

– Можешь тогда передать ему посылку? – он протянул мне коробку. – К его кафе почти невозможно подъехать на машине, и припарковаться тут тоже негде.

Беглый взгляд показал что мужчина искренне надеется, что я соглашусь, и просит о помощи без задних мыслей.

– Без проблем. Где расписаться?

– Вот здесь. Спасибо! Скажи, что Като передавал привет!

– Хорошо.

Я кивнул, и направился в указанном направлении. Пришлось немного поплутать по довольно-таки узкому переулку. Неудивительно, что водитель не хотел сюда ехать.

Приятный запах свежесваренного кофе ударил в лицо вместе с тёплым воздухом. Едва я вошёл, в глаза сразу бросилась пара габетов для заваривания кофе, стоявших на барной стойке.

– По вертикали... название моллюска, используемого для выращивания жемчужин... – пробормотал мужчина в фирменном фартуке поверх розовой рубашки. Посетителей у кафе не было, так что скорее всего это и есть тот, кто мне нужен. Я немного прищурился.

Содзиро Сакура оказался крепким мужчиной лет сорока с небольшим: его лоб был изборождён морщинами, но среди чёрных волос нет седины. Тяжёлые, темно-серые облака равнодушия окружали его фигуру, припорошённую пеплом усталости. Он поднял на меня взгляд, и среди серости безразличия всплыли полосы бледно-фиолетового цвета. Досада.

– Ах да. Это должно было быть сегодня, – он вздохнул. – Мне было интересно, кто тот малолетний преступник, за которым я буду должен приглядывать.

Хорошенькое начало. Впрочем, ему точно показывали какие-то документы обо мне.

– Добрый день, Сакура-сан, – я сделал вежливый поклон, и поставил коробку на барную стойку. – Это вам. Като просил передать привет.

– Като отдал мою посылку первому встречному? Я обязательно поговорю с ним на этот счёт.

Он вновь оглядел меня, на этот раз внимательнее, и, похоже, заметил загримированный синяк у меня на скуле. Его аура покрылась бахромой льдисто-синих игольчатых кристаллов. Недоверие и опаска. Почти что полный набор: осталось добавить только гнойную желтизну презрения.

– Иди за мной.

Он прошёл в глубины кафе и поднялся по лестнице. Я, как и было велено, последовал за ним чтобы оказаться на мансарде, использовавшейся в качестве свалки ненужного хлама. Мешки непонятно с чем, груда пустых пластиковых канистр, кучи книг, все заросло паутиной и щедро присыпано пылью. Среди прочего барахла странно выделялся синий велосипед.

– Это твоя комната на ближайший год. Бельём я тебя обеспечу, – он бросил на меня подозрительный взгляд. – Ты, кажется, хочешь что-то сказать?

– Здорово. Просторно, необычно, и если приложить немного усилий, то будет уютно, – я улыбнулся ему. – Благодарю, Сакура-сан.

Искристая зелёная волна, удивление. А затем, иголки недоверия удлинились и стали чаще. Хм-м. Циник, да?

– Каждый день, уходя, я все запираю. Ночью ты будешь здесь один, но не вздумай делать глупости. Будешь доставлять мне хлопоты, и я тебя выгоню.

– Понял, – кивнул я. – Меня зовут Амамия Рен, кстати.

Он хмыкнул.

– Я знаю и твоё имя, и как ты здесь оказался. Ты заступился за женщину на которую напал какой-то мужик, он получил травму и подал на тебя в суд. Так?

– Нет, – покачал головой я. – Я его и пальцем не касался.

– Значит, ты невиновен, и пострадал ни за что, – он на мгновение закатил глаза, безо всякой ауры демонстрируя пренебрежение моим ответом. – Имей достоинство признать свою вину и ошибку.

А, вот и гнойная желтизна презрения. Ясно. Слова бессильны против брони самодовольной праведности. Зря я ожидал чего-то иного.

– Суд распорядился перевести тебя сюда, а твои родители поддержали это решение... то есть, избавились от тебя, как от занозы в заднице, – он усмехнулся. – Вот что ты получил, сунув нос в дела взрослых.

– Я предотвратил изнасилование и был наказан за преступление, которого не совершал, – я посмотрел ему в глаза. – Мне нечего стыдиться, единственному из всех, кто участвовал в этом фарсе.

Его аура застыла хрусталём оторопи. Затем по ней пробежалась волна грязно-розового. Неловкость. А затем среди него вспыхнуло множество точек оранжевого. Раздражение, почти злость.

– Не вздумай хвастаться своей судимостью направо и налево, у меня здесь приличное кафе. Будешь вести себя хорошо, и через год твой испытательный срок закончится. Попадёшься на любом нарушении закона, и отправишься в колонию для малолетних. Понял меня, “невинный”? Распаковывай вещи и подготовься, завтра утром мы едем в Сюдзин, представим тебя твоему классному руководителю и директору. Не забудь поблагодарить его: мало какая старшая школа готова зачислить таких как ты. Весь выходной насмарку...

Содзиро вздохнул, и направился к лестнице вниз.

– Устрица.

– Что? - обернулся он с выражением угрозы на лице.

– Название моллюска, используемого для выращивания жемчуга. Устрица.

Он фыркнул, и ушёл, оставив меня одного.

Что ж. Первое впечатление у меня о нем не лучшее, и это взаимно. Тем не менее, я ему благодарен. Бесплатное жилье в Токио на дороге не валяется, и к тому же, комната не только огромная но ещё и с мебелью. Хотя мебель та... в качестве кровати матрас, брошенный на несколько поставленных верх дном ящиков. Диван даже непонятно какого цвета из-за количества пыли. Все горизонтальные поверхности чем-нибудь да завалены.

Я подошёл к связкам книг на ржавом стеллаже. Стер пыль с корешков и пробежался по ним взглядом. Ого, а литература-то непростая. Когнитивная психология, теория познания, нейрофизиология, нейробиология, психолингвистика, кибернетика... и все толстенные талмуды – явно научные справочники, а не что-то для лёгкого чтения. Неожиданно найти подобное интеллектуальное богатство на чердаке мелкой кафешки. Ладно, что ж, время обживаться.

Достав из своего багажа сменную одежду и быстро переодевшись, я взял метёлку для пыли, тряпки, ведро и приступил к уборке. Собрал паутину, из-за чего метёлка стала напоминать палочку грязно-серой сахарной ваты. Вытер пыль, сгрёб потенциальный мусор в отдельную кучу, помыл пол, и начал расставлять по полкам стеллажа литературу. За этим занятием меня и застал Содзиро, поднявшийся наверх с постельным бельём в руках.

– Что за... я слышал как ты тут шумел, но не ожидал, что ты решишь прибраться.

– Почему нет? Мне тут ещё целый год жить. Кстати, это можно выкинуть? – я показал на отложенное в сторону барахло: мешки с каким-то старым тряпьём, канистры из-под керосина, коробки с какими-то старыми шлангами и черт знает чем ещё.

– Канистры оставь, остальное... – он с сомнением заглянул в коробки. – Выкидывай. Я дам тебе расписание вывоза мусора.

– Спасибо, Сакура-сан.

Он огляделся по сторонам и одобрительно покивал. Количество недоверия в его ауре снизилась, и по ней даже пробежалась сиреневая рябь признания.

– А недурно. Ты прав, держать свою комнату в чистоте это естественное желание, – он протянул мне белье. – Я закрываю здесь все и ухожу. Застилай постель и ложись спать, не хочу ухаживать за тобой, если ты сляжешь из-за недосыпа.

– Благодарю, – я коротко поклонился. – Спокойной ночи, Сакура-сан.

– Хм.

И он ушёл. Пока я застилал постель, внизу звякнул колокольчик и отчётливо щёлкнул замок входной двери. Что ж...

– Дом, милый дом? – задумчиво произнёс я, и спустился вниз, осмотреться получше.

"Леблан" был очень маленьким кафе, всего на три столика, плюс барная стойка. Беглый осмотр оной показал, что это больше кофейня, а не кафе. Множество баночек с разными сортами кофе, множество чашек, и практически никакой выбор еды. Заглянув в меню, я подтвердил своё умозаключение: здесь подавали два десятка различных видов кофе. И, почему-то, карри. Содзиро... странный тип. В холодильнике стояли бутылочки с молоком и сливками, и несколько бутербродов. Брать я их не стал.

Смотреть в целом было не на что. Весь первый этаж занимала кофейня, весь второй – моя мансарда. Как следствие, душа здесь не было. К счастью, в туалете на полу нашлось сливное отверстие, так что возможно я смогу решить для себя эту проблему. Но уже не сегодня, устал как собака.

Поднявшись наверх, я переоделся в пижаму, и лёг в кровать.

– Холодно, голодно, одиноко и кажется будто весь мир против меня, – я вздохнул. – Надеюсь это дно, от которого можно оттолкнуться. Но даже если нет... это меня не сломит.

– Хороший настрой, – прошептал голос в глубинах моего разума.

– Вильям? Наконец-то ты очнулся! Говорят, мы уже прибыли в Морроувинд! У меня к тебе есть куча вопросов! Что за хрень была на станции? Вильям? Вильям!

Ну конечно же. Он снова замолк…

Но напомнил о том, что у меня в телефоне появилось какое-то непонятно что. Правда, прежде чем запускать “глаз” я сначала сохранил на карту памяти важную информацию, а затем вытащил её из телефона вместе с симкой.

– Ну давай знакомиться, глазик…

Я ткнул в иконку, и она тут же развернулась на две третьих экрана. Стартовая заставка была анимированной, но выглядела она… не очень. Словно красный фон превратился в целый бассейн крови, слабо плещущуюся о черноту линий “глаза”. Больше ничего не происходило. Я ткнул в иконку ещё несколько раз, попробовал выключить приложение и включить его снова – ничего.

– Похоже, ему нужен интернет. Скорее всего это просто какой-то скам, пробравшийся через дырку в браузере, – я вздохнул, и отложил телефон на полку стеллажа. – И на что я рассчитывал?

Растянувшись на кровати, я закрыл глаза, и тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом листвы за окном быстро убаюкала меня.

Меня разбудил странный звонкий звук, словно рядом включилась мощная лампа.

Открыв глаза, я на мгновение замер, не понимая, где я. Стены и потолок оббиты ровными квадратами какого-то синего материала, мягкого даже на вид. Попытавшись подняться, я обнаружил, что связан. В панике согнувшись, я увидел, что это не верёвки, а рубашка.

Прямиком из моих кошмаров.

Плотная ткань, которую даже захочешь – не разорвёшь. Длинные рукава завязаны за спиной, фиксируя руки прижатыми к груди. Для большей надёжности, присутствовал ещё и широкий чёрный ремень, прижимающий локти к бокам. Дёрганная попытка стянуть рубашку через голову ни к чему не привела: она оказалась частью комбинезона. Широких чёрных ремней было больше одного… они равномерно располагались по всему телу, словно полосы на тюремной робе, и соединялись короткими цепочками, ограничивающими движение.

– Наконец-то ты прибыл, Заключённый.

Извернувшись, я ухитрился принять сидячее положение, и наконец-то мог осмотреть место, в котором оказался. “Мягкая комната”. Разлинована квадратами подушек от пола до потолка. Единственное что в ней есть кроме меня – кровать, на которой я сижу. Просто прямоугольная тумба, часть стены, тоже вся в квадратных подушках. Четвёртая стена – решётка тюремной камеры. За ней стояли две маленькие девочки в каком-то косплее на тему тюремных надзирателей американских 80х и комната, чем-то неуловимо напоминающая кабинет психотерапевта. За мощным столом из дерева сидел старик с гротескно-длинным носом.

– Добро пожаловать в мою Бархатную Комнату, – насыщенным басом произнёс он, едва я столкнулся с ним взглядом.

Помимо гремлинского носа, у него ещё и глаза были навыкате. Но несмотря на это, или, возможно, благодаря, он производил странное впечатление, одновременно отталкивающее и доверительное.

– Приветствую, – продолжил он. – Рад нашей встрече. Это место находится между сном и реальностью, разумом и материей. Меня зовут Игорь, и я здесь хозяин. Не забывай об этом. Я призвал тебя, чтобы поговорить о важных вещах, касающихся в том числе твоей жизни.

Я не ответил, вместо этого оглядев комнату. Освещённая холодным белым светом она была абсолютно пуста, если не считать стола, за которым сидел этот старик. Моя камера была не единственной – я видел и другие такие же “мягкие комнаты”, но без узников. Ещё одна вещь за которую здесь цеплялся взгляд: огромная, украшенная буква V на полу.

– Вижу, ты удивлён. Я тоже… это место отражает твоё сердце. Подумать только, что оно окажется тюрьмой. Ты воистину “узник” судьбы. Вне всяких сомнений, тебя в будущем ждёт погибель, но не волнуйся: у тебя все ещё есть шанс избежать противостоять фатуму. Ты должен пройти реабилитацию…

От этого слова у меня сами собой сжались зубы.

– …реабилитацию навстречу свободе. Только так ты сможешь избежать погибели. Ответь мне: готов ли ты противостоять искажению мира?

Я прищурился, и фигуры девочек дополнились аурами. Странными, изломанными, и не слишком-то человеческими. Вокруг старика ауры не было совсем.

– Кто вы такие?

– Хм, ты не отказался… тогда позволь мне наблюдать за тем как проходит твоя реабилитация, и представить тебе остальных. Справа от тебя Каролина. Слева Жюстина. Они служат надзирателями здесь.

Я внимательно рассмотрел девочек. Близняшки, пепельные блондинки. У Каролины волосы собраны в два плотных пучка, у Жюстины просто плотно заплетённая коса. В остальном отличаются мало. Обе одеты в чёрные юбочки и синие форменные рубашки с чёрным галстучком, у обеих на головах синие кепи с твёрдым козырьком, у обеих один глаз скрыт повязкой, с тем же вензелем “V” что и на полу комнаты. Только у Каролины повязкой закрыт правый глаз, а у Жюстины левый.

– Я объясню их роли в другой раз, – продолжил Игорь. – Ночь подходит к концу, как и время твоего визита. Хорошенько обдумай все что увидел и услышал здесь. И… до новых встреч.

Он щёлкнул пальцами, и где-то наверху завыла сирена.

*** 10 апреля, утро ***

Я открыл глаза. Под ухом звенел будильник на телефоне, а за окном уже рассвело. Потянувшись к телефону, я выключил его, и поднялся с кровати.

Сон… странный, конечно, но не самый странный из тех что я видел. Разве что смирительная рубашка была избыточно реалистичной.

Спустившись вниз, я быстро привёл себя в порядок, а затем переоделся в свою новую школьную форму. Ещё некоторое время ушло на то, чтобы привычно загримировать синяк на лице. Оставлять кафе чтобы сходить за каким-нибудь перекусом я не решился, поэтому в качестве завтрака у меня было несколько леденцов и стакан воды. Вскоре после того как я закончил с ними, в кафе зашёл Содзиро.

– Вижу, ты уже собрался. Хорошо. Идём, я введу тебя в курс дела, пока мы будем ехать.

Машина Содзиро выглядела невероятным раритетом. Да ещё и была цыплячье-желтого цвета. Что-то из прошлого тысячелетия… о, Porshe? Небось, какая-нибудь первая серийная модель.

К моему удивлению внутри она не только выглядела пристойно, но даже не пахла как музей на колёсах.

– Школа, которую ты будешь посещать, находится в квартале Аояма, – начал рассказывать Содзиро, когда мы остановились в небольшой пробке. – На метро туда ехать около часа, пересадка одна, но неудобная, на Шибуе.

– Да, там потеряться, делать нечего. – Согласился я.

– Со временем привыкнешь, – он вздохнул и покачал головой. – Черт… лица мужского пола обычно не ездят со мной на переднем сиденье.

Полагаю, что и женского тоже. Машинка мало того что микроскопическая, так ещё и древняя, но говорить об этом в слух я не стал. Содзиро, похоже, не чужд желания повыпендриваться. Получается ужасно, но если ему нравится, то пусть его.

До моей новой школы мы добрались всего за полчаса. И ещё половину от этого времени искали место для парковки… от которого потом десять минут шли пешком. Итого, разницы с метро все равно что и нет.

– Сделай мне одолжение и веди себя пристойно, – напомнил Содзиро, остановившись у ворот школы. – Не пойми неправильно, мне все равно что с тобой будет. Просто не доставляй мне хлопот.

И судя по его ауре, он был искренен в каждом сказанном слове. Эх, а я так надеялся, что он престарелый цундере! Ха-ха. Ха...

Школа, чего и стоило ожидать, была пустой в воскресенье. Нас ждали только директор и молодая женщина, может, лет двадцати трёх - двадцати пяти. Ни один из них мне не понравился. Директор был похож на шалтай-болтая из иллюстраций к английским сказкам: гуманоидное яйцо с лицом. Низкорослый, лысый, и настолько толстый, что у него не было такой анатомической детали как "шея". Просто жировой валик, соединяющий плечи с лысиной.

Духовная начинка тоже приязни не вызывала. Я уже успел привыкнуть к равнодушию, опаске и презрению, но от него в мою сторону исходила только брезгливость, как к воняющему мусору.

– Повторю, чтобы тебе было понятно: тебя немедленно исключат, если ты начнёшь создавать проблемы, – неприятным голосом произнёс он, когда Содзиро подписал документы. – По моему мнению ты всего лишь обуза, но у школы есть определённые обязательства, которые мы должны выполнять. Те дни, когда тебе все сходило с рук закончились в твоём родном городе, и если тебя вышвырнут отсюда, идти тебе будет некуда. Имей это в виду.

Меня на мгновение захватила интересная мысль: неужели он не понимает, что если подростку будет "некуда идти", то и терять ему тоже будет нечего? И гадкий толстячок-директор будет в шаговой доступности, если я вдруг захочу отомстить всему миру. Ведомая желанием узнать ответ, моя метафизическая сущность подалась вперёд, наслаивая своё существование на его, "примеривая его шкуру".

Жирдяй вздрогнул.

– Это твой классный руководитель, Каваками-сенсей, – произнёс он, заметно сбавив тон.

Ответ на мой вопрос: "нет". Он не думал о том, что я реально могу быть опасен, пока я не напугал его. Он относился ко мне как дерьму не потому что я совершил что-то плохое, а потому что он мог это сделать.

– Меня зовут Садаё Каваками, – с какими-то безжизненными нотками в голове произнесла девушка, стоявшая рядом с директором. Я перевёл своё внимание на неё. Духовно – потерянная сестра Содзиро: серость безразличия, густой пепел усталости, и ложка отчаяния на ведро смирения. – Вот твой студенческий билет.

Она протянула мне его вместе с какой-то розовой бумажкой. Осознав это, она испуганно смяла её и спрятала её, а её аура подёрнулась ядовитой бирюзой испуга. Тон стал несколько живее.

– Обязательно прочитай школьные правила. Любые нарушения для тебя закончатся в кабинете директора. И если ты создашь какие-то проблемы, я не смогу тебе помочь.

Да и не захочешь, я вижу это в твоей ауре.

– Ведь так, директор Кобаякава? – она немного повернулась к колобку.

– Да. Он сам отвечает за все свои поступки, – подтвердил директор, но теперь он говорил "профессиональным" тоном, не позволяя себе демонстрировать презрение открыто.

– Но почему я? Разве не было более достойного кандидата? – с мольбой в голосе спросила девушка.

– Только в вашем классе есть свободное место, – пожал плечами директор.

В эфире канал BBC "Живая природа", мы ведём трансляцию из старшей школы Сюдзин. На экране вы видите как директор и учитель демонстративно показывают своё острое нежелание связываться с "проблемой" в виде нового ученика с судимостью. Какая преданность профессии! Лицемеры.

– Если вы закончили объяснения, то мы пойдём? – с раздражением, но в то же время каким-то стыдом произнёс Содзиро. М-м? О, ему не понравилось видеть как его отношение выглядит со стороны! Неожиданно. Может быть он всё-таки старый цундере. – Мне нужно возвращаться к работе.

– Сакура-сан, держите его в ежовых рукавицах, – повернулся к нему директор. – Мы не должны позволить ему устроить что-то за пределами школы.

– Я серьёзно поговорю с ним о ситуации, в которой он оказался.

– Зайди в учительскую завтра перед занятиями, я представлю тебя классу, – со вздохом обратилась ко мне Каваками.

Поклонившись, мы вышли в коридор и направились к выходу.

– Приём тебе устроили холодный, – со вздохом произнёс Содзиро уже почти у самых ворот. – Вот что бывает из-за судимости.

– Скажи людям "ату его, можно!" и они во всей красе покажут свою истинную натуру, – я пожал плечами. – Они просто не прячут от меня своё настоящее лицо, как прячут его друг от друга. Освежающая честность, не так ли?

И вновь его аура покрылась полосами стыда, которые вновь быстро стали раздражением.

– Тогда вот ещё немного честности: если тебя исключат, я вышвырну тебя без колебаний. Уяснил?

– Ага, – безразлично ответил я.

– Я могу сэкономить нам обоим время и вышвырнуть тебя прямо сейчас, если ты не изменишь своё отношение, – нахмурился он.

– Какого отношения вы ждёте, Сакура-сан? Передвижения исключительно в позе догэдза, чтобы общество меня простило за преступление, которого я не совершал? Это не поможет. Никто не собирается мне верить, и тем более никто не собирается меня прощать, – я спокойно посмотрел ему в глаза. – Разве я не прав?

Он отвёл взгляд.

– Идём домой.

На обратном пути мы застряли в пробке, к вящему раздражению водителя. Я же с интересом разглядывал дома и людей на улицах: столица сильно отличалась от моего родного захолустья.

– Проклятье. Вообще не движется, – Содзиро вздохнул, и поворотом ключа заглушил двигатель, а затем посмотрел на меня. – Справишься? Со школой, я имею в виду.

– Дома я был отличником, – я пожал плечами. – Не собираюсь изменять себе и в дальнейшем. Или вы про что-то другое, Сакура-сан?

– Отличником? – удивился он.

– Выпал из стереотипа малолетнего преступника? Готовьтесь, это будет происходить часто.

Он нахмурился.

– Тебя исключили из твоей школы, но ты умудрился вновь поступить здесь... хм...

– Это не из-за академических успехов, вы же слышали директора, – покачал головой я. – Сюдзин заключил договор, согласно которому школа обязана принимать учеников на испытательном сроке. Все ради репутации. В любом случае, они ничего не теряют: если я чего-нибудь натворю, то они меня исключат. Если не натворю – будут трубить в хобот, что в их школе даже малолетние уголовники становятся законопослушными членами общества. Шансы же что я что-то натворю на деле минимальны, будь иначе, и я бы отправился в колонию.

Он нахмурился ещё больше.

– Ты на удивление рассудителен для своего возраста.

– И вот я выпал из стереотипа вновь.

– Мне же проще, – он потянулся к сумке, и достал оттуда толстый ежедневник. – Твоё. Испытательный срок не накладывает на тебя особых ограничений, пока ты не нарушаешь закон, но как твой временный опекун я обязан отчитываться о тебе. Поэтому, я хочу чтобы ты ежедневно записывал, где ты бываешь.

– Ясно, будет сделано, – я взял ежедневник из его рук, и забросил в свою сумку. – Что-нибудь ещё, что мне следует знать или выполнять, пока я живу у вас?

– Комендантский час. Ты должен быть в кафе до восьми вечера, когда я его закрываю. Нарушишь это правило – будешь ночевать на улице.

– Понял. Давайте обменяемся контактами, на всякий случай.

– Запиши мой, твой мне не нужен. У меня есть правило: я не записываю телефоны парней в своей мобильник.

О, опять? Ну, твои проблемы, старый хрен.

– Что ещё... не вздумай шариться по полкам. Если что-то пропадёт, я сразу сдам тебя копам.

– Меня, помнится, обвиняли в нападении, а не воровстве... – я хмыкнул, и махнул рукой. – А, да кого волнует. Могу я пользоваться холодильником и плитой?

Мой ответ заставил его испытать короткий укол стыда.

– Можешь. Остатки еды после закрытия тоже можешь брать.

– Спасибо, Сакура-сан, – искренне поблагодарил я его. Это реально упрощает мне жизнь.

– Имей в виду, я не дам тебе ни копейки. Нужны деньги – заработай.

– Я и не рассчитывал на это, Сакура-сан. Вы и так очень щедры.

Он подозрительно посмотрел мне в лицо, похоже, пытаясь найти там признаки сарказма. Его не было.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

– Я много чего понимаю... кроме одного. Почему вы связались со мной, Сакура-сан? Непохоже, чтобы вы стали хогоши из желания помогать людям.

– Меня попросили друзья. К тому же, за это платят.

Недоговаривает. И привирает к тому же: я прочёл все, что касается моего нового легального статуса. Волонтёрам только компенсируют расходы, и то, "в разумных пределах". Большинство занимаются этим от чистоты сердца и широты души, но здесь явно не тот случай. С другой стороны, он предоставляет жилье, еду, и равнодушен достаточно, чтобы не обращать на меня внимания, пока я не доставляю ему проблем. Не на что жаловаться.

С деньгами придётся что-то придумать… хотя, это Токио. Уверен, тут полным-полно подработок для школьников, но пока я не найду себе такую, придётся затянуть пояс и постараться растянуть мои накопления на как можно большее время. Весьма незначительные накопления…

В пробке мы простояли просто невероятно долго. По радио даже передали причину: в метро произошла какая-то чудовищная авария, из-за которой несколько веток просто закрыли.

– В последнее время это происходит все чаще, – прокомментировал Содзиро. – Незадолго до твоего приезда была авария с автобусом, а ещё раньше, сбили девочку, лет пятнадцати. Бедолага… не могу даже представить, как себя чувствуют её родители.

– Непонятно, это же метро, что там могло такого произойти? Поезда ходят по разным линиям, не бывает пешеходов на рельсах или ещё чего-нибудь. Я слышал, что там большую часть работы уже выполняет автопилот, а машинисты только следят за ним, как в самолётах.

– Интересуешься? – покосился на меня Содзиро. – Не знаю. Последнее время много говорят про случаи “ментального отказа”. Люди просто ни с того ни с сего сходят с ума, бросаются на других или перестают реагировать на что-либо, а затем падают замертво. В новостях говорили, что с водителем автобуса произошло именно это.

– Жутко. И странно…

Комментировать он это не стал. Ещё некоторое время мы просто молчали, стоя в пробке.

– Будете? – достал из сумки пару конфет-леденцов.

– Нет, спасибо.

Пожав плечами, я закинул один обратно, а второй стал рассасывать. Неплохо помогает бороться с голодом… по крайней мере мне. Онигири, конечно, помогают лучше, но где их взять?

До “Леблана” мы добрались только спустя четыре часа. Я успел съесть половину конфет, высадить батарейку телефона (а подзарядить её в колёсном раритете Содзиро было нечем) и прийти к выводу, что я бы быстрее дошёл пешком.

– Наконец-то, – вздохнул он, когда мы наконец-то вошли в кафе. – Столько времени потрачено зря. И я не смог открыться даже на вторую половину дня… черт с ним.

– Я хотел узнать. Можно я сделаю себе временный душ в туалете?

– Конечно нет! – воскликнул он, но затем задумался. – Хотя… мыться здесь действительно негде, а в баню каждый день ходить денег не напасёшься.

– Там в полу есть отверстие для слива. Я могу подключать лейку только пока ей пользуюсь, и убирать после.

– Подключать куда?

– Вместо аэратора в кран.

– Хм-м-м… пойдём прикинем.

Я показал Содзиро суть своей задумки, и он все же разрешил мне это сделать, пусть и с видимой неохотой, и потребовав чтобы после меня в уборной не оставалось никаких следов. То есть, по факту, чтобы я здесь прибирался всякий раз как вздумаю помыться. Выбора не было, пришлось соглашаться.

– Вот и договорились, – кивнул Содзиро, и вытащил зазвонивший телефон. – Привет, что такое? Да, я уже выхожу. Не переживай, скоро буду. До скорого.

Голос из динамика телефона определённо девичий. Тот самый ребёнок, который спал в его доме когда я приехал?

– Это ваша дочь? – предположил я, когда он сбросил звонок.

– Не твоё дело, – неожиданно резко ответил он и смягчил тон. – Мне пора. Ложись спать, завтра твой первый день в школе.

– А… вы можете подождать десять минут? Мне надо сбегать в магазин, и купить себе что-нибудь поесть.

В начале фразы он нахмурился, затем смутился, но последнее отразилось только в его ауре.

– Можешь взять бутерброды в холодильнике. Все равно продавать их уже нельзя, а так хоть не пропадут зря.

Точно цундере.

– Спасибо, Сакура-сан.

На первый этаж я спустился вместе с ним, и, едва дверь закрылась, нырнул в холодильник. Бутерброды действительно уже нельзя было продавать: хлеб размяк, а листья салата пожухли. Не то чтобы я всерьёз рассматривал это как недостаток. Халява ведь!

После ужина я сделал в интернет-магазине заказ на запчасти для душа, помылся из ковшика и завалился на кровать. Вроде ничего не делал весь день, но все равно устал. И опять не разобрался с этим вирусным глазом в телефоне… займусь этим завтра. А теперь спать.

*** 11 апреля, утро ***

В этот раз мне ничего не снилось. И я даже хорошо выспался, уже привыкнув к новому месту – все же, есть что-то особенное в этой мансарде. Мне нравится. Ну а теперь, подготовка к новому дню: умыться, одеться и загримировать синяк. Где-то между вторым и третьим пунктом я услышал как звякнула входная дверь. У Содзиро тоже начинается рабочий день.

– Действительно собираешься в школу, хм... – задумчиво произнёс он, когда я спустился в кафе.

– Естественно. Моя жизнь испоганена чужой слабостью, не моей. Это мне? – я с надеждой кивнул на большую тарелку с карри, стоявшую на барной стойке.

– Да, поешь. Только закончи до того как придут первые посетители.

– Спасибо, Сакура-сан, – кивнул я, и сел на табурет. – Пахнет вкусно!

Я попробовал. Обоняние не обмануло, вкус был просто волшебный: ароматный и пряный соус великолепно подчёркивал идеальную текстуру овощей и мяса.

– Ого! Неудивительно, что это ваше фирменное блюдо, – произнёс я, съев половину. – Невероятно вкусно!

– Спасибо, – он немного улыбнулся. – Доедай и иди. Не стоит опаздывать в первый же день.

Верно… в школе пока никто не знает о моем “криминальном прошлом”. Мне же будет проще, если так и останется.

Токийское метро стало неожиданным испытанием. Я читал про него и про "маятниковые миграции", но оказался не готов оказаться частью одной из них. Толпы людей, толкучка в вагоне, ещё и пересадка на Шибуе... в прошлый раз я не заметил, но на деле эта станция четырёхэтажная! Навигационный кошмар, даже с указателями. Выйти заранее было прекрасным решением – к Арияма-Иттёме я подъехал с двадцатиминутным запасом. К сожалению на улице шёл холодный весенний дождь, которого не было в прогнозе погоды, а я, как назло, не взял с собой зонт.

Оставалось только надеяться, что дождь кончится так же внезапно, как и начался, и я успею на занятия. Пока что он даже не ослабевал, размывая мои шансы прийти вовремя. Вариант идти так я даже не рассматривал, после холодного весеннего дождя сидеть мокрым все занятия – верный способ проваляться неделю с простудой.

Под козырёк магазина, рядом с которым я ждал, забежала девушка, и откинула капюшон толстовки. Я кинул в её сторону взгляд, привлечённый ослепительно красными колготками, и забыл, о чем вообще думал. Платиновая блондинка-хафу с модельной фигуркой и яркими голубыми глазами... вау. Просто вау! О, и она тоже из Сюдзина, судя по форме.

Девушка повернула ко мне голову, и немного улыбнулась, от чего моё сердце на мгновение замерло. Затем она отвела взгляд, явно не заинтересованная в знакомстве. Я же пригляделся к её ауре. Светлая и яркая, как небо в солнечный день, она сейчас была подернута сизой дымкой тревоги.

Внезапно, рядом с нами затормозила машина.

– Подвезти до школы? – с улыбкой спросил молодой мужчина в спортивной униформе.

– Да, спасибо! – девушка без сомнений шагнула под дождь, чтобы запрыгнуть на переднее сидение.

– А тебя? – спросил водитель.

– Да! – я улыбнулся и сел на заднее сидение. – Спасибо большое. В прогнозе не было дождя, я не взял зонт, а сидеть мокрым на занятиях не хотелось. Меня зовут Рен Амамия, я переведённый ученик. А вы…?

– Камосида Сугуру, преподаватель физкультуры, и я знаю тебя. Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо на новом месте? Это все же твой последний шанс.

В его голосе не было ничего кроме доброжелательной приветливости, но аура… самые неприятные оттенки красного и оранжевого. Словно трупная лилия, он истекал во все стороны смрадом из похоти, жестокости и самодовольства.

Часто задаюсь вопросом: каким был бы мир, если бы это могли видеть все?

– Приложу все усилия, Камосида-сенсей, – я отвёл глаза, не желая видеть эту мерзость. К сожалению, я знал что она там, и моему восприятию этого было достаточно. Жестокость и самодовольство заискрились, перемешиваясь в тошнотворном калейдоскопе.

– Надеюсь на это. Сюдзин не потерпит новых преступлений.

Он специально говорит это. Для девчонки в красных колготах, в чьей ауре уже появились знакомые цвета настороженной опаски.

Школа была в двух шагах, поэтому даже отвечать что-то не имело смысла: мы уже остановились у ворот.

– Надеюсь увидеть тебя сегодня ещё раз, Анн, – он улыбнулся девушке, от чего похоть в его ауре прошла омерзительной волной. – А тебе, Амамия, могу пожелать только наслаждаться школьной жизнью!

Искренняя улыбка и горящее в ауре жестокое, сытое злорадство. В воздухе неоновым знаком повисло невысказанное: “пока можешь”. Значит красноколготочная – сплетница, которая разнесёт слухи быстрее оспы?

– Спасибо что подвезли, Камосида-сенсей, – ответил я, выйдя из машины первым, и поспешив к дверям школы, потому что дождь все ещё шёл.

Пройдя сквозь ворота, я ощутил приступ головокружения. Реальность пошла рябью, словно расслаиваясь, и на пару мгновений я увидел вместо школы замок в европейском стиле. Рассмотреть его я не успел, все пришло в норму так же быстро, как и произошло.

Угхк… это хорошо, конечно, но не вовремя. Тряхнув головой, я решительно зашагал вперёд: мне ещё нужно было найти учительскую.

Утренняя школа, как обычно напоминала просыпающийся муравейник. Ученики и ученицы собирались в группы по интересам, шевелили сяжками и занимались информационным трофоллаксисом. Классическая причина чтобы носить наушники вне уроков.

– …слышала? К нам перевели настоящего головореза! – услышав это я слегка замедлил шаг.

– Да! Говорят, он может напасть даже если кто-то долго смотрит ему в глаза! – охотно подхватила тему вторая.

– Серьёзно?

Я пошёл дальше, внимательно прислушиваясь к шепоткам.

– …с судимостью? Реально?! Да не может быть!

– Сам подумай, кто ещё будет переводиться через неделю после начала учебного года?

– Может, просто болел…

– Ага, как же. Так болел, что школу пришлось менять. Я тебя предупредил.

На этот раз общались два парня-первогодки.

– Уголовник в нашей школе?

– В школьном чате только это теперь и обсуждают. Он реально опасен! И хорошо заметает следы. Полиция так и не смогла ничего доказать!

Снова группка девчонок, совсем рядом с нужным мне кабинетом.

– Эй, а это не он?

Я посмотрел на них, и они мгновенно замолчали.

Покачав головой я зашёл в учительскую. Знакомую пышную шевелюру я заметил почти сразу: Каваками сидела за крайним столом во втором ряду. Я обвёл взглядом остальных преподов, заинтересованный внезапной мыслью. “Есть ли в этой школе хоть один приятный взрослый?”. Пока что три из трёх были один другого хуже.

Результаты… неутешительные. Никого столь же мерзкого как физрук или директор, но наша классная руководительница была лучшей из присутствующих. Вздохнув, я подошёл к Каваками.

Когда моя тень упала на документы, с которыми она работала, девушка подняла голову, и её пыльная аура пыхнула смесью досады, разочарования и смирения, словно раздавленный гриб-дождевик. Я же задавался вопросом – как можно быть уставшей с самого утра? Плохо спит? Проблемы со здоровьем? Ей же на вид лет двадцать пять, это просто ненормально.

– Доброе утро, сенсей.

– Доброе, Амамия, – вздохнула она. – Подожди несколько минут.

Я кивнул. Ждать пришлось недолго, вскоре прозвенел звонок, она собрала листы в небольшую стопку и поднялась, кивком пригласив меня следовать за ней. Мы спустились на второй этаж, где она остановилась перед дверью и бросила на меня строгий взгляд.

– Когда будешь рассказывать о себе, будь серьёзным. Даже если придётся немного приврать. Не болтай лишнего, хорошо?

– Конечно. Строго по сути.

Она нахмурилась, посмотрела мне в лицо с подозрением, но не ответила. Открыв дверь, она вошла в кабинет, и я вслед за ней. Класс немедленно наполнился шепотками.

– Я же говорила, это он!

– Да ладно? Выглядит нормально…

– Ага, пока ты не смотришь ему в глаза!

Я тихо хмыкнул, оглядывая своих новых одноклассников. Мой взгляд производил удивительный эффект: конус тишины и попыток спрятать глаза. Как можно быть такими идиотами? И ведь на полном серьёзе меня опасаются, аура не врёт. Особенно тот мальчишка в синяках, на второй парте третьего ряда. Вообще глаз не поднимает, и боится до дрожи. Вероятно считает меня за ещё одного хулигана по свою душу.

– Успокоились все. Знакомьтесь, это переведённый ученик, Амамия Рен, – сказала Каваками и со значением посмотрела на меня. – Пожалуйста, представься классу.

– Амамия Рен, 17 лет, группа крови B. Люблю узнавать новое, уметь странное и быть человеком. Ненавижу трусов, лицемеров, и тех кто перекладывает свою слабость на других, – я медленно осмотрел одноклассников и закончил положенной по этикету фразой, с небольшим сверхъестественным дополнением. – Пожалуйста... позаботьтесь обо мне.

Интонации я подобрал просто идеально – от моих слов и улыбки по классу прокатилась волна опаски. Рядом тяжело вздохнула Каваками.

– Садись за свободную парту.

Единственный возможный вариант оказался прямо за моей неожиданной утренней попутчицей, блондинкой в алых колготках.

– Недолго продержался? – с явной неприязнью спросила она. Видимо, намекает на то, что я говорил Камосиде.

– Достаточно.

– Хмф, – она отвернулась в сторону окна.

Красивым девушкам всегда позволяют больше, чем остальным. Это серьёзно портит им характер.

– Слышала? Они что, знакомы? – донёсся до моих ушей шёпот с соседнего ряда.

– Может, он пытался за ней приударить до того как перевёлся сюда?

– Значит, она изменяет ему с Камосидой-сенсеем?

– Фу… но это же Такамаки. Чего ещё от неё ожидать?

– Реально. На той стороне класса собрался самый отстой.

Я повернул голову в их сторону, пристально разглядывая обеих сплетниц, что мгновенно заставило их заткнуться и сделать вид что они готовы к началу урока.

– Хочу напомнить, что через два дня будут соревнования по волейболу, – сказала Каваками. – Это прекрасная возможность узнать друг друга получше теперь, не упустите её. Так же, из-за вчерашней аварии и проблем с метро, последние два занятия отменены. Теперь приступим к уроку.

– Встать. Поклон, – без малейшего энтузиазма произнёс дежурный. Тот самый избитый паренёк с третьего ряда.

Занятие прошло спокойно, но стоило только прозвенеть звонку, как рядом со мной оказалась Каваками.

– Амамия. На пару слов.

Вздохнув, я последовал за ней, сначала из класса, а затем в уголок коридора, где нас никто бы не смог подслушать.

– Я просила тебя быть серьёзным и представиться нормально. Что это было? Ты пытаешься вылететь побыстрее?

– А что не так? – вскинул брови я.

Она тяжело вздохнула. Формально все было замечательно, а интонации и странные ощущения к делу не пришьёшь. Пожалев девушку, я решил все же развернуть мысль.

– Все в школе и в классе знают про мою судимость, а значит, притворяться бессмысленно. И мне, и вам будет проще, если они будут бояться меня из-за слов, не вынуждая переходить к действиям.

– К каким ещё действиям? – напряглась она.

– К тем, от которых школьный персонал профессионально отводит глаза, чтобы “священная репутация” не пострадала, конечно же.

Её аура встопорщилась опаской, но за иголками были цвета стыда. Я не старался задеть её своим иносказанием, но похоже, укол попал в цель.

– За что мне все это… – тяжело вздохнула Каваками.

– Вам виднее.

На этот раз я ответил специально, и получил тот же эффект.

– Можешь идти, – немного ссутулившись, ответила она.

Любопытно…

*** 11 апреля, после занятий ***

Уроки кончились быстро. Никто не подходил ко мне на переменах, народ только шептался, сохраняя почтительное расстояние. Отсутствие наушников гарантировало, что я слышал куда больше, чем мне бы хотелось и страдал от тяжёлых приступов испанского стыда как следствие. Нет, я все понимаю, обитатели великого японского муравейника готовы на все (кроме осмысленных действий) чтобы почувствовать хотя бы привкус жизни, вместо монотонного существования рабочей особи, но… какая же жесть…

Они видели меня в первый раз, но придумали целую гроздь предысторий, одна другой безумнее. Якудза, контрабандист, недобитый сектант Аум Синрикё... видимо, находиться рядом с просто “хулиганом” недостаточно опасно. Недостаточно захватывающе. Не даёт почувствовать свою значимость. Ого-го, мы учились рядом с Головорезом с большой буквы, и выжили! Как же мы хороши! Расскажем об этом друзьям, детям и внукам, преувеличивая экспоненциально!

Но много раз тыкнув пальцем в небо, один раз они попали – я действительно ношу в сумке нож. Даже несколько.

Когда народ начал расходиться по домам или клубам, я решил пройтись по школе. Больше чем моя старая, но принципиально такая же: учебный корпус, корпус для практики, небольшой садик между зданиями, спортзал и стадион. В корпусе практики я хотел воспользоваться компьютерами, но был крайне разочарован в том, что увидел. Третьи “пеньки” в 2016 году это… печально. Мой телефон мощнее.

Собственно, телефон и был причиной, по которой я сюда зашёл: хотелось избавиться от вирусного “глазика”, даже если придётся все перепрошить. Но на таком железе? К черту. Там только архив с ОС будет распаковываться час, а если что-то пойдёт не так, я останусь даже без телефона. Не тот риск, на который я готов пойти.

Поэтому я вернулся к первоначальной цели: найти “глючные точки”. Места расслаивания реальности, через которые видно… честно говоря, я не знаю, что именно. Я просто видел это с самого детства – лабиринты и сады, магические фабрики и заброшенные руины внеземных цивилизаций, бесконечные библиотеки и небесные башни. Они просто были там, неподалёку, скрытые от глаз и надёжно защищённые карательной психиатрией.

Однако более чем реальные.

В детстве у меня получалось проскальзывать туда. Теперь… я видел эти места лишь иногда, и, к сожалению, только худшие из них. Про возможность зайти внутрь и говорить нечего, но я не терял надежды.

Изнанкой школы был мрачный европейский замок с тяжёлой и грубой кладкой стен. Первый этаж проецировался на темницу с подземными каналами, второй на какие-то вспомогательные комнаты – я нашёл арсенал, кухню и кладовку. Третий на жилые помещения. Вероятно. Долго смотреть “сквозь” реальность у меня не получалось, фокус внимания распадался все быстрее, раз за разом возвращая меня в обыденность.

Вздохнув, я направился на крышу. Судя по тому что лестничная площадка была завалена всякими хламом, вход сюда запрещён, но несмотря на это дверь с лёгкостью открылась. В обычной реальности крыша радовала индустриальным пейзажем из систем кондиционирования, завалов из старых парт, сломанных стульев и чьих-то кювет с зеленью, скорее всего школьного клуба садоводства. В реальности необычной отсюда открывался превосходный вид на огромную башню, но посмотреть на неё получилось всего пару секунд, прежде чем я вновь потерял фокус. Надо дать глазам немного отдохнуть.

Найдя среди кучи сломанной мебели один сильно пошарпанный, но вроде бы целый стул, я сел на него, закинул ноги на ближайшую парту, и уставился в небо.

– Почему все обязательно должно быть сложно…

Шило в мешке не утаишь, поэтому я не сомневался, что рано или поздно обстоятельства моего перевода всплывут, но в первый же день? Явно слив от кого-то из преподов, и у меня есть хорошая догадка, кого именно. Этот мудак с аурой раффлезии, физрук… он знал заранее и злорадствовал мне в лицо. Таким как он даже мотив не нужен, им в кайф втоптать кого-то в грязь, поскольку так они понимают власть. Стоит убедиться в моих предположениях, и если я прав, то придумать как вернуть должок… и не вылететь в процессе. Мудаки имеют тенденцию сливаться в экстазе с такими же мудаками, превращая мир вокруг в зыбучее говно, так что более чем уверен – они с директором этой богадельни лучшие друзья.

Усилием воли, я прекратил внутренний диалог, не желая тратить душевные силы на всякую шваль, и сосредоточился на окружающем мире. Тихо, только слышно равномерное гудение промышленных вентиляторов и азартные крики людей со стадиона. Весеннее солнышко приятно греет… я и сам не заметил, как задремал.

Разбудил меня испуганный взвизг, из-за которого я дёрнулся, и с грохотом свалился на пол, до кучи опрокинув на себя парту.

– Ты в порядке?! – я посмотрел на подскочившую ко мне кудрявую девушку в розовом кардигане.

– Нормально… – я вытащил ноги из-под свалившейся парты, и поднялся.

– Прости, – она поклонилась. – Я не увидела тебя сразу, и от неожиданности вскрикнула. Я не хотела тебя будить!

– А я не хотел тебя пугать, – аура девушки подтверждала её искренность… и давала весьма интересные наводки на характер. – Ты, наверное, из клуба садоводства?

Молоко и мёд указывали на нежность и заботу, но плескались они среди тусклых серебряных прожилок, заканчивающихся красными “коготками”, изогнутыми почти в крючок. Запертое благородство и подавленная агрессия.

– В школе нет такого клуба, – она немного улыбнулась в ответ. Вокруг её ауры начала формироваться призрачная плёнка, дистанцирование. – Почему ты так подумал?

– Ты выглядишь как девушка, которая наслаждается садоводством, а за этими растениями, – я кивнул в сторону кювет. – Кто-то явно присматривает. Больше на крыше делать нечего.

– Да, это мои… а почему ты здесь?

– Я новенький. Знакомился со школой, зашёл сюда и немного задремал.

– Новенький? – она нахмурилась. Её аура всколыхнулась и сформировала иголки опаски.

– Слышала слухи, – понимающе кивнул я. – И веришь им. Что ж, доброго дня, семпай.

Она не ответила.

Последнее место посещения на сегодня это спортзал, мудачья вотчина. Идти туда нет ни малейшего желания, но я пошёл все равно, себе наперекор. Слабость рождается в голове, а для людей вроде здешнего физрука любые формы слабости все равно что запах крови пираньи. Впрочем, сопротивление для них тоже как красная тряпка, но выбор ведь очевиден, правда? По крайней мере мне.

Пройдя сквозь дворик между корпусами я повернул к спортзалу. Реальность практически сразу начала двоиться, но я не обращал внимания, пока не открыл дверь и не вошёл внутрь.

Помещение оказалось совсем не тем, что я ожидал. Я даже растерялся на мгновение, прежде чем понял, что эта часовня принадлежит “изнанке” реальности. Просторное помещение, с огромными витражами и привлёкшей моё внимание огромной золотой статуей… с лицом Камосиды?

Меня укололо чувство опасности, и тело сделало шаг в сторону. Как раз вовремя – на том месте где только что была моя голова просвистел и ударился в стену волейбольный мяч.

– Спасибо, Вильям, – мысленно произнёс я.

В обыденности на меня было устремлено множество взглядов. Кажется, я зашёл сюда посреди матча…

– Кто это сделал?

Глаза сами повернулись в сторону… ну конечно же. Физрук собственной персоной.

– Извини, Амамия, случайность, – с ухмылкой крикнул он. – Продолжаем!

Матч возобновился. Я ещё раз окинул спортзал взглядом, и вышел. Больше меня в школе ничего не держало.

Следующей остановкой был супермаркет, где я купил предметы первой необходимости, в расчете на то, что завтра доставят запчасти для душа.

– А… это ты… – вздохнул Содзиро, когда я вошёл в кафе. – Как прошёл первый день?

– Один из преподавателей решил что будет забавно распустить слухи о моей судимости, – я пожал плечами. – Вся школа гудела об этом как улей с самого утра.

– И что ты собираешься делать? – нахмурился он.

Связаться со знакомыми якудза чтобы они нашли мне оружие, затем с контрабандистами чтобы достали патроны, и написать тому парню из подполья Аум Синрикё прислать мне несколько контейнеров зарина, а потом показать янки, как выглядит школьный шутинг по-японски. Шутка, но не думаю, что кофейный дед готов её понять.

– Налечь на подготовку к YKI.

– Что это?

– Финский языковой тест, необходимый для поступления в их университеты, – пояснил я. – У них бесплатное высшее образование, даже для иностранцев, но только на государственных языках.

– Ты хочешь уехать из Японии? – удивился Содзиро.

– И забыть её как страшный сон.

В его ауре промелькнула растерянность с ноткой сочувствия.

– Тебе пришла посылка из дома, я отнёс её наверх.

– Спасибо, Сакура-сан. Пойду разберу её.

Посылка из дома “порадовала” меня распечатанным листом, положенным на вещи. Пробежав его глазами, я презрительно фыркнул.

Астрологи точно объявили неделю разочарования в человечестве. Отец написал, что вся моя техника конфискована, чтобы я “не воспринимал пробацию как развлечение”.

– Да подавись.

Я заработал на неё один раз, заработаю и второй. Спасибо и на том, что не потащил меня в суд за нападение… надеюсь это из-за остатков родственных чувств, а не потому что он не хотел портить свою репутацию ещё больше. Смяв лист, я бросил его в мусорную корзину. Затем, быстро разложив вещи по полкам, я спустился вниз.

– Вы ещё долго будете открыты, Сакура-сан?

– Час. А что?

– Вы говорили, где-то поблизости есть баня. Хочу сходить.

– Да. Как выйдешь из кафе, иди налево, тебе нужен первый переулок.

– Спасибо, – кивнул я, и поднялся обратно, только чтобы взять свежую одежду.

Баня действительно была совсем рядом. После нескольких дней без возможности им воспользоваться, душ был особенно хорош, но опуститься в горячую ванну – вот что стало настоящим блаженством. Просидев там добрые пятнадцать минут, я вышел, помылся ещё раз, про запас, и вернулся в кафе. Поставив будильник, я лёг спать – сегодня пораньше, потому что завтра с утра я хочу обследовать спортзал ещё раз.