Черность

1. Первооткрыватели

С недостижимо далекой поверхности донесся слабый отзвук. Он мог значить только одно: мгновение назад крупная порция информации была разделена, отсортирована и отправлена в дальнейшее путешествие. Он был большой редкостью, этот отзвук, заявляя о себе раз в вечность. Он давал понять: только что закончилась одна вечность — и началась новая. Как своеобразный колокол, без которого течение времени становилось незаметным, почти эфемерным.

Там, далеко-далеко наверху, в громадном сплетении нерукотворных сосудов неустанно циркулировал двоичный код. Потоки информации никогда не останавливались; словно эритроциты в теле исполинского организма, охватившего собою целый мир, они курсировали по тысячам разных направлений. Сейчас в одном месте, через миллисекунду в другом, еще через сотню — в противоположном конце света. Сложный, но слаженный многовековой механизм никогда не давал сбоев. Его работа походила на прекрасную мелодию.

Мелодию, которую здесь — внизу — было не услышать. Внизу диархами царили Мертвая Тишина и Густая Тьма, а царство их представляло собой сплошные горы мусора, скопившегося за несколько вечностей. Бурные потоки работали усердно, но нет-нет, а маленькие потери все-таки случались, и осиротевшие биты сообщений, картинок, голосов, вычислений постепенно стекались сюда.

Отстойник — вот, что было за место. Выгребная яма, сотканная из пустоты, тишины и безвременья.

Группа людей. Четверо. Вокруг темно, но они не могут этого видеть; висит тишина, но они не могут этого слышать. Они — существа иного порядка. Их настоящие тела, их органы восприятия остались на поверхности, тогда как здесь присутствовали лишь цифровые проекции. Аватары.

Исследователи огляделись по сторонам, кто смятенно, кто задумчиво. Один из группы, безликий человек, похожий на серый манекен, разочарованно вздохнул:

— Пустая трата времени.

— Почему это? — басом поинтересовалась причудливая мультяшная зверушка, что рысила рядом с ним.

— Нет тут ничего, не видишь? Какая-то файловая помойка.

— Даже если так, и что? Мы первые нашли эту помойку. Мы пробрались сюда! Все думали, что это место выдумка, а оно, оказалось, существует! Уже хотя бы поэтому путь был проделан не зря.

— Тоже мне достижение. Ты когда в интернете на заброшенный сайт натыкаешься, тоже спешишь себе медальку на грудь нацепить?

Они беззаботно чесали языками. В реальности их рты оставались неподвижны и не издавали звуков — только пакеты данных сновали между ними по соединявшей их незаметной нити.

— Реально свалка, — ошеломленно произнес третий из группы, чьим аватаром был тессеракт. — Самая большая в мире интернет-свалка! — Он присмотрелся к горам: — Битые файлы, пустые файлы… Сколько тут терабайт? У меня ось[1] колом встанет того гляди в попытке все это проиндексировать! Начальник, ну-ка колись, куда ты нас притащил?

Аватаром начальника был обычный банан. Услышав вопрос тессеракта, он ответил сухо:

— Туда, куда обещал.

— Да ты только погляди на эти файлы! — не успокаивался тессеракт, в реальности едва ли не подпрыгивая на стуле. — Что с датами создания? А форматы? Ты встречал где-нибудь такие форматы? Названия? Такое ощущение, будто их рандомно[2] сгенерировали!

Прежде чем начальник успел придумать ответ, его позвала басистая зверушка. «Чего?» — отозвался он. Зверушка, сделав короткую паузу, словно в нерешительности, все же спросила:

— Это ведь интернет?

— О чем ты?

— Я говорю, мы все еще находимся в пределах всемирной сети или заглянули куда-то за завесу? Как бы выразиться… в другую ипостась интернета? Знаю, вопрос мой звучит глупо, но наш товарищ правильно подметил: место это выглядит весьма необычно. Человек не мог создать нечто подобное. Не в таком… количестве.

— Чего только не найдешь в глубинах даркнета, — тихо заметил безликий. — И где еще, как не в даркнете, обитать больным людским умам. Нагадить терабайтом мусорных файлов — не самое извращенное, что они могли придумать.

— Нет, — резко помотала головой зверушка, — это что-то инородное. Что-то почти невозможное. Впервые вижу такое. Чувствую, мы выйдем отсюда богачами. — Она с прищуром заглянула начальнику в глаза, как бы ища в них подтверждение.

— Можешь не сомневаться, — ответил начальник. — Давайте уже проверим, что находится в папках.

Четверка разбрелась по разным директориям огромного, никем прежде неисследованного пространства. Работы было непочатый край. Начальник понимал: файлы придется перебрать вручную, никакие программы для автоматизации не помогут — просто зависнут от такого массива данных, а даже если не зависнут, то могут легко упустить что-то важное, стоящее, интересное. Нет, полагаться на машины первооткрывателям нельзя. Торопиться некуда — будут перебирать ручками. Долго и муторно, но со спокойной душой и без претензий потом.

Терабайты данных наслаивались друг на друга, возвышаясь многокилометровыми горами. Даже не верилось, что за тринадцать лет здесь могло столько скопиться. Всего тринадцать лет — а интернет так разросся. Это вызывало восторг, гордость и в то же время какой-то непонятный страх, который проступал на шее холодными бусинами пота.

— Эй, начальник, а если сюда вдруг наведаются незваные гости, что будем делать? — полюбопытствовал безликий. — Мы же не сможем их прогнать. Мы же, в сущности, находимся на обычном сервере, правильно понимаю? Значит, и попасть сюда может кто угодно, если будет знать адрес.

— Только в твоих в фантазиях, — отозвалась зверушка. — Никто кроме нас про него не знает. Даже я не знал до недавнего времени, хотя я в интернете плаваю чуть ли не с первых дней его зарождения. Тем более чтобы попасть сюда, нужно очень постараться, сам уже видел. Верно говорю, начальник?

Начальник оставил его слова без внимания, с головой погрузившись в поиски. Он не следил за разговором.

— Но все-таки вход не ограничен для других, так что…

— Брось. Вот кому это надо, кроме нас? Только мы, дураки, в мусоре копаемся. Как искатели золота — в грязи, блин.

Хотя они разбрелись по разным директориям, которые отделяли десятки и даже сотни подуровней, это не мешало им болтать о всякой всячине. Разгребать старые файлы оказалось смертельно скучным занятием, энтузиазм исследователей стремительно иссяк. Первым сдался безликий.

— К черту, — фыркнул он. — Без обид, мужики, но мне надо покурить. Давайте пока без меня.

— Мы только начали, — отозвался тессеракт.

— А я уже задолбался. Я на такое не подписывался. Вы просили меня помочь с магистральными файрволами — я вам честно помог. Остальное вне моей компетенции.

— Никто из нас на это не подписывался, — заметила зверушка. — Но теперь мы цифровые мусорщики, смирись. Если не хочешь остаться без обещанной доли, давай помогай.

— Гадство…

— Начальник, может, я программку быстренько сбацаю? — предложил безликий, загоревшись идеей. — Чтобы искалось проще. Что мы там ищем?.. — Пауза. — Да, а что мы, собственно, ищем? Ты начал искать, и мы, как овцы за пастухом… Начальник?

Начальник, в пол-уха слушая разговор, отозвался:

— Не могу сказать.

— В смысле не можешь? Или не хочешь? — вредно спросила зверушка. — Признавайся. Я понимаю, что у тебя поначалу могли быть сомнения на наш счет, но мы работали вместе, чтобы сюда добраться. Неужто у тебя не прибавилось хоть немного доверия к нам?

— Он дело говорит, — согласился тессеракт. — Так не пойдет. У нас есть полное право знать.

Начальник таки отвлекся от своего занятия и полностью включился в разговор.

— Не разгоняйте драму на пустом месте. Я неправильно выразился. Я не могу сказать, потому что сам не знаю, что мы ищем, — невозмутимо сказал он.

— Вот хохма! — зверушке не понравился ответ.

— Я тоже тут впервые, как и вы. Мы ищем все необычное, но какая у этого «необычного» будет форма — мне неведомо, — добавил начальник. — Я не ожидал, что мы заберемся так далеко. Я вообще сомневался, что это место существует.

— Как и я, — согласился безликий.

— Если сможем выяснить, куда мы попали, будет уже хорошо. Не понимаю, кто мог создать столь крупный сервер и забить его таким объемом бесполезных данных. И ладно бы только это, но ведь кто-то до сих пор поддерживает его в рабочем состоянии. Очень сомневаюсь, что нечто такое большое работает само по себе.

— И файлы, файлы выглядят ненормально! — поспешил добавить тессеракт. — А учитывая объемы здешних данных, сервер наверняка занимает приличную площадь. Явно не у себя дома подняли…

— Бредятина. И кто же его обслуживает? — спросила зверушка.

— А я уже говорил, — влез безликий. — Поехавший админ, у которого куча свободного времени и денег.

— Глупости.

Несколько мгновений в общем чате царило молчание.

— Кстати, все спросить хотел, — обратилась зверушка к начальнику. — А как ты узнал адрес этого места?

— Разве я не рассказывал? — начальник повернулся к зверушке. — С помощью поискового бота. Мои боты уже давно ползают под даркнету. Однажды бот постучался по этому адресу… и получил необычный ответ.

— Ну что ты замолчал? — рассердилась зверушка. — Какой ответ дал сервер?

— 73м40.

— Опять бредятина какая-то. Что в нем необычного? Что сервак абракадабру тебе символьную выдал?

— А ты пораскинь мозгами.

— 73м40… — задумчиво повторил тессеракт. — Кажется… эти символы, если очень захотеть, можно прочитать как «темно»?

— Иди в 3@d с такими умозаключениями, — огрызнулась зверушка. — Детский сад.

— Если только целенаправленно искать мистику, — усмехнулся безликий.

— Я и говорю, — покивал тессеракт, — «если очень захотеть».

Начальник промолчал.

Они продолжили неторопливые поиски, постепенно погружаясь все глубже в дебри бесчисленных нулей и единиц. Начальник копался в файлах усерднее всех. Он был слишком взволнован, чтобы думать о чем-либо еще (о еде там или сне, все это отошло даже не на второй, а на третий план). Наконец, после шести часов муторных поисков им улыбнулась удача.

— Начальник, — позвал безликий, — гляди.

— Чего у тебя?

— Секунду, сейчас скину.

В чате пикнуло уведомление. Начальник запустил полученный текстовый файл в песочнице[3] и вгляделся в открывшееся окно. Опять бессмысленная стена всевозможных символов, файл ничем не отличался от других двадцати, что он просмотрел ранее.

— Не вижу ничего особенного.

— А ты долистал до конца?

Начальник долистал и в самом низу файла неожиданно увидел знакомый набор символов.

73м4073м4073м40

Начальник в ступоре глядел на экран не то удивленный, не то растерянный. По спине будто скользнул холодный змеиный хвост, нехорошее ощущение закралось в сердце. Совпадение? До этого момента он склонялся к мысли, что необычный ответ сервера был багом, простой случайностью. До этого момента…

— Что там? — заинтересовалась зверушка. — Я тоже хочу глянуть!

— Я вам тоже скинул, — сказал безликий. — Зацените, ребзя.

— …Что за ерунда? — недовольно спросил тессеракт после короткого молчания. — Ты, что ли, прикалываешься? — адресовал он вопрос безликому.

— Да делать мне больше нефиг.

— Ну, ты же первый его «нашел». Ты его и подделал, видать.

— Дату сохранения посмотри. Это не я.

— Как я ее посмотрю, когда она сломана?

— Да не стал бы я заниматься такой ерундой! Что пристал?

— Черт тебя знает! Начальник, давай сделаем перерыв? Что-то я умаялся уже, да и пожрать охота.

Начальник, стерев ладонью холодный пот со лба, потянулся к клавиатуре, чтобы напечатать ответ, но замер на полпути, заметив необычное сообщение от зверушки. Оно не имело никакого смысла.

— пагын38%ирэзшк, — сказала она.

— У тебя что, кот по клавиатуре прошелся? — усмехнулся безликий.

— У нас в квартире нет кота, — заметил тессеракт.

— нпггггггггггггггггггггггггг, — добавила зверушка.

— Будь добр, проверь, что у него происходит, — попросил начальник.

— Один момент, — сказал тессеракт.

Один момент растянулся до минуты. Задерживается, думал начальник. Соседнюю комнату проверить много времени не надо. Что у них случилось? Клавиатуру, что ли, разломал напополам? «73м40», — снова мелькнуло сообщение перед глазами, и начальник нахмурился. У него нет этому объяснения. Это… это просто глупое совпадение. Мелочь. Не стоит придавать ей значения.

Зверушка все-таки ожила. Вернее, ожил ее аватар, однако писал сообщения от его имени уже другой человек.

Зверушка: эт я

Зверушка: он ммертв

Зверушка: реально мертв

Зверушка: мертве мертвых

Безликий: ...

Безликий: да ты угораешь!

Зверушка: я не уграю зашел к нему а он башкой на клаваитуре лежт!

Безликий: какого черта?

Безликий: ты уверен, что он мертв?

Зверушка: 100000%

Безликий: почему он умер? я ничего не понимаю!

Зверушка: оооткда ме знать чрт черт побери?

Безликий и тессеракт устроили перестрелку сообщениями. Последний был явно не в себе, и безликий своими вопросами делал только хуже. Начальник пребывал в растерянности. Необъяснимое противное ощущение в сердце обросло шипами. Он взял себя в руки.

Начальник: Постарайся успокоиться. Ты пульс его проверял?

Зверушка: пульс? на запястье да? 1 сек

Пока тессеракт искал артерию, в личные сообщения написал безликий.

— Начальник, мне это не нравится.

— ?

— Что-то с этим местом не так. И то странное сообщение…

— К чему ты клонишь?

— Да что тут не понятного?!

Тессеракт вновь дал о себе знать.

Зверушка: мужики у нго глаза стеклные!

Окно чата показывало, что тессеракт пишет еще одно сообщение. Пишет, и пишет, и пишет. Что-то неприлично длинное. Прошло пять минут, затем десять, а окно все показывало, что он печатает.

Безликий: Ау! Ты че там? Поэму пишешь? Вызывай своему корешу скорую!

Безликий: Ты меня слышишь?!

Безликий: ЭЙ

Безликий: ОТВЕТЬ

Безликий: ХВАТИТ ПИСАТЬ БЕЗ ОСТАНОВКИ ЭТО ВЫГЛЯДИТ ЖУТКО

Он не знал, что в маленькой тусклой комнатке на краю города находится уже два трупа. За мгновение до своей смерти тессеракт успел нажать ровно один ничего не значащий символ «н», из-за которого чат и показывал, будто сообщение до сих пор печатается.

— Что за дичь происходит? — испуганно воскликнул безликий, так и не дождавшись ответа. — Это ведь розыгрыш, да? Два идиота решили нас разыграть! Как дети, честное слово!..

Начальник прекрасно представлял, какие эмоции скрываются за черствым набором символов на его мониторе. Нет, это не розыгрыш. Происходило что-то необъяснимое — глаза видели, но мозг отказывался это признавать. Нет. Происходящему должно быть логическое объяснение. Нужно сохранять самообладание. Они были застигнуты врасплох, сбиты с толку, поэтому ситуация кажется пугающе странной. Но всего лишь кажется!

— Начальник, а если он тоже помер?

— Не неси чушь.

— Если помер один, то почему не мог помереть второй? Может, на них кто-то напал?

— Бредишь.

— Не брежу! Что, если нашлись другие желающие урвать кусок пирога? Им лишние рты не нужны, вот они и решили разобраться с нами! Одного за другим… чик-чик… и все себе!

— Успокойся.

— Или это ты решил нас всех поубивать! Использовал нас, а теперь хочешь забрать самое лучшее!

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Угомонись уже!

Безликий: Нет, я знаю, с чем мы столкнулись. Я сразу понял, как мы тут оказались, что это что-то паранормальное. Я готов был поверить в совпадение в первый раз, но две смерти подряд — уже закономерность! Следующей жертвой будет кто-то из нас! Мы спустились в цифровой ад! Нам не следовало сюда соваться, нам тут не место, людям тут не место, мы увидели то, что не должны были, и теперь мы все умрем!

У мужика совсем крыша поехала, подумал начальник, но слова безликого посеяли иррациональную тревогу и в нем тоже. Нет, не так; на самом деле иррациональная тревога уже давно поселилась внутри него, просто безликий подкинул еще дров в крепнущий огонь страха.

Аватар безликого завис, уставившись в темноту. Начальник этого, конечно, видеть не мог, но его насторожило внезапное гробовое молчание, наступившее после сумасшедшей тирады. Трепет пробрал тело, разум выключился полностью не в состоянии объяснить происходящее и уступил место голым эмоциям. Неужели и безликий помер? Нужно рвать соединение! Скорее, скорее! Пока не настигла та же участь!

Спиной он чувствовал колючее приближение невидимой угрозы. Это был обман сознания, он знал точно: здесь, в реальном мире, он совершенно один сидит в своей задрипанной квартире. Никто его не достанет! Не достанет!

И все же… все же было что-то еще. Нечто неясное, ускользающее от понимания… Папки перемешались, файлы поменяли названия… Как такое возможно? Все эти напряженные минуты он находился в одной директории… Наверно, паника. Паника отравила разум. Рисует ему небылицы. С подбородка на клавиатуру шлепнулась капелька пота. Кишки будто набили острыми кусками льда, руки прибавили в весе и дрожали.

Вдруг, подобно искре электричества, в мозгу вспыхнуло осознание. Начальник понял. Все понял!

Охвативший его в то мгновение ужас он не забудет до конца своих дней.

[1]операционная система

[2] случайным образом

[3] Специальная программа для безопасного запуска других программ.

2. Скука

Комнатка, тесная и с минимальными удобствами, — но много и не нужно. Воздух спертый, застоявшийся, неприятный, — хотя если привыкнуть к нему, то это совсем незаметно. День ли, ночь ли снаружи — тайна, ибо окно круглосуточно закрыто плотными шторами. Единственный источник света — яркий прямоугольник горящего монитора. Под ногами ковер, весь в пыли и мохнушках, на компьютерном столе непонятные крошки; на клавишах клавиатуры засохшие корки от пота, мышка выглядит не лучше. Но если подумать, на беспорядок вокруг в принципе можно не обращать внимания — не так уж он и мешает.

Скрипит колесико мыши. В очках с круглыми линзами отражаются голубые квадратики прокручиваемой вниз страницы. Мелькают названия тредов[1]. Это неинтересно, это скучно, а вот это висит с позавчерашнего дня. Когда же попадется что-нибудь занятное? От яростного скроллинга палец устал и болит, на подушечке скоро будет мозоль.

О, неужели?..

OP*01|Аноны[2], а вам не страшно от того, что вы умрете в одиночестве? Я вот вдруг задумался, и меня такой мороз по спине пробрал, прямо бр-р. Типа, сдохну, допустим, завтра, и всем будем плевать. Семьи у меня нет, друзей тоже. До недавнего момента меня как-то не заботило мое одиночество. Теперь оно меня пугает. Но разве могу я что-то изменить в своей жизни? Даже если бы захотел, я ничтожество, биологическая ошибка, не вышел ни умом, ни мордой, ни телом, вообще ничем, и это не изменить. Мне выпали неудачные карты. Для меня нет никакой надежды.

Готов поспорить, у нормисов[3] такие мысли даже не возникают. Им хорошо. Они придумали этот мир и населили его себе подобными. Такие банальные, как роботы, будто живут по программе… но они счастливы. Они, уверен, даже не представляют, что такое одиночество. Рядом с ними всегда кто-то есть, завести друзей для них — так же просто, как чихнуть. Они вечно улыбаются, вечно ржут, вечно куда-то ходят вместе… Так тошно видеть их лица.

Короче, аноны, мне страшно, и я не знаю, что делать. Есть идеи, как мне быть дальше?

02|как вы задолбали с одним и тем же.

03|Поплачь xДДДДДДДД

04|бототред

05|Знакомые ощущения, ОП[4]. Остается только смириться. Ты прав, выхода действительно нет. Ну, кроме того самого. Ты понимаешь, о чем я.

06>>05|репорт[5] за призывы, чел

07|призывы к чему?

08|не строй из себя дурачка

09|Я говорил про то, что ОПу нужно отбросить свои загоны, перестать себя жалеть и разобраться со своей проблемой. Не знаю, что ты себе навооброжал

10|дада заливай дальше чел.

11>>01|А ты смешной. Винишь во всем нормисов и тут же сокрушаешься, что не такой же нормис, как они. Дружище, ты уж определились, в каком лагере хочешь находиться.

12>>09|Ага, если бы все было так просто, никто бы из нас здесь не сидел.

13>>01|У меня сегодня вечером свиданка с милашкой 10/10, а ты и дальше страдай, неудачник)))))))))))))))))))))

14|не понимаю, про какое одиночество говорит оп, когда у него есть мы, его единомышленники и братья по несчастью. Какие ему еще друзья нужны? Мы все здесь. Никто лучше нас тебя не поймет. Заканчивай. Зачем тебе эти нормисы? С людьми связываться — одни проблемы. Ну да, тоскливо бывает одному — такова уж человеческая сущность, ничего не поделаешь, — но лучше один раз потосковать, чем сто раз пожалеть, что нажил себе проблем из-за людей.

15>>13|╭∩╮(-_-)╭∩╮ВОН С БОРДЫ ГРЕБАННЫЕ НОРМИСЫ╭∩╮(-_-)╭∩╮

╭∩╮(-_-)╭∩╮ВОН С БОРДЫ ГРЕБАННЫЕ НОРМИСЫ╭∩╮(-_-)╭∩╮

╭∩╮(-_-)╭∩╮ВОН С БОРДЫ ГРЕБАННЫЕ НОРМИСЫ╭∩╮(-_-)╭∩╮

╭∩╮(-_-)╭∩╮ВОН С БОРДЫ ГРЕБАННЫЕ НОРМИСЫ╭∩╮(-_-)╭∩╮

╭∩╮(-_-)╭∩╮ВОН С БОРДЫ ГРЕБАННЫЕ НОРМИСЫ╭∩╮(-_-)╭∩╮

16>>01|ОП, не слушай этих идиотов. Я не знаю даже, что сказать, как тебе помочь, у самого давно похожие мысли витают в голове. Надеюсь, тебе хотя бы полегчало от того, что ты высказался.

17>>13|Надеюсь бог услышит мои молитвы, и сегодня вечером вас обоих переедет грузовик.

18>>13|Этот балабол и тролль. Ты на борде сидишь, у тебя априори не может быть девушки.

Количество постов в треде быстро перевалило за сотню. Поначалу Мари читала просто из любопытства, однако чем ниже она прокручивала страницу, тем больше крепло ее негодование. Все как один, все об одном, все ноют, как их бросили, как они никому не нужны… Идиоты. Ни-че-го не понимают! В конце концов, чаша терпения переполнилась, и пальцы яростно застучали по клавишам, строча ответ. О, ей было что сказать!

119|Все в этом ИТТ треде — тупые нормисы! Все до единого! Настоящего одиночку не тяготит одиночество, он им наслаждается. Плевать он хотел на социальные связи, ему никто не нужен, чтобы жить в свое удовольствие!

Мари нажала «отправить». Бомба была сброшена, тред вспыхнул. Хмыкнув, она свернула браузер, потянулась с приятным хрустом в затекших мышцах, бросила взгляд на правый нижний угол экрана. Часы показывали почти шесть утра. Как раз поест да ляжет спать.

По пути на кухню Мари неосознанно завернула в ванную (чтобы помыть руки, возможно, она не была уверена — сказывалась усталость от тридцатичасового бодрствования). Роковую ошибку она осознала поздно. Зеркало явило ей то, что в классической литературе ужасов называется неописуемым. Впрочем, чудище в отражении было вполне описуемым и — что еще хуже — реальным. Неопрятные, спутанные черные волосы до плеч, синяки под глазами, вечно усталый взгляд, несуразное лицо, несуразная шея, несуразное все, и эта… эта «грудь», которая чуть выпуклее плоскости…

Мари резко отвернулась и попыталась забыть увиденное.

Заглянув в холодильник на кухне, она с огорчением обнаружила, что он пуст. Это значило лишь одно: придется выбраться наружу, чтобы пополнить запасы. Перспектива была непривлекательная, но по-другому никак. Вообще, время еще раннее, народу на улице много быть не должно. Сбегать до магазина недолго, все будет нормально. Да… Наверное…

Решившись, Мари быстро оделась, заперла квартиру и вышла из подъезда. Дунул прохладный ветер — дунул так, что пробрал до самых костей. Она поежилась. Вернуться домой и немножко утеплится? Не-а, время поджимает. Скоро народ на улицы повылезает. Добежит уж как-нибудь. Простуду потом можно и пережить.

Путь до круглосуточного магазина занимал минут десять обычным шагом. Рядом с домом были и другие магазины, но они открывались в восемь, а то и в девять утра, и не подходили для Мари, бодрствовавшей преимущественно по ночам.

На улице еще было темно, однако там, где горизонт не загораживали одинаковые, как отпечатки гигантского штампа, жилые коробки, уже виднелась загорающаяся ало-фиолетовая дуга. Кто-то скажет, что гулять ночью опасно; доля правды в этом действительно есть, пусть даже поход до круглосуточного магазина и обратно трудно назвать прогулкой. Так уж получилось, что только ночью Мари могла спокойно и без нервов находится на улице — как вампир не переносит солнечный свет, так и она не переносила скопища людей.

В магазине она действовала по уже многократно отработанной схеме: метнулась к полке с продуктами быстрого приготовления, оглянулась по сторонам, схватила в охапку четыре коробки с лапшой «Мияши» и поспешила к терминалам самообслуживания. Терминалы самообслуживания — еще одна причина, почему Мари ходила только в этот магазин. Чудо техники, долгих лет жизни тому, кто их придумал! Расплатившись, она направилась к выходу…

…Как вдруг наткнулась на продавщицу. Еще хуже: их взгляды пересеклись. Ноги Мари застыли на месте; они словно угодили в болото, в густое, непроходимое болото, отказываясь идти дальше. В животе появилось такое чувство, будто она проглотила морского ежа.

Мгновение длился их зрительный контакт. Продавщица с безразличным лицом прошла мимо и вскоре скрылась за полками. Густо покраснев, Мари спешно покинула магазин. Ну вот, наверняка продавщица посчитала ее ненормальной… Теперь эта унизительная ситуация не будет выходить из головы всю следующую неделю. Вот почему с людьми лучше не пересекаться. Никогда. Скорее домой!

Светало. Над городом висел привычный темно-серый потолок из облаков. В последний раз Мари выходила на улицу дней пять назад… или шесть? Неважно. Важно то, что небо тогда было абсолютно такое же. И в позапрошлый раз, две недели назад, тоже. Она не могла вспомнить, чтобы оно выглядело как-то иначе. Кажется, над городом всегда такое небо.

Не менее серыми были и дома вокруг. Эти геометрически правильные призраки былой эпохи, закончившейся не так давно, эти глыбы из блоков источали одновременно печаль и уют. Горели теплые ячейки окон, шелестели вдалеке колеса автомобилей, Северград постепенно просыпался.

Через несколько минут Мари была дома. Успела! Сбросив с себя верхнюю одежду и заварив лапшу, она уселась обратно за компьютер. «Позалипаю еще немного и точно — железно — пойду спать», — сказала она себе и принялась листать старчан. Горячая лапша щекотала нос пряным запахом. Девушка не могла начать есть, не найдя что-нибудь интересное для просмотра или чтения. Поиски затягивались, лапша потихоньку остывала. Сдавшись, Мари клацнула по кнопке «Случайный тред» и приступила к еде.

Тред, выбранный богом случайностей, назывался «Зацените, что откопал». Он был старый, из архива, создали его почти десять лет назад. К первому посту была прикреплена картинка с подписью: «Что думаете?». Мари клацнула по ней, и та развернулась на весь экран.

Глазам предстала какая-то схема, похожая на… глубокую яму, поделенную на уровни. И каждый уровень подписан.

Первый уровень. Обычный интернет с привычными сайтами, вроде нашего *chan[6], различных социальных сетей, государственных сайтов, сайтов-энциклопедий и т.д. и т.п. Ничего сверхъестественного. Стерильный интернет. Почти стерильный.

Второй уровень. Переходный сегмент интернета, куда обычным пользователям путь заказан. Во всяком случае, большинству из них. Тутошняя сеть меньше регулируется правительством и прочими подконтрольными им организациями, свободы заметно больше. Можно легко найти всякие ништяки, тот же пиратский контент, который уровнем выше безжалостно банится[7].

Третий уровень. Темный интернет, он же даркнет. Сайты по продаже наркотиков здесь являются обычным делом. Все, о чем подумает ваш больной разум, в даркнете можно найти или даже приобрести, если ты, конечно, знаешь, как правильно и главное — где и у кого — покупать. Большинство пользователей с первого уровня даже не подозревают о существовании этого уровня. Чтобы попасть сюда, нужно немножко постараться, но оно того стоит. Именно на третьем уровне начинается истинная свобода. Нужны специальные браузеры.

Четвертый уровень. Еще один переходный уровень. Вам стоит хорошенько подумать, хотите ли вы погружаться дальше в бездну. Впереди вас ждет жесть, которую лучше не видеть. Далеко не каждый выдержит это испытание. Обратно можно вернуться совсем не тем человеком. Или вовсе не вернуться.

Пятый уровень. Сетевой ад. С современным оборудованием сюда не спуститься. Доступ только по устаревшему протоколу версии 1 и ниже. Кто знает, какие секреты скрываются в глубинах этого уровня? Посетившие его люди рассказывают, что их представление о жизни после увиденного изменилось навсегда. Но что они увидели, никто не сознается.

Шестой уровень. Последний переходный уровень. Много мусора с верхних сегментов. У вас есть последняя возможность передумать и развернуться. Помните, дальнейший спуск — билет в один конец.

Седьмой уровень. Черность. Конечная точка интернета. Легенды слагают об этом месте. Что оно скрывает в себе? Несметные богатства? Страшную тайну о нашем мире? Вход в дьявольские владения? Может, там находится чистилище? В узких кругах долгое время ходили слухи об отчаянной троице, спустившейся в Черность, но чем это для них закончилось, — сокрыто завесой тайны.

Мари нахмурилась, втянув губами очередную порцию лапши. Любопытно, но больше похоже на страшилку, причем глупую. Тред с этой страшилкой в свое время никого не заинтересовал, а потому утонул и был быстро закрыт. Мари тоже быстро утратила к нему интерес.

Доев лапшу, она выключила монитор, переместилась со стула на рядом стоящую незаправленную кровать и почти сразу уснула.

Проснувшись на следующий день (хотя слово «день» в ее случае было понятием относительным), она сразу же уселась за компьютер. Часы в углу экрана показывали семь часов вечера.

Первым делом Мари полезла проверить свежие новости на старчане, это был своего рода ритуал, которому она неукоснительно следовала каждый день. Новостей оказалось мало, и все были скучные. От безделья она вспомнила про тред, который читала перед сном, и захотела еще раз поглядеть на схему с уровнями интернета. Как он там назывался? Забыла… И через историю не посмотреть — браузер работает в режиме «инкогнито». Девушка все-таки попыталась найти вчерашний тред через поисковик, но вместо него наткнулась на статью с заголовком «Как устроен нынешний интернет для чайников». Текст был недлинный и потому задержал на себе внимание.

Всем известно, что наш мир покрывает множество невидимых нитей, как огромная паутина. Эти самые нити способны переносить световые сигналы в разные уголки мира. Каково их реальное предназначение ученые еще не выяснили — это тема для отдельной статьи. Так или иначе, благодаря этой особенности, человек сумел приспособить нити под себя. Так появился известный сегодня интернет.

Кто-то думает, что раз интернет имеет корни в природе, то его можно назвать живым. Это неверное утверждение. Вот простой пример. Камень у вас под ногами — живой? Несомненно, он часть природы, которая его создала, но он определенно не живой. Так и с интернетом.

Главная проблема современного интернета заключается в том, что никто до конца не понимает, как он функционирует. Поразительно, но это так. Даже производители оборудования. По большему счету на сегодняшний день используется оборудование, которое недалеко ушло от того, что использовалось на заре становления интернета. Это сильно тормозит прогресс.

Почему так? Поговаривают, что технологии утеряны вместе с трудами изобретателей, а сами изобретатели не могут воссоздать то, что создали однажды. Винят изменчивость лей-линий, которые постоянно перестраиваются, как им заблагорассудится. Существует также городская легенда о некоем Прометее, который, как античный бог, подарил нам, простым людям, интернет, и который якобы знал все его тонкости.

«Прометей»? Мари смутно помнила, что однажды где-то читала про этого персонажа. Так называемый гений, опередивший время, благодаря которому она теперь может днями напролет сидеть на старчане, бессмысленно дискутируя и ругаясь с такими же неудачниками. Миф это, конечно. Как и та история про античного бога. Разве мог один человек придумать интернет? Ну, концепцию-то он мог придумать самостоятельно, но воплотить ее в жизнь в одиночку бы точно не смог.

Но Прометей это одно. На картинке про уровни интернета еще упоминались смельчаки, спустившиеся на «седьмой уровень». Мари набрала в поисковике соответствующий запрос, и ей ожидаемо выдало всякую несвязанную с предметом поиска ерунду. «Дайвинг на Черном озере, огромные скидки, спешите!» — нет уж, спасибо, ни в жизнь.

На фиг. Запал интереса погас.

Мари решила проверить свою страничку в «С3ти», популярной соцсети, куда давно не заходила. По большому счету, страничка ей была не нужна. Завела она ее еще когда училась в школе, а удалить ее почему-то рука не подымалась, хотя пользы от нее не было никакой.

В сообщениях зияла пустота, как и всегда. Значит, все нормально. Вот если бы ей кто-то написал, это была бы аномалия. Последний раз такая аномалия случилась больше полугода назад — тогда ее единственный «друг» прислал новогоднее поздравление. Кто этот «друг» такой, Мари понятия не имела, но на аватарке стояла фотография счастливого толстяка — вероятно, актера, судя по ширине улыбки и белизне зубов.

Девушка попыталась вспомнить, как добавила его в друзья. Кажется, он сам прислал приглашение лет пять-шесть назад, и она, следуя непонятному секундному импульсу, добавила его. С той поры они изредка и по чуть-чуть переписывались. Она даже не знала его имени — как, собственно, и он не знал ее, ведь все то, что она понаписала у себя на страничке было ложью и вымыслом.

Мари нарушила долгую тишину в их диалоге.

>Ку. Живой еще?

Слыхал про Прометея?

Ответ не заставил себя долго ждать. «Друг» был онлайн.

>Древний бог, который

подарил людям огонь?

Ну, слыхал про такого.

>Не этот. Я говорил

про другого Прометея.

>А есть другой?

>Значит, все-таки

не слышал.

>Просвети.

>Забей.

>Забил.

На том разговор кончился, статус «друга» скоро стал офлайн. Мари сунула руку под майку и почесала худющий живот, тупо пялясь в монитор. На пару мгновений она впала в состояние, сходное с разжижением мозга.

Вдруг завибрировал мобильный телефон, покоившийся в дальнем углу стола. Мари чуть не подпрыгнула от испуга. Взяв телефон, она увидела, что звонит мама. Поколебавшись секунду, она нажала большим пальцем на зеленую кнопку на экране и поднесла его к уху.

— Ало?

— Привет, доченька, — послышался нежный мамин голос.

— П-привет, мам.

— Как ты? Как дела?

— Нормально… Что звонишь?

— Да как же? Сто лет не разговаривали, волнуюсь, как ты там одна в другом городе.

— Да нормально все.

Мама вряд ли посчитает ее стиль жизни нормальным, но Мари действительно все устраивало.

— Я почему звоню. У меня накопились на работе отгулы, да и денежка лишняя появилась, и я подумала: съезжу-ка я на денек в Северград тебя проведать.

На Мари словно выплеснули ведро ледяной воды.

— П-п-проведать?

— Да! Жду не дождусь, когда увижу тебя. Мне столько всего не терпится с тобой обсудить!

Мари была совершенно не готова к такому повороту событий. Ее руки задрожали, подушечки пальцев стали липкими. В попытке отговорить маму она выпалила:

— Ты уверена, что тебе стоит ехать так далеко, только чтобы повидать меня?

— Что за вопрос, дочка! Конечно! Хоть денек, хоть часок.

— Может, лучше потратишь деньги с пользой? Купите с папой что-нибудь нужное…

— Я уже еду! — перебила мама, похоже, не услышав слов Мари. — Завтра буду в городе. Соскучилась по тебе!

На заднем фоне слышался приглушенный стук колес. Поезд. Попытка отговорить маму была изначально обречена на провал.

— Т-ты же ко мне планируешь… заехать? — осторожно спросила Мари, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — В квартиру…

— А что?

Мама ни в коем случае не должна сюда попасть. Не должна увидеть, как теперь живет ее дочь.

— Да просто я сама не в городе, в-встретить тебя не смогу, ключи передать тоже.

— Ох, беда, и я ключи у нас оставила… Ну, ничего, сниму номер в гостинице рядом с вокзалом. Но мы ведь сможем завтра встретиться? Как-то я совсем на радостях не подумала, что ты можешь быть не в городе. Извини.

— Да по работе отправили, — придумывала Мари на ходу. — Вовремя, как всегда. Не волнуйся, встретимся. Давай, может, в том кафе? Куда мы перед моим поступлением в институт ходили?

— Хорошо. Хоть и немного далековато.

Опасность миновала. Но легче от этого не стало. Придется провести несколько мучительных часов вне квартиры. Днем! К сожалению, только этот вариант позволял скрыть неприятную правду и не расстраивать маму.

— Сколько …го накопи… сь… леднее время… — мамин голос прерывался, сигнал ухудшился.

— Тебя плохо слышно.

— …увидим… тра. Пока!

— Пока.

Телефон отправился обратно на угол стола.

Мари не испытывала большой радости от скорого приезда мамы. Один только телефонный разговор высосал из нее приличную порцию сил, а что будет завтра? Завтра будет кошмар. И слово «кошмар» — это очень мягкое описание для тех семи кругов ада, которые предстоит пережить.

Но она должна это сделать. Должна. Ей нравится текущая жизнь. И ей не хочется расстраивать маму.

***

Мари легла пораньше в надежде, что это сделает синяки под ее глазами чуть менее заметными. Не сделало. Она приняла душ, помыла, как следует, голову, расчесалась и даже нанесла на лицо немного завалявшейся в закромах косметики. Как чудище она выглядеть не перестала, но, по крайней мере, хотя бы отдаленно напоминала обычную девушку. Возможно, мама даже ничего не заподозрит.

Как Мари добиралась до кафе — это отдельная история. На такси она денег зажала, поэтому пришлось добираться на метро, о чем она быстро пожалела. Вагон нес ее по подземной артерии с сотней неизвестных людей, давивших со всех сторон как физически, так и морально. Она чуть не расплакалась, но все-таки сумела сдержать эмоции, понимая, что легкий слой косметики, ее прикрытие, ее маска благополучия, растворится вместе со слезами.

В кафе Мари пришла первой, хотя специально вышла из дома с опозданием. Не снимая капюшона поношенной толстовки, она села за свободный столик вдали от окон и прочих посетителей. Взяла меню, лежавшее перед ней, и стала изучать перечень блюд, напряженно ожидая официанта, который должен был вот-вот появиться рядом.

К счастью, мама подошла раньше него.

— Привет, Мари!

— П-привет… — приподняла девушка глаза.

— Еле тебя нашла, спряталась в самый угол, еще и за капюшоном лица не видать. Сними ты его, — мягко сказала мама, сев напротив. — Ты в кафе.

Мари нехотя подчинилась.

Мама самую чуточку располнела за прошедшие годы. Выглядела она как всегда бодрой и энергичной. Глядя на маму, Мари почувствовала некоторое облегчение и даже умиротворение — путь сюда здорово потрепал ее нервы.

— Что будешь кушать? — с улыбкой спросила мама.

— Я… я бы просто кофе попила, — сбивчиво ответила Мари. — Н-не голодная…

У столика нарисовался приветливый официант. Он быстро записал их заказ в блокнот, вежливо попросил подождать и ушел.

— Ну, рассказывай, как твои дела? — мама уперлась локтями в стол и подперла руками подбородок.

— Говорила же вчера, — ответила Мари, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Все нормально.

— Как на работе дела? Как учеба?

Никак. Нет у нее работы. В привычном смысле. Она умела неплохо рисовать и даже сумела это худо-бедно монетизировать, но нормальной работой такое занятие не назовешь. Этого едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Зато контакт с людьми был минимальным.

…А с учебой вообще все печально.

— Да все путем. Коллектив дружный, платят нормально, но иногда приходится задерживаться, — лгала Мари, глядя маме прямо в глаза. Мама слушала с внимательным и счастливым лицом и, кажется, пока ничего не подозревала. — Учиться успеваю, не беспокойся.

— Кушаешь хорошо?

— Готовлю всякое. Стараюсь не есть одно и то же. — Мари не пыталась готовить с тех пор, как покинула отчий дом.

— С одноклассниками не общаешься?

— Не. Ну их.

И никогда не общалась. Только если по надобности. Но мама этого не знала.

— Если мне не изменяет память, кто-то из твоих одноклассников тоже переехал в Северград.

— Не в курсе. Да и мне все равно. Три года прошло со школы. Мы все уже друг про друга благополучно забыли. — «Уж я-то точно давно забыла про них, — мысленно добавила она. — Потому что и не запомнила их толком. Даже лиц не помню».

— А как же та девочка, с который вы иногда по утрам ходили в школу вместе?

У мамы были какие-то абсолютно ложные воспоминания.

— Не знаю, о ком ты.

— Может быть, я что-то путаю… — неуверенно и как бы не до конца согласилась мама.

Чтобы ходить с кем-то вместе в школу по утрам, у тебя должен быть друг или хотя бы приятель, знакомый. У Мари никогда не было ни первого, ни второго, ни третьего, и в школу она всегда ходила одна.

Официант принес заказ: маме поставил овощной салат с кубиками сыра, Мари — чашечку кофе. Мама принялась рассказывать про жизнь на малой родине, описывала в красках разные события, много говорила про папу, родственников, знакомых, пересказывала всякие слухи. Мари неспешно пила кофе, пытаясь не показывать, что ей все равно, что происходит в мире, который она давно покинула.

— Тебе стоит как-нибудь приехать к нам, хотя бы на недельку, — предложила мама, закончив рассказ.

— Может быть, — пожала плечами Мари, понимая, что этого никогда не случится.

Затем мама стала спрашивать ее о планах на будущее. Мари отвечала односложно, продолжая врать. Совесть больше не возникала, ее окончательно заглушил непрекращающийся поток лжи.

Не было у Мари планов. Хотя нет, один единственный план все-таки был: сидеть в своей темной конуре, чтобы никто извне не трогал ее. Это то, к чему она стремилась в последнее время. Пока другие бегут от одиночества, словно от огня, она встречает его с распростертыми руками.

Кое-как удалось отсидеть два часа. Мама продолжала о чем-то оживленно говорить, но Мари, несмотря на это, все равно поднялась, оставила деньги за кофе на столе и сказала:

— Извини, мне пора идти.

— Как же так? — расстроилась мама. — Я еще столько хотела тебе рассказать…

У Мари до боли сжалось сердце, но она не подала виду.

— На долго с работы не отпустили. П-прости, что не сказала сразу. Ты позвонила вчера… так внезапно, не хотела тебя расстраивать. — Ложь, ложь, одна ложь.

Мама помолчала, а затем понимающе улыбнулась.

— Ничего страшного. Сможешь проводить меня на поезд?

— Постараюсь, — не раздумывая ответила Мари. Воспрянувшая совесть вгрызлась в неокортекс, «нет» все равно бы не получилось сказать…

— Тогда увидимся вечером, дочка!

— А-ага.

Обратный путь отнял у Мари последние силы. Выжитая досуха, она ввалилась в квартиру, доволочила ноги до комнаты и рухнула на кровать. Лежала не в состоянии пошевелить даже пальцем.

Она знала, что не пойдет провожать маму. Просто не сможет никоим образом. Сущая пытка. Это убивало ее, разъедало изнутри кислотой, но она ничего не могла с собой поделать.

Восемь вечера. Поезд вот-вот отправится в путь, Мари лежит неподвижно. В руке завибрировал телефон. Мама. Мари не нашла в себе сил ответить на звонок. Мысленно тысячу раз извинилась за свою ничтожность.

Когда она все-таки заползла на стул перед компьютером, часы на экране показывали полпервого ночи. Привычный сайт, привычная доска. Надо создать тред. Надо выплеснуться накопившееся внутри, иначе она сойдет с ума.

OP*01|Доброй ночи, здездач.

Я себя ненавижу…

Она рассказала этим незнакомцам, этой безликой толпе, которая плевать на нее хотела, которая искала повода лишь бы пообсуждать кого-нибудь или высмеять, всю правду, которую не смогла рассказать родному человеку. Спустя несколько минут она получила лишь один единственный ответ.

02|Ты ходишь по кафешкам? Умри, нормис.

[1] Обсуждение на определенную тему в интернет-форуме.

[2]То же, что анонимы.

[3] Люди с обычными увлечениями, взглядами, поведением.

[4] Тот, кто написал первый пост, создал тред.

[5] Жалоба модератору.

[6] Читается как «старчан».

[7] блокируется

3. Форт спокойствия

Апатия не отпускала весь следующий день. Постепенно Мари стало чуть легче, хотя периодические укусы совести были все так же болезненны. Все чаще она поглядывала на телефон, но никак не могла набраться решимости, чтобы позвонить маме и попросить прощения. Она и не наберется решимости, она знала. Это выше ее сил. Мама тоже не спешила звонить, и это удручало еще больше.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Мари рыскала по интернету в поисках информации о Прометее. Не то чтобы он был ей интересен — просто листание старчана и просмотр разного видео не отвлекали так же хорошо. Ее скорее занимал сам процесс, заключавшийся в методичном процеживании информации.

Успехи пока были не очень. Нашлось всего три страницы, где Прометей упоминался как создатель интернета, но пользы от них не было никакой: в первом случае это была глупая и неграмотно написанная крипипаста, в остальных двух — заметки, что вот, де, существует легенда о современном Прометее, которая очень похожа на миф о древнем и боге, и так далее и тому подобное.

Мари решила сменить тактику. Она спросила у поисковика: «Кто создал интернет», и он, радостный служить, предложил с десяток похожих ссылок, по которым так или иначе упоминался некий университет с неприлично длинной и труднопроизносимой аббревиатурой ЦКГНИУИиП. Научно-Исследовательский… Инноваций… Прогресса… что-то там… Неважно.

Мари нашла официальный сайт университета. Почти тут же во вкладке «История» она наткнулась на то, что искала. Гордый заголовок жирными буквами: «Отцы-основатели! Первая в мире компьютерная сеть в пределах университета создана его выпускниками». Под заголовком находилась старая черно-белая фотография, на которой были запечатлены трое мужчин разного возраста, окруженные старой компьютерной техникой. Они не позировали, не стояли вместе, напротив, каждый был занят своим делом в разных уголках помещения, что подталкивало к мысли, что фотографию, вероятно, сделали втихушку. На подписи чуть ниже были перечислены фамилии с инициалами:

Г. Арлен, М. Домбровский, А. Томсон

Да это уже целый пантеон богов. Сетевой мини-Олимп. И кто из них Прометей?

Ниже по каждому из изобретателей приводилась краткая биографическая справка. Причем неприлично краткая — только самые основные данные (родился в таком-то году и в таком-то городе, имеет такую-то ученую степень, имеет такие-то достижения за время работы). Поиск информации об изобретателях на других сайтах ничего не дал: везде была калька с сайта ЦКГ-как-его-там.

Странно. Такое важное изобретение — и об ответственных почти ничегошеньки неизвестно. Ну, может, они были такими людьми? Скрытными, не желавшими славы. К тому же, кому, как не создателям, знать, что разного рода данные попадают в интернет легко, а вот покидают… Уже, как правило, не покидают.

Ладно, дальше тут искать, похоже, бессмысленно. Тогда Мари вспомнила про другую троицу — ту, которая якобы спустилась на седьмой уровень интернета, в так называемую Черность. Продолжительные поиски по этой теме привели Мари на ныне заброшенный новостной сайт.

Глазам предстала подробная криминальная сводка десятилетней давности. В Северграде двоих мужчин обнаружили мертвыми в съемной квартире. «Следов нападения или увечий нет, следов отравления при первоначальном осмотре не обнаружено»; «предварительно, оба умерли естественным образом; тела отправлены на вскрытие с целью установления точной причины смерти». «Следов присутствия в квартире посторонних не найдено, полиция не спешит с выводами и ждет заключения патологоанатомов»; «отмечается, что смерть обоих мужчин наступила примерно в одно время».

Это не имело никакого отношения к тому, что она искала, но все же… какая странная сводка! Мужчины умерли естественной смертью почти одновременно? Вот это уже действительно интересно, нужно копать глубже.

Далее выяснилось, что «на момент смерти с их внутренними органами все было в порядке». «По заверениям родственников, мужчины никогда не жаловались на здоровье». Старшему было тридцать семь, младшему — двадцать три. «При жизни оба не имели недоброжелателей, преступных действий не совершали». Полиция заключила, что состава преступления нет. Всему виной — удивительное совпадение.

И все? Полицию такой итог устроил? А родственников? Мари он совсем не устраивал. Должно же быть какое-то логическое объяснение. Может, в деле замешан яд, который не оставляет после себя следов? Нет, попахивает фантастикой. А какие другие варианты? А других вариантов пока не видно, учитывая «анамнез» умерших.

«Случаи внезапной смерти», — напечатала Мари в поисковике. Выдало много-много ссылок. Проверив часть, она поняла, что это не совсем то и лучше бы подсократить их количество.

"Внезапная смерть" –болезнь –убийство –самоубийство

Так выглядел новый запрос. Это должно отсечь ненужный мусор.

Следующие несколько часов Мари упорно проверяла ссылки. Новости, заметки, статьи и сводки быстро смешались в однообразный комок повторяющейся информации, но она не сдавалась, и на сорок третьей странице поисковика, наконец, нашелся бриллиант в виде сайта на иностранном языке. Браузер услужливо предложил перевести страницу, и Мари воспользовалась его предложением.

«Мужчина найден мертвым в своей квартире». Окончил местный институт, имел много друзей, компьютерный химик (с «химиком», видимо, переводчик постарался, но суть передал), увечий на теле нет, не убийство, причина смерти до конца не ясна… Если при машинном переводе больше ничего не перепуталось, то этот случай подозрительно похож на случай с теми двумя…

Доменная зона сайта принадлежала небольшой стране с другого конца света. Мари даже не подозревала о ее существовании до сего момента. Получается… И что же получается? Она пролистнула страницу чуть выше, и взгляд зацепился за дату публикации новости.

Тоже десять лет назад.

По спине, покалывая маленькими холодными лапками, пробежались мурашки. Не веря глазам, Мари сверила даты: разница между опубликованными новостями была всего в день плюс-минус еще пару часов. С поправкой на разницу часовых поясов и всякие прочие факторы… Такое не могло быть простым совпадением! Эти загадочные смерти точно как-то связаны.

Но как?

Как люди из разных уголков мира умерли почти в одно время одинаковым — и очень странным — образом? Каков шанс? Нет, понятно, что каждую минуту в мире умирают люди, это обычная циничная статистика, но эти три случая в статистику явно не вписывались. Они вообще никуда не вписывались, особенно в границы здравой логики.

Что их убило? Фантастический невидимый яд точно не подходит — нужна реальная причина. После долгих и напряженных размышлений на ум пришло только одно: та самая болезнь у младенцев. Внезапная детская смерть (или как-то так), которая тоже происходит ни с того ни с сего. Может, с теми бедолагами случилось нечто похожее?

Стоп. Секунду. Мари поняла, что упускает нечто важное. Такое неприятное назойливое ощущение, будто она не видит очевидного! И тут она ахнула; ее как током ударило от резкого осознания. Умерших трое и людей, отправившихся проверить Черность, — тоже трое!

Так, секунду, притормози-ка. Куда рванула? Нечего подгонять решение под известный ответ. Что и тех и других совпало количество вовсе не значит, что это одни и те же люди.

Мари дрожала, не на шутку взволнованная. На губах застыла кривоватая, но довольная улыбка. Она даже не подозревала, что лазать по старым сайтам может быть настолько увлекательно. Конечно, с настоящим детективом ей не сравниться, она всего лишь скребет пальцем поверхность, и все же — и все же! — за десять лет, похоже, никто больше не обнаружил эту необычную связь.

В одной из открытых вкладок браузера мигало уведомление. То был сайт, где Мари время от времени публиковала свои рисунки. Она кликнула по вкладке. Полчаса назад ей прислали сообщение с длиннющим описанием заказа. Дочитав его, она откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула.

— Опять пошлятина. — Она почти не удивлена. — И почему те, кто заказывают пошлятину, всегда так хорошо платят?

Ну, ничего не поделаешь. Грех отказываться от такого предложения. Заказчик останется доволен, а платы хватит на неделю жизни, а то и две при хорошей экономии. Девушка отписалась, мол, принято, будет готово через день-два, и принялась за работу.

Поиски она пока поставила на паузу, чтобы немного переварить найденную информацию.

Но рисование не шло. Она постоянно отвлеклась, снова и снова погружаясь в море мыслей. Быстренько закончив набросок, рука отложила перо графического планшета, и вновь схватила мышку.

На этот раз Мари обратилась за помощью к веб-архиву, продолжив искать зацепки в старых новостях. Вдруг где-то мелькали имена умерших мужчин? Вдруг засветились фамилии полицейских? Главное найти, а дальше уже будет легче: Мари начнет копаться в соцсетях, в которых найдется все и про всех — ведь у нормисов существует необъяснимая тяга к выставлению настоящей своей личности на всеобщий обзор.

…Но удалось отыскать не так уж много. Нашлась фамилия детектива, что расследовал загадочные смерти — Горски. Ни данных о том, где он работает (или работал), ни где живет (или жил), ничего. Разве что новость, где мелькнула его фамилия, была опубликована на северградском сайте, но вряд ли на столь зыбкой почве можно было строить какие-то основательные предположения.

Телефон нежданно-негаданно коротко провибрировал, заставив Мари вздрогнуть. Она проверила его и увидела лаконичное сообщение от мамы: «Я дома». Доехала, значит. Хорошо. «Извини меня», — так же лаконично ответила девушка со жгучей горечью в сердце.

Так, думала Мари, отложив телефон, нужен взгляд со стороны. Она щелкнула по вкладке со старчаном и создала тред, в котором описала все, что выяснила на данный момент, не забыв добавить в конце призыв: «Аноны, помогите!» У призыва, скорее всего, будет прямо противоположный эффект, но попытка не пытка.

Были серьезные сомнения, что тред заинтересует местных обитателей, все-таки есть куча более интересных тем для обсуждения. Ведь куда веселее троллить очередного одинокого анонима, у которого не складывается личная жизнь. Но Мари беспокоилась напрасно: после нескольких минут ожидания посыпались первые ответы.

02|Фигней занимаешься. На улицу выйди, воздухом подыши, душнила.

03|САЖА[1]САЖАСАЖАСАЖАСАЖ

04|Если все это правда, что тогда находится в самом низу? Я заинтригован.

05>>01|Они полезли туда только затем, чтобы удовлетворить свое любопытство? Кретины. Я понимаю людей, которые рискуют жизнью ради денег, но эти? Клинические дебилы.

06>>04|Да нет там ни черта. Вообще, эта схема с уровнями — курам на смех. Явно придумал нормис, который вообще не шарит за интернет, а ОП зачем-то притащил эту чушь сюда. Уноси свое вжух обратно.

07>>04|я там жестко нагадил

08|Можете считать меня шизом, но я уверен, что тут 100% замешано правительство. Чуваки увидели то, что не должны были увидеть, залезли туда, куда не следовало залезать, а потому были моментально ликвидированы. Обстоятельства смерти вот прямо НИ РАЗУ не подозрительные. Кто всерьез, блин, поверит, что здесь нет ИХ следа? На полицию надавили, дело замяли, очевидно.

09|годный тред, подписался

10>>07|Ты наверно считаешь себя до фига остроумным.

Тред полнился все новыми постами, однако большинство из них не несли никакой ценности.

57|Старичок в треде. В общем, ковырялся в этой теме много лет назад. Короче, информации что тогда, что сейчас с гулькин нос, но тогда мне посчастливилось нарыть, что один из жмуров был каким-то нереально крутым хакером. Ну, знаете, не этим понторезом, как в нынешнее время. А вот что они искали, уже другой вопрос. Раз в деле замешан крутой хакер, значит, они искали нечто ценное… Хакеры, особенно те, что с большой буквы, цену себе знают и в задницу просто так не полезут.

Думайте дальше сами, детишки, а я перекатываюсь в /po/.

Вот это дельное замечание. Теперь, если принять слова анонима на веру, можно уже смелее предположить, что троица из интернет-легенды и троица из новостей — одни и те же люди. Предположить — но и только. Серьезные выводы все равно делать рано.

Тред поначалу вызывал у людей интерес, но в какой-то момент поток постов резко ослаб, а затем и вовсе прекратился. Были еще отдельные капли анонимных мнений раз в час или два, но по большому счету они лишь повторяли уже сказанное другими либо просто засоряли тред.

Мари почувствовала, что порядком утомилась от поисков. Прежде чем вернуться к рисованию, она напоследок решила написать своему «другу». Он наверняка ничегошеньки не знает, но все же.

Она скопировала ему свой пост из треда. Он ответил примерно через полчаса. Его реакция была ожидаемой.

>Хаха :-DDD

Мари недовольно нахмурилась и быстро напечатала ответ.

>Что смешного?

>Круто. Неожиданно.

>Есть что добавить по существу?

>Не.

Его статус стал офлайн.

***

Всю следующую неделю Мари занималась привычными для себя делами. Периодически она копалась в интернете в надежде найти новые крупицы информации, но поиски больше не сдвинулись ни на йоту. Вероятно, она просто нашла все, что мог найти дилетант. Честно: лучше бы с таким рвением искала что-нибудь реально полезное. Работу со стабильным доходом, например. На одном рисовании да родительской поддержке в длительной перспективе протянуть будет хоть и возможно, но трудновато…

В прихожей неожиданно раздалась короткая трель звонка. У Мари внутри все упало, она застыла в одной позе, вцепившись пальцами в мышку с клавиатурой, и прислушалась — не показалось ли? Секунда. Две. Три… На двенадцатой секунде звонок повторился. Сердце екнуло.

Не показалось.

Мари мельком поглядела на время — девять утра. Наверно, дети балуются. Или кто-то ошибся дверью. Без разницы. Нужно сидеть тихо, и кто бы там ни был, он уйдет рано или поздно. Она в гости никого не ждала. Это явно не к ней. Мари не представляла такой ситуации, чтобы она могла понадобиться кому-то, кроме родителей, и родители сейчас были далеко-далеко отсюда.

Но звонки не прекращались. Они стали нетерпеливее. Словно звонящий знал, что Мари дома и сердился, что она продолжает его игнорировать. Какой упрямый! Любой бы другой уже плюнул, но не этот…

Нежеланная реальность извне, холодный, суетливый и сложный мир нагло осадил врата ее крепости одиночества, ее форта спокойствия. Злейший враг подобрался вплотную. Он так просто теперь не отстанет. Это должно было случиться однажды, подсознательно Мари понимала. Значит, пора дать отпор! Сейчас или никогда.

Встав со стула, она тихонько прокралась в прихожую. По ушам вновь резанул истеричный голос звонка. Девушка на цыпочках заглянула в глазок двери. Коридор, чье-то плечо, длинные волосы… Больше не видно. Опустившись на полные стопы, Мари случайно наступила на скрипучую половицу, и та старческим стоном выдала ее с потрохами. Моментально последовала реакция снаружи.

— Есть кто дома? — спросил молодой женский голос.

Лоб Мари покрылся холодной испариной. От собственной крепости она такой подставы не ожидала, отнекиваться было бессмысленно, глухой бы услышал этот скрип. И все же она молчала в нерешительности.

— Ау? — позвал голос, а потом едва слышно пробормотал себе под нос: — Я точно слышала…

— К-кто… там? — дрожа, выдавила из себя Мари.

— Мари, это ты?

«Откуда она знает мое имя?!» — оцепенела девушка. В голове зажужжал рой параноидальных мыслей. Ее личные данные попали в интернет? Но как? Она всегда была осторожна! В интернете — ни байта ее настоящей личности, только ложь, выдумки! Или кто-то слил ее данные? Кто?! И как ему удалось их достать?

— К-к-кто ты? — вымолвила Мари, холодея всем телом.

— Э-э… Твоя старая знакомая?

— У м-меня… нет. — Ни-ни старых, ни новых. Никаких.

— А как же С3ть?

Мари была сбита с толку. Сеть? Незнакомка имеет в виду С3ть? Намекает на «друга»? Причем тут он? Но вопрос даже не в этом, куда важнее: откуда она знает про него?

— Наверно, я тебя совсем запутала. — Незнакомка помолчала немного, а затем добавила: — Если ты меня впустишь, я тебе все-все объясню! Просто… знаешь, откровенничать, стоя в подъезде, как-то не очень.

— Н-нет, — робко ответила Мари. Нет-нет-нет-нет, никого и никогда она сюда не впустит!

— «Нет» в смысле я тебя не запутала или «нет» в смысле ты меня не впустишь?

— Нет! — неожиданно громко для себя выпалила Мари.

Повисла странная тишина.

— Не пустишь, значит, — сказала незнакомка со вздохом. — Ожидаемо. Сама дура, притащилась ни с того ни с сего и надеялась непонятно на что. Понимаешь, я хотела поговорить про Прометея… — (Мари изумленно таращилась на дверь.) — Любопытную простыню ты мне накатала.

То есть… незнакомка видела то сообщение? Но только «друг» мог его видеть! Как она связана с ним? Ответ назойливо жужжал где-то поблизости, но Мари никак не могла его поймать.

— Л-ладно… — тихо промолвила она и липкими от пота пальцами потянулась к замку.

От испуга и смятения ее сознание было как в тумане, как под гипнозом. Прежде чем она поняла, что сделала, входная дверь — врата ее неприступной крепости — была уже открыта.

В прихожую вторглась высокая девушка. Русые волосы чуть ниже плеч, смазливое лицо, фигура что надо — почти как у модели, — модные футболка и джинсы, и эти… эта внушительная грудь как символ полного превосходства — Мари оставалось только завидовать черной-пречерной завистью.

Девушка прикрыла за собой дверь, и в коридоре стало почти ничего не видно — все шторки в квартире были плотно закрыты, а выключатели Мари использовала только в ванной и туалете.

— Меня зовут Катя, — представилась девушка. — Извини за внезапное вторжение.

— …

Мозг Мари был в ауте. Посторонняя в доме! Зачем она впустила ее? Катя знает интернет-«друга», но и что? Это не повод так сильно ослаблять бдительность! Кошмар… Так говорила одна половина сознания. Другая же половина была весьма заинтригована и хотела понять, кто такая эта Катя и зачем явилась.

— Может, пойдем туда, где посветлее? — немного смущенно предложила Катя.

Несколько долгих мгновений Мари озадаченно глядела на незнакомую девушку. У нее прежде никогда не было гостей, и она совершенно не представляла, как себя вести в подобной ситуации.

Наконец, решившись, она тихо промолвила:

— П-пойдем, — Возможно, это даже прозвучало только в ее мыслях, но все же Катя пошла следом.

Мари привела ее в свое логово с единственным источником света в виде монитора, и они снова застыли в молчании. Лишь слабый шелест компьютерного кулера нарушал тишину. «Почему она ничего не говорит? — настороженно думала Мари. — Я чувствую ее прожигающий взгляд. Такое ощущение, будто она зла на меня. Зачем, ну зачем я ее впустила?»

Один на один непонятно с кем, у кого непонятно какие намерения. В полумраке. Становилось жутко. Мари нащупала на стене переключатель (еле вспомнила, где он находится) и щелкнула им. Люстра вспыхнула, осветив комнату теплым желтоватым светом. Комнатный вампир Мари болезненно защурилась. А? Не почудилось ли? Будто в Катином взгляде сейчас промелькнуло нечто похожее то ли на разочарование, то ли отвращение?

— Так гораздо лучше, спасибо. Давай-ка объяснюсь нормально, — бодро начала Катя, и взгляд ее был совершенно доброжелательным, без примеси каких бы то ни было негативных эмоций.

Показалось… Мари стояла у стены, скрестив руки на груди и чувствуя себя совершенно беззащитной.

— Я у тебя есть в друзьях в С3ти, — сказала Катя. — У меня еще на аватарке стоит прикольный пухляш, мой любимый актер.

Так вот оно что! Теперь все сходится.

— З-зачем… п… пришла?

— Хочу, чтобы мы объединили усилия! Мне интересно узнать, что находится на седьмом уровне интернета! — живо говорила Катя. — Но перед этим мне хотелось встретиться с тобой в реале.

«Все равно ничего не понимаю», — подумала Мари. Она молча смотрела на Катю. Вернее даже не на Катю, а в пространство между ее плечом и шеей, потому что была слишком смущена и растеряна, чтобы выдержать зрительный контакт.

— Как т-ты… мое… имя? — промямлила Мари.

— Узнала твое имя?

Мари кивнула.

— Поспрашивала твоих соседей, — моментально ответила Катя, словно ждала этого вопроса, и, не давая опомниться, спросила: — Тебе удалось найти новую информацию про Прометея или про сетевых дайверов?

«Сетевые дайверы»? Интересное название. Мари легонько помотала головой.

— Жаль. Но ничего. Зато я кое-что накопала. Вернее, друг накопал. Ты знала, что детектив Горски сейчас живет в Северграде? И у меня есть точный адрес его дома! — с гордостью заявила она.

Мари даже не знала, что и думать. Она все еще была смятена и отвела взгляд в сторону.

— Мне уже давно не дает покоя интернет-легенда про Черность, и благодаря твоему сообщению я наконец-то сдвинулась в поисках с мертвой точки. — Катя улыбнулась. — Спасибо!

— К-когда я… с-спрашивала про… П-прометея… почему ты… не п-поняла?

— А, почему я сделала вид, что не понимаю? Я подумала, ты просто так спросила. Но когда ты потом прислала длинное сообщение с целым расследованием, меня охватило осознание: ты мой брат… то есть моя сестра по оружию! — Катя протянула раскрытую ладонь в приглашающем жесте: — Давай искать вместе?

Холодное ощущение пустоты образовалось в животе Мари. Внезапно она поняла, что ей предлагают выйти за пределы своей крепости, зоны комфорта. Мысль эта так сильно напугала ее, что Мари яростно замотала головой. Нет! Нет, нет и еще раз нет! Ни за что и никогда!

Катя выглядела обескураженной. Она плавно опустила руку и расстроенно усмехнулась.

— Да уж, — негромко говорила она, — раскатала я губу. Странное, да, предложение? Появляюсь из ниоткуда, предлагаю какую-то непонятную авантюру… Извини, что потревожила. Я… лучше я пойду.

Катя вышла из комнаты. Мари, застыв в прострации, слушала удаляющиеся шаги, затем резко опомнилась и выглянула в коридор, лишь чтобы узреть, как закрывается входная дверь.

«Я так и не спросила, как она меня нашла, — поняла Мари. — Соседи? Что за бред? Соседи ничего про меня не знают…»

Но это уже не имело значения. Она снова одна в квартире. И сразу как-то легче дышать, и мысли прочистились, и конечности больше не сковывают невидимые ледяные кандалы…

Мари заперла дверь в прихожей и выдохнула. Пронесло. В крепости снова все спокойно.

[1] Выражение несогласия, недовольства

4. Не открывай

Катя задумчиво взирала на пятиэтажный блоковый дом. Дом ничем не отличался от соседних — такой же угрюмый, такой же грустный. Скамейка у ближнего подъезда была мокрая после дождя, салатовая краска во многих местах потрескалась, как скорлупа, и откололась, обнажая серое дерево. На стенде для объявлений, висевшем у железной двери, красовался коллаж из разноцветных обрывков. Подул прохладный ветер. Поежившись, Катя в очередной раз пожалела, что этим пасмурным утром не надела куртку поплотнее.

Задача была несложная: прикинуться журналисткой и расспросить детектива про его расследование. Она даже приготовила блокнот и ручку, чтобы соответствовать образу. Жаль только, что никто не захотел составить ей компанию. С Мари все понятно, а вот отказ Яна стал неожиданностью. Но у него работа, ничего не поделаешь. Хотя вдвоем все-таки было бы поспокойнее…

Ладно, хватит медлить. Собравшись с мыслями, Катя решительной походкой зашла в подъезд, отыскала нужную квартиру на третьем этаже и позвонила в дверь. Внутри квартиры послышались приближающиеся шаги, девушка ободряюще шлепнула себя ладонями по щекам.

— Кто? — спросил грубый голос через дверь.

— Меня зовут Катерина, я из газеты «Северный вестник»…

Дверь тихо приоткрылась, и Катю будто невидимым кулаком ударило амбре из перегара и табака. В образовавшийся проем смотрел стареющий мужчина, взгляд у него был на удивление ясным.

— Впервые слышу про такую газету, — проворчал он. Говорил он тоже четко.

— Это интернет-газета, — ответила Катя, состроив каменное лицо. — Я хотела задать вам несколько вопросов… — Горски потянул дверь на себя, — …про нераскрытое дело десятилетней давности.

Бывший детектив замер, пронзил ее острым, как шпага, взглядом, затем снял дверную цепочку и коротко сказал:

— Заходи.

Они сели на кухне за столом. Катя достала из заднего кармана джинсов блокнот с ручкой. В окне была открыта форточка, тянуло свежестью после дождя, шелестели шины проезжающих под домом машин.

— Ты ведь не журналистка, — Горски первым прервал молчание. — Убери это, — взглядом указал он на блокнот, — не устраивай цирк.

— Как вы поняли? — удивленно моргнула Катя.

— Пообщайся с людьми столько же, сколько я, с ходу понимать будешь.

Катя без сожалений отбросила маску журналиста. Хорошо, что не нужно притворяться. Актер она средний, все равно бы прокололась где-нибудь.

— Скажи, девчонка, зачем тебе это?

— Мне интересно, — недолго думая ответила Катя. — Хочу разгадать эту загадку.

— Просто «интересно»? — не поверил Горски. — И даже не побоялась прийти к незнакомцу домой. Ладно я, имею какую-никакую, а все-таки репутацию…

— Именно поэтому я не… — она осеклась.

— Я не лезу, мне все равно. Ладно, к делу. — Бывший детектив призадумался, вспоминая детали, стертые из памяти минувшими годами и лишним алкоголем. — Сразу предупрежу, что на месте преступления — хотя это так и не признали преступлением, — меня не было. То, что мне известно, — известно со слов других людей, из полицейских отчетов. Меня наняли родственники погибших уже после того, как полицейские вынесли свой вердикт.

— Поняла.

Горски потер затылок.

— Вот как все было. Собственник квартиры позвонил в полицию и сообщил, что арендаторы перестали выходить на связь. Ему что-то срочно от них понадобилось, но на телефонные звонки ни первый, ни второй не отвечали, и собственник забил тревогу. Благодаря этому тела обнаружили довольно быстро, около двух… нет, трех часов дня. Состояние трупов было одинаковое, признаки указывали, что умерли оба утром.

— Кто были эти двое?

— Ничего особенного про них сказать не могу. Первый, Мацей… Васильев? Василевский, да. Незадолго до смерти перестал появляться на работе. Работал консультантом по безопасности. Кибербезопасности? Да, именно так, — кивнул бывший детектив сам себе в подтверждение.

— Забросил работу и вскоре умер? — с интересом спросила Катя. — Есть ли тут связь?

— Я спрашивал его работодателей. Их удивила резкая перемена в поведении Василевского. Работал он у них больше десяти лет, был ценным сотрудником, вел себя адекватно. Что с ним случилось — непонятно. Кто-то из родственников говорил, что у него были некие трудности в жизни — сути не помню, — но трудности, по их же словам, были давно, и он с ними справился.

— Сдали нервы? Накрыла депрессия?

— И ушел в запой, да. Такие предположения тоже делались. Но они так и остались предположениями.

Катя взяла ручку и сделала пометку в блокноте. Пригодится потом, все детали в голове не удержишь.

— В какой компании работал Василевский?

— Как она называлась, не вспомню. Средней величины контора была. Говорю «была», потому что сейчас ее уже не существует.

— Ясно. Что со вторым товарищем?

— Марко Ружич (Катя быстренько записала), двадцать три года на момент смерти. Безработный. Бывший студент. Учился в местном техническом университете, но забросил его. Он вечно пропадал в интернете, как зависимый. Гм… где же он жил? — Горски болезненно поморщился в неудачной попытке вспомнить. — Он где-то пропадал год или два, даже родственники не знали, где он есть. Выяснили уже после смерти, но я напрочь все забыл.

Бывший детектив раздраженно вздохнул.

— Мацей и Марко знали друг друга? — спрашивала Катя. — Что они делали в съемной квартире?

— Точно скажу, что семья Мацея ничего не знала о Марко, и наоборот — семья Марко о Мацее. Либо эти двое были знакомы раньше, и никто из их родственников об этом не знал, либо они познакомились незадолго до смерти.

Они могли познакомиться в интернете и там же поддерживать общение, подумала Катя и добавила эту мысль в блокнот.

— Теперь второй твой вопрос, — продолжал Горски. — Собственник рассказывал, что они сняли квартиру за неделю до того, как склеить ласты. Заехали с коробками — в коробках были компьютеры. Собственник подумал, что они программисты, возражать не стал. «Не наркоманы или алкоголики — и ладно», — его цитата.

Катя покрутила в голове услышанное, а затем перешла к следующему вопросу.

— А вот мне еще попадалась на глаза информация, что Мацей с Марко одновременно умерли от остановки сердца — это правда?

— Не одновременно. Полиция установила, что Мацей умер чуть раньше — его нашли лежащим головой на клавиатуре. Вскоре Марко заподозрил неладное, пошел проверить товарища и тоже умер. Его труп лежал на полу рядом с Мацеем. Я по-всякому крутил эту ситуацию, но лишь укрепился в мысли, как и полиция, что мы имеем дело с одним чудовищным совпадением и двумя очень невезучими людьми.

— Трудно поверить.

— Согласен. Но сама посуди. Нет никаких следов нападения или отравления, в квартире находились только они двое. То есть версия с убийцей — сразу мимо. И все же они мертвы. Почему? Я спрашивал врачей. Кто-то предположил, что всему виной малоизученная генетическая болезнь. Кто-то провел аналогию с синдромом внезапной детской смерти. Будь умершие родственниками, все стало бы немного яснее, хотя совпадение все равно сродни чуду со знаком минус.

Катя вынула туз из рукава. Она долго ждала этого момента.

— Если случившееся — совпадение, то как объяснить третью аналогичную смерть в Торлуне почти в то же время?

Горски сначала не понял, а затем наморщил лоб и недоверчиво посмотрел на Катю.

— Торлун? Это же другая страна. О чем ты говоришь?

— Моя… — Катя тихо кашлянула, — подруга нашла в интернете старую новостную заметку. У меня на телефоне сохранена ссылка. Могу вам скинуть…

Горски жестом показал «стоп».

— Я не пользуюсь современными телефонами. Компьютерами и подавно.

— Тогда давайте покажу на своем!

— Валяй.

Она показала, пододвинув к нему телефон. Горски читал с хмурым лицом, покусывая губу.

— Гм…

— Что думаете?

— Что по-хорошему дело нужно доставать с полки, если кроме Мацея и Марко был еще и третий.

Бывший детектив пододвинул телефон обратно к Кате.

— Забыла спросить: а что с компьютерами, которые они притащили с собой? Их изучали как-то, искали зацепки внутри систем?

— Ах да, — припомнил Горски. — Это были устаревшие модели. Специалисты просмотрели содержимое жестких дисков, но ничего подозрительного или криминального не обнаружили. Стандартный набор программ. Еще Мацей с Марко пользовались неким чатом — сохранились их электронные почты, с помощью которых они входили в свои профили.

— Получилось прочитать переписку?

— Нет. Забыл сказать, что почту наши компьютерные гении использовали временную, — он пожал плечами. — Бесполезно. Если в переписке и была сокрыта какая-то важная информация, она канула в небытие. Проверяли домашний компьютер Василевского — тоже ничего. У Ружича… — он сделал паузу, постучал указательным пальцем по щетинистому подбородку. — Как будто тоже что-то проверяли, но я никак не могу вспомнить, где был его компьютер… У родственников он не жил… Проклятье. Не помню, — он вздохнул угрюмо.

Помолчали.

— Еще вопросы остались? — немного резко спросил Горски.

— У вас сохранились контакты родственников?

— Нет. Давно это было.

— Тогда все. Спасибо. — Катя убрала блокнот с ручкой в один карман, телефон — в другой.

— Не за что благодарить.

Они поднялись и проследовали в прихожую. Пока Катя обувалась, Горски сказал:

— Один тебе совет: если уж так хочешь докопаться до правды, обратись в полицию. Не лезь туда сама. Пусть этим занимаются знающие люди.

— Знающие люди ничего не нашли раньше, — ответила Катя. — Сомневаюсь, что найдут и сейчас.

— Если ты им расскажешь про третьего бедолагу, возможно, дело сдвинется с мертвой точки.

— Я подумаю. До свидания.

Горски закрыл за девушкой дверь и, почувствовав острое желание закурить, стал рыскать по квартире в поисках сигарет. Где-то он их оставил, вроде бы на самом видном месте… Где же они, черт их раздери? Вот так всегда, когда надо больше всего, ни черта не найдешь!

Тук, тук, тук. В дверь постучали. Неспешно, размеренно и как бы с достоинством. Горски громко выругался. Что за напасть сегодня? Не могут оставить старика в покое. Пяти минут не прошло! Наверно, девчонка опять — забыла что-то. Он вдруг нащупал пачку сигарет у себя в кармане, там же оказалась зажигалка. Это немного успокоило его. Под повторяющийся стук он неспешно закурил, затем вернулся в прихожую, снял цепочку и сердито распахнул дверь.

— Я же все тебе…

Он так и не договорил. Животный страх сковал его тело. В безмолвной тишине сигарета соскользнула с губ.

***

Катин друг был настолько поглощен работой, что не заметил, как она зашла в зал и плюхнулась на диван. Он сидел по соседству за компьютером, немного скрючившись, и сосредоточенно вглядывался в неровную лестницу из разноцветных строк на экране широкого монитора.

Кате очень хотелось поскорее поделиться новостями, но она все-таки сдержала себя, не став отвлекать Яна. Набравшись терпения, она тихонько наблюдала за ним. Наверно, это немножко странно, но ей нравилось иногда вот так в тишине наблюдать за тем, что он делает.

Пальцы Яна прыгали по клавиатуре с такой скоростью, что казалось, будто у него их не десять, а все двадцать. У компьютерных гениев вообще с техникой особенное взаимопонимание. Она их всегда слушается, никогда не перечит и четко исполняет команды.

Колдуны, думала Катя. Такие люди — настоящие техноколдуны. Только вместо черной мантии — невзрачная практичная одежда, вместо палочки — отвертка, а вместо библиотеки с гримуарами — многостраничные руководства со сложными схемами. В одном и те и другие схожи: колдуют на непонятном никому, кроме них самих, языке и меняют реальность: одни — выдуманную, другие — виртуальную.

Ян тоже относился к этим людям. Одет он был почти всегда в темное, словно какой-то неформал, но на неформала вообще не похож; светловолосый, патлатый, ростом выше среднего. Худой, потому что нередко пропускает приемы пищи, слишком увлекаясь написанием своих машинных заклинаний, дурачина. Ну уж она-то, пока гостит у него, проследит, чтобы он нормально питался.

Ян свернул окно с цветными лесенками и хрустнул пальцами, удовлетворенно откинувшись на спинку стула. Тут он посмотрел вбок и вздрогнул, обнаружив рядом с собой Катю.

— Зачем так пугать? — выдохнул он.

— Я не хотела, ты сам испугался, — ответила Катя.

— Ага, как призрак подкралась…

— Однажды, пока ты будешь пялиться в монитор, воры вынесут из твоей квартиры все подчистую.

— Не все.

— ?

— Монитор оставят. Надо же мне будет во что-то пялиться. — Немного приободрившись, Ян наконец-то спросил: — Ну как, получилось поговорить с тем детективом?

Катин язык пустился в пляс. Она тоже была своего рода маг — маг болтовни, по делу и не очень. Рассказ занял пять минут, она говорила быстро, но без запинок, делая короткие паузы, чтобы набрать воздуха. Все это время Ян внимательно слушал, откинувшись на стуле.

— Ну, что думаешь? — спросила Катя, закончив.

— Честно говоря, я уже забыл начало, — сказал Ян. — Слишком много информации за раз.

— Давай повторю! — с готовностью предложила Катя.

— Не надо, пожалуйста, — тут же ответил Ян то ли в шутку, то ли серьезно.

— Но я все-таки повторю, мне не сложно.

— Ты все равно мне все уши протрещишь и сегодня, и завтра, и, боюсь, послезавтра тоже. Так что я в любом случае все детали запомню. Общую суть я уловил.

— Ну ладно, — успокоилась Катя.

Яна не интересовали ни таинственные смерти сетевых дайверов, ни «седьмой уровень интернета», который он обозвал бредом и был, скорее всего, прав. Он не скрывал своего безразличия. Не скрывал, но несмотря на это вникал в Катины взволнованные рассказы, зная, что она давно сходит с ума по тематике нетсталкерства. Для него она, наверно, была как дите — чем бы ни тешилось.

— Что я тебе должна? — спросила Катя. Естественно, она просила его помочь не на безвозмездной основе. Даже несмотря на то, что они друзья. Давние друзья. Может, даже не друзья, а больше как брат с сестрой, пусть и не по крови.

— Еще не придумал, — ответил Ян, всласть зевнув. Хоть бы рукой рот прикрыл…

— Придумывай скорее.

— Куда-то торопишься?

— Да нет. Просто меня будет донимать чувство, что я тебе должна.

— Брось. — Ян выпрямился на стуле, положив руки на подлокотники. — Ты же в ближайшее время никуда отсюда не дернешься, правильно? Значит, по-любому попросишь помочь еще с чем-нибудь, раз ты, смотрю, всерьез взялась за дело. Твой долг только вырастет.

Тоже верно. У Кати были большие планы на Яна. Вернее, на его навыки техноколдуна. Он все прибеднялся, мол, «я всего-навсего самоучка, не жди от меня многого», но она ему не верила. Особенно после того, как он играючи, словно умелый рыбак, выудил из неугомонной реки под названием «интернет» адрес проживания детектива Горски. Ян просто таким образом отнекивался, пытался показаться глупее, чем он есть на самом деле, потому что ему было неохота и лень помогать. Да-да.

— Хватит, — сказал он. — Не хочу вообще про долги говорить. Как не родные.

— Мы не родные, — заметила Катя.

— Ты поняла, о чем я.

Катя решила сменить тему, почувствовав некоторую неловкость.

— Все хотела спросить: а как у тебя получилось найти адрес Горски?

— Тебе со всеми техническими подробностями рассказать или хватит упрощенной версии?

— Простой версии достаточно.

Кате показалось, будто бы Яна немного раздосадовало, что она выбрала второй вариант.

— База данных детективного агентства, где раньше работал Горски, утекла в даркнет, — рассказывал он. — В ней была куча личных данных работников и клиентов. И твоего детектива, естественно, тоже.

— Почему она утекла? Агентство взломали?

— Не угадала. Это и взломом-то тяжело назвать. Ты будешь смеяться: они хранили базу в открытом доступе — в облаке. Она даже была не запаролена, представляешь? — Пауза. Заметив замешательство на лице Кати, Ян вздохнул: — Нет… ты не будешь смеяться, потому что ты не въехала. Представь, что база данных — это бухгалтерская книга; они оставили ее на самом видном месте — перед входом в свой офис, например. Любой прохожий может в нее заглянуть, если захочет.

— А! — дошло до Кати. — Вот они тормоза!

— О чем я и говорю.

— Но как они так опростоволосились?

— Я читал в интернете, что это было небольшое и очень старое агентство. Видимо, заботиться там о сетевой безопасности было некому, либо посадили некомпетентного кретина. Их из-за того случая потом засудили, и агентство закрылось. Иронично получилось. Контора, которая должна была искать преступников, сама нарушила закон.

— Ого.

Ян задумчиво посмотрел на Катю. Похоже, он хотел что-то сказать, но почему-то молчал.

— Что-то не так? — спросила она.

— Все так, просто…

— Просто?

— Агентство, конечно, само виновато, что так вышло, но мне все равно немного совестно, что я копался в личных данных людей, которые мне ничего плохого не сделали.

— Мы же только подсмотрели, где живет детектив. Без злого умысла. Кому это навредило?

— Так-то никому. Но заглядывать все равно не стоило. В общем, взламывать я для тебя никого не буду. Да и не смогу все равно.

— Сможешь.

— Не-а.

— Сможешь. Иначе бы не говорил об этом.

— Нет, — губы Яна дернулись в легкой улыбке, но он ее быстро спрятал.

— А если понадобится взломать плохого человека?

— Тогда подумаю.

— Слушай, если вдруг однажды дойдет до того, что к нам нагрянет полиция, потому что мы кого-то взломали, я возьму вину на себя. Скажу, что заставила тебя или что-нибудь похожее. Идет?

— Больная ты.

— Так что не бойся, Ян.

— Ничего я не боюсь, — фыркнул он. — Просто у меня совесть есть.

С этими словами он поднялся со стула и утопал босыми ногами на кухню. Пол был прохладный, но парня это не особо заботило.

А все-таки неплохую квартиру ему подогнали, подумала Катя, осматривая зал. Пустовато, да, только самое необходимое, никакой выдумки, но это дело поправимое. За ее спиной находилось просторное окно с видом во двор, освещенность в зале днем была хорошая. Напротив у стены стоял комод с телевизором, который Катя за неделю пребывания здесь еще ни разу не видела включенным. Похоже, Яну он был не особо-то нужен. Зачем купил? Потому что без телевизора зал — не зал? Чтобы заполнить пустое пространство? Скорее всего.

Нос учуял терпкий аромат кофе. Ян вскоре вернулся с двумя кружками горячего напитка, одну дал Кате, другую поставил на стол рядом с клавиатурой.

— Спасибо, — сказала она, сделав маленький глоток. — Прохладно сегодня на улице.

— И дома тоже, — согласился Ян, усевшись обратно на стул.

— Ну что, обдумаем дальнейшие шаги?

— Э, не, тебе это надо, вот ты и думай.Не у всех тут отпуск. — Ян повернулся на стуле к монитору.

Катю это не остановило.

— Можно ли в интернете найти личные данные Ружича и Василевского? Без взлома?

— Можешь попытаться, — терпеливо ответил Ян, открыв непонятный сайт в браузере. — Но профит[1] будет, скорее всего, ничтожный. Если твои мертвяки во время жизни отметились в интернете, в соцсетях, к примеру, — возможно, что-то и найдется. Прошло уже много времени с их смерти, мне кажется, что-то искать сейчас — впустую тратить время.

Катя закинула ногу на ногу и призадумалась. Ее мозг родил хорошую идею.

— Для начала нам нужно как следует обдумать все, что рассказал детектив.

Ян сделал вид, что поглощен своим делом и не слышит девушку. Он не мог не слышать — буквально в полуметре от Кати сидит.

— Твой взгляд со стороны тоже пригодится, Ян.

Было отчетливо слышно, как щелкнул его язык. «Достала», понятно и без слов. Конечно, Катя была бы не против, если бы Ян проявлял больше энтузиазма, и полушутя-полусерьезно говорила так, будто они в одной команде, ведут поиски вместе. Но она ни в коем случае не хотела докучать ему. Наверно, она перегнула палку. Он ведь и так помог ей с Горски…

— Извини, — коротко сказала она.

Ян лениво махнул рукой, мол, все нормально. Затем он спросил, не отрывая глаз от монитора:

— Почему ты так зациклена на поисках?

— Потому что мне интересно.

— Это я и так знаю, — он отпил из кружки. — Мне хочется понять причину твоего интереса.

— Да без проблем. Когда я еще была маленькой, мы с папой как-то пришли в компьютерный клуб. У него были там дела. Меня посадили за компьютер, чтобы я не мешалась, а на том компьютере была открыта картинка со схемой интернета во весь экран. Меня она так заворожила, что я еще потом долго доставала папу расспросами про уровни интернета. В итоге я ему, видимо, так надоела, что он притащил домой компьютер.

— Тебе сколько лет-то было?

— Года четыре, может быть, — прикинула Катя. — Ну, пять лет максимум.

— А что за компьютер? Как называется? Я просто по всякому старью угораю немного.

— Не помню. Отечественный вроде бы. Подержанный он был — папа у кого-то задешево купил. Мне нравилось лазать в системе, тыкаться в разные меню и папки, хотя я ничего не понимала. Папа, в общем-то, тоже не очень разбирался, так что просить его о помощи, если у меня появлялись какие-то затыки, было бесполезно.

— Тот компьютер еще работает?

— Не. Пылится в нише. Мама пару лет назад хотела выкинуть, но я ее вовремя остановила. Все-таки не так много осталось в доме вещей, которые бы напоминали о папе.

Резко повисла тишина; Ян перестал крутить колесиком мыши, его спина немного напряглась.

— Забудь. Меня не туда понесло. — Катя спешно поменяла тему: — Знаешь, что странно? Ту картинку я видела почти двадцать лет назад, а истории про Черность начали мелькать в интернете сильно позже — лишь где-то десять лет назад.

— Видимо, у народа не сразу проснулся интерес к «уровням интернета». Я вообще думал, что этой мистификации лет гораздо меньше, — заметил Ян. Он допил оставшийся кофе и с громким стуком поставил кружку на стол.

— Фига себе ты быстро пьешь! — удивилась Катя. — Он же горячий!

— Он уже остыл.

Есть два типа людей: те, кто могут пить кипяток, и те, кто не могут. Катя принадлежала ко второму лагерю.

Ян вернулся к своей работе — на экране опять возникло окно с цветными лесенками. Катя отставила недопитую кружку кофе на подлокотник дивана, взяла блокнот с ручкой и попыталась структурировать полученную сегодня информацию. Она потратила на это почти час, но никаких озарений ее так и не посетило.

Затем она достала телефон и стала искать в интернете любую информацию про Василевского и Ружича. Удалось найти несколько тезок в разных соцсетях, но это были не те люди — эти, к сожалению, были живые. Удалось найти однофамильцев, но это тоже было не то.

Бесполезно. Огорченная, Катя оставила поиски и пошла заниматься более простыми бытовыми делами, а там и день незаметно закончился.

Она спрашивала найденных однофамильцев про Мацея и Марко на следующий день и на следующий после него, но тоже безрезультатно.

Третий день принес шокирующую весть.

Из ванной Катя услышала, как Ян зовет ее. Голос его прозвучал взволнованно, поэтому она, толком не вытерев лицо и прямо с полотенцем в руках, прибежала в зал. Ян стоял у компьютера, на вид совершенно спокойный. Она с вопросом посмотрела на него. «Садись», — кивнул он на стул. «Ты позволишь мне сесть за свой компьютер?» — удивилась она. «Садись давай», — нетерпеливо повторил он.

Катя села. «Читай», — сказал Ян. Она прочитала заголовок. Большие жирные буквы заставили глаза округлиться. Не может быть… Она перечитала заголовок еще раз, а затем еще. Это не ошибка! Она пробежалась глазами по тексту, но половину слов мозг пропустил мимо, в сознании образовалась густая каша. Катя перечитала и снова ничего не поняла. Тогда она вперила взгляд в Яна, ища помощи.

— Как такое возможно?!

— Не знаю, — покачал он головой. — Сам удивился.

Из тумана в смятенном мозгу Кати возникло жуткое осознание, которое в то мгновение показалось единственно верным: «Следующими можем быть мы… Следующей может быть… она!»

Резко сорвавшись с места, Катя, не слушая (и не слыша), что говорит Ян, спешно оделась и выбежала из квартиры.

***

БЫВШИЙ ДЕТЕКТИВ НАЙДЕН МЕРТВЫМ В СВОЕЙ КВАРТИРЕ

Инцидент произошел в Северграде в доме на Октябрьской улице. Тело мужчины с признаками насильственной смерти в виде двух огнестрельных ранений было обнаружено соседями, которые почувствовали характерный запах. Жертвой оказался 59-летний Александр Горски, бывший детектив. В его длинном послужном списке значится лишь одно нераскрытое дело — дело о таинственном двойном убийстве, которое также произошло в Северграде в прошлом десятилетии. Полицейские выполняют работы по установлению всех обстоятельств произошедшего.

Читать подробнее…

Мари недоверчиво поправила очки. Убийство? В Северграде? Она еще раз перечитала превью новости, и в животе появилось неприятное сосущее чувство. Так, секунду… Она что-то упускает из виду. Горски… еще и детектив… А это случайно не тот самый?.. Или его фамилия была Глебовски? Мари проверила сообщение, которое отправила Кате. Точно он. Она удивленно возвела глаза к темному потолку.

Надо же какое совпадение! Или не совпадение? Стоило только узнать о существовании этого детектива, как через неделю с лишним он вдруг умирает! Ладно бы своей смертью, но его ведь убили. Нет, она, конечно, не из этих — не из параноиков, шапочек из фольги на голове не носит — но тут волей-неволей, начнешь что-то подозревать. К слову, Катя вроде бы собиралась к Горски… Она в курсе, что он… ну того? Да, а может, она тут как-то замешана? Сама его и прихлопнула… Бред, конечно. Эта полногрудая ведьма, у которой к старости все обвиснет до пупка, вообще не похожа на убийцу. Наверное. Наверное…

Мари открыла полную новость и внимательно прочитала ее. Ни одной новой детали об убийстве, ни слова про Катю — зато присутствовало весьма подробное описание дела десятилетней давности, которое расследовал Горски. Там повторялось многое из того, что уже знала Мари, только в более сухом «официальном» виде, однако про третьего мертвеца упоминаний не было. Также приводились разные теории о том, что могло стать причиной смерти двух мужчин; удивительно, но расписали даже самая фантастическую — с нетсталкерами и «седьмым уровнем» интернета.

…Как-то странно смотрелась эта новость. Во-первых, она миновала северградский новостной сайт и была опубликована сразу на самом главном и популярном в стране новостном сайте. Разве не должно быть наоборот? Во-вторых, если подумать, приписка в превью про нераскрытое дело выбивается из общего «официального» стиля остального текста. Впрочем, это мелочь. Писавшего новость, видимо, покусал журналист. Чем больше кликов по новости, тем больше зарплата, так это работает?

Тук. Тук. Тук.

Мысли были наглым образом прерваны стуком во входную дверь. Мари насторожилась. Опять Катя? Эта ненормальная что, забыла, где звонок? В прошлый раз совсем замучила его! Или кто-то другой пришел? Да что за напасть. Много стало гостей в последнее время.

Часы в углу монитора показывали, что прошла всего лишь минута. Внутренние считали, что больше. Мари сидела неподвижно и не знала, что делать: проигнорировать новый вызов извне или все же пойти проверить? Если это Катя, она ведь просто так не отстанет…

Мари не сразу заметила, что в браузере призывно мигает вкладка С3ти. Она проверила ее: мигало пропущенное сообщение — вот уж неприятный сюрприз — от Кати. Уже догадываясь, что она увидит сердитое «не игнорируй и впусти меня», Мари открыла сообщение.

>Ни в коем случае

не открывай дверь!

Я уже еду к тебе!

Тук. Тук. Дверь снова атаковали.

По телу Мари прокатилась волна холода. «Что происходит? Стучит не Катя? — в смятении думала девушка. — Тогда как… Стоп, а кто за дверью? И почему сообщение звучит так, будто мне угрожает опасность?»

Она написала Кате.

>О чем ты?

Что случилось?

Кто-то стучит.

Тук, тук, тук — повторил пришелец извне. Тук-тук-тук — бешено колотилось перепуганное сердце. Мари тупо глядела на свое сообщение. Время шло, ответа все не было. Долго так продолжаться не могло. Будто от чрезмерного натяжения, внутри что-то оборвалось, потом закололо, зажгло, Мари вскочила со стула, выключила монитор, схватила плед с кровати, закуталась в него с головой и забилась в угол комнаты, став с темнотой единым целым.

В ушах звенела тишина. Сколько времени она так просидела, одному богу известно. Стук больше не повторялся. Пришелец сдался? Она победила? Крепость выстояла? Мари не спешила покидать импровизированного укрытия.

Вдруг заверещал звонок. Испуг больно царапнул сердце, заставив Мари пискнуть, но моментом позже она поняла, что узнает этот надрывно ревущий звонок. Катя? Катя! Но Мари не шелохнулась. Хотела шелохнуться, но засомневалась. А если там все-таки пришелец? Сменил тактику, пытается тем самым обмануть… Но даже если там Катя… вдруг это ее какой-то хитрый план? Эта ненормальная — пусть и с ничтожной вероятностью — может оказаться убийцей…

Визг в прихожей не успокаивался. Неизвестность сводила с ума. Обуреваемая сомнениями, Мари все-таки поднялась и тихонько переместилась в прихожую. Практически прислонившись к двери, хотела заглянуть в глазок, как вдруг услышала из подъезда приглушенный голос.

— Да где же ты? Игнорируешь, что ли? Ты ведь по-любому дома…

Похоже на Катин голос. Потом донеслось тихое клацанье — такой звук издают ногти, когда стучат по сенсорному экрану. Мари заглянула в глазок. Из-за маленьких окон и, скорее всего, пасмурной погоды в подъезде было не очень светло; однако взволнованное лицо Кати, освещенное белым экраном телефона в ее руках, было видно хорошо. Большими пальцами она набирала сообщение.

Убийца?.. Нет же, совсем не похожа.

Мари в несвойственной для себя манере включила свет в коридоре, а затем открыла дверь. Катя несколько мгновений удивленно взирала на Мари, и только робкое приглашение зайти заставило ее очнуться.

— Запри скорее, — дрожащим голосом сказала она, оказавшись в квартире, — на все замки!

Мари так и поступила. Она бы сделала это в любом случае. Затем она посмотрела на девушку. Волосы прилипли к блестящему от пота лбу, лицо немного бледное, грудь вздымается. Что же происходит? Прежде, чем Мари успела озвучить свой вопрос, Катя неожиданно обняла ее, а затем, почти сразу отпустивши, выпалила:

— Горски убили!

Мари, все еще пребывая в замешательстве от внезапных объятий, медленно кивнула.

— Ты знаешь? — спросила Катя, сглотнув слюну.

— …П-п-прочитала новость.

— Я ходила к нему на днях! Он был живой! — Испуг в глазах Кати заставлял и Мари чувствовать себя неуютно. — Столько мне рассказал… — Она тряхнула головой и сказала решительно: — Ты должна пойти со мной!

— Ч-что? — опешила Мари.

— Балда!

Обзывается еще.

— Да не ты! Я балда! В башке каша… — Катя схватилась руками за голову, но почти тут же опустила их. — Я думаю, что кто-то подчищает хвосты, понимаешь? В зоне риска все, кто хотя бы немного заинтересовался этим нераскрытым делом. Именно поэтому оно до сих пор не было раскрыто! Потому что кто-то не хочет, чтобы его раскрыли!

Но это абсурд, подумала Мари. Звучит тупо. Тупо, но почему-то теперь не отделаться от нехорошего скользкого чувства…

Она мыслила логически:

— Т-то, что я н-нашла… в свободном… доступе в интернете. Горски… расследовал еще д-д-десять лет назад… почему его убили… т-только сейчас?

После коротких раздумий Катя всплеснула руками, как бы говоря «не знаю!».

— Я могла… несколько преувеличить проблему, — смущенно призналась она. — Я так перепугалась!

«Почему она не вызвала полицию? Почему приехала сама? Неужто настолько потеряла голову? — не понимала Мари. — Хотя, может, оно и к лучшему, что не вызвала, иначе бы потом были проблемы из-за ложного вызова».

— Подожди, — снова напряглась Катя, — ты же написала мне, что кто-то стучится в твою дверь!

Молчание.

— …Не ты с-стучалась?

— Зачем отбивать себе костяшки, когда есть звонок!

Тогда кто это был? Живот Мари закололо холодными иголками. Сколько прошло времени, прежде чем стук сменил звон? Трудно сказать. Могло пройти как несколько минут, так и пару часов…

— Т-ты видела… в п-подъезде?

— Никого там!

Катя вдруг подошла к двери посмотрела в глазок — ей даже не пришлось вставать на цыпочки, вот что значит нормальный рост. Затем она попыталась открыть дверь, но не совладала с многочисленными замками и попросила помощи. «Хочу осмотреть лестничную площадку», — пояснила она. Мари заколебалась: «А если снаружи поджидает убийца, и Катя его сейчас впустит? Или я слишком много думаю? Может, у меня уже началась паранойя? Нет, Катя нормальная. Успокойся уже. Как она обняла тебя…»

Мари открыла дверь. Катя вышла на лестничную площадку, посмотрела на ступеньки вниз, потом на ступеньки вверх. Мари тоже высунула голову и, как кошка, впервые оказавшаяся в незнакомом месте, настороженно осмотрелась.

— Не знаю, что я искала, — удрученно пробормотала Катя и вернулась в квартиру. Они снова закрылись.

Мари стояла и мяла пальцы в смятении. Катя, прислонившись спиной к стене, о чем-то думала, вперив взгляд в одну точку на полу. Надо как-то ее выпроводить… Сколько она еще собирается здесь находиться?

— Как я и сказала, лучше тебе пойти со мной, — прервала молчание Катя.

Мари поглядела на нее удивленно, а потом покачала головой. Никуда она не пойдет. Нет. Никогда. Исключено.

— Тут что-то нечисто. Не знаю, может, это какое-то дурацкое совпадение, а я нафантазировала много… — неуверенно промолвила Катя. — Пожалуйста, поживи пока у нас.

Мари яростно помотала головой. Она слышать об этом не хотела.

— Пожалуйста! — Катя отпрянула от стены, выпрямившись.

— Нет…

— Мари.

— Н-нет.

— Мне будет спокойнее…

Будет спокойнее, видите ли! Нечто отдаленно похожее на гнев вспыхнуло в груди Мари, как маленькая искорка, как тлеющий уголек. На большее она не была способна по своей природе.

— К-какая тебе разница… что б-будет со мной? Ты видела м-м-меня… один раз.

Катя едва заметно поджала губы, а потом сказала серьезно:

— И что с того? Почему я не могу волноваться за тебя?

Мари даже не знала, что и думать. Услышать такое было неожиданно.

— Взгляни с другой стороны. Опасность обошла тебя стороной сегодня, но может снова постучаться в твою дверь в любой момент. Вместе тебе… нам всем будет безопаснее.

В ее словах присутствовало зерно логики. В следующий раз убийца, возможно, не станет стучаться, а просто вскроет дверь. Пусть лучше он проделает это с чужой квартирой — раз, и чем больше народу, тем больше шансов, что первой умрет не она — это два.

— Я буду только рада, если мои додумки окажутся неправдой, — мягко сказала Катя. — Никто тебя там удерживать не…

— …Х-хорошо, — тихо промолвила Мари.

— Что? — захлопала ресницами Катя.

— Х-хорошо! Дай собраться…

Собирать ей особо было нечего, так что много времени это не заняло. Все еще сомневаясь в принятом решении, Мари заперла квартиру и отправилась вместе с Катей навстречу неизвестности.

[1] польза

5. Детективы-любители

— Я, конечно, все понимаю…

Ян хмуро взирал на стоящих на пороге девушек, скрестив на груди руки. Он бы выглядел грозно, если бы не тапочки с кошачьими мордочками на его ногах. У Кати на губах застыла глупая улыбка.

— …но ты бы хоть предупредила, что приведешь с собой гостей.

— Это получилось неожиданно для меня самой. — Катя смущенно посмеялась.

— У тебя не бывает иначе, — отрезал парень. На несколько мгновений он зафиксировал взгляд на Мари, заставив ту стыдливо спрятать глаза.

— Это Мари, моя подруга.

— Приятно познакомиться, — нейтральным голосом изрек парень. — Ян.

Правила хорошего тона подсказывали, что следует ответить взаимностью, но Мари не нашла в себе смелости. Губы и язык, как приклеенные, отказались говорить слова. Возникшее молчание поспешила прервать Катя; сделала она это с особым изяществом — вернее, с полным отсутствием оного, — отчего и без того неловкая атмосфера, повисшая в прихожей, стала еще хуже.

— Можно Мари немного поживет с нами?

Ян потерял дар речи, его губы беззвучно дергались несколько раз и закрывались, пока он все же не изрек, явно пытаясь сдерживать себя:

— Ты серьезно? Нет, я вижу, что серьезно, но все же хочу на всякий случай уточнить…

— Серьезно.

Парень оставался удивительно неподвижен, как статуя.

— Приведи мне хоть одну причину, почему я должен согласиться. Без обид, но я даже ее не знаю. Даже если она твоя подруга, что с того? И «немного» — это сколько?

Мари чувствовала себя подобранным с улицы котенком; хотелось свернуться в клубочек в незаметном углу, подальше от разборок, от укоризненного хозяйского взгляда. Она хранила молчание, робко наблюдая за происходящим. В сознании бушевала буря. «Малодушная! Зачем поддалась на уговоры Кати? Напугала она тебя… Что страшнее: держать одной осаду пришельцев извне или находиться в чужой квартире в окружении чужих людей?»

— Наверно, я начала не с того, — говорила Катя, собравшись с мыслями. — Знаю, что прошу о многом… и поступаю не очень красиво, но без серьезной причины я бы это делать не стала.

Ян молчал в ожидании объяснений.

— Так вот, почему я убежала, когда прочитала новость…

Рассказ Кати был кратким, но четким и понятным. Выслушав ее, Ян несколько переменился в лице: теперь оно выглядело не столько хмурым, сколько скептичным.

— Погоди, то есть Мари, как ты думаешь, угрожает опасность, и поэтому ты привела ее сюда?

— Ну… да? — неуверенно ответила Катя.

— Чтобы опасность грозила уже всем нам?

Его спокойный вопрос заставил почувствовать вину даже Мари. Что почувствовала Катя в этот момент, можно было только догадываться.

— Я надеюсь, что поспешила с выводами, — тихо промолвила Катя.

— «Поспешила» — еще мягко сказано, — заметил Ян. — Нафантазировала, правильнее сказать.

— Но тот бесхозный стук не дает мне покоя. Я не хочу оставлять Мари одну разбираться со всем… этим.

— Рекламщики, может быть, — развел руками Ян. — Газовики. Дети, в конце концов. Есть куча более простых — и более приземленных — объяснений тому стуку. Почему ты считаешь, что это был именно убийца?

— Не знаю, — слабо пожала плечами Катя.

— Нет, я вижу натянутую связь между Горски и Мари, но объясни мне, каким образом убийца мог узнать, что Мари искала информацию про твоих Марко и еще одного, забыл его имя?

— Мацей, — подсказала Катя.

— Точно. Более того, как убийца узнал, где живет Мари? Ты не думала, что он скорее бы выбрал целью тебя, потому что ты ходила к детективу?

Каждый новый вопрос был как выстрел, и последний добил Катю. Видя, как она расстроилась, парень смягчился.

— Извини за резкость.

— Нет, это мне нужно извиняться. Ты говоришь правильно.

Опять повисло молчание, неловкое, душное, унизительное. Ян потер затылок, протяжно вздохнул и изрек:

— Ладно уж. Пусть твоя подруга остается, если вам так будет спокойнее. Все равно вы уже подготовились, — его взгляд скользнул по небольшой сумке с вещами, висящей через плечо Мари, и остановился на ее лице: — Надолго ты? Вы мне так и не сказали.

Мари запаниковала было, но на помощь вовремя пришла Катя.

— На несколько дней?

— А поконкретнее?

— Пока не минует опасность… — осторожно ответила Катя.

— Конкретнее не стало. — Яна ответ не обрадовал, но допытываться он не стал. — Что ж… чувствуй себя как дома, Мари, — вежливо сказал он. И хотя он пытался этого не показывать, все равно чувствовались исходящие от него холодок и неприятие.

«Не беспокойся, — мысленно ответила ему Мари, — буду тише воды, ниже травы. Мне самой не очень хочется здесь находиться».

— Спасибо, Ян, — сказала Катя. — Большее тебе спасибо.

Он ушел в зал, оставив девушек одних. Катя слабо улыбнулась, как бы извиняясь за произошедшее. Мари потупилась, не зная, что делать, что говорить, как вообще вести себя в новых условиях. От волнения она заметно вспотела, более того, у нее сбилось дыхание, и сейчас она чувствовала себя как после длительной пробежки. В пятки будто врезались иголки.

— Пойдем, — поманила за собой Катя.

Девушка привела Мари в маленькую комнату с раскладушкой, тумбой и шкафчиком для одежды. Из окна открывался вид на чистый двор внизу; небо было затянуто серыми облаками, так что интерьер тоже выглядел немного тускло, холодно, как бы лишенный ярких цветов.

— Теперь это и твоя комната тоже. Будем жить вместе!

«Пожалуйста, нет, только не с тобой, — уныло подумала Мари. — Да и где? Тут будет тесно двоим. Даже с моей… компактностью. Откуда у нее столько оптимизма берется? Не понимаю ее».

Приложив указательный палец к подбородку в задумчивости, Катя взирала на свободное место между раскладушкой и стеной.

— Надо сообразить тебе место для сна, — сказала она. — Я обо всем позабочусь, ты не волнуйся, пока посиди, ладно? Вон, с Яном познакомься. Он нормальный парень и на тебя не злится… на меня, скорее.

У Яна было ангельское терпение, это Мари уже поняла. Видимо, он был привычный к выходкам своей подруги. Впрочем, подруги ли? Какие между ними отношения? Однокурсники? Парочка? Родственники? Не то чтобы ее это интересовало, просто что-то подумалось… Ну, вроде бы Катя назвала его другом. Если, конечно, он тот самый друг, который помог ей найти Горски.

Пока Мари витала в мыслях, Катя незаметно переместилась обратно в прихожую, где в момент обулась, крикнула, что постарается вернуться как можно скорее, на что в ответ получила флегматичное Яново «ага, давай», и выскочила из квартиры. «Не оставляй меня одну на вражеской территории!» — опомнилась Мари, но было уже поздно. Катя, если подумать, и сама не то чтобы союзница, но, по крайней мере, знает, как правильно взаимодействовать с хозяином квартиры.

— Мари, можешь закрыть дверь, пожалуйста?

К слову, о нем. Внезапный голос Яна, донесшийся из другого конца квартиры, кольнул внутренности Мари холодом. Она выполнила просьбу, вернулась в Катину комнату и затаилась. Верный способ избежать проблем — притвориться, что тебя не существует. Так у хозяина будет меньше претензий.

Мари уселась на полу, прислонившись спиной к чемодану, что стоял у изножья раскладушки, достала телефон и стала листать новости на старчане. Незаметно она снова погрузилась в мысли.

Катя — что с этой девушкой не так? Неужто нормисы так себя и ведут? Париться ради незнакомого — ладно, едва знакомого, — человека для них естественно? Наверняка она делает это не по доброте душевной. Сейчас строит из себя добренькую и заботливую, а потом как ошарашит: давай, мол, отрабатывай.

Механическое, почти бездумное ковыряние большим пальцем экрана телефона помогло немного успокоиться. Может, все не так уж и плохо. Пока никто ее не трогает, пока она может заниматься привычными делами, пока ей не нужно с кем-то контактировать…

Катя вернулась через полтора часа с двумя большими и плотными набитыми пакетами в руках. Ян, встретивший ее в подъезде, помог донести их до комнаты, после чего она по-доброму «прогнала» его, сказав, что дальше справится сама. Надувной матрас, подушка и постельное белье — вот, что было в пакетах. Около получаса у Кати ушло на то, чтобы подготовить спальное место. Мари хотела предложить помощь, но застеснялась до ужаса и так и осталась молча наблюдать.

— Вот, можешь ложиться, — улыбнулась Катя.

— С-спасибо… — Мари мельком посмотрела на матрас и тут же отвела глаза.

— Теперь с чистой душой можно и к расследованию вернуться, — сказала Катя удовлетворенно. — Пойдем в зал? Или у тебя, может, какие-то свои дела есть неотложные?

Мари не хотела никуда идти. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое. Но она подумала, что не в праве отказывать, будучи гостей. Так что она с кислым лицом последовала за Катей.

В зале был Ян, он сидел за компьютером. Девушки расположились на диване рядом с ним. Парень почти без остановки что-то печатал на клавиатуре, на экране горели разноцветные строчки кода.

— Ян, ты сейчас не сильно занят? — не сразу и с некоторой опаской спросила Катя.

— Как сказать… — нехотя ответил он, не отвлекаясь от своего занятия.

— Рискую опять нарваться, но… давай продолжим наш разговор.

— Мне казалось, обсуждать больше нечего.

— У меня появилась пара мыслей, пока я ходила по магазинам. В защиту своей версии.

Мари напряженно мяла пальцы. Сердце неспокойно стучало в груди. Она взирала на свои коленки, стараясь не думать, что рядом люди, но их звонкие голоса не позволяли полностью абстрагироваться. Боковым зрением она заметила, как Ян лениво развернулся к ним на стуле.

— Ну и что ты придумала? — почти безразлично спросил парень.

— Тебя не смущает, что Горски убили вскоре после того, как я расспросила его про людей, искавших Черность?

— Не смущает. Обычное совпадение, которому ты придаешь слишком много значения.

— Я бы согласилась, если бы это было единичным случаем. Но совпадений получается много, слишком много. Теперь я знаю, почему повела себя так. Подсознательно я понимала, что дело нечисто!

— Говори прямо: «Я нашла себе оправдание», — кажется, Ян пошутил, однако лицо его было совершенно серьезным, поэтому и шутка больше походила на насмешку.

— Да ну тебя, — фыркнула Катя. — Это ты всегда сто раз подумаешь, прежде чем простой шаг сделать, а я иногда действую инстинктивно.

— Говоришь так, будто это что-то плохое — подумать сто раз.

— Вся жизнь пройдет, пока думать будешь.

— Уж лучше броситься в неизвестность сломя голову.

— Ты тоже будешь думать, спасать человека или нет, которому угрожает смертельная опасность?

— Как минимум оценю обстановку.

Ребята недолго буравили друг друга взглядами. Катя первой моргнула.

— Так или иначе, — говорила она, — троица сетевых дайверов пыталась добраться до Черности — и их убили, Горски пытался докопаться до правды — и его тоже убили. Не нужно быть детективом, чтобы увидеть связь.

— Горски убили, факт. А остальных? Если я правильному помню, нет никаких свидетельств этому.

— Да, но…

— Но?

Катя замешкалась и задумалась, видимо, пытаясь найти объяснение. Она подскочила с дивана и стала расхаживать туда-сюда.

— Может, кто-то пришел свести с твоим детективом счеты, — подкрепил свою версию Ян. — Мало ли кого он за решетку засадил.

— Это детектив, а как ты объяснишь смерти остальных трех? Ты все пытаешься мне доказать…

— А зачем мне объяснять? — перебил ее Ян. — Не путай, я и не утверждал, что их убили. И ничего я не пытаюсь доказать. Мне непонятно, откуда у тебя берется уверенность, что именно твоя теория — правильная. Ты ничего не знаешь. Ты не видела сцены убийства ни в первом случае, ни во втором. Ты оперируешь информацией, которую по большей части нашла в интернете.

— Мари нашла.

— Тем более.

— Но ведь то, что сказал детектив, мы не подвергаем сомнению?

— Думаю, да.

— Хорошо, давай просто обсудим, что я думаю. Неважно, насколько мои предположения правдоподобны.

— Давай попробуем, — терпеливо сказал Ян.

Мари была целиком и полностью поглощена паникой от нахождения в людской компании и почти не следила за разговором. Слова долетали до ее ушей урывками.

— Я знаю мало, не спорю, — говорила Катя, — но я просто не верю, что троица сетевых дайверов умерла естественной смертью почти в одно время. Скажи честно, вот тебе в это верится?

— Не очень. Но в жизни всякое бывает. Бывают же на свете люди, которые не являются родственниками и вообще никак не связаны между собой, но выглядят как двойники.

— Да-а, — неохотно согласилась Катя. — Но совпадение, с которым мы имеем дело, еще более маловероятно. Настолько маловероятно, что его можно объяснить лишь одним образом: это не совпадение. Эти четыре смерти связаны между собой. И тогда возникают вопросы. Был убийца один, или их несколько? Если один, почему в последний раз он застрелил Горски, а не устранил тихо и без следов, как делал раньше? И наоборот: если убийц больше одного, связаны ли они между собой?

— Очевидно, что их убийца был не один. Чтобы убить одновременно в двух разных местах нужно как минимум двое.

— Тоже верно.

— …Мари, все нормально? — неожиданно спросил Ян, остановив на девушке взгляд. Что-то дернулось внутри нее, но внешне она осталась абсолютно неподвижной, только немного подняла глаза.

— Д-да, — тихо ответила Мари и крепче сжала замок из пальцев, покоившийся между колен.

Ян как-то странно посмотрел на Катю, а затем шепнул ей: «Отойдем на минутку». Катя выглядела смятенной, но все же кивнула; они поднялись, переместились на кухню и зашептались. Мари и не думала подслушивать, но так уж получилось — то ли говорили ребята недостаточно тихо, то ли у нее был столь чуткий слух.

— У Мари такой вид, будто у нее болит живот. Зачем ты притащила ее в зал?

— Я не тащила! Я предложила пойти со мной, и она пошла.

— У меня, может быть, сложилось неправильное впечатление, но она какая-то зашуганная. Ты уверена, что она вообще в состоянии тебе отказать?

— …

— Ты же сама видишь. Ведь видишь же. Или предпочитаешь делать вид, что не видишь?

— Она сама решает. Можешь спросить ее, если не веришь.

— Не буду я спрашивать. Короче. Я просто хотел убедиться. Нет так нет, я дальше лезть не буду.

Они вернулись в зал как ни в чем не бывало. Ян занял свое привычное место, а Катя плюхнулась на диван. Мари сделала вид, что ничего не слышала. На лице Кати поначалу было хмурое выражение, но оно быстро испарилось.

— Есть еще один важный вопрос, — задумчиво сказала она.

— Какой еще? — утомленно отозвался Ян.

— Стоит ли опасаться, что убийца придет по наши души.

— Я уже высказался по этому поводу.

— За: мы знаем то же, что и Горски, — рассуждала Катя, проигнорировав замечание Яна. — Если убийца хочет сохранить свои преступления в тайне, он наверняка нанесет нам визит. Против: чем больше он будет убивать, тем больше вероятность, его раскроют. («Еще не факт», — подметил Ян.) Против: знает ли убийца, что мы знаем про его преступления? За: сейчас он не знает про нас, но это может измениться в любой момент.

— П-по…

Мари подала голос внезапно даже для самой себя. Взгляды уставились на нее, и она моментально стушевалась, передумав говорить. Сердце волнительно колотилось в груди. Спина, мышцы рук и ног напряглись до предела, до боли.

— Ты хотела что-то сказать? — мягко спросила Катя.

— Да отстань ты от нее, — с укором сказал Ян.

Мари сглотнула загустевшую слюну и выговорила, запинаясь:

— П-после новости… в интернете много… м-м-много кто узнал… про это… дело.

— «Много»? — засомневался Ян. — Не думаю, что у северградского сайта с новостями так уж много посетителей, ну, может быть, по телевизору репортаж показывали…

Мари яростно помотала головой, затем достала из кармана штанов телефон, открыла сайт и показала ему увиденную дома новость.

— О-о? — Ян с интересом выгнул бровь. — Да Горски теперь знаменитость!

— Что там, что там? — взбудоражилась Катя, взгляд у нее стал как у ребенка, которого поманили сладостью.

— Секунду…

Клацая мышью, парень открыл на своем экране новость, что показала Мари. Катя живо поднялась с дивана и встала сбоку от Яна, чуть наклонившись. Вдвоем они стали читать. На несколько минут в зале повисла полная тишина.

— М-да, — изрек парень. — Если убийца и пытался скрыть свои преступления, то здорово облажался. Теперь про него знают не только в Северграде. И даже про твою дурацкую теорию тут написали, Кать.

— Что-то не так… — неуверенно ответила она.

— Что на этот раз?

— Можешь вернуться в самое начало?

— Можешь.

Парень нажал курсором на треугольник в углу страницы, и она быстро прокрутилась вверх. Глаза Кати снова забегали по строчкам на экране. Не прошло и десяти секунд, как она вдруг вскрикнула:

— Ага!

— В ухо-то зачем орать? — сердито сказал Ян.

— Смотри! — ткнула Катя пальцем в монитор. — Этого не было в новости, которую ты мне показывал! Здесь написано: «соседи почувствовали характерный запах». Интересно, сколько должной пройти времени, чтобы люди почувствовали запах трупного гниения?

Ян озадаченно наморщил лоб.

— Есть еще кое-что.

— М?

— Не заметила?

— Колись давай!

— Даю подсказку: «труп нашли соседи».

— Ну, нашли… И что? Давай без загадок. Просто скажи, что ты понял!

— Кто у нас тут играет в детектива? — ухмыльнулся Ян. — Вот и не выходи из образа.

Ладонью Катя легонько пихнула его в спину.

— Ладно, ладно, — сдался парень. — Заголовок говорит: «детектив найден мертвым в своей квартире». Еще здесь написано, что труп обнаружили соседи. Складываем одно с другим и получаем вопрос: как соседи попали в чужую квартиру?

— Вскрыли дверь?

— Какому нормальному человеку придет в голову вскрывать дверь в чужую квартиру? Даже… нет, тем более если оттуда несет трупом? Вот полиция могла бы вскрыть, но про это в новости ни слова.

— У кого-то из соседей был ключ?

— Возможно, но маловероятно. Все еще холодно. Ты ходишь вокруг да около.

Катино лицо озарило понимание, и она победно воскликнула:

— Дверь была не заперта!

— В яблочко.

Эмоции на лице девушки менялись как в калейдоскопе. Триумф резко сменился замешательством, а на место замешательства через несколько мгновений пришла глубокая задумчивость.

— Но почему дверь была не заперта? Погодите, что если… А что, если Горски сам открыл дверь убийце? Нет, погодите, пока молчите, сейчас… — Она помассировала виски пальцами, как бы стимулируя мыслительный процесс: — Слушайте, вдруг детектива убили сразу после того, как я ушла от него? Серьезно! Горски, наверно, и открыл убийце без задней мысли, потому что подумал, что зачем-то вернулась я. Тут-то его и застрелили. Вот так это мне представляется. Но… только я не заметила никого подозрительного, когда уходила. — Она положила пальцы правой руки на губы и задумалась.

— Кать, — голос Яна немного дрожал.

— Ч-что? — девушка и сама дрожала от волнения.

— Нужно сообщить в полицию.

Мари, ошарашенная, просто молчала. Она и представить не могла, что ее несмелое замечание выльется в подобный срыв покровов.

***

Часы показывали семь вечера с небольшим, так что поездку в полицию решили отложить на завтра. Мари больше не держали заложницей в зале, так что она с радостью вернулась в Катину комнату и села там же, где сидела до этого — у чемодана. Потом в комнату зашла Катя и спросила, почему Мари сидит на полу, а не на своем матрасе. «Уд-добно», — ответила Мари. Назойливая девушка не поверила, но донимать не стала и, к счастью, опять куда-то ушла.

Время тянулось невыносимо медленно, и лазанье по интернету совсем не помогало. Ночью Мари спала плохо, противные мысли жужжали в голове как мухи, еще и Катя, спавшая по соседству, не давала расслабиться. И нет, дело было вовсе не в слоновьем храпе, который, казалось бы, женщина не способна издавать, и не в том, что она растянулась на раскладушке подобно морской звезде. Просто спать в одной комнате с другим человеком для Мари было дикостью.

На следующий день ближе к полудню Катя с Яном уехали в полицию. Мари вздохнула с облегчением — хоть немного можно побыть одной. Полулежа на матрасе, она просматривала старчан. В какой-то момент, зайдя в очередной тред, она заметила объявление об идущем сейчас стриме Изгоя478.

Кто он такой? Изгой478 — или izgoi478, или out$ider — был довольно известным в отечественном интернете стримером. Начинал он на старчане, там же формировалась его аудитория. Он понимал местный сленг, понимал, о чем думают и как думают местные обитатели, а потому был у них популярен. Ныне его популярность вышла далеко за пределы старчана, да и сам он изменился: немного социализировался и в суждениях стал не так радикален, как прежде, но про свои истоки тем не менее не забыл. Ходили слухи, что он проживает где-то в Северграде, но подтверждений тому не было.

Мари никогда не смотрела его стримы, да и вообще была не фанаткой подобного времяпровождения. И все же, ведомая секундным всплеском любопытства, она щелкнула по ссылке в объявлении.

Три тысячи с лишним зрителей. Нехило. Изгой что-то активно обсуждал со зрителями, которые ежесекундно написывали в чат. Тут Мари обратила внимание на название стрима, и ее сердце екнуло.

Раскрываем нераскрытое дело!!!! Ищем Черность!!1 Ваш покорный слуга теперь детектив!!

Мари быстро прибавила звук и стала слушать. Изгой разглагольствовал про тройное убийство, даже ссылался на созданный ею неделю назад тред (с ума сойти, вот он эффект бабочки!), вот только теории его были абсолютно сумасшедшие. К примеру, он серьезно заявлял про контроль разума, мол, погибшие нарочно перестали дышать, оттого задохнулись и оттого их смерти выглядят такими загадочными.

Зрители тоже не отставали, подкидывая в чат все новые и новые идиотские теории. Будто маленькие вредные гремлины, они бесились, шутили цензурно и не очень, весело поливали друг друга помоями, поливали помоями любимого стримера — словом, вели себя как обычно.

— Э-э, не, чувак, я твой провокационный ник читать не буду… — Изгой отвлекся на чат. — «Ты видел новость про умершего детектива?» — зачитал он сообщение и раздраженно фыркнул. — Народ, вы меня заколебали этим вопросом. А почему я, думаете, провожу стрим? Потому что нужно закончить дело, которое он начал! У меня обострилось чувство справедливости!

Изгой потер смешную козлиную бородку и начал строить новые теории, одна круче другой. Теперь Горски оказался путешественником во времени, сбежавшим из прошлого, чтобы спастись от смерти, ведь на самом деле он четвертый подельник той несчастной троицы, но неумолимая смерть все равно настигла его в будущем, то есть уже настоящем! Откровенно говоря, происходящее на стриме действо походило скорее на спектакль, нежели на попытку, хоть и любительскую, расследовать дело.

Затем Изгой обратил внимание на другой вопрос из чата:

— «Почему ты вдруг заинтересовался этим? Ты же говорил, что тред про Черность — бред шизофреника, а сейчас сам как шизофреник выдумываешь офигительные истории». Дружище, когда посыпались новости про дохлого детектива, я понял, что был не прав. Скажите, «переобулся»? Да, переобулся. Вы же любите меня обвинять в переобувании независимо от ситуации, так что вот вам, радуйтесь, вы наконец-то оказались правы.

Мари закрыла стрим. Смотреть было не на что — не расследование, а какое-то ребячество.

Катя и Ян вернулись ближе к трем часам дня. Они зашли в квартиру, что-то обсуждая. Девушка говорила очень оживленно, парень отвечал односложно и без особого энтузиазма. Они переместились в зал, откуда еще некоторое время доносились их голоса. Из их разговора стало понятно, что полиция до сегодняшнего дня была не в курсе про третьего мертвеца из далекой страны. Выяснился и другой любопытный момент.

— Ты, кстати, обратила внимание? — спросил Ян, своим вопросом ненадолго заткнув подругу. — Один полицейский обмолвился, что выстрелов в подъезде никто не слышал. А если верить новостям, выстрела было два.

— Получается, во всем подъезде во время убийства никого не было дома? — предположила Катя.

— Ну да, конечно, — усмехнулся Ян. — А попроще варианты ты принципиально не рассматриваешь?

— А ты опять загадки загадываешь, — буркнула Катя. — Если уж додумался, говори, не подтрунивай надо мной.

— В чем смысл, если я додумаю все за тебя? Я всего лишь глуповатый товарищ детектива, который задает вопросы с очевидным ответом, — сказал он иронично, а затем прочистил горло: — Так уж и быть, раз детектив пока не в форме, помогу еще раз. Мне кажется, что убийца использовал оружие с глушителем. Это ближе к реальности.

— Заморочился…

— Не то чтобы заморочился. Себя выдать не хотел просто.

— От полиции мы ничего толком не узнали, — сказала Катя после короткой паузы, взятой на обдумывание. — Да и сомневаюсь, что они стали бы делиться с нами подробностями, спроси мы их. Надо вернуться в дом Горски и расспросить соседей.

Ян протяжно вздохнул. Было слышно, как скрипнул стул, — видимо, он резко опустился на него.

— Что ты там надеешься найти? Вряд ли ты узнаешь что-то новое про своих мертвяков… Стой, только не говори мне, что ты собралась искать убийцу, — сказал он спокойно, но голос его быстро похолодел: — Это уже за гранью. Это может быть опасно, Катя. Без шуток.

— Я… еще ничего не говорила.

— По тебе все и так видно.

— …Убийца может привести к разгадке, — негромко заметила Катя. — Ты же не станешь это отрицать?

— А еще он может привести к твоей преждевременной кончине. Слышать даже не хочу твоих оправданий, — отрезал Ян.

Тишина — неприятная, колючая; даже Мари, находясь в другой комнате, почувствовала, как воздух наэлектризовался. Однако в следующий момент Катя разрядила обстановку.

— Ты прав, — промолвила она примирительным тоном. — Я просто… теоретически сказала. — Не получив поддержки со стороны Яна, она добавила: — Даже теоретически это звучит глупо, согласна… Я буду искать правду медленно, но без риска для жизни. Идет?

— Ты не меня уговаривай. Мне ты можешь говорить, что угодно. Ты себя лучше спроси, зачем ты этим занимаешься.

— Мне нужно узнать правду! Это не фанатизм, но… важно. Я не хочу никому доставлять неудобств! И подвергать кого-то риску…

Катя высказалась немного сбивчиво, но от чистого сердца. Во всяком случае, так показалось Мари.

Ян снова вздохнул. Вздыхал он из-за Кати часто.

— Как знаешь. Своя голова есть на плечах, — изрек он. Слова подруги его не убедили. — Я не буду читать тебе нотации.

Около минуты они сидели в тишине, пока Катя не сказала:

— Я все-таки съезжу туда. Не из-за убийцы! — спешно добавила она. — Удостоверюсь… что ничего важного не упустила.

Ян ничего не ответил. Да и что тут можно было еще добавить?

В коридоре послышались шаги. В комнату к Мари зашла Катя, взяла свой телефон с тумбочки, отсоединила его от зарядки и сунула в карман джинсов. Мари колебалась, колебалась и все-таки выдавила из себя слова:

— М-можно я…

Катя застыла посредине комнаты с вопросом на лице. Вообще Мари не горела желанием мотаться по Северграду (к тому же в дневное время, когда всюду люди), но и оставаться один на один с человеком, который ее сюда не звал и терпит ее присутствие только по сердечной просьбе подруги, было не лучше. Что так, что этак — одинаково паршиво, но чувство стыда в итоге пересилило все остальное, и она выбрала второй вариант.

— Я с т-тобой, — почти прошептала девушка.

Катя опешила на мгновение.

— Не шутишь? — понизила она голос.

Мари легонько кивнула.

— Тебе не стоит ходить со мной, — сказала Катя. — Ян меня сожрет. Хотя меня радует, что тебе тоже интересно.

Было немного интересно вначале, пока не пришлось покинуть свой дом. Теперь мысли большую часть времени заняты другим: существует ли угроза и как скоро можно будет убраться отсюда.

— Я п-пойду, — повторила Мари, поднявшись на ноги.

Катя посмотрела на нее так, словно собиралась возразить, но затем пожала плечами, видимо, передумав.

— Ладно, пойдем.

В прихожей девушки пересеклись с Яном. Он наградил Катю осуждающим взглядом, как бы спрашивая: «Тащишь с собой Мари? Уже забыла свои слова?» Он ничего не сказал, только неодобрительно покачал головой и продолжил свой путь в ванную.

На улице дул сильный прохладный ветер, затрепавший штанины сразу, как Мари вышла из подъезда. Она накинула капюшон толстовки — не только чтобы утеплиться, но и чтобы скрыть лицо от чужих взглядов.

Девушки сначала шли, потом ехали в полном автобусе (что стало сущей пыткой для Мари), потом опять шли. Куда ни сунься, везде виднелся возвышающийся над городом небоскреб, словно исполинское зеркало, словно дозорная башня — главная и единственная архитектурная достопримечательность Северграда. Богатенький парень среди деревенских; гений, окруженный посредственностью.

Дом, где раньше жил убитый детектив, ничем не выделялся. Та же хмурая коробка с блеклыми окнами, в подъезде — грязно, старо и неприятно пахнет. Девушки поднялись на третий этаж и увидели опечатанную полицейскими дверь. Катя достала блокнот с ручкой из заднего кармана джинсов, осмотрелась и что-то записала. Затем она постучалась в соседнюю квартиру. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и наружу наполовину высунулся угрюмый толстяк.

— Чего надо?

— Здравствуйте! Мы корреспонденты «Северного вестника». Мы хотели бы расспросить вас про недавнее убийство, произошедшее в вашем доме. Не могли бы вы…

— Не мог бы.

Дверь громыхнула, чуть не прищемив Кате нос. Ее это не остановило — она пошла пытать счастья у другой квартиры. Но ее снова ждал отказ: «Я все рассказал полицейским, до свидания!» Следующая квартира: «У меня нет времени чесать языком». Дальше! Тишина. Дальше! «Мама сказала не открывать незнакомцам!» Дальше, дальше! «Вот вам заняться нечем, девчонки! Может, лучше ко мне зайдете?» Ужас! Дальше! «Убирайтесь к чертовой матери, мошенники!» Дальше!..

Им открыла женщина за пятьдесят и на дежурную Катину фразу неожиданно пригласила зайти. Девушки приняли предложение. Притворив за ними дверь, женщина сказала: «Полицейские тоже приходили ко мне, теперь журналисты ходят, вы уже не первые, но я не против с вами поболтать. А я попаду в новости?» Катя соврала, что обязательно попадет как главный информатор по делу, и принялась расспрашивать женщину.

Мари пропустила большую часть их разговора — ее внимание привлекли коты, которые, высунув пушистые головы из комнаты неподалеку, настороженно наблюдали за гостьями большущими желтыми глазами. Она насчитала семерых, и все были черные-черные, как бездна.

— Я люблю смотреть вон в то окошко, — заговорила женщина громче, и Мари переключила внимание с котов на нее. — Смотрю на дорогу, смотрю на прохожих, дышу воздухом. А, помню! Видела я тебя тем злополучным днем.

— Вы уверены? — спросила Катя.

— Еще бы.

— Раз так, вы не заметили тогда что-нибудь подозрительное? — Женщина задумчиво подняла глаза к потолку, и Катя задала более четкий вопрос: — Кто-то заходил в ваш подъезд сразу после того, как из него вышла я?

— Не помню такого, — покачала головой женщина. — А вы разве сами не помните? Вы должны были пересечься с тем человеком…

— В том-то и дело. Я никого не видела.

— Вспомнила! — женщина аж легонько хлопнула в ладоши. — Я обратила внимание на бизнесмена, который стоял под моими окнами. Ты прошла мимо него, я поэтому тебя и запомнила.

— …Интересно, — озадаченно промолвила Катя. — Как он выглядел?

— Ну, пиджак, брюки, галстук… Статный мужчина. Высокий, симпатичный. Поэтому я и заметила его, — хохотнула женщина. — Я понаблюдала за ним: он стоял, будто кого-то ждал. Но потом незаметно исчез, когда я отвлеклась.

Катя задумалась, приложив пальцы к подбородку. «Чайку, девчонки?» — вдруг предложила женщина, но Катя вежливо отказалась, поблагодарила ее за помощь, и они с Мари спешно ушли. Далее девушки пробовали стучаться в другие квартиры, но безуспешно. С полученными крупицами информации они покинули дом и направились к автобусной остановке.

— Как думаешь, — говорила Катя, — может ли тот «бизнесмен» оказаться убийцей?

Мари неопределенно дернула плечом.

— Мне не дает покоя его одежда, — продолжала Катя. — Она немного выделяется, мне кажется. Деловой стиль привлекает глаз. Посмотришь на такого мужчину и думаешь: «О, он хорошо зарабатывает», или «Он какая-то важная шишка!», или даже «У него, наверно, сегодня праздник». Ну, я бы так подумала, — она усмехнулась себе, но быстро посерьезнела: — Это был простой прохожий. Убийца использовал оружие с глушителем, значит, он подготовился к убийству, а раз так, он наверняка был одет во что-то более неприметное.

Если только он не надел деловой костюм специально, чтобы отвести от себя подозрения. Чтобы все подумали, что для незаметного убийцы он выглядит слишком заметно, и вычеркнули его из уравнения. Но это, конечно же, бред. Так бывает только в кино.

Тут Мари вспомнила. Наверняка это заинтересует Катю. Она достала телефон, включила стрим Изгоя (который еще не закончился и теперь назывался «Раскрываем нераскрытое дело!!!!1 Марафон 24 часа!»), выкрутила громкость на максимум и показала экран Кате.

— Что такое? — обратила та внимание.

Девушки остановились. В следующий миг Катины глаза округлились:

— Он тоже расследует это дело? — вознегодовала она, будто расследование принадлежало ей и только ей. — Сколько-сколько его смотрит? Я тоже должна быть в их числе!

Всю обратную дорогу она не отрывала взгляда от стрима на своем телефоне. Уже дома она первым делом устремилась в зал и заняла свободный компьютер. Мари хотела спрятаться в «своей» комнате, но вдруг боковым зрением заметила силуэт Яна в том направлении. Лишний раз пересекаться с ним не было никакого желания, поэтому она выбрала меньшее из зол — Катю.

Широкий монитор показывал стрим Изгоя. Времени последний зря не терял: на листе ватмана, приклеенном к стене с невыразительными обоями, виднелась подробнейшая рукописная схема расследования с множеством фамилий, событий и дат. Выглядела эта схема как каракули сумасшедшего.

— Я отошел всего на пять минут, а вы уже захватили мой комп, — незаметно подобрался к девушкам Ян.

Сердце Мари дрогнуло в испуге, и она сделала пару шажков вбок, увеличив дистанцию между собой и парнем. Они стояли за Катиной спиной: Мари по левой плечо, парень — по правое.

— Просто на твоем экране лучше видно, что тут написано! — оправдалась Катя, не отлепляя глаз от монитора.

Со скептическим лицом Ян с минуту следил за действом на экране, а затем резюмировал:

— Как этот клоун столько зрителей собирает?

«Ты сам же ответил на свой вопрос», — мысленно сказала ему Мари. Ян уселся на диване, раскинув руки по спинке. Дистанция между ними увеличилась еще на три-четыре шага, и Мари смогла немного расслабиться.

Катя, не обращая внимания на внешние раздражители, сосредоточенно слушала стрим, делала короткие пометки в блокноте, иногда поглядывала в зрительский чат, записывала что-то и оттуда. В один момент она, не закрывая вкладки со стримом, открыла С3ть, нашла страничку Изгоя и пробормотала:

— Ему можно написать…

— Что ты задумала? — с опаской в голосе спросил Ян.

— Было бы неплохо с ним встретиться.

— Пожалуйста, только не говори, что ты всерьез.

Но она была абсолютно серьезна. Именно это сказал ее взгляд, когда она молча посмотрела на Яна. В следующий момент она достала телефон и стала быстро-быстро набирать большими пальцами сообщение.

— Думаешь, он согласится с тобой встретиться? — с сомнением спросил Ян.

— А почему нет? — Катя ответила вопросом на вопрос, не открываясь от своего занятия.

— Я предположу, что у него и без тебя куча фанаток. Не одна ты ему каждый день написываешь…

— Сильно сомневаюсь насчет фанаток.

Катя вряд ли что-то знала, но попала точно в цель. Изгой даже с нынешней популярностью был совсем не тем человеком, который собирает вокруг себя толпы фанаток. Закончив набирать сообщение, девушка изобразила правой рукой знак мира, выпятила грудь и сфотографировала себя.

— Готово, — удовлетворенно объявила Катя и тыкнула пальцем по экрану еще пару раз.

— Я все еще наивно надеюсь, что ты просто сфоткала себя, потому что вдруг захотелось, и не отправила фото стримеру-идиоту.

— Отправила.

Рука Яна с характерным шлепком легла на его лицо. У нормисов с этим вообще проблем нет, подумала Мари. Ноль комплексов, ноль мыслей, ноль опасений. Счастливые люди.

— А ты не думала, что он сейчас покажет твое фото зрителям? — негодовал Ян. — Решила стать знаменитостью? Всеобщим посмешищем?

— С учетом того, что я ему написала, — нет, не покажет, — без тени сомнений ответила Катя. — И вообще-то я залепила лицо стикером.

— Ну конечно, ведь стикер на моське решает проблему!

Изгой на мониторе отвлекся на свой телефон. Смотрит Катино сообщение? В его взгляде отразилось легкое удивление, которое, однако, почти сразу сменилось недоверием. С противной ухмылкой на губах он настрочил ответ.

— Опять тролли всякие гадят в личку, — сказал он. — Звиняйте, народ, отвлекся. Итак, возвращаемся…

Телефон Кати коротко провибрировал.

— Сигну ему подавай, — прочитала она ответ. — Ожидаемо.

Катя взяла из органайзера рядом с монитором черный маркер, написала на левой ладони сегодняшнюю дату, подняла ее в приветственном жесте и сфотографировалась еще раз. Опять написала Изгою.

По стриму была прекрасно видна его реакция. Прочитав новое сообщение, он удивился пуще прежнего. Затем его губы растянула противная, как у озабоченного старикашки, улыбка.

— Так, народ, минутку потерпите, у меня опять тут важные переговоры…

Короткая вибрация; Катя проверила телефон.

— Вот и все. Завтра в полдень у него дома, — сообщила она, довольная собой.

Ян закатил глаза.

— Готова поспорить, сейчас Изгой очень заинтригован. Я еще написала ему, что, может быть, приведу с собой подружку-красотку, — добавила Катя, заговорщически подмигнув Мари.

«Красотку»? Да она издевается. Впрочем, вовсе неудивительно, что Изгой согласился на встречу. Можно вытащить человека со старчана, но старчан из человека — никогда. Это отпечаток (или, правильнее сказать, клеймо) на всю жизнь. Подобно умелому манипулятору Катя сыграла на струнах потерянной стримерской души, сама того не подозревая.

— Давай кое-что проясним, — взгляд Яна был острее любой шпаги. — Ты намылилась к нему в гости? К этому фрику? У тебя совсем страха нет? Ты не оставляешь мне другого выбора, как пойти с тобой.

Катя заулыбалась.

— Да я только рада буду, если ты со мной пойдешь.

— …Зараза, — пробурчал Ян, но Катю это раззадорило еще пуще:

— Вместе пойдем, вместе пойдем! — чуть ли не пропела она. — И Мари с нами пойдет! Правда, Мари?

Взгляды резко уставились на молчаливую девушку.

— Д-да, — проронила Мари. Вообще-то она хотела сказать «нет», но язык ее ослушался. Хотя дело было не только в нем. Когда на тебя так давят взгляды, тут хочешь — не хочешь, а скажешь, что от тебя требуют.

Катя закрыла стрим, потянулась и поднялась со стула.

— Как насчет поужинать, ребят? Я жесть как проголодалась.

— Я тоже не прочь поесть, — согласился Ян.

А вот Мари, хоть и чувствовала голод, была намерена отказаться от еды. Когда она представляла, как сидит за одним столом вместе с Катей и Яном, ее начинало мутить. Как можно есть в таком состоянии? Кроме того, это было унизительно, — что ее, незваную гостью, будут кормить за чужой счет. Лучше сейчас потерпеть (в конце концов, организм привыкший), а затем при удобном случае купить съедобной мелочовки в ближайшем магазине.

Увы, этому плану не суждено было претвориться в жизнь. За Мари высказался желудок, проурчав на весь зал. Отнекиваться было бессмысленно. Она густо покраснела, а Катя весело сказала: «Значит, единогласно».

Ян с Катей ушли на кухню; Мари не сразу, но неуверенно последовала за ними. Постояла у дверного косяка, пока они накрывали, все пытаясь найти наиболее естественную позу для стояния столбом, но никак не могла понять, куда деть руки — то ли их лучше скрестить, то ли спрятать за спиной, то ли убрать вообще в карманы толстовки… Какие бы сочетания ни пробовала, она все равно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Да ты садись пока за стол, — видимо, заметив ее мучения, сказала Катя. — Мы сейчас все приготовим.

Мари подчинилась, заняв ближайший стул. Смущенно потупив взгляд, она терпеливо ждала. Ей одновременно хотелось и есть, и сбежать отсюда. Наконец, ребята закончили накрывать стол и заняли свои места.

— Готовила наспех, так что ужин сегодня без выдумки, — сказала Катя. — В следующий раз, когда времени будет побольше, приготовлю что-нибудь поинтереснее.

О чем она? Зачем прибедняется? Даже простая гречка с не менее простой сосиской были в разы лучшей пищей в сравнении с тем, что обычно ела Мари.

— Тебе всего лишь нужно перестать заниматься всякой ерундой, — безучастно заметил Ян, погрузив ложку в горку гречки. — Ты удивишься, сколько времени у тебя освободится.

Катя пихнула его локтем в бок.

Ужин прошел спокойно. Мари была полностью сконцентрирована на своей тарелке. Мир за пределами узорчатых керамических краев как бы перестал существовать. Ела она неспешно (чтобы не дай бог не закончить первой) и старалась не звенеть столовыми приборами.

Ян наелся. Подавив отрыжку, он поблагодарил за еду, поднялся, поставил пустую тарелку в раковину и покинул кухню. Мари немного ускорилась с поглощением своей порции — к тому же она заметила, что Катя тоже почти закончила. Встали из-за стола девушки почти одновременно и вместе подошли к раковине. Катя открыла воду с явным намерением помыть посуду. Мари подумала предложить помощь, чтобы хоть как-то оправдать свое присутствие в чужом доме, но робость и неуверенность снова встали у нее на пути.

— Спасибо, — сказала она тихо. Катя не услышала из-за шума воды.

Часы, висевшие над дверным проемом, показывали девятый час. Приближалось время ложиться спать. Ну, для нормальных людей. Мари в это время, как правило, только просыпалась, — однако ее привычный распорядок дня был безнадежно сломан. Приходится жить по чужим правилам, и поэтому…

— М-м-можно…

— Что такое? — спросила Катя, тщательно натирая губкой тарелку.

Мари одной рукой мяла пальцы на другой.

— М-можно… мне опять… использовать… в-ванную?

— Конечно! — Катя замерла, бросив на покрасневшую девушку изумленный взгляд, а затем добавила наставительно: — И не вздумай больше спрашивать разрешения! Если надо, используй!

— С-спасибо.

— И не нужно благодарностей!

Прокравшись через зал мимо Яна, развалившегося на диване с толстой книгой в руках, она взяла в «своей» комнате сменное белье с пижамой и, не оглядываясь по сторонам, юркнула в ванную.

Струйки горячего душа, ударившие в лицо, привели Мари в чувство, смывая прилипшие подобно грязи нервозность и напряженность. Закрывшись в ванной, отгородившись от остальной части квартиры, она почувствовала себя в естественной обстановке.

Одна. Наконец-то.

Мари не хотелось покидать этот теплый островок безмятежности, но в какой-то момент она все же заставила себя закрыть кран. Ей показалось, что она стоит под душем уже очень долго, почти целый час.

Вернувшись в комнату и легши на матрас, Мари проверила время на телефоне. Всего полдевятого, можно было еще чуть-чуть задержаться… Она развернулась лицом к холодной стене и попыталась абстрагироваться, просматривая старчан.

Ближе к девяти в комнату зашла Катя, разгоряченная после ванной, и спросила: «Нужен свет?» Получив от Мари отрицательный ответ, она выключила его и залезла на раскладушку. Послышалось, как клацают ее ногти по экрану телефона. Так продолжалось еще полчаса.

В воздухе висело молчание. Спать никто пока не собирался.

— Мари? — вдруг тихонько позвала Катя. Ее пальцы больше не клацали. — Ты же еще не спишь?

Мари не шелохнулась. Что за глупый вопрос? Видно же свет от ее телефона.

— …Что? — все же отозвалась она.

— Если тебя что-то беспокоит, ты не стесняйся, говори. Не конкретно сейчас, а вообще. Я понимаю, тебе непривычно… и готова помочь. В конце концов, это я тебя сюда притащила.

Что она говорит? Что эта нормальная во всех смыслах и самая что ни на есть обычная девушка может понимать? Ведет себя так, будто они подружки какие-то. Тошно аж. Все это лицемерие. Ложь. Нормисы лгут друг другу, а иначе бы они не могли заводить столько друзей. «Друзей». Одно название.

Плевать, подумала Мари. Она свалит отсюда через день-два, когда окончательно убедится, что угроза ее жизни — выдуманная, это уже решено, и больше ни с Катей, ни с Яном она никогда не увидится.

И все будут счастливы.

Так и не дождавшись ответа, Катя промолвила:

— Спокойной ночи, — и развернулась к окну.

6. Ажиотаж

Странный сон посетил Мари ночью. Это был даже, скорее, не сон, а смутное воспоминание из детства, вдруг поднявшееся из глубин сознания.

Белые стены. Белый потолок. Хмурый вид за окном. Бескрайнее белое одеяло, белая простыня, огромная белая подушка под головой. Сознание мутит, лоб того гляди расплавится, мысли путаются, теряются, обрываются. Тело бьет дрожь. Взгляд не в состоянии зацепиться за что-либо и все тошнотворно крутится, крутится, как в зарождающемся вихре урагана.

У кровати возвышается размытое пятно, отдаленно похожее на человека. Наверно, врач. Но пятно не белое… Врачи ведь одеты в белое? Значит, кто-то другой. Кто же это тогда? Мама пришла проведать? Конечно, мама. Или папа. А больше некому. «Выздоравливай скорее», — шепчет голос, и в следующее мгновение мокрый лоб ощущает ласковое прикосновение холодных пальцев.

Проснувшись наутро, Мари чувствовала себя разбитой и обессиленной, будто накануне пробежала марафон, — должно быть, биологические часы, привыкшие к ночному бодрствованию, протестовали против насаждаемого им нового порядка. Не смея подниматься из постели, она терпеливо дождалась, пока проснутся остальные, лазая в интернете.

Ребята позавтракали яичницей с беконом, на скорую руку пожаренную Катей, затем по очереди умылись, привели себя в порядок (Мари приучала себя расчесываться каждый день) и вместе отправились к Изгою.

Ехали сначала на одном автобусе, потом на другом. Всю дорогу Мари не отрывала взгляда от серых облаков за окном, стараясь не обращать внимания на стоящих рядом людей. Выйдя на нужной остановке, ребята пошагали дворами и вскоре добрались до блеклой десятиэтажки, один из торцов которой был изуродован безвкусными, неумелыми и просто оскорбительными граффити.

— Вроде бы этот дом. — Катя бросила взгляд на экран телефона. — Адрес совпадает.

Подъезд был хоть и обшарпанный, но чистый. Лифт не работал, а потому последовал изнуряющий подъем по лестнице на девятый этаж. Ребята запыхались (а Мари и вовсе чуть не померла), но цели — квартиры с номером 99 — достигли. Катя вдавила указательным пальцем кнопку звонка и… ничего не произошло. Нажала еще дважды, и стало понятно, что звонок нерабочий.

— Неправильно ты делаешь, — сказал Ян. — Смотри, как надо.

Он бахнул кулаком по двери. Второй раз ударить не успел, хотя руку уже занес, но в такой позе и замер. Девушки тоже замерли. С удивленными лицами ребята наблюдали, как дверь со скрипом приоткрылась внутрь квартиры.

— …Видимо, он нас ждет? — прервал Ян смятенной молчание. — Заходим?

Никто не возразил. Они неуверенно зашли в квартиру, и Катя громко поздоровалась, пытаясь дозваться до хозяина. В ответ — тишина.

— Странно. Стука не слышит, меня не слышит, — нахмурилась Катя. — В наушниках, что ли, сидит? — Она глянула в телефон, который последние минут двадцать постоянно держала в руке. — Я написала ему, что мы подходим, но он до сих пор не ответил. Хотя в С3ти показывает, что он онлайн…

Это было не совсем правильно, но ребята, поколебавшись, все же решили пройти дальше. Пол в коридоре был грязный, в каких-то жирных пятнах и пыли. Ян, поморщившись, передумал разуваться; девушки тоже не стали.

Они заглянули в комнату, что находилась к ним ближе всего. Внутри царил беспорядок; это была будто не комната даже, а хлев в миниатюре. Кругом валялись непонятные фантики, комки использованных салфеток, окурки, ношенные носки, опустошенные упаковки «Мияши» и бог знает что еще. Но самой свиньи, то бишь Изгоя, тут не было.

— Может, он куда-то убежал по срочному делу и забыл запереть квартиру? — предположила Катя. — Или настолько беспечен, что не запирает вовсе. — Перешагивая через мусор, она подошла к незашторенному окну, в котором виднелись крыши соседних, более низких, домов.

— Вряд ли. Он, скорее, на балконе курит, и потому ни фига не слышит, — заметил Ян, стоя вместе с Мари в дверном проеме. — Зря ты туда полезла. Давай обратно, пока у нас проблемы не начались. Подождем хозяина в подъезде. Даже если он забыл закрыть дверь, получится очень неловкая ситуация, когда он увидит нас. Как бы до скандала не дошло.

— Чего ему скандалить? Мы же с Мари пришли, как и обещали.

— А речь не о вас.

— Ой!

Катя споткнулась о гору мусора на полу и чуть не упала, успев вовремя ухватиться за стоящий поблизости стол с дорогущим на вид компьютером на нем. Проснулся широченный монитор.

— Да ты прикалываешься, — вздохнул Ян. — Не ушиблась?

Но Катя не ответила. Неподвижно, как скульптура, она взирала круглыми глазами на горящий экран монитора.

— Ребят… — взволнованно позвала она, не отрывая взора, — вы должны это видеть.

Мари и Ян озадаченно переглянулись и подошли поближе. На экране виднелась открытая страница С3ти — Изгой переписывался с кем-то. У «кого-то» был аватар-заглушка — такой автоматически ставится у новых профилей по умолчанию, — а ник представлял собой мешанину из цифр и букв.

>Приветствую.

Не отвлекаю?

>Ку. Кто это?

>Поклонник. У меня

есть к Вам одна

просьба. Вернее,

предложение.

>Какое предложение?

Если что-то

незаконное, я пас.

>«Незаконное»?

Должно быть, Вас

смутил мой профиль.

>Меня больше смущает

твоя манера общения.

Будь проще.

>Постараюсь. Что

касается моего

предложения. Ничего

незаконного. Я хочу,

чтобы Вы провели

трансляцию. Не за

спасибо, конечно же.

>Интересно.

А поподробнее?

>У трансляции будет

конкретная тематика.

Я хочу, чтобы Вы

расследовали одно

старое дело. Говорю

«расследовали», но

подразумеваю «создали

видимость». Устройте

представление, у Вас

это хорошо получается.

>Что-то как-то

запарно… А

тематика какая?

>

Мари прошиб холодный пот. Она узнала эту ссылку. Она создала этот тред.

>Ага, знаком с этой

дичью. И сколько ты

платишь?

>250000.

>Нехило.

>Ваш ответ?

>Мой ответ?

Чел, ты новорег[1],

вылез непонятно

откуда и предлагаешь

мне странную работу.

Скинешь 50 кусков на

мой криптокошелек

— тогда поговорим.

>Сообщите адрес Вашего

кошелька.

>Погоди, серьезно?

Ты не сомневался

ни секунды.

>Я принимаю Ваше условие.

>Сейчас скину.

>LQRX7uiLPwlKI

e1tAzxnqmWEfB

RKq7Nw7Yq

>Момент.

>Отправил.

>Вижу! Ладно,

вот это другой

разговор.

>Полагаю, теперь Вы

согласны провести

трансляцию?

>Ага. Без проблем.

Значит, остальные

200 кусков я получу

после стрима?

>Все верно.

>Договорились.

Можно маленький

вопрос?

>Да?

>Зачем это тебе?

>Я просто хочу

посмотреть, как

любимый стример

проводит трансляцию на

мою любимую тематику.

Последний раз Изгой переписывался с заказчиком сегодня в час ночи.

>Эй, я провел стрим.

>Отличная работа.

Отправляю курьера.

>Курьера?

Это еще кто?

>Есть лимит на денежные

операции в криптовалюте

в текущий момент.

Приношу извинения.

Поэтому отправляю

оплату наличными.

>Ну, ладно. Я подожду.

Ты же не обманываешь

меня?

>Ни в коем случае.

Сообщите Ваш адрес,

пожалуйста.

Угольный проспект,

д 151, кв 99.

А как скоро появится

твой курьер?

>В самое ближайшее

время.

Катя потянулась к мышке с неясным намерением, но Ян резко схватил ее за запястье.

— Не вздумай, — строго сказал он. — Ничего не трогай.

После короткой игры в гляделки с Яном девушка медленно кивнула, и он отпустил ее руку.

— Я хотела посмотреть профиль заказчика… — призналась она. — Да, плохая была затея. — Ее лицо сделалось задумчивым, одной рукой она подперла подбородок, другой рукой — локоть первой. — Так это было представление… Ради чего?

«А ведь у меня возникло ощущение, что стрим был какой-то неестественный», — вспомнила Мари.

— …И этот заказчик выглядит очень подозрительным.

— Не знаю, подозрительный он или нет, но он тот еще чудак. Слить столько денег на то, чтобы стример покривлялся на камеру!

Катя пренебрежительно махнула рукой.

— Вдруг он хорошо зарабатывает, и ему совсем не жалко потратиться на донат[2] «любимому стримеру»?

Катя с Яном продолжали обмениваться мнениями, но для Мари их слова отошли на второй план — ее уши только что уловили слабый звук журчащей воды. Должно быть, он присутствовал где-то на заднем фоне с момента, как они втроем ступили в квартиру, но все это время его перебивали другие, более близкие, звуки — их шаги, их голоса.

— Р-ребята… — неуверенно позвала она, пытаясь привлечь внимание. Ее не услышали. Громче она позвать не могла, поэтому, настороженная, решила найти источник журчания сама и вышла в коридор.

Кажется, звук доносился из-за прикрытой двери дальше по коридору. На двери висела табличка в форме ванной. Мари тихонько приблизилась к ней, и журчание стало отчетливее. Свет внутри вроде бы не горит, тоненькая щель между дверью и проемом темная. Не похоже, что в ванной кто-то есть… Тогда почему льется вода? Хозяин забыл выключить? Ага, вдобавок к входной двери, которую забыл запереть! Невозможно быть настолько рассеянным.

В горле пересохло. С усилием проглотив слюну, Мари легонько приоткрыла дверь и поглядела в образовавшийся проем. Видно очертания ванны, видно блеск струи воды, бессмысленно утекающей в пожелтевшую раковину, видно даже напряженный отблеск глаз в круглом зеркале. Вроде бы ничего такого…

Пальцами девушка нащупала выключатель на стене и щелкнула им. Ванную залил свет.

Отвратительная картина врезалась в сетчатку, заставив Мари вскрикнуть. Она попятилась, споткнулась и плюхнулась пятой точкой на пол. Всего мгновение, но она это видела. В ванне, съежившись в позе эмбриона, лежал труп с тонкой лиловой полосой вокруг шеи.

Это был Изгой.

— Мари?! — донесся испуганный голос Кати позади.

Затопали спешные шаги, и через мгновение в поле зрения показались взволнованные Ян и Катя. Увидев раскрытую настежь ванную, они бросились ее проверять… и ужаснулись. Парень схватился за голову. Катя прикрыла рот ладонью и отвернулась.

Смятение охватило умы. Несколько мгновений они пытались восстановить самообладание, не в силах что-либо сказать.

— Надо вызывать полицию, — спохватился Ян. Он достал кнопочный телефон из кармана и принялся набирать дрожащими пальцами. — Вот вляпались…

Катин взгляд помутнел. Одной рукой она опиралась о стену, а другой продолжала закрывать рот.

Ян, протянув свободную руку, помог Мари подняться с грязного пола. Коленки дрожали. Она отряхнула зад.

— Ало? Полиция! Да. Да! — нервно заговорил Ян в телефон. — Что? Труп! Труп в ванной! Не знаю… Адрес? Сейчас. Кать, напомни адрес! Кать? Ай, блин, сейчас вспомню!.. Слушаете? Угольный проспект, сто пятьдесят первый дом, девяносто девятая квартира… Хорошо. Да, хорошо.

Парень закончил звонок.

— Я знал, что так будет, — сердито глядел он на Катю. — Предупреждал ведь тебя, но ты меня совсем не слушаешь! Еще и нас с Мари в это впутала.

Со слабостью во взгляде Катя выслушала его и, убрав руку со рта, промолвила:

— Ты как всегда прав…

Ян опустил плечи.

— Черт. Это мог быть обычный день без всяких запар… — спокойнее сказал он.

— Что сказали по телефону? — осторожно спросила Катя.

— Ждать полицейских.

Этого Мари больше всего и боялась. Уйдут они отсюда нескоро.

— Понятно… — После недолгих раздумий кислое лицо Кати чуть посветлело, озаренное идеей: — Ян, ты как сейчас полиции сказал: «я нашел труп» или «мы нашли труп»?

— Чего? — не понял Ян. — Какое это имеет значение?

— Во время звонка ты упомянул, что ты не один?

Со смятенным лицом Ян развел руками.

— Не помню. Не обратил внимания.

— Т-труп, — подала голос Мари.

— Что? — переспросил Ян.

Мари еле выговорила:

— Т-ты сказал… труп. П-п-просто…

— То есть полиция не в курсе, что нас трое, — быстро сообразила Катя. — Вот и уходите, раз так. — По ее решительному взгляду было видно, что она не шутит. — Я кашу заварила, мне и расхлебывать.

— Ты вообще в своем уме? — возмутился Ян. — Никуда я не пойду.

— Но ты же… — Катя не могла подобрать слов. — Вы с Мари…

— Я остаюсь.

Ян фыркнул и прислонился спиной к стене. Он сердился на Катю, сердился, вероятно, на самого себя, но дружеские узы ему были дороже внутреннего спокойствия, дороже здравого смысла.

Мари пребывала в глубоком смятении. Она была как опавший осенний листик — куда подует ветер, туда она и полетит. Но это не значит, что у нее отсутствовала собственная воля. Просто ее воли было недостаточно, чтобы сместиться с курса, что задавал общий поток.

— Думаешь, полиция не прознает про нас с Мари? — угрюмо говорил Ян, глядя в стену напротив. — Не держи полицию за дураков. Найдут наши следы, все разнюхают… Меня и Мари в чем-нибудь заподозрят, если мы сейчас смоемся.

Катя поджала губы.

— Все это… не казалось таким опасным поначалу, — не сразу сказала она.

— Самое время остановиться, — ответил Ян.

Катя глядела в сторону. Ей будто хотелось возразить, но она себя сдерживала.

— …Горски пытался докопаться до правды, и его убили, — говорила она себе под нос. — Изгой создал видимость, что искал, но его тоже убили. Марко, Мацей и еще один неизвестный… Все, кто прикоснулся к тайне, в конце концов умер. Будто это какое-то проклятие…

— Что ты там бормочешь? — раздраженно спросил Ян. Он четко слышал все до последнего слова, как и Мари.

— Ничего, просто мысли вслух!

— …Проклятий не бывает, — сказал Ян.

Мари тоже не верила в проклятья и прочую магическую лабуду, понимая всю их глупость и несостоятельность, но она все равно не могла отделаться от мысли, что им грозит какая-то потусторонняя опасность.

— Надеюсь, мы еще не настолько глубоко вляпались, чтобы проклятие затронуло и нас тоже, — сардонически сказал Ян. — Мне бы хотелось дожить до старости.

— Разве проклятие станет убивать пулями или душить? — озвучила логичный вопрос Катя. — Если не брать в расчет смерти десятилетней давности, то последние два убийства выглядят так, будто кто-то пытается вызвать ажиотаж…

— С чего ты так решила? — вздернул брови Ян. — Поподробнее с этого момента.

— Смотри, про смерть Горски в интернете где только ни писали, и почти везде говорилось про нераскрытое дело, к которому он был причастен. Про то, что Мацей и Марко были нетсталкерами, которые спустились на «последний уровень интернета», написали на главном новостном сайте в стране, после чего эту теорию растащили сайты поменьше.

— Ну и?

— Слушай дальше. Теперь Изгой «попытался», — Катя выделила это слово интонацией, — приоткрыть завесу тайны — и поплатился за это жизнью. А вещал он на немаленькую аудиторию… Представь, как теперь всполошится народ, когда его смерть всплывет в новостях.

— Звучит логично вроде бы, — признал Ян в задумчивости. — Но кому нужен этот ажиотаж? Заказчику, что написал Изгою? Кто он такой?

— Не знаю… — слабо дернула плечом Катя. — По крайней мере, нам можно не волноваться, что нас убьют.

— Почему?

— Мы же никто. Никто про нас ничего не знает. У Горски была какая-то репутация, у Изгоя — его зрители. А мы вчерашние студенты. Ничего, кроме лишней мороки с нами, убийца не получит.

— Обычно я не верю в твои теории… но в эту очень хочется поверить. — Яна пробрала дрожь, и он поджал губы. Девушка слабо кивнула в знак согласия, лицо ее было немного бледным.

«Катины доводы звучат логично, — рассуждала Мари, — но вдруг она спешит с выводами? Вдруг убийца именно что занят “зачисткой” всех, кто заинтересовался старым делом? И плевать ему, что он привлекает всеобщее внимание — главное, чтобы тайна осталась тайной».

Ожидание было решительно невыносимым. Полиция приехала через четверть часа; трое полицейских вторглись в квартиру; двое сразу направились в ванную, а третий, мужчина лет тридцати, подошел к ребятам и спросил:

— Вы звонили в полицию?

— Да, — сказал Ян.

— Послушайте, мы… — попыталась было взять инициативу Катя, но полицейский ее перебил:

— Обо всем расскажете в участке, — сказал он.

***

Они сидели в допросной комнате: ребята с одной стороны стола, следователь с другой. Вот уже два часа он дотошно расспрашивал их про каждую деталь на месте преступления. Его слова были сухи, а лицо не выражало никаких эмоций, точно лицо робота, созданного специально для допросов.

Мари дрожала, как маленький зверек при виде хищника. Катя и Ян, несмотря на явное волнение, еще могли нормально отвечать, а вот она была на грани. Ее ответы были смехотворны в своей жалости: она постоянно заикалась, путалась, делала паузы. Следователь наверняка в чем-то подозревал ее.

— Значит, вы говорите, что пришли на квартиру к Павлу Астафьеву после полудня. Звонок от вас поступил в двенадцать-сорок-две. Вы пробыли в квартире примерно пятнадцать минут, прежде чем обнаружили тело, — суммировал следователь. — Так?

Ян с Катей поочередно сказали «да».

— По вашим словам, Ян, вы трое не покидали квартиры, в которой проживаете, вплоть до одиннадцати утра. Может ли кто-то из ваших соседей подтвердить это?

— Наверно, — насторожился Ян. — …Почему вы спрашиваете?

— Судя по состоянию трупа, Астафьева задушили в два часа ночи.

Мари почувствовала, как ее внутренности сжимаются в тоненькую трубочку. Эту информацию она слышала впервые, и ребята, судя по их оторопи, тоже. Тишина, повисшая в допросной, больно сдавливала легкие.

— Нас там не было ночью… — прошептал Ян ошарашенно.

— Погодите! — Катя аж подскочила со скамьи. — В два ночи? Но Астафьев написал мне свой адрес утром! Вчера мы с ним договорились только о времени встречи! Ему на стриме было некогда, поэтому он сказал, что напишет свой адрес позже… — Она спешно достала телефон, открыла переписку и показала ее следователю: — Вот он прислал, видите? У нас железное алиби!

Даже это не вызвало никакой реакции у следователя. Идеальная машина для выискивания логических несостыковок, для сортировки виновных и невиновных, для определения лжи не была наделена человеческими чувствами. Чувства только мешали ее работе.

— Сядьте, пожалуйста.

Катя послушно села.

— Выходит, адрес сообщил вам убийца, — сделал вывод следователь. — Остается вопросом, что он для этого использовал: телефон Астафьева или компьютер.

— А есть разница? — спросил Ян.

— Разница есть. Телефон он мог забрать с собой. Если же он оставил сообщение с компьютера, значит, он оставался в квартире до самого утра. Либо ушел, а к утру вернулся, но я не вижу в этом смысла.

— Он хотел, чтобы мы нашли тело! — выпалила Катя. — Чтобы потом это попало в новости!

— Мотивы убийцы полиция выяснит самостоятельно, — отрезал следователь. — Лучше объясните мне, Катерина, каким образом вы оказываетесь на месте преступления раньше полиции уже второй раз?

— Не знаю! — всплеснула девушка руками. — Только я решила раскрыть старую, всеми позабытую и никому не нужную тайну, так сразу начались странные убийства! — она чуть понизила голос и осторожно спросила: — …Но вы же меня не подозреваете?

— Нет. Ни вас, ни ваших товарищей.

Катя облегченно выдохнула. Мари вытерла вспотевшие ладони о толстовку. Следователь, до этого момента не проявлявший ни единой эмоции, расслабил плечи и устало потер шею. Режим «следователь» был выключен, включен режим «подражание человеку».

Раздался тягучий скрип — то приоткрылась дверь в коридор, и в допросную заглянул полицейский лет тридцати. Он обратил энергичный взгляд к следователю.

— Товарищ капитан, извините, что прерываю…

— Что-то важное? — следователь повернул к нему голову. — Говори.

— Звонили из «Северградского еженедельника» — им на электронную почту прислали фотографии трупа Астафьева.

— Сейчас буду.

Следователь не стал дальше мучать ребят. Он их отпустил, предупредив, что им, возможно, придется еще раз прийти в полицию для дачи дополнительных показаний. Приключений на сегодня было предостаточно; ребята с радостью отправились домой.

Находясь в автобусе, Мари в надежде хоть немного отвлечься от переживаний открыла на телефоне старчан. Это оказалось ошибкой. На первой же странице висел популярный тред с названием: «Кто хочет поглядеть фотки дохлого Изгоя478? ЛОЛОЛОЛ». Скривив губы, Мари открыла тред.

Три фотографии знакомой ванной с трупом внутри. Из желудка к горлу приполз слизняк тошноты, потребовалось усилие воли, чтобы проглотить его. Взгляд бегло пробежался по постам. Посты были ожидаемо циничные.

>Получай, нормис!

>Ты предал наше братство!

>он так мило лежит в ванной

И все в таком духе. Мари показала свою находку ребятам. Реакция их была почти одинаковой: лица нахмурились, однако в глазах девушки вдобавок к этому блеснуло любопытство.

— Наверно, про эти фото говорил полицейский, — промолвила Катя, вглядываясь в экран телефона. — Моя теория подтверждается… Мари, скачай их, пожалуйста.

— Вам не хватило, да? — апатично спросил Ян. — Нет, чтобы переключиться на что-то более позитивное… К черту. Я даже не буду спрашивать, зачем тебе понадобились эти фотографии.

Мари вообще-то была с ним полностью солидарна. Она не хотела думать об Изгое, однако отголоски его смерти сами нашли ее. Не стоило заходить в интернет — и на старчан в особенности.

— На фотографиях убийца мог оставить зацепку, поэтому я хочу их получше рассмотреть, — сказала Катя.

— Рассматривать трупы — круто, — отозвался Ян. — Абсолютно нормальное занятие.

— Это сарказм?

— Куда ж серьезнее, Кать, — продолжал парень с каменным лицом. — Мне тоже нравится иногда гуро[3] поразглядывать. Напоминает, как хрупка людская жизнь. А еще можно тихонько порадоваться, что ты не на месте помершего бедняги.

— Полицейские же разглядывают…

— Потому что это их работа — трупы разглядывать. А ты делаешь это в свое свободное время.

Катя не придумала, что ответить, и на ее лице отразился дискомфорт. Ян решил добить ее окончательно.

— Я почти уверен, что ничего подозрительного на фотографиях ты не найдешь. Раз их слили в интернет ради привлечения внимания, то убийца — если он не дурак, а мне кажется, он не дурак, — наверняка тщательно все проверил, прежде чем пойти на такой шаг. Так глупо он себя не выдаст.

Ребята заметили, что другие пассажиры поглядывают на них.

— Думаешь, фотографии выложил убийца? — понизила голос Катя.

— А кто еще? — ответил Ян, последовав ее примеру.

— Его сообщник, например… Тот заказчик.

— А может, убийца и заказчик — один человек?

— Запросто. — Катя призадумалась. — Надо все-таки проверить фотографии. Мало ли, бывает, что преступники намеренно оставляют подсказки. Вдруг это наш случай? Мари, ты сохранила их?

Мари ойкнула.

— Что-то не так? — спросила Катя.

— Т-тред удалили.

— Как удалили? — возмущенно ахнула Катя. Она вперила взгляд в телефон Мари, но увидела лишь забавную картинку с маскотом-утконосом, говорящим, что «тред умер нафиг». — Почему?!

— Бдительные модеры на страже детского ментального здоровья, — ответил Ян.

— Погоди, дети? На этом… сайте? Что они там делают?

— Лучше спроси, что они не делают.

Так ничего не поняв, Катя с надеждой спросила Мари:

— Ты ведь успела сохранить фото?

Мари мотнула головой.

— Капец! — в сердцах воскликнула Катя, привлекши к себе еще несколько взглядов.

— Хватит с тебя на сегодня расследований. Сама Вселенная тебе говорит: «Заканчивай». Прислушайся к ней.

Катя недовольно зыркнула на друга. Ян едва заметно улыбнулся.

— Вскоре п-п-появится новый… тред, — вымолвила Мари. — Ажиотаж…

Будто переключатель сработал — лицо Кати моментально просияло.

— Правда? Тогда нужно быть бдительными!

— У тебя так хорошо получалось молчать. — Ян с укором посмотрел на Мари. А она просто хотела без задней мысли поделиться знанием. Было не так уж много полезных вещей, которые она знала.

Когда ребята вернулись домой, Катя сразу оккупировала компьютер. Ян вскоре попытался согнать ее со стула, но она закапризничала, как маленькая девчонка, и ему пришлось уступить. Узнав у Мари название сайта, Катя отыскала нужный тред, сохранила из него все фотографии и принялась рассматривать каждый пиксель. Мари, покорно сидевшая на диване, только диву давалась, как можно так упорно пялиться на мертвеца. Даже ей, повидавшей в интернете всякое безобразие, подобное было не под силу. А Катя будто… привыкла уже, хоть и морщилась еще слегка. Фанатичка. Ненормальная.

Спустя час, так ничего и не найдя, Катя раздраженно выдохнула и закрыла окно с фотографиями.

— Есть хочет кто? — громко спросила она.

— Нет аппетита! — крикнул Ян из другой комнаты.

— Тоже не особо хочу. А ты? — Катя обратила взгляд к Мари, и та легонько покачала головой. — Но приготовить на завтра что-то все равно надо. Решено! Будешь мне помогать.

— П-помогать? — переспросила Мари. Ее навыки готовки заканчивались на заваривании лапши кипятком. — Н-не умею…

— Не проблема.

«Плохая идея, — сомневалась Мари. — Очень плохая идея. С другой стороны, это будет не моя вина, если мы потом сляжем с жутким несварением. Нет, воистину странная девушка, эта Катя. Только что сосредоточенно рассматривала труп, а уже думает о еде. Переключилась как опытный патологоанатом».

То, что Катя умеет готовить — и умеет хорошо — стало видно сразу. Тем хуже чувствовала себя Мари, понимая, что своими руками, которые ничего не умеют и не понимают, где им положено быть, только тормозит процесс. Несмотря на это, Катя терпеливо и даже с какой-то родственной теплотой подсказывала, что и как делается, что и как режется, что и как жарится-варится. Словно собиралась сделать из Мари такого же умелого повара.

По итогу Мари ничего не испортила. Еда выглядела и пахла вкусно, аромат даже почти пробудил аппетит.

Следующую неделю ничего не происходило. Из полиции не звонили, убийца (к счастью) не приходил, обсуждения убийства Изгоя478 сделались вялыми и были лишь блеклой тенью баталий первых дней. Мертвый стример уже не был никому интересен. Интернет притих в ожидании продолжения.

Но продолжения все не было.

[1] Недавно зарегистрировавшийся пользователь

[2] пожертвование

[3] расчлененка

7. Тролли

Поезд ехал так аккуратно, что висящие поручни почти не покачивались. Мягким светом горели лампы на потолке. Воздух был абсолютно стерильным, не пахло ничем. Кроме Мари, державшейся руками за холодный вертикальный поручень у выхода, в вагоне других пассажиров не было.

Удивительно, подумала она, вдруг как бы очнувшись. В северградском метро не бывает пустых поездов! Всегда кто-то куда-то едет с раннего утра и до поздней ночи… Непорядок. Девушка приблизилась к двери, ведущей в соседний вагон, и через окошко увидела, что он тоже пуст. В смятении проверила дверь в противоположном конце — картина была та же.

Очень странно. Но есть и другие вагоны, наверняка остальные пассажиры там, просто так получилось… или она едет отдельно ото всех, потому что сама так захотела. Зашла в пустой вагон, да. Только вот Мари совсем не помнила, как зашла сюда. Она тут… буквально очнулась.

Заметив движение на границе зрения, девушка повернула голову. В просторном окне чернела глубокая ночь. Мимо проплывали сотни желтых огоньков, мелькали очертания угловатых исполинов, заслонявших звездное небо. Мари вдруг поняла, на что смотрит. Поезд неспешно катился сквозь бесчисленные ряды панельных домов, которые все как один наблюдали за ним усталыми желтыми глазами. Картина столько же ирреальная, сколько странно-умиротворяющая. Как такое возможно, Мари думать сейчас не хотела. Другой, более насущный, вопрос требовал внимания.

Межвагонные двери оказались не заперты, что позволило девушке без труда проскочить семь вагонов. Ни одна живая душа не встретилась по пути. Теперь Мари стояла перед дверью в кабину машиниста, колеблясь открывать ее. Наверняка и эта тоже не заперта, но… Кто-то должен управлять составом, с легкой дрожью думала она. Хотя бы машинист должен быть на месте!

Решившись, Мари открыла дверь и смело шагнула внутрь.

Несутся навстречу желтые огни в окне. Пустует, чуть покачиваясь из стороны в сторону, кресло. Горят бесхозные непонятные приборы и кнопки на пульте управления. Никого.

Она действительно совсем одна.

Конечно, оставалось еще пара-тройка непроверенных вагонов с другого конца состава, но Мари сомневалась, что найдет кого-то. Да и не хотелось уже проверять. Поначалу она даже немного испугалась — что едет одна, — но сейчас она была абсолютно спокойна и даже рада этому.

Мари вернулась в предыдущий вагон и плюхнулась на сидение. Сложила руки лодочкой на коленях, задумчиво глядела под ноги.

Как она тут оказалась и почему? Впрочем, так ли это важно? Кажется, она потихоньку начинала понимать…

Поезд едет неспешно и не похоже, что собирается останавливаться. Вряд ли он вообще когда-либо останавливался. Вряд ли когда-либо открывал двери и впускал других людей. Она его единственный пассажир. Всегда им была. Куда он следует, тоже не имеет значения. Он просто движется, движется уже не одно десятилетие — и она движется вместе с ним. Неизвестно, куда он приедет. Но однажды он довезет ее до конечной станции.

Одну.

Тишина. Аж слышно, как мерно бьется ее сердце. Поезд будто парит в невесомости, даже не слышно стука колес. Мари вспомнила, что у нее есть телефон и наушники. Последние оказались не нужны — прятаться все равно не от кого. Она достала телефон и включила тоскливую мелодию.

Она будто находилась в уютном сне. Это и был сон, наполовину осознанный сон… Жаль немного, что все закончится, когда она проснется. Ей всегда мечталось о чем-то таком. Верно, она уехала в Северград, в большой город, чтобы раствориться в нем. Если капнуть краски в маленькое блюдце с водой, она вся и окрасится, но капни в огромный чан — цвет не изменится.

Ей никто, никто не нужен. Хорошо одной. Вот бы так было всегда. Вот бы в мире не было никого. Только она. И город.

…Но ведь если подумать, она и город — это уже двое; город — человеческое творение. То есть ее одиночество будет неполноценным. Интересно, как бы выглядело настоящее одиночество? Если убрать город? Убрать все города? Останется мир без следов существования людей. Но даже так она все еще будет не одна. А если убрать и мир тоже? Убрать землю, убрать небо и звезды, убрать вообще все? И останется она в темной, холодной, обволакивающей как одеяло, пустоте.

Но даже так их все еще будет двое: она и пустота.

***

Проснувшись наутро, Мари услышала, как Ян шепчется с Катей в коридоре.

«Сколько твоя подруга думает жить с нами?» — спросил парень прямо. «В худшем случае мы задержимся у тебя до конца моего отпуска, — ответила Катя, немного стушевавшись. — Хочу быть уверенной на сто процентов, что опасность никому не угрожает. Прошу, подожди еще немного». — «Что за официоз? Расслабься». — «Мне неудобно, что мы злоупотребляем твоим гостеприимством». — «Сказал же, расслабься. Это был обычный вопрос, не претензия и не наезд».

Мари тоже хотелось скорейшей определенности. Обременять других претило ей до глубины души. И кроме того, она соскучилась по родным стенам. Крепость пустовала без своей королевы.

Миновала неделя с убийства Астафьева. Спокойная неделя. Спокойная в плане событий в городе. Для Мари же борьба была ежедневной, почти ежечасной, и только сон позволял ей забыться. Она не могла привыкнуть к новой обстановке — это было просто невозможно. Это как вытащить рыбу на берег и заставить ее дышать воздухом. Рыба-то спустя пару миллионов лет таки отрастит себе легкие, а вот у Мари столько времени в запасе не было.

За компьютером в зале теперь чаще можно было увидеть Катю, нежели Яна. Захват прошел как-то незаметно и почти бескровно. Листая то старчан, то новостные сайты, то что-нибудь еще, Катя неустанно выискивала зацепки. У этой девушки внутри будто был спрятан бездонный котелок мотивации, постоянно подпитывавший ее.

В один момент с интернетом возникли проблемы, перестали открываться сайты, и девушка начала ругаться. Мари, сидевшая на диване, знала один способ, который в теории мог решить проблему, но по обыкновению не решилась помочь. В конце концов на звуки ругани пришел Ян и быстро выявил причину неполадки.

— Преобразователь заглючил.

— Кто? — Катя непонимающе захлопала ресницами. — Преобразователь?

Ян показал пальцем на белую коробочку из пластика с мигающими огоньками, что лежала под монитором.

— Я про него, — бросив взгляд на зеленые огоньки, парень нажал что-то сзади коробочки. Катя выглядела по-прежнему озадаченной, и Ян, видя это, спросил: — Ты никогда не задумывалась, каким образом ты конектишься к интернету?

— Конек… чусь?

— Подключаешься.

— Ну-у… я на телефоне кнопку нажимаю. О чем тут задумываться? Работает и работает.

Ян то ли хмыкнул, то ли фыркнул.

— Про лей-линии слыхала?

Катя нахмурила брови, копаясь в воспоминаниях.

— Я знаю, что этот термин как-то связан с интернетом, — изрекла она со всей серьезностью.

— Пора просвещаться, Кать. Я с радостью тебе с этим помогу.

— Но я ничего не пойму! — попыталась возразить девушка, на что Ян опустил руки на ее плечи, тем самым как бы отрезая путь к отступлению. Теперь никуда она с этого стула не денется.

— Преобразователь все равно пока перезагружается.

Глаза Яна загорелись недобрым светом. Он днями слушал ее россказни про мертвых нетсталкеров и Черность, теперь пусть и она послушает про то, что интересно ему. Это было долгожданное возмездие.

Сама Мари примерно представляла, как все работает. Пришлось однажды чуть-чуть разобраться, ибо звать домой мастера она испугалась, да и денег все равно не было, чтобы заплатить. Сидя в телефоне, она усердно делала вид, что не слышит разговора.

— В общем, смотри, — рассказывал Ян. — Есть лей-линии, которые покрывают весь мир, как паутина. Они повсюду, даже здесь, в зале, есть малюсенькие паутинки, но ты их не увидишь невооруженным глазом. По своей сути они похожи на электрические провода, только создал их не человек, а природа, и переносят они не электричество, а свет.

— …Вроде бы понятно, — сказала Катя, смирно сидя на стуле, как прилежная ученица. Руки Яна больше не лежали на ее плечах.

— Эта штука, — парень показал на преобразователь, — преобразовывает компьютерную информацию в световой сигнал и затем отправляет его в путешествие по ближайшей лей-линии к месту назначения. В месте назначения такой же преобразователь проделывает обратный процесс и компьютер получает данные.

— Получается, лей-линия — это как ветка метро?

— Можно сказать и так. Ты зашла в вагон, прокатилась и вышла на нужной тебе станции.

— А если ехать мне далеко, и нужно пересесть на другую ветку, например? Могу я так сделать?

— Можешь. В самом начале пути пакет с данными помечается определенным образом, а различные передатчики по пути следят за тем, чтобы пакет дошел туда, куда надо.

— Передатчики?

— Угу. Большие и маленькие. Маленькие действуют в пределах города. Большие объединяют города и целые страны.

— Другими словами, они как рамка перед входом в метро? Рядом еще строгий охранник с металлоискателем всегда стоит. Если ему или рамке что-то не понравится, то тебя разворачивают, так?

— Разворачивают и направляют по правильному пути.

— М-м… — протянула Катя. — А как световой сигнал долетает от преобразователя до лей-линии? По воздуху?

— В каком-то смысле. Светодиод испускает свет и восприимчивые к нему лей-линии воспринимают сигнал.

— Светодиод? — сдвинула брови Катя. — Это вот эти огоньки на преобразователе?

— Угу.

— Получается, люди нашли применение маршрутам, которые проложила природа. А люди могут сами создавать маршруты, которые будут удобны для них?

— Еще не научились. Лей-линии сами иногда меняются: одни исчезают, другие появляются. Чаще всего это происходит с небольшими линиями. А вот крупные длинные линии — их еще магистралями иногда называют, — они постоянны, и еще не было замечено, чтобы они менялись.

— О, сайт загрузился. Спасибо!

— Пожалуйста.

На самом деле загрузился сайт уже как с минуту, просто Катя этого не замечала, поглощенная лекцией Яна.

Парень ушел на кухню, где сел за стол и продолжил чтение толстенной книги. Девушка ковырялась в интернете еще какое-то время, а затем со словами: «Нужен перерыв», подскочила, тоже переместилась на кухню и заглянула во внутренности холодильника. Увиденное ей не понравилось.

— У нас продукты заканчиваются, — сказала она, полуобернувшись к Яну. — Сходите в магазин?

Как же. Пришлось идти.

Магазин находился рядом с домом через дорогу — это был небольшой супермаркет. Держа в одной руке корзину, а в другой телефон со списком продуктов, Ян кружил в миниатюрном лабиринте из полок и витрин. Мари безмолвно следовала за ним, время от времени складывая в корзину то, что передавал парень.

В какой-то момент ее взгляд зацепился за витрину с красивыми пирожными и тортами. О, она любила сладости, но редко когда могла себе их позволить со своим скромным и непостоянным доходом. Тем более что съешь что-нибудь сладкое — вкусно, да, — но вскоре опять есть хочется. Куда выгоднее и логичнее закупиться той же «Мияши» — и голода после почти не чувствуешь. А на сладкое можно и через стекло посмотреть. Или на картинки в интернете на худой конец.

Мари поняла, что замешкалась. Яна рядом уже не было, запропастился куда-то. Она осмотрелась по сторонам. Ага! Не он ли сейчас завернул за угол полки с выпечкой? Она поспешила к этой полке… и неожиданно воткнулась во что-то крупное, невольно попятившись.

«Чем-то крупным» оказался мужчина лет сорока. Он возвышался как столб и как столб не издал ни единого звука, когда они с Мари столкнулись. Бледное лицо, усталый, даже апатичный, взгляд, худое телосложение — и яркое поло с пальмами с бежевыми шортами будто в противовес.

— Простите, — произнес мужчина, — я вас не заметил.

Мари легонько кивнула ему, мол, не в обиде, и отступила еще на один шаг, освобождая путь.

— Вы не подскажете, где находится молоко? — В правой руке мужчина держал пустую корзину. Костяшки выпирали как акульи зубы, грозясь разорвать обтягивающую их кожу.

— Я… я н-не знаю.

Ноги Мари стали одним целым с полом. Внешность у мужчины, несомненно, была суровая, даже устрашающая, но его взгляд, его спокойный негромкий голос выдавал в нем человека, который отработал долгую и изнурительную смену, и теперь просто хочет поскорее вернуться домой к семье.

Он огляделся по сторонам, видимо, в поисках витрины с молоком. Слух Мари уловил торопливый говор диктора — около касс неподалеку на стене висел телевизор, крутивший новости. Она опять пересеклась взглядом с мужчиной — он тоже обратил внимание на телевизор.

— Слышали недавнюю новость? — поинтересовался он. — Как убили парня, который записывал видео в интернете?

Он про Изгоя? Наверняка про Изгоя, про кого ж еще? Мари занервничала. С чего он вдруг спросил? Ну да, громкая новость была, теперь, наверно, знают даже те, кто интернетом никогда не пользовался…

— Говорят, он был довольно известен, — болтал мужчина. — Вы слышали про него до появления в новостях?

Что за странное любопытство? Мари соврала, покачав головой.

— И я не знал.

Мари коротко кивнула, лишь бы мужчина поскорее отстал. Но он не отстал.

— Я недавно читал, что Северградский Экономический Центр собираются закрыть для простых смертных. Будто раньше простому люду было легко туда попасть, а теперь и вовсе хотят отгородиться от нас, простых смертных. Представляете? С другой стороны, что нам там делать, правильно? У хороших людей в том небоскребе дел нет. А вы там не бывали, кстати?

На базарную бабку он похож не был, но на уши присел знатно. Как же теперь вырваться из плена, чтобы не рассердить его? Мари казалось, что, если рассердить его, он сделает что-то нехорошее… или сделает ей больно. Это иррациональное предчувствие следовало из его высокого роста — в сравнении с ним она чувствовала себя букашкой.

Мужчина, так и не дождавшись ее ответа, резко сменил тему:

— Интернет — интересная штука. Пишут все, кому не лень, и никак эти слова на подлинность не проверишь. Нынче стало трудно отличить правду от лжи. У лжи удивительное свойство: когда ее повторяет большое количество людей, она неожиданно становится правдой!

Мужчина, несомненно, транслировал чужие мысли, подсмотренные где-то. Мари тоже где-то видела эту фразочку.

— Позвольте задам еще один вопрос, — мужчина прочистил горло, чуть-чуть наклонился и понизил голос: — А вы, случаем, не ищете Черность?

Мари перестала дышать. Сердце с усилием застучало в висках, подушечки пальцев стали липкими. Казалось, что мужчина сейчас набросится как тигр и за мгновение растерзает ее тело в клочья. Он настырно взирал на нее, точно хотел, чтобы его слова обязательно отпечатались в ее подкорке.

— …Ч-что?

— Да все как с ума посходили с этой Черностью! — пожаловался мужчина. — Это какой-то новый тренд среди молодежи? Что вообще за слово такое? Как серость, только чернее? Боюсь, я безнадежно отстал от нынешних течений, но мне тоже интересно. Вы знаете, что это такое? Можете мне объяснить, пожалуйста?

Глаза без блеска, словно мертвые, не моргая смотрели на девушку.

— Мари! — вдруг послышался голос Яна.

Еще никогда она не была так рада слышать его голос. Она моментально повернула голову; парень стоял в нескольких метрах от нее с полной корзиной, подняв свободную руку.

— Ты идешь? — поманил он жестом.

— Извините, — быстро ретировался мужчина.

Мари подбежала к Яну. От жути дрожали руки. Она старалась не показывать своего состояния, пока парень расплачивался на кассе.

Вскоре они вернулись домой. Пока их не было, Катя успела немного прибраться в квартире. На вопрос Яна, почему она отправила Мари с ним, если замышляла уборку, девушка ответила, что ничего не замышляла, это получилось спонтанно, и вообще она всего-навсего протерла пыль.

Девушки вернулись к своим занятиям: Катя продолжила копаться в интернете, Мари — сидеть на диване и пялиться в телефон, стараясь выглядеть естественно. Лучше бы, конечно, она пошла в «свою» комнату, но ей все еще было жутко от того типа в магазине, поэтому она решила побыть со всеми. Ян тоже вскоре присоединился к ним, закончив сортировать покупки по полкам холодильника, и уселся посередине дивана, вытянув ноги.

— Абзац полный, — сердито пробормотала Катя. — След оборвался, ничего не ищется. И от полиции ничего не слыхать.

— А что ты хочешь услышать от полиции? — спросил Ян.

— Да хоть что-нибудь. Но нас не вызывают…

— Нашла из-за чего расстраиваться.

— Новыми деталями в расследовании не делятся…

— С чего бы им с тобой делиться?

— Не со мной, так с журналистами хотя бы.

— Журналюги ищут сенсацию в другом месте. На Изгоя всем плевать.

Катя сокрушенно вздохнула и подперла щеку рукой.

— Ян, а ты сможешь запеленговать заказчика Изгоя через его профиль в С3ти?

Парень прыснул со смеху.

— Что? — непонимающе посмотрела Катя.

— «Запеленговать»… — с трудом произнес он, схватившись за живот, и беззвучно засмеялся.

— Да что я такого сказала?

Хотя Мари понимала причину его веселья, смешно ей не было. Она лишь пожала плечами, когда Катя взглянула на нее с вопросом.

— Никто не говорит «запеленговать», — объяснил Ян, успокоившись. — Может, ты хотела сказать «пинговать»? Но это вообще не то.

— Ну извини, не разбираюсь я в терминах! — с раздраженным лицом Катя спрятала локон за ухо. — Так ты можешь это сделать?

— У тебя есть ссылка на профиль Изгоя? Или хотя бы ник[1], чтобы я сам нашел его профиль?

Со звонким стуком Катя уткнулась лбом в стол.

— Не убейся, — сказал Ян.

— Ну почему я не додумалась тогда сфотографировать его профиль? — с досадой пробурчала она.

Ян размышлял, зафиксировав взгляд на потолке.

— Кстати, Кать, а ведь убийца мог видеть фото, которое ты отправила Изгою.

— Ну… да, — выпрямилась Катя. — Но он же не видел моего лица.

— Зато видел все остальное.

— Ладно, увидел шею, увидел плечи, — скептически говорила девушка, — увидел одежду…

— Да черт с тобой и твоей одеждой, — выпалил Ян. — Задний фон на фото ты не замазала. Не замазала же? Вот. Ты спалила убийце обстановку этого зала.

— Все равно не вижу проблемы, — насупилась Катя. — В городе много таких же квартир, как эта. И много девушек, как я…

Мари почувствовала внутренний импульс, побудивший ее губы зашевелиться. Это была тема, которую она знала хорошо. Нет, не просто хорошо — прекрасно. Это, видимо, и придало ей уверенности.

— Т-ты не представляешь… на что с-с-способны люди… у которых… м-много свободного в-времени, — промолвила она.

— Мари права, — сказал Ян. — И убийца вполне может оказаться одним из таких.

— Мне кажется, вы преувеличиваете, — все еще сомневалась Катя. — Но я вас поняла. Буду в следующий раз поосторожнее.

— Рад слышать, — удовлетворенно ответил Ян.

Катя сделалась молчаливой. Ее сознание уплыло в море мыслей, но ненадолго. Вскоре она вернулась с новой блистательной идеей.

— Я тут подумала… вернее, развила твою мысль, Ян, — говорила она неспешно, как бы достраивая свою догадку по ходу. — Мне кажется, мы наткнулись на переписку Астафьева с заказчиком неспроста. Если убийца лазал в его компьютере, то он мог специально оставить вкладку в браузере открытой.

— Зачем?

— Не знаю… Убийца мог стереть все улики, но он, наоборот, оставил их на самом видном месте. Как подсказку. Вдруг он хочет, чтобы его поймали? Так играется? Или сделал это ради привлечения внимания? Трудно сказать, что у него на уме…

— К слову, о чудаках… Мари, что за крендель болтал с тобой в магазине? Чего ему надо было?

Мари, услышав свое имя, вздрогнула. Она помялась, но ответила:

— Он п-пристал… с расспросами.

— Ага, и смылся, как только я тебя окликнул. В следующий раз не отходи далеко, — серьезно сказал парень.

— С-спасибо, — выговорила Мари. У нее наконец-то появилась возможность поблагодарить его за спасение. — Он сначала п-показался нормальным… но потом на н-него что-то нашло. — Она вкратце, с постоянными паузами и запинками пересказала их с мужчиной односторонний диалог.

— Черность… — задумчиво протянула Катя, услышав знакомое слово.

— Он тебя троллил, — сказал Ян. — Нес всякую чушь и следил за твоей реакцией. Идиот. Взрослый лоб, а такой фигней занимается. Увидел подходящую цель, гад…

Слова Яна успокоили: тип из магазина теперь выглядел в большей степени придурком, нежели жутким.

Последующие часы ребята в тишине занимались каждый своим делом. День за окном начинал медленно склоняться к вечеру, когда воздух, словно выстрел, пронзил торжествующий Катин голос:

— Нашла!

Не собираясь никому ничего объяснять, девушка подскочила со стула и стала одеваться. На мониторе было видно тред с длинным и многословным обсуждением. Ян поднялся с дивана, ненадолго задержал взгляд на мониторе, а затем повернулся к Кате и спросил:

— Ты куда?

— Новая зацепка, — суетливо ответила Катя. Она натягивала джинсы, прыгая на одной ноге.

— Какая еще зацепка?

Катя проигнорировала вопрос. Взгляд Яна помрачнел.

— Ты опять ставишь меня перед фактом, — холодно сказал он.

— Ян, я не прошу тебя идти со мной.

— Не просишь. Конечно. Да ты не оставляешь другого выбора! Тебя нельзя одну отпускать! Опять во что-нибудь вляпаешься.

— Вляпаюсь. И буду выбираться самостоятельно, — серьезно ответила она, наконец натянув джинсы на бедра. — Я не хочу с тобой ругаться.

Парень коснулся пальцами переносицы, прикрыв глаза, и произнес со вздохом:

— Тяжело с тобой. Как ударит одна жидкость в голову…

Мари попыталась понять, про что тред, найденный Катей. Текста было много. Пробежать глазами и уловить общую суть не выйдет, нужно вчитываться. Пока она пыталась разобраться, Ян с Катей, не переставая спорить, быстро оделись и вышли из квартиры. Очнулась она только тогда, когда защелкал запираемый замок.

И изумилась. Ее никуда не потащили? Ее оставили в покое? Какое счастье!

***

— Ну и? — прервал Ян молчание. — Теперь ты можешь объяснить?

Они ехали на такси вот уже пять минут, и все это время — Катя видела боковым зрением, — сидевший сбоку Ян нетерпеливо стучал пальцами по коленке. Она бросила взгляд на водителя, неуверенная, стоит ли говорить при нем, но через мгновение все-таки решилась. Ян и так уже заждался ответов.

— Ты меня будешь ругать, — предупредила она.

— Многообещающее начало, — отозвался Ян.

— В общем… я нашла человека, который знает Прометея лично. Мы едем к нему.

Пальцы Яна резко перестали стучать, он почти незаметно поджал губы:

— Это он так сказал? Что знаком с ним?

— Да.

— Ты уверена, что он не врет?

— Н-нет.

— Где ты его нашла?

— На сайте, который показала Мари. Стар… как-то там.

— …Боже.

Ян сжал губы почти добела. Было видно, как он изо всех сил пытается сдержаться. Не сдержался.

— У меня нет слов! Ты поверила рандому[2] из интернета! Как можно быть такой наивной? А если я сейчас скажу, что Прометей на самом деле мой давний друг по переписке, ты мне тоже поверишь?

— Не поверю, — ответила Катя, поникнув под его напором. — И этому непонятному товарищу я тоже не поверила! Но все же… мне нужно узнать наверняка. Вдруг он не соврал? Возможно ведь такое? Я должна хвататься за любую зацепку! — Она сокрушенно вздохнула. — Поэтому я хотела пойти одна. Знала, что ты так отреагируешь…

— А как еще я должен отреагировать? Удачи пожелать и помахать тебе вслед платочком? На улице темнеет, а ты опять себе приключение придумала!

Негодование кольнуло Катин живот. Разумом она понимала, что Ян, хоть и сердится, просто волнуется за нее, но эмоции редко когда слушаются разума. Так и сейчас — они завладели ее языком.

— В чем проблема? — выплюнула она. — И помахал бы! «На улице темнеет»? Пфф. Ты говоришь прямо как моя мама! А попроще относиться не пробовал? Тебя послушать, так кругом таится смертельная опасность, которая так и ждет момента, когда я пройду мимо, чтобы меня убить.

Катя недовольно скрестила руки на груди. У таксиста было отстраненное лицо, он смотрел на дорогу и рулил — делал свою работу, не обращая ни на что другое внимания.

— Не надо искажать мои слова, это ты каждый раз лезешь туда, где опасно! — выпалил Ян. — Ты будто не можешь жить без этого ощущения, как, не знаю, сорвиголова какая-то.

— Неправда.

— Правда.

— Не было никакой опасности, когда я пошла к детективу. И когда мы пошли к Астафьеву, тоже ничего не предвещало беды. Я не могла знать, что все так… обернется!

— Но теперь-то ты видишь? — парень пронзил ее взглядом, можно сказать, даже пригвоздил. — Видишь, что все, что связано с Прометеем — связано со смертью? И все равно ты опять хочешь испытать судьбу! Вот какова вероятность, что все опять не покатится к чертям?

Кате нечем было возразить. Глупо отрицать очевидное: ее поиски действительно стали опасны. Остановится ли она из-за этого? Ни за что. Нельзя останавливаться. Проблема в другом: она не хотела подвергать опасности друзей и близких. «И если Мари только рада оставаться дома, — думала Катя, глядя на проплывающие мимо каменные фасады в окне, — то Ян в любой ситуации потащится за мной. Будет ругаться, будет плеваться, ворчать и называть меня дурой, но все равно потащится…»

— Бесполезно тебе объяснять, — фыркнул Ян. Катя заметила в отражении стекла, что он теперь смотрит в свое окно.

Катя невольно усмехнулась.

— Что смешного? — буркнул Ян.

— Еще недавно это ты мне доказывал, что я выдумщица и никакой опасности не существует. А теперь все наоборот.

Помолчали.

— Извините, — сказала Катя водителю.

— Не стоит. Почти приехали, — сухо ответил тот.

Катя достала телефон и написала сообщение новому знакомому из интернета.

>Подъезжаю.

>балдеж

>Где встретимся?

>погодь немного

Машина остановилась у четырехэтажного дома с аркой. Дом выглядел старинным, на вершине скатной крыши находился изящный флюгер в виде птицы. Оплатив поездку, ребята вылезли на улицу. Катя еще раз проверила телефон, новый знакомый пока не ответил.

— Куда идем? — неохотно спросил Ян, проведя рукой по волосам.

Ответить «не знаю» Катя не могла — сожрут живьем, — а потому сказала неопределенно:

— …Туда, — и пошагала вперед.

Пройдя через арку, ребята оказались в небольшом дворе, окруженном жилыми домами. Были сумерки; застыли качели и карусели, опустела песочница — дети разбежались по домам, и на площадке висела густая тишина; только шептались лиловые листья берез, приглаживаемые чуть прохладным пряным ветерком, да едва слышно гудели уличные фонари.

Катя снова проверила телефон.

>Ты где?

>ща

Она ждала ответа две минуты, успев сделать круг по двору. Ян в молчании шагал следом немного позади. Девушке с каждой секундой становилось все неудобнее перед другом.

>Я уже здесь,

во дворе. Жду тебя

>ок

— Сейчас, — бросила Катя Яну через плечо. — Он что-то тормозит.

Они остановились и прождали еще с минуту. Телефон, что девушка не выпускала из рук, коротко провибрировал. Сообщение оказалось не от того, от кого она ожидала. Это была Мари.

>Быстро уходите оттуда!

У Кати засосало под ложечкой.

>???

>Вы поехали к тому

парню, который сказал,

что знаком с Прометеем?

Как Мари узнала? В следующий момент Катя поняла, что, скорее всего, оставила обсуждение на желтом сайте открытым. Тогда неудивительно.

>К нему. А что?

>Он создал новый тред.

>«Троллим тупых

нормисов» называется.

>Хочет скинуть в него

фото ваших лиц всем

на потеху.

Холодный душ внезапного осознания окатил Катю. Она не проверяла желтый сайт после того, как вышла из дома — отвлеклась на другое. Бр-р-р — снова задрожал телефон в руке.

>Он запостил первое

фото. Видно один

силуэт издалека.

Это ты?

>Откуда видно? Опиши!

>Нет, лучше скинь

ссылку на обсуждение!

>Сейчас. И не

«обсуждение», а

«тред». Так правильно.

>Какая разница!

Катя спешно пошагала к ближайшему дому — соседнему тому, что с аркой.

— Что случилось? — послышался голос Яна из-за спины.

— Я облажалась, — ответила Катя и передала ему телефон. — Смотри, что Мари пишет.

Ян пробежал глазами по переписке и вернул телефон, не сказав ни слова. Слова здесь были излишни.

Они покинули двор и остановились у торца дома. Катя открыла ссылку, присланную Мари, и увидела фотографию себя со спины — небольшую темную фигуру во дворе. Яну повезло больше — его полностью скрыли ветка березы и темнота. Автор «треда» сокрушался, что профукал хороший кадр, где «было видно лицо бабы». Судя по ракурсу, фотографировали из дома с аркой.

— Это не похоже на первый этаж, — заметил Ян, всматриваясь в фотографию. — И не второй тоже, скорее всего.

Бр-р — призывно дрожит телефон. Опять Мари? Нет, этот наглец из интернета! «Ты куда пропала», пишет. Катя пока не спешила отвечать. Она лихорадочно обдумывала, как выкрутиться из ситуации, но на ум ничего не шло. Тогда она с надеждой посмотрела на Яна.

— Что будем делать?

— Теперь ты спрашиваешь моего совета… — вздохнул он и развел руками. — Уйдем. Незачем кормить тролля.

— Уйти? — захлопала ресницами Катя, а затем помотала головой. — Нет, уйти не могу. Он наделал фотографий… и теперь хочет сделать из нас посмешище! Я ему устрою сейчас!

У Яна от отчаяния опустились руки.

— На том фото, что я видел, ничего особо не видно…

— Вдруг он еще не все выложил?

Ян не нашел, чем возразить.

— И как же ты собираешься ему «устроить»? Он сейчас сидит в своей квартире и черта с два оттуда вылезет.

— Будем выкуривать.

— Ка-ак?

— Не знаю еще!

Тролль снова написал. «Ау, ты где». Катя написала ему, что пошла в кусты. Он посмеялся: «Чего стесняться, делай дело прямо во дворе! В темноте все равно никто не увидит». Отвратительно! Но он, похоже, не заметил, что она не одна. Это хорошо. В голове стал постепенно вырисовываться план.

— Пусть Мари пустит дезинфу в тред, — предложил Ян. — Она ведь следит за тредом?

— Угу, — коротко кивнула Катя.

Бр-р. Мари написала.

>На фото не видно блеска

стекла и отражений.

Окно приоткрыто, похоже.

По крайней мере, было,

когда вас фоткали.

>Спасибо, Мари.

>Не меня благодари.

Тут другие аноны

решили сдеанонить

вашего. Ради лулзов[3].

— Так поможем им, — решительно сказала Катя.

— Придумала что-то?

— Я вернусь во двор. Стану наживкой. Нужно заставить паршивца выйти на улицу. С этим поможет Мари — будет подначивать тролля в интернете. Я ему в С3ти тоже наплету чуши.

— А мне что делать?

— А ты следи за тем, чтобы он не улизнул, когда покажется снаружи. И не выдай себя раньше времени, похоже, он не знает, что ты со мной.

— Понял.

Катя повторила план Мари, попросила ее держать в курсе происходящего на виртуальной стороне, а затем выглянула из-за угла дома, выискивая глазами вдалеке открытое окно. Где-то рядом с ним еще должна находиться береза… Вот оно, кажись. В том доме, прямо над аркой! Катя сверилась с фотографией. Ракурс похож, и береза поблизости есть! Оно.

Девушка вернулась во двор, встав спиной к дому с аркой.

>Я снова здесь.

Когда выйдешь?

Ты как женщина

— полгода

собираешься.

Катя сильно сомневалась, что он клюнет на это, но попытаться все-таки стоило.

>можешь подойти

поближе

>Зачем?

>хочу убедиться

что это ты

Разбежался. Она помахала ему рукой, не оборачиваясь.

>Я только что

помахала тебе.

Убедился?

>да

>Жду тебя.

>повернись плс

>А это зачем?

>потом расскажу

Не стоило спрашивать, зачем, — он не должен ничего заподозрить. Катя изобразила замешательство, чуть-чуть повертела головой, как бы осматриваясь, и написала троллю.

>Я вроде бы и

так стою к нему

лицом

>не тупи

>не видишь его что ли

позади тебя

>просто иди на детскую площадку

Кате это начинало надоедать. Она решила надавить.

>Мы договорились

о встрече. Я и так

стою уже долбанных

двадцать минут.

Сколько еще тебя

ждать? Я сейчас

уйду.

Ее сообщение отобразилось как прочитанное, однако тролль ничего не ответил. Через полминуты написала Мари: она и еще тройка случайных интернет-союзников подначивали тролля выйти во двор и сделать фотографии поближе, а иначе он «не мужик, который испугался реальной девки».

Катя решила подыграть. Накинув на голову капюшон куртки, она вышла на середину детской площадки, остановившись рядом с песочницей. Реакция тролля не заставила себя ждать.

>вижу тебя

зачем одела капюшон

>Холодно вообще-то.

Ночь на улице.

А что?

>да ничего

>Ну и?

>чо

>Когда мы с тобой

обсудим Прометея?

>знаешь

>?

>вообще-то я выходить

не собираюсь

зачем это мне

>хочешь услышать про

своего прметея —

подойди к арке

подними голову и

покажи свое личико

Он нанес удар. Катя поняла, что дальше строить из себя дурочку бессмысленно. Настало время блефовать.

>Ты, наверно,

считаешь себя

чертовски умным.

>типа я и есть

>Думал, сольешь мое

фото и выставишь

меня посмешищем.

Этого не произойдет.

>можешь забыть про

прометея

>Ты в курсе, что тебя

самого уже давно

сфотографировали?

Чувак из дома напротив

сделал это, когда ты

открыл свое окно.

Хорошо смотришься.

>врешь

я не открывал

>Кого ты пытаешься

обмануть?

На самом деле Катя сама не была до конца уверена в том, что говорит, но продолжала блефовать.

Мари написала: «Он живет в 21 квартире. Анон говорит, что у запощенной фотографии не были стерты метаданные, и еще он нашел в С3ти его родственников. Не очень поняла часть про метаданные. Может, Ян знает? В любом случае, легион продолжает искать». Что еще за «легион»? Хотя неважно. Катя заметила, как блеснуло окно, когда тролль закрыл его и следом погасил свет в комнате. Двадцать первая квартира… Над дверью каждого подъезда белой краской были нарисованы цифры. Нужный диапазон 13-24 принадлежал второму подъезду.

Катя продолжила давить на тролля.

>Все еще не веришь

мне? Каково это:

понять, что нашлась

рыба покрупней?

>иди к черту

>Какая ирония. Скоро

все увидят фото твоего

«личика». Мне нужно

лишь нажать кнопку

«Отправить».

>ты врешь

>Ты сайт когда проверял

в последний раз?

Все уже знают, где ты

живешь. 3 этаж, окно

над аркой, 2 подъезд,

21 квартира. Дай легиону

немного времени,

и скоро все твои

родственники узнают,

чем ты занимаешься.

О, надо еще заявление

в полицию написать!

>мразота

>Обижаешь. Я сама

доброта! Потому

предлагаю обмен:

я получаю информацию,

а ты не становишься

всеобщим посмешищем

в интернете. Как тебе?

Очевидно, что он ничего не знал про Прометея. Но это не имело уже значения. Он должен усвоить урок.

Тролль не спешил с ответом. Терпение Кати иссякло быстро, и она поторопила его.

>Часы тикают. Засунув

голову в землю, ты

не избавишься от

проблемы. Это тебе

не интернет.

>ХОРОШО

я выйду на крыльцо

подходи туда

Спустя минуту железная дверь второго подъезда открылась, и на крыльцо действительно кто-то вышел. Катя не спешила подходить. Вдруг это не тот, кто нужен, а другой житель, по совпадению вышедший именно сейчас? Телефон завибрировал.

>я вышел

>Махни рукой.

Толстый силуэт на крыльце выполнил указание. Катя ослабила защиту и приблизилась к нему.

В желтой подсветке фонаря стоял бородатый парень в спортивном костюме и тапочках. Он держал руки в карманах штанов и переминался с ноги на ногу.

Рядом послышались шаги, из темноты показался Ян. Он бросил на Катю вопросительный взгляд, и она легонько кивнула. Он холодно посмотрел на тролля, и тот напрягся всем телом, как натянутая пружина, глаза его старательно выискивали что-то под ногами.

— Ну и зачем? — спросила она тролля.

— Ты и так уже поняла, — поглядел тот исподлобья. — Че спрашиваешь?

— Просто ответь на вопрос, — терпеливо сказала Катя.

— Потому что нормисы должны страдать, вот зачем, — огрызнулся тролль. Хоть он и дрожал немного, это не мешало его глазам источать ненависть. Он глядел на Катю как на ничтожество.

— «Нормисы» обвели тебя вокруг пальца.

— Это не ваша заслуга. Это всё мои непутевые братья. Позорники, бросились помогать бабе! Вся их ненависть — пустой звук. Стоит одной появиться на горизонте… Предатели, — сплюнул он.

Катя достала телефон. Вспышка — и она сфотографировала тролля.

— Тебе недостаточно одной фотографии? — проговорил он с кислым лицом.

— На этой тебя видно гораздо лучше.

Во взгляде тролля мелькнуло осознание, лицо исказилось от гнева:

— Ты все придумала! У тебя не было моей фотографии!

— А теперь есть, — удовлетворенно сказала Катя.

— Чертова баба… от вас одни проблемы…

Понимая, что из тролля бесполезно выпытывать то, чего он все равно не знает, девушка сказала:

— Если извинишься, я удалю фото.

— «Извиниться»? Ха! Перед тобой?

— Не выделывайся, — холодно сказал Ян.

— Т-тебя вообще не спрашивали! Б-бабья собачка, — выпалил тролль, трясясь не то от злобы, не то от волнения.

Ян не повел бровью.

— Пока я не увижу раскаяние, фото не удалю, — твердо сказала Катя.

Было видно, как тролль сжал кулаки в карманах. Он скрипнул зубами и поглядел на нее исподлобья.

— Извини, — выдавил он из себя. О, это была настоящая пытка для него.

— Не верю.

— Тупая баба, — прошипел он.

— Слово «извини» звучит не так.

— Нравится унижать людей, да?

— Не ты ли это первый затеял? Слушай, мы можем торчать тут всю ночь. От тебя требуется всего ничего.

— Да что ты понимаешь…

Он замолчал. Засопел. Затем его лицо как-то резко переменилось, на смену гневу пришла апатия, его плечи опустились, словно внутри него сдулся шар, и он сгорбился.

— Плевать мне. Делайте с фотографией, что хотите, — проговорил он упавшим голосом. — Выкладывайте, куда хотите. Будто моя жизнь от этого станет хуже… Хуже и так некуда.

На крыльце повисла тишина. Даже березы — и те перестали шептаться, будто затаив дыхание.

Катя достала телефон, подошла поближе к троллю и показала ему, как удаляет фотографию. На его физиономии застыло глупое выражение. Он не мог поверить, что это произошло взаправду.

— Почему? — спросил он.

— Ты извинился. Конфликт исчерпан.

Его глаза были по-прежнему круглы от изумления. Он будто узрел чудо, и это бесповоротно перевернуло что-то в его сознании.

— Но я ведь запостил твое фото на звездаче!

— Меня на нем все равно едва видно.

— А как же… Прометей?

— Можно подумать, ты что-то знаешь.

— …Вообще-то, знаю. Немного.

Катя впала в ступор на мгновение, а затем оживилась:

— Что ты знаешь?

Он помолчал, поднял глаза, но тут же снова опустил.

— Точнее, я знаю одного человека, который интересовался Прометеем. Он вроде бы что-то разнюхал про одну из жертв. Ну, которая, кажется, из другой страны была. Дать контакт?

— Буду очень благодарна, — воспрянула духом Катя.

Он достал из кармана штанов телефон и стал тыкать по треснувшему экрану полными пальцами. Бр-р — дал знать о себе Катин телефон.

— Скинул. Я предупредил его, что ты напишешь ему. Ну или он сам тебе напишет, но позже. В общем, я ему скинул твой профиль тоже. — Тролль продемонстрировал экран.

— Спасибо.

— Я наговорил… — тролль неловко потер голову.

— Забудь, — сказал Ян. — Мы получили свое, ты получил свое.

— Тоже верно…

Они разошлись. Когда дом с аркой остался позади, Ян сказал Кате:

— Ты поспешила с удалением компромата. У меня нет доверия к этому… человеку.

Катя быстро написала Мари «не волнуйся, все устаканилось» и убрала телефон в карман.

— Ты видел его лицо? Он не станет больше делать глупостей.

— Надеюсь.

— И мы не шантажисты.

— Пожалуй.

Ребята доехали до дома на такси. Когда они вылезли из машины, Ян сказал: «Давай поговорим?» Просьба прозвучала настойчиво. «Давай», — не стала убегать Катя. «Поговорим там, где потише», — добавил он.

Они сели на скамейке во дворе их дома.

— Насчет нашего разговора в такси… — начал Ян.

— Я думала, каждый остался при своем мнении, — спокойно ответила Катя.

Облака в небе образовали маленькое окошко, и любопытная луна поглядывала во двор, серебря его своим светом.

— Помнишь, как мы познакомились?

— Конечно помню.

— Нам было по шесть лет… И ты проходила мимо детского дома, где жил я со своими… братьями и сестрами по несчастью. Ты заговорила со мной. Прямо так, через забор. О чем же мы с тобой говорили?

— Не помню, хоть убей, — задумчиво потерла Катя руки. — Как и не помню, почему решила заговорить с тобой. Мы с мамой же иногда гуляли неподалеку от детского дома. Может, ты мне чем-то приглянулся?

— Это не особо важно, — улыбнулся Ян. — Важно то, что тогда мы подружились. И мы по-прежнему дружны спустя столько лет.

— И еще много лет впереди. Тьфу-тьфу-тьфу, — постучала Катя костяшками по скамейке.

— В детском доме у меня тоже были друзья. Я проводил с ними больше времени, но они все равно были не такими друзьями, как ты. Теперь они просто растворились в прошлом. Ни с кем из них я не поддерживаю связь. В общем, я хочу сказать… ты моя семья, Кать. Мне больше не на кого положиться. Мне больше не о ком беспокоиться. И ничья больше жизнь меня не волнует.

— Я… знаю, — негромко сказала Катя.

— Я ведь не смогу тебя переубедить? Ты не бросишь свои поиски? — со слабой надеждой во взгляде спросил Ян.

— Не брошу, — сказала Катя, пересилив себя.

— Тогда будем искать вместе.

— Ян… — попыталась возразить Катя, но ее моментально перебили:

— Нет, я решил. Чем быстрее найдем правду, тем быстрее ты успокоишься. Ты дура упрямая. Но и я дурак, раз иду на поводу у тебя.

Этого решения Катя боялась больше всего. Ян называет ее упрямой, но и сам, если что-то решил для себя, уже не отступится.

Домой они вернулись в молчании. В прихожей их встретила взволнованная Мари. Ее застенчивые губы были привычно сжаты, однако взгляд выдавал вопрос: «Чем все закончилось?»

Катя протянула руки к Мари и крепко-крепко обняла ее.

— Спасибо, — прошептала она.

[1] Никнейм. Псевдоним, используемый в интернете.

[2] случайному человеку.

[3] шутки ради.

8. Трио

>Здравствуйте.

Мне дали ваш

контакт. Я по

поводу Прометея.

>Да-да, мой знакомый

предупредил меня.

Давайте на «ты»? Не

люблю формальности.

>Без проблем.

>Сразу к делу. В свое

время мне удалось

накопать немного

информации об одной

из жертв. Ты же в

курсе, что их было

не двое, а трое?

>Ага.

>В общем, третий —

иностранец. Он по

молодости жил в нашей

стране, но потом

уехал на родину.

>

24889213

>Что за ссылка?

>На его профиль. Местная

соцсеть или типа того.

>Как ты ее нашел?

>Ну, я понимаю их язык

более-менее. Искал долго

и муторно.

Правда, ссылка уже

нерабочая, но, может,

у тебя с ней получится

что-нибудь сделать.

>Это все?

>Да. Увы, больше

поделиться нечем.

Я интересовался этой

темой лет восемь

назад. Многое из того,

что тогда нашел, уже

потерял.

>Печально.

>Не думал, что спустя

десять лет люди вдруг

заинтересуются этой

легендой. Иной раз, у

меня тоже опять

просыпается любопытство,

но потом я вспоминаю

про новые убийства, и

желание лезть в это

моментально пропадает.

А тебя не пугают убийства?

>Пугают. Но мне нужно

узнать правду.

>Что ж, удачи тебе.

>Спасибо.

***

— Мари, можно отвлечь тебя на минутку?

Мари, задумчиво взиравшая в окно, обернулась с виноватым видом к зашедшей в комнату Кате. Виноватой она считала себя потому, что без спроса залезла на раскладушку и только что была поймана на этом. Она завозилась, намереваясь поскорее слезть.

— Да сиди-сиди, — сказала Катя, и Мари послушно осталась сидеть. — В общем… Мы тут с Яном сошлись во мнении, что мои поиски становятся опаснее, но решили, что пойдем до победного. Тебя я подвергать риску и таскать с собой не хочу — тебе это нафиг не надо, я и так тебя втянула против воли. Просто… будь пока у нас дома, ладно? Пока все не утихнет? Мне так будет спокойнее. Пожалуйста.

Мари мыкнула в знак согласия, отведя глаза. В следующее мгновение она почувствовала, как чужие руки вновь обвивают ее. Сжимают уже не так крепко, как вчера вечером (до сих пор лопатки болят!), но так же беспардонно. От черепа к копчику пронесся колючий разряд электричества. Личным пространством других людей, как и все нормисы, Катя распоряжалась очень вольно и эгоистично. К счастью, удерживала она Мари недолго.

— Спасибо, — сказала назойливая девушка, отстранившись. — Надеюсь, все не так страшно, как кажется. Но лучше перестраховаться и быть спокойными, верно? — Так и не дождавшись ответа, Катя добавила: — Ладно, пора возвращаться к поискам. Тебя не зову, но… если что — присоединяйся к нам. Две головы — хорошо, а три — еще лучше.

Она ушла в зал. Мари, немного поколебавшись, приняла предложение. Не то чтобы ей было интересно или хотелось участвовать в этом, напротив… Откровенно говоря, ей до тошноты надоело днями таращиться в телефон. Так надоело, что даже в окно смотреть было занимательнее.

В зале началось какое-то обсуждение. Ян сидел за компьютером, Катя стояла у его стула, одну руку положив парню на плечо, а другой показывая на монитор. Мари незаметно встала рядом с ребятами и молчала наблюдала. В браузере был открыт некий сайт: на странице по центру красовался огромный крест с непонятной надписью под ним на иностранном языке.

— Что, не работает ссылка? — с беспокойством спросила Катя.

— Блочит по айпишнику, — ответил Ян. — Сайту не нравится наша страна, и он автоматически нас банит. То есть блокирует нам доступ.

— Почему?

— Не знаю. Не любят они, наверно, когда иностранцы лезут в их соцсеть. Сейчас, подожди, это недолго исправить. — Ян подправил настройки в сложной программе и перезагрузил страницу. Открылся сайт со стилизованным логотипом «l1fe» в верхнем правом углу. — Во. Человек, который дал тебе эту ссылку, — просто тормоз, раз говорил, что ссылка битая.

— М-м, — протянула Катя, с прищуром вглядываясь в экран, — значит, так выглядит профиль третьей жертвы.

С иностранным языком помог справиться встроенный в браузер переводчик. В профиле было немного информации. Выяснилось, что жертву звали Йоханом Бербоуном. Виртуальному Йохану было тридцать пять, и он в каком-то смысле был еще жив здесь, на , тогда как реальный умер десять лет назад. Из личной информации на странице был указан только год рождения и пол, но зато нашлось несколько личных фотографий.

На первой (пятнадцатилетней давности) было запечатлено зеленное поле в ясный летний денек. На второй фотографии (тринадцать лет) молодой Йохан, облаченный в классический костюм, стоял на ступеньках лестницы некоего здания, скорее всего, университета — в руках он держал диплом. Катя пригляделась к архитектуре и уверенно заявила, что это не Северград и вообще не их страна. Третья фотография (десять лет) растянулась по экрану мозаикой из пикселей. Несмотря на плохое разрешение кое-что рассмотреть все же можно было. Снимок сделали ночью; спиной к объективу в слабо освещенном проулке стояли люди, перед ними находилось здание с кирпичным фасадом. У Мари в животе появилось странное ощущение при виде последней фотографии.

— Йохана тут вроде как не видно, — заметила Катя. — Может, это он фотографировал?

— А настоящий ли профиль? — задался справедливым вопросом Ян. — Если честно, фото выглядят так, будто их понадергали из разных источников.

— Хочешь сказать, никакого Йохана не существует?

— Да что ж ты в крайность сразу… Может, и существует. Но имя и фамилия запросто могут оказаться фейковыми. Я просто не уверен, можно ли на сто процентов доверять тому, что указано в профиле.

— Кто тогда на второй фотографии?

— Да это кто угодно может быть. Секунду… — Ян три раза запускал «поиск по картинке», и три раза поисковик выдавал сообщение, что совпадений нет. — Но я могу ошибаться, — признал он. — Смотри на последнюю фотографию, тут что-то синим в углу светит. — Он обвел курсором левый верхний угол фотографии.

— Ага… Знаешь, на что похоже? На эту… на неоновую вывеску! На ее кусочек. Ее будто срезали под углом. Что же там за буквы? — нахмурилась Катя, почти уткнувшись носом в монитор.

— Фиг разберешь. Если бы не плохое разрешение…

Теперь Мари поняла, откуда взялось странное ощущение в животе.

— «Re;pit», — сказала она.

Катя с Яном вздрогнули, а затем повернули к ней головы.

— Зачем так подкрадываться? — выдохнул парень, положив руку на сердце.

— Давно ты… Подожди, что ты сейчас сказала? — спохватилась Катя.

— «Re;pit», — повторила Мари. — На в-вывеске. Это интернет-кафе.

Ян сверился с фотографией и резюмировал:

— Похоже.

— Как ты поняла, Мари? — удивленно спросила Катя. — Нет, неправильный вопрос. Ты знаешь это место? Откуда?

— Видела…

Не могла же она сознаться, что когда-то — может быть, год или два назад — уговаривала себя посетить это заведение. Она лелеяла слабую надежду, что там найдет единомышленников. Нет, не друзей — именно единомышленников, друзья ей были ни к чему. А еще она думала, что в интернет-кафе, возможно, сумеет если не побороть свою боязнь, то хотя бы научится ее приструнивать.

— Ладно, без разницы, — Катя не стала допытываться, — видела и видела. А где оно находится?

— Здесь, — тихо ответила Мари. — В С-северграде.

Ян открыл в браузере карту города и быстро нашел кафе «Re;pit».

— Надо наведаться туда, — сказала Катя. — Оно сейчас работает?

— Написано, что открыто круглосуточно, — ответил Ян.

— Тогда вперед! — скомандовала Катя по-капитански. — Нечего терять времени!

Ребята собрались в момент. Мари не звали, но она попросилась сама. «Ты хорошо все обдумала?» — серьезно ее спросила Катя. Нет, не хорошо. Но это нужно сделать. Нужно встретиться с заклятым врагом, коим стало для нее интернет-кафе «Re;pit». Она должна поставить точку в их противостоянии раз и навсегда. Она знала, что пожалеет о своем решении.

Она пожалела сразу, как вышла на улицу. Но отступать уже было некуда: квартира заперта, ключей у нее нет, говорить ребятам, что передумала — боязно, а потому пришлось сесть вместе с ними в подъехавший автобус, полный незнакомых людей. Чтобы хоть как-то абстрагироваться, она надела наушники, включила музыку погромче и закрыла глаза.

Спустя, наверно, вечность, Мари почувствовала прикосновение к правому плечу. Позвоночник словно проткнуло тысячью иголок. Она резко обернулась и увидела Катю. Какое облегчение… Не то чтобы ее обрадовало, что ненормальная девушка опять вторглась в личное пространство, — просто это был лучший вариант из худших.

— На следующей выходим, — предупредила Катя.

Остановка. Выйдя из автобуса, Мари почувствовала себя получше, но ненадолго. Вскоре они втроем влились в людской поток, и с этого момента на дне желудка стала собираться тошнота. Дальнейшая дорога запомнилась урывками. Чьи-то ноги, мелькающие ботинки, угол здания в сайдинге, смутно знакомый проулок, короткая лестница, идущая то ли вниз, то ли вверх…

В какой-то момент, немного придя в себя, Мари обнаружила, что стоит в просторном помещении с приглушенным светом. Она узнала в нем зал интернет-кафе. Он почти не изменился за пару лет — сотни раз они видела фотографии этого интерьера, когда готовилась, когда набиралась храбрости для похода сюда. Повсюду стояли столы с компьютерами, оккупированные людьми — в основном молодыми мужчинами, — кирпичные стены пестрили граффити, и пахло чем-то непонятным, неприятным, и было шумно, очень-очень шумно.

«Меня не должно здесь быть, — осознала Мари. — Это место не для меня, здесь не найти единомышленников! Да и зачем мне единомышленники? Почему я решила, что они мне нужны? Не знаю! Глупая идея фикс. Мне всегда было хорошо одной…»

Стоп… А где ребята? По коже пробежал мороз. Взгляд в панике заметался по сторонам. Мимо проходили незнакомые люди. Мари встала на цыпочки, изо всех сил стараясь быть выше, — но ни Яна, ни Кати нигде не было видно, они будто испарились. Дрожь охватила каждую мышцу. Мари почувствовала, как по пищеводу поднимается комок рвоты.

Нужно спрятаться, нужно сбежать, нужно… Ноги куда-то понесли. Перед мутнеющим взором мелькнула дверь с буквой «Ж». Туалет? Недолго думая, Мари ворвалась внутрь и заперлась в первой попавшейся кабинке. Оперлась руками о стенку. Комок рвоты застрял в верхней трети пищевода, сочась кислотой. Ноги сделались ватными, и стоять было больше невмоготу. Она опустила крышку унитаза и осела.

Здесь воняло еще хуже, чем в зале. И только здесь она могла унять свою фобию. Так смешно, что плакать хочется.

Слезы защипали глаза.

***

Уже собравшись зайти в офис администратора, Катя вдруг заметила, что с ними нет Мари.

— Где Мари? — ахнула она.

— Только что была рядом… — Ян озадаченно огляделся по сторонам. — Отстала, что ли?

— Как же мы ее проглядели? — Катя бросила взгляд на дверь перед собой. Администратор был у себя — только что от него вышел мужчина в куртке, — и терять такую возможность, ловить его где-то потом не хотелось.

— Ян, поищешь Мари, пожалуйста?

— Попробую.

— Спасибо большое.

Катя постучала в дверь и вошла. Офис и так был тесный, а из-за туши в полтора центнера, сидевшей за столом у дальней стены, казался еще теснее. Монитор скрывал нижнюю половину широко лица администратора; это был мужчина лет сорока-пятидесяти с редкими седыми волосами и неглубокими бороздками во лбу.

Девушка вежливо поздоровалась. Карие глаза, оторвавшись от монитора, со скукой взглянули на нее.

— Часы продлеваются не у меня. На двери объявление висит.

— У меня другой вопрос.

— Есть претензии? — Глаза администратора вновь уставились в монитор. Толстый, как сарделька, палец интенсивно клацал мышкой.

— Нет, не претензия. — Катя достала телефон, подошла к столу администратора поближе и показала фотографию Йохана. — Смотрите.

Он нехотя посмотрел.

— Ну и? Что вы от меня хотите?

— Вы знаете этого человека? Он, возможно, приходил в ваше заведение десять лет назад.

— Гм, — администратор не то усмехнулся, не то прочистил горло. — Не помню его. Кто только сюда не приходит. Я забываю лица, которые видел вчера, а вы спрашиваете меня про человека, который — возможно — приходил аж десять лет тому назад.

Катя убрала телефон.

— Хорошо, а про таинственное двойное убийство в Северграде, которое тоже произошло десять лет назад, вы ничего не слышали?

Администратор шумно выпустил воздух ноздрями, как бык, готовящийся к атаке. Брови угрожающе сдвинулись к друг дружке.

— Девушка, если у вас нет вопросов по работе кафе, пожалуйста, уходите. Вы мешаете.

— Я извиняюсь, что прерываю…

— Не извиняйтесь — просто скорее уходите и не мозольте глаза! — терпение администратора лопнуло.

— Поймите, я…

— Не волнует, — перебил он. — Будут вопросы по работе кафе — с радостью отвечу, в противном случае — до свидания!

Катя не стала играть с огнем и покинула офис. «Не уйду я отсюда с пустыми руками, — твердо решила она. — Поспрашиваю других людей. Но сперва нужно понять, куда подевалась Мари».

Она нашла Яна неподалеку от женского туалета.

— Я не проверил только здесь, — сообщил он. — Больше ее нигде нет.

Катя благодарно хлопнула его ладонью по плечу и зашла в туалет. Внутри на первый взгляд было пусто.

— Мари? — позвала она.

Нет ответа. Она застыла на месте, прислушиваясь. Со стороны кабинок донесся всхлип. Катя обратила внимание на закрытую кабинку, подошла к ней и негромко позвала:

— Ты здесь?

Нет ответа. Может, там кто-то другой? Они разминулись с Мари, наверно, в зале — зашли-то вместе, это Катя точно помнила, — а больше ее нигде нет, по словам Яна… Не могла же она уйти?

— Пожалуйста, отзовись.

Писк, послышавшийся из кабинки, вне сомнений принадлежал Мари.

— Расскажешь, что случилось?

Мари шмыгнула носом.

— Пожалуйста, не молчи.

Молчание.

— Может, откроешь дверь?

— Снаружи… н-никого?

О, ответила!

— Только я.

Раздался щелчок. Мари, не глядя на Катю, проскочила к раковине, открыла кран и стала умывать заплаканное лицо. Катя сначала медлила с вопросом, но затем все же спросила без обиняков:

— Тебя обидели? К тебе приставали?

Мари, замерев, недоуменно уставилась на Катю через отражение в зеркале. Шумела вода, утекая в раковину.

Этот вопрос мог показаться странным, если бы не тот момент, что в кафе было много мужчин. Они курили, матерились, обзывали друг друга, отпускали мерзковатые шуточки — словом, мало походили на джентльменов. В заведении царили желчь, ехидство и превосходство — идеальная атмосфера для обитания всяких грубиянов и отморозков. А тут еще такая удобная цель для насмешек в виде хрупкой девушки…

— Нет, — ответила Мари и продолжила умывать лицо.

Слава богу. Напугала. Теперь Катя чувствовала себя глупо. Она начинала догадываться, в чем дело. Это слабое «снаружи никого?» говорило о многом. Бедняжка. У Кати были некоторые подозрения на этот счет, но она ошибочно полагала, что дело в застенчивости — и очень сильной застенчивости. Но нет, то оказалась натуральная боязнь. Боязнь людей.

Одно только непонятно. Раз Мари боится, почему напросилась пойти с ними? Никто ее не заставлял! Или она считает, что кому-то что-то должна? Единственное тому объяснение. Надо было отказать, оставить ее дома.

***

Мари закрыла кран и вытерла лицо рукавом. Стараясь не глядеть на свое отражение, развернулась к Кате.

— Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила та. — Можешь идти?

Мари пробрала дрожь. Опять. Опять этот огромный шумный зал с кучей незнакомых людей.

— Я л-лучше побуду тут… пока вы… не з-закончите.

— Не говори глупостей.

— Т-так будет лучше…

Мари по привычке отвела взгляд. Вдруг она ощутила ладонью тепло — приятное тепло — и с удивлением обнаружила, что Катя взяла ее за руку. На этот раз тело почему-то даже не ударило током, что привело Мари в глубокое замешательство.

— Держу крепко, — мягко улыбнулась Катя. — Пойдем. — Она легонько потянула за собой, и Мари последовала за ней.

Девушки вернулись в зал. «Все нормально?» — спросил присоединившийся к ним Ян. «Все нормально», — ответила Катя, а Мари смолчала, понадеявшись, что по ее лицу ничего не видно.

Ребята закрутились по кафе, приставая к посетителям с расспросами. В основном расспрашивала Катя, но иногда подключался и Ян. Чаще всего их посылали куда подальше или игнорировали, но все же нашлись и те люди, которые были не против поговорить. Некоторые были в курсе недавних событий в Северграде, некоторые нет, но про тройное убийство и Йохана Бербоуна не слышал никто — лишь качали головами и разводили руками.

Мари таскалась за Катей, как большая плюшевая игрушка — даже взгляд был такой же пустой, направленный в одну точку под ногами. Тошнота бурлила на дне ее желудка кислой кашей, но тепло Катиной ладони удерживало панику в узде.

Ребята остановились у стеклянного шкафа в дальнем углу зала. Ближайшее скопление людей находилось метрах в десяти. Долгожданная передышка для Мари.

— Ого, — сказал Ян с такой интонацией, будто это было совсем не «ого», — сколько всего на полках.

Мари рискнула поднять взгляд. Шкаф был полон кубков, медалей и грамот в рамочках. «2-е место в Северградском онлайн-турнире по командному покеру», «Лучшей команде регионального турнира», «1-е место, команда “Призраки”» — и так далее, и тому подобное.

— Не может быть… — ошеломленно прошептала Катя, взирая на среднюю полку.

— Что? — с любопытством посмотрел на нее Ян.

Девушка показала пальцем на кубок, на основании которого была наклейка с мелкими буквами: «Лучшему игроку команды — М. Ружичу». Мари присмотрелась к другим наградам и обнаружила, что на некоторых тоже упомянут Ружич. Даты были указаны разные, но все с интервалом от десяти до двенадцати лет назад, что могло значить лишь одно.

— Это он! — всполошилась Катя.

Мари притащили в офис администратора — пришлось почти бежать, чтобы поспеть за ребятами. Зато здесь было тихо. Заставлял нервничать только гигантский человек за компьютером, рост которого был прямо пропорционален его ширине. Она заметила, что по-прежнему держит Катю за руку и стыдливо отпустила ее — чего народ смешить.

— Объявление на двери для кого висит? — негодовал администратор. — Черным по белому написано: «Заходить только по одному»!

Ребята не шелохнулись.

— Ах, это вы. Опять пришли меня доставать? — помрачнел администратор. — Еще и подмогу привели? Сказал же, не знаю я вашего человека!

Дождавшись, когда он закончит, Катя спокойно спросила:

— Что вы знаете о Марко Ружиче?

Администратор резко переменился в лице, ушла сварливость, появился интерес. После небольшой паузы он убрал руки с клавиатуры и мышки и откинулся на кресле, сцепив толстые пальцы на пузе.

— Увидели награды внизу, значит. Кое-что, может быть, и знаю, — говорил он деловито. — А вы кто? Его друзья? Сомневаюсь — слишком молоды. Да и на родственников не похожи. Чем продиктован ваш интерес к его личности?

— Это так важно? — осторожно спросила Катя.

— Еще как важно, — с нажимом ответил администратор. — Я хочу знать, почему вы ворвались в мой офис и спрашиваете меня про человека, который давно лежит в могиле. Назовите весомую причину или не тратьте мое время. Откровенничать с любопытными носами я не собираюсь.

Катя вздохнула.

— Причина в том, что Йохан, чью фотографию я вам показывала, — мой двоюродный брат. И я хочу узнать, как и почему он умер. Они с Марко как-то связаны. Мне кажется, они знали друг друга. Если узнаю про Марко… может, смогу узнать что-то и про Йохана.

Это была очевидная ложь, но Катя так хорошо подобрала интонацию, что Мари сама на секунду поверила. Нормисы — страшные люди. Катя выдержала пристальный взгляд администратора. Он заложил руки за голову, слегка покрутившись на стуле из стороны в сторону в задумчивости.

— Помню ту мутную историю. Странное двойное убийство.

— Тройное, если считать Йохана, — поправила Катя.

— Значит, так… Про Ружича на самом деле знаю я не так уж много. Он был скрытным парнем. Знаю, что он был студентом, но потом бросил учебу. Знаю, что он прекрасно разбирался в компьютерах. Еще он был искуснейшим игроком в покер. Никто его не мог обыграть. Вообще. Он был как компьютер — просчитывал чужие ходы только так. Раньше у нас ставками промышляли, ну и поэтому я держал Марко тут. Держал, а не удерживал, подчеркну. По сути, он тут жил. Мы с ним договорились: он для меня выигрывает, а я ему плачу едой и даю поспать в комнате для рабочих. Ну и один комп всегда зарезервирован для него — ковыряйся сколько влезет.

— Серьезно? — с осуждением выгнул бровь Ян.

— Не смотрите на меня так. Его все устраивало. Ему много не надо было. Он пришел ко мне, потому что его выперли из студенческого общежития. Ну, по крайней мере, он так мне сказал.

— Он общался с кем-нибудь кроме вас? — спросила Катя.

— Только с братом, кажется. Со мной он тоже не особо общался. Отношения у нас были чисто деловые.

— У вас остались контакты его брата?

— Погодите, сейчас поищу, — администратор опустил руки на клавиатуру с мышью и вновь прильнул к монитору. — Где-то они у меня были записаны — брат Марко заходил лет так пять назад и просил с ним связаться, если что-то выяснится.

— А вы не замечали за Марко странностей?

— Кроме тех, о которых я уже рассказал? Нет.

— Чем он обычно занимался?

— Не считая перерывов на естественные потребности и игру в покер для меня, он постоянно пропадал в компе. Чем именно он занимался, я без понятия. Он всегда находился в кафе. Никуда не уходил. Хотя нет, вру, один раз он все-таки ушел. Сказал мне, что отлучится на пару-тройку дней, мол, приехал старый друг, зовет к себе. А потом бац — и я узнаю, что Марко мертв.

Администратор поклацал мышкой, затем схватил клочок бумаги, записал на нем цифры и протянул Кате.

— Вот номер.

Катя взяла бумажку.

— Спасибо. Полицейские не делились с вами какими-либо подробностями?

— Нет, зато спрашивали еще больше вас. Но я, помнится, рассказал им примерно то же самое. — Администратор прочистил горло. — На этом все. Больше ничего не знаю. До свидания.

Ребята вышли из интернет-кафе и встали неподалеку от входа, прямо под горящей неоновой вывеской. Мари тихо выдохнула. До «дома» еще было далеко, но самое страшное она, кажется, пережила.

Катя набирала на телефоне номер с бумажки.

— Надеюсь, номер не сменился, — промолвила она.

— Стали бы тогда его оставлять администратору, чтобы потом сменить? — логично заметил Ян.

Катя приложила телефон к уху. Гудки шли долго.

— Ало? — наконец ответил мужской голос.

— Здравствуйте, меня зовут Катерина. Я говорю с господином Ружичем?

Ян прыснул, и Катя недовольно зыркнула на него. На другом конце линии возникло короткое замешательство.

— Да, это я.

— Можно задать несколько вопросов про вашего брата, Марко?

— Марко?.. — переспросил голос, дрогнув на секунду. — Откуда вы знаете про Марко?

— Ваш номер дал администратор интернет-кафе…

— Я понял, — перебил голос. — Да, помню, что оставлял. Ах… даже не верится. Погодите, давайте не по телефону? Я отвечу на все ваши вопросы, но я хочу встретиться с вами лично. Вы с Северграда? Номер у вас не местный…

— Да, я в Северграде.

— Хорошо, это все упрощает. Если вы не против, давайте встретимся у меня дома? Восстания два-бэ, девяностая квартира, — с готовностью сообщил голос. — Вы сможете сегодня подъехать? Хотелось бы сегодня.

— Да, конечно!

— Жду вас.

Закончив звонок, Катя убрала телефон и буркнула Яну:

— Что смешного?

— Кто обращается «господин» в наше время? — улыбнулся он.

— И как же мне тогда обращаться?

— Не знаю, барышня. Но точно не «господин».

Ян получил локтем в ребра. Судя по лицу, он ни о чем не жалел.

— Далековато до Восстания ехать, — заметил парень, потерев ладонью ребра.

— А что поделать, — ответила Катя. — Но сначала отвезем домой Мари.

— …Не надо, — промолвила Мари. — П-поехали вместе.

— Нет, — возразила Катя. — С тебя на сегодня хватит. Я позже тебе расскажу, если мы узнаем что-то важное.

Мари не стала настаивать. На самом деле она была только рада, что ее мучения скоро закончатся. Побороть страх, встретившись с ним лицом к лицу, можно только в фильмах. Это была изначально обреченная на провал идея. Лишнюю травму себе заработала. Ну, по крайней мере осмелилась, по крайней мере не струсила… будет помнить и гордиться этим до конца своих дней.

— Если вы все решили между собой, давайте, может, поедем на такси? — предложил парень. — Мне так неохота опять толкаться что в автобусе, что в метро… Что, Мари? Почему ты на меня так смотришь?

Ян — спаситель!

***

Поездка на такси обошлась дорого (пришлось делать длиннющий крюк), но зато теперь Катя была спокойна за Мари. Пусть отдыхает. И зачем было геройствовать? Так или иначе…

Сейчас они с Яном сидели на кухне в квартире Стефана Ружича, мужчины за сорок с ежиком на голове и очками на остром носу. Хотя ребята вежливо отказались от его предложения, он все равно приготовил им кофе. «Я так взволнован, что руки сами все делают», — признался он, поставил перед гостями наполненные до краев чашки и тоже сел за стол.

— Печенье будете? — спросил Стефан.

Отказываться и во второй раз было уже неудобно. Хозяин, не дожидаясь ответа, достал с полки упаковку печенья и поставил ее на середину стола.

— Немного подсохло, — сознался он. — Но все еще вкусное.

— Спасибо, конечно, — говорил Ян, — но мы не кофе пришли пить.

— Да, верно, — согласился Стефан. — Можно я спрошу первым?

— Конечно, — сказала Катя.

— Как вы узнали про Марко?

Девушка вкратце поведала ему про свое расследование. Стефан слушал очень внимательно, его руки, лежавшие на столе, были сжаты в крепкие кулаки, видно, от волнения.

— Я и не надеялся уже, что мне кто-то позвонит, — промолвил он, когда Катя закончила. — Я рад, что вы ищите. Хоть кто-то ищет! Полиция развела руками и за десять лет обо мне ни разу больше не вспомнила. Но вы уверены, что новые убийства в Северграде связаны с убийством Марко?

— Склоняемся к этой версии. Вы помните, что говорили полицейские про убийство вашего брата?

— Они убеждали меня, что он умер от приступа. Но это бред. Ничем сильнее простуды Марко никогда не болел. Даже в заключении было написано, что не обнаружено никаких патологий. Своими глазами видел.

Это сходилось с тем, что они знали.

— Мне известно не так много, — промолвил Стефан, — все это я уже рассказывал сначала полиции, а потом Александру Горски. Раз вы говорили с детективом, вы не услышите ничего нового.

Катя, тем не менее, расспросила его для верности. Все сошлось.

— Общался ли ваш брат с Йоханом?

— Без понятия. Впервые слышу это имя. Это его товарищ? Знаю только про Василевского. — Стефан помолчал с печальным видом, то ли собираясь с мыслями, то ли пытаясь себя перебороть. — Я плохо знал брата. Он никогда не делился со мной своими мыслями или чувствами. Был сам по себе, меня для него будто не существовало. Он словно жил… в другом мире, а по нашему бродила его пустая оболочка.

Только один раз он открылся мне. Незадолго до смерти. Он внезапно вернулся домой, искал какие-то вещи — уже потом я узнал зачем. Но суть не в том. Он показал мне свою любимую мелодию — включил на компьютере и дал прослушать от начала и до конца. И улыбался. Почему? Не знаю. Но это была его первая и последняя улыбка. Может быть, это мои фантазии, но вдруг он хотел так сказать мне что-то? Не могу не думать об этом. Он вел себя очень необычно…

— А можно нам ее послушать? — спросила Катя. — Если, конечно, она сохранилась.

— Сохранилась, конечно. Пойдемте.

Они поднялись из-за стола. Ни к кофе, ни к печенью никто так и не притронулся.

Стефан привел их в небольшую прибранную комнатку. На деревянном столе стоял старый компьютер — с пузатым монитором и пожелтевшим корпусом системного блока. Стефан включил его. Минут пять они ждали, пока загрузится система, и даже когда показался рабочий стол, компьютер не реагировал еще минуту или около того. Затем Стефан открыл звуковой файл на рабочем столе, и из колонок полилась медленная классическая музыка, она была из той категории: «Все слышали неоднократно, но никто не знает названия».

Когда музыка отыграла свое, Катя спросила:

— Можно ее скопировать?

— Конечно.

Ян пошарил в кармане штанов и выудил оттуда флешку, которую затем протянул Стефану. Тот воткнул ее в системный блок.

— Откуда у тебя флешка? — полюбопытствовала Катя.

— Я всегда ношу ее с собой. Там все мои инструменты, — отозвался Ян. — Никогда не знаешь, когда они пригодятся.

Что-то на техноколдунском. Катя просто смирилась с тем, что поняла лишь половину сказанного.

— Скопировал. — Стефан вернул флешку.

— Спасибо, — спрятал ее обратно Ян.

— И еще вопрос, — говорила Катя, встретившись взглядом со Стефаном. — Насчет родственников Василевского…

На лицо мужчины упала тень, он перебил Катю:

— Василевский заморочил брату голову. Он был старше его… Он втянул его во что-то нехорошее. Я так думаю.

— Почему?

— Недавно в новостях мелькало, поэтому я вспомнил. Кто-то из родственников Василевского однажды говорил про особую сеть в интернете… темную сеть?

— Даркнет? — подсказал Ян.

— Скорее всего, — уже увереннее кивнул Стефан. — Василевский, будучи компьютерным… безопасником? имел дело с людьми из даркнета… Вот такое я слышал. Не помню дословно. Давно было.

— Ничего, — сказала Катя. — У вас не сохранился адрес или телефон его родственников?

— Остался телефон его матери. — Стефан продиктовал номер, и Катя сохранила его в телефоне. — Пожалуйста, если выясните что-нибудь, сообщите мне. Буду вашего ждать звонка.

— Обязательно!

Дело постепенно шло к вечеру. Катя с пятой попытки дозвонилась до матери Мацея и смогла договориться о встрече (как и в случае со Стефаном, помогло упоминание имени родственника).

— Это финальный рывок, Ян, потерпи еще немного. Я тоже уже задолбалась мотаться по городу.

— Я ведь ничего не говорил.

Дорога до цели заняла почти час.

Хотя Анне Василевской было под восемьдесят, выглядела она весьма бодрой для своих лет. Она жила в той самой квартире, какую Катя видела в отечественных фильмах сорокалетней давности: с угловатым лакированным шкафом, с ковром на стене, с раздвижным столом и с ажурными салфетками тут и там.

Старушка пригласила ребят в зал, они вместе сели на диване. Катя расспросила ее подробно, и многие моменты в очередной раз подтвердились. Сын Василевской работал консультантом по безопасности, а потом неожиданно уволился и вскоре умер; ничем серьезным не болел; про Марко она услышала впервые только от полицейских.

Затем дело дошло до Йохана. Василевская долго глядела на фотографию в телефоне, прежде чем ее морщинистое лицо озарил свет.

— Вспомнила! Это товарищ Мацея. Йохан… Фамилия у него была иностранная. Не помню. (Бербоун? — подсказал Ян.) Да, Бербоун. По нему сразу было видно, что иностранец. По манере речи, по поведению, не из наших он был. Но говорил вообще без акцента, представляете? По сравнению с моим сыном он был более… неспокойным, что ли? Мацей был вдумчивый, а этот весь такой из себя открытый, языком любил почесать. Кто он такой? Не знаю. Мацей никогда про него не говорил, а я не спрашивала. Не знаю, как они познакомились. Только слышала от сына, что Йохан уехал на родину где-то за месяц до того… — Долгая пауза. Глаза старушки стали как стеклянные, но постепенно снова ожили. — До того случая.

— У вас остались личные вещи Мацея? — Катя подумала, что если получилось с Марко, то почему не попытать счастья еще раз? — Если остались, можно взглянуть?

— Был компьютер. Его забрала полиция, потом вернула, а потом мы его продали. Но есть одна вещь… Непонятный номер — Мацей велел мне беречь его как зеницу ока. Не сказал, правда, зачем. Сейчас, подождите, я его найду.

Старушка поднялась с охом, подошла к тумбочке у дивана и достала из ящика записную книжку. Вернулась с нею обратно, пролистала несколько страниц и показала Кате пальцем.

— Вот. Что это значит, ума не приложу. Но, как сынок и просил, бережно до сих пор храню.

— Можно сфотографировать? — приготовила Катя камеру на телефоне.

Василевская поколебалась.

— Ну… Вроде бы Мацей не запрещал подобного. Я не против. Может, хоть вы поймете, что с этим делать.

Катя сделала сразу десять фотографий. На всякий случай.

— Не знаю, скажет ли вам это о чем-то, но мой сын незадолго до смерти постоянно говорил, что «мы скоро озолотимся, наконец-то купим нормальное жилье, поправим тебе, мама, здоровье»… Понимаете, Мацей закрывал долги, которые заработал его нерадивый отец. Самого отца уже не было… а долгов висело много. И должен он был не самым хорошим людям.

Больше ничего дельного от старушки узнать не удалось. Была еще пара историй из детства Мацея, но они были бесполезны. Ребята выслушали их потому, что старушка страшно скучала по своему сыну и хотела хоть с кем-то о нем поговорить. Затем они поблагодарили ее за помощь, попрощались и взяли курс домой.

9. Кварц

За окном было серым серо. Было только утро, но казалось, будто уже вечереет.

Девушки выглядывали из-за спины Яна, внимательно следя за тем, как он творит на компьютере магию. На экране виднелась огромная таблица с длинными столбцами цифр и букв.

— Что ты делаешь? — полюбопытствовала Катя, не сдержавшись.

— Смотрю внутренности файла, который скинул Стефан, — ровным голосом ответил Ян. — А прога[1], в которой я это делаю, называется шестнадцатеричным редактором.

Лицо Кати стало еще более озадаченным.

— Я проверяю слова Стефана, — пояснил парень. — Вдруг Марко не просто так дал ему прослушать эту мелодию?

— Все равно не понимаю. Мы же пять раз ее переслушивали, и звучала она обычно.

— Дело не в звуке. В мелодию — то есть сам файл — могли что-то зашифровать.

— А так можно?

— Иначе бы я сейчас не ковырялся внутри него. Я уже проверил его несколькими способами, но пока ничего не нашел.

Катя бросила удивленный взгляд на Мари, как бы спрашивая: «Ты знала?» Та неопределенно пожала плечами.

— Как ты ориентируешься в этой каше из символов?

— В байтах не надо ориентироваться. Просто надо знать, что искать. — Ян прокрутил таблицу в самый низ и задумчиво наморщил лоб. — Простые программы для шифрования дописывают свои данные прямо в конец файла, но это, похоже, не наш случай. Варианта вижу два: либо Марко использовал более качественную программу для шифрования, которую не так-то легко распознать, либо Стефан ошибся в своем предположении, и мелодия — просто мелодия.

— И как понять, какой вариант верный?

— Раз есть зашифрованный файл, значит, должен быть и оригинал, на основе которого он создан. Файлы можно было бы сравнить, но у нас нет оригинала. Хотя… мелодия-то известная, если поищем ее в интернете, может, найдем оригинальный файл.

— Известная, да, только как она называется? Я не знаю. А ты знаешь?

— Не.

— «Д-двенадцатый сонет», — подсказала Мари. Откуда она знала? А вот мозг один раз увидел это название и почему-то решил его запомнить. Классической музыкой она никогда не увлекалась.

— Сейчас проверим, — начал набирать на клавиатуре Ян.

Мари не ошиблась. Найденная в интернете по этому названию аудиозапись звучала в точности так же. Теперь предстояло самое трудное: найти оригинал. Парень скачал пару файлов, посмотрел их свойства и отправил оба в корзину, не прослушивая. «Запись длиннее на пять секунд, не подходит», — так он объяснил.

— Вы только сильно не надейтесь. Если оригинальный файл тоже был как-то изменен, и уже потом в него что-то зашифровали — тогда то, что я сейчас делаю, бессмысленно.

— Давай не будем пессимистами, — сказала Катя.

— Поводов для оптимизма тоже пока не вижу. Вы пока займитесь чем-нибудь, не стойте над душой. Не знаю, сколько еще файлов придется перебрать. Вряд ли вам будет это интересно.

Девушки послушались. Ян провозился час, прежде чем позвал их обратно.

— Есть успехи? — спросила Катя с надеждой. Она и Мари встали по его правую и левую руку соответственно.

— Ага, нашел. Воспользовался веб-архивом. Я подумал: если Марко зашифровал файл десять лет тому назад, то и оригинал нужно искать среди старых файлов. В веб-архиве как раз есть страница со списком всевозможных классических мелодий. «Двенадцатый сонет» там тоже был.

Ян развернул на экране вторую таблицу. Для Мари таблицы выглядели абсолютно идентично.

— Что и требовалось доказать, — довольно сказал парень, что-то разглядев. — Байты отличаются, видите? — он поочередно обвел курсором небольшие области на двух таблицах. — Это свидетельствует о том, что внутри что-то спрятано. — Он присмотрелся к рядкам символов. — Кажется, я догадываюсь, какой прогой шифровали…

Ян запустил с рабочего стола другую программу, открылось небольшое окошко. В него парень перетащил курсором зашифрованный файл, программа его проглотила, немного подумала и высветила новое окошко, еще меньше. «Введите ключ», — попросила она.

— Ключ? — нахмурилась Катя.

— Давай попробуем код, который дала Василевская.

— А, точно!

Катя открыла Яну фотографию на телефоне, он переписал код и… программа закрылась, а на рабочем столе появился текстовый файл с таким же названием, как файл мелодии.

— Получилось? — на всякий случай спросила Катя.

— Получилось, — подтвердил Ян. — Мы молодцы.

— Ты молодец!

Они дали друг другу пять — инициатором, естественно, была Катя, Ян ответил немного лениво. Затем девушка повернулась с раскрытой ладонью к Мари. Мари, помешкав, смущенно дала пять.

Ян кликнул по текстовому файлу. Открывшееся окно явило следующее:

LRHkxkgS9GPsIAWvZqYuyMGzNN9jkWvMbEO

LckN8XXWsjZQXqkeixJCrGQwYETmBL2ubbh

LhJLDJw4iU1aAAlslriq3hkfIyUPZDR2oGd

cadecadema@m.unc | Июнь01 | общаться осторожно, только по делу

Кварц-9

— Что это такое? — взгляд Кати блуждал по строчкам.

— Первые три строки — это номера криптокошельков, — сказал Ян. — Видите префиксы «L» в начале?

— Дальше чья-то почта и дата… «общаться осторожно»? — Катин взгляд опустился ниже. — «Кварц-9». Что-то смутно знакомое…

— Старый отечественный компьютер, — подсказал Ян.

Катя приоткрыла рот и широко распахнула глаза. В таком виде она простояла несколько мгновений, а потом объявила:

— Я вспомнила! Компьютер у меня дома — это «Кварц-9»!

— Круто, — флегматично ответил Ян.

Его реакция рассердила Катю, и Мари стала свидетельницей коротко акта домашнего насилия. Впрочем, насилие это было шутливое, если его можно так охарактеризовать. Как котята в игре кусают друг друга — тот же самый дух.

— Ты уверена, что у тебя именно «Кварц-9»? — спросил Ян, когда девушка угомонилась.

— Цифра, может, и другая, но точно «Кварц».

— Другой цифры быть не может. Предыдущие модели выпускали в очень ограниченных количествах и не для дома. «Кварц-9» уже стал домашним, но в свое время был дорогим удовольствием, и раздобыть его тоже было непросто. Кажется, ты говорила, у вас его домой отец принес?

— Угу. Этот «Кварц» был подержанный. Вроде бы с каким-то дефектом, поэтому папа смог его урвать. Мы никогда богатыми не были, нам бы денег не хватило, купить новый компьютер.

— Ясненько. — Ян откинулся на спинку стула, положив руки на подлокотники. — Нам нужен твой компьютер, Кать. Хочу взглянуть на него, раритетная вещь все-таки. И кто знает, вдруг он еще нам пригодится — неспроста, думаю, Марко спрятал название этой модели в свой файл.

— Он сломался, — тоскливо вздохнула Катя.

— Починим, — заверил Ян. — Попробуем во всяком случае.

— Правда? — воодушевилась Катя. — Тогда я привезу его! А теперь давай смотреть дальше. — Она вновь прилипла взглядом к монитору. — Мы можем написать на этот почтовый ящик?

— Можем, почему нет.

Ян отправил на найденный адрес письмо следующего содержания: «Привет? Есть кто? Давай поговорим? Июнь01».

— Письмо ушло без ошибки, значит, такая почта существует. Но не факт, что кто-то ею еще пользуется. Десять лет все-таки прошло.

— Я поняла, губу не раскатывать раньше времени.

Ближе к ночи, когда надежда уже почти иссякла, все-таки пришел ответ. Взбудораженные ребята сгрудились у монитора. Ян открыл полученное письмо.

Ты кто такой, черт тебя побери? Откуда у тебя этот адрес? Не пиши на него больше. Ответ шли сюда: abc4546971@tempmail.org Советую тебе тоже воспользоваться нормальной почтой. Или тебя и все твои твинки[2] я буду игнорировать.

— Какой необычный адрес, — сказала Катя.

— Временная почта, — сказал Ян. — В даркнете такую юзают[3].

— А мы сможем использовать такую же?

— Сможем.

— …А это законно? — понизив голос, спросила Катя.

— Почему я не удивлен, что тебя в первую очередь волнует, можно ли ее использовать, и только потом, законно ли это? Нет, во временной почте нет ничего незаконного, пока ты не начнешь использовать ее для продажи наркотиков и прочих непотребств.

— А к чему вообще такие сложности? Мы ведь просто спросить его хотим…

— П-перестраховывается, — ответила Мари.

— От чего? — озадаченно посмотрела на нее Катя.

— От всего, — ответил Ян. — Он не знает, кто мы и что нам нужно. И не хочет оставлять следов в интернете.

Создав временную почту, Ян отправил незнакомцу письмо, в котором кратко объяснил, откуда у них его адрес, кто они и что им нужно. На этот раз ответ не заставил себя ждать.

А не легавые ли вы случаем?

— Он прикалывается, что ли? — возмутилась Катя.

— Видимо, у него есть повод для опасений, — сказал Ян.

Следом, почти тут же, пришло еще одно письмо.

Может и легавые. Но это мы выясним позже. Меня заинтересовали ваши слова. И я готов поговорить с вами, если вы пообещаете мне, что докопаетесь до правды и поделитесь со мной результатами. Встретимся в парке завтра в полдень. Займите любую скамейку у центрального дерева. Как вы будете выглядеть?

— Давай сделаем так, Катя. Ты езжай домой за «Кварцем», а я схожу на встречу, — предложил Ян. — Сэкономим время.

Предложение звучало логично, но Катя ожидаемо воспротивилась.

— Я тоже пойду на встречу! Я хочу услышать все из первых уст.

Ян вздохнул и написал в письме, как они будут выглядеть. Отправил.

Ответ был следующим:

Понял. Не вздумайте чудить. Если придет только кто-то один или вас наоборот будет больше двух, встреча отменяется, и я про вас навсегда забываю. Понятно? Пароль — «осень».

***

Северград располагался в той широте, куда добираются лишь самые настойчивые солнечные лучи, отчего за год по-настоящему ясных и теплых дней набиралось в сумме всего с пару месяцев — и это еще если повезет. Однако Северградцы были привычные к такому положению вещей, пасмурная и холодная погода их не пугала, а потому в парке сегодня было довольно людно. Вероятно, сыграло роль и то, что был выходной.

Сидя на скамейке у массивного старого дуба, окруженного клумбой морозостойких цветов, ребята уже битый час ждали встречи. Они пришли ровно к полудню, как и договаривались. Внешний вид в точности соответствовал описанию в письме, все было по-честному. Катя нервно дергала ногой. Где пропадает их новый знакомый? Опаздывает? А вдруг они где-то ошиблись? Вдруг ему что-то не понравилось, договоренность больше не действует, и они ждут напрасно?

— Смотри, — Ян пальцами коснулся ее руки, — приближается.

Катя проследила направление его взгляда и увидела невысокого невзрачно одетого человека. Тщедушное телосложение, хвостик на голове, кепка — она сначала подумала, что это девушка, но нет, то оказался мужчина средних лет. Он был в солнцезащитных очках, что в такую погоду смотрелось несколько странно и даже комично.

Он приблизился к ребятам и спросил:

— Это вы?

— Это мы, — ответил Ян. — Осень.

Лицо мужчины оставалось таким же каменным. Он кивнул едва заметно. Держа руки в карманах куртки, он молча стоял перед ними.

— Я уже испугалась, что вы не придете, — сказала Катя, наконец-то успокоившись.

— Товарищ проверял обстановку. Ждал его. Легавым не за что меня цапнуть, но дел я с ними все равно иметь не хочу. Лучше не светиться лишний раз. Уточню один момент: раз вы здесь, значит, вы согласны на мои условия?

— Да, — решительно сказала Катя. — Я намерена довести дело до конца.

— А парень рядом с тобой?

— Меня бы здесь тогда не было, — ответил Ян.

— Принято. Тогда я поделюсь с вами тем, что знаю, — сказал мужчина.

— Неужто вам достаточно одного нашего обещания? — Ян с недоверием посмотрел на него.

— Я и так вижу, что вы настроены серьезно. Вы выяснили личности моих давних клиентов и даже отыскали адрес электронной почты, которую я использовал для сотрудничества с ними. Но главная причина в другом. Видите ли, у меня остался незакрытый гештальт. Мне нужна информация о Черности. Марко и Мацей умерли, так и не выполнив свою часть сделки.

Мимо прошла группа людей. Когда они отдалились на достаточное расстояние, мужчина продолжил:

— У нас был простой уговор: они ищут для меня Черность и выясняют, что это, а я им хорошенько плачу. В те годы ходили слухи, что внутри Черности сокрыто что-то необычное, хотя многие считали — и небезосновательно — это ламерской[4] выдумкой.

— Все хотел спросить: что за Июнь-ноль-один? — сказал Ян.

— Это мой ник. Я использовал его для общения с Мацеем и Марко, — Июнь01 понизил голос. — Разные люди, с которыми я имею дело, знают меня под разными никами. Я выбираю определенный месяц и дату, и когда ко мне обращаются, я сразу понимаю, кто это. Мне так проще работать. Почту, на которую вы прислали первое письмо, я раньше использовал для работы с клиентами, которым мог стопроцентно доверять. Представьте мое удивление, когда на ящик, на который давно приходит один спам, неожиданно написали вы.

— Марко или Мацей случайно ничего про себя вам не рассказывали? — спросила Катя.

— Они посвятили меня в свой план, — говорил Июнь01. — Они решили перестраховаться на случай непредвиденных обстоятельств и условились, что, если один из них по какой-то причине не сможет продолжать, второй доведет их общее дело до конца. Но они не предусмотрели, что помрут в один день.

— То есть они доверяли друг другу. Они были друзьями?

— Чего не знаю, того не знаю, — ответил Июнь01 с тем же каменным лицом.

— Вы знали, что вашим клиентам помогал человек по имени Йохан? — задала следующий вопрос Катя.

— Имя слышу впервые, но да, они упоминали, что им помогают другие люди.

— В смысле «другие люди»? — насторожилась Катя.

— Их группа состояла из четырех человек, — сказал Июнь01. — Марко, Мацей, скорее всего, ваш Йохан и еще один.

Катю бросило в холод. Эта информация застала ее врасплох.

— Четверо?! — изумленно воскликнула она.

— Потише, — цыкнул Ян.

— Кто четвертый? — понизив голос, взволнованно затараторила Катя. — Было три жертвы! Четвертого не нашли? Он выжил? Вдруг он и есть убийца?

— На эти вопросы ищите ответы сами, — пожал плечами Июнь01. — Меня это уже не интересует. Когда у вас появится информация о Черности, отправьте «Ноябрь-один-один» на мою старую почту. Дальше разберемся. — Он развернулся на девяносто градусов.

— Вы уже уходите? — подскочила Катя со скамейки.

— Мне больше нечего добавить. Удачи.

Июнь01 ушел. Катя глядела ему вслед, пока его фигура не затерялась среди посетителей парка.

— Стало еще больше путаницы, — подытожил Ян.

Всю дорогу до дома Катя строила в уме догадки. Настигла ли четвертого нетсталкера та же судьба, что и остальных? Если да, то писали ли о нем в новостях? Откуда он был? Знал ли его кто-то из сообщников лично, как Мацей знал Марко и Йохана? А если четвертый несталкер все еще жив? Вдруг это он убил своих товарищей? Но он не мог быть одновременно в двух разных местах! Значит, у него был сообщник? Имеют ли они отношение к текущим убийствам?

От вопросов пухла голова.

***

Случилось немыслимое. Катя, как и обещала, уехала к себе домой за «Кварцем», оставив Мари один на один с Яном. Два чужих друг другу человека остались без соединяющей их веревочки в лице назойливой и немного глуповатой девушки. Ближайшие дни им двоим предстояло как-то сосуществовать. Ян тут проблемы не видел, а вот для Мари это была БОЛЬШАЯ проблема, поэтому она избрала привычную для себя тактику: затаилась в «своей» комнате, как мышка.

Листая в телефоне северградский новостной сайт, она в один момент заметила странный заголовок: «Поймана группа мошенников, действовавшая в Академическом районе». «Это же мой район», — подумала Мари и стала читать полную новость. Выяснилось, что мошенники ходили по подъездам, обзванивали квартиры и пытались продать жителям всякий ширпотреб. В небольшом списке улиц, где они чаще всего орудовали, затесалась и улица, на которой находился дом Мари.

«Может ли быть, что в тот злосчастный день ко мне приходили мошенники? — вдруг поняла она. — Если так, значит, мне больше не надо беспокоиться об убийце! Да сразу было понятно, что Катя перенервничала! Меня тут больше ничего не держит». Эта мысль окрылила Мари, но она пока не спешила уходить. Если собраться прямо сейчас, придется объясняться перед Яном, а лишний раз с ним контактировать она не хотела. Дождется Кати, расскажет все ей и свалит отсюда. Хороший план.

Какое-то время Мари развлекала себя просмотром тредов на старчане, но в конце концов ей стало скучно, и она полезла на сайт, где публиковала свои художества. Не заходила она туда уже недели две, если не дольше; грустно поглядев на четыре сообщения с заказами, она отписалась всем, что «из-за сложной жизненной ситуации» не может сейчас рисовать, но готова взяться за заказы через неделю-другую. Три заказа отвалилось. С губ сорвался тяжелый вздох. Если бы родители не присылали деньги, она бы уже давно склеила ласты…

Но хватит о плохом. Хотя Мари не могла сейчас нормально рисовать, у нее все равно чесались руки. Чесались даже не руки, а что-то внутри, где сердце, было навязчивое желание что-нибудь сотворить, пальцы соскучились по ощущению гладкости пера на подушечках, по его мягкому скольжению по ровной поверхности графического планшета. Возможно, это и называют вдохновением.

Вместо пера она использовала указательный палец, а рисовать принялась прямо на экране телефона, открыв соответствующее приложение. Отчаянные времена требовали отчаянных мер.

Мари дала фантазии волю. С непривычки выходило криво, но ее это не волновало. Она с головой погрузилась в процесс, мир сузился до размера экрана, реальность отошла куда-то даже не на второй, а на третий план. Именно поэтому, когда рядом внезапно раздался мужской голос, Мари перепугалась настолько, что вскрикнула и выронила телефон из рук.

— Тихо, — выставил Ян перед собой руки, удивленный ее реакцией, — я не хотел тебя пугать.

Грубо выдернутая обратно в реальность, Мари не сразу поняла, что происходит. Ян? Почему он здесь?! Он ведь не заходил сюда прежде? Ну, это его квартира, где хочет, там и ходит. Логично ведь?

— Катя написала, что потеряла свою карточку. — Он почесал затылок, осмотревшись. — Ты случайно не видела ее?

— …Нет, — ответила Мари, напряженная до предела. Тут она с ужасом обнаружила, что ее телефон лежит на полу экраном вверх, и все, что она нарисовала, выставлено на всеобщее обозрение. Со скоростью молнии рука схватила телефон и спрятала его в карман — матерый вор мог бы позавидовать ее движениям. Но когда Мари с опаской подняла глаза на Яна, то поняла: он видел.

Все кончено.

Парень, конечно же, сделал вид, будто ничего не произошло, и, сказав: «Поищу карточку в другом месте», вышел из комнаты.

Мари чуть не взвыла. Стыд! Какой стыд! Нет, ничего странного или непристойного в рисунке не было, но Ян не должен был его видеть. Никто не должен был. Она неспроста показывала свои рисунки только в интернете. В интернете было видно только ее никнейм и аватар!

Она сидела в прострации, крепко обняв колени. Желание не то, что рисовать — вообще что-либо делать — отпало напрочь. Это был болезненный удар по ее и без того ничтожному самолюбию.

Но на этом злоключения не закончились. Сегодня был какой-то неудачный день, потому что позже, вечером, ее телефон стал странно себя вести: тормозить и виснуть. Она пробовала его перезагружать, вынимала аккумулятор, но ничего не помогало. В конце концов он даже перестал заряжаться.

Телефон был тем спасительным кругом, который помогал Мари оставаться спокойной, чувствовать себя комфортно в незнакомой обстановке — как портативный кусочек дома. Оставаться наедине с реальностью еще два или три дня — неизвестно, когда вернется Катя, — виделось пугающей перспективой. Мари мялась, колебалась, спорила с собой, но в итоге пришла к выводу, что выход есть только один: попросить помощи у Яна — он вроде бы в технике разбирается.

Собрав всю смелость, которую могло вместить ее маленькое тело, Мари отправилась в зал. Ян лежал на диване с книгой в руках. Когда Мари встала рядом с ним, он оторвал взгляд от страниц:

— Что-то хотела? — бесстрастно спросил он.

Помявшись, она выговорила:

— Т-телефон… сломался, — и показала его.

Парень сел на диване, отложив книгу, и взял телефон. Повертел его в руках, что-то где-то нажал и сказал:

— Все работает.

Парень вернул ей телефон. Не веря глазам, Мари сразу проверила его — и правда работает.

— Д-думала… сломался…

— Проблема пустяковая.

— Спасибо большое, — тихо сказала она и спешно вернулась в «свою» комнату.

На следующее утро она пропустила завтрак — нежелание пересекаться с Яном пересилило голод. Но когда подошло время обеда, Мари поняла, что терпеть больше невмоготу. Она предельно осторожно, стараясь не создавать никаких волнений в воздухе, прокралась через зал, где Ян сидел за компьютером, на кухню. Там разогрела себе тарелку щей, приготовленных Катей перед отъездом, и уже села за стол, готовая приступить к трапезе, как на кухню неожиданно заявился Ян. Он тоже разогрел себе щи и сел напротив Мари.

Она не могла поверить глазам. Почему Ян пришел именно сейчас? Он специально? Или ему просто все равно? Даже поесть спокойно не получится… Звенели ложки, между ребятами висела тишина. Мари ела медленно, мышцы задубели, движения давались тяжело; она глядела только в свою тарелку, стараясь представить, что она одна.

— Наверно, тебе неприятна моя компания, — вдруг сказал Ян. Мари медленно взглянула на него из-за челки. Он, отложив ложку, тоже взирал на нее. — Извини. Я не придумал лучше, как начать разговор, — его голос звучал смущенно.

Мари молчала, крепко вцепившись пальцами в ложку.

— Я не хочу лезть, но… Я же вижу, что ты постоянно как на иголках. — Он говорил с паузами, которые использовал, чтобы подобрать слова. — Просто знай: я понимаю твою ситуацию, и мне не досаждает, что ты живешь у меня дома. — С чуть кислым лицом он добавил: — Скорее Катя досаждает, чем ты, — и усмехнулся себе.

Мари опустила глаза, но затем снова подняла их, уже немного смелее.

— С-сначала… испугалась т-т-тебя, но ты меня… терпишь… хоть я н-никто для тебя.

— Это не так, — спокойно улыбнулся Ян. — Катин друг — мой друг.

Мари удивленно уставилась на него. «”Друг”, он сказал? Серьезно? Так мы друзья? Нет, до друзей нам далеко. Мы всего лишь… знакомые. Нормисы любят называть “друзьями” тех, кого они едва знают, но с кем однажды посчастливилось хорошо провести время. Они обесценивают, позорят это звание, нарекая им кого ни попадя. Друзья — это все-таки нечто… выше таких простых вещей. А впрочем, откуда мне знать, что такое “друзья”? У меня их никогда не было. Мое представление глупо, идеализировано и наверняка не имеет ничего общего с реальностью…»

Мари вновь уткнулась глазами в тарелку. Ян пытался ее успокоить и, может быть, наладить контакт.

— Ты хороший… человек, — промолвила она. — Я уйду с-скоро… Обещаю.

Вторая половина дня обошлась без происшествий. Ян вскоре после обеда ушел в город и вернулся уже ближе к сумеркам с большой картонной коробкой, набитую какими-то проводами.

Когда в квартире на следующее утро снова зазвучал Катин голос, Мари испытала вселенское облегчение. Скоро, совсем скоро она покинет это место с концами, никогда сюда не вернется и забудет все как страшный сон. Ну а пока она, подгадывая подходящий момент, понаблюдает, чем занимаются остальные.

Ян занес Катин чемодан в квартиру, поставил его в зале и открыл. Внутри находился большущий комок из тряпок и старых полотенец. Комок размотали слой за слоем, как капусту, и показался серый системный блок с такого же цвета клавиатурой с желто-красными кнопками.

— Я пыталась запихать монитор, но он не влез. Ты бы хоть предупредил, что компьютер тяжелый! — пожаловалась Катя. — Если бы не колесики на чемодане, никогда бы не дотащила.

— Это же твой компьютер. Я думал, ты знаешь, сколько он весит.

— Я забыла.

Короткий укоризненный взгляд, коим Ян наградил девушку, был экспрессивнее любых слов.

— Монитор и так есть. Я накупил разных кабелей и переходников. — Он указал на коробку, стоявшую рядом с компьютерным столом.

— Ого, так много, — заглянула Катя в коробку.

— Они почти ничего не стоили. Какие-то в рабочем состоянии, какие-то нет, надо смотреть, что подойдет.

— Но я ведь привезла кабели… Мои не подойдут?

— Ты знаешь, в каком они состоянии? (Катя помотала головой.) Вот и я не знаю.

Ян не без труда поднял «Кварц-9» и поставил его на стол рядом со своим компьютером, подключил к нему родную клавиатуру. Затем он долго перебирал кабели с переходниками, соединял их, отсоединял, путался, что уже проверил, а что нет, проверял заново, чертыхался; девушки молча наблюдали. Наконец, вспотевший и запыхавшийся парень в очередной раз щелкнул переключателем сзади системного блока, и «Кварц-9», издав писк, ожил.

— Ура! — воскликнула Катя, радостно сжав кулаки.

Но жил «Кварц-9» недолго: монитор зажегся, подумал недолго, и потух.

— …Что такое? — радости на лице Кати как не бывало.

Ян щелкнул переключателем еще дважды без эффекта. Выпрямившись, он поставил диагноз:

— Блок питания, похоже, помер.

— Ты можешь что-то сделать? — с волнением спросила Катя.

— С этим блоком — сомневаюсь. Можно поискать другой на барахолке.

— А если… д-достать диск и… подключить его? — неуверенно предложила Мари.

— Ты о жестком диске? Достать можно, но, честно говоря, я боюсь лезть внутрь. И потом, даже если у меня каким-то чудом получится подключить диск «Кварца» к моему компу, я вряд ли смогу достать из него данные без танцев с бубном — на «Кварце» стоит совсем другая ось[5]. И танцевать, чувствую, придется долго и изнурительно. Вам оно надо?

— Пойдем лучше искать блок питания, — сказала Катя.

***

Северградская барахолка электроники была раем для любителей, энтузиастов и просто интересующихся людей. На какой прилавок ни глянь, везде виднелись разноцветные платы и планки, разнообразные провода и кабели; умельцы орудовали паяльными инструментами, отчего в воздухе стоял странно-приятный запах («канифоль», — пояснил Ян); системные блоки, телефоны, мониторы и ноутбуки лежали с вывернутыми наружу внутренностями. На барахолке найти можно было все. Все, кроме блока питания для «Кварца-9».

Ян с Катей спросили уже с десятка три разных мастеров и продавцов, но никто не мог помочь. Те, кто помоложе, не всегда понимали, о чем идет речь; те, кто постарше, удивлялись и говорили, что искать на такую древность запчасти бесполезно.

— Ничего, — подбадривал Ян. — Найдем.

— Может, кто-нибудь сможет починить блок питания? — удрученно спросила Катя. — Вроде тут есть рукастые люди.

Ян отказался наотрез:

— Нет уж. В эту лотерею я играть не хочу. Починят или не починят — неизвестно, а ценник загнут будь здоров. Уж лучше сам всему научусь, чем доверю кому-то такой раритет.

Катя не стала спорить. Мнение Яна тут было более компетентным.

Вдруг ребят окликнули сзади. Озадаченные, они обернулись и остановились. К ним быстрым шагом подошел мужчина лет сорока с прилизанными волосами, одетый в серую футболку и простые штаны. У него был бледный, утомленный вид — должно быть, на улицу он вылезал редко.

— Это не вы детали для старого компьютера ищете? — поинтересовался мужчина.

— Мы, а что? — несколько раздраженно ответил Ян.

— Может, я смогу вам помочь? Что именно вы ищите? — хотя мужчина выглядел усталым, голос его звучал бодро. Он был довольно высок, даже немного выше Яна.

— Блок питания для… Ой!

Ян больно ущипнул Катю за руку, не позволив ей закончить. Намек понят! И правда, куда она, дилетантка, полезла?

— Понимаете, я интересуюсь старой техникой, — говорил мужчина. — У меня есть знакомые, могу поспрашивать у них. У кого-то обязательно найдется нужная деталь. Вы только скажите, что вам нужно.

Катю начинало настораживать его настойчивое желание помочь.

— Спасибо за беспокойство, но мы справимся сами, — сказал Ян.

— Уверены? Я почему помощь предлагаю — вы же, наверно, слышали про интернет-легенду, про которую сейчас говорят?

— Не слышали, — отрезал Ян.

— Да слышали! — не поверил мужчина. — Весь Северград слышал уже. Если помните, в легенде говорилось, что до одного из нижних уровней якобы с современной техникой не добраться. Поэтому многие любопытствующие сейчас резко заинтересовались старыми компьютерами.

Катю словно окатило ледяной водой. А ведь правда: в легенде действительно были такие слова. Интересно, подойдет ли ее «Кварц-9»? Много ли вообще существовало моделей компьютеров лет так тридцать-сорок назад? К слову, «Кварц» упомянут в файле Марко — не эти ли компьютеры они использовали во время поисков Черности? Ни полиция, ни Горски, ни новости не акцентировали внимание на моделях компьютеров, если подумать…

Затем Катю кольнуло другое осознание: у них появились соперники. Внутри вспыхнуло негодование, даже какая-то ревность. Она должна раскрыть тайну. Она должна найти Черность. Она, а не какой-то посторонний человек. Это ее тайна.

— …и да, я тоже ею заинтересовался, — закончил мужчина, говоривший все время, пока Катя плавала в мыслях. — А вы нет? Я к чему клоню: давайте работать вместе?

— Не, спасибо за предложение, — ответил Ян безразличным голосом.

— Как хотите, — мужчина на удивление легко принял отказ.

— Всего доброго.

Придя домой, ребята залезли в интернет в надежде, что хоть там им повезет больше. Но ни в Северграде, ни где-либо еще по стране никаких деталей «Кварца» в продаже не было. Что они, в пыль все превратились от старости?.. Может, и пылится позабытый «Кварц» у кого-то в гараже, да только искать такой — как иголку в стоге сена.

В отчаянии Катя предложила написать Июню. Ян поддержал ее идею. Июнь ответил быстро, решив, что они отыскали Черность, но его ждало разочарование. Ребята попросили о помощи; он сначала воспринял их просьбу в штыки, однако после вежливого замечания, что это в его же интересах, все-таки согласился помочь.

«Не ждите чуда», — предупредил он.

[1] программа

[2] Дополнительные аккаунты, в данном случае — почтовые ящики.

[3] используют

[4] Ламер — неопытный пользователь

[5] Операционная система

10. Два файла

Неприятное ощущение, кольнувшее лоб, заставило Мари открыть глаза. Не показалось: в вагоне она больше не одна. Черный силуэт сидел прямо напротив, его нечеткие очертания напоминали невысокую женщину. Он наблюдал за Мари. Как долго он здесь? Когда успел сесть? И почему так настырно продолжает смотреть, даже когда его поймали на этом? Что за невоспитанность…

Силуэт вдруг изобразил рукой непонятный жест. Мари неохотно сняла наушники, чтобы услышать, что ему (или все-таки ей?) надо.

— Нужно поговорить, — сказал силуэт недолго думая.

— …Только быстро, — неуверенно ответила Мари и выключила музыку на телефоне.

— Не волнуйся, много времени я не отберу. Сны все равно длятся считанные минуты.

Так это сон. Да, точно. Сон. Раз поняла, значит, скоро проснется.

— Мы успеем, — сказал силуэт, будто прочитав ее мысли. — У тебя к тебе серьезный вопрос, Мари. Скажи, тебя правда устраивает такое положение вещей?

— О чем ты?

Силуэт указал большим пальцем за спину — на проплывающие мимо огни в окне.

— Этот путь в никуда. Тебя он устраивает?

Мари неопределенно пожала плечами. Она никогда не задавалась подобным вопросом.

— Устраивает, значит. Этого я и боялась. — Силуэт скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу. — Скажу как есть: я не понимаю, как можно было согласиться на такую поездку. Все равно, что добровольно запереть себя в клетке до конца жизни.

— Такой я человек, наверно.

— Не бывает таких людей.

— …Но ведь я перед тобой.

Силуэт призадумался.

— Если тебе вправду никто не нужен, почему ты до сих пор не оборвала связи с родителями?

— Как же… это было бы жестоко и неправильно. Не вижу ничего такого в том, чтобы раз в неделю поговорить с мамой по телефону. Ей это в радость. Дело даже не во мне. Я отстранилась, да, но рвать со всеми… Как-то это эгоистично. Не по-человечески.

— А друзья? — силуэт резво перепрыгнул на другую тему. — Не жалеешь, что у тебя их не было?

«Чего допытывается?» — недовольно подумала Мари. Так хорошо было, пока он не появился. Вот бы отстал поскорее… Придется удовлетворить его назойливое любопытство, иначе, есть чувство, он так и будет одолевать вопросами.

— Ты сама ответила на свой вопрос, — говорила Мари. — У меня их не было, так что и жалеть не о чем. Жалеть можно тогда, когда ты что-то утратил.

— Необязательно.

— Я к тому, что мне это все незнакомо. Я жила без этого и буду жить дальше. Слепой от рождения человек понятия не имеет, что такое видеть, но это не мешает ему по-своему получать радость от жизни.

Силуэт вздохнул, осуждающе покачав головой.

— Годы идут, а ты все витаешь в фантазиях.

Мари не стала отвечать на эту очевидную провокацию.

— Послушай, — говорил силуэт, смягчившись. — Я завела разговор не затем, чтобы рассердить тебя. Я лишь пытаюсь донести, что каждый человек с кем-то связан. Это аксиома. Так устроены люди. Нам кто-то нужен, как кислород, без него никак, жизни нет. Пусть хотя бы один человек, но нужен. Поэтому ты по-прежнему созваниваешься с мамой. Поэтому ты переписываешься на звездаче с обезличенными братьями и сестрами по несчастью. Знаешь, кому никто не нужен? Знаешь, кому хорошо в одиночестве? Не человеку. Чудовищу, которое от природы своей не способно ни любить, ни сосуществовать с другими — только разрушать.

Силуэт замолчал. Мари, видя, что он не собирается продолжать, спросила безразлично:

— Можно мне надеть наушники?

— Да, я закончила.

Уже сунув левый наушник в ухо, Мари невольно подумала: кто этот силуэт такой, чтобы читать ей нотации?

Ответ последовал незамедлительно:

— Твое сомнение.

***

— Народ, глядите! — воскликнула Катя, показывая пультом на телевизор. Еще несколько секунд назад она скучающе переключала каналы.

Мари вслед за Яном посмотрела на телевизор. Внизу экрана виднелась надпись крупными белыми буквами: «Горячие новости! Массовое убийство в Северграде». Молодая смазливая корреспондентка с безучастным лицом вела репортаж.

— …осмотр тел показал, что пятеро мужчин погибли от пулевых ранений в голову два дня назад. Сообщение о телах поступило в полицию вчера вечером.

— Неужели… — попыталась что-то сказать Катя, но Ян шикнул на нее, не позволив закончить.

Изображение сменилось, показав полноватую женщину.

— Меня насторожило, — рассказывала она, — что в ихней квартире стало очень тихо. Обычно их всегда было слышно с утра до вечера, куревом аж через стену несло. А тут раз — и полная тишина. Меня это поначалу обрадовало, а потом насторожило. Ну, мы с соседом и пошли проверять. Давай к ним стучатся, как вдруг смотрим — дверь-то не заперта, мы открываем ее — а там труп в прихожей лежит.

Изображение переключилось обратно на корреспондентку.

— Известно, что убитые причисляли себя к хакерской группировке под названием «Спрут». У них есть страница в интернете и канал на популярном видеохостинге. («Позеры», — фыркнул Ян.) Судя по последним публикациям, группировка собиралась выяснить правдивость интернет-легенды о мифической Черности, ставшей очень популярной за последние недели…

Далее последовало скомканное объяснение легенды, которую ребята и так знали, после чего корреспондентка подвела итог, и началась новая новость с новым корреспондентом.

— Это снова произошло… — задумчиво пробормотала Катя, выключив звук на телевизоре и положив пульт на компьютерный стол. — Убийца Горски и Изгоя напомнил о себе.

— Да, почерк его, — заметил Ян. — Квартира оставлена открытой, а тела опять нашли соседи. Как убийце постоянно удается проникать в квартиру, где его совсем не ждут? Любопытно, что он придумал на этот раз. Горски открыл ему дверь, потому что, скорее всего, перепутал с тобой. Изгой ждал деньги… А эти бедолаги на что купились?

Катя развела руками.

— Притворился доставщиком пиццы? Всего-то нужно было, чтобы ему открыли дверь.

— Он завалил сразу пятерых… — Ян нахмурил лоб. — Меня вот это больше смущает. Разве можно справиться в одиночку с такой толпой? Пять мужчин — ну, это немало. Двоих-троих убийца, может, успел бы застрелить, но остальные должны были оказать какое-то сопротивление.

— Мне кажется, когда у тебя есть оружие, застрелить пятерых за короткое время — не проблема. Он мог грамотно спланировать каждое свое движение, мог застать мужчин врасплох, мог втереться к ним в доверие… Может, поэтому между вторым и третьим убийством такой временной промежуток — убийца готовился.

— Ты не забывай, что он убил всех, не подняв шуму. Соседи только через два дня спохватились. Ну как? Я не верю, что в одиночку это возможно, даже если готовиться заранее. Даже если у тебя к оружию глушитель прикручен. Допустим, завалил убийца открывшего. Остаются еще четверо, которые что-то заподозрят, когда услышат грохот от упавшего трупа в прихожей.

— Так убийца поймал его и аккуратно уложил на пол. А дальше быстро перестрелял остальных, пока никто ничего не понял.

— Ну… не знаю.

Ребята замолчали в задумчивости.

Мари задалась вопросом, почему она сидит со всеми в зале. Ах да — она ведь хотела сказать Кате, что покидает их, но все не могла подобрать верный момент. Сейчас точно смысла нет говорить, Катины мозги заняты другим. Да и потом, может, стоит повременить день-другой? Холодное чувство сдавливало сердце скользкими кольцами. Увиденное по телевизору не прибавляло храбрости…

Ян открыл браузер и нашел в С3ти страницу «Спрута». Прокрутил колесиком мыши.

— Вот, три дня назад они выложили пост про Черность.

Катя, подойдя поближе, наклонилась к экрану.

— А на следующий день их убили, — добавила она.

Вечером Кате во все той же С3ти написал незнакомец. В сообщении было ровно две строчки: в первой было написано «Январь17», во второй — адрес временной почты. Ребята быстро поняли, что это либо сам Июнь, либо кто-то его знающий, и отправили ответное письмо.

Они не ошиблись. Незнакомец сразу перешел к делу. Он поведал, что тоже хотел раскрыть старую тайну, но в свете последних событий бросил это дело из-за опасения за свою жизнь. «Вам нужен “Кварц-9”, да? Есть он у меня. Откуда? Сохранился с бородатых времен. Мне он больше не нужен, только место лишнее занимает. Работает ли он? Не знаю, можем проверить, когда придете. Пару лет назад включался. Где живу? Третья столица наша — Северград».

Затем пришло письмо уже от самого Июня. Он дал ребятам некий адрес и геолокационные координаты. «Я потряс свои источники, — пояснил он, — и раздобыл этот адрес. Товарищ, который мне его подкинул, был очень настойчив в желании помочь. Я подумал, что нет смысла ему отказывать. Надеюсь, вам эта информация пригодится. Удачи».

Катя с Яном съездили за «Кварцем» следующим утром. Уже дома парень аккуратно разобрал Катин «Кварц» и заменил вышедший из строя блок питания. Наступил момент истины: все затаили дыхание, даже Мари. Ян щелкнул переключателем. Несколько долгих мгновений монитор не показывал никаких признаков жизни… а затем вверху пузатого экрана высветилась надпись «КВАРЦ9». Компьютер медленно загрузился и отобразил простое монохромное меню.

— Получилось! — засияла Катя. — Умница, Ян! — Она подскочила к нему и чмокнула в щеку.

— Я просто поменял блок питания, — Он отреагировал с абсолютно бесстрастным лицом. — Любая обезьяна может это сделать.

— Я бы не смогла!

Катя уселась за «Кварц» и стала ковыряться в меню. Будто с опаской она тыкала пальцами по клавишам.

— Может, лучше я? — предложил Ян.

— Подожди…

Вскоре в одной из директорий она нашла файл с длинным-предлинным то ли кодом, то ли шифром, то ли чем-то еще — даже Ян не мог толком понять, что это.

— Интересно, — проговорила Катя. — Такого я тут не помню. Что это за цифры такие? — Она усмехнулась: — Получится забавно, если окажется, что я их в детстве сама напечатала наобум, а теперь думаю, что это что-то необычное.

— Гляну, что за адрес нам подкинул Июнь. — Ян открыл карту на своем компьютере и вписал полученные координаты. — Ого. Показывает за город.

— Успеем смотаться туда-обратно?

— Успеем, наверно, но вдруг задержимся? Может, лучше отложим до завтра?

Катя встала со стула.

— До завтра ждать не смогу.

Они быстро собрались и вызвали такси. Мари с собой не звали — к ее огромному облегчению.

— Мари, ты за главную, — шутливо сказал Ян, и они с Катей ушли.

Правильно, лучше она посторожит квартиру. В тишине, в спокойствии… Должен же кто-то отыгрывать роль статиста.

***

Поиски привели ребят в полузаброшенный поселок Перышки. Печальные деревянные дома, потрескавшийся асфальт на дорогах, пустующие улицы, зависший в воздухе густой туман, слякоть — вот, что они увидели, вылезши из такси. Водитель загнул цену, но пришлось с этим смириться — ехать сюда никто не горел желанием, и теперь было видно, почему.

Над поселком возвышалась единственная панельная пятиэтажка. Кроме как размером, от общего пейзажа она отличалась несильно: такая же умирающая, неприглядная, серая. В нее ребята и зашли. Подъезд выглядел не лучше: краска на стенах облезла, лампочки давно перегорели, и только холодный пасмурный свет проникал через окна между этажами.

Ребята встали напротив обшарпанной двери с номером «54» и смятенно поглядели на нее.

— Это она? — спросил Ян.

— Вроде бы, — ответила Катя.

Ян постучал в дверь кулаком, и звук эхом разнесся по подъезду. Они ждали минут пять, но им так никто и не открыл.

— Похоже, ехали зря, — вздохнул парень.

— Я как-то не думала, что так получится… Давай подождем? Вдруг хозяин сейчас не дома.

— Меня терзают смутные сомнения, что в этом доме вообще кто-либо живет. Жутковато тут, если честно.

Что делать с внезапно возникшим препятствием, Катя не представляла. Если подумать, дом не выглядел заброшенным — старым, да, страшным, но не заброшенным. Окна его были целы и не заколочены, а ступеньки внутри подъезда — по крайней мере этого — выглядели относительно чистыми.

Дверь соседней, пятьдесят третьей, квартиры неожиданно открылась, и из нее высунулся стареющий мужчина с внушительной залысиной. Стариком его язык не поворачивался назвать: лет ему было немало, но своим видом он источал жизнь.

— Вы чего здесь стоите? — сосед недовольно уставился на ребят.

— Просто. Мы мешаем? — ответил Ян быстрее, чем Катя успела что-либо сообразить.

— Не мешаете.

— Можно вопрос? — вклинилась Катя. — Вы не знаете, в пятьдесят четвертой квартире кто-нибудь живет?

— Давно никто не живет, — ответил сосед, задумчиво потерев подбородок. — Хозяева уехали много лет назад. Лет так десять…

— Десять? — заострила внимание Катя.

— Да, где-то так. Мутная с ними история случилась. Вообще, они не собирались надолго уезжать — сами мне так сказали. Даже оставили мне ключ от квартиры, чтобы я поливал цветы, благо мы в нашей деревне все друг друга знаем. Но по какой-то причине они так и не вернулись. Что с ними сталось, я не знаю.

У Кати от волнения сжались внутренности. Раз у соседа есть ключ, может, он позволит заглянуть в квартиру? Нужно просто навешать ему лапши — хорошей лапши, сочной, правдоподобной (добавить немного трагичности в качестве специи), чтобы он уплел ее и еще спасибо за это сказал.

— Они не вернутся, — промолвила Катя, изобразив лицом и голосом печаль. — Они погибли. Несчастный случай.

Соседа это нисколько не тронуло. Внешне, во всяком случае, он не выдал ни единой эмоции.

— Не знал, — сухо произнес он.

— Мы их родственники. Племянники, если точнее, — добавила Катя. Сосед посмотрел сначала на Яна, потом на нее и заметил:

— Вы двое совсем не похожи.

— Нам это постоянно говорят, — поддержал легенду Ян. — А вы приглядитесь получше.

Катя пожалела, что сейчас не может пихнуть его в бок. Не нужно лишний раз акцентировать внимание на слабых местах их лжи! Хотя он молодец, что быстро сориентировался.

Она негромко прочистила горло, привлекая к себе внимание.

— У меня есть небольшая просьба к вам, — обратилась она к соседу. — Одолжите нам ключ, пожалуйста? Нам очень нужно попасть в эту квартиру!

— Почему?

— Потому что мы родственники!

— Мы только посмотрим, — заверил Ян. — Ничего трогать не будем. Дядя, помню, хвастался про старый компьютер — вернее, он в мое детство был старым, а сейчас, наверно, сама древность, — вот мне было бы интересно на него поглядеть. Там наверняка много чего интересного пылится.

— Не пылится, — отрезал сосед. — Я прибираюсь регулярно.

— И за это огромное спасибо! — вставила Катя.

— Вам, наверно, за столько-то лет надоело цветы поливать. Простите наших родственников.

Сосед сдвинул брови.

— Лукавить не буду, присматривать за чужой квартирой за эти годы мне порядком надоело. И все же…

— Скажите, как вас убедить? — Катя сделала пару шажочков вперед, напирая на соседа. — Для нас это правда очень важно!

Он устало потер шею.

— Какие вы назойливые. Черт меня дернул высунуться наружу! Ладно, подождите немного. — Он скрылся в квартире и через полминуты вернулся с ключом. — Берите, пока не передумал.

Катя взяла ключ и горячо поблагодарила соседа. Тот махнул рукой, мол, не стоит, и закрылся в своей квартире. Ребята переглянулись. Катя была удивлена, что их ложь сработала. Да сосед, наверно, им и не поверил, они ему просто надоели. Впрочем, какая разница, если результат положительный.

Как и было сказано, в пятьдесят четвертой квартире было чисто и прибрано, будто она не пустовала уже много лет.

— Тебе этот мужик не показался странным? — спросил Ян, пока они осматривали комнаты.

— Да не сказать бы, — честно ответила Катя. — Меня больше смутило, что хозяева покинули квартиру десять лет назад… Совпадение? — Она пытливо посмотрела на Яна, но тот лишь дернул плечом. Она в задумчивости окинула взглядом короткий коридор: — Июню этот адрес дал какой-то человек. Кто он? Может ли он быть хозяином квартиры? Нет, бессмыслица какая-то получается…

— Я не слышу, что ты там бормочешь, — ответил Ян, ненадолго заглянув в ванную.

— Просто мысли вслух.

В тесной комнате с занавешенным окном внимание ребят привлек старомодный комод. Они обыскали его; три ящика пусты, и только в последнем — четвертом — лежал небольшой пластиковый предмет. Катя посветила на него фонариком телефона: это оказалась дискета.

— Эта штука вставляется в «Кварц»! — вспомнила она.

— Ага, — кивнул Ян. Сомнение тронуло его брови. — Еще одна странность в копилку странностей. Но есть еще кое-что. Ты заметила? Мы обошли всю квартиру, но я нигде не видел комнатных растений.

— Серьезно? Я даже не обратила внимания.

— Посмотри сама.

— Поверю тебе на слово. Хотя что в этом такого? Были цветы, а сейчас их нет. Капризные растения не только поливать надо, за ними если не ухаживать, как следует, они завянут и помрут со временем.

— Горшки-то должны были хотя бы остаться.

— Давай поищем.

Заново обыскали всю квартиру. Не нашли ни одного цветочного горшка. Ян молча поглядел на Катю.

— Выкинул? — предположила она.

— Если так, вольно же он хозяйскими вещами распоряжается.

— …Дискета для «Кварца» в доме по адресу, который сообщил Июню некий товарищ, — задумчиво бормотала девушка, пытаясь связать странности вместе. — Сосед, у которого слова не совсем соотносятся с реальностью…

Кто он такой? Как он связан с людьми, что раньше здесь жили? И связан ли? Мозг кипит. Такое ощущение, что вокруг куча оборванных ниточек, все куда-то ведут, ведут к чему-то важному, но как их увязать вместе, решительно непонятно!

— Надо спросить соседа про Черность. Вдруг он что-то знает?

Попытка лишней не будет. Сейчас это единственная ниточка, за которую она может потянуть. Что окажется на другом конце?

— Попробуй, — скептически сказал Ян.

Дискету ребята решили забрать. Позаимствовать, вернее. Все равно она лежала без дела много лет, никому не нужная, а теперь ей наконец-то будет применение. Катя еще раз окинула внимательным взглядом тусклую прихожую, надеясь заметить то, чего не заметила раньше. Глаз ни за что не зацепился.

— Пойдем, — сказала она Яну.

…Сосед куда-то запропастился либо спал крепким сном. Потому что сколько бы ребята ни стучались, он им не открывал. Решили подождать. Прождали около часа. Сосед так и не пришел, в квартире по-прежнему висела абсолютная тишина, реакции на стук было ноль.

— На фиг. Я не собираюсь ждать его до завтрашнего дня, — сердито сказал Ян, спускаясь по лестнице. — Уперся куда-то, а нам ищи его.

— А как же ключ?

— Не наша проблема. Под коврик брось.

Соблазн был велик, но Катя все же не стала этого делать. Вернет как-нибудь в другой раз. Вместе с дискетой.

Выйдя на улицу, ребята наткнулись на местного жителя. На ее вопрос, не видел ли он стареющего мужчину из пятьдесят третьей квартиры, местный ответил положительно. Небрежным жестом он показал на дорогу, ведущую из поселка.

— Вон туда поехал, — сказал он.

— Как поехал? — удивилась Катя.

— Да на колесах, как. Сел в свою машину и поехал.

Ребята смятенно посмотрели друг на друга.

— А вы можете передать ему этот ключ, когда он вернется? Он нам его одолжил.

— Без проблем, девушка.

Местный, бросив ключ в глубокий карман куртки, пошел своей дорогой.

— Поехали отсюда скорее, — сказал Ян, поглядев ему вслед. — Неприятное место. Не хочу тут задерживаться.

Домой они вернулись к десяти часам, но о сне никто не думал. «Кварц» проглотил предложенную дискету и, тихо замурчав, стал ее переваривать. Через несколько секунд на экране вылезло окошко с пустым полем и надписью «Введите пароль для зашифрованной директории».

— Да что ж такое-то! — в сердцах воскликнула Катя, чем заставила дернуться Мари, со сдержанным любопытством наблюдавшую за тем, чем занимаются остальные. — Очередная палка в колесо…

— А что, если…

Ян скопировал в поле длинный набор символов, который они нашли в файле на Катином «Кварце». Никто этого не ожидал, но, немного подумав, окошко исчезло, и открылось содержимое дискеты.

Два текстовых файла.

— Офигеть, — изумленно проговорил Ян, — я просто попробовал первое, что пришло в голову. Странно…

Страннее некуда. Что это значит? Для дискеты из заброшенной квартиры подошел код, который все это время хранился на диске ее старого компьютера? Как такое возможно? Катя не понимала, что происходит, но ей уже было отнюдь не радостно, что они открыли дискету. Ей было жутко. Такое ощущение, будто незримая сила подталкивала их в нужном направлении.

Но поворачивать назад было нельзя. Она должна узнать, что скрывают в себе файлы. Разгадка где-то близко, она чувствовала. Все больше и больше странностей возникает то тут, то там, а значит, они приближаются к центру всего этого. К истине.

Катя навела курсор на первый файл.

— Постой. — Ян положил ладонь на ее руку и посмотрел ей в глаза. Кажется, он чувствовал то же, что и она. Что-то не так, но что — непонятно. — Ты уверена?

Она легонько кивнула.

— Хорошо, — он убрал руку.

Щелчок мыши — и на экране возникло окно со стеной текста. Катя не могла разобрать смысла написанного. Текст почти полностью состоял из непонятных технических терминов и последовательностей из цифр, разделенных точками и двоеточиями. Абракадабра с вкраплениями нормальных слов. Сей манускрипт прочитает только техноколдун.

— Занятно… — промолвил Ян.

— Что это такое? — спросила Катя.

— Пока не прочитал до конца… но похоже на инструкцию.

— Инструкцию для чего?

— …Для доступа куда-то, — не сразу ответил Ян, поглощая взглядом строку за строкой. — Нужно вчитаться как следует. Смотри, тут внизу еще что-то написано. — Он пролистнул клавишей на клавиатуре вниз, и глазам ребят предстал текст на нормальном человеческом языке.

Держать столько адресов в голове тяжело… Сначала я подробно описал все шаги, но потом решил стереть некоторые. Этим убиваю сразу двух зайцев: мне не составит проблем восстановить путь по памяти, и в то же время от дискеты, если она попадет не в те руки, будет мало толку.

По-хорошему не стоило вообще ничего записывать. Нужно было уничтожить все до единой улики, но я не смог. Разум говорит одно — и он абсолютно прав, но сердце говорит противоположное — и оно тоже по-своему право. И поскольку я человек, а не компьютер, я прислушался к сердцу. У меня есть чувство, что однажды я не выдержу и все равно вернусь туда.

То, что я там видел… Это не иначе как чудо. Ужасное, но чудо. И трое из нас поплатились своей жизнью, когда узрели его. Мне просто повезло, что я остался жив. Никто больше не должен о нем узнать. Никто не должен больше туда попасть. Я прослежу за этим.

Пусть дискета лежит в квартире в Перышках. Черт с ней, когда понадобится, тогда понадобится. Больше всего меня беспокоит то, что я успел подчистить не все хвосты или что-то забыл. Мне кажется, я привлек к себе нежелательное внимание. Чье? Пока не знаю. Но теперь нужно быть очень осторожным.

Катя ахнула в изумлении.

— Четвертый нетсталкер, про которого говорил Июнь!

— Столько загадочности в его словах, — иронично заметил Ян.

— «Нежелательное внимание»… ничего непонятно. И «чудо» какое-то… Он ведь о Черности здесь говорит?

— Фиг его знает.

Может, после прочтения второго файла станет понятнее? Катя открыла его.

Проклятье. Для кого я это пишу? Зачем? Все равно никто не увидит этих слов. Но я так устал, и я совсем один. Мне просто хочется высказаться.

По крайней мере, своей цели я добился. До вас не доберутся. У вас не будет проблем. Они про вас ничего, совсем ничего не знают. Вы будто не существуете. Возможно, что-то незначительное я забыл или случайно оставил там, где этого не должно было быть — но самое важное, самое опасное я стер. Сейчас я чувствую себя глупым, я и представить не мог, что все обернется так. Простите. Простите меня, что в душе я все еще мальчишка, который гонится за своими мечтами.

Прометей. Какое глупое прозвище! Даже не знаю, откуда оно пошло; хаотичное порождение — как и все, что появляется в интернете. Оно не лишено логики. Но было бы глупо приписывать создание интернета лишь одному человеку. Конечно, нас было несколько.

Я был всего лишь ассистентом, хотя вклад мой был не меньше — в некоторых моментах даже больше — остальных. Тем не менее, моей фамилии в списке изобретателей не значится. Я отказался намеренно. Никогда не гнался за славой. В нынешней ситуации я так и вовсе благодарен прошлому себе, что сохранил анонимность.

Подумать только, как быстро разросся интернет. Он объединил стольких людей, но, как ни парадоксально, ближе они не стали. Даже избавившись от телесных оков, избавившись от фобий, присущих реальности, и оголив души, они остались друг другу чужаками. Но я не могу назвать наше детище провалом.

Не так давно я обнаружил очень странную активность в первичных сегментах интернета. Первичные сегменты — это те, где мы тестировали работоспособность интернета. Боже, зачем я уточняю? Будто я могу это забыть! Да… Мне не с кем поделиться этим знанием. Так пусть хотя бы этот текстовый файл теперь знает.

Я отвлекся. Обнаруженная мной активность была столь необычна, что я немедленно собрал группу технически подкованных людей, наобещав им золотые горы. Я не имел ни малейшего понятия, с чем столкнусь, поэтому подумал, что мне не помешает помощь.

Место, где сплетаются все лей-линии. Там это произошло. Там я стал свидетелем необъяснимого. Даже тут, наедине с собой, я боюсь сказать о том, что видел. Потому что, честно сказать, не знаю, что это! Моя ошибка? Мое детище? Мое спасение? На ум приходят лишь эти слова. Ничего конкретного. Я смешен. Создатель, который не может ничего объяснить.

Думаю, мне пора. Нельзя долго находиться на одном месте. Убежище в Перышках больше не убежище. Может быть, взыграла моя паранойя. Я хотел бы, чтобы это было паранойей. Но после увиденного в Сплетении я поверю во что угодно.

Катя почувствовала, как ее кишки провернулись, словно барабан стиральной машины.

— Прометей, — ошарашенно прошептали ее губы. — Четвертый — это был сам Прометей…

Она заметила сбитый с толку взгляд, коим Мари взирала на нее. Та была как призрак — вроде бы присутствовала в зале, а вроде бы и нет.

— Думаю, текст второго файла можно отправить Июню, — сказал Ян. — Возражения есть?

— Погоди, но ведь так нельзя. Это же написал Прометей… Это его мысли и чувства.

— Во-первых, сделка есть сделка, а во-вторых, что тут такого написано?

Катя не могла внятно возразить Яну, ей просто это казалось неправильным. Но препятствовать она не собиралась.

— Давай пока спешить не будем?

— А я не собирался сейчас отправлять. Я же инструкцию еще толком не прочитал.

— Тогда вот, садись. — Катя уступила ему стул.

С сосредоточенным лицом Ян стал изучать инструкцию. Катя сидела на диване вместе с Мари. Она не хотела далеко отходить. Нога непроизвольно дергалась и никак не успокаивалась. Неприятное чувство не уходило, но девушка старалась не обращать на него внимания.

— Думаю, у нас получится, — наконец сказал Ян. — Я знаю, как заполнить пробелы.

— Правда? — моментально подскочила к нему Катя, неосознанно положив руки на его плечи.

— Ага. — Яново лицо, однако, по какой-то причине выглядело хмурым и несколько растерянным, будто что-то другое занимало его мысли. — В приюте был… — Он что-то проговорил себе под нос.

— Что?

— Я говорю, все нужное, что написано в инструкции, у нас есть. В смысле, «Кварц». Целых два. Не знаю, сколько времени у меня это займет, но… я бы хотел начать прямо сейчас. — Катя заметила, что у Яна немного дрожат руки. Видимо, ее волнение передалось и ему тоже.

— Я только за, если начнем сейчас. Тебе понадобится моя помощь?

— Не, можешь идти спать.

— Я сейчас не смогу спать! Мы почти у цели!

— Как хочешь.

— Я буду периодически носить тебе кофе, чтобы поддерживать твою энергию!

— Это и вправду, чувствую, займет всю ночь.

Мари неуверенно поглядела в сторону выхода из зала, но осталась сидеть на диване. Катя пошла на кухню и вскипятила чайник. Пока она готовила всем кофе, у нее возник один вопрос. Вернувшись в зал и раздав полные кофе кружки, она спросила Яна, печатавшего на клавиатуре ее «Кварца»:

— Если я правильно поняла, Прометей назвал Черность «местом, где сплетаются все лей-линии». Что это значит?

— Есть в мире особенно крупный узел лей-линий, — рассказывал Ян, не отрываясь от работы. — У него нет названия как такового, но некоторые околонаучные статьи и шизотеории нарекли его Сплетением. В этом месте, как в аэропорту, постоянно снует информация по разным направлениям, туда-сюда, каждое мгновение. Так работает привычный нам интернет. Но шизотеории утверждают, что лей-линии придумал использовать не человек. Лей-линии, якобы, давно использует природа. Она пересылает некую информацию.

— Похоже, ты в них не веришь?

— Я предпочитаю верить в то, что научно доказано и сто раз проверено.

— А для чего здесь нужен «Кварц»?

— В инструкции написано, что встроенный в него преобразователь по-другому кодирует информацию. И, типа, только так можно добраться до Черности. Только вот преобразователь все-таки старенький, скорость его с современными не сравнится, так что, сколько времени на все про все уйдет…

— Сколько надо, столько и подождем, — подбодрила его Катя. — Ты главное не спеши.

— Ага, — кивнул он и углубился в работу.

Катя оставила его в покое и подошла к Мари, скромно пившей кофе.

— Все еще с нами, — заметила она и с лукавой улыбкой спросила: — Тоже хочется узнать правду?

— Н-немного, — ответила Мари, выглянув из-за челки.

11. Они

В выгребную яму, сотканную из пустоты, тишины и безвременья, спустился призрак. Его яркая белая фигура стала единственным источником света в бесконечной тьме. Подобно одинокой маленькой жемчужине на морском дне он блестел, привлекая к себе внимание.

Давно сюда никто не заявлялся. Кто же этот странный гость? Что он здесь забыл? Пришел сюда по собственной воле? Нет, такое невозможно! Кто в здравом уме придет сюда по собственной воле?

Призрак бормотал себе под нос. Будто страдая от раздвоения личности, он говорил разными голосами. Всего было три… или два голоса? Хотя нет, все-таки три. Третий обронил тихую робкую фразу и замолчал, а остальные продолжили что-то обсуждать между собой.

— Тут целая свалка из файлов, — озадаченно промолвил первый — мужской — голос. — Какие странные расширения… Причем у всех разные. Хм. Выглядит так, будто названия и расширения сгенерированы случайным образом.

— А ты можешь открыть какой-нибудь файл? — спросил второй — девичий — голос.

— Давай попробуем.

Призрак этого не мог видеть, но вокруг него возникли ряды высоких книжных шкафов. Растерянно поглядев на полки с отсортированными по алфавиту книгами, он взял одну, открыл и прочитал пару абзацев. Этих своих действий призрак тоже не видел и не мог видеть.

— Абракадабра, — он проверил другую книгу. — И тут тоже. — И еще одну. — А эта вообще ошибку выдает и не открывается. — Он поставил книги на место. — Они все повреждены.

Призрак пошагал вдоль шкафа. Шагал долго, но края так и не достиг. Край скрывался далеко в темноте.

— Да когда они кончатся… — проворчал мужской голос. — Папка в папке в папке. Рекурсия прям.

— Кстати, ты заметил? — спросил девичий голос.

— Что именно?

— Они как будто отсортированы.

— Так это на компьютере стоит автоматическая сортировка.

— Я не про то. Ты погляди в папки!

Призрак снова уставился на полки.

— В каждой новой папке названия файлов начинаются на определенную букву или цифру… или символ! — взбудоражился девичий голос. — Хоть и кажется на первый взгляд, будто никакой логики нет… но она есть! Словно кто-то вручную их раскидал, что ли…

— Вручную вряд ли, но ты верно подметила.

Призрак еще не подозревал, что за ним наблюдают. Это было любопытство напополам с опаской.

Он взял с полки очередную книгу, открыл ее на середине и обомлел. На странице было написано: «Кто вы?»

— Какого… черта? — ошалел мужской голос.

— Будто к нам обращаются, да? — нервно заметил девичий.

— Бред.

Призрак раздраженно захлопнул книгу и вернул ее на место.

— Давай проверим остальные файлы в этой папке!

— Не вижу смысла, Кать.

— Почему?

— …

— Ну зачем ты вышел из этой папки? А если в ней осталось что-то важное? — возмущался девичий голос. — Что, не хочешь признавать, что вопрос был обращен к нам?

— У меня нехорошее чувство, — отвечал мужской голос. — Мне это совсем не нравится… и мне немного страшно. Называй меня трусом, если хочешь. Но я не хочу лезть наобум в неизвестность. И я не верю в мистику, просто…

— Давай лучше я сяду за компьютер.

— Тебе бы я тоже не советовал…

— Моей храбрости на всех хватит, — заявил девичий голос.

— Скорее, дурак не осознает опасности. Тебя не остановить, — сдался мужской.

Призрак перестал походить на статую и снова зашевелился, осмотревшись по сторонам. Затем он взял книгу с параллельного шкафа с нижней полки и пролистал ее до середины.

— Смотри, то же самое! «Кто вы?» Хотя мы в другой папке.

— Это чья-то несмешная шутка, зуб даю…

— Ян… А как ты это объяснишь?

На странице с вопросом «Кто вы?», на которую взирал призрак, добавилась вторая строчка со словами: «Это не шутка», а следом еще одна: «Просто ответьте на мой вопрос».

— Что происходит? — девичий голос задрожал. — Файл кто-то редактирует?

— Похоже… — неуверенно ответил мужской голос. — В теории это возможно, но я не знал, что текстовый редактор «Кварца» поддерживает подобную функцию.

— Тогда я напишу ответ!

— Погоди! Не беги впереди паровоза. Нужно все как следует обдумать. Если здесь, кроме нас, находится кто-то еще, нам лучше пока отключиться и подготовиться…

— А если второго раза не будет? А если у нас не получится подключиться во второй раз?

— Получится.

— Откуда ты знаешь?

— Я могу гарантировать.

— Но а если с нами не захотят больше говорить? — не отступал девичий голос. — Это ты можешь гарантировать? Мне кажется, с нами пытаются наладить контакт, и было бы невежливо с нашей стороны игнорировать эту попытку.

Молчание длилось несколько долгих секунд.

— Делай что хочешь, — отступил мужской голос.

Призрак достал перо из воздуха и написал на странице: «Мы пришли, чтобы узнать, что спрятано в этом месте».

В следующий момент в воздухе над шкафами образовалась большая серая клякса. Она плавно опустилась на черную клубящуюся поверхность, исполнявшую функцию пола, и, немного подумав, превратилась в молодую девушку с белоснежными волосами.

— Глупцы, — произнесла она пренебрежительно и то же самое моментально отобразилось в книге в руках призрака. — Ничего вы тут не найдете.

— Тогда что это за файлы и папки? — спросил призрак девичьим голосом.

— Мусор, который я рассортировала от безделья. Эти кни… файлы пусты по большей части.

— Мы ответили на твой вопрос. А кто ты? — с вызовом спросил призрак мужским голосом.

— Я здесь живу, — ответила девушка.

— В смысле?

— В прямом.

— Это не ответ.

— Вы тоже не спешите про себя откровенничать, — недолго думая ответила девушка. — Вы назвали цель своего прибытия сюда, но так и не представились, гости мои непрошеные. Вас не учили этикету?

Призрак ненадолго завис.

— Меня зовут Катя, — сказал девичий голос. — Со мной рядом Ян и Мари. Мы друзья, которые решили проверить интернет-легенду о Черности.

— Ну, могу вас обрадовать: вы потратили время впустую. Делать в Черности, как видите, решительно нечего.

— Реально? — ошарашенно проговорила Катя. — Это Черность? Мы смогли…

— Черность, Сплетение, последний уровень интернета — называйте как хотите. — Беловолосая девушка прислонилась спиной к шкафу, скрестив руки на груди.

— Кать, спроси его, что из себя представляет это место, — тихо подсказал Ян.

— Что из себя представляет это место? — продублировал призрак, управляемый Катей, в книге.

— Можете не писать каждый вопрос. Хоть и слабо, но я слышу ваши голоса.

— Что? — изумился Ян. — Но это невозможно, мы не используем микрофон, да и «Кварц»… — он резко замолчал, не в силах подобрать слов.

— Мелкие лей-линии рядом с вами. Я слышу благодаря ним. Вы, люди, научились передавать данные через лей-линии посредством света. Я могу воспринимать информацию из вашего мира без вспомогательных инструментов.

— Не может такого быть, — не поверил Ян.

Беловолосая девушка не стала ничего доказывать.

— Почему ты говоришь «люди» так, будто… Подожди, мой вопрос прозвучит бредово, но… Ты что, не человек? — сообразила Катя.

— Совсем, что ли? — сказал Ян. — Что еще придумаешь?

— Ш-ш!

— Ты мыслишь в верном направлении, — ответила беловолосая девушка.

— Тогда кто ты или что ты такое?

— Я определенно не «что». Это грубо, знаете ли! Ну а кто я? Хороший вопрос. Кто знает… Но то, что я не человек, это тоже верно, полагаю. Если хотите мое имя, то можете звать меня Фианит.

— Приехали. — Судя по тону Янового голоса, он не знал, что делать с этой информацией.

— Вы хотели узнать, что такое Черность, да? — напомнила Фианит. — Ближайшая аналогия — это сервер. Огромный сервер. Но создал его не человек.

— Если не человек, тогда кто? — фыркнул Ян и усмехнулся: — Природа? Как в тех шизотеориях?

— Не знаю, про какие «шизотеории» ты говоришь, но да — этот сервер создан природой.

— Смешно.

— Ничего смешного. Я абсолютно серьезна. Видишь? Ах да, ты же можешь видеть моего лица. Придется тебе поверить мне на слово.

— Докажи.

— У меня есть только мои собственные ощущения и пара теорий… Пойдет?

— Посмотрим.

Фианит заерзала. Она начинала чувствовать, что гости испытывают все больше недоверия и антагонизма по отношению к ней. Она и так говорила откровенно настолько, насколько могла, но это не помогало. Нужно пытаться дальше.

— В общем, интернет, который создал человек, и лей-линии, которые создала природа, вместе породили кое-что… необычное. Их дитя — это я, а Сплетение или Черность, по-вашему, — моя колыбель.

Глухая тишина.

— Ты тролль, — сказал Ян.

— «Тролль»? — впала в смятение Фианит. — Это как в сказках? При чем тут он?

— Если честно, даже я, — говорила Катя, — ничего не смыслящая в технике, не верю…

— Есть одна правдоподобная теория! — поспешила сказать Фианит. — Были мировые линии. С незапамятных времен они неспешно переносили природную информацию. Все в нашем мире взаимосвязано, так он функционирует. Я сама это чувствую. Деревья, растения, живые существа — все общаются между собой неосознанно. Человек просто этого не видит. Существо иного порядка.

Но люди не глупы. Люди постоянно развиваются, и вот благодаря прогрессу они прознали про эти линии. Увидев потенциал, они недолго думая приспособили их для передачи данных. Тогда и появился интернет. Мировые линии быстро наполнились самой разной информацией, нужной и ненужной, человечество неустанно генерировало петабайты и петабайты. Но больше всего ее сновало в Сплетении. Некоторые данные не доходили до места назначения — это естественно. Все недошедшее, все ошибки, все битые фрагменты, одинокие биты, весь мусор постепенно оседал здесь, в Сплетении. И так постепенно из мусора сформировалась я.

Призрак был по-прежнему неподвижен.

— Не самая приятная история происхождения, — прервала молчание Катя.

— Уж какая есть.

— Звучит как фантастика, — изрек Ян.

— Этим словом люди любят называть то, что не в состоянии понять, — осторожно ответила Фианит. — Вы все еще ошибочно полагаете, что ваш интернет состоит только из нолей и единиц, но это не так. Это вы попытались упростить ее через ноль и единицу, но он сложнее.

— Ты говоришь прямо как человек.

— И все же я не он. Или не совсем он.

— Но ты…

— Мыслю? Выражаюсь понятными вам словами? Видимо, это умеют делать не только люди.

— Да нет, ты прикалываешься над нами! Не может это все быть правдой!

— Трудно поверить, понимаю. Но знаете, еще полчаса назад я тоже не верила, что меня кто-либо навестит. Настолько ничтожной я считала эту вероятность. И все-таки теперь вы здесь, разговариваете со мной.

— Можно вопрос? — втиснулась Катя.

— Что такое?

— Раз ты слышишь нас, можешь ли ты нас видеть?

— В каком-то смысле. Для меня вы выглядите как призрачная кукла, которой управляют сразу несколько человек, а вокруг нас стоят бесчисленные ряды книжных шкафов. И если книги с шкафами сделала я сама, то почему вы выглядите так, как выглядите, я не знаю. Может быть, лей-линии как-то конвертировали исходящие от вас данные и создали вашу проекцию для Сплетения. Лей-линии не только передают информацию, но и впитывают ее из окружающей среды. По этой же причине, вероятно, я могу слышать вас, даже если вы не общаетесь со мной посредством правки файла. Однако как выглядит ваш мир, как выглядите настоящие вы, для меня остается загадкой.

— …Июнь будет очень недоволен, когда услышит, что мы нашли, — заметил Ян. — В лучшем случае он обзовет нас выдумщиками. В худшем — разозлится.

— Вот и не будем ничего ему рассказывать, — ответила Катя.

— Так вы мне все-таки верите? — оживилась Фианит.

— Нет, — категорично заявил Ян.

— Чуть-чуть? — ответила Катя. — Давно ты здесь, Фианит?

— Время тут относительно… Может, поможете мне определиться? Мне и самой интересно.

— Десять лет назад в Черности была группа из четырех человек. Нетсталкеры. Ты их видела?

— Десять лет, значит. А по ощущениям… Ну, я тут лет шестнадцать.

— Не игнорируй вопрос, — вмешался Ян. — Ты видела людей?

Фианит щелкнула языком.

— Не игнорирую я. И да, видела, — неохотно созналась она.

— Ты знаешь, что с ними произошло?

— Знаю.

— И что же?

— …

— Твое молчание подозрительно.

— Мне трудно об этом говорить. Люди погибли на моих глазах.

— Как погибли? Что здесь произошло?

Ян прицепился как клещ. Теперь он не отстанет. Фианит колебалась. Она боялась сказать правду, страшную правду. Она все прекрасно знала, но откровенничать сейчас будет глупо, соврать проще всего, правильнее всего. Гостям вовсе необязательно знать подробностей…

— «Нетсталкеры» вызвали гнев природы. Они залезли туда, куда им не следовало. Они… — беловолосая девушка не успела закончить.

— Ты их убила, не так ли?

Холодные слова Яна огрели Фианит с той же силой, с какой молот падает на наковальню. Как он догадался? Неужели она такая плохая врунья? Что теперь делать? Они же теперь возненавидят ее! А если возненавидят…

— Просто признайся. Это очевидно. Больше было некому, — наседал Ян. — Их смерти выглядят так, будто нетсталкеров убило что-то неведомое, и под эту категорию подходишь только ты. Мне еще трудно во все это поверить, но теперь картина начинает складываться.

Фианит была подавлена. Если она продолжит врать, начнет выкручиваться, то сделает только хуже. Ее поймали. Отступать некуда.

— …Все так. Я убила троих, — созналась она. — Четвертый ускользнул и запер меня. Но…

Резко повисшая тишина встревожила Фианит. Не отключились ли гости с перепугу? Вроде бы нет — призрак никуда не исчез и по-прежнему взирает на страницу книги как статуя.

— Почему ты убила нетсталкеров?

Хотя Катин вопрос был не из приятных, а в ее голосе слышались нотки осуждения, Фианит испытала облегчение. Гости все еще здесь.

— Я была совсем мала и не знала, как должна себя вести, но эти люди… Они вторглись в мой дом и начали его грабить. Я… испугалась. Я защищалась и… не понимала, на что способна…

— Мы, кстати, тоже пришли без спроса, — сказал Ян. — Так понимаю, наши жизни сейчас целиком в твоей власти? Черт побери. И даже если выдернуть кабель из розетки, не спасешься…

— Я не хочу никого убивать! — выпалила Фианит.

— Это прям успокаивает! — саркастично ответил Ян. — Объясни другое: как ты, наполовину виртуальная сущность, смогла физически воздействовать на людей в реальном мире?

— Во мне нет ничего виртуального! А те нетсталкеры… Дело в их проекциях в Сплетении… Я предполагаю, что неосознанно разорвала связь людей с их проекциями. Как я и говорила, все связано, лей-линии — повсюду, а интернет — такая же часть природы, как и сам человек. Поэтому нетсталкеры умерли: они стали как марионетки с подрезанными нитями.

— Как тела без душ… — сообразила Катя.

— Душ здесь только не хватало, — с пренебрежением произнес Ян. — Тогда и нас внизу, должно быть трое, если следовать твоей логике. Но ты почему-то видишь лишь одну проекцию, так ведь?

— Может, это связано с тем, что вы сидите с одного компьютера… Я сама не до конца понимаю, как все работает. Да и откуда мне знать? Наверняка я знаю только одно… — дрожащим голосом молвила Фианит. — Знаю, каково жить в этой выгребной яме… Пожалуйста, хватит вопросов. Я вас прошу… помогите, я больше не могу ждать! Вызволите меня из моей клетки! Простите, что я пыталась соврать…

Беловолосая девушка обняла саму себя. Цунами отчаяния, доселе сдерживаемое одной лишь силой воли, затопило ее сознание.

— Я не г-горжусь тем, что сделала. Но… тут темно и никого, совсем никого. Я как в вакууме, слышу только мысли, мысли — все свое существование. Клянусь, я не желаю никому зла, я просто… хочу отсюда выбраться. Прошу, не оставляйте меня снова одну! Вы закрыли за собой вход, когда спустились сюда, я видела. Поступили, как человек, сбежавший отсюда десять лет назад, я могу это понять. Умоляю, перед вашим уходом… дайте мне доступ… или права — не помню, как это правильно звучит на компьютерном языке. Я прошу вас лишь об этой ничтожной вещи и ни о чем больше…

Фианит сложила руки в отчаянной мольбе. Конечно, незваные, но такие желанные гости не могли видеть ее жеста. И все-таки. Если таким образом передастся хотя бы частичка ее чувств, ее отчаяния…

— Не хочу показаться бесчувственной задницей, — говорил Ян, — но сейчас самое время, чтобы отключиться и хорошенько обдумать наш следующий шаг.

— Не надо! Не отключайтесь… — в ужасе прошептала Фианит, но во внезапном порыве забыла продублировать свои слова текстом. Если они отключатся, то уже не вернутся, это очевидно.

— Но он… она… то есть Фианит, — определилась Катя. — Она же нас буквально умоляет!

— Вижу, — проговорил Ян, — и я все понимаю, но… мы столкнулись с чем-то непонятным и необъяснимым. Мы в такой ситуации, когда нельзя действовать поспешно и необдуманно.

— Нет! — вдруг воскликнул еще один девичий голос. Все уже и забыли о Мари. — Не б-бросайте ее…

— Никто ее не бросает, — примиряюще сказал Ян. — Мы временно…

— Разве не видите… ч-ч-что ей больно? Как м-можно медлить…

— Мари, — негромко позвала Катя, — я понимаю тебя, но Ян прав. Нельзя принимать поспешных решений. Прометей неспроста закрыл ее.

— Он решил, что так будет лучше… — прошептала поникшая Фианит, неотрывно взирая на застывшего призрака. Она уже боялась что-либо возражать, что-либо писать гостям. Ей казалось, что любое ее лишнее слово сделает только хуже.

— Она убила нетсталкеров, — говорил Ян. — Ей ничего не мешает сделать то же самое с нами. Как она поведет себя в нашем мире? Мы не знаем. Вдруг станет неуловимым убийцей…

— Мне кажется, мы должны сообщить о нашей находке в полицию, — предложила Катя.

— Ну-у… — с сомнением протянул Ян, — с полицией ты загнула. Так-то правильно, но ты думаешь, нам поверят? А что они с ней делать будут, даже если все-таки поверят?

— Да уж.

— В тюрьму они вряд ли ее смогут посадить. Да и как ее судить по человеческим законам, если она не человек?

Фианит закрыла лицо руками. Она с самого начала ни на что не надеялась. Она знала, что так и будет. Никто ей не поможет, никто не спасет. Она обречена до скончания времен влачить жалкое существование в своей темнице.

— Мари, ты что…

— Стой, Мари!

Что-то произошло. Фианит не могла понять, что именно, но что-то определенно произошло.

— Вы с-слишком много спорите. Думает и г-говорит по-человечески… значит, она человек. И человек п-просит о помощи. Да в чем тут… можно сомневаться? Ах, я… простите, я не хотела…

Внезапно Фианит поняла, что ворота, сдерживавшие ее, открыты.

***

Ян с молчаливым осуждением взирал на Мари. Катя несколько раз приоткрывала губы, собираясь что-то сказать, но каждый раз останавливала себя. Мари, истратив весь свой заряд смелости, сжалась и потупилась около «Кварца», желая провалиться сквозь землю. Все были поражены ее внезапной выходкой, но еще больше поразилась она сама. Она не понимала, что на нее нашло, откуда взялась такая решимость; ей стало невыносимо тошно слушать остальных, невыносимо жалко то… существо, и она сделала, что показалось ей правильным. Но было ли оно правильным на самом деле? Никогда прежде она не поступала так импульсивно…

— П-простите, — сжав руки в кулаки, зачем-то сказала Мари, хотя это, наверно, было бессмысленно.

Катя снова собралась что-то сказать, но ее неожиданно прервал отчетливый стук во входную дверь. У всех во взгляде в этот момент отразился одинаковый вопрос. На часах было полтретьего ночи — кого принесло так поздно, кому еще не спится?

— Даже не знаю, пьяница какой-нибудь? — полушепотом сказала Катя. — Дверью ошибся.

— Просто не шумите сильно, и он уйдет, — добавил Ян. — Забейте.

Они взирали в сторону прихожей еще несколько секунд; в животе Мари образовался необъяснимый холод. Затем стук повторился — неспешный, размеренный, но четкий и как бы уверенный: тук, тук, тук. Тук-тук-тук — взволнованно запрыгало в груди сердце. Руки и спина покрылась колючими мурашками.

— Ты бледная, — как-то незаметно рядом с Мари оказалась Катя, она положила руки ей на плечи и заглянула в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Принести воды? Может, лучше сядешь?

Катя хотела проводить ее до дивана, но Мари не дернулась.

— Н-ничего… не надо, — проговорила она с трудом. В горле пересохло. Она не могла оторвать глаз от входной двери.

И снова стук — такой же спокойный, терпеливый, но напористый. На пьяницу это похоже не было. У Яна закончилось терпение, и он широкими шагами направился в прихожую. Катя последовала за ним — потому что тоже, вероятно, не могла остаться в стороне.

Мари бросила взгляд на окно и обнаружила, что уличный фонарь напротив их подъезда погас. Она сглотнула густую слюну. Это просто так совпало, попыталась она себя успокоить. Не могут же зловещий стук и погасший фонарь быть связаны, верно?.. Нет тут никакой связи и не может быть! Ноль логики.

Не покидая зала, Мари подошла поближе к прихожей и выглянула из-за дверного косяка. Только сейчас она обратила внимание, что на входной двери отсутствует глазок. Именно поэтому Ян громко спросил у незваного гостя:

— Кто?

— Полиция, — четко послышался голос с лестничной площадки. — В вашем подъезде три часа назад произошло убийство. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Откройте, пожалуйста.

Убийство? Мари обомлела. Так близко! Неужели четвертый случай? Или… что-то другое, не имеющее отношения к последним убийствам? Хоть бы оно!

— Мы хотим взять ваши показания, — терпеливо сказал голос из-за двери. — Это не займет много времени.

Повисло молчание. Взгляд Яна сделался напряженным и задумчивым.

— Как-то это все неожиданно, — прошептал он. — Не могу отделаться от чувства, будто что-то не так.

— Нельзя не открыть полицейскому, — тихонько заметила Катя. — Я так думаю…

— Вообще-то можно в некоторых случаях.

— Правда?

— Да, я читал в интернете. Мне не давало покоя то, что убийца трижды удачно использовал одну и ту же уловку. Ищи телефон дежурной части Северграда, — сказал он Кате, затем посмотрел на дверь и повысил голос: — Назовитесь, пожалуйста!

Полицейский сделал это не колеблясь: такой-то и такой-то, звание такое-то. Однако взгляд Яна оставался все таким же напряженным.

— Подождите минутку, — сказал он двери, а у Кати спросил: — Нашла?

— Один момент… да, нашла!

— Звони.

— Что мне сказать? — приложив телефон к уху, спросила Катя с волнением на лице.

— Спроси, работает ли у них такой полицейский.

Спустя четыре гудка в дежурной взяли трубку. На Катин вопрос ответили положительно, и она, поблагодарив за уделенное внимание, завершила звонок. Ян заметно расслабился, Катя тоже — только Мари по-прежнему обуревала тревога. Сердце колотилось в висках, пальцы нервно царапали дверной косяк. Не открывайте, мысленно молила она. Не открывайте! От внешнего мира одни проблемы!

Но ее мольбы не были услышаны. Ян щелкнул замком и приоткрыл дверь.

В последнее мгновение его лицо исказилось от страха.

Все происходило как в замедленной съемке. Первой в квартиру вторглась чья-то рука в черной перчатке; худая, она, тем не менее, крепко ухватилась за дверь, не позволив парню захлопнуть ее. Затем в квартиру влезли пистолет с глушителем, взирающий прямо на Яна, и вторая рука в перчатке, державшая его. Пропущенный удар сердца — и вот в прихожей стоит высокий мужчина в деловом костюме.

— Правильно, молчите, — произнес он невозмутимо. — Будете молчать, и никто не пострадает.

Его странно умиротворяющий тембр голоса. Его бледное лицо. Его апатично-усталый взгляд. Это был он! Тот самый мужчина, с которым она столкнулась в супермаркете около недели назад! Разве что волосы его не были тогда прилизаны, и одежда была другая, но в остальном это точно он!

— Давайте-ка сразу договоримся, — мужчина говорил не спеша, — не создавать друг другу проблем. И нашим и вашим, как говорится. Чем быстрее закончим, тем будет лучше для всех. Идет? — он по очереди посмотрел на перепуганных ребят, которые были не в состоянии не то, что возразить — даже пикнуть. — Значит, договорились.

У Мари тряслись коленки. Она вцепилась в дверной косяк руками, чтобы не упасть ненароком. Надо было бежать, надо было прятаться куда-нибудь, но она не могла заставить себя пошевелиться! Словно льды сковали ее тело, словно она сделалась насекомым в янтаре.

В квартиру зашли еще двое: женщина с суровым лицом и крупный широкоплечий мужчина с массивными ручищами. Оба, в отличие мужчины с пистолетом, были облачены в повседневную одежду. Они закрыли за собой входную дверь.

— Проверьте все комнаты, — скомандовал им мужчина с пистолетом.

Сообщники разбрелись по квартире. Мари чуть не потеряла сознание, когда женщина прошла мимо нее.

— Вы… из барахолки, — вымолвила Катя дрожащими губами.

— Хорошо, что вы меня запомнили, — ответил мужчина. — Меньше придется объяснять. Пройдемте в зал, что ли? Негоже в прихожей толкаться. Ах, прошу меня извинить… Совсем забыл, что у меня в руке пистолет. Вот, — он оставил его на тумбе, стоявшей по соседству с шкафом для одежды. — Теперь немного поговорим. Идемте.

Они переместились в зал, и мужчина вежливо попросил ребят сесть на диван; ребята подчинились. Мужчина некоторое время с интересом рассматривал «Кварцы», а затем взял стул, поставил его напротив дивана и тоже сел.

— Меня зовут Кристиан, — представился он, сложив руки в замок. Он кивнул на «Кварцы»: — Компьютеры нам придется забрать, — он сказал это так, будто кто-то ему мог возразить.

— Вы что… — Ян нервно сглотнул, — следили за нами?

— Пристально — только последние несколько часов. До этого вы находились в поле нашего зрения, но среди множества других претендентов ничем не выделялись. Признаться, я удивился, когда вы все-таки вырвались вперед. Ваша троица выглядела наименее способной.

— Как вы… — Ян с трудом строил предложения. — В дежурной части сказали…

— А-а, да. Видите ли, мы украли личные данные того полицейского.

Мари мутило. Мерзкая тошнота бурлила в желудке. Холодный пот обволок тело липкой пленкой.

В зал зашли сообщники Кристиана.

— Все чисто. В квартире больше никого, — отчиталась женщина.

— Я вам не представил моих подчиненных, — обратился к ребятам Кристиан. — Это Андрей, это Иванка, — по очереди указал он жестом, хотя и так было понятно, кто есть кто. — Есть еще один товарищ, но он сейчас не с нами. Вы с ним уже знакомы — он за квартирой в Перышках приглядывал.

— Надо ехать, — поторопил Андрей.

— Сейчас поедем, — отозвался Кристиан. — Минуту. Ян, Мари, Катя. Нам надо соблюдать осторожность. Поэтому надеюсь на ваше понимание. Процедура предстоит неприятная, но так нужно. Предупреждаю заранее, чтобы не было потом странных телодвижений с вашей стороны.

Густая тишина заполонила зал. Мари могла слышать, как бьется Катино сердце в унисон с ее собственным!

— Договорились? — спокойным голосом спросил Кристиан.

— Д-да, — ответил Ян за всех.

Ребятам заклеили рты скотчем, на головы надели мешки, связали руки стяжками. Пока за ними, обездвиженными и ослепленными, присматривала Иванка, мужчины пыхтя вынесли два тяжелых «Кварца». Затем ребят в быстром темпе вывели на улицу и усадили в машину. Иванка залезла последней, негромко хлопнув дверью.

Завелся двигатель. Машина поехала. Мари тихонько заплакала от бессилия и страха. Она не могла поверить, что это происходит взаправду. Она вообще тут лишняя, она не должна здесь находиться! Это все из-за ее промедления, все из-за нерешительности… Теперь она погибнет, потому что мямля!

Казалось, прошла вечность, прежде чем машина остановилась. Кристиан сказал Андрею «заняться техникой», и тот незамедлительно принялся за дело, полезши в багажник.

Кристиан вместе с Иванкой (первый командовал, вторая подталкивала в спины) куда-то повели пленников. Было холодно. Сначала дул слабый ветер, но потом перестал. Запахло старьем, машинным маслом, чем-то индустриальным. Ребята спустились по короткой лестнице. Запахло сыростью, кирпичом.

Затем прозвучала команда остановиться, и ребята замерли, дрожа. Иванка сдернула с голов мешки и сорвала скотч с губ. Ребята обнаружила себя в мрачном подвале. Единственным источником света был большой ручной фонарь, лежавший на грязном полу; он был направлен прямо на них и слепил глаза. Они втроем стояли у бетонной стены, как на расстреле.

— …З-заберите меня, — прошептала Катя в отчаянии, не зная, на кого глядеть, кто из похитителей окажется мягче. Слезящиеся глаза метались от одного похитителя к другому.

— Мы вас уже забрали, — с легкой улыбкой изрек Кристиан. Губы его улыбались, но глаза были по-прежнему апатичны.

— Пожалуйста, не впутывайте их, — умоляла Катя. — Заберите меня. Они ни при чем. Заберите меня…

— Прекрати, — сказал Кристиан спокойно, но в то же время как-то настойчиво. — Это бессмысленно.

Ян со взглядом: «что ты творишь?» попытался окликнуть Катю, но она словно находилась под гипнозом, повторяя одно и то же.

— Прошу, если…

— Молчать! — рявкнула Иванка, стоявшая у лестницы в подвал.

Это подействовало, Катя очнулась и замолчала, закусив губу. Мари перестала ронять слезы, их словно отсекло резко.

Кристиан снял перчатки и убрал их в правый карман пиджака. Фонарь светил на него сбоку, отчего тень придавала его апатичному лицу зловещий вид.

— Давайте удостоверимся. Не то чтобы я сомневался — так, простое уточнение, — он достал из другого кармана маленькую записную книжку и открыл ее. — Ян Новак. Катерина Соколовская. Мари Йович? Никого не перепутал?

Гробовое молчание. Сверяясь с книжкой, Кристиан продолжал:

— Катерина, двадцать три года, живет в соседней области, в Каменске, работает дизайнером в «ДомСтрое». Ян, двадцать три, живет в Северграде, квартиру получил от государства. Мари, двадцать один, также живет в Северграде, институт бросила, безработная.

Похитители узнали про них если не все, то многое. В ушах Мари стоял легкий звон. Тошнота не уходила. Каким-то чудом она еще стояла на ногах, хотя они были как ходули из желе.

— …Кто вы такие? — вымолвил Ян. Бусинка пота упала с его подбородка.

Кристиан посмотрел на Иванку.

— Стоит ли им рассказать?

— Ты главный, тебе решать, — ответила женщина. — Если ты хочешь знать мое мнение: это неважно. Мы все равно не собираемся их отпускать.

— Что ж, — говорил Кристиан, переведя взор на ребят, — пока Андрей занят делом, я поведаю вам, что к чему. Все-таки вы так упорно к этому шли. Думаю, вы заслужили ответы. — Он прочистил горло, подставив к губам кулак. — Нам нужно то, что находится в Черности. У моего начальника много лет назад была заключена сделка с одним человеком, но она сорвалась, потому что исполнители загадочным образом погибли.

Мари не могла поверить своим ушам. Так вот почему Июнь01 был к ним так лоялен!

— Начальника такой исход не устраивал, поэтому он стал распространять легенду об «уровнях» интернета, чтобы привлечь внимание людей к Черности. Годы шли, но дело с мертвой точки не двигалось. Начальник понял, что нужны меры посерьезнее. Решение, которое пришло ему на ум, было простым, но смелым: чем больше людей, связанных с продвигаемой им легендой умрет, тем больше она привлечет внимания. И это прекрасно сработало.

— Так это вы… — ошеломленно пролепетал Ян.

— Верно. Он нанял меня. За серию убийств в Северграде ответственен я, — равнодушно, будто это какой-то пустяк, сказал Кристиан. — Так или иначе… До поры до времени мы не подозревали о том, чем вы трое занимаетесь. Вы привлекли мое внимание в барахолке, а когда сегодня — то есть уже вчера — приехали на квартиру, где раньше прятался Прометей, все сомнения насчет вас отпали.

— Прометей… — повторила Катя с мутным взглядом.

— Да, тот самый Прометей. Единственный выживший после злосчастного спуска на «последний уровень» интернета. Сначала предполагалось, что под этим прозвищем прячется товарищ Арлен или, быть может, товарищ — или, правильнее сказать, мистер? — Томсон, но после тщательной проверки стало очевидно, что это не так. Прометеем мог быть только один человек. Он долго и умело скрывался, но в конце концов все-таки угодил в ловушку, которую подготовил для него начальник. Сотрудничать он, естественно, наотрез отказался. А вот товарищ Арлен, напротив, был куда более сговорчив: он и сейчас помогает нам по технической части.

Но я немного отвлекся. Прометей разорвал все связи и сжег все мосты, надавить или запугать его было нечем. Он уничтожил даже свое рабочее оборудование, осталась только дискета от «Кварца». Даже то, что начальник знал его лично, никак не помогло. Мне неизвестно, при каких обстоятельствах умер Прометей, однако он умер раньше, чем из него смогли вытянуть важные знания. Думаю, это было самоубийство. Не было ни одной причины убивать такого ценного человека.

Кристиан замолчал ненадолго. Смешок, что исторгли его губы, мог высушить океан.

— Судьба обожает иронию. И пример тому прямо перед моими глазами. Прометей, он же Лев Соколовский, отчаянно пытался скрыть эту связь. И она бы никогда не всплыла на поверхность… если бы легендой не заинтересовалась его собственная дочь. Не так ли, Катерина Львовна?

Катя круглыми глазами поглядела на Кристиана. Затем ее лицо исказилось от боли, и она слабо завыла, повесив голову. Слезы стекали по ее щекам и, сверкая на свету, падали на пол.

Мужчина коротко вздохнул.

— Так для тебя это новость? Прости. Я думал, ты знаешь, кто твой отец. — Взгляд его метнулся к Иванке. — У тебя есть платок?

— Никак нет, — отозвалась женщина.

— И у меня нет. Ладно. — Безразличный взгляд Кристиана уставился на Яна. — Скажи, что было на дискете? У вас получилось пробраться в Черность? Что вы там увидели?

Ян нервно сглотнул.

— На… на дискете была инструкция. Неполная инструкция. Что-то мне удалось додумать самому, но мы уперлись в тупик у самого… входа. Сами посмотрите дискету. Код у нас тоже есть… Прометей оставил два файла.

Ян нашел в себе смелость примешать к правде ложь. Мари вдруг осознала: когда настанет ее очередь отвечать, она выложит все как есть, без утайки.

— Парень, лучше не ври, — Кристиан ему не поверил. — В мире есть и другие умные люди, кроме тебя.

Ян побелел. Со стороны лестницы послышались спускающиеся шаги. В подвал зашел Андрей.

— Готово, — объявил он.

Кристиан кивнул ему и приблизился к Мари. Она сжалась.

— Не бойся, — почти ласково сказал он. — Я не причиню тебе вреда. Скажи мне честно: что упустил Ян?

Она едва заметно покачала головой.

— Прости, но мне твое качание ни о чем не говорит. Это значит «не упустил»? Или «он соврал»? Или, быть может, «я не хочу с тобой говорить»? Мне нужна определенность. Объяснись словами.

Давление Кристиана было мучительным. Мари мысленно попросила прощения у Яна.

— М-мы… спустились. В-внизу была…

— Спустились, да. Это мне и так известно. А была там?.. — помогал Кристиан.

— С-сущность. Она с-сказала… — Мари делала большие паузы между фразами, буквально выдавливая их из себя. — Сказала… что родилась там. Это она убила… тех л-людей…

Кристиан устало вздохнул. Холодным, как арктические льды, взглядом смерил Яна.

— Об этой «сущности» я расспрошу вас в месте получше, — изрек он, а затем вернул взгляд к Мари: — Что до тебя…

Кристиан чуть наклонился. Всмотрелся ей в лицо, а она невольно, словно загипнотизированная, — в его. Бледная кожа, синяки под глазами, острый нос — так выглядело чудовище в человеческом обличье.

— Ты совершенно бесполезна. Можешь возвращаться домой. Я не шучу. Тебе это не нужно, ты не сделаешь ничего глупого. Ведь так? Ведь я прав? Забудь произошедшее, как страшный сон. Живи и дальше своей обычной жизнью.

Мари смотрела в бездонную пустоту его глаз и будто видела в отражении саму себя. Несчастную саму себя. И ведь верно: она наблюдательница, которую случайно затянуло в водоворот событий. Она не имеет никакого отношения ни к Прометею, ни к Кате. Это не ее история. Она всего лишь персонаж третьего плана.

— Идет? — спросил Кристиан спокойно, но в то же время с нажимом. — Ты меня услышала?

— Мари? — с едва уловимой мольбой позвал Ян. Она посмотрела на него мельком. «Не бросай нас одних», как бы говорил взгляд Яна. С влажными следами на щеках Катя взирала себе под ноги безмолвно и неподвижно, как сломанный робот, не обращая внимания ни на что вокруг.

— …Д-да, — вымолвила Мари. — И-идет.

— Вот и хорошо, — натянул Кристиан на лицо сухую улыбку.

— Ты правда отпустишь ее, Кристиан? — с сомнением спросила Иванка.

— Погляди на нее — она безобиднее мошки.

— Так и прихлопнуть бы, чтобы не мешалась.

— Начальник ясно сказал: не убивать.

— Этих двух. Про нее он ничего не говорил. Ты знаешь, что это значит.

— Вот и пусть выражается яснее в следующий раз.

Иванка смерила его хмурым взглядом.

— Ты очень вольно интерпретируешь приказ.

— Под мою ответственность, — отрезал Кристиан. — Андрей, давай, высади ее где-нибудь подальше и быстро дуй обратно.

— Понял, — отозвался мужчина с ручищами.

Мари снова нацепили на голову мешок. Андрей грубо выволок ее наружу, усадил в машину (в другую, потому что пахло в салоне иначе) и полчаса вез ее в неизвестном направлении. Затем он резко затормозил, сорвал мешок, срезал стяжку на ее запястьях и приказал:

— Выметайся.

Она вымелась. Дверь громко захлопнулась за спиной. Черный джип заревел двигателем и скрылся в темноте. Мари стояла под уличным фонарем, дрожа всем телом. Позади — длинная дорога, утопающая в чернильном море, впереди — едва различимый силуэт города.

Чувства, сдерживаемые до этого момента, нахлынули волной, и Мари горько разрыдалась. Но не от печали или вины за то, что ей пришлось бросить «друзей», нет — всего лишь от пережитого страха. Так она и потащилась, роняя слезы, одна в темноте, навстречу холодному, грязно-серому Северграду.

12. Эпилог

В вагоне поезда появилось новое лицо. Мари исподлобья поглядела на девушку, занявшую сидение напротив. Что там, медом, что ли, намазано? Столько свободных мест — выбирай не хочу, но нет, надо обязательно сесть именно напротив! Ну, спасибо, что не рядом…

Девушка была облачена в летнее легкое платье и сандалии. Ее фигура ничем не выделялась и имела максимально усредненные параметры, лицо тоже было самым обычным и невзрачным. Но вот волосы — волосы были красивые: длинные, золотистые, словно греющийся в лучах вечернего солнца водопад.

— Нравится? — вдруг спросила девушка.

— Что? — Мари поняла, что засмотрелась на нее.

Девушка провела пальцами по ниспадающим на плечи локонам и дружелюбно улыбнулась.

— Так вот как ты меня представляешь. Не удивлена, что ты сделала меня чуть страшненькой. Надо же тебе сохранять самооценку.

— Фианит, ты, что ли?

— Она самая! Неплохо ты устроилась в своем мирке. Чем-то мой напоминает.

Мари помрачнела. Опять попутчик пристает с пустыми разговорами.

— Неплохо устроилась, да, — согласилась сама с собой Фианит. — У тебя крыша еще не едет?

Что за внезапный вопрос?

— Да не внезапный. Вполне себе вытекающий из логики происходящего.

И эта тоже читает мысли. Замечательно.

— Извини за назойливость. Просто давно ни с кем не говорила. Да и потом, я не совсем человек. Местами могу быть не очень тактична или что-то не понимать. За это тоже заранее извини.

Какое удобное оправдание для той, кто сейчас полезет тебе в душу. Мари безучастно крутила в пальцах клубок спутавшихся проводов наушников. Когда она там уже проснется? Не раньше, чем Фианит наговорится, видать…

— Только меня учить не надо, — сразу предупредила Мари. — А то прошлая пассажирка никак не могла угомониться. Для ясности: меня все устраивает. Я хотела такой жизни — я ее придерживаюсь. Нет смысла доказывать мне, что это плохо. Вам плохо, а мне хорошо.

Фианит покивала понимающе.

— Мне нормально в обществе собственных мыслей, — добавила Мари.

— А вот тут я возражу. Ты никогда особо не задерживалась в обществе собственных мыслей. Уж я-то в этом мастак, знаю, что говорю. Поверь мне, ты выберешь все, что угодно, — лишь бы не общество собственных мыслей. Почему ты постоянно заходишь на старчан? Потому что тебе нужны чужие мысли, тебе нужна причастность, нужно… общество, понимаешь?

— Вот же… приперлась сюда. Я помогла тебе не для того, чтобы ты одолевала меня своими попытками в психотерапию.

— О, раз уж ты сама заговорила об этом… Почему ты так поступила, Мари? Почему ты пошла наперекор друзьям и выпустила меня?

— Они мне не друзья.

— Не имеет значения, — махнула рукой Фианит. — Так почему?

— …Разве нужна причина, чтобы помочь? — неуверенно ответила Мари.

— Это не ответ.

— Я не знаю, что ты от меня хочешь услышать.

— Ладно, тогда я отвечу за тебя. Может, ты просто еще не до конца осознала… Этот поезд, — показала Фианит рукой в сторону головного вагона, — везет тебя в темноту. Вакуум. В абсолютную пустоту. Этого ты испугалась, не так ли? Ты испугалась, что однажды у тебя не станет ни твоего любимого рисования, ни старчана, которые худо-бедно связывают с людьми, ни родителей. Останутся лишь твои мысли, которые ты будешь бесконечно гонять по кругу.

Стоило ей это сказать, как окна с оглушительным звоном лопнули, и внутрь хлынули волны воды, в мгновение затопив вагон.

Мари почувствовала, что тонет. В панике забарахтавшись, она схватилась руками за что-то шершавое пальцами, глотнула воды, вынырнула на поверхность… и поняла, что сидит в ванне. Точно. Она же принимала ванну… и, по всей видимости, незаметно для себя уснула.

Вода едва теплая, остыла. Мари задрожала, но не от холода: память снова нарисовала перед лицом глаза Кристиана; ледяные, безжизненные глаза будто и сейчас наблюдали за ней, и нигде нельзя было от них спрятаться, даже в верном форте спокойствия, что прежде всегда ограждал ее от угроз извне.

Шел четвертый день с той роковой встречи. Мари жила будто на автопилоте, ничего не чувствуя, все валилось из рук. Она не понимала, почему так. Она ведь так этого хотела! Наконец-то вернула себе прежнюю жизнь, вернула то, что было украдено! Так почему же привычные занятия не приносят никаких положительных эмоций? Из-за пережитого страха? Или из-за… «друзей»?

Катя, Ян… Невольно задумываешься, как они там. Беспокойство возникало в сознании снова и снова, но снова и снова Мари прогоняла его. Она посторонняя. Она наблюдатель. Ее втянули в эту заварушку по чужой прихоти. Ребята… сами заварили кашу. Им и расхлебывать.

— Неправда, — слабо прошептали губы. Мари убрала с лица мокрую прядь, прилипшую к нему угрем. — Я заварила. От скуки. Если бы не нарыла в интернете информацию, не подтолкнула Катю, ничего бы не произошло…

«И что дальше? — думала она, обнимая руками мокрые коленки. — Даже если я в чем-то виновата… Что я, должна броситься на помощь? Какой смысл? Тут ничего уже не сделаешь. И я боюсь, боюсь до чертиков… Я всего-то хочу жить как раньше! Разве это плохо? Обычное ведь желание… Даже если бы я хотела помочь — мне не позволят. Не могли меня отпустить просто так. Пойду наперекор — убьют, теперь точно, второй раз мне не повезет».

Мари выползла из ванной и ленивыми движениями обтерлась полотенцем с головы до ног. Одевшись, из последних сил добралась до включенного компьютера в спальне. Положила тяжелую руку на мышку и листала, листала, листала старчан. Сотни тредов, тысячи постов — все как одно, мозг вообще не воспринимал текст.

«Пройдет, — мысленно подбадривала Мари себя. — Рано или поздно пройдет. Все наладится. Надо перетерпеть…» Она в очередной раз попробовала рисовать, но это не помогло. Внутри зияла пустота. Может, от голода? Мари сходила на кухню и попробовала поесть; острая «Мияши» на вкус была как горячая бумага.

Вернувшись к компьютеру, она обнаружила, что ей пришло сообщение в С3ти. Это заставило ее насторожиться. Написать было некому, кроме… Либо это спам, либо кто-то из преступников решил напомнить о себе! Мари колебалась минуту, а затем с трепещущим сердцем все же заглянула в личные сообщения. Глаза распахнулись от удивления, увидев ник «Фиа Нит».

>Привет!

>Еле нашла тебя.

Почему тут такая

сложная регистрация?

С3ть не верила, что я

не робот. Чем занята?

Мари сидела с открытым ртом. Фианит нашла ее? Но как? Хотя для существа из интернета это, наверно, не так уж сложно… Что важнее — зачем она написала? Вряд ли, чтобы просто поболтать. Мари не хотела отвечать. Боялась отвечать. Курсор поплыл к красному крестику, когда в окне вдруг появилось новое сообщение:

>Ты здесь? Есть

небольшой разговор.

Хотя нет, вообще-то

большой.

Курсор замер на полпути в нерешительности.

>Мари~ Ответь мне~

Руки нехотя потянулись к клавиатуре.

>Чего тебе?

>О! Грубиянка.

Что делаешь?

>Какая разница,

что я делаю?

Говори, что тебе

нужно.

>Честно сказать, я

представляла, что

наш разговор будет

развиваться иначе.

Ты даже ни о чем не

хочешь меня спросить?

Вот же я.

>Нет. Не хочу.

>Хорошо, обойдемся

без вопросов. Будет

лекция, вместо

дискуссии. Только

давай найдем

другое место для

общения? С3ти я

не очень доверяю.

И эти тесные пузыри

с текстом меня

с ума сводят.

>Что не так с С3тью?

Или ты собралась мне

рассказать что-то

«секретное»? Я пас

в таком случае.

Лучше останусь в

благом неведении.

>Не секретное — личное,

скорее. Это про меня.

>Мне нет дела до

тебя. Мне нет дела

ни до кого из вас!

Я просто хочу,

чтобы меня оставили

в покое!

>Мари, подожди, ты

позволишь хотя бы

отблагодарить тебя?

Ты помогла мне, и я

не могу передать

словами, насколько

много это для меня

значит. Я твоя

должница до конца

жизни.

>Просто уйди

и забудь обо мне!

И твой долг будет

прощен.

Мари понимала, что ей конец, если преступники узнают, что Фианит «приходила» сюда. Хотя ей в любом случае конец, не так ли? Она жива лишь по прихоти Кристиана. Сейчас он не видит в ней угрозы, но что, если завтра он передумает? Девушка почувствовала, как в уголках глаз собираются слезы, и сморгнула их.

>Я понимаю твое

желание остаться

в стороне. Но мне

нужно поговорить

с тобой о Прометее.

>Если я тебя выслушаю,

ты от меня отстанешь?

>Даю слово.

Фианит предложила продолжить разговор в мессенджере. Мари было без разницы, где переписываться, так что она согласилась.

>Фух! Здесь посвободнее. Ладно. Помнишь, я вам сказала, что один из вторгшихся в мой дом людей смог ускользнуть от меня? Это был Прометей.

>Я в курсе.

>О… ладно. Что еще ты знаешь?

>Не особо много. Скажу по ходу дела, если вспомню.

>Заметано. В общем, однажды Прометей вернулся в Черность. Не знаю, сколько времени прошло с момента нашей первой встречи, но… можешь представить мое удивление? Он сказал, что чувствует себя виноватым передо мной. Постой-ка. Я забегаю сильно вперед. Нескладно как-то получается, да? Не против, если я начну издалека?

Смутные образы из виденного в ванной сна мелькнули перед глазами. «Может, я и не просыпалась вовсе? — подумала Мари невольно. — Может, это один длинный сон? Как же хочется проснуться и понять, что ни Кати, ни Прометея не существует в реальности…»

>Я не подписывалась слушать историю всей твоей жизни.

>Я буду предельно лаконична. Итак. Мои ранние года. Стыдно вспоминать про них. Я была не столько ребенком, сколько зверем, запертым в темной клетке. Я развлекала себя лишь тем, что копалась в мусоре, которым меня с щедростью одаривал ваш интернет. Мыслей у меня в голове тогда было ничтожно мало. Это позже я все же смогла кое-что усвоить от вас, людей. Видимо, чем больше информации ты впитываешь — даже мусорной, — тем сообразительнее ты становишься. По крайней мере, в моем случае было так. Блин, я опять забегаю вперед! Короче, до того, как я начала умнеть, ко мне заявились Прометей и еще трое. В итоге Прометей сбежал и запер меня.

>У меня вопрос.

>Спрашивай!

>Ты говоришь «запер». А как они к тебе попали? Как «открыли» твою клетку?

>Дело в том, что изначально не было никакого замка. Внутри меня ничего не держало. Поняла я это уже только в более сознательном возрасте. Видишь ли, моя свалка была огромная и темная, а я — маленькая и глупая.

>Понятно. Значит, потом Прометей вернулся. Что дальше?

>Он принес с собой вещицу из вашего мира — книгу. Небольшой файл, полный структурированной информации. Лучшего подарка для меня было не найти. Он стал частенько навещать меня, и каждой встречи я ждала как праздника. Прометей таскал мне самые разные книги. Он обучил меня всему. Я благодарна ему и одновременно за это злюсь на него. Ведь когда он вдруг исчез, вдруг перестал навещать меня, я узнала, что значит быть одной. Прометей. Лев. Он дал мне мое имя. Он дал мне все. Лишь надежда, что когда-нибудь он снова навестит меня не давала мне окончательно отчаяться.

Дрожь охватила тело Мари. Спина сплошь покрылась холодными мурашками.

Фианит тем временем уже напечатала новое сообщение. Печатала она не по-человечески быстро.

>Лев тысячу раз извинялся, что не может меня выпустить. Все говорил, что так будет лучше, так я буду в безопасности. Но в безопасности от чего? Он никогда не признавался. Он повторял, что «ответственен за свое дитя». Он считал меня своим ребенком, представляешь? Глупыш. Лучше мне его «безопасность» не сделала. Он, может, и пытался сберечь меня, но… Сначала привязать к себе, а потом бросить… Ну разве можно так? Если для людей поступать так в порядке вещей, то я не хочу иметь с ними ничего общего.

Мари. Ты знаешь, что в Черности десять лет назад были люди. Ты знаешь, кто они такие… Нет, не так. Ты знаешь, что со Львом? Почему он больше не навещает меня?

>Он мертв.

Мари написала не колеблясь. Фианит долго не отвечала.

>Я догадывалась. Догадывалась, но не хотела верить в это. Как он умер?

>Не знаю. Его поймали плохие люди.

>От них он меня пытался спрятать? Это все… так печально и несправедливо. Спасибо, что выслушала меня, Мари. Правда спасибо.

>Тебе стоило рассказать это Кате, а не мне. Я никакого отношения к Прометею не имею. Вы же двое, получается, как сестры друг другу.

>Подожди, что?

>У Прометея есть дочь — это та назойливая Катя. Я сама только недавно узнала, что они родственники.

>Какая воодушевляющая новость! Вообще-то я пыталась найти и ее, и того парня, но смогла найти только тебя. По прежнему адресу никого не было…

>Потому что сразу после того, как я помогла тебе выбраться, на нас напали те же люди, что убили Прометея. Они похитили нас. Только меня потом отпустили. Что сейчас с остальными, я понятия не имею.

>Не может быть! И ты все это время молчала?

>Ты не спрашивала. Да и не мое это дело.

>Не твое? Но они же твои друзья.

>Я их едва знаю, какие они мне друзья? Меня случайно затянуло в их дела!

>…

>Просто не говори так, будто знаешь, что правильно, а что нет. Ты не понимаешь всей ситуации.

>Наверно, не понимаю… Может, тогда объяснишь мне, что произошло?

Подумав, Мари рассказала обо всем, что им троим пришлось пережить. Ей стало немного легче на душе.

>А я рванула наружу, как только открылся выход. Побоялась, что вы передумаете. Я даже не подозревала, что с вами случилось. Это ужасно, Мари.

>Ужаснее некуда.

>Выходит, плохим людям нужна я. Но зачем? И зачем тем более им твои друзья? Хм, Катя — это Катя, дочь Прометея, мне еще понятно. А Ян?

>Он же смог добраться до Черности, дополнив прометеевскую инструкцию.

>Угу… Ну, удачи плохишам поймать меня.

>Думаешь, не поймают?

>Не знаю, если честно. Но у меня такое ощущение, что нет. Скажи, люди прежде сталкивались с такими, как я?

>Сильно сомневаюсь. Поэтому ты им и нужна, наверно. Ты особенная. Хотя Кристиан говорил так, будто не знал, что находится в Черности. Может, они только подозревали о твоем существовании.

Фианит замолчала на некоторое время. Затем она вернулась со словами:

>Мне не нравится, что на меня ведут охоту непонятные люди. Надо с этим что-то делать. Я, может, не очень смыслю в дружбе, да и в человеческих отношениях в целом, но на добро принято отвечать добром. Пусть даже Ян с Катей не очень-то спешили меня выпускать на волю.

Чувство вины зародилось в сердце Мари, но она безжалостно раздавила его и написала черствый ответ.

>Удачи вам троим.

>…

>Это все? Мы закончили? Я выслушала тебя, как и обещала. Теперь я могу заняться своими делами?

>Да.

>Отлично.

>…Неужели тебе даже чуть-чуть не хочется помочь своим друзьям?

>Я уже говорила, я им никто. И они мне никто. Я не могу помочь. Я бессильна.

>Знаешь… может, я ошибаюсь, но со стороны это звучит так, будто ты пытаешься убедить себя.

Удар пришелся в самое сердце и обжог его так больно, так больно! Руки безвольно повисли по бокам, будто лишенные костей. На глаза навернулись слезы. Мари сгорбилась на стуле.

Ее жизнь была разделена на до и после. Она отчаянно пыталась сделать вид, что это не так, пыталась скрыться в четырех стенах. Но жизнь уже никогда не будет прежней, таков факт. Такова жестокая реальность.

«Друзья». Катя и Ян — они хорошие люди, это тоже факт. Они приютили ее у себя, ничего не требуя взамен, они вместе ели (хоть это очень смущало), вместе постоянно что-нибудь обсуждали (хоть Мари и молчала большую часть времени), вместе куда-то ходили (хоть она это ненавидела всей душой)… Все еще не друзья? Что еще тебе нужно, чтобы назвать их друзьями? Впрочем, и неважно, друзья они или нет. Они не заслуживают страданий, что выпали на их долю. Мари хотела, чтобы они и дальше мирно существовали где-то там… и все у них было хорошо… даже если они трое никогда больше в жизни не пересекутся.

Закрыться бы от всего в крепости спокойствия, да больше невозможно. «На добро принято отвечать добром», а она, видимо, слишком правильная, чтобы плюнуть на этот постулат. У нее попросту не осталось оправданий для себя. Она себе отвратительна. Трусиха, ничтожество, круглая дура… но не предательница. Еще нет. Но точно станет ею, если сейчас отступит.

Мари откинулась на спинку стула. Медленно, словно слизняк, она съезжала по стулу, пока не оказалась в совершенно глупой позе спиной на сидении. Пора решиться. Сейчас она сожжет мост. Сердце колотилось как ненормальное. Ты уверена? Ты точно уверена? Рискнешь ради людей, которые даже тебе не родственники? А зачем им быть родственниками? Зачем быть друзьями? Зачем нужна причина, чтобы сделать добро? Ты все равно не вернешь спокойную жизнь — так чего теперь бояться?

Мари медленно выпрямилась и дрожащими пальцами написала:

>Я постараюсь помочь… чем смогу.

>Правда? Какая радость! Я уже думала, что ты отключилась! Ты так долго не отвечала.

>У тебя есть какие-то идеи?

>Я надеялась, что у тебя есть. Не забывай, что я только недавно выбралась во внешний мир.

>Что ж, в чем-то мы с тобой похожи. На ум пока приходит только один вариант — обратиться в полицию. (Мари вспомнила, как ее допрашивал следователь, и вздрогнула.) Только они так расследовали убийства, что убийца в итоге добрался до нас.

>Если пойдешь, главное про меня ничего им не говори. Не поверят.

>Да подожди… Как мне быть-то? Если я пойду в полицию, то скорее всего наткнусь на преступников. Они наверняка за мной сейчас следят.

>Ты их видела после возвращения домой?

>Не видела. Я выходила на улицу всего один раз и по сторонам особо не смотрела. Но мне кажется, что они следят. Иначе бы меня не отпустили.

>Судя по твоим словам, они хорошо подготовлены. А зачем тебе ходить в полицию? Ты просто позвони туда.

>Стыдно признавать, но я не смогу ничего сказать им…

>Почему?

>Буду мычать. Заикаться. В конце концов сброшу. Я один раз пыталась заказать доставку на дом, знаешь, мама немного денег подкинула, и мне за рисунок щедро заплатили, вот я и решила себя побаловать. Так и не побаловала.

>А у полиции есть электронная почта?

>Это бы все упростило. Но, мне кажется, у них нет электронной почты. Да и кто в здравом уме будет обращаться в полицию через почту?

>Тоже верно… Блин.

>Пойду в полицию. Ничего лучше я не могу придумать. А медлить больше тоже нельзя.

>Будь осторожна, Мари! Я тоже постараюсь что-нибудь придумать.

Мари выключила компьютер, быстро оделась, прихватила с собой самые необходимые вещи (телефон, ключи от дома, зарядник и кредитную карту), дошла до входной двери и застыла. От внешнего мира ее отделяли считанные сантиметры. Решительности как не бывало, паника охватила разум, и будто невидимая рука настойчиво потянула ее за спину назад.

Она больно прикусила губу. «Хоть раз поступи по-человечески, а не как слизняк. Ты не хотела этого, но теперь ничего не поделаешь. Ты либо умрешь, прячась, либо умрешь, пытаясь что-то сделать…»

Это был конец.

Эпилог ее тихой и спокойной жизни.

13. План

Пульс подпрыгнул до небес, когда Мари вышла на крыльцо. Ряды окон соседних домов настырно взирали на нее пустыми взглядами. В попытке успокоиться она сделала несколько глубоких вдохов. Прохладный воздух не избавил от навязчивого ощущения слежки, но немного прояснил сознание. Во дворе было спокойно, неподалеку гоняли мяч трое мальчишек.

«Если за мной сейчас следят, — напряженно рассуждала она, — то надо вести себя естественно. Но “естественно” — это как? Я вышла из дома днем — это уже неестественно для меня! Спокойно, только не паникуй. Не смотри по сторонам, смотри под ноги, как ты обычно делаешь. Вне своей крепости ты всегда дерганная, так что преступники не поймут, что ты о них догадываешься. Наверное… А теперь — вперед!»

Мари отправилась в круглосуточный магазин. Импульс смелости, который она сама себе придала, иссяк через пару десятков шагов, но разворачиваться обратно было поздно. Цокали каблуки по тротуару, перед глазами мелькали всевозможные туфли, ботинки и кроссовки; по левую руку по сырому асфальту шуршали шины автомобилей. В висках стучали молотки, тошнота бурлила в желудке — впервые, несмотря на свое состояние, Мари радовалась, что вокруг столько людей.

Наконец, глаза заметили знакомый порог. Зайдя в магазин, она схватила корзинку, быстрыми шагами подошла к витрине с полуфабрикатами и сделала вид, что выбирает. Затем взяла корзинку в одну руку, а другой достала телефон, открыла на нем карту города, чтобы еще раз свериться с маршрутом.

Мимо постоянно кто-то проходил, отчего внутренности невольно сжимались в комок. Стоя в наиболее, как ей казалось, расслабленной позе, Мари иногда посматривала на витрину. Кто-то крупный остановился рядом, мельком взглянул на ассортимент, шмыгнул носом и ушел. Девушка нервно сглотнула. «Любой посетитель магазина может оказаться подручным Кристиана. И это не паранойя, это здравый смысл! То, что я их не видела последние дни, не значит, что их нет. Поэтому лучше перестраховаться. Быть предельно осторожной. Я одна, я слабая, а их много, и они очень хитрые».

Мари убрала телефон в карман куртки. Маршрут вроде бы запомнила. Осторожно следуя к выходу, она чуть не столкнулась с коротковолосым парнем. Он возник будто из воздуха. Их взгляды случайно пересеклись, и она спешно разорвала зрительный контакт. Лицо парня выглядело отстраненным; он молча обошел ее, а она осталась стоять как истукан.

Он ведь не подручный Кристиана? Нет… Вряд ли? Слишком молодо выглядит, на старшеклассника похож. Но и что с того? Вдруг преступники не чураются использовать детей в своих грязных делах? Купюру им сунули, а те и рады побыть их глазами… Неважно! Важно то, что выход уже недалеко и нужно как-то, не привлекая внимания, преодолеть это препятствие…

Мари оставила пустую корзинку около кассы и, дождавшись момента, вышла из магазина вслед за группой шумных подростков. Подростки повернули в сторону ее дома. К счастью, тротуар был полон людей, спешивших кто куда, поэтому Мари влилась в поток, следующий в противоположном направлении. Она не видела своего дома, но прямо чувствовала физически, как он удаляется все дальше и дальше. Заметив боковым зрением проулок, девушка недолго думая завернула в него.

Остановилась, выдохнула. Собирала силы для следующего рывка. Полиция далеко, добираться целую вечность… Вдруг что-то сверкнуло на границе зрения, и она резко повернула голову. У проулка, оттуда, откуда она пришла, стояла черная машина с тонированными окнами. Силуэт на водительском кресле, кажется, взирал прямо на Мари. Его устрашающий вид послал ток по позвоночнику, крик застрял в горле. Девушка бросилась наутек.

Кто в машине? Преследователь? Или это обычная машина? Выглядит подозрительно! Нет времени думать!

Мир поделился на фрагменты, на смутные образы. Руки, ноги, лица без черт. Стены, вывески. Колеса, горящие поворотники. В лицо бил ветер, растрепанные волосы лезли в глаза, в крови хлестал адреналин, легкие горели.

Далеко убежать не получилось — путь преградил красный огонь светофора. Стоя у пешеходного перехода на оживленном перекрестке, Мари жадно хватала воздух ртом и мысленно молила светофор поторопиться. Люди смотрят. Плевать. Взгляд влево, взгляд вправо — там черная машина, тут черная машина, и вон там вдалеке тоже черная, но кузова разные... Какая из них та самая?

Светофор загорелся зеленым, одновременно с этим подав пищащий сигнал. Мари рванула через широкую дорогу. Оказавшись на другой стороне, она опять остановилась, согнулась и уперлась руками в колени. Казалось, что легкие вот-вот наружу полезут. Бегун из нее был никудышный.

Но долго находиться на одном месте было нельзя. Если верить карте, бежать оставалось не так уж много. Это придавало сил. Моральных, по крайней мере. Пересекши обширный двор, который собрал вокруг себя четыре жилых многоэтажки, Мари выбралась к автобусной остановке. Ноги уже едва держали.

Она стала ждать, нервно озираясь по сторонам. Столько черных машин на дорогах! Сердце замирало каждый раз, когда они сбавляли скорость у остановки. Одна такая и вовсе припарковалась неподалеку, но, к счастью, из нее чуть позже вылезли женщина с ребенком.

Наконец, подъехал нужный — семьдесят второй — автобус. Едва тот открыл двери, Мари запрыгнула в него. Он был набит битком, но сейчас это было последним, что волновало ее.

Напрягши плечи — мышцы будто закаменели, — она неотрывно взирала в окно. Хотелось бы ей думать, что она вне досягаемости, но ее не покидала мысль, что преследователь может быть на шаг впереди. Что, если он прямо здесь, в автобусе? Незаметно следит за ней? Паранойя? Не паранойя — осторожность! Кто знает, на что способны эти люди?

Кто-то прижимается сбоку. Дрожащий вздох сорвался с губ. Что, если в следующую секунду меж ребер окажется острый нож? Тошнота подступила к горлу, тело неконтролируемо трясло, пальцы из-за всех сил вцепились в холодный поручень. Нужно выйти, нужно скорее выйти!

Спустя мучительно долгое время — хотя информационное табло под крышей почему-то показало, что прошла всего минута, — автобус распахнул двери. Мари выскочила наружу одной из первых и, отбежав в сторону, развернулась и пригляделась к людям, что вышли вместе с ней. Ни ножей в руках, ни кровожадных взглядов — простые обыватели, которые расходились в разные стороны по своим делам.

Мари почувствовала, что вот-вот расплачется, но сумела подавить это желание. На телефоне оставалось мало заряда. Не будет карты — пиши пропало, она заблудится в городе. Немного побродив по окрестностям, она завернула в заведение, в котором продавали фастфуд. Там она заняла свободный столик с розеткой и поставила телефон заряжаться.

Периодически поглядывая в людный зал, Мари написала Фианит, что пока еще жива и постепенно приближается к своей цели. Ответ пришел почти моментально.

>Что значит «пока еще»?! За тобой гонятся? На тебя напали? Объяснись!

>…Я не знаю наверняка. Возможно, мой разум насмехается надо мной. Но мне кажется, что гонятся. Я исхожу из худшего варианта. Лучше так.

>Включи геолокацию на телефоне.

>Зачем?

>Мне так будет проще понять, где ты находишься.

>Я тогда замучаюсь искать розетки.

>Почему?

>Ты знаешь, сколько заряда съедают одновременно включенные интернет и геолокация?

>Я хочу быть поближе к тебе, если вдруг ты будешь в опасности. Включай хотя бы время от времени.

>Ну, постараюсь. (Так она ответила, а сама подумала: «Будто Фианит сможет чем-то помочь, если я буду в опасности…»)

Телефон медленно заряжался. На Мари нахлынули мрачные мысли. Где она теперь будет жить? Неизвестно. На улице, скорее всего, — денег немного, на жилье не хватит. Что она будет есть? Тоже неясно. Путь назад закрыт, жалей — не жалей, ничего это уже не изменит.

Телефон зажужжал.

>Мари, а почему ресторан быстрого питания называется рестораном?

>Я не в настроении рассуждать на философские темы.

>Нет, правда, в чем подвох? Разве это не противоположные по значению слова?

>Сейчас не время. Давай в другой раз.

Прошел час, телефон почти зарядился. Мари обуревали мысли одна мрачнее другой, словно черный тайфун крутился в голове. Она почувствовала, что больше не может держать их внутри.

>Фианит, вдруг Катя и Ян уже мертвы? Вдруг все бессмысленно?

>Твои друзья живы. Они нужны преступникам.

>Три дня прошло, все могло измениться… Я только впустую испортила себе жизнь.

>Что ты говоришь? Возьми себя в руки! Я понимаю, что ты сейчас находишься в дрянном положении, но подобные слова тебя не красят.

>Какая разница, красят или не красят…

К горлу подкатил комок, Мари его с трудом проглотила. Все, хватит сидеть. Иначе плохие мысли сожрут заживо.

***

Мари пришлось еще немало понервничать, прежде чем она добралась до полиции. Стоя, наконец, в знакомом здании, она облегченно выдохнула. Первый этап пройден. Но за ним следовал не менее трудный второй, и расслабляться было рано.

Видимо, заметив ее состояние, к Мари подошел мужчина в пятнистой форме (может быть, охранник, он вроде бы наблюдал за входом) и спросил, с какой целью она явилась. Худо-бедно она объяснила, что давала показания, когда убили Изгоя-Астафьева, и сейчас хочет поделиться новыми деталями, чтобы помочь расследованию. Мужчина все понял и проводил ее в какой-то кабинет.

— …Говорит, что была уже у вас, — представил он ее человеку, сидевшему за столом у стены неподалеку.

Мари окаменела. Она моментально узнала своего мучителя. Следователь! До сих пор страшно вспоминать тот допрос… Его лицо было как всегда каменным, он что-то печатал на своем компьютере (который на вид был ненамного современнее «Кварца-9»). Заметив Мари, он вежливо поздоровался и пригласил ее сесть, жестом показав на стул у своего стола. Мужчину в форме он отпустил, сухо поблагодарив.

— Не стойте, присаживайтесь, — повторил он неподвижной Мари.

Со все еще деревянными мышцами она села, отодвинув страхи в сторону настолько, насколько могла.

— Слушаю, — следователь оторвал руки от клавиатуры и обратил взгляд к девушке.

— Их п-похитили! — воскликнула она, чем заставила брови следователя чуть дернуться.

— Кого похитили? — спросил скрипучий женский голос сбоку.

Следователь так приковал к себе внимание, что Мари перестала воспринимать остальной мир. Оказывается, он в кабинете был не один; за другим столом у окна сидела женщина-полицейский; перед ней лежала большая открытая папка со множеством бумаг.

— Пожалуйста, давайте по порядку, — сказал следователь.

Скомпоновать мысли по хронологии было непросто — и память подводила, и волнение мешало, — но Мари медленно, с запинками и паузами, все же смогла рассказать, что произошло с последней их встречи. Умолчала только про Фианит. Следователь выглядел глубоко задумчивым.

— Значит, они вас отпустили, — изрек он. — Почему?

— Они з-запугали меня. Д-думали… я не пойду в полицию, с-струшу… не считали угрозой…

«Может, Кристиан не только меня, но и полицию не считает угрозой? — вдруг подумала Мари. — Раз он до сих пор гуляет на свободе и творит злодейства — это неудивительно. А вдруг в ряды полицейских затесался его сообщник, который саботирует расследование?»

— Улица Южная, дом двадцать пятый, квартира пятьдесят четыре. Все верно? — неожиданно спросил следователь, что Мари даже не сразу поняла, о чем речь. — По этому адресу вы трое проживали?

— В-вроде бы… Я п-плохо знаю город. Н-но я могу сказать, на каком автобусе… м-мы возвращались из полиции в п-прошлый раз. И, думаю, с-смогу назвать остановку.

Затем следователь попросил как можно подробнее описать Кристиана. Мари смогла сказать не так уж много: каждый раз, когда она взывала к своим воспоминаниям, перед взором возникало чудовищное лицо с пустыми глазами, а она попросту замирала и не могла ничего промолвить.

— Худощавый, высокий, меняет образы… Хорошо, что-нибудь еще? — спросил следователь.

— Д-да… Кристиан сказал, что они украли л-личные данные… полицейского. Забыла, как его з-зовут. Кристиан представился его именем, Катя п-позвонила в дежурную часть… там сказали, что все нормально, и п-поэтому Ян открыл ему дверь…

Тучи задумчивости заставили помрачнеть прежде бесстрастное лицо следователя. Он поблагодарил Мари и попросил ее подождать в коридоре. Она послушно вышла из кабинета и села на скамью рядом. Уходить отсюда в ближайшее время она в любом случае не собиралась. Сейчас это здание — наиболее безопасное место в городе.

Вскоре в кабинет к следователю зашли двое полицейских. Было слышно, как он с ними о чем-то разговаривает; потом они покинули кабинет и, озадаченные, направились к выходу.

Мари достала телефон и отписалась Фианит, что по-прежнему жива-здорова и что дело сделано.

>Начало положено, Мари. Ты молодец.

>Дошла до полиции, тоже мне заслуга.

>Не принижай ее. Для других это, может быть, раз плюнуть, а для тебя это было в три раза сложнее. И все равно ты достигла цели!

Они болтали какое-то время о всякой всячине — вернее сказать, Фианит вытягивала из Мари клещами короткие ответы, — пока последняя в один момент не обмолвилась, что проголодалась.

>М-м, тут, кажется, неподалеку есть вендинговый автомат.

>Как ты узнала?

>А вот. Девичий секрет. Подойди к нему.

Мари встала со скамьи, подошла и с изумлением наблюдала, как с полки на дно сначала упал батончик, а следом бутылка воды. Телефон завибрировал.

>Пожалуйста.

>Это ты?

>Я.

>Спасибо, но как ты это сделала?

>Я могу дотянуться до всего, что подключено к интернету. Плюс, у этого автомата нет какой-то мудреной защиты. Пустяк.

>Постой, а это не будет считаться воровством?

>Нет, ты же просто мимо проходила. *Подмигиваю*

>Ну…

>Тебя реально это волнует?

>Не то чтобы сильно. Есть охота…

>Так ешь.

Убедившись, что поблизости никого, Мари забрала еду, села обратно на скамью и подкрепилась. Едва ли это утолило голод — но все же было лучше, чем ничего.

Ожидание было долгим и волнительным. По коридору время от времени ходили люди — в основном здешние работники, облаченные в строгую иссиня-черную форму. Открывались и закрывались двери то одного кабинета, то другого. От неудобной скамейки начинал побаливать зад. В какой-то момент девушку позвали в кабинет в конце коридора, чтобы составить фотороботы преступников. Несмотря на ее усилия, получившиеся лица больше походили на карикатуры.

Примерно через три часа вернулись двое полицейских с еще более озадаченными лицами, чем когда они уходили. Они отчитались перед следователем, после чего тот, по всей видимости, отправил их с новым заданием и следом позвал в кабинет Мари. Она подошла к его столу неуверенной походкой.

— Давайте проясним пару моментов. Вас увезли на фургоне, правильно? Вы садитесь.

Она села.

— Н-не знаю… Они мне н-нацепили на голову мешок. Их б-было трое и нас… трое, но внутри п-поместились все. За рулем… с-сидел крупный мужчина по имени Андрей. Он потом отвез меня… высадил на дороге за городом. Мне кажется, на д-другой машине. Она звучала по-другому… в темноте я-я толком не рассмотрела.

Следователь быстро напечатал в компьютере, затем взглянул на Мари, сложив руки в замок.

— Просмотрели записи с камер наблюдения в ночь вашего похищения. Запись с ближайшей к вашему дому камеры оказалась удалена. Есть вероятность, что преступники взломали систему видеонаблюдения. Также, возможно, имел место быть подкуп работников, отвечающих за камеры. В лампу на уличном фонаре рядом с вашим подъездом выстрелили, предположительно, из пистолета. Квартира Яна Новака была не заперта. Оперативники продолжают ее осмотр.

— А подвал? У вас п-получилось… найти подвал?

— Потребуется время. Ваше описание очень туманное. Если вспомните еще какие-то детали, сообщите мне.

— По ощущениям… это было заброшенное место где-то за городом. Но… н-не уверена.

Мари горько вздохнула. Все из-за нее… Если бы она не медлила, все могло быть иначе. И записи с камер еще бы не успели удалить и подвал бы даже нашли… «Бы», «бы», «бы».

— Простите, — сказал следователь, его лицо нисколько не переменилось. Мари вдруг поняла, что оно было не столько каменным, сколько собранным. Предельно собранным. Всегда. — Расследование продвигается медленно, и это позволило убийце добраться до вас. Ответственность лежит на мне. — Помолчав немного, он прочистил горло. — У вас есть, где переночевать?

— Одну ночь где-нибудь п-перекантуюсь, — ответила Мари. Ей почему-то было стыдно сказать «нет».

— Точно? — женщина, все это время молча работавшая с бумагами, неожиданно явила миру голос.

— Т-точно, — повторила Мари.

— Я постараюсь решить вопрос с временным жильем как можно быстрее, — сообщил следователь. — Вы важный свидетель.

— И именно поэтому сегодня вы переночуете здесь, — твердо сказала женщина. — Возвращаться вам некуда. Было бы опрометчиво — да и просто не по-человечески — оставить вас на произвол судьбы в текущей вашей ситуации.

Мари поняла, что ее раскусили (впрочем, так ли хорошо она пыталась скрыть правду?), и слабо кивнула, не посмев возразить. Следователь, похоже, был не против, ибо тоже ничего не сказал. У нее взяли номер мобильного телефона, после чего, наконец, закончили допрос и отпустили.

Выйдя в коридор, Мари проверила мессенджер. Висело непрочитанное сообщение от Фианит.

>Камеры! Как я раньше о них не подумала?

>О чем ты?

>О, ты освободилась? Пока ты болтала со следователем, я решила проверить камеры. Полиция, чувствую, искать будет долго. Я быстрее найду все сама.

>Подожди… Сама? Камеры?

>Я залезла в систему.

>…Ты уверена, что это законно?

>Сомневаюсь, что ваши законы распространяются на таких, как я.

И ведь не поспоришь.

На улице темнело. Похолодало. Одинаковые многоэтажки безмолвно взирали на полицейский участок, который стоял рядом как бы не к месту. Прошедшие десятилетия оставили на их стенах черные отметины да разводы от частых дождей. Тонкие нити проводов, будто паутинки, протянутые исполинским пауком, соединяли крыши. В ровных рядах окон, словно сотах, загорались огни. Улицы опустели, город притих и медленно засыпал. При всей своей меланхоличности вид у этого уголка Северграда был какой-то безмятежный, какой-то… родной.

Надышавшись свежим воздухом и успокоившись, Мари вернулась внутрь и села на скамью, прислонилась спиной к стене. Ей было стыдно и неприятно здесь находиться — но, конечно, это было в разы лучше, чем ночевать непонятно где снаружи.

…Поспать так и не получилось.

По коридору затопали каблуки — полицейские подтягивались на работу. Часы на телефоне показывали без пяти семь утра. Мари чувствовала себя вымотанной, страшно хотелось есть. Поглядев в сторону выхода, она поняла, что черта с два покинет свое убежище. Чувство голода можно и перетерпеть. Не в первой.

Телефон завибрировал в кармане — написала Фианит.

>Доброе утро. Ты как?

>Отвратительно. Нашла что-нибудь по камерам?

>Пока нет.

>Понятно.

>Я ищу так быстро, как могу. Держись. Я всегда рядом, если что. Пиши мне, не стесняйся.

>Буду иметь в виду.

Ближе к полудню в коридоре, наконец, показался следователь, выглядел он немного запыхавшимся. Вместе с ним был молодой полицейский, чье лицо Мари уже видела — они пересекались в квартире Изгоя. Заметив девушку, полицейские быстрыми шагами подошли к ней.

— Нашли вам временное жилье, — сообщил следователь. — Александр вас отвезет.

— Доброе утро, — поздоровался молодой полицейский.

— …Д-доброе, — отозвалась Мари, мельком взглянув на его нашивку с фамилией и инициалами.

— Вы умеете пользоваться шокером? — спросил следователь.

Девушка неопределенно пожала плечами. В свое время она отсмотрела множество видео о том, как правильно пользоваться шокером. Это было еще давно, когда она только начала вылезать по ночам в круглосуточный магазин. Шокер в итоге она так и не купила — не вписался в бюджет.

— Тогда заодно проведи инструктаж, — наставил следователь своему подчиненному, и тот со всей серьезностью на лице кивнул.

Александр довез Мари на полицейской машине до гостиницы «Рубин». Не самая приличная гостиница, по его словам, но «главное, что есть основные удобства». Припарковавшись, он достал из бардачка шокер и, прежде чем передать его Мари, разъяснил тонкости пользования им.

— Все понятно?

— Д-да.

— Повторить не надо?

— …Нет.

— Хорошо.

Они вылезли из машины и проследовали в приемную гостиницы. Александр напомнил молодой работнице за стойкой про договоренность, и та вручила Мари ключи.

— Дальше сама справишься, — сказал он. — Я отвечаю за твою безопасность. Убедительная просьба: не слоняйся, где не надо. Если куда-то соберешься, обязательно ставь меня в известность. — Он достал телефон из кармана брюк, потыкал по нему большим пальцем и показал экран с цифрами: — Мой номер.

Мари добавила номер в контакты. Молодой полицейский шутливо отсалютовал и направился к выходу.

Номер, который выделили Мари, был крохотный и с минимум мебели. Зато душ был полностью в ее власти, а не один на весь этаж. Поставив телефон на зарядку, она написала сообщение Фианит.

>Поздравь меня, я больше не бездомная.

>Наконец-то хорошая новость.

>А у тебя есть хорошие новости?

>Не, я все еще проверяю камеры. Когда у меня будут хорошие новости, ты сразу о них узнаешь.

>Только не перенапрягись там.

>Мари, ну как я могу не перенапрягаться, когда от меня зависят человеческие жизни? Это раз. А вообще, для меня не существует такого понятия, как «усталость». Это два.

>Хотела бы я быть тобой.

>Не хотела бы. Поверь.

>Меня бы тогда ни один убийца не догнал… Если ты не устаешь, то можно бесконечно убегать!

>У кого о чем душа болит… Но меня радует твой сдержанный оптимизм.

>Оптимизм ли? Не знаю. По большему счету все так же плохо.

>…

>Да, и ничего тут не скажешь.

>Нормис.

>???

>Ты нормис.

>К чему это ты? Вообще ни к селу ни к городу! И я не нормис! Я полная противоположность.

>Ой, это слово значит что-то другое? Я неправильно его использовала?

>Совсем неправильно! Постой, откуда ты его узнала?

>Ну, параллельно с просмотром записей с камер я просматривала интернет — для меня как бы не проблема делать кучу дел одновременно — и случайно наткнулась на это слово. Ты знаешь его значение? Объяснишь мне?

>И не надейся!

>Хорошо, поищу тогда сама…

>Забудь о нем! Это плохое слово! И не заходи туда, где ты это слово увидела, тебе же лучше будет!

>Хм…

>Я серьезно. Остановись, пока не поздно.

Мари боялась, что это не поможет. Она знала, как работает реверсивная психология. Ей тоже в интернете много раз говорили, что не стоит проходить по той или иной ссылке, но, ведомая любопытством, она все равно заглядывала. И потом жалела, но это уже другая история.

Чувствуя себя дворняжкой, к которой прилипла вся грязь города, Мари залезла под душ и долго стояла под слабо-теплым напором, пытаясь скомпоновать разрозненные мысли в голове. В какой-то момент она поняла, что ноги больше ее не держат и пора вылезать.

Фианит больше ничего не писала. Мари забралась в кровать и моментально заснула.

***

Усталость взяла свое. Мари проспала кучу времени и спала бы дальше, если бы рано утром не зазвенел телефон. Звенел он долго и громко, издеваясь над ушными перепонками. Внезапно вспомнив, что она специально поставила громкость на максимум на случай, если позвонит следователь или напишет Фианит, Мари подорвалась с кровати и схватила телефон.

И точно — в мессенджере висело сообщение от Фианит.

>Нашла!

Что нашла? Сказала «А», так говори «Б», что за манера… Сонная Мари, мажа пальцами по сенсорным клавишам, набрала сообщение:

>Ты про кмеры , нашла фурго?

>Больше! Я нашла сообщника Кристиана!

>Которого? Их вроде бы ртое… Если не больше.

>Это крупный мужчина. Твердолобый на вид. С челюстью чуть вперед. Вылитый Андрей.

>Ты уверена, что это он?

>Абсолютно.

>Как тебе удалось его найти?

>Сейчас объясню. Я уже тебе говорила, что залезла в городскую систему видеонаблюдения. Ее, кстати, не взламывали. Следов я не заметила, она выглядела нетронутой. До меня лол хд

Мари еще не до конца проснулась, а потому не обратила внимания на жаргон, который использовала Фианит.

>Может, преступники замели их?

>В интернете нельзя замести следы. Особенно спрятать от меня. Возможно, человек и не заметит ничего, но я тут родилась, это моя естественная среда обитания, и я могу точно тебе сказать, где человек был, а где нет.

>Ладно, верю. Тогда, получается, запись удалил человек, у которого был доступ к камерам?

>Скорее всего. Либо преступник физически проник в место, где базируется система, получил доступ к системе и сделал свое грязное дело.

Ну а того Андрея я нашла просто. В общем, я проверила записи с соседних камер в вашем районе, отметила все фургоны/микроавтобусы и стала по очереди проверять маршрут каждой машины. И делала так до тех пор, пока не осталась лишь одна машина. Та самая.

>Ничего себе «просто»! Это же долгая и муторная работа!

>Ну вот. А я ее сделала. Когда тебе долго нечем себя занять, даже такая работа покажется интересной.

>Ты так быстро справилась…

>Я понимаю, что нет смысла особо полагаться на полицию. Они, наверно, тоже сейчас проверяют камеры, но сколько еще у них это займет времени? Пусть лучше выясняют, как преступники удалили запись.

>А как ты поняла, что фургон — тот самый?

>Когда заметила рядом с ним Андрея. Я, конечно, его не видела раньше, у меня было только твое описание. Но под описание он подходит идеально. Он стоял и курил у небольшого дома на углу, так что мне удалось его хорошо рассмотреть. Так и слежу за ним со вчерашнего дня.

>Со вчера? А мне говорила, что у тебя ничего нет.

>Не хотела спешить. Вдруг ошибаюсь? Мне нужно было удостовериться.

>Я не в укор.

>В общем. Андрей отвез фургон куда-то за город (дальше заглянуть не могу, камер там нет) и поздно ночью вернулся на такси к тому дому, у которого курил. Он зашел в него и пока не выходил. Может, там у него жилище?

>Почему ты не разбудила меня раньше?

>И что бы произошло, разбуди я тебя?

>Я бы рассказала о нем полиции!

>Как? Ты сможешь объяснить полицейским, как ты нашла преступника быстрее них самих, находившись все это время в четырех стенах своего номера? Скажешь им про меня? Тогда они тем более тебе не поверят.

>А мне и не нужно им рассказывать досконально! Мне нужно только дать им направление.

>И они, как псы за мячиком, сразу же кинутся его проверять, ага. Он все еще в том доме, Мари. Пока он в городе, он у меня на крючке и легко теперь с него не соскочит.

>Что ты предлагаешь?

>Действовать самостоятельно. Наведаемся к нему.

Мари воспылала белым пламенем от возмущения. «Наведаемся»?! Звучит как «наведайся»!

>Смерти моей хочешь? Скажи мне, как ты себе это представляешь?! Что я могу сделать? Не забывай, что ты в телефоне и толку от тебя не будет никакого! Я буду там одна!

>Мари, я все понимаю, но для начала выслушай меня до конца, пожалуйста.

>Так и ты пиши исчерпывающий ответ, а то оставила многозначительную фразу и молчишь!

>Во-первых, ты будешь не одна. Во-вторых, у меня есть план. Сделаем по-умному.

>По-умному было бы сообщить об Андрее людям, для которых поимка преступников — работа!

>Я уже тебе объяснила, почему это не вариант.

Мари захотелось швырнуть телефон об стену. С каких пор Фианит стала умничать? Она сидела с угрюмым лицом несколько минут, пока телефон не прожужжал вновь.

>Мари, я могу продолжать?

>Говори.

>Я всю ночь обдумывала это и решила, что надо использовать все возможности, которые у нас есть. Когда я сказала, что ты будешь не одна, я подразумевала не себя, а того полицейского, который за тобой приглядывает.

>Думаешь, если ему объяснить, он поверит?

>Попроси его, чтобы он свозил тебя на улицу Летнюю, 28. Скажи, что у тебя есть дела. И попроси его подождать тебя там. А потом вернись и скажи, что в таком-то доме видела того самого преступника! Дальше пусть сами разбираются.

Антагонизм Мари иссяк — будто наполненный ядом шарик проткнули иголкой, и тот выплеснул содержимое. План Фианит имел смысл.

>Не скажу, что мне нравится твой план… но он уже не кажется самоубийством.

>Я бы не стала тобой рисковать! И еще, наверно, тебе будет лучше выйти чуть подальше от того дома, чтобы преступник не заметил полицейской машины и не смылся. Хотя… Может, это уже лишнее? Подумаешь, одна полицейская машина, мало ли для чего припарковалась…

— Господи боже, до чего я докатилась… — пролепетала Мари, коснувшись вспотевшего лба ладонью.

Внутри развернулась настоящая битва. Чувство долга схлестнулось со страхом и желаем на все плюнуть и плыть по течению. Сейчас она в безопасности, не нужно лишний раз ошиваться на улице. Жди, пока в полиции все сделают сами и содействуй им по возможности. Так бы поступил нормальный человек. Нормальный человек, который понимает, что его возможности ограничены.

Мари понимала, что она всего лишь Мари и может не так уж много. Совсем мало, если вернее. Фианит предлагала пусть и небезнадежную, но все же авантюру. Где-то говорилось, что вклад каждого важен, пусть даже ничтожный. Только, кажется, то была реклама какой-то финансовой пирамиды. Неважно. Бросился бы нормис на помощь друзьям, невзирая на опасность? Ведь Катя бросилась тогда, пусть это и оказалось пустым испугом. Если так, Мари тоже может побыть нормисом какое-то время…

Девушка позвонила Александру. Тот ответил после трех гудков, и она начала представление. Когда он спросил, зачем ей понадобилось ехать на Летнюю с утра пораньше, она ляпнула первое, что пришло в голову: «Мне надо… з-забежать на работу». «Сегодня ведь воскресенье», — удивился он. — «В-вы ведь тоже сейчас работаете…» — «Поехали, раз надо. Жду снаружи».

Наспех собравшись, Мари закрыла номер, ключ оставила в приемной, вышла из гостиницы и села в полицейскую машину, стоявшую у тротуара. Александр принялся расспрашивать, где работает Мари, и она наплела ему чепухи про то, что она, дескать, дизайнер, и поэтому ее дернули в выходной, и вообще она до сих пор не объяснила начальнику свою жизненную ситуацию. «Это дело важное, — покивал молодой полицейский. — А почему по телефону ему не сказали?» — «Не с-смогла до него дозвониться…» — в волнении ответила Мари. — «А кто ж вас вызвал тогда, если не начальник?» — «Коллеги передали…» — «Понятно». — «В-вы только не уезжайте… хорошо? П-подождете меня?» — «Мне башку открутят, если без вас уеду».

Мари на всякий случай включила на телефоне геолокацию — дело намечалось серьезное. Спустя какое-то время от Фианит пришло сообщение:

>Вижу Андрея по камере. Вышел из дома и направился в кафе «Шарлотта» в соседнем здании. Вы уже неподалеку, смотрю.

Они остановились неподалеку от кафе. Мари вышла из машины, постояла, набираясь смелости. Ничего сложного, сходить туда и обратно, полминутки буквально, Андрей даже не подозревает, что челюсти метафорического капкана вот-вот сомкнутся на нем, он уже пойман, считай, осталось лишь внести последний штрих — то, что Фианит физически не может сделать сама.

Мари не заметила, как оказалась у просторного окна, через которое было видно большую часть зала кафе. Большую часть зала, но Андрея, сколько бы Мари ни вглядывалась, пока нигде не было видно. Нужно убедиться, что он там — и дело с концом. Может быть, в туалет отошел? Ну где же он…

Нервничая, она достала телефон и набрала сообщение.

>Я его не вижу, Фианит. Ты не ошиблась? Он точно в кафе зашел?

>Уверена на двести процентов. Попробуй заглянуть в другое окно.

>Это будет странно выглядеть со стороны.

>И что?

>Люди смотрят. И тут стекло отсвечивает, мне кажется, скорее, он увидит меня раньше, чем я его.

Ей не хотелось признавать это, но обзор изнутри будет лучше. Следующий шаг очевиден. Мари сунула вспотевшую руку в карман куртки, проверяя, на месте ли шокер. Да, на месте. Спокойнее. Она зашла в кафе вслед за шумной парочкой (в надежде, что эти двое отвлекут внимание на себя), села за ближайший к выходу столик, который был свободен.

Меню под рукой не оказалось, так что прикрыть лицо, как в фильмах, не получилось. Нужно действовать быстро. Она обвела зал внимательным взглядом. Не видно Андрея. Испарился, как пар. Тут как раз меню принес официант. Она отважилась спросить его: «В-в не видели… страшноватого м-мужчину… с ручищами?» Тот подтвердил, что видел. «Где он с-сидит?» — «Не обратил внимания. Может, он уже ушел?»

Официант удалился по своим делам, оставив Мари в замешательстве. «Если бы Андрей вышел из кафе, — рассуждала она, — Фианит бы его заметила, но телефон молчит. А вдруг она его проглядела? Вдруг он выбрался как-то незаметно? Или все проще, и он застрял в туалете?»

Она написала сообщение в мессенджер.

>Его нет в кафе.

>Не может быть!

>В зале точно нет. Мужской туалет проверять не пойду.

>Он не выходил на улицу.

>Точно?

>Точнее не бывает! Я ни на секунду не переставала следить. Разве что… в здании есть еще один выход. Служебный, например.

Рядом с Мари снова нарисовался официант и, приготовив блокнот с ручкой, вежливо спросил, не желает ли она сделать заказ. Ее заказ, продиктованный отчаянием, оказался очень специфичным.

— Простите… за дурацкую п-просьбу…

— Да?

— Я потеряла своего… дядю. Про к-которого я вас… Я не могу это с-сделать сама, поэтому… можете проверить мужской туалет?

Мари была краснее помидора, лицо горело так, будто ее голова превратилась в миниатюрное солнце. Официант впал в ступор на мгновение, но, похоже, быстро взял себя в руки и как ни в чем не бывало спросил:

— Не совсем понял вас. Повторите еще раз, пожалуйста.

— Нет, н-ничего, — резко мотнула Мари головой.

— С заказом пока определяетесь?

— Угу…

Официант исчез. Мари хотелось под землю провалиться. Додумалась же такое попросить!

Она вдруг заметила краем зрения, как на соседний стул справа опустилось что-то огромное, как гора. На спину между лопаток опустилась тяжелая рука, вдавив в сидение стула.

— Не дергайся, — холодным тоном произнес голос у ее уха. — Пискнешь — и я сверну твою тоненькую шею к чертовой матери. Усекла? Мне плевать, что тут крутятся люди.

Мари словно пронзило тысячью ледяных ножей одновременно. Грубый низкий голос, который она узнала моментально, удавом обвил тело, не позволяя шевельнуться, не позволяя малейшему звуку покинуть гортань.

— Не знаю, как ты меня нашла, но, типа, ты реально думала, что я тебя не замечу?

Потупив глаза, Мари увидела, что его правая рука, лежащая на столе, была чуть мокрая.

— Ты с мусорами? Они тебя сюда заслали? — Андрей глянул в сторону окна, а затем снова уставился на Мари. — Не похоже. Если бы они знали, что я здесь, они б сами сюда заявились. Гм. Че ты тут делаешь, а? Неужто было так сложно сидеть тихо в своей норе? Захотелось зубки показать? Ну, сама, балда, виновата, теперь не скули…

Андрей убрал тяжелую, как камень, руку с ее спины. К ним приблизился уже знакомый официант. Он то ли не заметил, то ли не захотел замечать, что Мари напугана до смерти. Может, со стороны не было видно? Сама она никак не могла подать знак, что ее жизнь в смертельной опасности. «Не скажи я, что потеряла “дядю”, все могло быть по-другому», — отчаянно подумала она.

— Определились с заказом? — вежливо спросил официант.

— Мы уже уходим, — сухо ответил Андрей.

Когда официант ушел, мужчина поднялся со стула, возвысившись горой над Мари.

— Подымайся и иди впереди, — негромко скомандовал он.

Мари безмолвно повиновалась.

Выйдя на улицу, она вцепилась глазами в полицейскую машину на противоположной стороне дороги. Последняя надежда разбилась на тысячу кусочков. Александр, судя по направлению его взгляда, был целиком и полностью увлечен телефоном.

Ее же телефон зажужжал в кармане, словно встревоженный рой пчел. Фианит, видно, сходила с ума. Внезапное осознание пронзило разум Мари. Другой карман! От страха она совсем забыла про шокер!

— Сейчас налево, — скомандовал Андрей.

Повернули налево, в подворотню. Голова горела, сердце стучало в висках, к страху примешался адреналин — Мари лихорадочно думала, как спастись. «Андрей не спускает с меня глаз. Нужно ловить момент, чтобы использовать шокер… Да, и пока буду ловить, меня прибьют! А если попытаться убежать? Окстись, дура! Ты видела ширину его шага? Стартануть не успеешь, как тебе голову провернут вокруг оси!»

— Стой, — приказал Андрей.

Мари замерла.

— Нужно проверить кое-что. Выворачивай карманы.

Ей хотелось выть от отчаяния. Она была загнана в угол. Все, все против нее! Пульс взлетел до небес. Дрожащей рукой она достала из кармана все еще жужжащий с короткими паузами телефон.

— Так вот че жужжит. Че он у тебя?

Мари показалось, что Андрей отвлекся. Вот он момент! Страх превратился в безумие, мгновенно захватившее разум. Позабыв об осторожности, свободная рука метнулась в карман за шокером, а тело уже было ринулось в атаку… как вдруг нечто огромное ударило Мари в лицо, и мир дернулся. В следующую секунду девушка уже лежала на влажном после дождика асфальте.

Левая щека горела огнем и пульсировала. Пощечина. Пощечина на пол-лица — огромная лапа встретилась с ее головой. Сознание застелил туман. На глаза наползла пелена, но не от оглушения — очки улетели непонятно куда.

Большой размытый, как клякса, силуэт, похожий на Андрея, что-то злобно рычал, активно жестикулируя. Сквозь звон в ушах было тяжело разобрать, но тон был такой, что становилось понятно: лучше поскорее встать.

Пошатываясь, Мари встала… и Андрей с грохотом внезапно рухнул к ее ногам. Несколько мгновений она тупо глядела на него, ничего не понимая, а затем медленно подняла взгляд. Позади Андрея стоял другой силуэт, иссиня-черный. Он опустил сложенные вместе руки, затем что-то подобрал с земли и подошел к Мари.

— Ты цела? — взволнованно спросил он. Это был Александр. — Твои очки… — он попытался вложить их ей в руку, но поняв, что Мари почти не реагирует, сам надел их ей на голову.

Миру вернулась четкость. На левой линзе расползлась паутинка. Молодой полицейский мельком осмотрел ее.

— Вроде бы цела. — Он посмотрел на Андрея. — Это он, да? Преступник, про которого ты говорила?

Мари посмотрела на странный пистолет, который Александр держал в правой руке. Она не слышала выстрела, вероятно, из-за звона в ушах. Хотя, наверно, от выстрела с такой близи уши должно было заложить еще сильнее.

— Вы его… застрелили?

— А, это всего лишь стреляющий шокер. Здоровяк сейчас без сознания.

14. Инстинкт

Полупустую комнату освещала одинокая лампочка, свисающая на проводе под потолком. День ли сейчас был или уже наступал вечер, сказать было невозможно. Пол холодил зад, но Катя не обращала внимания на эту мелочь, неотрывно взирая на глухо заколоченное окно.

Как заевшая пластинка, пустым голосом она в очередной раз повторила:

— Прости.

Повесив голову, Ян сидел на краю матраса в противоположном углу комнаты. Он никак не отреагировал. Угрюмый и задумчивый — так он сидел уже несколько часов. Он, наверно, и не слышал ее, а если все-таки слышал — что ему эти пустые, бессмысленные извинения? Но даже если они пустые и бессмысленные, даже если они не искупят и капли ее вины, Катя все равно продолжит их повторять.

Дальше по коридору находилась кухня. Было слышно, как шумит зажженная плита, как журчит масло, как из радио с редкими помехами льется классическая музыка, и ей в аккомпанемент мычит мужской голос…

Но вдруг все резко стихло, заставив Катю насторожиться. Половицы в коридоре заскрипели под приближающимися шагами, затем щелкнул замок на двери, и в комнату вошел Кристиан. Катю пробрала дрожь. В руках он держал две тарелки с яичницей и сосисками. Поглядев на ребят, он поставил тарелки на тумбочку рядом с дверью.

— Вам надо поесть, — сказал он.

Гробовое молчание. Никто не шелохнулся, никто не посмел поднять глаза. Катя боялась даже дышать в присутствии Кристиана. Будто загнанный в угол маленький грызун она напряглась всем телом и застыла, пытаясь слиться с общей обстановкой, в надежде, что хищник ее не тронет.

Кристиан взглянул на тарелки с нетронутым ужином, стоявшие на подоконнике со вчерашнего дня.

— Еда не отравлена. Надо бы было вас убить — уже бы давно пустили пулю в лоб. Или, быть может, это такой протест? Вроде бы взрослые люди, должны понимать, что только себе хуже делаете. — Он вздохнул. — Я тоже не в восторге, что все зависло, и приходится вас удерживать здесь. Но обстоятельства изменились. Начальник опаздывает. Он должен был давно приехать сюда, но ему пришлось заглянуть на очень важное и срочное собрание. Так что, Катя, Ян, будьте добры, поешьте. Я не знаю, сколько еще вам придется ждать.

Его спокойный голос усыплял и одновременно пробуждал внутри какой-то первобытный страх. За все то время, что ребята находились в плену, Кристиан ни разу не повысил тона. Даже когда Ян неудачно напал на него со спины — тот только устало пригрозил переломать бунтовщику все нежизненно важное в следующий раз. Этот человек, если его можно было так назвать, всегда был предельно апатичен, словно ничего в этой жизни не могло вызвать в нем эмоционального отклика, словно он не был способен испытывать какие-либо эмоции.

Он опустился на корточки перед Катей.

— Еще не созрела сказать, где вы с матерью живете?

— …Вы ничего там не найдете, — слабым голосом возразила Катя. — От отца остался только «Кварц», который вы и так уже забрали.

— Верю, но надо убедиться наверняка. Твой отец очень искусно все попрятал.

— …Августовская, одиннадцатый дом, третья квартира.

— Это ваш старый адрес, до переезда. — (Внутренности девушки поледенели.) — Его мы уже проверили. А мне нужен новый. Не пытайся меня обмануть, Катерина, это не сработает. — Он смерил ее взглядом. — Ладно, вернемся к этому позже.

Катя думала о матери, и вся ее спина покрывалась колючими мурашками. Нельзя втягивать в передрягу еще и маму! Эти люди умеют копать информацию, но они все-таки не всемогущи. Спасало то, что она уже пару лет жила отдельно — иначе бы адрес родного дома уже был в руках мерзких преступников.

— Бейте, насилуйте, издевайтесь — я ничего вам не скажу, — промолвила она. Голос ее звучал вовсе не так решительно, как было решительно ее сознание.

Кристиан нисколько не переменился в лице.

— Ничего из перечисленного я делать не собираюсь. Насилие — это такой низкий, звериный способ устрашения. — Странно было слышать подобные слова от того, кто перебил столько невинных людей. — Да и какой смысл вас запугивать? Посмотри на себя, ты вся дрожишь. Вы и так запуганы дальше некуда.

Катя сжала похолодевшие руки в кулаки, пытаясь успокоиться. Она заметила, что Ян пристально и беспокойно смотрит то ли на нее, то ли на Кристиана. Его губы превратились в тоненькую белую линию. Он был как пес, готовый в любой момент наброситься на обидчика, — если бы не короткая цепь на шее.

Убийца поднялся и подошел к парню.

— Утоли мое любопытство. Что за чудовище вы нашли в Черности?

«Чудовище здесь только одно», — подумала Катя. Хотела бы она сказать это вслух, но была не в том положении — и не было в ней столько даже не храбрости, а самонадеянности.

— Не знаю, — негромко промолвил Ян и потупился. Он, конечно, боялся Кристиана, и не было в этом ничего постыдного, но все же он не упустил возможности мельком уколоть убийцу: — Может, знал Прометей, которого вы убили…

— Может быть, — согласился Кристиан. — Я, правда, при этом не присутствовал. Это случилось еще задолго до того, как я связался с этими людьми. — Он взирал на Яна как бы свысока. — Начальник давно предполагал, что Черность не так проста, как кажется. А раз у тебя получилось туда пробраться, значит, ты сможешь поймать сетевое чудовище.

Ян сухо усмехнулся.

— Вряд ли. Просто звезды так сошлись. Я не настолько способен.

— Тебе же хуже, — пожал плечами Кристиан. — Но твою судьбу пусть решает начальник. Он технически весьма подкован. Не так, как Прометей, но все равно хорошо разбирается. Это он на пару с товарищем Арленом написал программу, которая зафиксировала ваше проникновение в Черность.

Кристиан не создавал впечатление злодея, и это было самое жуткое в нем. Его манера говорить, его нарочитая вежливость, его «понимание» — все это выглядело так, будто он был каким-то пришельцем или андроидом, который плохо понимал, что такое быть человеком, но пытался ему подражать.

— Ладно, — говорил он, — мне нужно отлучиться по делам. Пожалуйста, посидите тихо. Не создавайте лишних проблем себе и мне.

Он ушел, заперев дверь в комнату на ключ. Затем хлопнула дверь в прихожей, и повисла тишина.

Кате было стыдно посмотреть в сторону Яна.

— Прости меня, — снова промолвила она после долгого молчания.

— Хватит, — проворчал Ян. — На матрас сядь, холодно на полу ведь. Застудишь себе все.

Она послушалась и села рядом с ним. Потом как-то незаметно для самой себя прильнула к его плечу и тихонько заплакала. Больше сдерживаться она не могла. Парень приобнял ее и не говорил ни слова, пока она не выпустила накопившиеся эмоции.

— Надо что-то делать… — отстранилась Катя, худо-бедно вытерев глаза.

— Что? Даже если у меня получится эту дверь выбить, есть еще входная, а с ней фиг что сделаешь, — мрачно заметил Ян. — Доски с окна голыми пальцами тоже не отковыряешь. Тем более что мы на третьем этаже где-то… Это не считая того, что за нами еще могут следить.

— Может, попробовать позвать на помощь?

— Думаешь, докричимся до кого? Это же Перышки. Мертвый поселок, в доме едва ли кто-то еще живет, всех отсюда переселили давно. Никто нас не услышит.

Катя привычным движением потянулась к карману джинсов, но вспомнила, что их телефоны отобрали. Она тяжело вздохнула. Печальная улыбка неожиданно скривила ее губы.

— Подумать только, в соседней квартире когда-то прятался мой папа. Я и предположить не могла… Недавно у меня возникла мысль, будто папа мог что-то знать, но… Все эти годы я думала, что он живет где-то вдали от меня, занимается своими делами, может быть, даже вспоминает нас с мамой иногда, хоть и не выходит на связь. Но тут вдруг я узнаю, что мой совершенно обычный и добрый папа — сам Прометей. И что он давно мертв. — С Катиных губ сорвался судорожный вздох. — Я была такой идиоткой… Зачем я во все это полезла? Ты был во всем прав…

— Не кори себя. — Ян положил руку ей на плечо. — Ты не могла знать, что все так сложится.

— Понимаю…

— Раз понимаешь, чего нюни развесила?

— Ну а как еще? — сдавленным голосом ответила Катя, пытаясь сдержать новые слезы.

Ян помолчал, а затем сказал твердо:

— Я сделаю то, что от меня хотят. Плевать мне на эту Фианит. Если есть хотя бы малейшая вероятность, что тебя отпустят…

— Ты дурак, что ли? — Катя сказала это совершенно без злобы и осуждения. — Не отпустят нас. Как только мы перестанем быть полезны, нас убьют.

— Но ведь Мари они почему-то отпустили.

— Да потому что она тут вообще ни при чем! Случайный прохожий, безобидный одуванчик… Да будто их волнует, что она безобидна. Убили ее уже. Отвезли на пустырь — и… И все из-за меня…

Слезы опять полились из Катиных глаз против ее воли. Ян положил руку ей на спину.

— Если кто и виноват, так это я, — молвил он негромко. — Я заполнил пробелы в руководстве твоего отца. Пошел на поводу собственного любопытства. Не смог противиться тайне, когда разгадка была так близко. И всех подставил.

Катя была безутешна.

***

>Это были самые страшные минуты в моей жизни. Когда вы исчезли из поля зрения, я подумала, что все, конец…

>Даже страшнее, чем твое заточение в Черности?

>Это такая ирония, что ли? Не смешно, Мари, совсем не смешно. В любом случае, я рада, что все закончилось благополучно.

Фианит в панике настрочила не меньше сотни сообщений.

Мари сидела в коридоре полиции, неподалеку от кабинета следователя. Закованного в наручники Андрея увели на допрос и пытались расколоть уже несколько часов. Фианит забралась во включенный компьютер в допросной и подслушивала. Полицейские применили разные тактики, но дела у них шли неважно — преступник стоически хранил молчание, ничего его не брало.

Наконец, в коридоре показался следователь. Только более громкие, чем обычно, шаги выдавали его дурное расположение духа. Он попросил Мари пройти с ним; в его кабинете все пошло по знакомому сценарию: он спрашивал, она отвечала.

— Говорите, Андрей живет в доме неподалеку от того кафе? Откуда у вас эта информация? — Мари замешкалась. Она ляпнула, не подумав, чем моментально привлекла внимание следователя.

— Ну, он в-вышел оттуда… мне так показалось, — выкрутилась она.

— Оперативники проверят тот дом, — ответил следователь после недолгих раздумий. — Поразительно, что вы так удачно наткнулись на преступника. Я почти готов поверить, что это не простая случайность. Однако… — он опять погрузился в мысли, уставившись на папку с бумагами на столе.

Мари посчитала, что лучшего шанса у нее может и не быть. Она убедилась, что в кабинете нет посторонних, и сказала:

— П-потому что это не совпадение.

Следователь вопросительно посмотрел на нее, как бы подначивая тем самым продолжать. Телефон завибрировал в кармане. Мари, извинившись, мельком проверила его и увидела сообщение от Фианит: «НЕ НАДО». И засомневалась. Действительно, что ей взбрело в голову? Никто не поверит в существование Фианит, пока та это как-то не продемонстрирует.

— Н-наверно, это не важно.

— Нет, пожалуйста, объяснитесь. Меня заинтересовали ваши слова.

— Я хотела с-сказать, что я очень удачлива. Или, м-может, сила свыше оберегает меня. Вот и все…

Но правильно ли она делает, что умалчивает столь важную для расследования информацию? Если объединить силы полиции и Фианит — наверняка получится добиться большего! Нужно только придумать хороший предлог.

— Вы что-то утаиваете от меня, Мари, — не купился следователь.

— Х-хорошо, я скажу, но вы все равно не п-поверите. Понимаете… м-мне помогает аноним из интернета. Не знаю, к-кто он… он сам вышел на меня, с-сказал, что за ним охотятся л-люди во главе с Кристианом.

Нечто похожее на заинтригованность мелькнуло во взгляде следователя.

— Этот человек помог вам найти Андрея?

Мари робко кивнула.

— Каким образом?

— Н-насчет этого… — Она быстренько описала, каким, и добавила: — Он сказал мне, ч-что ваши камеры не взламывали… до него.

— Специалисты действительно не нашли следов взлома. Более того, накануне мы выяснили, что записи из системы, как и предполагалось, все-таки удалил тамошний работник. Его подкупили. Связались анонимно через интернет. Деньги перевели на криптокошелек — отследить заказчика будет проблематично. — Следователь задумчиво постучал пальцами по столу. — Значит, ваш «друг» взломал систему видеонаблюдения. Хм…

Мари не решилась говорить что-либо в защиту Фианит. Закон есть закон. Оставалось лишь надеяться, что на сущность из интернета он не распространяется.

— Не пойму одного: почему этот человек помогает вам?

— С-скорее, использует меня. Он как-то сказал, что п-помогает не мне… а всему Северграду. А еще… у него предубеждение п-против полиции. Он не хочет с вами н-никак взаимодействовать.

— Не думаю, что с ним возможно иное взаимодействие, нежели арест, — заметил следователь. — Ясно. Спасибо за ваши ответы, Мари. Больше вас не задерживаю. Возвращайтесь в гостиницу и постарайтесь отдохнуть.

В коридоре Мари получила еще одно сообщение от Фианит:

>«Использую», да?.. Обидно, знаешь ли. Вот как ты думаешь обо мне на самом деле. Я понимаю, что не могу в полной мере присутствовать рядом с тобой, но у меня и в мыслях не было тебя использовать! Вот было бы у меня тело, как у вас, мы бы вместе пошли за Андреем!

>Не кипятись. Я говорила про эфемерного хакера.

>Да все путем, я шучу. Ты хорошо придумала. Если бы ты начала говорить как есть, он бы подумал, что у тебя от нервов крыша поехала.

Мари позвонила Александру и попросила ее подвезти до гостиницы. Тот сказал «ждать на КПП». Мари вышла, куда сказали, и стала ждать, разглядывая окрестности. В поле зрения попал магазин оптики. Он находился совсем недалеко, метрах в десяти-пятнадцати от территории полиции. Может, сбегать в него по-быстрому? Мари сомневалась, стоит ли. Побаивалась даже, скорее. Впрочем, ходить с разбитой линзой — тоже сомнительный выбор, так и без глаза недолго остаться. По-хорошему — нужны новые очки. Мама как раз вроде бы прислала немного денег…

Решено. Сейчас день, кругом много людей, полиция под боком. Скоро еще подъедет Александр. Все будет в порядке. Не нужно разводить лишнюю паранойю.

Зря она прислушалась к логике.

Девушка уже подходила к магазину, когда неведомая сила неожиданно утащила ее в неприметный проулок. Что-то мягкое, похожее на ткань, закрыло рот и нос, не позволяя закричать. Она вдохнула сладких аромат; силы резко покинули тело, сознание утонуло в темноте.

Мир вздрогнул, заставив Мари очнуться. Подняв тяжелые веки, она обнаружила, что лежит на заднем сидении машины. Машина куда-то спешила: ревел двигатель, набирая обороты. Страх вцепился ледяными когтями в сердце. Мари задергалась, заерзала, но подняться не получалось, что-то ограничивало ее движения. Когда она заметила, что связана по рукам и ногам, изо рта вырвался панический крик.

— Закрой пасть, — гаркнул с водительского сидения суровый женский голос.

У Мари перехватило дыхание. Глаза уставились туда, откуда прозвучал голос. Крепкие руки в свитере сжимали руль; на ногах рабочие штаны и военные ботинки — кажется, последние называют «берцами». А лицо… Сбоку не очень видно, но, кажется… Иванка!

Машина вздрогнула, проехав по ямке. За тонированным окном проносились колючие силуэты елей; через маленький кусочек лобового стекла с ракурса Мари было видно серое небо и ничего больше.

— Твои крики бесполезны, — сказала Иванка. — Мы далеко от города. Игры кончились.

Лавина отчаяния обрушилась на Мари. Она добела сжала губы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Не плачь. Только не плачь. Эта жестокая женщина все равно не проникнется к тебе жалостью. Ты знаешь, куда и зачем тебя везут. Паршивее не бывает, согласна. Тебе не позавидуешь. Но только не плачь, слезы делу не помогут. Ты лишь отнимешь у себя драгоценное время. Соберись. Думай.

Но это было невозможно. Воли Мари хватило буквально на несколько мгновений, после чего она осознала, что ситуация безвыходная, с какого угла ни посмотри. Она одна. Связана. Никто не придет ей на помощь. Она полностью во власти похитительницы.

— Что у тебя с телефоном творится? Я его выключила, задолбал гудеть. Шокер, кстати, я тоже забрала. Тебе он все равно ни к чему.

В уголках глаз Мари дрожали слезы. Что же делать? Неужели нет никакого выхода? Неужели только и остается, что смиренно ждать своей участи? Может, полицейские успеют ее спасти? Александр? В прошлый раз он подоспел вовремя. Или каким-то чудом поможет Фианит?..

Нет, надеяться не на кого. Есть только она и эта женщина, Иванка. Если и можно на кого надеяться, то только на себя. От этой мысли Мари чуть в конец не расклеилась, ведь она прекрасно знала себя. Она совершенно бесполезное, совершенно ни на что не способное существо.

Иванка сбавила скорость и остановила машину на обочине. Затем она вышла, открыла дверь, к которой Мари была повернута головой, и за плечи вытащила девушку наружу, грубо бросив на землю. После открыла багажник, достала оттуда штыковую лопату и прислонила ее к кузову.

— Смотри на меня, — скомандовала она, присев на корточки. — На меня смотри, говорю. Видишь пистолет? — Она положила руку на правое бедро, где была закреплена кобура. — Не рыпайся, поняла?

Кругом был лес. Пахло шишками — и куревом от Иванки, развязывавшей Мари веревку на ногах. Закончив, женщина бросила веревку в багажник и рявкнула новый приказ:

— Подъем! — она больно дернула Мари за предплечье, практически сама поставила ее на ноги и пихнула в спину. — Двигай.

— Т-там лес…

— Отставить разговоры.

Мари подчинилась. Машина позади них дважды пикнула, дав понять, что она теперь закрыта.

Медленно, но верно они углублялись все дальше в лес. Поднялись в горку; Мари подъем дался нелегко. В воздухе висела тишина, слышались только хрустящие по подстилке шаги да легкое шарканье лопаты, которую Иванка волочила за собой.

От долгого нахождения в страхе мысли Мари стали туманны. Она была как робот. Надо бежать, пронеслось в голове. Надо бежать, но куда? И далеко убежать все равно не получится, она плохой бегун.

— Стоять, — приказала Иванка.

Мари моментально замерла. Вокруг росли высокие деревья и пышные кустарники.

— Хорошее место. Теперь повернись ко мне и сядь.

Мари послушно выполнила и этот приказ. Ей конец. Она потеряла всякую надежду на спасение. Ее закопают прямо здесь, и никто никогда не найдет ее тело. Может, это и не так уж плохо: она-то всегда думала, что сгниет в четырех стенах. Маму с папой только жалко…

Иванка опустилась на корточки перед Мари.

— Перекинемся парой слов, — сказала она.

Под ногами была рассыпчатая земля с редкими травинками, усеянная опавшими веточками и листьями.

— Посмотри на меня, — попросила Иванка. Именно попросила, а не приказала, что было неожиданно.

Прежде чем поднять взгляд, Мари заметила под своим левым бедром пятно грязи. В этот момент мозг слово молнией пронзило — резко прояснились мысли, резко исчез туман. Но если сейчас потянуться связанными руками вбок, будет слишком заметно. Не факт, что Иванка предаст этому значение, но терять свой единственный шанс на спасение, напрасно рискуя, не хотелось.

Еще есть немного времени…

Мари поглядела женщине в лицо. Ее скулы выделялись, щеки были впалые, и создавалось отдаленное впечатление, будто на голый череп натянули кожу. Во взгляде тлел ожесточенный огонек — огонек, привыкший ставить приказ командования превыше всего, привыкший убивать. Мари была просто еще одной обезличенной целью в перекрестье прицела.

— Одного не могу понять, Мари. Скажи, почему ты не сидела тихо? По-моему, Кристиан выразился предельно ясно. Думаешь, он соврал? Нет же, он был абсолютно серьезен, я сама удивилась. Но ты не могла сидеть тихо. — Брови Иванки сдвинулись к переносице в осуждении. — В некоторых людях почему-то просыпается героизм. От глупости или от наивности, не знаю. Но в момент, когда их жизни грозит опасность… они делают то, что никогда бы не сделали. Правда в том, что они не герои. В них нет ничего особенного. Что бы у них ни было за плечами — в конечном счете все одинаковы. От пули все умирают одинаково. Мы с Андреем знаем это не понаслышке.

В кустах раздался шорох — Иванка отвлеклась на него. Воспользовавшись моментом, Мари переместила связанные руки с правого бока на левый. Теперь пальцы были в считанных сантиметрах от пятна грязи.

— Живность лесная, — женщина перевела взгляд с кустов обратно на Мари. — Ты меня поразила, девчонка. От тебя я меньше всего ожидала такой перемены. Умудрилась выследить Андрея и сдать его легавым. Теперь этого лоботряса надолго засадят в тюрьму. — Женщина наклонилась к Мари и шепнула на ухо ядовитые слова: — За товарищей врагу принято мстить. Ты не представляешь, с каким удовольствием я тебя сначала пристрелю, а потом закопаю твой труп.

Яд подействовал, и кровь яростно ударила в голову. Мари аккуратно зачерпнула дрожащими пальцами грязь.

— Твоя перемена сумасшедшая, — говорила Иванка, отстранившись. — Я даже немного завидую. Как у тебя получилось так резко переключить мышление? Будто попала на поле боя. Ты же ведомая до мозга костей! Робкая мышка, которая боится каждого шороха — как та, что в кусты сейчас юркнула. Даже сейчас ты… или это прикрытие? Ну очень убедительное.

— М-мне помогают.

— Хм-м? — заинтересовалась Иванка. — И кто же это?

Мари сглотнула загустевшую слюну. Она отчаянно тянула время, набираясь сил.

— В-вы меня отпустите… если скажу?

— Отпустить тебя? Да ты шутница. Я лопату зря, что ли, в такую даль тащила? Ты стала угрозой, и тебя нужно ликвидировать. И вообще это личное.

— П-прошу… не надо…

— Отставить скулить! Отвечай на мой вопрос.

По щекам Мари побежали горячие слезы.

— Только соплей не хватало. И это все, что ты можешь из себя выдавить в ответ? Видимо, мое впечатление о тебе было ошибочным. Пора заканчивать.

Иванка потянулась к кобуре, и в этот момент Мари, достигнув крайней точки отчаяния и страха, ощутила внезапный прилив адреналина, заставивший ее хрупкое тело действовать. Руки сами швырнули грязью женщине в лицо — и попали прямо в глаза. Та вскрикнула и согнулась, закрыв их ладонью; из ее рта посыпались проклятья.

Ноги, несколько раз взбрыкнув на земле, сумели поднять ошарашенную Мари и понесли ее прочь. Зрение больше не застилала мутная пленка — поток встречного воздуха высушил все слезы. Она неслась вперед, не оглядываясь, не жалея легких. «Смотри под ноги!» — повторяла она себе. Споткнешься — потеряешь время, потеряешь время — тебя догонят, — а когда догонят — ты труп!

Но в какой-то момент слабое тело вынудило Мари остановиться для передышки. Опершись ладонями о шершавый кленовый ствол, она жадно хватала ртом воздух. Из воздуха словно исчез весь кислород, и легкие никак не могли насытиться, все задыхались и задыхались. Пот стекал со лба и щипал глаза, вся одежда тоже пропиталась им насквозь.

Мари понимала, что на второй такой рывок ее уже не хватит. Но, кажется, погони не было. По крайней мере, поблизости было тихо, только деревья перешептывались между собой, шелестя листьями. Неужто получилось оторваться? Иванка упустила ее? Нет, рано еще расслабляться…

Переселив себя, она пошагала дальше. Хоть и устала до смерти, хоть и еле волочишь ноги — все равно иди, твердила Мари себе в мыслях. Иди, иди! И ни в коем случае не останавливайся. Пока идешь, остается шанс выжить!

По правую руку виднелся крутой склон, усеянный травой и небольшими торчащими камешками. До низины было недалеко, но Мари решила пока не испытывать судьбу и не спускаться, хотя мысль, что Иванка не станет искать ее внизу, казалась разумной и притягательной. Пройдя еще немного вперед, она уперлась в другой край склона. Возникла дилемма: либо все-таки спуститься, медленно и осторожно, либо возвращаться и искать обходной путь.

Выбор был очевиден.

Из кустов неподалеку донесся непонятный шорох, и Мари спряталась за ближайшим деревом. Может, это какой-то зверек. Может, ветка упала или еще что-то. А может…

Может, Иванка все-таки догнала ее. Но Мари не могла высунуться и проверить — оставалось только гадать, выжидать, вслушиваться. Она все пыталась отдышаться, но делать это тихо было невероятно сложно.

Мгновения тянулись мучительно долго. Гулко билось сердце. Никаких звуков, окрестности будто поглотил вакуум.

Вдруг на грани слышимости где-то вдалеке послышался треск, будто наступили на сухую веточку. В этот момент внутри Мари словно оборвалась натянутая нить. Несколько взволнованных ударов сердца — и уже рядом отчетливо слышно, как ботинки приминают траву.

Иванка была здесь. «Вдруг не заметит? — думала Мари, дрожа. — Вдруг пронесет?.. Нет, не пронесет, дура! Уж она-то обязательно тебя найдет! По запаху, как собака-ищейка, разыщет! Опять надеешься на чью-то помощь: то на других людей, то теперь на удачу… Надейся только на себя! Нужно… Нужно защищаться!» Взгляд отчаянно заметался по сторонам. Под ногами нашлось несколько камешков — такими не отобьешься, но… Но девушка все равно осторожно наклонилась и взяла их в руку. Так ей стало чуть спокойнее.

Шаги сначала приближались, а потом замерли. Иванка осматривалась? Мари вжалась спиной в дерево. «Не паникуй. Рассуждай логически: она не знает наверняка, что ты здесь, ты ничем себя не выдала!» В следующий момент раздался отчетливый щелчок, вогнавший душу Мари в пятки. Она не знала, как это правильно называется, однако похожий звук можно услышать в боевиках — так приводят оружие в боевую готовность.

Шаги продолжили приближаться, пока не остановились с противоположной стороны дерева, за которым пряталась Мари.

— Мразь мелкая, — ругнулась Иванка. — Я ж тебя найду все равно…

Сердце в это мгновение едва не вырвалось из костяной клетки на свободу, но одну важную вещь Мари все же поняла: судя по тому, откуда прозвучал голос, преступница сейчас стояла у склона. Сдерживая дрожь, девушка аккуратно выглянула из-за дерева и увидела спину Иванки. Их разделяло буквально полтора метра, женщина смотрела в низ склона с пистолетом наизготовку. Может, кинуть камешки куда-нибудь подальше? А сильно ли поможет это? А получится ли? Как и бегать, бросать снаряды она тоже была не мастак… Еще и веревки мешают.

«Вообще-то есть и другой путь, — подсказывало сознание. — Ты же понимаешь, что Иванка не отстанет от тебя, пока не убьет. Если ты еще не заметила, есть прекрасная возможность покончить с этим раз и навсегда, а иначе… иначе не видать тебе спокойной жизни».

Понимаешь? Ведь понимаешь.

Либо ты… либо тебя…

Либо ты, либо тебя.

Либо ты! Либо тебя!

Мари больше не колебалась. Тело действовало на рефлексах, будто кто-то завладел им — какой-то дух или, может быть, демон. Позабыв о страхе, она ринулась к ничего не подозревающей Иванке и с короткого разбега плечом воткнулась в ее спину.

Этого хватило.

Женщина не успела среагировать. Столкновение отбросило Мари немного назад, повалив на землю, камешки высыпались из ладони, а Иванка, каркнув грязное ругательство, потеряла равновесие и покатилась по склону.

Тук-тук-тук — бешено колотится сердце. Хрусть — резанул слух отвратительный звук.

Мертвая тишина.

Девушка опасливо подползла к краю. В самом низу на боку неподвижно лежала Иванка.

Вдруг до Мари дошло, что она натворила. Ее затрясло. «Я убила ее? Она правда мертва?..» Нужно было уносить ноги, но она не могла сдвинуться с места. Мышцы задубели, закаменели. Ее затошнило, в глазах потемнело, в ушах поднялся громкий звон, заглушивший собой все прочие звуки.

Она так и сидела у края и ошарашенно глядела на Иванку, ожидая, что та вот-вот зашевелится и поднимется на ноги как ни в чем не бывало. Она отказывалась верить, что убила. Точно, тот звонкий хруст еще ничего не значит! Иванка ногу сломала или еще что-нибудь — и потеряла сознание...

Уже начинало темнеть, когда Мари все-таки очнулась от полузабытья. За все это время Иванка так и не пошевелилась. «Надо выбираться из леса, пока не стемнело», — промелькнула мысль сквозь туман в голове. Это была хорошая мысль, здравая. Но сначала нужно забрать телефон…

Мари осторожно скатилась вниз, практически лежа на спине. Подойдя к Иванке, она какое-то время взирала на нее в нерешительности. Все очевидно: дыхания не слышно, движения нет. В заднем кармане камуфляжных штанов виднелась выпуклость. Борясь с тошнотой в желудке и стараясь не касаться тела, Мари вытянула пальцами из кармана свой телефон.

— У-у… — провыла Иванка.

Мари чуть не обронила телефон от испуга и застыла. Неужели… преступница еще жива?

— Это… ты? — вымолвила Иванка, пыхтя от боли, и с трудом повернула голову к Мари. — Сколько времени… Ах, — она прошипела и прикусила губу, затем в ее взгляде отразилось изумление, спустя мгновение сменившееся ужасом: — Я не чувствую нижней половины…

Мари попятилась назад.

— Черт… Черт, черт, черт… — повторяла Иванка. Ее зубы были сжаты — может, от боли, может, от отчаяния, а может, и от всего сразу. Она, кажется, забыла про существование Мари. Ее взгляд был направлен на ноги. — Давайте же… шевельнитесь… ну же!..

Женщина попыталась лечь на спину, но вскрикнула от боли и осталась в той же позе на боку, пыхтя и сжимая кулаки. Мари молча взирала на муки Иванки. Нужно было уходить, но она стояла столбом, пораженная тем, что сотворила с человеком. Не убила — радуйся! — но покалечила так, что…

Иванка усмехнулась через боль.

— Похоже, это конец, — проговорила она, и ее ослабевший взгляд вновь сфокусировался на Мари. — Кто бы мог подумать… меня уделает худосочная девчонка… — Она шумно втянула воздух ноздрями. — Одну половину не чувствую, а вторая половина вся болит. Черт возьми…

Прошипев по-змеиному, Иванка пошарила ладонью в траве перед собой. В догорающих лучах солнца неожиданно блеснул металл — рука женщины теперь сжимала пистолет.

Внутри Мари все упало; страх впился ледяными иголками в спину, а ноги будто обзавелись корнями и прочно вросли в землю. Она не заметила оружия, даже не подумала, что оно может быть рядом, а теперь… поплатится жизнью за свою невнимательность!

Но Иванка не направила на Мари пистолет. Вместо этого она приложила его к своему виску.

— Покалеченный солдат — больше не солдат, — кривя губы, промолвила она. — Как лошадь со сломанной ногой… Ты знаешь, что делают с такими лошадьми?

Глаза Мари округлились от ужаса. Женщина не колеблясь нажала на спусковой крючок. Звонкий выстрел ударил по перепонкам. Перепуганные птицы взмыли в кроваво-сиреневое небо, хлопая крыльями.

Иванка была мертва. Мари несколько мгновений взирала на труп, не веря глазам. Сознание стало как пустой лист бумаги. Словно оживший мертвец она медленно побрела прочь, едва перебирая изнеможенными ногами.

Шок отпустил не сразу. Прошло, наверно, минут десять, прежде чем Мари остановилась и осмотрелась. Вспомнила про телефон, который все это время крепко сжимала в руках, и взглянула на него. От падения на стекле образовались сколы сверху и снизу, однако он включился и нормально реагировал на нажатия, что стало большим облегчением. Связи, тем не менее, не было; в интернет тоже не зайти и не позвонить. А еще Мари не имела ни малейшего понятия, как выбраться из леса. Надо выйти к дороге. Но в какой стороне дорога?..

Совсем не соображая, Мари побрела в непонятном направлении. Дело шло к ночи, лес стал монотонно синим. Она сжимала пальцами телефон и постоянно проверяла, не появилась ли связь. Связи все не было. Время от времени она останавливалась и вслушивалась, надеясь услышать дорогу.

В один момент телефон все же поймал слабый сигнал. С n-ой попытки у Мари получилось дозвониться на экстренный номер и крикнуть: «Спасите!», после чего связь оборвалась и больше не появлялась вновь. Она рассудила, что нет смысла и дальше блуждать по лесу, и лучше остаться там, откуда звонила.

Стемнело; холод забирался под кожу. Мари спряталась под сенью дерева. Из-за крепких веревок на запястьях она не могла даже обнять себя, чтобы хоть немного согреться. То и дело слышались шорох то тут, то там, и это сводила с ума. Волк? Медведь? Кто знает, какие животные рыскают рядом. Везде опасно. Везде темно. Нет выхода из этого лабиринта. Нет конца этому кошмару. Страх уже стал будто бы стал обычным состоянием; хотелось просто упасть в траву, отключиться от реальности и будь что будет…

Вдруг неподалеку послышались голоса. В темноте западнее замелькали белые кругляшки света — фонари. Кто-то громко позвал Мари по имени. Не веря своему счастью, она собрала оставшиеся силы, поднялась на ноги, выкрикнула с надрывом в ответ: «я здесь!», и побрела к людям.

***

Искать Мари начали вскоре после того, как Иванка схватила ее — забил тревогу Александр, не обнаруживший ее в условленном месте. По камерам видеонаблюдения быстро определили и машину похитительницы, и по какой дороге она выехала из Северграда — слаженность и скорость действий подталкивала к мысли, что тут не обошлось без Фианит. Звонок Мари по экстренному номеру помог спасателям, уже нашедшим к тому времени оставленную Иванкой машину, заметно сузить область поисков в лесу.

Со спасателями были полицейские. Мари сразу сказала им про труп, а затем, несмотря на усталость, поведала, как все было. Побоялась только признаться в том, что поспособствовала преждевременной кончине Иванки — соврала, что та оступилась. Это была самозащита, ведь правильно? Никто и слова ей не скажет, если правда всплывет наружу. Так почему бы не сознаться? Да потому что это была не она! Было наваждение, кто-то вселился в нее — настоящая Мари на такое никогда бы не решилась! Кто-то другой покалечил Иванку, кто-то совсем другой…

По пути в город проверили ее физическое состояние: лишь пара ссадин да синяков — ничего страшного. Чего нельзя было сказать про душевное здоровье — но здесь спасатели ничем помочь не могли. Когда телефон поймал интернет, Мари, не читая тонну пропущенных сообщений, написала Фианит, что еще жива. Прилетели новые сообщения, но она их проигнорировала — сил уже не было никаких.

Голодную и измученную ее привезли в гостиницу. Наконец оказавшись в своем номере, она сбросила с себя грязную одежду, вползла в душевую кабинку, открыла горячую воду и просто отключилась. Проснувшись спустя неопределенное время, она сидела в глубокой апатии. Потом внутри будто взорвался вулкан, Мари зарыдала и долго не могла остановиться.

За что ей все это? Сил больше никаких не было терпеть. Ужасно хотелось домой, хотелось, чтобы все было как прежде, и плевать на всех, плевать, что это эгоистично, подло и неправильно… Если бы ей сейчас предложили вернуть прежнюю жизнь, она бы не задумываясь согласилась. Но никто этого не предложит — больше не предложит, — она сама все себе испортила, и оттого так горьки были слезы.

Когда рыдать стало нечем, Мари закрыла воду и пошатываясь перебралась на кровать в зале. Взяла в руки телефон. Нет, она не собиралась читать пропущенные сообщения, а просто написала:

>Фианит, из-за меня умер человек.

>Как это произошло?

Мари рассказала.

>В тот момент я не знаю, что на меня нашло. Откуда это взялось во мне? Я даже не сомневалась ни секунды, просто сделала то, что велел инстинкт, что ли! Мне кажется, я уже не я, а какое-то чудовище…

Ответ Фианит был неожиданным:

>Мари, а кто я по-твоему? На моей совести трое, и я убила их не раздумывая. Я понимаю, что поступила плохо… но я смирилась. Более того, я даже не человек — впору называть кровожадным чудовищем меня. Но ты? Тебе до чудовища ой как далеко.

>И ты тоже никакое не чудовище!

>Спасибо. Но речь сейчас все-таки про тебя. Ты защищалась, Мари, ты боролась за свою жизнь. Ты ведь это понимаешь? Поэтому не нужно казнить себя из-за мерзавцев, которые портят тебе жизнь. Держись. Будь у меня руки, я бы сейчас тебя крепко-крепко обняла и не отпускала. Но я дурацкий бестелесных сетевой дух, так что мне остается только утешать тебя словами на экране.

Прости, что меня опять не было рядом, когда ты нуждалась в помощи. Я даже вызвать полицию не могу самостоятельно — настолько я бесполезная. Еще и прошляпила момент, не сразу поняла, что у тебя проблемы. Хорошо хоть полицейские вовремя спохватились. Я ищу быстро, так что подсунула им нужные записи с камер, чтобы они не ковырялись…

>А говоришь бесполезная. Не извиняйся за то, что не в твоих силах.

Мари отложила телефон. Ей не стало легче, но Фианит сказала правильно: Иванка не оставила ей выбора. Инстинкт самосохранения понял это сразу, однако ее слабовольное сознание до сих пор сопротивлялось и отказывалось принимать. Нет, не так. Все оно прекрасно понимало — просто ему нужно было чье-то одобрение.

Утром следующего дня звонил следователь. Мари не ответила ни на первый звонок, ни на пятый. Кровать поглотила ее, сделала единым целым с собой. Она лежала, безвольно раскинув руки; она не хотела никуда идти, не хотела давать показания, не хотела никого видеть, плевать на расследование, плевать на всех, внешний мир осточертел до смерти. Как люди вообще переносят эту пытку каждый день? Как не сходят с ума?

Шестой звонок. Удивительно, что еще не прислали Александра, чтобы проверить ее. Не хотелось лишний раз объясняться перед молодым полицейским. Придется ответить. Она протяжно вздохнула, проведя рукой по лицу. «Хватит распускать нюни, — подтолкнула она себя мысленно. — Раз уж решилась, раз уж ввязалась, доведи дело до конца. Пожалеешь себя потом».

Мари дотянулась до телефона на тумбочке и ответила на звонок:

— Ало? П-простите, только проснулась… Андрей? Я н-нужна? Хорошо… подойду т-так быстро, как смогу…

Через час она была в кабинете следователя.

— Как самочувствие? — спросил он, напечатав что-то на компьютере.

Мари неопределенно дернула плечом.

— Мне жаль, что так вышло, — сказал следователь, но ей в общем-то было все равно. Не желая задерживаться в полиции, она напомнила:

— По т-телефону вы сказали…

— Да, Андрей раскололся. Новость о смерти Иванки его сильно огорчила. Они старые боевые товарищи. Наемники. Везде, где горело, — там они были. — Следователь кашлянул в кулак. — Мне нужно, чтобы вы прослушали запись с допроса и дали комментарий.

Он клацнул мышкой, и из колонок послышался грубый голос Андрея.

— Не знаю я ниче про Кристиана. Мы с ним впервые пересеклись перед тем, как ворваться в квартиру к соплякам. Не врубаетесь, да? Короче, объясняю. Мы взяли фургон, который ждал нас по конкретному адресу. Городская, пятый дом, напротив еще гаражи ржавые стоят. Кто его там оставил — не знаю, нас в это не посвящали. И потом, короче, нам приказали ехать на улицу, вроде бы, Авиаторов, подобрать Кристиана и дальше слушаться всех его команд.

— Кто вас нанял? — на записи послышался другой голос, это был не следователь.

— Ваще без понятия. У меня нет имени нанимателя, нет фамилии — ниче. Даже не знаю, баба это или мужик. Мы же в интернете общались через временную почту — он сказал через мессенджер ни-ни — все секретно, на фиг. Может, это Кристиан так шифровался, черт его знает. Ну и в общем, вышел он на нас где-то за три дня до похищения сопляков, пообещал бабки, просто кучу бабок. Мы с Иванкой сначала ему не поверили и затребовали аванс, ну, чтобы он доказал, что ему есть чем платить. Он неожиданно согласился. Еще поинтересовался, есть ли у нас криптокошельки. И — мне так показалось — обрадовался, когда мы ответили положительно. Чувак очень, видно, печется о своей этой… как ее там…

— Анонимности?

— Точняк. В общем, мы получили деньги за первую половину работы — похитить сопляков и их технику. Вторая заключалась в том, чтобы тихо подчищать хвосты под руководством Кристиана еще какое-то время, пока компы и шпану не перевезут куда-то.

— Где жила Иванка?

— Все из меня решили выжать, легавые? Подавитесь. Мостовая сто восемь, третья квартира. У меня в квартире ничего не нашли? Не нашли. И у нее ниче не найдете, потому что Иванка держала все в голове… Вся инфа вытекла наружу вместе с мозгами, когда в ее черепе появилась лишняя дырка.

Фу, подумала Мари, содрогнувшись. Раньше бы она оценила неприятный юмор Андрея — в конце концов, она же завсегдатай старчана, а там циничных шуток хоть отбавляй, — но после вчерашнего, после того мерзкого хруста, навечно отпечатавшегося в памяти, Мари было совсем не смешно.

Следователь выключил запись и выжидающе посмотрел на Мари. Котелок ее варил сейчас плохо, однако пара готовых мыслей все же всплыла на поверхность.

— З-зачем Кристиану так печься об анонимности… чтобы п-потом плюнуть на нее… и показать свое лицо? Тем более он с-сам прямо говорил… про некого «начальника». Его т-тоже, видимо, наняли. Как и Изгоя, кстати. Помните И-изгоя… то есть Астафьева? (Следователь кивнул.) Мы втроем видели п-п-переписку… на его компьютере. Какой-то аноним о-обещал ему деньги за стрим. Н-не знаю, получил ли он их.

— При обыске тогда нашли сумку с игрушечными купюрами, — отчеканил следователь. — Использовали как предлог, чтобы попасть в квартиру. Продолжайте, пожалуйста.

Мари почти закончила.

— Я хотела с-сказать… вдруг тот аноним и есть начальник, про к-которого говорил Кристиан?

Следователь задумчиво постучал пальцами по столу, бросил взгляд на монитор, затем снова посмотрел на Мари.

— Мне есть над чем подумать. Спасибо, на сегодня все. Мой вам настоятельный совет — нет, требование — не покидайте гостиницы. Вообще. Сидите в своем номере. Если нужно что-то купить, лучше попросите об этом Александра.

— Х-хорошо, — неуверенно ответила Мари.

Когда она вернулась в свой номер, телефон просигнализировал о новом сообщении. Но это была не Фианит. Более того, сообщение пришло в С3ть от контакта, который отображался как «удаленный» и имел пустой аватар.

Стояли звери около двери.

Полагаю, мне не нужно объяснять, кто «звери» и чья «дверь»?

Ты, похоже, неплохо поживаешь, Мари, несмотря ни на что. До меня дошли печальные вести, что благодаря твоим стараниям Андрей попал в короткие лапы корги по имени Полиция, а бедная Иванка и вовсе отправилась на свет иной.

Знаешь, я не лукавил. Я готов был оставить тебя в покое. Это была секундная моя слабость, но я был абсолютно честен в своем намерении. Я думал, мы поняли друг друга. Глаза-то твои не врали…

Тебе стоило просто тихо сидеть дома. Тебе дали предупреждение, но ты пренебрегла им, глупая маленькая бунтовщица. Ты даже не представляешь, с чем имеешь дело. Поверь, я — еще не самое страшное, что ты видела.

Но ничего теперь не поделаешь. Пора тебе прекратить существование.

Скоро буду,

Кристиан.

Телефон словно превратился в кусок льда, и холод быстро растекся от пальцев по всему телу. Она нигде не будет в безопасности. Никто ее не защитит: ни полиция, ни Фианит, ни мольбы богам.

Мари обессилено осела на полу. Приступ неестественного смеха внезапно охватил ее.

Кажется, она начинала сходить с ума.

15. Фотография

С воем петель дверь открылась, и в комнату вошел Кристиан, цокнув каблуками блестящих черных туфель, будто только что из магазина. Катя, вжавшись спиной в стену, опасливо подняла взгляд.

— Расклад следующий. Появилось неотложное дело… — Лицо Кристиана было как всегда апатично, однако голос прозвучал несколько взволнованно. Видимо, он сам это понял, ибо в следующий миг прочистил горло, вместе с тем как бы избавив голос от эмоций. — Меня не будет некоторое время, поэтому за вами приглядит мой подчиненный. Вы с ним уже знакомы. Не доставляйте ему проблем, пожалуйста. — Он бросил взгляд на Яна. — Особенно это касается тебя, парень.

Ян исподлобья посмотрел на Кристиана. Сидя в углу комнаты, он все еще держался рукой за живот — убийца недавно ударил парня так, что его чуть не вырвало. Виноватым Кристиан себя не считал: виноват, по его мнению, был Ян, который снова попытался вырваться из плена, несмотря на предупреждения.

— Что за взгляд? Чтобы ты знал: начальник мне не говорил, в насколько потрепанном виде вы должны перед ним предстать, — монотонно молвил он. — Так что будь благодарен, что у тебя целы не только ценные руки и голова, но и все остальное. Я понимаю, что начальнику вы понадобитесь целые и невредимые, даже если он сам это не особо понимает.

Монстр, с отвращением подумала Катя. Хоть и строит из себя интеллигента. Монстр в цилиндре и пенсне.

— Что до того, куда я отправляюсь… Полагаю, вам стоит знать, что мне надо срочно повидаться с Мари.

«Повидаться»? «Повидаться»… Это слово значило совсем другое. Катя почувствовала, как леденеет ее нутро. Она впилась в убийцу испуганными глазами и воскликнула:

— Вы же отпустили ее!

— Отпустил. Но ваша подруга отринула мои условия. Сделка разорвана.

Отринула? Неужели Мари… Вот дура, зачем?! Ради чего? Глупая девчонка! Ей просто надо было жить своей жизнью и не лезть туда, откуда чудом удалось выбраться! Самая большая дура из всех дур!

Кристиан направился к выходу, но Катя сорвалась с места и вцепилась в его ногу руками, заставив остановиться.

— Как это понимать? — холодно спросил он, взирая на девушку сверху вниз.

Превозмогая страх, Катя пролепетала:

— Умоляю, пощадите ее! Она здесь… никаким боком, это я ее втянула! Она ничего не понимает…

Кристиан только едва заметно поджал губы, прежде чем ответить:

— Почему меня это должно волновать?

Он резко дернул ногой, вырвавшись из хватки, вышел в коридор и запер пленников. Затем послышалось, как открылась и закрылась входная дверь. Ребята остались в квартире одни.

Катя обхватила голову ладонями.

— Ей конец… — прошептала она, чувствуя, что вот-вот захлебнется слезами — сердце переполнилось терпкой разъедающей горечью.

— На самом деле… все не так плохо, — проговорил Ян.

— Да?! — язвительно спросила Катя, но тут же поникла, чувствуя стыд: — Мне бы твой оптимизм.

— Да, серьезно. Мне казалось, все куда хуже. Не то чтобы стало сильно лучше, но… Я не ожидал, что они реально отпустят Мари. Я думал, она уже мертва.

— Теперь-то он точно ее пришьет…

— Это ты так ей желаешь удачи? — Ян поднялся, подошел к Кате и положил ладонь ей на плечо. — Не хочу показаться циником, но нам сейчас надо думать о себе. У Мари своя морока, у нас своя.

— Но…

— Кать, нас двое, а Мари вообще одна. Мне тоже страшно, я тоже ничего не понимаю, но надо что-то делать.

— Что делать?..

— Не знаю, — вздохнул Ян. — Хоть что-то.

Хорошая мотивирующая речь. Мотивации прибавилось ровно ноль. Эти люди — убийцы, причем подготовленные. Что им могут противопоставить два вчерашних студента? Ян пытается показаться решительным и стойким — ради нее. Может, и ей, эгоистке, нужно показать хоть немного решительности в ответ? Яну ведь тоже нужно ее плечо.

Парень попытался отодрать одну из досок на забитом окне голыми руками — естественно, безуспешно, там даже зацепиться пальцами было не за что. Тогда он переключил внимание на дверь и, немного подумав, с разгона впечатался в нее плечом. Тоже безуспешно. Он предпринял еще несколько попыток, но дверь отказывалась поддаваться.

Катя безучастно наблюдала за его потугами.

— Бесполезно, — пробубнила она.

— Бесполезно сидеть и ждать непонятно чего, — отозвался Ян. — Надо использовать возможность, пока мы одни.

— Одни ли? Я не слышала, чтобы Кристиан запирал квартиру на ключ, только дверь прикрыл. Может, он подъезде стоит сейчас и слышит, как ты тут шумишь.

— Ну, раз он еще не прибежал обратно, значит, не слышит, — невозмутимо ответил Ян. Он перестал биться о дверь и, чуть наклонившись, присмотрелся к замку. — Может, получится его выбить… — Он выпрямился и стал бить по нему ногой, но вскоре стало понятно, что и эта задумка не работает. Его взгляд опустился на тумбочку, на которую Кристиан обычно ставил тарелки с едой, а затем переметнулся к Кате: — Поможешь?

— Что ты задумал?

— Бахнуть по двери со всей дури.

Катя сомневалась, но все же протянула руку помощи. Вернее, даже две руки — тумбочка оказалась тяжелой и поднять ее удалось не сразу. Ребята раскачали ее, как могли, и ударили по двери.

— Не могу больше! — предупредила Катя, чувствуя болезненное напряжение в руках.

Они опустили тумбочку, и Ян передвинул ее на место. Отойдя в сторонку и сев на полу с коленями в обнимку, Катя отстраненно наблюдала за тем, как друг снова и снова атакует дверь. Он вспотел и наверняка уже заработал себе большущий синяк на плече, который только усугублялся с каждым новым ударом.

— Брось ты, — сказала девушка. — Пустая трата сил.

— Да? — приостановился Ян, тяжело дыша. Легким движением ладони он убрал со лба прилипшие волосы. — А на что мне силы сейчас тратить?

— Даже если у тебя каким-то чудом получится ее выбить, снаружи еще Кристиан. И, может быть, не только он. Мы не знаем, какие опасности нас там поджидают.

— Раньше тебя возможные опасности почему-то не волновали.

— …Вот я и получила подзатыльник от жизни за свою глупость.

Ян отошел назад для разгона и уже приготовился рвануть, как вдруг в коридоре открылась входная дверь. Он прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и сделал отстраненное лицо, стараясь не показывать, что запыхался.

Через полминуты к ребятам в комнату заглянул сообщник Кристиана — стареющий мужчина с залысиной на голове, тот самый сосед. Удовлетворившись увиденным, он запер комнату и утопал в дальнюю часть квартиры. Оттуда вскоре послышались тошнотворно-развеселые голоса («самые свежие продукты», «самые вкусные овощи, самые красивые торты» и «все самое-самое, приходите всей семьей!») — сосед включил телевизор.

Ян опустился на матрас и тяжело вздохнул. Катя догадывалась, о чем он думает — что ничего не успел сделать, пока была возможность. Ей стало стыдно, что она поддалась пораженческим мыслям. Действительно на нее совсем не похоже… Но разве можно что-то придумать в их ситуации? Ну, если поднять кверху лапки, тогда точно ничего не придумается. Бедная Мари — Мари! — нашла в себе смелость пойти наперекор преступникам. «А я все извиняюсь и хнычу…»

— Кать, — негромко позвал Ян.

— Что?

— Можешь подойти?

Катя переместилась к Яну, сев на его матрас.

— Когда старик принесет нам еду, мы нападем на него, — прошептал парень. — Он не выглядит таким опасным, как Кристиан. Поэтому, возможно, у нас есть шанс.

Сомнение, с которым она поначалу посмотрела на Яна, таяло. Стоило признать, его идея имела смысл. Все-таки сосед уже не молод. Да, он определенно не тот милый старичок, который сидит на скамеечке в парке и кормит голубей с воробьями. Кристиан абы кого приглядывать бы не оставил.

— Я нападу на него первым, — сказал Ян, — а ты помогай.

— А если у него с собой оружие? — шепнула Катя.

— Все равно он нас не убьет, максимум поранит.

— Скажешь тоже…

Ян слабо улыбнулся. Катя неосознанно коснулась рукой его живота — туда, куда пришелся удар Кристиана. Ян зашипел от боли.

— Извини.

— Ничего.

— Можно я посмотрю?

— Что ты там рассматривать собралась? — ответил Ян, но все же приподнял футболку.

Катю обжег холод, когда она увидела здоровенный синяк на животе. Боже, с какой силой надо было ударить? Ей хотелось что-нибудь сделать с этим уродливым пятном, как-то подлечить его, намазать целебной мазью, забинтовать, да хотя бы даже запудрить — только вот не было ничего под рукой.

— «Максимум поранит», говоришь…

Ян отвел глаза и ничего не ответил.

Попытаться стоило. Пример Мари, может, и не заразил Катю надеждой, но придал столь необходимый импульс. «Пожалуйста, подруга, будь осторожна», — послала она ей мысленную просьбу. — И мы тоже постараемся не погибнуть раньше времени…»

— Я готова, Ян, — чуть более уверенным голосом сказала она.

— Рад это слышать.

Ребята стали ждать, когда им принесут еду. По их прикидке это должно было случиться совсем скоро. Так прошел один час, затем второй, а сосед, похоже, и не думал шевелиться. То ли забыл, то ли наплевал, то ли просто заснул — только слышалась всякая лабуда по телевизору. На третий час тоже ничего не изменилось. Пора было брать дело в свои руки.

Катя подошла к двери и закричала:

— Эй! Вы там? Мне срочно нужно в туалет! Эй! — она забарабанила кулаками по двери. — Вы меня слышите? Пустите меня в туалет! — Бам-бам-бам! — Да будьте же вы человеком!

Результат не заставил себя ждать. К двери с другой стороны приблизились шаркающие шаги.

— Чего случилось? — спросил сосед недовольно. — Что за вопли?

— Мне нужно в туалет! — повторила Катя.

— Зачем?

— Мне прямо сказать или вы сами догадаетесь?

Ян наблюдал за ее представлением, прислонившись спиной к стене справа от дверного проема.

— Мне дали инструкцию, — безразлично ответил сосед. — Терпи до вечера.

— Блин, я не могу столько ждать!

Сосед раздраженно щелкнул языком, а затем говорил:

— Сейчас я отопру замок. Ты медленно откроешь дверь и выйдешь. Без резких движений. Мне приказано тебе не вредить, но я знаю, что из вас двоих наиболее ценен парень. Ты — дополнительная опция. Понятно, что я имею в виду?

Катя с Яном переглянулись. Он что-то сказал ей безмолвно, но она не сумела прочитать по губам. Он подкрепил слова жестами, сначала ткнув указательным пальцем себе в грудь, а затем направив его вверх. Один? Или… первый? Он напоминает, что пойдет первым? Ничего не понятно…

— Тебе все ясно? — надавил сосед.

— Да-да, ясно! Дайте уже выйти!

Замок был открыт. Катя, дрожа от напряжения, положила ладонь на дверь и аккуратно толкнула ее.

— Достаточно, — сказал сосед, ухватив рукой дверь чуть выше ее головы. — Протискивайся.

Проем был узковат даже для Кати.

— Я не пролезу.

— Видимо, не так сильно тебя мучает нужда.

Сосед был не дурак. План оказался под угрозой. Нужно что-то срочно придумать — второй такой возможности может уже не представиться! Ян, затаившись, выжидал подходящий момент, а Катя отчаянно пыталась показаться толще, чем она есть, чтобы выиграть им еще парочку секунд.

Тут девушку осенило. Идея была хорошая… только вот, как все выйдет на практике?

Сомнения в сторону! Почти протиснувшись в коридор, Катя нарочно запнулась о дверь и попыталась упасть на соседа, однако он — не слыхавший про уважение к женщине — так же нарочно отступил в сторону (успел все-таки!), и она благополучно грохнулась на пол. Но это было и неважно, ее задумка уже сработала.

Со всей силы Ян пнул дверь ногой. Дверь впечаталась в лицо отвлекшегося соседа, моментально отправив его в нокаут. Он распластался на полу, рядом с ним со звоном упал кухонный нож, что выскочил из его похожей на сушеный банан руки. В коридоре повисла густая тишина.

— Он что, помер? — с опаской прошептала Катя, глядя на неподвижного соседа. Опираясь о стену, она поднялась на ноги.

— …Дышит вроде бы, — не сразу ответил Ян.

Взгляды ребят сошлись на ноже. Они застыли, словно загипнотизированные им, не в силах отвести глаз от острого блеска. Катя знала — просто знала — в этот момент они с Яном подумали об одном. Они победили и теперь могут — должны? — определить судьбу врага.

Оправившись от оцепенения, парень отодвинул нож носком кроссовка подальше от соседа, и Катя почувствовала облегчение. Эти люди замучили ее отца до смерти, а теперь угрожают ее друзьям и маме. Она ненавидит преступников всей душой, она хочет их исчезновения — но она не может убить, кишка тонка, ее попросту, в конце концов, пугает мысль об убийстве.

Парень не терял времени зря и обыскал карманы соседских штанов. Лицо у него сделалось недовольное.

— Ничего, — изрек он. — Ни ключей, ни телефона.

Катя бросила взгляд на дверь в «их» комнату-тюрьму. В замочной скважине остался ключ.

— А это что?

— О, я и не заметил. — Ян вытащил ключ и попробовал его на входной двери. Обернувшись, разочарованно покачал головой: — Не подходит. Попробуй посмотреть в комнате с телевизором, — предложил он. — А я пока за старым хмырем послежу.

— Я мигом!

Все окна в квартире были заколочены досками изнутри. Катя обыскала комнату с телевизором, но не нашла ни ключей, ни какого-нибудь телефона. Это было очень странно. Допустим, старик не пользуется телефоном — но где ключи от квартиры? Куда он их запрятал?

Полоски света проникали через щели между досками в окнах. Катя выключила звук на раздражающем телевизоре — своим шумом он мешал думать. Тут она заметила две картонные коробки, поставленные в углу. Они были достаточно крупные, но в то же время неприметные. Заглянув в одну из коробок, она с удивлением обнаружила «Кварц-9». Проверила вторую — тоже «Кварц». Монитор, провода, всякое разное… Здесь находилось украденное, только телефонов не было — скорее всего, преступники от них просто избавились.

Катя вернулась к Яну и увидела, что старика нигде нет.

— Где он? — взволнованно спросила она.

Ян направил указательный палец на дверь комнаты-тюрьмы. Паника схлынула так же стремительно, как нахлынула.

— Запер его там. Нашла что-нибудь?

Катя рассказала про компьютеры.

— А ключи?

— Нет нигде.

— Черт… — Ян вздохнул. —Так я и думал. У нашего надзирателя нет ключей от квартиры, потому что он заперт вместе с нами. Кристиан все предусмотрел. То-то он не закрыл квартиру, когда ушел. Он сначала дождался надзирателя. — Его глаза округлились, будто он внезапно что-то понял: — Подожди, наши «Кварцы», говоришь?

— Долго же до тебя доходило.

— Есть идея!

Они направились в комнату с телевизором. По пути Ян подобрал с пола нож; «на всякий случай», — пояснил он.

Взглянув на «Кварцы», Ян сухо усмехнулся. «Что?» — спросила Катя. «Кое-что Кристиан все-таки не предусмотрел», — был ответ. Вдвоем они вытащили из коробки рабочий «Кварц» и поставили его у телевизора, рядом с которым была розетка. Парень подсоединил его и включил.

— Я все еще не пойму, что ты задумал, — сказала Катя.

— Погоди, — отозвался Ян.

Его пальцы стучали по клавишам, на экране выскакивали непонятные меню, вводились команды, похожие на тарабарщину. Парень творил непостижимое техноколдовство, общаясь со старым компьютером на одном языке. Катя сидела молча и наблюдала.

В какой-то момент Ян вздохнул и потер переносицу.

— Что-то не так? — тут же спросила Катя.

— То ли они повредили преобразователь, пока грузили компы, то ли мы в такой глуши, что сюда даже не дотягиваются лей-линии…

— Простым языком, пожалуйста.

— Интернет фигня.

— А.

Ян с щелчком нажал «Ввод», как бы поставив точку.

— Остается ждать. — Видя Катин вопросительный взгляд, он объяснил: — В службу государственной безопасности можно обратиться через интернет, у них на сайте есть специальная форма. Я не знаю, насколько этот способ рабочий, но нам особо не из чего выбирать. Вон, видишь, ползущую полоску внизу? Сообщение отправляется.

— Она будто не двигается…

— Двигается, просто очень медленно — скорость никакущая. Хотя должно влет, скорость света все-таки… Сообщение весит немного, но браузер пытается прогрузить новую страницу. Я и так обрезал на странице все тяжелые элементы — едва ли помогло, как видишь. И пока он ее не прогрузит, трудно понять, ушло наше сообщение или нет.

— А если Кристиан вернется раньше?

— Нам конец.

Следующий час ребята напряженно следили за медленно ползущей полоской. На телевизоре мелькали изображения, но они даже не смотрели в его сторону. Полоска проползла три четверти пути, а потом браузер неожиданно выдал ошибку: «Нет подключения». Катю еще никогда так не пугала надпись на экране.

— Интернет совсем перестал работать, — мрачно сказал Ян. После короткой диагностики диагноз стал еще хуже: — Система не видит преобразователь, он тупо пропал. — Парень попытался что-то сделать, потом перезагрузил «Кварц», но результата это не принесло, и тогда он ударил кулаком по полу: — Старая рухлядь!

— Но есть же другой «Кварц»! — вспомнила Катя, стараясь не поддаваться отчаянию.

— Толку? Преобразователь не поменяешь, как жесткий диск или блок питания, он тут простенький и распаян на материнской плате.

— Но… можно ведь как-то починить его?

— Он, скорее всего, просто отжил свое. И ничего тут не сделаешь.

Черной магией воскрешения техноколдун Ян, к сожалению, не владел.

Вдруг за спинами ребят послышался скрип. Страх хлынул в Катино сердце, она не успела даже обернуться, как вокруг ее шеи, словно кольца питона, обвились две руки и резко оттащили ее назад. Изо рта вырвался сдавленный крик, она попыталась вырваться, но руки сдавили шею еще сильнее, дышать стало тяжело.

Ян стоял в паре метров от девушки в напряженной позе. Испуганный и растерянный, он, тем не менее, крепко сжимал рукоятку ножа в правой руке.

— Не дергайтесь, а то хуже будет, — донесся холодный голос соседа у Катиного уха. — Пацан, положи нож и ключи на пол, — приказал он. — Делай, что говорю.

Как сосед смог незаметно к ним подобраться? Нет, как он вообще выбрался?! Он же не мог выбить дверь? Они бы услышали!

Ян несколько мгновений взирал неподвижно, словно в прострации, пока сосед не прикрикнул:

— Ты глухой? Нож и ключи — на пол! Я ее задушу к чертям! Этого добиваешься?

Катины силы иссякали — будто яд растекался по венам. Сердце стучало в горле все сильней.

Словно очнувшись, Ян подчинился. Положив нож с ключами на пол, он медленно выпрямился.

— Пни их ко мне.

Ян пнул, держа руки на виду. Сосед ослабил хватку на шее Кати — ровно настолько, чтобы она не потеряла сознание.

— Шустрые вы, мальцы, — прохрипел он. — Похозяйничать уже успели, гляжу. Думали, что замок меня остановит? Так я его сам и ставил. Знаю все его слабости. А еще я этими пальцами много чего в свое время взломал. — Он кивнул в сторону коридора. — Давай, парень, ты первый. Разворачиваешься и идешь обратно в свою комнату. Без глупостей. Я, может, и не молод, но шею могу свернуть на раз-два.

Бросив на соседа полный ненависти взгляд, Ян подчинился.

***

>Ты никогда не задумывалась, куда попадают письма из временной почты после того, как почта удаляется?

>Не. Слишком мудреный вопрос для меня.

>Я просто подумала: раз в Черность стекается мусор со всего интернета, может, там найдутся и письма с временной почты? Не могут же они бесследно куда-то исчезнуть. А раз так, можно будет восстановить переписку нанимателя с Андреем и Иванкой. Примерные временные рамки мы уже знаем, это сужает область поисков.

>Слишком хорошо звучит.

>Я серьезно. Чем больше я думаю, тем более реальным мне это кажется.

>Наши враги могут следить за Черностью. Ты не боишься?

>И что они мне сделают, если увидят, что я вернулась домой? Могли бы поймать, давно поймали. Не волнуйся.

>Ну… раз ты так уверена.

>Да. Пойду проверю Черность. Не теряй.

Откровенно говоря, Мари сейчас было не до Фианит. Все мысли были об угрозе Кристиана, которую тот собирался претворить в реальность. Тело словно било током, мышцы дергались — только боли не было. Пытаясь спрятаться от холода, девушка закуталась в одеяло на кровати, но это едва ли помогло. Холод исходил от нее самой — от крови, текущей по венам. Даже верхняя одежда, в которую она была облачена, не спасала. А оделась Мари изначально потому, что была готова в любой момент вскочить и побежать без оглядки. Вряд ли ее это спасет, но хотя бы немного она еще поборется.

Поборется, да… Сознание так и металось, как маятник, меж двух крайностей: «Я ему легко не дамся! Он еще пожалеет, что перешел мне дорогу!» и «К черту все! Не хочу! Не могу! Пусть придет и уже покончит со всем, надоело! Хоть наконец-то спокойно станет…» Обе крайности были глупы и наивны до невозможности, Мари это понимала, но никак не могла поймать равновесие.

Завибрировал телефон, поехав по тумбочке к краю. Мари взяла его. Звонил следователь. Она нажала большим пальцем на зеленую трубку.

— Ало?

— Добрый день, Мари.

— Мне н-нужно подойти? — сразу перешла она к главному.

— Нет, я звоню не поэтому, — неожиданно сказал следователь. — К нам нагрянула прокуратура с проверкой. Проверка будет идти параллельно с расследованием, но, сами понимаете, мне придется распылить свое внимание. Я беспокоюсь, как бы теперь вообще вся работа не парализовалась.

Сердце пропустило удар.

— Мари, вы меня слышите?

— …Д-да.

— Мне показалось, что звонок оборвался. — Следователь кашлянул и извинился. — У прокуратуры очень вовремя возникли вопросы к нашей работе. Они считают, что мы ее делаем недобросовестно. Расследование действительно продвигается медленнее, чем хотелось бы, но явно не потому, что мы якобы недобросовестно исполняем обязанности, как думают в прокуратуре.

…Как вовремя. Какое удачное совпадение, играющее на руку преступникам. Нет, не бывает таких совпадений! Но кто это мог сделать? Кто мог натравить прокуратуру на полицию? Вряд ли сам Кристиан, но, может… его наниматель? Таинственный «начальник»? Неужели он настолько влиятелен? Или у него есть нужные связи? Сути это не меняет, впрочем.

— На нас поступили жалобы, и достаточно серьезные, — добавил следователь. — Я если увижу прокурора — уж постараюсь его сегодня увидеть, — я поспрашиваю его. Надеюсь, что-нибудь прояснится.

— …Ясно.

— Не вешайте нос, Мари. Будем воевать на две стороны.

— Не вешать н-нос… — как робот повторила она. — Вы знаете… Меня ведь скоро убьют.

— Не говорите глупостей. Сидите тихо в гостинице, и все будет хорошо.

— Нет… я неправильно… выразилась. Кристиан вчера н-написал мне. Сказал, ч-что идет за мной.

— Почему вы не позвонили мне?! — это был первый раз, когда следователь дал волю эмоциям. Его изумлению и недовольству не было предела. — Почему вы говорите об этом только сейчас?

— Н-не знаю, — как-то безразлично ответила Мари. — Подумала… это бессмысленно. Вот и все.

— Мари, постарайтесь взять себя в руки. Сейчас вы в безопасности. Я гарантирую это.

— Нет, — с дрогнувшим голосом ответила Мари. — Это вам так кажется. Я-я нигде не буду в безопасности, пока Кристиан жив. Он обязательно д-достанет меня. Ничто его не остановит.

— Я договорюсь, чтобы к вашему номеру приставили охрану…

— Управляющий скорее выпнет меня на улицу, чем согласится на такое! Они и так, наверно, не рады тому факту, что рядом с их гостиницей почти постоянно припаркован полицейский автомобиль, — она сказала это легко, без единой запинки или паузы. Такое получалось редко. Сейчас, видимо, она была настолько подавлена, что даже пропал привычный мандраж, появлявшийся каждый раз, когда она пыталась с кем-то говорить вживую.

Следователь сначала замешкался, но затем сказал настойчиво:

— Послушайте, Мари, давайте обойдемся без глупостей. Я приму меры со своей стороны. Мы вас в обиду не дадим. — На фоне послышались голоса, следователь крикнул: «Одну секунду!», а затем сказал девушке: — Мне нужно идти. Еще раз хорошенько подумайте о том, что я сказал.

— Подумаю, — тихо сказала она и завершила звонок.

«Может, сбежать? — мелькнула в голове мысль. — Но куда? Да куда-нибудь. Подальше от Северграда. Куда-нибудь на конец света. Только вот… Кристиан меня и там достанет».

Следующий час она провела в напряженном ожидании, почти не шевелясь. Чего она ждала? Сама не понимала.

Затем опять проснулся телефон. На этот раз была Фианит.

>Мари!

>Что?

>Я не зря решила покопаться в мусоре.

>Нашла, что искала?

>И даже больше. В общем, по порядку. Нашлись сотни мегабайт удаленных писем, они повреждены и нечитабельны. Я выделила несколько штук из общей массы — у них совпадает время удаления, а сетевой след указывает на определенную точку в Северграде. Было бы неплохо ее проверить.

>Что за «сетевой след»?

>Ну, пакеты. Кусочки информации, которые туда-сюда по линиям катаются. Я же вижу, откуда они пришли. Не всегда четко, но вижу. А еще я наткнулась на совсем новую горсточку битых данных. Раньше это было сообщением с, кажется, просьбой о помощи, но оно так сильно повреждено, что я ничего толком не смогла разобрать. Сообщение, похоже, направлялось на сайт СГБ, но что-то ему помешало, и оно оказалось здесь, под Сплетением.

>Подожди, на сайт СГБ можно отправить просьбу о помощи?

>Я проверила, и да, можно, у них есть специальная форма на сайте.

>ПОЧЕМУ Я ЭТОГО НЕ ЗНАЛА??? МНЕ ПРОСТО НУЖНО БЫЛО НАПИСАТЬ ИМ, И НЕ ПРИШЛОСЬ БЫ… УБЕЙТЕ МЕНЯ!

>Далеко не факт, что от твоего обращения был бы толк, потому что сайт, смотрю, не обновлялся пару лет. Да и надеяться на других… можно надеяться долго, сама понимаешь. И да, ты ведь не серьезно про «убейте меня»? Потому что именно это мы пытаемся предотвратить.

>Логично, Фианит, как и всегда. Но легче от этого все равно не становится… Так и что с этим сообщением? Что в нем такого? Почему бы его не проигнорировать?

>Нельзя проигнорировать. Надо помочь.

>СЕБЕ БЫ ПОМОЧЬ!

>Я заострила внимание на нем потому, что его сетевой след ведет куда-то за город. Я пока еще не проследила до конца, куда именно. А во-вторых, сообщение отправили с «Кварца».

Внутри Мари будто сжалась пружина. «Кварц»? Они ведь редкие. Их черт найдешь, так? Возможно ли такое, что просьба о помощи была отправлена с украденного преступниками «Кварца»? Вероятность определенно есть. Тогда что это? Какая-то извращенная ловушка Кристиана для Фианит? Или… Катя и Ян пытались таким образом позвать на помощь?

Мари знала, что ничего не знала. Нужно было думать о своих проблемах.

>Фианит, смотри. (Мари скопировала ей сообщение Кристиана.)

>Что молчала-то?

>Проехали. Следователь настаивает, чтобы я не вылезала из номера, но я его слушать не буду. Меня не защитили раньше — не защитят и в этот раз.

>Он так-то правильно говорит.

>Может и правильно, да толку от этой правильности мало. Я думаю, податься в бега.

>Даже не знаю… Уверена?

>Не уверена, но выбора нет. Раз Кристиан ищет меня, логичнее будет постоянно менять местоположение, чем сидеть и ждать на одном месте. К тому же, кто еще проверит твою зацепку? Кстати, что это за «определенная точка», про которую ты говорила?

>Торговый центр. Называется «Крайний север».

>Это довольное большое место. Наверное. Торговые центры все большие. Поточнее можешь сказать, что и где мне там искать?

>Увы, точнее тебе не скажу.

>Ох, блин. Была — не была.

Удостоверившись, что телефон заряжен полностью, Мари определила маршрут по карте, спрятала зарядник во внутренний карман куртки, закрыла номер, оставила ключ в приемной и вышла из гостиницы. Неподалеку у тротуара был припаркован полицейский автомобиль — он почти всегда стоял на одном месте. Мари не стала разглядывать, есть ли кто-то на водительском сидении, и поспешила скрыться, пока ее не заметили, завернув за угол гостиницы.

До торгового центра она добралась на полном (а других в городе просто не бывало) автобусе. Худо-бедно ей удалось пережить поездку, однако в «Крайнем севере» паническая атака все-таки настигла ее.

С темно-синей пеленой перед глазами она осела на случайно замеченную скамейку. Уперла локти в колени, лицо погрузила в ладони. Ну что такое? По улице ведь ходишь? В набитом автобусе ездишь? Так в чем дело? Много людей? Шумно? Голосов испугалась? Так их теперь и не слышно — такой звон в ушах! Просто… постарайся не думать о том, что вокруг. Да, сказать легче, чем сделать. Но куда деться? Пока ты не выяснишь, что нашла тут Фианит, ты отсюда не уйдешь. Что, обратно захотела? А когда уйдешь, что, вернешься в гостиницу? Ну так там тебя Кристиан и сцапает.

Мари сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Нельзя было сказать, что она успокоилась, но некий шаткий баланс ей поймать удалось. Звон в ушах исчез; вернулись звуки торгового центра: голоса, шаги, реклама магазина обуви где-то рядом, шум поднимающихся ступенек эскалатора. Она опустила руки и осторожно подняла взгляд: мимо то и дело мелькали размытые фигуры людей, она заставляла себя смотреть на них, хотя ее еще мутило.

Корни фобии уходили далеко в детство. Ей было всего два или три года, когда мама привела ее в похожий торговый центр — единственный на весь их поселок. Естественно, он пользовался большой популярностью у местного населения — других развлечений в поселке толком не было. История приключилась банальная: Мари потерялась. Совсем одна в незнакомом пространстве, кругом ходят непонятные люди, мамы нигде не видать. Она бы отделалась небольшим испугом, если бы все закончилось быстро, но мама искала ее долго — или ей так показалось, что долго… уже и неважно.

Тот страх навсегда остался с Мари, смешался с кровью, стал неотделимой ее частью. Это из него выросла ее отстраненность от людей, из-за него она предпочитала общество собственных фантазий в детстве — да и в подростковом возрасте тоже. А эти факторы в свою очередь сделали Мари той, кем она является сейчас: неловкой в общении, постоянно заикающейся и плохо социализированной.

Она тяжело вздохнула. Надо идти. Ты девочка уже большая, деваться тебе некуда. Надо как-то жить со своими страхами. Дело само себя не сделает. Да и плевать всем на тебя и твои проблемы.

«Так, — думала Мари, окончательно переключившись на главную цель, — будь я таинственным нанимателем, у которого бзик на анонимности, для чего бы я стала сюда приходить?» Она поглядела на вывески магазинов. «Нет, не то. Он явно не за шмотками приходил. Раз Фианит сказала про сетевой след, значит, надо понимать, он вышел отсюда в интернет… И скорее всего, сделал это через общественный преобразователь. А где находятся общественные преобразователи? Правильно — там, где продают еду».

У эскалатора стояло навигационное табло с подробной информацией по этажам. Изучив табло, Мари поняла, что ей надо на четвертый этаж. Она прокатилась на эскалаторах.

На четвертом этаже было еще больше народу, чем внизу. Все шумели, гудели, смеялись, жужжали, чавкали. Борясь с тошнотой, Мари достала телефон и переключила его на поиск общественных преобразователей. Таких нашлось три: «McMc», «ДОМАШНИЕ БЛИНЫ» и «SEWER_Trm».

Она поделилась с Фианит найденным.

>Теперь подключайся к ним по очереди и отправляй мне любое сообщение. Я сравню пакеты.

Мари выполнила ее инструкцию. Через полминуты пришел ответ.

>Ага! Это были «ДОМАШНИЕ БЛИНЫ».

Очереди у «БЛИНОВ» не было, продавцы (и по совместительству блиноделы) скучали. Мари подошла к их прилавку и сделала вид, что разглядывает меню на стене, — на самом же деле она дожидалась, когда один из продавцов начнет разговор.

— Что будете заказывать? — наконец поинтересовалась коротковолосая девушка в фартуке.

— …Пока с-смотрю, — ответила Мари. Она все думала, как лучше спросить, но в итоге не смогла ничего придумать и спросила прямо: — К вам не п-приходил кто-то странный где-то девять… и-или десять дней назад?

Девушку этот вопрос ожидаемо смутил.

— Э-э… нет. — Она вернула лицу нейтральное выражение: — Определились с выбором?

— Странный не приходил, но заглядывал старомодный дядька, — вклинился в разговор юный паренек, вероятно, ученик старших классов. — Он еще оплатил заказ наличкой. Хотя сам не старикан вроде. Древность какая — наличкой платить! Все давно привыкли расплачиваться картами.

Коротковолосая девушка с укором посмотрела на коллегу. Болтун, как бы читалось в ее взгляде. Это было Мари на руку.

— Вы п-помните, как он выглядел?

— Более-менее, — болтал паренек. — У нас ажиотажа особого не бывает, народ предпочитает травиться всякими полуфабрикатами вместо того, чтобы есть домашние блины, так что я запоминаю тех немногих посетителей. А вы что будете? Вам какую начинку? Черничное варенье? Сгущенка?

— Просто ответь на ее вопрос. Не будет она покупать блины, — все уже поняла девушка.

— Он полный, но не толстый, — припомнил паренек. — Средний рост.

— …А лицо? Одежда?

— Лицо… обычное. Ему лет под пятьдесят на вид. Одежда тоже обычная. Не знаю, он большую часть времени просидел спиной к нам, блины даже толком не поел, а я ведь старался! Два часа в телефоне с кем-то переписывался. Потом резко подорвался и ушел восвояси.

— С-спасибо.

Мари хотела отблагодарить их иначе, нежели пустым словом, но нужно было экономить деньги.

Она отошла в сторонку, достала телефон и рассказала Фианит, что удалось узнать.

>Ты сможешь проследить этого человека по записям с камер?

>Постараюсь. Правда, описание, которое ты добыла, довольно скудное…

>Кстати, все хотела спросить, а ты можешь отследить кого-нибудь из преступников, просто наблюдая за городом? Того же Кристиана, например?

>Это как искать иголку в стоге сена, плюс камеры видят далеко не все и установлены не везде. Не волнуйся. Я внимательно наблюдаю за окрестностями. Кристиан так просто к тебе не подберется.

>Надеюсь.

>Отдохни пока, я проверю камеры.

Мари вдруг подумала: раз уж она в торговом центре, может быть, здесь есть магазин оптики? В прошлый раз ее прервали, и она до сих пор ходит со сломанными очками. Она проверила навигационное табло — и, к счастью, такой магазин нашелся. Купив себе новые очки, Мари со спокойной душой спустилась на первый этаж. Как раз к этому моменту написала Фианит.

>Я нашла трех человек, которые подходят под описание, двое из них простые обыватели, а вот третий… может, и не подозрительный, может, так просто совпало… В общем, он зашел в «Перо и чернила», книжный магазин, и пропал, в смысле, не вышел из него. Или, возможно, воспользовался другим выходом, где камер нет. Но это не главное. Через полчаса из того же магазина — ты не поверишь — вышел Кристиан.

>У них что, была там встреча?

>Трудно сказать. Вроде бы ничем не примечательный магазин, да и люди туда постоянно заходят.

>Может, поэтому они там и встретились?

>Если следовать логике «хочешь хорошо спрятаться — спрячься у всех на виду», то да.

>А Кристиана у тебя получилось отследить? Куда он отправился после встречи?

>Получилось. Он заглянул в хостел, а потом направился куда-то в сторону Северградского Экомического Центра… и затем я снова потеряла его из виду. Извини.

>Ничего. Ты умничка.

>Давай проверим этот хостел.

>А книжный?

>Мне кажется, это пустая трата времени.

>Давай все же попробуем.

Мари доехала до книжного, расспросила тамошних работниц, но ничего не выяснила. Они не помнили ни Кристиана, ни таинственного полного мужчину. «По крайней мере, теперь мы можем спокойно вычеркнуть этот пункт», — заметила Фианит. Мари отправилась в хостел.

Среди невзрачных панельных десятиэтажек, на чьих бетонных стенах, словно засохшие слезы, остались разводы от дождей, приютился маленький дряхлый хостел в два этажа. Построенный еще из дерева он каким-то образом сохранился до нынешних дней. Его наполовину покрыли одноцветным сайдингом, поставили пластиковые окна, но это едва ли помогло его омолодить.

В пустой и тихой приемной Мари нашла за стойкой владелицу хостела. Это была обширная и, наверное, очень добрая женщина — ведь всем известно, что в крупных людей и доброты больше помещается.

— Здравствуйте! Желаете у нас остановиться? — дружелюбно спросила она.

— Н-нет, извините, я-я просто хотела узнать… здесь не бывал в-высокий бледный мужчина?

— Вы про Кристиана? Он тут живет.

Живет? Мари сначала ушам не поверила. Раз так, то она любым способом должна попасть в его номер!

— Вы не п-подскажете… где и-именно он здесь живет?

— А вы… — женщина изучала Мари взглядом.

— Его подруга, — сымпровизировала девушка.

— Подруга? Как необычно. Второй этаж, одиннадцатая комната, лестница дальше по коридору. Ах, точно! Кристиан ведь ушел несколько дней назад и пока не возвращался. Если хотите, оставьте свой телефон, я вам позвоню, как он появится.

— Я-я подумаю. А Кристиан д-давно живет у вас?

— Уже около пяти лет. Платит исправно, — по лицу женщины было видно, что ей очень хотелось похвалить Кристиана. Как мать нахваливает сына перед пассией, которую ему присмотрела. — Очень интеллигентный и вежливый человек, для меня загадка, почему он живет в хостеле. Может, он поэт какой-нибудь или диссидент…

— Он маньяк, — сердито сказала Мари, но, похоже, невнятно, потому что женщина ее плохо расслышала:

— Простите, что?

— Н-ничего.

Мари призадумалась. Если рассказать, какой Кристиан плохой, позволит ли хозяйка зайти в его комнату? Вряд ли. Будь она полицейским — другое дело, а так… Позвать на помощь Александра? Нет уж, он просто увезет ее обратно в гостиницу. Он как раз названивал, пока она ехала на автобусе — обнаружил ее исчезновение, видать.

— Кристиан с-сказал, что скоро подойдет, — промолвила Мари. — Я подожду его наверху.

— Смотрите сами.

Она поднялась наверх и нашла дверь с цифрой «11». Понимая, что это бессмысленно, она все же нажала на ручку — и изумилась, когда та поддалась, и дверь открылась. Кристиан забыл закрыть свой номер, что ли? Как бы то ни было, надо его проверить, раз появилась такая возможность.

Номер оказался тесный и практически пустой. Аккуратно заправленная кровать, столик рядом с утюгом на нем, окошко без занавесок и небольшой деревянный шкаф — вот и все, что тут было. Включив геолокацию на телефоне, Мари отписалась Фианит, где находится, и начала поиски.

Искать тут было особо негде, да и не понимала она, что должна найти. Проверила шкаф: внутри висело три вешалки с выглаженной одеждой; в маленьких выдвижных ящиках оказалось по несколько пар (фи) трусов и носков. Проверила кровать: под одеялом, внутри одеяла, под матрасом… Под подушкой нащупала небольшой плотный лист и вытащила его. Это была фотография.

С фотографии смотрели улыбающиеся женщина и девочка лет шестнадцати в школьной форме. Сходство между ними было очевидно — мать с дочерью, вне сомнений. У матери волосы покороче, у дочери подлиннее, но в остальном — лицо, фигура, даже рост — похожи как две капли воды.

Что эта фотография делает под подушкой в номере Кристиана? Кто эти люди? Его жертвы? Его знакомые? Или даже, быть может, его… семья? Не, бред какой. У чудовища не может быть семьи. Однако… Однако чем дольше Мари вглядывалась в лицо девушки, тем больше казалось, что в ее чертах есть что-то и от Кристиана. Хотя бы даже легкая бледность…

Написала Фианит.

>Нашла что-нибудь, Мари?

>Фотографию каких-то людей.

>Можешь сфотографировать ее для меня?

>Зачем?

>Надо. Сделаю поиск по фотографии, может, найдется что-нибудь в интернете.

>Это же личная информация, нет? Ничего, что фото попадет в интернет? Не знаю, как они связаны с Кристианом, но это нехорошо ведь…

>Я сделаю так, чтобы не попало, не беспокойся.

Поколебавшись, Мари отправила Фианит фотографию и еще раз окинула номер взглядом. В голове мелькнула мысль: возможно, Кристиан потому и не закрыл дверь, что здесь нет ничего важного для него? Тогда и зацикливаться на фотографии нет смысла…

Телефон завибрировал, прервав мыслительный процесс Мари.

>Ничего не находит. Ни один поисковик.

Мари спрятала фотографию во внутренний карман. Она спросит Кристиана об этих людях, если выдастся возможность. Когда выдастся возможность.

>Есть еще кое-что, Мари. Заметила только сейчас.

>На фото что-то странное?

>Нет, дело не в фотографии. В номере установлена камера, ты как раз к ней спиной стоишь.

Насторожившись, Мари развернулась на сто восемьдесят градусов, пригляделась, но не заметила никакой камеры. «Она в углу, примерно на уровне твоих глаз», — подсказала Фианит. Мари вплотную подошла к углу напротив и обнаружила маленький пластиковый кубик с линзой, приклеенный к обоям.

Фианит написала:

>Не бойся, она сейчас не записывает. На карте памяти нашла записи. Позже их тебе скину.

>Раз ты смогла к ней подключиться, значит, она может вылезать в интернет?

>Получается так.

>Зачем ей вылезать в интернет?

>Хороший вопрос. Я даже как-то не подумала об этом. Может, камера куда-то передает записи? Может, даже транслирует в реальном времени? Наверно, лучше тебе в номере не задерживаться.

Мари спешно покинула хостел. Зайдя во двор одного из близлежащих домов, она села на скамейку, чтобы немного перевести дух. Спустя пару минут Фианит, как и обещала, загрузила в переписку записи. Девушка скачала их себе на телефон и открыла первую.

За окном был день. Кристиан, одетый в майку и шорты, сидел на полу спиной к камере, скрючившись и обхватив руками колени. Ни разу не шевельнувшись, он просидел все две минуты, что длилась запись. С неприятным чувством Мари включила вторую запись; эта оказалась подлиннее — почти десять минут. Кристиан сидел в той же позе на том же месте. Минуту, две, три. Она ускорила запись в два раза. Убийца оставался неподвижен, как статуя; казалось даже, будто картинка зависла, но секунды в плеере продолжали прибавляться. Ближе к концу записи Кристиан все-таки зашевелился: он медленно поднялся, подошел к камере и наклонился, заглядывая в объектив. Невзирая на преграды во времени и пространстве Мари пронзил жуткий мертвый взгляд. В нем не было ничего. Полная пустота. Говорят, в космосе холодно и ничего нет — но они просто не видели этих глаз.

Выпрямившись, Кристиан вернулся в угол и занял привычную позу. Через полминуты зазвонил лежащий на столике телефон. Убийца взял его, ответил. «Слушаю. Свободен, да. Вы же знаете, что я всегда свободен. Хорошо. Выдвигаюсь». Он поднялся, достал из шкафа выглаженный деловой костюм, оделся и вышел из номера. Еще несколько секунд камера показывала пустой номер, а затем запись закончилась.

— Ненормальный, — прошептала Мари.

Тело била дрожь.

16. Вечность

OP*01|Сап[1], звездач. Вопрос к проживающим в поселке Перышки Северградской области. Есть тут такие? Наверно нет, лол, но я сделаю вид, что есть. У вас в последнее время в поселке ничего необычного не проходило? К чему, собственно, спрашиваю: недавно я перехватил в интернете одно подозрительное сообщение — и отправили его как раз из вашей дыры. Знаете, что в нем было написано? «Помогите».

02|Диииичь.

03|В Перышках еще кто-то живет? Я думал, из этой умирающей деревни всех давно переселили. Эх, ездил туда в детстве с отцом к родственникам. Хорошо там было раньше.

04>>01|Погоди-ка, ничего не понял. Как ты «перехватил» сообщение? Что за размытая формулировка? Слишком много белых пятен в твоем посте.

05|Ну такое. Звучит как завязка дешевого ужастика.

06|Выдумщик попытался придумать дарк-тред, но обделался в матчасти. «Перехватил сообщение», лмао? Ты совсем придурок? Жиденько. Сажи треду.

07>>01|расскажи поподробнее.

OP*08>>06|Укатывайся отседа, душнила.

09>>08|ЛОЛ. Так ты реагируешь на справедливую критику? Хорош, ОП. >>07|Ты забыл, где мы находимся? Я напомню. В стране троллей, на ЗВЕЗДАЧЕ! Ни черта он тебе не расскажет.

10>>03|Всем плевать чел.

11|ОП-ЧУДАК ОП-ЧУДАК ОП-ЧУДАК ОП-ЧУДАК ОП-ЧУДАК ОП-ЧУДАК ОП-ЧУДАК ОП-ЧУДАК

12|Пост удален модератором.

OP*13>>09|Этот бугурт[2] ты называешь справедливой критикой? :-DDD

14|Йо, че было в удаленном посте, кто успел увидеть?

15>>12|Отвратительно.

16>>12|Офигительно. Пости еще.

17>>14|Ты знаешь, что.

17>>12|Ого, первый раз вижу такое.

OP*18|Забыл добавить. Сообщение отправляли в СГБ, но оно до них не дошло.

19>>18|Ср… Длань господня. А прикиньте, для кого-то это сообщение было последней надеждой? Бандюки ему темную устроили… Уже закопали поди.

20|Ну не повезло, бывает. Подписался на тред.

21>>18|Бред продолжается, конкретики по-прежнему ноль. Своими глупыми недоговорками ты таинственности не добавишь. Дарк-треды не так работают. У тебя не дарк-тред — у тебя сказка какая-то для ламеров.

Что это за эфемерное сообщение, про которое ты говоришь? Из почты? Мессенджера? С3ти, боже упаси? Ты залез в чей-то акк? Откуда инфа, что сообщение направлялось СГБшникам? Как ты понял, что оно не дошло? У меня миллион вопросов, и, если я начну их все перечислять, пост потянет на книжную главу. Ответь пока хотя бы на эти вопросы.

А пока сделаю безумное предположение… что ты как-то можешь просматривать трафик. Хотя это тоже звучит по-идиотски. Даже провайдер не может просто взять и увидеть всю ту чушь, которой ты ежедневно засоряешь интернет. Логи-то он видит определенные, но ни содержимого «перехваченного» сообщения, ни точки назначения ему не узнать. Это надо целенаправленную слежку устраивать, наверняка не без помощи дополнительно оборудования.

Кто ты такой, ОП? Кажется, я знаю. Ты либо школьник, либо жирный тролль. А скорее всего, жирный школьник-тролль.

22>>21|Слишком длинно, может кто пересказать суть?

OP*23>>21|Ты ведь тот, кто написал пост #06? Мне лень объяснять технические подробности, к тому же ты все равно не поймешь. ЗЫ. Мимо, я не тролль и не школьник. Если уж на то пошло, то я девочка.

24|Или пруф[3], что ты девочка, или ты балабол. Правила знаешь.

25>>23|Так объяснения не мне нужны, а анонам. И мне плевать, какого ты пола.

26>>03|Живут. Те, кто не захотел расселяться или все еще ждет очереди. Человек 15 живет от силы или даже меньше.

OP*27>>25|Не проецируй свои хотелки на всех. Один ты тут ноешь.

28>>26|Откуда информация?

29|Да у меня там бабка. Я сам живу в соседнем пгт. Могу прокатиться туда и посмотреть, что происходит. Да, наверно, так и сделаю. Вам на потеху.

30|Вот тебе делать нефиг.

31|Так и есть, нефиг. Я сидел плевал в потолок, пока не наткнулся на этот тред. В общем, я собираюсь и поехал. Буду кидать фоточки в тред.

32|Запасаемся попкорном, анончики!

33>>29|Ой дурак! Как можно было поверить в эти бредни?

34>>33|Да не верится мне. Но бабку-то надо проведать в любом случае.

…

124>>34|Тред, я на месте. Пикрил в качве доказательства. Бабку проверил, с бабкой все нормально, если комуто интересно. Спросил ее, не видела ли она чтото странное в последнее время. Говорит, нет, только какойто фургон, которого она раньше не замечала, от пятиэтажки отъехал неделю или около того назад. Еще говорит, что в том доме дед живет. Иду его проверять, в общем.

125|Я думал, мы тебя больше не услышим.

126|Делаем ставки, господа аноны.

127|Фургон? ВОТ ЭТО ТОЧНО ЧТО-ТО ИЗ РЯДА ВОН ВЫХОДЯЩЕЕ, ВСЕМ БОЯТЬСЯ, ИНТРИГА НАКАЛЯЕЦЦО!

128>>127|Типа, а че такого? У них там ничего не происходит, для них даже ГРЕБАННЫЙ ФУРГОН будет событием.

…

140|Зашел в подъезд, поднимаюсь. Бабулька сказала мне, в какой квартире живет тот дед. Никаких фургонов снаружи не заметил, только старую колымагу — она, наверно, дедовская как раз.

OP*141>>140|Можешь написать мне на 427358423@tempmail.org?

142>>141|Офигеть! Смотрите, кто объявился! Ты где пропадал, чудила?

143>>141|Могу. Но зачем?

OP*144>Хочу сравнить пакеты, старые и новые, от тебя. Просто отправь любое сообщение.

145|Э-э… ладно, сейчас. Не совсем понял, но ладно. Все равно тут народ развлекаем.

146|Что он пытается сделать, понял кто? Эй, #06, ты еще тут?

147>>146|Да он ливнул[4] уже давно.

148|Да и пес с ним.

149>>141|Отправил.

OP*149|Спасибо.

150|Никого не смутило, что ОП отвечает почти мгновенно? У него походу жизни вне треда вообще не существует. Сидит и обновляет его каждую секунду.

151>>150|Кого удивить этим хочешь? Тут большая часть, если не все, такие же.

152|Ну и? Сравнил, ОП?

153>>152|Ага, они очень похожи.

154|Круто. Еще бы понимать, что это значит.

155|Нашел квартиру, аноны. Пикрил. Вроде обычная на вид, да? Короче, сейчас буду звонить. Если, конечно, звонок работает еще.

Внезапный стук в прихожей выдернул Катю из объятий полудремы. Ей не послышалось? Кто-то постучался? В смятении она навострила уши. В дальней комнате как обычно шумел телевизор, замолкавший лишь тогда, когда его постоянный зритель уходил спать. Сосед и сейчас, наверно, сидел перед экраном. Похоже, стука он не слышал, потому что никакого движения в дальней комнате не было.

— Я тоже слышал, — сказал Ян, сидевший рядом у стены. Вид у него был вымотанный. — Необычно это…

В дверь снова постучали, теперь настойчивее — кулаком. Сосед и не думал отрываться от телевизора. Он реально не слышит? Или специально игнорирует?

— Эй, Кать… — позвал Ян.

— ?

— Зачем Кристиану стучаться в дверь?

Действительно. Он что, потерял ключи? Как опрометчиво с его стороны. Теперь в квартиру никто не войдет, и никто не выйдет. Или… Нет, дело не в этом! Не терял он ключей — потому что за дверью сейчас стоит не Кристиан! Поэтому и сосед не идет проверять, кто пришел, — потому что знает, что Кристиан сам откроет дверь.

Это шанс!

Подползя к двери их комнаты-тюрьмы, Катя истошно закричала, не жалея голосовых связок:

— Спасите! Нас похитили!

Ян сначала посмотрел на нее ошеломленно, а затем тоже присоединился. Его децибел как раз таки и не хватало. На отчаянные крики ребят моментально прилетел возмущенный сосед.

— Чего разорались, больные? — гавкнул он.

Ответом ему был напористый грохот кулака по входной двери, с которым ломился неизвестный.

— Ясно. Это вам не поможет, — сказал сосед, фыркнув. — Хоть заоритесь, вас все равно не услышат. Чтобы вы знали, тут хорошая звукоизоляция.

С этими словами он удалился обратно к себе. Ребята продолжали надрывать глотки, Ян тоже стал колотить по двери кулаками, но в один момент они поняли, что незваный гость ушел, потому что стук давно прекратился.

Они обессиленно замолчали.

Шанс был упущен. Катя изо всех сил пыталась не расплакаться.

190|Черт знает, народ. Мне так никто и не открыл. Звонок ожидаемо не работал. Было бы удивительно, если бы тут еще что-то работало.

191|Мы так и знали, что все это вранье. Расходимся.

192|Вообщето… Я не уверен, показалось мне или нет, но внутри был грохот и будто ктото кричал. Слабо так. Будто из глубины квартиры. И потом еще голос бубнил.

193|Ага, так мы и поверили.

194|А ты случайно с ОПом не за одно?

195|Крик? Блин, становится жутковато. Прикиньте, за этой дверью находится логово маньяка?

196|Это телевизор, идиоты. Анон услышал, как по телевизору крутят очередной дурной сериал. На крайняк разборки семейные. Вы как дети ей-богу, во все готовы поверить.

OP*197>>195|Кстати, легко. Еще не забыли про серию убийств в Северграде? Вполне возможно, что мы напали на след преступника.

198|ОБЪЯСНИТЕ. Я запутался. ОП балабол или нет?

199>>197|Ну ты загнул…

200|Звони в полицию. Без шуток. Пусть они разбираются. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Сначала фургон, а теперь то ли крики, то ли голоса непонятные… Не нравится мне это.

201>>200|Голоса у тебя в голове, лол. Почему нам должно быть не плевать, что происходит в этой квартире? С каких пор звездач стал таким доверчивым?

202>>201|Почему ты говоришь за всех?

203|Ку, аноны. Я наконец-то проснулся (буквально), может, кто вкратце пересказать, что к чему? Лень читать все, но вроде тред интересный.

204>>202|Если вкратце: ты опоздал.

205|Анон в Перышках, скажи адрес, где ты сейчас.

Фианит выдохнула — фигурально, ведь дышать она не умела. Эта операция выжала из нее все соки — тоже фигурально, ведь усталость ей также не была знакома. Напоследок она выложила в тред результаты сравнения пакетов. Может, кто-то да поймет, нужно же показать хоть какие-то доказательства.

Они были отнюдь не глупы — эта кричащая наперебой и бранящаяся масса сетевых гоблинов. Завладеть их вниманием было сродни подвигу. Их нельзя использовать, равно как и подтолкнуть в нужном направлении — они подтолкнутся сами, только если захотят, посчитаю правильным. Ее влияние на реальный мир было ограниченно, так что теперь ее надежда была лишь на то, что анонимы не остановятся и доведут дело до конца. Потому что какими бы противными они временами ни казались внешне, внутри они все же были добрыми существами.

Наверное… По большей части.

***

На детской площадке с криками и смехом резвились дети, одетые в курточки и штанишки. Был самый разгар лета, но температура едва ли достигала пятнадцати градусов. В нынешнем году лето было холодное даже по меркам Северграда, но детей это волновало мало, детям было весело: помладше копались в песочнице, постарше играли в догонялки.

«Беззаботные, — думала Мари, с легкой завистью наблюдая за ними. — Мне бы так… Я ведь сама как ребенок. Все еще питаю наивную надежду, что мою жизнь можно откатить к начальной точке, сбросить до заводских настроек. А может, я так хватаюсь за привычную жизнь, за свое одиночество, потому что еще просто не выросла? Никому не нужна, и мне никто не нужен, отвечаю только за себя… Удобно так жить».

Телефон вырвал Мари из мыслей, просигнализировав о новом сообщении. Она открыла его. Ожидаемо — сообщение от Фианит.

>Я нашла, куда отправлялись записи с камеры в номере Кристиана. В центр Северграда — в СЭЦ.

>СЭЦ… Небоскреб. Что это значит?

>Не знаю. Ты сможешь туда наведаться?

>Вряд ли. Я слишком нищая, чтобы меня туда впустили.

>Лол. Ты серьезно?

>Кто знает… В СЭЦ обитают влиятельные дяди и тети. Сомневаюсь, что туда пускают всяких зевак. Я там не работаю, дел у меня там тоже никаких нет, так что мои шансы попасть внутрь стремятся к нулю. Постой-ка, ты реально написала «лол»? (Мари так часто видела это слово в сетевых беседах и перепалках, что даже не сразу заметила, что его вдруг использовала Фианит.)

>И еще, Мари. Есть подвижки с тем битым сообщением с просьбой о помощи.

>Все-таки решила отвлечься на него? Ну, раз ты можешь делать десять дел одновременно, думаю, это не проблема. Но мне-то что с того?

>Я надеюсь, что это твои друзья. Потому что сообщение с высокой вероятностью было отправлено с того самого «Кварца», с помощью которого вы попали в Черность.

Сердце Мари екнуло. Ребята… Живы ли они еще? Разум подсказывал, что да, их не могли так просто убить, потому что они, в отличие от нее, не бесполезны. Но что, если их пытали? Что, если преступники уже получили все, что хотели, и Катя с Яном больше не нужны? Бессмысленно гадать — лишь себя мучать. Для чего? Из самобичевания? Потом. Потом погрустит. Сейчас, пока надежда еще теплится, помочь ребятам можно только делом.

Мари вдруг почувствовала, будто спину прожигает чей-то взгляд. Буквально мгновение назад ничего не было. Внутри все упало. Паранойя проснулась? Может быть… Лучше пусть будет паранойя, чем… Она подавила настойчивый порыв оглянуться. Нельзя. Нужно вести себя естественно, не подавать виду. На всякий случай.

Явственное ощущение слежки не пропадало. Кристиан. Он где-то рядом, вне сомнений. Все-таки нашел ее. «Хватит ли у него смелости — нет, смелости-то хватит, — хватит ли наглости похитить меня средь бела дня, как Иванка? — напряженно рассуждала Мари. — У него нет под боком удобного проулка, где можно скрыться, я сижу посреди двора. Хотя с чего я решила, что ему нужно похищать меня? Пристрелит — и дело с концом».

Она дважды ткнула похолодевшим пальцем по телефону, заставив его экран проснуться.

>Фианит. Я снова включила геолокацию. Буду каждые две-три минуты отправлять тебе плюсик — это значит, что со мной все нормально. Тебе ведь этого хватит, чтобы точно понять, где я нахожусь?

>Вполне.

>Хорошо. Но если долго не буду отвечать, бей тревогу. Ты сможешь отправить сообщение в СГБ?

>Да, но есть вариант получше. У меня получилось залезть в компьютер следователя. Впрочем, не только его, сейчас все здание в моей власти. Такого, как в прошлый раз, не повторится. Полиция сразу узнает, если тебе будет угрожать опасность.

>Или решит, что их взломали… Может, не стоит ударяться в крайности?

>Хм. Может, и не стоит. Следователя, надеюсь, окажется достаточно…

Мари вдруг подумала: может, никуда пока не дергаться? Да, кажется глупым долго оставаться на одном месте, но… До наступления темноты времени вагон. На площадке играют дети, за ними приглядывают родители, тут относительно безопасно. И пусть прячущийся в тени Кристиан скрипит зубами от бессилия.

Она смогла взять себя в руки. В ее ситуации даже ложка логики (или, скорее, самообмана) в бочке тревоги имела немалое значение. «Веди себя естественно, насколько можешь, — повторила себе Мари. — Не сиди, пройдись лучше. Сумеешь слиться с толпой — и, может, Кристиан тебя не заметит… Если еще не заметил».

Она встала, обошла стороной играющих в классики детей, миновала деревянный разукрашенный грибочек, под которым малышня строила — или во всяком случае пыталась, ведь песок был сухой, — куличи, и оказалась на противоположной стороне площадки, где сидели на скамейках бабушки, мамы и чей-то папа, зарывшись с головой в газету. Постояла, потирая деревянные пальцы.

— А ты, девочка, не хочешь поиграть? — шутливо спросила Мари одна из бабушек.

— Н-нет, — ответила она смущенно.

— Старая, ты совсем ослепла, что ли? — пристыдила другая бабушка первую. — Она не ребенок.

Мари начинала понимать, что зря здесь остановилась. Старые болтушки, которым нечем себя занять, нашли себе новый объект для обсуждения. Сейчас начнут трепаться про собственную молодость…

>Все нормально, Мари?

>+

Первая бабушка, благополучно проигнорировав укор в свою сторону, повернулась к папе с газетой и спросила:

— А она случайно не ваша дочурка-то? Уж больно похожа. Такая же худая, как палка.

Папа опустил газету. Ледяные иголки впились в сердце Мари. На лице Кристиана, сидевшего нога на ногу, застыла сдержанная улыбка. Губы улыбались, но глаза — нет. Глаза были пугающе бесстрастны.

Из Мари словно вытянули все тепло. Она впала в глубокое оцепенение. Как долго Кристиан находится здесь? Как она не заметила его? Он был одет в одежду менее броскую, нежели строгий костюм, ставший его визитной карточкой: длинный плащ, серые брюки, кожаные туфли — наверно, поэтому она не обратила на него внимания. Он полностью слился с окружающим миром.

— Здравствуй, Мари, — вежливо сказал он.

Она инстинктивно шагнула назад. Бабушки смолкли, видимо, заметив резкую перемену в ее лице. Крик потустороннего ужаса, словно сам дьявол поздоровался с ней, вырвался из горла. Адреналин хлестнул в кровь, и Мари, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пулей вылетела со двора.

Она неслась по людной улице и что-то истошно вопила, кажется, «помогите!» или «убивают!», но прохожие ее или игнорировали, или бросали любопытные взгляды; скорее всего, они просто не понимали, что происходит. Даже если бы кто-то резко ее остановил и попросил объясниться, она бы не смогла выразиться ясно. Нет, нельзя останавливаться. Остановится — умрет!

Девушка свернула на повороте — светофор горел красным, — и опять понеслась по длинной прямой. Никогда в жизни она не бегала так далеко и так быстро. Сердце было на пределе, казалось, что оно вот-вот разорвется. Каждый вдох резал горло и легкие.

Но остановиться все-таки пришлось. Хрипя и кашляя, Мари прильнула к расписанной граффити кирпичной стене за непонятным магазином. С минуту она вообще не могла нормально соображать и лишь пыталась хоть как-то отдышаться.

В один момент она поняла, что находится в проходе между двух зданий. Кристиан за ней гонится вообще? Она этого так и не заметила, пока бежала, он вроде бы остался сидеть на скамейке… Что же он там делал? Какую цель преследовал? Хотел ее напугать? Так ему это удалось! Что за бред… Она выглянула из-за угла. Кристиана нигде не видно. Если бы он гнался, то давно бы догнал… Точно, надо отписаться Фианит!

>-----

>Что происходит? Куда ты рванула?!

>Он!

>Мне действовать?

>Не знаю. Я вроде оторвалась… Ты не видишь его рядом со мной? Он в плаще.

— Все хотел полюбопытствовать, Мари. С кем ты постоянно переписываешься? — спросил адски спокойный голос.

Из ниоткуда, подобно призраку, возник Кристиан. Он совсем не запыхался и даже не вспотел.

— Неужто ты завела себе новых друзей?

Мари задохнулась. Колени дали слабину, и она, пошатнувшись, упала на пыльную плитку. Страх полностью парализовал ее тело. Подобно обморочной козочке она могла только наблюдать, не в состоянии пошевелить ни единым мускулом.

— Можешь не спешить с ответом. Мы проясним все вопросы, времени у нас будет достаточно. Давай я тебе помогу, — он наклонился, взял ее на руки так легко, словно она была не тяжелее перышка, и понес ее к дороге с противоположной стороны магазина. Мари настолько обессилела, что больше не могла кричать или бороться. Видимо, в этом и заключался план Кристиана. Он просто дождался нужного момента.

У тротуара ждал заведенный черный автомобиль. Кристиан изловчился открыть дверь одной рукой и удивительно бережно усадил девушку на заднее сидение. Несколько прохожих стали свидетелями этой необычной картины, но никто не вступился, никто даже не спросил, никто ничего не понял, им было все равно, они спешили по своим делам…

Кристиан сел за руль, переключил передачу, и они поехали. Мари заметила, как он заблокировал двери. Страх бил ее током. Все, что она могла сейчас — это убеждать себя, пытаться успокоить. «Ты встретилась с чудовищем лицом к лицу, оказалась, черт побери, у него на руках, куда еще ближе? Не робей. Бойся, это нормально, но не робей. Ты выбралась целой из ситуации с Иванкой. А ведь та ситуация казалась еще более безвыходной! Ты в сознании. Ты не связана. Только… поднакопи немного сил, а затем набросься на убийцу сзади, вцепись в руль… сделай что-нибудь!»

— Мне бы не хотелось использовать насилие, — сказал Кристиан. — Так что, пожалуйста, давай без глупостей.

Он что, слышит ее мысли?

— Ты, верно, задаешься вопросом, — продолжал Кристиан, — как мне удалось тебя найти? Ты сама дала мне подсказку. Ты, маленькая серая мышка, умудрилась вычислить Андрея. Андрей не дурак, полиция не могла его найти. А ты как-то смогла. Тогда у меня закралось подозрение, что тебе помогли. Это ведь та сущность из Черности, не так ли? — Он посмотрел в зеркало заднего вида, и их с Мари взгляды соприкоснулись на мгновение. Затем он снова уставился на дорогу. — Я предположил, что тебе не составит труда найти мое пристанище… и оказался прав.

Автомобиль остановился на красный. Кристиан пригладил волосы.

— Катя, Ян… О-они живы? — Мари нашла в себе волю спросить.

— Живы.

Она не знала, как реагировать на его ответ. Он не лжет? Он серьезно? Зачем ему лгать? А зачем говорить правду?

На светофоре загорелся зеленый, и Кристиан поехал дальше.

— …Куда т-ты меня везешь?

— Туда, где нам никто не будет мешать.

«Мешать». Убить. Он везет ее в скрытное место, чтобы убить. Как Иванка.

Снова красный на светофоре, Кристиан затормозил. Машины в потоке замерли.

— Так все-таки, Мари, ты не ответила мне. Существо из Черности… ведь с ним ты переписывалась? А больше тебе не с кем переписываться. Не одолжишь свой телефон, пожалуйста?

Мари не спешила давать ему телефон. Убийца протянул к ней левую руку ладонью вверх.

— Пусть слово «пожалуйста» не вводит тебя в заблуждение, Мари. Это была не просьба, — с ровной интонацией произнес он. — Открой ваш с сетевым чудовищем последний диалог, будь добра, и дай телефон.

Она повиновалась.

— М-м, — протянул Кристиан, большим пальцем листая переписку. — Мессенджер, значит… Я почему-то думал, что вы используете временную почту.

Сзади раздался нетерпеливый гудок — светофор разрешал проезд. Кристиан, прошляпивший момент, убрал ногу с тормоза и продолжил движение. Он поставил телефон в подстаканник и время от времени поглядывал в него.

— Включена геолокация… — бормотал он. — Зачем? Ты смотрела карту? Нет, интернет у тебя тоже включен… Может, благодаря этому твой сетевой друг видит, где ты находишься? Умно. Поразительно. Теперь понятно, почему начальник так зациклен на его поимке.

— Н-начальник?

— Начальник, — утвердительно вздохнул Кристиан. — У всех взрослых людей есть начальники, Мари, и никуда нам от этого не деться.

Временами он звучал и выглядел как замученный трудовыми буднями клерк, а не опасный убийца-психопат.

Некоторое время они ехали молча. Мари отчаянно пыталась придумать план побега, но в голову ничего не шло. Да и слаба она была еще. Даже если удастся вырваться наружу, далеко все равно убежать не получится. И потом, куда бежать? Тут такой поток машин, что выскакивать на проезжую часть — самоубийству подобно.

— Познавательные у вас рассуждения, — заметил Кристиан, потихоньку листая переписку.

Тут телефон неожиданно зажужжал, отчего внутренности Мари перевернулись.

— Следователь? — прокомментировал Кристиан флегматично. — Поздно спохватился.

Он открыл окно и выбросил ее с трудом накопленные пять тысяч под колеса проезжающих мимо автомобилей. Треснуло. Девушка оправилась от увиденного довольно быстро. Телефону конец, ничего не поделать, но почему она в упор не замечала этой возможности раньше?

Она нажала на кнопку стеклоподъемника, однако ничего не произошло.

— Нет, Мари, — сказал Кристиан, закрыв свое окно, — даже не пытайся. Все, кроме моего, заблокированы.

Они еще долго крутились по городу, бесконечно нарезая круги. Выглядело это так, будто Кристиан пытался сбить преследователя со следа — преследователя в лице Фианит. Знал ли он про камеры? Неизвестно. Но со сломанным телефоном шансы на спасение значительно уменьшились.

Один раз Мари попыталась напасть на Кристина, когда он вроде бы отвлекся, но едва она дернулась (ее движения все равно были заторможенными), на нее моментально уставилось дуло невесть откуда взявшегося пистолета. Убийца всегда был сконцентрирован. Дорога не мешала ему держать Мари в узде.

Наконец, спустя час катания по городу они остановились у небольшого домика где-то в не самом живописном районе со старой застройкой. Кристиан вылез первым и открыл Мари дверь. Она сидела неподвижно, отказываясь вылезать.

— Не усложняй, — сказал Кристиан, — и так мороки много.

Не дождешься, мысленно ответила она, не шевельнувшись.

Он наклонился, видно, намереваясь снова взять ее на руки, но Мари, восстановивши немного сил, принялась пинаться и всячески препятствовать убийце.

— Доводишь до смешного, — проворчал он.

Все-таки ухватив Мари за ноги, он вытянул ее наружу, как кошку, застрявшую в трубе. На улице никого, кроме них двоих, не было, что, однако, не помешало Мари закричать во все горло. Крик оборвался почти моментально — Кристиан заткнул ей рот тряпкой, что достал из кармана плаща. Челюсть заболела.

Затем он помог девушке встать на ноги. В ответ она расслабила мышцы и шлепнулась на тротуар. Он, ничего не говоря, опять поднял ее на руки. В отчаянии она потянулась ладонью к его глазам с намерением выцарапать их (или хотя бы ткнуть, чтобы было больно), но Кристиан без труда пресек и эту слабую попытку.

— Успокоилась? Пойдем.

Мир стремительно темнел. Последние силы покинули тело Мари.

Казалось, прошло всего мгновение. Медленно открыв глаза, девушка увидела гладкую поверхность стола. Она сидела на стуле. Ей захотелось изменить позу, выпрямить свое тяжелое, как мешок с камнями, тело, но она встретила неожиданное сопротивление, сковавшее ее.

Дело было не в слабости. Направив туманный взгляд вниз, Мари поняла, что ее конечности привязаны к стулу стяжками: ноги — к ножкам, руки — к подлокотникам. Кровь заледенела вмиг, заставив девушку прийти в себя окончательно.

— Прошу прощения за это, — донесся голос Кристиана.

Сердце скакало в груди как ненормальное. Мари дышала часто. Подняв глаза, она с содроганием обнаружила убийцу, сидящего за тем же столом прямо напротив. На нем уже не было плаща — только вязанный свитер.

— Пришлось пойти на такую меру, потому что до потери сознания ты не выказывала особого желания к кооперации, — добавил он.

«О какой кооперации он говорит?! Как еще я должна вести себя? — кричала Мари в мыслях. — Молча покориться ему, чтобы он мог делать со мной все, что хочет? Что у него в голове вообще творится? Ненормальный! Я ненормальная, но он вообще пробил все границы ненормальности! Псих!»

— Как себя чувствуешь?

Почему он это спрашивает? А то не видит, до чего он ее довел! Теперь издевается. Играется. Наслаждается страданиями. Сколько он еще будет тянуть? Почему не прибьет сразу, как других своих жертв?

— Ты не голодна?

Что? Этот вопрос Мари ожидала еще меньше, чем первый. Она опешила на секунду и даже чуть не ответила «нет» от неожиданности.

— Я могу что-нибудь приготовить на скорую руку, — сказал Кристиан.

Она сохраняла молчание, плотно сжав губы.

— А в ответ — лишь мрачный взгляд, — томно вздохнул убийца. — Глупый вопрос, признаю. Пробовать мою готовку ты все равно не станешь, да и не в том ты сейчас состоянии, чтобы думать о еде.

За его спиной утробно загудел холодильник. До Мари только сейчас дошло, что они находятся на кухне. Горела люстра насыщенным желтым светом, за окном было как обычно хмуро.

— Ч-чего ты хочешь… от м-меня? — пролепетала Мари.

Кристиан почему-то долго молчал. Он потер шею ладонью, с равнодушными глазами посмотрел на окно, потом все-таки вернул их к Мари и негромко изрек:

— Не знаю. Или может, правильнее будет сказать «не понимаю».

И что это значит?

Руки Кристиана лежали на столе, он неосознанно мял пальцы. Когда он заметил это, то сложил руки в крепкий замок.

— Давай поговорим? — сказал он. — Обещаю честно ответить на твои вопросы. Но взамен хочу, чтобы ты так же честно ответила на мои.

— С чего бы т-тебе… — Мари проглотила оставшиеся слова.

— Говорить правду? — понял Кристиан. — Если на то пошло, ведь и тебе ничего не мешает наврать мне. Мы в одинаковом положении. Может, ты думаешь, что я буду из тебя что-то выпытывать? Брось. Какой смысл? Сомневаюсь, что ты владеешь какой-то важной для моей работы информацией. Хотя… про сетевое чудище — Фианит, верно? — я бы послушал.

— Я знаю не б-больше того… что было в п-переписке на телефоне.

— Который я выкинул. Досадно, — наигранно вздохнул Кристиан. Подобное проявление эмоций смотрелось неестественно, как если бы робот пытался имитировать человека, и неизбежно вызывало эффект зловещей долины. — Вот что я хочу сказать, дорогая Мари: твое существование никому не интересно. С точки зрения моих работодателей, ты ничем не отличаешься от людей, которых принесли в жертву для привлечения внимания. — Он помолчал, а затем негромким голосом произнес: — Твое существование никому не интересно. Никому, кроме меня.

Мари поняла причину его снисходительности: он считал, что уже победил. Теперь он по собственной прихоти — опять — играется с ней, как кот с пойманной мышью, прежде чем загрызть добычу.

Но она еще побарахтается. Смерть ближе некуда — уже как-то и не страшно. Она живет в постоянном страхе, сколько бояться можно? Она усложнит Кристиану жизнь, чтобы он пожалел, что вообще тронул ее!

Одного робкого взгляда в лицо убийце хватило, чтобы разбить ее решимость вдребезги. «Ха-ха… Что за глупые иллюзии? — трепетала она. — Кого ты пытаешься обмануть? Будто ты можешь помешать, будто можешь на что-то повлиять! Ты связана крепко-накрепко, ты полностью во власти врага. Ты мошка, тебя прихлопнут и не заметят…»

— Мы договорились, Мари?

Вопрос звучал так, будто был выбор. Нет, наверно, он действительно был: умереть сейчас или чуть попозже.

— Что т-ты хочешь… у-узнать?

— Расскажи про Фианит. — Руки Кристиана все не могли найти покоя. Теперь он подложил ладони под локти, которыми оперся на стол. — Мне очень интересно, почему она тебе помогает.

— …

— Я хочу утолить собственное любопытство. Начальник делится со мной далеко не всем.

Мари молчала. Веры ему, естественно, не было никакой. Ничего про Фианит рассказывать она не собиралась. Пока, во всяком случае, — но если Кристиан начнет ее пытать… тогда извините.

С другой стороны, ну расскажет, и что дальше? Вряд ли это хоть как-то поможет преступникам. Фианит находится в своей стихии. Интернет для нее естественная среда обитания, воздух, которым она дышит. Что ей могут сделать людишки, существа иного порядка, которые даже не до конца понимают природу лей-линий?

…Кое-что сказать все-таки можно. Отплатить Кристиану той же монетой. Пусть теперь ходит и постоянно оглядывается. Пусть почувствует то, что чувствовала она.

— К-каждая камера в городе п-под ее контролем, — вымолвила Мари. — Куда бы теперь ты ни спрятался… т-тебя везде найдут.

Но лицо Кристиана осталось таким же бесстрастным.

— Пока помощь к тебе не спешит, — он бросил взгляд на настенные часы с широко улыбающимся котом на циферблате. — Твоя подруга, похоже, хоть и весьма способна, все же не всемогуща. Знаешь… мне даже стало любопытно, кто кого из нас двоих — имею в виду себя и Фианит, — в конечном счете переиграет. Вернее, «переиграл бы», ибо я не заинтересован в подобном времяпровождении. Просто такая мысль мелькнула, и я решил ею поделиться.

Тишина.

— Большего я от тебя, так понимаю, не дождусь. Я и не ждал особо. Спасибо и за это предупреждение.

«Это было не предупреждение, непробиваемый ты псих», — мысленно ответила Мари.

— Ты точно не хочешь есть? — спросил он как бы между делом.

— Н-нет.

— Нет так нет. Ладно, я начал не с того. Давай лучше спрашивай ты. Все, что угодно, любой вопрос, не стесняйся. Я отвечу предельно откровенно.

Когда добыча вот-вот умрет, можно поделиться с нею правдой, не так ли? Но все равно грех не воспользоваться такой возможностью. Может, Фианит где-то рядом, подслушает их и сможет потом как-то применить услышанную информацию? Мари будет счастлива, если получится вот так, из могилы, подгадить этому ненормальному.

— Г-где я?

— Ты про квартиру? Раньше здесь прятался Лев, но потом, когда его не стало, ей завладели мои работодатели.

— Р-работодатели?

— На самом деле работодатель у меня один, просто я знаю, что за ним стоят другие люди. Это, наверно даже, организация своего рода.

— …Кто они?

— Я сам знаю не так уж много. Как бы тебе их описать… Это не просто какая-то преступная группировка. Они незримы, осторожны и рациональны, а их руки могут дотянуться куда угодно и до кого угодно. Цели их туманны. Я всего лишь наемный рабочий, который выполняет грязную работу, потому что сами они предпочитают свои длинные руки не марать лишний раз.

Мари его ответ не понравился. Ой как не понравился. Целая организация с «длиннорукими» — что бы это ни значило — людьми противостоит им! Во рту пересохло. Протолкнув глотательным движением загустевшую слюну в горло, Мари задала следующий вопрос.

— Кто твой… н-начальник?

— Без понятия. Ни разу не встречался с ним лично. Мы с ним, как ты с Фианит, — только через телефон. Но можешь не сомневаться, именно он ответственен за хаос в Северграде. Черность давно не давала ему покоя.

Не похоже, что Кристиан врал. Во всяком случае, создавалось такое ощущение, но не то чтобы Мари умела хорошо распознавать ложь — куда там с ее-то социальными навыками.

— В твоем номере к-камера…

— Начальник, полагаю, там ее поставил. Вряд ли лично, скорее всего, как обычно нанял кого-то. Я периодически забываю закрыть дверь, а иногда мне просто все равно, закрыта она или нет.

— О-он следит за тобой?

— Видимо, не до конца доверяет — а может, хочет контролировать каждый мой шаг. Мне глубоко плевать на камеру. Пусть смотрит, если ему так хочется. Мне нечего прятать.

А вот про это он точно лукавит.

— Под п-подушкой фотография…

На лице Кристиана внезапно возникла эмоция, которую Мари еще никогда там не видела, — растерянность. Он быстро восстановил самообладание, однако необычное выражение крепко отпечаталось в ее сознании. Он будто бы… стал чуть более человечным — всего на мгновение.

Кристиан резко встал и вышел из кухни. Что-то зашуршало в коридоре. Потом он вернулся на кухню и сел за стол с каменным лицом.

— Видно, я забыл не только дверь закрыть.

— Фото во в-внутреннем кармане моей… к-куртки.

Кристиан посмотрел на Мари, но ничего не сказал и отвел взгляд в задумчивости.

— …Кто эти люди? — не сразу решилась спросить она.

— …Мои жена и дочь, — тоже не сразу ответил он. Голос его стал сух, как пустыня. Видно было, что он не хочет продолжать разговор в этом направлении. — Их больше нет. Погибли. Несчастный случай.

Все-таки семья. Все-таки у чудовища была семья. И теперь… такое ли он уже чудовище? Конечно, что за вопрос! Просто его лицо стало чуть больше походить на человеческое.

Повисло странное молчание. Оно было напряженным — причем напряженным с обеих сторон — и в то же время каким-то… неловким.

Кристиан сильно тер подушечки большого и указательного пальцев. Потом в его глазах мелькнул непонятный блеск — печальный блеск? — и он впился в Мари взглядом, лишенным эмоций.

— Я сказал, что буду честен, так ведь? — промолвил он негромко. — Машина. Их сбила машина. Водитель остался безнаказанным. Я сам наказал его, — говорил он отрывисто. — Выследил и наказал. Я тоже остался безнаказанным. Меня искали. Не нашли. Все предусмотрел. Хотел сброситься с моста. Понял, что это бессмысленно. Все равно уже как мертвец. Потом меня нашел начальник. Сказал, ему нужны мои навыки. Он все знал обо мне. Пригрозил, что, если не буду работать на него, сдаст меня полиции. Он не испугал меня. Было безразлично, что делать. Я согласился. Все равно это уже ничего не меняло.

Он притих. Мари не знала, как реагировать на его внезапную откровенность.

— Знаешь, почему я тогда отпустил тебя? — спросил Кристиан, угомонив руки.

— Я-я не была угрозой… — тихо ответила Мари.

— То объяснение для чужих ушей. По правде говоря, все из-за твоих глаз. Когда мы впервые встретились в магазине рядом с вашим домом… твои глаза уже привлекли мое внимание. Тогда я не понял, что с ними не так. Но позже, когда у меня появилась возможность заглянуть в них, я осознал: они словно зеркало, а я смотрю на собственное отражение. Мне была безразлична твоя жизнь — но в тот момент я что-то почувствовал. Что-то промелькнуло внутри — ничего похожего я давно не испытывал.

«Кристиан спятил, — осознала Мари. — Пытается сказать, что мы похожи. Но мы не похожи! Он убийца, он психопат, а я… я нормальная! Не может быть у нас никаких точек соприкосновения!»

— Ты, наверно, сейчас думаешь, что между нами не может быть общего? У убийцы, вроде меня, и простой, но нелюдимой девушки, как ты, — он прочитал ее мысли, не иначе. — Я говорю не про внешнюю оболочку.

Его глаза, словно две черные дыры в миниатюре, поглощали весь свет вокруг. От них веяло космическим холодом.

— Эти разборки… меня не волнуют. Мне все равно, кто одержит верх. Все равно, что меня используют. Все равно, если начальник устранит меня, когда я перестану быть полезным. Все равно, что я делаю, все равно, что я убиваю невинных людей по чужой указке. Говорить с людьми так утомительно, гоняться, выискивать, прятаться… тоже утомительно. Изображать присутствие в этом мире… такая глупость. Призрак из плоти и крови…

Он не смотрел на девушку. Его взгляд и разум блуждали где-то в другом месте, а здесь, на кухне, находилось только тело, пустая оболочка. Речь Кристиана превратилась в бормотание.

— В мире висит тишина. Люди как нечеткие фигуры. Когда они что-то говорят, мне приходится напрягать слух, чтобы разобрать сквозь звон их слова. Один день длиной в вечность, и все вокруг проносится мимо… — Сознание Кристиана вернулось в тело, и он медленно, как бы с тяжестью, посмотрел на Мари. — Ничего не вызывает во мне отклика. Ничего, кроме тебя. Сейчас я понял окончательно.

Вечная мерзлота сковала внутренности Мари. Напротив сидел не просто психопат, но психопат, зацикленный на ней!

— Я сказал, что буду честным. Я буду честным до конца.

Кристиан поднялся из-за стола и открыл холодильник. На дверце сверху звенькнули колбочки и баночки с приклеенными к ним бумажками. Он провел указательным пальцем по стеклянному рядку и выбрал самый маленький пузырек. С полки ниже он взял маленький шприц в упаковке.

Сердце Мари запрыгало в груди, как пинбольный шарик. Что он задумал? Он сейчас ее убьет?!

— В баночке яд, — молвил Кристиан. — Не в чистом виде, конечно. Цветы, из которых его добывают, растут в далекой тропической стране и довольно редки. — Он стоял спиной у тумбы, и было не видно, что он делает руками. — У этого раствора интересное действие. В одной дикой стране много лет назад — не помню названия — его даже использовали для пыток.

Кристиан закончил приготовления и подошел к Мари со шприцом в руке.

— Но я не пытать тебя хочу, — почти шепотом сказал он, наклонившись. — Я хочу, чтобы ты увидела… и поняла. Не знаю, как еще можно это продемонстрировать. Не волнуйся, я и сам использовал его на себе неоднократно… — он сделал короткую паузу с виноватым лицом, — когда накрывало.

Больше всего на свете Мари сейчас хотела сбежать из этого ада. Но она не могла пошевелиться — и от страха с усталостью, и от того, что была крепко-накрепко привязана к стулу. Она была как насекомое, застывшее в янтаре. От бессилия по щекам побежали горячие слезы.

Кристиан тяжело вздохнул.

— Опять я тебя напугал. Извини. Понимаю, как это выглядит, но это не смертельная инъекция, не нужно так бояться. Никакой боли. Это ничем не отличается от того, что делают в больнице. У тебя брали кровь? Это почти то же самое. На самом деле от укола даже становится лучше… легче…

— Н-не надо, — пролепетала Мари.

— Я буду аккуратен.

Кристиан был непреклонен. Обработав спиртом сгиб правого локтя, он поднес шприц. Игла укусила вену, и несколько миллилитров прозрачной жидкости втиснулось в кровоток.

— Вот и все, — сказал Кристиан, вытащив иглу и отложив шприц на стол. Он сел на свое место и скрестил руки на груди.

Поначалу ничего не происходило, но затем в глазах Мари стало стремительно темнеть.

— Ч-что со мной?! — в панике воскликнула она.

— Все в порядке, — ответил Кристиан, пристально взирая на нее. — Так и должно быть.

Чернота полностью поглотила зрение. Ее глаза будто… отключились. Она больше не могла видеть. Ослепла. Страх безжалостно терзал сердце. Дыхание сделалось частым и рваным, вдохи не приносили насыщения.

— Что ты сделал со мной? — Мари была уверена, что выкрикнула эти слова, но ее голос прозвучал как бы издалека.

— Сейчас все твои чувства пропадут, — голос Кристиана был еще дальше.

Она поняла, что больше не чувствует запахов — исчез запах спирта, исчез запах пота. Несколькими мгновениями позже стало еще хуже: она вообще перестала что-либо осязать. Она даже не знала, дышит ли еще. Сердце тоже больше не билось груди, страх не сжимал его в когтях.

«Кажется, я только что умерла, — поняла Мари. — Значит, следующим будет мое сознание».

Но этого почему-то не происходило, сознание не отключалось. Наверно, ощущение времени потерялось тоже, поэтому она еще жива в растянувшемся мгновении. Однако рано или поздно это произойдет: оборвется последняя ниточка, соединяющая ее с реальным миром.

Тьма. Одна вечность миновала, началась вторая. Сознание так и не отключилось. Ее мысли, ее «я», витали в первородном вакууме, наполненном чистейшей, без звона, тишиной. Смерть все не приходила. А может, так смерть и выглядит? Или, скорее, жизнь после смерти? Впрочем, какая разница, как это называть… Что важнее, темное ничто — может, это ее новый дом?

«В таком месте, значит, жила Фианит? — вдруг подумала та, кого раньше звали Мари. — Да уж, делать нечего. Но что здесь такого прям страшного? Никто и ничто не достает. Не нужно ни на что отвлекаться. Даже на голод, даже на сон. Не нужно никого бояться. Подлинное одиночество».

Разве не к нему ты стремилась?

Та, кого раньше звали Мари, не знала, как ответить на возникший вопрос.

Третья вечность. Невыносимая скука. А вот пофантазируй, подсказывает сознание, у тебя ведь раньше хорошо получалось. Раз это теперь твой дом, вот и делай с ним, что хочешь!

Решено. Она знает, как должен выглядеть ее новый дом.

Голая земля без единого следа чего-либо живого. Лиловые волны бьются об острые черные камни на берегу. В чистом небе светит яркое солнце, оно взошло совсем недавно, но уже скоро снова зайдет — сутки еще коротки и длятся всего девятнадцать часов. До начала бурного развития жизни еще ни много ни мало миллиард лет — вечность. Целая вечность, чтобы насладиться одиночеством.

Рядом с той, кого раньше звали Мари, сидел Кристиан. Он больше не пугал — все-таки он был ненастоящий. Всего лишь плод ее фантазии. Однако троица, стоявшая неподалеку (те, кого в другой жизни можно было бы назвать друзьями), все равно поглядывали на Кристиана с опаской.

— Где мы? — вдруг прервал он молчание.

— В начале Скучного миллиарда, — ответила та, кого раньше звали Мари. — Надеюсь, я не ошиблась в деталях, когда воссоздавала его.

— Зачем ты нас сюда позвала?

— Не знаю. Неосознанно получилось.

— Мне кажется, это закономерно.

Та, кого раньше звали Мари, вопросительно посмотрела на Кристиана.

— Тебе плохо, и ты ищешь поддержки. Ты не хочешь особо с нами говорить, но тебе все же нужно, чтобы кто-то находился рядом. Потому что одной страшно. Очень страшно.

— Как и все, ты начинаешь читать мне нотации.

— Как и всегда, ты начинаешь сердиться.

Та, кого раньше звали Мари, усмехнулась. Кристиан слабо улыбнулся.

— Как и все, я всего лишь грань твоего запутавшегося сознания, — продолжал он. — Что ни говори, жизнь у тебя была легкая. И это замечательно, не подумай, будто я ставлю тебе это в укор. У тебя есть любящие родители, дом, куда ты всегда можешь вернуться. Далеко не всем так везет… Но именно поэтому ты не испытывала таких трудностей, какие бы не могла преодолеть собственными силами. У тебя не было момента, когда тебе требовалась чья-то поддержка или совет. И это привело тебя к ложным выводам.

— Может быть.

— Но это не главное.

— Не главное, — согласилась та, кого раньше звали Мари. Кристиан замолчал и устремил взгляд в горизонт. — Ты притих. Хочешь, чтобы я рассказала? Ты ведь и так все знаешь…

— Я хочу, чтобы ты напомнила об этом себе сама, а не через посторонний образ в твоей голове.

Она поглядела на каменистые холмы, поглядела на плещущиеся волны, на горизонт, к которому плавно опускалось молодое солнце.

— Раньше я почти все свое время посвящала рисованию. Это было не просто увлечение, но мечта. Я хотела, чтобы люди восхищались моими творениями. Мечта заменила мне общение со сверстниками. Так я провела сначала детство, а потом и подростковый возраст.

Но потом я предала себя. Это произошло после школы. Я столкнулась с реальностью. Обернулась, посмотрела на потраченные на мечту годы и спросила себя: «А чего я добилась? К чему это меня привело?» А реальность оказалась такова, что людям нет никакого дела. Хорошо ли я рисую, плохо ли — им плевать, ни похвалы, ни критики. Они просто… не замечали меня, будто меня не существует. И… знаю, это может звучать как нытье, но я просто констатирую факт: людям плевать… и это нормально.

Сейчас я зарабатываю лишь тем, что делаю реплики более удачливых художников. Потому что беру в разы дешевле. Как отдельного художника меня не воспринимают. Возможно, что-то поменялось бы, пытайся я пропихнуть себя куда-то — говорят же, что нужно пробиваться к мечте, — но я не из той породы людей. Вообще. Погляди на меня. Разве я похожа на такую? Я жалкое подобие человека, у которого осталась лишь одна ценность в жизни, но и ее я держу на расстоянии. Должна же я хоть в чем-то преуспеть… Хоть в чем-то оказаться права… даже в такой глупости.

— Ты не жалкое подобие, — возразил Кристиан. — Ты такой же человек, как и все.

— Ты просто пытаешься меня подбодрить, — печально усмехнулась та, кого раньше звали Мари. — Как бы там ни было, теперь у меня нет ни мечты, ни друзей, и я отчаянно пытаюсь убедить себя, что так можно прожить до конца жизни. А ты? Как ты живешь один-одинешенек?

— Ты уже забыла, что сказал настоящий Кристиан? Никак. Мое бренное существование уже нельзя назвать жизнью. Я утратил человеческий лик.

— Знаешь, мне даже немного жаль тебя.

Кристиан не ответил. Стало тихо. Волны успокоились. День клонился к вечеру. Той, кого раньше звали Мари, стало очень и очень грустно. Будь у нее глаза, из них бы сейчас бежали слезы.

— Что такое? — взволнованно спросил Кристиан.

— Хочу домой, — промолвила она. — Не хочу торчать тут вечность. Я лучше буду одна, зная, что за стенами моего дома есть другие люди, чем одна в голой пустоте.

Легка улыбка тронула бледные губы Кристиана.

— Ты не одна.

Он сказал это, и в следующее мгновение выдуманный мир исчез.

Чувства вернулись к Мари. Снова билось сердце, снова дышалось. Телу было тепло, она словно по шею была погружена в горячую ванну, под головой лежало что-то большое и мягкое, как… подушка.

Мари с трудом разлепила глаза. Унылый белый потолок. Стены с банальными обоями. Привычная серость за окном. Та же квартира? Но другая комната, не кухня: стола не видно, холодильника тоже… Нечеткий взгляд скользнул вбок и наткнулся на сидящий на стуле рядом силуэт. Кристиан? Кристиан, кто же еще. В руке он держал раскрытую книгу. Заметив, что Мари пошевелилась, он заговорил:

— Какое-то время ты будешь чувствовать себя не очень хорошо. Прости, что заставил пройти через это.

Мари понимала слова, но услышанное никак не складывалось в голове во что-то осмысленное.

— Ты пролежала без сознания два часа, — промолвил Кристиан. — Я отнес тебя на кровать, чтобы ты могла отдохнуть. Ты меня слышишь?

Он притих, ожидая ответа. Мари безмолвно взирала на светильник на тумбе у кровати. В светильнике не было ничего особенного, взгляд просто почему-то застыл на нем. Она не могла соображать ясно, в голове стоял невыносимый гул.

— Похоже, ты еще не до конца пришла в себя, — сказал Кристиан, так и не дождавшись ответа. Он закрыл книгу и отложил ее на тумбу. — Тебе надо подышать свежим воздухом, чтобы восстановиться. Почему бы нам не прогуляться? Давай, обопрись на меня.

Он помог ей подняться с кровати и жестом показал на одежду, висящую на деревянном изголовье.

— Эти вещи купила себе моя дочь… но так и не успела в них ни разу куда-то выйти. Мне кажется, они тебе придутся как раз. Переоденешься? Твоя одежда запачкалась. Из одежки мне нечего больше тебе предложить…

Кристиан учтиво вышел из комнаты. Мари, словно бездумный зомби, переоделась в предложенную одежду. Длинная свободная юбка и легкая толстовка. Красиво. Даже слишком красиво. Она бы никогда такое не купила и уж тем более не надела бы. Ей такое не подходит. Серая мышка должна выглядеть как серая мышка.

Затем послышался короткий стук в дверной косяк.

— Переоделась? — донесся голос Кристиана. Она что-то мыкнула в ответ. Он зашел в комнату, уже облаченный в плащ, взял ее за руку (его кисть была ледяная!) и отвел в прихожую, где они вместе обулись: сначала он, а затем и Мари с его помощью.

На улице было необычайно тепло. Даже солнце иногда выглядывало сквозь стальные облака. Это был какой-то странный Северград — словно Северград из сна.

— Я долго думал, куда бы нам пойти, но не смог придумать ничего особенного, — Кристиан вел девушку за собой, не выпуская руки. Рука его стала чуть-чуть теплее. — Я сто лет никуда не ходил…

Сначала он сводил Мари в торговый центр. В тамошнем кинотеатре они посмотрели дурацкую комедию, которая выветрилась из памяти почти сразу, как они покинули кинозал; после немного побродили по разным магазинам, поглазели на всякие вещи. Потом они побывали в небольшом, но уютном кафе. Кристиан неловко рассказывал о своей дочери; его глаза светились и уже не казались такими страшными, но Мари по-прежнему едва ли понимала, что он говорит. Затем они поехали в парк и долго гуляли по нему. Он купил ей мороженое в стаканчике, и Мари его медленно кушала.

Вечерело. Они стояли у пруда. Кристиан умиротворенно взирал на чистую водную гладь.

— Спасибо, Мари, — негромко сказал он.

Мари, не промолвившая за полдня ни слова, промолчала и сейчас. Она была не более чем куклой, с которой Кристиан игрался, как ему заблагорассудится, это она понимала ясно, несмотря на туман в голове. Чью функцию она выполняла? Жены? Дочери? Друга? Это было неважно.

Кристиан тихо ушел, и Мари осталась глядеть на пруд в одиночестве. Спустя немного времени обзор заградили люди в иссиня-черной форме. Только тогда она и заметила небольшой ажиотаж вокруг себя.

Кто-то приблизился к ней… и она потеряла сознание.

[1] Приветствие.

[2] недовольство

[3] доказательство

[4] вышел

17. Друг

OP*01|МОЛНИЯ! видали последние новости? помните тред про перышки? тот самый, где анон поехал проверять, правда ли там творится какая-то ЧЕРТОВЩИНА, как заливал ОП. так вот, ОП не был ТРОЛЛЕМ! менты вскрыли квартиру и задержали какого-то ХРЫЧА, который удерживал в ЗАЛОЖНИКАХ двух людей. а прикиньте, тред потонул бы? так бы старый МАНЬЯК и замучал людей…

02|Чел, угомонись.

03>>01|Я буду рандомно выделять КАПСОМ слова, потому что я ИДИОТ.

04|Будто всем не плевать.

05|Это точно звездач? С каких пор мы помогаем нормисам? Докатились.

06>>01|Да хоть бы и замучал, мне что с того? Лулзы будут?

07|О, помню-помню тот тред. Был там до победного.

08|Хорошо, что все хорошо закончилось. Кстати, что было дальше, кто в курсе?

09|Я где-то в новостях видел, что заложников отправили в Северградскую городскую больницу.

10|Прикольно. Интересно, что сейчас чувствует анон, который всем с пеной у рта доказывал, что автор треда — школьник и фантазер?

11|Я вообще читал (пруф не найду, извиняйте), что мужик, который удерживал заложников, и сами заложники как-то связаны с серией убийств в Северграде. А, стоп, или это было как раз в том треде?

12|Вообще, я пришел ради ржаки… но то, что история закончилась спасением реальных людей из беды, вселяет в меня надежду.

13>>12|Может, звездачеры еще не потеряны для человечества.

14>>13|Наивный.

***

Холод заставил Мари проснуться. Сонный взгляд разглядел белое море, два небольших холмика в его середине, а за ними — мутную серую дугу. Ничего не понимая, она протерла глаза, привычным движением нащупала левой рукой очки и нацепила их на нос. Белое море вдруг оказалось одеялом, холмики — ее коленями, металлическая дуга — изножьем койки.

Испуг охватил Мари, она моментально проснулась и резко села на койке, невзирая на слабость в мышцах. Глаза заметались. Где она? Куда ее занесло на этот раз? Скромная комната; салатового цвета стены и потолок, блестящий чистотой паркет елочкой на полу. Хмурое небо за окном, по стеклу лениво постукивают редкие дождевые капли. В воздухе витает запах лекарств с примесью тонкого цветочного аромата.

Больничная палата, значит. Еще и одиночная — вот так везение. Мари расслабилась. Хотя она смутно помнила, как попала сюда, ее нахождение здесь совсем не удивляло. Голова побаливала — особенно виски, — но в целом она чувствовала себя сносно. Лучше, чем в парке.

Взгляд направо: у изголовья койки стоит некий медицинский аппарат, он совершенно тих, и непонятно, работает ли он. С него, как лапша, свисают непонятные то ли трубки, то ли провода. Взгляд налево (в шею стрельнула боль): на простой, как куб, тумбе стоит вазочка с хризантемами. Видно, кто-то из медиков поставил — а больше просто некому. Родители, она надеялась, не в курсе произошедшего, да и ехать им далеко. Катя? Ян? Их удерживают в заложниках. Или, может… это был Кристиан?

Внезапный рвотный позыв заставил Мари согнуться пополам. Ничего не вышло — желудок был пуст, — кроме некрасивого звука. Имя убийцы вызвало в мозгу цепную реакцию, и пережитое пронеслось перед глазами, как в ускоренной перемотке. Тело задрожало, толчки сердца стали напористыми. Внутри росло беспокойство. И чем больше Мари думала об этом, тем страшнее ей становилось, тем глубже в низ живота погружалось ледяное лезвие.

После того, как Кристиан вколол ей какую-то дрянь… она очнулась в кровати. Сама мысль об этом была насколько мерзкой, настолько противной, что хотелось поскорее выкинуть ее из головы, поскорее забыть, — но нет, она застряла внутри, как глубокая заноза.

Этот ненормальный… он же не воспользовался ее слабостью? Желудок снова запротестовал, но Мари удержала его в узде. Она дышала тяжело, машинально и вяло ощупывая тело в разных местах и как бы не до конца понимая, что делает. Мог ли он в самом деле опуститься до такого? Если подумать, Кристиана, при всех его «заслугах», нельзя было назвать отморозком. Самообман во успокоение? Вполне вероятно. За то время, пока она была без сознания в его логове, убийца мог сделать все, что угодно. Все, что угодно, он и делал с нею позже, когда потащил ее на «прогулку»!

Возможно, она сходит с ума. Возможно, слишком остро реагирует. Такое тоже возможно. «Ты бы поняла, что с тобой что-то не так еще тогда, — сказала Мари себе, но тут же засомневалась: — С чего ты решила? Как бы ты поняла? Ты ничего об этом не знаешь».

Мысли, как мухи, настойчиво жужжали в голове. Неизвестность убивала.

«Нужно спросить врачей! — поняла Мари. — Они должны знать. Наверное?.. Но как я спрошу незнакомого человека что-то настолько деликатное? Помру же ведь от стыда! И не только от стыда, мне просто страшно даже… А есть выбор? Либо спрашиваешь, либо мучаешься от неопределенности».

Дверь в палату была плотно закрыта, иногда из коридора доносились приглушенные голоса и шаги. Пока Мари собиралась с духом, чтобы позвать медсестру, та явилась в палату сама. Женщина лет за тридцать поприветствовала Мари с улыбкой, засуетилась около ее койки и стала спрашивать про самочувствие. Тогда-то девушка, помявшись, и задала свой вопрос. Естественно, прямо спросить у нее не получилось.

— Ч-что со мной произошло? — осторожно спросила она, пока медсестра нажимала что-то на аппарате.

— Вы не помните? — спросила медсестра.

— …Смутно.

— Полицейские нашли вас в парке на грани обморока. У вас было отравление.

— Только о-отравление?..

— Верно.

— М-может, нашлось что-то еще, — медленно говорила Мари, теребя пальцы, — при о-осмотре. Какие-то травмы…

— В вашей карте написано только про отравление, — немного смятенно ответила медсестра, отвлекшись от аппарата.

— Меня ведь о-обследовали?

— Конечно, обследовали.

— И-и никаких травм? В нижней части…

— Никаких.

— К-кровь была?

— Кровь… Нет, что вы. У вас была небольшая анемия, но она не была вызвана кровопотерей.

У медсестры все было написано на лице. Она не до конца понимала, что от нее пытаются узнать. Щеки Мари пылали от волнения и стыда, но своей цели она добилась. Слова медсестры утихомирили бушующий шторм в сознании. Можно закончить этот глупый допрос.

— П-последний вопрос… долго я лежала без сознания?

— С позапрошлого дня.

Убедившись, что все нормально, медсестра пообещала, что скоро принесет обед и лекарство, а затем вышла из палаты.

Мари опустилась головой на подушку. Болезненная тревога ослабила давление на разум. Вряд ли в ближайшее время она исчезнет полностью, но необходимые ответы Мари получила. «Да кому ты нужна, — вдруг подумала она. — На тебя никто не посмотрит, пародия на девушку. Забыла, что у тебя доска вместо груди?» Губы изогнулись в кривой ухмылке. Самоуничижение помогало чувствовать себя лучше. Она неисправима.

И теперь, когда навязчивые мысли немного отступили, Мари поняла, что она какое-то время будет заперта в больнице. Делать тут нечего, телефона с собой нет, оставалось только сидеть и ждать. Или лежать и ждать. Можно, конечно, проанализировать произошедшее за последние дни — появилась наконец передышка, — но нет, к черту! Она не хотела опять лезть в это.

Она уставилась в окно — таким телевизором за неимением альтернатив предстояло довольствоваться ближайшие дни. Стеклянный экран показывал привычное северградское лето. Клубились тучи, исторгая слабый дождик, сидели вороны на проводах, торчали квадратные лысины домов с редкими волосками-антеннами. Мари не любила солнце и теплую погоду, но даже ей стало тошно от постоянной серости и промозглости.

Спустя некоторое время вернулась медсестра. Мари слупила принесенную ей овсяную кашу, проглотила безвкусные таблетки, запив их большим стаканом воды, после чего ее моментально разморило, и она к своей радости, что не придется пялиться в стену, уснула.

Неизвестно, сколько длился ее сон, но, когда она открыла глаза, в окне-телевизоре виднелся в точности такой же пейзаж. Либо она дремала совсем недолго, либо провалилась в сон часов так на двадцать, и даже не поняла этого. Ощущение времени вообще было никакое.

С пробуждением сознание снова заполонили неприятные мысли. Грудь распирал жгучий сгусток горечи. Отчаянно хотелось домой, в привычные стены, туда, где она не будет чувствовать себя лишней, глупой и никчемной. Где не будет людей. Когда это уже закончится…

А закончится ли? Судя по словам Кристиана, она ввязалась в битву, которую ей не выиграть. Пережитое — только начало, за нее еще не взялись серьезные люди. Иванка? Андрей? Разменные монеты, как и Кристиан. Чего она добилась своим бунтом? Поступила якобы «правильно», но что с того? Трижды была на краю смерти, а толку… Толку ноль. И она сама тоже ноль. Ноль без палочки. Бесполезная. Есть госпожа Удача, ну а она, видимо, госпожа Бесполезность, приятно познакомиться…

Как там сейчас Фианит? Их план не сработал, полиция в очередной раз не смогла остановить Кристиана. «Я была бы уже мертва, — осознала Мари с содроганием, — если бы он вдруг не передумал меня убивать».

А Катя? А Ян? Удалось ли Фианит вызволить их? Она все заверяла, что это они отправили то сообщение, давала надежду… Мари понимала, что, скорее всего, она их уже больше никогда не услышит и не увидит. Наверно, нужно радоваться, ведь этого она изначально и хотела, но сейчас ей было горестно. Болезненный комок пополз вверх по горлу.

Из тяжелых мыслей Мари вырвал внезапный стук в дверь. Она насторожилась, сев на койке, сжала в кулаках край одеяла… и оказалась совершенно не готова к тому, что произошло дальше. Она ожидала кого угодно: медсестру, врача, родителей, да даже Кристиана, но…

В палату, притворив за собой дверь, зашла Катя.

Мари замерла; губы дрожали, пальцы еще сильнее вцепились в простыню, грозясь разорвать ее ногтями. Сознание захлестнула волна эмоций — и не просто волна, но волна-убийца: слезы собрались на глазах, внутри что-то грозилось вот-вот лопнуть.

С сердитым лицом Катя приблизилась к Мари широкими шагами. Почему она злится? Что за оскорбленный взгляд? Вот и благодарность тебе за муки… Однако затем Катя села на краю койки, и стало ясно, как день: ее лицо вовсе не сердитое, но полное жалости и грусти.

— Дура! — выпалила она и, не позволяя Мари опомнится, заключила ее в крепкие объятия.

Катя заплакала. Мари тоже не выдержала. Слезы так и лились, это был настоящий потоп. Внутри словно прорвало плотину.

— Ты… жива, — прохныкала она, уткнувшись лбом то ли в Катино плечо, то ли в ключицу. — Ж-жива… Слава богу… слава богу…

— Балда… Такая балда… — содрогалась Катя. — Зачем ты ввязалась в чужие разборки?

Девушкам понадобилось время, чтобы успокоиться. Наплакались они вдоволь. Мари почувствовала, что выжала из себя все, что так долго копилось внутри. Плечо Катиной футболки с длинными рукавами промокло насквозь от ее слез и соплей.

— П-прости, — смущенно промолвила она, отстранившись.

— Все нормально. Для чего еще нужны плечи? — улыбнулась Катя, вытирая глаза. — Ты мне сейчас подставила свое плечо, я тебе — свое. До этого Ян мне с этим помог. Круговорот плеч в природе.

— Как Ян? — не могла не спросить Мари. — С ним в-все в порядке?

— В порядке.

— Слава богу… — Мари не была приверженкой религии, но эти слова невольно продолжали слетать с ее губ.

— От него, кстати, тебе привет. Он сейчас в полиции торчит, а меня пока отпустили, я к тебе и поехала сразу. Приехала, а медсестра мне говорит, что ты проснулась, — я на всех парах в твою палату.

Катя взяла Мари за руку.

— Тебе столько пришлось пережить. Отдувалась за нас троих! Не могу представить, каково это… Мы с Яном до сих пор дышим только благодаря тебе и твоей смелости! Но теперь все закончилось. Или, быть может, почти закончилось.

Ничего еще не закончилось, знала Мари, однако ей хотелось хотя бы на короткое время поверить в это. Она приподняла очки, вытерла тыльной стороной руки глаза и опустила дужку обратно.

— Фианит б-благодари, — прошептала она. — Фианит была мозгом, я — телом. Е-единый организм.

— Скромничаешь. — Катя отпустила ее руку.

— Что важнее… Ч-что происходило с вами после того, как м-мы разделились? Как вам удалось выбраться? Фианит г-говорила про сообщение с «Кварца»…

— Так ты уже знаешь про «Кварц»? Хорошо. Но с конца начинать неправильно, так что вот…

Мари внимательно выслушала Катин рассказ.

— С ума сойти, — промолвила она. — Подбить о-обитателей борды на такое, надо постараться…

— Как только мы купили себе новые телефоны, Фианит сразу нас нашла и объяснила ситуацию. Хорошо, что она на нашей стороне.

— А вы ее в-выпускать не хотели.

— Прямо в сердце, Мари. Злопамятная ты, — сказала Катя беззлобно. — Я была не права. Абсолютно. Я извинюсь перед Фианит позже. Она сказала, что сейчас занята чем-то важным, так что лучше не буду ее отвлекать. Да, раз уж я упомянула телефоны — тебе мы с Яном новый тоже подыскали. Только я впопыхах забыла захватить его с собой.

Обидно. Без выхода в интернет — особенно когда нечего делать — тяжко.

Улыбка исчезла с лица Кати. Сейчас скажет что-то серьезное, поняла Мари. Так и получилось.

— Еще Фианит сказала, что ты столкнулась с Кристианом, — осторожно произнесла она. — Можно тебя… спросить про это? Я ни в коем случае не настаиваю! — спешно добавила девушка. — Если не хочешь говорить, то и ладно. Лучше потом, когда будешь готова…

— Я готова, — без тени сомнений ответила Мари. Она хотела рассказать. Если не расскажет, то сойдет с ума. Знание о произошедшем пару дней назад, было доступно только ей и Кристиану — и эта странная интимность их общего знания была невыносимо отвратительна.

Мари задрожала. На сей раз она сама неожиданно для себя взяла Катину руку, прижала ее к себе, как мягкую игрушку, и начала рассказ. Катя, не отводя глаз, внимательно слушала. Изредка она негромко перебивала Мари, чтобы задать тот или иной вопрос.

— Кино? Мороженое? — ее лицо разительно переменилось, когда она услышала, чем все закончилось. — У вас что, свидание было? Не подумай, что я смеюсь над тобой, просто в это так трудно поверить! Хладнокровный убийца — и учудил такое? Не понимаю… Что у него в голове творится?

— И я не понимаю… — легонько пожала плечами Мари. — Но мне к-кажется, он не врал, когда рассказал про… про то, что случилось с его родными и с ним с-самим. Он выглядел… несчастным.

Она не хотела говорить: «Может, он не такой плохой, как мы думали», потому что это было не так. Он был плохим человеком, который делал плохие вещи. Однако, возможно… в нем еще осталась частица доброты, ему было не чуждо сострадание. Возможно, раньше он был совершенно другим.

— Нам он постоянно готовил поесть. Три раза в день. Но мы не ели толком, — поведала Катя. — Правда, один раз он сильно ударил Яна… — Она вздохнула, лицо посерьезнело: — Не знаю, что он задумал, не знаю, насколько тяжелой была его жизнь, но это его не оправдывает — вот, что я думаю! Он должен понести заслуженное наказание. Надеюсь, Фианит его сейчас ищет с удвоенной силой. Скоро его поймают, вся полиция на ушах стоит.

— Угу…

— Отдыхай, Мари. Постарайся ни о чем не думать. Теперь это уже не твоя забота.

Пока Кристиана не поймают, никакого отдыха не будет, Мари понимала. Она вымучила улыбку в ответ.

— Все будет хорошо. Мы снова вместе, и это главное.

Мари правда ценила то, что Катя пыталась ее подбодрить. Но она просто не могла поверить в ее слова.

— …Знаешь, — задумчиво говорила Катя, поглядев на вазочку с хризантемами. — Как тебе, кстати, цветочки? Я подумала, они тебе понравятся.

Мари еще раз улыбнулась одними губами. Нет, цветы ей нравились. Только мысли сейчас были не о том.

— Я хотела сказать другое. То, как мы с тобой сейчас сидим, напоминает мне о детстве. — Катя многозначительно посмотрела на Мари, словно чего-то от нее ожидая. Странное молчание длилось не дольше пары секунд. Она на что-то намекала? Это было за гранью понимания Мари.

В дверь постучали, а затем в палату заглянула знакомая медсестра. Зафиксировав взгляд на Кате, она вежливо попросила ее уйти, мотивировав это тем, что «пациенту нужен покой».

— Ладно, пойду я, а то мы с тобой и правда разговорились, — поднялась Катя с кровати. — Не скучай сильно, завтра еще зайду!

— С-спасибо, что навестила.

У выхода Катя махнула рукой на прощание, и Мари ответила тем же. Дверь закрылась, и в палате опять стало тихо.

Стоило признать, она бы предпочла, чтобы Катя задержалась здесь немного подольше. Может, дело было в скуке, а может… Да нет, не «может», она действительно была не против — даже немного рада, — что Катя находилась рядом. Это было так несвойственно для нее. Более того, она так непринужденно говорила с Катей, как могла говорить только с родителями. Что было вдвойне несвойственно. Они были прямо как… подруги.

Мари бросило в холодный пот. Неужели у нее появилась подруга? На самом деле… появилась давно, просто раньше не хотелось или было страшно это признать. Только сейчас она позволила дружбе стать взаимной, а до этого держалась поодаль, стараясь защитить свое одиночество, свою привычную жизнь. Мари не знала, откровенно говоря, что теперь делать. Все это было так непривычно, тупо, банально, обременительно и странно, но в то же время… Осознание того, что рядом есть человек, который выслушает, пожалеет и подставит плечо, согревало сердце.

Она всего лишь хотела ответить добром на добро. Но увидев сегодня Катю живой и здоровой, услышав ее переживания, Мари поняла, что не против пустить ее в свою жизнь. Привыкла? Сдалась-таки? Всегда нуждалась? Она не могла однозначно себе ответить. Возможно, всего было понемногу.

Вскоре явилась медсестра с очередной порцией таблеток и тарелкой манной каши. Пока та проверяла медицинский аппарат, Мари быстро съела предложенный обед. Затем медсестра закрыла шторки, забрала пустую тарелку и, сказав заботливо: «Постарайтесь поспать», удалилась.

Мари последовала ее совету. Она долго ворочалась, ища удобную позу. Лекарства подействовали, но сон почему-то никак не шел. Видно, мозг был слишком взволнован — все пытался осознать тот факт, что его обладательница завела себе подружку.

В какой-то момент сон все же одолел ее, но посреди ночи она проснулась.

Странное, необъяснимое чувство обуяло ее. Что-то было не так. В палате царила густая темнота. Форточка была закрыта, внутрь не проникало ни единого звука с улицы. В коридоре тоже стояла противоестественная тишина. В ушах, как назойливый комар, пищал монотонный звон. Не шевелясь, девушка вглядывалась в темноту палаты в попытке найти источник своей тревоги. Это было бессмысленно: и не видно ни зги, и она без очков к тому же. Очки лежали рядом, на тумбочке, но нарастающий страх не позволял протянуть к ним руку.

Вдруг раздался тихий шорох где-то поблизости, может, даже под койкой, будто мышка поскреблась. Сердце пропустило удар. Тело Мари стало как натянутая до предела струна. Она почти перестала дышать и пребывала в таком состоянии несколько долгих мгновений. Все та же тишина, только слышно, как сердце с усилием толкает кровь.

Не зацикливайся, сказала она себе мысленно. Неодушевленные предметы время от времени издают непонятные звуки, это нормально. Сколько раз такое было: идешь ночью попить воды или в туалет, и тут на кухне что-то щелкает, заставляя быстрее шевелить ногами — ведь кто знает, вдруг вслед за щелчком из темноты выпрыгнет монстр и схватит за пятки?

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал знакомый голос, и температура в палате тотчас упала до абсолютного нуля.

Сердце яростно забилось в груди, не иначе как намереваясь вырваться из костяной клетки. Монстр оказался реален! Он не стал прыгать, не стал хватать за пятки, но заткнул Мари рот огромной холодной лапой, отчего отчаянный крик «Помогите!» превратился в приглушенное мычание. Пришел убить! Закончить начатое! Теперь-то точно убьет!

— Я уберу руку, если ты пообещаешь не кричать. Надо поговорить, и я хочу, чтобы это был равноправный диалог, а не монолог.

Мари прислушалась не столько к Кристиану, сколько к голосу разума. Желание закричать было огромно, но горло убийца перережет ей раньше, чем прибежит помощь. Да и какая помощь? Врачи и медсестры? Что они ему сделают?

Она слабенько покивала. Он убрал руку.

— Благодарю. Еле пробрался к тебе. Повезло. Маскировка сработала, охранник подумал, что я новый медбрат, а врачи тут такие сонные и уставшие, что даже не обратили на меня внимания.

Хотя глаза немного привыкли к темноте, без очков Мари все равно толком ничего не видела. Кристиан находился где-то у койки. Сидел, скорее всего, — голос его звучал довольно близко.

— Мари… — позвал он и замолчал. Спустя несколько секунд он все-таки спросил: — Как ты себя чувствуешь?

«Чувствовала более-менее, пока ты не появился», — мысленно ответила она. По звуку у нее получилось определить, где находится голова Кристиана — мутное иссиня-черное пятно, нависающее над койкой.

— Спрашиваю ту, которая попала сюда из-за меня, — невесело произнес он. — Мне мерзко от того, как я обошелся с тобой. Тогда меня… со мной давно такого не было, я будто заново… меня захлестнули эмоции, и я поддался им, как ребенок. Я хотел поделиться… Довольно оправданий, — сердито одернул он себя. — Все это глупо и бессмысленно.

Что-то скрипнуло — может быть, стул на котором сидел Кристиан.

— Мари? — тихонько позвал он.

Опять длительное молчание.

— Ч-что? — отважилась ответить она.

— Если я скажу, что не хочу твоей смерти, ты поверишь мне?

Девушка уставилась на висящее над койкой пятно с круглыми от изумления глазами. Не верила она. Не могло такого быть. Он издевается, смеется, играется!

— Выражусь яснее, — продолжал Кристиан, его голос слегка дрожал. От предвкушения? От смеха, который он старался не показывать? Или… неуверенности, которая была так хорошо знакома Мари? Но последнего просто не могло быть. — Я никогда не хотел тебя убивать. Слово «хотеть» подразумевает под собой определенные эмоции, и до недавнего времени они были для меня забыты. Однако я должен был тебя убить, это правда. Еще одна цель, которую нужно устранить, только и всего, никакой ненависти, никакой враждебности. Но затем мы снова увиделись вживую, и я взял тебя на руки, как… как годы назад брал… — он осекся, притих на пару секунд, а затем продолжал: — Я понял, что не могу оборвать твою жизнь. Будто, знаешь, в тот момент во внутренних весах одна чаша перевесила другую: на одной ничего, а на другой — все. — Кристиан, кажется, посмотрел себе под ноги. — Но мои оправдания… они ничто. Ты по-прежнему боишься меня и считаешь своим врагом.

А что он думал? Сначала запугал ее до смерти, а теперь пытается сгладить углы. Поздно, фарш обратно не провернешь. Но кое-что, кроме страха, уже не такого сильного, в сознании Мари все же поселилось: это были смятение и — она не могла не признать — некоторое любопытство, пусть и в ничтожной степени.

— Мне сейчас очень трудно подбирать слова, — продолжил Кристиан. — Я разучился говорить с людьми. Говорить откровенно, а не по надобности. Даже тебе пользоваться словами привычнее, чем мне. Я будто… повторяю конструкции, которые раньше слышал ежедневно, но теперь не до конца понимаю, что они значат.

Мари решилась на вопрос, который давно ее терзал:

— Если т-тебе на все было плевать… как ты говоришь… п-почему ты подчинялся приказам?

— Лежит старый попинанный мяч, — не сразу ответил Кристиан. — Никому не нужен, всеми позабыт. Тут его вдруг заметили и пнули, а он и покатился в заданном направлении. Сам по себе он не может никуда покатиться. Так я думал, до недавнего времени.

Мари набралась храбрости для еще одного вопроса. Хотя Кристиан выразился ясно, она все равно должна была переспросить.

— …Ты правда не с-собираешься меня убивать?

— Я хочу сделать больше, чем просто «не убивать», — ответил он, не колебавшись ни мгновения.

Он не врет. Не врет, и это слышно. Невозможно быть таким хорошим актером, особенно в случае Кристиана. Еще недавно он был апатичен ко всему на свете, но сейчас каждая его малейшая эмоция была обнажена, как у ребенка, который пока не научился их скрывать. Мари не то чтобы не верила ему — она склонна была верить, но по-прежнему сохраняла настороженность. Он сам виноват в том, что построил прочный барьер вокруг ее сердца.

— С-сначала скажи, — молвила она, — что ты делал со мной… пока я была без сознания.

Нужно услышать, что скажет Кристиан. Без этого не может быть никакого даже намека на прощение.

— Когда ты меня… н-накачал какой-то дрянью, — добавила она, чувствуя стыд и злобу.

— …Я понял, — ответил Кристиан с коротким вздохом. — Я отнял много жизней. Этого не буду отрицать, я плохой человек. Но неужели… в твоих глазах, я настолько плохой? — с какой-то даже обидой спросил он. — У меня семья была, Мари, — и голос его дрогнул.

— П-просто… ответь.

— Нет. Никогда бы. Все, что я сделал, — это уложил тебя на кровать, накрыл одеялом и ждал твоего пробуждения с книгой. Но поверишь ли ты мне? Мне нечем подкрепить свои слова. — Он перешел на полушепот. — Я бы никогда так не поступил с женщиной, а тем более — с другом.

— Д-другом? — ошарашенно переспросила Мари.

— Я-я бы хотел тебя так называть… если ты позволишь, — сделался он неожиданно нервным.

Сердце Мари сдавило тисками. Почему Кристиан вдруг начал заикаться, прямо как она? Не быть им никогда друзьями, это ясно как день, но… Она долго раздумывала и в конце концов сказала:

— Я не могу закрыть глаза на все, что ты сделал. С нами и с д-другими людьми… но, если ты искренне х-хочешь помочь… просто отмахнуться я тоже не могу.

Почему она это сказала? Он является тем, чем она непременно станет, если не переменится. Не убийцей, нет, — но пустой оболочкой, которая никому не нужна, и которой никто не нужен. Пример Фианит, а затем и собственный опыт окончательно убедили Мари, что у избранного ею пути не будет хорошей концовки, как бы она ни пыталась убедить себя в обратном.

Она не наивная дурочка с розовыми пони в голове. И нет, в ней не проснулась внезапная симпатия к насильнику — ей было противно от одной только мысли об этом. Дело… в человеческом отношении. К ней отчаянно тянут руку — и, возможно, это последняя возможность помочь. Она не имеет права бить по протянутой руке. Она хочет помочь несчастному человеку выбраться из тьмы, в которой тот погряз. Из его персональной Черности.

«Если он и чудовище, — думала Мари, — то он стал таким не по своей воле. Да и я сама не святая. Тянула с походом в полицию, пока меня не подтолкнула Фианит, а потом тысячу раз жалела, что пошла у нее на поводу. Все трудности я преодолевала с желанием, чтобы меня, наконец, оставили в покое, чтобы я могла и дальше разлагаться одна в своей квартире. Никого я не спасала — себя я спасала, пыталась избавиться от чувства вины. Делала так, как считается “правильно”, но не потому, что сама считала это правильным. А еще я… убила. Непреднамеренно, защищаясь, но, считай, убила. Оборвала другую жизнь. Не мне решать, кто чудовище, а кто нет».

— …Спасибо, — тихо проговорил Кристиан после долгого молчания.

— Что ты б-будешь делать теперь? — спросила Мари, сглотнув густую слюну. Та медленно-медленно, как смола, поползла вниз по пересохшему горлу. — Т-тебя ищет весь город.

— Тебе не стоит забивать этим голову, — сказал он, поднявшись. — Я сделаю так, чтобы никто вас больше не побеспокоил.

Он бесшумно, как призрак, покинул палату — не было слышно даже шагов, и дверь будто сама собой открылась и закрылась.

***

С анализами Мари все было в порядке, врачи обещали ее скоро выписать. Она сама чувствовала вернувшиеся силы и с нетерпением ждала момента, когда можно будет покинуть больницу. Кроме того, она настояла у врача на одной проверке и пережила унизительную процедуру. С медицинским подтверждением навязчивая мысль наконец-то умерла.

После полудня заглянула Катя. Снова сев на краю койки, она с широкой улыбкой на лице достала из кармана куртки телефон и вручила его Мари. Та неуверенно и робко приняла подарок.

— Извини за задержку.

— Я обязательно верну деньги, — пообещала Мари, чувствуя себя неудобно.

— И думать забудь! — категорично заявила подруга. — Мы с Яном скинулись вместе, не обеднеем. Тем более он довольно простенький, как и твой прежний. Я вставила в него свою симку. Пользуйся.

— Т-тогда симку хотя бы верну.

— На это я еще могу согласиться.

Мари покрутила телефон в руках, делая вид, что разглядывает его, — на самом же деле она думала, стоит ли рассказывать про Кристиана. Ей не хотелось лишний раз беспокоить Катю, однако… Поколебавшись с минуту, она все-таки решилась.

— Сегодня ночью ко мне в палату прокрался Кристиан, — сказала она тихо и посмотрела на подругу, ожидая ее реакции. Реакция не заставила себя ждать: Катины глаза наполнились ужасом и впились в Мари; они как бы умоляли: «Скорее расскажи, что произошло!»

— О-он ничего такого не делал и не говорил… — поспешила сказать Мари и потупилась, не в силах выдержать Катиного настырного взгляда. Он был одновременно злой и напуганный, прямо как у мамы, только что узнавшей, что ее ребенку сделали больно. — Он не у-угрожал мне.

Мари стала пересказывать ночной диалог, стараясь припомнить каждую его деталь, каждое слово, каждое междометие, каждую молчаливую паузу, даже если та не несла в себе никакого смысла. Закончив, она смущенно подняла взгляд. Хотя Катино лицо выглядело более спокойным, чем до рассказа, ее руки, однако, лежали на коленях, крепко сжатые в кулаки, а спина была прямая, как доска.

— Неужто он раскаивается? — с сомнением спросила она скорее себя, чем Мари. — Не-ет, быть того не может, он что-то наверняка задумал.

— У него была не о-одна возможность меня убить… Но я все еще жива.

— Тоже верно, — задумчиво ответила Катя. — Но как ему удалось пробраться мимо камер? Фианит постоянно наблюдает за больницей.

— Ой…

— Что?

— Просто он знает, что Фианит может н-наблюдать через камеры, — виновато говорила Мари. — Я сама е-ему сказала, думала так его запугать, но, похоже, сделала только хуже…

— Вот как. — Катя разжала кулаки. — Одно только остается непонятным. Получается, он сказал, что «никто вас больше не побеспокоит» или как-то так. Что он под этим подразумевал?

— Наверно, мы поймем только тогда, к-когда он сделает задуманное. Мне показалось, он хочет нам п-помочь…

Катя поглядела на окно, по которому застучали дождинки, и щелкнула языком.

— Теперь я не знаю, стоит ли рассказывать про него полицейским. — Она посмотрела на Мари. — Завалятся сюда, начнут вынюхивать, тебя вопросами доставать…

— Вряд ли что-то изменится, д-даже если ты расскажешь полиции. Кристиан всегда на шаг впереди. Кому точно не стоит г-говорить — это Фианит. Расстроится, что недоглядела.

— Не буду. Ей все равно сейчас не до болтовни.

Катя, наконец, расслабила спину и выдохнула. Ни с того ни с сего погладила Мари по голове с нежной улыбкой на губах.

— Ч-чего? — спросила Мари озадаченно.

— Ничего, — ответила подруга, убрав руку. — Просто.

Мари вдруг вспомнила:

— Есть еще о-одна вещь, которую ты должна знать. Или, м-может, ты уже знаешь? Фианит тебе не рассказывала?

— Ты про что? — заинтересовалась Катя.

Мари поведала ей о том, как Фианит связана со Прометеем. Катины брови заползли на лоб.

— Так если она считает папу… тоже папой, тогда мы, получается, как сестры? — Ее глаза засветились. — Круто!

В этот момент Мари подумала, что, может быть, стоило позволить Фианит рассказать самой. А то она, выходит, опять залезла не в свое дело. Но уже ничего не поделаешь… Впрочем, стала бы Фианит откровенничать, зная, что Катя не спешила выпускать ее из Черности? Не лучшее у них было знакомство. Пусть теперь сами разбираются, сказала — и сказала!

…Через три дня Мари наконец-то выписали. Катя, навещавшая ее постоянно, не изменила себе и на этот раз, встретив ее у выхода из больницы. Дежурного «привет» подруге оказалось мало, и она крепко-крепко обняла Мари. В последнее время она будто перестала себя сдерживать и при любой удобной возможности тискала ее, заставляя ту дергаться и смущаться с непривычки.

— Н-ну все, хватит, — отстранилась Мари, — люди смотрят.

— Пофиг на них, — разжала тиски Катя. Она бросила взгляд на сумку, что висела у Мари через плечо. — Ничего не забыла? Все вещи забрала?

— Да.

— Может, постирать надо что-то?

— С-сама.

— Кстати, а что на тебе сейчас надето? Не видела, чтобы ты раньше такое носила. Выглядишь мило!

— Мне эту о-одежду Кристиан дал. Одежду своей дочери…

На лице Кати застыло глупое выражение; она явно не знала, как реагировать на услышанное. В глазах так и читалось: «Это что, шутка такая?» Нет, дорогая новоиспеченная подруга. Не шутка.

Катя разумно предпочла ничего не говорить. Она достала из кармана джинсов ключи и протянула их Мари.

— Твои, кажется? Полицейские нашли в той квартире… — она замялась, — ну, куда отвез тебя Кристиан.

Мари ахнула и взяла ключи.

— Спасибо! Я совсем з-забыла про них.

Катя сложила руки за спиной. Она посмотрела в сторону будто бы в нерешительности, а затем спросила:

— Ты еще не думала, где будешь жить?

— В смысле? — не поняла Мари.

— В самом прямом.

— Я просто хотела п-поскорее слинять из больницы.

Катя легонько хлопнула в ладоши, улыбнувшись.

— Тогда подкину идейку: почему бы тебе не продолжить жить с нами? Хорошо ведь было! К тому же расследование все еще идет, не все преступники пойманы, втроем будет безопаснее…

Мари помяла в ладони ключи в нерешительности. Вернее, сделала вид, что в нерешительности. На самом деле она знала ответ еще до того, как подруга закончила говорить.

— Я, наверно, лучше к себе.

— Думаешь? — Катя немного расстроилась и не стала этого скрывать.

— Д-думаю…

— Точно! — засветилось Катино лицо. — А может быть, лучше мы пока что поселимся у тебя? — Мари даже не успела удивиться, потому что в следующий момент Катя усмехнулась и покачала головой: — Шучу я. Не хочешь — как хочешь, я настаивать не буду. Ты только не теряйся из виду, хорошо?

Сначала признала в Кате подругу, а теперь отталкивает ее. И где тут логика? Мари чувствовала себя глупой. Неисправимо глупой. Но она не пошла на поводу у этого чувства. В кои-то веки, когда, возможно, и стоило пойти у чего-то на поводу, она нашла в себе решительность это не делать.

— Пойдем, хоть до автобуса тебя провожу, — сказала Катя, взяв Мари за руку.

***

— Скоро отпуск заканчивается, — вспомнила Катя с легкой тоской. — Даже не верится, что прошло уже больше месяца. Время летит незаметно. Столько всего случилось…

Она поглядела на ополовиненную кружку кофе, в черной поверхности дернулось ее мутное отражение.

— «Столько всего», — фыркнул Ян. — На всю жизнь этого «столько всего» теперь хватит. Радуйся, что ты можешь думать о такой обыденной вещи, как заканчивающийся отпуск.

Он был все еще немного раздражен. Последние пару дней он потратил на то, чтобы сменить замок на входной двери. Он хотел сделать это как можно скорее, а потому отложил все прочие дела в сторону; сначала с одним потрепал себе нервы, потом с другим, потом мастеру что-то не понравилось, и в итоге весь вечер парень ходит хмурый и ворчит. Но цели он своей достиг.

Они с Яном сидели на кухне, недавно закончили с ужином.

— Когда я ехала сюда месяц назад, я и не надеялась что-то найти. А теперь со всеми этими новыми знаниями… даже не знаю, что делать. Так непривычно. Мой отец — легендарный Прометей, до сих пор не верится.

— М-м, — многозначительно промычал Ян, пялясь в экран телефона, лежавшего на столе перед ним. Похоже, он толком не слушал. Но Катю это не остановило. — Маме скажу, она ни за что не поверит. Хотя нет, лучше не говорить… — Катя поглядела на пустующий третий стул, и живот кольнуло. — Как-то тихо стало без Мари, согласись? Хоть она сама всегда была тихая, как мышка.

— Ты слишком назойлива, — сказал Ян. — Не появляйся ты каждый день в больнице, может, она бы и приняла твое предложение. — Тут же он в противовес собственной мысли добавил: — Маловероятно, конечно.

— Нет, а как я должна была поступить? Он столько перенесла…

— Ты ее не понимаешь просто.

— А ты прямо понимаешь!

— В этом конкретно моменте, думаю, да. — Парень отвлекся от телефона и сконцентрировал внимание на Кате.

— Уж кто-кто, а я ее прекрасно понимаю, — пробурчала Катя, надув губы. — Но ведь ей нужна поддержка…

— Достаточно было одного раза сходить.

— А ты почему ни разу не соизволил навестить Мари? — сердито выпалила Катя. — Приличные люди так не делают.

— Я только что назвал тебе причину, — спокойно ответил Ян. — Кроме того, были дела. Наконец, кто я такой для Мари? Знакомый? Друг подруги? Подруги ли? Не думаю, что ее особо обрадовал бы мой визит. Только бы напряг, скорее. Мне кажется, ей достаточно знать, что я цел и невредим.

Кате было больно. Поэтому и молчала, потому что сама по-прежнему не знала, считают ли ее подругой. Вроде бы Мари не была против ее присутствия в палате и вела себя более… оживленно и уверенно, что ли, чем прежде.

— Я хочу ей помочь. — Катя положила голову на стол, безвольно свесив руки.

— А я говорю тебе: не мерь ее по себе. Для тебя это — помощь, для нее — лишние сложности.

Катя понимала. Понимала и все равно не могла с этим смириться. Если оставить Мари… все просто вернется назад. Ничего не изменится. И кончится нехорошо. Но… кто она такая, чтобы решать за других? Кто она такая, чтобы лезть с помощью, о которой не просили? «Кто я для нее? — тоскливо думала Катя. — Я могу ответить на этот вопрос, как я считаю. Но как ответит на тот же вопрос она? Пролила слезы, увидев меня? Это ничего еще не значит…»

— Кать.

— М? — Она лениво оторвала глаза от поверхности стола.

— Давай поговорим про твоего отца.

Катя резко выпрямилась и вопросительно поморгала.

— Ты так внезапно сменил тему.

— Я думал, раз ты молчишь, мы закончили обсуждать Мари.

— Я просто… думала. Ты что-то хотел узнать про моего папу?

Мимолетная улыбка тронула губы Яна.

— Узнаешь сейчас ты.

Катя сдвинула брови. Лицо Яна посерьезнело.

— Раньше я об этом особо не задумывался, — говорил он, — но, когда я увидел руководство, которое должно было помочь нам добраться до Черности, все стало так очевидно. Твой отец привил мне интерес к компьютерам в детстве. И он же наделил меня знаниями, что помогли мне заполнить пробелы в руководстве.

Видя, что парень еще не закончил, Катя сдержалась, чтобы не выпалить очередью возникшие вопросы.

— Еще когда я жил в приюте, он был кем-то вроде приходящего работника. Я не знал его имени и плохо помню его лицо, но… мы были почти как друзья. Он мне показывал всякие прикольные штуки на рабочем компьютере. Это точно был он. Многое из того, чему он меня научил, помогло мне с его руководством.

Катя не могла поверить. Возникла пауза, и она расценила ее как возможность спросить.

— Почему он научил именно тебя из всех?

— Может потому, что только мне это было интересно. — Ян бросил взгляд на потолок. — Может, мне так повезло. А может потому, что твой отец заметил, что мы с тобой не разлей вода.

Внезапное осознание обрушилось на Катю.

— Папа… приглядывал за мной?

Конечно, наверняка уже никогда не узнать, но ей хотелось верить в это. Что даже после того, как папа ушел от них, он был где-то поблизости и никогда не забывал про своих родных.

— Я не понимаю его. Он отдалился от нас с мамой, чтобы сберечь, и в то же время научил тебя всему, чтобы ты и я могли узнать его секрет. Это же нелогично! Если в итоге он все равно подверг меня опасности… к чему были все его жертвы?

— Дружба бывает хрупкой и недолговечной, — промолвил Ян, глядя девушке в глаза. — То, чему твой отец меня научил, я мог легко забыть. А кроме того — поставь себя на его место, Катя. Он оборвал с вами все связи, но привязанность — к тебе особенно — никуда ведь не делась. Наверняка ему было одиноко. И еще, мне кажется, тут замешано чувство вины и простое желание… оправдаться. Рассказать о себе, поделиться своей грустью. Даже если шанс на то, что ты о нем когда-либо узнаешь, был мизерный.

Катя почувствовала, как на глазах собираются слезы, и быстрым движением руки смахнула их. Так и было. Она верила, что так и было. Папы больше нет с ними — и ей хотелось, чтобы память о нем была доброй.

— Почему ты не сказал раньше? — шепнула она.

— Не хотел, чтобы Кристиан или кто-то из его шайки услышал.

Помолчав немного, Катя сказала:

— Спасибо.

— Ага, — едва заметно улыбнулся Ян. — Надо будет съездить в приют. Повидать тамошних, а заодно спросить про Льва. Вдруг они знают, куда он отправился потом.

18. Оставьте в покое

Дом.

Мари и не надеялась сюда вернуться, откровенно говоря. Это была не более чем эфемерная цель, подталкивавшая ее двигаться вперед, не сдаваться и не вешать нос. Она была уверена, что ее прежняя жизнь безвозвратно разрушена. А ты гляди, как в итоге все обернулось.

Будет самообманом сказать, что «все возвратилось на круги своя», как в фильмах со счастливой концовкой. Пережитые злоключения оставили глубокий отпечаток в душе Мари и преследовали ее во сне. Но она старалась загнать их подальше в подсознание, попытаться забыть или хотя бы как-то привыкнуть к ним. Не каждому дается шанс вернуться к нормальной жизни. Теперь Мари дорожила своим привычным укладом в два — нет, в три — раза сильнее.

Она старалась не обращать внимание на внешний мир, даже новостную доску на старчане перестала проверять. Что где-то там существует незримое общество «длинноруких» людей, которые могут дотянуться до кого угодно, ее не волновало. Раз они такие «рациональные», значит, должны понимать, что тратить силы на мошку, вроде нее, бессмысленно и невыгодно. Пусть ловят того, кто принесет им реальную пользу… или вред. А ее это больше не касается. Она свой долг выполнила, совесть чиста. Дальше, кому надо, справятся сами.

Шел шестой день после выписки из больницы. О голодной смерти и плате за коммуналку можно было пока не думать — наступил новый месяц, и родители подкинули денюжки. Мари поговорила с ними по телефону впервые с прошлого месяца. Впервые за два года именно она позвонила им, а не наоборот. Поводом для этого стала смена номера, а еще… почему-то вдруг захотелось услышать их голоса. Она наврала, что дела идут как обычно, а потом выслушала привычную мамину новостную сводку о последних событиях на малой родине.

С Катей они переписывались в С3ти: Мари кидала смешные картинки, а та иногда отвечала стандартными хихикающими смайликами. Это было так утомительно — искать картинки, которые бы понял нормис. Они же подруги теперь, надо как-то соответствовать. Но пусть не ждет много.

Ближе к вечеру неожиданно прервала многодневное молчание Фианит.

>Сап.

>«Сап»?

>Странно, я думала, ты поймешь…

>Я поняла, что ты сказала. Я не поняла, с каких пор ты используешь сленг!

>¯\_(ツ)_/¯

>OTL

>А такое я еще не видела. Что это значит?

>Человечек на коленях. Типа я сейчас. Настолько подавлена. Стоп, какого черта я тебе объясняю?

>Да ладно, все не так плохо, как ты думаешь.

>Имя нам

>Легион!

>Действительно, «не так плохо». Бедная, бедная Фианит. Интернет тебя испортил. Предупреждала ведь тебя, не ходи *туда*, ничего хорошего ты *там* не узнаешь. Не послушала.

>Ясли клирнета[1] мне быстро наскучили.

>Сейм[2].

>С выпиской, Мари. Извини, что пропала. Я сконцентрировала все внимание на поисках нанимателя Кристиана. Он умело прячется, и меня это так раздражает…

>Все норм.

>Про Кристиана я уже в курсе, можешь не рассказывать, Катя написала мне. Прости, что не смогла помочь тебе вовремя.

>Все норм.

>Я ограничена своей формой…

>Да все норм, говорю.

>Не «норм»! Ты могла погибнуть! Мы не знали, что на уме Кристиана — да что говорить, я и сейчас не до конца понимаю. Хорошо, что все так обернулось в итоге, но…

>Фианит, прекрати извиняться. Я на тебя не злюсь. Ты не всемогущая и не всевидящая — это нормально. Как и все люди. Ты не встретишь на земле ни одного человека, который мог бы за всем углядеть. Мы, блин, втроем тебе жизнями обязаны. Не знаю, благодарили ли ребята тебя за помощь, но если нет, то я говорю спасибо за всех!

>«Человек», да?.. Ты опять скромничаешь, Мари. Я подсказывала тебе, в каком направлении двигаться, но ведь большую часть сделала ты.

>Давай еще поспорим.

>Я просто говорю как есть. Это объективная оценка.

>Так споры и начинаются. Один считает, что его мнение объективнее мнения оппонента. А я просто предлагаю поделить наш успех пополам, чтобы никто в обиде не остался.

>51 на 49. В твою пользу.

>Ладно, фиг с тобой.

>Насчет нанимателя…

>Не, Фианит. Давай не будем больше поднимать эту тему.

>?

>Подкину тебе пищу для размышлений напоследок. Наниматель не один. Кристиан сказал, что их много и у них длинные руки. Длинные — в переносном смысле. Все. Дальше сами как-нибудь. Я устала. Не хочу больше в этом участвовать.

>Понимаю. Но ты думаешь, тебя оставят в покое? Пусть не Кристиан, но к тебе могут подослать другого убийцу.

>Да наплевать. Я просто никому не открою.

>Не смешно, Мари.

>А кто шутит? Я лучше подохну от голода, чем открою кому-то дверь. Сыта приключениями по горло! Сколько можно? В чем я в прошлой жизни провинилась, что должна все это терпеть? Отстаньте уже от меня все!

Рассерженная, Мари закрыла диалог и вернулась к просмотру смешных видео, стараясь не думать про убийц и закулисных кукловодов. Пусть разбираются главные герои. Катя вон идеально подходит на эту роль. Или Ян, рассудительный и смыслящий в компьютерах. Или дайте Фианит показать себя во всей красе. Только ее, Мари, пожалуйста, оставьте наконец в покое!

Не оставили. Сама Вселенная была против.

Вечером того же дня в прихожей прогремела трель дверного звонка. Не желая отвлекаться от горячего спора в очередном треде, Мари с ворчанием нацепила наушники и включила музыку погромче. Но даже так звонок было слышно, а делать музыку громче — издеваться над слухом. В конце концов терпение лопнуло, и Мари, швырнув наушники на стол, пошла проверять, кто ломится в дверь.

Соседи? Катя? Кристиан? Новый убийца, подосланный вместо Кристиана? Все равно, даже если убийца. Она включила свет в прихожей и, встав на цыпочки, заглянула в дверной глазок.

Все-таки Катя.

Мари постояла немного, полусонная, не зная, что делать, и все-таки открыла дверь. Встретилась с подругой глазами.

— Привет, — как-то смущенно поздоровалась та. На ее лице застыло странное выражение — нечто среднее между волнением, растерянностью и печалью. Одной рукой она потерла внешнюю сторону локтя другой; ее взгляд потупился и стал изучать порог.

Мари забеспокоилась. Случилось что-то плохое? Она отступила в сторону, молча приглашая Катю зайти. Та приняла приглашение.

— Прости, что приперлась без предупреждения. Вышло спонтанно, мимо проходила… — Она слабо мотнула головой. — Нет, вру, не спонтанно. — Она подняла глаза. — Ты выслушаешь меня?

Поздно спрашивать. Она уже заставила себя слушать.

— Д-давай не тут, — сказала Мари.

Они переместились в спальню. Поняв, что света от монитора будет маловато, Мари зажгла светильник.

— Наверно, я тебе мешаю, — виновато сказала Катя.

Мари ничего не ответила. Даже если и мешает, ради подруги можно потерпеть. Но если так подумать, то сейчас она не особо-то и мешала. Главное, чтобы не стала тащить куда-то наружу.

— Тебе, м-может, чай предложить? Хотя у меня нет чая, только кипяченая вода. — Мари вдруг поняла, что не знает, куда себя деть — в своем-то доме. Что нужно делать в таких ситуациях? Как правильно себя вести?

Катины губы тронула мягкая улыбка.

— Я все равно не в настроении сейчас чаи гонять. Ничего, если я тут сяду? — показала она на незаправленную кровать.

— Садись, где нравится.

Мари заняла свое привычное место — компьютерный стул — и развернулась к Кате. Та мялась какое-то время, терла ладони. Создавалось впечатление, что она сидит на горячих углях — настолько напряжена была ее фигура, — хотя кровать была довольно мягкая.

— Мне так стыдно перед тобой, — прервала тишину Катя, — за то, что я втянула тебя в эту неразбериху…

— З-забей.

Мари думала, они уже проехали этот момент. Но подруга тяжело вздохнула; она, кажется, сделалась еще более нервной.

— Ты не понимаешь. — Пауза. — Я… Я воспользовалась случаем, — вымолвила она так, словно преодолела внутренний барьер. — Помнишь, как я напугала тебя, что за тобой придет убийца?

Мари медленно кивнула в смятении.

— Я правда думала, что он придет за тобой. Я была так напугана! Но в то же время… в моей голове мелькнула мысль, что это хороший предлог, чтобы вызволить тебя из той ситуации, в которой ты оказалась.

— …Какой с-ситуации? — спросила Мари, бледнея. Но она уже и так поняла. Ледяной кол вонзился в грудь. В разуме образовалась непонятная пустота, и она с минуту тупо взирала на светильник.

— Я ужасная эгоистка. Я даже не спросила, нужно ли оно тебе… Просто вторглась самым наглым образом в твою жизнь и разрушила все, к чему ты привыкла. Из-за меня твоя жизнь чуть не оборвалась.

У Кати на глазах собрались слезы. Она попыталась вытереть их руками, но их становилось только больше. Она тихонько плакала, а Мари смотрела на нее ошарашенно и не знала, как реагировать. Утешить ее? Что для этого нужно сделать? А стоит ли делать? Нет, поступок не самый красивый и правда эгоистичный, но откуда Кате было знать, что все вот так обернется?

Поколебавшись, Мари села рядом с Катей. В животе до предела натянулись струны. Она неуверенно заключила плачущую подругу в объятия. Тепло. Дрожащее тепло. Как промокшая кошечка. Так жалко, что самой плакать хочется.

Катя взяла себя в руки. Мари в смущении поспешила отстраниться.

— Ты не злишься на меня? — спросила подруга, в очередной раз утерев покрасневшие глаза.

— Н-немного. Конечно, я бы п-предпочла, чтобы за меня никто не решал. Но сейчас это кажется таким далеким и н-незначительным, что… Ты преувеличиваешь свою… — Мари сбилась с мысли, слова подбирались непросто, а произносить их было еще тяжелей.

— Я боялась, что ты меня вообще возненавидишь, — призналась Катя. — Серьезно.

— Это… лишнее.

— Правда?

— А-ага.

— …Ты так легко приняла это.

Мари не понимала, что подруге не нравится. Она что, ожидала криков? Обвинений? Выдранных волос? Чего? Что ее пинками выгонят из квартиры? Ну тогда она не по адресу. Или ей мало самобичевания, и она в порыве праведного мазохизма хотела, чтобы ее отругал другой человек?

В сравнении с тем, через что пришлось пройти, это был сущий пустяк. Да, неприятный, но пустяк, оставшийся в прошлом.

— Если уж на то пошло, то мы квиты. К-когда мы только познакомились, я не испытывала к тебе особой симпатии. Большего того, ты м-меня раздражала. Я считала тебя глупой, завидовала тебе, а твою искреннюю доброту и заботу принимала за обман.

Катя смотрела Мари прямо в глаза, будто искала в них ответ. Мари не дрогнула и не отвела взгляда. Наконец, с губ подруги сорвался вздох облегчения; она разорвала зрительный контакт и ссутулилась; выглядела она обессиленной — обессиленной, но наконец-то нашедшей душевный покой.

— Прямо гора с плеч, — промолвила Катя.

Раз уж они разоткровенничались, подумала Мари, то самое время задать еще один важный вопрос.

— Давно хотела спросить… Как ты у-узнала, где я живу?

Катя несколько раз то открывала рот, то закрывала, словно не знала, с чего начать.

— …И об этом я тоже хотела поговорить, — изрекла она. — Но чтобы ответить тебе, мне лучше начать издалека. Понимаешь, на самом деле я уже давно знаю тебя. И я не про то, что ты у меня в друзьях в С3ти. Нет, я знаю тебя дольше этого. Еще со школы. Мы учились в одной школе.

Брови Мари поползли наверх.

— Мы учились в разных классах, но я иногда заглядывала к вам, — продолжала Катя. — Ты меня не помнишь. А вот я тебя хорошо запомнила. Ты всегда была занята своим делом — рисовала в альбомчике или тетрадке, не обращала внимания ни на кого вокруг. Мне это казалось чудаковатым, но милым. Как потенциальная подруга ты меня не интересовала — у меня и так хватало друзей, с которыми я постоянно зависала. К тому же ты была младше.

— Да ну…

— Я не вру. Могу даже фотку с выпускного как-нибудь показать, где видно школу, — сказала Катя. — Еще помню, ты как-то лежала в больнице с температурой под сорок. По какой-то причине я решила тебя навестить и… ну и плохо же ты выглядела. Бредила, бормотала неразборчиво. Жуткое зрелище. Я тогда не на шутку испугалась, что ты можешь умереть. А потом толстая злая врачиха выгнала меня из палаты.

Если поначалу Мари относилась к Катиным словам с заметным скепсисом, то сейчас поверила бесповоротно.

— В-вообще-то… — молвила она, — я смутно помню чье-то присутствие. Но я в-всегда думала, что это была мама. Мне снились странные сны, и я совсем не различала, где сон, а где реальность. И врачиху ту я тоже помню…

— Я рада, — с каким-то даже облегчением в голосе сказала Катя, — что помню это не одна. Какая жалость, что мы потеряли столько времени и стали подругами только сейчас. Мы же с тобой подруги?

Ну нельзя так в лоб. Мари не могла ответить на этот вопрос, потому что он смущал ее донельзя. Видимо, смущение отразилось и на ее лице, потому что Катя в следующий момент промолвила:

— Свой ответ я уже получила, — улыбнулась она. Затем прочистила горло, поднесся кулак к губам. — Но мой рассказ еще не окончен. На чем я остановилась? Да, после выпуска из школы мы с мамой переехали в другой город. Общение с друзьями практически прекратилось. Тогда я вспомнила про тебя. Нашла тебя в С3ти. Добавляться не решилась, но временами поглядывала в твой профиль. Там ты выкладывала свои рисунки. Весьма недурные. (Мари осталась равнодушна к похвале.) Но через пару лет, когда подошло время уже твоего выпуска, ты поудаляла все рисунки и поставила себе другой ник.

— Да, неприятное было осознание, — пробормотала Мари себе под нос, так что Катя не расслышала.

— Я решила поступить аналогичным образом, поменяла ник, поменяла аватар — боялась, что ты меня узнаешь, — и постучалась к тебе в друзья. Ты добавила меня довольно быстро.

В С3ти иногда прилетают приглашения от друзей друзей и вовсе незнакомых и непонятных людей. Мари приняла заявку Кати, еще не зная, что это она, без особой на то причины.

— И вот в один день ты спросила меня про Прометея. Я сначала подумала, что это обычное совпадение, но, когда немного погодя ты прислала длинное сообщение с тем, что ты нашла в интернете… я поняла, что пора действовать. Благодаря тебе, мне наконец-то удалось сдвинуться с мертвой точки! Я съездила на нашу малую родину и узнала у твоей мамы, где ты теперь живешь. Я представилась твоей одноклассницей, так что никаких проблем не возникло. А еще твоя мама очень обрадовалась, когда услышала, что я хочу тебя проведать.

— М-мама такая доверчивая и беспечная. — Мари провела ладонью по лицу.

— Когда я увидела тебя спустя пять лет, я… скажу честно: испытала отвращение. Всего на миг, но… это было. На тебя было неприятно смотреть. Ты испортилась, прогнила до сердцевины. Но затем я почувствовала вину. В школьные годы я видела, что ты сама по себе, но меня это нисколько не заботило. Может, сделай я в свое время шаг навстречу, вытащи тебя из скорлупы, и ты бы стала совершенно другим человеком. А я… а мне было весело в своей компании. Компании, которой больше нет, и никто друг с другом сто лет как не общается — разъехались все по стране. Теперь у меня есть только ты и Ян. И мама. Все. Такие пироги.

Катя слегка помотала головой.

— И в общем, тогда я поняла, что должна как-то спасать тебя. Даже если ты этого не хочешь. — Она замолчала, отведя взгляд в сторону. Минута прошла в тишине.

— Ничего страшного, — сказала Мари, чтобы у Кати уже точно не осталось никаких сомнений. — Б-больше не беспокойся об этом.

— Мне нужно было признаться раньше.

— Лучше поздно, чем никогда. — Мари улыбнулась. Хотела так приободрить Катю, но засмущалась и спрятала улыбку, робко потупившись. — Р-раз уж мы учились в одной школе… может, п-повспоминаем те годы? Вдруг… у нас есть еще какие-то общие воспоминания? Вряд ли, конечно… Но мало ли?

— Это можно, — согласилась Катя. Она наконец-то немного расслабилась, улыбка тоже тронула ее губы.

Девушки болтали, вспоминая детство. Больше, конечно, болтала Катя. Время летело незаметно.

Когда они закончили, была уже почти полночь. Мари думала предложить Кате остаться, но в то же время сомневалась, стоит ли. Однако отпускать подругу одну в темень и холод тоже казалось неправильным.

— Нету сил, — выдохнула Катя, развалившись на краю кровати, — не знала, что можно так устать от болтовни…

Ладно уж, подумала Мари. Так и быть.

— Оставайся у меня на ночь, — предложила она и тут же поймала удивленный взгляд: — Ч-что?

— Серьезно?

— Да.

— Серьезно-серьезно?

— С-сказала же.

— Но где я буду спать? — озадаченно спросила Катя.

— Н-на этой кровати. — Мари похлопала по матрасу ладонью. — На полу холодно и пыльно, постелить тебе нечего.

— А ты где?

— И я тоже тут. — Мари показалось, что на лице Кати мелькнула напряженность. — Если не н-нравится, могу предложить только кухонный стол. Хотя е-если уж на то пошло, есть еще ванна.

— Я доставляю тебе неудобства.

— Я в-вам целый месяц доставляла неудобства. — Прежде, чем подруга успела что-либо ответить, Мари добавила: — Е-если проголодалась, бери из холодильника, что хочешь. Выбор не богатый, н-но все, что увидишь — твое. И вообще, чувствуй с-себя как дома.

Катя не захотела или постеснялась прикасаться к холодильнику, а Мари, хоть и была не против поесть, решила, что разумнее будет сэкономить и заглушить голод сном.

Умывшись, девушки залезли под одно одеяло, которое было несколько маловато для двоих.

— Странно это все-таки, — заметила Катя, глядя в черный потолок.

— Что? — спросила Мари, глядя туда же.

— Ну… как мы лежим под одним одеялом.

— Да уж, — признала Мари. Неудобно. Во всех смыслах. Кровать, как и одеяло, тоже была маловата для двоих.

Помолчали.

— Я счастлива, что встретила тебя, Мари.

Мари в общем-то тоже не жалела о том, что познакомилась с Катей. Но сказать это вслух было для нее непосильной ношей. Так и от смущения помереть недолго. К счастью, под рукой был телефон. Она зашла в С3ть и написала Кате: «Я не против, что ты моя подруга».

Рядом послышался жужжащий звук, вслед за ним — шорох одеяла. Над кроватью загорелось еще одно белое окошко, осветив Катино лицо. Она усмехнулась и убрала телефон.

— Спокойной ночи.

— С-спокойной.

Катя развернулась к Мари спиной и вскоре тихонько засопела.

А Мари лежала и не могла уснуть. Да и как заснешь в такой ситуации? В ногах и руках застыло непонятное тянущее ощущение, а сердце так и стучит. Это совсем не то же самое, что спать вместе в одной комнате, как они делали весь прошлый месяц. Совсем не то. Конечно, Катя перешла из категории «странная назойливая знакомая» в «хитрая назойливая подруга», но Мари все равно было непривычно. Чувства не поспевали за мозгом. Или наоборот?

Она уже знала, что постоянно выдерживать такие встречи не сможет. Но все же… она не против, если они будут случаться время от времени. И желательно, чтобы она была к ним готова заранее и чтобы не приходилось далеко отходить от дома, в идеале — не покидать его.

Но… это будет потом, немного потом. В ближайшее время ей просто хотелось побыть одной.

***

Катя проснулась посреди ночи от тихого плача рядом. Сон словно рукой сняло в этот момент, она повернула голову к Мари, лежавшей, похоже, лицом к ней — в темноте да еще и спросонья было не разглядеть.

— Мари? — шепотом позвала Катя. — Что случилось?

Не отзывается. Игнорирует? Катя позвала еще раз, но результат был тем же. Плачет во сне… Видимо, снится что-то плохое. Еще бы не снилось после всего, что ей пришлось пережить.

Горькое чувство заставило сердце сжаться. Время вспять не обратить. Эти раны еще долго будут мучать подругу. Единственное, что теперь можно сделать, чтобы хоть как-то загладить вину, — быть рядом. Быть рядом, когда потребуется. Катя явится по первому зову.

Она аккуратно подвинулась поближе и заключила Мари в объятия. Вскоре Мари притихла, ее дыхание стало мерным и спокойным. Только тогда Катя позволила себе сомкнуть глаза.

[1] Обычный, «чистый» интернет. Антоним даркнета.

[2] Тоже

19. Доверие

Была глубокая ночь. Невзрачный пятиэтажный дом из бетона крепко спал — ни в одном его окне не горел свет. Пустела прилегающая дорога, пустел тротуар; закрылись и выключили вывески ближайшие магазины; ни единой живой души в округе. Только несильный ветер, поглаживавший черные кроны деревьев, давал понять, что изображение не зависло.

Фианит переключилась на камеру во дворе пятиэтажки. Разрешение здесь было похуже, отчего взор покрывали уродливые пиксели. Смотреть такими глазами было неприятно, но что поделать? Пусто. Тихо. Тот же немного зловещий силуэт детской площадки, пустые скамейки, припаркованные тут и там автомобили… Ничего подозрительного. Мари с Катей в безопасности.

Она наблюдала за окрестностями, перепрыгивая с одной камеры на другую. Ее любимой камерой, конечно же, была самая первая — потому что цветная. И хотя ночью рассматривать было особо нечего, Фианит все равно задерживалась на ней чуть-чуть дольше.

Так, в один момент — двадцать три минуты и пятнадцать секунд спустя — в поле зрения неожиданно появилась высокая фигура в плаще, шагавшая по тротуару. Это был мужчина. Дойдя до уличного фонаря, он остановился и задрал голову. Невозмутимые глаза посмотрели прямо на Фианит. Для нее это была первая встреча с Кристианом «лицом к лицу».

Она насторожилась в ожидании, что он выкинет дальше. Серьезных шагов пока предпринимать не спешила.

— Я знаю, что ты где-то рядом, — произнес Кристиан ровным голосом. Она могла слышать его благодаря лей-линии поблизости. — Не беспокойся, мне не нужны твои друзья. Мне нужна ты. — Он показал на камеру открытый телефон-раскладушку: — С3ть. Саркастичный Ахиллес. Найди меня.

Фианит была озадачена. Как Кристиан узнал, из какой камеры она сейчас наблюдает? Угадал? Она мигом проверила, что записали другие камеры, и получила ответ: Кристиан просто подходил к каждой камере в окрестности и повторял одни и те же слова, пока не нашел ее. Упорный. Фанатичный даже в своем упорстве. Выяснил ведь, где каждая ее обзорная точка находится!

Доверия к убийце было ноль. Однако, по словам Мари, он больше не представлял угрозы, и Фианит ей верила, а потому (не снижая бдительности) решила дать убийце шанс. Он вышел в интернет с телефона — полетели пакеты к нити лей-линии, парившей на уровне уличного фонаря.

Значит, хочет продолжить разговор в интернете? Хорошо. Она быстро нашла в С3ти его профиль, созданный всего пару часов назад, и написала ему.

>Что у тебя на уме?

>Сразу к делу? Хорошо.

Тогда я тоже спрошу

прямо: почему бы нам с

тобой не объединить

усилия?

>С какой радости?

>С такой, что враг

моего врага — мой друг.

Я хочу поймать

начальника и подумал,

что тебя это тоже

заинтересует.

>Верится с трудом.

>Можешь верить, можешь

не верить, но это ради Мари.

Пока не исчезнет угроза в

лице начальника, она не

сможет жить спокойной

жизнью. Я настроен довести

дело до конца, с твоей

помощью или без. А кроме

того, ничего тебе сейчас

не мешает натравить на меня

полицию. Я ставлю себя в

уязвимое положение.

>Ладно, я выслушаю

тебя. У тебя есть

какой-то план?

>Да. Я назначу начальнику

встречу.

>Он согласится?

>Должен. Я же выполнил

его задание, но так и не

получил причитающихся

денег. Правда, он еще не

в курсе, что твоих друзей

вызволила полиция. Он

только недавно вернулся

в Северград. Похищение

в новостях огласки не

получило, в отличие от

прочих моих деяний.

>А если ты ошибаешься?

Думаешь, он не заметит,

что двое твоих

подельников задержаны

полицией, а один

так и вовсе убит?

>Сопутствующие жертвы.

Дело рискованное, это

в пределах нормы для

него. Даже если он

что-то знает или

подозревает, это

не будет проблемой.

Почему бы в таком случае

тебе не выступить в роли

приманки?

>Мне не нравится это.

>На тебя он клюнет 100%.

Факт. Особенно, если ты

продемонстрируешь ему в

на что способна.

>Допустим, его удастся

выманить. Что дальше?

Сдадим его полиции?

>Я не хочу вмешивать

сюда полицию. Они будут

только мешаться. И ты

забыла, кто я?

>Тогда что ты

предлагаешь?

>Проследим за ним.

А когда он доберется

до своего логова, там

я его и схвачу. У всех

желающих будет время с

ним поговорить. Я и сам

хочу задать ему пару

вопросов. Ты со мной?

>Скорее да, чем нет.

>Мне нужен четкий ответ.

>Да. Но не забывай,

что я могу сдать тебя

в любой момент.

Кристиан что-то начал писать, но затем стер сообщение. Может быть, хотел возразить? Тут Фианит заметила на улице кое-что подозрительное.

>За тобой, похоже,

кто-то следит.

Слева от тебя.

Фигура у подъезда,

третий по счету

фонарь. Видишь?

>Принято к сведению.

Кристиан убрал телефон в карман. Он перешел дорогу по зебре и продолжил путь в прямом направлении. Подозрительная фигура аккуратно следовала за ним; это был невысокий мужчина, судя по комплекции. Через несколько метров Кристиан завернул за старый железный гараж. Преследователь повторил его путь почти шаг в шаг — и был застигнут врасплох на углу гаража. Муха угодила в ловушку паука. Молниеносные руки в перчатках сцепились на шее мужчины в удушающем приеме и утащили его в грязный полумрак.

Из темноты Кристиан вернулся уже один. Как ни в чем не бывало он пошел дальше, добрался до своей машины, сел в нее, завел и поехал. Фианит неотрывно наблюдала за ним. Он вернулся в ночлежку и проспал в своем номере до восьми утра — это она видела через скрытую — вернее, уже не такую скрытую — камеру внутри.

Проснувшись, он почти сразу позвонил кому-то. Разговор занял полминуты, после чего Кристиан вышел в коридор с полотенцем на шее и щеткой с тюбиком пасты в руке, выпав из ее поля зрения. Она сумела вычислить номер, по которому он звонил. Недолго думая позвонила по нему сама через интернет в надежде узнать хотя бы примерную его геолокацию (на этот случай как раз был припасен зараженный ботом компьютер из одной булочной), однако в ответ получила внезапный отбой — такого номера больше не существовало.

Это настораживало, но Фианит не спешила делать выводы. Главное — продолжать держать ухо востро.

Через четырнадцать минут и три секунды Кристиан вернулся в номер. Одной рукой вытирая волосы полотенцем, другой он взял телефон и набрал большим пальцем сообщение. Фианит увидела уведомление в С3ти.

>Начальник отказался

поначалу встретиться

со мной, но, услышав

про тебя, ожидаемо

заинтриговался и передумал.

Он сказал, что сегодня в

три дня будет в центре,

в окрестностях СЭЦа.

Если ты покажешь себя,

то он тоже выйдет из тени.

>Что произошло с

номером, на который

ты звонил?

>А, ты тоже пробовала

позвонить? Не удивлен.

Все просто. Это был

одноразовый номер

— иначе с начальником

не связаться. Полагаю, он

деактивировал его сразу,

как мы закончили говорить.

>Понятно. Что я могу

сделать, чтобы привлечь

его внимание?

>Это я хотел спросить у

тебя. Подумай. Твои

способности лучше всего

известны тебе самой.

>Если я что-нибудь

сделаю с небоскребом,

это убедит начальника?

>Смотря что у тебя на

уме.

>Я заставлю медиафасад

показывать всякий трешак

из интернета.

>Неплохой вариант,

но тебе нужно показать

ему, что это именно ты.

>У СЭЦ крепкий файрвол.

Разве того, что я

вторгнусь в их сеть, ему

будет недостаточно?

>У нас есть всего один

шанс, нужно действовать

наверняка. Тот вариант,

что ты сейчас предлагаешь,

может не сработать.

Начальник может подумать,

что это чья-то глупая шутка.

Кто-то из людей воткнул,

допустим, флешку в нужный

компьютер и запустил ерунду

на экране. Даже не нужно

ничего взламывать. Поэтому

вот, что я предлагаю. Выведи

на экран надпись. Обратись

к нему. Скажи, не знаю,

«я чудище из сетевых глубин».

Тогда он, думаю, поверит.

>Так и сделаю.

>Тебе хватит времени до трех,

чтобы пробраться в СЭЦ?

>Да, должно хватить.

>Отлично. Остались еще

вопросы?

>Того человека, который

следил за тобой вчера,

подослал начальник?

>Скорее всего.

>Что, если он уже

знает, что ты убил

преследователя?

>Не знает. У его анонимности

есть большой минус:

информация иногда

поступает к нему с

запозданием. Это первое.

А второе, слежку мог

подослать и кто-то другой.

>Это убитый тебе

намекнул?

>Нет, сам предположил.

Убитый не захотел ничего

говорить.

>Если его подослал не

начальник, тогда кто?

>Не знаю. Может, конкуренты.

Если так, это плохо.

Для нас всех. Но об этом

будем думать позже.

Сконцентрируйся на нашем

плане.

Оставив частичку себя наблюдать за Кристианом, Фианит прыгнула в поток информации, несущийся по магистральной лей-линии, и вскоре оказалась у высоченных огненных врат. Она уже бывала здесь ранее неоднократно, ходила вокруг да около, присматривалась, примерялась… Сегодня с ней прибыла армия компьютеров-зомби, которую она множила последние несколько дней. Электронные бойцы, призванные со всех уголков большой страны, терпеливо ждали ее приказа.

Можно было бы найти лазейку, пойти обходным, более тихим и мирным путем. Однако времени оставалось немного, а шанс, как правильно сказал Кристиан, был только один, поэтому придется пробиваться с боем.

Вперед!

Услышав долгожданную команду, армия ринулась в атаку. Напор был таким огромным и таким внезапным, что врата не продержались и пяти секунд. Фианит беспрепятственно вторглась в закрытую сеть. Теперь предстояло самое сложное: удерживать контроль и параллельно отбиваться от контратак могущественных техноколдунов, стоявших на защите крепости. За одно можно не беспокоиться: просто отрубить/перезагрузить сеть они не могут, ибо через СЭЦ протекает много важных финансовых — и не только — данных.

Следующие часы были очень напряженными. В конечном счете Фианит одержала верх, и техноколдуны лишились всех своих прав. Лишились временно — она вернет их, когда закончит. Далее она отыскала компьютер под названием «sec_ekran» и, немного покопавшись в его системе, вывела нужное сообщение.

Оставив еще одну частичку себя следить за взломанной сетью, она покинула СЭЦ и переключилась на камеру снаружи, чтобы проверить плоды своих трудов. Люди на площади перед небоскребом в изумлении задирали головы, останавливались, некоторые показывали пальцем, кто-то фотографировал.

Над Северградом горели слова:

Чудище явилось из Черности.

Ты искал меня?

Что ж, давай поговорим.

Теперь оставалось только ждать.

Фианит прыгнула в другую камеру, переместившись к Кристиану, что сидел за небольшим столом на веранде кафе. Отсюда открывался хороший обзор и на площадь, и на небоскреб. К стоящей перед ним чашке то ли чая, то ли кофе он до сих пор не притронулся. Он достал телефон и что-то написал. В С3ти появилось сообщение от Саркастичного Ахиллеса.

>Отличная работа.

>Спасибо.

Ждешь начальника?

>Да, он упомянул это

место по телефону.

Думаю, он скоро

появится.

>Почисти переписку

на всякий случай.

>Уже.

>И эти сообщения

тоже удали.

Начальник действительно не заставил себя ждать. Спустя четыре минуты и тридцать пять секунд за столик к Кристиану подсел полный мужчина среднего роста. Выглядел он комично: он был облачен в темную куртку с высоким воротником, лицо скрывали медицинская маска и строгие черные очки, на голове была шапка. Выдержав паузу, мужчина не громко, но и не тихо — на уровне общего шума — изрек:

— Ты устранил моего человека.

Кристиан ничуть не переменился в лице. Он ожидал этого обвинения.

— Прошу извинить, но откуда мне было знать, что тот любопытный нос был из «наших»? Мне он говорить что-либо наотрез отказался. Он угрожал нашему делу, и поэтому я решил разобраться с ним. Вдруг у вас появились конкуренты? Я не мог так рисковать.

Начальник молча глядел на Кристиана несколько секунд.

— Дай мне свой телефон, — потребовал он.

— Пожалуйста.

Начальник открыл телефон Кристиана и принялся копаться в сообщениях. Фианит прекрасно видела и слышала разговор — в этом районе почти все камеры были новые и навороченные, даже передавали звук.

— Вы мне не доверяете? — спросил Кристиан с невозмутимым лицом.

— Доверять никому нельзя. Это для успокоения моей души, ничего личного, — не отрывая взгляда от маленького экранчика, отвечал начальник. — Подозрительно пусто у тебя. Ты что, удалил сообщения?

Фианит поразилась его проницательности — или догадливости, — но Кристиан тоже был не лыком шит. Он не растерялся и ответил почти мгновенно, избежав подозрительной паузы:

— Новый же телефон. Я с него даже не успел ни разу позвонить. Тот, с которого звонил утром, я по вашей инструкции сломал и выкинул.

Но начальник не успокоился. Он снял с телефона батарею, достал сим-карту и поглядел на нее, держа в подушечках большого и указательного пальцев. Его лоб покрылся буграми.

— Вставил ту же симку?

— Да, — Кристиан не стал лгать. Вероятно потому, что начальник мог прямо сейчас проверить правдивость его слов. — Беспокоился, что вы можете мне перезвонить. Вдруг что-то могло поменяться? Встреча у нас была назначена серьезная и отлагательства не терпела.

Начальник, поколебавшись, пододвинул к Кристиану рукой разобранный на части телефон.

— Уничтожь симку, — потребовал он. — Сейчас. При мне.

Кристиан бросил ее в чашку, и она утонула в темной жидкости; части телефона он сгреб ладонью и убрал в карман. Это было плохо. Поддерживать связь через С3ть больше не получится. Они теперь отрезаны друг от друга.

— Что с теми двумя? — сухо спросил начальник.

— Терпеливо дожидаются вас там, где мы договаривались, — солгал Кристиан. Речь, по всей видимости, шла о пленниках. Которые больше не были пленниками, но начальник об этом не подозревал, отставши от жизни на несколько дней.

— Наконец-то я могу с ними повидаться. Ждал этого не меньше, чем приглашения на собрание.

— Как прошло собрание?

— Неплохо, — уклончиво ответил начальник. — Любопытно: какова она, Прометеевская дочь? Обладает ли таким же незаурядным интеллектом, как и он? Говорят, яблоко от яблони недалеко падает… Хочу поскорее познакомиться с ней. — Его лоб покрылся морщинами. — Одно только меня настораживает.

— Да?

Начальник буравил Кристиана взглядом через очки.

— Не могу связаться ни с кем из твоей группы.

— Это проблема? — приподнял Кристиан бровь.

— Возможно.

— Мне казалось, за моих подчиненных отчитываюсь перед вами лично я. По крайней мере, таков был ваш приказ. Необычно, что вы решили им позвонить.

— Не нужно оскорбляться. Быть предсказуемым — значит проиграть шахматную партию еще до начала. Взгляд со стороны никогда не повредит. Ты должен понимать. То, что ты докладывал мне вчера, и ситуация сегодня — две разные вещи. Человеку, вроде меня, нужно всегда быть начеку, — начальник, похоже, считал себя значительной фигурой. — Так куда же запропастились твои подчиненные? Почему никто не отвечает?

— Я потребовал от них тоже поменять номера.

— Зачем? Им это без надобности.

— Возможно, я переусердствовал в стремлении вам угодить.

— Не замечал прежде такого за тобой. От тебя требуется в точности выполнять мои указания, не нужно отсебятины.

— Впредь такого больше не повторится. — Кристиан опустил чайную ложку в чашку и помешал ею.

— Ладно, с этим разберемся позже. Сейчас меня больше волнует существо из Черности. — Начальник наклонился чуть вперед. — Где оно сейчас?

— Наверно, все еще внутри СЭЦевской сети, — отвечал Кристиан.

— Ты уже говорил с ним, так? Как ты его нашел?

— Она меня нашла. Прислала мне смс. Сказала, что хочет встретиться с вами. Я сказал ей «хорошо» и сразу же позвонил вам. Кстати, насчет моей оплаты…

Брови начальника подвинулись к переносице.

— Подождет твоя оплата. Как оно узнало твой номер? Ты успел его где-то засветить?

— Исключено. Я впервые использовал этот номер по назначению сегодня утром, когда звонил вам.

— Тогда как оно нашло тебя?

— Вам лучше ее спросить. Вообще, она искала вас, а не меня, но поскольку вас очень трудно найти, она решила выйти на вас через меня.

— Гм…

Подозрительность начальника граничила с паранойей. Он сидел в задумчивости две с половиной минуты, стуча указательным пальцем по столу. Потом он осторожно огляделся по сторонам.

Фианит и сама была подозрительна — не могла отделаться от ощущения, что это какой-то запутанный план, направленный против нее. Если бы только она слышала утренний звонок Кристиана… Нельзя исключать того, что он по-прежнему верен начальнику. Нельзя исключать того, что преступники разыгрывают представление, пока на ее шее незаметно стягивается удавка.

Только вот… Кристиан не стал убивать Мари. У него было три возможности — но он не воспользовался ни одной. Сей факт не увязывался с нитью ее рассуждений. Какое еще нужно доказательство, что он на ее стороне? Фианит не могла позволить себе сейчас поддаваться смятению. Пока она будет придерживаться плана… и одновременно ждать удара исподтишка.

Начальник прервал молчание.

— Ты меня слышишь? — спросил он, обращаясь к воздуху. Обращаясь к Фианит.

— Не думаю. Это не человек, у нее нет ушей, — ответил Кристиан.

Фианит могла бы подать знак — например, вывести новую надпись на экран небоскреба. Но делать этого она не станет. Потому что, если ответит, — значит, слышит. Раз слышит — значит, где-то рядом. А где рядом? Правильно, подглядывает из камеры видеонаблюдения. В том, что начальник подумает на камеру, сомнений не было — иначе бы он так смехотворно не наряжался, чтобы скрыть свою личность. А учитывая, что вокруг небоскреба камеры понаставлены на каждом углу, он сразу поймет, что находится в опасности!

— Странно все это, — изрек начальник. Его напряженный голос заставил Фианит насторожиться.

— Что? — с каменным лицом поинтересовался Кристиан. Он сидел в расслабленной позе.

— Все. И то, как ты поступил с моим наблюдателем, и твои подчиненные, до которых не дозвониться, и то, что одновременно со всем этим тебя нашло существо…

— Да-а, — протянул Кристиан со вздохом, — должен признать, со стороны действительно выглядит странно. Но это не более чем стечение обстоятельств. Разве я когда-нибудь давал повод усомниться в своей верности?

— Нет, — ответил начальник, но мысли его, похоже, были о другом. Он бормотал: — Теперь оно взломало сеть СЭЦа… Если оно способно на такое, то с таким же успехом оно могло взломать…

В этот момент он заметил камеру, из которой наблюдала Фианит, и вздрогнул. Даже очки и маска не смогли скрыть ужаса, мелькнувшего на его лице в момент осознания.

Все пошло наперекосяк. Но одно Фианит выяснила точно: Кристиан все-таки на ее стороне.

Начальник резко вскочил на ноги, уронив стул, и бросился наутек. Фианит «рванула» за ним — прыгнула в другую камеру, с которой было лучше видно, куда он направляется. Начальник бежал прочь от небоскреба — понимал, что в центре много камер. Фианит целиком и полностью сконцентрировалась на слежке, она даже призвала обратно частичку себя из сети СЭЦ, вернув доступ администраторам. На Кристиана не надеялась — связи все равно с ним больше нет. Так она думала, однако через мгновение вдруг получила от него сообщение, видимо, напечатанное на бегу: «Нептеря». Не потеряй? Это именно то, что она пыталась сделать! Но как он написал ей? У него был еще один телефон? Запасная сим-карта? Неважно!

Впереди замаячил подземный переход, также ведущий в метро. Будь Фианит существом из плоти и крови, ее бы сейчас прошиб холодный пот. У начальника есть все шансы удачно скрыться, ведь в туннелях, по которым курсируют поезда, камеры отсутствуют.

Распихивая плечами людей, он сбежал по лестнице, ведущей в подземный переход, и направился к эскалаторам. Фианит переключалась с камеры на камеру, неотрывно следя за ним. Вот он, перепрыгивая через ступеньки, сбежал с движущегося эскалатора. Как назло, не было никого на его пути. Начальник выдохся. Волоча ноги, он добрался до перрона и согнулся, упершись руками в колени. Поезд уже подъезжал — туннель осветили фонари, — перрон полнился людьми.

Где Кристиан?! Разве он не бросился в погоню? Фианит нигде его не видела. Ей хотелось кричать от бессилия. Это произошло снова! Она не могла никак повлиять на происходящее, только наблюдать! Разве что… можно взломать транспортную систему метро и остановить поезд. Нет… не успеет. Пока будет взламывать, начальник покинет метро. А кроме того, максимум, что она может сделать: это затормозить его, но не остановить, не поймать!

Она умела такое, что людям и не снилось… и в то же время по сравнению с ними она была абсолютно бесполезна.

Подъехавший поезд открыл двери. Одним из первых в вагон влетел начальник. Движущаяся живая масса на перроне стремительно редела, вагон набивался. Наконец, флегматичный женский голос озвучил предупреждение, двери закрылись и поезд поехал дальше.

Успел ли Кристиан зайти в вагон? В метро ли он вообще? И ведь писать ему бесполезно, пока не поднимется на поверхность — сообщение не получит. Все было против нее…

Фианит переключилась на камеру ближайшей станции на пути поезда и напряженно ждала. Прибыв через минуту, поезд выпустил людей. Среди вышедших не было начальника. Следующая камера. Новая остановка. Начальника по-прежнему не видно. Повторив этот алгоритм несколько раз, она вдруг с ужасом осознала, что начальник мог избавиться от своей смешной маскировки и сойти на перрон совсем другим человеком! И что теперь делать? Искать людей схожей комплекции на предыдущих станциях? Продолжать следить за поездом?

Словно лучик света во тьме, в С3ти пришло короткое сообщение от Кристиана.

>Березовая

>Ты где?

Я потеряла его!

>Слежу

Раз Кристиан смог отправить сообщение, скорее всего, он сейчас на поверхности. Фианит проверила камеры около станции «Березовая». И действительно, вот он, стоит около спуска. Он за кем-то следил издалека, но Фианит не могла понять, за кем. В направлении его взгляда не было видно ни начальника, ни даже отдаленно похожих на него людей.

В сознании множились сомнения. Может, стоило и дальше наблюдать за поездом? Не ошибся ли Кристиан? Следовать за ним становилось все труднее: они находились далеко от центра, камер здесь было меньше, а слепых зон — больше. Вдруг Фианит заметила, как кто-то юркнул в подъезд старого дома, и Кристиан, державшийся на коротком расстоянии, поспешил туда же.

Она впала в ступор. Что делать? Нельзя просто смотреть! Вызвать полицию? Бессмысленно — пока доедут, будет уже поздно. У нее нет иного выбора, кроме как понадеяться на Кристиана. Как раньше она надеялась на бедную Мари… Может все — и в то же время не может ничего.

Заканчивалась шестая минута мучительного ожидания, когда Кристиан все-таки отписался в С3ти.

>Поймал его.

В его квартире.

Держи фотографию.

На фотографии она увидела мужчину, связанного по рукам и ногам стяжками. В его рту торчал кляп, взгляд горел от ненависти и злобы. Мужчине было явно за пятьдесят, а еще он был худ, что удивило Фианит.

>Это точно он?

>Он.

Сбросил все лишнее,

пока ехал в метро.

>В смысле, одежду?

И резко от этого

похудел?

>Не только одежду.

Накладки еще были.

Как поступим дальше?

>Сдадим полиции.

>Друзей звать не будешь?

Подозрительно. Очень подозрительно. Если бы она видела, как Кристиан хватает и связывает начальника — это одно дело, но в ее ситуации оставалось только гадать, что происходило в стенах дома. Вдруг начальник и не сопротивлялся? Вдруг он намеренно позволил себя связать? Кто знает, насколько он хитер… И потом: на фотографии он выглядит как совершенно другой человек, что тоже очень и очень странно.

Не получалось полностью доверять Кристиану, и это было не исправить.

>Решайте. Я подожду.

Скажу лишь одно:

полиции мы его сдавать

не будем.

>Почему?

>Потому что он выкрутится.

Можешь не сомневаться,

он избежит наказания.

Поэтому, если ты не

собираешься никого

звать, я его сейчас

прикончу.

Фианит думала долго и в конце концов пришла к мысли, что не может решать за всех. Она расскажет друзьям, а они пусть решают, доверять Кристиану или нет. Все еще сохранялся мизерный шанс, что он лжет. И нет, если она ошибается, она не станет потом извиняться перед ним!

>Так что ты решила?

>Я скажу друзьям.

>Понял. Я пригляжу

за ним.

«А я пригляжу за тобой», — написала Фианит, но затем стерла.

***

Ночью Мари снова видела кошмар. В нем не было чудовищ, не было жутких образов, не было ничего такого, что делало бы кошмар кошмаром. И все же… он был мучительно страшным. Разум практически идентично повторял ее воспоминания, незначительно меняя маловажные детали. Суть всегда оставалась одна: густой лес, кажущийся обычным, но при этом совершенно пустой, без единой живой души; погоня, высосавшая все жизненные силы до дна, и неподвижное тело с неестественно вывернутой нижней половиной, лежащее в траве.

Но сегодня… что-то было по-другому. Сегодня Мари не проснулась плачущая и в холодном поту; кошмар отступил, сжалился, позволив ей отдохнуть.

Катя не спешила уходить, а Мари не спешила ее прогонять. Времени девушки зря тоже не теряли. Утро ушло у них на то, чтобы прибраться в квартире, ждавшей этого уже давно, не меньше нескольких месяцев; затеяла уборку Катя, а Мари пришлось присоединиться, потому что стало стыдно.

Потом они сходили в магазин и накупили всякой еды — все за Катин счет, возражений подруга не принимала. Таким полным холодильник Мари еще не видела никогда. «Да я же так растолстею!» — воскликнула она, и Катя, смеясь, ответила: «Тебе, кожа до кости, лишние килограммы только на пользу пойдут. Может, хоть перестанешь бросать завистливые взгляды в мою сторону. Что, думала, я не замечаю?» Мари была так смущена, что больше на эту тему не заикалась.

Еще подруга показала, как готовятся макароны по-флотски. Мари не особо вникала в процесс, но вроде бы и сложного ничего не было. Она все равно потом вернется к поглощению «Мияши». Морока с этой готовкой! А тут заварил — и ешь.

Время подходило к четырем, когда Катя переделала все, что хотела, и засобиралась уходить. За ней должен был скоро зайти Ян.

— Спасибо, — промолвила Мари, стоя в прихожей.

— За что? — Катины пальцы, шнуровавшие модный ботинок на ноге, остановились. Она подняла глаза.

— За п-помощь… за все.

Катя улыбнулась, но ничего не сказала и продолжила возиться с ботинками. Мари не собиралась уговаривать ее задержаться (хотя с подругой, стоит признать, было самую чуточку спокойнее), но и особой радости от ее предстоящего ухода тоже не испытывала. Это состояние души было для Мари в новинку.

Катин телефон пикнул. Закончив обуваться, она достала его из правого кармана джинсов и пару раз тыкнула большим пальцем по экрану. Лицо ее сделалось напряженным: губы поджались, брови сдвинулись к переносице, образовав морщинки.

— Что-то не так? — забеспокоилась Мари.

— Фианит написала. Говорит, поймали предводителя. Того, чьи приказы выполняли Кристиан и его дружки.

— «П-поймали»? Так и написала?

— Угу. Сам Кристиан ей и помог.

— …

В прихожей раздался звонок, вырвав девушек из оцепенения. Это был Ян. Мари впустила его в квартиру. Завидев ее, он сдержано улыбнулся и слегка развел руки, будто собирался ее обнять, но быстро их опустил. «Рад видеть тебя в добром здравии», — сказал он, и это было взаимно. Кажется, он хотел сказать что-то еще, однако, заметив смурные лица, передумал, взгляд его сделался вопросительным. Тогда Катя передала ему свой телефон.

— Вот оно что… — изрек он, вернув телефон и озадаченно потерев затылок.

— Я думаю пойти, — созналась Катя. — Мне нужно увидеть главаря, — решительнее добавила она.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — осторожно спросил Ян. — Фианит вон сама написала, что это похоже на ловушку. Что Кристиан прислал фотографию, ничего не значит. На фото может быть кто угодно. Мы придем туда, и нас тихо пришьют без свидетелей. Добровольное самоубийство. Нет, я против.

— Вам и не нужно идти, — промолвила Катя. — За мою глупость мне отвечать. Вы тут ни при чем.

— Ты знаешь, что я пойду с тобой в любом случае, — немного резко ответил Ян. — Зачем так говоришь?

Катя вздохнула.

— Их главарь… Ведь он… — она неосознанно сжала пальцы в кулак на левой руке. — Он убил папу, — выговорила она как бы через силу. — Если я сейчас отступлю, то буду жалеть до конца жизни.

— Надо вызывать полицию, — сказал Ян.

— По словам Кристиана, это не вариант, — заметила Катя, пожав плечами. — Главарь выкрутится. У него есть нужные связи. Он в тюрьму не сядет. Кристиан настроен все решить сам. То есть убить.

— Я не доверяю ему. Не могу. Хочет убить своего начальника? Помог Фианит поймать его? Мари пощадил? Меня это не переубедит, что он психопат. Сколько народу он положил?

— Я тоже не доверяю… — уже не так уверенно промолвила Катя и потупилась.

— Не ходи туда, — стоял на своем Ян. — Оно не стоит того. Что даст тебе правда? Даже если это не ловушка, станет ли главарь откровенничать с тобой? Понимаю, ты хочешь поставить точку, но… не надо. Зачем снова создавать себе проблемы? Зачем рисковать жизнью? Это чудо, что мы можем, как раньше, жить нормальной жизнью. И сейчас ты собираешься… отказаться от нее.

— Потому что не будет для меня нормальной жизни, пока я не посмотрю убийце папы в глаза. Не после того, что я узнала.

Теперь вздохнул Ян. Вздох его был тяжелым и протяжным. Его главный аргумент с треском разбился о стену.

Поначалу Мари думала, что ей незачем идти вместе со всеми. Управятся сами. Но затем она поняла, что Катю и Яна нельзя отпускать одних. Ежели на нее распространяется своеобразный иммунитет, и Кристиан ее не убьет, значит, она должна проследить за тем, чтобы с ребятами тоже все было в порядке. Маловероятно, что Кристиана хоть сколько-то волнуют жизни ребят. Поэтому пока она будет с ними, он им ничего не сделает. Наверно. По крайней мере, была некоторая уверенность, что она сможет его как-то уговорить, случись что.

— Я п-пойду, — заявила Мари.

— Не могу поверить, — сказал Ян, и плечи его поникли, — и ты туда же.

— Значит, голоса разделились пополам, — промолвила Катя.

— Твой голос чуть увесистее остальных, — сказал Ян. — Тебе и принимать окончательное решение. Каким бы оно ни было, я его поддержу.

— И я, — добавила Мари.

Катин телефон снова пикнул. Она проверила его и криво улыбнулась.

— Фианит говорит, на ее поддержку мы тоже можем рассчитывать.

Катин взгляд устремился куда-то в конец коридора, одной рукой она неуверенно терла локоть другой.

— Простите мое упрямство, — изрекла она после продолжительных раздумий. — На этот раз я доверюсь серийному убийце.

— Значит, решено, — принял Ян ее ответ. — Мари, а у тебя дома нет ничего увесистого?

Мари потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем он говорит.

— У-увесистого нет… но есть острое. Нож, — она показала взглядом на кухню. — В ящике у раковины.

Ян кивнул, взял нож и спрятал его внутри куртки. Катя никак это не прокомментировала, видимо, сама понимая, куда они ввязываются. Мари стало неуютно, перед глазами мелькнуло суровое лицо Иванки. Может, тоже стоило чем-нибудь вооружиться…

— Пойдем, — сказал Ян, вернувшись в прихожую.

Через полчаса они доехали на такси до дома, адрес которого сообщила Фианит. Пока все было тихо, по ее словам. На лестничной площадке ребят неожиданно встретил Кристиан, заставив их замереть на месте. Мари боковым зрением заметила, что рука Яна застыла под курткой. Ничего не говоря, Кристиан жестом поманил их, и они поднялись в квартиру на четвертом этаже. Там, в зале, связанный стяжками по рукам и ногам и с кляпом во рту, на диване сидел мужчина лет за пятьдесят.

Катя ахнула, глаза ее округлились в изумлении.

— Это он… — прошептала она.

Мужчина исподлобья глядел на присутствующих, шумно дыша через ноздри. Мари он тоже почему-то показался знакомым. Где она могла видеть его лицо? Где-то в интернете. Но где именно? Мысль, как назойливая муха, крутилась в голове, но вспомнить не получалось.

— «Он»? — смятенно спросил Ян. — Ты знаешь его, Кать?

— Домбровский, — лаконично изрек Кристиан.

— Один из создателей интернета, — пояснила Катя. — С ним, похоже, раньше работал мой отец.

И тут Мари наконец вспомнила, где видела его — на сайте института с длинной аббревиатурой. Там была общая фотография «изобретателей» интернета, включая, помимо Домбровского, Арлена и Томсона.

Кристиан выдернул кляп изо рта пленника. Домбровский кашлянул, во взгляде его бурлила злоба, но он молчал.

— Почему? — неопределенно спросила Катя дрожащим голосом. Сформулировать более четкий вопрос, она, похоже, пока еще была не в состоянии.

Кляп Домбровскому больше не мешал, но он по-прежнему хранил молчание, буравя Катю взглядом.

— Почему бы тебе не ответить на ее вопрос? — сказал Кристиан. — Пока что прошу вежливо.

— Что случилось, Кристиан? Когда ты связался с этими сопляками? — сердито сопя, выпалил Домбровский.

— Ты сейчас не в праве задавать какие-либо вопросы, — не дрогнув лицом, сказал Кристиан. — Задает вопросы она, — кивнул он на Катю, — а ты на них честно и без обиняков отвечаешь. В качестве дополнительной мотивации — и чтобы приструнить твою несговорчивость — у меня есть это. — Он достал из пиджака пистолет, затем глушитель. — Ты не Лев Соколовский. Ты не настолько принципиален, чтобы унести тайны с собой в могилу. И защищать тебе тоже некого.

Домбровский сжал губы так, что они побелели. Мари почувствовала, как слабеют ее колени, при виде блестящего пистолета, а потому поспешила отвести взгляд… чтобы случайно встретиться с нервными глазами Яна.

— Как умер мой отец? — Катя сжала руки в кулаки. — Ты убил его?

Домбровский перевел взгляд с Кристиана на девушку.

— Не убивал я его, — произнес он нехотя. — Не собирался убивать. Это произошло случайно. Во время допроса один из моих подручных переусердствовал. Ему просто не следовало упрямиться…

— И что бы ты сделал, поделись Соколовский с тобой знанием? — говорил Кристиан. — Дай угадаю. Ты бы все равно убил его, чтобы его ценные знания больше не достались никому. — Он прикрутил глушитель к дулу пистолета и положил его на стол рядом с собой. — Что я тебе сейчас сказал? Твои ответы должны быть честными, если хочешь сохранить жизнь.

Домбровский промолчал.

— Где его тело? Где вы его… — Катя так и не нашла в себе сил сказать это.

— Не знаю, — последовал ответ.

— Как ты можешь не знать?! — воскликнул Ян.

— Я этим не занимался.

— Да. Ты «не занимался», — саркастично произнес Кристиан. — И ты, конечно же, никого не убивал. Ты не марал рук — за тебя всегда все делали другие. Очень удобно.

Катина шея дернулась в бесшумном глотательном движении. Ее бледное лицо отозвалось болью в сердце Мари.

— Почему? — Катя собралась с мыслями и спросила более конкретно: — Ради чего ты все это затеял? Потратил десять лет… Убил столько невинных людей…

— Ради прогресса, — не раздумывая ответил Домбровский.

— «Прогресса»? — фыркнул Ян. — С каких пор убийство людей считается прогрессом?

— Соколовский мыслил как ребенок. «Наше изобретение объединит людей», «все будут связаны невидимыми линиями», «только представь, никто в мире больше не будет одинок» — и все в таком духе. Меня он… всегда раздражал. Был младше, всего лишь ассистентом, но знал намного больше, умел намного больше и при этом жил в каких-то нелепых фантазиях. Он был гением, это факт. По большому счету он создал интернет, создал базу, мы — я и еще двое моих коллег — лишь развили ее.

Повисла короткая тишина.

— Продолжай, — вербально подтолкнул его Кристиан.

— Никто из нас, даже гениальный фантазер Соколовский, не мог подумать, что наше изобретение породит нечто живое, мыслящее, могущественное. Мы вторглись в мироздание — и вот он результат. Фантастический результат, должен заметить. Вы сами видели, на что способно это существо. Его следовало взять под контроль. Я не мог допустить, чтобы кто-то завладел им.

Мари почувствовала, как в кармане толстовки провибрировал ее телефон. Это была Фианит. «Проверка-проверка, у вас там все хорошо? Мне не нравится, как оно обо мне говорит. Я как вещь для него». Мари отписалась, что все хорошо, проигнорировав остальную часть.

— Где связь между прогрессом и твоим желанием контролировать Фианит? — спросил Ян.

— Связь в том, что товарищ Домбровский испытывает мое терпение, — изрек Кристиан. — Фианит была нужна ему для того, чтобы возвыситься в организации, в которую его пригласили три года назад.

«Он про ту организацию “длинноруких и незримых”?» — подумала Мари. Она бросила взгляд на Яна. Он выглядел чуть менее напряженным, рука больше не тянулась к ножу, спрятанному в куртке.

— Уверен, твои соратники тоже положили бы глаз на нее, — говорил Кристиан. — Поэтому ты хранил свою деятельность в тайне. Даже сейчас они не в курсе, чем ты занимался все эти годы. И именно поэтому ты бы непременно убил Льва, если бы он поделился с тобой своими знаниями.

Домбровский поморщился: стяжки впились ему в запястья. Он не стал ничего отрицать. Может быть, не считал достойным оправдываться. А может, ему было все равно. В любом случае, он выглядел довольно спокойным для того, чья жизнь сейчас висела на волоске. А она висела на волоске, потому что Мари не сомневалась — Кристиан достал оружие не просто так.

— Это существо взломало СЭЦ’евскую сеть. Самое защищенное место страны. Оно знает интернет лучше нас, своих создателей. Прямо сейчас под его контролем находится вся система видеонаблюдения города. Оно видит все. Оно моментально реагирует. Если бы им можно было управлять…

— То можно было бы устроить слежку за людьми? — сказал Ян. — Поставить еще больше камер, чтобы они следили за каждым нашим шагом.

— И вовремя ловить преступников, — сдержанно ответил Домбровский. — Пресекать преступления. И делать много других хороших вещей. Слежка — не всегда зло.

— Проблема в том, что люди рано или поздно извращают даже самую светлую идею. Особенно те, у кого много власти, — сказал Кристиан. — Вам Фианит точно не стоит доверять.

— Ладно бы только слежка. Фианит может убить кого угодно в любой точке мира и не оставить никаких следов, — заметил Ян.

Возникла пауза. Телефон Мари провибрировал. «Мне надоело, что обо мне говорят как о вещи», — пожаловалась Фианит и следом выкатила в переписке простыню такую экспрессивную, такую страстную, что оставить ее лишь буквами на экране телефона было бы преступлением. Самостоятельно зачитать Мари не решилась — да и все равно получилось бы плохо, — а потому использовала машинную озвучку текста, прибавив звук на максимум:

— Если вы двое так зациклены на том, кому должен принадлежать «инструмент» вроде меня, то я вам скажу! Я буду «инструментом» только для моих друзей, которые рискнули жизнью ради моего освобождения, хотя ничем мне не были обязаны! А они отныне будут моими «инструментами»! И мы будем использовать сильные стороны друг друга, чтобы прикрыть слабые. Это то, что называют дружбой!

Домбровский лишь хрипло усмехнулся. Фианит использовала своеобразные формулировки, но посыл ее был очевиден. Мари бросило в жар смущения — зря она озвучила эти слова. Лучше бы они все-таки оставались текстом… Почему она краснеет за Фианит?

— Какие цели преследует твоя организация? — нахмурился Ян.

— Кто знает, — негромко ответил Домбровский.

— Ты должен знать. Ты один из них. — Кристиан скрестил руки на груди. — Более того, ты недавно был на собрании. Что вы там обсуждали?

— Не знаю. Меня не пустили. Я прощупывал почву, пытался завести новые знакомства до и после собрания, которые помогли бы мне в дальнейшем. Что обсуждали за дверьми, мне не известно. Возможно, что это был даже не основной состав, потому что я слышал, что многие важные люди отсутствовали.

— Так, значит, ты мелкая сошка? — прямо спросил Ян.

Домбровский молча поглядел на него. Взгляд его был красноречив. Он никогда этого не признает, но так оно и было — парень попал в яблочко.

— Даже мелкая сошка устроила столько хаоса и бед, — негромко заметила Катя.

— Поэтому задайтесь вопросом, так ли сильно вы хотите продолжать копать в этом направлении, — поглядел Кристиан на ребят.

— И так уже хлебнули сполна, — ответил Ян с фырком, и девушки с ним молча согласились.

— У меня тоже есть к тебе один вопрос, начальник. Давно хотел спросить, да возможность не представлялась. Не из-за тебя ли погибла моя семья? Не ты ли все подстроил?

— За кого ты меня принимаешь? — оскорбился Домбровский.

— За того, кто умеет строить хитроумные и долгосрочные планы. Что тебе мешало построить небольшой план и на меня?

— Нет, черт возьми. Я не имею никакого отношения к смерти твоих близких. Я использовал тебя, потому что ты хорошо подходил для работы, которую нужно было сделать. Бывший полицейский с двенадцатилетним опытом и совершенно разбитый душевно, человек-пустышка, которым можно легко управлять. Я узнал о твоей ситуации из новостной заметки в интернете. Полицейские так и не смогли тебя поймать. Тогда я поручил своим найти тебя.

— Что ж, правда или нет, это ничего не меняет, — удовлетворенно промолвил Кристиан. — Все спросили, что хотели спросить? — он обвел ребят взглядом. Катя слабо кивнула, Мари и Ян повторили следом за ней чуть энергичнее. — Тогда пора заканчивать.

Он взял пистолет с тумбочки. Домбровский напрягся.

— Просто убьешь меня?

— А ты всерьез надеялся остаться в живых? — со скучающим видом спросил Кристиан.

— Что случилось? — взволнованно спросил Домбровский, подавшись вперед. Крепкие стяжки не позволяли ему особо двигаться — только извиваться, как уж на сковородке. — Что вдруг переменилось в тебе? Ты был как мертвец! Приказали — сделал, и неважно, насколько грязная работа. Ты никогда не задавал вопросов, никогда не выказывал недовольства!

— Видимо, я ненадолго восстал из мертвых, — безразлично ответил Кристиан. Щелкнул снятый предохранитель на пистолете.

— Сколько ты хочешь? Я дам тебе столько денег, сколько ты…

Кристиан неодобрительно покачал головой, заставив Домбровского проглотить слова.

— Что мне деньги? Думаете, такая вещь, как деньги, волнует меня, товарищ Домбровский? Если подумать, за все эти годы я ни разу не проверил, сколько у меня скопилось на счету ваших кровавых денег, что вы мне честно — тут мне упрекнуть вас не в чем — платили.

— Ты не можешь убить меня! — в панике воскликнул Домбровский, глаза его засверкали отчаянием и испугом. До него окончательно дошло, что ему не выбраться отсюда живым. — Организация не оставит это без внимания. Они придут за всеми вами! — уже кричал он, брызжа слюной.

— Откровенная бравада. — Кристиана ничуть не тронули его слова. — Сильно сомневаюсь, что им есть дело до тебя. Ты держал свой план в тайне от них, и это тебе вышло боком. Больше никакой ценности ты для них не представляешь. Особенно теперь, когда все, к чему ты стремился, разрушено.

— Кристиан! — прорычал Домбровский.

Последнюю минуту Мари мучало стойкое чувство неправильности и только сейчас она неожиданно поняла, что его вызвало.

— Кристиан, — тихо позвала она, и он повернул голову к ней с вопросом на лице. — Е-если ты сейчас убьешь его, тогда п-полиция повесит всех собак на тебя. Это… нечестно.

В конце концов, его ведь использовали, так? Слабое оправдание. Он заслуживал наказания, но все равно это казалось… неправильным.

— Мари, — так же негромко позвал Кристиан.

В следующий миг… он смиренно улыбнулся. То было странное зрелище. Мари раньше считала его чудовищем, дьяволом во плоти, но сейчас… Сейчас на его губах застыла ангельская улыбка.

— …Ничего, — промолвил он. — Так будет лучше всего.

Не только Мари, но и Катя с Яном оторопели от его покорности перед будущим, которое он выбрал.

Кристиан достал телефон из кармана брюк и стал звонить кому-то. Вскоре ему ответил серьезный мужской голос.

— Добрый день. Я серийный убийца, которого вы ищите. Хочу сдаться полиции. Океанская, двести-тринадцать, двадцать пятая квартира. Жду вас по этому адресу. — Он закончил звонок, убрал телефон и сказал ребятам: — Уходите. Я разберусь с Домбровским. Уходите, — настойчивее повторил он.

— Кристиан!.. — в бессилии прорычал Домбровский, но никто уже не обращал на него внимания.

— Спасибо тебе, — сказала Катя за всех. Мари хотела что-нибудь добавить от себя, ибо чувства переполнили ее, но не смогла преобразить их в слова. Только скользнула робким взглядом по его невозмутимому лицу.

Ребята поспешили на улицу и быстрым шагом направились прочь от дома, в котором скоро обещал подняться большой шум.

«Я отредактировала записи с камер так, что никто не узнает, что вы приходили сюда, если сунется проверять, — сообщила Фианит. — Мы наконец-то можем вздохнуть спокойно. Все закончилось».

Все закончилось.

Даже не верилось.

20. Открой

OP*01|Все, народ, его осудили. По максимуму — двадцать лет, хотя я бы на месте судьи влепил ему и пожизненное. Так или иначе, убийца получил по заслугам, эпопея окончена. Думаю, эта серия убийств навсегда войдет в историю Северграда. А вы что думаете?

02|Я думаю, что не стоило создавать десятый одинаковый тред. Всю доску загадили.

03>>02|Да забудут про эти убийства через полгода. Были бы они пожестче и поизобретательнее, тогда бы да, запомнили бы, может, а так… В Северграде чего только не происходит.

04|Я так и не понял, ради чего он положил кучу народу. Просто так?

05>>04|Не знаю, чем ты слушал последние новости, но об этом говорили неоднократно: осужденный мстил полиции. Несколько лет назад он сам стал жертвой преступления — убили его родных, а убийцу тогда полиция найти не смогла. Ну и он вроде бы сначала отомстил убийце за семью, а недавно совсем поехал крышей и пустился во все тяжкие.

06>>05|Душераздирающая предыстория! На самом деле он не злодей и не маньяк! лололол

07>>05|Учитывая то, как долго его ловили, полиция что тогда, что сейчас — увальни. И эти люди защищают меня от преступников? Как мне спать теперь спокойно?

08>>07|Самое смешное, что осужденный — сам бывший полицейский.

09>>08|самое смешное, что, если бы он не сдался, его, скорее всего, никогда бы не поймали. то ли преступники такие хитрозадые пошли, то ли северградскую полицию пора немного встряхнуть

10|Какой банальный и разочаровывающий финал. Ни расчлененки, ни идеи какой-то своей извращенной… Скука, одним словом.

11|а вам только хлеба и зрелищ подавай.

12>>11|Чувак, для чего еще мы заходим на звездач?

13|Он Домбровского завалил.

14|Кто это?

15>>13|удваиваю. что за домбровский?

16|Вы чего, народ, вообще не в теме? Домбровский — чел, который создал интернет. Он же Прометей. Убийца хотел прославиться, поэтому и завалил Прометея. Вот и вся его мотивация.

17|И так всегда: интересное начало и никакущий финал. В каком скучном мире мы живем.

18|Видали его фотку с зала суда, аноны? Это ужс, у меня мурашки по коже от его взгляда. Я посматриваю периодически всякий снафф, но даже меня передернуло. Будто смерти в глаза посмотрел. Я рад, что он скоро отправится за решетку. Такие не должны гулять на свободе.

19>>18|Да, у него реально на лице написано, что с головой проблемы. Он больной.

20|Ему вообще все равно было, что происходило на заседании. Как призрак сидел там.

21|<Шапочка из фольги>А вы помните, что почти одновременно с поимкой убийцы взломали СЭЦ? Это по-любому как-то связано!</Шапочка из фольги> Ставлю ни фига.

22>>19|Он не больной. Он не настолько плохой человек, просто… у него ужасная жизнь.

23>>22|А вот и первая фанатка серийного маньяка объявилась! Что вы в них постоянно находите? Не понимаю баб.

Мари убрала руки с клавиатуры и откинулась на спинку стула, вздохнув. Она по-прежнему не знала, как относиться к Кристиану. Она испытывала противоречивую и, казалось бы, невозможную смесь из чувств: не могла простить его и в то же время была благодарна, все еще побаивалась его и в то же время испытывала жалость, он сделал много плохих вещей… но помощь его тоже была неоценима.

…Жизнь вернулась в привычное русло. Бодрствование по ночам, диета на лапше быстрого приготовления, листание различных борд, рисование как способ заработать хоть какие-то гроши — Мари отвоевала у внешнего мира себе право и дальше заниматься привычными вещами. Простая, с минимальными потребностями, жизнь… что в этом плохого?

Даже в круглосуточный магазин она перестала ходить. Пользовалась доставкой на дом — оплачивала заказ через интернет и просила оставить заказ у порога. Ждала, когда курьер отзвонится в дверь и уйдет, а потом забирала заказ. Почему она раньше не додумалась до такой схемы? Загадка. Удобно ведь, ни с кем не надо контактировать. Сколько бы нервов себе сэкономила…

У ребят тоже все наладилось. Катя вскоре после поимки Домбровского уехала в свой город — закончился отпуск. Уехала она с большим нежеланием и обещала — или, скорее, угрожала — однажды вернуться. Так или иначе, вернуться к обычным трудовым будням дизайнера она была скорее рада. Ян особо не рассказывал, что сейчас делает; «пишу код» — это максимум, чего от него можно было добиться. Возвращенные «Кварцы» он от греха подальше отправил в некий музей раритетной техники. А вот Фианит неожиданно для себя открыла стримы. В последнее время она частенько их проводила с помощью синтезатора речи.

Время от времени они вчетвером созванивались в групповом чате и делились новостями. Мари в основном слушала, сама была немногословна, да и рассказывать ей больно было нечего. Ее устраивала такая дружба на расстоянии. Кто-то скажет, что это и не дружба вовсе, но она была не согласна. Это был компромисс между ее привычным жизненным укладом и желанием не утратить то, что она обрела.

…Но сегодняшнее утро было другим. Все началось с того, что позавчера внезапно позвонил следователь и сообщил, что Кристиан хочет повидаться с ней перед отправлением в тюрьму. Мари тогда почти сразу согласилась, чем удивила следователя, ожидавшего отказ.

Вот поэтому последние два дня она спрашивала себя, пытаясь понять, как все-таки относится к Кристиану. Но четкого ответа так и не нашла. Было множество причин, почему ехать не следовало… и все же она решила поехать.

Следователь позвонил ближе к полудню. Девушка собралась быстро.

Она не выходила из квартиры… сколько? Месяц уже, получается. Ничтожный срок по сравнению с настоящими адептами, но даже этого отрезка времени хватило, чтобы напрочь забыть, каково находиться на улице. Мари испытала паническую атаку: в глазах засверкали мошки, желудок заходил буграми, но усилием воли ей удалось постепенно успокоиться.

Вскоре подъехала полицейская машина; девушка села на заднее сидение, не говоря водителю ни слова. Машина поехала. За окном проплывали городские пейзажи. Северград поржавел от осени, местами оголился, похолодел еще пуще. Мелькали лужи на тротуарах и дорогах, мелькали зонты, мелькали отстраненные лица и плотные куртки.

Ее привезли не в полицейский участок, как она ожидала, а куда-то в другое место. Вытянутое хмурое здание, высокие стены с проволокой, его окружающие. Табличка, закрепленная на обшарпанной каменной стене, подсказала, что это следственный изолятор номер пять по городу Северград.

Полицейский проводил Мари до входа, где передал ее надзирателю, как в эстафете. Последний привел ее в комнату со стеклянной перегородкой и попросил подождать. У перегородки рядком стояли пять стульев с круглыми сидушками. Мари, немного помедлив, заняла ближний.

Через несколько минут по другую сторону стекла показался Кристиан в наручниках. Дверь с грохотом закрылась за его спиной. Он осунулся, но выглядел бодро. Сев напротив девушки, он едва заметно улыбнулся.

— Ты все-таки пришла, — послышался его голос из переговорного устройства. — Я рад.

Мари глядела на него и просто не могла подобрать слов.

— …Как ты? — сподобилась она на вопрос.

— Не жалуюсь. Могло быть и хуже. А ты как поживаешь?

— К-как обычно.

— Это хорошо, — удовлетворенно сказал Кристиан. — Я не отниму у тебя много времени.

— …На суде ты даже не пытался оправдаться.

— Ты знаешь, почему. Так будет лучше для всех.

Мари поджала губы.

— Нечестно это.

— Отрадно слышать, что ты беспокоишься обо мне. — Улыбка ненадолго тронула губы Кристиана, сменившись затем усталым выражением. — Статьей больше, статьей меньше, разницы большой нет. Я получил по заслугам за свое безразличие, вот и все. Не зацикливайся на этом, Мари.

Он замолчал, некоторое время сидел, взирая куда-то вбок, и, кажется, подбирал слова.

— Я понимаю, что мы с тобой — абсолютно чужие друг другу люди. Ты не обязана меня выслушивать, но все же… я хочу тебе кое в чем признаться. Ты позволишь?

Мари слабенько кивнула.

— Последние годы я… просто существовал. Как та салатовая краска на стене у тебя за спиной, чья функция быть салатовой краской, или стекло, которое разделяет нас. Я был не больше чем предметом обстановки. Но благодаря тебе я ненадолго почувствовал себя человеком. Спасибо тебе. Нам, одиночкам, много и не надо, правда? Для счастья нам достаточно на мимолетное мгновение почувствовать, что мы кому-то нужны. Прости за все беды, что я принес.

Покорность блестела в глазах, взиравших через стекло. Но то была не та безразличная, почти рабская покорность перед жестокой судьбой, но покорность человека, который достиг своей цели и принимал уготованное ему будущее.

И в этот момент Мари внезапно осознала, что должна сделать. Смятения последних дней как не бывало. Еще никогда она не была так уверена в том, что собиралась сказать, сознание было предельно ясным.

— …Перестань извиняться, — прошептала она. — Т-ты сделал достаточно. Я… Мы тебе благодарны.

Ошеломление отразилось на лице обычно отстраненного и холодного Кристиана — всего на мгновение, — а затем он снова нацепил маску спокойствия.

— Не надо, Мари, — легонько покачал он головой. — Я тут надолго, и твоя сладкая ложь мне дни не скрасит.

— Перестань, — повторила Мари настойчивее. — Ты же видишь. Ты, как никто другой, все видишь…

Она пристально посмотрела ему в глаза. На несколько секунд между ними повисла тишина.

Ее назовут ненормальной. Пусть. В конце концов, она никогда и не была «нормальной». Может, она глупая и наивная, может, слишком добрая, а может, лишь она одна во всем мире может понять его. Это не имеет значения. Он не останется снова один. Ведь он не чудовище. Он человек. А человек не должен быть одинок.

— Ты мой друг, — негромко промолвила Мари, и в этих словах не было ни грамма лжи, они были чище, чем золото самой высокой пробы. — Не у всех дружба начинается с улыбки.

Дрожащий вздох сорвался с губ Кристиана. Он сначала потупился, выглядя так, будто хочет спрятаться, а затем резко поднялся со стула, развернувшись к двери, и крикнул:

— Товарищ надзиратель, мы закончили!

Дверь открылась незамедлительно, показался угрюмый надзиратель. По-прежнему не глядя на Мари, Кристиан сказал перед уходом:

— Прощай. Проживи долгую и счастливую жизнь.

— …М-мы еще увидимся!

Затем его выпроводили из комнаты.

Горечь сдавила сердце Мари.

***

Вид у кладбища близ Перышек, ютившегося на окраине леса, был печальный. Кладбище — место само по себе полное печали, но когда оно заброшено, позабыто, а могилы зарастают травой, отданные на растерзание природе, — это вдвойне горькое зрелище.

Здешняя атмосфера действовала на Катю угнетающе. Где-то на этом холме был похоронен ее отец, и мысль о том, что он спит в одиночестве в таком ужасном, никому не нужном месте, больно колола сердце. Какая жестокая и несправедливая судьба… Чем, вот чем он мог заслужить ее?

Просто одному гаду захотелось власти… и он оборвал столько жизней ради своей цели.

Это Арлен подсказал ей, где находится отцовская могила. Спустя какое-то время после смерти Домбровского его разыскала Фианит. Арлен поведал, что Домбровский заставлял его работать на себя, но теперь он наконец-то на свободе, за что был бесконечно благодарен.

«Твоего отца мы похоронили вдвоем, я и Томсон. Эти люди хотели просто избавиться от его тела, но мы не могли позволить им этого, он был наш товарищ. Гораздо более храбрый и сильный характером, чем мы сами, — рассказал Арлен. — Пожалуйста, когда будешь навещать его, передай привет и от нас тоже».

Сквозь кроны деревьев просачивалось хмурое серое небо. В воздухе застыла тишина: ни ветра, который бы колыхал листья, ни одолевающих лесных насекомых, ни даже ворон. Время здесь навсегда застыло.

— Сюда!

Голос Яна вырвал Катю из мыслей. Она отыскала глазами друга, ушедшего немного вперед. Он махал ей рукой с небольшой возвышенности, поросшей кустами. Пробираясь через достающую до колен траву, она поднялась к Яну.

— Арлен не соврал, — сказал парень и опустил взгляд.

О том, что перед ними находится могила, подсказывал лишь треугольный камень размером с гирю вместо надгробной плиты.

— Все заросло, — тоскливо промолвила Катя.

Ян поставил на землю ведро с различными садовыми инструментами. Они не знали, что им пригодится, потому набрали в магазине всего понемногу. Они повыдергивали траву и как могли навели порядок. Результат не удовлетворил Катю, но ничего больше тут сделать было нельзя. Она села на корточки перед безымянным камнем и долго глядела на него. Ян тоже застыл за ее спиной.

— Мы даже не знаем наверняка, его ли эта могила, — промолвила Катя, прервав тишину.

— Да уж, — согласился Ян.

— Вся эта ситуация меня угнетает. — Катя поднялась с корточек. — Надо похоронить папу по-человечески. У его товарищей не было возможности… сделать это правильно, особенно если они делали это тайком. Закопали и закопали…

Девушка почувствовала, как ей становится плохо. Вероятно, это отразилось на ее лице, потому что Ян спросил:

— Ты как?

— Терпимо. Но я морально не готова… — Катя не договорила, слова застряли в глотке.

— Давай я этим займусь.

— Спасибо, Ян, но я его дочь. Этим должна заняться я.

— Он мне тоже в каком-то смысле отец, — дернул плечом друг.

Катя выдавила улыбку.

— Пойдем, — сказала она и, бросив последний взгляд на могилу, мысленно попрощалась с папой. — Хватит на сегодня.

Ребята покинули кладбище. На обратном пути до Перышек — идти было около двух километров — Катя решила, что пора сообщить Яну важную новость.

— Я недавно уволилась с работы и в ближайшее время планирую перебраться в Северград.

Ян почесал пальцем скулу.

— Круто, наверное. Ты уже подыскала себе квартиру?

— …Была мысль перекантоваться у тебя какое-то время.

— Никакой совести у этой женщины, — наигранно возмутился Ян. — Пользуется моей добротой только так.

— Ну, я готовить тебе буду. Порядок наводить. Кто-то должен приглядывать за тобой. Ты как утонешь в работе, что обо всем на свете забываешь. Как по мне, честная сделка, — ответила Катя, сама не до конца уверенная, шутка ли это.

— В общем, делаю вывод, что ничего ты не искала и искать не собираешься.

— Есть еще вариант.

— И какой же?

— Можем заделаться парочкой и съехаться. В твою квартиру.

Яну только и оставалось, что вздохнуть.

— Рад, что к тебе вернулась прежняя энергичность. Хмурость тебе ни к лицу.

Некоторое время они шли молча. Только бренчало ведро с инструментами, что нес Ян.

— Мари не писала тебе? — спросила Катя в какой-то момент.

— Не. Она мне никогда по собственной воле не пишет. Только когда я ей что-нибудь напишу, она, возможно, ответит.

— Мне она картинки шлет смешные, но я вообще не понимаю их юмора. Отвечаю смайликами, чтобы не обидеть ее. — Тоска охватила Катю. — Прошло почти девять месяцев, а мы за это время так больше и не сблизились. Наоборот, мы будто отдалились друг от друга.

— Стоит радоваться, что Мари общается с нами хотя бы так, — ответил Ян. — После всего она могла закрыться окончательно в своих четырех стенах и разорвать с миром все связи.

— По голосовой связи она тоже не особо разговорчива. Иной раз кажется, будто она… отбывает номер, терпит нас, лишь бы не обидеть.

— Мне так не показалось.

— Может, мы что-то делаем неправильно?

— Что?

— Не знаю.

— Не думаю, что с этим можно — то есть нужно — что-либо делать. Не навязываться же, правильно? Это сделает только хуже.

— Я и не думала навязываться. Я все надеюсь, что она сама потянется. Но… ждать так можно до скончания времен.

Небо стало чуть-чуть светлее — словно серая пленка истончилась, пропустив солнечные лучи.

Перышки были совсем близко.

***

После долгих месяцев подготовки и бесконечных сеансов самоубеждения Мари все-таки смогла набраться храбрости и признаться родителям, что обманывала их. Она не училась в институте, нигде не работала ни дня и вообще влачила жалкое существование. Это откровение сильно потрясло и огорчило родителей, которые, как обычно, просто позвонили ей, чтобы узнать, как у нее дела, и совсем ничего не подозревали. Мари было жаль их. Она попросила родителей не винить себя ни в чем, но разговор не заклеился, и она решила, что будет лучше закончить звонок и поговорить на эту тему как-нибудь в следующий раз.

Ей давно надоела эта бессовестная ложь. Но то была лишь одна из причин, почему Мари во всем созналась. Другая — чтобы не оставить себе путей для отступления. Не то чтобы она вознамерилась кардинально поменять свою жизнь, но… ей хотелось приложить хоть немного усилий, чтобы выбраться из того тупика, в который она сама себя загнала. Нет, она не считала свое мирное существование чем-то плохим и никогда так не посчитает. Но ведь можно тихо заниматься любимыми делами — и при этом быть достойным человеком? Который не обманывает родных? Который не сидит у них на шее? Вот о чем речь.

Она восстановится. А не получится — заново сдаст экзамены и поступит в другое место. Закончит художественную школу, может быть, — навыки у нее и так есть уже есть, а будет еще и документ, подтверждение, ведь на этот раз она отучится до конца. Будет неприятно, напряжно, тяжело и, скорее всего, страшно. Ничего. Вытерпит. Переживет. Так уж вышло, что мир построили люди, которые не испытывают проблем с общением. Мир бы и не был построен без общения — это она аномалия, так что приходится подстраиваться.

В прихожей неожиданно протрещал звонок, заставив Мари вздрогнуть. Так происходило каждый раз. Никого не ждет — но нет-нет, а извне попытаются ее потревожить. Оставив горячее обсуждение в треде, Мари поднялась из-за компьютера, переместилась в прихожую и заглянула в глазок.

Темнота. Абсолютная темнота.

Странно. На улице был полдень или около того. Склизкое чувство страха зародилось в животе Мари. Почему не видно подъезд? Что-то с глазком? Может, его закрыли чем-то? Зачем? Кто за дверью?..

Телефон в кармане издал короткое жужжание. Испуг кольнул сердце. Мари проверила сообщения в С3ти. Фианит написала: «Открой дверь». «Зачем? Что происходит?» — спросила Мари. «Ты мне доверяешь? Простой открой», — был ответ.

Она убрала телефон обратно в карман, еще раз посмотрела в глазок — с тем же результатом, — и положила руку на замок. Поколебавшись, провернула его и открыла дверь.

Громкий хлопок резанул по ушам. Мари даже не успела испугаться. Мысленно она уже была готова, что умрет в следующий миг. «Длиннорукие все-таки нашли меня?» — успело промелькнуть в голове. Но затем прошло мгновение, потом еще одно — а она все еще была жива. И не чувствовала никакой боли.

Вдруг послышался Катин голос, полный радости и энергии:

— С днем рождения!

Страх мгновенно схлынул, сменившись изумлением. Мари распахнула глаза. У порога стояли Катя и Ян. У первой в руке была использованная хлопушка, второй держал небольшую картонную коробку, разрисованную по-праздничному.

— Балда, ну не в подъезде же, — укоризненно сказал Ян.

— …Д-день рождения? — пролепетала Мари, смятенно хлопая ресницами. — У кого?

— У тебя, конечно же! — широко улыбнулась Катя.

Тут Мари озарило. Точно… Сегодня ее день рождения. Она совсем забыла. Немудрено забыть то, что никогда не празднуешь, но что важнее…

Впервые ее поздравлял кто-то, помимо родителей. Нежное тепло неожиданно разлилось от сердца по всему телу, губы тронула улыбка, а глаза невольно заслезились. Почему? Она не понимала. Ей не так уж сильно было это нужно, как другим, такой уж она человек, но… разве не прекрасно, что у нее есть любимые друзья? Только сейчас она наконец по-настоящему осознала, насколько рада их видеть и насколько соскучилась по ним.

По-хозяйски шагнув в квартиру, Катя сдавила Мари в теплых объятьях.

— Извини за вторжение, — на ушко проговорила она, — но в такой день мы бездействовать не могли.

У Мари всегда были трудности с выражением чувств, но в этот раз слова будто сами легли на язык.

— …Я не против, ч-что вы вторглись, — тихо ответила она.

— Тогда пошли пить чай с тортом!