Чернокнижник из детдома

Глава 1 Чернокнижник - это...

Вступление

– Где я? Что это – кровь? Моя? Регенерация! Малое Исцеление! – скастовал я на себя два первоочередных заклинания и потерял сознание.

Очнулся от гулких ударов.

– Есть кто живой? – заорал какой-то мужик совсем рядом со мной.

– Я живой, – попытался было крикнуть, но вышло неубедительно, прохрипел.

Тем не менее меня услышали.

– Парни, сюда! Тут кто-то есть!

– Ух, епта… Как же мы его оттуда добывать будем? – озадачился кто-то другой, судя по голосу, довольно молодой, – Вагон чуть не всмятку.

– Тащи ломы! Вот эту стойку отогнём, а там видно будет.

При помощи ломов, кувалды и чьей-то матери мою ловушку вскоре расковыряли.

– Кровищи-то, кровищи… Пацан, ты как там? Переломы есть?

– Вроде нет, – попробовал пошевелить я руками и ногами, – А вот голова…

– Ты руку-то протяни, и попробуй чуть развернуться, и мы тебя потащим потихоньку. – посоветовал мне мужик в оранжевой жилетке.

– На брезент его клади и не трогайте.

– Может перевязать?

– А то ты сирен не слышишь. Скорые вот-вот подъедут. Пусть врачи с ним разбираются. Кровь-то вроде остановилась.

– Там трупов ужасть сколько… – заголосил было молодой

– Тихо ты, – шикнули на него, а я опять потерял сознание.

Глава 1

Чернокнижники.

Отчего нас так называют? По-моему, из зависти. Отчего-то люди считают, что мы получаем знания из чёрных книг и за эти знания продаём свою душу.

Враньё. Лично мой гримуар был в обложке из пупырчатой кожи Пурпурной ящерицы, моего первого значимого трофея, и душу я не продавал никому, скорей вкладывал душу в те знания, заклинания и исследования, результаты которых и заносил в свою книгу.

Чем мы отличаемся от обычных Одарённых – тех же магов - стихийников. Как по мне – мы Одарённые в квадрате, а то и в кубе. И это не завышенное самомнение. Любой из нас, чернокнижников, владеет, или может овладеть любой магией стихий, а вот дальше начинаются различия.

Если в чистом поле или на арене встретятся равные по силам маг стихий и чернок, как они нас любят называть, то скорей всего победит наиболее умелый и удачливый. Нет, однозначно никак не чернокнижник, как бы мне такого не хотелось.

Совсем другое дело, когда у чернокнижника под рукой окажется какой-нибудь источник энергии. Если он окажется мощным, то чернок даже свой резерв силы не будет тратить, пользуясь заёмной энергией напрямую от источника и заваливая соперника самыми мощными своими заклинаниями, ничуть не боясь истощения. И это наше второе умение, отчего я считаю чернокнижников магами в квадрате. Чернокнижник, сидящий на Источнике силы, может противостоять четырём - пяти магам, равным ему по рангу, и скорей всего – заставит их отступить. Такое не раз случалось, и как понимаете, любви к нам не добавило.

Многие мои коллеги умеют получать энергию отовсюду, кто чему научился. Природный колодец, пылающий огонь, водопад, солнечный свет, сила лесов и конечно же некроэнергия – это далеко не полный перечень их возможностей.

И, наконец, почему я так вроде бы хвастливо называю нас, чернокнижников, магами в кубе – это заклинания.

У стихийников с заклинаниями всё просто – базовый перечень стандартного курса и, если немного повезёт, то что-то дополнительное из Родовых или Клановых техник. Как говорится – учи, развивайся и пользуйся. Выглядит, как простая арифметика с её четырьмя действиями.

Собственно, мы тоже с них начинаем обучение – с простых и проверенных шаблонных заготовок. Зачастую тех же самых, что и у магов стихий и лишь потом переходим на индивидуальные заклинания, подгоняя их эффективность под свои возможности.

После освоения начального курса начинается работа с иными видами магии, которые магам стихий недоступны. Демоны, нежить, духи, магия Смерти – за них большинство будущих чернокнижников хватается в первую очередь.

И лишь немногие идут дальше – к примеру, продолжают изучать демонологию, но уже осваивая не просто вызов демонов, а непосредственно саму магию демонов или порождений Тьмы.

А это, на минуточку, уже высшая математика, если говорить образно!

** ** **

Пожалуй, стоит рассказать, как я попал в этот мир и в тело пацана.

Нет, я такого переноса не хотел, но вмешались непредвиденные обстоятельства.

Лет сорок назад, закончив долгое обучения у маэстро Фелини, как мой учитель требовал себя называть, я отправился путешествовать. Цель была проста и незатейлива – я хотел найти место, где смогу построить свою Башню. Некоторые намётки у меня были. В своё время я купил несколько карт у разных команд Охотников и тщательно расспросил их самих. Мне нужен был природный источник Силы. Желательно мощный и с удобным расположением.

За полтора года я обследовал десятки мест, и не только тех, что были на картах – какие-то сам почувствовал, о чём-то местные жители рассказали, которых я щедро угощал пивом и сидром, но не лежала душа ни к одному источнику, пока я не увидел Его. Мой источник!

Тут всё идеально совпало. И большая судоходная река. И граница с Дикими Землями, что начинались сразу за рекой. И холм, где и находился источник. И в полутора тысячах шагов городишко Абигайль – славный уже тем, что проживало в нём не так уж и много жителей, порядка шести - семи тысяч.

Не люблю толпы людей. Каждый из нас, чернокнижников, немного социопат, что не удивительно. Мы постоянно в поиске новых знаний и в исследованиях, а болтовня и мельтешения толпы обладают уникальным свойством – все умные мысли напрочь сбивают.

Жил я себе, потихоньку отстраивал стены и башню и налаживал отношения с местной лигой Охотников. Мне было, что им предложить. Те же артефакты и зелья, которые позволяли Охотникам превратить добычу Тварей в условно-безопасное занятие. У них, в свою очередь покупал травы и нужные мне ингредиенты, добываемые с Тварей. А когда раскрывался Пробой, который им самим было закрыть не по силам, то и эти вопросы решал, к обоюдному удовольствию. Я там всех Тварей уничтожал, а потом Охотники, за треть добытого, собирали всё полезное, и лишь после этого раскалывали Сердце Пробоя – ноздреватый зелёный кристалл, вросший в постамент из камня твёрдой породы, вроде базальта. При этом выделялось какое-то количество энергии, но она меня мало интересовала – мой природный источник с лихвой перекрывал все потребности. А вот крупные осколки Сердца я забирал себе, если этот Пробой я закрыл, или покупал их у охотников.

Магия Пространства. Осколки Сердца прекрасно вписывались в схемы создания пространственных карманов – сверхдорогого товара, за которым ко мне купцы через всю страну ездили.

Понятное дело, такая идиллия долго продлиться не могла. Местный виконт, в чьи владения входил приграничный городишко, однажды решил, что город ему мало платит, а я, так вообще ничего, и это неправильно.

Очередной отряд, посланный им вместе со сборщиком податей, был раза в два больше обычных. И вояки изрядно накуролесили в городе. Через пару дней, опамятовав и опохмелившись, они решили на меня наехать.

– Эй, там, опустить мост и открыть ворота! – услышал я однажды своими ушами, так как был заранее предупреждён своей охраной, что к нам едут, и уже почти поднялся на стену.

– А ты чьих будешь? – вольготно уселся я на парапет стены, и усилив голос магией, с удовольствием начал троллить недалёкого вояку.

– Я приказываю открыть ворота перед отрядом Его Милости виконта Агельеро.

– С каких таких хлебов ты тут вдруг приказываешь? Совсем берега попутал? Иди бабой своей командуй, раз мозгов нет, – с удовольствием начал я провоцировать скандал.

– Сейчас мои маги выбьют твои жалкие ворота и я велю тебя выпороть! – забрызгал слюнями и злобой мелкий военачальник.

– Я не разрешаю этого делать. Мне ворота в хорошие деньги встали, – мягко обозначил я свою позицию.

– А мне плевать! Маги, начинайте! – махнул он рукой.

Хм, ну-ну, пусть попробуют. Заодно проверю защитные чары, завязанные на природный источник.

Вперёд вышли два важных мужика в нарядных мантиях. Переглянувшись, они взмахнули руками, и с треском впечатали в ворота два Огнешара, размером чуть больше их головы.

Собственно, ничего не случилось. Оба Огнешара срикошетили вверх, где и бесславно разорвались, изображая салют.

Я издевательски похлопал и сложил руки на груди, с улыбкой наблюдая, что же дальше будет. Маги-то слабенькие, почти что никакие.

Лично мне одного такого удара вполне бы хватило, чтобы определить степень защиты какого-нибудь объекта. Для их дилетантских попыток нужен месяц непрерывной работы, и лучше вдесятером, чтобы чего-то добиться. Отчего непрерывной? Так у меня же Щиты от Источника пополняются. Вот соберусь ревизию проводить, отключу подпитку защиты Башни на день - другой, тогда может что-то у них и получится. Автономное питание защиты у меня пока не на уровне. Ленюсь. Уже раз десять себе говорил, что надо этим вплотную заняться, но всегда что-то мешало.

– Слышь, болезный. Ты бы отозвал своих недокормышей, пока они от излишнего усердия ежа против шерсти не родили. Ты лучше так мне скажи, приехал-то зачем?

– За деньгами, – буркнул командир, уже понимая, что потуги магов бессмысленны.

– Тю-ю-ю, что-то я не помню, кому вдруг задолжал. Может подскажешь?

– Подати с тебя нужно получить.

– За что?

– Живёшь на нашей земле, значит должен платить! – убеждённо отрезал военачальник.

– Это ты сейчас со своими ряжеными, притворяющимися магами и воинами, на моей земле стоишь. Если что, могу всех вас в момент прихлопнуть так, что только мокрое место останется. Веришь?

– Бунт решил устроить? – взвизгнул толстый мужичок, выкатившись из-за спины вояки, – Здесь земли виконта, и не тебе, голытьбе, такое оспаривать!

– Ты визжать-то прекрати, поросёнок, у меня со слухом всё в порядке, – добавил я громкости, чтобы уже весь отряд точно мои слова отчётливо слышал, – Твоему виконту земли всего лишь в управление были пожалованы, а я свои купил. Вот прямо от стен города и до реки, тут всё моё, и на это документы есть, имперским нотариусом составленные и заверенные. А вот теперь я со всех вас спрошу. И за нападение разбойное, совершённое на моей земле, и за оскорбления. На колени! – надавил я аурой Страха, и сработало.

Отпустил их лишь тогда, когда все обгадились, причём некоторые не по разу.

После их визита я долгое время нормально жил. Большая половина города ко мне поближе переехала, начав с моего разрешения строить новый городок у Башни, и эти жители лишь хихикали, когда видели отряды виконта в своём бывшем городе. У них-то всё было хорошо, и с погодой, и с урожаем и ещё много с чем. Помогал, когда попросят, разумеется, не просто так, но и не задирая цену.

И всё так бы и продолжалось ещё не одно десятилетие, если бы не зависть людская.

Слишком уж сладко обо мне заговорили те, кого я на свою землю принял. Нет, они не врали, но иногда правда бывает хуже, чем выдумки.

Стоило распространиться слухам, что под Чернокнижником обычным людям жить намного лучше, чем на землях Императора, и я стал ВРАГОМ! Завистники меня им сделали. Как Одарённые, так и нет. Не знаю, что обо мне Императору наговорили недоброжелатели, но однажды я увидел полсотни палладинов, с дюжину могучих церковников, отряд Инквизиции и четыре звезды боевых магов. Все они явились по мою душу.

Согласитесь, неплохо они мои возможности расценили, и не скажу, чтобы не по достоинству.

Так-то, я мог бы их всех ещё в период подготовки к выходу в мою сторону попробовать размазать по полю, а потом подумал – а что это мне даст? Эти уроды точно не успокоятся, раз получили команду на моё уничтожение. Просто в следующие разы их будет всё больше и больше, а у меня вокруг Башни люди живут, и их много. И пусть мне пофиг, могу и повоевать, но народ, который в меня поверил, начнёт страдать, когда здесь регулярные боевые действия начнутся.

Лучше уж мне по-быстрому свалить, а в качестве непонятки выдать легенду, что я за всеми продолжаю следить. Тогда хрен кто к моим жителям просто так сунется. Вовсе не удивлюсь, если мои горожане сами на легенду поработают, кого-то втихаря замочив, из числа самых оголтелых.

"Переселение душ" – ритуальная магия, недоступная стихийникам и церковникам.

Зачем мне глупая битва, если можно её избежать и тихо исчезнуть? Вот прямо сейчас перееду в чьё-нибудь тело, и там тихо замру, завершая свои исследования. Так-то, они у меня на Всемирное Открытие тянут. И нет – я не хвастаюсь.

Ещё ни один маг моего мира не смог понять, как нам можно проникать в открывающиеся Пробои. Не в те каверны, что появляются у нас на земле, а дальше, в мир их владельцев.

А вот у меня такое начало получаться, но мне были нужны дальнейшие проверки и испытания.

Исходил я из того, что одной обороной войну не выиграешь, а раз так, то люди должны знать, откуда к ним Твари прут, и почему они к нам могут попасть, а мы к ним нет.

И всё бы хорошо у меня с Переселением Душ вышло, если бы под самый конец ритуала не начался Магический Шторм. Напасть крайне редкая, случающаяся раз в пять, а то и в семь лет, но в это время так причудливо работает магия, что пользуются ей во время Шторма лишь самые безбашенные маги. А у меня выхода не было, ритуал был запущен, и осмелься я его прервать, меня, скорей всего, просто в пыль разорвёт. Силы-то уже было влито немерено и ей нужно было дать выход.

То, что меня ритуал закинул куда-то не туда, я понял быстро. Как только увидел местный транспорт. У нас в Империи самым большим и пафосным наземным транспортом считалась парадная карета Императора. Этакий позолоченный дом на восьми колёсах, с упряжкой в дюжину белоснежных красавцев - коней, каждый из которых стоил целое состояние. А здесь...

– "Поезд... Четыре вагона с рельс сошли и упали в овраг... Твари насыпь подкопали, а ночью сильнейший ливень подкоп размыл...", – всё это я успел подслушать, пока пялился на невиданные ранее коробки, которые стояли железными колёсами на полосе из металла.

Вскоре меня куда-то погрузили, я почувствовал укол в предплечье.

Очнулся в больнице. Вот вроде и мир другой, и всё вокруг незнакомо, но запах больницы сложно с каким-то другим перепутать. Воняет кровью, лекарствами, дешёвой едой и тем особенным амбре, которое характерно для больных. Здесь его попробовали приглушить чем-то приторно-сладким, но вышло так себе. По мне, так даже хуже сделали.

Впрочем, незаметно оглядев соседей, понял, что их запах волнует меньше всего. Ценное наблюдение, между прочим. Теперь буду знать, что обоняние у аборигенов весьма посредственное. А вот и первый вопрос возник – а мне тогда такое счастье откуда досталось? Обоняние – его же никак Переселением Душ не объяснишь. Вроде, как оно к способностям организма должно относиться, если я не ошибаюсь.

Угу, вот такие мы – чернокнижники. Нам только дай над каким-то вопросом задуматься, так мы целый цикл исследований проведём, чтобы до правды докопаться. Ладно, отставить думать про запахи, мне ещё нужно сообразить, в кого я попал и как с этим жить, чтобы внезапно не спалиться.

Косить буду на потерю памяти. Голову я уже ощупал, и она вся в бинтах. Одно радует, речь я понимаю, значит и говорить смогу, или научусь, на худой конец. Естественно, следующим было исследование половой принадлежности. Уф-ф... парень. Ура! Чем не повод для радости!

Осмотрелся ещё раз. Вокруг меня лежат трое, я четвёртый. У двоих какие-то трубочки к рукам присоединены, и судя по стеклянным пузырькам, что на стойке закреплены, в больных что-то закачивают. Интересное решение. Незнакомое. Разбираться не стал. Позже. Мне сейчас куда важней понять, что за тело мне досталось и как у него дела с магией обстоят.

Вытащил руку из-под одеяла. Рука, как рука. Пальцы в меру длинные. Запястье крепкое. Пощупал мускулатуру – не ах, но на первое время сойдёт. Рост достоверно оценить не смог. Зато руки и ноги на посыл к движениям отзываются, значит, не инвалид.

– А что у нас с магией? – чуть ли не вслух задал я вопрос, переходя к сладкому.

Хм... А вот с магией так себе дела обстоят. Резерв Силы... я эту косточку от вишни едва нашёл, и судя по её блеклому цвету, в настоящее время резерв почти что пуст. А уж энергоканалы и вовсе ввергли в уныние. Их было чрезвычайно мало, и они... нитевидные? Вот, пожалуй, самое мягкое слово, которым я смог их обозвать.

– Егор Павлович, у нас Соколов из тринадцатой очнулся! – увлёкшись, не обратил я внимание на скрип двери, в которую заглянула девица, в туго обтягивающем её белом халате.

Лишь когда она голосить начала, посмотрел.

– Иду, голубушка, иду, – послышался издалека ещё один голос.

Врач оказался невзрачным мужиком лет сорока. Он прослушал меня через какую-то хитрую приспособу, заставив то дышать, то не дышать. Заставил смотреть на свой палец, который смещал то влево, то вправо. И проделал ещё несколько малопонятных манипуляций, каждый раз диктуя что-то девушке, которая вписывала его слова в жиденькую тетрадь.

– Переводи в общую палату к терапевтам, – заключил он после осмотра, – К реанимации этот пациент уже отношения не имеет.

– Можно вопрос? – попробовал я свой голос и способность говорить, и удачно!

– Да, задавай, – кивнул врач, уже поднимаясь с места.

– А как меня зовут и откуда я здесь?

– Упс-с... – о, знакомое выражение, меня всегда напрягало, когда я его слышал от коллег, работающих с ядами или взрывоопасными смесями.

– А что ты помнишь?

– Меня руку попросили протянуть и откуда-то вытащили, – поделился я тем, что было достоверно.

– А не помнишь того целителя, что тебя около поезда лечил? – прищурился доктор.

Хм, на понт берёт. Я-то точно знаю, что не было никакого целителя. Я сам себя подлечил, как только в это тело попал, и тут же потерял сознание из-за магического истощения. Как только Дар при этом не убил.

– Целителя... – старательно закатил я глаза, изображая мыслительную деятельность.

– Мы тебя к операции готовили, судя по тому, какая у тебя знатная шапка из запекшийся крови на голове образовалась. А когда тебя подстригли, то операцию я отменил. Нечего было там оперировать. Такое впечатление создалось, что тебя или опытный целитель своим вниманием пожаловал, или чудо какое случилось. Рана затянулась так, словно неделя, а то и больше прошло.

– Боюсь, я вам не подсказчик, – чуть-чуть помотал я головой в бинтах, с радостью ощущая, что эти движения мне проблем и боли не создают.

– Софьюшка, сделай пометку в карте, пусть наш психолог с ним встретится, – выдал напоследок врач распоряжение девушке, что-то продолжающей записывать в тетрадку, – А ты не переживай, Соколов. Память – штука непредсказуемая. Глядишь, завтра - послезавтра вернётся, – оптимистично заметил доктор, но у меня его неоправданный оптимизм радости не вызвал.

Очень похоже на то, что мне самому предстоит напрячься, чтобы попробовать память реципиента хотя бы частично вернуть. Заклинание ментальной магии на себя? Вполне может сработать. Вот только как мне это сделать, если резерв пуст? Проблема, однако.

Глава 2 Больница

С памятью реципиента всё получилось, но не вдруг.

Когда меня перевели в другую палату, на восемь мест, то жизнь в какой-то степени наладилась. Здесь никто ни за кем не следил, и если ты мог передвигаться, то и внимания особого на тебя не обращали. Главное ­– быть на месте во время утреннего и вечернего врачебного обхода, и не забывать расписание столовой.

Терапевтов моё состояние радовало, оттого мне ничего из лекарств не назначали, кроме витаминов. Три раза в день я получал пару жёлтых кисло-сладких шариков, и на этом всё лечение заканчивалось. Впрочем, ясность по этому вопросу мне быстро внесли:

– Через два дня Соколова нужно выписать. Срок его страховки заканчивается, а наша железнодорожная больница не резиновая, – услышал я как-то раз мнение врача, завершающего вечерний обход.

Хм, как я понимаю, срок моей адаптации подходит к концу, а я ещё ни на шаг не продвинулся к возвращению памяти реципиента. Мне срочно нужен Источник Силы! Он мне жизненно необходим!

Сказать, что магический фон этого мира изрядно беден – это ничего не сказать! Крохи... Вот как можно правильно назвать моё естественное пополнение резерва. Впрочем, тут два в одном, и оба мне в минус. Во-первых, я даже во время медитации пополняю резерв очень слабо, а во-вторых, магический фон здесь и в самом деле – величина невеликая.

Мысль о скорой выписке заставила меня действовать крайне решительно. Ожидать, что воспоминания реципиента всплывут сами собой, было наивно и опасно. Мне нужен был прорыв, а для него – Сила. Мизерного естественного притока было катастрофически мало. Тех крох, что я сумел собрать за сутки, едва хватило, чтобы подстегнуть Регенерацию.

Врачи радовались моему "выздоровлению", но их радость была радостью садовника, наблюдающего за сорняком: скоро его выдернут, и дело с концом. У меня оставалось всего два дня.

Вечером, притворившись спящим, я начал экспериментировать. Я сосредоточился не на пассивном поглощении ничтожного фона, а на поиске его источника. Магия не возникает из ниоткуда. Даже в этом выхолощенном мире она должна где-то концентрироваться, а то и вовсе – откуда-то браться.

Я закрыл глаза, отбросил назойливый гул ночной больницы – скрип тележек, приглушенные разговоры медсестер, храп соседа по палате – и погрузился в глубочайшую медитацию. Я искал не яркий всполох, а хотя бы тусклую, едва теплящуюся искру – это тот максимум поиска, на который я могу рассчитывать, исходя из своих нынешних возможностей.

И я её нашёл.

Накинув на плечи больничный халат, и нацепив на ноги потрёпанные шлёпанцы, я отправился на поиск. Моя искра светила издалека. И это точно не больничный корпус. Я мысленно начал перебирать варианты – через парадный вход не пройти, закрыт. Служебный? Там охрана и персонал, не выпустят. Окно туалета на первом этаже? Что-то мне подсказывает, что оно намертво заколочено на гвозди, а форточка... Нет, не для меня. Крупноват буду. Пожарный выход. На торцах здания есть лестницы, которые облюбовали пациенты - курильщики. А что у них внизу?

Внизу оказались двери и их состояние удручало. Замок, как несомненная дверная принадлежность, отсутствовал напрочь, о чём свидетельствовала дыра на месте замочной скважины, а сама дверь была заперта с помощью швабры, просунутой в обе ручки двери. Негодовать на столь вопиющее нарушение я не стал, более того, поблагодарил местную администрацию, и их завхоза в частности, за понимание. Минута, и я на свободе!

Моя искра – звёздочка путеводная, светит уже ярче, и я к ней бегу! Ну, насколько позволяют шлёпки...

Хм... Добежал. Заросшее травой и крапивой кирпичное здание в углу больничного парка.

Без окон, но на лицевой стороне три железные двери, с загадочными надписями: на двух написано: ТП-61 10КВ, а на третьей: ТП-61 0,4 КВ. Кроме этого, имеются рисунки жёлтых треугольников с черепом, расколотым молнией. И от этого места просто прёт Силой!

Что обозначает абракадабра из букв и цифр я не знаю, а сейчас, и знать не хочу – мне всего лишь нужно срочно пополнить свой резерв, и это, как минимум.

А дальше... Хм, я же говорил, что мы, чернокнижники, умеем работать с заёмной энергией, влёт конвертируя её под свои нужды. Осталось всего-то разобраться, что за Источник я разыскал...

Железные двери я открывать не стал, мне это без надобности. Зато за зданием нашлись деревянные поддоны и ящики, из которых я соорудил подобие эстакады, и смог взобраться на крышу. Она была покрыта чёрной смолой и слоем пыли. Пыль я сдул Ветром, на это остатка маны хватило, а потом улёгся спиной на тёплую крышу, изображая из себя морскую звезду под мерное гудение, исходящее снизу. Кайф!

По сравнению с моим Источником под Башней этот выглядел так себе, но мне пока и такого хватит за глаза.

Телу, в которое я попал, ещё расти и расти, и не только в магическом плане. Его физическое развитие я способен поднимать магией, но не без усилий с его стороны. Говоря попросту – у нас почти равные вложения в тело выйдут, что со стороны магии, что от реальных тренировок. И тут снова вопрос возникает – не слишком ли вызывающе я буду выглядеть, если моё телосложение и морда лица дойдут до идеала? Не перестараться бы, становясь красавчиком... Мне и в прошлом мире почитательниц хватало, но там меня оберегал статус Властелина Башни, а тут как выйдет?

Если что – вопрос вовсе не прост. Я попал в тело подростка, причём, со всеми сопутствующими заморочками. И это я пока не только про тягу к другому полу и не про фертильность. Мне уже много кто нравится, из девушек-пациенток и тех же медсестёр, а вот когда я память пацана врублю и ей проникнусь, то кандидаток ещё добавится. Подростковое тело, как бы я его ни сдерживал, потребует своего. Подвигов на пятую точку, большого количества разных девушек, а ещё еду и сон. Обычные потребности юношеского организма вполне предсказуемы, и им плевать, что я по уши в непонятках и проблемах.

Лежу, успешно пополняя резерв маны, а мозг старательно перебирает варианты поведения и ищет решения, которые помогут врасти в этот мир, не вызывая конфликтов и отторжений.

Мне требуется решить несколько проблем. Первое – разобраться с памятью реципиента. Хоть у меня и был изначально соблазн – косить на амнезию, но это палка о двух концах. Я не хочу потерять все его знания и заново изучать весь тот образовательный минимум, уже им освоенный. Печать умственно отсталого вовсе не то, с чем бы я хотел войти в новую жизнь. Слушая и анализируя разговоры других больных я понял, что образованию здесь придаётся большое значение. Настолько, что даже водителем транспортного средства, со штампом умственно неполноценного в документах, и то не станешь. К слову сказать, местные повозки мне понравились. Полдня просидел у окна, которое выходит на служебный вход, наблюдая, как туда подъезжают эти штуки, и бригада медиков вытаскивает из них носилки с пациентами.

Второе – нужно определиться, где я буду жить и на какие средства. Как я понял, вся семья парня погибла во время катастрофы. Кстати, парень тоже умер, но я чудом успел вмешаться, и буквально в последний момент вытащил его с того света.

Третье – определиться с магией. Точней говоря – с тем, как я буду пополнять свой резерв Силы. От этого многое зависит. Для прокачки магического конструкта этого тела мне потребуется много энергии, но вряд ли мне разрешат построить себе жильё на такой вот гудящей постройке.

Мысли скакали от темы к теме, оценивая всё и сразу. Привычка, сформированная ещё в прошлой жизни. Развитая способность, благодаря которой я многого добился.

Почти все могут последовательно думать о каждой проблеме, а я способен вот такими фрагментами собирать картину в целом, как мозаику.

Пролежал больше часа. Сначала заполнял резерв Силой, затем поработал с каналами, которые пока настолько невелики и не развиты, что их даже каналами не назвать. Жалкие ниточки, многие из которых не вдруг и заметишь, пока не присмотришься.

Каналы восстанавливались и расширялись успешно, но очень медленно. Пустота резерва тоже крайне неторопливо заполнялась энергией. Ощущаю себя растением, перенёсшим засуху, но пациент скорей жив, чем мёртв. И это радует!

В обратный путь я засобирался, когда начало светать. Я бы и подольше задержался, но скоро в больнице начнётся движение и мне уже не так просто будет незаметно проникнуть в палату. А ещё мне нужно успеть разблокировать память парня, в чьё тело я попал. Самое время.

** ** **

– Так, и кто тут у нас? – профессионально улыбаясь, обратился ко мне врач во время утреннего обхода.

– Соколов Александр Сергеевич, – отозвался я вполне бодро.

– Вот как, вспомнил, значит. Так и запишем, память возвращается. Ещё что помнишь?

– Дом помню, где мы жили. Школу. Как мы в поезд садились. Папу с мамой помню, сестрёнку. Доктор, они живы?

– Хм, видишь ли, у нас больница и таких данных мы не предоставляем, – вильнул врач взглядом, – Но ты не переживай. Раз память вернулась, то мы сообщим в органы опеки и их специалисты быстро всё разузнают.

– А вы от кого узнали, что я Соколов?

– Так карточка ученика у тебя во внутреннем кармане нашлась, и судя по ней, своё имя и отчество ты правильно назвал.

На этом мой осмотр врач поспешно закончил, даже не попросив последить глазами за его пальцем, как обычно он делал.

Обещанный специалист из центра опеки – полная пожилая дамочка, со сложной причёской и прилично принаряженная, прибыла после обеда. Для встречи с ней нам выделили небольшую комнату, где из мебели был стол и несколько стульев, потрёпанных жизнью. Критически осмотрев моё одеяние и остриженную "под ноль" голову, она скуксила губы, но вздохнув, достала папку из необъятной сумки и начала задавать вопросы.

Первым делом она уточнила, как звали родителей и где мы жили. Выяснив, что проживали мы в ведомственной квартире, так как отец был военным строителем, а мама детским врачом, она перешла к родственникам. Из родственников в памяти у парня был брат матери, который служит где-то на Урале, и мать отца, живущая в Подольске. Адреса родственников я ей не назвал, сказав, что никогда у них не был и никого лично не знаю.

Оно и не удивительно. Уже лет двадцать прошло, как на Земле появились первые Пробои, из которых полезли самые разнообразные Твари, ранее никем не виданные. Пробои возникали спонтанно, и если им давали разрастись, то они превращались в бедствие, продолжая увеличиваться и выплёскивая в этот мир всё больше и больше разных агрессивных существ. Спасало лишь то, что не все из Тварей могли долго выжить в этом мире. Не всем подходил воздух Земли, пища, климат, да и местные болезни своё дело делали. Это у землян к большинству вирусов выработался иммунитет, а вот иномирцев болезни косили будь здоров.

Но своё дело Пробои сделали. Страна оказалась разорвана на множество автономных районов и даже обычный переезд из города в город был сопряжён с опасностью, что и доказала произошедшая катастрофа с поездом.

– Завтра тебя выписывают. Я за тобой заеду, примерно в это же время, – заявила мне тётка, собирая в папку заполненные формуляры.

– Могу я узнать, что с родителями и что со мной будет? – задал я животрепещущий вопрос, заставив её ещё раз скривить губы.

– Мой дело тебя в спецприёмник сдать, – снизошла она до ответа, – Оттуда тебя в какой-нибудь приют отправят, а мы пока попробуем твою родню найти. Если кто-то из родственников согласится тебя принять, то считай, повезло, а если нет, то ничего страшного. Тебе уже пятнадцать. В шестнадцать получишь паспорт и начнёшь самостоятельную жизнь, – с видимой неохотой изложила она мне невесёлые жизненные перспективы, – А где родители похоронены, можешь сам узнать в Управлении железной дороги. Они захоронениями погибших занимались, – выдала она напоследок и ушла, не попрощавшись. Хорошо ещё, дверью не хлопнула.

– Что загрустил, Александр? – спросил у меня мужик, лежавший на соседней кровати.

Знаю, что Николай его зовут. Он из охотников. Нет, не из тех, что за Тварями охотятся, а из обычных. Но в этот раз не повезло. Нарвался на тварюшку во вполне безопасном месте. Одинокая Тварь хоть и мелкая была, но руку ему знатно погрызть успела, пока он её ножом добивал. Врачи вроде руку его отстояли, не стали ампутировать, но насколько он ей владеть сможет, пока непонятно.

– Да, тётка тут из опеки приходила. Вопросы всякие задавала, а сама даже не знает, где моих родителей похоронили, – машинально ответил ему, стараясь соответствовать выбранной роли.

– Ну, в опеке они все такие. Довелось по молодости лет столкнуться, – покивал он головой, вспоминая о чём-то своём, – Родственники-то есть?

– Считайте, нет. Тётка из опеки говорила, что в спецприёмник меня завтра отвезёт, а там в какой-нибудь приют определят, – не стал я ничего скрывать.

– В детдом, значит... – задумчиво протянул Николай, – А помоги-ка мне халат накинуть и пойдём покурим на лестнице.

– Так я же не курю!

– И не кури. Я за нас двоих подымлю, – поднялся охотник с кровати, – А заодно подскажу, как там тебе правильно себя поставить с самого начала. Это важно. Вижу, парень ты неплохой, но городской, домашний, а в детдоме свои законы. Порой жёсткие и жестокие. По крайней мере в моё время так было, но не думаю, что и сейчас что-то изменилось. Особенно у нас, в Уссурийске. Был бы город покрупней, глядишь, и коснулись бы его перемены, но в нашем тихом омуте жизнь последние годы словно замерла, – неловко ссутулился Николай, удерживая раненую загипсованную руку на перевязи и подставляя плечи под халат.

– Я так догадываюсь, что в тюрьме ты тоже ни разу не был? – спросил у меня Николай, когда мы вышли на площадку лестницы запасного выхода.

– Нет, конечно, – старательно помотал я головой, сумев удержать улыбку.

Так-то был, и не раз, а целых четыре. Но не в этом мире. Эх, хорошо мы с приятелями гуляли по молодости. Есть что вспомнить. Но не всегда такие загулы успешно заканчивались. Так что несколько визитов в подвалы городской стражи до сих пор у меня в памяти. Особенно тот, где мне в годы студенчества почти месяц пришлось суда дожидаться, а потом ещё полгода со штрафами расплачиваться. Повезло. Кроме дюжины избитых матросов и разгромленного кабака мне тогда ничего не предъявили. Адвокат, нанятый Академией поспособствовал, замяв самые неприятные моменты. И пусть не я тогда эту драку начал, но раз попался – отвечай. Собственно, урок я тогда понял, признал, сокровенный смысл извлёк и с тех пор больше ни разу не попадался...

– Тогда слушай и запоминай, – откашлявшись после первой затяжки, начал учить меня Николай основам выживания в детдоме.

А что я... Лишь иногда недоверчиво хмыкал, стараясь это делать незаметно, но больше слушал со спокойным выражением лица, стараясь запоминать те моменты, когда реально придётся стоять насмерть.

Если вычленить главное, то одной из первых задач у меня будет выявление лидеров. Особенно тех из них, кто уже имеет связи с местным криминалом.

Со слов Николая, Уссурийск только кажется небольшим и тихим городом. Делить тут есть что, и этот передел собственности и самых доходных видов бизнеса недавно снова начат и до сих пор не закончен.

За тот же "китайский рынок", оптом торгующий контрабандными товарами на весь край, борьба не прекращается уже третий год. После показательного отстрела местного авторитета Банзая месяца не было, чтобы без стрельбы и жертв не обошлось.

"Свято место пусто не бывает" – эта истина работает не только со святынями.

Вовсе не удивительно, что в ряды бандосов попали повзрослевшие выходцы из детских домов. Те из них, кто выжил и оперился, моментом прикинули, как бы им из обычных"торпед" перейти в ранг "бригадиров". А где ещё можно собрать бригаду, члены которой тебе в рот смотреть будут, как не в хорошо знакомом детском доме? Главное, вовремя показать себя крутым, "поднять пацанов" и правильно преподать им "понятия" – воровскую методу, позволяющую весьма свободно трактовать и убеждать, кто и кому должен. А то, что правым в таких разговорах всегда оказывается тот, кто сильней и авторитетней, так это просто стечение обстоятельств.

– Запомни главное! Не верь, не бойся, не проси! – выдал мне под конец своей лекции разошедшийся охотник главный девиз выживания, успев под нашу беседу высмолить полпачки папирос, прикуривая их одна от другой.

Хороший он мужик. Правильный. Но и я не хочу казаться неблагодарным. Вечером, когда все в палате заснули, я скастовал на его руку заклинание Среднего Исцеления. Думаю, завтра к вечеру его можно будет выписывать. С полностью восстановившейся рукой.

Хм, если он думал меня напугать, предлагая вести себя на редкость осторожно, так вовсе нет. Лишь раззадорил. Раз уж я в молодом теле, то отчего бы и не прожить снова юношеской жизнью. Той самой, бесшабашной, дерзкой и не признающей авторитетов!

Глава 3 Спецприёмник

Спецприёмник, куда меня доставила дамочка из опеки на дребезжащем автобусе с решётками на окнах, оказался той ещё дырой. Он лишь усилил моё впечатление о том, что к детям, потерявшим родителей, здесь относятся, как к преступникам.

Отчего так? Это убеждение у меня возникло, стоило мне осмотреть комнату с четырьмя двух ярусными кроватями, которые стояли очень близко друг к другу, и полюбоваться на окно – пока единственный источник света в той комнатушке, что торчало под самым потолком. Мало того, что само оконце было ничтожных размеров, так его ещё и толстый прут металла посередине пересекал. Как есть тюрьма. Разве, что входная дверь хлипковата, и стены с соседней комнатой имеют чисто номинальное значение. Они в один кирпич сложены так, что там ещё и дыры в кладке имеются. Явно кто-то на строительном растворе экономил, когда подвал разгораживал. Как минимум две трети раствора не доложил, довольствуясь парой скудных лепёшек на один кирпич.

Скучал я недолго. Полчаса не прошло, как загремели двери и в соседнюю комнату привели девочку лет одиннадцати ­- двенадцати. Пока я размышлял, стоит ли с ней знакомиться, где-то наверху разгорелся скандал. Прислушавшись, я разобрал, что какая-то тётка уже была в приюте, но там мест не оказалось и её направили в спецприёмник. Её убеждали, что ребёнка нужно оформить, а она в ответ орала: – "Вам нужно, вы и оформляйте, а я все её бумажки вам принесла".

В итоге, вскоре соседняя камера, ой, то есть комната, пополнилась ещё одной обитательницей – русоволосой девчулей лет восьми - девяти, в придачу к которой шёл узел с тряпьём, связанный то ли из шторы, то ли из простыни. Освещение здесь убогое, так что – не разобрал.

Похныкав, как водится, девчонки принялись знакомиться, а я превратился в наблюдателя и слушателя. Не то, чтобы мне это особо надо, но интересно же узнать, какими ещё путями дети сюда попадают.

Оказалось, вполне обычными. Тамару, ту брюнетку, что постарше, привезла сюда полиция. Банальная история. Когда мать умерла, изрядно пьющий отчим с чего-то вдруг решил, что его семейная жизнь со смертью жены не закончилась, и полез приставать к девочке, которая спряталась в ванной комнате. Тома орала так, что сосед с соседкой выломали дверь, и отбив отчиму детородные органы до состояния временной непригодности, сдали его тушку полиции. В итоге отчима полицейские увезли в тюрьму, а Тому сдали в спецприёмник.

Катю же сюда привезла её двоюродная тётя. Когда умерла бабушка, с которой девочка жила, у них в доме тут же появилась громогласная родственница, торгующая на базаре китайским барахлом. Быстро переоформив бабушкин дом на себя, она выставила его на продажу, перебрала все Катины вещи, собрав старые в узел, а новые отложив в сторону, и потащила девочку вместе с этим узлом в приют, где ей отказали, направив в спецприёмник. Ругалась тётка в основном из-за того, что ей пришлось за такси платить, так как наша тюряга, а иначе я никак не готов это заведение назвать, находилась на другом конце города, причём на самой его окраине.

Часам к шести вечера, если судить по свету в оконце, мне и соседкам выдали по миске жидкой похлёбки и довольно скудному ломтю хлеба, который наверняка бы просвечивал, будь тут с освещением вопрос чуть лучше решён.

После этого всё затихло, и лишь некоторый шум сверху доказывал, что там ещё остался кто-то из персонала.

Если бы не магия, то я, скорей всего, быстро бы продрог. Жалкое подобие матраца и скудное подобие солдатского одеяла слабо способствовали борьбе с промозглостью подземелья. Холод, казалось, поднимался от самого каменного пола, пробираясь под тонкую ткань матраса и высасывая из тела последнее тепло.

Девчонки, к моему удивлению, оказались изобретательнее меня. Катя, та самая русоволосая, распотрошила свой узел из старой занавески. Внутри нашлась пара поношенных, но плотных вязаных кофт и несколько пар шерстяных носков. Без лишних слов они с Тамарой натянули носки поверх своих тонких, укутались в кофты, а затем, сложили друг на друга свои тощие матрасы, укрылись двумя одеялами и, обнявшись, задремали. Их ровное, пусть и вздрагивающее порой дыхание, было единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину.

Я же магию предпочел грубой силе, благо резерв был полон. Небольшой, почти инстинктивный жест пальцами – и воздух вокруг моего тела сгустился, образовав невидимый изолирующий кокон. Дрожь в мышцах прекратилась, сменившись приятной, сонной истомой. Я уже начал проваливаться в забытье, как вдруг сквозь дремоту до меня донесся приглушенный шепот.

– Ты спишь? – это была Катя.

– Нет, – чуть слышно отозвалась Тамара. – Я спать боюсь. Мне всё время кажется, он сейчас придёт.

"Он" – это, видимо, отчим. Я мысленно скривился. Страхи – штука цепкая.

Они замолчали. Я лежал с закрытыми глазами, но сон как рукой сняло. Мысли вихрились в голове: "спецприёмник", "временное размещение", "дети, оставшиеся без попечения родителей". Громкие, казенные слова, которые должны означать заботу и защиту. На деле же – холодные каморки с тюремными решетками, жидкая баланда и равнодушие сквозь тонкие стены. Ко всем здесь относились как к проблеме, которую нужно изолировать, а не как к человеку, которому нужно помочь.

Вдруг из соседней комнаты донесся сдавленный всхлип. Катя заплакала, стараясь делать это тихо, в подушку. Тамара что-то шептала ей, утешала.

И тут во мне что-то щелкнуло. Одиночество – мой старый спутник, я к нему привык. Для нас, чернокнижников, такое в порядке вещей. Но слушать, как плачут дети, запертые в подвале, потому что у них не осталось никого... это было уже слишком.

Я тихо поднялся с кровати, но вышло так себе. Скрип от неё раздался громкий и резкий. Шепот за стеной мгновенно стих. Я подошел к той самой стене, сложенной в один кирпич, и нащупал в кладке одну из самых больших щелей, которую заметил ещё днем. Она была толщиной в пару пальцев.

– Эй, – тихо сказал я в отверстие. – Не шумите. Это я, ваш сосед.

За стеной повисла напряженная тишина.

– Что вам надо? – наконец, отозвалась Тамара, и в ее голосе сквозила готовая к обороне настороженность.

"Вам". Как будто я взрослый. Как будто я чужой. В каком-то смысле так оно и было.

– Ничего, – честно сказал я. – Просто скучно. И холодно.

– А почему ты не плачешь? – неожиданно спросил тоненький голосок Кати. – Тебя же тоже сюда привезли. Тебе тоже страшно.

Я прислонился лбом к шершавой, холодной поверхности кирпича.

– Бояться – это нормально, – ответил я, тщательно выбирая слова. – Но иногда лучше думать о том, что будешь делать, когда отсюда выберешься.

– А мы выберемся? – в голосе Кати послышалась робкая надежда.

Я закрыл глаза. Перед мысленным взором проплыло лицо той самой дамочки из опеки, равнодушное и уставшее. Я подумал про прорехи в законодательстве, типичное дело для тех, на кого всем плевать, бюрократическую волокиту и это убогое, пропитанное тоской место.

– Обязательно, – тихо, но очень чётко сказал я.

И в этот момент это была не просто утешительная ложь. Это было обещание. Самому себе. Им. Этому миру.

– Я обещаю. Мы с вами отсюда выберемся.

– "Прелестно. Мало мне было своих головняков, так я ещё новые подцепил" – эта светлая мысль пронзила меня, чернокнижника, как электрическая искра толстый слой повидла. То есть, почти никак. Ни боли, ни сладости не ощутил, одна лишь горечь. Ну, её я как-нибудь переживу.

Утро началось с похода в туалет, под надзором хмурого мужика, после чего мне выдали помятую солдатскую кружку с жидким, едва сладким чаем и два чуть зачерствевших холодных пирожка с капустой.

– Готовимся на выход с вещами! – часа через три зычно известил нас всё тот же мужик, и уже через минуту загремел наружными засовами, открывая наши двери.

Мне собраться – только подпоясаться. Так что я вышел из двери, едва она открылась, и уже на лестнице догнал девчонок, которых выпустили раньше меня.

– Давайте помогу, – протянул я руку к узлу, который девчонки пытались тащить вдвоём, и они облегчённо выдохнули, без разговоров доверив мне свой ценный груз.

Не то, чтобы он был тяжёлый, но объёмный, а лестница узкая и девочки мешали друг другу.

– Эй, а куда я их шмотки засуну? У меня же полный багажник! Я его едва закрыть смог! – услышал я недовольный мужской голос, пока пытался проморгаться после темноты подвала.

Зрение вернулось скоро, и я огляделся. Небольшая машина, на которой за нами приехали мужчина и женщина.

– Ничего страшного. Поставим вещи на сиденье, а молодой человек нашу маленькую на колени возьмёт, – мягко начала увещевать его миловидная женщина лет тридцати, с удивительно певучим голосом, – Молодой человек, вы же не против?

– Я-то нет, а вот Катенька...

– Я согласна, – забавно тряхнула своими примятыми кудряшками русоволосая девчуля.

– Вот и чудно. Не переживайте. Нам недалеко ехать, – легко разрулила женщина конфликтную ситуацию.

– А почему ты меня Катенькой назвал? – первым делом спросила у меня мелкая егоза, едва устроившись на коленях так, чтобы можно было смотреть в окно.

С этим ей повезло. Посади её на сиденье, она бы только небо увидела, а с высоты колен – всё перед ней на виду.

– Сестрёнка у меня была. Почти такая же, как ты, и тоже светловолосая. Я её часто Катенькой звал, или Катюшей. Ей нравилось, – поделился я сведениями, добытыми из памяти реципиента.

Да, с памятью мне удалось справиться. Пусть не вдруг, но я уже очень многое "вспомнил", а остальное приходит по мере обращения, правда я при этом слегка подтормаживаю.

– Катюшей меня только мама называла, а Катенькой – бабушка, – наморщила она лоб, готовясь захлюпать носом.

– Смотри, какой кот красивый, – поторопился я отвлечь её от воспоминаний, показывая на действительно роскошного кота на крыльце одного из частных домов, – Ты любишь кошек? Если разрешат котика завести, я для тебя найду самого красивого котёнка.

– Правда?

– Честное слово!

– У нас есть кот и кошка, – повернулась к нам женщина, – Но они на кухне живут и кладовку от мышей охраняют.

– А как их зовут? – тут же переключилась девочка на новую тему.

– Мурзик и Муся.

– Их можно будет погладить?

– Это уж как ты сама с ними договоришься, – усмехнулась взрослая собеседница, – Они не ко всем на руки идут. Я с ними больше года знакома, но погладить себя они лишь несколько раз разрешили.

Катю это озадачило и она уставилась в окно, а женщина уже мне улыбнулась и благодарно кивнула. Поняла, что я мелкую с опасной темы переключил, не дав ей перейти на рёв и сопли.

Прекрасно её понимаю. У девочек сейчас очень сложный период, и чем более гладко он пройдёт, тем целостней останется их психика. Дай им уйти в свои беды, и получишь надломленные души неврастеничек или детей, ушедших в себя так глубоко, что не достучаться.

Доехали мы действительно быстро. По местным меркам времени, примерно за четверть часа. Не такой уж он и большой город – этот Уссурийск.

А когда я вышел из машины...

Что могу сказать. Первое впечатление – удручающее зрелище.

Двухэтажное здание с облупленным фасадом и следами лепнины над окнами. Запущенная территория и имитация ограды, зияющая несколькими провалами упавших секций.

– Добро пожаловать в приют номер три города Уссурийска, – попыталась подсластить пилюлю наша сопровождающая, но вышло у неё так себе.

– Клавдия Петровна, постарайтесь побыстрей разгрузить машину. Я всего лишь электриком на полставки здесь работаю и мне уже пора появиться там, где побольше вашего платят, – начал нудить водитель машины.

Женщина такого явно не ожидала и растерянно закрутила головой, не понимая, что же ей делать.

– Давайте я всё прямо здесь выгружу, а вы уже не торопясь придумаете, как это доставить, куда нужно, – предложил я нашей сопровождающей, попутно оценив, как недовольно зыркнул мужик в мою сторону.

Похоже, он хотел выжать что-то большее из этой ситуации, но увы ему, не вышло.

В багажнике машины оказались продукты и небольшая, но тяжёленькая упаковка ученических тетрадей. Всё это я выгрузил, бросив под низ два деревянных ящика с консервами, и сгрузив уже на них всё остальное.

– У нас в приюте есть своя машина, но Семён Иванович э-э-э... приболел, вот мне и пришлось обратиться к Василию, – зачем-то пояснила мне Клавдия, несколько потерянно глядя вслед уезжающей машине.

Ну, даёт! Даже я понял, что мужик к ней яйца подкатывал, а ей словно невдомёк. Совсем про другое думает.

– Клавдия Петровна, вы бы доставку привезённого организовали, куда надо, а мы с девочками вас пока тут подождём, а то вон, рыба скоро оттаивать начнёт. Как бы не испортилась, – ткнул я пальцем в солидную по размеру упаковку замороженных рыбёшек, обтянутых прозрачной плёнкой.

Судя по незатейливости упаковки – этот брикет замороженной рыбы из самых дешёвых. Впрочем, какая бы она ни была, но в любой рыбе содержатся вещества, полезные детям. Зато в четырёх красочных коробках, с аппетитной сосиской на этикетке, мяса совсем нет. Сиськи - письки, хвосты, жир, шкура и растительные добавки в большом количестве, сдобренные целым набором химикатов. Это я легко установил, сунув в одну из упаковок энергощуп с простеньким заклинанием анализа. Консервы проверять не стал, равно, как и крупы.

Вот вроде невелик был багажник машины, а груза, по местным меркам, килограммов сто пятьдесят наберётся, а то и чуть больше. А Петровна уже что-то долго отсутствует. Чую, проблемы у неё.

А тут, как специально, из-за угла вывалило пятеро крепких парней и они прямо замерли, увидев меня, девчонок, и кучу продуктов.

– Сюда идите! – первым среагировал я на их появление, поманив пальцем, – Тут как раз ваша помощь нужна.

– Ой, фря, дичь к нам сама в руки прёт, – тут же опомнился их лидер, смугловатый паренёк, далеко не богатырского вида, и как мне подсказала память реципиента, весьма похожий на цыгана, – Обзовись, кем по понятиям будешь? – засветил он "золотую" фиксу, специально для того якобы грозно прицыкнув зубом.

Вот и началась та детдомовская реальная жизнь, про которую мне рассказывал сосед по больничной палате. Попробую действовать по его рекомендациям – ставить себя сразу и жёстко.

– Обращаться ко мне можешь Дон, когда заслужишь, а пока – Александр Сергеевич. Что касается понятий, так они у всех разные, у солдат одни, у аристократов другие, у шпаны – третьи, а у меня – свои. Они в основном хорошие, добрые, но не все, и со второй частью тебе лучше не знакомиться.

– Пугаешь что ли? – с намёком вытащил из-за пояса парень нож и довольно умело крутанул его меж пальцев.

– Предупреждаю, – одновременно со сказанным, врезал я ему в живот Воздушным Кулаком, поймав на выдохе.

Парень выронил нож и упал на землю, пытаясь вдохнуть воздух, но у него не получалось.

Пока остальные тупо смотрели на своего лидера, я подобрал нож и убрал его в карман.

– Никогда не доставай оружие, если не собираешься его использовать. Это вредно для здоровья, – посоветовал я цыганёнку, – Считай, сегодня тебе повезло, в следующий раз пойдёшь на меня с ножом в руках – убью. Так, теперь с вами. Пока ваш друг отдыхает, хватайте продукты и отнесите их на кухню, – сказал я остальным.

– Да мы тебя ща... – пришла в себя пара парней, начав обходить меня с двух сторон.

– Эх, пацаны, а я ведь по-хорошему вас о помощи попросил, но могу и инвалидами сделать, – поднял я вверх руку, на которой сухо затрещала молния, – Ну, подходи, покойники. Забыли правило: двое дерутся – третий не лезь?

– Глянь, мага привезли, – сорвался на фальцет у одного из парней ещё не окрепший голос.

– Тебя посадят, – отступила на шаг назад пара особо борзых, но говорил один, тот, что справа.

– После того, как вы впятером с ножом на меня напали? Вряд ли. Особенно когда у ваших трупов ещё что-нибудь найдут. Например, ещё ножи и кастеты. И они наверняка ещё от крови не отмыты, как следует. Так что, ты за себя переживай. А пока переживаешь, взял мешки и понёс их на кухню, пока я тебя не поджарил. Ну, быстро! А ты тетради хватай. Вам двоим – ящики. Давай-давай! Или кому-то втащить? Смотри, за мной не заржавеет! А теперь – побежали. Кто последний, тот курочка-ряба, – надавил я аурой, внушая Страх.

Такой неожиданный прессинг пацаны не выдержали. Разобрали весь груз и понесли, как миленькие.

– А ты, земляк, вечером меня найди, поговорим, – походя легонько пнул я отдышавшегося цыганёнка по рёбрам, чисто символически давая понять, что мог бы и так врезать, что поломаю его, но не стал.

Надо ему будет доходчиво объяснить, что в отдельно взятом детдоме только что власть переменилась.

Глава 4 Приют

Мне попытались устроить "тёмную" в первую же ночь.

Хе-хе и кхм-м... Это даже не смешно. И пусть я придремал, но меня охранял дух, из мелких, а наготове были иллюзия демона и аура Страха – убойное сочетание для неокрепшей подростковой психики. Пока заговорщики шептались и дожидались подкрепления из соседней комнаты, я окончательно проснулся и был готов их встретить во всеоружии. Собственно, оружия, как такового, у меня особого не было, если не считать ножку от стула, которую я пронёс в скрученном матрасе, да отобранную финку. Запас энергии тоже оставался уже весьма скромный.

Когда шестеро детдомовцев на цыпочках стали подкрадываться к моей кровати, а четверо стояли "на шухере", тут-то всё и началось.

Остановиться их заставил дух, обдав холодом и ударив по ушам истошным визгом. Вышло у него убедительно. Что-то среднее между звуком циркулярной пилы, врезавшейся в гранит, и трением десятков кусков пенопласта по стеклу. А там и полсекунды не прошло, как иллюзия огненного демона Хаагенти распахнула свои крылья, взмахнув двумя ярко горящими мечами и ослепила вспышкой света. Я добавил к картинке ауру Страха и в дверях возникла давка. Парни, потеряв от ужаса голову, пытались выйти все и сразу. Последним двум влепил вслед лечебное заклинание. Хотел одному, но они в дверях вдвоём застряли, так что сами разделили его пополам. Зато теперь до утра им никакой запор не грозит. Гадить будут дальше, чем видят.

Пришлось вставать. Я плотно закрыл двери, которые эти придурки чуть не вынесли, и ничтоже сумняшеся, воспользовался ножкой от стула, просунув её в ручку двери. Задвижка так себе получилась, но без шума теперь войти ко мне никак не получится. А мне выспаться не помешает. Завтра, с самого раннего утра у меня поиск Источников. Естественным путём мне сегодняшний расход маны дня три, если не четыре придётся восстанавливать. Беда в этом мире с магией... Где Силу-то брать?!

В сентябре погода в Уссурийске очень комфортна. Весь месяц стоит около двадцати градусов тепла, а дожди бывают редко и небольшие. Об этом мне ещё охотник в больнице рассказывал, сожалея о пропущенном сезоне на утку. С его слов, добыть её можно много, а так как за лето птица отъелась, то сколько не привези – всё раскупят. Жирная утка по осени в цене.

Спортивную форму мне при поступлении выдали, равно, как и прорезиненные ботинки со странным названием – кеды. Обувь по ощущениям лёгкая, с толстой и мягкой подошвой. Самое то для утренних пробежек.

Проснулся я рано, наверное, одним из самых первых во всём интернате. Оделся, в темпе выполнил утренние процедуры и побежал.

Про электричество я из памяти реципиента выудил всё, что он про него знал. Эта энергия не самая лёгкая для усвоения, но мне пока выбирать не приходится. Буду подбирать себе приемлемый вариант, а лучше – несколько, чтобы было, что с чем сравнивать.

Сейчас я побежал в сторону железной дороги. Когда нас везли на машине, успел заметить, как вдоль неё с обеих сторон идут высоковольтные линии.

От детдома до полустанка с загадочным названием Сахзавод я домчался за несколько минут. А там – мечта! Отличная беговая дорожка, почти в километр длиной, и очень насыщенный энергетический фон – прямо два в одном! Бегай и физически прокачивай тело за счёт потоков халявной Силы!

Поступление энергии выходит не самое быстрое, но очень мягкое и не напрягающее. Первый час носился, как лось, сначала щедро вваливая магию в улучшение тела, а потом наполняя свой резерв и сидя на лавочке, раскачивал каналы во время небольших перерывов между забегами.

Выходило так здорово, что опомнился я не скоро, и тут же сообразил, что с завтраком-то я пролетел. И это никуда не годится! Пища мне сейчас нужна, и много! Магия магией, а тело не обманешь. Ему для укрепления костей и мышц нужны "стройматериалы".

Во, задача...

Выудив из памяти реципиента, как выглядят в этом мире монеты, я засел за расчёты. Заклинание Поисковой Сети можно использовать по-разному. Изначально оно у меня настроено на поиск живых существ. Но в своём мире я с его помощью искал и артефакты, и травы. Неужели на монеты не смогу настроить?

Наверное, час убил, не меньше, прежде, чем удалось получить первый результат. Признаюсь, изрядно усечённый. Этакий круг, диаметром шагов в пятнадцать, где цели искорками светят. Пошёл проверять, сойдя с перрона на траву, но почти десяток самых первых находок составили пробки от бутылок. Я уже готов был махнуть рукой, как попалась первая монетка. Когда их набралось три, разного вида и номинала, я попытался отстроиться от пробок. Получилось, но не полностью. Ассортимент пробок оказался чересчур велик и их разнообразие не позволило отфильтровать все пробки окончательно. Но тут уже было легче. На две пробки – одна монета. Вполне терпимый режим поиска. Похоже, монетки на перрон падали часто, а когда они с него сваливались в траву, никто не надеялся их там найти.

Через полчаса возникла новая проблема. Карманы. На майке их нет, а те карманы, что на штанах, наполнены уже настолько, что штаны резинка не держит. Сползают, хоть руками придерживай.

Занялся сортировкой. Мне недаром показалось, что какая-то часть монет от других отличается более чистым металлом. Оказалось, это монеты старого образца, которые уже не в ходу. Заодно и монеты, где был указан копеечный номинал, я отодвинул в сторону. Изрядно облегчил карманы, спрятав две жмени бесполезных монет под камень, и на обратном пути ещё изрядно добрал вполне годных монеток. К своему большому удивлению ещё и колечко нашёл. Очень интересным и ярким сигналом оно отметилось. Судя по размеру и ширине – кольцо мужское. Ничем не украшенное, но вполне себе с приличным содержанием золота, чуть больше половины веса. Это я сразу определил, проверив его на Свойства. Несложное заклинание, которым любой ученик артефактора обязан овладеть среди самых первых. По привычке проверил колечко на проклятье. Нет, всё чисто. Лишь после этого нацепил на палец, средний как раз подошёл.

Отбегав, я уселся за перроном на какой-то поваленный столб и перебрал добычу, чтобы хоть примерно оценить свою платёжеспособность. Монеток номиналом в пять и десять рублей набралось на четыреста пятьдесят пять рублей, и осталось ещё несколько горстей монеток в один и два рубля, которые я собирал в найденный чистый пластиковый пакет с ручками. Эту мелочь пересчитывать не стал. Память реципиента подсказала, что за эти монеты вряд ли что купишь и их впору на весах взвешивать. Наверное, так оно и есть, но рублей на сто пятьдесят - двести там, пожалуй, запросто наберётся, если не больше.

Насчёт, где пожрать на окраине Уссурийска, вопрос выглядел довольно сложно. Когда мы ехали на машине через город, там всякие разные заведения так и мелькали, а тут...

"Шаурма" – вскоре известила меня неброская вывеска над ларьком, выпирающим из остальных построек, а чуткий нос подтвердил – здесь дают ЕДУ.

– Что почём? – оценил я вид владельца киоска, сразу относясь к нему с недоверием.

Такие носатые жители южных провинций и в моём мире жили. Если у них что-то без спроса взять с прилавка и выпить, и лишь потом спросить цену, то вино из Имперских подвалов дешёвкой покажется.

– Шаурма. Та что слева – сто семьдесят, а что справа – двести, – ткнул пальцем продавец в красивые картинки, вывешенные в окнах ларька.

– Давай ту, что за сто семьдесят проверю, – согласился я, подозревая подвох.

Впрочем, наблюдая, что и как он делает, я проникся. Вполне себе еда. Та, что мне нужна.

– Можешь ещё одну, за двести готовить, – уже уверенно заявил я, когда получил первую порцию, и рассчитался за неё монетками, – Запить есть чем?

– Для тебя только напиток из вишни или смородины, – не особо отрываясь от своего процесса, заявил местный повар, – Пол литра. Пятьдесят рублей.

– А что так?

– Молод ещё. Мне штраф за продажу алкашки несовершеннолетним месяц окупать придётся, – снизошёл продавец до объяснений, сворачивая свой следующий кулинарный шедевр, и не жалея для него соуса и специй.

Может, и не шедевр, но вкусно, особенно с голодухи и на свежем воздухе.

Вроде наелся. Сразу такое не скажешь. После обжорства лучше потерпеть минут десять, не меньше, и лишь потом сказать себе – хватило тебе или перебор вышел.

– Слушай, а что за колечко у тебя на пальце? – спросил продавец, когда я протягивал ему деньги за вторую шаурму.

– Обычное. Золотое.

– Продашь?

– С чего ты взял?

– Так его на этом пальце не носят, значит оно не твоё. К тому же, одежда на тебе детдомовская. Так что?

– Ты сейчас меня обманывать начнёшь, – отмахнулся я, качая головой.

– Ай, дорогой, зачем так говоришь? Али человек честный, – хлопнул он себя в грудь кулаком.

– Ну тогда скажи, честный человек, за сколько у меня его в городе купят, и сколько ты дашь?

– В городе и с документами по пять тысяч за грамм примут, а я четыре дам, но документов спрашивать не стану. Только вот надо вес узнать и на пробу посмотреть.

– И где ты его взвешивать собрался?

– У Али всё есть, – тут же вытащил владелец лавки маленькие весы и мощное увеличительное стекло на прилавок.

Во, теперь всё сходится. А то я голову сломал размышляя, что в этом убогом районе, где людей толком не видно, делает его лавка. Оказывается, он ещё и ломбард по совместительству. Не удивлюсь, если мужик втихаря приторговывает чем-то спиртным, а то и какой другой запрещёнкой.

– Пять с половиной грамм, – показал он мне цифры в окошечке, – это будет...

– Двадцать две тысячи.

– Ай, слушай, давай на двадцать договоримся. Хорошие деньги и сразу.

– Торговаться начнёшь, и колечко в цене поднимется, – снял я свою находку с площадки весов так быстро, что продавец даже среагировать не успел, – Ты и так на мне наживёшь столько, сколько на своей шаурме за неделю не наторгуешь. А человека с паспортом я и за тысячу всегда найму. Да хоть ту же воспитательницу попрошу, не откажет, – всерьёз задумался я над тем, не пойти ли мне более простым путём.

– Али за две тысячи дружбу терять не будет, – прямо в воздухе переобулся торговец, сообразив, что клиент уходит, а вместе с ним и надежда на лёгкий гешефт.

Расстались довольные друг другом. Я искренне обрадовался, что вопрос с питанием сумел решить так просто и быстро. Как я понял, двадцать две тысячи – невеликие деньги в этом мире, но если их перевести на шаурму, то выходит весьма неплохо!

На обратном пути увидел ларёк рядом с остановкой транспорта. Пора избавляться от мелких денег. Попросил продать мне конфет, но за мелкие деньги. Покряхтев, продавщица пересчитала мелочь из пакета и выдала мне два батончика "Сникерс" и четыре шарика - леденца на палочке. Типа – вот тебе товар на всю твою мелочь. Ладно, не жалко. Девчонок угощу.

– Соколов, где ты ходишь? Тебя завуч разыскивает, – в открывшееся окно крикнула мне Клавдия Петровна, стоило мне дойти до середины двора, – Поднимайся на второй этаж.

– Как хоть её зовут? – буркнул я Клавдии, взбежав по лестнице.

– Эльвира Захаровна, – ткнула она пальцем в сторону нужной двери.

– Здравствуйте, – постучался я, перед тем как заглянул к завучу.

– Вот ты какой, Соколов, – завуч подняла голову от стола, отрываясь от чтения каких-то бумаг, – Не успел приехать, и уже жалобы на тебя.

Могучая рыхлая дама, с большой бородавкой около носа, через которую проросло несколько толстых чёрных волосинок.

– Кто жалуется и по какому поводу? – состроил я удивлённое лицо, так как с цыганёнком мы поговорили, и в ночном происшествии ни его, ни парней, что с ним были, я не заметил.

А в то, что он стал бы стучать завучу, я не верю. Мне короткой беседы с ним хватило, чтобы такое понять.

– С чего тебя так забрили? – резко сменила тему женщина.

– В больницу с травмой головы поступил, там и подстригли. Вам должны были бумаги передать.

– Опека не особенно у нас никогда торопится. С кем дрался?

– Попал в железнодорожную катастрофу. Из всей семьи в живых остался я один, – предпочёл я понять её вопрос так, как хотел.

– Допустим, – постучала она пальцами по столу, глядя на меня исподлобья, – А почему уроки прогуливаем?

– По объективным причинам, – пожал я плечами.

– Интересно, по каким же?

– Солдата в бой с голыми руками не посылают. Хотя бы оружие и патроны выдают. А мне для учёбы ничего не выдали. Сказано было – "нет на складе, сам шустри".

– И как успехи?

– Сейчас сяду заявления писать. Может, подскажете адреса? Интересуюсь – от кого снабжение приюта зависит и кто этих снабженцев контролирует? – улыбнулся я тётке, как можно приветливей.

– Думаешь, поможет? – хмыкнула женщина.

– Так я же в трёх экземплярах писать буду. Первый – снабженцам, второй – в орган контроля, а копию – в прокуратуру.

– Детдомовские так не делают! – твёрдо заявила дама, пристукнув ладонью по столу, – В прокуратуру ещё никто никогда жалобы не писал!

– Пф-ф... Замшелые традиции? Будем ломать.

– А не боишься, что самого сломают?

– Ломалка не выросла, – оскалился я, всё ещё улыбаясь, но уже вовсе не приветливо.

Завуч покраснела и тяжело задышала. Чтобы успокоиться, налила себе воды, и я заметил, что рука-то со стаканом у неё дрожит.

– Отчего с тобой в одной комнате никто жить не хочет? – снова резко сменила завуч тему.

– Вы уверены, что об этом нужно спрашивать у меня, а не у тех, кто "не хочет"? – тоже легко поменял я в свою очередь тональность разговора, отозвавшись вполне благожелательно, но тем тоном, каким взрослые разговаривают с несмышлёнышами.

Удачи ей, такими неумелыми попытками меня раскачать в беседе. Я своего учителя до белого каления доводил, играя в словесные игры, а он, по сравнению с этой грымзой – профессор риторики.

– Ты учиться собираешься? – правильно поняла она мой ответ и сопутствующий ему психологический посыл, переходя в наступление.

– Мечтаю об этом! Как только мне выдадут всё необходимое, до последней тетрадки, так прямо сразу и приступлю. Со всем усердием и прилежанием, – заверил я, истово пуча глаза, – Если что, то я почти отличник. Прошлый год закончил лишь с одной четвёркой в табеле, и та по пению. К слову сказать, я с этой оценкой не согласен. Пою я очень громко и в караоке часто получал сто баллов за песню. А то, что в ноты не всегда попадаю, так все мы не идеальны, не так ли?

– Сегодня среда. К понедельнику у тебя будет всё необходимое для учёбы. Я лично этим займусь. Писать никуда не надо. Ты меня хорошо понял? – напрягла голос Эльвира Захаровна на последних предложениях.

– Как не понять! Я теперь по всем вопросам к вам буду приходить. Вы же не против? – изобразил я самое благостное выражение лица, сопроводив его бессмысленной улыбкой.

Если что – это моё новое достижение! Так правдоподобно играть идиота у меня раньше никогда не получалось.

– Иди уже! – властно махнули мне рукой.

– Соколов, у тебя всё хорошо? – тихо спросила у меня Клавдия Петровна, поджидающая меня в коридоре.

– Лучше быть не может! Эльвира Захаровна – самый лучший завуч в мире! – почти проскандировал я в сторону неплотно прикрытой двери, и лишь потом подмигнул Клавдии, – А куда она денется, – признался я Петровне на ушко.

– Так-с... И что тут у нас? – поразился я изменениям в той спальне, которую утром покинул.

Если что, изменения произошли качественные и количественные.

Во-первых, полностью поменялся состав соседей. На кроватях теперь расположился цыганёнок Григорий со своими парнями.

Что касается количества – так две койки освободились.

– Вот... Решили переехать, – неуверенно заметил Гришка, отслеживая мою реакцию, – Тебе в красном углу место оставили. Как положено.

Глава 5 Обживаюсь

– Так, парни. Как бы всё хорошо, но чего-то не хватает, вам не кажется? – обратился я к своим новоявленным соседям, – Мы даже по-человечески за стол собраться не можем, чтобы тот же чай попить.

– Нужно стол организовать? – озадачился Гришка.

– Саму мебель, – уточнил я, чтобы не выглядеть вымогателем, – И чайником не мешало бы обзавестись.

– Не положено. Отберут. Разве что банку и кипятильник. Его прятать будем.

– У меня есть кипятильник, из бритв, – сообщил Саня, тот крепкий паренёк, что был справа от цыганёнка в первый момент нашего знакомства.

– Э-э, а может, что-то приличное купим? – поинтересовался я на всякий случай, так как уже видел такое самодельное чудо, явно не безопасное в использовании.

– Фабричный пятихатку стоит, – покачал Саня головой.

– И ты знаешь, где его купить? – упёр я ему палец в грудь.

– А чо не знать-то... – насупился он, – Тут три минуты хода до торгового центра, ну, если торопиться.

– Так-с... Тогда ты у нас будешь ответственный за кипятильник и всё, что к чаю надо купить. Остальные пока организуют стол, банку и стаканы. Благородные доны должны чаёвничать с удовольствием.

– А это кто? – растерялся Григорий, – Ну, доны эти...

– Мы с вами. Санчес, держи две тысячи. Купишь кипятильник, хороший чай и конфеток - печенек к нему.

– Может халвы немного взять?

– На твоё усмотрение. Сам прикинешь по деньгам, как лучше распорядиться. Справишься?

– С деньгами-то... – чуть ли не сплюнул Санёк на пол.

Признаться, тут я немного растерялся. А без денег – это как? Воровать?

– Ладно. Пока вы тут всё решаете, я до девчонок схожу. Надо посмотреть, как там мои знакомые устроились, – сказал я парням, на самом деле мечтая освободить карманы.

Нужно срочно каким-то рюкзачком озаботиться, а лучше – пространственным карманом, изготовлением которых я прославился в своём мире. Но для него нужна основа – хотя бы малепусенький осколочек Сердца Пробоя.

Собственно, мои исследования по магии Пространства когда-то и начались с таких осколков. Я их приспособил под крайне полезные штуки – личные пространственные хранилища. И казалось бы – на этом можно остановиться, но куда там... Чернокнижник я или нет! Я дальше попёр изучать эти осколки и на момент переселения в этот мир был близок к тому, чтобы начать пробовать с их помощью создавать Ключи. Ну, это я их так назвал. На самом деле это та же магия Пространства, только работающая, как обратный Пробой. По крайней мере по моим расчётам всё на такое указывало – должны они были сработать. Вопрос состоял лишь в том, чтобы Ключ не стал билетом в одну сторону. Иначе, как узнать, насколько удачно я отправил группу Охотников на вражескую территорию? Рассчитывать, что они случайно найдут чужой Пробой и выйдут обратно к нам? Вероятность ничтожная, по сути. Я потратил пару лет на исследования Ключей Возврата, и когда что-то забрезжило, предполагая прорывное решение, на меня напали...

Впрочем, сейчас это не важно, а вот от пространственного вместилища я бы не отказался. А чего не хватает? Всего-то небольшого обломка Сердца...

Тамару я нашёл. Вид у неё был невесёлый, но моему приходу она обрадовалась. Говорить о каких-то сложностях не стала, а когда я ей вручил конфеты, как-то испуганно зыркнула по сторонам.

– Пойдём, – развернул я её в сторону их спальни, – Покажешь, как устроилась.

– Там же девочки...

– Тогда зайди первой и предупреди, что я следом иду, – чуть ли не силой затолкал я её в двери, а затем выждал с полминуты и постучав, сам зашёл.

– Сюда нельзя! – натянув одеяло до плеч, сообщила мне одна из девочек.

– Пф-ф... Было бы на что смотреть, – обломал я её, – Показывай, где твоя койка, – тряхнул я за плечо замершую на входе Томку.

– Вот, – ткнула она пальцем в первую от входа.

– Врёшь! Тебе же должны были всё новое выдать, а тут что? – глянул я на потёртое одеяло и бельё, которое жить устало.

Она лишь воровато глянула в угол, и ничего не ответила.

Намёк я понял, и прошёлся по проходу меж койками.

– Так вот же твоё место, – увидел я свеженькое одеяло и новенькое постельное бельё.

– Я тут сплю, – угрюмо буркнула мне в ответ крепкая девица с мальчишеской стрижкой.

– Ты сначала иди прокакайся, прежде, чем со мной спорить, – щёлкнул я пальцами, а там и пары секунд не прошло, как она подорвалась с места, звучно пукнув на выходе из спальни.

Как ни в чём не бывало, я открыл её тумбочку, увидев стопку новеньких полотенец, выбросил их на кровать, а саму тумбочку подхватил рукой под ящик и перенёс к кровати у выхода. С Тамариной тумбочкой исполнил то же самое, разве что полотенец у неё не оказалось. Видимо, старшачка их все экспроприировала под свои нужды. Эх, маловато я ей назначил... За два часа может не успеть перевоспитаться.

– Со всеми претензиями посылай всех в Ад или ко мне, что собственно одно и то же, – объявил я на всю комнату, завершая акт смены спального места, – А сейчас пошли, до нашей Катюши меня проводишь.

К счастью, у мелкой всё было в ажуре. Дедовщина (бабовщина?) младшую группу не коснулась. Конфетам Катенька искренне порадовалась, а одним из леденцов тут же поделилась со своей новой подружкой.

– Котёнок, если тебя кто будет обижать, то ты сразу ко мне беги, не жди продолжения, – на всякий случай довольно громко посоветовал я своей мелкой знакомой, и наверняка был услышан не только ей одной.

Наверняка среди их групп есть и другие достойные девчата, но вот в спецприёмнике я только этим двоим пообещал, что буду помогать. Слово надо держать, иначе оно обесценится.

От Катюши я вернулся к своим с ощущениям, что карманы уже вот-вот уже не лопнут от награбленного… в смысле, от законно приобретённого имущества и шоколадок. Но мысль о пространственном кармане стала навязчивой идеей. Без него я как без рук. Хуже.

В спальне парни как раз водружали на три табурета широкую, но видавшую виды дверь, снятую, судя по всему, с какого-то заброшенного подсобного помещения. Получалось… колоритно.

– Вот, смотри, стол! – с гордостью доложил Григорий. – Прочно, не шатается.

– Замечательно, – одобрил я, с трудом представляя, как на этой щербатой поверхности можно будет разложить что-то мелкое. – А банка? Стаканы?

Миша молча ткнул пальцем в эмалированную кастрюлю с отбитой ручкой и шесть одинаковых железных армейских кружек. Без претензий, но функционально.

– Идеально, – соврал я. – Теперь ждём Санька с чаем.

Санёк, как выяснилось, ждать себя не заставил. Он влетел в комнату с сияющими глазами и полным полиэтиленовым пакетом.

– Всё! – торжественно провозгласил он, вываливая на наш новый "стол" его содержимое. – Кипятильник, фабричный! Чай индийский, не та бурда, что в столовой варят. Печенье "Юбилейное". Много! Кексы! Сахар! И халва! – Он посмотрел на меня с вызовом, явно ожидая похвалы за свою хозяйственную смекалку.

Я взял в руки кипятильник. Чёрный пластиковый корпус, шнур питания. Выглядел прилично.

– Молодец, Санчес, – похвалил я искренне. – С деньгами как? Хватило?

– А я не воровал! – тут же заявил он, насупившись. – Я… договорился.

У меня внутри что-то екнуло. "Договорился" в таких местах обычно означало что-то не очень законное. Особенно, если про такое девочки заявляют.

– И каким же образом? – как можно спокойнее поинтересовался я.

– Ну, подошёл к одному дядьке в магазине, который грузчик… Предложил ему. Он мне всё это собрал, а я ему… ну… помог кое-что незаметно вынести.

Вот чёрт. Кража. Пусть и не моя, но по моему поручению. Я вздохнул. Читать нотации сейчас было бесполезно. Для Санька это была нормальная модель поведения – решить вопрос через "договорённость".

– Ладно, – смирился я. Нет, ну не с ходу же мне их перевоспитывать. – Главное, чтобы к нам с проверкой не пришли. А теперь давай, организуй процесс. Воду где брать?

– В туалете есть раковина с холодной, – подсказал Гришка.

Через пять минут наша импровизированная коммуна ожила. В банке зашипел кипятильник, а там по комнате поплыл душистый, совсем не казённый аромат чая. Мы расселись вокруг двери-стола на табуретах и койках, в руках у каждого по железной кружке с тёмным, горячим напитком. Молча отломили по куску халвы. Она была свежей, рассыпчатой.

– Ну, вот, – сказал я, поднимая свою кружку. – Теперь мы сидим по-человечески. За знакомство.

– За знакомство, – хором, не очень уверенно, но уже без прежней напряжённости, отозвались парни.

И в этот момент, с первым глотком обжигающего чая и сладким привкусом халвы на языке, я его почувствовал. Едва уловимое, знакомое до боли колебание пространства. Словно слабый, почти исчерпанный импульс. Но его было достаточно.

Я чуть не поперхнулся. Мои пальцы сами сжали кружку так, что костяшки побелели. Это было оно. Осколок. Где-то очень близко. Небольшой, потухший, едва тлеющий обломок Сердца Пробоя.

Мои расчёты оказались верны. Этот мир тоже был поражён Пробоями, и их следы здесь были. Значит, у меня есть шанс.

– Что с тобой? – спросил Санька, заметив моё выражение лица.

– Ничего, – выдавил я, заставляя себя расслабиться и сделать ещё один глоток. – Просто чай… очень вовремя.

Я сидел с каменным лицом, ведя светскую беседу о том, какого чёрта в столовой дают кашу без масла, а всем своим существом уже выискивал, сканировал пространство вокруг, пытаясь запеленговать источник. Он был рядом. Очень близко. Прямо в этой комнате. Рукой подать...

Мой взгляд скользнул по голым стенам, по койкам, по лицам соседей. И остановился на Грише. На цыганёнке. Точнее, на грязном засаленном шнурке на его шее, на котором висел какой-то небольшой, тёмный мешочек.

Сердце заколотилось в груди. Вот он. Основа моего пространственного хранилища. Прямо здесь, в паре метров от меня.

Оставалось только понять, как убедить цыганёнка добровольно расстаться с его, судя по всему, талисманом. Или найти другой способ его заполучить.

Из тех средств, которые представляют для него ценность у меня есть его финка и деньги. С них и начну.

– Гриша, а что у тебя за амулет? – ткнул я пальцем в его мешочек.

– А-а-а... Это брат когда-то подарил. Говорил, от магии защищает, – дёрнулся было парень, но ответив, призадумался, – А ты знаешь, он ведь не защищает. Я твою магию на себе не хуже остальных прочувствовал. Как только не обгадился тогда.

– Ты смотрел, что там внутри?

– Какой-то камушек зеленоватый. Весь невзрачный из себя. А что?

– Он мне нужен. Или такой же. Где их берут?

– На китайском рынке несколько барыг всякой фигнёй из Пробоев банчат. Я у них похожие видел. Но нам туда, на рынок, нельзя. Там нынче Кривой с его бандой заправляют. Из первого приюта. Поймают, так отрихтуют, мама не горюй. Короче, конфликт у нас, но их больше.

– Про Кривого потом расскажешь, интересно. А пока скажи мне – тебе этот камушек действительно нужен?

– Да понял я уже, что он меня никак не защитил. Зачем спрашиваешь?

– Сам пока не знаю. Вроде хочется мне с таким камушком что-то попробовать, а вот что, пока не пойму, – слукавил я в ответ, – Могу предложить обмен. Я тебе твой нож верну и две тысячи рублей добавлю. Как?

– Две пятьсот! – тут же горячо отозвался цыганёнок, – Я себе тогда берцы армейские куплю!

– Пф-ф... Зачем они тебе?

– Нынче все крутые парни на районе в них ходят. Прикинь, носок накладкой защищён, а подошва такая, что хрен чем проколешь, и не скользит. Это тебе не наши башмаки с их картонными стельками. В таких разок врежешь, и мало не покажется.

Хм. Ботинки, что мне выдали, я пока толком не осмотрел. Как выдали, так и выдали. До сих пор в мешке со всем остальным интернатовским барахлом лежат.

– Расскажи, что за берцы такие? – спросил я, чисто, чтобы помягче перейти к разговору про обмен на кусочек Осколка.

Гришке этот камушек точно без надобности, а мне крайне нужен. Сам по себе этот иномирный минерал больше ни на что не способен, кроме его способности структурировать магию Пространства.

Из восторженного описания парня я понял, что берцы – это обычная армейская обувь, но изготовленная достаточно качественно. Если подумать, такая и мне не помешает.

– Похоже, твои берцы – точно крутая штука. Мне такие сможешь достать? За деньги? – раздраконил я его на всякий случай, – Давай ещё раз. Я у тебя забираю камушек, а отдаю финку и две с половиной тысячи. И ещё две с половиной, уже за мои ботинки. Всё верно? Парни, все слышали? Никто же никого не обманывает?

– Эх, знать бы раньше, я бы таких камушков в своё время с добрый десяток стянул, – выдохнул Санёк, – А теперь никак. Нас на китайский рынок с начала лета не пускают. Кривой совсем оборзел.

– А отчего бы ему не оборзеть? В первом детдоме старшаков раза в три больше, чем у нас, и половина из них под Кривым ходит, а то и больше, – рассудительно заметил Василий, один из тех парней, что особо не высовываются, но себе на уме.

Его я тоже приметил. Пригодится. Вроде и немногословен, но судя по оговоркам, многое замечает из того, что другие не видят.

Обменяться то мы с Григорием обменялись, но это вовсе не значит, что своё первое пространственное вместилище я смогу сварганить сразу и вдруг. На это время потребуется, и большой расход энергии, не говоря про некоторые точечные источники Силы, пусть и чисто номинальные, но их у меня пока нет. А ещё место. Надёжное и спокойное, где не торопясь можно начертить выверенный ритуальный круг.

Ещё раз с тихой грустью вспомнил свою Башню в прежнем мире. Там у меня всё было. И зал, со стационарной пентаграммой, и набор накопителей, практически всегда заряженных, и девушки, из числа неравнодушных.

Последние к изготовлению отношения не имели, но весьма ему способствовали и позволяли скрасить ту скуку, которая выпадала на долгий процесс формирования пространственного хранилища. Да, за ним во время формирования постоянно приходилось приглядывать целые сутки и практически, без отрыва от ритуала. Такое вот неблагодарное и нелёгкое дело – выращивание пространственных хранилищ. Там любое движение в сторону лучше сразу же править, и чем выше твой навык в этой работе, тем качественней выйдет итоговый продукт. Мои вместилища славились на всю страну. Скажу больше – в последние лет двадцать их было принято считать за эталон.

Да-а... Были времена. Было, о чём вспомнить и чем похвастаться...

– То есть, ты видел на рынке такие же камни? – показал я на ладони осколок, размером с вишнёвую косточку.

– Видел, и не раз, – мотнув головой, подтвердил Санчес, – Даже побольше, чем они были. И стоили дешевле, чем ты Гришке заплатил.

– Пусть так, но я от своего слова не откажусь. Раз сговорился с ним, и по рукам ударили – то всё. Считай – это железно. Я сам с этого никогда не съеду и никому из вас не позволю. Запомнили?

– Запомнили? – мой вопрос повис в воздухе, и по лицам парней я понял, что донести базовый принцип удалось. Жульничать внутри своей стаи – себе дороже. Санёк немного насупился, явно подсчитывая упущенную выгоду, но спорить не стал.

– Ладно, с этим разобрались, – поставил точку я, забирая у Гришки тёмно-зелёный, почти чёрный камушек с едва заметным зелёным отсветом внутри. Он был холодным на ощупь и словно поглощал тепло пальцев. Бесспорно, это был Осколок. – Теперь следующий вопрос. Где тут у нас можно уединиться так, чтобы несколько часов никто не мешал? И чтобы дверь закрывалась?

Парни переглянулись.

– В изолятор попроситься, – ехидно хмыкнул Санёк. – Там точно никто не помешает.

– Спасибо, гений, – отрезал я. – Может, есть варианты без официального статуса нарушителя?

– Чердак, – негромко сказал Василий. Все взгляды обратились к нему. – Люк в торце коридора, на втором этаже. Лестница там почти сгнила, но при желании можно забраться. Там пыльно и паутина, но тихо.

Идея показалась мне здравой. Чердак – идеальное место для ритуалов. Уединённо, и главное – никто не полезет проверять, что ты там делаешь.

– Отлично. Василий, ты главный по чердаку. Вечером, после отбоя, ты меня туда проводишь.

Василий кивнул без лишних слов.

Остаток дня прошёл в разговорах и обсуждении планов по облагораживанию нашего быта. Санёк, окрылённый успешной сделкой, уже строил схемы, как через того же грузчика "организовать" пару подушек и нормальное одеяло. Гришка мечтал о берцах. Я же, сжимая в кармане Осколок, чувствовал, как кожа на ладони слегка пощипывает – признак слабой, но стабильной пространственной аномалии.

Наконец, пробили отбой. Дежурный, зевнув, прошёлся по коридору, потушил свет и удалился в свою каморку. Мы пролежали с полчаса в тишине, прислушиваясь к храпу и скрипу кроватей.

– Пошли, – тихо прошептал Василий, поднимаясь с койки.

Мы, как тени, скользнули в коридор. Василий, к моему удивлению, оказался проворным и бесшумным. Он довёл меня до конца коридора, где в потолке зиял тёмный квадрат люка. Под ним валялась старая, облезлая тумбочка. Забравшись на неё, Василий без усилий отодвинул тяжелую крышку люка.

– Лестницы там и правда нет, – так же тихо сообщил он. – Придётся подтягиваться. Я тебя подсажу.

Через минуту я уже стоял на пыльных, скрипучих досках чердака. Воздух был спёртым и пах старым деревом и мышами. Лунный свет, пробивавшийся через запылённое слуховое окно, выхватывал из мрака груды хлама и толстые, как канаты, паутины.

– Идеально, – удовлетворённо выдохнул я. – Спускайся, жди меня внизу. Если что, кашляни громко.

Василий кивнул, и его силуэт исчез в проломе люка.

Я обошёл своё новое "святилище". Места было достаточно. Расчистил ногой участок пола от крупного мусора, создав ровную площадку диаметром около двух метров. Этого хватило.

Достал Осколок. В полумраке он казался ещё темнее, лишь в глубине его мерцала таинственная зелёная искорка, словно свет далёкой звезды. Энергии в нём было мало, лишь крошечная искра, но её вроде бы должно было хватить для инициации процесса.

Нет. Рисковать я не стал. Потратил пять минут и треть резерва, но привёл Осколок в достойное состояние.

Я сел в центр расчищенного круга, скрестив ноги. Осколок зажал в левой ладони. Правой начал чертить на пыльном полу первый контур. Пальцы сами помнили каждую линию, каждый изгиб. Это был не просто рисунок – это была трёхмерная схема, проецируемая на плоскость, каркас будущего пространственного кармана.

Работа шла медленно. Я не мог позволить себе ни малейшей ошибки. Пот стекал по вискам, спина затекла. Через пару часов основной контур был готов – сложная, многослойная мандала, в центре которой лежал осколок.

Настал самый ответственный момент – активация. Мне нужно было пробудить дремлющую в камне энергию и направить её по каналам чертежа, создав устойчивую пространственную петлю.

Я закрыл глаза, отбросив все посторонние мысли, и сосредоточился на крошечной искре внутри осколка. Я искал её, вслушивался в её ритм, в её почти незаметную вибрацию. Это было похоже на попытку расслышать шёпот в грохочущем кузнечном цехе.

И вот я её поймал. Тончайшую нить, связывающую этот камень с иномирьем, с местом его рождения.

– Проснись, – мысленно приказал я. – Работать.

Я вливал в него крохи своей собственной внутренней силы, ту самую, что позволила мне когда-то стать Мастером. Это было мучительно, словно я пытался наполнить бассейн через игольное ушко. Но искорка отозвалась. Она дрогнула, вспыхнула чуть ярче.

И в этот момент чертёж на полу начал светиться. Сначала едва заметным фосфоресцирующим светом, затем ярче. Линии заискрились, заструились, превратившись в трёхмерную решётку, которая медленно поднималась с пола, окружая меня и осколок.

Воздух затрепетал. Пыль в луче света закружилась в странном танце. Я чувствовал, как пространство вокруг меня изгибается, сжимается и растягивается, создавая крошечный, стабильный пузырь – моё будущее хранилище.

Процесс пошёл. Теперь главное – поддерживать его, не давая конструкции развалиться. Я погрузился в глубокий транс, отдавшись течению магии, следя за тем, как петля замыкается, образуя самостоятельную, автономную систему.

Я не знал, сколько прошло времени – час, два, пять. Внезапно я почувствовал толчок, словно щелчок. Светящаяся решётка ярко вспыхнула и исчезла. Ощущение дрожи в пространстве пропало. Всё стало обычным, заурядным.

Но кое-что изменилось.

Я открыл глаза и разжал ладонь. Осколок был прежним, но теперь он казался... наполненным. Я мысленно потянулся к нему, и перед моим внутренним взором предстало небольшое, около кубического метра, пустое пространство. Стабильное. Надёжное.

Первый, самый трудный шаг был сделан. У меня появился пространственный карман.

Я усмехнулся в темноте, вытирая пот со лба. Теперь, благородные доны, наше чаепитие выйдет на совершенно новый уровень. И не только чаепитие.

Оставалось только дождаться утра и испытать моё приобретение в деле. Можно бы и сейчас, но спать хочется так, хоть спички в глаза вставляй.

Глава 6 Золото и осциллограф...

Следующим утром я проспал.

Неплохо выложился ночью и парни разбудили меня лишь за полчаса до завтрака.

Что могу сказать. Здесь кормят. На завтрак выдали половник каши, которую парни определили, как перловка. К ней полагался кружок сливочного масла, половинка варёного яйца, неплохой ломоть серого хлеба и кружка бледного, едва сладкого чая.

– Досыта не наешься, но и с голода не умрёшь, – определил я про себя.

Они засобирались в школу, до которой тут пять минут хода, а у меня пока каникулы. До понедельника.

Ночью я энергии немало потратил, так что вопрос о том, куда бежать, не стоял. Конечно к знакомому полустанку.

Заодно попробую деньгами разжиться. В прошлый раз я только траву за перроном проверил, но с другой стороны полустанка идёт слабо наезженная дорога и там, в самом конце, есть нечто вроде полянки, на которой могут останавливаться машины. Сама дорога выглядит не слишком перспективно, а вот на стоянке можно пошарить. Больно уж мне цены на золото понравились.

Нужно будет осторожно попробовать разговорить моих новых знакомых. Глядишь, и подскажут, где можно удачно поискать всякие "потеряшки". И я вовсе не про монетки. Их едва на еду хватает, и то, не полностью, а лишь на её пополнение к детдомовскому рациону.

Проводив парней, я вернулся в спальню. Самое время протестировать новое приобретение. Я сосредоточился на ощущении пространственного кармана. Он висел на мне, как незримая сумка, его "устье" было привязано к осколку в моём кармане. Мысленно протянув руку, я упёрся в невидимый барьер. Ещё чуть-чуть концентрации – и пальцы будто прошли сквозь плёнку. Внутри было пусто, сухо и прохладно. Идеально.

Для пробы я сунул туда свою подушку. Она исчезла из реальности, но я чётко чувствовал её присутствие в кармане. Вынул. Положил обратно. Работает! Оставалось самое приятное – наполнить его. Желательно, золотом. Очень уж мне понравился эквивалент золота и шаурмы.

Через десять минут я уже шагал по знакомой дороге к полустанку. На этот раз я не стал тратить время на обочину за перроном, а сразу свернул на ту самую грунтовую дорогу. Она и правда была мало наезженной, упиралась в небольшой пригорок, за которым и располагалась поляна. Место оказалось даже лучше, чем я ожидал: уединённое, с хорошим обзором, поросшее по краям кустами. На земле виднелись следы кострищ и несколько свежих пятен от автомобильных шин.

Отсюда и начну поиск.

Заодно некоторые свои идеи по модернизации Поисковой Сети проверю. Есть там что перенастроить, чтобы поиск монет и золота стал более успешным. Это я уже по дороге понял, анализируя свои вчерашние действия.

Сначала побегал, восстанавливая запас Силы. Это аксиома. Для любого мага нет ничего важней, чем полный резерв, иначе любая неожиданность его поймает, как недотёпу со спущенными штанами.

Затем внёс корректировки в работу своего поисковика и счёл их успешными.

– Ну, приступим, – мысленно потирая руки, я активировал свой "поисковый" навык. Он у меня теперь на меньшую площадь работает, но гораздо более избирательно и... глубже, что ли.

Я начал с периметра, медленно обходя поляну. Монетки попадались почти сразу, но это была мелочь: советские копейки, пара ржавых рублей. Ничего особо ценного. Я счищал с них грязь и отправлял прямиком в карман, наслаждаясь удобством. Не нужно набивать ими карманы, они не звенят и не оттягивают штаны.

Потом я перешёл к более тщательному обследованию. Заглянул под кусты, проверил расщелины в старом пне, просканировал землю вокруг кострищ. И вот удача – рядом с одним из недавних костров, почти в пепле, моё внутреннее "нюхачество" наткнулось на что-то более существенное.

Я наклонился и пальцами, сквозь остывшую золу, нащупал холодный, гладкий предмет. Вытащил. Это было мужское кольцо. Скорей – перстень. Простой, без камней, но тяжёлой. Я потер его об штанину. Под слоем копоти блеснул жёлтый металл. Похоже на золото. И не просто золото, а хорошая проба. Внутри была выгравирована какая-то надпись, но разобрать её без предварительной чистки и лупы я не смог.

– Отлично, – удовлетворённо убрал я кольцо в карман. Одна такая находка стоила десятков, если не сотен монет.

Воодушевлённый, я продолжил поиски. Следующая крупная находка заставила меня присвистнуть. В высокой траве, у самого края поляны, лежал небольшой, изящный женский браслет. Тонкое золотое плетение, вкрапления мелких, но явно настоящих бриллиантов. Он выглядел так, будто его обронили буквально на днях. Как такая вещь могла оказаться здесь, в этом захолустье? Не иначе, чьё-то свидание было очень бурным.

Я уже собирался закончить, как мой взгляд упал на старую, полузасыпанную землёй покрышку, валявшуюся в кустах. Что-то подсказало мне подойти и заглянуть внутрь. И я не ошибся. Там, среди прошлогодней листвы и паутины, лежал портмоне. Кожаное, добротное, но пустое. Денег внутри не было, зато в одном из отделений осталась пластиковая карточка. Я уже хотел его выбросить, но решил проверить более тщательно. И не зря. За чуть разорванной подкладкой была спрятана сложенная вдвое пятитысячная купюра.

– Вот это удача! – мысленно похвалил я предыдущего владельца за его предусмотрительность и последнего – за невнимательность.

На этом поток находок иссяк. Я ещё раз прошёлся по поляне, но кроме пары монет и безнадёжно сломанной зажигалки ничего не нашёл.

Подводя итоги, я остался доволен. Одно кольцо, один браслет, пять тысяч наличными и мелочь на пару - тройку сотен рублей. Неплохой улов за пару часов работы. Теперь нужно было найти, где это всё сдать. Но это уже вопрос на будущее.

Деньги пока есть, а частить к Али с находками... Ну, так себе затея.

Я посмотрел на залитую солнцем поляну. Да, этот мир начинает мне нравиться всё больше. Особенно теперь, когда у меня появился собственный, по-настоящему волшебный пространственный карман. Хех, карманчик, если сопоставить его с моими прежними хранилищами. Но пусть... Оставалось только найти способ его пополнять, и тогда проблем с финансами у меня не будет. А там, глядишь, и до Ключей доберусь. Не зря же я столько лет на их изучение потратил.

С этими приятными мыслями я направился обратно в приют, на ходу планируя, как осторожно разузнаю у Санька или Василия про места, где "богатые золото теряют".

Обратная дорога показалась короче. Я уже представлял, как сдам золото и куплю себе что-нибудь эдакое. Например, нормальную еду. Мысль о шаурме с мясом, овощами и соусом вызывала почти физический восторг. Не стал это дело откладывать. Заглянул к Али и слил мелочь. Не всю. Девчонкам на пару конфет осталось.

В приюте было пусто и тихо – все на занятиях или на работах. Я поднялся в спальню и наконец-то смог рассмотреть свои трофеи при дневном свете. Перстень оказался массивным, явно мужским, с внушительным гербом или печаткой. Надпись внутри была выполнена готическим шрифтом и гласила: "Sic transit gloria mundi". * Ух ты. Два раза. Философы тут бывали. И я откуда-то знаю латынь. Браслет же был тонкой, изящной работы, и бриллианты в нём при хорошем освещении играли на солнце всеми цветами радуги. Вещь явно дорогая.

* "Sic transit gloria mundi"(латынь) – "Так проходит мирская слава".

Я бережно упаковал всё обратно в карман, оставив при себе лишь пару тысяч рублей из полученных от Али на мелкие расходы. Остальное лежало теперь в полной безопасности.

К вечеру вернулись парни. Гришка сиял – он уже мысленно примерял свои будущие берцы. Санёк что-то бурчал про скучную географию, а Василий молча разбирал свой рюкзак.

– Ну что, как успехи? – спросил я, растягиваясь на койке.

– Да так, – отозвался Санёк. – Училка по истории опять про подвиги трудовые вещала. Скучища.

– А вы тут в городе, наверное, все уголки знаете? – как бы невзначай поинтересовался я. – Где народ тусуется, где машины крутые стоят, где… ну, богатый народ бывает.

Парни переглянулись. Санёк хитро прищурился.

– А тебе зачем? Ищешь, где кошелёк толще нащупать?

– Что-то вроде того, – честно признался я. – Интересно, где тут места, где люди… теряют ценные вещи. Не специально, конечно. Просто, на всякий случай, если найдётся.

Василий, не глядя на меня, тихо сказал:

– На набережной. Возле ресторана "Волна". Там вечерами народ гуляет, выпивает. Часы, телефоны, украшения… Всё в кустах и под скамейками остаётся. Только там охрана своя ходит, и милиция частенько наведывается.

– А ещё на автостоянке возле ТЦ "Европа", – включился Санёк. – Там крутые бабки по магазинам шляются, сумочки роняют, серёжки из ушей выскакивают. Мы пару раз так находили. Но сейчас там камеры повесили, опасно.

– На горнолыжной трассе, что на горе Хенина. Гришка Самойлов, что из прошлого выпуска, каждое лето там шнырял. Много чего находил. Мажоры там не только лыжи ломают, но и руки - ноги порой. А когда падают, из них до фига чего вылетает в снег, – вставил Серёга свои замечания.

– А это не та ли гора, что у нас из окна видна? – поинтересовался я, и это сошло, так как все уже знали, что я не местный.

– Она самая.

– Понятно, – кивнул я, запоминая информацию. Набережная, гора и торговый центр. Звучало многообещающе, но и рискованно. – А что за "Кривой"? Тот, что на китайском рынке заправляет?

Лицо у Санька вытянулось.

– Кривой – это старшак из первого приюта. Говорят, ему ещё в прошлом году восемнадцать стукнуло, но он как-то умудрился в детдоме остаться. Банда у него – человек тридцать. Они на рынке дань с барыг собирают и всех, кто не с ними, гоняют. Мы с пацанами туда с прошлого лета сунуться не можем. Говорят, они теперь под Раздраем ходят и от его имени рынок подмяли.

– А полиция?

– А им что? – пожал плечами Гришка. – Подрались пацаны, подрались. Главное, чтобы до смерти не забили. А так – сами разберутся.

Интересная иерархия складывалась. Значит, есть территории, контролируемые другими "авторитетами". С этим нужно будет разобраться, но позже. Сейчас у меня были другие цели.

На следующий день, отпросившись у Клавдии под предлогом того, что мне нужно в районную опеку, чтобы про родителей узнать, я отправился в город. Моей первой целью был не скупщик золота, а большой магазин электроники. Мне нужен мощный источник электричества. Огромный, ёмкий, способный подзаряжать несколько устройств сразу. В этом мире магия была в зачаточном состоянии, и внешние источники энергии были мне жизненно необходимы для более сложных ритуалов.

Выбор оказался невелик, но я нашёл примерно то, что нужно – кирпич на тридцать тысяч каких-то незнакомых единиц, но по моим внутренним оценкам он вполне тянул на слабенький накопитель Силы.

Он, вместе с зарядным устройством, стоил как полторы моих найденных пятитысячных купюр, но я не пожалел. Ещё и тюбик клея прикупил. Теперь этот девайс, приклеенный на задней стенке моей прикроватной тумбочки, будет обеспечивать меня Силой. Пусть слабо, но это лучше, чем почти ничего. Заодно я и прикроватный светильник приобрёл на прищепке, который от моего "кирпича" заряжается. Мне читать скоро много придётся. Не магией же светить. Не поймут.

Следующей остановкой стал рынок, где я, после долгих консультаций, приобрёл простенький, но исправный мультиметр, пару катушек медного провода разного сечения, изоленту и набор мелких инструментов. Всё это немедленно отправилось в пространственный карман.

С ознакомлением цен на золото пришлось повозиться. Я обошёл три ломбарда. К слову сказать, Али не обманул. Здесь, в среднем, давали по пять тысяч за грамм золота, но документы... Так что, пока Али в приоритете. Сдавать буду понемногу, но ему.

Следующей моей покупкой на базаре стала огромная, пахнущая дымом и специями, двойная шаурма с бараниной и всеми возможными добавками. Я съел её, сидя на скамейке в каком-то сквере, и почувствовал себя почти что счастливым. Детдомовский обед теперь можно смело пропустить. Ничего не потеряю.

Да, этот мир определённо был полон возможностей. А я полон решимости ими воспользоваться.

– Слышь, убогий, ты чей? – подвалила ко мне тройка крепких парней, когда я выкидывал в урну салфетку, которой вытер руки после шаурмы.

– Пацаны, вы же шли куда-то? Вот туда и идите. Не видите, человек поел и отдыхает, – внешне спокойно ответил я, уже понимая, что заварухи не избежать.

Со скамейки я встал, естественно, так как иначе они меня сидячего втроём массой задавят.

– Я тебе вопрос задал! – шагнул ко мне один из них.

– Стой, где стоишь. Ещё шаг, и начнёшь страдать, – отскочил я сам на шаг назад, разрывая дистанцию прямого удара, и они восприняли это за слабость.

– У-тю-тю, какие мы грозные, – глумливо заметил всё тот же парень, нарочито обозначив ещё один шаг в мою сторону.

Воздушный Кулак хорошо по нему приложился сбоку, попав в челюсть и ухо. Парнягу аж через спинку скамейки перебросило.

– Минус барабанные перепонки с левой стороны, – про себя отметил я.

– Маг!? – выпялился на меня один из корешей улетевшего.

– Быстро забрали это тупое туловище и свалили отсюда, – кивнул я за скамейку, говоря негромко, но убедительно, – Иначе в инвалидов превращу.

– Э-э-э... – потерялся он, так как развитие событий явно пошло не по предполагаемому ими сценарию.

– Слышь, тугодум. Ты сейчас там же, за скамейкой окажешься, а ваш третий двоих точно не утащит. Быстро взяли того быка за руки - за ноги и понесли на выход. Ну! – приложил я их Страхом.

Сработало. Взяли и понесли. Вот и ладушки. За такую сговорчивость я и им вслед даже ничего нехорошего из хорошо освоенных проклятий не послал... А мог.

Знатный перекус освободил мне кучу времени.

Намётки тех мест, которые стоит посетить, в целях поисковых работ и моего обогащения, у меня были. Но поразмыслив, я отправился на горнолыжную трассу. Все остальные точки лучше ночью проверять, а эту, пока снег не встал, хоть сейчас. Опять же, она от приюта недалеко.

Гора Хенина оказалась сопкой о двух вершинах. Высотой метров в сто, она с одной вершины открывает замечательный вид на город, а с другой – на реку Раздольная.

Вот тут-то у меня в голове и блямкнуло! Не поверите – словно звоночек прозвонил. Места для купания. Там всегда много чего теряют! А так, как плавательный сезон в Уссурийске сходит на нет, то отчего бы мне там не пошнырять, монетизируя на пляжах свои поисковые способности.

Я бы ещё и по окрестностям Китайского рынка пробежался, но сначала проверю, как там с ночной охраной дела обстоят.

Весь из себя такой проницательный, я пошёл исследовать спуски. Их тут два, хотя подъёмник оборудован всего лишь один. Откуда я про это знаю? Так огромная план-схема на входе стоит, где даже самый тупой всё поймёт.

Начал со "взрослой" трассы. Тут число кульбитов и поломок лыж должно быть максимальным. Соответственно и количество находок должно быть выше.

– На самом деле, поровну. Ну, почти, – заключил я через пару часов, сопоставив находки по предполагаемой цене.

На первом, "крутом" спуске, золота оказалось немного, равно, как и денег. Зато автомобильных брелков с ключами я нашёл добрый десяток. Спрошу у пацанов, можно ли их продать кому-то. Хех, среди находок даже какой-то смешной орден отыскался, с напрочь оторванным креплением.

Нужно будет узнать, есть ли тут какие-то объявления, про поиск вещей за вознаграждение. В моём мире такие висюльки купцы приобретали, и очень дорого.

"Детский" спуск меня порадовал большим количеством разорванных цепочек, которые ещё нужно будет проверить, так как наверняка, половина из них просто позолочены, и всяких разных амулетов. Ну, и монеток здесь было не просто много, а очень много. Тут словно все посетители монетки копили, чтобы просадить их либо на билеты для подъёмника, либо на сладости в местном кафетерии.

Вернувшись с горы с приятной тяжестью в кармане (теперь уже пространственном), я застал в спальне оживлённые дебаты. Гришка, получивший от меня деньги, с горящими глазами доказывал Саньку и Василию превосходство армейских берцев над всеми остальными видами обуви.

– Смотри, подошва! – он тыкал пальцем в распечатанную из школьного компьютерного класса картинку. – Прошитая, нескользящая! И носок усиленный!

– Выглядит как уродливый кирпич, – флегматично парировал Санёк. – Я бы лучше кроссы модные взял.

– В этих "кирпичах" мать его, ногу сломать можно, если по ней пройтись! – запальчиво воскликнул Гришка. – Это тебе не твои картонные тапки!

Василий молча наблюдал за ними, изредка поглядывая на меня. Я поймал его взгляд и кивнул, присаживаясь на свою койку.

– Спор решается просто, – объявил я, прерывая дискуссию. – Гриша покупает то, что хочет. Это его деньги и его ноги. Санёк, если тебе не нравится – не носи. Вопрос закрыт.

Спор тут же утих. Санёк недовольно хмыкнул, но спорить не стал. Авторитет, заработанный мной в первые дни, уже начал работать.

– Кстати, о деньгах, – как бы невзначай сказал я, доставая из кармана (обычного) один из найденных на горе брелков – массивный, с логотипом какой-то иномарки. – Вот, нашёл. Ключи, ясное дело, выкинул, а брелок оставил. Кому такое может быть нужно?

Парни заинтересованно обступили меня.

– О, это – Тойотовский! – тут же определил Гришка. – Такие на рынке берут. Металлолом. Но если он целый и не поцарапанный, то барыга Шмуль даст за него сотню-другую.

– А этот? – я достал другой, в виде смешной рожицы.

– Это хлам, – брезгливо сморщился Санёк. – Его только выбросить.

– А этот орден? – я показал найденную "висюльку" с красной эмалью.

Василий присвистнул.

– Это "Юнармия»" Его кадеты носят. Если найдут у нас – будут большие проблемы. Лучше выбрось.

Я мысленно отметил, что Василий явно разбирается в теме лучше других. Выбросил кадетский значок и пару явно дешёвых брелоков, оставив три солидных, металлических.

– Ладно, с ними позже разберёмся. А теперь расскажите, кто такой Раздрай? – спросил я, переходя к главному.

Погонялу "Кривого" я уже слышал, а вот это прозвище прозвучало впервые и явно означало кого-то посерьёзнее.

Парни переглянулись. Санёк понизил голос, хотя кроме нас в комнате никого не было.

– Раздрай – это взрослый. Он в авторитете. Говорят, раньше он тут, в каком-то Уссурийском приюте, воспитывался. Теперь он главный по району, если не по двум. Все ему платят. И Кривой, и барыги на рынке, и даже, поговаривают, менты с него имеют, но по струнке ходят.

– А что он делает? – уточнил я.

– Ничего, – пожал плечами Гришка. – Он просто есть. У него своя контора, кафе "У Раздрая". Кто не платит – у того бизнес горит, или самого бьют. Он наш приют не трогает, мы для него мелочь. А вот первый приют, где Кривой, – те под ним.

Картина прояснялась. Местная криминальная иерархия оказалась довольно простой: сверху – взрослый "смотрящий" Раздрай, под ним – старшак Кривой, контролирующий рынок и терроризирующий местную шпану.

– Понятно, – кивнул я. Пока у меня не было ни сил, ни желания лезть в разборки с местными "авторитетами". Мои цели были иными. – Значит, на рынок нам ход закрыт. Жаль.

– Ага, – мрачно подтвердил Санёк. – Только если платить Кривому дань. А он драть будет, как со взрослых.

Вечером, после ужина (который я лишь имитировал, будучи сытым после шаурмы), я устроился на койке с купленным светильником и принялся изучать мультиметр. Нужно было понять, как с его помощью можно измерять не только вольты и амперы, но и магический потенциал, пусть и косвенно. Это была сложная задача, ведь в этом мире не было стандартизированных подходов к магии.

Пока я возился с проводами, ко мне подошёл Василий.

– Ты в электронике шаришь? – тихо спросил он.

– Что-то вроде того, – ответил я, не отрывая взгляда от схемы, которую пытался собрать. – Хочу кое-что померить.

– У нас в кабинете физики старый осциллограф валяется, – сказал Василий. – Он, правда, не работает. Но если ты чинишь...

Я поднял на него взгляд. Парень был серьёзен.

– Осциллограф? – переспросил я, стараясь скрыть внезапный интерес. Это могло быть именно тем, что мне нужно. Даже неработающий прибор – это кладезь деталей, а кто из чернокнижников от знаний отказывался, – А нас туда пустят?

– После уроков можно попроситься, – пожал плечами Василий. – Учительница, Марья Ивановна, она нормальная. Если сказать, что для кружка... Она только за.

В голове тут же начал складываться план. Ремонт осциллографа – идеальное прикрытие. Я смогу легально получить доступ к инструментам, деталям и, главное, к розетке. И никто не будет задавать лишних вопросов, если я вдруг соберу что-то странное.

– Василий, – сказал я, глядя на него с новым уважением. – Ты гений. Завтра же идём к этой Марье Ивановне.

Василий смущённо потупился, но в его глазах мелькнуло удовлетворение. Похоже, я нашёл не только источник ценной информации, но и потенциального помощника. А в моём новом положении это было на вес золота. Точнее, даже дороже. Ведь за золотом всегда можно сходить на полустанок, а толковый человек – находка куда более редкая.

Осталось только узнать, что такое осциллограф...

Ну, это же мелочи, не так ли?

Глава 7 Усыновление, и как его избежать

Утром, пока собирался на пробежку и зарядку, всё время пытался вспомнить, что же такого я вчера сказал, что оно зацепилось, как заноза, и теперь меня беспокоит.

И лишь когда пробегал мимо остановки, на краю которой приютился газетный киоск, вспомнил.

Я же, приняв значок кадетов за орден, спросил у парней, нет ли в газетах каких-то упоминаний про потери и находки. Ответ не услышал, меня на другое переключили, но... А чем газеты не источник для информации? Резко свернул к киоску, где пожилая женщина уже начала раскладывать свой товар, готовясь встречать утреннюю волну покупателей.

– Простите, а есть какая-то местная газета, куда подают объявления про потери и находки? – не стал я юлить с вопросом.

– "Коммунар" есть, двадцать рублей. Свежая будет послезавтра, – не отрываясь от работы, нехотя откликнулась продавщица.

– Дайте пожалуйста "Коммунар", – выложил я на блюдце две монетки по десять рублей, с некоторым трудом выговорив непривычное и непонятное мне слово.

Засунув в пространственный карман купленную газету, которая оказалась довольно пухлым и многостраничным изданием, я побежал дальше. В планах у меня сегодня дальнейшая разведка трассы вдоль железной дороги, и может быть, поиск более концентрированного магического фона, чем уже опробованный мной.

ВЛ-220 КВ. Эта загадочная аббревиатура табличками сопровождала сеть стальных опор, уходящих за горизонт.

Поразился этому миру в очередной раз. В моём сталь стоила дорого, а тут... Мало мне шока от существования железной дороги, так вот ещё добавка.

Как бы то ни было, а сдуру едва не сунувшись под самые провода, потрескивающие от переполняющей их энергии, я тут же выскочил обратно. По ощущениям – меня словно ядрёным кипятком чуть было не ошпарило – чудом увернулся. Судя по всему, не моё. Рано мне туда соваться.

Пу-пу-пу, нужно будет разобраться, что это за загадочные аббревиатуры из цифр и букв, а то так и выгореть недолго.

Ладно, не буду жадничать. Час - полтора пробежки или просто пребывания под теми проводами, что идут над железной дорогой и рядом с ней – и мой резерв Силы полон, даже если я буду при этом тратить энергию, а я буду. Те же каналы начну прокачивать по ускоренной методике.

Если её описывать, то вроде, как нет ничего сложного. Всего-то пробку в канале создать, этакую малепусенькую перемычку, а потом подать в этот энергоканал поток Силы и подержать пару минут. И так раз десять подряд, для начала раскачки достаточно. Канал расширится и станет чуть эластичней. В следующий раз перемычка сдвинется чуть дальше, и новый участок канала попадёт под прокачку. В среднем потребуется по пять - шесть пробочек на канал. М-м-м... на каждый канал, если быть точным. Работа адово бесячая. Требует аккуратности, скрупулёзности и нечеловеческого терпения.

Ну, и ряд неприятных побочных явлений будет, куда же без них. Часа два - три после таких тренировок внутри всё чешется. Впечатление такое, будто сороконожки по венам ползают, продираясь и скребя всеми лапками. На руках и ногах оно ещё терпимо, а вот когда дойдёт до тех каналов, что вдоль позвоночника идут и к самому затылку уходят, вот тут выть захочется. Или покусать кого-нибудь. Но это потом. В крайнем случае палку погрызу. Начну-то всё равно с основных каналов на руках.

Вернувшись в приют, я заперся в туалете – единственном месте, где можно было уединиться на несколько минут – и достал газету. "Коммунар" оказался сокровищницей информации, но не той, которую я ожидал. Частные объявления нашлись лишь на последних страницах.

Вместо внятных объявлений о потерянных кольцах и портмоне я наткнулся на разрозненные заметки вроде "Пропала корова Зорька" или "Найдён щенок, похожий на помесь таксы с дворнягой". Ювелирных изделий и часов в столбце "Потери и находки" не значилось. Видимо, такие вещи либо не сдавали, либо их искали другими способами. А может, нужно смотреть другие выпуски этой газеты, более ранние.

В разделе "Криминал" обнаружилось кое-что интересное. Небольшая заметка сообщала о "ряде краж с дачных участков в районе садоводства "Восход". Пропали инструменты, бензогенератор и несколько банок консервов". Упоминался и "инцидент на трассе", где "неизвестные расстреляли из охотничьего оружия легковой автомобиль". Мир вокруг начинал обретать новые контуры, и не все они были приятными.

На следующее утро, едва дождавшись, когда парни уйдут в школу, я отправился к кабинету физики. Василий оказался прав: учительница, Марья Ивановна, оказалась сухощавой женщиной в строгом платье и с добрыми, но уставшими глазами, но доброй. Она с интересом выслушала мою (слегка приукрашенную) историю о том, что я увлекаюсь радиоэлектроникой и хотел бы посмотреть на старую аппаратуру, и в частности, на осциллограф

– Осциллограф? – она задумчиво постучала пальцем по столу. – Да, в кладовке пылится "С1-70". Лет десять как сломался. Ремонтировать его никто не стал, денег на новый нет, да и не нужен он уже. Отжил своё. Так что, его списали. Если хочешь поковыряться – пожалуйста. Только смотри, не разбери совсем на запчасти. Мало ли, пригодится для наглядности.

Угу, за десять лет ни разу не пригодился, а тут вдруг потребуется...

Кладовка оказалась раем для паяльщика. Помимо заветного осциллографа, там валялись ящики с радиодеталями, старые учебные платы, паяльник и даже банка с канифолью и мотком оловянной проволоки. Сердце у меня ёкнуло. Здесь я мог не только "починить" прибор, но и собрать кое-что для себя. Например, простейший резонатор, который помогал бы фокусировать магическую энергию. В этом мире, лишённом привычных мне инструментов, даже такая примитивная электроника могла стать ключом к ускоренному прогрессу.

Я провёл в кладовке всё утро, сортируя и складируя детали и разбирая справочники. Лишь потом осмотрел осциллограф. Он и правда был мёртв. Но для меня это не было проблемой. Я положил на него руки и задействовал заклинание "Понятие сущности". В то, что оно сработает, верилось слабо, но сработало. Пусть и несколько непривычно. В какой-то момент я сравнил себя с врачом, проводящим диагностику пациента магическим методом. Целители, которым судьба предоставила талант диагностирования, зачастую видят цветное изображение, где жёлтым цветом обозначены органы, находящиеся в угнетённом состоянии, а красным – те, что вот-вот откажут, а то и вовсе, отказали.

Вот и внутри корпуса мне удалось различить два красных и два жёлтых пятна. Сняв внешний металлический кожух корпуса, я ещё раз провёл диагностику.

Угу, вот те два вспухших алюминиевых стакана выглядят, как красные, а на двух зелёных деталях почти дочерна выгорела краска. Их тоже надо бы заменить. Не зря мне их работоспособность показана, как ущербная.

Пока я возился с паяльником, дверь в кладовку скрипнула. На пороге стояла Тамара.

– Тебя тут ищут, – тихо сказала она, озираясь по сторонам.

– Кто? – насторожился я, откладывая паяльник.

– Какая-то тётя из опеки. Спрашивает про тебя. Сказала, нужно поговорить о твоём... устройстве.

Внутри у меня всё похолодело. Опека. Значит, вопрос о моём будущем начал решаться. И неизвестно, в какую сторону. Либо меня оставят здесь до совершеннолетия, либо попытаются пристроить в семью, либо... Впрочем, гадать было бесполезно. Нужно было идти и выяснять всё на месте.

Отложив снятые платы, я вытер руки об тряпку, оставив на ней загадочные узоры из припоя и канифоли, и направился к кабинету директора, на ходу пытаясь составить хоть какой-то план. Моё положение было шатким. Чужой в этом мире, без документов, без прошлого. Сейчас всё могло рухнуть. Но я не собирался сдаваться. В конце концов, я чернокнижник, пусть и временно ограниченный в силах и возможностях. Но уж напакостить я всегда сумею. Например, заставлю все ручки на столе постоянно выскальзывать и падать, закатываясь под шкаф. Или с пуговицами что-то придумаю. К примеру, на лифчике... Мелочь, а психологически выматывает.

В кабинете директора, помимо самой Эльвиры Захаровны, сидела улыбчивая женщина с добрыми глазами и папкой, от которой так и веяло официальщиной. Это и была "тётя из опеки". Какая-то новая. Не та, что меня в спецприёмник сдавала.

– А вот и наш новенький! – голос Эльвиры Захаровны прозвучал неестественно бодро. – Садись, Саша, не стесняйся. Это Мария Сергеевна, специалист из органов опеки. Она хочет с тобой познакомиться.

"Познакомиться"? Ну да, ну да. Сейчас начнётся "а как ты себя чувствуешь?" и "не хочешь ли ты в дружную семью?".

– Здравствуйте, – буркнул я, принимая максимально безобидный вид.

– Здравствуй, Александр, – улыбнулась Мария Сергеевна. – Я хотела бы поговорить с тобой о твоём будущем. Ты ведь понимаешь, что не можешь вечно жить в приюте?

– "Вот и началось", – пронеслось у меня в голове.

Я мысленно перебрал заклинания, которые могли бы помочь. "Внезапная диарея"? Слишком очевидно. "Заклинание всеобщей скуки"? Рискованно, обе могут просто уснуть, а вопрос не отложат.

– Понимаю, – кивнул я, глядя в стол. – Но мне тут... нравится.

– Это замечательно, – Мария Сергеевна сделала пометку в блокноте. – Но у нас есть возможность устроить тебя в приёмную семью. Есть очень хорошие люди, которые хотят взять подростка. Ты бы хотел обрести новых родителей?

Родители? Мне? Великому магу, который когда-то одним взглядом заставлял трепетать целые армии? Мысль была настолько абсурдной, что я чуть не фыркнул. Представил, как меня заставляют мыть посуду и делать уроки, пока я пытаюсь сотворить пространственный портал.

– Я... не уверен, – честно сказал я. – Мы с... э-э-э... с Эльвирой Захаровной ещё не во всём разобрались. И я тут в кружок записался. Радиотехнический. Мы там осциллограф чиним. У меня здесь уже друзья появились.

Завуч одобрительно кивала. Похоже, её очень интересует мнение органов опеки о приюте.

– Да, Мария Сергеевна, мальчик действительно проявляет интерес к технике. И, знаете, он очень... воспитанный. С самого начала установил образцовый порядок в своей группе.

Я чуть не поперхнулся. "Воспитанный" и "образцовый порядок" – это про то, как я всех и буянов из комнаты выгнал или пригрозил отправить самозваную старшачку в туалет с недержанием? Ну, если так можно назвать "установление социального равновесия магическими методами", то да, пожалуй.

Мария Сергеевна смотрела на меня с лёгким недоумением, как будто пыталась совместить образ "воспитанного технаря" с тем, что, вероятно, было написано в моём деле – "обнаружен в бессознательном состоянии, личность не установлена, память нарушена".

– Я понимаю, что тебе нужно время, Александр, – мягко сказала она. – Но подумай над моим предложением. В любом случае, мы пока никуда не торопимся. Необходимо завершить все проверки.

Проверки. Это слово прозвучало зловеще. Они будут копать. И если начнут слишком глубоко...

Впрочем, плевать. Выкручусь.

– Конечно, я подумаю, – пообещал я, изображая задумчивость. – Это очень ответственно. Мне нужно... взвесить все за и против. Составить таблицу своих знаний. Может, даже график дальнейшего обучения обдумать. Дождаться окончания поиска родственников и списаться с ними. А заодно узнать, кто ко мне вдруг интерес проявил? Я в этом городе ни с кем не знаком.

Марина Сергеевна улыбнулась, явно польщённая таким "взрослым" подходом.

– Прекрасно. Я навещу тебя через пару недель, и мы снова поговорим. А врача, который тебя лечил, ты и так прекрасно знаешь. Он тобой сильно заинтересовался. Поверь мне – это очень редкое и интересное предложение – попасть в такую замечательную семью! С нашей стороны подобное усыновление не встретит никаких препятствий.

– "Вот же... " – не хватило мне матерных слов на местном языке.

Воистину, не делай добра, и проживёшь спокойно. Наверняка это счастье с усыновлением мне за того мужика прилетело, которому я руку спас, вылечив магией. Ладно бы он сам мне усыновление предложил. Вроде, мужик-то он классный, этакий неунывайка, а врач... Не-е... на фиг на фиг. Целительство – не моя стезя.

Когда дверь кабинета закрылась за ней, я выдохнул. Отсрочка получена. Пара недель – это целая вечность. За такое время я могу и каналы прокачать, и осциллограф "починить", и, главное, найти способ стать настолько неудобным для передачи в семью, что меня предпочтут оставить в покое. Например, начать коллекционировать жуков. Или цитировать к месту и не к месту вслух философов, своих и чужих. Или, на худой конец, "случайно" поджечь пару табуретов на уроке труда.

Вернувшись в кладовку, я с новым энтузиазмом взялся за "пациента". Диагностика показала, что два конденсатора (Во, какие слова я теперь знаю! Справочники рулят!) выглядели так, будто пережили маленький апокалипсис, а пара резисторов (!!) почернела от усердия и перегрева.

– "Ну, ничего, друзья, – мысленно обратился я к платам осциллографа, – Сейчас доктор вас подлатает. Главное – дальше не хворать".

Замену конденсатором я нашёл, порывшись в ящиках с хламом, где нашёл точно такие же, а вот с резисторами пришлось мудрить. Цифры на них выгорели, но я и тут вывернулся, замерив мультиметром их сопротивление.

Через пару часов, заменив детали и аккуратно всё прикрутив обратно, я с замиранием сердца щёлкнул тумблером включения. Осциллограф издал довольное гудение, и на его экране загорелась зелёная линия развёртки.

– Во даю! – не удержался я от возгласа.

Что с ним дальше делать, я, естественно, не знал. Я и так выше собственного роста прыгнул, воспользовавшись пару раз заклинаниями Быстрой Памяти, когда штудировал спецлитературу по радиоделу. Больше всех помогла "Энциклопедия радиотехники", изданная лет этак двадцать назад. А что касается осциллографа, то мне бы не помешала пара практических уроков, чтобы разобраться, что он их себя представляет и насколько мне может оказаться полезен.

В этот момент дверь снова скрипнула. На пороге стоял Василий.

– Ты что, оживил этого железного зомби? – спросил он, с недоверием глядя на светящийся экран.

– Ещё как, – с гордостью ответил я. – Теперь он будет служить верой и правдой. Или хотя бы создавать видимость бурной деятельности, пока мы тут с тобой будем творить… э-э-э… научные открытия. Но мы пока молчим. Лишь на следующей неделе признаемся, что починили, понял?

Василий молча кивнул, но в его глазах я увидел интерес. Похоже, вскоре у меня появится не только доступ к оборудованию, но и первый потенциальный ученик. А с учётом того, что опека начала проявлять активность, это было как нельзя кстати. Ведь лучший способ избежать нежелательного внимания – это окружить себя нужными людьми и стать настолько полезным, чтобы тебя попросту не захотели отпускать. Ну, или настолько странным и непредсказуемым, чтобы боялись трогать. В идеале – и то, и другое одновременно.

Всё когда-то проходит. Прошли и мои "каникулы". Не знаю, кто больше извернулся – завуч или кладовщик, но в понедельник, перед обедом, мне под роспись выдали полный перечень всего необходимого для учёбы. Вот ведь гады...

Во вторник, сократив утреннюю тренировку и насладившись скудным завтраком, поплёлся вместе со всеми в школу. Ходьбы до неё – пять минут.

Как мне и было сказано Эльвирой Захаровной, направился сразу к кабинету школьного завуча. Часть документов ей уже отправили, а остальные у меня с собой.

Местная начальница припыхтела к своему кабинету минут через двадцать после начала уроков.

Видимо, торопилась, или излишняя полнота ей отдышаться мешает.

– Ты кто? – чуть не в грудь уперла мне палец невысокая полная женщина, с непривычно короткой стрижкой крашенных волос. Давно крашенных, отчего часть из них, по мере роста, уже приобрела тёмный цвет.

– Новенький, из детдома. Вот документы, – показал я ей тоненькую картонную папку, выданную Эльвирой.

– Совсем сдурели? У меня все классы перегружены! Преподаватели увольнением грозятся, а тут ещё вы...

Хм. Мы – это дети из приюта?

– Я могу и сам программу изучить, а потом экзамены сдать, – предложил я с надеждой.

– Экстерном? – задумалась дамочка, – Нет, не получится. Если ты хотя бы год у нас проучился, то ещё может быть. Могли бы порекомендовать. А иначе нельзя. Хотя... Ты точно сам сможешь школьную программу освоить?

– Готов первую пару экзаменов сдать через неделю, – заверил я её.

– На вечернюю школу согласен? – всё-таки ткнула она меня своим пальцем.

– Э-э-э, я не знаю, что это такое, – вынужденно пришлось мне признаться.

– Три-четыре урока, но вечером. Программа сокращённая, а диплом об образовании тот же самый, – коротко обозначила она плюсы и минусы своего предложения.

Хотя, какие минусы... Одни плюсы!

– Согласен! – почти счастливо выдохнул я в ответ.

– Тогда расскажи мне, какие же экзамены ты готов был сдать через неделю? – прищурилась она.

– Думаю, в первую очередь математику, а потом на ваш выбор – историю или географию, – спокойно ответил я, зная, что перелистать и запомнить по два - три учебника я и за день смогу. Да и память реципиента при мне, а учился парень неплохо.

– Математику, говоришь, – этак ехидно протянула тётка, – А ну, зайди, – загремела она ключами, открывая дверь в свой кабинет, – Математику я преподаю. Доставай ручку с тетрадью, сейчас проверим, что ты знаешь. Вот это обычные экзаменационные билеты по алгебре для восьмого класса. Сможешь хотя бы половину правильных ответов дать, договоримся.

Тетрадь с ручкой мне понадобились лишь для того, чтобы через пять минут вручить завучу колонку из десяти цифр с правильными номерами ответов.

Пф-ф-ф... Святая Лишну (богиня образования в моём мире), неужели всё так просто! Дроби, степени и простенькие иксы с игреками. Мой мозг чернокнижника негодует от того примитива, которым я его заставил заниматься.

На проверку завуч потратила больше времени, чем я на решения.

– Ты этот билет знал? – сама она придумала самый простой вариант.

– Лицей при Кораблестроительном институте во Владивостоке. Нас ещё год назад такие примеры научили щёлкать на раз, – обратился я к памяти реципиента, – Если не верите, давайте ещё один билет, или сразу два.

– Верю, – отчего-то поникла женщина плечами, словно я с них только что генеральские погоны снял, – На уроки математики можешь не ходить. Нечего мне дисциплину в классе разлагать.

Сентенцию я не понял, но судя по всему, она знала, о чём говорила.

– А что же всё-таки по поводу досрочных экзаменов?

– Иди пока в вечернюю школу. Через месяц тебя преподаватели проверят, и если ответишь им так же хорошо, как мне сейчас, то запишу тебя после Нового года на аттестационную комиссию при Гороно. Там как раз пара десятков таких торопыг, как ты, к тому времени наберётся. Всё понял? Иди уже, – махнула она рукой, выпроваживая меня из своего кабинета.

Ой, похоже, огорчил я дамочку...

Привыкла красоваться перед учениками, а тут вдруг я...

Глава 8 Воровские понятия - догма или блеф?

Наш приют оказался невелик по своему численному составу – чуть меньше сотни воспитанников. Всех нас разбили по возрасту: младшая группа, до десяти лет, средняя до тринадцати и старшая. В шестнадцать лет детдомовцы получали паспорта и путёвку во взрослую жизнь – в "фазанку", как от аббревиатуры ФЗУ называли фабрично-заводское училище, в суворовское училище или ещё в пару учебных заведений поменьше, где обучали на автомехаников и трактористов. Кого не устраивало, могли поискать счастья в Хабаровске или Владивостоке, где выбор специальностей был больше. Главными приоритетами среди детдомовцев были общежитие и стипендия. Зачастую их выбор основывался на этих простых и понятных моментах. По размеру стипендии лидировали трактористы, а по качеству общаги – ФЗУ. Отдельной строкой шло училище пожарного дела, но набор туда осуществлялся раз в два года и наш нынешний выпуск пролетает.

У девочек тоже есть свои варианты пути: медсёстры, горничные, швеи-мотористки всегда и везде нужны, но у большинства девчонок в приоритете кулинарное училище, что для детей, неизбалованных обильной едой, вовсе не удивительно.

Про варианты дальнейшей жизни я парней не расспрашивал, хватало их практически ежедневных вечерних споров, чтобы составить для себя общую картину. Не слишком радостную. Без среднего образования высшее не светит, а среднее им получить не просто. "Фазанки" недостаточно, а техникум, с их уровнем знаний, не каждый осилит.

Когда парни меня начинали спрашивать о моём будущем, я предпочитал отвечать, что всерьёз думаю про военное училище, но пока ещё не выбрал, какое именно. Говорю всем, что скорей всего пойду по стопам отца, который у меня был военным строителем.

Понятное дело – это просто хитрый манёвр. Ни фига я про него не думаю, зато точно знаю – на ком армия своё клеймо поставила, того голыми руками не возьмёшь. И да – это я сейчас про усыновление говорю. Зная мечту подростка про военное училище, какой смысл его усыновлять? Абсолютно никакого. Очень на долгое время армия станет его семьёй. Два года в училище и пять лет по контракту в армии – это минимум.

Вот такие реалии в этом мире. Думаю, скоро Эльвира Захаровна каким-то чудесным образом узнает про мою мечту, как она узнала про все происшествия, со мной связанные, и поделится информацией с органами опеки.

На самом деле меня всерьёз интересуют лишь две вещи: Источники Силы и Пробои.

Ну, и ещё всякое разное, но уже по мелочам. Я попал в мир, где технологии развиты не чета тем, что были в моём. Если бы не память реципиента, то разбираться бы мне и разбираться, что здесь и как. А так, ничего. Быстренько освоился. Поездов, автомобилей и самолётов не боюсь, а знания по той же информатике впитываю, как губка, не стесняясь применять магию для лучшего восприятия.

К слову сказать – мой первый блин, с купленным на базаре накопителем электричества, комом не вышел. Пусть не имба, но треть резерва за ночь – это почти вдвое более быстрое восполнение Силы, чем без него. А мне сейчас, в период развития конструкта, да на фоне магического голодания, даже такая мелочь важна.

Пока самый большой шок у меня от электричества и информационной Сети.

Электричество позволяет мне восполнять внутренний резерв. Пусть оно и воспринимается мной не в самом удобном виде, а как некий эрзац, который нужно дополнительно трансформировать, приводя к нужному состоянию, но здесь его много.

Так же много, как и обилия информации в Сети.

Моя эйфория, после того, когда я впервые окунулся в Сеть, воспользовавшись компьютерным классом в школе, спала не вдруг. Сначала мне казалось, что нет такого вопроса, на который не было бы ответа в Сети. И лишь позже я начал прозревать. Не всё, что там пишут – истина. Пусть эти сведения и перепечатаны тридцать три раза одними и теми же словами на самых разных сайтах. Но... Особенно большое количество бреда было написано про магию.

Да, магия здесь не развита, что и не удивительно.

Слабый магический фон, исходящий в основном из Пробоев, и могучие технологии. Кому нужен маг Огня, если существует автомат или пулемёт?

Примерно так рассудили люди, но благоразумно оставили за магами целительство, и лишь потом, когда страна фактически вынужденно разделилась на отдельные регионы, то нашлось применение магам Природы, как здесь назвали Друидов, а там и про магов Воды вспомнили, но всего лишь в прикладных целях.

Вышло так, что в почёте нынче одни целители, а маги остальных направлений – не более, чем специалисты, по мере сил выполняющие свои функции, кто на что способен. Этакие агрономы или инженеры водоснабжения. Впрочем, те маги, кто хоть что-то реально умеет, живут неплохо. Самое трудное для них было – найти потребительскую нишу по своим способностям.

С чего я это взял? Так вот же, газета "Коммунар". "Маг Земли быстро выполнит дизайнерские работы по ландшафтному обустройству вашего участка". Как вам такое объявление?

Не впечатлило? А я задумался. С моими нынешними возможностями я уже способен кубометра три - четыре грунта перенести и разровнять. Надо будет пробить этот вопрос. Узнать объёмы работ и цены. Отчего бы раз в неделю на "халтуру" не выйти, если за неё прилично заплатят. До получения паспорта мне меньше года осталось, а начального капитала нет. Непорядок.

*** *** ***

Как я и предполагал, моя "мечта" о военном училище с быстротой лесного пожара разнеслась по приюту. Первым ко мне подошёл Гришка, только что вернувшийся из города в новеньких берцах, пахнущих кожей и резиной.

– Слышь, это правда, что ты в суворовское собрался? – с нескрываемым уважением спросил он, демонстративно ставя ногу на перекладину койки, чтобы все оценили обувь.

– Ага, – кивнул я, откладывая в сторону учебник по физике. – Только не в суворовское. Думаю насчёт военных строителей. Говорят, там кормят хорошо и обмундирование выдают.

– Ну, ты даёшь! – присвистнул Санёк, от изумления садясь на кровать. – Это ж надо, добровольно на семь лет под знамёна. Я уж лучше трактористом. Свобода, поля, девчонки из деревень... Да и подзаработать тракторист всегда может, если не пьёт.

– Ага, свобода, – флегматично вставил Василий, не отрываясь от разбираемого им старинного транзисторного приёмника, найденного в кладовке. – Пока тебя в шесть утра на вспашку не поднимут. Или комбайн не сломается посреди поля в дождь. Ты хоть раз трактор в живую видел?

– Ну... в кино, – смутился Санёк.

– Я тебе больше скажу, – Гришка снял ногу с койки и принял важный вид. – Мой двоюродный брат в пожарные подался. Так вот, он говорит, у них в части кормят чуть ли не лучше, чем в ресторане! И даже спать во время дежурства разрешают. Если, конечно, пожара нет.

– А стипендия? – поинтересовался я, подыгрывая общему настроению.

– Стипендия? Да там вообще всё казённое! Форма, бельё, сапоги... Деньги пожарные вообще на руки почти не получают, у них всё на счёт идёт. Зато, когда он дембельнулся – у него уже приличная сумма скопилась. Сейчас брательник на неё гараж купил.

Разговор явно уходил в сторону обсуждения всех плюсов и минусов разных профессий, что меня вполне устраивало. Но тут в спальню заглянула Эльвира Захаровна, наша строгая, но справедливая завуч. Давно её вне кабинета не видели, а вот надо же, сподобилась.

– Александр, к тебе снова Марина Сергеевна из опеки. Мы ждём тебя в моём кабинете.

Общий гул моментально стих. Все понимали значимость этого визита.

– Иди, герой, – хлопнул меня по плечу Санёк. – Там решается твоя судьба,– пафосно воздел он руку.

В кабинете директора меня ждала всё та же улыбчивая Марина Сергеевна, но на этот раз её улыбка казалась немного натянутой и искусственной.

– Ну что, Саша, – начала она, когда я уселся. – Мы с Эльвирой Захаровной тут кое-что обсудили. И, знаешь, появилась очень хорошая семья. Супруги Кругловы. У них свой бизнес, большой дом. Они готовы взять тебя в семью, дать тебе хорошее образование...

Я внутренне напрягся. Всё шло не по плану.

– Марина Сергеевна, – перебил я её, стараясь говорить максимально искренне. – Я очень ценю вашу заботу. Но я уже окончательно решил для себя. Я буду поступать в Хабаровское военное училище. Как мой отец когда-то.

В кабинете повисла тишина. Завуч смотрела на меня с одобрением. Марина Сергеевна вздохнула.

– Александр, я понимаю, это благородный порыв. Но ты обо всём подумал? Это очень суровый выбор. Подъём в шесть утра, строевая подготовка, строгая дисциплина...

– Я готов к трудностям, – отчеканил я, глядя ей прямо в глаза. – Я хочу служить Родине. И я уверен, что мой отец гордился бы мной.

Сказать, что мой отец, великий чернокнижник Аратель, гордился бы, узнав, что его сын и наследник собирается в какое-то там училище, вообще-то было чудовищной ложью. Он бы, наверное, предпочёл, чтобы я открыл портал в Бездну и призвал пару легионов демонов. Но Марина Сергеевна этого же не знала.

Она снова вздохнула, ещё глубже, и закрыла свою папку.

– Что ж... Если ты так уверен в своём выборе... Мы, конечно, не можем тебя заставить. Но учти, это очень ответственный шаг. Тебе нужно будет хорошо сдать экзамены и пройти медкомиссию.

– Я приложу все усилия, – заверил я её.

Когда дверь за ней закрылась, завуч устало облокотилась на стол.

– Ну, Александр... Ты нас, конечно, удивляешь. Военное училище... – она покачала головой. – Но раз уж решил – дерзай. Только с учебой тебе придется очень сильно подтянуться. Особенно по физике и математике. Хотя, нет. С математикой у тебя порядок. По физике.

– Я как раз над этим работаю, – честно ответил я. – И, Эльвира Захаровна, у меня к вам ещё один вопрос. Вы не знаете, где можно найти... подработку? Для подростка. Хочу немного денег скопить на подготовительные курсы.

Она посмотрела на меня с интересом.

– Подработку? Ну, обычно наши ребята помогают на субботниках, или в том же колхозе летом... А что ты умеешь делать?

Я глубоко вздохнул, готовясь озвучить свою безумную идею.

– Я... немного разбираюсь в магии. В частности, в магии Земли. Могу, например, помочь с ландшафтным дизайном. Разровнять грунт, перенести землю...

Завуч смотрела на меня так, как будто я только что предложил полететь в направлении Луны на метле.

– Магия Земли? – переспросила она скептически. – Александр, это же... несерьёзно. Да и кто тебе, несовершеннолетнему, заплатит?

– Я видел объявление в «Коммунаре», – не сдавался я. – Там маг Земли предлагает услуги. Я подумал... Может, я мог бы ему в помощники устроиться? Для начала – просто посмотреть, как работают профессионалы.

Это была рискованная затея, но она сработала. Лицо Эльвиры Захаровны просветлело.

– А, ну если в помощники... Это другое дело. Такое даже приветствуется – профессиональная ориентация. Покажешь мне объявление и я сама позвоню этому... магу. Узнаю, не нужен ли ему подмастерье. Договорились?

Выйдя из кабинета, я почувствовал, что одержал две маленькие победы. Опека пока снова отстала, и дверь в мир "подработки" магией приоткрылась. Пусть это всего лишь помощник, но это же только начало. А там, глядишь, и до собственного ландшафтного бизнеса недалеко. Главное – чтобы никто не догадался, что "помощник" на самом деле является одним из величайших специалистов по пространственной магии в двух мирах, временно испытывающим некоторые финансовые затруднения.

Не то, чтобы жрать совсем уж нечего, но уже хочется денег побольше. Так-то я комфорт люблю. И мне его органически не хватает.

*** *** ***

Если кто посчитал, что у нас в комнате царит мир и благолепие, то он ошибается. Не совсем так. Тот же Гришка, чувак приблатнённый. Он и своих корешей пытался на те же рельсы поставить, но тут вдруг случился я. Цыганёнок присел на паузу и попытался разобраться, что же происходит.

Разумно, если что. Явно не глуп лидер этой пятёрки, даром, что он самый дохлый из всех их по телосложению.

Был у меня с ним личный разговор. И пусть пацан не полностью открылся, но кое-что интересное я сумел узнать.

От предыдущей плеяды старшаков цыганёнок изрядно натерпелся. Не раз был избит, пару раз переломы лечил, а отстали от него, когда он повсюду с финкой в кармане стал ходить, и даже несколько раз кого-то порезал, отбиваясь и пуская её в ход без раздумий.

Старшаки посовещались, покрутили пальцем у виска, и отстали от пацана.

А у Гришки нынче революция в мировоззрении происходит.

По детдомовским аксиомам, весь мир должен жить по "воровским понятиям". Их достоверность, право на жизнь и пересмотр никогда не обсуждались, словно убеждения религиозных фанатиков, слепо верующих в то, что им сказано, якобы свыше.

В нашем коротком с ним разговоре я поломал его внутренний мир, открытым текстом послав "воровские понятия" в одно причинное место и показав, что существуют иные мерила ценностей.

Для пацана такую ломку морали пережить не просто. Головой он понимает, что "понятия" – это удобные оправдания для очередного маргинала, чтобы творить беззаконие по отношению к нормальным людям, не достигшим степени его "авторитета". А то, что толкователь "понятий" порой шельмец, отсидевший не один срок, и мразь конченая, сказать никак нельзя. На "пику наблындят" раньше, чем рот закроешь после таких слов.

Разговор у нас с ним состоялся вечером, когда остальные ушли в спортзал. Гришка вертел в руках свой новый, уже легально принадлежащий ему нож.

– Слышь, Александр... – начал он негромко. – Ты вон всем про училище военное рассказываешь. А по понятиям это... не совсем правильно.

– А что по понятиям-то правильно? – спросил я, откладывая книгу.

– Ну... живи своим умом. Не под кого не прогибайся. А армия – это система. Там свои законы. И по понятиям на государство западло работать.

– А здесь, по-твоему, не система? – я обвёл рукой нашу спальню. – Детдом – разве не система со своими правилами? Школа? Город? Везде есть законы, Гриша. Одни писаные, другие – нет. Вопрос в том, какие из них ведут к лучшей жизни, а какие – в тупик.

Он помолчал, щёлкая замком ножен.

– Старшаки раньше гнобили... по понятиям. А ты пришёл – и всё поломал. Без всяких понятий. Просто потому что можешь. Это... не по понятиям.

– По каким понятиям, Гриш? – я посмотрел ему прямо в глаза. – По понятиям тех, кто тебя избивал и ломал тебе рёбра? Тех, кто считает, что они "авторитеты", а ты – шестёрка? Эти "понятия" тебе жизнь сделали лучше?

Гришка сжал рукоять ножа так, что костяшки побелели.

– Нет... – выдохнул он. – Но так было всегда. Все так живут.

– И все счастливы? – мягко спросил я. – Посмотри на Санька. Он по понятиям живёт? Ворует, "договаривается". И что? Он богат? Счастлив? Или просто выживает, как крыса, и боится, что его в любой момент могут поймать?

Я видел, как в голове цыганёнка рушатся стены. Вся его картина мира, построенная на "понятиях", трещит по швам.

– А как тогда? – почти шёпотом спросил он. – Если не по понятиям...

– По совести, – просто сказал я. – И по закону. Да, закон иногда кривой. Да, его нарушают. Но он хоть как-то защищает. А "понятия"... Знаешь, кто их главный толкователь? Уголовники. Те, кто сидел. Ты хочешь, чтобы твою жизнь определяли воры и убийцы? Чтобы они решали, что для тебя хорошо, а что плохо?

Гришка резко встал и отошёл к окну. Видно было, как напряжена его спина.

– Мне говорили... что честь вора – это...

– ... Сказал вор, чтобы ему было проще с тебя последнее стрясти, – закончил я за него. – Его честь в том, чтобы обмануть такого же, как ты. На то он вор. А ты ему веришь. Подумай, Гриша. Кому выгодно, чтобы ты верил в эти "понятия"? Тебе? Или им?

Он долго молчал, глядя в темнеющее окно. Потом обернулся. В его глазах была пустота и растерянность человека, у которого выбили почву из-под ног.

– И что же делать? – спросил он, и в его голосе впервые зазвучала не подростковая бравада, а настоящая, взрослая усталость.

– Жить, – пожал я плечами. – Учиться. Работать. Создать что-то своё. Не ждать, пока какой-то "авторитет" разрешит тебе дышать и за тебя определит, в чём ты "не прав". Армия, училище – это один из путей. Не идеальный, но путь. Прямой и честный. А "понятия"... – я усмехнулся, – ...это дорога в никуда. В лучшем случае – в тюрьму. В худшем – на кладбище. Выбор за тобой. А про тюремную романтику забудь. Предложи любому сидельцу охотничью избушку посреди тайги вместо тюряги, он туда бегом побежит.

Не готов сказать, что я против всего криминального сообщества страны решил повоевать. Мне оно на фиг не нужно. Но вот за пацанов, что со мной в комнате живут, пожалуй впрягусь. Они сейчас без царя в голове, в том смысле, что с ними, как с тем пластилином, можно что угодно делать. Вот и попробую провести небольшой социальный опыт, по отведению нормальных парней от криминала.

В этот момент в комнату ввалились остальные. Санёк что-то громко рассказывал про новый приём в боксе, Василий молча шёл за ним.

– О, цыган, а ты чего приуныл? – хлопнул Гришку по плечу Санёк. – Берцы новые надоели уже?

Гришка медленно повернулся к нему. Взгляд у него был новый – твёрдый и спокойный.

– Нет, – сказал он. – Берцы отличные. И нож мой хорош. И всё у меня и у тебя будет отлично. Без всяких твоих "договорённостей" в будущем, ясно?

Санёк от неожиданности даже рот открыл.

– Ты чего это? – пробурчал он.

– А вот так, – Гришка посмотрел на меня, и я едва заметно одобрительно кивнул. – Решил, что пора нам жить по-новому. По-человечески.

В воздухе повисло напряжённое молчание. Василий, стоя в стороне, внимательно наблюдал за происходящим. Было ясно, что баланс сил в нашей комнате только что изменился. И изменился надолго. Скорей всего, к лучшему.

На следующее утро Эльвира Захаровна вызвала меня к себе.

– Ну, Александр, насчёт твоей подработки, – сказала она, и в её голосе звучала лёгкая растерянность. – Я связалась с тем магом Земли. Филипп Сергеевич, его зовут. Он... согласился взять тебя помощником. Но есть нюанс.

– Какой? – насторожился я.

– Он хочет посмотреть, на что ты способен. Говорит, если у тебя действительно есть дар – возьмёт. Если же нет... – она развела руками. – В общем, завтра после уроков он будет на даче у одного чиновника работать, не так далеко от нас. Я договорилась, что ты туда подойдёшь. Адрес запиши.

Я вышел из кабинета с клочком бумаги в руке и смешанными чувствами. С одной стороны – шанс. С другой – экзамен. Нужно будет показать себя достаточно способным, чтобы меня взяли, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. Сложная задача для величайшего мага двух миров, притворяющегося начинающим подмастерьем.

– Ну что ж, – подумал я, мысленно засучив рукава. – Посмотрим, что вы тут умеете, маги Земли этого мира. Думаю, мне есть чему вас научить. Или, по крайней мере, есть что у вас перенять... за скромное вознаграждение.

И нет, я ни о чём не переживаю.

Чернокнижники всегда ценили Знания, не важно, какие и как им доставались.

Вот и пришла пора оценить, насколько велик разрыв между магами из разных миров.

Кстати, весьма любопытное исследование может получиться...

Глава 9 Халтурим помаленьку...

Филипп Сергеевич оказался пафосным мужиком лет тридцати.

Во всём, что касалось внешнего вида, он оказался перфекционистом.

Чуть ли не отполированная машина, пусть и не из новых, но когда-то явно дорогих. Одежда, причёска, усы – как минимум, кинозвезда, да и только.

– Тебя что ли мне в подсобные прислали? – спросил он, как выплюнул, – Ты хоть что-то умеешь?

– Смотря, что вам нужно, – вполне вежливо и осторожно отозвался я в ответ.

– Газон заказчица пожелала. Английский. Слева от дорожки нужно будет всё перелопатить и выровнять, справа, то же самое, но там ещё грунта добавить. Я его уже заказал, через полчаса пару кубов привезут. Раскидать надо и выровнять. Справишься?

– Не вопрос. Сколько заплатите?

– Фига себе, ты наглый! Ещё работать не начал, а уже про деньги спрашиваешь.

– Так что тут работы-то? Если всё, как вы сказали, примерно на тысячу, может, чуть больше, – прикинул я на глаз.

– Какая тысяча! Двести рублей! – горячим шёпотом ответил мне маэстро ландшафтного дизайна.

– Приятно было познакомиться. Вы же не официально мне платить собирались? – начал я откланиваться, оглядываясь на выход.

– А ты кто такой, чтобы тебе официально платить? – вызверился на меня дизайнер.

– Обычный законопослушный гражданин, ни больше, но и не меньше. Но с такими расценками за работу я лучше в муниципальный Водоканал наймусь. Там мне раза в три больше заплатят за такой же объём, и в официалку, что важно, а вы уж тут сами тогда давайте как-нибудь справляйтесь, – оглядел я далеко не маленький участок перед пафосным строением с колоннами, зеркальными окнами, витражами и наружной лепниной.

– Эй, паренёк, стой! А ты точно справишься?

– За полторы-то тысячи? Не вопрос.

– Ты же тысячу называл!

– Так когда это было. А сейчас глянул на участок со стороны, да про неофициалку узнал, вот и вышли другие цифры. Мне официалка рейтинг гражданский добавляет, а неофициалка, ну, так себе. Потеря времени за невеликие деньги. Давайте я просто уйду, а вы тут сами отработаете? – предложил я ещё раз, наглядно видя, что маэстро жаждой работы не горит.

Более того, он к ней не готов. Не в том смысле, что не сможет взять лопату в руки, а в плане магии. Назвать себя магом Земли, с его-то возможностями – это же какой степени наглость нужно иметь? Ауру его я оценил. Ему, с такими способностями – в детской песочнице место. Там его навыка хватит, чтобы вместо совочка песок магией ворошить, и не более того.

Как же я ошибался!

– Согласен. Полторы тысячи! – почти выкрикнул дизайнер, буквально за секунду до того, как на террасу вышла заказчица.

Тут-то я и увидел его высокий пилотаж.

Этот тип перед ней ужом извивался, и если слух меня не подводит, развёл дамочку за газоны на двенадцать с половиной тысяч рублей плюс тысяча за чернозём и пятьсот за семена травы. Полторы из них, как я понимаю, мои. А остальные уехали вместе с "дизайнером", который пообещал вернуться часа через полтора. Оно и понятно. Не ему же работать. Он, от силы, семена раскидает и чуть присыплет их сверху. Припорошит, если уж точней.

Основную работу выполнять буду я, а "импресарио", так он просто бабло за идею и организацию снимает. За то, что он весь из себя такой умный и красивый. Знает, как объявления в газету подать и себя показать.

Впрочем, я ему не завидую.

К примеру, я с ним первый и последний раз работаю. И думаю, что не только я. Не настолько велик город Уссурийск, чтобы на каждый заказ можно легко найти таких простаков, как я.

Я бы и сейчас ничего не стал делать, но мне нужно поддержать "легенду" перед администрацией детдома. Пусть они реально считают, что я днём подработкой занимаюсь.

Из плюсов – я узнал примерную стоимость ландшафтных работ, хотя и сильно завышенную. Если откинуть ту "шапку", на которую "дизайнер" развёл богатую дамочку, то тысячи на три - четыре вполне можно ориентироваться. Понятно, что не ах, какие деньги, но...

Мне сама идея понравилась! За простенькую "халтуру" можно срубить вполне приличные деньги. Нет, не для меня приличные, а для пятерых здоровых лбов, которые проживают со мной в одной комнате. Одна такая "халтура" обеспечит им несколько дней сытной жизни, что немаловажно для их растущих организмов.

– Во, думай голова – шапку куплю! – подбодрил я свой мыслительный процесс одним из местных выражений. Если что, я их, эти выражения, коллекционирую, чтобы было проще за своего сойти.

Так что заказ я отработал, и похоже, даже перестарался, выведя идеальную геометрию мест для посадок травы.

– Хм, как, говоришь, тебя зовут? – поинтересовался мой временный начальник, когда прибыл с семенами и огромным желанием, найти огрехи в моей работе и снизить оплату.

– Александр. Я уже больше получаса денег жду, – довольно холодно ответил я ему, а потом выразительно потёр пальцами, – Или простой тоже оплачивается?

– Пожалуй, тысячи тебе всё-таки достаточно, – состроил "дизайнер" умное лицо, не найдя, к чему придраться.

– Сейчас вся земля к соседям улетит. Хотя, нет. Давайте из вашей машины сделаем клумбу! – предложил я в ответ, поднимая на высоту своего роста около кубометра грунта.

– Плачу полторы, как договаривались! – прямо в воздухе переобулся этот тип, – Держи деньги.

– Спасибо, – приняв деньги, вежливо поблагодарил я его, и опустил весь поднятый мной грунт этакой симпатичной кучей на мозаичную дорожку перед крыльцом особняка.

– Эй, верни всё на место! – услышал я возмущённый вопль в спину.

– Вы же маг Земли. Для вас такое – раз пальцем щёлкнуть, – не без сарказма заметил я, и аккуратно прикрыл за собой калитку, покидая двор заказчицы.

Как бы то ни было, а последним фокусом я почти обнулил свой резерв Силы. Рискованно, но я не смог удержаться, чтобы не наказать пройдоху от дизайна.

Теперь думай, где и как в незнакомом районе восполнить резерв. Линия электропередач здесь есть, в три провода по столбам идёт, но мана с них едва капает. Хилые какие-то провода попались. И это чертовски обидно, хотя бы потому, что я вижу оборудованные пляжи у какого-то озера. Район здесь явно не бедный, судя по размерам особняков и участков. Наверняка летом в озере далеко не бедные люди купаться изволят.

Труся рысцой, я старательно крутил головой и в конце концов нашёл! "База семейного отдыха" – гласила вывеска над огороженной территорией около озера. За забором был целый ряд строений, но не они привлекли моё внимание, а небольшой вагончик в углу. Из него выходили провода и веером шли по всей территории базы.

Что такое трансформаторная будка, я уже знаю. И пусть они выглядят по-разному, но я не привередлив в плане их эстетики. Мне куда интересней, как быстро с их помощью я могу пополнять резерв Силы.

Перемахнув через ограду, я, под прикрытием вагончика, устроился за его стеной. И знаете, неплохо пошло! Послабей, чем в больнице, но лучше столбов у железной дороги. Из неприятного – здесь сильно гудит. Надумай кто подойти ко мне, я и не услышу. Впрочем, как только мана потекла в резерв, я раскинул Поисковую Сеть. Да, затратно, зато никто теперь не поймает меня на охраняемой территории. Это важно. Вряд ли поверят мне, детдомовцу, что я сюда просто погреться пришёл.

Точно не скажу, сколько я просидел. По ощущениям – явно больше получаса. Резерв восполнил почти на три четверти. Прикинув, что этого вполне достаточно, ретировался с территории базы и вышел на охоту за монетами и драгоценностями.

Признаться, выскочив на пляж, который в это время года уже никого не интересовал, и раскинув Поисковую Сеть, я был шокирован. Нет, я всё понимаю. Традиционное место купания, и люди сюда приходят уже не одно десятилетие, но чтобы СТОЛЬКО!

Горячиться не стал. Сел на лавочку, которых здесь много, и начал масштабировать зону поиска. Иначе все отметки сливались в один сплошной фон, и было невозможно разобрать, что есть что.

– Так-так-так, – мысленно ворчал я, настраивая чувствительность. – Монетки... монетки... ещё монетки... Фу, железка какая-то... О, а это что?

Мой внутренний "радар" засек что-то довольно массивное и явно металлическое на глубине около полуметра в песке. Я подошёл к месту, огляделся – вокруг ни души – и жестом, будто поправляя штаны, послал в песок тонкий импульс. Песок вздыбился, и на поверхность выплюнул тяжелый, покрытый патиной предмет. Я быстро поднял его и стряхнул. Это была старый портсигар, вроде, серебряный.

– Не золото, конечно, но коллекционерам такое нужно, – удовлетворённо подумал я, отправляя находку в пространственный карман.

Дальше – больше. Поисковая Сеть, настроенная на драгоценные металлы, выдавала одну цель за другой. Большинство, увы, часто оказывались обычными пивными пробками или обрывками фольги. Но были и настоящие удачи.

– Ба! – чуть не рассмеялся я вслух, вытягивая из-под коряги у берега тонкую золотую цепочку с маленьким кулоном в виде якоря. – Кто-то явно неудачно нырял.

Следующая находка заставила сердце екнуть. В метре от воды, почти на поверхности, лежало кольцо. Не простое, а с довольно крупным камнем. Я поднял его, потёр о рукав. Камень был прозрачным, с легким голубоватым отливом. Вполне возможно, что это был сапфир. Или просто стекло. Но оправа была явно золотой.

– Вот это уже серьёзно, – прошептал я, бережно убирая кольцо в хранилище.

Работа шла своим чередом. Я методично прочесывал пляж, двигаясь от одного края к другому. Находки сыпались как из рога изобилия: пара серёжек (одна – явно серебряная, вторая – позолоченная), ещё одна цепочка, с пару десятков монет разного достоинства и, наконец, главный трофей – массивные мужские часы. Браслет был порванным, стекло треснуло, но корпус был из жёлтого металла, и внутри чувствовалась сложная механическая начинка. Даже в таком виде они могли стоить немалых денег.

Внезапно Поисковая Сеть, настроенная и на живые существа, дёрнулась. Кто-то приближался. Я мгновенно свернул все активные заклинания и принял вид парня, который просто гуляет по пляжу вдоль воды, задумчиво пиная камешки.

Из-за поворота вышел пожилой мужчина с металлоискателем в руках и сумкой через плечо. Он внимательно посмотрел на меня.

– Молодой человек, ты тут один? – спросил он, подходя ближе.

– Ага, – кивнул я. – Просто гуляю. А это что у вас за штука в руках?

– А я вот, видишь, – он потряс металлоискателем, – Ищу. Монетки старые, потеряшки разные. Место-то историческое. Не помешаю? – зачем-то спросил он, глядя мне в глаза.

– Да нет, – пожал я плечами, делая вид, что мне неинтересно. – Я уже ухожу.

Мужчина кивнул и, включив свой аппарат, пошёл вдоль кромки воды. Я проводил его взглядом. – – Вот чёрт, – подумал я. – Конкурент. И, судя по уверенным движениям, опытный.

Нужно было действовать быстрее. Пока "коллега" шуршал металлоискателем у воды, я отошёл подальше, вглубь пляжа, к зарослям кустов, где обычно располагались отдыхающие. Там, под одной из скамеек, моя Сеть обнаружила ещё одну интересную вещь – отчётливую и яркую отметку. Серебро, не иначе.

Я уже было протянул руку, чтобы магией поднять его из-под песка, как услышал за спиной:

– Эй, парень! Ты что там копаешься?

Это вернулся тот самый мужчина. Видимо, его насторожило, что я задержался на одном месте.

– Да так... – я выпрямился, ненароком показывая пустые руки. – Вроде что-то блеснуло. Оказалось, фантик.

Мужчина подошёл ближе и пристально меня осмотрел.

– А сумки у тебя нет? Карманы не оттянуты. Странный ты какой-то... Без инструмента. И руки чистые.

Я внутренне напрягся. Слишком много вопросов.

– А зачем инструмент? – сделал я глупое лицо. – Я же просто гуляю.

– Гуляешь, – недоверчиво протянул мужчина. – А я тут каждый год бываю. И каждый год встречаю ребят, которые "просто гуляют". А потом оказывается, что они кладоискатели. Только без приборов, на авось. Ты не из таких?

В его голосе прозвучала не столько враждебность, сколько профессиональная ревность.

– Да что вы! Я из детдома. Нас сегодня на субботник выгнали, вот я и сбежал погулять.

Сказать, что я из детдома, было гениальным ходом. Выражение лица мужчины сразу смягчилось.

– А... Ну, ладно тогда. Извини, что пристал. Место тут у нас нервное, понимаешь. Каждую весну и осень сюда паломничество кладоискателей. Все хотят лёгких денег.

– А вы... много находите? – поинтересовался я, решив поддержать разговор.

– По-разному, – мужчина оживился. – В основном, мелочь. Но вот в прошлом году мужик один золотой браслет отыскал! Прямо там, где ты сейчас стоишь. Говорил, на новый мотоцикл потом хватило.

– Браслет, говоришь... – про себя подумал я, с тоской глядя на песок под скамейкой. – А моя находка может быть ещё лучше.

– Здорово, – выдавил я уже вслух. – Везёт же людям...

– Ага, – мужчина вздохнул. – Только вот незадача – большинство-то находок не золотые, а бижутерия. Вон, вчера целый день проходил – только три десятка монеток и ключи с зажигалкой нашёл.

Мы постояли в молчании. Я понимал, что при нём ничего поднять не смогу. А уходить не хотелось – сигнал так и манил к себе.

– Ладно, мне пора, – наконец сказал мужчина. – Удачи тебе, парень. И с субботником... не задерживайся, а то заметят.

Он повернулся и пошёл прочь, изредка постукивая катушкой металлоискателя по песку.

Я подождал, пока он скроется за поворотом, и снова обернулся к скамейке. Находка всё ещё была там. Один быстрый жест – и она окажется у меня в кармане. Вернее, в хранилище.

Но что-то меня остановило. Не суеверие, нет. Просто мысль: а что, если я не единственный, кто умеет искать без приборов? Что, если этот мужчина – не просто любитель с металлоискателем? Его вопросы были слишком цепкими. А это – подозрительно.

– Нет, – решил я. – Рисковать не стоит. Лучше вернуться сюда ночью. Или в другой раз, когда будет больше сил и меньше свидетелей.

С чувством лёгкого сожаления, но и с пополненным пространственным карманом, я покинул пляж. Впереди была дорога обратно в приют, и нужно было придумать, как объяснить своё долгое отсутствие. Но это были уже мелочи. Главное – я нашёл новый, весьма крупный источник дохода. И, возможно, понял, что в этом мире я не один, кто умеет видеть то, что скрыто от глаз обычных людей.

– Хм... – поводил мужик металлоискателем под скамейкой, когда паренёк скрылся из вида, – Не нашёл. Даже после моей подсказки. Хотя сигнал – ярче не придумаешь. Ладно, кого другого подожду. Время до выезда на курганы ещё есть. Найдётся "отмычка" на этот сезон, – успокоил он сам себя.

*** *** ***

Дорога обратно в приют заняла больше часа. Я бежал трусцой, экономя силы и понемногу подпитываясь от слабеньких, но многочисленных линий электропередач, тянувшихся вдоль дороги. В пространственном кармане добыча – часы, кольцо, цепочки, портсигар и горсть монет. Неплохой улов для одного дня.

Когда я, наконец, пересёк знакомый забор приюта, меня уже поджидала Эльвира Захаровна. Она стояла на крыльце с таким выражением лица, которое я мысленно окрестил "буря, ярость и свирепость".

– Александр! – её голос прозвучал, как удар хлыста. – Где ты пропадал? Уже шесть часов прошло! Я волновалась!

"Волновалась" в её устах звучало как "я уже мысленно писала докладные на тебя во все инстанции".

– Эльвира Захаровна, – начал я, стараясь дышать ровнее, чтобы выглядеть уставшим, но не виноватым. – Я отработал. У того мага Земли. Филиппа Сергеевича.

– Отработал? – она прищурилась. – Весь день? И что же ты делал?

– Газон разбивал, грунт переносил, – честно ответил я. – Работы было много. Участок большой. А Филипп Сергеевич... – я сделал многозначительную паузу, – ...он человек своеобразный. Задержал с оплатой. Пришлось ждать.

Я не стал врать напрямую, но искусно смешал правду с нужными акцентами. Эльвира Захаровна изучающе смотрела на меня.

– И сколько же он тебе заплатил за этот "большой участок"? – в её голосе зазвучал скепсис.

Я с театральным вздохом достал из кармана смятые купюры – те самые полторы тысячи.

– Вот. Полторы тысячи. Говорил, что для начала неплохо.

Глаза Эльвиры Захаровны округлились. Она явно не ожидала такой суммы.

– Полторы... тысячи? – переспросила она, и скепсис в её голосе сменился на лёгкое потрясение. – За один день? Да это... Это же целая стипендия за неделю!

– Ну, работа была тяжёлая, – скромно опустил я глаза. – Почти весь день на ногах. Магией землю ворочал. Силы потратил немало.

Это была чистая правда, и она, похоже, почувствовала это. Её тон смягчился.

– Садись, – она указала на скамейку у крыльца. Сама присела рядом. – Расскажи по порядку. Как всё было?

Я опустился на скамейку, изображая благородную усталость, и начал рассказ. Я опустил лишь самые пикантные подробности вроде своего финального фокуса с грунтом и визита на пляж. Вместо этого я живописал, какой Филипп Сергеевич хитрый делец, как он накручивает цены и как пытался меня обмануть.

– ...и в итоге, – закончил я, – он хотел заплатить всего тысячу. Но я ему сказал, что работа уже сделана, и мы договаривались на полторы. Пришлось немного... надавить.

– Надавить? – насторожилась Эльвира Захаровна.

– Магией, – уточнил я. – Поднял немного земли, показал, что могу всё вернуть обратно, если надо. Он сразу деньги отсчитал.

Я боялся, что она осудит меня за шантаж, но вместо этого Эльвира Захаровна неожиданно фыркнула, и в её глазах мелькнуло одобрение.

– Молодец, – сказала она негромко. – Наглость – второе счастье. А с такими, как этот твой "дизайнер", по-другому нельзя. Обязательно обдерут. Так что, у тебя и вправду способности к магии Земли?

– Немного есть, – скромно признался я. – Не то чтобы сильно, но грунт переместить, форму ему придать – могу.

– Это хорошо, – задумчиво сказала она. – Очень хорошо. Значит, твоя история с профессиональной ориентацией – не просто отговорка от опеки. Ты и вправду можешь себе дорогу прокладывать.

– Я надеюсь, – искренне сказал я.

Мы посидели в молчании. Вечерний воздух был прохладен. Из открытых окон столовой доносились звуки ужина.

– Ладно, – Эльвира Захаровна поднялась. – Иди, ужинай. И с деньгами... будь осторожен. Не свети ими перед всеми. Спрячь получше.

– Я так и думал, – кивнул я. – Спасибо, Эльвира Захаровна.

– И, Александр... – она обернулась на пороге. – Если этот Филипп Сергеевич ещё раз позвонит... Может, не стоит с ним связываться. Найдёшь кого-нибудь поприличнее.

– Обязательно, – пообещал я.

Она кивнула и ушла внутрь.

Я остался сидеть на скамейке, глядя на заходящее солнце. Первый день "официальной" подработки был позади. Легенда подтверждена, и, что важнее, мои способности получили хоть какое-то логичное объяснение в глазах администрации. Теперь можно будет спокойнее искать другие источники дохода и развивать свои умения.

Глава 10 Мультиварка

– И вы будете все мои приказы выполнять, поняли! – услышал я истерический крик, когда решил посетить девчонок, чтобы угостить их мармеладками.

И сейчас я шёл к Тамарику.

– Упс-с, а вот это уже интересно, – ускорил я шаг.

Нет, про то, что женский контингент у старшаков весьма специфический, парни мне уже не раз намекали. В хорошем смысле этого слова, в их понимании. Вроде того, что за деньги многие из них вполне... того. Короче, договориться за деньги – как не фиг делать.

Если им верить, то раньше чуть ли не все старшачки периодически навещали те две бани, что открыты совсем недалеко от нашего приюта, а ещё и тех, кто младше, туда подтягивали, если на них был спрос и заказ.

Пнув приоткрытую дверь, сразу увидел беснующуюся девку, которая была явно не в себе. То ли пьяная, то ли "под средствами". Крупная, рыжая, толстая, с расхристанной одеждой и причёской, она стояла в пролёте меж кроватями Тамары и её соседки.

Утихомирил её, издалека набросив Паралич. Успел подбежать ровно к тому моменту, когда она сама по себе стоять уже не могла, и почти ласково опустил её на пол, задвинув ногами под шконку.

Как минимум, три минуты тишины у нас теперь точно есть.

– Что тут у вас происходит? – поинтересовался я, протягивая Томе пакетик с мармеладками.

– Говорила, заказ на нас поступил, – сдала Тамара старшачку, – А Ирка от неё по роже схлопотала, когда попробовала её на фиг послать.

У Томиной соседки и в самом деле левая часть лица изрядно покраснела. Не удивлюсь, если завтра у неё лицо заплывёт.

– Рассказывай, – развернулся я к более опытной обитательнице приюта, поняв, что Тамарка и сама не понимает толком, на какие подвиги её только что подписывали.

– Тебе расскажи, а потом эта на всех отыграется, – огрызнулась на меня её соседка.

– Тогда давай мы её сначала обратно отправим, – снял я Паралич с рыжей толстухи и вытащил её из-под кровати за нос, крепко зажав его меж пальцами. Завтра наверняка "слива" будет, и как бы не на неделю, – Убогая, ещё раз к младшим сунешься, и от поноса до лета не избавишься, а "сливы" я тебе через день начну ставить. Ты хорошо меня поняла? Кивни, если да.

Рыжая дура закивала, и свинтила максимально быстро.

Оказывается, проявление силы в детдоме понимают очень хорошо. Прямо, на уровне инстинктов.

Головой рыжуха кивала так, что думал, она отвалится. Прониклась.

Зато потом я от Ирины получил полный и довольно подробный расклад по жизни женского отделения приюта.

Пу-пу-пу, здесь всё грустно. Впрочем, сейчас всё более менее прилично, не то что было раньше, но некоторые динозавры разгула "бабовщины" ещё существуют. Выжили и приспособились.

Девчонки говорят, что заслуга Эльвиры Захаровны в том, что придя в детдом она карающей дланью прошлась по ранее существовавшим порядкам, и даже не побоялась подпортить репутацию приюта, год назад отправив трёх девиц в воспитательную колонию. Директор, Захар Петрович, после этого резко заболел, и теперь его почти не видят. Эльвира всем рулит, в статусе временно исполняющей обязанности директора.

Надо же, выходит, я прилично ошибался на счёт завуча, относясь к ней, как к злой и вздорной женщине. Оказывается, она тут едва ли не революцию провела, изрядно выправив ситуацию и почти победив угнетение младших старшими.

Нет, я всё понимаю. Больше половины детдомовцев – дети из неблагополучных семей. В тех же газетах, подшивку которых я недавно просмотрел в городской библиотеке, полно самых разных происшествий. Где-то алкоголичка-мать расплачивалась с собутыльниками за выпивку собственной дочерью, где-то повторялась ситуация, как у Тамары, но это вовсе не причина тащить потом всю подобную грязь в приют и считать её нормой жизни.

Кстати, объявление про женский браслет - "потеряшку" я тоже нашёл в одной из газет полуторамесячной давности. И если браслетик описан вполне точно, то вот место потери – городской парк, вовсе не соответствует тому полустанку, где я этот браслет нашёл.

Как по мне – такое враньё неспроста. За потерей браслета скрывается какая-то тайна. Ознакомившись с картой города, которая висит у нас в фойе, я понял, что адрес дома, где можно получить вознаграждение за находку, приходится на центральный район. Три остановки на автобусе или пятнадцать минут быстрым шагом. Если что, вознаграждение предлагалось не хилое – восемьдесят тысяч рублей. Фактически, полная цена такого браслета, если его покупать у ювелиров. По крайней мере что-то очень похожее стоит у них на витринах, выходящих на улицу. Обидно. Думал, он дороже стоит, но если разобраться, то золота там не так уж и много, да и камушки мелкие.

Пока у меня не горит. Деньги есть, но при случае я на этот адресок загляну. Хотя бы просто посмотрю, что там за дом такой. Сдаётся мне, что про вознаграждение лучше всего разговаривать с той дамочкой, которая браслет потеряла. Неспроста же она местом потери не скрытную полянку у полустанка назвала, где видны следы машин, а парк. Ну никак та полянка не похожа на место для прогулок. Зато, если кому-то приспичило уличную шлюху по-быстрому отодрать, то при наличии автомобиля – неплохое местечко. В меру удалённое, не часто посещаемое и прикрытое от чужих глаз. Тут и пошуметь можно, и не увидит никто.

А у нас в приюте новости. Эльвира уволила завхоза, самую толстую повариху и одну из воспитательниц, что была у девочек из младшей группы.

Говорят, этому предшествовал полуторачасовой ор в кабинете директора. Понятно, что полностью разговор подслушать никому не удалось, но кое-какие услышанные детали детдомовцы активно обсуждали.

Например, то, что завхоз, при попустительстве директора, много чего на сторону продавал. Что повариха воровала, каждый вечер вытаскивая тяжёлую сумку за ограду, где её встречал муж на мотоцикле с люлькой. А воспитательница... Она частенько девочек к директору отводила, а тот их "наказывал".

Под конец они вроде по-хорошему договорились. Директор увольняется по собственному желанию, но через все свои связи добивается того, чтобы директором стала наша завуч. Когда Захар Петрович начал говорить, что такое невозможно, то напоролся на жёсткий ответ, который чуткие уши детдомовцев расслышали полностью:

– Мне плевать, сколько и кому ты заплатишь. Но ты это сделаешь. Иначе я начну расследование, что ты там делал с малышками, которых тебе твоя двоюродная сестра к тебе на "наказания" приводила. И про ту пару, кто к тебе из Гороно в эти дни приезжал, я тоже знаю.

Директором Эльвиру Захаровну назначили уже через три дня. Разумеется, "за выдающиеся заслуги в воспитании детей".

*** *** ***

Объявления в газеты, про "земельный ландшафт" я подал. Даже в те, где они были платные. Но мне пришлось купить телефон. Десять с половиной тысяч, как с куста. И это самая простенькая модель. Кстати, пятьсот рублей – это плата за отсутствие паспорта. Мой телефон ещё не вполне мой. Он на кого-то другого зарегистрирован. Оттого и деньги на него получать не выйдет. Работать за наличку будем.

– Парни, я когда по утрам бегаю, вижу, что у реки рыбаки стоят. И должен заметить, неплохо ловят. Кто-то из вас шарит в рыбалке?

– Ну, допустим я, – не сразу отозвался Василий, сначала давая возможность высказаться другим, но таких не оказалось.

– Что сейчас можно поймать?

– Белый амур, карп и карась уже отошли. Про них можно забыть до весны. Зато ротан и налим сейчас жрут всё, что не попадя. Сом жирует. Скоро краснопёрка и микижа* вверх попрёт. Кета, опять же. Примерно, до конца ноября с рыбой на реке порядок.

– А микижа – это у нас что? – уточнил я на всякий случай про то название, которого в памяти моего реципиента не было.

– Краснорыбица. Она скоро на нерест пойдёт. До Новогеоргиевки доходит порой, если в низовьях с сетями не жестят.

* Мики́жа, или радужная форель, или мякижа, или пестряк, или камчатский лосось, также упоминается, как камчатская сёмга.

– Угу, – многозначительно отозвался я на поток полученной информации, – И ты знаешь, как их ловить? К примеру, тех же налимов.

– Пф-ф... Пару донок, по два - три крючка на каждой, и на ночь забросить к омуту или яме, и будет тебе налим.

– Тогда почему мы до сих пор без свежей рыбы живём? Я, например, ни от хорошей ухи, ни от жареной рыбы точно не откажусь.

– А готовить где и когда? – засомневался парень, – Опять же, снасти нужны.

Если Василий предполагал, что я найду ответы на все вопросы, то зря, но обломал я его не полностью.

– Допустим, денег на снасти я тебе дам. Как и с кем рыбачить – сам определяйся. А теперь вопрос к тем, кто хоть чуть-чуть умеет готовить. У меня есть биндюга. По сути – кладовка, но что-то компактное там можно спрятать. Проверять вряд ли станут, я об этом позабочусь. Вентиляция там имеется, так что на весь корпус запахов не должно быть, особенно если вытяжной вентилятор поставить. Моторчик я уже присмотрел, осталось лопасти найти. А теперь вопрос – что можно купить, чтобы готовить еду быстро и разнообразно. Обычная электроплитка с кастрюлей и сковородкой нам вряд ли подойдёт.

– Мультиварка! – первым выкрикнул Санёк, и оглядев примолкнувших парней, уже тише сказал, – А что вы уставились? У нас дома такая была! Я десятилетним пацаном с ней справлялся, когда родители на смене были. Даже сам плов пару раз приготовил, и очень быстро! Но она дорогая. Хорошая, да на пять литров, тысячи три с половиной - четыре стоит.

– Ты точно с ней справишься? – уточнил я у него.

– Так там же режимы и рецепты! Грузишь всё по весу, нажимаешь нужную кнопку и получаешь результат. Правда, иногда помешивать надо, но это редко. Для плова – да, а для супа нет. Закинул продукты, программу включил и отошёл. Она сама всё сделает.

– Ага. Значит, тебе ещё весы понадобятся.

– И нож с разделочной доской, – дополнил Санёк список.

– Хм, решаемо. Но начнём мы с Василия. Кто с ним в рыбаки желает податься?

Думаете, я верю в то, что молодые и неопытные парни смогут вдосталь снабдить нашу банду рыбой? Конечно же нет.

Умею ли я ловить рыбу?

Вообще-то, в моём прошлом мире уже на первых занятиях мой учитель начал мне преподавать курс выживания. Как развести костёр, чтобы дым и огонь не были видны? Где и каким образом всегда можно раздобыть воды? Что съедобно из растений, и как это определять? Как добывать рыбу, птицу, змей и четвероногую дичь? Позже этот арсенал изрядно пополнился, обеспечивая меня комфортными условиями в любом походе.

Так что, для меня не вопрос, как выдернуть из реки пару - тройку крупных рыбин, если они там есть. А парни - рыбаки... Пусть будут. Лишняя отмазка не повредит. Опять же, им полезный опыт.

Не стану скрывать, но начать прокачку своих парней я решил с питания. Что толку от любой физкультуры, если она пойдёт на истощение организма. Одни неприятности, которые не заставят себя ждать. Истощить тело человека просто, а вот восстановить и развить – в разы сложней. Пока что парней стоит немного откормить. На приютских харчах даже начинать не стоит. Вреда больше будет, чем пользы. Признаться, в этом вопросе даже магия не поможет. Если организму не хватает стройматериалов, то и достойное тело вылепить не выйдет.

А сейчас мы с Василием пойдём сдаваться преподавателю. Признаемся, что "случайно" умудрилось отремонтировать осциллограф, и если что, готовы лично перетащить его из приюта в школу.

Кстати, попутно узнал, что ещё два года назад наш приют считался интернатом, где давали начальное образование прямо в его стенах. Но приют чуть усох по численности, а соседней школе не хватало контингента для наполнения классов и её выхода на полное штатное расписание преподавателей.

В итоге, теперь внутри интерната только младшую группу обучают, а все, кто постарше, бегают в соседнюю школу. Часть наших преподавателей теперь нашла там себе новое место работы, но проживают некоторые из них всё ещё в служебных квартирах при интернате. И нет, там вовсе не хоромы. Небольшая "двушка вагончиком". Скромно и функционально.

– Марья Ивановна, у нас осциллограф заработал! – прямо от дверей известил мой кореш учительницу, заставив её вздрогнуть и оторваться от проверки тетрадей.

– Не может быть!

– Можете у нас в кладовке посмотреть, а если хотите, то мы его прямо сюда принесём, – предложил я.

– Марья Ивановна, а можно спросить, почему вы так часто здесь бываете? – вылез с вопросом Василий, – Все другие кабинеты в интернате уже давно закрыты, и только вы в свой старый приходите? Вы же теперь не здесь, а в школе преподаёте.

– Это моё любимое место, – вздохнула учительница, – Здесь я начинала работать. Этот кабинет мы когда-то сделали вместе с мужем. Он мне помогал его оборудовать, так, как я себе это представляла. Теперь мужа нет. Этот класс никому не нужен. Но он мне дорог. И нечего на меня так смотреть! Учитель труда тоже обе свои мастерские в порядке содержит, – тряхнула она роскошной гривой волос, совсем не подходящих под образ простенькой учительницы.

– Так вы будете осциллограф смотреть?

– Я вам верю. Заработал, и хорошо. Хоть у кого-то жизнь удалась, – этак пессимистично завершила физичка наше общение.

– Мы можем дальше работать и попробовать создать радио - класс? – настоял я на цели своего визита.

– Делайте, что хотите, – отмахнулась от нас преподавательница, уходя в свои мысли.

Мы с Василием переглянулись. Такая реакция была даже лучше, чем формальное разрешение. Теперь у нас был карт-бланш на превращение кладовки в наш личный научно-магический цех.

– Ладно, – сказал я, когда мы вышли в коридор. – Значит, так. Ты, Василий, отвечаешь за радиочасть. Собирай список того, что нужно для "радиокласса". Провода, динамики, паяльники – что там ещё нужно? Я пока займусь вопросом с мультиваркой и рыбалкой.

– Понял, – кивнул Василий. – Только... откуда деньги? Осциллограф мы починили из хлама, а для всего остального нужны запчасти. И мультиварка – это же несколько тысяч.

– Деньги будут, – уверенно сказал я. – У меня есть пара идей. Ты просто составляй списки.

Вечером того же дня я собрал нашу "комнату номер пять" на экстренное совещание.

– Итак, план "Сытый паёк" вступает в силу, – объявил я, разложив на импровизированном столе-двери пачку денег. – Вот две тысячи. Василий, это тебе на снасти. Покупай удочки, лески, крючки – всё, что нужно для ловли налима и прочей рыбы. Санёк, вот тебе четыре с половиной. Бери самого умного и неболтливого пацана себе в помощь и езжай в город за мультиваркой, весами и прочей кухонной утварью. Смотри, чтобы мультиварка была на пять-шесть литров, не меньше.

Санёк с благоговением взял деньги.

– Босс, а откуда бабки? Ты же вчера все полторы тысячи завучихе показывал?

Во, приют даёт! Откуда они это узнали...

– А это, Санчес, – таинственно сказал я, – Из другого кармана. Не всё то золото, что блестит. Иногда это просто старые часы.

Я не стал вдаваться в подробности о пляжных находках. Пусть думают, что я где-то подрабатываю. Так даже безопаснее.

– Гришка, – повернулся я к цыганёнку. – Твоя задача – разведка. Узнай, где у нас поблизости можно недорого купить продукты. Овощи, крупы, приправы. Не в магазине, а может, на рынке, у каких-то бабулек. Чтобы подешевле, но не в ущерб качеству.

– Понял, шеф, – Гришка важно кивнул. Ломка "понятий" в его голове явно шла полным ходом, и теперь он с энтузиазмом включался в новые, легальные схемы.

– А я что буду делать? – спросил самый тихий из нашей компании, Серёга.

– Ты, Серёга, будешь главным по конспирации, – сказал я. – Нужно найти надёжное место, где можно будет всё это готовить, чтобы запахи по всему корпусу не пошли. Чердак? Подвал? Думай.

Так-то, свою биндюгу да под кухню... Нет, не хочу.

Парни закивали, их глаза горели. У них появилось общее дело, реальный план по улучшению своей жизни. Это было куда интереснее, чем тупое выживание по "понятиям".

*** *** ***

Через два дня наша тайная база начала обретать форму. Василий с Гришкой притащили целый арсенал рыболовных снастей. Санёк, к моему удивлению, оказался толковым покупателем – он привёз не только большую мультиварку, но и набор ножей, разделочную доску, пару кастрюль и даже ручной блендер приобретённый "по акции".

– Шеф, я тут с продавцом поговорил, – доложил он, сияя. – Сказал, что для детдома покупаем. Он нам скидку сделал и ещё пару половников в подарок сунул!

Место для готовки мы нашли в дальнем углу подвала, где раньше хранились старые парты. Там была розетка и вентиляционная шахта. Серёга с Василием незаметно протащили туда удлинитель от соседнего помещения, и мы подключили туда мой "кирпич"-накопитель. Теперь можно было готовить, не опасаясь скачков напряжения.

Первым блюдом стал суп. Санёк, под чутким руководством Василия (оказалось, что он немного разбирается в кулинарии), нарезал картошку, морковку и лук. Закинули всё в мультиварку, добавили тушёнку, купленную Гришкой, и через полчаса по подвалу поплыл божественный аромат.

– Блин, – обалдело прошептал Санёк, заглядывая под крышку. – Это мы сами сделали?

– А то, – ухмыльнулся я. – Теперь, парни, запомните правило. Никаких разговоров на стороне. Никто не должен знать, что у нас тут свой ресторан. Иначе придут "старшие товарищи" и всё отожмут. Понятно, что ничего у них не выйдет, но злобу затаят. Всё ясно?

– Абсолютно! – хором ответили они.

В тот вечер мы ели настоящий, горячий, наваристый суп. И пусть мы сидели на ящиках в пыльном подвале, для моих парней это был пир. Я смотрел на их довольные лица и понимал, что сделал правильный выбор. Силу нужно копить не только магическую, но и социальную. А верные союзники, сытые и довольные – это лучший ресурс.