Чернокнижник.Мир Эндора

Пролог

Эндор был миром, рождённым не из камня и земли.

Он был соткан из дыхания ветров, из шёпота древних рек, из света далёких звёзд и памяти духов, что появились ещё тогда, когда не существовало ни людей, ни королевств, ни самих названий.

Говорят, в начале времён Великий Дух раскрыл ладони — и во тьме вспыхнул свет. Из этого света родились небеса. Из его дыхания — ветра. Из слёз — моря. А из мыслей — магия.

Так появился Эндор.

Мир бесконечных лесов, где деревья были старше человеческих империй. Мир гор, касающихся облаков. Мир рек, несущих в своих глубинах отголоски древних голосов. Мир, в котором сама природа умела помнить.

И магия жила повсюду.

Она дремала в корнях дубов Луминира. Она пела среди золотых небес Ветровых Земель. Она клубилась туманами над Землями Теней. Она бушевала в Драконьих Вратах, где сама земля помнила рёв древних чудовищ.

Иногда магия приходила тихо — каплей дождя на ладони, шелестом травы, светом свечи в ночном окне.

А иногда — бурями, способными стереть города.

Люди называли её даром. Эльфы — дыханием мира. Дриады — голосом леса. Гномы — огнём под сердцем камня.

Но никто никогда не мог подчинить её до конца.

Потому что магия Эндора не принадлежала никому.

Она была живой.

И вместе с ней по миру странствовали духи.

Одни были малы, словно искры над костром. Другие же рождались столь могущественными, что само их присутствие меняло течение рек, направление ветров и судьбы народов.

Духовные звери.

Создания, сотканные из стихий, воли и древней силы. Верные спутники героев. Палачи королевств. Хранители забытых мест. Тени старого мира, который никогда не исчезал окончательно.

О них слагали легенды.

О драконах, чьи крылья закрывали небо. О фениксах, сгоравших в золотом пламени ради нового рассвета. О морских духах, что спали под чёрными водами и слышали молитвы утонувших.

И всё же самые страшные истории были не о духах.

А о людях.

О тех, кто носил на теле Явы — древние метки связи с магией мира.

Чёрные узоры, похожие на застывшие тени. Тонкие линии, сплетённые в символы, смысл которых давно забылся. Они появлялись у чародеев, воинов, странников.

Старые монахи говорили: важен был не знак

Важно то, как на тебя смотрит сама магия.

Иногда Явы оставались лишь метками. Иногда становились благословением. А иногда — проклятием, после которого города исчезали с карт.

Древние хроники храмов хранили рассказы о бурях, приходящих без причины. О зверях, что начинали выть среди ночи. О реках, меняющих течение. О детях, рядом с которыми мир будто замирал, прислушиваясь к чему-то невидимому.

Таких детей боялись.

Потому что Эндор всегда чувствовал их появление.

Сначала менялся ветер. Потом тяжелело небо. Потом духи начинали шептать во снах.

А затем приходила судьба.

Шли века.

Королевства возводили золотые дворцы и превращались в руины. На месте старых храмов вырастали новые. Легенды забывались, становились сказками для крестьянских детей и песнями странствующих менестрелей.

Но мир продолжал помнить.

Глубоко под землёй спали древние силы. В чёрных водах рек жили старые духи. А в высоких башнях храмов седые служители всё ещё перелистывали пыльные хроники, ожидая дня, когда прошлое вновь напомнит о себе.

И однажды — в ночь, когда над Эндором бушевала гроза, а река Близ ревела так, словно пыталась вырваться из собственных берегов —

на её берегу появился ребёнок.

Маленький. Молчаливый. С глазами слишком глубокими для человеческого дитя.

И никто ещё не знал, что вместе с его плачем мир начал меняться.

Глава 1-ребенок,принесенный рекой

Луна только взошла на горизонт,ручей тек ужасающе быстро,но в тоже время в гормонии,без трепета,спокойно.Вокруг были здоровенные дубы,с могучими стволами,от них так и веело мудростью,силой и непоколебимостью.Было тихо.

Внезапно на одну из ветвей дубов приземлился человек,он возник как будто из тени.По его телу струилась кровь,одежда,некогда красиво украшенная,превратилась в лохмотья.В ней еще угадывался элегантный черный наряд,с серебристым обрамлением.На руках он нес Ребенка.

В следующий миг небо расколола молния.

Грохот ударил по лесу, толстая ветвь вспыхнула и рухнула вниз, но человека там уже не было.

Он появился у самой реки.

И сразу понял:

Они догнали его.

Сверху над ним летал гигантский сокол,с черным,как сама смерть оперением и белоснежным клювом.На земле же стояло семеро существ.первый был похож на человека подобного носорога,второй на гигантского оборотня,третий гепард,четвертый ящерица,пятый человеко образный тигр,шестой был похож на обычного человека,но вместо рук у него были лезвия,последний, обычный человек.С виду разных существ объединяло одно, у каждого были черные татуировки,в данный момент они пульсировали и сияли,будто их отсвечивала луна,хотя может так и было.Человек из восмерки вышел вперед и сказал

—Ну как,Майкл,набегался?Хотел бы я сказать,что если отдашь Энтони младшего ,то мы тебя отпустим,но лгать человеку в последние минуты его жизни не в моих принципах.

—Алекс,как ты только поспел!?

—Эх,Майкал-Майкал,ты так и не понял.Я всегда бежал за властью и силой,переступал через всех если на то требовал случай и шел по их головам

—Даже если это друзья?Ты ничтожен!!!Трус и негодяй.Энтони так доверял тебе!

—Да,ты прав…абсолютно прав.

Алекс ухмыльнулся и отдал приказ соколу и остальной шестерке

—Взять их,ребенка не смейте ранить!

Семь существ ринулись на двоих,мужчину и маленького ребенка

Мир взорвался.

Молнии ударили с неба. Земля пошла трещинами. Воздух разрезали ветреные когти и клыки.

Черные Явы на теле Майкла вспыхнули ослепительным светом.

И позади него появился гигантский водяной сом.

Из его тела вырвались десятки водяных птиц, похожих на черных ворон, а из пасти хлынул чудовищный поток воды.

Силы столкнулись.

Лес содрогнулся.

Но Майкл уже понимал:

Он не победит.

Тогда мужчина опустил взгляд на ребенка.

Мальчик спокойно смотрел на него.

Без страха.

Без слез.

Словно понимал все.

Майкл слабо улыбнулся.

— Прости меня… маленький господин…

В следующий миг одна из Яв на его груди вспыхнула ярче остальных.

Под ногами взревела река.

Из воды вырвался огромный серебристый карась, сотканный из чистой духовной силы.

Майкл вложил ребенка внутрь духа.

Сом не выдержал и буд-то растаял,птиц тоже не было видно.Когда дымка от воды исчезла было видно только Майкла,без ребенка.Все его татуировки начали пульсировать еще сильнее,а на лице была улыбка.

—Ну что,поиграем?

—Где ребенок!?

«Энтони младшей,прощай,надеюсь я выиграл достаточно времени»

Все тело Майкла покрытое кровью и ранами,Начало пульсировать

—ты собираешься…!

Вдруг прозвучал взрыв

В бушующей реке плыл гигантский корась на не мыслимой скорости, рыба начала постепенно таять и сделав последний рывок,выпрыгнув на землю, растаяла вовсе.На берегу раздался детский плачь.

На улице только расцветало,а Семья Быковов,уже встала.Глава рода Арсен и его жена Люда,не были великими вельможами или чертовски богатыми людьми,нет,но и они были людьми важными,так по крайне мере говорил Арсен.Семья рыбаков,у них покупали рыбу вся деревня,и даже часть увозили в город который находился совсем недалеко.Они небыли так бедны,как обычные жители деревни,но и очень богатыми назвать их было нельзя,если только в шутку.У них было четверо сыновей и одна дочка,дочка была самая младшая и потому любимая.Ну а как иначе?У них родилась дочка!они так долго мечтали и молились великому духу Эндора и вот,случилось!Хоть дочерей и несильно жаловали,но и у них было свое «применение»,все таки дочь лучше сможет помочь матери по хозяйству,чем сыновья.Да и сыновья были занятыми людьми.Все-таки у них был свой маленький семейный «бизнес»,и для кого рождение дочки было как послание проклятия,для них была неожиданная приятность.Арсен с двумя своими сыновьями Артуром и Артемом только недавно встали,но уже собрались,вышли на улицу и начали спускаться вниз к соленной реке «близ»,где находился небольшой порт их семейства.Хотя портом это можно было назвать с большой натяжкой.Просто был небольшой мост,а также один корабль и неподалеку от него находилась шлюпка.Корабль был простой,одномачтовый,без изысков,но также нужно добавить,что практичный и по-своему красивый.Он был похож на классический малый Когг. Корпус широкий, с высоким бортом и почти плоским дном, чтобы можно было подходить к мелководью и вытаскивать лодку на берег. Одна толстая мачта держит квадратный парус из грубой шерсти, пропитанной жиром и смолой. Рыбалка близь побережья не занимала много времени,обычно когда рыбачили на коробле,выплывали утром,а возвращались вечером.Экипаж же состоял из 4-х человек,в редкие дни брали пятого,для помощи

—Какая сегодня прекрасная погода,аж тянет плясать--Артур

—Что есть,то есть—Арсен

—Сережа ведь сегодня приедет домой?—Артем

—нет,завтра,ближе к вечеру—Арсен

—и надолго ли в этот раз?—Артур

—на дня три,может и побольше,пока ненагрузим ему соленностей и немного свежей рыбы—Арсен

—Интересно,сколько он в этот раз заработал—Артур

—а чего интересного то?Около 2 серебренных,если конечно Светой Эндор нам благоволит,и не случилось по пути нечего плохого—Артем

—а почему плохого то?ты песемист!А если случилось что-то хорошее и он нарубил побольше деньжат ?

—это не я песемист,а ты наивен—Артем

—Все,хватит!У меня от вас голова кругом ходит,а ведь еще работать целый день!—Арсен

А работы было и правда много.Каждый день,перед выходом в водоем ,нужно проверять снасти:Льняные сети,тяжелые от влаги,веревки из конопли,деревянные поплавки,крючки,выкованные кузнецом из города,бочки для улова.

Почти всё приходится чинить постоянно. Соль, вода и ветер быстро уничтожают снасти. Пока помощники— сыновья Арсена— грузят сети, хозяин лодки смазывает смолой щели между досками корпуса. Даже хороший корабль немного течёт. В трюме лежит ручной черпак: воду приходится выливать весь день.Днем же начинается лов .В реке «Близ» водилось немало селеди,в основном она и была основным ловом Быковых. Работа тяжёлая и монотонная. Сети вытаскивают руками. Намокшая сеть весит очень много, а холодная вода разъедает кожу.

Подготовка медленно,но верно заканчивалась.Рыбаки уже собирались пуститься вплавь.

Река «Близ» в это утро казалась особенно спокойной. Вода переливалась золотом от первых лучей солнца, легкий туман стелился над поверхностью, а в камышах перекликались птицы. Ничто не предвещало беды.

Арсен уже собирался отвязать лодку, как вдруг младший из сыновей, Артем, нахмурился и указал вниз по течению.

— Это еще что?..

Между прибрежных камней что-то белело.

Сначала показалось — мешок. Иногда река приносила мусор из верхних деревень: обломки бочек, дохлую рыбу, старые тряпки. Но предмет шевельнулся.

Артур первым спрыгнул с мостков в холодную воду.

— Эй! Да тут ребенок!

Арсен резко выругался и поспешил следом.

Мальчик лежал прямо на мокрой гальке, завернутый в темную ткань. Совсем маленький. Года два, не больше. Черные волосы прилипли ко лбу, кожа была бледной, но ребенок был жив — громко плакал и судорожно цеплялся маленькими пальцами за воздух.

— Святым Эндором клянусь… — тихо пробормотал Арсен. — Откуда он тут взялся?

Артем оглядел реку.

— Может лодка перевернулась?

— Ночью шторма не было, — покачал головой Арсен.

—и что нам теперь делать?—Артур

—…Артем…Отнести ребенка Люде,пускай его отмоет и накормит,а в конце дня уже разберемся.

—Да…странные дела—Артур

Ребенок ребенком,а работа не ждет.Даже один день простоя может пагубно обернуться,чтобы не случилось

Артем осторожно поднял мальчика на руки. Ребенок мгновенно затих, будто почувствовал тепло. Только огромные темные глаза продолжали смотреть — слишком спокойно для малыша, которого только что выловили у самой реки.

— Тяжелый какой… — пробормотал Артем.

И правда. Для двухлетнего ребенка он казался необычно тяжелым, словно одежда напиталась свинцом.

Арсен нахмурился.

— Чего встал? Иди уже. Люда разберется.

Артем кивнул и быстрым шагом направился обратно к дому. Артур проводил брата взглядом, затем тихо сказал:

— Не нравится мне это.

— Мне тоже, — ответил Арсен. — Но если Эндор послал ребенка к нашему берегу — значит так надо.

Он отвязал канат.

— За работу.

Люда сперва решила, что сын притащил утопленника.

— Ты чего несешь?! — всплеснула она руками, когда Артем вбежал в дом. — Святой Эндор, да он ледяной!

Но стоило женщине взять ребенка на руки, как тот снова затих.

Малыш внимательно посмотрел на нее. Не заплакал. Не испугался.

Только моргнул.

Люда почувствовала странное тепло в груди.

— Бедный ты мой…

Она осторожно развернула мокрую ткань — и тут же застыла.

На груди мальчика, прямо под ключицей, виднелась тонкая черная метка.

Будто вытатуированная.

Круг, внутри которого переплетались волны и полумесяц.

Татуировка едва заметно светилась.

Спустя мгновение татуировка исчезла,не сразу,постепенно,будто тая.Люда ошарашено спросила Артема

—Ты видел?

—Что?

—Яву!Только что здесь была—показывет пальцем на ключицу—И вот исчезла!Что за колдовство…

—…Мам,я нечего не видел

—…Ладно,забудь!Лучше принеси таз,и налей туда воды.Не забудь нагреть!

—Мам,знаю,не глупый

—Свои сказки другим будешь рассказывать

К полудню небо начало затягивать серыми тучами.

Арсен сразу это заметил.

— Рано сегодня собирается, — пробормотал он, вытаскивая сеть.

Обычно погода у Близи менялась медленно. Но сейчас ветер поднялся слишком резко.

Вода заволновалась.

—Плохой это знак,ладно погребли к берегу-Арсен

—Отец,но улов слишком мал,может лу

—ГРЕБИ!—перебил Арсен

В голосе отца прозвучало такое напряжение,что оба сына мгновенно замолчали и начали грести.До берега они добрались быстро.Примотали трос к мосту,затащили корабль на сушу,погода менялась стремительно,только успели они зайти в дом,как началась настоящая буря.

—Как харошо,что мы не остались в реке—Артем

Арсен был хмурый

—Где ребенок?

—Спит-ответила Люда

—Хорошо,тогда пошлите есть,как раз все обсудим

Быковы селе на кухне,стал был накрыто не богато конечно,но многие крестьяне могли позавидовать бы.На столе стояло несколько глиняных мисок с горячей рыбной похлебкой, свежий черный хлеб, соленая сельдь, лук и небольшой кувшин кислого ягодного морса. Для обычной семьи — почти пир.

За окном бушевала буря.

Ветер бился в ставни так, будто кто-то пытался ворваться в дом. Дождь хлестал по крыше, а где-то вдали гремел гром.

Артур шумно выдохнул и уселся за стол.

— Ну и погодка… Никогда такой резкой не видел.

— И я, — тихо ответил Арсен.

Люда поставила миску перед мужем и села рядом.

— Ну? И что теперь делать с ребенком?

На несколько секунд повисла тишина.

Только треск огня в печи.

— Для начала переждать бурю, — сказал Арсен. — А вечером пойдем и спросим у старосты. Может кто потерял.

—…Арсен,это может странно прозвучать,но я видела Яву на теле ребенка,возле ключицы,она показалась лишь на мгновение,а затем будто растаяла—Оповестила Люда—Хотя может и показалось,я не уверена

—Ох дела,молодец что сказала,не нравится мне все это.

—А что если некто ребенка не терял?—Спросит Артур?

—…Незнаю,ох,незнаю.После разговора со старейшиной будет видно,может он какую идею подкинет.В крайнем случае…утопим ребенка…

Настроение на кухни испортилось,но все понимали,так будет лучше.Хоть Быковы и не бедствовали,но чужой лишней рот им не очень нужен,плюс за ребенка и нужно ухаживать и растить его,зачем им эти проблемы?Но даже не это важно,а то,что все слишком странно,вдруг из-за этого ребенка у них будут неприятности?Вдруг это внебрачный сын,какого-нибудь сеньора?Хотели избавиться,да вот,не вышло.Сами люди они были не злыми,и если получиться,то они хотели бы ребенку помочь,но в крайнем случае…

Прошло время,а буря за окном только усилилась

—…Ладно,завтра на рассвете отнесем ребенка в деревню—сказал Арсен,на том и порешали

Все пошли спать,все же завтра предстоит тяжелый день для семейства Быковых

Глава 2-ява под кожей

Ночь выдалась беспокойной.

Буря не утихала ни на миг. Ветер выл в щелях дома, словно живой, а дождь барабанил по крыше так сильно, будто хотел пробить доски насквозь.

Арсен долго не мог уснуть.

Он лежал, глядя в потолок, и слушал грозу.

Что-то было не так.

Слишком резкая буря.

Слишком странный ребенок.

Слишком много совпадений за один день.

Рядом тихо спала Люда, прижимая к себе маленькую дочку. Но даже во сне женщина хмурилась.

Арсен тяжело вздохнул и закрыл глаза,сон все же к нему пришел.

Наступило утро,солнце только-только начало подниматься,а Арсен вместе с Артуром были уже в деревне,возле дома старейшины.

Они постучались в дверь.Никто не открывал,Начали стучать еще настырней и спустя короткий промежуток времени,дверь уже открыли.

Ее открыл маленьким ростом старичок,но дряхлым его назвать язык бы не повернулся.Он был плечистым,хоть на его лице и были морщины,но отнюдь не глубокие.Он спросил:

—И зачем так ломиться к статусу человеку с утра пораньше!?Ох,Арсен,это ты?И сына с собой прихватил.Какими судьбами пожаловал?

—И тебе не хворать,дядя Вова,дело у меня к тебе

—Ну чтож,проходите

Дом старосты был одним из самых крепких в деревне. Широкие дубовые балки, каменная печь, крыша из толстого тесаного дерева — сразу видно, человек здесь жил не бедный и далеко не глупый. На стенах висели старые рыбацкие сети, гарпуны, высушенные травы и даже кабанья голова.

Внутри пахло дымом, медом и чем-то терпким.

Дядя Вова закрыл дверь и прищурился.

— Ну? По лицам вижу — пришли не просто так.

Арсен переглянулся с Артуром.

— Ребенка нашли.

Староста хмыкнул.

— И ради этого вы меня с постели подняли? Полдеревни детей строгает, чего удивительного?

— На берегу нашли. У самой Близи.

Улыбка сошла с лица Вовы.

— Продолжай.

Арсен коротко рассказал все: про мальчика, про бурю, про странную метку на груди.

Чем дальше он говорил, тем мрачнее становился староста.

Когда рассказ закончился, в доме повисла тяжелая тишина.

Вова медленно подошел к окну.

За стеклом деревню окутывал серый утренний туман.

— Покажи мне ребенка.

— Так вот мы и пришли спросить… Может кто терял? Или слышал чего?

Староста резко обернулся.

— Я спросил не это.

Арсен нахмурился.

— К чему такая спешка?

Вова долго смотрел ему в глаза.

А потом тихо сказал:

— Потому что двадцать лет назад я уже видел такую Яву.

У Артура по спине побежали мурашки.

— И… что было?

Староста тяжело опустился на лавку.

— Сгорела деревня.

Молчание.

Даже ветер за окном будто стих.

— Тогда тоже началось с бури, — продолжил Вова. — Сначала скотина взбесилась. Потом люди начали видеть тени. А спустя три дня пришли они.

— Кто «они»? — тихо спросил Артур.

Староста не ответил сразу.

Он медленно потянулся к полке и достал старый нож.

Лезвие было черным.

Будто обугленным.

— Люди с Явами.

Арсен почувствовал неприятный холод в животе.

— Ты хочешь сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — резко перебил Вова. — Но если у ребенка действительно была такая метка, вам нельзя держать его дома.

— Мы и сами так думали, — кивнул Арсен. — Хотели тебе его привести.

— Нет.

Староста поднял взгляд.

— Его нельзя вести через деревню.

— Почему?

— Потому что если за ним идут… они придут и за всеми нами.

Артур сглотнул.

— Да кто они такие-то?!

Староста долго молчал.

А потом тихо произнес:

—Чародеи

—Чародеи?Разве это все не сказки?—спросил Артур

Арсен молчал

—К сожалению нет—ответил дядя Вова

Чародеи были сказанными героями многих рассказов,люди что могли творить магию,изменять погоду и летать в воздухе,в некоторых рассказах их и вовсе называют полубогами.Или не такими уж и сказочными

—Дядь Вов,вы не шутите?—спросил Арсен

—Да нет,Арс,по такому поводу шутить бы не стал…

—…И что нам делать?Неужто и правда избавиться от ребенка?—Спросил Артур

—Нет,нельзя!Этим мы может сделать только хуже—Ответил старейшина

—И что нам тогда делать?-Арсен

—…Эх,если бы я знал…Так,во-первых,некому нечего не рассказывайте,и Арсен,скажи Люде и Теме,чтобы тоже держали рот на замке.А по поводу ребенка…Я предлагаю отвести его в Город и отдать церкве…

—Но если отдавать его в монашество то,нужно заплатить немаленькую суму,это притом,что некто не должен знать о нем,как нам бит сделать?—спросил Артур

—…Подкинем ребенка к дерем церкве.Ночью.Чтобы некто не видел.О бездомных детях они заботиться,конечно про образование не может идти и рече,только если самым-самым базовым,да и работать ему придется много когда подрастет,но это лучший вариант—Сказал Вова

—Хорошо,так и поступим,как раз сегодня должен приехать Сережа,в обратный путь уедет с ребенком,дня через 2-3,время же терпит?-Спросил Арсен у дядь Вовы

—Ох,знал бы я,чем скорее,тем лучше,но и правда,не мотаться же Сереже туда-сюда.А до того времени спрячьте его и не показывайте некому.

—Хорошо—ответил Арсен и они попрощались

Сергей вернулся под самый вечер.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая реку Близ в густой медно-золотой цвет. По дороге, ведущей к деревне, медленно катилась старая телега с высокими деревянными бортами. Лошадь устало фыркала и тяжело переставляла ноги после долгого пути.

Сам Сергей выглядел не лучше.

Высокий, крепкий мужчина лет двадцати пяти, с густыми темными волосами и короткой бородой. Лицо загорелое, обветренное, ладони покрыты старыми мозолями. На нем была простая льняная рубаха, кожаный жилет и тяжелый дорожный плащ, весь покрытый пылью.

Но глаза оставались живыми. Внимательными.

Он первым заметил дом.

— Ну наконец-то… — тихо пробормотал Сергей и слегка дернул поводья.

Во дворе его встретили сразу.

Люда всплеснула руками: — Сережа!

Младшая сестренка с радостным визгом бросилась к брату, Артур с Артемом уже начали разгружать телегу, а Арсен лишь коротко кивнул, скрывая радость за привычной суровостью.

— Живой хоть? — спросил отец.

— Пока да, — усмехнулся Сергей. — Но дороги меня однажды точно прикончат.

Он спрыгнул с телеги и почти сразу нахмурился.

Что-то было не так.

Слишком тихий двор. Слишком напряженные лица.

Даже Артур молчал.

Сергей перевел взгляд на отца.

— Что случилось?

Арсен немного помедлил.

— В дом зайди.

Ужин в тот вечер вышел тяжелым.

На стол выставили все лучшее, что было в доме: копченую рыбу, тушеные овощи, свежий хлеб, соленья и даже небольшой кувшин медовухи, который обычно берегли к праздникам.

Но радости не было.

Сергей ел молча, все чаще бросая взгляды на родных.

Наконец он не выдержал:

— Да говорите уже.

Арсен тяжело выдохнул и начал рассказ.

Сначала Сергей слушал спокойно. Потом нахмурился. А когда речь зашла о Яве и словах старосты, вовсе перестал есть.

— Вы сейчас серьезно? — резко спросил он.

— Потише, — шикнула Люда.

— Какие еще чародеи? Какие Явы? Вы сами себя слышите?

— Я тоже так думал, — мрачно ответил Арсен. — Пока с Вовой не поговорил.

Сергей провел ладонью по лицу.

— И что теперь?

— Ты отвезешь ребенка в город.

— Я?!

— Ты дороги знаешь. В городе бываешь чаще остальных. Да и вопросов к тебе меньше будет.

Сергей тихо выругался.

— А если старик ошибается?

— А если нет? — негромко спросила Люда.

В комнате повисла тишина.

Из соседней комнаты донесся детский плач.

Сергей нахмурился.

— Это он?

Люда кивнула.

Несколько секунд Сергей сидел неподвижно, потом поднялся и направился в соседнюю комнату.

Мальчик лежал в деревянной колыбели, укрытый шерстяным одеялом.

И смотрел прямо на него.

Спокойно. Слишком спокойно для ребенка его возраста.

Сергей почувствовал неприятный холодок.

— Глаза у него странные… — пробормотал он.

— Вот и мы о том же, — тихо сказал вошедший следом Артем.

Ребенок вдруг протянул руку и схватил Сергея за палец.

В тот же миг мужчине показалось, будто где-то далеко раздался шум воды. Бурной. Бешено несущейся вперед.

Сергей резко отдернул руку.

Мальчик не заплакал. Только продолжил смотреть.

— Чтоб меня Эндор проклял… — выдохнул Сергей. — Ладно. Отвезу.

Следующие три дня прошли в тревоге.

О ребенке старались никому не рассказывать. Когда в дом заходили соседи, Люда сразу уносила мальчика в дальнюю комнату.

Даже младшие дети чувствовали напряжение взрослых и старались лишний раз не шуметь.

Тем временем Сергей готовился к дороге.

Телегу чинили всем двором.

Артур менял треснувшее колесо. Артем укреплял борта. Арсен перебирал товар и проверял ремни.

В дорогу грузили соленую сельдь, сушеную рыбу, бочки с икрой, сети и несколько мешков соли — дорогого товара для прибрежных деревень.

Люда отдельно собирала еду: вяленое мясо, черный хлеб, лук, сушеные яблоки, бурдюк с водой.

На четвертое утро все было готово.

Небо затянули тяжелые серые тучи.

Арсен помогал закреплять последний груз, когда тихо сказал:

— Если станет опасно — бросай товар.

— А ребенка? — спросил Сергей.

Арсен помолчал.

— Постарайся довезти.

Сергей криво усмехнулся.

— Хорошее напутствие.

Люда осторожно вынесла мальчика.

За все эти дни ребенок почти не плакал. Мало ел. Мало спал.

И постоянно наблюдал.

Будто понимал куда больше, чем должен понимать обычный малыш.

— Как хоть назовем его? — неожиданно спросил Артем.

Повисла короткая пауза.

— Никак, — ответил Арсен. — Не наш он.

Люда недовольно нахмурилась, но спорить не стала.

Сергей осторожно взял ребенка и усадил рядом с собой в телеге.

— Ну что, мелкий… поехали.

Дорога до города заняла почти три дня.

Сначала путь шел вдоль Близи.

Широкая соленая река шумела серыми волнами, а ветер постоянно приносил запах тины и сырости. Навстречу попадались крестьяне, рыбаки и торговцы, но Сергей почти ни с кем не разговаривал.

Ночевал он обычно прямо у дороги.

Разводил небольшой костер. Кормил мальчика молоком и размоченным хлебом.

И постепенно начал замечать странности.

Животные боялись ребенка.

Лошади нервно фыркали рядом с телегой. Собаки скулили и прятались. Даже птицы замолкали, когда мальчик смотрел в их сторону.

На вторую ночь Сергей проснулся от неприятного ощущения.

Будто за ним кто-то наблюдает.

Он резко сел, схватившись за нож.

Кругом стояла тишина.

Только ветер качал деревья.

Но ребенок не спал.

Мальчик сидел в телеге и смотрел в сторону темного леса.

А потом вдруг тихо произнес:

— Вода…

Сергей застыл.

Ребенок впервые заговорил.

— Чего?..

Мальчик медленно перевел взгляд на него.

— Вода…

И снова замолчал.

До самого города.

Эрендор показался на рассвете третьего дня.

Сергей остановил телегу на холме и невольно выдохнул.

Даже после множества поездок город производил впечатление.

Высокие каменные стены окружали Эрендор плотным кольцом. Над крышами домов поднимались дымные трубы, флаги ремесленных гильдий и шпили богатых особняков.

Но сильнее всего выделялась церковь Эндора.

Она возвышалась почти в центре города, словно огромная каменная гора.

Серая. Мрачная. Величественная.

Ее башни уходили высоко в небо, а на вершинах сияли золотые символы Эндора — круг с расходящимися лучами.

Даже стены храма казались древними. Будто простояли здесь не одну сотню лет.

У входа возвышались статуи святых: воина с копьем, женщины с чашей, старца с книгой.

На их фоне люди выглядели крошечными.

Сам город жил шумной жизнью.

На улицах кричали торговцы. Из кузниц доносился звон молотов. В воздухе смешались запахи дыма, хлеба, навоза и жареного мяса.

По мостовым ходили: ремесленники, солдаты, нищие, монахи, богатые купцы в дорогих одеждах.

Сергей въехал в город ближе к вечеру и быстро распродал большую часть товара.

Но тревога не уходила.

Ему все время казалось, будто за ним наблюдают.

Иногда в толпе мелькали люди в темных одеждах. Иногда он замечал чей-то слишком долгий взгляд.

И потому до самой ночи Сергей не решался идти к храму.

Когда улицы начали пустеть, он наконец двинулся к церкви.

Ребенка Сергей укутал в темную ткань, чтобы лишний раз не привлекать внимания.

Ночью храм выглядел еще более жутко.

Огромные окна чернели, словно пустые глазницы. Факелы у входа едва освещали массивные двери из черного дуба.

Сергей медленно поднялся по длинной каменной лестнице.

Сердце тяжело билось в груди.

— Прости, мелкий… — тихо сказал он.

Ребенок спокойно смотрел на него.

Без слез. Без страха.

Сергей осторожно посадил мальчика у дверей церкви, рядом с корзиной для подаяний, куда иногда подкидывали сирот.

Он уже собирался уходить…

Но ребенок вдруг схватил его за рукав.

Крепко. Слишком крепко для маленького ребенка.

Сергей замер.

И в этот момент где-то высоко над городом прогремел гром.

Мальчик медленно поднял глаза к небу.

А потом посмотрел Сергею прямо в лицо.

И тогда Сергей впервые по-настоящему испугался.

Не из-за слов старосты. Не из-за Явы. Не из-за разговоров о чародеях.

А из-за взгляда ребенка.

Слишком осмысленного. Слишком взрослого.

Будто мальчик понимал гораздо больше, чем должен был понимать двухлетний ребенок.

Сергей медленно выдохнул и осторожно попытался освободить рукав.

— Ну все… хватит.

Маленькие пальцы разжались не сразу.

Ребенок продолжал смотреть на него. Спокойно. Не моргая.

А потом вдруг тихо сказал:

— Холодно.

У Сергея по спине пробежали мурашки.

До этого мальчик произнес всего одно слово. «Вода».

И вот теперь заговорил снова.

— Сейчас тебе откроют, — хрипло пробормотал Сергей. — Там тепло… еда… люди…

Он сам не понимал, зачем оправдывается перед ребенком.

Где-то внутри храма послышались шаги.

Сергей вздрогнул.

Тяжелые. Медленные.

Он быстро отступил назад, натянул капюшон и начал спускаться по лестнице.

Но уже на середине остановился.

Что-то заставило его обернуться.

Двери храма медленно открывались.

Толстые створки из черного дуба двигались почти бесшумно, хотя каждая весила, наверное, как половина телеги Сергея.

Изнутри лился теплый золотистый свет.

На пороге появился старик в длинных серых одеждах.

Высокий. Сгорбленный. С седыми волосами до плеч.

В руках он держал железный фонарь.

Старик уже хотел что-то сказать, но вдруг замер.

Его взгляд остановился на ребенке.

И лицо мгновенно изменилось.

Будто он увидел призрака.

Фонарь в его руке дрогнул.

Ребенок спокойно смотрел на старика.

А затем… улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Старик резко поднял голову и посмотрел прямо туда, где стоял Сергей.

Даже сквозь темноту мужчина почувствовал этот взгляд.

Тяжелый. Пронзительный.

Сергей быстро отвернулся и почти бегом начал спускаться вниз.

Он не видел, как старик осторожно поднял ребенка на руки.

Не видел, как под тканью на груди мальчика на мгновение вспыхнула черная Ява.

И уж тем более не видел, как лицо старика побледнело.

Ночь над Эрендором была неспокойной.

Над крышами домов медленно собирались тяжелые тучи. Ветер усиливался. Где-то вдалеке снова прогремел гром.

Сергей почти не спал.

Он снял комнату в дешевой таверне возле порта, но тревога не отпускала.

Снова и снова перед глазами всплывал взгляд ребенка.

Под утро ему все же удалось задремать.

И тогда пришел сон.

Он стоял посреди бушующей реки.

Черная вода ревела вокруг, а течение тащило вниз огромные обломки деревьев и мертвую рыбу.

Небо было багровым.

А впереди, прямо посреди потока, кто-то стоял.

Высокий человек в изорванной черной одежде.

Его тело было покрыто кровью.

Лица Сергей не видел.

Но почему-то сразу понял — это тот самый человек, который спас ребенка.

Незнакомец медленно поднял голову.

И Сергей увидел глаза.

Усталые. Мертвенно-бледные.

Но все еще живые.

— Поздно… — хрипло произнес человек.

Вода вокруг начала бурлить.

— Они уже идут…

Вдруг за спиной Сергея раздался громкий крик птицы.

Он резко обернулся.

В небе кружил гигантский черный сокол.

Его белый клюв блестел в багровом свете.

Птица расправила крылья—

И ударила молния.

Сергей проснулся с криком.

В комнате было темно.

За окном бушевала гроза.

А где-то очень далеко… над городом… звонили колокола церкви Эндора.

Глава 3–Дитя храма

Колокола церкви Эндора звонили до самого рассвета.

Старый священник стоял в узкой комнате при храме и молча смотрел на ребенка, сидящего у камина. Мальчик не плакал. Не боялся. Только наблюдал.

Огонь в очаге тихо потрескивал.

— Кто же ты такой?.. — пробормотал старик.

Ребенок перевел взгляд на пламя.

И в этот момент огонь дрогнул.

Совсем немного. Будто ветер прошел сквозь закрытую комнату.

Священник почувствовал холод в груди.

Он служил храму Эндора почти сорок лет и успел увидеть многое: одержимых, чародеев, людей с Явами, духовных зверей и даже один раз — настоящего Стража. Но то, что он чувствовал сейчас… было другим.

Глубже.

Старик медленно подошел ближе и осторожно коснулся груди ребенка.

Под тканью на мгновение вспыхнула черная Ява.

Круг. Волны. Полумесяц.

И исчезла.

Священник резко отдернул руку.

— Святой Эндор…

Он больше не сомневался.

Нужно было докладывать наверх.

Уже через час старик поднимался по винтовой лестнице в верхние покои храма.

Чем выше он шел, тем тише становилось вокруг. Здесь жили только старшие служители церкви — люди, чьи слова значили больше, чем приказы городских властей.

У массивной двери его остановили двое храмовых рыцарей.

— Срочное дело, — сказал старик. — Для архиепископа.

Стражники переглянулись и открыли дверь.

Главу церкви Эрендора звали отец Матвеус.

Высокий старик с длинной седой бородой сидел за огромным дубовым столом и читал старые свитки. Его золотая мантия мягко переливалась в свете свечей.

— Что случилось, брат Ольгерд? — спокойно спросил архиепископ.

Священник медлил всего секунду.

А потом рассказал все.

Про мальчика. Про Яву. Про странное ощущение силы.

Матвеус долго молчал.

— И где сейчас ребенок?

— Внизу. Под охраной.

Архиепископ устало поднялся.

— Покажи.

Мальчика привели в небольшую комнату при храме.

Архиепископ внимательно посмотрел на него.

Обычный ребенок.

Черные волосы. Бледная кожа. Спокойный взгляд.

Никакой магии.

Никакого давления силы.

Матвеус подошел ближе.

— Как тебя зовут?

Мальчик молчал.

Архиепископ коснулся его лба.

Ничего.

Ни следа энергии.

Ни малейшего отклика.

Отец Матвеус нахмурился.

— Ты уверен, что видел Яву?

— Клянусь Эндором.

Архиепископ еще раз посмотрел на ребенка.

И все же…

Что-то его тревожило.

Не сила. Не магия.

Тишина.

Слишком глубокая тишина вокруг мальчика.

Будто внутри него что-то спало.

Что-то огромное.

Матвеус медленно выдохнул.

— Подготовьте бумаги.

— Что?.. — не понял Ольгерд.

— Мы отправим его в Царьград.

Священник застыл.

— По программе сирот?..

— Да.

Несколько лет назад Великий Храм Луминира начал собирать по всему континенту детей-сирот, у которых замечали необычные способности или высокий духовный потенциал.

Официально — ради служения Эндору.

Неофициально…

Храм готовил будущее поколение воинов.

Чародеев. Рыцарей. Заклинателей духов.

И архиепископ не собирался рисковать.

— Если ты ошибаешься — мальчик получит хорошую жизнь, — тихо сказал Матвеус. — А если нет… тогда лучше ему быть под контролем Храма.

В это же время, далеко от верхних залов церкви, по улицам Эрендора шел человек в темном плаще.

Высокий. Худой. С серыми глазами.

На его шее, скрытая под воротником, едва заметно мерцала черная Ява.

Его звали Рейн.

Один из людей Алекса. Один из немногих, кто пережил ту ночь у реки.

Уже несколько дней он прочесывал Эрендор.

Порт. Рынки. Таверны. Приюты. Даже подвалы и трущобы возле старых стен.

И в конце концов — нашел.

След привел его к храму Эндора.

Рейн стоял на крыше соседнего дома, скрытый дождем и темнотой, и молча смотрел вниз.

Во внутреннем дворе храма монахи вели группу детей.

Среди них шел маленький мальчик в темной накидке.

Спокойный. Тихий. Слишком тихий для своего возраста.

Но Рейн узнал его сразу.

Те же глаза.

Та же странная тяжесть в воздухе рядом с ним.

Мужчина медленно сжал кулаки.

«Жив…»

На мгновение ему показалось, будто мальчик почувствовал взгляд.

Ребенок остановился.

И поднял голову прямо туда, где скрывался Рейн.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

А потом монах повел детей дальше.

Рейн остался стоять неподвижно.

Перед глазами всплыло лицо Энтони.

Уставшее. Окровавленное. Но все еще полное решимости.

«Защити его…»

Рейн тяжело закрыл глаза.

Он слишком хорошо знал, зачем Алексу нужен этот ребенок.

И слишком хорошо помнил, кем был Энтони.

Не господином. Не командиром.

Другом.

Человеком, который однажды вытащил его из Пустошей Теней, когда остальные уже бросили умирать.

Рейн тихо усмехнулся.

— Вот же ты дурак, Энтони…

Впервые за много лет ему стало по-настоящему страшно.

Потому что теперь он собирался предать Алекса.

А таких тот не прощал.

Поздно ночью Рейн вернулся в дешевую гостиницу возле порта.

Сел за стол.

Долго смотрел на чистый лист бумаги.

А затем медленно написал:

«Город Эрендор проверен полностью. Следов ребенка не обнаружено. Вероятнее всего — цель погибла во время побега по реке Близ.»

Рука на мгновение замерла.

После чего Рейн поставил печать.

Запечатал письмо.

И тихо произнес:

— Это последнее, что я могу сделать для тебя, Энтони…

Через четыре дня из Эрендора выехал храмовый караван.

Несколько закрытых повозок. Десяток вооруженных монахов. Два храмовых рыцаря.

И дети.

Сироты, собранные со всего побережья Луминира.

Кто-то плакал. Кто-то молчал. Кто-то смотрел на мир с ненавистью.

Среди них был и самый младший мальчик.

Тот самый ребенок с черной Явой.

В дороге монахи почти не разговаривали с детьми. Лишь кормили, следили за порядком и иногда читали молитвы Эндору.

Сам мальчик вел себя странно спокойно.

Он почти не играл с остальными.

Много молчал.

И часто смотрел в небо.

Некоторые дети начали его бояться.

Потому что рядом с ним животные вели себя беспокойно.

Лошади нервничали. Птицы улетали с деревьев. А однажды ночью монахи заметили, как вода в ведрах начала дрожать, когда мальчик проснулся от сна.

Но стоило кому-то приблизиться — все исчезало.

Словно сила снова уходила глубоко внутрь.

Спустя почти месяц пути впереди наконец показался Царьград.

Столица Луминира.

Сердце человеческих земель.

Даже взрослые замирали при виде этого города.

Огромные белые стены уходили далеко за горизонт. Над ними возвышались тысячи башен, мостов, храмов и дворцов.

По улицам двигались бесконечные потоки людей.

Маги. Рыцари. Торговцы. Наемники. Монахи.

В небе над городом медленно парили огромные духовные звери.

Гигантские птицы. Полупрозрачные змеи. Даже один светящийся кит, плывущий среди облаков.

Мальчик впервые поднял голову так высоко.

И впервые в его глазах появилось удивление.

Один из монахов заметил это и усмехнулся.

— Привыкай, малыш. Это только начало.

Центральный Храм Эндора находился в самом сердце Царьграда.

Это был целый город внутри города.

Гигантские соборы. Башни. Арены для тренировок. Библиотеки. Пансионаты.

Здесь жили тысячи детей.

Будущих служителей Храма.

Кого-то готовили в лекари. Кого-то — в писцы. Но самых талантливых обучали другому.

Сражаться.

Управлять духовными зверями.

Подчинять магию.

В день прибытия детей построили во внутреннем дворе.

Старший монах медленно прошел вдоль ряда.

— С этого дня ваша прежняя жизнь закончилась. У вас больше нет старых имен. Нет семей. Нет прошлого.

Он остановился возле маленького мальчика.

Тот спокойно смотрел в ответ.

Монах раскрыл толстую книгу.

— Тебя будут звать… Иван.

Мальчик молчал.

— Запомнил?

Несколько секунд стояла тишина.

А затем ребенок впервые сам ответил:

— Иван…

Именно в этот момент, среди огромных стен Центрального Храма Эндора, началась его настоящая история.

Глава 4–Дети храма

Годы в Царьграде текли иначе.

Не так, как в рыбацких деревнях у Близи, где жизнь измерялась уловом, приливами и сменой ветров. Здесь время двигалось под звон храмовых колоколов, шелест свитков и бесконечные шаги тысяч людей, живших под сенью Великого Храма Эндора.

Иван рос среди камня, света свечей и запаха старых книг.

Поначалу он почти не разговаривал.

Монахи считали — это последствия пережитого. Другие дети сторонились его первые месяцы: слишком тихий, слишком внимательный, слишком странный взгляд для малыша.

Но дети быстро привыкают даже к чудесам.

Особенно сироты.

Пансионат при Центральном Храме был огромным. Под его крылом жили сотни детей со всего Луминира: найденные на улицах, выкупленные у нищеты, пережившие войны, набеги или болезни. Некоторые попадали сюда случайно. Некоторых храм искал сам.

Одарённых.

Тех, в ком магия отзывалась особенно ярко.

Тех, чьи Явы однажды могли пробудиться по-настоящему.

Жизнь здесь была суровой, но справедливой.

Детей кормили. Учили. Одевали. Лечили.

Но главное — их готовили.

Каждый ребёнок в храме понимал: если ты оказался здесь, значит однажды станешь кем-то большим, чем обычный человек.

Воином. Стражем. Чародеем. Служителем Эндора.

А может — всем сразу.

Иван рос спокойным ребёнком.

Слишком спокойным.

Он редко плакал, почти никогда не жаловался и удивительно быстро учился. Уже к шести годам он свободно читал храмовые тексты, а к семи знал наизусть большую часть молитв Великому Духу.

Но сильнее всего наставников поражало другое.

Он чувствовал магию.

Не видел. Не создавал. Не управлял.

Пока нет.

Но чувствовал.

Во время вечерних медитаций, когда остальные дети сидели с закрытыми глазами и пытались уловить течение духовной энергии, Иван первым замечал изменения воздуха.

Он говорил: — Сегодня ветер тяжелый.

И ночью над Царьградом начиналась буря.

Или вдруг замирал посреди двора и тихо произносил: — Здесь недавно был дух.

И спустя время старшие монахи действительно находили следы духовного зверя.

Сначала это пугало. Потом — начало восхищать.

К восьми годам Иван уже считался одним из лучших учеников младшего пансионата.

Его дни были расписаны почти полностью.

Подъём — на рассвете.

Первый колокол звучал ещё до восхода солнца.

Дети вставали, умывались ледяной водой и шли на утреннюю молитву в малый зал храма. Огромные витражи окрашивали каменный пол золотым и синим светом, а сотни голосов сливались в древних песнопениях.

После молитвы начинались занятия.

Сначала — обычные науки.

Чтение. Письмо. История Эндора. География континентов. Законы Империи. Языки народов.

Храм воспитывал не просто воинов.

Он воспитывал людей, способных понимать мир.

Детям рассказывали о Луминире и Драконьих Вратах, о степях Востока и болотах Земель Теней. Учили различать народы по одежде, манере речи и даже оружию.

Особое внимание уделяли духовным зверям.

С раннего возраста дети заучивали классификации духов: Тени. Искры. Яркие. Стражи. Ветви. Легендарные. Архонты. Божественные.

Им рассказывали, как духи рождаются из магии мира. Как некоторые становятся разумнее людей. Как неправильное запечатывание может уничтожить не только тело, но и душу.

Один из наставников любил повторять: — Духовный зверь — не оружие. Это отражение вас самих. Слабый дух сломает труса. Сильный дух уничтожит глупца.

После наук начинались физические тренировки.

Именно там талант Ивана раскрылся по-настоящему.

Он оказался невероятно быстрым.

Не самым сильным. Не самым крупным.

Но движения мальчика были… естественными.

Будто тело заранее чувствовало направление удара.

Деревянный меч в его руках двигался плавно, почти танцуя. Он быстро учился держать дистанцию, уходить от атак и находить слабые места противника.

Наставник Грегор однажды долго наблюдал за спаррингом Ивана, а затем сказал: — У мальчика инстинкты охотника.

После этого его начали тренировать отдельно.

К десяти годам Иван уже хорошо понимал: магия — это не просто сила.

Это связь.

В храме детей учили чувствовать течение духовной энергии внутри собственного тела. Наставники называли её Потоком.

Каждое живое существо в Эндоре обладало Потоком. Но у большинства людей он оставался слабым всю жизнь.

У будущих чародеев — иначе.

Во время медитаций дети сидели у специальных камней-резонаторов, наполненных духовной энергией. Они учились замедлять дыхание, слушать сердцебиение и ощущать тепло Потока внутри себя.

Сначала Иван чувствовал лишь слабую вибрацию.

Потом — движение.

Словно внутри тела текла невидимая река.

Наставники объясняли:

— Когда вы запечатаете зверя, его сила войдёт в ваш Поток. Если тело окажется слабым — Поток разорвёт вас изнутри. — Если дух окажется сильнее разума — вы потеряете себя. — Если испугаетесь зверя — он никогда вам не подчинится.

Поэтому детей готовили годами.

Их тела укрепляли тренировками. Разум — дисциплиной. Дух — медитациями.

Даже питание в храме было особенным.

Травяные отвары усиливали выносливость. Некоторые редкие настойки помогали телу привыкать к духовной энергии. Раз в месяц детей водили в Зал Резонанса — огромную пещеру под храмом, где сама магия ощущалась особенно сильно.

Там многие теряли сознание.

Но Иван — нет.

Он всегда чувствовал себя там странно спокойно.

Словно… слышал что-то.

Друзья у него тоже появились.

Первым был Томас — рыжий, шумный мальчишка из западных земель, мечтавший однажды запечатать дракона.

Он постоянно попадал в неприятности, спорил с наставниками и обожал драки.

— Вот увидишь, — говорил он Ивану, лёжа ночью на кровати, — однажды у меня будет Легендарный зверь. Огромный. С крыльями.

— Ага, — усмехался Иван. — И съест тебя в первый же день.

Второй стала Лея — тихая девочка с серебристыми волосами, найденная у северных границ Луминира. Она лучше всех чувствовала духовную энергию и могла часами сидеть в библиотеке.

Именно она впервые сказала Ивану: — У тебя Поток странный.

— Это плохо?

— Не знаю… Он будто очень глубокий.

С тех пор Иван часто задумывался над её словами.

Иногда по ночам ему снилась вода.

Бесконечная. Чёрная. Бурлящая.

А где-то в глубине будто двигалось нечто огромное.

Каждый раз после таких снов он просыпался в холодном поту.

Но никому о них не рассказывал.

Испытания в храме становились всё сложнее.

В девять лет детей впервые вывели за стены Царьграда — в Священные Рощи неподалёку от столицы.

Там ученики учились ощущать духовных зверей в природе.

Иван помнил тот день особенно хорошо.

Туман медленно стелился между древних деревьев. Наставники велели детям закрыть глаза.

— Не смотрите. Слушайте.

Сначала Иван слышал только ветер.

Потом — листья.

Потом — чьё-то дыхание.

Когда он открыл глаза, на ветке прямо перед ним сидела маленькая птица-дух.

Полупрозрачная. Сотканная будто из воды и света.

Она смотрела только на него.

А затем исчезла.

Наставник Грегор после этого долго молчал.

А вечером впервые написал отчёт в верхние залы храма.

К десяти годам Иван был счастлив.

По-настоящему.

Он любил огромные залы храма. Любил запах старых книг. Любил шум тренировочных дворов. Любил ночные разговоры с друзьями. Любил ощущение, что у него есть место, которому он нужен.

Он почти не помнил деревню у Близи. Не помнил Сергея. Не помнил Люду.

Только иногда, во сне, слышал шум бушующей воды.

Но даже эти сны становились всё тише.

А впереди его ждало будущее.

Шесть лет до первого запечатывания.

Шесть лет до встречи со своим духовным зверем.

Шесть лет до того момента, когда судьба Эндора вновь начнёт менять своё течение.

———————————————————————-

Грегор появился в жизни Ивана постепенно.

Сначала он был просто одним из наставников храма.

Высокий мужчина лет сорока пяти, с широкими плечами, короткими седыми волосами и лицом, покрытым старыми шрамами. Его левая рука от локтя до кисти была исписана черной Явой, плотной и сложной, словно переплетение корней. Среди детей ходили слухи, что когда-то Грегор был одним из храмовых Стражей и сражался на южных границах Земель Теней.

Сам Грегор о прошлом почти не говорил.

Он вообще был человеком молчаливым.

Не любил длинных речей. Не любил жалоб. Не любил ленивых.

Но детей почему-то уважал.

Особенно сирот.

— Мир и так пытается вас сломать, — однажды сказал он на тренировке. — Не помогайте ему.

Поначалу Иван побаивался наставника.

Все боялись.

Грегор мог одним взглядом заставить замолчать целый тренировочный двор. Его голос редко звучал громко, но когда это происходило — даже старшие ученики вытягивались по струнке.

И всё же именно рядом с ним Иван впервые начал чувствовать себя… защищённым.

Это случилось зимой, когда Ивану было восемь.

Во время вечерней тренировки один из старших воспитанников — долговязый мальчишка по имени Марек — решил показать силу перед младшими.

Он выбил деревянный меч из рук Ивана и толкнул его на землю.

— Слишком медленный, — усмехнулся Марек. — С такими руками тебе только полы мыть.

Некоторые дети засмеялись.

Иван молча поднялся. Поднял меч. Но ничего не сказал.

Марек шагнул ближе. — Что? Даже ответить нечего?

И в этот момент между ними встал Грегор.

Тихо. Без единого слова.

Марек побледнел мгновенно.

Наставник смотрел на него несколько секунд, а затем спокойно произнес: — Сильный бьёт врага. Слабый — тех, кто слабее него.

После этого Марек целый месяц драил тренировочный двор.

А вечером того же дня Грегор неожиданно подозвал Ивана к себе.

— Почему не ударил в ответ?

Иван пожал плечами. — Он сильнее.

— И?

— Я бы проиграл.

Грегор долго смотрел на него. Потом вдруг усмехнулся краем губ.

— Хороший ответ. Глупцы лезут в драку ради гордости. Умные — выбирают, когда побеждать.

Это был первый раз, когда Иван увидел, как наставник улыбается.

После этого Грегор начал заниматься с ним отдельно.

Сначала — по утрам.

Пока остальные дети ещё спали, Иван выходил во внутренний двор храма, где среди серого камня и утреннего тумана его уже ждал наставник.

Тренировки были тяжелыми.

Иногда — жестокими.

Грегор учил не просто махать мечом.

Он учил выживать.

— Меч — продолжение тела, — говорил он, поправляя стойку мальчика. — Пока ты думаешь, куда ударить — ты уже проиграл.

Он заставлял Ивана по сотне раз повторять одни и те же движения.

Шаг. Поворот корпуса. Удар. Возврат в стойку.

Снова. И снова. И снова.

Пока руки не начинали дрожать.

Но самое сложное было не это.

Самым сложным было научиться чувствовать ритм боя.

— Бой похож на реку, — говорил Грегор. — Если попытаешься остановить течение — оно сметёт тебя. Нужно научиться двигаться вместе с ним.

Иван запомнил эти слова на всю жизнь.

К десяти годам он уже считался одним из лучших фехтовальщиков среди младших воспитанников.

Особенно хорошо ему давались короткие мечи.

Он двигался быстро. Плавно. Почти бесшумно.

Будто танцевал.

Именно поэтому наставники всё чаще ставили его против более старших учеников.

Один из таких спаррингов Иван запомнил особенно хорошо.

Весеннее утро. Тренировочный двор был заполнен учениками.

В центре круга стояли Иван и Марек — тот самый мальчишка, который когда-то толкнул его на землю. Теперь Мареку было почти четырнадцать, он стал выше и значительно сильнее.

В руках обоих были тренировочные деревянные клинки.

— До трёх касаний, — произнес Грегор.

Ученики расступились.

Марек ухмыльнулся. — Смотри не расплачься, мелкий.

Иван ничего не ответил.

Он медленно встал в стойку.

Левая нога впереди. Корпус слегка боком. Меч опущен ниже пояса.

Грегор внимательно наблюдал.

— Начали.

Марек рванул первым.

Быстро. Слишком быстро для обычного ученика.

Шаг. Резкий диагональный удар сверху справа.

Иван не стал блокировать.

Вместо этого он сместился в сторону, почти скользнув по камню, и деревянное лезвие прошло мимо его плеча.

Сразу же — контратака.

Короткий колющий выпад в открытый бок.

Марек успел отвести меч вниз и отбить удар.

Стук дерева о дерево разлетелся по двору.

Марек резко навалился вперёд, используя разницу в силе. Его удары были тяжелыми, прямыми, рассчитанными на давление.

Удар сверху. Слева. Снизу вверх.

Иван отступал.

Не хаотично. А плавно.

Каждый шаг был точным. Каждое движение — экономным.

Он почти не блокировал напрямую. Уводил удары в сторону. Скользил вдоль траектории. Разворачивал корпус.

— Не принимай силу полностью, — звучал в голове голос Грегора. — Перенаправляй её.

Марек снова ударил сверху.

Иван поймал момент.

Вместо блока он резко шагнул вперёд, входя почти вплотную под замах противника.

Марек не успел перестроиться.

Деревянный меч Ивана коротко ударил его в грудь.

— Первое касание, — спокойно сказал Грегор.

По двору прошёл гул.

Марек нахмурился.

Теперь он злился.

А злость делала бойца хуже.

Он бросился вперёд почти без паузы.

Серия быстрых ударов обрушилась на Ивана: горло, плечо, колено, голова.

Иван впервые начал блокировать жёстко.

Тук! Тук! Тук!

Деревянные клинки сталкивались всё быстрее.

Марек давил силой. Иван — скоростью.

В какой-то момент Марек резко сменил ритм и сделал ложный удар в голову.

Иван дёрнулся на защиту.

Настоящий удар пошёл в ногу.

Слишком поздно.

Деревянный меч ударил Ивана по бедру.

— Одно касание, — произнес Грегор.

Марек усмехнулся.

Но Иван вдруг тоже улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Грегор заметил это первым.

«Понял…» — мелькнуло у него в голове.

Бой продолжился.

Теперь Иван начал двигаться иначе.

Легче. Свободнее.

Он больше не пытался только защищаться.

Он начал читать противника.

Каждое движение Марека. Напряжение плеч. Положение стоп. Замах.

Марек снова пошёл вперёд — и в этот раз Иван встретил его сам.

Резкий шаг навстречу.

Короткий удар снизу.

Марек заблокировал.

Иван тут же развернул корпус и скользящим движением отвёл чужой клинок в сторону.

Открытие.

Мгновенный удар рукоятью в запястье.

Марек вздрогнул. Хватка ослабла.

Иван провернулся на пятке — и деревянный меч остановился у шеи противника.

Тишина.

— Победа Ивана, — спокойно сказал Грегор.

На секунду весь двор замолчал.

А потом кто-то из детей крикнул: — Да ладно!

Томас громче всех заорал: — Я же говорил, он монстр!

Иван тяжело дышал. Руки дрожали от напряжения.

Но внутри было тепло.

Настоящее. Живое.

И именно в тот момент Грегор впервые посмотрел на него не как на ученика.

А как на сына, которого у него никогда не было.

Глава 5 Город тысячи огней

Царьград никогда не спал.

Даже глубокой ночью, когда над шпилями храмов висела бледная луна, а ветер гнал облака над золотыми крышами, город продолжал жить своей бесконечной жизнью.

Он шумел.

Дышал.

Шептал.

С высоты храмовых стен Царьград казался Ивану целым миром внутри мира. Бесконечные улицы уходили вдаль, переплетаясь между собой словно речные русла. Над домами поднимались мосты, арки, башни, флаги гильдий и стеклянные купола магических мастерских.

Где-то далеко гремели кузницы.

Где-то пели менестрели.

А где-то, среди темных переулков, город показывал совсем другое лицо.

Иван мечтал увидеть настоящий Царьград уже много лет.

И однажды такая возможность появилась.

— Это прекрасная идея, — уверенно сказал Томас.

— Это ужасная идея, — тут же ответила Лея.

Иван тяжело вздохнул.

Они сидели на крыше западного корпуса пансионата и смотрели на ночной город.

Снизу доносились шаги храмовой стражи.

Вдалеке мерцали тысячи огней.

— Если нас поймают, Грегор с нас шкуру спустит, — пробормотал Иван.

— Не спустит, — усмехнулся Томас. — Он тебя слишком любит.

— Именно поэтому и спустит.

Лея недовольно скрестила руки.

— Напоминаю: это был ваш план, не мой.

— Но ты же пошла с нами.

— Потому что без меня вы оба умрете через полчаса.

Иван не смог сдержать смешок.

Томас в последнее время становился всё смелее. Раньше он бы никогда не предложил сбежать ночью из пансионата. Но жизнь в храме меняла людей.

А Лея, наоборот, неожиданно оказалась самой осторожной.

Хотя признавать это вслух она явно не собиралась.

Побег начался ужасно.

Томас случайно уронил деревянное ведро с крыши.

Лея едва успела схватить Ивана за плащ, когда тот поскользнулся на мокрой черепице.

А потом где-то снизу раздался крик:

— Кто там?!

— Я что говорил?! — прошипела Лея.

— БЕЖИМ! — ответил Томас.

Они перелетели через низкую стену внутреннего сада и рванули к старому акведуку, который соединял храм с нижними кварталами города.

Этот путь Иван нашел еще год назад.

Старый технический тоннель давно почти не использовали.

— Быстрее! — шептал Томас, нервно оглядываясь.

Снизу уже слышались шаги стражников.

Иван первым прыгнул вниз на узкий каменный выступ.

Лея спрыгнула следом.

Томас едва не свалился в воду, но Иван успел схватить его за руку.

Через несколько секунд они уже бежали по темному тоннелю.

А впереди…

Впереди был Царьград.

Когда они выбрались наружу, Лея невольно замерла.

Даже она выглядела пораженной.

Ночной Царьград был прекрасен.

Тысячи фонарей освещали улицы мягким золотым светом. Между домами висели магические сферы с живым огнем внутри. Над крышами поднимался дым, пахнущий специями, мясом, хлебом и жареными орехами.

Повсюду играла музыка.

На площадях выступали артисты.

Фокусники показывали маленьких духов.

Менестрели пели древние баллады.

А над улицами возвышались мосты и башни, соединяющие разные уровни огромного города.

— Святой Эндор… — тихо выдохнул Томас.

Иван молчал.

Он просто смотрел вокруг.

Царьград был живым.

Не как обычный город.

Нет.

Он напоминал огромный организм, в венах которого вместо крови текли люди, магия и сама жизнь.

Рядом Томас уже тянул друзей к рынку.

— Пойдём! Там жареные орехи продают!

— У тебя есть деньги? — спросила Лея.

Томас уверенно похлопал себя по карману. Потом нахмурился.

— …Нет.

— Я так и знала.

Но спустя десять минут они всё равно ели горячие орехи, потому что Иван тихо потратил почти все свои накопленные медяки.

— Ты лучший человек в мире, — торжественно объявил Томас.

— Запомни этот момент, — сказала Лея. — Такое он тебе больше не скажет.

Сначала всё было спокойно.

Они гуляли по ночным улицам.

Покупали сладости.

Смотрели на мастеров духов.

Остановились возле площади звероловов, где один старый чародей показывал маленького воздушного змея размером с кошку.

Существо кружилось вокруг фонаря и оставляло за собой серебристые искры.

Томас смотрел на него с детским восторгом.

— Когда-нибудь и у нас будут такие.

— У тебя будет толстая духовная крыса, — сказала Лея.

— А у тебя вредный дух-воробей.

— Зато красивый.

Иван только улыбнулся.

Он давно не чувствовал себя настолько свободным.

Проблемы начались позже.

И конечно виноват был Томас.

— Я смогу выиграть, — уверенно сказал он.

Лея сразу нахмурилась.

— Нет.

— Да.

— Томас…

— Я всё просчитал.

Иван уже заранее чувствовал беду.

Через пятнадцать минут они убегали от троих разъяренных мужчин.

— ОН СЖУЛЬНИЧАЛ!

— Я НЕ ЖУЛЬНИЧАЛ! — кричал Томас, убегая.

— Ты подменил кости!

— Это была тактика!

Лея на бегу ударила одного из преследователей корзиной с яблоками.

Иван едва не врезался в телегу с рыбой.

Они свернули в узкий переулок и спрятались между двумя домами.

Шаги приближались.

— Я вас обоих убью… — прошептала Лея.

Томас тяжело дышал.

— Но было весело…

— ЗАТКНИСЬ.

Преследователи пробежали мимо.

Несколько секунд друзья стояли молча.

А потом Томас вдруг начал смеяться.

Через секунду засмеялся Иван.

Лея держалась дольше всех.

Но в итоге тоже не выдержала.

Позже они сидели на крыше старой башни и ели горячие лепешки с мясом.

Которые кстати говоря купила Лея,неужели у всех женщин мира есть тайная заначка,о которой никто не знает?Разве что их самих.

Под ними шумел ночной город.

Ветер качал фонари.

Где-то далеко звонили колокола.

— Я не хочу обратно в пансионат, — тихо сказал Томас.

— А я хочу спать, — пробормотала Лея.

Иван смотрел на Царьград.

На бесконечные улицы.

На мосты.

На огни.

На огромный живой мир вокруг.

И чувствовал странное тепло внутри.

Впервые за долгое время он ощущал себя не сиротой.

Не чужим.

А частью чего-то большого.

Чего-то настоящего.

В пансионат они вернулись под утро.

Уставшие.

Грязные.

Счастливые.

И почти сразу увидели Грегора.

Наставник стоял у входа, скрестив руки на груди.

Молчаливо.

Неподвижно.

Очень страшно.

Томас сразу побледнел.

Лея тихо пробормотала:

— Ну всё. Конец.

Грегор несколько секунд смотрел на них.

Потом спокойно спросил:

— Хорошо погуляли?

Никто не ответил.

— Значит так, — продолжил наставник. — Лея неделю помогает на кухне. Томас чистит тренировочный зал. Иван…

Он сделал паузу.

— А ты идешь со мной на утреннюю тренировку.

Иван тихо простонал.

Это было хуже всего.

Грегор уже собирался уходить, но вдруг остановился.

— Царьград красив ночью, правда?

Друзья удивленно переглянулись.

А потом наставник едва заметно улыбнулся.

И ушел.

Несколько секунд стояла тишина.

А потом Томас вдруг расхохотался.

Следом засмеялся Иван.

Даже Лея не смогла удержаться.

И под первые лучи рассвета над величайшим городом Эндора трое друзей стояли посреди храмового двора и смеялись так, словно впереди их ждала целая вечность.

После той ночной вылазки в Царьград дружба Ивана, Леи и Томаса стала только крепче.

Раньше они были просто детьми, выросшими рядом.

Теперь же стали настоящей маленькой семьёй.

В огромном храме Эндора это значило очень многое.

Потому что жизнь в пансионате не была лёгкой.

Центральный храм Царьграда напоминал отдельный мир.

Гигантские каменные дворы.

Многоэтажные библиотеки.

Тренировочные арены.

Закрытые внутренние сады.

Подземные коридоры.

Башни магов.

Залы молитв.

И тысячи детей.

Сироты.

Будущие храмовые воины.

Послушники.

Одарённые.

Некоторые попадали сюда добровольно.

Других привозили из дальних земель.

Третьих находили после войн, пожаров или нападений духовных зверей.

Все они росли вместе.

И далеко не все были добрыми.

В пансионатах постоянно происходили драки.

Не смертельные.

Но жестокие.

Кто-то пытался доказать силу.

Кто-то — выместить страх.

Кто-то просто хотел выжить.

Особенно тяжело приходилось младшим.

Старшие часто отбирали еду.

Толкали слабых.

Унижали.

Иногда избивали.

Но Иван никогда не оставался один.

Как и его друзья.

Томас, несмотря на мягкий характер, обладал удивительным упрямством.

Высокий для своего возраста, широкоплечий, с сильными руками, он быстро стал одним из лучших учеников в физических дисциплинах.

Он проигрывал в скорости.

Проигрывал в ловкости.

Но выдерживал то, после чего остальные валились без сил.

Во время тренировок Томас мог часами таскать каменные блоки, бегать в тяжёлой броне или стоять в защитных стойках, пока мышцы буквально не начинали дрожать.

Грегор говорил о нем:

— Томас не ломает стены. Он становится стеной сам.

И это было правдой.

В спаррингах Томас дрался просто.

Без изящества.

Без красивых движений.

Но каждый его удар был тяжёлым.

Каждый блок — надёжным.

А главное — он никогда не отступал.

Даже когда проигрывал.

Особенно когда проигрывал.

Но были и слабости.

Томас плохо чувствовал магию.

Пока другие дети уже начинали ощущать потоки энергии в воздухе, он едва различал самые простые колебания.

Это злило его.

Иногда очень сильно.

Он считал себя слабее остальных.

Особенно рядом с Иваном.

Но никогда не завидовал ему.

Только старался догнать.

Лея была полной противоположностью.

Быстрая.

Лёгкая.

Острая как клинок.

Она великолепно чувствовала магию.

Наставники заметили это почти сразу.

Когда остальные дети учились ощущать духовную энергию в медитации, Лея уже могла различать потоки силы внутри людей.

Она первой среди своей группы научилась чувствовать приближение духовных зверей.

Первой освоила базовые техники усиления тела магией.

И первой смогла удерживать магический поток во время движения.

Но её главным оружием был ум.

Лея думала быстрее остальных.

Всегда.

Во время тренировок она заранее просчитывала движения противника.

В драках использовала окружение.

В спорах почти всегда побеждала словами.

А ещё она была невероятно хитрой.

Из-за чего наставники одновременно восхищались ей и уставали от неё.

Но физическая сила оставалась её слабостью.

Если Томас мог выдержать десяток тяжёлых ударов, то Лея после двух-трёх уже теряла дыхание.

Она ненавидела силовые тренировки.

Постоянно спорила с учителями.

Иногда пыталась сбежать с занятий.

Но всё равно возвращалась.

Потому что Иван и Томас никогда не оставляли её одну.

А Иван…

Иван был странным.

Так говорил Грегор.

Слишком спокойный.

Слишком собранный.

Слишком внимательный.

Иногда наставнику казалось, будто мальчик видит мир глубже остальных.

Будто постоянно к чему-то прислушивается.

Во время тренировок Иван схватывал всё удивительно быстро.

Особенно бой.

Меч словно сам ложился ему в руки.

Он чувствовал ритм сражения.

Чувствовал движение противника.

Ошибки.

Страх.

Момент удара.

Иногда Грегору становилось не по себе от того, насколько естественно мальчик двигался в бою.

Словно вспоминал то, чему его никогда не учили.

Но при этом Иван никогда не был жестоким.

Никогда не издевался над слабыми.

Никогда не бил ради удовольствия.

Именно поэтому другие дети постепенно начали тянуться к нему.

Даже старшие.

Особенно после победы над Мареком.

Тогда весь пансионат заговорил о мальчике, который сумел победить лучшего ученика старшей группы на деревянных мечах.

С тех пор Ивана начали уважать.

А некоторые — бояться.

Но были и те, кому это не нравилось.

Особенно старшим воспитанникам.

Однажды вечером трое подростков из старшей группы зажали Томаса возле складов.

Высокие.

Уже почти взрослые.

Один толкнул его в грудь.

— Слышали, ты теперь герой?

Томас сжал кулаки.

Но промолчал.

Второй усмехнулся:

— Что молчишь? Или без друзей страшно?

Именно в этот момент из-за угла появилась Лея.

— О, смотрите. Крысы собрались.

Парни обернулись.

— Чего сказала?

— Что слышали.

А через секунду рядом уже стоял Иван.

Спокойный.

Молчаливый.

И это почему-то пугало сильнее крика.

Несколько секунд все смотрели друг на друга.

А потом старший из подростков сплюнул и усмехнулся:

— Ладно. Потом разберёмся.

Когда они ушли, Томас тяжело выдохнул.

— Спасибо.

— Ты бы и сам справился, — сказала Лея.

— Нет, не справился бы.

Иван положил руку ему на плечо.

— Поэтому мы и вместе.

Грегор наблюдал за ними всё это время.

И всё больше привязывался к детям.

Особенно к Ивану.

Сам наставник никогда не рассказывал о своём прошлом.

Только шрамы на теле намекали, что когда-то он был не просто учителем.

Иногда ночью Иван видел, как Грегор подолгу сидит один во внутреннем дворе храма и молча смотрит на статуи старых храмовых воинов.

Будто вспоминает кого-то.

Или ждёт.

Но рядом с детьми он менялся.

Становился мягче.

Живее.

Однажды зимой Томас серьёзно повредил руку во время тренировок.

Наставники уже хотели отстранить его на несколько месяцев.

Томас тогда сидел во дворе совершенно убитый.

— Я отстану от всех…

Грегор молча сел рядом.

А потом неожиданно сказал:

— Когда я был младше тебя, мне сломали обе ноги во время испытания.

Томас удивлённо поднял голову.

— И что было потом?

— Я научился побеждать без ног.

Томас фыркнул.

— Это невозможно.

— Именно это я тогда и сказал своему наставнику.

И впервые за весь день мальчик улыбнулся.

Грегор учил их не только бою.

Он учил жить.

— Сила без разума делает человека зверем.

— Страх — не слабость. Слабость — позволить страху управлять собой.

— Ваш духовный зверь однажды станет отражением вас самих. Поэтому сначала научитесь понимать собственное сердце.

Эти слова Ивану запали глубоко в душу.

Как и многим другим.

Потому что со временем Грегор стал для него больше, чем наставником.

Он стал тем, кого у Ивана никогда не было.

Отцом.

Глава 6–Турнир Белого Пламени

К тринадцати годам Иван сильно изменился.

Детская мягкость исчезла.

Тело вытянулось, движения стали увереннее и точнее, а взгляд — спокойным и глубоким, как вода Близи перед бурей.

Теперь в храме его знали почти все.

Некоторые восхищались.

Некоторые завидовали.

Некоторые боялись.

Но равнодушных не осталось.

Особенно после того, как Иван, Томас и Лея начали участвовать в общих тренировках старших групп.

Для воспитанников храма это значило многое.

Туда допускали только лучших.

Жизнь в Центральном Храме с каждым годом становилась тяжелее.

Детей больше не считали просто сиротами.

Из них выращивали будущих воинов Эндора.

Будущих храмовых стражей.

Охотников на духов.

Защитников городов.

И потому тренировки изменились.

Теперь они изучали не только владение оружием.

Но и магию.

Настоящую.

ОЗУ — Основы Замкнутого Усиления — были первым шагом любого чародея-воина.

Каждый человек в Эндоре обладал внутренними магическими потоками.

Слабыми или сильными.

Бурными или спокойными.

Но большинство людей никогда не учились ими пользоваться.

Храм же учил другому.

Учил чувствовать магию внутри себя.

Управлять ею.

Направлять.

Сдерживать.

Наставники говорили:

— Тело — сосуд. — Магия — река. — А разум — её берега.

Если поток вырывался из-под контроля — человек калечил себя.

Если же контроль становился идеальным…

Тогда начиналось настоящее искусство.

Иван сидел посреди тренировочного круга, закрыв глаза.

Вокруг царила тишина.

Только ветер шелестел знаменами над ареной.

— Почувствуй дыхание, — спокойно говорил Грегор. — Не своё. Мира.

Мальчик медленно выдохнул.

И ощутил.

Сначала тепло.

Потом слабую вибрацию под кожей.

А затем…

Поток.

Медленный.

Тягучий.

Словно вода течёт по венам вместо крови.

Иван направил магию к рукам.

По телу пробежала дрожь.

Мышцы напряглись.

Кожа будто стала плотнее.

Он открыл глаза.

Воздух вокруг казался яснее.

Движения людей — медленнее.

Звуки — резче.

Грегор едва заметно улыбнулся.

— Уже лучше.

Неподалёку Томас пытался сделать то же самое.

Безуспешно.

— Да чтоб тебя…

Его магия постоянно срывалась рывками.

Слишком грубо.

Слишком резко.

Но когда поток всё же удавался…

Томас становился настоящим чудовищем.

Однажды он случайно расколол тренировочный камень ударом кулака.

После чего три дня ходил счастливый.

Лея, наоборот, управляла потоками почти идеально.

Она могла усиливать тело настолько тонко, что движения становились практически бесшумными.

Во время тренировок Лея двигалась между противниками словно ветер.

Быстро.

Плавно.

Неуловимо.

Наставники часто ставили её в пример другим ученикам.

Что ужасно раздражало саму Лею.

— Ненавижу быть примером, — ворчала она.

— Почему? — спросил Томас.

— Потому что тогда все начинают тебя ненавидеть.

Кроме ОЗУ дети изучали стили меча.

Храм Эндора собирал техники со всего мира.

Тяжёлые северные школы.

Быстрые восточные стили.

Двуручные техники Драконьих Врат.

Гибкие защитные формы Луминира.

Каждый ученик постепенно находил свой путь.

Томас предпочитал тяжёлые мечи.

Широкие.

Массивные.

Он сражался просто и жёстко.

Его стиль напоминал камнепад.

Минимум движений.

Максимум силы.

Лея выбрала короткий клинок и парные ножи.

Её техника строилась на скорости, обмане и точности.

Она била в слабые места.

Использовала инерцию врага.

Провоцировала ошибки.

Иван же…

Иван оказался другим.

Он не придерживался одного стиля.

Он чувствовал бой.

Подстраивался.

Менял ритм.

Иногда двигался плавно, словно течение воды.

А иногда резко и стремительно, как удар молнии.

Из-за этого сражаться против него было невероятно тяжело.

Даже наставникам.

Именно поэтому к турниру Белого Пламени весь храм уже говорил о них.

Этот турнир проводился раз в три года.

На него собирались воспитанники со всех пансионатов Царьграда.

Сотни детей.

Десятки наставников.

Священники.

Мастера.

Иногда даже настоящие храмовые рыцари приходили посмотреть на будущих воинов.

Победителей турнира запоминали надолго.

А лучших начинали готовить к высшим испытаниям.

— Вас уже называют будущими героями храма, — усмехнулся Грегор.

— Звучит ужасно, — ответила Лея.

— Звучит прекрасно! — возмутился Томас.

Иван только молча смотрел на арену.

Огромный круг белого камня.

Трибуны.

Знамёна.

Сотни зрителей.

В груди странно дрожало.

Не от страха.

От предвкушения.

Турнир начался на рассвете.

Сначала выступал Томас.

Его противником оказался высокий парень из южного пансионата.

Быстрый.

Ловкий.

Но слишком самоуверенный.

Бой закончился быстро.

Парень кружил вокруг Томаса, нанося быстрые удары деревянным копьём.

Томас терпел.

Отступал.

Принимал удары на блоки.

А потом…

Поймал момент.

Шагнул вперёд.

И одним ударом тренировочного меча выбил противника за пределы круга.

Трибуны взревели.

— Победитель — Томас из северного пансионата!

Томас стоял посреди арены красный как помидор и не знал, куда смотреть.

Лея потом ещё неделю смеялась над его лицом.

Сама Лея стала настоящим кошмаром турнира.

Она двигалась настолько быстро, что многие просто не успевали реагировать.

Её поединки выглядели почти красивыми.

Плавные уклонения.

Резкие выпады.

Точные удары.

Она побеждала противников ещё до того, как они понимали, что произошло.

После третьего боя кто-то на трибунах крикнул:

— Призрачная Лиса!

И прозвище мгновенно прижилось.

Лея делала вид, что её это раздражает.

Но Иван видел, как она улыбается.

А потом пришла очередь Ивана.

И именно тогда весь турнир изменился.

Потому что его противником стал Каэль.

Пятнадцатилетний воспитанник восточного корпуса.

О нём ходили легенды даже среди старших учеников.

Высокий. Спокойный. С длинными чёрными волосами, собранными в хвост.

Он уже владел полноценным боевым ОЗУ и считался одним из лучших молодых мечников храма.

Когда Каэль вышел на арену — трибуны затихли.

Когда на белый камень ступил Иван — тишина стала ещё тяжелее.

Все ждали именно этого боя.

— Начали!

Каэль двинулся первым.

Не резко.

Не стремительно.

Но Иван сразу почувствовал опасность.

«Спокойный…»

Это было хуже ярости.

Хуже самоуверенности.

Такие противники не ошибаются просто так.

Каэль сделал короткий шаг вперёд.

И ударил.

Без замаха.

Деревянный меч свистнул возле виска.

Иван едва успел поднять блок.

Треск.

По рукам ударила тяжесть.

«Сильный.»

Каэль не остановился.

Второй удар.

Снизу вверх.

Иван ушёл в сторону.

Третий — сразу следом.

Ложный.

Нет.

Настоящий.

«Чёрт!»

Иван резко отступил.

Клинок прошёл в волосе от плеча.

Толпа ахнула.

Каэль двигался удивительно плавно.

Без лишних движений.

Без ярости.

Словно вода.

«Он проверяет меня.»

Иван медленно выдохнул.

Грегор всегда говорил:

— Не смотри на меч. Смотри на плечи. На дыхание. На намерение.

Иван сосредоточился.

Вдох.

Выдох.

Шум трибун исчез.

Остался только бой.

Каэль снова пошёл вперёд.

На этот раз быстрее.

Удар сверху.

Иван блокировал.

Мгновенный выпад в живот.

Уклон.

Разворот.

Иван резко шагнул внутрь дистанции.

«Сейчас!»

Удар локтем.

Каэль слегка качнул корпусом назад.

Но именно этого Иван и ждал.

Резкий разворот бедра.

Меч описал дугу снизу вверх.

Каэль впервые был вынужден блокировать двумя руками.

Треск дерева эхом ударил по арене.

Трибуны загудели.

«Есть!»

Иван почувствовал ритм.

Поймал его.

Теперь он видел движения Каэля чуть раньше.

Чуть глубже.

ОЗУ вспыхнуло внутри тела.

Потоки магии разошлись по мышцам.

Мир стал медленнее.

Чётче.

Иван рванул вперёд.

Серия ударов обрушилась на Каэля.

Слева.

Справа.

Укол.

Ложный выпад.

Разворот.

Он менял ритм почти инстинктивно.

Как вода меняет течение между камней.

Каэль начал отступать.

Совсем немного.

Но начал.

«Он не ожидал.»

На трибунах кто-то закричал.

Томас вскочил на ноги:

— Давай, Иван!

Лея напряжённо смотрела вниз.

Даже Грегор подался чуть вперёд.

Иван почувствовал внутри вспышку.

Надежду.

«Я могу победить.»

Именно в этот момент всё пошло не так.

Он слишком поверил в своё преимущество.

Совсем немного.

Но в бою этого достаточно.

Иван усилил потоки ОЗУ ещё сильнее.

Слишком резко.

Мышцы обожгло жаром.

«Нет… перебор…»

Каэль увидел это сразу.

Иван понял по глазам.

Спокойным.

Внимательным.

Опасным.

«Он заметил.»

Каэль внезапно изменил ритм.

Полностью.

До этого он сражался плавно.

Теперь же…

Резкость.

Взрыв.

Шаг.

Удар.

Ложный выпад.

Иван заблокировал.

Слишком рано.

«Пусто?!»

Каэль уже был сбоку.

Иван развернулся.

Поздно.

Клинок ударил по гарде.

Рука онемела.

Меч чуть не вылетел.

«Держи!»

Иван попытался разорвать дистанцию.

Каэль не дал.

Шаг вперёд.

Давление.

Удар сверху.

Иван ушёл вниз.

Контратака.

Каэль отвёл её минимальным движением.

«Почему он такой спокойный?!»

Сердце Ивана колотилось всё быстрее.

А Каэль будто вообще не уставал.

И тогда Иван понял страшную вещь.

Тот всё это время не сражался всерьёз.

Он изучал его.

«Я проигрываю…»

Мысль ударила неожиданно тяжело.

Нет.

Не страх.

Не паника.

Осознание.

Каэль был лучше.

Пока что — лучше.

Иван стиснул зубы.

«Тогда хотя бы заставлю тебя драться по-настоящему.»

Он рванул вперёд из последних сил.

ОЗУ вспыхнуло внутри тела почти болезненно.

Мышцы задрожали.

Меч ударил резко и яростно.

Первый выпад.

Второй.

Третий.

Каэль начал блокировать уже всерьёз.

Трибуны ревели.

Дерево трещало от столкновений.

Иван чувствовал —

ещё немного.

Ещё шаг.

Ещё удар.

«Быстрее!»

Он атаковал.

Слишком быстро.

Слишком жадно.

И именно этого ждал Каэль.

Ложное открытие.

Иван увидел шанс.

Инстинктивно пошёл в атаку.

И в тот же миг понял ошибку.

«Ловушка.»

Каэль сместился в сторону.

Разворот корпуса.

Короткий удар снизу.

Точно в кисть.

Пальцы Ивана разжались сами собой.

Меч вылетел.

Мир будто замедлился.

Деревянный клинок вращался в воздухе.

А через мгновение оружие Каэля уже остановилось у горла Ивана.

Тишина.

Полная.

Иван тяжело дышал.

В груди жгло.

Руки дрожали.

«…Вот значит как.»

Странно.

Больнее всего было не проиграть.

А понять, насколько огромен мир.

Сколько ещё впереди.

Сколько людей сильнее него.

Но вместе с этим…

Внутри медленно разгоралось другое чувство.

Восторг.

Настоящий.

Живой.

Потому что впервые за долгое время Иван сражался на пределе.

И этого предела оказалось недостаточно.

— Победитель — Каэль!

Арена взорвалась криками.

Каэль медленно опустил меч.

Несколько секунд смотрел на Ивана.

А потом протянул руку.

— Ты чудовище, знаешь?

Иван устало усмехнулся.

— Мне уже говорили.

Каэль хмыкнул.

— Через пару лет ты меня победишь.

Иван поднял взгляд.

И впервые после поражения улыбнулся по-настоящему.

Потому что именно в этот день он обрёл не врага.

А человека, которого однажды действительно хотел превзойти.

Друга.

Глава 6.5

Обучение боевым искусствам в Центральном Храме Эндора начиналось задолго до того, как детям впервые давали настоящий меч.

Наставники говорили:

— Воин начинается не с оружия. Воин начинается с тела.

И потому первые годы воспитанников ломали.

Не жестокостью.

Привычками.

Подъем был ещё до рассвета.

Когда над Царьградом только серело небо, а огромные колокола храма глухо отдавались между башен, дети уже выбегали во внутренние дворы.

Босиком.

По холодному камню.

Сонные. Уставшие. Злые.

Иван ненавидел первые месяцы обучения.

Особенно бег.

Храм стоял на возвышении, и весь комплекс соединяли сотни лестниц, переходов и длинных каменных галерей.

Наставники заставляли детей бегать с утяжелителями на ногах.

Иногда — с мешками песка за спиной.

Иногда — под дождём.

Иногда — вообще без объяснений.

Томас в первые недели проклинал всё подряд.

— Это не обучение, это убийство…

— Заткнись и беги, — спокойно отвечала Лея, хотя сама едва дышала.

А Иван молчал.

И терпел.

Он быстро понял одну вещь:

здесь никого не интересуют жалобы.

После бега начинались основы тела.

Стойки.

Тысячи стоек.

Часами.

Дети стояли неподвижно, пока ноги не начинали дрожать.

Спина должна быть ровной.

Плечи расслаблены.

Центр тяжести — устойчивым.

Наставник Грегор любил ходить между учениками с длинной деревянной палкой.

Если кто-то сутулился — удар по плечу.

Если переносил вес неправильно — удар по ноге.

— Тело должно помнить стойку раньше разума, — говорил он. — В бою у тебя не будет времени думать.

Потом шли падения.

Их учили падать раньше, чем атаковать.

Потому что мёртвый воин ничему не научится.

Дети сотни раз бросали друг друга через плечо.

Катились по песку.

Разбивали локти.

Стирали кожу на ладонях.

Учились вставать мгновенно.

Без страха.

Без паники.

Лея в этом была лучшей.

Маленькая, гибкая, невероятно быстрая, она двигалась почти как кошка.

Наставники постоянно ставили её в пример.

Томас ненавидел спарринги против неё.

— Это нечестно! — возмущался он после очередного броска. — Ты будто скользкая рыба!

— А ты будто шкаф, — отвечала Лея.

Иван смеялся.

Пока однажды она не отправила на землю и его.

Рукопашному бою в храме уделяли не меньше внимания, чем оружию.

Наставники считали:

если воин теряет меч — бой не заканчивается.

Он только становится ближе.

Детей учили ударам локтями, коленями, ладонями.

Учили ломать равновесие.

Учили душить.

Выворачивать суставы.

Использовать вес противника против него самого.

Особенно страшными были занятия мастера Роланда.

Бывшего храмового рыцаря.

Огромного человека с перебитым носом и шрамом через всё лицо.

Он никогда не кричал.

Именно это пугало сильнее всего.

— Красивый бой умирает первым, — говорил Роланд. — Выживает грязный.

На его тренировках дети дрались в грязи, на лестницах, в воде, в тесных коридорах.

Иногда — сразу против нескольких противников.

Иван быстро понял:

настоящий бой не похож на тренировочную арену.

Он хаотичный.

Грязный.

Страшный.

Оружие детям давали постепенно.

Сначала — деревянные палки.

Потом тренировочные мечи.

Только спустя годы — настоящую сталь.

Каждый стиль преподавался отдельно.

Северная школа учила силе и жёстким рубящим ударам.

Восточная — скорости и точности.

Школа Луминира строилась на защите и контроле дистанции.

А стили Драконьих Врат вообще напоминали танец.

Иван впитывал всё.

Он не был самым сильным.

был быстрым,не самым,одним из быстрейших

Но понимал движения.

Чувствовал ритм.

Иногда Грегор замечал, как мальчик после тренировки стоит один во дворе и повторяет чужие движения.

Снова.

И снова.

И снова.

Пока тело не начинало двигаться правильно само.

— Ты слишком много думаешь в бою, — однажды сказал ему Грегор.

— Разве это плохо?

— Нет. Плохо, что ты думаешь медленно.

После этого Иван начал учиться чувствовать.

Не анализировать каждый удар.

А доверять телу.

Инстинктам.

Потоку.

Когда дети освоили основы ОЗУ, обучение стало ещё тяжелее.

Теперь любое боевое искусство соединялось с магией.

Во время ударов ученики направляли потоки энергии в мышцы.

Во время уклонений — в ноги.

Во время блока — в кости и сухожилия.

Ошибки были болезненными.

Однажды Томас неправильно распределил поток во время удара.

Его руку свело судорогой на два дня.

Лея перенапрягла ноги и не могла нормально ходить почти неделю.

А Иван…

Иван однажды потерял контроль во время медитации.

Магия ударила слишком резко.

Из носа пошла кровь.

Он потерял сознание прямо посреди тренировочного круга.

Когда очнулся, рядом сидел Грегор.

— Страшно? — спросил наставник.

Иван честно кивнул.

Грегор долго молчал.

А потом сказал:

— Хорошо.

Значит, ты ещё не стал безумцем.

Но несмотря на боль, усталость и синяки…

Они любили это.

Все трое.

Потому что именно здесь они чувствовали себя живыми.

После тяжёлых тренировок они сидели на крыше пансионата, ели украденные с кухни булки и смотрели на огни ночного Царьграда.

Томас мечтал однажды стать храмовым рыцарем.

Лея хотела увидеть другие континенты.

А Иван…

Иван долго не мог ответить.

Он смотрел на огромный город вдали.

На золотые башни.

На бесконечные огни.

И чувствовал странное желание.

Стать сильнее.

Не ради славы.

Не ради титулов.

А потому что где-то глубоко внутри он всегда ощущал:однажды ему придётся встретиться с чем-то очень страшным.

Глава 7 Тени грядущего

Зима в том году пришла рано.

Ещё в начале осени вершины гор за Царьградом укрыл первый снег, а к середине месяца холодные ветра уже гуляли по дворам Центрального Храма.

Иван стоял на одной из смотровых площадок и смотрел вдаль.

Под ним раскинулся огромный храмовый комплекс.

Белые стены.

Золотые купола.

Тренировочные дворы.

Сотни воспитанников.

Когда-то всё это казалось ему целым миром.

Теперь же храм начал казаться тесным.

Словно впереди его ждало что-то большее.

Что-то неизвестное.

Что-то важное.

— Опять думаешь?

Иван обернулся.

Лея.

Она подошла бесшумно, как всегда.

За последние годы она стала ещё выше и красивее.

Тёмные волосы были собраны в длинную косу.

Янтарные глаза внимательно изучали друга.

— Просто смотрю.

— Врёшь.

— Немного.

Лея усмехнулась.

— Турнир всё ещё не выходит из головы?

— Нет.

— Тогда что?

Иван ненадолго замолчал.

— Шестнадцать лет.

Улыбка девушки исчезла.

Теперь она поняла.

Все понимали.

Каждый воспитанник Храма жил этой датой.

Шестнадцатилетие.

Возраст первого Запечатывания.

Возраст, когда человеку позволяли связать свою душу с духовным зверем.

Возраст, после которого детство заканчивалось окончательно.

— Боишься? — тихо спросила она.

Иван задумался.

— Наверное.

— Я тоже.

Они ещё долго стояли рядом.

Молча.

Глядя на снег, падающий на крыши Царьграда.

Впервые за много лет будущее казалось не далёкой мечтой.

Оно приближалось.

С каждым днём.

С каждым вдохом.

С каждым ударом сердца.

После турнира жизнь в храме изменилась.

Теперь их считали старшими воспитанниками.

Настоящими кандидатами в будущие стражи.

Тренировки стали тяжелее.

Требования выше.

Ошибки больше не прощались.

Грегор говорил:

— Через два года ваши тела должны быть готовы.Но важнее тела — дух.Слабый дух не удержит зверя.Слабая воля не выдержит его силу.

Именно поэтому появились новые испытания.

Испытания разума.

Испытания характера.

Испытания страха.

Одним из таких испытаний стал Лабиринт Тишины.

Древние подземелья под храмом.

Место, где магия воздействовала не на тело, а на разум.

Каждого ученика отправляли туда одного.

Без оружия.

Без друзей.

Без наставников.

Только он и собственные страхи.

Когда Иван спустился под землю, факелы на стенах горели бледным голубым светом.

Тишина была почти живой.

Он шёл вперёд.

Долго.

Очень долго.

Пока не услышал голос.

— Иван...

Он остановился.

Сердце дрогнуло.

Этот голос он никогда не слышал.

Но почему-то узнал сразу.

Женский.

Тёплый.

Нежный.

Словно воспоминание, которого у него не было.

— Мама?

Тишина.

Лишь далёкое эхо.

Потом всё исчезло.

Словно лабиринт лишь проверял его сердце.

Проверял, насколько сильно он всё ещё ищет ответы о своём прошлом.

Когда Иван вышел наружу спустя несколько часов, Грегор уже ждал его.

— Что ты увидел?

— Себя.

Наставник долго смотрел на него.

А потом впервые за многие годы положил руку ему на плечо.

— Хороший ответ.

Но Иван видел по его глазам.

Грегор понял намного больше, чем сказал.

Весной произошло ещё одно событие.

В храм прибыли Вершители.

Высшие служители Эндора.

Люди, которые принимали решение о допуске к будущему Запечатыванию.

Даже наставники смотрели на них с уважением.

Именно тогда Иван впервые почувствовал странное ощущение.

Будто один из Вершителей внимательно наблюдает за ним.

Слишком внимательно.

Словно знает что-то.Что-то такое, чего не знает сам Иван.

И от этого взгляда почему-то становилось не по себе.

Очень не по себе.

А ночью ему впервые приснился сон.

Он стоял на берегу Близи.Там, где его нашли много лет назад.

Небо было чёрным.

Вода бушевала.

А на противоположном берегу стоял огромный зверь.

Настолько огромный, что его силуэт закрывал половину горизонта.

Золотые глаза смотрели прямо на мальчика.

Спокойно.

Терпеливо.

Словно зверь ждал его уже много лет.

А потом произнёс всего одно слово:

— Скоро.

Иван проснулся ещё до рассвета.

Сердце билось так сильно, будто он только что закончил бой.

За окном шумел ветер.

Где-то далеко над спящим Эндором собиралась гроза.

И впервые в жизни ему показалось, что эта гроза предназначена именно для него.

—————————————————————————————

Иван долго лежал, не двигаясь, вслушиваясь в тишину собственной комнаты.

Сон не рассеялся сразу.

Он всё ещё чувствовал на себе тот взгляд.

Золотой.

Тяжёлый.

Слишком осознанный для существа, которого не должно существовать в пределах человеческих снов.

Он медленно сел на край кровати.

Пальцы сами сжались в кулак.

— Бред… — тихо выдохнул он.

Но тело не соглашалось.

Внутри всё ещё оставалось ощущение присутствия.

Словно что-то огромное на мгновение коснулось его души — и теперь наблюдало издалека.

Утро в храме началось как обычно.

Звон колоколов.

Команды наставников.

Шум тренировочных дворов.

Но Иван чувствовал — мир стал чуть другим.

Едва заметно.

Как трещина на стекле, которую видит только тот, кто знает, куда смотреть.

— Ты выглядишь так, будто не спал, — заметила Лея, когда они встретились у арены.

— Почти угадала.

— Опять лабиринт?

Иван кивнул.

Лея чуть прищурилась.

— Ты прошёл его быстрее меня.

— Это не значит, что было легче.

— Знаю, — тихо сказала она.

И на этот раз не стала шутить.

Томас пришёл позже.

Как всегда громко, как всегда с лишней энергией.

— Эй! Вы двое опять строите из себя мрачных героев?

Он хлопнул Ивана по плечу.

И замер.

— Ты холодный.

— Утро холодное, — ответил Иван.

— Нет… ты другой.

Лея бросила взгляд.

— Томас, не начинай.

— Я серьёзно!

Но Иван уже отвёл взгляд.

Он не хотел об этом говорить.

Даже себе.

Грегор появился ближе к полудню.

Он не задавал вопросов.

Но его взгляд сразу остановился на Иване.

Дольше обычного.

Тяжелее обычного.

— После тренировки останься, — сказал он.

И ушёл.

Бой начался без лишних слов.

Сегодня им дали задание — бой в условиях подавления ОЗУ.

Без полного усиления.

Только контроль.

Только техника.

Иван вышел против старшего ученика из восточного корпуса.

Сильного.

Уверенного.

Того, кто привык побеждать чистой силой.

Первый обмен ударами был быстрым.

Металл дерева глухо ударялся друг о друга.

Шаг.

Уклон.

Поворот корпуса.

Иван чувствовал бой, как всегда.

Но сегодня что-то мешало.

Словно часть его внимания оставалась где-то глубже.

«Соберись», — приказал он себе.

«Это просто бой.»

Он сделал резкий шаг вперёд.

Финт.

Удар в плечо.

Противник отступил.

Но не сломался.

Ответил жёстко.

Слишком жёстко.

Иван едва успел заблокировать.

«Он сильнее, чем кажется…»

«Нет. Он предсказуем.»

«Он давит силой. Значит, устает быстрее.»

Иван изменил ритм.

Стал двигаться короче.

Точнее.

Меньше лишних движений.

И вот — момент.

Противник сделал слишком широкий замах.

Иван вошёл в его дистанцию.

Удар в корпус.

Поворот.

Ещё удар.

И соперник упал на колено.

Тишина.

Потом команда наставника:

— Стоп.

Победа.

Но Иван не чувствовал привычного удовлетворения.

Он стоял и смотрел на свои руки.

«Я не здесь», — мелькнула мысль.

«Я всё ещё там. В этом сне.»

После тренировки Грегор отвёл его в сторону.

Они шли молча по пустому коридору храма.

Камень под ногами отдавал глухим эхом.

— Ты видел его, — сказал наконец Грегор.

Это не был вопрос.

Иван остановился.

— Сон?

— Нет, — ответил наставник. — Не просто сон.

Пауза.

Тяжёлая.

Слишком долгая для обычного разговора.

— Ты почувствовал отклик.

Иван нахмурился.

— Отклик на что?

Грегор посмотрел прямо на него.

— На то, что уже связано с тобой.

Молчание.

— Зверь, которого ты видел… — продолжил Грегор. — Он не пришёл в твою жизнь внезапно.

Ивану стало холоднее, чем утром.

— Ты хочешь сказать…

— Он уже знает тебя.

Грегор развернулся и пошёл дальше.

— И это самое опасное.

Вечером Иван снова поднялся на смотровую площадку.

Город был спокоен.

Слишком спокоен.

Ветер трепал знамёна храма.

Где-то вдали сверкнула молния — без грома.

«Скоро», — вспомнил он.

И впервые не усомнился в этом слове.

Лея появилась рядом.

— Ты опять здесь.

— Здесь тише.

Она посмотрела на него.

Долго.

Внимательно.

— Ты боишься.

Иван не ответил сразу.

Потом тихо сказал:

— Я не знаю, чего именно.

Лея кивнула.

— Значит, это хуже, чем страх.

Они стояли рядом.

Иван смотрел на горизонт.

И в какой-то момент ему показалось, что где-то там, за линией мира, на мгновение вспыхнули два золотых глаза.

И тут же исчезли.

Как будто мир моргнул.

И запомнил его.

Навсегда.

Иван ещё какое-то время стоял, пытаясь поймать взглядом то место, где ему почудились золотые глаза.

Но небо оставалось обычным.

Молния давно ушла.

Только ветер лениво тянул холод с гор.

Лея первой нарушила тишину:

— Если ты сейчас скажешь, что “он снова смотрит”, я тебя толкну с башни.

Иван медленно моргнул.

— Я не уверен, что это решит проблему.

— Зато мне станет легче.

Он выдохнул.

И впервые за весь день уголки губ дрогнули.

— Ладно, — сказал он. — Я, кажется, просто устал.

— “Кажется”? — Лея прищурилась. — Ты три дня не спишь нормально. Ты уже похож на старого монаха, которого забыли похоронить.

— Спасибо за заботу.

— Это не забота. Это наблюдение.

Снизу донёсся громкий крик.

— ЭЙ! ВЫ ТАМ НА БАШНЕ! ЕСЛИ ВЫ СНОВА ПЫТАЕТЕСЬ УМИРЕТЬ В ТИШИНЕ — Я С ВАМИ!

Томас стоял во дворе, задрав голову, и махал им рукой.

Рядом с ним наставник-дежурный уже устало закрывал лицо ладонью.

— Он всегда такой громкий? — пробормотал Иван.

— С рождения, — спокойно ответила Лея.

— Это лечится?

— Нет. Это передаётся окружающим. Я проверяла.

Томас уже поднимался по лестнице, перепрыгивая через ступени.

— Я слышал, ты опять видел своего “золотоглазого друга”! — радостно заявил он, появляясь на площадке. — Ну что, он хотя бы симпатичный? Или как обычно — “огромный, страшный и обязательно хочет тебя сожрать”?

Иван устало посмотрел на него.

— Я не называл его своим другом.

— Конечно-конечно, — Томас кивнул слишком серьёзно. — Ты просто видишь огромного мистического зверя, который разговаривает с тобой во сне. Абсолютно нормальная стадия взросления.

Лея фыркнула.

— Томас, пожалуйста, не помогай.

— Я и не помогаю. Я структурирую ситуацию.

Иван провёл рукой по лицу.

— Я, возможно, просто перенапрягся.

— Или, — Томас поднял палец, — у тебя духовная связь с древним существом, которое выбрало тебя как избранного.

— Или я просто не выспался.

— Скучный вариант, — разочарованно сказал Томас.

Лея наклонилась к перилам и посмотрела вниз.

— Если этот зверь ещё раз тебе приснится, попробуй спросить у него, где он берёт время на всё это. Потому что у меня нет времени даже нормально поесть.

— Это разумный вопрос, — кивнул Томас. — Я бы ещё спросил, платят ли ему за сверхъестественные появления.

Иван тихо усмехнулся.

И вдруг понял, что напряжение, державшее его с самого утра, куда-то исчезает.

Не полностью.

Но отступает.

— Ладно, — сказал он. — Если он снова появится…

— Ты будешь кричать? — тут же уточнил Томас.

— Нет.

— Убежишь?

— Нет.

— Заплачешь?

— Томас.

— Всё, молчу.

Иван посмотрел на горизонт.

Потом на Леины спокойные глаза.

Потом на Томаса, который уже пытался балансировать на перилах и получил от Леи лёгкий удар по ноге.

И впервые за день он позволил себе мысль, которая звучала почти кощунственно по отношению ко всем древним пророчествам:

«Если это действительно какой-то великий дух…»

«То у него ужасно неудачное чувство времени.»

Где-то далеко, в глубине мира, ветер на мгновение изменил направление.

Но Иван этого уже не заметил.

Потому что впервые за долгое время он просто стоял на башне.

И смеялся вместе с друзьями.

Глава 8 Гонка над пропастью

Спокойствие продлилось ровно три дня.

Для Томаса это был личный рекорд.

На четвёртый день он ворвался в столовую так быстро, что едва не снёс половину скамеек.

— БЕГИТЕ!

Иван даже не поднял головы от тарелки.

— Нет.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз после твоего «бегите» мы два часа ловили козу настоятеля.

— Во-первых, она сама на нас напала. Во-вторых, сейчас всё серьёзно!

Лея подняла бровь.

— Насколько серьёзно?

— Настолько, что Грегор ищет нас по всему храму.

Иван и Лея одновременно вскочили.

Через несколько минут троица уже неслась через внутренние дворы.

Ветер бил в лицо.

Под ногами мелькали каменные плиты.

Тренировочные площадки оставались позади одна за другой.

— Что случилось?! — крикнул Иван.

— Не знаю!

— Тогда почему мы бежим?!

— Потому что Грегор ищет нас!

— Это не причина!

— Для меня причина!

Они вылетели на главный двор.

И почти сразу увидели наставника.

Грегор стоял посреди площади.

Скрестив руки.

Очень плохой знак.

Когда Грегор складывал руки на груди, обычно кто-то страдал.

— А вот и они, — спокойно произнёс он.

Троица остановилась.

Томас даже попытался спрятаться за Лею.

Безуспешно.

— Поздравляю, — сказал Грегор.

— С чем? — осторожно спросил Иван.

— Выбрали вас.

— Куда?

— На Испытание Ветров.

Повисла тишина.

Даже Томас перестал двигаться.

Испытание Ветров.

Одно из самых престижных испытаний молодых воспитанников.

Проводилось всего раз в несколько лет.

Участвовали лучшие ученики храмов Царьграда.

Победителей замечали Вершители.

А проигравшие ещё долго слушали насмешки друзей.

— Когда? — спросила Лея.

— Сейчас.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Через сколько?

— Через десять минут.

Томас побледнел.

— Я даже не успел позавтракать...

— Ты только что ел.

— Это был разогрев.

Через четверть часа они уже стояли у северной стены Царьграда.

Перед ними раскинулось ущелье.

Огромное.

Глубокое.

Настолько глубокое, что дна почти не было видно.

А над ним...

Протянулась цепь старых подвесных мостов.

Узких.

Качающихся.

Сломанных местами.

— Вы шутите, — произнёс Томас.

— Нет, — ответил судья испытания.

— Тогда это очень плохая идея.

На противоположной стороне ущелья развевалось знамя храма.

Цель была проста.

Добраться первым.

Но существовала одна проблема.

Другие участники.

Около сорока лучших учеников со всех пансионатов уже ждали сигнала.

Среди них Иван сразу заметил знакомое лицо.

Каэль.

Тот самый парень, который победил его на турнире.

Тот тоже заметил Ивана и усмехнулся.

— Надеюсь, ты стал быстрее.

— Надеюсь, ты стал медленнее.

— Не дождёшься.

Прозвучал рог.

И мир взорвался движением.

Сорок человек одновременно рванули вперёд.

Мосты закачались.

Канаты натянулись.

Доски заскрипели.

Ветер завыл между скал.

Иван ускорился.

ОЗУ наполнило мышцы.

Мир вокруг словно замедлился.

Он видел каждое движение.

Каждый шаг.

Каждую ошибку соперников.

Один парень справа попытался обогнать его.

Слишком резко.

Нога соскользнула.

Он повис на канате.

Крики разнеслись над ущельем.

Стражи тут же вытащили его магией.

Но гонка уже неслась дальше.

Впереди возник разрыв.

Часть моста обвалилась.

Пять метров пустоты.

Большинство участников замедлились.

Иван даже не подумал тормозить.

Шаг.

Ещё шаг.

Прыжок.

Ветер ударил в лицо.

На миг под ним оказалась только бездна.

Сотни метров пустоты.

Приземление.

Перекат.

Снова бег.

— СУМАСШЕДШИЙ! — донеслось сзади.

Кажется, Томас.

Вскоре впереди остались лишь трое.

Каэль.

Иван.

И какая-то девушка из западного корпуса.

Очень быстрая.

Невероятно быстрая.

Они мчались по мостам словно стрелы.

Канаты качались.

Доски трещали.

Ветер рвал одежду.

«Слева проход уже.»

«Нет, слишком рискованно.»

«Тогда сверху.»

Иван заметил натянутый боковой канат.

Улыбнулся.

И прыгнул.

— Он что делает?! — раздался чей-то крик.

На секунду Иван оказался над мостом.

Балансируя на узком канате.

Почти бегом.

Словно по воздуху.

Толпа на смотровых площадках взревела.

Каэль рассмеялся.

И прыгнул следом.

— О нет... — простонала Лея где-то позади. — Теперь их двое.

Они неслись над пропастью.

Два безумца.

Соревнующиеся не только друг с другом.

Но и с ветром.

за долгое время Иван почувствовал не тревогу.

Не ожидание.

Не страх перед будущим.

А чистый восторг.

Тот самый восторг, который бывает лишь тогда, когда сердце стучит быстрее мыслей.

Когда весь мир превращается в одно мгновение.

В один рывок.

В один прыжок.

В одну цель впереди.

И он ещё не знал, что именно в конце этого испытания его ждёт событие, которое навсегда изменит всё.

Потому что среди наблюдателей уже стоял человек в тёмном плаще.

И его взгляд был прикован только к Ивану.

Финиш был уже близко.

Белое знамя храма развевалось на вершине скалы.

До него оставалось не больше сотни шагов.

Каэль бежал справа.

Девушка из западного корпуса — слева.

Иван чувствовал, как ОЗУ работает на пределе допустимого.

Мышцы горели.

Лёгкие жадно хватали воздух.

Сердце колотилось так быстро, будто хотело вырваться из груди.

Но это было прекрасно.

Он жил этим моментом.

Каждым шагом.

Каждым вдохом.

Каждой секундой.

«Пятьдесят шагов.»

«Сорок.»

«Тридцать.»

И тут мир вздрогнул.

Глухой треск прокатился по ущелью.

Сначала один.

Потом второй.

Потом десятки сразу.

— МОСТЫ! — закричал кто-то.

Один из старых боковых мостов не выдержал.

Канаты лопнули.

Тяжёлые деревянные секции рухнули вниз.

Но на этом всё не закончилось.

Падающие конструкции зацепили соседние крепления.

Началась цепная реакция.

Треск.

Грохот.

Свист рвущихся канатов.

Ущелье словно ожило.

Мосты начали рушиться один за другим.

На лицах наставников впервые появился страх.

Настоящий.

Неподдельный.

— Всем остановиться!

— Немедленно остановиться!

Но было поздно.

Слишком поздно.

Одна из опор впереди Ивана взорвалась облаком щепок.

Пол ушёл из-под ног.

Мир перевернулся.

Он успел увидеть, как Каэль прыгает вперёд.

Как девушка из западного корпуса хватается за канат.

Как далеко внизу мелькают серые камни.

А потом сам полетел вниз.

Время словно замедлилось.

Ветер ударил в лицо.

Одежда затрепетала.

Сердце пропустило удар.

«Вот же...»

Странно.

Он не испугался.

Не сразу.

Сначала пришло удивление.

«Я падаю.»

Потом раздражение.

«Грегор меня убьёт.»

А затем наконец страх.

Настоящий.

Ледяной.

Животный.

Земля стремительно приближалась.

И именно тогда он снова увидел глаза.

Золотые.

Огромные.

Сияющие сквозь пространство.

Сквозь ветер.

Сквозь сам мир.

На этот раз они были открыты полностью.

«Слишком рано.»

Голос прозвучал прямо внутри сознания.

«Что?!»

«Слишком рано.»

В следующий миг что-то произошло.

Магия внутри Ивана взорвалась.

Не болью.

Не силой.

Чем-то иным.

Словно тысячи потоков одновременно пробудились внутри его тела.

Воздух вокруг задрожал.

На руках вспыхнули Явы.

Чёрные линии проступили ярче, чем когда-либо прежде.

А потом...

Он остановился.

Не полностью.

Но достаточно.

Падение замедлилось.

На несколько мгновений.

На доли секунды.

Но этого хватило.

БУМ!

Иван рухнул на крутой каменный склон вместо отвесных скал.

Перекатился.

Ударился плечом.

Снова покатился вниз.

Собрал собой половину кустов ущелья.

Ударился о дерево.

И наконец остановился.

Тишина.

— Ай...

Это была первая мысль великого будущего героя Эндора.

— Очень... ай...

Он лежал на спине и смотрел в небо.

Живой.

Удивительно.

Сверху доносились крики.

Наставники.

Участники.

Стражи.

Кажется, его искали.

— Иван!

Голос Томаса.

Очень далёкий.

Очень громкий.

Как обычно.

— ИВАН!

— Да жив я!

Эхо разнеслось по ущелью.

Наступила тишина.

А потом сверху донеслось:

— СЛАВА ДУХАМ!

Пауза.

— ГРЕГОР, Я ГОВОРИЛ, ЧТО ОН НЕУБИВАЕМЫЙ!

— ЗАТКНИСЬ, ТОМАС!

Да.

Определённо живой.

Иван медленно сел.

Всё тело болело.

Каждая кость.

Каждая мышца.

Каждая мысль.

Но что-то было не так.

Он почувствовал это сразу.

Внутри.

Глубоко внутри.

Словно там, где раньше находилась лишь его собственная магия...

Теперь появилось ещё что-то.

Что-то древнее.

Огромное.

Спящее.

На границе сознания.

И впервые золотые глаза не исчезли полностью.

Они остались.

Где-то очень далеко.

Но уже внутри него.

А высоко над ущельем человек в тёмном плаще медленно опустил капюшон.

И улыбнулся.

— Значит, это правда...

Его голос утонул в ветре.

— Ты всё-таки проснулся.

И впервые за долгие годы игра, которую вели силы, скрытые от глаз всего Эндора, действительно началась.

—————————————————————————————

Иногда судьба приходит не шагами.

Не голосами.

Не пророчествами.

Иногда она приходит бурей.

И сносит всё, что ты считал привычным.

В день, когда всё началось, Иван проснулся раньше рассвета.

Что-то было не так.

Он понял это сразу.

Храм спал.

Коридоры молчали.

Во дворе ещё горели ночные фонари.

Но воздух...

Воздух изменился.

Он стал тяжёлым.

Словно весь мир задержал дыхание.

Иван вышел на балкон.

Над Царьградом собирались тучи.

Огромные.

Чёрные.

Они закрывали небо от горизонта до горизонта.

Но странным было не это.

Гроза двигалась против ветра.

Через час в главном дворе собрали всех старших воспитанников.

Наставники выглядели напряжёнными.

Грегор стоял рядом с Вершителями.

Лицо у него было каменным.

Это не понравилось Ивану.

За десять лет он научился читать Грегора лучше многих.

Такое лицо у него появлялось только перед бедой.

— Сегодня вы отправляетесь на Белый Пик, — произнёс один из Вершителей.

По рядам сразу пробежал шёпот.

Белый Пик.

Священная гора.

Место силы.

Место испытаний.

Место, куда учеников обычно не допускали до шестнадцати лет.

— Зачем? — спросил кто-то.

Ответил сам Грегор.

— Потому что произошло нечто, чего не случалось уже больше ста лет.

Тишина.

— На горе пробудился древний источник.

Шёпот исчез.

Теперь слушали все.

— Мы должны проверить его состояние.

Через два часа отряд уже поднимался по горной дороге.

Впереди шли Вершители.

Следом наставники.

За ними ученики.

Лея шагала рядом с Иваном.

Томас тащился позади и страдал.

— Почему горы такие высокие?

— Потому что это горы, — ответила Лея.

— Очень подозрительно.

— Что именно?

— Их высота.

Иван рассмеялся.

— Томас, мы поднялись всего на треть.

— Замолчи.

— Устал?

— Нет.

Я заранее ненавижу оставшиеся две трети.

Чем выше они поднимались, тем страннее становилось вокруг.

Лес замолкал.

Не пели птицы.

Не шумели звери.

Даже ветер стих.

Словно сама гора чего-то ждала.

К вечеру они добрались до вершины.

И тогда увидели источник.

Он находился посреди древнего каменного круга.

Вода внутри сияла серебром.

Свет поднимался вверх, словно туман.

Красиво.

Очень красиво.

И очень неправильно.

Потому что вода кипела.

Без огня.

Без причины.

Просто кипела.

— Всем отойти! — приказал Вершитель.

Поздно.

Земля вздрогнула.

Один раз.

Второй.

Третий.

А потом раздался звук.

Глухой.

Глубокий.

Древний.

Словно где-то под горой проснулось сердце великана.

Трещина.

Ещё одна.

Ещё.

Камень под источником раскололся.

Из глубины ударил золотой свет.

И одновременно с этим мир словно взорвался.

Ветер ударил во все стороны.

Учеников отбросило назад.

Наставники едва удержались на ногах.

Лея вскрикнула.

Томас перекатился по земле.

Иван успел схватиться за выступ скалы.

А затем увидел ЭТО.

Из разлома поднималась тень.

Огромная.

Невероятная.

Живая.

Она была похожа одновременно на волка, дракона и бурю.

Тело соткано из золотого света.

Глаза сияли как два солнца.

От одного её присутствия дрожали камни.

Кто-то из учеников упал на колени.

Кто-то заплакал.

Кто-то просто не мог пошевелиться.

Даже Вершители побледнели.

Один из них прошептал:

— Невозможно...

— Это же...

— Древний дух...

А потом золотые глаза повернулись.

Прямо к Ивану.

Мир исчез.

Звуки исчезли.

Ветер исчез.

Остались только они.

Мальчик и зверь.

Иван почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

Будто далёкий колокол ударил в глубине души.

Он уже видел эти глаза.

Во сне.

На берегу Близи.

Те самые глаза.

Тот самый взгляд.

Но теперь...

Он почему-то не испугался.

Совсем.

Наоборот.

Будто встретил кого-то знакомого.

Очень давно потерянного.

— Иван!

Крик Грегора вернул его в реальность.

И вовремя.

Потому что источник окончательно вышел из-под контроля.

Из разлома начали вырываться духи.

Десятки.

Маленькие.

Быстрые.

Яростные.

Они летели во все стороны.

Тень поднималась всё выше.

С каждым мгновением её присутствие становилось тяжелее.

Воздух дрожал.

Камни трескались.

Некоторые младшие воспитанники уже не могли стоять на ногах.

Они падали на колени, задыхаясь под чудовищным давлением духовной силы.

Даже старшие ученики побледнели.

Лея стиснула зубы.

Томас судорожно сжал рукоять меча.

А Иван впервые почувствовал настоящий страх.

Не перед смертью.

Перед силой.

Потому что то, что появилось из разлома, было существом совершенно другого порядка.

Существом из древних легенд.

И тогда вперёд шагнули Вершители.

Седой мужчина в белых одеждах поднял руку.

— Довольно.

Его голос прозвучал спокойно.

Но в следующую секунду мир изменился.

По его шее поползли чёрные линии.

Явы.

Сначала тонкие.

Почти незаметные.

Но затем они начали разрастаться.

По рукам.

По груди.

По лицу.

Словно сама тьма превращалась в древние письмена.

Воздух вокруг Вершителя вспыхнул серебристым светом.

Камни под его ногами начали плавиться.

Другой Вершитель шагнул вперёд.

Его Явы покрыли всё тело.

И в тот же миг над его плечами появились полупрозрачные крылья из золотого света.

Не настоящие.

Сотканные из духовной силы.

Но от одного их взмаха буря над вершиной на мгновение расступилась.

Учеников охватило благоговейное молчание.

Они впервые видели полное раскрытие Яв.

Впервые видели настоящую силу тех, кого считали почти мифическими фигурами.

Но больше всех их поразил Грегор.

Наставник медленно снял плащ.

Положил его на камень.

И шагнул вперёд.

Спокойно.

Без лишних слов.

Без пафоса.

По его коже начали расползаться знакомые чёрные узоры.

Толще.

Глубже.

Словно высеченные в самой плоти.

Они покрыли шею.

Руки.

Лицо.

Иван почувствовал, как сердце пропустило удар.

Он никогда не видел Грегора таким.

Никто из воспитанников не видел.

Потому что всё это время наставник скрывал лишь малую часть своей силы.

Вокруг него закружились потоки магии.

Сначала медленно.

Потом быстрее.

Быстрее.

Быстрее.

Пока не превратились в настоящий вихрь.

Седые волосы зашевелились от духовного ветра.

Глаза вспыхнули серебром.

И на мгновение Ивану показалось, что перед ним стоит не человек.

А один из древних героев, о которых рассказывали в легендах.

— Запомните этот день, — произнёс Грегор, не оборачиваясь.

Его голос стал глубже.

Сильнее.

— Большинство людей никогда не увидят подобного.

— Наставник... — прошептал Томас.

— Ничего себе...

Лея даже не пыталась скрыть восхищение.

А Иван смотрел молча.

И вдруг понял одну простую вещь.

Все эти годы он видел в Грегоре отца.

Наставника.

Учителя.

Но сейчас впервые увидел в нём воина.

Настоящего.

Того, кто прошёл через битвы, о которых даже не рассказывал.

Того, кто пережил ужасы, способные сломать других людей.

И всё равно остался человеком.

В этот момент Грегор поднял меч.

И тысячи серебряных искр вспыхнули вокруг клинка.

— Вершители!

— К бою!

Словно отвечая на его слова, остальные наставники тоже раскрыли свои Явы.

По вершине горы вспыхнули десятки аур.

Серебряные.

Золотые.

Лазурные.

Изумрудные.

На фоне надвигающейся тьмы они напоминали созвездия, внезапно спустившиеся с небес на землю.

Первым в бой вступил Верховный Вершитель Элиар.

Его Явы вспыхнули серебром.

За спиной раскрылись огромные крылья света.

Но это была лишь часть силы.

Над его плечом появился духовный зверь.

Небесный Грифон.

Огромное создание из ветра и молний.

Его тело состояло из сияющих потоков воздуха, а глаза напоминали два раскалённых сапфира.

Грифон издал крик.

И небо ответило.

Тучи над Белым Пиком закрутились в гигантскую воронку.

Молнии ударили вниз десятками копий.

Каждый разряд уничтожал сразу нескольких вырвавшихся духов.

Сам Элиар взлетел над полем боя.

Крылья его зверя наложились на его собственную ауру.

Теперь казалось, будто в небе сражается живое божество.

Рядом шагнул вперёд Вершитель Арден.

Невысокий седой мужчина с добрыми глазами.

Только сейчас доброты в них не осталось.

Его духовным зверем оказался Каменный Титан.

Исполин, сложенный из чёрного гранита и золотых жил магии.

Он поднялся за спиной хозяина подобно горе.

Каждый его шаг заставлял дрожать землю.

Арден ударил ладонью по камню.

И сотни каменных копий вырвались из земли вокруг разлома.

Они пронзали духов одного за другим.

А когда особенно крупный зверь попытался прорваться через оборону, Каменный Титан просто опустил гигантскую руку.

Удар.

Гора содрогнулась.

От духа не осталось ничего.

Третьей вступила Вершительница Селена.

Самая молодая среди высших служителей.

Её Явы вспыхнули золотом.

А затем вокруг неё появилось девять огненных хвостов.

Из пламени медленно вышла Огненная Лисица Рассвета.

Красивое и страшное существо одновременно.

Каждый её шаг оставлял в воздухе золотые искры.

Каждое движение порождало волны жара.

Селена взмахнула рукой.

Девять хвостов лисицы взметнулись в небо.

Огненные потоки превратились в сотни пылающих стрел.

Они пронеслись над вершиной словно метеоритный дождь.

Духи исчезали десятками.

Но сильнее всего Ивана поразил Грегор.

Его наставник не призывал огромного зверя.

Сначала.

Он просто стоял среди хаоса.

Спокойный.

Неподвижный.

Словно скала среди шторма.

Затем его Явы вспыхнули серебристо-чёрным светом.

Тень за его спиной дрогнула.

И из неё вышел зверь.

Лунный Волк.

Не самый большой.

Не самый яркий.

Но от одного взгляда на него кровь стыла в жилах.

Серебряная шерсть.

Чёрные глаза.

Огромный шрам через всю морду.

Волк двигался бесшумно.

Словно сама ночь обрела форму.

— Это его зверь?.. — прошептал Томас.

— Невероятно... — выдохнула Лея.

В следующую секунду Лунный Волк исчез.

Просто растворился.

А затем появился среди духов.

Один удар когтей.

Второй.

Третий.

Ни вспышек.

Ни грома.

Ни огня.

Только смерть.

Быстрая.

Точная.

Неотвратимая.

Грегор двигался вместе со своим зверем.

Они были единым существом.

Каждый шаг наставника совпадал с прыжком волка.

Каждый взмах меча — с ударом когтей.

Казалось, будто сражаются сразу десять Грегоров.

Настолько быстро они перемещались по полю боя.

Иван не мог отвести взгляд.

Всю жизнь он мечтал стать сильным.

Мечтал научиться владеть мечом.

Мечтал овладеть магией.

Но сейчас он впервые увидел настоящую вершину.

Увидел, кем однажды может стать человек.

Когда дух и хозяин перестают быть двумя существами.

Когда они становятся одним целым.

И именно тогда Иван понял:

Запечатывание зверя — это не получение силы.

Это рождение новой судьбы.

Но духов становилось всё больше.

Слишком много.

Один из них метнулся прямо к Лее.

Слишком быстро.

Она не успевала.

Иван сорвался с места.

Мир будто замедлился.

Шаг.

Второй.

Третий.

ОЗУ вспыхнуло внутри тела.

Потоки магии хлынули по мышцам.

Сердце ударило.

Сильнее.

Ещё сильнее.

Ещё.

Он влетел между Леей и духом.

Меч описал дугу.

Удар.

Вспышка.

Дух исчез.

Лея даже не успела понять, что произошло.

— Спасибо...

— Потом!

Второй дух уже летел на Томаса.

— О НЕТ!

— Томас!

— Я ВИЖУ!

— ТАК БЕГИ!

— Я И БЕГУ!

— ЭТО НЕ БЕГ!

— Я ТЯЖЁЛЫЙ!

Иван едва не рассмеялся прямо во время боя.

Томас каким-то чудом увернулся.

Споткнулся.

Упал.

Перекатился.

Случайно сбил духа плечом.

Дух врезался в камень и исчез.

Томас моргнул.

— Я именно это и планировал.

— Конечно, — ответила Лея.

Но затем произошло нечто куда страшнее.

Гора снова содрогнулась.

Разлом начал расширяться.

Камни посыпались вниз.

Земля уходила из-под ног.

Источник разрушался.

Если он рухнет...

Взрыв магии уничтожит всю вершину.

Вместе со всеми.

— Отходим! — закричали Вершители.

— Немедленно!

Все начали отступать.

Все, кроме Ивана.

Потому что он услышал голос.

Не ушами.

Внутри себя.

Глубоко внутри.

Тот самый голос.

Из сна.

Из прошлого.

Из темноты.

— Не бойся.

Иван замер.

— Кто ты?

Ответ пришёл сразу.

— Скоро узнаешь.

И золотые глаза вновь посмотрели на него сквозь бушующий свет.

А затем всё поглотила ослепительная вспышка.

И мир исчез.