Черновик для Эффы - 2

Пролог

На секунду головная машина полиции включила сирену и озарила площадь всполохами сине-алых огней, вспугивая зазевавшихся туристов, фотографирующих дворец Ас-Сават.

Ноэля Сават, шестого принца, не имевшего почти никаких прав на трон и оттого никому не интересного — ни родственникам, ни хитрым визирям при троне, — впервые встречали дома с почестями.

Шутка ли – возглавить и организовать порядок среди двух сотен пассажиров, потерпевших крушение в чистом поле. Задача вовсе непростая – спас-капсулы аварийного гравилета разлетелись по большому радиусу, внутри были дети, женщины, старики и склонные к панике мужчины. У кого-то зашлось сердце – и Ноэль нашел врача. Кто-то неизбежно поранился – и пришлось самому обрабатывать рану. Опять же, надо было собрать запасы еды и воды, организовать централизованную выдачу – и, чтобы не мешали, светить своей настоящей фамилией. Где-то повезло, где-то сказалось образование – но справился, и прибывшие службы спасения обнаружили вполне оборудованный лагерь. И если виновника крушения, чтобы предоставить обществу, еще предстояло искать комиссии, то главного героя пресса отдала в эфир легко – авиданцы, на территории которых разбился гравилет, королевской семье симпатизировали. Ну а в родной стране не похвалить принца, да еще по железному поводу – уже граничило бы с изменой.

Многие родственники взволновались было – очень яркая получилась рекламная акция. Но тут же успокоились – шестой принц уклонился от интервью и никак не воспользовался медийным успехом. А значит, во власть по-прежнему не полезет, за деньги и влияние бороться не станет – неопасен. И тем не менее дома встретили его с почестями.

От которых Ноэля откровенно мутило. Он убил человека. Забил до смерти – и хоть не помнил, как это произошло, но ему показали видео. Сделал это пьяным, избивая руками и ногами вопящего о снисхождении человека.

Ему сказали, что тот сильно оскорбил новую знакомую, и Ноэль взъярился. Его успокаивали – тот посольский, которого Ноэль видел в первый раз в жизни, при нем уничтожил все видеозаписи и заверил, что никто ничего не узнает. Ему выдали билет и посадили на ближайший рейс, чтобы избавить от этого кошмара с тюремными камерами и дикими надзирателями. Ноэль был благодарен – но в душе понимал, что такие записи никогда не удаляют полностью. Какая-то копия ляжет на стол Визиря Королевской Тайны, какая-то – старшим наследникам, укрепляя фундамент их притязаний на трон. Может быть, доложат королю – и тогда путешествия Ноэля станут дольше, южнее, без возможности вернуться домой полгода или год.

Как же Ноэлю было мерзко.

Крушение он воспринял совсем иначе, чем если бы оно случилось днем раньше. Раньше ему было бы наплевать на все, кроме собственной безопасности – а остальное должны были обеспечить стюарды.

Он бегал, помогал, орал - вразумлял затрещинами, если требовалось. Ноэль хотел помочь, хотел спасти – и этим самым положить добрый груз на Весы судеб, уже необратимо отягощенных пьяным убийством.

Ноэль стал героем – для кого угодно, но не для себя. От интервью сбежал, во дворец – и не пошел бы, если бы не слово короля.

Успех наследника – пусть шестого – это успех семьи и трона. Повод для гордости сограждан – и то, что политтехнологи раскрутят с удовольствием, постепенно оттесняя Ноэля из кадра. Так сказал советник Лаин, приставленный к шестому наследнику – знатный бездельник и отличный друг, сын визиря Альафа, заведовавшего главной трапезной во дворце. Пожалуй что, не было советника, служба которого проходила проще – Ноэль почти всегда был в разъездах, тратя выделенный пенсион на удовольствие изучения мира.

Свою семью Ноэль не создал – насмотрелся жизни во дворце и не желал этого ни жене, ни детям. Бездумно развлекался – по совету того же Лаина. Потому как любая осмысленная деятельность взволновала бы иных наследников – ибо король был стар, и скоро первый наследник займет его место. А всякий мудрый правитель в свой первый день делает так, чтобы правление его не было омрачено гражданской войной и неподчинением – то есть, устраняет любых опасных конкурентов. И если хочешь жить, то лучше не выделяться.

Шансов и раньше было никаких, а теперь, с таким компроматом… С таким компроматом он никому не опасен – и это было единственным, что могло радовать. Только не радовало совершенно.

- Мой друг! – Распахнув объятия, встречал Ноэля его советник.

Лаин был необъятен – и душой, и хитростью, и телом. Любил кушать, спать, предаваться здоровым страстям – но в то же время надетые на нем просторные одежды скрывали как бы не треть массы. Золоченый халат, ниспадающий с плеч вниз, белая чалма с бирюзой, черноволосый, чернобровый – ровесник Ноэля смотрелся ему едва ли не старшим родственником. Все-таки сам принц следил за собой строже, да и образ жизни с большими пешими нагрузками сказывался.

А тут, после всего произошедшего, он схуднул еще на два килограмма. Медики ставили на весы – запомнил.

Медперсонал, правда, оставил о себе самые спорные впечатления. С одной стороны, он понимал повышенное внимание к нему. С другой, ему просто осточертели эти проверки – особенно холод на коже от отпечатков рук спецов по энергоболезням. Те отстали только после того, как Ноэль рявкнул, не сдержавшись.

- Мой герой. – Обнял его Лаин, тут же встав за его плечо.

Идти во дворец полагалось принцу первым. Сам же советник привычно начал разговор из-за плеча.

- Во дворце только и разговоров о твоей доблести.

- Только о ней? – Екнуло на сердце.

- Еще о новой любовнице второго наследника. Ее красоту обсуждали у трона до тебя, так что она может взревновать.

- Учту. Как ее имя?

- Саина Афели. Невысокая симпатичная брюнетка. После всех бесед, на нее стал заглядываться даже первый наследник. Но теперь ее имя слышно меньше, и она в бешенстве.

Серьезное предупреждение. Никогда не знаешь, кому наступишь на ногу – даже не желая того.

- Похвалю ее красоту. Поможет?

- Если в присутствии первого принца – зачтется. – Явно обрадовался советник понятливости подопечного.

- Не помешало бы фото или портрет.

- Будет. А как хвалить – я дам выучить текст.

- Я успею?

- Мой Ноэль, увы, твой подвиг не столь высок, чтобы король повелел организовать прием в твою честь. Ты удостоишься встречи на обычном субботнем приеме.

- Да хоть на воскресном… - Хотел отмахнуться Ноэль, но получил болезненный щипок в бок. - Увидеть короля – обрадует меня в любой день.

- Большая честь! – Опередив его, Лаин открыл перед ним дверь.

Хотели сделать это стражники – но советник не позволил. Внутрь дворца, разумеется, никаких туристов не пускали – оттого охрана стояла серьезная. Не до всех приезжих доходило, что в столь роскошных зданиях, больше походящих на музей, в самом деле проживает огромное число людей государственных – в том числе Его величество. Приходилось регулярно отгонять, а особо настойчивых – удостаивать кнута. Впрочем, многие туристы приезжали посмотреть именно на неумных наглецов – и филигранное владение кнутом у Черных стражей трона.

- Великая честь, - кивнул Ноэль.

И далее до порога собственных покоев промашек не допускал. Привык, что заграницей никто не следит за каждым словом и шагом.

Внутри отведенных ему комнат было чуть спокойней. Во всяком случае, Лаин показал зеленый индикатор на детекторе.

Тут и Ноэль выдохнул, рухнув в пустое кресло в приемной. Вокруг – ковры, позолота на дереве, массивная люстра под потолком. Ни грамма пыли за его отсутствие, но все же – ощущение какое-то нежилое вокруг, тягостное.

- Есть две дюжины деловых предложений, мой друг. Ты будешь у короля, и все хотят, чтобы их имя мелькнуло в разговоре.

- Не интересно.

- Суммы весьма хороши… Ладно. – С кряхтением, сел Лаин напротив. – Что тебя тяготит?

- А разве меня что-то тяготит? – Поднял Ноэль бровь.

- Остальные не заметят. Но уж мне-то видно. – Закивал советник.

Хоть они и были почти друзьями, свою тайну Ноэль доверять ему не стал. Слишком долго тот во дворце, а это портит дружбу.

- Советник, мне от тебя нужна служба.

- Наконец-то! – Даже обрадовался он. – А то все просьбы да просьбы. – Поерзал тот на месте, глядя добродушно.

Хотя оба знали, что просьба – это вещь общечеловеческая. А за разглашение поручения, данного при исполнении службы – или нерадивого исполнения его – могут смахнуть голову.

- Пока был в империи, занял денег у одного человека. Да вышло так, что не получилось вернуть. С девушкой расстался, уехал раньше, чем планировал. Найди мне его координаты для связи. Хочу извиниться лично.

Лаин понятливо кивнул.

- Как зовут уважаемого? Чем он занят?

- Тан Савой. Бездельник вроде тебя. – Ноэль вспомнил, как тот хлестал вино за шестьдесят тысяч. – Весьма богат.

- Будет исполнено.

- И, Лаин, друг мой.

- Да, богатство сердца моего, мой лучший друг и господин?

- Просто найди способ с ним связаться. Не упорствуй, не смотри по сторонам, не пытайся вызнать и не упорствуй там, где тайны нет и быть не может.

- Да когда я…

- Лаин.

- Будет исполнено, шестой принц. – Встал тот и глубоко поклонился. – Будет ли позволено сказать мне, что таким вы мне нравитесь гораздо больше? В вас чувствуется государственный муж и повелитель.

- Да ты уже сказал, льстец, - фыркнул Ноэль Сават. – Займись сегодня же, но не трогай друзей из Королевской Тайны. Чем ниже будет уровень исполнителей, чем меньшее значение они придадут поручению – тем лучше.

Лаин вновь глубоко поклонился.

Ноэль желал залатать прореху в душе. Пусть не до конца – но если сумма денег родителям убиенному им хоть ненамного сдвинет Весы, он будет рад.

Все, что он помнил из того чертового вечера – что Тан Савой оказался неплохим человеком. И хоть вел себя как раздолбай, изрядно раздражая подкатами к временной пассии, под конец проявил себя совсем иначе.

Возможно, если бы он был с Ноэлем до конца, трагедии бы не случилось… Но тот явно ушел, чтобы не мешать им с Тавви – как понял, что помочь не в силах.

Через Савоя принц желал узнать детали вечера – и получить возможность еще раз навестить столицу. Общественными рейсами это будет явно невозможно – ему даже не дадут купить билет. Маячки на это событие наверняка уже настроены.

Разумеется, и речи не шло, чтобы этот Тан узнал про убийство. И деньги через него Ноэль тоже передавать не станет – слишком очевидная связь.

Но если принц пригласит друга во дворец, а тот прилетит на гравилете - и на нем же слетает к нему домой… Лаин поможет – а внимание к шестому принцу скоро снова будет не столь велико, чтобы за ним следить.

Тогда-то Ноэль и сможет выплатить виру. А Савой ничего не поймет – добр и туп. Можно будет даже не называть свою фамилию – такие люди новостей не смотрят.

- Я забыл сказать, - хлопнул Лаин себя по губам. – Несравненная Саина Афели передавала подарок и конверт с просьбой о встрече.

- Вот как.

«Не забыл – не стал говорить там, где могут подслушать».

- Возможно, она сама подскажет, как ее лучше хвалить? – Хитро улыбнулся советник. – И покажет?

- Лучше подбери мне симпатичную львицу, я переночую в ее клетке, - передернул плечами Ноэль. – Напиши Саине, что поражен ее красотой и счастлив за выбор брата, о чем скажу нашему общему отцу, Его величеству, не позднее чем в седьмой день.

- Уже написал, осталось поставить подпись.

- Что бы я без тебя делал, - улыбнулся Ноэль.

- Но спать одному я тебе все равно не дам. Ты слишком загружен, тебе надо освободить голову, а у нас как раз в гостях театр из Фойн-Ласафа. И все девушки в нем говорят о герое из семьи Сават.

- Если актриса станет шептать мне, что нужно сказать королю…

- То хорошо заработает. Зато с тебя не возьмет ни монеты и будет страстна, как ураган из листьев роз.

Ноэль прикрыл глаза.

«Ненавижу дворец».

Глава 1

Традиция – штука крайне живучая. Когда-то феодал принимал в каменном замке подношения у крестьян и вершил над ними суд, а сейчас, по прошествии сотен лет, я сидел в кондиционированном коридоре городской резиденции графа вон Лаби, удерживая символический подарок для графа в руках. Так-то меня звали благодарить за услугу, оказанную его семье и наследнику – все-таки принял на себя ловушку, потерял гравилет и здоровье - но протокол встреч был един для всех.

Вот если бы я действительно пришел с улицы что-то просить – то и подношение должен был иметь соответствующее. А раз был приглашен за наградой - мог преподнести хоть открытку, купленную в почтовом киоске.

Являться совсем без ничего – тоже можно, если есть приставка «вон» перед именем или служишь императору. Ну или привержен идеям равенства – довольно популярным, но бесполезным. Потому как у аристократов особо не осталось ни прав, ни привилегий в мирной жизни – разве что унаследованные предприятия и сопутствующие им богатства. Но этого может добиться каждый. А вот обязанностей – тех было многовато, особенно во время войны.

В общем, лично я не видел смысла как-то нарушать необременительную традицию. Даже чуть заморочился – и вложил в подготовленный подарок немного времени и сил.

Дом, где принимал гостей граф вон Лаби, стоял близко к центру – солидная каменная махина в четыре этажа с мансардой. Лет строению было под две сотни минимум – даже проспект Печатников, на котором он находился, во времена постройки назывался иначе. «Охранный вал, южная сторона, третий дом» - так было подписано на небольшой ветхой фотографии, которую удалось раздобыть через факультет историков. Обошлась она в пять тысяч, отданные знакомому с четвертого курса – как-то пили и дрались вместе. Деньги тут же предложили пропить, но я уже спешил к студентам-художникам – пристраивать очередные пять тысяч, чтобы те за пару ночей достоверно перерисовали изображение с фотографии на более крупный формат, вставили в рамку и защитили стеклом, не забыв вставить под него и оригинал фото вместе с пояснительным текстом. Художники – тоже из числа невольных собутыльников, и тоже предложили кутить, но уже после завершения работы. Обещал подумать.

Так уж вышло, что художники – тонко чувствуют мир и поэтому привлекают девушек, историки – знают роскошные тосты и тоже привлекают девушек, а там, где прикормлено, не грех и порыбачить. В общем – хорошие ребята, никто не подвел по срокам.

Поэтому в руках, закрытое до поры подарочной бумагой, у меня было изображение дома вон Лаби двухвековой давности – о трех этажах, с совсем другими на вид зданиями-соседями. Но коридор, где я терпеливо дожидался, и кабинет графа – в то время точно существовали.

Десяти тысяч, разумеется, было жаль – но поверенный графа, когда проверял подарок и вчитался в пояснения, кивнул одобрительно.

Разумеется, ни мой подарок, ни моя просьба не были секретом для поверенного – он обязан был убедиться, что сам несложный церемониал награждения пройдет быстро и без накладок. Фактически, мою просьбу уже удовлетворили – и мэтр Агалле Лунк непременно примет меня в самом скором времени. Граф просто озвучит согласие – а дальше надо будет ждать точную дату и время от поверенного.

Гарантий, что визит к мэтру мне поможет – и контроль над внешней энергетикой как-то удастся обуздать – вообще никаких. Но хоть что-то.

На Аликсе, откуда я родом, даже предмета «внешняя энергетика» не было – от этого все проблемы. Если работа с внутренней энергетикой изрядно превосходила все, что знали местные, то «внешняя» - просто провал. Отношу это к менее энергонасыщенной оболочке у местных – ее легче повредить, поэтому внешние манипуляции на Земле имеют хоть какой-то смысл. На Аликсе единственное, что можно сделать – это швырнуть часть своей энергетики во врага, тогда будет шанс ошарашить или нанести хоть какой-то урон. Но это сродни брошенному в противника мечу и щиту – дело отчаянное. Промахнешься – считай, шансов не останется никаких. Зацепишь краем – ну, отсушишь руку, только он останется боеспособен, а ты - нет. Технику ему испортишь – тоже можно, если она не защищенная. Ну, расстроится он испорченному плееру или мобильному – так тот к следующему утру вновь станет работать. Надежнее добраться до врага в ближнем бою. Или пристрелить – это и на Земле гораздо распространённей, чем все эти внешние ухищрения.

Еще можно вывернуть внутреннюю энергетику наружу ради заранее спланированного действия – на Аликсе были такие знания. Фактически, повредить себя, нанести себе энерготравму – но, если есть много времени на подготовку, и других вариантов нет, то приходилось. Так я пытался сдавать зачеты по внешнему контролю – был выявлен, пристыжен и чуть не отправился в армию. Ладно хоть, не стали разбираться, каким образом все произошло – профессор Хорнет был уверен, что вместо меня экзамен демонстрировал сокурсник. В мои способности он «не верил» давненько – с тех пор, как стал брать взятки за допуск на следующий курс. Пришлось и дальше меланхолично откладывать деньги, чтобы профессор ставил отметки в зачетку и не замечал, что у меня вообще ничего не получается.

А я ведь всерьез стараюсь – но, видимо, для тайного переселенца с другой планеты нужна какая-то другая методика контроля. Которой, разумеется, на Земле взять неоткуда – разве что в самом деле идти на поклон к мэтрам. А у тех нет времени – судя по тому, что на мое письмо к Агалле Лунк никто не ответил. Так что вот – пытаюсь через графа, раз уж случай подвернулся.

Другой надежды нет. Да и взятки – тоже не выход. И размер вырос - вместо двадцати тысяч каждую сессию теперь профессор желал двадцать пять - каждый месяц. Да и через полгода уже никакая сумма не поможет – потому как экзамен станут принимать другие люди. А до экзамена меня профессор не допустит, так как вопросы после него появятся уже лично к нему…

В общем, удачно сложилось. Да, чуть не сдох, дважды спас мир, и – откровенно говоря – награды от графа не заслужил, так как ловушка была насторожена не на сына, а на меня лично… Но знать ему обо всем этом не надо – целее будет. И посерьезнее люди жизни потеряли – и коронованных готовились отправить на заклание.

Многие умерли – даже через неделю не по себе от того, куда впутался.

Многие остались живы – и от этого куда жутче, потому как виновные дышат, радуются чистому небу и – пусть даже придавлены весом совершенных ошибок – обо мне помнят. Значит, надо становиться зубастее.

Внешний контроль – и то, что на Земле с ним придумали делать – может с этим помочь. Можно, конечно, раздобыть пистолет, носить нож и газовый баллон – но обычно проблемы бьют по затылку до того, как за ними потянешься. Надо самому стать оружием.

Или укатываться куда подальше. Тоже – вариант, но принять его можно и позже. Никто из участников произошедшего не узнал, что переходить между мирами я могу только с портальных площадок – пользуясь откровенно ужасными энергопотерями расфокусированной установки. А рассказывать об этом я им не стану. Пусть верят, что сбежать я могу в любой момент и откуда угодно. И, раз не ухожу, то чувствую себя достаточно уверенно.

А еще, уйти – означало не просто потерять все заработанное в Империи, а отдать персонально мистеру Хайни и его своре. Если разворачивать так, то уходить я не буду до последнего.

Ничего, пройдет время – и, если Эффа Сойер не соврала, еще понаблюдаю, как Гаус Хайни умрет, а все им созданное растащат по кирпичикам. С ней больше не общались – уговорено, что каждый пойдет своим путем. Надеюсь, старика из ада вытащили не напрасно.

- Мистер Тан Савой, - стоял рядом со мной Осет Шаем, поверенный графа.

Подошел он неслышно по мягкой ковровой дорожке, да и я задумался, трогая бумажную упаковку подарка за край – не заметил.

- Да, - стараясь не торопиться, поднялся я с места.

- Его светлость готов вас принять. – Указал он на дверь в дальнем конце коридора.

Никаких особых эмоций не было – я, все же, вне традиций этого мира. Поэтому коротко кивнул, переложил подарок в левую руку и направился за поверенным.

Перед дверью последовал повтор инструктажа – подарок следовало держать двумя руками до момента, как мистер Шаем не возьмет его у меня. Самому подходить не нужно – следует стоять на отметке, обозначенной на полу, рукопожатие не предусмотрено.

В общем-то, мне без разницы – главное результат. Тем более что графа я слегка обманываю, так что пусть.

- Мистер Тан Савой к его светлости! – Распахнув дверь, громко представил меня поверенный и с поклоном пропустил вперед.

Слегка чеканя шаг, я прошел по коврам, раскиданным поверх паркетной доски, к волнообразному декоративному узору на полу и остановился. До массивного стола с пожилым мужчиной в темном костюме-тройке, восседавшим на кожаном кресле, оставалось шагов сорок – настолько солидным был кабинет для приемов. Справа давали свет четыре высоченных и узких окна в частой рамной сетке – темно-красные шторы подвязаны по бокам и вряд ли когда вообще закрывают вид на широкий проспект с шестью полосами для машин и сиреневой гладью реки Абины, подсвеченной солнцем. Машины в центре – нечастый гость, поэтому из-за пустой дороги создавалось ощущение очень раннего утра, хоть и шел десятый час. Правда, в южной части города что-то чадило – еще когда ехал, заметил. Видимо, еще не потушили – дым из-за безветрия уходил почти вертикально вверх.

Стены кабинета были забраны в темную доску – это делало огромное помещение чуть уютнее. Слева стоял длинный обеденный стол – несложно представить его в центре, если хозяин решит что-то отпраздновать.

За столом хозяина высились книжные шкафы – массивные и дорогие обложки, собрания справочников и классики. Люстра отсутствовала как таковая – а среди лепнины на потолке, изображающей какой-то старинный мотив со львами, крокодилами и копьеносцами, источников света я так и не нашел. Впрочем, крутить головой по сторонам было как-то невежливо – я и на хозяина-то поглядывал исподволь, изучая ковер чуть впереди.

Граф вон Лаби был невысок и основателен – как тренер по борьбе или боксу, давно оставивший арену. Седой, волосы аккуратно приглажены, скрывая легкую залысину. Темный костюм дополняла золотая цепочка, протянутая от кармана к верхней пуговице синей рубашки.

Заметил еще одного человека – в левом дальнем углу на кресле чуть скромнее восседал наследник графа. Старый знакомец – хоть и помнил я его одетым в разгрузочный костюм пилота команды номер пять, с темно-синей полосой под правым глазом, нанесенной краской.

Сейчас Асен вон Лаби выглядел респектабельней – светло-серый костюм компенсировал выбритые волосы, преобразуя образ в молодого преуспевающего дельца. Никаких отметок на лице. Хотя я бы нанес ему новые с удовольствием – не забыл и не простил ему выдвинутую железку, которой он собирался пропороть «Пламенеющую» во время гонки. Запись происшествия передать так и не удалось – гравилет разбился, а потом его украли прямо с парковки страховой компании. А словам тут не сильно верят – как, впрочем, и в моем старом мире.

- Мистер Тан Савой преподносит дар его светлости! – Выдержав определенное время, поверенный аккуратно забрал у меня упаковку и с поклоном отнес графу.

Моих слов особо не предполагалось – наверное, и в старину за просителей говорил специально обученный человек, изучивший прошение и способный грамотно передать все феодалу. Должно быть, чертовски экономило времени – ну а я не особо и горел желанием общаться. Мог бы – не приезжал бы вовсе.

- Ну-ка, что тут у нас, - хмыкнул граф, с интересом принимая мой подарок.

Небрежно сорвал бумагу и взглянул на картину. Чуть отстранился, чтобы рассмотреть повнимательнее – затем отметил оригинал фотографии в углу и вчитался в текст.

- Крайне интересно, - забормотал он, вновь глядя на увеличенное изображение. – А вот тут – мой кабинет, точно… Поразительно… Асен, посмотри! – Повернул он фотографию к сыну, до того изучавшего меня. – Я же говорил, что эти мошенники вон Кавим отстроились к нам слишком близко? После бомбардировки в девятисотом, половина города стояла в руинах, и эти мерзавцы возвели свою хибару на нашей земле! Посчитай окна, Асен, - требовал он к проявившему вежливое внимание наследнику. – Посчитай! На фото – восемнадцать окон влево от входа, а сейчас? Двенадцать, Асен! На шесть окон они нас обокрали, мерзавцы, на целый пролет! – Дрожал сухой голос от возмущения. – Так, доверяю тебе тяжбу с вон Кавим! Бери это и иди к юристам.

- Но, батюшка, - отчего-то тот зыркнул на меня.

- Немедля! – Построжел его голос.

- Будет исполнено. – Тут же подскочил младший граф, с поклоном принял фотографию и прошел мимо меня на выход.

Мне же достался непонятной природы взгляд, полный досады.

Я же пытался сдержать удивление. Здание я видел, но даже в голову не приходило считать окна.

- Итак, мистер…

- Тан Савой, - подсказал поверенный, до того замерший у портьеры.

- Мистер Тан Савой. – Задумчиво произнес граф. – Вы изрядно обрадовали меня своим подарком. Я изучил вашу просьбу и нахожу ее подлежащей удовлетворению.

- Благодарю вас, ваше сиятельство, - поклонился я, с некоторым облегчением выговаривая единственную предназначенную мне фразу.

- Кроме того, я считаю необходимым лично озаботиться ее исполнением, - кивнув, граф вон Лаби взял сотовый со стола – довольно современную модель.

Полистав, видимо, список контактов, вон Лаби нажал на экран и приложил трубку к уху. Ответили, что интересно, почти сразу.

- Вон Лаби на проводе. Помнишь, мой поверенный вписал в короткий лист одного человека? Савой его фамилия... Помнишь – это хорошо. Озаботься, чтобы мэтр приняла его сегодня, немедленно. Я направлю машину. – Нажал граф на отбой, не дожидаясь ответа, и обратился ко мне. – Есть небольшие привилегии у главного мецената фонда. Не так часто ими пользуюсь, но случай сегодня исключительный. Молодой человек, снимок ведь достоверный?

- Безусловно.

- Отлично. Эта ассиметрия давно действовала мне на нервы. Влево – двенадцать окон, вправо – восемнадцать. – Поделился граф. – Но ничего, пусть теперь вон Кавим сносят правое крыло, - откинулся тот удовлетворенно и прикрыл глаза.

- Аудиенция закончена! – Торжественно объявил поверенный и, чуть заторопившись, открыл за моей спиной дверь.

Куда, вновь поклонившись, я отправился задним ходом – самая странная часть ритуала. Спиной поворачиваться отчего-то было нельзя.

Впрочем, все прошло успешно – а своими придумками пусть дальше без меня развлекаются. Вряд ли хоть раз еще доведется тут бывать.

«Как же много интересного можно раздобыть за одну красную купюру», - внутренне удивился я.

Впрочем, кому пять тысяч – а кому судебная тяжба и расходы на миллионы.

Удачно получилось. Да и день я себе полностью оставил свободным, так что раз получится немедленно съездить – то только буду этому рад.

Пока шел по коридору, меня догнал поверенный, пообещавший, что транспорт к мэтру совсем скоро подготовят – и тут же поспешивший с озадаченным видом все организовывать. Это графу хорошо – сделал красивый, хоть и, откровенно говоря, бесполезный жест, а куче людей теперь бегать, исполнять. Впрочем, за это им наверняка неплохо платят – поэтому проводил я спину мистера Шаема без каких-либо эмоций.

Посмотрел на кресла для посетителей – пустующие в этот час – и решил, что подожду на улице. Тем более что дорога на выход несложная – по лестнице вниз два этажа, а там через холл. Сидеть уже откровенно устал – ожидание тоже было частью церемониала, будь он неладен. Да и телефон забрали – он был у охраны на входе. Вернуть его тоже хотелось побыстрее.

Выпустили меня на улицу без особых проблем, а возвращенный сотовый порадовал отсутствием звонков и сообщений. Когда ничего не происходит – оказывается, это очень здорово.

Пока ожидал поверенного, с интересом осматривал фасад здания – и в самом деле, асимметрия чувствовалась. Но кто же знал, что виной этому не прихоть архитекторов, а шустрые соседи, которые первыми начали отстраиваться в разрушенной до основания столице?.. Там и контуры улиц-то не всегда удавалось восстановить – да и было решено расширять их, раз уж появилась возможность. Да и «первыми начали отстраиваться» - тут относительное упоминание. Потому как столица еще лет тридцать была восточнее, пока не удалось отодвинуть границы обратно на запад. А как вернулись – то и фундаментов было почти не сыскать. Опять же, поколение за время войны сменилось, а стариков выбивает первыми. Потом деньги на стройку пойди разыщи - а как они появились, уже пришлось учитывать дома соседей… Причин может быть много – вплоть до немилости тогдашнего правителя к вон Лаби и особого расположения к вон Кавим.

Документы времен той войны не особо сохранились – так мне знакомый студент-историк и сказал, озадаченный поручением. Огонь и война – главный враг архивов.

Ну а карты города, полагаю, уничтожили уже умышленно – как уже говорилось, улицы было решено расширять.

Что до асимметрии из-за расположения крыльца – может, это как раз послание потомкам, чтобы обратили внимание? Надо будет потом рассказать знакомому, нашедшему фото – вполне пойдет на курсовую работу, а фотокопии остались у художников.

- Мистер Савой, - окликнули меня от входа, пока я прогуливался по улице, коротая время.

Я ожидал увидеть водителя, но вместо этого ко мне неторопливо двигался младший граф Асен вон Лаби.

- Ваша светлость, - не подал я руки, остановившись с дежурной улыбкой. – Управились с делами?

- Передал юристам. Ваша находка весьма понравилась отцу, - изучающе смотрел он на меня.

- Просто повезло.

- И разговора о вашем некорректном поведении вы смогли избежать. – Подвигал он плечами. – На старте, припоминаете?

Фу, как мелочно. Полагаю, и старший граф не собирался этого касаться – раз тут же отправил сына по делу. Подарок – тоже сыграл свою роль.

Может быть, граф до последнего сомневался, надо ли обсуждать такое с тем, кто принял на себя удар за сына – особо удивляясь, что требует этого сам сын…

«А-а, вот в чем дело», - мелькнула догадка, а потом и уверенность в странном поведении Асена вон Лаби.

- Вам тоже везет, ваша светлость. Весьма вовремя исчезли записи с гонки, вместе с самим гравилетом. Попытка нас убить, припоминаете?

- Не было такого.

- Можно получить пожизненную дисквалификацию. – Наблюдал я за его реакцией. – Это вам не ночные гонки, граф, тут есть правила.

Пытается держать лицо, внешне невозмутим.

- Вздор, мистер Савой.

А пальцы-то сжал, не нравится ему.

- Какой удар по репутации, по имени. Вы чемпион какого количества сезонов?

- Мистер Савой, если вы и ваша девушка продолжите распространять порочащую мою честь и достоинство информацию, то…

- В жизни таким не занимался.

- Если ваша девушка не закроет рот…

- Ну-ка? – Заинтересовался я, расплывшись в улыбке.

- У нас тут целое крыло юристов. – Сжал он челюсть.

- Удачи вам. – Покачал я сочувственно головой. – Судиться с комиссованным по инвалидности пилотом.

Словам, разумеется, нет веры полной – но это не означает, что их не станут довольно громко обсуждать. А еще - важно, кто будет говорить.

- Мистер Савой.

- Пресса вас полюбит и вылюбит во всех позах.

- Я предлагаю мирное решение.

- Да никто вам не позволит другого, ваша светлость, - с иронией наблюдал я за его попытками оставаться спокойным. – Вы же не сумасшедший, поднять на меня руку. Я вам жизнь спас.

- Мне бы ничего не было от той ловушки.

- В любом случае, вам не позволит этого сделать отец. Весьма мудрый человек.

- Это он еще не знает, во сколько влетит ваш подарок. Тяжба испортит и без того прохладные отношения с бароном вон Кавим.

- Ваш отец действует правильно. Может быть, не выгодно, но правильно и по совести. Вам бы взять пример. – Заложил я руки за спину и чуть поднял подбородок.

И без того я был выше него, а тут еще смотрел с усмешкой. Чем быстрее он сорвется, тем быстрее скажет, что хочет сделать на самом деле.

- Не тебе меня учить…

- И не пытаюсь, ваша светлость. Более того, приношу свои глубочайшие извинения, - изобразил я шутовской поклон. – Вы не крали гравилет, как я к стыду своему подумал.

- Вот еще, что за чушь!..

- Если бы украли, вас бы так не корежило. Ведь найдется он – найдутся и записи.

- Мистер Савой. – С угрозой произнес он. – Я – не стану предпринимать никаких действий против вас. Отец против, вы отметили верно. Но вы оскорбили других благородных…

- Двое из которых даже не знают, что такое платить по долгам.

- Они считают, что вы сжульничали.

- Пусть скажут об этом в суде, - пожал я плечами. – Но я бы предпочел иной вариант.

- Ну? – Буркнул он.

- Два одинаковых гравилета, выбор по монетке, ставка – миллион.

- Со мной тоже полетите? – Заинтересовался младший граф.

- Предложение для всей вашей пятерки.

Асен вон Лаби задумался.

- Они могут согласиться. Я передам. Что касается меня – я хочу, чтобы ставкой было прекращение этих разговоров и слухов. Вы публично откажетесь от обвинений в мой адрес, то же самое сделает ваша девушка.

Ну да, попробуй Эффу заставь молчать. И у меня не получится, да и у него нет шансов. Впрочем, лично мне заставлять не придется.

- А если выиграю?

Тот собрался было порывисто ответить, но удержался и сказал чуть спокойнее.

- Миллион. Как вы и хотели.

- Пусть будет так, - пожал я плечами. - Разумеется, я не стану летать ни с кем, если прежние долги не будут урегулированы.

Заплатите долги и идите к черту. Времени на вас у меня нет, а заставить все равно не сможете.

Впрочем, тогда они действительно разозлятся. Проще погонять еще раз – у кого-то выиграть, кому-то проиграть. Разбить слитный строй недроброжелателей, чтобы часть стала меня защищать – ведь нет чести выиграть у мошенника. А вот у нормального пилота, не хуже многих – уже престижно. В конце концов, они ведь конкурируют внутри гонки – а значит, вывести их на привычное соперничество меж собой окажется несложно. Там и слова мои забудутся – на квалификации, откровенно говоря, я и не знал, кому их говорю. Умысла не было. Была задача – запомниться. Вот, запомнился, на свою голову…

- Мистер Савой, я не могу решать такое за других…

- Тогда продолжайте слушать плевки за своей спиной. – Отметил я подлетевший ко входу черный гравилет. – Всего доброго, ваша светлость.

Да никуда ты не денешься, организуешь. Явно ведь совершил огромную глупость, попытавшись угробить «Пламенеющую» во время заезда. А признать это – страшно, вот и ерзаешь, пытаясь запугать.

Он ведь даже не догадывается, что я, как та улитка, с удовольствием вернусь в свою раковину незаметности, лишь бы никто не дергал – и никаких обвинений выставлять не стану, даже если видеозаписи будут. Договариваться ему надо с Эффой – а поскольку это невозможно, то лучшим выходом станет забрать у него миллион и в качестве широкого жеста пообещать, что лично я не имею ничего против. А с майором Сойер мы расстались, так что дальше сам.

Надеюсь, за два раза у мистера вон Лаби выработается рефлекс, что беспокоить меня – к финансовым потерям.

- Всего доброго, мистер Савой, - хмуро ответил он. – Учтите, мои друзья вас помнят и не простили.

- Девочкам такое свойственно, - кивнул я, заторопившись к гравилету, рядом с которым уже нетерпеливо перетаптывался поверенный.

- Язык вас погубит, мистер Савой. – Донеслось в спину.

- Пока только сплошные прибыли, - пробормотал я, недоуменно пожимая плечами на вопросительный взгляд мистера Шаема.

Мол, понятия не имею, о чем это он.

Глава 2

Поверенный не стал особо заморачиваться и, как оказалось, вызвал для меня такси – в самом деле, не гонять же личный транспорт графа. Впрочем, и уважение гостю тоже оказано – не простой гравилет, а премиум «Гаранд», роскошный, трехместный, с белым кожаным салоном и предупредительным водителем – и дверь мне открыл, и извинился, что из-за городского пожара маршрут займет чуть больше времени. Машина будет вынуждена сильно огибать город с запада, но в двадцать минут все равно уложимся.

Мне, все, что не пешком – уже без разницы, так что откинулся на спинку кресла и приготовился наблюдать за столицей с высоты. Потом, правда, все же заинтересовался пожаром и принялся искать на новостных сайтах, что там такое чадит прямо с утра.

«Возгоранию на складе лакокрасочных изделий присвоили высшую категорию сложности, работают два десятка пожарных команд, население близлежащих кварталов эвакуировано».

Посмотрел в окно – пожар оставался по левую руку, а высота позволяла плюс-минус определить место. Сильно удивился – надо ведь кому-то ставить склад в довольно дорогом районе, рядом с офисами промышленных гигантов и съемным жильем тамошних работников. Даже на карте города посмотрел – в мобильной версии, там же полистал фото. Ну да, нежилое здание довольно угрюмого вида, с подъездными путями для грузовиков и площадками для воздушного транспорта на крыше – так было до пожара. Каких-то ярких эмблем или названий на фасаде не было, но их хватало на бизнес-центре в примыкающем здании.

В этот момент гравилет резко качнуло, заставив прижать сотовый к подлокотнику, а самому вжаться в кресло. Заревели тревожные системы, в трелях которых пропал мат от водителя, схватившегося за джойстик ручного управления. Почти сразу все смолкло - «Гаранд» выровнялся и лег обратно на курс.

- Это что такое… - Чуть ошарашенно произнес я, усаживаясь как раньше и озираясь по сторонам.

Качнуло вправо - смотрим влево.

От места пожара растеклась, как от камня, брошенного в воду, белесая волна. Взрыв создал в небе словно бы высоченную юлу – детскую игрушку, стоящую на спице - только материалом тут было что-то дымно-белое, уже растаскиваемое проснувшимся ветром по сторонам.

И никакого привычного «гриба» после взрыва. Да и раньше все чадило пепельно-черным - откуда бы взяться этой белизне?..

«Забористые вы мешаете краски».

Над нами и чуть сбоку пронеслись гравилеты полиции и скорых – у них свой эшелон движения.

«Пожарные», - пронеслось в мыслях, и в сердце появилась тоска.

Впрочем, их гравилеты должны быть достаточно защищены, а выходить из них давно не нужно – с высоты работать проще. Надеюсь, уцелели.

- Предписано уходить из города, сэр. – Оправил одежды водитель и озвучил пришедшее сообщение. – Диспетчеры требуют очистить воздух.

- Не будем спорить. – Кивнул я, тоже поправляя сбившийся к верху низ костюма.

Того самого, дорогущего и парадного – доставшегося заботами мистера Хайни. Ничего более достойного для визита к высоким лицам все равно не было, а брать в аренду что-то другое я не видел смысла.

Откочевали мы далековато – под машиной давно исчезли крупные строения и жилые комплексы – вились через поля междугородние трассы и жили своей жизнью полумертвые деревеньки. В небе по соседству мелкими и крупными точками виднелись другие гравилеты, которых тоже убрали подальше – все терпеливо ждали команды.

Новостные ресурсы продолжали вещать про пожар, никаких новых сообщений. А нет, вот – «взрыв на складе лакокрасочной продукции». Значит, продолжают настаивать, что бахнула особо забористая олифа – да так, что долетело до низкой орбиты. Ну-ну…

Впрочем, не эвакуируют город – и уже хорошо. Значит, не радиоактивное и не заразное, а на компенсациях Империя никогда не экономила – выплатят, отстроят все заново... И тех, кто складировал опасные вещи, тоже найдут – если с дымом не ушли в небо. Мне и этого знать достаточно.

Рано или поздно что-то просочится, и появится тема для тихих обсуждений в универе. Да и на работе будет, о чем поговорить – не все же радио слушать. Я же мастерскую так и не бросил – наоборот, первым делом отзвонился начальству и объяснился за отсутствие на ночной смене. Справку мне в больнице со скрипом, но выдали, так что даже штрафа не вышло. Да, на счету лежало больше шестисот тысяч, но деньги имеют свойство быстро заканчиваться.

А еще я хотел купить себе гравилет – и с такой суммой на новый можно даже было не смотреть. Но взять старенький, сильно ушатанный и своими силами починить в свободное время – на это, пожалуй что, хватало. А уж если вернут все долги…

Начальство мастерской сквозь пальцы смотрело на «саморемонт» своего железа, а профиль у нас как раз в починке старого, почти антикварного хлама. Да и вариант может подвернуться прямо на рабочем месте - иногда, услышав сумму за реанимацию древней установки, владельцы грустно увозили свои гравилеты на эвакуаторах, догнивать на задних дворах и парковках. Можно будет предложить продать на месте. Без обмана, естественно – честно рассказав, что дальше эта машина станет пить кровь не из старого владельца, а из меня.

- Диспетчер разрешил движение, сэр, - выдохнул до того напряженный водитель. – Будем на месте через двадцать минут.

Итого – около часа времени со всеми маневрами. Сколько будет стоить поездка – даже страшновато представить, оплата в таких тарифах поминутная. Сочувствую поверенному.

Двигались мы по касательной к городской застройке, но следы взрыва были видны даже отсюда. Я старался не смотреть в ту сторону, суеверно полагая, что если не смотреть на проблему, то она тебя не заметит. Тут-то вовсе не должна – но на всякий.

Постепенно «Гаранд» вернулся на маршрут, как и другие машины. Внизу же продолжала идти обычная жизнь – большой город не склонен паниковать, некогда ему.

Я вот тоже занялся любимым делом последних дней – открыл приложение с объявлениями о продаже гравилетов и принялся смотреть новые. Фильтры по цене установлены, галочки «битая» и «не на ходу» стоят, количество хозяев и километраж не имеют значения – но даже так за день появилось всего два подходящих. Полистал фото: у бело-синей «Сагиры» видно, что лезли в двигатель - там заводские фиксаторы под крышкой ломаются только в путь, если нет магнитного ключа – а значит, чьи-то кривые руки уже побывали в силовой установке.

Второй лот был сгоревшим остовом когда-то популярной «Аярры» авиданской сборки, грустно вросшим в землю. «Продаю документы» в комментариях. Полукриминальный вариант – под ввоз донора из Авидана или кражу и перебивку под себя машины внутри Империи.

Вздохнув, взглянул ранее сохраненные варианты – из десяти, отмеченных «сердечком», две уже серели отметкой «снято с продажи». То ли проданы, то ли хозяин слишком рано отчаялся – ведь на свете есть я… В любом случае, грустно – хотя варианты все еще не такие, чтобы немедленно лететь их смотреть. Убитые, откровенно говоря, варианты-то.

А хотелось посвежее хотя бы внешне – мне ее еще возле универа парковать. И есть большая разница между «ретро-красавицей», и «нищета заставила Тана Савоя летать на бревне». Так-то мне все равно, что думают другие – но не все равно, если мой корабль будут оскорблять.

Да и основная проблема ретро-машин – не достать целые внешние элементы. Раньше не ценили, теперь вот – стоимость может измеряться десятками тысяч за декоративную накладку. Проще сразу искать целую хотя бы внешне – а с внутренним справиться в чем-то проще.

«Может, посмотреть Сагиру»? - Вернулся я к новенькому объявлению.

Вытянутый корпус, ретро-планировка на двоих, друг за другом – изначально гоночная модель с хорошим потенциалом для тюнинга. Корпус – стекловолокно, силовая рама – титан. Конструктивно ей ничего не будет и за сорок лет – столько прошло с даты выпуска. В чем-то похоже на «Пламенеющую», но крепко стоит на земле на четырех телескопических опорах. Когда-то гонялась на чемпионатах, теперь, судя по фону на фотографиям в объявлении и архивных, подгруженных за отдельную плату, живет по гаражам и сервисам. Потому как если проблема с силовой – а по всем признакам так и есть – летать эта штука будет, но весьма печально. А если и минимальные обороты засбоят - диспетчеры просто выкинут слишком медленный гравилет из потока с черной меткой и предписанием пройти техосмотр в месячный срок. Который она не пройдет ни за что.

Чем больше смотрел на фото, тем больше «Сагира» мне нравилась – конечно, надо обновить покраску под мой вкус, но внешне все на месте. Ткнул сердечко и только потом посмотрел на цену – полтора миллиона. Это я фильтр с большим оптимизмом ставил – и под торг.

Палец потянулся отжать сердечко, но, подумав, все же оставил.

«Надо ехать, разговаривать. Слишком много разных гаражей сменилось – проблема системная. Так всерьез можно летное разрешение потерять, и тогда «Сагиру» только перед домом ставить, чтобы пить чай и грустить, на нее глядя. Продавец должен это понимать».

- Подлетаем, сэр.

Я встрепенулся – за этими поисками время летит мгновенно.

Посмотрел по траектории движения – гравилет скоро должен был пересечь парковую зону с крупным застекленным куполом из шестигранных секций, накрывающим центр парка. Где-то, наверное, за ним…

«Гаранд» сильно замедлил скорость и начал заходить по глиссаде прямо на купол – в открытые автоматикой сектора в верхней трети северной стороны.

Невозмутимым оставаться было сложно, но я справился – особенно, когда гравилет уже на скорости пешехода прошел открытые «ворота», и под ногами раскинулось защищенное куполом поместье из главного дома и нескольких домов поменьше, переплетенных декоративными дорожками и утопающих в зелени кустов и деревьев.

«Любит тепло, наверное», - оценил я, как тут будет хорошо зимой.

Вокруг – снегопады, а внутри теплицы безветрие и вечное лето. Тут было даже небольшое озерцо с белоснежным песочком и лежаками – которое наверняка тоже никогда не замерзало...

«Граф в курсе, на что идут средства его фонда?» - Хмыкнул я про себя. – «Или все заработано нелегким трудом, а граф финансирует что-то совершенно другое?..»

Поймал себя на мысли, что даже немного завидую. Хотя, слишком помпезно – вон, и особняк зачем-то в пять этажей. Я бы себе отстроил гораздо скромнее, но уютнее. И отстрою.

Заодно отметил, что обычных въездов просто нет – как ни приглядывайся, от дома и его окружения к контуру купола не шло ни одной обычной дороги. Зато просторная парковка у левого края поместья была заставлена гравилетами – дорогими люксовыми и практичными грузовыми - для хозяев и обслуги. «Сатгард» в белой ливрее, иностранный «Санум» - того же класса – стояли рядом, поближе к ведущим в поместье дорожкам, а всякие неубиваемые «Профессионал» и «Ладья-5» кучковались подальше к «стене» купола.

Водитель поставил «Гаранд» на заранее помеченное индикаторами место – те переливались зелено-желтым, формируя прямоугольник рядом со служебными машинами.

- Прибыли, сэр. – Нажал он на кнопку открытия трапа.

- Благодарю. – С некоторым даже любопытством замер я на верхних ступенях, вдохнув фруктово-южные ароматы, витающие в воздухе.

Даже словно бы подсоленной близостью моря повеяло – что совсем уж невозможно. Скорее всего, какая-то хитрость с вентиляционными установками – под куполом себе можно такое позволить. Хотя дорого будет безумно.

Пока спускался, осмотрел конструкции, формирующие свод – купол формировался из железных балок, в которые были вставлены здоровенные стеклопакеты. Разумеется, угадывались блоки антигравов – без них такое архитектурное чудо вряд ли было возможно. И если совсем придираться – были различимы электрические кабели, проложенные от земли до самого верха. Но все равно красиво, с размахом.

На сайте мэтра был совсем другой адрес – дом в городе, где велся прием. И да, он тоже находился в южной части столицы – но никак не под куполом, вокруг такой красоты. Видимо, просьба графа застала мэтра дома.

Агалле Лунк – женщина. Каждый раз себя одергиваю, когда думаю о мэтре в третьем лице. На сайте фотографии нет – особо охраняемое лицо. В прессе, в том числе специальной, тоже только подпись – размашистая роспись с завитками. Не так много в Империи мэтров, чтобы относиться к ним несерьезно – биоэнергетика наука молодая, и если оружия на ее основе нет, то вот гравилеты, архитектура, перевозки, медицина без нее уже немыслимы. Есть повод защищать и давать все условия для работы – хотя собственный парк под куполом внутри парка, пожалуй что, перебор.

«Впрочем, смотря что она придумала до этого – может и заслуженно», - поправился я для объективности, неспешно двигаясь по тропинке к особняку.

От которого уже шел высокий человек с чопорным и скучным лицом дворецкого, застегнутый на все пуговицы в серый шерстяной пиджак, белую рубашку и коричневые брюки. Хотя вокруг было изрядно тепло – куда теплее, чем на улице. Если бы не особый крой моего костюма – даже жарковато. Впору ходить в майке.

- Мэтр Агалле Лунк ожидает вас больше часа, - поджав губы, произнес мужчина.

Пятый десяток лет, эксперт по апломбу и умению делать одолжение каждым сказанным словом.

- Не будем тратить ее время, - кивнул я, глядя на тропинку за его спиной.

Дворецкий потребовал следовать за ним – просьбы обычно сопровождаются словами «пожалуйста» и хотя бы намеком на расположение. Ну хоть по дорожке не плелся, а шел нормальным шагом – комфортным, чтобы продолжать крутить головой по сторонам.

Женская рука чувствовалась в мелких деталях. Там, где я бы мельком отметил «куст» - если приглядеться, была целая композиция растений. Вместо лужайки с газонной травой – рядочки симпатичных цветочков незнакомого вида. Все ухоженное, чистое – красота.

Труда это наверняка стоит чудовищного – или целой армии помощников.

«Буду делать себе поместье – все закатаю в асфальт», - сделал себе пометку. – «А деревья расставлю в кадках. Такие – неприхотливые, чтобы если неделю не поливать, не померли».

Начали подходить к главному дому – песочно-желтому дворцу с колоннами и двумя выдвинутыми вперед крыльями.

«И дом – одноэтажный», - кивнул себе, глядя откровенно скептически на место, мыть которое можно начать в понедельник, а завершить в четверг. Чужих я в свой дом не пущу, а превращать жизнь в вечную уборку – такое себе удовольствие. В качестве демонстрации достигнутого богатства можно просто положить кучу денег в центр зала. Как представил – даже улыбнулся умиротворенно.

«А все это – просто камни», - с иронией поднимался по ступенькам вслед за недовольным мужиком.

Заминка случилась у входа.

- Я буду ждать вас здесь, сэр.

- А…

- Ожидайте в гостиной, сэр. Мэтр скоро подойдет. – Отвернулся он и пошел по своим, безусловно, очень важным делам.

Пожав плечами, потянул на себя массивную дверь в полтора моих роста - довольно просто поддавшуюся, к слову.

Изнутри тут же повеяло кондиционированной прохладой, лишенной запахов, а небольшой коридор, завершавшийся просторной комнатой приемов, был освещен искусственным светом – слишком белым, стерильным, если сравнивать с уличным.

Я прошел внутрь и осмотрелся – окна и в самом деле были задернуты плотными шторами. Пол выполнен в белом мраморе – светлые плиты метр на метр покрывали прихотливые узоры среза горной породы. Из мебели имелось два полукруглых диванчика и кресло, размещенное за пустующим столиком из темного дерева. В комнату вели три двери из массива дерева, на данный момент закрытые. И полная тишина, в которой спасительно успокаивал шелест кондиционера над входом.

«Надеюсь, в отместку не будут заставлять ждать тот же час», - присел я на диван, нашел окружение более не заслуживающим особого внимания и вновь взялся за телефон.

«Сагира» вновь заняла все внимание. Полистал тематические форумы, примерно уже зная, что решения проблемы силовой установки нет – ее только менять на новую. А цена «новой» сорокалетней установки была в цену этого самого гравилета – те же полтора миллиона, если не дороже. И без гарантии, что замена проживет хотя бы год после установки…

Беда в том, что «Сагиру» выпускала компания, которой больше нет – так бывает. А раз нет компании, то нет и запчастей. Другие же производители строили свои энергоустановки под собственные размеры корпусов, и в «Сагиру» они не помещались по габаритам. Разве что искать что-нибудь экзотическое и как-то заставить «мозги» гравилета с этим работать – что тоже великая проблема. Компьютер и все системы чужие установки «не принимали».

«Может, вообще всю систему сменить? И «мозги» и движок? Но работа будет адовая – там десятки километров проводов вести по корпусу…»

- Тан Савой?

Я, спохватившись, резко поднялся, оставив телефон на диванчике – не до него сейчас.

Обнаружил у одной из дверей молодую женщину – лет тридцати на вид, в простом темно-синем платье с цветочными мотивами, с темными волосами, уложенными в узел, и синими хозяйственными перчатками на руках.

- Мэтр Агалле Лунк скоро освободится и поднимется к вам. – Доброжелательно сообщили мне, тоже оглядывая с любопытством.

Я аж выдохнул - надо же, чуть не проворонил. А это – просто служка в большом доме.

«Поднимется – в доме есть подвал?» - Отметил про себя.

- Вам что-нибудь принести? Чай, соки, воду? – Трогала девушка край правой перчатки левой рукой, словно собираясь снять.

Хотел было попросить чай, но… То ли какое-то глубокое сомнение, что в таком платье можно заниматься уборкой, то ли слишком прямой и спокойный взгляд - не знаю, что заставило посмотреть на нее в энергоспектре.

Зрелище представилось удивительное. Впервые монолитная энергетика человека – пусть и неоднородная, текучая – представилась в сложном структурированном виде, больше походящим на пластинчатый доспех из средневековых гравюр. Разве что пластинки были наложены гораздо большим количеством слоев, свободно объединялись и перетекали друг в друга на одном уровне. Очень красиво – и не как обычно, оттенками синего, а различимых цветов, хоть и холодной гаммы. Цвета, впрочем – в голове у каждого человека. Тут все энергеты природные дальтоники - каким цветом станут ассоциировать в первый раз, таким на всю жизнь и запомнят. Для меня ремесло – это чаще всего работа холодом, заморозкой, ослаблением, усыплением, затормаживанием импульсов в мышцах и голове. Поэтому вся работа в оттенках синего.

У кого-то это – зеленый, у кого-то – красный. Разницы нет.

- Нет, благодарю вас, мэтр.

Структура на теле женщины словно бы ощетинилась, стала колючей – шипастой в центре секторов. А лицо – напряженным.

- У вас слишком красивое платье, чтобы подавать воду. – Чуть напряженно улыбнулся я.

Перчатки она трогать перестала – впрочем, не сняла их, оставив как есть.

- Принимается. – Недовольно кивнула она. – Надо было переодеться попроще. Но вам же будет сложнее - я практикую доверительное отношение с пациентом. Не все любят говорить о проблемах прямо, но легко доверяют их горничной. – Прошлась мэтр по гостиной и встала за диванчиком напротив.

- Скрывать нечего, мэтр. Полная бесталанность во внешнем контроле при хорошем внутреннем контроле. Я под угрозой отчисления из биоэнерготеха, и только вы можете меня спасти.

- Так не бывает.

Только плечами пожать и руками развести.

- Не взял с собой зачетную книжку, но уверяю – так и есть.

- Какой курс?

- Третий. – Стало не по себе от вопроса, но ответил честно.

- Вас должны были отчислить на втором. – Сообщила мэтр абсолютную правду.

- Отчислят в последний месяц лета, если ничего не исправить.

- Демонстрируйте, - властно приказала Агалле Лунк, подходя ближе.

- Мэтр... – Хотел я указать на слишком близкое расстояние и некоторую неопределенность каждой попытки.

Но мне протянули левую руку в перчатке.

- Внутренний контроль, мистер Савой. Хочу убедиться, есть ли в вас талант.

«И не разыгрывать ли я сюда прибыл, пытаясь получить контроль над тем, чего во мне нет вовсе?..» - Хмыкнул я про себя, не став удивляться.

- Воздействие? – Принял я в правую руку ее ладонь.

- Любое, на ваш выбор, - небрежно произнесла мэтр.

Заморозка – будет тяжеловато последствиями. А, пожалуй, попробую усыпить – самое мягкое из спектра.

Но то ли переволновался, то ли побоялся, что воздействие не пройдет через «чешуйки доспехов» - но мэтра тут же пришлось подхватывать, чтобы расслабившееся тело не упало на пол, а голова не врезалась в столик.

Даже Ноэля пробрало меньше! А тот – был серьезно ослаблен алкоголем.

- Приношу извинения, мэтр, - забормотал я, аккуратно размещая ее на диванчике и с тревогой глядя на сонно моргающие глаза.

- Все… Все нормально, - с силой сжала она ресницы. – Черт, это было неожиданно…

- Взбодрить?

- Не надо! – Подняла она ладонь и оттолкнула меня в грудь.

А то я со своим беспокойством нависал прямо над ней.

Я встал поодаль, стараясь выглядеть невозмутимо.

На то, чтобы привести себя в порядок, Агалле Лунк понадобилось пару минут – в энергоспектре, куда я подглядывал время от времени, это выглядело бурлением «чешуек», прорастанием новых внутренних и сдвигом старых на внешние уровни.

У нас «бодрились» иначе, просто подавая энергию к сердцу и надпочечникам – наверное, это было вредно, но во время сессии все средства хороши. Я, впрочем, читерил – учил и отсыпался на Аликсе. Но если надо пробежать стометровку или сбежать от патруля – тоже применял.

- Внутренним контролем владеете, - констатировала мэтр. – Что по внешнему? Детали.

- Делаю, как учат. Получается странное, - сдержанно обрисовал я.

- Показывайте. Стоп! Не здесь, - с некоторым трудом, явно преодолевая накатившую слабость, госпожа Лунк поднялась с диванчика и указала на центральную дверь.

Впрочем, двигалась она уверенно и завалиться вновь не пыталась – но я на всякий случай поглядывал с настороженностью и шел рядом.

За дверью оказался выход в небольшой внутренний дворик поместья, с фонтаном и скамейками под навесом. Мэтр прошла мимо них и уверенно устремилась в дальнюю левую часть двора – за стеной из высоких кустов оказалась полянка диаметром метров в тридцать с расставленными за ними манекенами. Позади каждого поднималась бетонная стена – изъеденная, испещренная вмятинами, выбоинами и сколами. Отметки от выстрелов тоже присутствовали в большом количестве.

«Тир», - особо и догадываться нечего.

Каждый снимает стресс как умеет – а пострелять и я когда-то любил. У себя в поместье обязательно сделаю, но лучше в подвале – на купол мне не хватит, а выстрелы взбудоражат соседей.

- Здесь, - указала мэтр чуть вперед. – На этот раз, будьте добры, озвучьте, что будете делать.

- Стандартное построение – птичий клин, - наверное, в сотый раз в жизни произнес я то, что точно провалю. И грусть в эти слова впиталась уже так, что не скрыть. – Практическая работа, второй курс.

Оптическая иллюзия – переход внутренней энергетики во внешнюю с дозированным выходом света. Весь контроль в том, чтобы птицы – галочками, какими рисуют их дети – двигали краешками крыльев и перемещались синхронно.

Я выполнил, как учили, и со скорбью смотрел, как по двору самовольно металась черная химера, то наползавшая на манекены, то прятавшаяся за ними. Никаких перемен – впрочем, повторять одно и то же и ждать изменений могут только психи.

- Вот как-то так. – Даже нотки вины были те же самые, что при сдаче зачета профессору Хорнету.

- Очень интересно, - задумалась Агалле Лунк. – Добавьте энергии в выплеск.

- Н-не надо, - очень убедительно замотал я головой.

- Добавьте. – Властно потребовала мэтр.

Спорить не стал – но и перебарщивать тоже.

На этот раз химера стояла напротив нас и словно бы внимательно наблюдала, слегка покачиваясь из стороны в сторону. От стаи птиц в ней были только обводы конечностей, которых было то двенадцать, то семнадцать, то восемь – и все они сплетались неестественным образом то снизу, то сверху.

- Почему оно стоит?

- Понятия не имею.

- У вас есть контроль над этим?

- Ни малейшего.

- А чего вы тогда боялись? – Хмыкнула мэтр, вновь теребя край перчатки.

- Это оно просто ничего не коснулось, - обреченно отметил я. – Повезло.

- Даже так? – И опередив мое предупреждение, сделала жест, будто хлестнула по химере кнутом.

Заорало на высокой частоте так, что я прикрыл уши и на мгновение закрыл глаза. А как открыл вновь – одного из манекенов не существовало, в бетонной стене за ним было сквозное отверстие размером в полметра. Повернулся к мэтру, чтобы извиниться за погром – он в самом деле каждый раз случайный, невозможно предсказать!.. И замер, проглотив извинения – отчаянно придумывая новые, более убедительные.

Глядя на весьма задумчивую Агалле Лунк в симпатичном нижнем белье и в своих синих перчатках, переминавшуюся босой на траве. Платья и обуви не было.

- Я это не контролирую! – Тут же открестился я.

И ведь не соврал – даже в самый темный час своей жизни, валяясь в тюремной камере, и в мысли не пришло воспользоваться до последнего. Тут со здоровой энергетикой вот такое – а что было бы с перекрученной?..

- Очень интересно, - сдержанно прокомментировала мэтр. – Ждите здесь. – Удалилась она в дом.

Вернулась минут через двадцать – в новом платье, на этот раз темно-зеленой расцветки, закрывающем горло высоким воротником, но с открытыми руками. На ногах – удобные бежевые туфли-лодочки. Перчатки – те были прежние.

- За мной, мистер Савой. – Замерев на пороге, кивнула она вглубь дома.

Где я быстренько узнал, зачем мэтру такой дом и такое количество комнат в нем – заставленных самой разнообразной аппаратурой. После первой же пришлось оставить верхнюю одежду на диванчике в гостиной и далее шлепать босиком в модных трусах-боксерах, с видом солидным и невозмутимым. В конце концов, тут – медицинский центр, хоть я тут один единственный пациент.

От меня ничего не требовалось – датчики Агалле Лунк надевала сама и весьма ловко, от одной установки к другой вела чуть ли не за руку и иногда просила сделать базовые манипуляции с энергетикой – на уровне первого курса. И так как я больше ничего не спалил и не испортил, а мэтр никак не упоминала о случившемся конфузе, то под конец я успокоился совершенно.

Тем более что слова «ага», «ясно», «я так и думала» - вселяли сдержанный оптимизм, что моя проблема будет решена.

Примерно через час мы перешли из левого крыла в правое – я было потянулся одеться, но мэтр повела меня в дверь напротив. Где оказалось огромного размера помещение – под потолок особняка, с рядами окон во всю стену, для маскировки прикрытых занавесками. Фактически, никаких этажей в левом корпусе не существовало. Внутри же стояла здоровенная силовая установка – стендовая, вмурованная опорами в фундамент, оплетенная кучей датчиков и устройств. Высотой в два моих роста – здоровенная.

- С гравиносца «Титан», - пробормотал я, глядя восхищенно.

И только после этого увидел очередной взгляд, полный подозрения. Очередная секретная штука?

- Да его в журналах печатали! – Возмутился я. – Гордость Империи! Правда, упал десять лет назад… - Добавил с грустью.

Вернее – сбили его, слишком много крови попортил врагу на Южной войне. С большими потерями его тогда достали – фактически, проиграв на этом войну.

Но и терпеть бандуру, которая шляется над головой где-то в космосе и спускается, чтобы сбросить в тылу крыло истребителей – было выше их сил. Уникальная штука по техническим характеристикам – силовая установка буквально ломала сам корпус «Титана», но обеспечивала такие ускорения, что ни на высоких орбитах, ни в космосе его достать не могли.

Добрались до него уже на территории Империи – не зная, что в доках уже подписали акт о списании чудо-оружия. Потому и добрались, наверное – в стиле наших организовать из мертвеца ловушку.

В любом случае, свой последний бой он принял в воздухе. Заодно доки не пострадали.

- Это не с «Титана», но… Не имеет значения. Знаком с принципом работы силовой установки? – В процессе обследования мэтр перешла на «ты».

- Да.

- А с такими вещами? – Подойдя к установке ближе, госпожа Лунк показала таллиумный энерговод, уходящий переплетением тонких проволочек к силовой установке.

- Знаком.

- Нелегальные гонки? – Хмыкнула мэтр.

Я с интересом продолжал смотреть на агрегат. Нет, ниоткуда это не сняли – все новенькое, свежее, недавно собранное.

«У Империи будет новый «Титан»?»

Пожалуй, лучше промолчать – и без того сказал слишком много. Не учился бы на факультете – замаялся бы бумажки подписывать о неразглашении. А так – замаялся еще на первом курсе. Все расстрельные статьи были оглашены уже тогда – под подпись.

- А? У меня нет гравилета, госпожа, - заметив, что она все еще ждет ответа, сказал я. – Просто знаю принцип.

- Легко потерять ногу – тоже знаешь?

- Разумеется, мэтр.

- Ну-ну… Итак, мистер Савой. Ваша проблема мне ясна. – Перешла она на официальный тон.

Я с нешуточной надеждой смотрел на нее.

- И решение ее имеется. – Кивнула Агалле Лунк величаво.

Наверное, смотрел я на нее так искренне, что она аж зарделась от удовольствия.

- Все дело в том, что вы как деревенский увалень – сильны и небрежны. Природой, наследственностью и случайной мутацией вам досталась сверхплотная энергонасыщенная оболочка. Вам знакомы эти термины? Прекрасно. Так вот, нет вашей заслуги в обладании такой силой. И нет в этом великого таланта. – Безжалостно чеканила она. – Вы – как неограненный алмаз, что скоро треснет, расколется на мелкие кусочки, обратится в прах. Человеческое тело такую энергетику долго не выдержит. Вы – опасны, мистер Савой. Опасны в первую очередь для себя. И если не станете слушаться, совсем скоро станете мертвым мистером Савоем. Вам все ясно?

Я закивал, пропуская патетику мимо ушей. Для местных, может быть, такая плотность опасна – а мы на Аликсе долгонько живем.

- Прекрасно, что вы обратились ко мне, мистер Савой. У вас появился шанс, но через великое прилежание и дисциплину. Вы все поняли?

- Да, госпожа.

- Берите энерговод в руки и подайте энергию. Ваша задача – исчерпать себя. С этой установкой вам будет несложно.

С некоторым сомнением посмотрел я на махину. Тут да, тут не гравилет – тут и надорваться можно, чтобы тягу дать.

- Не спешите, я включу аналитику, - забегала Агалле Лунк между установленных тут и там защищенных ноутбуков. – Коллеги саботируют вызовы, так что я не имею права игнорировать такую возможность. Работа в условиях выплеска чистой силы монотонной частоты… - Забормотала она вполне отчетливо.

Еще и эксперименты ставит. Впрочем – если сможет помочь, то не жалко поучаствовать.

Пока стоял, заметил десяток энерговодов, идущих к установке.

«Собираются запитывать сразу от нескольких пилотов?.. Получится грязновато – людская-то энергетика не конфликтует между собой, и ту же «заморозку» легко накинуть поверх чужой. Но «работу в четыре руки» в университете даже не рассматривают. Тут, конечно, не работа – просто подача энергетики. Но даже пилоты, летающие в спарках, выдают ускорение по очереди – не то что на Земле, на Аликсе то же самое. Никто не рискует – установка просто пойдет в разнос в лучшем случае. А тут – синхронизировать сразу множество источников…

Или в этом и есть секрет «Титана»? Нашли способ?

- Готово, мистер Савой. – Вернулась ко мне мэтр. - Вас нужно подвести до грани истощения, но не переходить ее, поэтому подавайте поток равномерно. Можете начинать.

Я посмотрел на блямбу из таллиума в ладони – крупную, закрывающую ее почти целиком – и подал в нее энергию.

Если что-то и произошло – то разве что появились пики на графиках на экранах, а затем линия в программах аналитики пошла вверх.

- Позволено ли будет спросить, куда энергия уходит?

С обратной переработкой биоэнергетики в электричество на Земле вроде как было пока глухо, так что вопрос интересный.

- Установка пытается поднять парк, мистер Савой. – С легкой иронией ответили мне. – Так что не придавайте значения своим усилиям.

- Как скажете, госпожа. – Пожав плечами, продолжил я довольно рутинную операцию.

- Как себя ощущаете? Усталость, утомление?

- Ничего из этого, - честно признался я.

- Отлично. Истечение стандартное, значит, можно усилить. - Мэтр вернулась с еще тремя энерговодами, два из которых закинула мне под ноги, а третий вложила в левую руку. – Пробуй так.

В этот раз хотя бы силовая установка начала слегка звучать – высокочастотным гудением пробужденного, но все еще сонного монстра.

- Нет, канал слишком мал, - походив между ноутбуков, закусила Агалле Лунк от досады губу.

- Несите остальные, - буркнул я. – Сколько их там…

Оказалось – двенадцать и четыре резервных. Все до одного ловко приклеили к телу – и только после этого графики на экранах стали вызывать у женщины довольный вид.

- Мэтр…

- Вы чувствуете утомление?

- Нет, мэтр, но безумно чешется под левой лопаткой. – Уже не в силах терпеть, признался я.

- Да, конечно, - С заботой почесали мне кожу, пригладили там ладонью и даже чуть подули сверху.

А потом вдумчиво погладили по всей спине – явно в благодарность.

- Характеристики превосходят плановые. Перегруз не проверить, - с легким сожалением прокомментировала мэтр. – Или… Тан, ты сможешь выдать энергетику импульсом? Как на гонках?

- Могу, но на гонках я не…

- Поговорим про гонки позже. Я не запрещаю – но призываю к осторожности, - мягко произнесла она. – Итак, мне нужен всплеск. – Построжел ее голос.

- Выдать-то могу, - погрустнел я чуть.

Как-то не вязалось положение в одних трусах, с кучей датчиков на теле и перед сверхсекретной установкой с обещанием больше не высовываться.

Но раз мэтр полагает это случайной мутацией… И раз у меня все-таки появится внешний контроль – а она, судя по всему, знает решение… И раз я не попаду после отчисления кормить комаров на радиоактивные болота…

Немного – можно.

- Даю всплеск, госпожа, - скрыл я вздох, «бросая» внутреннюю энергетику к энерговодам, пересиливая заложенное в них сопротивление.

На мгновение энерговоды мигнули красивым серебристым светом.

- Отлично! – Сказала мэтр, хлопнув в ладоши.

- ВХХ-БММ!!! - Сказал парк, подпрыгнув на миллиметр и замолк, сменившись отзвуками задрожавших оконных стекол.

- Тан! – С волнением посмотрела на меня госпожа Лунк.

- Говорите им, что рванула банка с лаком, - мрачновато отозвался я. – Сегодня это модно.

- Что? О чем ты? С тобой все хорошо? – Осмотрела она меня, срывая все эти таллиумные блямбочки с тела и осматривая участки кожи.

- Да отлично. – Буркнул в ответ, не сопротивляясь. – Но парк у вас для установки легковат.

- Внесем поправки, - закивала она, забирая энерговоды из ладоней. – Учтем и усилим. Но какие результаты на графиках! – Словно оправдываясь, показала она рукой на экраны.

- Наверное, - ничего не понял я там, но согласился.

- Не наверное – а точно! Двухкратная перегрузочная способность! Мы рассчитывали на сто двадцать процентов, теперь можно будет пересчитать всю конструкцию!

- Очень рад. – Стоял я спокойно, пока вокруг меня носилась радостная мэтр, снимая оставшиеся датчики.

С двух на ногах я просто переступил в сторону.

- А, насчет твоей проблемы, - дернула она головой, будто желая убрать в сторону волосы. – Полагаю, ты достаточно потратился. Так вот, на тебе остался минимальный слой – с ним внешний контроль обязан работать стандартно. Пробуй!

- Эм. – Выразительно посмотрел я на энергоустановку за чертову кучу миллионов за ее спиной.

- Делай, я уверена!

- Под вашу ответственность, госпожа. – Отвернувшись к внешней стене, с сомнением выполнил я упражнение.

И стайка черно-белых птиц пролетела, как положено, по поверхности.

- Ух ты! – Обрадованно улыбнулся я, повернувшись к мэтру.

А та смотрела на меня с гордостью.

- Слой энергетики, который на тебе сейчас, нужно запомнить. Лучше всего – дать ему название, имя. – Деловито принялась она давать указания. – Тогда ты сможешь выделять его и работать только с ним.

- Огромное спасибо, госпожа, - поклонился я вполне искренне, хоть и неглубоко.

Та зарделась довольно.

- Ты ведь понимаешь, что это только первый шаг в изучении? – Подошла она ближе, снимая перчатки, и встала передо мной.

- Прилежание и дисциплина, госпожа, я помню, - со всей серьезностью кивнул в ответ.

- И наставник, Тан. Наставник, - ткнула она мне в грудь указательным пальцем. – Наставника найти непросто, особенно для такого увальня, - коснулась она всеми пятью пальцами кожи и огладила следы от энерговодов.

- Буду счастлив приобщиться к вашей мудрости, госпожа.

- Ты понимаешь, что это не бывает просто так? – Ладонь легла целиком и начала поглаживать сверху вниз, от ключицы, до солнечного сплетения.

От ее кожи распространялось приятное покалывание – в энергоспектре вся ладонь окуталась щеточкой из мелких-мелких ворсинок, приятно-приятно ласкающих кожу.

- Я найду деньги, госпожа.

- Деньги – пыль, Тан. Деньги мне неинтересны, - стал ее голос мягким, обволакивающим. – Но мне нравится, как ты зовешь меня. Скажи еще раз.

- Госпожа? – Удивился я.

- Я вижу, что ты далеко пойдешь, Тан. Я ограню твой алмаз. Ты будешь очень богат и влиятелен, - шептала Агалле Лунк. – Просто не забывай никогда это слово, понимаешь?

Уважение – к тому, кто его достоин, почему нет?

- Понимаю, госпожа.

- Раз так, - промурчала она, - помоги мне снять платье, - повернулась она спиной.

«А-а-а, вы про это!» - Сразу догадался я.

- Тан? Не стой истуканом, Тан! – Притопнула она ножкой. Потом, устав ждать, раздраженно обернулась, обнаружив пустой зал.

Я же, уже деловито натянув штаны, шел к парковке гравилетов, на ходу застегивая рубашку и шагая в ботинках с примятыми задниками.

Называть мэтра госпожой еще и в постели – категорически не входило в мои планы.

Надеюсь, она поймет. А если не поймет – то и ладно, зла я ей не делал, а вредить мне – что за глупость? Наказание для таких людей – забвение. Забудет и будет считать, что отомстила.

По крайней мере, я так себя успокаивал.

Моего гравилета на парковке не было. То есть – вообще.

С тоской посмотрел на открытые шлюзовые сектора метрах эдак в сорока над землей.

- Сэр? – Позвали меня со спины. – Это закрытая территория, сэр.

Обнаружил мужчину в желтоватой рубашке и серых брюках, удивленно на меня глядящего.

На рубашке было вышито «Илан Стон». Из служащих, понятно.

- Дружище, я недавно прибыл на такси и задаюсь вопросом, как отсюда буду выбираться, - с улыбкой произнес я.

- Всем транспортом заведует хозяйка, сэр. Вам следует обратиться к ней.

- О, разумеется, - сделал я улыбку еще шире. – Слушай, - сделал я тон пониже, - на самом деле мне бы в туалет. Не подскажешь, где он тут?..

- Эм… Туалет есть в особняке.

- Неловко спрашивать нашу блистательную хозяйку. Я потому и вышел на улицу.

- Тогда в пристрое, - указал он на стену прямо под шлюзами.

Решение было неприятным, но решение было рабочим.

- Благодарю! – Похлопал я Илана по плечу и устремился в ту сторону, быстрым шагом и тихонечко насвистывая.

А как тот отвернулся, перешел на бег – потому как на крыльцо поместья вышла Агалле Лунк, и выражение ее лица не предвещало мне ничего хорошего.

Терпеть не могу ругаться, особенно с симпатичными женщинами. Но, конечно, просто убегать – тоже будет бестактно.

Так что в указанном доме для прислуги быстренько нашел ручку, бумагу и написал короткую записку для мэтра, положив в центр пустующего стола – уверен, ее быстро найдут. Поглядел со стороны – выглядело все это довольно непрезентабельно.

Вышел из дома, срезал симпатичную розовую розу – одну из тридцати растущих там – и приложил сверху.

«Теперь – нормально», - оценил я.

После чего скатал штаны, обнажив икры. Пиджак снял, свернул и повязал на поясе. И – по металлическим балкам вверх. Благо, стыки, выступы, накрученные болты и горизонтальные связи там имелись в большом количестве – а если и не было, то можно было подтянуться за кабели. А что сорок метров ползти – так главное вниз не смотреть и не думать про эти расстояния. Левой рукой, правой ногой, правой рукой, левой ногой – и вверх, вверх, к цели. Нам, с энерготеха, никакой балкон не высоко – если там красивая девушка. И никакой шлюзовой проем – если красивая и злая женщина ждет внизу…

Но вроде пока не заметила – да и по поместью искать вряд ли станет. Раз у них такой порядок с отбытием – только на гравилетах – никуда я не денусь в ее понимании.

Поэтому лез себе спокойно. Даже песенку начал напевать ритмичную – под нее ползлось приятнее.

И все в самом деле было отлично, пока шлюзовые не начали медленно закрываться.

***

- Где он? – С арктическим спокойствием в который раз спросила Агалле Лунк у дворецкого.

Никому не нравится, когда их отвергают – а красивую женщину это вводило в тихую ярость.

Прислуга, и особенно дворецкий, отлично знали такое состояние – раньше, правда, оно редко имело персонификацию. Обычно мэтр была в бешенстве от экспериментов, которые раз за разом не получались.

Имена, достойные порицания перед слугами, появлялись гораздо реже – после кражи ее достижений, например. Ведь наука не может двигаться в одиночестве, совет коллег тоже нужен – но гранты просто так не раздают, и многие не стеснялись присвоить идею у «младшей». Это время прошло, теперь мэтр проклинала других – чиновников, что после сдержанных объявлений о достигнутых результатах тут же бежали к Императору, обещая от ее имени великий прогресс. Милость императора доставалась глашатаям – а требование уже лично ей.

Но так, чтобы вместо имени был просто «он» - лишенный даже имени кипящей злостью – такое, пожалуй что, дворецкий видел впервые.

А еще – беспокоился всерьез, так как гость пропал со всех камер наблюдения. Такого просто не могло быть, но являлось фактом – что было неприемлемо для человека, приставленного госбезопасностью к секретоносителю.

«Возможно, спрятался в шкафу, в погребе, под столом», - не так давно раздавал он поручения, но доверенные сотрудники только разводили руками, а местный персонал качал головой и утверждал, что ничего не знает.

- Нашли записку, - изображая рвение и одышку, подбежал сотрудник безопасности, удерживая листок бумаги, испорченный кривым почерком, и сломанную розу. – Роза была на записке.

- Как интересно, - мэтр буквально вырвала протянутую записку из рук и с сожалением посмотрела на розу. – Одна из тридцати оставшихся в мире Закатных роз Полуденной империи… Итак, что же нам пишут, - развернула она листок и вчиталась. – Надо же… - Прокомментировала она задумчиво, после чего смяла записку и бросила ее на землю.

- Мэтр? – С уважением посмотрел на нее дворецкий и покосился на смятый клочок бумаги.

- Это личное, Раван. Впрочем, ты же все равно прочитаешь, так?..

- Служба, мэтр. – Покаянно качнул тот головой.

- Он говорит, что моя красота ослепила его, лишила разума, и еще мгновение промедления – и он совершил бы чудовищную ошибку, поддавшись страсти. Ведь у него есть девушка, и он ей верен. Поэтому бежал, дабы оградить себя от страстей. Так и написано, Раван. – Наступила Агалле Лунк на записку и принялась растирать ее обувью о камень дорожки. – А еще он по пути нашел розу, столь прекрасную, как я, и не сдержался – сорвал ее. Но в ужасе, что содеял, оставил ее здесь – где должно остаться навсегда самое приятное воспоминание в его жизни. Просит не вспоминать и не терзать ему сердце случайной встречей.

Под равномерный речитатив, послание обернулось трухой под пяткой мэтра.

- Оу. – Не нашелся что ответить дворецкий.

- Ищите во всех закутках, в боксах для инструмента, перетряхните все гравилеты. – Не выражало ничего лицо женщины. – И когда найдете… - Прищурилась она и посмотрела вверх. – Когда найдете, я… Ого… - Прокралось в ее тон удивление.

Дворецкий невольно тоже взглянул вверх. И с удивлением обнаружил парня, ловко карабкающегося к шлюзовым выходам уже на высоте метров тридцати.

- Ого… - Повторил он следом.

- Вот и я говорю… - Задумчиво произнесла та.

- Принести ружье?

- Ну что вы. – Возмутилась мэтр. – Стрелять по автору таких строк? Закройте шлюзовые, пусть упадет сам.

- Так он все равно убьется.

- Я знаю мерзавцев с биоэнерготеха, останется целехонек. И тогда… - В предвкушении прикрыла она глаза. – Раван, я кому сказала!

- Уже закрываем, мэтр… Но, боюсь, он успеет быстрее, - явно с напускным сожалением, смотрел дворецкий ввысь.

Где небольшая из-за расстояния фигурка ловко подлезла под закрывающуюся створку и принялась скатываться вниз по опорным балкам.

Когда-то и дворецкий умел так ловко лазать – под горячим солнцем чужой страны. И его тоже искали – и не смогли достать. Воспоминания изменили отношение к гостю – до того пасмурное. Ведь дело мэтру поручено государственное, а всякие мерзавцы растрачивают его попусту… Хоть у этих мерзавцев в личном деле высший индекс лояльности и допуски к тайне до индекса «С». Если бы их не было, Раван уже стрелял бы сам. А мэтр – постреляла бы холостыми и успокоилась, ну или вынудила бы паренька спуститься. Что у них там случилось – не позволяло спрашивать профессиональное нелюбопытство. Но раз вырвался, то и молодец.

- Я желаю полетать, Раван.

- Боюсь, мы не согласовывали этот полет со службой контроля, мэтр. Заявки требуется подавать хотя бы за час.

Агалле Лунк поджала губы.

- К тому же, мэтр. Со всем уважением, но вам никто не позволит охотиться на граждан Империи, - повернулся к ней дворецкий.

- Я поняла. Что же, значит – нет. - Коротко кивнула она и удалилась с цветком в дальний угол сада – туда, где редкие цветы точно никто не смог бы повредить или растоптать даже случайно.

Место слома розы нашлось по массивному отпечатку ноги в ботинке рядом.

Сняв обувь, Агалле Лунк аккуратно пробралась к месту – оно было в центре, розу явно выбирали – и приладила отломленный стебель к сиротливо глядящему в небо срезу.

Собралась и попыталась объединить их своей энергетикой – внешним слоем, развиваемым в последние годы.

Не удалось – заставив подумать в первую очередь на собственный раздрай в душе, что препятствует манипуляциям. Ведь мысль – это электричество. А производная электричества – биоэнергетика. И контроль – строится уже не на мысли, но на желании.

Чуть порозовели щеки – воспоминание о пропавшей одежде прямо говорило, что мэтр в свои годы весьма хороша собой. Хоть и выглядит совершенной девчонкой.

Со второго раза прирастить розу обратно снова не получилось. И с третьего, и с четвертого – уже раздражая не на шутку.

«Не может такого быть. Или... Надо проверить», - забрала мэтр цветок в лабораторию.

На срезе, как и ожидалось, обнаружилась энергетика Тана Савоя – крайне плотная, энергоемкая до такого ужаса, что манипуляции Агалле Лунк просто не проходили сквозь нее.

Пришлось оттирать спецпрепаратами и бежать бегом с цветком обратно – время, когда энергетика цветка еще не умерла, было ограничено. На этот раз цветок принял жизнь обратно – хоть и смотрелся после всего потрепанным.

«Четвертый в третьем ряду», - зачем-то запомнила мэтр, уже успокоено возвращаясь обратно.

Манипуляции с растениями приводили мысли в порядок, а нужный порядок действий сам собой представлялся перед глазами. Острых чувств и злости больше не было – ушли за окучиванием растений, примятых неотесанной деревенщиной.

«Ладно, не деревенщиной», - припомнила она строки. – «Просто орясиной с огромным количеством сил невероятной плотности».

Которые, разумеется, должны служить ей – и покорно звать ее госпожой.

А что до мешающих факторов – все садоводство заключается в том, что вредные сорняки надо убирать, чтобы не мешали прорастать действительно ценным росткам.

- Раван, - встретила она дворецкого, потому что сама желала этой встречи. – Соедини меня с графом. Это был его гость, я хочу извиниться.

Тот поклонился с явным облегчением – ему еще отчет писать, стукачу. Ладно хоть, он не видел, что происходило в зале с силовой установкой…

- Мэтр.

- Да, Раван? – Спросила та сдержанно, хотя тот не торопился нести ей телефон.

- Перчатки, мэтр.

- Ах да, - обреченно выдохнула она, пытаясь вспомнить, куда их дела на этот раз.

«Скинула, когда…» - Приятное воспоминание сменилось досадой.

Вернулась в зал с перспективной силовой установкой – спроектированной с ее участием и, разумеется, лучшей в мире, как это безусловно подтвердилось сегодня. Подняла с пола перчатки и стала гораздо безопасней для окружающих.

Во всяком случае, дворецкий отдавал трубку спокойно, а не опасаясь случайно коснуться открытого участка кожи.

Вызов уже был активен – граф смиренно ждал. И хоть тот щедро жертвовал средства, но прекрасно понимал, что деньги есть у многих – и надо проявлять уважение к той, что придумывает, как приумножить именно его средства.

И уж точно его светлость поможет узнать о Тане Савое чуть больше.

Например, что там за девушка, ради которой тот лез по железной балке сорок метров вверх? И как имя этого сорняка?