Черноморская рапсодия

Глава 1

ЧЕРНОМОРСКАЯ РАПСОДИЯ

ШТИЛЬ

Пролог

…Облюбовав летнее кафе, бриз шаловливо задирал подолы, вырывал счета из рук официантов и перебирал салфетки. Двух склонённых над смартфоном посетителей он облетел трижды. Они невольно привлекали взгляд. Один – пожилой, седовласый, в деловом костюме – по виду преуспевающий делец. Второй – молодой, поджарый, в кислотно-жёлтых шортах, футболке с надписью: «Денег нет, но вы держитесь!» и радужных солнцезащитных очках.

Казалось, у этой пары не может быть ничего общего.

Однако общее имелось. Оттеснив тарелки, стопку керченских газет и два ежедневника, мужчины с головой ушли в изучение фото.

На экране смартфона – украшенная барельефом стена. Снимок сделан под водой, и стена будто напирает на объектив крутым боком. Несмотря на искажение, не верится, что такое совершенство породил резец скульптора. Будто изображения росли, изменялись сами собой, и вдруг закаменели – по щучьему велению! – где рыбой, где дельфином, где человеком…

– Егорыч, зацени проработку! – Молодой и безденежный приподнял очки и скользнул пальцем по экрану. – Вот здесь… Как живые!

Глаза дельца зажглись интересом. С такой жадностью большинство знатоков смотрит на гоночные автомобили, породистых скакунов и соблазнительных женщин. А некоторые – на античные редкости и осколки ушедших эпох.

– Да, весьма… – Морщины на лице Егорыча мечтательно разгладились. – Занятная… м-м-м… штуковина. Говоришь, уникальная?

– Не я – все говорят!

Задумавшись, седовласый уставился на шумную набережную. Официантка забрала пустые тарелки, но он этого не заметил. Не решаясь нарушить его мысли, собеседник открыл калькулятор и взялся что-то подсчитывать, беззвучно шевеля губами. Результат его не обрадовал, но и не огорчил. Видно, держаться ему не впервой.

Наконец Егорыч провёл рукой по глазам, будто стирая наваждение.

– Сколько за такую красоту дадут на аукционе?

– Я прикинул по аналогам… – Парень показал число на экране. – Можно уложиться в бюджет какой-нибудь банановой республики.

Скучая, ветерок перекинул страницы верхней газеты. Остановился на разделе криминальной хроники с обведённым абзацем: «…ний раз крымчан видели 9 июня возле с. Набережное Ленинского района. Спустя два дня внедорожник найден в районе Такильского маяка с разбитым…»

Егорыч поднял взгляд:

– Хочешь рискнуть?

Парень оттянул футболку, словно она его душила. Схватив смартфон, черкнул графический ключ и развернул экран.

– Ну! Такие раз в сто лет находят. Я знаю, кто его купить захочет!

– Я даже знаю тех, кто сможет, – Егорыч расправил надоедливую газету. – Но если дело сорвётся, мало нам не покажется. Особенно после прокола с Митридатом.

Собеседник вскинулся, снял очки, но тотчас нацепил обратно. Седой, предупреждая возражения, постучал костяшкой пальца по криминальной колонке.

– И что? – Молодости море по колено. – Егорыч, это ж какая возможность!

– Да тише ты! Ишь, разошёлся.

– Ну а то! – Парень едва не лёг на стол и горячо зашептал: – Точно говорю, схоронили поблизости. Занычили, а вернуться не успели. Ну Егорыч, упустим ведь! Упустим и точ…

Под напором молодости Егорыч воздел руки в шутливой капитуляции.

– Ладно. Из археологов кто в том районе появится?

– Вóлкович собиралась…

– Волчица, что ли? Из «Посейдона»? Ты с ней осторожнее.

– Обижаете! Я же свой в доску!

– Море и не такие доски выкидывало… – Егорыч сделал знак официантке. – Ладно, завтра обсудим детали. А пока – за удачу?..

ВОЛНА ПЕРВАЯ

Прилив

В ЧЕРНОМОРСКОМ ЦАРСТВЕ, В ПОДВОДНОМ ГОСУДАРСТВЕ…

Пишет Морская Волчица (loba_de_mar)

АХ, СКОЛЬКО НАМ ОТКРЫТИЙ ЧУДНЫХ…

May 17th, 2017, 15:35

10 мая в 20.15 пиротехники МЧС России ликвидировали в акватории мыса Такиль обнаруженный утром того же дня взрывоопасный предмет, идентифицированный как ФАБ-50 (фугасная авиационная бомба). Находка весом 50 килограммов находилась в 100 метрах от берега, на глубине 4,5 метров.

Авиабомба, пролежавшая на морском дне около 70 лет, не подлежала транспортировке. С соблюдением радиуса безопасности её уничтожили на месте обнаружения управляемым взрывом. В работах приняло участие 10 специалистов МЧС, 4 единицы техники, в т.ч. одно плавсредство.

После взрыва образовался солидный фонтан, свидетельствующий о силе кумулятивного заряда. Сама авиабомба не сдетонировала. В МЧС подчеркнули, что ликвидация ФАБ-50 не представляла угрозы, так как проходила на удалении от населённых пунктов.

Megavatnik 17.05.2017, 16:41:11

Ха! Подумаешь, бомба! В районе Крымского моста их дофига находиться.

Dovgonosik 17.05.2017, 18:37:15

не ведитеся!! крымский мост это развод!!!!

Megavatnik 17.05.2017, 20:59:18

Ахха! Где-то мосты разводят, а где-то – скакунов! :-)

Prosto_Tsar 17.05.2017, 19:38:44

нашла, чем удивить… у нас в героевке урны на пляже жовто-блакитным покрасили. вот это, доложу, бомба!

loba_de_mar 17.05.2017, 20:11:18

Вот ЭТО не бомба. А «нарушение экологии и оскорбление эстетики» (С) Аксёнов

Vnuk_Kusto 18.05.2017, 15:08:54

Волчица, а что насчёт рэков? Все целы?

loba_de_mar 18.05.2017, 16:40:11

Кому рэки, а кому – подводное культурное наследие! Непосредственно в зоне работ объектов нет.

Megavatnik 18.05.2017, 16:49:08

А транспорт Кригсмарине F-472? Если по карте, то он вообще рядом.

loba_de_mar 18.05.2017, 16:53:10

Он не затронут. Мы проверяли )) Но ему ещё до наследия расти и расти.

Shipgirl 19.05.2017, 12:56:40

Загляни в конвенцию ЮНЕСКО 2001 года. Подводное наследие – это всё, что временно или постоянно не меньше ста лет пробыло под водой…

Svetik-Semitzvetik 19.05.2017, 15:40:03

Россия Конвенцию не ратифицировала. У нас даже нет закона, определяющего полномочия властей по охране объектов культурного наследия за пределами береговой линии. Так что – видите подводное наследие? Нет? А оно есть!

Megavatnik 19.05.2017, 18:16:01

Тю! Так что, раз военный обьект – его на лом?

Dovgonosik 20.05.2017, 10:14:03

многа букаф

Megavatnik 20.05.2017, 18:25:20

Понадчитывать замаялся, бедненький? :-)

Dovgonosik 20.05.2017, 18:37:39

[Комментарий удален]

Пишет Морская Волчица (loba_de_mar)

А ГДЕ-ТО В КРЫМУ…

June 14th, 2017, 10:14

Море нашептало, что в акватории Такиля, на небольшой глубине найдены обломки мраморного барельефа с дельфиньим хвостом и человеческой ладонью. Сохранность превосходная, объект любопытный, параллели не прослеживаются. Вероятно, обезвреживание ФАБ-50 зацепило находившийся под водой объект.

Центр подводных исследований в моём лице жаждет пообщаться с «автором» находки. У кого есть инфа о счастливчике, маякните в личку.

Megavatnik 14.06.2017, 15:38:10

Волчица, а вам зачем? :-)

loba_de_mar 14.06.2017, 15:44:03

У меня Открытый лист на археологические разведки в акватории Такиля. Начну в первых числах июля, по погоде. Если объект достойный, включу в план. Но нужны координаты. Да и находку хотелось бы увидеть непосредственно, а не на фото.

Megavatnik 14.06.2017, 15:49:51

А счастливчику это не аукнеться? ;-)

loba_de_mar 14.06.2017, 15:52:00

*успокаивает* Нет. Как нырял, так и будет нырять.

Megavatnik 14.06.2017, 16:03:22

Статью не припишите? 243-я, до шести лет? :-)

loba_de_mar14.06.2017, 16:34:14

Доказать что-то, когда речь о подводных находках, проблематично. Кто чёрный копатель? Я? Хотите, на УК поклянусь? Шёл и нашёл, докажите обратное!

Megavatnik 14.06.2017, 17:08:17

Ахха! Я не я и находка не моя! Мамой клянусь, подбросили!

Dovgonosik 14.06.2017, 17:22:23

в рассеюшке был бы человек, а статья найдётся!

Megavatnik 15.06.2017, 09:29:52

Только тебя вот никак не прижучат…

Vnuk_Kusto 16.06.2017, 10:47:21

Если это любитель, то до морковкина заговенья будете его искать. Либо выкинул находку, либо спрятал, либо продал. Чё он, дурак, палиться? Но могу в клубе поспрошать.

loba_de_mar16.06.2017, 11:02:12

Поспрошай, внучок, поспрошай.

Vnuk_Kusto 16.06.2017, 12:49:16

Если не секрет, в каком составе пойдёте?

loba_de_mar 16.06.2017, 13:28:30

Всем зверинцем )) Волчица ака Мира Волкович, Ниф-Ниф ака Костя Шиловский, Нуф-Нуф ака Санька Тихонов и Наф-Наф ака Толян Зыкин.

Vnuk_Kusto 16.06.2017, 13:36:15

Местечка не найдётся?

loba_de_mar16.06.2017, 13:41:25

Увы. Приём волонтёров ограничен из-за отсутствия стороннего финансирования.

Kosharochka 17.06.2017, 15:11:40

И Котенька с вами?!? Странно… а мне он ни-че-го не сказал… У нас же другие планы были!

Megavatnik 17.06.2017, 13:51:44

Э-э-э, так рабочие руки требуються? :-)

loba_de_mar17.06.2017, 19:07:08

Нет. Приём волонтёров закрыт из-за отсутствия стороннего финансирования.

Заферман, говорящий на идиш 18.06.2017, 10:19:22

Я так понял, по волонтёрству в личку? Имею сертификат OWD, три участия в археологических экспедициях (одна здесь, две на Тамани), дружу с эжектором, в еде неприхотлив ;-)

loba_de_mar19.06.2017, 02:08:30

*сожалеет* Прямо сокровище! Но из-за отсутствия финансирования волонтёры не принимаются.

Заферман, говорящий на идиш 19.06.2017, 10:16:53

Печалька… :-( Но ты бывалый морской волк, ты в волонтёрах знаешь толк!

Medusa 22.06.2017, 12:15:03

все что выкидывает море там и должно оставаться! когда вы попоймете что стихию лучше не беспокоить?? ничего хорошего не выйдет!!!

Megavatnik 22.06.2017, 14:45:41

Завидуй молча :-)

Megavatnik 26.06.2017, 15:51:44

Волчица, поспрашивайте Вальку Шестопалова. Говорят, он прокатную снарягу сдал, а себе оторвал новьё. Вроде, на Такиль намыливался. Если не он надыбал, то стопудово знает, кто.

Prosto_Tsar 27.06.2017, 13:03:38

ты чё, ничё не слышал?

Megavatnik 27.06.2017, 15:40:12

Ничё, а чё?

Prosto_Tsar 27.06.2017, 16:13:38

да пропал шестопал, скоро месяц как, он и дружки его… а так да, он обычно на такиле и зависал (

Отлив

…Разгон… Прыжок… Всплеск!

Вода смыкается над головой, и серебро мальков брызгает в стороны. Солнечный конь только-только пробует дно золотыми копытами. Усатые рачки выводят на песке тайные знаки. Колышутся водоросли…

Ах, какое наслаждение – удрать на берег из-под родительского ока!

Вечно мама что-нибудь придумает… Всегда одной гулять было можно, а теперь нет? Маленькая ещё по берегу бродить? Лихих людей много развелось? Будто прежде иначе было! И вообще! Сестёр-прилипал, значит, нянчить не маленькая, а как погулять – так сразу?

Ну надоело ей играть с Динкой в куклы, а с Асией – в догонялки. Аська ещё принесла домой раненого ежа. Хватило ума, будто мало двух черепах! Выхаживала его несколько дней, и теперь он раздувается колючим шаром, едва кто приблизится к этой дурёхе. Все руки исколол, негодник! А та и рада-радёшенька.

Янка, хоть и старшая, не лучше. Дядя Борис подарил ей рыбок, какие в тёплых морях водятся. Её теперь от мальков за косы не оттащишь. Ни о чём другом думать не может…

Приметив упавшую на песок тень, черноглазый юноша – солнце опалило его кожу, завило непокорные волосы – перестал метать камешки в воду и приветственно вскинул руки:

– Радуйся!

Она замирает на миг. Потом бросается навстречу, зажав ладошкой низку голубых перлов, чтобы не прыгали на груди.

Алекс… Её тайна, её мечта, её надежда.

Подобно ей, он тоже сбежал, только от сурового отца и старших братьев.

Ей нравятся такие, как он – обожжённые солнцем, дерзкие, идущие всему наперекор.

Она знает, что он без ума от белокожих, голубоглазых, с плавной поступью и беззаботным смехом… Таких, как она теперь.

Она долго подсматривала за девушкой, с которой встречался на берегу Алекс, пока не переняла манеру стыдливо прикрываться ладошкой при смехе и поправлять подол, обнажая куда больше, чем пристало.

День за днём она прятала кожу от солнца, чтобы та оставалась белее морской пены. А плавности её походки – чего стоит эта обманчивая лёгкость, когда галька жалит ступни! – сейчас позавидовали бы и морские змеи.

Так разве дивно, что Алекс не сводит с неё глаз?

До полудня они плещутся в ласковых волнах под птичьи крики. Затем, не чуя под собой земли от усталости, падают в тень выветренных скал. Юноша отряхивает три золотистые косы, в которые Динка заплела её волосы. Ему кажется, что с ними она похожа на рыбку с волнистыми плавниками. Пусть это правда – но не вся. Рыбаки думают, что три косицы отгоняют порчу и сулят удачный лов. Забавное поверье из тех мифических времён, когда шлемоблещущие воины пировали на руинах Трои, Посейдон пылал страстью к смертным женщинам, а Медуза Горгона обращала взглядом в камень…

Эх, вот бы жить тогда!

Проголодавшись, они делят домашнюю снедь. Юноша всегда приносит ломти мягкого сыра, чёрствый, пропитанный мёдом хлеб и горсть фруктов – свежих или сушёных. Она – полоски вяленой рыбы и солёную икру. Нагретая солнцем родниковая вода отдаёт мятой и пьянит молодым вином. Горластые чайки, осмелев, хватают еду с расстеленного платка.

В сапфировой вышине клубятся облака.

– Глянь, глянь! – Алекс хватает её за руку и указывает на заслонившую солнце тень. – Небесная медуза!

Они заходятся смехом. Юноша не спешит выпускать её пальцы, прохладные и нежные после обжигающего песка, и она замирает в сладком томлении.

«Если бы так было всегда!» – думает она, губкой впитывая грубоватую ласку. Солнце неумолимо приближает разлуку, но так легко притвориться, что впереди вся жизнь.

Замечтавшись, она смотрит на волны, и не сразу понимает, что угодила в плен загорелых рук. Дыхание Алекса ласкает кожу, а губы щекочут, словно маленькие рыбки. Зажмурившись, забыв дышать, она поворачивает голову, и от первого поцелуя обрывается сердце.

Тёплая рука юноши касается её плеча. Затем, не встретив отпора, ползёт выше, и вздрагивает, будто ожегшись ниткой перлов.

Незаметно для себя она хмурится. В детстве мама баюкала её сказаниями, древними, как само море. «Перлы, – говорила она, – родились из слёз морских дев. Поэтому они так ценны». Она недоверчиво щурила глазёнки. Все знают, что перлы достают из ракушек, и чем крупнее ракушка, тем больше в ней блестящих сгустков. Как же слёзы туда попали? Неужели ракушки глотают морских дев? Помнится, она долго боялась прикасаться к шершавым створкам глубинных исполинов…

Нет, Алекс точно на перлы засмотрелся! Дались они ему! Зачем, когда она рядом?!

Надкушенное яблоко выпадает из ослабевших пальцев и катится по песку. Смущённая, взволнованная, она вскакивает, а потом бежит к воде.

Юноша, пропустив лишь вздох, несётся следом.

Юркнув между камнями, она налетает на поджидающую её мать. Следом, вздымая брызги, выбегает Алекс, и улыбка гаснет на его смуглом лице.

Мать скрещивает руки на груди.

– Что скажешь в оправдание, мой шустрый малёк?..

* * *

…Жидкое зеркало воды разбилось, сомкнулось над головой. Здесь, под всхлипы выходящего из регулятора воздуха, теряло смысл всё, что ценилось на поверхности.

Море занимало Миру с детства. Пока сверстницы лепили куличики из песка и ловили панамками медуз, она просиживала на берегу, околдованная игрой волн. Как величайшие сокровища, лелеяла влажные, будто лакированные ракушки, клешни крабов и цветные камешки.

В пять лет она поверяла морю детские секреты. Спустя тридцать приняла как должное, что оно в ответ делится своими.

Она верила, что тайна, открытая эхом войны, дожидалась именно её. На каждого Альстема найдётся свой «Святой Михаил»[1], на каждого Годдио – свой Гераклион[2].

Глянув на таймер, Волчица едва не присвистнула. Время под водой ускоряло ход. Она почти двадцать минут исследовала намеченный участок – камни в буро-зелёной бахроме водорослей и песчаные проплешины. Ничего не привлекло внимания…

Стоп!

Край глаза уловил стремительное движение. Кроме археологов, в бухте никого. Значит, Костю Шиловского, вопреки плану работ, понесло на другой участок. Мог хоть в первое погружение сделать вид, что работает в команде!

Волчица повернулась и недоумённо выдохнула. Шиловского рядом не было; его силуэт смутно просматривался там, где и должно – на южном участке.

Значит, показалось.

Среди водорослей мелькнул светлый блик. Обломок мрамора с ладонь размером. Положив рядом нож для сравнения, Мира сфотографировала находку, а затем поднесла к глазам.

Процеженный водой солнечный свет расписал камень охрой и тусклой зеленью. Но на самом деле этот кусок барельефа, как и находки пропавшего дайвера, белее снега. Даже через взвесь видно, что его пощадили водоросли и морские жёлуди. Под слоем песка и глины мрамор мог храниться веками, и если бы не взрыв…

Находка исчезла в сумке. Археологи на верном пути; чем ближе к месту взрыва, тем чаще встречались обломки.

Вскоре подплыл Шиловский, согнул указательный палец в немом вопросе. Мира коснулась притороченной к груди сумки, а потом развела руками – мол, кое-что нашла, а объекта как не было, так и нет. Напарник кивнул.

Они не надеялись обнаружить барельеф с первого захода. На территории чуть не в три гектара так повезти не могло. Однако и без находок Шестопалова видно, что все фрагменты – части одного целого.

Шиловский ткнул себя в грудь, повёл рукой налево: «Плыву туда». И исчез, не дожидаясь ответа.

Стайка хамсы – тёмная на фоне песка и серебристая над водорослями – прянула от человеческой тени под защиту камней. Там, в карликовых джунглях цистозиры, прятался другой обломок, крупнее прежних. Мира с трудом вырвала его из объятий моря.

Компьютер дал знать, что воздуха в баллонах осталось минут на десять.

Напарник выплыл навстречу, и Мира, упрятав находку вместе с илом и водорослями в сумку, подняла большой палец: «Всплываем!»

На берег они вышли одновременно. Погода портилась; волны бросались вдогонку, норовя затащить обратно. За мысом, придавая пейзажу элемент сюра, из воды вороньими гнёздами на ходулях торчали рыбацкие вышки. Забыв, что снаряжение без голосовой связи, Шиловский что-то говорил, рубя ладонью воздух.

Мира выплюнула регулятор и уронила на песок разгрузку. Затем стащила маску, встопорщив коротко остриженные волосы.

Остальной зверинец навстречу не торопился. Вниманием археологов завладели два незнакомых парня. У одного на шее висели ласты. Другой, как пьяный регулировщик, помахивал трубкой.

«Мать твоя каракатица…» – завела глаза Волчица.

Посейдон усмехнулся наперснице с вымпела на палатке: «Ну, заглянули отдыхающие. Первый раз, что ли? Любопытно ведь, что из воды достают. А наблюдать за работой других – рыбой не корми. Тебе ли не знать, девочка?»

Обычно весть о подводных экспедициях «Посейдона» молниеносно облетала побережье. Не то телепатически, не то голубиной почтой. Зеваки приходили к лагерю, и – хорошо, если издалека! – следили за археологами. Порой «контакты» с общественностью отнимали уйму рабочего, пригодного для погружений времени. А сколько нервов…

Рядом с кряжистым, точно деревянное идолище, бритым Толей Зыкиным, Санька Тихонов смотрелся едва не комично. Футболка с принтом «Посейдона» болталась на нём, как на вешалке. Тихоня и по жизни, он не рвался налаживать контакты. Сидел себе в сторонке возле мешка собранного на пляже мусора и кормил хлебом наглющих чаек.

Подкидывая и ловя подводный нож, Мира пошла к гостям. Те как-то резко сдали назад, распрощались и, оглядываясь, двинулись в сторону Трезубца.

Пару лет назад, случайно взглянув на изборождённый ливнями мыс, Волчица увидела в игре теней фигуру Посейдона, который, опершись на трезубец, вздымался над бухтой. Коллеги же, сколько ни таращились, никого не увидели. Возможно, сыграло положение солнца, возможно – точка обзора. А возможно, бог морей почтил вниманием только начальницу экспедиции. Название «Трезубец», однако, прижилось.

Зыкин проводил парней внимательным взглядом:

– Прикинь, Славик! Не успел, эт самое, отвернуться, а эти ластоногие мусор потрошат. Находки, говорят, хотим посмотреть.

– Показал? – Мира облизала губы.

Как обычно, после дыхания ртом её голос волнительно сел. Взяв с лежака ещё не успевшую нагреться минеральную воду, она сделала несколько глотков.

– А то! Все створки от мидий… Я, чтобы не светить, аккумы к тебе перенёс. И гаджеты… А вы нашли чего?

Зыкин, за обстоятельность прозванный Наф-Нафом, ведал снабжением экспедиции. Море он не любил и за пять лет в «Посейдоне» погрузился лишь однажды – насобирать мидий. Однако работой коллег всегда интересовался, а достижениями – искренне, немного по-детски, гордился.

Мира привычно отстегнула сумку.

– У меня два куска. Плюс ручка амфоры. У Кости тоже что-то…

Среди палаток заиграла «Семь сорок», ускоряясь на каждом витке. Вскоре появился Тихонов.

– Т-твоя Кошмарочка тре-е-езвонит и тре-е-езвонит! – известил он Шиловского. – Га-а-аварит, па-а-акупателей на тачку нашла. Ты что, бэ-э-эху толкаешь?

– Во-первых, Кошарочка! – Костя вырвал у него телефон. – А во-вторых, ты какого чёрта его хватаешь?

– Д-да я…

– Я, я, козы хвост оторвал! – передразнил Шиловский и, на ходу избавляясь от ласт, пошёл вдоль берега. – Кать, во-первых, я же сказал, что сам позвоню! Тут связь плохая... Что? Что-о-о?.. Ты совсем рехнулась, нет?

Тихонов растерянно глянул на Миру, затем – на ждущих подкормки чаек.

– А вдруг что важное? – волнуясь, он переставал заикаться. – Потом ведь с потрохами сожрёт… – И он весьма похоже передразнил: – А во-вторых, ты какого чёрта трубку не взял?

Зыкин провёл ладонью по затылку. В экспедиции он брился наголо, и к новому облику привыкал не сразу.

– Не видишь – любовь у человека!

– От такой любви и па-а-амереть недолго...

– Помрёт – уволю! – пообещала Волчица. – С такой характеристикой, что и в засолочный цех не возьмут.

Шиловский прибился к «Посейдону» ещё при Украине. Единственный сын успешного бизнесмена, он мечтал найти если не Атлантиду, то «Армению»[3]. Отсутствие исторического образования его не смущало. Всех тонкостей сделки Шиловского-старшего с прежним руководством никто не знал. Только в один прекрасный день нового технаря[4] зачислили в штат, а Центр подводных исследований получил катамаран и современное подводное снаряжение.

Всяких протеже «Посейдон» не жаловал, но Волчица пресекла ропот коллег. Рано или поздно либо у папочки иссякнут деньги, либо сыночку наскучит игра в Индиану Джонса. А так хоть снарягу не за свои покупать.

Вопреки неуживчивости, дайвером Костя оказался опытным и безотказным. Лето или осень, античное кораблекрушение или водовыпуск поверхностных стоков – неважно, лишь бы на берегу не киснуть.

Весной четырнадцатого года, когда крымчане вместе с полуостровом отчалили в Россию, Шиловский-старший остался на вокзале. Но преференции не прекращал, и наследник, одурев от безнаказанности, нет-нет да выкидывал коленца.

Так, после майских праздников, никого не предупредив, он поехал по Крыму с перуанским ансамблем. Зная сыночка, мама и бровью не повела, а Катя-Кошарочка чуть не схлопотала сердечный приступ, разыскивая блудное сокровище по городам и весям. По возвращении на работу Шиловский получил выговор и полтора месяца ходил как шёлковый.

– И что теперь? Мне бросить всё и мчаться к тебе? – Бриз не мог развеять его сарказм. – Во-первых, у меня работа. А во-вторых, это твой косяк. Я же просил не лезть! Как человека просил! Какая буква в словах «не лезть» тебе непонятна?

– А в-вы знали, что он опять тачку пра-а-адаёт? Мир?

Волчица, всё ещё в гидрокостюме, сидела на песке. Возясь с клапаном сумки, она ответила не сразу.

– Что?.. Тачку? Рабочую?

– Н-нет, свою…

– Ах, свою… – Она очистила находки от водорослей. – А ты купить хочешь?

Тихонов пробормотал, что хорошо иметь богатого предка и менять машины, как не всякая модница – перчатки.

– Ну! – поддакнул Зыкин. – Вот так припрёт, а загнать нечего…

– Как с ней говорить? – Шиловский в сердцах отшвырнул телефон, затем отцепил сделанный на заказ подводный нож и с размаху вогнал в песок. Перевитая платиновыми дельфинами рукоять вспыхнула на солнце. – По координатам взрыва нет ничего! Ныряешь тут вхолостую, как дурак, а она…

– А ты женись! – хором посоветовали коллеги.

Ругаясь вполголоса, он вновь нацепил жилет.

Мира кашлянула. Костя недоумённо глянул на неё, потом – на пустой баллон и зашёлся дребезжащим смехом.

– Ха-ха! Картина Репина «Приплыли»! – известил он. – Весь день ныряли дайверá, а воздух закачать забыли…

Море плеснуло, будто оценив шутку. Похоже, после обеда волны разгуляются, и работы придётся свернуть. Экспедиция в Керченском проливе – как рулетка. Не угадать, сколько выпадет пригодных для погружения дней.

– Да не лезь же! – Шиловский отодвинул заглянувшего через плечо Зыкина. – Невтерпёж?

– Костя! – Глаза Волчицы сверкнули осколками неба и вновь обратились к находкам. – Кто-то обещал держать эмоции на привязи. Не подскажешь, кто?

– Археолог – человек с холодной головой и горячим сердцем, – кивнул Зыкин.

– Там что-то на-а-асчёт чистых рук было… – вспомнил Санька.

– Так он, эт самое, их только что вымыл!

Под шуточки коллег Мира вылущила из облепивших мрамор буро-зелёных водорослей голубую жемчужину – без отверстия, неправильной формы, точно завязь цветка. Вспомнила, что в детстве у неё была нитка белого жемчуга. Правда, недолго. За два дня бойкая девчушка превратила бесполезные блестяшки в настоящие сокровища – ручки амфор, диковинные раковины, засушенного морского конька и дюжину полудохлых крабов. И не могла взять в толк, отчего мама, всыпав ей ремня, бегала по пляжу и выменивала бусины обратно.

– Что там? – полюбопытствовал Зыкин. – А, перловка… Говорят-говорят туристам, чтобы с цацками не купались… Без толку. Санёк, что встал, как крейсер на приколе? Взял двенашку, и ноги в руки!

Вздохнув, Тихонов покатил баллон на заправку.

Отряхнув ладони от песка, Волчица убрала жемчужину в карман и вернулась к улову. Окружающий мир тотчас вылетел из головы. Первый обломок бугрился стайкой мальков. Казалось, века назад морская ведьма превратила рыбок в камень. Второй, более крупный, словно взбаламутила невидимая рука. Но почему – невидимая? Вот же, у края, кончики пальцев!

Мира прижала ладонь к рельефу и улыбнулась – каменный двойник был ненамного больше.

То, что поразило под водой, не оказалось игрой воображения и на суше. Мрамор не имел наростов или корки солей, которая тем крепче, чем дольше море владеет артефактом.

Потянувшись до хруста суставов, Мира пошла к сидевшему поодаль Шиловскому. Песок скрадывал звук её шагов.

Костя, тоже не сняв костюма, рылся в своей сумке.

От хлопка по плечу он вскочил, как ужаленный. Прижал сумку к груди. И, не оглядываясь, махнул обломком. Вслепую, но метко.

Мира отпрянула, зажав разбитые губы. Кровь стремительно обвила пальцы, закапала с локтя.

Глаза Шиловского затянула пелена, серая, будто ненастное небо. Он выронил обломок и попятился. Плавники мраморной рыбины – какая ерунда не притянет взор! – вдруг поразили Миру длиной.

– Ох, Мирослава… Я не… Ч-чёрт!

Пришедший за вторым баллоном Зыкин на миг опешил:

– Славик? Что тут у вас?..

– Камень цел? – Она подняла обломок, но увидела, что пачкает его кровью и разжала пальцы.

– Плевать на камень! Ты сама цела?

– Вроде… – морщась от боли и запоздалого удивления, Волчица ощупала зубы языком и поискала взглядом виновника переполоха.

Как минимум, ему следовало извиниться. Всё-таки врезал начальнице, имеющей в арсенале кнут, пряник и право «вето» на премиальные.

Куда там! Виновник сбросил гидрокостюм, и – нет, чтобы промыть его от песка и опреснить! – пошёл вдоль берега. Всё дальше и дальше, пока не скрылся за камнями.

– Эмоции, говоришь? – хмыкнул Зыкин. – С такими эмоциями диверсий не надо. Что вы не поделили? Не говори, что находки.

Фыркнув, Мира потянулась к сумке Шиловского.

– Это не сумасшедшие, а просто больные люди! – Толян покачал головой. – Прогулы прогулами, но хоть это ему с рук не сойдёт?

Волчица отложила кусок античной черепицы и пригоршню железного хлама.

– Посмотрим, чем будет мотивировать…

Явился Тихонов, глянул на начальницу и восхитился:

– Ого! М-мир, вы знаете толк в развлечениях! Костяя работа, да?

– И как ты догадался?

– А я стр-а-асть какой умный! – похвастался он.

– И скромный.

– Ну! А-а-аптечка нужна?

Мира промокнула губы тыльной стороной ладони и качнула головой. Сейчас её волновал только барельеф. Вместе с тем, зубодробительным, Костя нашёл четыре фрагмента. Она взяла два наугад и соединила. Сколы сошлись; выступы и впадины превратились в трёх рыб с крупной чешуёй и длиннющими плавниками.

– Мелюзга! – снизошёл Зыкин. – Я на той неделе пеленгаса взял. Девять кило! Вот это понимаю – рыбина!

Лишь разбитые губы сдержали усмешку Волчицы. Она понимала, что в шаге от сенсации. Кто видел подобное произведение искусства, никогда его не забудет.

Налюбовавшись «мелюзгой», Мира огладила другие фрагменты – белые, точно сахарные тянучки. Взяла ещё кусок, то так, то эдак приставила к оставшимся. Отложила.

– Кстати, о совпадениях! – Она подняла голову. – О Шестопалове ничего?

Зыкин огладил блестящую макушку.

– Светик наш Семицветик, эт самое, его жене дозвонилась. Жена нервная, слова не даёт сказать. Чуть что – в рёв. Ну, ты Светика знаешь…

Светлану Цветаеву, пресс-секретаря «Посейдона», Мира знала давно. Смешливая и обманчиво легкомысленная, Светка могла вынуть из собеседника всё – ответы, душу, сердце, кошелёк, а тот остался бы на седьмом небе от счастья. То ли гены бабки-цыганки сказывались, то ли природное обаяние.

– В общем, Шестопалов этот и есть наш счастливчик. В смысле находок. Жена говорит, он нашёл два обломка. И сдал в Керченский музей. Туда, эт самое, и обращайтесь.

Встав, Мира пошла к своей палатке.

– Звонить собираешься? – догадался Зыкин. – Не надо.

– Почему? – Сердце Миры пропустило удар.

– А Светка уже позвонила. Подружка у неё там в фондах. Так подружка, эт самое, и сказала, что в музей никто ничего не передавал.

[1] «Святой Михаил», русский галиот с ценностями для императорского двора, затонул в 1747 г. у острова Борстё. В 1961 г. изучен историком К. Альстемом.

[2] Гераклион, египетский портовый город, основан Александром Македонским в 331 г. до н.э., ушёл под воду после землетрясения. В 2000 г. обнаружен подводным археологом Ф. Годдио.

[3] Теплоход «Армения» потоплен немецкой авиацией 7 ноября 1941 г. в акватории Ялты. На борту находились беженцы из Крыма, пациенты и врачи госпиталей. По разным оценкам погибло от 3 до 10 тысяч человек. Поисковые работы ведутся с 2000-х годов.

[4] Технарь – технодайвер, погружающийся на глубину более 40 метров.