Черновед. Свежая кровь

Глава 1. Старые новые страхи

Из зеркала смотрит на меня

Потускневший, серый «я»

Группа «Частицы пыли». Песня «Отражение»

1

Стены «Пожарский Холл» вибрировали от ритмичной рок-музыки и дружного топота. Свет прожекторов моргал в такт напористому припеву. В воздухе витала смесь запахов табака, алкоголя и пота. Главная сцена была хорошо известна многим певцам, танцорам и стендап-комикам, но сегодня на ней зажигали «Частицы пыли».

Концерт группы приближался к финальной точке. Александр Пепеляев, более известный как «Пепел», прорычал в микрофон последнюю строчку песни и победоносно вскинул руку вверх. Лось ударил по струнам, Лира – по тарелкам. Толпа взревела в едином порыве.

Футболка Пепла потяжелела от пота, ноги дрожали, в горле словно бритва застряла, но он все равно был доволен. Неплохо вышло. Очень неплохо. Со стороны выступления «Частиц пыли» казались сумасшедшей импровизацией, хотя на самом деле все эти прыжки, выкрутасы с гитарой или петли барабанщицы превратились в хорошо заученную рутину. Иной раз откровенно приевшуюся. Но только не сегодня. Сегодня они отработали на чистой эйфории, скользившей по воздуху, как травяная пыльца в ветренный день. Чихач и Лира выдали безупречную, слаженную работу ритм-секции. Лось скакал точно заведенный даже во время соляков. В середине четвертой песни с гитары сорвался ремень, но Лось сделал вид, что так и задумано. Ни на секунду не сбился. И Пепел не подкачал – проорался как следует. Если завтра горлу настанет хана, он ничуть не пожалеет. И кого волнует завтрашний день, когда впереди главный номер сет-листа?

– Ну что, на этом закачиваем, ребята? – Ухмыльнувшись, Пепел направил микрофон в зал.

– Не-е-ет! – взревела толпа.

Он знал ответ. Но всегда можно подогреть народ еще немного.

– Не слышу энтузиазма! Давайте-ка погромче! Разорвем зал!

На этот раз толпа ревела столь громко и долго, что стены клуба наверняка дали трещину.

– Вот это супер! Вы лучшие! Что ж, исполним для вас контрольную песню. Ту, которую вы так долго ждали. Название угадали? – Пепел склонился над микрофоном, закрыл глаза. – Назло. Всему. Миру.

Лось пробежал пальцами по струнам, заставив гитару выдать минорную, спокойную мелодию, которая парой секунд позже обернулась лавиной драйва. Чихач и Лира погрузили поклонников в безудержный ритм. Но главная роль, безусловно, принадлежала Пеплу. Только он мог вложить искренние боль и отчаяние в куплеты, и будоражащую надежду – в припев. Только исполненные его голосом строчки пронзали сердца фанатов. Он обожал «Назло всему миру», пусть исполнял ее не первую сотню раз. Есть вещи, которые просто не могут надоесть.

После двух куплетов и припевов Лось затянул длинное мелодичное соло. В задней части сцены вздернулись пировспышки. Фанаты знали, что к чему, поэтому в едином порыве подняли руки. Самые ярые пытались перекричать музыку: «Давай, Пепел» или «Мы ждем тебя!»

С первого исполнения «Назло всему миру» Пепел устраивал крауд-серфинг – прыгал в толпу, позволяя нести себя, куда судьбе угодно. Обычное для рок-музыкантов явление переросло в фирменный трюк «Частиц пыли». Пепел прыгал в крутых клубах и сомнительных кабаках. Прыгал на стадионах, через линии охранников и ряды ограждений. Порой забирался на колонки или флагштоки, длиной в четыре человеческих роста. В социальных сетях поклонницы спорили, кто из них поймает Пепла. В ходе интервью журналисты неизменно задавали один и тот же вопрос: «Каким будет следующий прыжок»?

Пепел отбросил микрофон эффектным жестом. Окинул взглядом зал, показал большие пальцы. Решительно разогнался, преодолев сцену за считанные секунды, но возле края вдруг остановился, словно натянулся невидимый страховочный пояс. Отработанному в мыслях сальто не суждено было предстать перед поклонниками. Со стороны это смотрелось до крайности нелепо – взмах руками и поклон, будто Пепел внезапно решил поймать маленького котенка. Фанаты в первых рядах заулыбались, но Пеплу было вовсе не до смеха. Скорее наоборот.

В мыслях отчетливо промелькнула картинка с переломанными костями и раздробленным черепом – живой пиратский флаг. Прыжок мог стать для него последним.

«Слишком высоко. И фанаты стоят далеко друг от друга. Я бы об пол брякнулся», – попытался оправдаться Пепел, понимая, что лжет сам себе.

Если не считать неудавшегося крауд-серфинга и гнетущей неуверенности Пепла, выступление закончилось так же, как сотни других. Лось доиграл соло. Поклонники требовали продолжения. Лира выбросила в толпу барабанные палочки, из-за которых началась потасовка между толстухой в черной майке и тщедушным пареньком в очках. «Частицы пыли», взмокшие и выдохшиеся, поплелись в гримерную.

– Что это, мать его, было? – поинтересовался Чихач, открывая бутылку с водой. – Куда исчез коронный пепельный прыжок? И откуда взялся пируэт престарелого болеро?

Лось грохнулся на диван. Отбросил прядь длинных слипшихся волос и добавил:

– Со спины выглядело так, как будто ты, типа, застремался. Как если бы встретил злющего пса в узком переулке.

– Не знаю, – признался Пепел. – Пса там, понятно, не было. Мне реально стало… как-то не по себе. Будто сломалось что-то. Я раньше не думал, что могу покалечиться или вообще убиться нахрен. А сегодня подумал.

– Я слышу трусливые фразочки от человека, который забирался на статую Ленина и сигал вниз, наплевав на все? Стареешь, брат.

– Мне все равно уже не суждено войти в «Клуб 27», поэтому как-нибудь переживу. – Отмахнулся Пепел. – Но спасибо за поддержку, Лось.

– Серьезно, Лосяра, отстань от него, – лукаво прищурилась Лира. – Не получилось разок – ничего страшного. Такое у всех мужиков бывает. Стресс, гормоны, нездоровый образ жизни…

– От этого мне легче не стало. Даже наоборот. – Пепел снял кожанку с вешалки. – Ладно, вы как знаете, а я поехал домой. Хочу завалиться спать пораньше. Начну здоровый образ жизни с глубокого сна, часов на двенадцать.

– Эй, а как же вдарить по пивку за отменный концерт? – удивился Чихач.

– Вдарьте без меня. Увидимся на репетиции.

Лось пожал плечами. Чихач принялся рассказывать Лире про новую бас-гитару. Пепел торопливо собрал вещи и вышел из гримерки. В коридоре столкнулся с фанаткой, которая, судя по короткой юбочке и одурманенному лицу, не прочь была провести ночь с любым из участников «Частиц пыли». Она говорила что-то, показывала фотки на смартфоне, но Пепел не слушал. В мыслях он вновь и вновь возвращался к неисполненному сальто. Представлял, как все-таки ныряет в толпу, как его носят на руках, только от этого нервничал еще больше.

– Да это просто херня какая-то, – процедил Пепел, оказавшись на улице.

Девять лет подряд он прыгал на потеху публике, а что теперь? Трюки в музыке – даже в рок-музыке – не главное, поэтому можно обойтись и без них, наверное. Главное, чтобы песни не подкачали. Ребята поймут, если он откажется прыгать. Только… Только это будут уже не те «Частицы пыли».

Его взору предстала лестница, ведущая к подъезду старой пятиэтажки. Отжившие свое ступени с торчащими прутьями, все вместе не больше метра в высоту. Пепел задумчиво поднялся по ним, развернувшись около двери.

Получится или нет?

«Так, сцена явно была выше. А здесь ерунда. В чем проблема-то? Это как бег на выносливость: начнем с малого и будем наращивать обороты», – уговаривал себя Пепел.

Ноги словно одеревенели. К горлу подступал ком, стоило бросить взгляд вниз. После долгого промедления Пепел так и не решился сделать прыжок – лишь шагнул с верхней ступеньки и приземлился на асфальт с грациозностью пьяного слона. Необъяснимый страх пульсировал в каждой клеточке тела.

В этот момент Пепел осознал, что прежних трюков «Частиц пыли» фанатам не видать.

2

Несмотря на прохладу весеннего дня и противную морось за окном, в отделе продаж компании «Нота комфорта» стояла настоящая жара. Голоса работников, обзванивающих клиентов, сливались в единый взбудораженный гам. Лишь изредка отчетливо проскакивали фразочки, вроде «специальное предложение только для вас» или «на складе осталась всего одна штука». На экранах мониторов мелькали страницы баз данных. Принтеры выплевывали очередные порции документов. График, криво прилепленный на доску, сообщал неутешительные новости: продажи мебели премиум-класса падали третий месяц подряд.

Кабинет начальника отдела располагался за тонкой перегородкой, которая едва заглушала голоса, клацанье мышек и жужжание принтеров. Оно и к лучшему. Ольга считала, что вменяемое начальство должно мотивировать работников одной близостью своего присутствия. Хотя с такими продажами начальствовать ей оставалось недолго. Ольга откинулась на спинку кожаного кресла и уставилась в потолок. Лампа дневного света мигнула в ответ.

Премии, тренинги, контроль сделок и переговоров – что еще могло вытянуть количество продаж на прежний уровень? Или хотя бы замедлить падение?

«Сократить штат, чтобы снизить издержки, – размышляла Ольга. – Все равно этим дурням ничего не помогает. Можно уволить весь отдел и нанять студентов первокурсников – результат не изменится, но на окладах сэкономим. Хоть чем-то прикроюсь перед встречей с директором».

Правда заключалась в том, что мебель премиум-класса мало кого интересовала в разгул экономического кризиса. Кто-то покупал еду в кредит, что уж говорить про кожаные диваны?

Сквозь гул голосов прорвался высокий, с визгливыми нотками смех. Ольга сжала кулаки. Эдуард, конечно же. Для друзей – просто Эдик. Для Ольги – бездарь, трудоустроенный по знакомству с директором. Наверняка только что отпустил очередную байку и сам же над нею поржал. И это вместо того, чтобы висеть на телефоне, выгрызая зубами очередную сделку! Эдику словно нравилось сидеть на голом окладе. Сильно напрягаться не нужно – просто делай вид, что работаешь. Или не делай, если начальство не видит.

– А потом его посадят на мое место, – прошептала Ольга. – Нет, Эдичка, так не пойдет.

Она вскочила так, что кресло отъехало, с грохотом ударившись об стену. Уверенно направилась к выходу, не задержавшись у зеркала ни на мгновение. Ольга знала, что с ее внешностью полный порядок. Белая блузка и черная юбка не скрывали достоинств фигуры, но и не выбивались из классического делового стиля. Короткая стрижка, пришедшая на смену каре пару месяцев назад, придавала строгости и доминантности.

Визгливый смешок вновь прорезал слух. Ольга положила ладонь на ручку двери, представила, как принуждает Эдика писать объяснительную, однако вместо восторга ощутила неожиданное беспокойство. Как легкое дуновение ветерка – пара секунд и больше ничего.

Странно. Неужели это из-за знакомства Эдика с директором? Того и гляди побежит жаловаться. Остальных подговорит…

– Ладно, обойдемся без объяснительной, – пробормотала Ольга. – Просто вздрючу его хорошенько, чтобы дурака не валял. И других подстегну заодно.

Она прошла в помещение отдела продаж, с удовлетворением отметив, что подчиненные поглощены работой. Они смотрели в мониторы или записывали что-то, прижимая телефон к уху, лишь взглядом давая понять, что заметили появление Ольги. Все, кроме Эдика. Тот развалился в кресле и увлеченно рассказывал историю про студентку, которую ему удалось закадрить прошлым вечером. На экране его ноутбука была открыта страница букмекерской конторы. Ольга с трудом удержалась от того, чтобы закричать. Она ухватила кресло за спинку и рывком развернула Эдика к себе лицом.

– Ой, Ольга Николаевна! Чем обязан? – шутливо поинтересовался он.

В эту секунду Ольга готова была высказать все, что так долго и старательно удерживала печатью терпения. Плевать она хотела на блат Эдички! Пусть сполна получит за тупые истории, сорванные продажи и ставки на спорт в рабочее время! И визгливый смех – о, да!

Ольга открыла рот и тут же закрыла без единого слова. В глазах Эдика застыла необъяснимая злоба. Рот искривился в угрожающей ухмылке. Добродушное лицо балагура за секунду превратилось в гримасу убийцы. Ольга перевела взгляд на его руку, сжимающую канцелярский нож. Лезвие блеснуло в свете мигающей лампы.

Зачем Эдику нож? Уж не для работы, это точно. До охотничьего клинка такому далековато, но по шее полоснуть можно запросто.

– Я хотела… – выдавила Ольга и запнулась.

Весь отдел уставился на нее. Выжидающие, удивленные физиономии. Вика быстро прошептала что-то Славе. Тот ухмыльнулся. Прекрасный повод повеселиться – начальница показала себя хрупкой и неуверенной.

Что же вы шепчетесь, а не скажете ничего прямо?

– Простите? Что вы хотели? – изобразив фальшивую улыбку, спросил Эдик.

– Напомнить о плане продаж на весну, – промямлила Ольга. Получилось столь жалко, что ей самой от себя стало тошно. – Дела идут не так хорошо, как раньше. Премии в три оклада не вернутся, пока не уложимся в показатели. И корпоратив по случаю юбилея компании могут отменить. Все в ваших руках. Вы же понимаете?

– Стараемся из последних сил. – Эдик поиграл с кнопкой ножа. Лезвие спряталось в рукояти и вновь выскочило наружу. – С вами все в порядке? Вы выглядите, ну… Отдых бы не помешал.

– Думайте о продажах, а не о моем отдыхе!

Ольга развернулась и бросилась в кабинет, стараясь выбросить из головы озадаченные взгляды работников. Она захлопнула дверь и впервые за много месяцев закрыла ее на замок. Затем опустилась в кресло, не понимая, что происходит. Она сомневалась, она мямлила, она позволила Эдику показать свое превосходство над ней в конце концов!

Господи, его лицо выглядело таким ожесточенным! Он мог пырнуть ее ножом прямо в офисе!

Нет-нет. Эдик – бездарь, бабник и тупоголовый кретин, но точно не убийца. Разве не он рассказывал, как спасался бегством от пьяного школьника?

«Стресс и не такое заставит увидеть. Пора прекращать работать без выходных, – решила Ольга. – Пожалуй, стоит взять отгул на пару дней. Запишусь на маникюр. Прическу обновлю. Может, загляну в спа».

Обычно мысли о спа-процедурах придавали сил, но в этот раз Ольга поняла, что не слишком-то хочет видеть других людей. Включая массажистов, парикмахеров и мастеров маникюра. А когда смартфон оглушительно громко завибрировал на столе, она нервно закусила губу. Звонили из производственного цеха. Наверняка насчет того, что партия диванов премиум-класса готова или, наоборот, задерживается. Обычный деловой разговор, которому не суждено было состояться потому, что Ольга сбросила звонок. А потом написала в корпоративном чате, что простудила горло и предложила решить вопрос без звонков.

Остаток дня Ольга провела за работой с документами. Выложилась по максимуму, лишь бы не контактировать с людьми. Она не переставала удивляться собственному поведению, как и не могла найти ему достойного объяснения.

Ольга покинула рабочий кабинет только в семь часов вечера. После того, как убедилась, что ни одного из ее подчиненных в офисе не осталось.

3

Двери ресторана «Агафонов» распахнулись. В дверном проеме застыл человек. Жанна, в чьи обязанности входило дружелюбное приветствие гостей, не смогла произнести ни слова. Возможно, если бы она поработала хостес уже пару лет, то смогла бы сохранить невозмутимость. Однако ее опыт ограничивался двумя с половиной месяцами, поэтому на лице застыло удивленное выражение.

Гость действительно привлекал к себе внимание. Его одежда выглядела новой и вычурной. Под расстегнутой фиолетовой курткой виднелся клетчатый пиджак. На ногах красовались широкие брюки и массивные фирменные кроссовки. Руки сжимали деревянную трость с причудливой гравировкой.

В то же время, глядя на голову гостя, Жанне подумалось, что ее пересадили с другого человека в ходе безумного эксперимента. Другое объяснение не приходило в голову. Редкие седые волосы торчали по краям. Глубокие морщины испещрили лоб, щеки и шею. Глаза потускнели, не позволяя разобрать, были они лет двадцать назад ярко-голубыми, зелеными или серыми. Остатки неровных желтых зубов мелькали всякий раз, стоило гостю открыть рот.

– Чем могу помочь? – поинтересовалась Жанна, взяв себя в руки.

Впрочем, не совсем. По регламенту ей следовало спросить, заказывал ли гость столик, но с губ сорвался иной вопрос. По какой-то причине Жанна отказывалась верить, что стоящий перед ней человек мог заказать столик в «Агафонове» – далеко не самом последнем ресторане Нижнего Новгорода.

– Меня зовут Глеб Козловский, – хриплым голосом ответил гость. – Пару месяцев назад я собирал объедки с другой стороны вашей кафешки. Потом забрался внутрь, чтобы погреться. А охранник меня вышвырнул. При этом ты визжала как резаная.

– О, боже! – Жанна закрыла рот ладонью.

Она вспомнила тот случай, хотя не вспомнила лицо Козловского. Жанна как раз шла в служебную гардеробную, чтобы переодеться на смену, когда почувствовала неожиданный гнилостный запах. Чудовищное явление для ресторана подобного уровня. Вытяжки работали во всю мощь, а испорченных продуктов в «Агафонове» отродясь не водилось. Заглянув за угол, Жанна увидела, как с черного входа вошел грязный ссутулившийся бездомный. Она приняла его за вора, поэтому громко завопила о помощи. Охранник мигом вышвырнул бездомного на улицу, однако гнилостный запах витал в помещении еще целый вечер.

– Я ведь не сделала вам ничего плохого, – пролепетала Жанна, – просто сильно испугалась.

– Расслабься, детка, – ухмыльнулся Козловский. – Разве я похож на бродягу?

– Простите?

– Разве я похож на бродягу в такой одежде? От меня воняет? От меня хочется убраться подальше?

– Нет-нет, – заверила Жанна. – Ничего такого.

– Теперь-то позволишь мне отужинать в этом чудесном заведении?

– К-конечно… У нас есть несколько свободных столиков!

– Тогда отведи меня к одному из них. – Козловский ударил тростью о мраморный пол. – Видишь ли, недавно моя жизнь круто изменилась, поэтому я собираюсь наверстать упущенное.

Жанна провела гостя в зал и усадила за маленький столик в углу. Ей казалось, что в этом месте посетители будут меньше обращать внимания на Козловского, если он начнет чудить. А он начнет – в этом Жанна была уверена почти на сто процентов. Бездомный, нацепивший экстравагантные одеяния эстрадного артиста, просто обречен чудить.

– Присматривай за ним, – шепнула Жанна официанту, идущему к столику.

– О чем ты? Выглядит мужик забавно, но к нам и не такие захаживали, – хмыкнул он. – Вспомни-ка певца, который нажрался месяц назад. Песни орал в труселях наизнанку. Зато чаевых оставил столько, сколько я за всю жизнь не видел.

– Я помню. И я говорю тебе присматривать за клиентом. Не стесняйся звать охранника, если что.

Официант бросил на Жанну недоуменный взгляд, будто проверяя, не начала ли чудить она. Не заметив признаков надвигающегося психического помутнения, ограничился кивком. Жанна вернулась в тамбур за столик хостес. Время от времени она заглядывала в зал, но вскоре так закрутилась с работой, что мысли о странном госте совершенно покинули ее голову.

Спустя полчаса Жанна сопровождала семейную пару, забронировавшую столик неподалеку от Козловского. До ее ушей донеслось странное бормотание. Обернувшись, она увидела, что стол Козловского был заставлен блюдами: мясные и сырные ассорти, полупустая тарелка с супом из трюфелей, нетронутый «Наполеон» и свежеприготовленный запечённый поросенок. Казалось бы, ничего необычного. Если не считать того, что Козловский вылезал из-за стола спиной вперед, непрерывно бормоча. Взгляд его был устремлен в сторону содержимого тарелок. В конце концов Козловский упал на пол, сдернув салфетку со столовыми приборами, которые со звоном рассыпались по полу. Несколько гостей повернули головы на шум. Официанты замерли с подносами на руках.

– Это какая-то шутка? – заорал Козловский, поднимаясь. – Вы все тут отменные шутники, да?

Теперь на него уставились все, кто находился в зале. Все, без исключения. Семейная пара так и не заняла приготовленный для них столик и, судя по их виду, засомневалась, стоило ли вообще ужинать в «Агафонове».

– Уверяю вас, ресторан ценит каждого клиента. Мы с радостью выслушаем все замечания, – спокойным и тихим тоном обратилась к Козловскому Жанна. На этот раз строчки из инструкции быстро всплыли в памяти. – Просто объясните, что произошло?

– Долбанная свинья на столе! Вы ее не пропекли или как? Пару секунд назад она издавала странные звуки! Слова или что-то в этом роде.

Жанна кивнула охраннику, стоящему возле входных дверей. Тот медленно двинулся навстречу к Козловскому.

– Шеф-повар ни за что в жизни не позволил бы подать гостю неприготовленного поросенка. Да вы только на корочку посмотрите! – посомневавшись немного, Жанна добавила: – Вам наверняка известно, что свиньи не разговаривают. Если это не какой-нибудь Бэйб или Хрюша из детской программы.

Инструкция вновь полетела к чертям. С другой стороны, в ней и слова не было о случаях со свиньями.

– Хватит го-го-о…– Козловский заикался, не в силах произнести фразу до конца. –А, стерва! Хватит говорить со мной, как с умалишенным! Я знаю, что видел и слышал! Проклятая свинья повернула голову и поздоровалась! Такое ни с чем не перепутаешь.

Полная дама за дальним столиком нервно вытерла рот салфеткой, поднялась и попятилась к выходу. Ее супруг потребовал счет. Жанна взмолилась о том, чтобы охранник двигался быстрее, а Козловский перестал пугать гостей. Посетители ценили богатое убранство залов «Агафонова», деликатесы шеф-повара и лакейскую расторопность официантов, но безопасность стояла превыше всего.

Пару секунд Козловский молчал, глядя на стол. Затем вдруг отпрянул и заорал:

– Вот опять! Опять! Свинья говорит почти как человек! Слышали? – Козловский обвел посетителей безумным взглядом. – Вы же слышали, да?

– Ничего подобного не происходило, – твердо покачала головой Жанна.

– У нее ноги двинулись. Да посмотри хорошенько! Слепая что ли?

Козловский дернулся к Жанне, но подоспевший охранник схватил его за руку.

– Прошу вас рассчитаться и покинуть заведение. Здесь принято вести себя прилично. Вы пугаете остальных.

– Пу-пу-угаю? Не я это начал, между прочим!

Козловский с вызовом посмотрел на охранника, затем на Жанну. Она заметила, как напряжение на его лице неожиданно угасло, уступив место растерянности. Козловский будто осознал, как выглядит со стороны. Он ссутулился и смущенно потер лоб.

– Черти вас дери, – угрюмо произнес Козловский. – Всякого навидался, но это – из ряда вон. Может, вы мне не верите, но так оно и было. Свинья говорила. Двигалась. Доедать ничего в вашей забегаловке не буду. Счастливо!

Козловский отсчитал деньги и бросил их на стол. В сопровождении охранника поплелся к выходу. Глядя на его согнутую спину и трость, слабо стучащую по полу, Жанна ощутила прилив жалости. Он ведь не был виноват в том, что увидел. Просто привиделось из-за старости или выпитого. Уже завтра он будет вспоминать этот инцидент, посмеиваясь над собой.

– Итак? – Мужчина, ожидающий, когда его посадят за столик, скосился на жену и робко кашлянул. – У вас такое случается постоянно или нам все же стоит рискнуть и сделать заказ?

4

Профессор педантично чертил на доске схему формирования условного рефлекса у собак. Поскрипывание мела и сгущающаяся темнота за окном действовали на студентов гипнотическим образом: некоторые спали, уронив головы на парты, другие уткнулись в телефоны, потирая уставшие глаза.

Ника старательно копировала схему в тетрадь. Могла бы просто сфотографировать доску на смартфон, но записи, сделанные вручную, лучше отпечатывались в памяти. К тому же ходили слухи, что на сессии профессор лояльно относился к тем, кто делал полные конспекты. Ника готова была записать каждое сказанное слово, если это даст возможность получить зачет «автоматом».

Марго ткнула ее в бок, показывая очередной мем на экране смартфона. Маленькая девочка пытается съесть бургер, высотой почти с нее. Внизу надпись: «Когда пытаешься выучить билеты за одну ночь». Ника вежливо улыбнулась. Судя по всему, Марго на зачет «автоматом» было наплевать. Всю пару она безостановочно печатала сообщения куче друзей во всевозможных мессенджерах так, словно от этого зависела ее жизнь.

– Как нам пригодится зоопсихология, а? – прошептала Марго. – Из нас ветеринаров готовят что ли?

– У человека с животным много общего, – не отрываясь от тетради, ответила Ника. – По крайней мере, так нам объясняли на прошлой паре.

– Ага. Много общего у препода с индюком – такой же надутый. Или у нашего физрука с гориллой.

Ника сдержалась, чтобы не хохотнуть. У Кузьмича были огромные мускулистые руки, а из-за старой травмы он передвигался, наклоняясь на правую ногу. Хорошо хоть в грудь себя кулаками не бил.

– А знаешь, Кузьмич иногда так на меня смотрит. – Марго отложила телефон и потянулась, выпятив вперед массивную грудь, туго обтянутую кофточкой. – Особенно во время приседаний и наклонов. Делает вид, что, типа, случайно. Но я-то вижу – он наверняка не прочь. Я тоже не прочь, но дальше взглядов у него не заходит. Короче, пусть дозревает пока.

– Марго! Слишком пошло! И вообще, Кузьмич старше тебя лет на двадцать.

– Он в хорошей форме. Лучше наших мальчиков-жиробасов на первом ряду. Весна на дворе, а у меня никого не было уже несколько месяцев. Скоро на деревья бросаться начну.

Последняя фраза была сказана так громко, что профессору пришлось остановиться и смерить Нику с Марго строгим взглядом. Они наигранно смутились. Кто-то сдавленно хихикнул. Профессор повернулся обратно к доске и продолжил чертить. В аудитории воцарилась тишина, прерываемая лишь скрипом мела.

– Как-то холодно тут, тебе не кажется? – Поежилась Марго.

– Есть немного, – отозвалась Ника, обводя красным маркером надпись «кортикальный центр пищевого рефлекса», к которой явно стоило вернуться перед зачетом.

– Блин, – буркнула Марго.

– Что такое?

– Я все время писать хочу, когда замерзаю.

– Ну спасибо! – закатила глаза Ника. – Теперь я тоже захотела.

Марго подняла руку, привлекая внимание профессора:

– Виктор Степанович?

– Последние пятьдесят лет я был Валерием Савельевичем.

– Ой, извините. А можно нам выйти по срочным делам?

– Все равно толком не слушаете. – Махнул рукой он. – Держать не стану, разумеется.

Они вышли в пустой коридор университета. С портрета, висящего на стене, на них смотрел Лев Семенович Выготский. Строго, словно осуждая за легкомысленное отношение к учебе. По сторонам чернели дверные проемы аудиторий – у большинства студентов занятия давно закончились.

Добравшись до туалета, Марго тут же вытащила сигарету и принялась щелкать зажигалкой.

– Я думала, ты пришла сюда не за этим, – упрекнула ее Ника.

– Одно другому не мешает.

Марго выдохнула дым и скрылась в первой кабинке. Ника проследовала во вторую. На двери какой-то умник накарябал: «Будешь на Земле – заходи». В какой момент ему втемяшилось достать маркер и оставить свой след в истории? Когда процесс слишком затянулся? Ника улыбнулась, представив себе эту ситуацию.

В туалете было холоднее, чем в аудитории, как будто кондиционер включили во всю мощь. Не хотелось даже джинсы снимать. Да еще эта вонь от сигарет! Марго как-то пробовала перейти на вейп, но потом заявила, что предпочитает травиться натуральной продукцией. Натуральное приходилось терпеть каждый раз, когда они вместе возвращались с учебы домой. Хорошо, что в квартире Марго не рисковала курить, так как хозяйка грозилась выкинуть ее на улицу вместе с вещами, если увидит хоть крупицу пепла.

– Ника-а, – послышался приглушенный голос.

– Потеряла меня? – спросила Ника. – Я рядом. Скоро закончу.

– Что? – не поняла Марго. – О чем ты говоришь?

– Ты меня не звала?

– Я курю и делаю свои дела. Пока справляюсь самостоятельно.

Неудобно получилось. Никто ее не звал, вроде бы. Нет, голос все-таки был, причем совершенно не такой, как у Марго. Может, из другой кабинки?

Телефон просигнализировал о сообщении. Новый мем от Марго. Две мультяшные девицы с бокалами в руках. Внизу надпись: «Люблю свою подругу. При ней и тупить не страшно».

Половина экрана вдруг потемнела и пошла рябью. Надпись уползла в сторону. Осталось лишь слово «страшно».

– Ника-а!

На этот раз голос прозвучал совсем близко, над головой. Ника подпрыгнула, одновременно натягивая трусы с джинсами. С дрожью в сердце и без единой мысли она уставилась наверх. Под потолком, цепляясь за перегородки кабинки, завис человек с изуродованным лицом. Оторванный нос, окровавленный рот и уродливая трещина, проходящая через рот, складывались в бледно-багровый лик уличного отморозка. Сквозь отверстие в шее виднелись подрагивающие подъязычные мышцы. Человек с подобными ранами просто не мог быть живым. И все же его глаза неотрывно следили за Никой.

Пронзительно взвизгнув, она вывалилась из кабинки. Заколотила руками по холодной плитке, пытаясь встать. В следующее мгновение Марго оказалась возле нее, не переставая обеспокоенно спрашивать о том, что произошло. Не в силах ответить, Ника указала дрожащей рукой в сторону кабинки.

– Что? Там ничего нет, – не поняла Марго.

Ника и сама видела, что указывает лишь на потертый бачок унитаза. Ни следа ожившего мертвеца. Ни звука от его пронзающего душу голоса.

– Там паук был или что? Говорят, кто-то однажды увидел настоящего тарантула. Вроде как сбежавшего из лаборатории.

– Не знаю. Привиделось что-то.

– Похоже, ты переучилась. Перенапрягла мозги, если точнее, – непринужденно заметила Марго. – Я слышала про одного парня, спятившего во время сессии…

Она продолжала болтать, но смысл слов ускользал от Ники. Переучилась? Перенапряглась? Просто смешно. Она знала, что видела лицо мертвеца. Видела его жилистые руки, вцепившиеся в края кабинки. Видела его разрезанный рот. Мертвец был таким же реальным, как мурашки, выступившие на коже.

А еще он знал ее имя. Может, попытался бы схватить или сделать что похуже, не вскочи Ника так резво. Об этом не хотелось думать, но как остановиться?

От прикосновения к плечу Ника едва не вскрикнула.

– Возвращаемся на лекцию? – поинтересовалась Марго. – Все ведь в норме?

– Да. Нормальнее некуда, – солгала Ника.

5

Стоило машине скрыться за поворотом, как Егор тут же пожалел, что не продумал путешествие до конца. Водитель из «Бла Бла Кар» с хорошим рейтингом согласился подкинуть его до середины пути практически бесплатно. Дальше можно было сесть на дешевый автобус и остаток дороги провести в сладкой дреме. Неплохой план, в который совершенно не входило то, что водитель внезапно решит заглянуть к родственникам, которых давно не видел, и выкинет Егора в пределах «простите, где я, черт возьми, нахожусь?»

Навигатор, установленный на смартфон, разумеется, не работал. Как и мобильная связь. Вот он, оператор с самым плотным покрытием в России. Как же! Егор завертел головой в поисках ориентира. Основание дорожного знака, подрытое каким-то зверем, покачивалось на ветру. Сам указатель отсутствовал. Где-то в небесах одиноко прокричала птица.

«Хотя бы дорогу видно, – грустно подумалось Егору. – До самого горизонта. Не федеральная трасса, но вполне себе неплохая. Сколько там до Нижнего осталось? Километров двести или больше. Ладно, если повезет, то не пройдет и часа до следующей машины».

От краев дороги расходились старые, густые ели. Сквозь них можно было разглядеть только другие деревья. Егор затруднился бы назвать это настоящим лесом, но проверять не собирался. Не хватало еще заблудиться или наткнуться на дикого зверя.

– Дела лучше некуда, – сказал Егор сам себе. Голос звучал странно в безлюдном месте. – Придется идти вперед на своих двоих. Жив, здоров – уже достижение.

Последнюю фразу любил повторять отец. Какая бы напасть не свалилась, он твердил одно и то же, пока все не поворачивалось к лучшему. Как будто иначе и быть не могло.

Егор бодро зашагал вдоль дороги, пытаясь не думать о том, что скоро стемнеет, а его шансы поймать попутку тают с каждой минутой. Содержимое рюкзака позвякивало за спиной. Самое необходимое – то, что пригодится на первое время. Пара комплектов одежды, перочинный нож, зарядные устройства и перекус. Остальное можно докупить по потребности. В городе, не в лесу, разумеется. Даже в этот не самый счастливый момент Егор не пожалел, что решился покинуть дом. Он не знал, каким будет завтрашний день, зато был совершенно свободен.

Сорок минут спустя Егор продолжал двигаться вперед с заметно поубавившимся зарядом бодрости. Его озадачило то, что за это время не встретилось ни одной попутной машины. И встречной тоже, что объясняло хорошее состояние асфальта. Нет машин – нет разрушений. Прекрасный способ сохранить дороги.

«На редкость дебильное умозаключение», – услышал Егор голос своей матери. Пессимистичные заявления были ее коньком. А когда мама была пьяной, выражалась еще хлеще. Собственно, она как раз основательно набралась к моменту их последней встречи. Вряд ли поняла, что Егор уходит из дома насовсем. А вот отчим не скрывал безудержного восторга.

Вскоре тоскливые воспоминания померкли, потому что Егор, наконец, увидел очертания черного «Фольксвагена». Вернее, сначала в глаза бросился аварийный знак, и только потом – машина с открытым капотом, стоящая на обочине.

«Сломана. Сколько приятных сюрпризов за один день», – подумал Егор и вздохнул, приближаясь к машине.

Дверь «Фольксвагена» открылась. Из машины показалась голова мужчины, лет шестидесяти на вид. Лицо выглядело озадаченным. Смерив Егора взглядом, мужчина широко и вполне искренне улыбнулся:

– Вот уж не ожидал встретить пешехода в таком чудном месте.

Голос его был низким и бархатным, без малейших искажений от старческой атрофии.

– Я и не должен был здесь находиться, – откликнулся Егор. – Мне просто очень сильно повезло. Только не так, как счастливчикам в лотерее. Наоборот.

Покряхтывая, мужчина выбрался из салона машины. Выглядел он на редкость любопытно. Обычно старики (по мнению Егора все, кто пересек границу в шестьдесят лет, переходил в категорию стариков) предпочитали одеваться неброско, не желая выделяться из толпы. Они не носили футболку с группой «Ария» под добротной кожаной курткой. На их шеях не висели диковинные подвески с разноцветными камнями и медальонами. Их руки не украшали четки и браслеты с рунами. Тем удивительнее казалось то, что в целом мужчина выглядел гармонично. У Егора складывалось ощущение, что перед ним стоит рок-звезда, вышедшая на пенсию пару лет назад – хэви-металлист или вроде того. Только гитары за спиной не хватало.

– Захар Мечников, – представился мужчина. – А вас как изволите величать, молодой человек?

– Егор Благой, – в тон ему ответил Егор.

– Чудесная фамилия. Свойственна тому, кто прославился добрыми поступками.

– Вы не первый, кто об этом говорит. Только фамилия может совершенно ничего не значить.

Прадед Егора доблестно сражался в Великой Отечественной войне. А брат прадеда – с точно такой же фамилией – трусливо бегал по лесам, пока не поймали и не отдали под суд. О нем в семье старались не вспоминать.

– Не поспоришь, – усмехнулся Мечников. – Я ведь оружие не кую и фехтованием не занимаюсь. Полагаю, твой телефон вне зоны доступа, как и мой?

– Да мы тут все без зоны доступа, – заметил Егор. – Если серьезно, я надеялся наткнуться на одну из вышек, пока шел вдоль дороги. Не вышло. Глухомань еще та.

– То есть вызвать эвакуатор не получится. Жаль. Если опоздаю – сильно подведу одного человека.

Мечников нервно теребил одну из четок. Егор оглядел «Фольксваген». Знакомая модель, довольно надежная. Что там могло сломаться?

– Если вы не против, я бы посмотрел на машину, – сказал Егор. – Вдруг найду причину поломки? Здорово будет, если получится исправить.

– Не верю своим глазам. Первым, кого я встретил после поломки, оказался настоящий автомеханик.

– Нет, я не автомеханик. Но отец часто брал меня с собой, когда чинил машину. Учил, объяснял. Заставлял многое делать самому. Колеса, к примеру, я и с закрытыми глазами поменяю.

Мечников уважительно покивал.

– Видимо, твой отец – отличный мужик.

– Был. Он умер три года назад, – нахмурился Егор. – Сердечный приступ.

– Прости. Я прекрасно понимаю, что означает потеря близкого человека. Рана, которая так и норовит открыться вновь.

«Жив, здоров – уже достижение», – всплыли в памяти слова отца. Был бы он в самом деле жив… Егор вздохнул.

– Так посмотреть машину или как?

– Она в твоем полном распоряжении. Хуже точно не сделаешь. – Мечников похлопал по карманам, достал связку ключей. – Держи. Я пока найду инструменты.

Егор устроился на водительском сиденье. Взглянул на приборную панель. Горела иконка «проверьте двигатель». Плохой знак. Впрочем, по какой-то причине Егор не терял надежды, что справится. Он просил попутный автомобиль, и судьба его предоставила. А судьба редко дает что-то на блюдце с золотой каемочкой.

Двигатель, так двигатель. Егор обошел «Фольксваген» и уставился под капот. Пока он проверял разъемы и клеммы, Мечников разговорился:

– Откуда ты, Егор? Из какого города?

– Из Вятских Полян. Небольшой городок, вряд ли вы о таком слышали. Вообще-то неплохое место, тихое. Люди нормальные. Но перспектив никаких, поэтому многие уезжают.

– И ты решил стать одним из них. Из перспективных? Тут и гадать не надо. Куда направляешься?

– Подумывал остановиться в Нижнем. Большой город, много всякой движухи. Возможностей, я имею в виду. Планирую попытать удачи с работой или учебой, а лучше и с тем, и с другим. У многих выходит совмещать. Чем я хуже? Опять же, в городе есть знакомые, которые позволят пожить у них первое время. А дальше поглядим.

Оставив капот открытым, Егор перебрался обратно в салон машины. Причину поломки он пока не обнаружил, но сдаваться не собирался. На этот случай у отца тоже была своя поговорка: «Проблема вечно прятаться не может». Егор не раз убеждался в ее правоте.

– Подожди. – Мечников задумчиво почесал подбородок. – Твоего отца нет в живых. Ты решаешься перебраться в другой город в поисках лучшей судьбы. Путь не самый близкий. Да еще на попутках… Ты случайно не из детского дома сбежал? Или от матери? Не пойми меня неправильно, но слишком ты молодо выглядишь.

– От матери с отчимом, которые пали в борьбе с алкоголем. Такая же история, как у тысяч других. И «сбежал» – это неправильно сказано. Мне девятнадцать, значит могу идти туда, куда захочу. – Егор прислушался, запуская двигатель. – Между прочим, я понял, почему двигатель не работает. Слышите, как крутится стартер?

– Не слышу. А если бы и слышал, то это ни о чем бы мне не сказало. Автомеханик из меня явно хуже, чем из тебя. Даже масло сам не могу поменять – сдаю машину в сервис, – пояснил Мечников.

– Так стартер и не крутится. Предохранитель перегорел.

– Сможешь исправить? Прости, что так напираю. Терпеть не могу зависеть от кого бы то ни было.

Егор задумался. Затем расстегнул молнию рюкзака.

– Сделаю временный вариант из фольги. Повезло, что я решил захватить с собой шоколадку. До магазина запчастей или автосервиса ваш «Фольксваген» дотащится, будьте уверены.

Ремонт занял десять минут, в течение которых Мечников бродил вокруг, пощелкивая четками. Иногда бросал нетерпеливый взгляд, но не произносил ни слова. Стоило загудеть двигателю, как Мечников бросился к машине со словами благодарности. «Фольксваген» рычал и рвался в дорогу.

– Вы ведь подбросите меня до Нижнего? – поинтересовался Егор.

– Мог бы и не спрашивать. – Мечников широко улыбнулся. – Имей в виду, я поеду так быстро, что мне самому станет страшно.

6

Мечников не соврал. Он разогнал «Фольксваген» так, что деревья по обе стороны дороги сливались в болотно-зеленые линии. Пустая дорога, некогда навевающая грустные мысли, стала настоящим благословением.

Во время ремонта Егор не обратил внимания на салон «Фольксвагена», а сейчас взгляд то и дело цеплялся за странные детали. К приборной панели заботливо прикрепили иконы – три изображения в золотистой рамке. У отца – как у многих других – в машине были почти такие же, купленные в церковной лавке. Иконы Мечникова, если и продавались, то не в каждом храме и не каждом городе.

Богоматерь изобразили с тремя руками. Вторым святым был человек (человек ли?) с головой пса, скрестивший пальцы в христианском жесте. На следующей иконе запечатлели юношу, вроде бы спящего в кровати, но с открытыми глазами. Все эти странноватые религиозные сюжеты явно что-то означали, но Егор спрашивать не стал. Мало ли кто во что верит?

Обивка салона «Фольксвагена» полнилась письменами на загадочных языках. Словно ребенок добрался до черной гелевой ручки и запечатлел на поверхности свой нехитрый словарный запас. Егор знал русский и английский – весьма хорошо, по словам учительницы, – однако ни слова не разобрал. Должно быть, тоже что-то связанное с религиозными верованиями.

Да еще эта дорожная сумка на заднем сиденье. Каждый раз позвякивала, когда машина подпрыгивала на дороге. Внутри точно не запасные трусы с рубашкой. Может, монеты?

«Еще скажи, что он инкассатор на пенсии», – мелькнула ехидная мысль.

Иконы и обрядные письмена подсказывали, что сумка полна религиозных принадлежностей. Скорее всего, тоже нестандартных. Крест и кадило не укладывались в образ Мечникова. Грубый осиновый кол или плетка-девятихвостка – вполне.

В груди засело неприятное, щемящее чувство. Мечников вел себя дружелюбно и не создавал впечатление душевнобольного, однако Егору было не по себе. Без навигатора он даже не представлял, куда его везли. Может, вовсе не в Нижний Новгород, а в какую-нибудь секту в катакомбах заброшенного поселка.

Правда, ничто на это не указывало. После нескольких минут размышлений Егор решил, что в случае чего сможет за себя постоять. А пока лучше быть начеку и сохранять спокойствие.

Стоило машине оказаться в зоне покрытия сети, как смартфон Мечникова – «Самсунг» новейшей серии – разразился фирменной мелодией. Егор уткнулся в приложение с навигатором, демонстрируя, что не намерен подслушивать чужой разговор. До его ушей доносился только голос Мечникова. Слова собеседника звучали приглушенно и неразборчиво.

– Доберусь до города ближе к полуночи, – говорил Мечников. – Произошла небольшая поломка… Всего лишь предохранитель перегорел и мне очень повезло встретить человека с задатками механика. Сам я бы не справился. Перезвоню, как только въедем в Нижний. Переносить встречу на следующий день не стоит. Рискованно. Мы пока еще не знаем, насколько быстро оно прогрессирует.

Обычный деловой разговор, на первый взгляд. Егор живо представил себе собеседника Мечникова в виде преуспевающего бизнесмена в костюме с галстуком. Какой-нибудь владелец сети ресторанов или руководитель промышленного холдинга с расписанием, рассчитанным с точностью до минуты. Мечников был не из таких. Хотя в этот момент указания отдавал именно он.

С каждой следующей фразой разговор приобретал все более причудливые очертания.

– Хочу этого не меньше вашего, но гарантировать ничего не могу. Нет, количество денег ни на что не повлияет. Вы и так много предложили. – Мечник бросил короткий взгляд в сторону Егора. – Точный прогноз дать почти невозможно. Постарайтесь следовать моим советам. Сильно не переживать – негативные эмоции могут ухудшить ваше состояние. Включите телевизоры, телефоны и другие электронные устройства. Чем новее, тем лучше. По возможности находитесь рядом с ними.

Тревожное чувство отступило. Сказанное Мечниковым определенно не соответствовало главе тоталитарной секты. Как и советнику по бизнесу. Скорее, похоже на психолога или психотерапевта. Каких-то слов Мечников явно избегал из-за присутствия Егора. Можно было предположить, что речь шла о здоровье собеседника или о семейных проблемах. Тогда причем здесь электронные устройства? Егор раздумывал, не спросить ли Мечникова о профессии. Почему нет? Вряд ли это какой-то секрет. С другой стороны, Мечников поймет, что вопрос вызван его разговором по телефону, и кто знает, какой будет его реакция?

Машина замедлила ход.

– Впереди заправка, – сказал Мечников. – Давай-ка остановимся у них на пару минут, иначе до города не дотянем. Как думаешь, бензин здесь нормальный?

– Понятия не имею, – признался Егор.

– Я тоже. Фирма какая-то неизвестная. Ну, выбирать все равно не приходится, – пробурчал Мечников, останавливая «Фольксваген» возле колонки. – Подожди в машине. Только ничего не трогай.

Он развернулся к заднему сиденью, порылся в сумке и извлек на свет толстый бумажник. Егор бросил любопытствующий взгляд – ни осинового кола, ни плетки-девятихвостки. Чего и следовало ожидать. Хотя одна вещь привлекала внимание: из сумки торчал уголок книги, которая выглядела старой, тяжелой и дорогой. Какой-нибудь редкий религиозный экземпляр.

Мечников вытащил пару тысячных купюр, сунул бумажник обратно в дорожную сумку, так и оставив ее открытой. Повозился с заправочным пистолетом и неторопливо направился в сторону кассы. Егор только подивился столь грубой беспечности. Оставить полный денег бумажник наедине с парнем, которого видишь впервые в жизни! Будь на месте Егора какой-нибудь прощелыга, сбежал бы вместе с сумкой в ту же секунду. Да еще забрал бы ключи от машины, чтобы не преследовали.

Егор брать чужое не собирался. Его семья никогда не блистала богатством, а в 2010 году, когда мать и отец потеряли работу, приходилось сидеть на мизерном пособии. И даже в те времена никто из них не опустился до воровства. Лучше было умереть с голоду, буквально.

Однако таинственная древняя книга притягивала к себе невидимой силой. Как будто гипнотизировала, нашептывая слова на неведомом языке – наверняка таком же, на котором были сделаны надписи в салоне. Желание заглянуть в книгу жгло изнутри. Распаляло воображение. Что такого важного могли написать на пожелтевших от старости страницах? Вот бы посмотреть на пару секунд… Мечников все равно копается слишком долго, да еще с кассиром о чем-то болтает.

«Чудесная фамилия. Свойственна тому, кто прославился добрыми поступками», – вспыхнули в голове недавние слова.

Егор вдруг осознал, что его рука, будто обретшая собственную волю, вытянулась в сторону книги. Скрюченные пальцы напоминали лапу животного. Егор поспешно развернулся к приборной панели и достал смартфон, чтобы отвлечься. Фамилия, конечно, чудесная, но дело было не в ней. Старик доверился ему – и это доверие разрушать не хотелось.

Дверь «Фольксвагена» резко открылась. Мечников забрался внутрь.

– Вот и все, – сказал он, трогаясь с места. – Через несколько часов доберемся до Нижнего. Полетим, как на ракете.

Заправка скрылась за горизонтом. Егор принялся размышлять над тем, как лучше обустроиться в новом городе. Мечников, помолчав пару минут, неожиданно признался:

– А ты молодец. И так понятно было, после ремонта машины, но теперь я убедился сполна.

Егор удивленно поднял брови.

– Кто-нибудь другой соблазнился бы бумажником или целой сумкой, – пояснил Мечников. – Пара пустяков – схватить вещи и дать деру. А с деньгами не возникло бы трудностей добраться куда угодно. Человек моего возраста вряд ли сумел бы среагировать достаточно быстро.

– Это была проверка?

Мечников чуть смущенно улыбнулся.

– Своего рода, да. За свою жизнь я сталкивался с таким количеством лжи, что почти утратил способность доверять кому-либо просто так, – сказал он. – Только не обижайся. Мир жесток и обманчив. Особенно, если речь идет о деньгах.

– Дело не в обидах. Я просто не понимаю, зачем меня проверять. Скоро мы доберемся до города и больше никогда друг друга не увидим. Я всего лишь попутчик, – заметил Егор.

– Я поразмышлял немного над твоей ситуацией: переезд в новый город, проблемы с поиском жилья и работы… – сказал Мечников. – Не пойми неправильно, я верю, что у тебя все получится. Мозги на месте, руки-ноги в порядке. Полный комплект для успешной карьеры. Но мне бы хотелось предложить тебе пойти нестандартным путем.

– Вы говорите загадками.

– Иногда на меня такое находит, извини. Перейдем к сути: как ты смотришь на то, чтобы обучиться редкой, но весьма полезной профессии? Той, которой занимаются считанные единицы. Той, которой занимаюсь я.

Егор с опаской относился к странным предложениям о работе. Не без причины. Еще в школе он, пытаясь заработать денег в свободное от учебы время, наткнулся в сети на объявление, которое как раз обещало нечто подобное: «Берем всех, обучим каждого, зарплата выше средней по городу, переходи по ссылке». Когда Егор стал уточнять детали, некий «Алекс365» поведал ему о потрясающей возможности разносить химические вещества по заранее заданным точкам. Все легально, но лучше не отсвечивать. Предкам не рассказывать. До Егора не сразу дошло, во что именно его собираются втянуть. А потом он вспомнил, как одноклассника поймали на закладках, поспешно удалил переписку и пообещал себе впредь быть осмотрительнее.

– Так чем же вы занимаетесь? – Егор, наконец, задал вопрос, мучавший его с начала поездки.

– Я – черновед, – просто ответил Мечников.

7

Ника корпела над курсовой, несмотря на раннее утро. Сложная, малоисследованная тема привлекала, но потрудиться над ней предстояло как следует. Прошлым вечером Ника перешерстила кучу источников и только к полуночи нашла два подходящих, причем на английском языке. Онлайн-переводчик выдавал какую-то несвязную чушь. Ника с трудом вычленила смысл исследований, а всю ночь после чтения ее преследовали несвязные сны о когнитивных качествах предпринимателей. Зато к утру в голове окончательно сложились пара новых параграфов для курсовой.

Не то чтобы Ника была жаворонком, но сегодня ей даже понравилось работать утром. В комнате царили тишина и уют. За окном не орали алкаши (к вечеру они явятся обязательно). Никто не надоедал сообщениями в мессенджерах.

Иной раз Марго могла бы войти без стука и с безумным приглашением сгонять куда-нибудь на концерт. Или просто включила бы музыку так громко, что домовой чат преисполнился бы гневными восклицаниями. Сейчас же она наверняка дрыхла без задних ног. Да, иногда Марго могла просто раздражать своей неуемной энергией, хотя Ника ни за что не променяла бы ее на другую соседку. Нужно хорошенько постараться, чтобы найти человека, способного тебя понять, выслушать любые проблемы, начиная от испорченного йогурта и заканчивая испорченными отношениями, и поднять настроение в самый худший день. Вполне можно смириться с тем, что этот человек не знаком с дисциплиной или усидчивостью.

Работа над курсовой спорилась. Ника бодро стучала по клавишам ноутбука, прерываясь для того, чтобы свериться с источниками или сделать глоток крепкого кофе. Первый параграф получился убедительным и логичным. Если его и нужно будет править, то самую малость. Ника напечатала заголовок следующего параграфа и в этот момент раздался стук в дверь.

Она выпрямилась в кресле, недоуменно глядя на часы. Кого принесло в такую рань? Стучали определенно по входной двери – глухие удары по металлической поверхности эхом отдавались в квартире. Стучали робко и нерешительно, словно незваный гость не был уверен, туда ли попал.

«Марго опять кого-то пригласила, – подумала Ника. – Пусть тогда сама открывает».

Она вернулась к экрану ноутбука, вспоминая, на каком моменте остановилась. Восстановить цепочку рассуждений получилось не сразу. Стоило пальцам коснуться клавиш, в дверь снова постучали. На этот раз громче и увереннее. Стучащий все же определился, куда (к кому?) именно хотел попасть. Два удара, напряженная пауза, вновь два удара.

Ника тихо выругалась, бессильно ощущая, как сформулированные в мыслях предложения распадаются на аморфные кусочки. Но недовольство было не самой сильной ее эмоцией. Поднимаясь с кресла и двигаясь к выходу из комнаты, Ника нехотя призналась себе, что теребит краешек халата из-за возрастающего беспокойства. За дверью вполне могла оказаться соседка, решившая попросить соль, или хозяйка квартиры, забывшая предупредить о визите. Ничего страшного, совершенно обычная ситуация.

Холодок, скользнувший по шее и стиснувший сердце, говорил об обратном. У хозяйки есть ключи. Соль в такую рань никому не понадобится. И звук от ударов был каким-то неправильным. Иллюзорным. Будто бы его воспроизводили через дешевую колонку.

Ника робко вышла в коридор, вздрогнув от вида вешалки с одеждой, которую приняла за силуэт человека. Перевела дух. Взглянула на дверь, ведущую в комнату Марго. Заперта наглухо. При всей недисциплинированности Марго вряд ли продолжала бы дрыхнуть, если бы ждала гостей.

Входная дверь завибрировала от ударов. Тип снаружи – Ника почему-то была уверена, что он мужского пола, – не торопился уходить.

– Хватит уже, а? – тихо простонала она.

Если подумать, вовсе не обязательно открывать дверь кому попало. Это ее право, в конце концов! Она посмотрит в глазок, а если не узнает человека или ничего толком не разглядит, то сперва разбудит Марго. Потом они вместе придумают, что делать. К тому же у Марго был перцовый баллончик. «От всех видов угроз», как гласила этикетка.

Ника сделала еще один шаг к двери. Под тяжестью ноги предательски скрипнул ламинат. Громкий звук, мерзкий. Теперь тип, стоящий в подъезде, точно знал о ее приближении. Просто отлично. Ника мысленно себе поаплодировала.

С другой стороны, можно было больше не скрываться. Можно было даже спросить: «Кто там?», хотя она не решилась это сделать. Вместо этого Ника прильнула к глазку, чтобы рассмотреть незваного гостя лично.

«Ты с той стороны, а я – с этой, – подумалось ей. – Пусть так и остается».

Сначала Ника увидела лишь темный силуэт, так как человек стоял слишком близко. Словно сам пытался разглядеть через глазок, есть ли кто-нибудь дома. Его фигура выглядела размытой, как тень. Когда человек сделал шаг назад, подъездная лампочка высветила его лицо. Худые, угловатые черты. Мелкие прищуренные глаза, широко расставленные и придающие сходство с рыбой. Тонкие губы, растянувшиеся в похотливой ухмылке.

Ника с трудом сдержала крик. На нее смотрел дядя Витя. Дядя Теплые ручки. Дядя, который отправился на тот свет четыре года назад.

Он помахал рукой в глазок. Дядя Витя знал, что за дверью, дрожа от страха, скорчилась именно Ника, а не кто-либо другой. Он провел ногтем по металлической поверхности, будто наслаждаясь скрежетом. Затем принялся за старое. Два удара, пауза, вновь два удара.

Ника отшатнулась и, взмахнув руками, упала на пол. Упала, но не перестала пятиться к своей комнате. И не перестала кричать, ведь сдерживаться больше не имело смысла.

Из соседней комнаты вылетела Марго, в ночнушке, с заспанным лицом и всколоченными волосами. При виде истошно вопящей Ники, она встревоженно спросила:

– Ты чего? Опять кого-то увидала?

Из комнаты Марго показалась громадная фигура Владимира Кузьмича. В другое время Ника изумилась бы появлению физрука, но сейчас ее мысли скакали вокруг умершего дяди.

«Похороны. Ведь были похороны! – взревело что-то в ее голове. – Мемориальная доска на стене школы. Некролог в газете».

– Дерягина, совсем очумела? Что так раскричалась? – вытаращился на нее Кузьмич. – Упала? Ударилась? Больно тебе?

Ника перестала кричать. Ее тело била нервная дрожь, заставляющая выстукивать зубами жалкую пародию на чечетку.

– В подъезде… Он стоял там…. Я видела… – Ника указала на входную дверь.

Ее ошарашенного взгляда и дергающихся губ было достаточно для того, чтобы Кузьмич решительно бросился в подъезд. Послышался грохот шагов. Дверь качалась, то открывая вид на лестничную клетку, то закрывая. Вскоре Кузьмич вернулся и озадаченно сообщил, что снаружи никого не встретил.

– Ник… Расскажи, что случилось? – Марго обняла ее за плечи. – Что с тобой происходит?

«Я вижу мертвецов», – хотела сказать Ника, но лишь безудержно разрыдалась.