Черновик для Эффы - 3

Пролог

В прозрачном зип-пакетике на столешнице из лакированного железного дерева находился порошок белого цвета мелкой фракции, равномерно окрашенный. Было его много – грамм сорок, но несмотря на безобидный состав (в приложенном протоколе было четко указано, что это сахар-рафинад), обошелся он Империи страшно дорого.

Где-то в стопке бумаг, лежавших по правую руку от Канцлера, были подсчитаны все прямые потери – сломанная мебель, испорченная еда, работа медицинских бригад, стоптанные толпой газоны, пропавшие в панике серебряные вилки и ножи…

Был и косвенный урон, который сложно подсчитать сразу – потеря лица, отдавленные ноги послов других стран и пережитый ими страх, волнение населения… Все это аукнется сорванными контрактами, потерей доверия и разговорами, что Империя «уже не та»…

Но самым серьезным ударом по казне станет пропажа семи тонн таллиума. Станет – потому что до следующей инвентаризации весь этот объем все еще находится в центральном хранилище под надежной охраной. По бумагам.

Канцлер побарабанил пальцами по подлокотникам кресла и задумчиво посмотрел на портрет Императора на стене перед собой. Изображение главы государства снимут со стен только после смерти, затем повесят другое.

А вот Канцлера могут снять и повесить при жизни. Если результат инвентаризации не сойдется на эти самые семь тонн.

И, досада какая, он сам сделал так, что таллиум, размельченный до мелкой взвеси, в безымянных мешках, искать напрямую никак нельзя.

Ведь установлено достоверно – груз был только на одном «Эсмере-9». Там было две тонны ценного металла – уже бережно собранного после взрыва по улицам и крышам, отделенного от всего лишнего и отправленного на переплавку в слитки. Скоро их перевезут в центральное хранилище, и на бумаге у Империи станет на две тонны стратегического металла больше… До инвентаризации осенью этого года.

Канцлер умел сдерживать эмоции, поэтому даже не изменил позы – продолжал барабанить пальцами и смотреть на пакетик с сахаром.

Каким образом пять оставшихся тонн таллиума превратились в сахар – выяснять придется лично ему.

Подозреваемые имелись – как иначе? Третье место в их числе занимала полковник Сойер – ныне, стараниями Канцлера, генерал в отставке. Суетливая дамочка, напористая, неглупая – единственная, кто не успокоилась и продолжила копать, сама не понимая, что делает это под высшее руководство. Как бороться с такими упрямцами Канцлер знал и практиковал давненько – он приблизил ее и велел докладывать лично о ходе поисков второго «Эсмера-9».

Если бы она что-то нашла, Канцлер успел бы отреагировать. Держи друзей близко, а врагов – еще ближе…

Мисс Сойер и в самом деле справилась – отыскала пропавший гравилет, чудом отследив его в многомиллионном городе. В отчете написано – лично опрашивала персонал гаражных хранилищ, нашла зацепку, вышла на нужный бокс.

Так как таллиум хранился в соседнем боксе, и на вскрытии его полковник не настаивала, ей дали совершить этот подвиг. Если бы таллиум хранился бы там же – бокс оказался бы пустым. Ведь все запросы мисс Сойер проходили через Канцлера.

Ну а полезла бы вскрывать нужный бокс сама и уже потом прибежала бы хвастать – то на одного пропавшего без вести полковника в Империи стало бы больше. Эка невидаль...

Тут у нас целые мэтры пропадают – Канцлер огладил подлокотник пальцами. Мэтр Сатра Нарем исчез в четверг – его гравилет разбился и сгорел рядом с портальной площадью, спас-капсула найдена на крыше одного из жилых домов поодаль. Сам мэтр, в гаражном боксе которого хранился таллиум, словно в воду канул. Следствие говорит, что жильцы слышали крики, а кто-то – видел двух падающих с крыши людей. Но на земле нет следов падения, а в больницы не поступал человек схожей внешности.

Мэтр был подозреваемым номер два. Заменить таллиум на сахар он мог легко, исчезнуть с ним – тоже. Но не было мотива. Все ведь шло хорошо – да, две тонны потеряли, но пять успели вывезти, что было более чем достаточно. Нарем не из пугливых – он сам был среди тех, кто сформулировал необходимые государству преобразования.

Мэтру просто незачем было бежать. Мистер Нарем ждал воскресенья даже больше, чем сам Канцлер.

Подозреваемым же номер один был помощник мисс Сойер - мистер Тан Савой. Имя студента не должно быть известно в кабинете Канцлера, но так вышло, что он его знал, помнил и вряд ли забудет.

Когда Канцлер выделял средства мисс Эффе Сойер, он покупал ее преданность – и за безграничную веру в себя платил безлимитным кредитом. Нужен сотрудник – пожалуйста. Хотите купить гравилет в чужой стране – да это просто мелочи на фоне потерь средних общевойсковых учений в глубоком тылу. Империя не обеднеет. Просто делайте что хотите, но не мешайте наступить воскресенью.

Наверное, Канцлеру стоило формулировать желания тщательнее – супруга Канцлера, профессиональная безработная, считала, что это помогает добиться цели.

Каким образом гражданская яхта подавила заговор в Савате, Канцлер читал, периодически заглядывая на титульный лист – отчет ли это или выдумка. Но факт остается фактом – мероприятие, на которое Канцлер и его «друзья» выделяли деньги, оказалось сорвано.

А ведь любые преобразования в государстве – особенно смену формы правления – надо фиксировать признанием других держав. Иначе большой войны не избежать – а Канцлер и соратники вовсе не желали сидеть в бункерах под ядерной бомбардировкой.

Авидан должны были убедить «друзья» – не бесплатно, ценой двух граничных областей. Канцлер уже два года вливал в эти области деньги и тут же вытаскивал через прикормленных градоначальников, поэтому легко готов был отказаться от депрессивных территорий.

Сават должен был возглавить лояльный монарх – деньги с ограбленных областей шли второму принцу и тратились на оружие, подкуп и взятки. Ну и «друзья» тоже вкладывались – у них были собственные интересы в богатом королевстве.

После срыва заговора, деньги оказались потрачены зря, а у «друзей» появились вопросы.

По счастью, ситуация критической не стала – оказалось несложно выставить собственную роль на передний план перед саватцами. Старый король обязательно вспомнил бы об этом, когда Империя стала бы парламентской монархией.

На востоке было море, на юге – радиоактивные болота и страны, которые ненавидели бы Империю при любой форме правления, а мелкие страны на юго-западе не имели права на собственное мнение… Все должно было получиться.

Но не получилось. И подозреваемым номер один в этом был Тан Савой.

Его сотовый телефон фиксировался в районе катастрофы у вокзала – мистер Савой перелетел туда с брошенных районов города. Затем он пробыл там чуть больше часа и отправился обратно. Директива передавать координаты «группы расследования» действовала вплоть до воскресенья, и Канцлер имел возможность ознакомиться.

Следователь, ведущий дело об исчезновении мэтра – пока что в целях предъявить ему обвинение в опасном вождении – определил, что в момент крушения над территорией вокзала исчез идентификатор гравилета марки «Партнер комби». И маршрут его шел ровно из тех же брошенных районов. В число обвинений вошло использование ложного идентификатора – но любой адвокат развалит это дело, слишком несовершенна система диспетчеризации.

Если предъявить Тану Савою, что он похитил и убил мэтра Нарема, дело развалится столь же легко. Летать тем же маршрутом, да в плотном городском потоке – не преступление. На чем приехал – не помнит, других доказательств нет.

Вот если бы мэтр Нарем не менял каждый раз телефоны, номера и идентификаторы, то движение этих двух людей можно было бы сопоставить. Но род развлечений мэтра научил его скрытности, на свою беду. Сейчас даже нет подтверждения, что Нарем был в собственном гравилете – какое уж тут обвинение в убийстве…

Можно пойти другой тропой – другая группа следователей экстренно раскручивает, откуда взялся на тезоименитстве сахар в пушках для салютов, и почему выстрелы были произведены столь рано.

Но у них вряд ли что получится – цепочка тупых исполнителей, которые даже не усомнились, насыпая сахар в дуло, уперлась в труп шефа летнего дворца. Тот был известным любителем азартных игр – и одним вечером проиграл присягу Империи…

Да, партия и производитель сахара известны – но его за два дня до этого развезли по всей столице. От этого Канцлер испытывал и раздражение – нельзя определить покупателя, и облегчение – путь именно этих мешков начался в боксе мэтра Нарема.

Итак, если предположить, что мистер Савой каким-то чудом заставил мистера Нарема говорить, то таллиум следует спрашивать с него.

Возможно, действовали они вместе с мисс Сойер – но Канцлер сомневался, что она настолько недальновидна, чтобы сдать «Эсмер-9», а потом пытаться продать таллиум. Проще было не находить «Эсмер» вовсе.

А вот слить начальнице гравилет и оставить себе приз – выглядело объяснимо. Для порядка, конечно же, следует трясти обоих…

Проблема в том, что Канцлер – не криминальный босс. Канцлер – второе лицо в государстве, строгий начальник, который может требовать соблюдать закон, но не нарушать его.

Да, он может прямо сказать следователю, что паренька надо бы расспросить пристрастнее – но не станет этого делать. За мистером Савоем приглядывает «Небо Империи», и с этим приходится считаться. Неизвестно, по какой причине такая опека – но приглашение на тезоименитство Канцлер отменял только после личной беседы с Гаусом Хайни. Пришлось откупаться отчетом о событиях в Савате – в качестве дружеского жеста и обоснования своих действий. Как будто он принца крови не пускает, а не какого-то студента!..

Сейчас, после разговора, «наезжать» на протеже мистера Хайни будет неправильно и даже вредно…

Еще можно было бы расспросить подозреваемых через друзей-мэтров. Люди там крайне разочарованы, что идеи жесткого контроля над биоэнергетами придется отложить на более поздний срок. А ведь так хотелось обязать каждого одаренного получить гражданский чин и быть в вертикали подчинения – на верхушке которой были бы всеми уважаемые гранды, то есть они лично. Министерство биоэнергетики, финансирование, власть - такова цена их участия. Которая со временем могла бы превратить парламентскую монархию в нечто иное, но Канцлер был уверен, что удержит вольницу ученых. Они все-таки слишком самоуверены и мало приспособлены к кабинетным интригам.

Мэтры – лично заинтересованы, чтобы Канцлер остался на своем посту, и не особо ценят чужие жизни.

Но вторым человеком, с которым Канцлеру пришлось объясняться за отмену приглашения, была мэтр Агалле Лунк. Она не участвовала в заговоре – ее просто побоялись включать в число посвященных. Но если она узнает, что «ее мальчика» обижает кто-то из своих, то закончиться это может очень плохо. А она узнает – ей просто сдадут просьбу Канцлера. Потому что он не входит в список «своих» для закрытого сообщества, а мистер Савой – является личной вещью госпожи Лунк и ценится гораздо дороже… Как бы неприятно было сравнивать свой статус с вещью. Словом, лучше, чтобы они вообще ничего не знали.

Есть еще «друзья». Но этот вариант Канцлер отбросил, даже не размышляя. Они, конечно, справятся – но никаких пяти тонн таллиума Канцлер назад не получит. За счастье, если они вернут хотя бы тонну. Жадные твари, готовые убить за мелкую монетку. Воспоминания после провала в Савате были как никогда свежи.

Оставались варианты более сложные, щекотливые, построенные на отношениях с людьми, узнай о которых в прессе, и карьера Канцлера оборвется даже до осенней инвентаризации.

Все знают, что Империя уже много лет ведет позиционные бои на южной границе – болотистой, с множествами радиоактивных пятен, оттого бесполезной, поэтому армия только удерживает рубежи малыми силами и ловит контрабандистов.

Но мало кто догадывается, что за этот мир и спокойствие Империя платит. Просто это дешевле прямого конфликта – цена гораздо ниже, чем платить за технику, снабжение армейских корпусов и оплачивать гробовые. Деньги идут зарубеж окольными путями – знает об этом пара человек в казначействе и первые лица страны. Собственно, с этих полезных соглашений и начался карьерный взлет Канцлера – страна любит стабильность и не любит посылать своих детей на войну.

Разумеется, как умный человек, Канцлер завел переводы так, что с них шел процент ему, а сам факт договоренностей имел межличностный характер – не Империя платила, а Канцлер, и не правительствам, а конкретным династиям генералов и военачальников врага.

Выплыви все на поверхность – виноват будет только Канцлер. Император, помнится, даже благодарил за такую самоотверженность…

Опять же, так дешевле - в чужих правительствах все разворуют махом, а вот генералы, даже случись прямой приказ на атаку, успеют предупредить. И маневр «захлебнется в засаде».

То же самое действовало и в Империи – если очередной армейский гений решит проявить инициативу и запросит прошение «расширить зону контроля», то вместо карьеры получит подготовленного врага на обустроенных позициях. Мерзко, но таких инцидентов немного – всех «инициативных» повыбили, а южная граница считается угрюмым болотцем для неудачников.

Разве что за контрабандистов платят честно по обе стороны границы – должно же быть хоть какое-то развлечение.

Словом, с чужими генералами у Канцлера были неплохие отношения. И услугу они могли оказать легко – подумаешь, тщательно расспросить двух людей, попавших в плен.

До таллиума генералам не дотянуться – он где-то здесь, в столице. Ни Тан Савой, ни Эффа Сойер не уезжали из города.

Опять же, это имперский таллиум – и лежал он в кармане Империи. А что там эти двое будут лопотать про заговор, какой-то галлюциноген и сахар – полный бред. Просто воришки, которые хапнули слишком много, и будут наказаны.

В любом случае, пять тонн таллиума – это вполне себе цена горячей войны, если партнеры поступят некрасиво. Не станут они рисковать безопасностью и обеспеченной старостью для себя и детей – пограничная война будет кормить целые поколения, если вести себя разумно.

Решено.

Остались мелочи – надо как-то доставить новоиспеченную студентку мисс Сойер и ее подчиненного-третьекурсника на южный фронт.

Кто-то сказал бы – это, наоборот, самое сложное. Но…

Канцлер нажал на селектор.

- Навиль, будьте добры, вызовите ко мне Министра Обороны и Министра Просвещения. – Канцлер посмотрел на часы. – На шестнадцать, сегодня.

Следует возродить славные традиции студенческих практик в вооруженных силах Империи. Мы не можем себе позволить расслабляться в сложных геополитических условиях. Подготовленные кадры – наша главная ценность. А опыт в реальных боевых частях – ничем не заменить, никакими учебниками.

Тезисы будущего постановления рождались легко и без труда. Закон он продавит – Минобороны будет только рад биоэнергетам на фронте, у них вечная нужда. Радиация – та еще головная боль. Ну а Минпросвещения можно купить, выделив деньги на снабжение и вещевую подготовку – студенты подчинены им, а значит, им и воровать деньги на тендерах.

Разумеется, будет много возмущения – дети на факультетах биоэнергетов непростые. Будет множество требований отправить «кровинку» на безопасный восток или север, да хотя бы на запад. Куда угодно, но не на юг.

Каждое распределение будут изучать с подозрением – чуя коррупцию, обман, подлог… Это сильно ударит по настроениям в стране, беречь спокойствие которой – тоже в интересах Канцлера.

Значит, устроим лотерею. Абсолютно случайную и беспристрастную – какая воинская часть выпала, так и повезло.

Канцлер вновь нажал на селектор.

- Навиль, будьте добры, чаю.

Расторопный референт принес поднос с чайничком, чашкой на блюдце, маленькой ложкой и сахарницей.

- Спасибо, Навиль. – Отправил его Канцлер обратно.

Затем расстегнул зип-пакетик и высыпал содержимое в ароматный чай. Размешал и отпил.

Тянуло, отчего-то, отходами.

Впрочем, мистеру Савою и мисс Эффе вряд ли доведется пить что-то более приятное – в самом скором времени.

Так уж им не повезет с билетами.

Глава 1

Вид бывшего автобусного депо вызывал такую гамму чувств, что пришлось остановиться, чтобы привести мысли в порядок.

Ветхие, откровенно унылые на вид здания гаражных боксов, мастерской, складов и управления – серо-бетонные, созданные ради функции, а не красоты, они граничили с парковой зоной, такой же заброшенной, на юге и востоке, участком железной дороги на севере и явно раздражали жителей новеньких шестнадцатиэтажных домов, расположенных западнее. Мало кому понравится, когда рядом с недешевой столичной недвижимостью соседствует вот такое – давно брошенное, с покосившимися заборами, исписанное граффити и лезущей из-под стыков бетонных плит травой. С высоты верхних этажей еще и крыши построек видны – плоские кровли с накиданными туда бутылками и мусором, которые поганили вид на парк. Я на жилые дома поднимался, видел – грустное зрелище.

Жильцам, конечно, обещали построить на месте депо школу и детский сад, но земля под зданием и территорией имела назначение «транспортная инфраструктура», а охранная зона железной дороги и вовсе превращала эти обещания в прямой обман. Словом, одна надежда – что кто-нибудь купит этот брошенный кошмар и приведет в нормальный вид.

И вот, мечты их сбылись. У депо появился новый хозяин.

Именно от ощущения, что вот это все – мое, чуть ли не срывало крышу.

Три года жил, ни к чему не привязывался – чуть ли не на чемоданах, готовый сорваться в любой момент. А тут, за пару месяцев – сначала кот, потом гравилет. Теперь вот – угрюмые строения площадью в пять тысяч квадратных метров и полтора гектара территории вокруг. Недвижимость. Не-движимость. Уже не схватить в охапку, не увезти разом. Что-то свое в этом мире. Ощущение, будто вина плеснул в голодный желудок – и искрится внутри, и пьянит немного.

Двести тридцать миллионов за участок, который выходил на торги уже четвертый раз и должен был вновь уйти на понижение ставки. Вроде и должно насторожить – раз никому не нужно, то мне зачем?.. Но дело было в другом – те люди, что приценивались к городским участкам, смотрели на объект несколько иначе. Они видели фактически землю, с которой надо сносить старые строения и платить астрономические взятки, чтобы разрешили хотя бы средневысотную застройку – а иначе как отбить деньги?.. Есть участки сильно дешевле – если посчитать все расходы. Идею же целевого назначения никто всерьез не воспринимал – невозможно конкурировать с сетевыми мастерскими, но уж если решишься, то зачем для этого лезть так близко к центру города? Хватает никому не нужных окраин.

Знал я одну такую мастерскую – заказчики руку у кармана держали, чтобы кошелек не вытащили, и доверяли свои колымаги с большим сомнением – в основном от безысходности.

А уж если говорить про гравилеты ценой в тридцать-сорок миллионов, они на такую окраину и не полетят. Так что покупалось в первую очередь местоположение.

Застройщик близлежащего жилого комплекса, быть может, и заинтересовался бы приобретением рано или поздно - земля подходила под строительство парковочного комплекса. Но он еще свои парковки не распродал, отстроенные вместе с домами. Зачем ему конкурировать с самим собой? Кого-то чужого он тоже не боялся – городской газ заходил в его подстанцию, и плату за техприсоединение он мог назначить любую. А обогревать депо только электричеством – ну, удачи. На территорию от города под землей заходили десять киловольт, их согласовывать было не нужно, но - пять тысяч квадратных метров бетона! Первая же зима вывернет все карманы.

«Как хорошо быть почетным гражданином Империи. Нулевой тариф – я тут еще подогреваемый бассейн по зиме воткну», - с улыбкой вздохнул я полной грудью, отталкивая приоткрытую калитку.

Вода и канализация имелись – не совсем уж руины на пустыре. Осталось только их расконсервировать и частично починить – тоже деньги, но умеренные. Чинить, в общем-то, требовалось почти все, и везде за «умеренные деньги». Всю эту умеренность я старался не суммировать, чтобы не портить себе настроение.

Внутри территории, несмотря на ранний час – всего-то девять – уже была слышна суета. Любой шум затеряется на такой площади, но я знал, что там работает человек тридцать - тот самый орденоносный состав с гравилета с энтузиазмом принялся за будущий бетонный холст.

Мы все-таки созрели для открытия арт-мастерской – Сагго, я и Мастер, который при обслуживании «Рансата» обнаружил в тайнике четыреста миллионов крупными купюрами.

«Семья принца рыдала, когда его изымали!» - Вспомнились слова четвертого принца Ноэля.

Тут зарыдаешь.

Правда, когда Мастер взволнованно требовал в трубку «срочно приезжать!», я думал все что угодно – от поломки «Сагиры» и наехавших аудиторов Казначейства до беременности одной из его пассий.

Оказались – аккуратные саватские и имперские купюры, перевязанные банковской лентой. Больше всего было имперских – и, видимо, именно они потребовали тайника. Такую сумму в банк не понесешь, появятся вопросы.

Собственно, мы тоже не понесли.

На покупку депо и земли был оформлен ипотечный кредит – первый взнос шестьдесят девять миллионов с проданного «Спектра-7», с пари вон Лаби и собственных накоплений. В общем, всех доходов, которые можно было подтвердить бумагами.

Залог – приобретаемая недвижимость, срок платежей – тридцать лет под льготные два процента годовых для молодых предпринимателей. Ежемесячный платеж – почти шестьсот тысяч. Сумасшедшие деньги. Еще более сумасшедшим было то, что мои «пенсионные выплаты» покрывали половину – полученные за Сават награды добивали сумму до трех сотен тысяч. А еще я получал повышенную стипендию.

В общем, все равно пришлось брать поручителей – под документами подписался Мастер. Хотел еще Сагго, но его кредитная история чуть не отменила всю сделку.

Кредит одобрили – судя по радушным улыбкам, готовясь в самом скором времени отнять у простофиль и деньги, и залог.

Ну а мы, во-первых, реализовывали общие мечты. А во-вторых, легализовывали найденные суммы – оставшиеся миллионы постепенно будут проведены через кассу и станут чистенькими, не вызывающими ни у кого вопросов.

Да, немного странным покажется вложить в бетон семьдесят миллионов, чтобы жить потом скромно, платить проценты и вытаскивать из предприятия не самые большие суммы. Но математика была примерно такой: имелось четыреста миллионов, честно разделенных с Мастером пополам (я этот тайник в жизни бы не нашел). Из своей доли каждый скидывался по тридцать пять миллионов на первый взнос и держал в уме, что придется добавить на ремонт и оборудование примерно столько же. Итого оставалось по сто тридцать, что было, с одной стороны, гораздо меньше исходной суммы, но гораздо больше ноля после разговоров с налоговой и уж гораздо лучше, чем срок за провоз огромной суммы наличных через границу.

Самое важное – эти миллионы теперь можно будет тратить. Мастеру - назначить себе высокую зарплату, оформить в ипотеку жилье, взять неплохой гравилет, а мастерской заниматься в качестве хобби состоявшегося миллионера.

Ну а мне – если найдется покупатель на таллиум, можно будет и эти доходы провести через давно действующий бизнес. Все-таки сто тридцать миллионов – это тоже мало для поместья.

Хотя, как сделаем новый забор, Ноэля можно будет «размораживать» и ставить охранять территорию – как минимум, гонять чужих котов и собак. Будет стильно.

Еще до поисков объекта недвижимости я приготовился долго и терпеливо объяснять Мастеру, что потерять часть, но сохранить сумму, достаточную для безбедной жизни – это необходимость, но он вообще понял ситуацию по-своему.

Мы, говорит, организуем прибыльное дело – и не жжем деньги, а вкладываем в будущие прибыли. Вот уж кто оказался настоящим оптимистом.

Во мне же была разве что тихая и светлая надежда, что реальные доходы от мастерской когда-нибудь станут перекрывать ежемесячные платежи по кредиту. Но на первое время – главным заказчиком буду я. Надо перекрасить «Рансат» - Сагго уже готовил первые наброски.

Наш арт-директор, к слову, о денежной находке не знал – мы берегли его психику от соблазнов алкоголя, кутежа и гулящих женщин, накрутив, что мы лезем в кредиты, и весь будущий триумф зависит от его таланта и работоспособности. Он даже закодировался.

От новосозданной фирмы, арендовавшей у меня здание, Сагго выделили половину. Еще половина была у Мастера, он же был директором. Свою часть я планировал брать арендной платой – недвижимость оформлена на меня, иначе никаких льгот от «почетного гражданина».

В любом случае, если когда-нибудь сильно разругаемся, то это будет не по моей вине. Значит – пусть сами уходят.

Странное дело, раньше всегда планировал уходить я…

Для порядка, я обошел территорию – весь мусор и хлам мы вывезли специальными службами в первый день, но с травой между плитами и листвой с ветвями, налетевшими с парка, надо бы что-то делать. Забор надо хотя бы поправить – тот местами угрожающе заваливался наружу, а в будущем вообще ставить новые столбы под освещение и видеонаблюдение. Еще никуда не зашел, а уже дел наметилось на круглую сумму.

Если же смотреть на здание – в первую очередь требовалось вставить окна и починить крышу - местами капает. Поставить нормальные подъемные ворота, а граффити закрасить.

Но отчего-то, несмотря на все будущие сложности, улыбка только становилась шире. Когда есть деньги, то никакая это не проблема, а радость.

Особенно, когда есть человек, которому за счастье орать на строителей и требовать все делать по чертежу – Мастера я нашел у западных боксов, некогда предназначенных для хранения автобусов. Теперь их назначением будет принимать дорогие гравилеты – эта часть определена в «парадные», чтобы примирить жильцов с новым соседом. Мы должны выглядеть респектабельно и радовать глаз.

А вот боксы на восточной части будут для обычных ремонтов – нет смысла отказываться от мелкой, но стабильной денежки. Тем более что Мастеру уже звонили люди из числа бывших постоянных клиентов – спрашивали, куда он трудоустроился после увольнения. Потому что доверять оставшимся бандерлогам свои гравилеты они отказываются. И правильно делают, к слову.

Мастер занимался делом необычным – сидел на раскладном стульчике у входа и рисовал под дневным светом что-то карандашом в блокноте, от усердия даже прикусив язык. Вот что значит связался с творческими людьми – уже и сам ваяет.

- Привет, - не стал я подкрадываться.

- Ага, привет, - кивнул он, критически глядя на результат своего труда. – Вот, оцени. – С гордостью развернул он блокнот.

- Это что? – Присмотрелся я к шести картинкам, в которых так или иначе был обыгран гаечный ключ.

- Как что? Это знак Ордена Гаечного Ключа! Орден есть, знака нет – непорядок.

- М-да? Неплохо. Только варианты два и четыре надо исключить, у нас в Ордене есть девочка.

- А почему я не знаю? – Возмутился он. – А моим можно вступить? – Заинтересовался он тут же.

Мастер тактически неверно поддерживал порочные отношения с двумя художницами. Время скандалов, выяснений отношений и драк с побитыми лицами (били Мастера, он терпел) уже прошли. Наступила рутина с двойными подарками и эпатажными прогулками под ручки на набережной. В общем, каждый по-своему переживает кризис среднего возраста.

- Конкретно эта девушка скоро возглавит департамент в городской администрации Столицы. – Обосновал я вступление старосты.

Ее даже новая лотерея распределила в столичный гарнизон – настолько там намагничено на успех. Хотя от ее присутствия в воинской части выйдет сплошная диверсия – видел я пошитую для нее форму гражданского специалиста, там солдаты спать не смогут.

Форму, к слову, пришлось отправлять на ремонт – ну не получается у меня с пуговицами…

- А не, тогда без вариантов. – Кивнул Мастер. - Мои могут возглавить шабаш ведьм, но их всего две в городе.

Относился Мастер к Ордену очень серьезно, связывая все свои жизненные успехи с вступлением в него – где-то даже небезосновательно.

Вон, даже за логотип взялся.

- Первый вариант весьма неплох. – Одобрил я, глядя на гаечный ключ, крушащий морду какому-то созданию. Художественных навыков было недостаточно, чтобы понять – какую, но явно злобную. Ключ же вышел как живой – еще и подписан, что на семьдесят два.

- Мне тоже нравится. – Покивал он. – Сделаю шевроны?

- Мастер, Орден тайный.

- Так я на подкладку! Чтобы, если что, развернуть и показать!

- Делай, - стоически согласился я.

Шутливый Орден состоял из четверых человек и системы идентификации не требовал. Но да нравится – пусть занимается.

- Я основу закажу, а узор Ташша дошьет. Она умеет красиво и не болтливая.

Комментировать было что – во-первых, ни одну из девушек Мастера не звали Ташша… Значит, и в самом деле не болтливая.

Главное, чтобы депо не стало местом преступления, а так – пусть делают что хотят.

- Сагго внутри?

- Ага, щупает кирпичи у северной стены. Как штукатурку сняли – он как прилип. Говорит, им лет двести – они марочные, со штампами.

- А остальные стены? – Вообще не обрадовался я.

- Бетон и шлакоблоки. Там только одна стена такая. Наверное, осталась после войны, не стали трогать.

- Вы это – чтобы никакой огласки! Еще превратите тут все в объект культурного наследия, - забеспокоился я.

Чиновники подпись легко поставят, а мы замаемся доказывать, что из такого кирпича полгорода сделано.

- Да он с пониманием. Сказал, если аккуратно все снять, то покупатели найдутся.

- Сагго приносит деньги – скоро мир сойдет с небесной оси… - Покачал я головой. – Пойду-ка я гляну.

Кувалду бы еще подыскать для острастки.

Речь ведь не о сохранении старины – речь, в первую очередь, что у местного застройщика в городской администрации гораздо больше друзей, чем у нас. У нас их вообще нет.

И если он захочет наказать тех, кто увел у него земельный участок, то мы сами принесем ему повод.

А еще у нас кредит, который, конечно, есть чем платить, но если организация фактически уйдет в простой и будет показывать доход… Короче, не нравятся мне такие находки – денег от них вряд ли выйдет много, а вот хлопот может навалить по горло.

- Тан, ты лучше в восточный бокс загляни сначала.

- А там что?

- Наш первый заказчик, - с довольством кивнул Мастер. – Ну и подруга твоя. «Сверхновую» привезла обслуживать. Она еще там – тебя спрашивала. Я говорил, что ты в течение часа будешь – сказала, дождется.

Вот так все фильмы ужасов и начинаются – сначала находят старинную стену из редкого кирпича, а потом приезжает Эффа Сойер, генерал-майор в отставке.

Отношения с ней в очередной раз переживали не лучший эпизод – фактически, отсутствовали. Как нашла своего «Эсмера-9», бокс с которым ей подсказал благородный незнакомец, так приехала лично только один раз – внимательно смотреть в мои честные глаза. Моргнула первая - явно есть у нее что-то темное за душой. Ну а биоэнергеты достаточно хорошо владеют своим телом, чтобы переморгать памятник – или хотя бы выйти с ним в ничью.

После события на тезоименитстве императора Эффа отметилась коротким звонком – и больше на радарах не появлялась.

Три недели прошло – и вот, выяснила, где у меня бизнес, а я никаких объявлений не давал и никому постороннему о нем не рассказывал. Подозрительно.

- Здравствуйте, мисс. Кофе, круасаны? – Подошел я сбоку к девушке в бежевом летнем платье с синим поясом, привалившейся к стене и скрестившей руки на груди.

Смотрела Эффа на парк – высокие деревья нависали уже над забором и потихоньку, ростками, пробирались на территорию. Шумели они красиво – рядом железная дорога, ветру есть где разбежаться - я в первый раз тоже заслушался.

- Ага, привет. – Покосилась она на меня. –У тебя же нет ни того, ни другого?

- Нет, но я знаю, где есть – могу вызвать вам такси.

- И совести тоже нет, - хмыкнула Эффа, отталкиваясь от стены. – Давай-ка, мистер Савой, оставим тут мобильные телефоны и прогуляемся к во-он тому забору.

- Охотно, мисс. Хотите, покажу забор с той стороны? Там общественная территория, сможете гулять сколько захотите. – Улыбался я.

Не нравятся мне такие заходы.

- Тан, пойдем поговорим. В твоих же интересах. – Положила Эффа свой сотовый на бетонную плиту и направилась вперед.

Вздохнув, оставил свой мобильный и неспешно ее догнал – аккурат у забора, за которым начинался густой подлесок с кучей мусора у корней. Эту часть нанятые люди чистить не стали – не входило в территорию. Надо будет вызвать еще раз.

- Как дела на пенсии? – Начал я нейтрально.

- Да уж похуже, чем у тебя, - оглянулась она на депо и цокнула. – Тан, ты совсем страх потерял?

- Не спорю, малый бизнес в наше время – дело рисковое, но есть некоторые шансы на успех.

- Неужели ты думаешь, что можно вот так взять и нагло тратить наворованное? – Повернувшись, прищурилась она.

- Эффа, я в кредитах по уши. Еле наскреб на первый взнос. О каком наворованном идет речь? – Искренне недоумевал я.

- О твоей бартерной сделке по сахару, - повернулась она к кронам.

- Понятия не имею, о чем ты.

- Тан, я хороший следователь.

- Пенсионер.

- Вот и радуйся, что я пенсионер. Иначе бы поехала не к тебе, а сразу в управление.

- Не, все равно бы ко мне поехала. Между нами особая химия.

- Да ну? – Фыркнула Эффа.

- Я еще ни разу тебя не послал.

- И где бы ты был, если бы послал?.. – Прищурилась Эффа.

- Ну, признаю, - неохотно сказал я, глядя на собственное депо. – Но тебе повезло со мной больше, госпожа отставной генерал.

- Вот чтобы нам продолжило везти, верни все немедленно.

- Что вернуть?

- Ты понимаешь.

- Не понимаю. – Хмурился я. – Уточните, будьте добры. Что именно вернуть? Лучшие годы жизни?

- Мистер Савой, я очень хорошо вас знаю. – Перешла Эффа на официальный тон. – И пока другие следователи бегают по складам и магазинам, я задалась вопросом – где бы взял сахар ты? Ты же жадный.

- Но-но!

- Прижимистый, - согласилась она. – Поэтому ты бы не поехал в магазин. Ты взял бы его прямо с вагона. Три тонны – не шутка. Поэтому я поехала на грузовой терминал. Есть там один кадр с непогашенной условкой – прижала его. Он и рассказал, что в четверг ночью приезжал мутный рыжий тип, гнусавый такой, еще на левую ногу хромает.

- Пока что очень на меня похож, продолжайте.

- Не выпендривайся. В кепке, в куртке. Они ему закинули этот сахар и поехали перегружать в гаражный бокс. Прямо за стенкой с найденным «Эсмером-9» он был.

- Так-так. Ты, к слову, не говорила, где нашла «Эсмер».

- Зачем? Это ж ты мне его слил, - фыркнула мисс Сойер. – В общем, они поменяли сахар на другие мешки – вроде в двадцать килограмм на вид, но тяжеленные. И той же ночью перевезли их в дом у вокзала. Разложили по этажам.

- Нагнетается саспенс, что же будет дальше?

- И уехали обратно. Рыжий честно расплатился.

- Итак, у тебя есть подозреваемый. Некий рыжий тип.

- Дом был в точности тот, где снимал когда-то комнату Тан Савой. Пока из-за реконструкции его не переселили в престижный ЖК. Ты, кстати, в курсе, что только тебе так повезло?

- Подарки судьбы я принимаю с благодарностью.

- Ну вот. Прими этот – все эти сведения пока что не на столе у Канцлера. И будь так добр, отдарись.

Я посмотрел по сторонам, поднял с земли листочек и попытался вложить в ее ладонь.

- Тан! – Убрала она руку. – Верни чужое.

- Пусть этим рыжие занимаются, а я знать ничего не знаю. Занесите в протокол.

- Не надо со мной ссориться. Я прекрасно знаю, что мы ничего не найдем. Но…

- А раз не найдете – не надо ссориться со мной. – Оборвал я. – Договоренность была какая?

- Тебе две тонны, но не больше.

- Нет, Эффа. Договоренность была – Империя должна дожить до понедельника. Она дожила? Дожила.

- Дай мне найти хотя бы часть. – Прикусила мисс Сойер губу.

- Дам, но в ноябре.

- Правда? – Вскинулась она. – То есть, я хотела сказать – почему в ноябре? Мне надо сейчас!

- А зачем сейчас? – Поднял я брови.

- Мне срочно нужен подвиг, Тан. Надо вылечить ногу. Зашла к твоей старосте – она говорит, площадь поражения увеличилась.

- Оу. Это она сказала, где я и чем занят?..

- Да. К слову, один долг я тебе списываю. На свидание ты ее сводил, - ухмыльнулась Эффа.

- А ну показывай стопу, - присел я рядом с ней. – И что за манера – ходить к ней, а не ко мне?

- Мне Ренни показалась лучшим специалистом, - освободила она правую ногу от туфли.

Я осторожно взял стопу в свои руки и окутал своей энергетикой.

- То, что она знает больше терминов, ни о чем не говорит. – Встал я и кивком предложил молодой пенсионерке обуться. – До осени точно терпит. Даже до зимы никаких проблем не будет. Вглубь ничего не пошло, эрозия границ некритичная. Скорее всего, ты энерговод на свою «Сверхновую» цепляла, так?..

- Не на «Сверхновую», - не смотрела она на меня. – Рукой пыталась зарядить таллиум.

- И как, получилось что? – Сдерживал я раздражение.

Сказано же было – беречь.

- Нет. Но Тан, я должна была попробовать…

- Кому должна?

- Просто, скоро ведь в воинскую часть, и я…

- Стоп! – Даже руку я поднял. – Какая еще воинская часть, Эффа? Ты три недели в отставке.

- Так, от университета, по распределению, - недоуменно пожала она плечами.

- Я сейчас матом начну разговаривать, - спокойно предупредил ее. – Какая воинская часть от университета, если ты инвалид? Эффа, тебя обязаны комиссовать.

- Да, но… Стой! Я объясню!

Пришлось выдыхать просто воздухом то, что очень хотелось сказать.

- Ну, попробуй, - смотрел я исподлобья.

- Я взятку дала, чтобы меня пропустили.

Стон я сдержать все-таки не смог. Была бы тут стена – начал бы биться о нее лбом. Но имелся только забор, который все равно надо было поправить – вот им и занялся, под скрип и стон металла.

Завершил, посмотрел на Эффу.

- Мисс Сойер, - уже успокоившись, начал я. – Подскажите мне еще раз, зачем в боевой воинской части нужен инвалид-энергетик сразу после первого курса?

- Я от службы никогда не бегала!

- Зато здравый смысл давно отстал от вас, мисс Сойер. – Чуть не скрипел я зубами. – Нахрена вы нужны на южных болотах, если ничем не способны помочь бойцам?

- А ты откуда знаешь, что меня туда распределили?.. А, Ренни сказала?

- Ничего она не говорила. Эффа, нога или рука? – Примерился я к ней.

- Что значит – нога или рука? – Настороженно уточнила та.

- Что ломать будем – ногу или руку? Медкомиссию ты прошла, значит, откосить поможет только травма.

- Не собираюсь я косить! – Топнула она левой ножкой.

- Ой, блин!.. - Чуть не завыл я, но успокоился.

Чтобы ломать конечности, не надо спрашивать разрешения.

- Та-ан?

- Ладно, не сегодня.

- Что – не сегодня?..

- Да многое. – Пообещал я ей взглядом. – Но ты ничего не планируй особо на следующий месяц.

- Так! Я – не твоя собственность, чтобы указывать мне, что делать! Сказала – поеду, как все. Значит – поеду! И если хочешь помочь – выдели, будь добр, хотя бы часть этих мешков! Тогда меня залатают, и я не буду бесполезной!

- А, так ты приехала, чтобы пользу приносить.

- Ну. – Смотрела та, убрав руки за спину, словно нашкодила. – Ты просто не знаешь, что такое южная граница. Там ребята каждый день под смертью, а «сэпы» заряжать некому.

- «Сэпы» - это что?

- Стабилизатор энергетический персональный. Бублик такой на запястье, если его зарядить, то можно на зараженной территории находиться.

Ну, смысл в этом есть и неплохой – радиация сильно угнетает тело, но какое-то время «одолженный» запас стабилизирует собственную энергетику, особенно слабую.

- Из таллиума?

- С напылением, микронный слой. Но он позволяет удерживать энергию внутри бублика - там воздух. Держится, конечно, часов шесть всего, потом снова заряжать.

- Хитро… Получается, вот такое подразделение получит инвалида после первого курса и сдохнет от лучевой болезни, - цокнул я.

- Именно. Поэтому – верни.

- В ноябре. А пока походишь с костылями.

- Да дался тебе этот ноябрь!

- Ничего и слышать не хочу. Но если хочешь гипс на руку – готов пойти навстречу.

- Сам-то хоть куда попал? – Буркнула Эффа.

- Никуда.

- Да ну?..

- А Ренни не сказала?

- Она говорит, ты совсем скоро пойдешь за билетом.

- Она думает обо мне слишком хорошо, - покачал я головой.

- Да наверняка уже сходил и просто не хочешь ее расстраивать.

- И ты думаешь обо мне хорошо, но не слишком.

- Тан?

- Я никуда не пойду. Жду, когда начислят стипендию за месяц, и иду отчисляться.

- Шутишь?..

- Ни разу.

- И вот из-за какого-то месяца бросишь учебу? – Удивилась Эффа. – Я понимаю, мир не твой, но три курса прошло…

- Восстановлюсь в следующем году.

- Так практику все равно придется пройти.

- Не придется, ее отменят.

- Тан, эта вера в то, что кто-то посмотрит на бедняжек-студентов и решит, что им слишком сложно – это не про Империю! Да, потери будут – но солдаты тоже умирают, и врачи в госпиталях, и корреспонденты. Не выйдет отсидеться, Тан. – Убежденно произнесла мисс Сойер.

- Спорим, что отменят? – Вздохнул я.

- Не, ты еще прежнее пари не отдал. И если думаешь, что из-за неуставщины – тоже мимо. Пилотный проект Канцлера, там каждому солдату салфеточку подвяжут, чтобы ни слюнки на твою Ренни не попало!

- Ну вот как Канцлера повесят, так и отменят.

- Шутишь?.. – Нахмурилась молодая пенсионерка. – Не шутишь… - Констатировала она, изучив мое лицо. – А причина?..

- Кража семи тонн таллиума из государственного хранилища.

- Кр… Чего? Каких семи тонн?.. – Словно на стену наткнулась.

- Две из которых были в первом «Эсмере». – Печально поведал я ей.

- Ты хочешь сказать… - Заволновалась Эффа, но я ее перебил.

- Я уже сказал. И ты, как хороший следователь, должна понять, что происходит.

- Погоди… Мне бы посидеть где-то… - Жалобно попросила она.

Посмотрел по сторонам – бетон, трава, только что выпрямленный забор. Сгибать забор обратно было жалко.

Ну а в здании у нас с мебелью вообще полный швах – остатки стульев выкинули, люди сидят на самодельных скамейках, покрытых штукатуркой – на них же и стоят во время работы.

В итоге подхватил Эффу под спину и под колени и присел вместе с взвигнувшей девушкой возле забора – к нему спиной.

- Ты чего? – Возмутилась она тихо.

- Хотела сидеть – сиди.

- Брюки испачкаешь…

- Отряхну потом. Итак, мисс следователь в отставке, - дунул я ей на макушку, смахивая выбившийся волос. – Какой из всего происходящего следует вывод?

- Нехороший.

- А в частности?

- Если ты не врешь… Ой! Ладно, ты не врешь. – Устроилась она на мне поудобнее, убирая дернутую мною прядку. - Плохо дело… И пожаловаться некому.

- Незачем жаловаться. Инвентаризация хранилища в сентябре-октябре. Нигде он такое количество не найдет.

- Ну… Пять тонн все еще может найти, - осторожно произнесла Эффа, покосившись на меня. – А две – не семь.

- Отлично соображаешь для пенсионера. А где же он может найти пять?

- Если следователи догадаются пойти на вокзал…

- То найдут рыжего, который повез грузчиков в бокс мэтра Нарема.

- Это Спектр?..

Я молча кивнул.

- Там рядом бокс с «Эсмером»… Грузчики могли перепутать.

- Сто сорок первый бокс со сто сороковым? Даже на слух - вряд ли. Бокс был пустым, а на «Эсмере» недельная пыль. Да и потом – это же к мэтру придут с обыском, а там мало ли что еще найдут…

- Зачем ходить к мэтру с обыском из-за сахара? – Фыркнула Эффа. – Подозрительно, конечно, что он исчез…

- Очень подозрительно. Надеюсь, твой старый друг займётся его поисками в первую очередь. Светило науки, какая горечь и боль, что он пропал без вести – а то и похищен вражеской разведкой. Направить все силы!..

- Ты прямо как он говоришь.

- Да его по телевизору не выключают. Вообще непонятно, Империя тут или он всем правит. – Нейтрально сказал я.

Эффа прикусила губу.

- После тезоименитства приняты меры. Многих поменяли – я слышала.

- Значит, он будет искать пять тонн, а не пытаться завершить начатое. Но нам от этого не легче.

- Может, вернешь мешки?.. А я их найду.

- Верну и ты их найдешь. В ноябре.

- А до ноября что делать?.. Он ведь будет искать тебя. А ты тут деньгами соришь.

- Эффа, это все в кредит. Я веду себя ровно так, как вел бы и раньше. Ни великих денег, ни роскошной жизни. Даже метелку возьму и буду листья сметать. Опять же – у них нет такого гениального следователя, как Эффа Сойер.

Зарделась, взгляд спрятала.

- Ну, может и не найдут… Они ж сахар ищут, а не другое. Какая разница, где его купили?.. Это ведь не поставки оружия, он в каждом магазине есть. Пока что им непонятно – зачем.

- Да все им понятно, догадаться-то несложно. Но раз босс сказал, что второй «Эсмер» пустой, то никуда они не полезут. Они же не ты, им карьера дорога.

- Да нормальная у меня карьера. – Дернула та плечиком.

- Радуйся, кстати, что «Эсмер» официально без груза. Иначе затаскали бы тебя по допросам, спрашивая, где мешки.

- Да уже вызывали. – Вздохнула та грустно.

- И как?

- Честность – лучшая защита. Что нашла – то и показала. Согласись – глупость воровать из сумки, а потом ее находить.

- Но тебе все равно не поверили.

- Чего это?..

- Распределение у тебя на южную границу, вот чего. – Печалился я.

Даже не мог представить, что она настолько туда захочет, что сделает это вопреки здравому смыслу.

- Лотерея же случайная. Да и причем тут она?..

- Мне один мэтр многое рассказал про дружбу твоего бывшего начальника с кое-какими людьми по ту сторону южной границы. Он себе через них кое-что заказывал время от времени, а начальник твой устраивал так, что контрабандистам давали пройти.

- Что за люди-то?..

- С большими погонами и генеральскими звездами.

Девушка тревожно заерзала.

- Вот и получается забавное совпадение, - продолжил я, – что принимается закон, по которому студента с нашего факультета можно отправить куда угодно. Например, к южной границе – а там, ты верно отметила, беда может постигнуть и солдата, и врача, и студента на практике. Выловят и будут очень недоверчиво расспрашивать о каких-то мешках. А по итогам года покажут статистику, что в целом, эксперимент требует доработки. И все вздохнут спокойно.

- Тан, ты же не брал билет. Может, тебя на север…

- А ты – взяла. Сбежишь сейчас – будешь дезертиром. Но у тебя есть я, и я очень аккуратно сломаю тебе четыре пальца из пяти. Этого тоже достаточно.

- Ренни сказала, никакой тебе постели, пока не поступишь как мужчина.

- Пока не сдохну под пытками. Очаровательно. Какая радость, что в мире полно прекрасных девушек. Даже вот в этом невзрачном депо их тридцать… Двадцать семь… Двадцать шесть.

- Они у тебя там дохнут что ли?

- Тихо, я считаю свободных. – Шикнул я. - Ну, где-то двадцать пять.

- Двадцать шесть. Я тоже свободная.

- Учту. – Кивнул задумчиво. – Так что насчет перелома?

- Тан.

- Эффа, только текущее положение тела отделяет меня от того, чтобы ходить, орать и ругаться. Это ж надо – самой в лапы врагу!

- Ну, я же не знала.

- Теперь знаешь.

- Но теперь я знаю еще кое-что. – Осторожно отметила мисс Сойер.

- Ну?

- Если меня комиссуют, мой бывший начальник об этом узнает.

- Пусть грызет локти. Это ж не глава районной администрации, нет у него методов просто взять человека и избить.

А если и есть, то пять тонн таллиума – это не та тайна, которую можно доверить кому угодно. Очень уж жирный приз.

Не просто так Канцлер дошел до того, что вынужден действовать с территории другой страны.

- Тан…

- Ау?

- Ты не дослушал. Если он узнает, то просто отменит набор первокурсников. Ну какой с нас толк, Тан? Мы же ничего не знаем.

- Здорово же – куче людей поможешь.

- Не. Они будут вынуждены переиграть лотерею. Ведь многие части останутся без практикантов.

- Логично.

- И твоя Ренни внезапно попадет на южную границу.

Я как-то судорожно вздохнул, но потом успокоено выдохнул. Этот вариант я как-то упустил.

Нельзя никого любить, нельзя ни к кому привязываться.

- Бросил я эту дуру. Забыли. Сегодня с кем-нибудь из художниц поеду кутить.

- Так ведь им не расспросить, а сделать тебе больно.

- Ну-ка давай вставай, всего меня отсидела. – Заворчал я.

- Я легкая как пушинка. – Даже не думала та. – А еще я принесла тебе забавное совпадение, хочешь?

- Голос у тебя грустный, для забавного не подходит.

- Да я просто достала список, кто по лотерее уже в моей части. Хенни вон Альтазар, знаешь такую?..

Единственная дочь секретоносителя – создателя «Титана». Но в "Биоэнерготехе" и других университетах с нашими факультетами много детей "особенных" родителей, и ни для кого не будет исключений.

- Эффа… - Стало сухо во рту. - А ведь это не совпадение. Это плата.

Глава 2

В полдень столбик термометра уверенно перешагнул отметку в тридцать градусов – лето обещалось быть жарким.

Тем приятнее было переместиться в подвальное помещение особняка на улице Синих вымпелов. Трехэтажное, неброское в череде таких же домов старой постройки, здание находилось по другую сторону дороги от закрытой территории высокотехнологичного и сверхсовременного завода «Силовых агрегатов», однако же вывеска «Пенное» на фасаде и дешевое заведение пивной на первом этаже были словно из другого мира – ветхого, как само здание, и медленно-архаичного в обслуживании. Никаких пересечений с производственным комплексом, занимавшим целый квартал. Даже заводские работники тут не появлялись – проходная находилась на другой улице, а ассортимент заведения не содержал ничего такого, за чем стоило идти почти километр. Захаживали, в основном, случайные люди – вроде нас с Эффой. Брали по бокалу или обедали, иногда поднимались на второй этаж – там тоже были столики, но уже для больших компаний. Могли сразу же уйти – дом был старой планировки со вторым выходом во двор, и оттуда можно было сэкономить пару сотен метров до метро.

Но если подняться вверх, пройти по этажу, разочарованно глядя на не самое богатое убранство, и спуститься вниз по дальней лестнице – а там вместо выхода толкнуть створку технического помещения – то можно было оказаться в закрытой части здания, где круглосуточно работал еще один отдел «Силовых агрегатов», занятый контрразведовательными мероприятиями. Слишком много интересного выпускало предприятие, чтобы им не заинтересовались в других странах– поэтому все улицы вокруг были в камерах наблюдения, трансляции с которых собирали здесь. Ну и негласные сотрудники наверняка захаживали – выпить что-нибудь с кураторами и поговорить о подозрительных людях. Не обязательно, что это единственное такое здание под прикрытием, наверняка есть другие, но нас пригласили именно сюда.

Эффа, пользуясь старыми связями, передала весточку отцу Хенни, что имеется разговор – а тот не стал тянуть и рекомендовал именно этот бар в обеденное время. Мисс Сойер он знал хорошо и знал, что по глупостям она беспокоить не станет.

Мы полагали, он зайдет с улицы – основное место работы, где Карим вон Альтазар являлся директором и хозяином, находилось буквально через забор. Оказалось иначе – бармен встретил нас улыбкой и предложил молодым людям столик на втором этаже и ланч. А там провел через пустующий второй этаж – место популярностью не пользовалось, было занято всего пару мест на первом этаже – и показал тайный ход.

Там, впрочем, тоже самостоятельно двигаться не позволили – добродушный мужчина с видом местного повара (одежда соответствовала), попросил сдать все электронные устройства и оружие (у нас не было) и провел на другую лестницу, уходящую в подвал.

Судя по виду мисс Сойер, она не отказалась бы от тайного подземного хода – с каменным сводом, факелами, пауками и капающей сверху водой, но мы через коридор и одну дверь оказались в просторном помещении, обустроенным под комнату отдыха - с обеденным столом, бильярдом и столиком для карточных игр. Судя по дорогой мебели, книжным шкафам и отличной вентиляции – тут на каждом столе были пепельницы - предназначалось это все не для простых агентов.

В общем, крепко подумав, мы решили, что наше бревно проблем требует еще одного крепкого плеча – поэтому и были здесь.

Ланч, к слову, нам подали – ожидаемый нами вон Альтазар задерживался, о чем и сообщил нам «повар», принесший поднос с едой. Досталось жаркое и чай – на вкус достаточно приличные.

Успели расправиться и с ними, прождали еще половину часа – и только потом неприметная створка за шкафом открылась, и в помещение вошел крепкий мужчина в брюках, зацепленных на коричневые подтяжки поверх белой рубашки с расстегнутым на две пуговицы воротом.

Мистер вон Альтазар выглядел уставшим, на голове добавилось седых волос – хотя, казалось бы, видел я его где-то месяц назад.

Если приглядеться, в нем можно было выискать черты лица, доставшиеся Хенни – ямочка на подбородке, чуть широковатый нос, что-то определенно общее было в глазах. Но чтобы из всего этого грубого и агрессивного, с обветренными щеками, морщинистым лбом и тяжелыми кулаками получилась симпатичная дочь, наверняка потребовалась красавица-мать. Определенно, легкомысленная должна была быть дамочка – потому как характер у бати был тяжелый. А Хенни даже на моей памяти дважды встряла по собственной глупости. Теперь был третий – уже не по ее вине. Но обсуждать мы прибыли именно его.

- У меня двадцать минут, - сходу обозначил мистер вон Альтазар, присаживаясь за стол. Тут же из его кармана появилась сигара, - не возражаете? – Чиркнул он зажигалкой, не дожидаясь ответа.

Раскурил, задымил – и полупрозрачные витки устремились к решетке в углу потолка.

Эффа переглянулась со мной, и я воспринял это так, что мне уступают слово.

- Справимся и за минуту, сэр. Канцлер одолжил семь тонн таллиума из хранилища Империи. Рассчитывал вернуть после успешного заговора в летнем дворце. Исполнители таллиум подменили на сахар и скрылись. Заговор провалился, таллиума нет.

Вон Альтазар задумчиво кивнул, предлагая продолжить. Крепкий мужик.

- Поиском гравилетов, на которых вывозили таллиум, занималась мисс Сойер, - кивнул я на Эффу. – Гравилет она в итоге нашла, но пустой. Канцлер подозревает, что именно она причастна к пропаже таллиума. Вторым подозреваемым являюсь я, как ее помощник.

- Какого рода помощи вы от меня хотите? – Облокотился Карим локтями на стол.

- У меня еще есть двадцать секунд, если вы позволите, - отметил я, что не договорил.

- Прошу, - повел он рукой.

- Так как Канцлер ограничен в способах воздействия, он решил, что пытать мисс Сойер и меня будет удобно, имитировав плен во время боевых действий на южной границе. В качестве платы за услугу он отдает им вашу дочь, сэр.

Во время прошлой войны южане кровью умылись, пытаясь достать кошмарящий их «Титан». Были и попытки покушения на вон Альтазара – которые по каким-то причинам не получили продолжения. Ненависть к создателю «Титана» там адовая.

Я внимательно следил за тлеющей сигарой – но рука даже не смяла ее. Разве что дрогнула чуть.

- Доказательства?..

- Мисс Сойер в одном отряде с Хенни.

- Это все? А вы?

- А я еще не брал билет, сэр.

- Но вы не в ее отряде, верно?

- Будет несложно проверить. Но я бы не хотел брать билет.

- Вам придется, - кивнул он. – У вас же нет этих семи тонн таллиума, чтобы я поверил безоговорочно?

Эффа пнула меня под столом.

- Нет, сэр, - спокойно ответил я. – А знакомый вам мистер, потерявший права, безнадежно мертв. Он бы подтвердил знакомство Канцлера с генералами по ту сторону границы.

- Но сделать этого не может. Поэтому для продолжения беседы я предлагаю вам взять билет и уточнить воинскую часть, к которой вас припишут.

- Есть другой вариант, сэр.

- Какой же? – Курил тот спокойно.

- Хранилище, сэр. Инвентаризация пройдет осенью. Если ее сдвинуть на эту неделю, недостачу будет не скрыть.

- Но моя дочь и мисс Сойер все равно окажутся на границе, так?

- А вот чтобы этого не произошло, понадобится фортепиано.

- Фортепиано? – Легонько удивился он.

- Да. Парная игра в четыре руки. И резко брошенная сверху крышка. По четыре сломанных пальца у каждой, и они останутся дома.

- Невозможно, - с сожалением отметил вон Альтазар. – Я и сам подумывал, что небольшая травма утихомирит Хенни. Но – невозможно. Она поедет и в гипсе. И с тремя спицами в бедре, как сейчас.

- Почему? – Сдержал я удивление.

- У аристократии очень мало прав, мистер Савой, но есть обязанности. Прибыть на военную службу – главная из них.

- Но это не война, это учебная практика.

- Не имеет значения. – Покачал он головой. - Мистер Савой, трактовки обязанностей в свою пользу неуместны. Сказано – воинская часть, и служба на ее территории.

- Если при смерти – тоже необходимо садиться на коня?..

- И этот вариант я тоже рассматривал, - задумчиво смотрел вон Альтазар на стену. – Знаете, она не переболела ветрянкой в детстве. Мы не ходили в детский садик. Штамм найти несложно. Но – увы.

- Увы – что? – Осторожно уточнил я.

- Ее затравят сверстники. Хенни – слишком зависима от чужого мнения.

- Это она пережить сможет.

- Боюсь, нет. – Затушил он сигарету в пепельнице. – От открытых издевательств ее друзей и приятелей отделяет разве что мое имя. Она неловкая, пугливая, доверчивая. Идеальная мишень. – С сожалением произнес он. – Даже та тварь, что повела ее в клуб к негодяю, делала это для злой шутки. Повести в блядюжник и там оставить.

- Возможно, стоит перевести Хенни в другой университет?

- Со следующего учебного года. – Подтвердил он. - Было ошибкой поступать в Первый Императорский. Не с ее характером. Но сейчас курс уже закончился, и она получила распределение на южную границу… Горит желанием что-то себе доказать.

Я покосился на Эффу – у них схожие болячки. Мисс Сойер сидела смирно и слушала, даже руки на коленках.

- Но сейчас, зная, что будет… - Осторожно начал я.

- Я еще ничего не знаю, мистер Савой. Доверяю вам отчасти, вы этого заслуживаете. Но не более.

- Инвентаризация…

- Я придумаю повод. А Канцлер посчитает этот повод недостойным внимания. – Давил вон Альтазар окурок, словно чью-то голову топил в воде. – И мы ничего не получим, кроме подозрений.

- Вы ведь понимаете, что Хенни нельзя туда отправлять?

- Я был у Императора, он обещал, что рядом с воинской частью будет проводить маневры отдельный батальон спецназа с приданным вооружением.

- Канцлер тоже будет это знать.

- Мистер вон Альтазар, - наконец-то взяла слово Эффа. – Я изучила данные по воинской части. Она расположена рядом с поселением Сарги, в предгорьях Тиронского хребта. Раньше там шла активная выработка редкоземов, все предгорье в штольнях и тоннелях. Основные линии контрабанды проходят именно там – под горами. С ними борются – взрывают, затапливают, но выработка велась веками. Если при захвате будут использованы эти ходы, для поисков не хватит и армии.

- Так. – Выпрямился мужчина. – У меня и в самом деле всего двадцать минут. Поэтому вот он, – глядя на Эффу, ткнул он меня пальцем, – идет и берет свой лотерейный билет. Вот вы, – палец переместился на Эффу, - контролируете это и сообщаете мне по известному вам каналу. И если совпадает, тогда я начинаю думать причину, по которой инвентаризацию проведут раньше срока. Это будет нелегко, потому что причина должна быть реальной. Вам все понятно?

Эффа кивнула.

- А фортепиано и ветрянка? – Уточнил я.

- Или беременность, - вставила Эффа, за что получила два синхронных взгляда. – Что? С ней тоже комиссуют.

- Что касается фортепиано, - проворчал вон Альтазар. – Вы и в самом деле полагаете, что я позволю ломать пальцы своей дочке?

- Можете потом сломать мне, очень обяжете, - буркнул я.

Похоже, билет все-таки придется брать. Хотя бы потому, что этот месяц, допустим, мы проживем – но до ноября останется еще пять. И непонятно, на какие еще шаги пойдет Канцлер.

Собственно, ради того, чтобы вон Альтазар как-то передвинул инвентаризацию, я и пришел. Тогда дело будет улажено гораздо раньше и рисков – кратно меньше.

- Этого не будет. Ни ветрянки, ни сломанных пальцев, рук и ног. Я не позволю делать из Хенни неудачницу.

- Но, сэр…

- Должно быть другое решение. – Пригвоздил он тяжелым взглядом. – Думайте.

- Да просто сказать Императору про заговор. – Раздраженно отметил я.

- Он и сам понимает, что заговор был. Кого вы пытаетесь удивить? Когда пушки стреляют белым порошком, а начальник вашей охраны стреляет себе в голову – это наводит на определенные мысли, - усмехнулся мужчина. – Но Канцлер вне подозрений.

- Хранилище. Император мог бы провести проверку.

- Я не глухой, мистер Савой. Вы хотите, чтобы я поставил на кон все, что у меня есть и обвинил второе лицо государства в мятеже. У вас есть уверенность, что этих семи тонн там точно не будет? – Тяжело падали слова. – Уверены, что вместо таллиума не лежат слитки из другого металла, той же массы? Я бы сделал это в первую очередь, чтобы сошлось число.

- Но его не получится зарядить…

- Я почему-то уверен, что получится. Глава хранилища должен быть в курсе дел и не захочет в петлю.

- Тогда и осенняя инвентаризация ничего не даст…

В голове отчего-то мелькали прекрасные пляжи Савата. Время переезжать в теплые края.

- Вы не совсем понимаете, как она происходит, - хмыкнул вон Альтазар. – Проверяются все слитки независимой комиссией. Потому что по умолчанию подозревается низовой состав, который мог бы сковырнуть себе грамм-другой. Но если я предъявлю обвинения, то порядок будет совсем иным. Я буду стоять напротив Императора и Канцлера, за ними будет правильное число паллет с металлом. Мне дружески похлопают по плечу, убеждая не верить слухам и россказням. Император не станет проявлять прямое недоверие без очевидных и прямых доказательств. А мне Канцлер устроит административный ад. Поэтому – никаких громких обвинений не будет.

- Но вы сказали, что проверку можно устроить…

- Без обвинения, - кивнул он. – Скажем, я возьму какое-то число таллиума для технических нужд, и он окажется поддельным.

- Было бы великолепно, - я даже выдохнул.

- Но для этого мне надо придумать, зачем мне этот таллиум, и взять его в работу. Это – время. – Встал отец Хенни с места. – Которого никогда не хватает. Все, господа, мне нужно вернуться. Мисс Сойер.

- В течение часа будут сведения.

- Мистер Савой?

- В течение часа, - кивнул я. – Но я настаиваю на том, что нужен предлог остаться дома.

- Я вас услышал. Оставим на крайний случай. Изучайте другие варианты. – Ушел он в ту же дверь.

- Беременность, - убежденно произнесла Эффа. – Если он не хочет ее травмировать – в самый раз.

- На первом-то курсе?

- Ты не понял – надо сунуть ей тест и подменить на настоящий. Врач придумает месяц побольше, просто худенькая она. И пусть носочки вяжет, дома сидит.

- То-то ее парень обалдеет.

- Ну, взбодрится точно, - пожала мисс Сойер плечами. – Только, кажется, у нее парня нет. Ни в больницу не приходил, ни после не видела. Но! – С торжеством подняла она палец.

- Что?

- Она хорошо к тебе относится! А ты умеешь водить девушек на свидание – за ногу по кровати, - хихикнула Эффа.

- Так, отставить шутки. И вообще – что за манера лезть в чужую личную жизнь?

- Я ж не лезла – так, слушала только. Даже не говорила ничего. Особенно про сломанный лифт. – Посмотрела та хитро. – А ведь обиделась бы жутко…

- Никаких разговоров на чужой территории! – Строго произнес я и поднялся со стула. – Пойдем снова ломать мою спокойную жизнь.

То, что во время столь трагического явления мисс Сойер обычно рядом – уже стало традицией.

- Это за лотерейным билетом? – Встала и Эффа, поправила платье.

- За ним.

Место распределения практикантов – оно же «Лотерея», находилось на первом этаже здоровенного торгового центра, на первом его этаже под высоченным потолком и на виду анфилады всех пяти этажей, соединенных лифтами и эскалаторами.

Никакой приватности – люди с интересом смотрели на здоровенный крутящийся барабан с кучей черных непрозрачных капсул внутри. Наименование воинской части они, конечно, не узнают, зато выражение лиц «везунчиков» и «неудачников» были видны всем.

Факультеты биоэнергетов находились только в столице, приехать сюда лично не представлялось проблемой – поэтому лотерейный барабан на всю страну был только один. Никаких «особых» розыгрышей в «особых» университетах – все максимально честно. Недоверчивые могли пересчитать количество капсул и свериться – стенки ведь прозрачные. Ну и сам механизм был надежно защищен от внешних воздействий – тоже не придраться.

По первому времени тут даже образовывалась очередь, но сейчас рядом не было никого, хотя капсул внутри еще хватало – где-то треть от стартового числа. Время имелось – неделя до отправки в части, а студент привычен делать все в последний день.

Да и надо ли торопиться?.. Кто-то считал, что больше капсул – больше вероятности попасть в хорошее место. Ренни по этой логике отхватила «столицу». Но кто-то ловил «юг» в той же очереди – а манящая халява «востока» вообще могла дожидаться самого последнего.

Эффа свой «юг» тоже получила в первый день. Впрочем, ее случайность не коснулась.

Была в бесхитростной схеме лотереи одна ерундовина на самом виду – а именно механизм выдачи капсулы, он же перемешиватель. Вроде как, устройство его обычное – подхватить одну капсулу да и доставить в подставленную руку. Но размера он был такого, что несложно представить несколько уже готовых капсул, лежащих внутри – выдать которые он может легко по команде электроники.

Сломать бы его, продемонстрировав всем, в чем тут закавыка – но добьюсь разве что нового розыгрыша…

Я подошел к аппарату, поднес к устройству считывания свой телефон – абы кому капсулы не выдавались, требовался идентификатор учащегося. Барабан завращался чуть быстрее, потом замедлился, подхватывая одну из капсул. Зашуршал механизм выдачи и под ладонь выпал «лотерейный билет».

- Ну, - задышала Эффа над ухом.

- Готова признать меня самым умным? – Не торопился я.

- Или полным придурком. Открывай давай.

Открыл, достал бумажку с номерной частью. Южный фронт.

- Эх… Лучше бы ты оказался придурком. – Грустно констатировала она.

- У тебя такой же, ага? - Отчего-то заныли кости пальцев.

Эффа щелкнула затвором сотового над плечом.

- Да ладно, прорвемся, - поддержала она бодрым голосом.

- Само собой. – Смотрел я приложение. Номер части уже там присутствовал.

Капсула при выдаче «сканировалась» барабаном и автоматически привязывалась к личному делу. Не подменить, не увильнуть.

Тренькнул сотовый телефон сообщением – писала Ренни.

Открыл, с интересом посмотрел на изящную ножку в белых узорных чулочках и подпись «смотри, что купила!».

Перевел взгляд на Эффу – та смотрела с лицом хитрым и довольным.

- Ты Ренни фотку билета скинула?

- Ага. – Закивала та. – Зато не одному спать, здорово же.

- Здорово. – Одобрил я, переводя Ренни триста восемьдесят тысяч и удаляя контакт. – Великолепно.

Коту придется побыть в «заморозке». Но он поймет – мы с ним оба не поддаемся дрессировке.

Глава 3

Проснулся я от тихого ритмичного скрежета по бетону.

Приоткрыл глаза, увидел мелкую мышь у дальней стены, выцарапывающую что-то из скола на стыке с полом. Вздохнул, поискал взглядом, чем бы в нее кинуть, но рядом с матрасом, расстеленном на полу, был только телефон, а ботинки лежали далековато.

- Бу! – Грозно произнес я, но та даже не шелохнулась ни от звука, ни от разошедшегося по пустующему помещению гулкого эха.

Сформировал технику «крестиков-ноликов» - пространство над мышью расчертилось линиями, и первый же «крестик» пришелся по наглому хвосту. Пискнула, подпрыгнула высоко и сбежала в пустующий проем, где должна была быть дверь.

Дверей в депо пока не было – старые разломали давным-давно и пустили на костры. В одном из соседних кабинетов бывшего управления был черный прогар на полу и закопченный потолок. Потом кто-то выбил все окна, и бродягам стало тут неуютно – покупалась недвижимость уже без «жильцов» и необходимости просить их на выход.

Мыши – тех тоже не было. Но они всегда появляются там, где есть люди – и с этим ничего не сделать. Разве что заводить мышелова.

«Пора», - будучи разбуженным раньше времени, был я хмур и полон желания озадачить кого-то срочным поручением.

Посмотрел на время – шестой час утра. Раздраженно выдохнул, подобрал под себя ноги. Подвигал плечами – после ночевок в мягкой постели казалось, что отлежал себе все и ни капли не выспался.

Встал, резкими махами разогнал кровь по телу, сделал зарядку и решился пробежаться вокруг комплекса – в трусах и кроссовках. Кого стесняться?..

Навернул пять кругов, зашел в боксы – там вчера под вечер наладили душ, пока что летний, без подключения к коммуникациям. Освежился – стало радостнее. Выходил на улицу и уже улыбался солнцу и чистому небу.

Переехал я вчера – как вернулся из города, так и забрал из съемной квартиры одежду и кота. Часть оставил на Аликсе, Кэра «стопнул» и с извинениями положил рядом с Ноэлем. Оставшееся, вместе с купленным по пути матрасом, перевез в депо – нашел себе уютный кабинет с окнами на восток, там и расстелился. Лето, тепло, а любой сон идет легче, если адово устать. Вчера с этим проблем не было – разгружали тяжеленные металлические сейфы под инструмент, где-то купленные Мастером. Мол, охранников пока не надо – будем просто запирать на ночь все дорогостоящее. Да и какой охранник справится, если тут от заборов одна видимость, дверей нет, освещения и видеонаблюдения – тоже…

«Надо делать забор», - еще раз убедился я. – «И выпускать Ноэля с Кэром».

Первый – справится гонять собак, второй – профессионально работал по мышам в Хранилище. Но если забора не будет, то убегут, желая увидеть весь остальной мир, который им на двоих принадлежит. Надо оградить их от череды разочарований.

К седьмому часу пришел Мастер – его я и озадачил первоочередным строительством.

- Нужно еще человека нанимать, - выслушав, отметил он. – Металл заказывать, подсобников брать.

- Так давай наймем.

Не одному же ему все тянуть – это только кажется, что должность у него руководящая. К вечеру заматывается не меньше остальных – все тяжести на нем, все проблемы и вопросы.

- Чалыч работу ищет. Вчера звонил, спрашивал.

Этого бодрого старичка я забыть не успел – правда, сильно сомневался, что от него будет толк. О чем и сказал напрямую.

- Зря ты так, Тан. У нас все редкие запчасти через него шли, знакомых у него куча. А что сам не работает – так ведь другим бездельничать не дает. В стройке это самое важное.

- А чего он уволился-то? – Все-таки сомневался я.

Хотя Мастер просто так за человека просить не станет. Да и я – больше ночным охранником в мастерской был, лично со старичком не очень-то и сталкивался. Разве что один раз, когда силовую установку продавали оптимистам.

- Да там все плохо пошло. Сначала две «Сагиры» взяли на обслуживание и теперь судятся с владельцами. Потом новенький слесарь решил, что надо смазать вентиль кислородного баллона машинным маслом…

- Жив хоть?..

- Жив, но треть боксов под ремонт.

Вот так в жизни и бывает – увольняли Мастера спокойно, без просьб остаться и посулов поднять оплату. Мол, хочешь – уходи, другие найдутся. Ушел – и как опорную колонну убрали. Все сразу набок завалилось.

- Значит, берем Чалыча. Зарплату сам ему придумаешь?

- Его обижать нельзя. – Убежденно произнес Мастер. – Поставлю ту же плюс два процента с продаж.

- Ну, когда еще продажи пойдут…

- Да уж пойдут, будь уверен.

- Но забор-то он построит?

На что Мастер просто улыбнулся и кивнул. Ладно, пройдет месяц – увидим. Если что, не много и потеряем.

- Ты здесь, что ли, ночевал? – Удивился Мастер, сопоставив внешний вид и ранний час.

- Ага, - неохотно подтвердил. – Я ж матрас не просто так затаскивал.

- Ну, матрас и кровать и у меня тут есть. В обед самое то поваляться. А что так? Поссорились? – Полюбопытствовал он.

Невозможно скрывать наличие девушки – начинаешь пахнуть иначе и ходить в глаженой одежде, появляются неотложные дела и звонки, которых раньше не было.

- Разошлись.

Ссорились мы с Эффой – той первой пришла реакция Ренни на денежный перевод. Должен же я был компенсировать все порванные тряпки.

Потом Ренни увидела, что больше не может мне писать.

В общем, мне купили еды на фудкорте в торговом центре – много. И выносили мозг, что красивых идеалистичных девочек надо уметь прощать, пока я все не доел.

Я хорошенько подкрепился, покивал и ушел собирать вещи. Иначе придут лично, а я не умею выяснять отношения. Может быть, когда-то и придется научиться – но после того, как Канцлера повесят. До этого – десятой дорогой буду обходить и тот дом и Ренни в нем.

- Познакомить, может, с кем-нибудь?

- Да я сам умею, - улыбнулся ему. – Но пока не хочу.

- Это тоже бывает. – С сочувствием покивал он. – Ну, я тогда работать пошел. И Чалычу позвоню – он рано встает.

- Хорошо. Я в город сейчас.

После «лотереи» на телефон пришло множество уведомлений: требование явиться на медосмотр (вместо точного времени - период дат, время работы и адрес), сообщение о вещевом довольствии, которое надо получить (полагалось два набора формы, белья и обуви), и рекомендации о том, что можно купить самому и взять с собой (в том числе прилагались выкройки формы, если есть желание заказать дополнительные комплекты).

Если придется ехать – чего искренне не хотелось – то лучше бы озаботиться запасом нормальной одежды. Готовую я трогал на Ренни – не сказать, чтобы плохая, но карманов маловато. И уж точно нет ветровок с капюшонами – закупщики застряли на слове «лето» и «юг», а ведь в гористой местности бывает такое лето, от которого можно замерзнуть насмерть. Околеть, конечно, не дадут – выдадут теплые вещи уже в части, но это будут чужие вещи чужого размера с чужими запахами пота.

В общем, ехал закупаться – благо, знал, где пошила себе все Ренни, и не собирался выдумывать какие-то другие варианты. Оставалось шесть дней до отправки – и вера в то, что все купленное окажется невостребованным.

Присутствовало и неприятное предчувствие, что ехать все равно придется, но я старался не кормить его эмоциями.

Рассматривал чисто теоретически: мол, абстрактная ситуация – вопреки здравому смыслу придется по своей воле ехать туда, где тебя поймают, чтобы жестоко пытать. Как же этого не допустить?..

Повышенный уровень сложности – на плечах инвалид по энергетике и девчонка со спицами в бедре. Шикарная боевая команда. Обстановка – блеск, всеми забытая в/ч в предгорьях, с залитыми до болотины равнинами – потому как если долго и упорно долбить ядерным оружием, подземные реки выходят на поверхность. Уровень снабжения – невероятный, две пары трусов, две пары футболок, две «парадки» и запрет на ношение оружия. Имелся ремень, чтобы повеситься самостоятельно, не дожидаясь нападения.

Да, где-то в близком отдалении находился батальон спецназа, но противник-то об этом знал. А значит, надежды на быструю помощь мало.

Опять же, Эффа подсказала название населенного пункта рядом с частью – и я вчера перед сном изучал ландшафт по спутниковым снимкам. Если там и в самом деле все в шахтах и тоннелях, то дело плохо – Тиронский хребет уходил на территорию противника.

«Даже нападать на часть не нужно – сцапают по дороге. Маршрут в поселение Сарги проходит в низине под контролем гор».

Гражданские спецы подневольны только в рабочее время и при объявлении тревоги. Остальная часть дня может быть потрачена внутри казармы – что без интернета и развлечений заставит лезть на стену от тоски, либо можно скататься в соседний населенный пункт, либо на природу. Любой шаг за территорию открывал сезон охоты.

Ловушка выглядела идеальной.

Вчера мелькала мысль, что Хенни может воспользоваться правом аристократов и прибыть для несения службы на собственном корабле. Оказалось – так можно во время войны, а гражданскому специалисту это недоступно.

Потом хотел вызвонить капитана Асгальта и предложить вояж на «Радости-5» к южным границам – зато гражданский специалист мог нанять что угодно и пользоваться этим во вне служебное время. Хоть в другие города катайся, лишь бы хватило времени вернуться к утру.

Мир на Сарги не замыкался – да и рисков внутри него для симпатичных девчонок немало. Там должно быть свое отношение к чужакам и законам – Сарги живет с контрабанды чуть ли не полностью, потому что ни охотиться, ни заниматься собирательством, ни ловить рыбу у южных границ нельзя. Радиация.

Но проблематика даже не в том, что бывший боевой гравилет у границы не вызовет у другой стороны никакого умиления своей веселой расцветкой – и по ту сторону тут же пригонят что-то аналогичное и уже вполне боевое.

Загвоздка совсем иная – у границы нельзя летать никому, кроме бортов Министерства обороны. В ПВО вбиты коды только армейских гравилетов и алгоритмы «свой-чужой», все остальное – даже свое гражданское – будет немедленно сбито. Об этом есть в документах, сопровождающих практику – на случай, если кто-то решил устроить себе люксовый отдых вместо тяжелой службы.

Можно, конечно, достать и военный борт – но придется обращаться к человеку, встречи с которым и мне и Эффе хотелось бы избежать.

В общем, вариант «привезти с собой крепость» существовал, но был мысленно отмечен как «давай думать дальше». Слишком много проблем может возникнуть вместо пользы – на каждую «крепость» найдется своя «открывашка».

Еще вариант – «сделать так, чтобы нашу часть охраняли гораздо серьезнее». Правда, раз присутствие Хенни вон Альтазар не смогло на это повлиять, то казалось довольно сомнительным, что найдется какой-то другой, более убедительный повод для усиления.

«Организовать им технореликт?» - Хмыкнул я уже в такси, направляясь в город. – «Скинуть что-нибудь бесполезное с Аликса, привлечь внимание…»

Если этот технореликт еще раньше не выкинет подальше местный командир, чтобы не писать отчеты. Но даже если удержится и доложит, то для наших целей технореликт должен быть достаточно тяжелым, иначе увезут в безопасное место. А мы останемся в опасном.

Тяжелое и габаритное я через портал не протащу. Значит, мимо.

«Обвалить тоннели в горах».

Если на Земле после всех ударов, в том числе ядерных, остались действующие ходы, то средств для этого в местных арсеналах недостаточно. Зато они имелись на Аликсе – на лунных и орбитальных базах люди сидели вооруженными до зубов.

Изрядно струхнувшие, не понимающие, что происходит, они не знали, что им делать дальше – потому об оружии вспомнили слишком поздно.

Но горы – это все-таки горы. Гигантские площади, над которыми придется работать круглосуточно, с высоты. И без гарантии, что осядет именно та часть, под которой пройдет группа захвата.

«Как бы еще с той стороны не психанули и не нажали свои красные кнопки…»

- Ваше ателье, сэр, - вывел меня из задумчивости таксист.

Поблагодарив, я покинул машину и зашел в ателье на первом этаже улицы Победы, одной из центральных в городе – аккуратное заведение, небольшое, без ценников на витринах, чтобы не ранить в сердце проходящих мимо туристов.

Там заулыбались, даже вспомнив по имени – я привозил им форму Ренни в ремонт и ее же увозил обратно.

Показал девушке на приемке выкройку, объяснил, что именно хочу улучшить, что добавить, а что пошить совсем иначе – та тщательно записывала, не полагаясь на память.

- У нас были похожие заказы, но вы первый, кто подошел так обстоятельно, - досталась мне похвала, которая совсем не тронула.

Мысли уж больно тяжелые вращались в голове. Так что стоял равнодушно, пока с меня снимали мерку. И на предложения высокотехнологичных тканей просто кивал.

«Надо будет посмотреть, что заказали себе Эффа и Хенни».

Первая-то ладно, с головой на плечах и опытом. Вторая может искренне верить, что государство обо всем подумало.

«Может, Канцлера убить?..» - Лицо публичное, а арбалет с оптикой и нужной силой выстрела продавался в любом хорошем спортивном магазине.

Но тут же отмел – ничего это для нас не изменит. На практику все равно придется ехать и рисковать в той же мере. Разве что предатель на какое-то время станет общенациональным героем – а как всплывет история с таллиумом, то уже никто не станет обнажать ее в прессе. Ходи потом по проспектам, названным в честь Канцлера, проходи через музеи, университеты и школы его имени и пытайся не исплеваться… Нет уж, подонок должен умереть подонком – надо дать время вон Альтазару, пусть устраивает скандал. Даже если ради этого времени придется покорно отбыть к южной границе.

После ателье вышел на улицу, занял свободную скамейку на пешеходном бульваре неподалеку и просто смотрел на проходящих мимо людей. Поймал себя на остром чувстве дежавю – было уже такое, не так уж и давно.

Тогда я был беден, в зачетке кое-как была выведена тройка, и если не найти двадцать пять тысяч к следующему месяцу – грозили погоны и южные болота. Сейчас я богат, круглый отличник, но южные болота стали гораздо ближе.

Что я делал в прошлый раз, чтобы все наладить?..

«Шел за Эффой», - хмыкнул даже с некоторым удивлением.

Но это, разумеется, совпадение.

Решил, что раз занялся подготовкой, то надо бы и с медосмотром покончить сегодня же. Все равно откосить под вымышленным поводом не выйдет, а травму можно доказать и после неявки на отбытие, справкой или выпиской из истории болезни.

Медосмотры проводило Минобороны – хоть студенты подчинялись Минпросвещению, но, видимо, наверху два министерства договорились между собой. Адрес соответствовал расположению городского военкомата – значит, нам туда.

Прокатился на такси, отметился на входе – все-таки использовать телефон вместо бумажных документов невероятно удобно. Правда, тут же выдали картонную карточку обхода, которую потом следовало сдать – ну, это для архива, наверное.

Поднялся, следуя указанию, на второй этаж, а там встал не в такую и большую очередь – тут тоже прошел наплыв желающих.

Первым выбрал кабинет окулиста – перед ним было всего два человека. Через минут пять зашел в небольшой кабинет с ветхой мебелью и решетками на окнах – хотя, казалось бы, второй этаж.

- Присаживайтесь, - женщина в возрасте указала на стульчик в дальнем углу.

Присел – на противоположной стене была таблица для проверки зрения, подсвеченная лампой.

- Что видите?

- Вижу двадцать тысяч на столе под журналом. – Отметил я меланхолично.

Женщина суматошно поправила журнал, прикрывая две «десятки».

- Годен, - ляпнула она штамп и подпись на обходную карту.

Потом зашел в кабинет психиатра, сел под понимающий взгляд усталой женщины в очках с роговой оправой.

- Жалобы?

- Меня постоянно пытаются убить. – Поделился с ней, положив локоть на стол и глядя с тревогой.

Та заинтересовалась, пощелкала в компьютере перед собой.

- У вас три медали и четыре ордена. Перед этим всегда пытаются убить, - покивала она. – Все нормально.

- Доктор, вы меня очень успокоили. – Выдохнул я. – А еще я знаю про инопланетян и заговор.

- Давайте лучше проверим на знание поговорок. – Вымученно улыбнулась она.

- Давайте, - грустно кивнул я.

- У семи нянек дитя без глазу. Что это значит?

- Мутации генома не зависят от воспитания.

- Одна голова хорошо – а две лучше.

- Бывают и полезные мутации.

- Мал золотник, да дорог?

- Убить могут и за мелкую монету.

- Отлично, вы полностью здоровы. – Очередной штамп с подписью косо украсил собою картонку. – Позовите следующего. – Заинтересованно смотрели на дверь, а не на меня.

Зашел к неврологу.

- Жалобы?

- Психиатр меня совсем не слушает. – Возмущенно ответил я.

- А голова не болит? – Совсем не встретил я сочувствия.

- Если по ней не бить, то не болит. – Остался стоять я на ногах.

Думаю, тут тоже все будет быстро.

И вправду – штамп стукнул по столу через картонку.

- Не давайте бить себя по голове, - дали мне строгое напутствие и указали на выход.

Выждав очередь, оказался у хирурга – старенький дедушка шел от чайника к столику мелкими шагами, удерживая в руках кружку.

На меня он посмотрел грустно – как, впрочем, наверняка смотрел на весь окружающий мир, не делая исключений.

- Травмы были?

- Были, но я отомстил.

- Половую жизнь ведете? Жалоб нет?

- Только восхищения. – Сунул я ему карточку, и он поставил на нее кружку.

- Ой.

- Да без разницы, штампик – подпись, - грустно кивнул я.

- Да, конечно… - завозился он, переставляя кружку.

Помахал картонкой в воздухе – влажный круг должен был сойти. Хотя подпись и штамп психиатра смазалась… Зайти, что ли, сказать, что она недослушала про инопланетян?..

Ладно, и так пойдет – направился я к стоматологу.

- Жалобы? – Сидела молодая девчонка рядом с аппаратом, который был призван немедленно наказывать тех, кто пожалуется.

- Иногда перекусываю стальную ложку. Потом изжога.

- Паяц. Давайте карточку.

В коридоре покрутил головой – оставался гастроэнтеролог, лор, терапевт и биоэнергетик.

Зашел к первому, рассказал про ложку – тетенька даже хохотнула и штампик поставила быстро, даже присаживаться не пришлось.

ЛОР оказалась женщиной строгой – высокой, лет тридцати пяти. Халатик приятно обтягивал верхние и нижние девяносто. Кольцо на руке отсутствовало, и, быть может, поэтому присутствовало недовольство в глазах.

- Повторяйте, что слышите, - велели мне отвернуться и желали проверять слух. – Тридцать семь.

- Тридцать семь.

- Сорок пять.

- Сорок пять.

- Синий карандаш на большой книге, - еле слышным шепотом.

- Ее трусики пахли лавандовым мылом. – Прошептал я в ответ.

- Что?

- Что? – Повернулся я.

- Забирайте карточку, - смотрели на меня с подозрением.

У терапевта замерили давление, рост и вес.

- Еще немного, и будет первая степень ожирения, - отметили, сопоставив.

- Дай-то бог, - покивал я.

Штампик был предпоследним перед посещением главврача – он уже выносил вердикт.

А там, видимо, минобороны получало информацию, какая часть может недополучить практиканта – иначе смысла сначала брать билет, а потом проходить медосмотр, не было.

Какое-то количество шаров, впрочем, наверняка тоже окажется в барабане по завершении срока – с этим им тоже что-то придется придумывать.

Биоэнергет смотрел какой-то сериал – который поставил на паузу, когда открылась дверь.

Молча указал мне на железку – вроде дверной ручки, выступающей из аппарата. Ну, такое мы знаем – есть в университете.

Подошел, подал чуть энергетики – и зажглась зеленая лампочка. Никаких дополнительных цифр.

Даже если взять заряженный таллиумный браслет – и человек со слабым контролем такое повторит. Даже инвалид.

«Наверное, Эффа так и сделала», - хмыкнул я. – «Ну и взятку сунула, чтобы и дальше свое кино смотрел».

Последний штампик имелся – настало время занимать очередь к главврачу. Где меня и обрадовали, что «годен без ограничений», а в личном деле в приложении появилась соответствующая отметка.

Главной же пользой двухчасового медосмотра стало то, что в голове выстроилось понимание, как нам пережить месячный южный вояж – или хотя бы минимизировать риски.

Вышел на улицу и набрал Эффе – та взяла неохотно, где-то после десятого гудка.

Хотя, может быть, просто искала второй телефон – вчера решили, что в нашем положении разговаривать по своим номерам это риск, который мы не можем себе позволить.

А вот набрать «звонилок» с левыми симками – нам вполне по карману. С такого и звонил, предварительно включив – и еще один запасной миниатюрный сотовый имелся при себе.

- Доброе утро, Эффа. – Начал я подавленным голосом. – Не бросай трубку, пожалуйста. Мне это очень важно.

- Ну? – Холодно отозвались на той стороне линии.

- Сегодня я проснулся на холодном матрасе, один. – Добавил я в голос волнения. – Рядом пробегал крошечный мышонок. Я поймал его и гладил – сам не знаю, что на меня нашло. Эффа, со мной такое впервые. Мне больно, у меня рвется сердце от тоски. Я не знаю, где она сейчас, с кем – и это сводит меня с ума. Скажи, ты можешь ее привезти ко мне?..

- Ренни на тебя сильно зла и вряд ли захочет разговаривать. – Вздохнула Эффа. – Я пыталась ее убедить, что с тупыми иногда надо делать первый шаг, но…

- Причем тут Ренни, Эффа?

- А ты про кого?.. – Запнулась она.

- Где моя «Арта» калибра сто пятьдесят пять миллиметров? Уже месяц прошел. – Вернул я себе деловой тон. – Я начинаю переживать.

- Нахрена тебе «Арта», Тан? – Разозлилась мисс Сойер.

- Во-первых, ты мне ее должна. Во-вторых, мне нужен от нее силовой агрегат и идентификатор гравиплатформы.

- Хм… Ты считаешь, наше ПВО пропустит «Арту», летающую на сверхзвуке? – Заинтересовалась она.

- А если нет, то какая разница? – Даже пожал я плечами, хоть Эффа и не видит. – Мы все равно будем быстрее.

- Мы?..

- Ты всерьез хочешь ночевать в казарме? Или в радиоактивном селе?

- Как бы, лишения… - Сомневалась она.

- Перелетим в нормальный город на ночевку – хоть на улице спи. А Хенни на такое не подписывалась.

И я – тем более.

- А в части что скажут? Там парковки для гражданских нет, только за периметром.

- Денег дадим. Сигареты будем привозить. Офицерскому составу – коньяк. Да придумаем что-нибудь. Но каждую ночь – новый маршрут отправки и возвращения. Как минимум, полдня вне рисков.

- Насчет оставшихся двенадцати часов – тоже есть мысли.

- Бери «Арту» и приезжай, поговорим.

- А Ренни?

- Кто это? Знать не знаю. – Сбросил я вызов.

Выключил мобильный и выкинул в ближайшую урну. Эффа сделает со своим то же самое, так что никаких проблем.

- Зажрались вы в своей столице, - буркнули позади.

Шедший поодаль мужик смотрел на такое использование техники с осуждением. Впрочем, и сам он в корзину не полез. Империя – богатая страна.