Чернокнижник из детдома 2

Глава 1 Вот я и совершеннолетний!

Начало цикла здесь: https://author.today/reader/505124/4760157 и 10 бесплатных глав.

Совершеннолетие, пусть и неполное, открывало передо мной новые возможности. Одной из них было право на получение водительского удостоверения, правда всего лишь на мотоцикл, а другой ­– право на самостоятельное проживание и получение прописки. И как вишенка на торте – мне выдали наконец-то на руки Удостоверение Охотника.

Собственно, на решение этих вопросов и оформление документов у меня ушла вся следующая неделя.

Я как раз закончил обучение в автошколе. Успешно сдал сначала внутренние экзамены, а затем и государственные. Права есть! А то, что мотоцикл ещё не куплен, так с его приобретением можно не спешить. Снег ещё не сошёл. Заодно ещё раз пробегусь по магазинам, посмотрю, может новинки какие интересные появились в продаже.

Концепция первого транспортного средства в голове сложилась не вдруг.

Квадроцикл и эндуро проиграли. Каждый по своим причинам. Если коротко – на одном можно запросто кувыркнуться, с необратимыми последствиями, а второй не разрешён на дорогах общего пользования, и тем более – в городе.

Я сидел в своей каморке, разложив перед собой листы с расчетами, каталогами и картой окрестностей Уссурийска. Права на мотоцикл лежали рядом с удостоверением Охотника – два новых пластиковых ключа к свободе. Свободе передвижения и свободе действий. Но ключи – это еще не дверь.

Транспорт. Моя голова, привыкшая к изящным магическим конструкциям, с трудом пробиралась через дебри местного автопрома и рынка подержанных и новых железных коней. Первоначальный энтузиазм по поводу эндуро угас, как только я понял: ездить на нем по городу – все равно что появиться на балу в полном рыцарском доспехе. Броско, но непрактично и незаконно. Квадроцикл... Нет, даже не думал после слов продавца о "смертельно опасных кувырках". Мне нужна не игрушка для экстремалов, а рабочая лошадка. Надёжная, проходимая, с возможностью перевозки груза и с возможностью легальной, пусть и ограниченной, маскировки.

Мои мысли вертелись вокруг двух вариантов. Первый – старый добрый "УАЗ-буханка". Проходимость – легендарная. Ремонтопригодность – замечательная. Вместимость – как у товарного вагона. Можно загрузить под тонну снаряжения или трофеев, а на крыше ещё и дополнительный багажник закрепить. Но это был армейский, грузовой вариант. Шумный, прожорливый, привлекающий внимание. Для поездок в Пробой с нанятым водителем – вполне подходяще. Для жизни в городе – перебор.

Второй вариант был более изящным. Маленький, но крепкий внедорожник вроде Suzuki Jimny или его российского аналога. Компактный, юркий, с полным приводом. Проходимость хуже, чем у "буханки", но для большинства лесных дорог хватит. И главное – он выглядел как обычная городская машина, не вызывая лишних вопросов. Но вместимость... Там и двух человек с рюкзаками толком не разместить. Опять же, потребуется водитель.

И что остаётся?

Обычный дорожный мотоцикл, но "обутый" во внедорожную резину?

Ну, как вариант. По крайней мере, если он мне всё-таки не подойдёт, то парням подарю.

Впрочем, транспорт мне не любой годится.

Для этого нужно было решить второй вопрос – жильё. Пока я квартируюсь в детдоме, я найду место для мотоцикла, а потом? Официально прописаться я мог только по месту жительства. Арендовать комнату в городе? Тратить деньги, которые нужны на оборудование и сырьё? И главное – отрываться от своей базы, от мастерской, от людей, которые стали моей опорой.

Мой взгляд упал на окно, за которым виднелись тёмные крыши детдомовских построек. Тут, на этой территории, было все, что мне нужно: защита (пусть и несовершенная), верные люди, инфраструктура. Но я больше не мог жить в общей спальне. Мне нужно было своё, закрытое пространство. Такое, где никто не отвлекает и не мешает занятиям по моей личной прокачке магического конструкта. Не только каморка-мастерская, а именно жильё. Где я мог бы спать, думать, хранить личные вещи, не опасаясь чужих глаз.

И тут меня осенило. Сторожка. Та самая, где сейчас жили Петрович и Семеныч. Домик у ворот. Небольшой, старый, но крепкий. После ремонта он стал вполне пригодным для жизни. А старики... Им было тесновато вдвоём в одной комнатушке. Они то и дело поглядывали на пустующий гараж на территории, мечтая устроить там свою "радио-берлогу" с антенным полем для коротковолновой антенны. Сооружения, более чем приличного в размерах.

Я встал и пошел к Эльвире. Она как раз разбирала бумаги в своем кабинете.

– Эльвира Захаровна, – начал я без предисловий. – У меня деловое предложение. Насчет сторожки.

Она подняла на меня усталые глаза.

– Что опять, Александр? Ты же уже ее сдал в аренду старикам.

– Сдам обратно. Вернее, переоформлю. Я беру сторожку в аренду. Как жилое помещение. Для себя. Пропишусь там. Буду платить, как и за мастерские, но больше. Понятное дело, исходя из цены за квадратный метр.

Она замерла, оценивая.

– А старики?

– Мы с ними договоримся. Я им предложу переехать в тот самый гараж. Отремонтирую его за свой счет, проведу свет, отопление. Сделаю там настоящую лабораторию. Им там будет раздолье. А сторожку я приведу в порядок. Оборудую себе квартиру. Так я и останусь здесь, под вашим присмотром, – я лукаво подмигнул, – И буду иметь собственный угол. И прописка будет. И вы – дополнительные деньги в свой бюджет получите.

Она долго молчала, перебирая четки из бумаг.

– А что скажут проверяющие? Что директор детдома сдает помещения совершеннолетнему выпускнику?

– Скажут, что директор мудро создаёт рабочие места для пенсионеров-специалистов и обеспечивает жильем талантливого молодого человека, который, к тому же, продолжает обучать и обеспечивать технической поддержкой воспитанников учреждения. Это социально ответственно. Это инновационное решение. И ради такого дела мы с вами заручимся бумагой от ФСБ, под эгидой которого и проводится этот эксперимент.

Эльвира не удержалась и улыбнулась.

– Ладно, интриган. Слова-то какие выучил. Уговорил. Готовь бумаги. И договоривайся сам со своими мастерами. Если они согласны – Бог тебе в помощь.

Договориться оказалось проще простого. Услышав про персональный гараж-лабораторию, старики чуть не пустились в пляс. Их радио-мечты наконец-то обретали форму.

Таким образом, за одну неделю я решил две главные бытовые проблемы. Теперь у меня будет личное, охраняемое жильё на территории цитадели и план по транспорту. Оставалось только накопить на гараж и "УАЗ - буханку", а заодно подумать, кто у меня будет в водителях. И тогда я, как король, буду гонять по Пробоям, а пока... Индийский мотоцикл? Унылый, но до фига надёжный. И недорогой, опять же. Но я отчего-то нос морщу...

А что такого? Гордость взыграла? Но из точки А в точку Б он гарантированно довезёт.

Я вышел во двор и посмотрел на низкое зимнее небо, с едва заметными просветами на горизонте. Скоро весна. Сойдёт снег, просохнут дороги. И тогда я смогу не просто бегать по утрам вдоль реки. Я смогу сесть за руль мотоцикла и поехать. Туда, где меня ждут неизведанные аномалии. Моя цитадель обрастала не только стенами и технологиями, но и колёсами. И это было только начало.

А водитель "буханки"... Ну, есть у меня такой на примете. Ещё с первого дня знакомства с приютом. Собственно, он меня сюда и привёз. А чуть ближе мы недавно познакомились, когда я ему подхалтурить предложил. Чисто по его части – электропроводка в подвал. Справился отлично! Даже старики хвалили, что бывает не часто.

Кстати, о стариках.

Мне тут первый заказ пришёл на два защищённых фонаря. А вот вопрос с возможным пополнением кварцевых резонаторов так и не выяснен. Как бы в самый неподходящий момент мои запасы этих ценных деталей не показали дно. Мои радиогуру пообещали разузнать по своим каналам возможности пополнения, но пока молчат, и меня это тревожит.

– Ох и накурили же вы... – покачал я головой, обнаружив стариков в лаборантской – небольшой комнатёнке, примыкающий к бывшему кабинету физики, – Между прочим Минздрав предупреждает: "Курение опасно для вашего здоровья!" – с выражением прочитал я надпись на сигаретной пачке.

– Зато Пенсионный Фонд рекомендует, – отшутился Петрович, – Читал где-то в Сети, что если бы не они, то цены на сигареты давно до небес взлетели.

Но форточку он всё-таки открыл, и самодельный вытяжной вентилятор, сделанный на базе моторчика от старого проигрывателя, запустил.

– Какие-то проблемы? – обратил я внимание на почти полную банку с окурками, которая у них вместо пепельницы.

– С "Микронами" диагностика не идёт. Приборы бы нам получше, – вздохнул Семёныч.

– Дорогие?

– Тысяч в двенадцать - пятнадцать уложимся, – неопределённо помахал Алексей Семёнович рукой, но что Петрович несогласно мотнул головой.

– Один лишь хороший КСВ - метр больше десятки встанет, – со злостью придавил он окурок к крышке, прежде, чем определить его в банку.

– Это что ещё за зверь такой? – полюбопытствовал я в ответ, что не удивительно.

Знания. Мы, чернокнижники, жадны до знаний и ценим их выше, чем золото и деньги.

– КСВ – это коэффициент стоячей волны. Измеритель показывает, насколько хорошо согласована радиосистема: рация, кабель, антенна и, какая часть сигнала отражается обратно, а не излучается в эфир.

– Угу... – с размаху уселся я на свободный стул и побарабанил пальцами по столу, думая о своём, – А два таких измерителя найдёте? Один вам, второй мне.

Честно? Интуиция сработала. А именно – тот фон вокруг Аномалии вдруг вспомнился. Если предположить, что Пробой работает, как плохая рация, излучая часть магии вокруг себя, то это зацепка. Хорошая или плохая – пока непонятно. Но не изучишь – не узнаешь.

В моём мире про стоячие радиоволны никто не знал, и измерительной техники такого уровня у нас не было. А тут – просто праздник какой-то!

– Денег на приборы дам. Мы на одном лишь последнем заказе такие затраты уже окупим. Ещё вопросы есть?

– Александр Сергеевич, – ух... в кои-то веки обратился ко мне старик по имени - отчеству, – Ты бы нам про свои батарейки немного рассказал. А то мы "кивалами" себя почувствовали.

– Какими ещё "кивалами"?

– Ну, в судах, при судье сидят присяжные. Делают вид, что от них что-то зависит, кивают и умные рожи строят. А на самом деле они так, для мебели. Сидят и кивают, как болванчики. И мы так же кивали, когда ты этого, Всеволода из ФСБ окучивал. Даром что мы сами ни черта не понимали, о чём вы там договариваетесь.

– Хм... Ну, то что я немножко маг, вы уже наверняка догадались, – решил я, что пришла пора вскрывать карты, пусть и не все.

– И даже не немножко маг, – ехидно поддакнул мне Петрович, с самым умильно - благостным выражением лица.

А глаза-то у самого такие... Честные - честные... Вот жеж прохиндей!

– Но мы будем считать, что немножко, – обозначил я ту грань информации, которую следует проповедовать в отдельно взятом детдоме, – И я, в силу своей способности, пытаюсь совместить магию и электричество. Но не как теоретик, на это мне знаний не хватает, а как практик - ремесленник. Этакий удачливый экспериментатор. И, кстати, я к вам по делу. Как там с приобретением старых кварцевых резонаторов?

Тут стоит объяснить, отчего меня лишь старые модели интересуют. Ну, с этим всё просто. Дело в размерах и качестве. Нынешние, современные резонаторы – совсем малепусенькие. Зато старые армейские – вот там да! Там и таблетка кварца будь здоров, и контактная группа с серебряным напылением мощная. Сам я не скоро дойду до изготовления заготовок такого качества, да и цена у них будет совсем не радостная.

Минус лишь в одном – они всё равно маленькие. Чистый кристалл кварца, но размерами меньше, чем пробка от бутылки – для серьёзного артефакта, как ядро накопителя энергии, явно маловат будет.

– Нашли, но мало, – покачал Семёныч головой, – А тебе ничего другое не подойдёт?

– Отчего же, – усмехнулся я, – Любой чистый минерал с высокой твёрдостью. Алмазы в приоритете, но кто мне их даст.

– А рубины? – вдруг прищурился Петрович.

– Да, они намного лучше кварца, – согласно мотнул я головой, – Но неужели у кого-то из вас в гараже завалялось ещё и ведро рубинов?

– Что-то у меня глаза слабеть стали, – состроил вдруг Петрович хитрую рожицу, – Не поможешь старику? Прочитай, что тут на циферблате написано? – сунул он мне под нос свои старые облезшие часы на изрядно потрёпанном ремешке.

– Балтика. Двадцать один камень, – добросовестно озвучил я увиденное.

– Именно! А название этому камню – рубин! И каждый из них был выращен искусственно! Не знал, что так можно? Чему вас только в школе учат!

Опс-с-с... Вот это новость!

Переваривал я её часа три, вместе с обедом, который сам себе приготовил. Зато про искусственно выращиваемые рубины и сапфиры узнал кучу информации из Сети, поглощая её даже более жадно, чем приготовленный в скороварке плов.

Прервал мой серфинг по интернету робкий стук в дверь.

Открыл, а там Катя.

– Саша, к нам эти пришли... Ну, которые баней заправляют. Девчонок на работу требуют. Им сказали, что все девочки теперь под тобой, так они тебя вызывают.

– Беги к себе, – выглянув в окно, увидел я двух типов, которые уже зашли за ограду приюта, хищно оглядываясь по сторонам.

Кровь бросилась в голову, но не от страха, а от ледяной, сфокусированной ярости. Они посмели. Не тайком, не через наёмников, а открыто, средь бела дня, нагло прийти за своим "товаром". Это был вызов. И ответ должен быть беспощадным.

– Иди, запрись в комнате с девчонками, – тихо сказал я Кате. – И не выходи, пока я не скажу.

Она кивнула и скрылась в коридоре.

Я же накинул куртку, не спеша застегнул молнию и вышел во двор. Двое мужчин, один плотный, похожий на разжиревшего борца, с бритым черепом и золотой цепью на шее, второй – тощий, в спортивном костюме, уже подходили к крыльцу. Так и буду их звать: Борец и Тощий.

– Кого надо? – спросил я, останавливаясь в двух метрах от них.

Борец оглядел меня с ног до головы, презрительно скривив губы.

– Ты тот самый, который тут пацанву на уши поставил? И девочек под себя забрал?

– Я здесь главный, – ответил я, не повышая голоса. – А вы кто такие и по какому делу?

– Мы – хозяева районных бань, – сказал Тощий, его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. – У нас тут с твоими предшественниками договоренность была. Поставка молодого персонала. А ты взял и сорвал поставки. Непорядок. Надо исправлять. Серьёзные люди под эти договорённости деньгами вложились, а тут вдруг убыток. Придётся тебе отвечать за то, что фуфло двинул.

Они даже не пытались прикрыться чем-то легальным или разумным. Просто давили, как привыкли.

– Договоренности отменяются, – сказал я. – Девочки здесь работают и учатся. Никто из них никуда не пойдет. А вы – забудьте сюда дорогу. По-хорошему.

Борец фыркнул.

– Ты чё, пацан, не врубаешься? Это не просьба. Это контракт. Или ты его выполняешь, или мы тебе ноги переломаем, а девок всё одно заберём. Будем считать, что ты еще молодой и глупый. Приведёшь сегодня вечером, к шести, троих. Из новеньких. И всё будет хорошо. Не придёшь… – он сделал шаг ко мне, и от него потянуло дешёвым одеколоном и угрозой.

В этот момент во мне что-то щёлкнуло.

Не просто гнев. Холодная, расчетливая решимость. Эти твари не понимали слов. Они понимали только силу, боль и страх. И я решил преподать им урок, который они запомнят на всю оставшуюся, теперь уже недолгую, жизнь. Но не физической расправой. Есть вещи пострашнее.

Я посмотрел им прямо в глаза. Борцу – в его маленькие, свиные глазки, полные тупой самоуверенности. Тощему – в пустые, как у змеи, щёлки. И позволил им увидеть. Не магию. Не щит или огонь. Позволил увидеть "себя". Тень того, кто я есть на самом деле. Древнего, холодного существа, для которого они – не более чем насекомые, ползающие у его ног.

Они невольно отшатнулись. В их глазах мелькнуло замешательство, первобытный страх перед неизвестным. Это был миг, но его хватило.

Я поднял руку, не для удара, а как бы отмахиваясь от назойливой мухи. Но в этом движении была вся сконцентрированная воля чернокнижника, вся мощь моей ненависти к тому, что они собой олицетворяли.

Я не стал накладывать сложное проклятие. Я выбрал простое, изощрённое и необратимое. Я коснулся самого их естества, самой примитивной, животной части их существования. Той самой, которую они использовали, чтобы калечить других.

– Уходите, – сказал я, и мой голос прозвучал странно, будто эхо из глубокого колодца. – И помните. С этого дня ваш... "инструмент" больше не будет работать. Никогда. Ни на кого. Это ваш приговор. За каждую испорченную вами жизнь.

Я не стал тратить силы на визуальные эффекты. Эффект был внутренним, немедленным и абсолютным. Оба мужчины вдруг побледнели, как полотно. Борец схватился за живот, на его лбу выступил холодный пот. Тощий смотрел на свои трясущиеся руки с немым ужасом, будто впервые их увидел. Они почувствовали это сразу – ледяную пустоту там, где раньше было вожделение и сила. Удар по самой их сути, по тому, что делало их "мужчинами" в их собственном, уродливом понимании.

– Ты... ты что сделал? – прохрипел Борец, его голос дрожал.

– Я ничего не сделал, – холодно ответил я. – Это ваша собственная гниль наконец добралась до самого сердца. Теперь идите. И постарайтесь больше не попадаться мне на глаза. В следующий раз я обращу внимание на ваше дыхание. Или сердцебиение.

Они не стали спорить. Они развернулись и почти побежали к воротам, пошатываясь, как пьяные, давясь собственным страхом и ужасом от открывшейся перед ними бездны.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом. Внутри была пустота и странная, горькая удовлетворенность. Я не убил их. Но отнял у них то, ради чего они жили и творили зло. Для таких, как они, это было хуже смерти.

Я вернулся в свой кабинет, сел за стол и закрыл лицо руками. Отвращение к себе смешалось с холодной уверенностью. Иногда тёмное искусство чернокнижника – единственный язык, который понимают такие вот твари. И сегодня я на нём бегло поговорил.

Хм... И даже откат не поймал, хотя Силы прилично потратил. Расту, однако.

Глава 2 Искусственный рубин

Искусственные камни, а именно – рубин и сапфир, буквально открыли мне глаза, заставляя по-новому оценить этот технологичный мир. По местной системе измерений, называемой шкалой Мооса, оба камня оцениваются на девять баллов по уровню относительной твёрдости и совсем немного не дотягивают до алмаза. Собственно, рубин от сапфира и отличается всего лишь окраской, а так они оба – разновидности корунда.

Интрига заключалась лишь в том, как покажут себя искусственно выращенные камни в роли накопителей энергии. Но тут не попробуешь – не узнаешь. А значит мне нужны образцы.

Шок! Вот что я испытал, когда полез в Сеть, чтобы посмотреть цены на тот же искусственный рубин. И нет, шок был вовсе не из-за космической цены, а наоборот. Четыре тысячи рублей за заготовку весом в сто восемьдесят грамм! Четыре тысячи! Всего!!

Я нашёл ещё несколько похожих позиций, ожидая подвох и отыскивая уточнения, что цена указана за один грамм, но нет!

Уф-ф-ф... А я-то озадачился... Мысленно уже прикидывал, где и как разместить оборудование для выращивания столь необходимых мне кристаллов, а тут вот оно – покупай сколько влезет! И как дёшево!

Но, отставить эйфорию! Сначала надо проверить, будут ли камни работать так, как надо. Хотя из того, что я про них вычитал, то у меня появилась уверенность – будут!

Нужно ли говорить, что на следующее утро я уже был около ювелирной мастерской, прибежав туда минут за пять до начала работы.

– Ты что тут крутишься? – неодобрительно глянул на меня мужик лет сорока, открывая ключами входную дверь.

– Камушек купить хочу.

– Ты про бриллиант Орлов? Так его вчера продали. Следующий будет только послезавтра, – хохотнул мужик, наконец-то справившись с последним замком.

– Ха. Ха, – старательно разделил я голосом части своего ответа, – Считайте, что мы оба посмеялись. Синтетические рубины, лучше всего необработанные – есть? – спросил я, заходя вслед за ним в мастерскую.

– Допустим. Тебе в каком виде? – понял мужик, что видит перед собой заказчика, а не пацана с улицы.

– Если вы их "морковкой" покупаете, то мне бы глянуть, что у вас есть в остатках.

– Морковкой... а, понял. Есть два обрезка. Оба примерно с палец длиной, – вытянул он перед собой указательный палец.

– Мне покажите тот, что чище.

– У второго цвет гуще и темней. Прямо, как у спелой черешни.

– Не, мне чистый, – покачал я головой.

В рубине за цвет отвечают примеси хрома. Мне они абсолютно лишние, а то и вовсе – вредные.

Огрызок "морковки" имел цвет недозрелой вишни, а когда мастер поднёс его к лампе, то мы оба увидели, что явных дефектов в нём не наблюдается, что и не удивительно. Как я уже знал из Сети, выращенные камни проходят многоступенчатый контроль качества, а вся отбраковка или перемалывается и плавится заново, или отдельными фрагментами отправляется на огранку.

– Посчитайте мне, сколько будет стоит отрезок, равный по длине её диаметру? – выбрал я наиболее ёмкую форму для будущего накопителя, исходя из предлагаемой заготовки.

– Мы сырьё не продаём, – запротестовал ювелир, убирая кристалл в ящик стола.

– Сколько стоит работа по резке?

– Триста рублей. И грубая шлифовка грани – ещё триста за каждую.

– Два отрезка. Один с грубо отшлифованными сторонами, – слегка увеличил я размер заказа, – Или могу сам отрезать, а вам за работу заплатить.

– Я к оборудованию посторонних не допускаю, – сурово отрезал ювелир.

– Тю-ю... Вчерашний день. Я и без вашего оборудования за пару минут справлюсь, – хмыкнул я в ответ, глядя на те изделия, что он начал выставлять из сейфа на подсвеченную витрину.

Ну, так себе, если честно. С виду вроде всё аккуратно и надёжно, а вот красоты и изящества нет. В моём мире он бы не нашёл покупателей среди аристократов и ценителей прекрасного.

– Хочешь сказать, что ты без оборудования кристалл сможешь разрезать?

– И даже два раза. Мне же пара отрезков нужна. А хотите пари? Я ставлю пять тысяч, а это, на минуточку раза в три, а то и в четыре больше, чем стоит ваш огрызок, а с вас на кон – та самая пара обрезков. Если я выиграю – они мои, и бесплатно. Если проиграю – пять тысяч ваши. Деньги у меня есть, – вытащил я из внутреннего кармана пачку пятисоток и никуда не торопясь, отсчитал ровно десять купюр.

Старая школа. Ещё мой учитель говорил, когда доторговался до предела – доставай деньги, и планка торгов ещё подвинется вниз. Сколько раз я эту догадку проверял и в девяти случаях из десяти – работало.

Небрежным жестом я бросил деньги на прилавок.

– А ты не боишься, что я твои деньги просто так заберу? – облизнув губы, спросил у меня хозяин лавки.

– Дурная затея, особенно в отношении того, кто одним щелчком пальца может остановить чьё-нибудь сердце, – вполне искренне изобразил я добрую улыбку, от вида которой его отчего-то передёрнуло, – Маркер и что-то для измерения найдётся?

Вымеряв с помощью штангенциркуля диаметр и длину отрезков, я пометил линии обреза маркером.

– Эх, давненько я не брал в руки шашек... – озвучил я недавно услышанную от Петровича фразу, смысл которой старики мне разъяснили, а я запомнил, – Какая-то ненужная доска, плита или кусок толстой фанеры у вас найдётся? – решил я подстраховаться.

Так-то, реально давненько я не занимался тонкими операциями с магией Пространства. Как бы не напортачить и не разрезать пополам не только рубин, а ещё и прилавок в этой мастерской.

Вместо ответа мне была предложена табуретка. Старая, которую не жалко.

Тщательно установив предложенную мне мебель так, чтобы она не качалась и стояла, как влитая, я старательно разместил объект своего приложения Силы в щель меж досками сиденья. Почти отлично! Объект зафиксирован, насколько это возможно в данных условиях. Это очень важный момент! Любые колебания в худшем случае разрушат кристалл, а в лучшем – серьёзно увеличат толщину реза.

Следующим шагом я зафиксировал себя, жестом затребовав у ювелира стул с высокой спинкой.

Сел, опёрся спиной и слегка вдохнув, поднял руки.

Телепорт. Одно из главных умений магов Пространства. У меня же телепорты иногда работали, как оружие. Чем они мне безусловно нравились – от них не защищают Щиты. Защита просто не воспринимает телепорт, как магическую атаку. Особенно, когда миниатюрный телепорт расположен стационарно, как мина. Другими словами – если ты побежал и сам на него нарвался, а он отрезал тебе ноги до колена или... скажем, чуть ниже пояса, то сам виноват.

А насчёт того, что телепорты заметны так тут лишь на примере рассказа моих радиогуру могу проиллюстрировать. Обменивались они как-то своими личными впечатлениями о самогоне. Помнится, Петрович рассказывал, что у одного мастера самогоноварения продукция выходила чистой, как слеза невинного младенца, и голове на следующий день ничего не было, а у другого – даже в стакане плёнка радужная плавала. И голова на утро трещала так – куда там церковному колоколу. Как по мне – это и есть один из зримых показателей мастерства.

Мои телепорты были прозрачны.

– Ну, с Богом, – произнёс я на всякий случай.

Фраза вроде ни к чему не обязывает, зато потом в ереси не обвинят и к Тёмным Силам не припишут. А то были в моём прежнем мире любители. Всех черноков под корень вырубили, и даже до меня добрались.

С первым микротелепортом я всё-таки слегка облажался.

Об этом свидетельствовала тонкая полоска, не толще волосинки, которая таки прорезала доски табурета, заодно с кристаллом.

Упс-с... Тут я сам виноват. На что я надеялся, размещая кристалл во впадине меж досками? Вот и пришлось чуть повредить дерево. Второй срез тоже вышел не совсем идеально, но это на мой взгляд. Ювелир же, увидев поверхность кристалла после среза, кинулся за лупой.

Давай, дорогой. Увидишь небывалое. Те обрезки, которые оттолкнуло телепортом на пару сантиметров, имеют срез качеством в разбег нескольких атомов исходного материала. И то это вызвано моей осторожностью, я мог бы быть и побыстрей отрезать, и автобусом, который некстати проехал по улице, создав нежелательные колебания почвы.

– Идеально! – признал ювелир, чуть ли не обнюхав оба образца и трижды поменяв аксессуары наблюдения, дойдя под конец до микроскопа, – Что это была за магия?

– Эксперимент. Как-то раз случайно получилось, – скромно пожал я в ответ плечами, нисколько не собираясь делиться с ним своими тайнами.

Тем более, что он раздосадован проигранным пари.

* * *

Что могут два цилиндрика из рубина, диаметром примерно в два сантиметра и столько же в высоту?

Да просто офигеть, сколько! Кварц рядом не стоял!

Мало того, что мои обрезки раза в четыре - пять больше по объёму, чем кварц из резонаторов, так они ещё чуть ли не на порядок круче по своим характеристикам! Ну, на порядок – это я может и приврал, хотя пока оно не ясно, но...

Короче, я напоролся на обычную физику. Чисто теоретически с каждого рубинового обрезка можно снять энергии, как с тягового электрического аккумулятора - сотки, и это, как минимум. Но, не вдруг.

Плавное расходование энергии собранный мной артефакт позволяет, а что-то чрезмерное, допустим, попытку заводить грузовик с помощью стартера, он уже не потянет. Перегреваются контактные группы. Причём, конкретно. Чуть ли не в расплав и почти мгновенно. Миниатюрность изделия в минус идёт, когда начинаются большие амперы. Тут рулят расстояния меж клеммами и сечение проводов. Ни то, ни другое мне пока не светит. Тупо – размеры не позволяют.

Проблемка, однако!

* * *

Мысль о грядущей электромагической революции немного потускнела перед суровой реальностью законов физики. Мои рубиновые сердечники, хоть и обладали колоссальной емкостью, пока годились лишь для питания мелкой электроники и магических цепей. Для "большой" техники нужны были "большие" артефакты. Или сеть из множества малых. Но это усложняло конструкцию, делало ее громоздкой и ненадежной. Или требовало свежего взгляда на технологию.

Я сидел в своей новой мастерской в сторожке, разбирая сгоревший прототип. Пахло горелой изоляцией и расплавленным металлом, серебром, если что. Раздражение копилось, но я его подавлял. Это были рабочие моменты. Каждый провал – всего лишь шаг к успеху.

В дверь тихо постучали.

– Входите.

Вошли две блондинки, сестры – Лена и Алёна. Те самые, что когда-то в числе первых попросились "под мою руку". Сейчас они выглядели иначе – не испуганными птенцами, а сосредоточенными, серьезными девушками. Одежда простая, но чистая, лица без следов косметики и былой напускной дерзости.

– Александр, можно тебя на минутку? — тихо спросила Лена, старшая.

– Можно. Что случилось? — я отложил паяльник.

– Ничего страшного, – вступила Алёна. – Мы просто хотели поговорить. О будущем.

Я кивнул, указывая им на два свободных табурета. Они сели, переглянулись.

– Мы тут все обдумали, – начала Лена. – Шитьё – это хорошо. Зарабатываем, не унижаемся. Но мы хотим быть полезнее. Не просто рабочими руками.

– У вас хорошо получается шить, – заметил я. – Особенно с кожей, после тренировки. Светка вас хвалила, ставя в пример. Что не так?

– Мы хотим учиться, – четко сказала Алена. – У тебя. Не магии, мы понимаем, это не для всех. А ремеслу. Тому, чем ты занимаешься. Видели, как ты с камнями работаешь, с этими схемами. Мы бы могли помогать. Убирать здесь, готовить инструменты, следить за материалами. Мы быстро учимся.

Я присмотрелся к ним внимательнее. В их глазах не было подобострастия или расчёта. Была решимость и та же самая, знакомая мне по Кате и другим, жажда найти свое место, свою ценность в этом новом мире, который я здесь строил. Нет, не для всех. Для своих.

– Это не просто уборка, – предупредил я. – Работа с тем, чем я занимаюсь, опасна. Энергии, осколки Пробоев, сложные материалы. Один неверный шаг – и можно получить травму, которую не каждый врач вылечит. И это очень кропотливый труд. Часами сидеть над микроскопом, наносить линии тоньше волоса.

– Мы не боимся, – почти хором ответили они. – Мы уже не те глупые девчонки, которые думали, что жизнь – это тусовки и красивые парни. Мы знаем, к чему это приводит. На себе прочувствовали. Мы хотим быть частью чего-то настоящего. Сильного. Как ты. А все эти козлы... Ненавидим!

Их слова тронули меня. Ветераны детдома, они искали не защиты в обмен на услуги, как раньше предлагали. Они искали смысл. Путь. Тогда они просто испугались, услышав, что банщики требуют в обслугу трёх новеньких. Уже побывав пару раз в качестве безропотных кукол, с которыми клиент мог делать всё, что в голову взбредёт, они не желали повтора такой ситуации. Равно, как и визитов в кабинет к бывшему директору, обладателю специфических фантазий.

– Хорошо, – сказал я после паузы. – Испытательный срок. Месяц. Будете приходить сюда после своих основных обязанностей в швейном цехе. Сначала – только уборка, но по моим правилам. Каждый инструмент на своём месте, никакой пыли, идеальная чистота. Потом, если справитесь, начну учить основам: как обращаться с кристаллами, как готовить токопроводящие пасты. Объясню, как читать простейшие схемы. Без оплаты первые три месяца – только еда от меня и обучение. Если через месяц решите, что это не ваше – никаких обид. Если я решу, что вы не справляетесь – тоже. Договорились?

На их лицах расцвели улыбки, освещающие всё помещение.

– Договорились! — сказала Лена, и сестры синхронно кивнули.

– Тогда начинайте с этого, – я указал на стол с хаосом из деталей и инструментов. – Всё разобрать по типам, протереть, разложить по контейнерам, которые стоят на той полке. Этикетки на контейнерах уже есть.

Они тут же принялись за дело, двигаясь тихо и эффективно. Я наблюдал за ними краем глаза, возвращаясь к своему сгоревшему артефакту. Возможно, это было рискованно – впускать их в свое святилище. Но цитадель крепка не только стенами, но и людьми. И если я хотел строить не просто убежище, а нечто большее, мне нужны были не просто подданные, а ученики. Союзники. Те, кто понимает суть происходящего и разделяет цели. У этих двоих была жёсткая мотивация. Они попросту больше не хотели раздвигать ноги по щелчку пальцев очередного клиента в бане.

Возможно, эти две девчушки, прошедшие через грязь и унижение и выбравшие трудный путь вверх, станут первыми кирпичиками в фундаменте новой гильдии. Гильдии техномагов. Пусть пока они будут лишь помощницами, "служанками" лаборатории. Но кто знает, во что это может вырасти со временем. Это зависит лишь от них и от меня.

А я тем временем снова погрузился в проблему. Мощность, сила тока, перегрев… Моё внимание привлёк один из чертежей, лежащих в стороне – схема армейской рации. Там, для борьбы с перегревом мощных транзисторов, использовался массивный алюминиевый радиатор, а иногда и миниатюрный вентилятор.

Идея оформилась мгновенно. Что если сделать артефакт не монолитным, а модульным? Не один крупный кристалл, а матрицу из множества мелких, соединенных параллельно? Как аккумуляторная батарея с последовательным включением. Это решило бы проблему с силой тока – ее можно было бы наращивать, добавляя модули. А для охлаждения… использовать не воздух, а жидкость?

Задача усложнялась на порядок. Но и потенциал возрастал кратно. Это уже была не игрушка, а прототип силовой установки.

Я взглянул на сестер, аккуратно раскладывающих транзисторы по ячейкам, наклонившись над ящиком. Они уже навели идеальный порядок на моём столе. И сейчас... Нет, всё-таки юбки могли бы быть и подлинней.

– Сначала малые формы, – подумал я, уже чисто по инерции. – Потом – большие. Сначала – помощники. Затем – мастера.

И впервые за долгое время я почувствовал не груз ответственности, а предвкушение. Предвкушение того дня, когда не я один буду стоять у верстака, а целая команда единомышленников будет превращать магию в технологию, а технологию – в силу.

Силу для защиты нашей цитадели. И, возможно, для изменения правил игры во всём этом странном, опасном, но бесконечно интересном мире.

– А это куда отнести? – прервала мои пафосные рассуждения Елена, словно случайно подняв подносом с радиодеталями подол своей юбки, демонстрируя...

Глава 3 Чуть не убили

Жизнь в сторожке имела свои плюсы и минусы. Несомненным минусом стали ворота. Их кому-то нужно было открывать и закрывать, иногда не по разу в день. Проблему я решил просто и элегантно, но дорого. Ворота с электроприводом, освещение, видеокамера и домофон. Всё продублировано на радиокласс, мою сторожку и жильё стариков.

Встало мне это дело в два фонаря и пояс на четыре ячейки.

Всё, что получил от заказа Охотников, буквально до копейки ушло в столь нужное обновление. Как оказалось, ещё и своевременное.

Темнеет всё ещё рано, пусть и не так, как в декабре, но после семи вечера фонари уличного освещения уже горят. Требовательный сигнал автомобиля раздался за воротами вечером, в начале восьмого часа.

Малый дух, мой глупый, но старательный наблюдатель уже начал мониторить территорию приюта и окрестностей, и он оказался даже полезней, чем камера над воротами.

Легковушка остановилась так, что со стороны можно было подумать, что она собралась въезжать в ворота. В то же время ничего ей не мешало, чуть вырулив, помчаться дальше по улице.

В машине были двое. Молодые парни, не старше двадцати пяти. Рядом со вторым, что устроился на заднем сидении, лежал обрез – охотничье ружьё с изрядно укороченным стволом и почти полностью отпиленным прикладом.

– Что хотели? – спросил я через домофон.

– Посылка директору. Прими и распишись, – донеслось из открытого окна.

Хм... Кто-то из приютских "стучит" бандитам. Я только-только в сторожку переселился, а они уже уверенно пытаются вытянуть меня за ворота и знают, кто к ним выйдет. Совпадение? Нет, не верю.

– Иду, – заверил я убийц, отключаясь от картинки, демонстрируемой духом.

Теперь самое главное – не облажаться и выполнить всё, как давно задумал и отрепетировал.

Цепляю на себя два уровня защиты. Один на свою ценную тушку. Второй Щит – динамический. Его я могу двигать и очень быстро. Настолько быстро, что я им раньше успевал сбить с копыт несколько коней вместе с их всадниками, прежде, чем Щит истощался.

– Где посылка? – открыл я калитку.

– А ты кто? Как звать?

– Соколов я, давай живей, не май месяц, чтобы разговоры разговаривать, – обрадовал я своего потенциального убийцу.

Реакция у него оказалась замечательная. Тут же схватил свой огнестрельный агрегат и выстрелил...

Угу. В бетонную стену. Прямо вплотную поднесённую к его стволу.

Чисто теоретически я ожидал один из двух исходов: или разорвавшееся оружие повредит стрелку руки и лицо, либо произойдёт рикошет, если Щит не выйдет приставить вплотную.

Вышло не так. Ствол расщепило на четыре или пять полос, а отдача, подкинув обрез, одну из этих полосок воткнула стрелку в уголок правого глаза, тот, что ближе к виску.

– Похоже, не жилец, – чисто автоматически оценил я состояние убийцы.

Водила пару секунд тупил, зато потом топнул педаль газа в пол, шлифуя покрышками замёрзший асфальт у ворот.

– Ослепни! – пожелал я ему на прощанье, отправляя проклятие в путь.

Надо же, он ещё метров триста сумел проехать, всё разгоняя и разгоняя машину, прежде, чем обнял бампером и радиатором бетонный столб.

Хм... Какие-то неправильные бандиты. А где же пафос? Где это извечное:

– Тебе привет от банщика Оганесяна! – или как там его зовут.

Эх, мельчает уголовный мир! Хотя, вполне возможно, что я столкнулся с самым дном. В том смысле, что с исполнителями самой низкой квалификации, которые согласились меня убрать за полугодовой абонемент "с девочками". Больно уж у них и тачка и оружие были никакие, как у последних лошариков.

– Санчес, что тут было? Помощь нужна? – прибежали ко мне парни, как раз после того, как я уничтожил запись с камер последних тридцати минут.

– Нужна конечно. Мне девчонки макароны по-флотски приготовили. Целую кастрюлю, если что. Один ни за что не справлюсь, – легко переключил я их внимание на вполне понятное и приятное предложение, – Но и к вам у меня задание будет. Кто-то из приютских бандитам "стучит", может, тем, из бань.

– Если с банями связано, то скорей всего это кто-то из девчонок. За парнями мы присмотрим, а вот...

– Этого будет вполне достаточно, – вспомнил я серьёзную моську Кати, когда она пыталась доказать мне всю полезность её малышни.

Вот и поручу ей первое задание. Пусть мелкие рыщут по всему детдому этакими Пинкертонами. Они шустрые и пронырливые. Глядишь, чего и нароют.

Нет, можно было бы и без них обойтись, к примеру, вызвав ещё тройку духов в наблюдение за самыми предполагаемыми кандидатурами "дятлов". Но такой роскоши я пока себе позволить не могу.

Сейчас я усиленно занимаюсь развитием собственного магического конструкта и его закреплением в новом теле.

Если кто-то наивно считает, что этот процесс так себе, и упоминать о нём не стоит, то визит к стоматологу, костоломный массаж и копание во внутренностях – это так себе, мелочи, даже если разом. Мне приходится гораздо хуже и если бы не моё мастерство чернокнижника, то я бы с этим вряд ли справился. Как минимум поймал бы болевой шок, а то и вовсе мозгами съехал. Но пока справляюсь, и даже стараюсь не подавать вида, как же мне хреново.

Ночь после визита "посыльных" прошла тревожно. Мой боевой дух кружил по периметру, как нервная стрекоза, а я сам, несмотря на адскую усталость после сеанса "прокачки", долго не мог уснуть. Тело ломило, будто меня пропустили через мясорубку, а сознание отказывалось отключаться, проигрывая снова и снова момент выстрела, хруст лопнувшего ствола и тупой ужас в гласах исполнителей.

Они были мелкими сошками. Шпаной. Но их прислали ко мне. Значит, кто-то сверху дал команду. Банщики? Светлов? Или уже кто-то новый, кто уловил запах потенциальной угрозы или, наоборот, выгоды от моих изысканий?

Утром я собрал всех своих ближних – парней, девушек-швей во главе со Светкой, и малышей с Катей во главе. Собрал не в сторожке, а в самой большой комнате корпуса.

– Вчера ко мне приезжали гости, – начал я без предисловий. – С недружественным визитом. С обрезом, из которого по мне стреляли. Я с ними разобрался. Но это сигнал. Нас проверяют на прочность. Кто-то внутри сливает информацию. Кто и куда – мы выясним, но сливает точно – это факт. Но сейчас важно другое. Мы – одна команда. Одна семья. Наша сила – в том, что мы друг за друга. Поэтому с сегодняшнего дня – новые правила.

Я объяснил систему дежурств. Парни, под руководством Сергея, будут патрулировать территорию по ночам, с рациями и тревожной кнопкой, выведенной прямо ко мне и в милицию (договоренность с Всеволодом уже работала). Девочки-швеи, помимо своей работы, организовали круглосуточный пост на кухне – кто-то всегда там, готовый накормить дежурных и поднять тревогу, если что. Малыши под началом Кати стали нашими "лазутчиками" – их задача была не шпионить, а просто быть внимательными. Видят чужого взрослого там, где его быть не должно – сразу к старшим.

Это была примитивная, но жизнеспособная система обороны. И главное – она включала всех, давая каждому чувство ответственности и причастности.

После собрания ко мне подошла Катя, ее глаза горели решимостью.

– Саш, мы уже знаем, – прошептала она мне на ухо, знаком подсказав, чтобы я наклонился.

– Что знаете?

– Про ту девчонку, которая сбегала вчера вечером через дыру в заборе у котельной. Мы всё видели. Она к телефонной будке бежала.

Я похолодел внутри. Котельная была в самом глухом углу территории. Идеальное место для контактов.

– Кто?

– Та, что с работы в цехе ушла. Говорила, что живот болит. Оля.

Оля. Одна из старших, из "правой" комнаты. Та самая, что когда-то была на побегушках у Светки. Тихая, незаметная.

Я поблагодарил Катю, дав ей задание продолжать наблюдение, но ни в коем случае не приближаться ни к кому и не провоцировать. Потом вызвал к себе Сергея.

– Серёга, будет деликатная работа. Надо проследить за одной нашей девахой из старших. Олей. Незаметно. Узнать, куда и к кому она ходит. Но если она выйдет за территорию – не преследовать. Просто доложи. Я разберусь сам.

Он кивнул, без лишних вопросов. Доверие было полным.

А я тем временем ушел в свою подвальную лабораторию. Мне нужно было не просто защищаться. Мне нужно было оружие. Не для нападения на бандитов – с ними, в крайнем случае, справлюсь и так. Оружие для войны другого рода. Для войны внутри Пробоев.

Мои мысли вернулись к простейшим артефактам. К тем, что не требуют колоссальной энергии, но могут быть невероятно полезны в специфических условиях. Я взял со стола один из многочисленных осколков Сердца Пробоя и кварц, вынутый из старой советской детали, небольшой, размером с ноготь. Я не стал создавать батарею или преобразователь. Я решил сделать маяк. И подавитель.

Работа закипела. Я сплавил медь и кварц в единую каплевидную заготовку, используя магию тепла с ювелирной точностью. В сердцевину впаял осколок Сердца. Затем, под микроскопом, начал наносить руническую цепь. Не сложную, а простую, даже примитивную. Её задача была лишь в одном: резонировать на определенной, очень узкой частоте магического фона Пробоя и, резонируя, создавать вокруг себя зону стабильности. Небольшую, радиусом в метр, но внутри которой хаотичные выбросы энергии аномалии гасли, как рябь на воде от брошенного камня.

Это был "Якорь". Примитивный, одноразовый (кристалл вряд ли выдержит более часа работы по моей оценке), но бесценный для разведчика в Пробое. Поставил такой – и у тебя есть островок безопасности, где можно передохнуть, проверить карту, перезарядить оружие, не опасаясь, что электроника взорвется в руках.

Второе устройство было его противоположностью. Я взял иглу от одноразового шприца, очистил её и, используя ту же технику, вплёл в металл иную руническую цепь. Её задача была не стабилизировать, а наоборот — создавать кратковременный, точечный всплеск искажения. "Шип". Воткнёшь такой "шип" в стену пещеры или в грунт болота – и на несколько секунд вокруг воцарится дикий хаос, маскирующий твоё присутствие и сбивающий с толку Тварей, чувствительных к магическому фону.

К утру у меня на столе лежали десяток "Якорей" и два десятка "Шипов". Примитивные, дешёвые в производстве (если считать дешёвыми часы концентрации и осколки Сердца), но способные спасти жизнь в Аномалии.

Я устало вытер лицо. За окном светало. Тело ныло, но на душе стало спокойнее. Я не просто прятался за стенами. Я готовился. К войне, которая неизбежно начнется, когда я выйду за пределы своей цитадели. Но теперь у меня было не только знание и сила. У меня были инструменты. Пусть простые. Но свои.

А утром Сергей доложил: Оля, воспользовавшись суматохой с разгрузкой новых тканей для цеха, снова ушла к той же будке. И там ее уже ждала какая-то неприметная серая легковушка.

Время разговоров подходило к концу. Пора было переходить к активным действиям. Но сначала – хорошенько выспаться. И подготовить для незваных гостей особый, "гостеприимный" прием. Не смертельный. Но очень, очень убедительный. Такой, чтобы раз и навсегда запомнили, а вспоминая, ссались от страха.

Нереально? Ну, вы просто не всё про физиологию знаете. Если что – интересная отрасль науки, которая многое объясняет. По крайней мере с теми трактатами, которые удалось найти в свободном доступе Сети, я ознакомился с превеликим удовольствием. А магическое воздействие на мочевой пузырь – это всего лишь результат практической проверки изученного. Проверил. Работает.

* * *

Я не успел даже как следует отойти от последствий "прокачки" и закончить свои "шипы" с "якорями", как мне позвонил "абонент Всеволод". Голос его звучал не просто официально, а торжественно, что было тревожным знаком.

– Александр, завтра утром в девять ко мне в отдел. Приезжай сам. Без помощников. И прихвати все образцы своих… изделий. Все, что можешь взять и продемонстрировать.

– Что случилось? – насторожился я.

– Случилось то, чего ты добивался. Высокое начальство из Москвы заинтересовалось твоими фонарями и, особенно, "бездонным" поясом. Завтра будет совещание. Прилетят военные, представители НИИ, изучающих Пробои. Твоя демонстрация изделий – наш козырь! Не подведи! А сейчас давай быстренько сообщи мне, что мы завтра, после обеда, будем показывать?

В трубке повисла пауза, которую я не стал заполнять. Такое стоит обдумать не спеша.

– И учти, – добавил Всеволод уже пониженным тоном, – Здесь уже не про деньги речь. Пожалуй, про стратегические интересы. Блеснёшь – получишь всё. Обломишься… Лучше не обломись.

Он положил трубку. Я остался стоять посреди своей лаборатории, ощущая, как адреналин начинает смывать остатки усталости. Это был шанс. Тот самый, о котором я мечтал. Выход на самый высокий уровень. Но и риск — колоссальный. Одно дело — договариваться с капитаном ФСБ на месте. Совсем другое – показывать свои "фокусы" столичным генералам и учёным. У них взгляд острее, вопросы жёстче, а аппетиты… могут быть безграничными. И им плевать на мои возможности. У них свои игры.

Я заперся в лаборатории на всю ночь. Не для создания нового. Для подготовки. Я отобрал самые удачные образцы: три фонаря разных поколений (включая тот, что побывал в "Болоте-12"), два пояса с разным количеством ячеек, и совершенно новую вещь – прототип компактного блока питания на рубиновом кристалле. Он был размером с пару пачек сигарет и мог выдавать стабильные двенадцать вольт при токе до шести ампер – достаточно, чтобы зарядить рацию или небольшой ноутбук в полевых условиях. Это была демонстрация не просто защиты, а новой энергетики.

Я подготовил короткий, ёмкий доклад. Без терминов магия и руны. Только "новая физика", "стабилизация полей", "аномальные материалы" и "уникальные способности оператора". Легенда должна была быть пусть и научно-фантастической, но убедительной.

Утром я надел свой самый строгий и неброский камуфляж, собрал образцы в прочный кейс и на такси поехал в здание ФСБ. Успел, чуть ли не минута в минуту. Меня встречали.

Внутри царила атмосфера сдержанной деловитости. Меня проводили в небольшой, но оснащенный по последнему слову техники конференц-зал. За столом сидело десять человек. Всеволод Степанович, несколько военных в форме с погонами полковников и генералов, и двое штатских – мужчина и женщина лет пятидесяти, с лицами ученых-практиков, уставшими от бюрократии, но живыми глазами.

– Александр Соколов, – представил меня Всеволод. – Тот самый изобретатель.

На меня уставилось десяток оценивающих взглядов. Я почувствовал себя лабораторным животным, но внутренне собрался в тугой узел. Страх? Нет. Азарт. Вызов.

– Показывайте, что умеете, – без предисловий сказал один из генералов, с орденскими планками на груди.

Я начал с фонарей. Включил обычный, незащищенный, и поднес к работающему высокочастотному генератору (его специально притащили). Фонарь погас. Затем включил свой, с защитой. Луч оставался стабильным даже когда стрелка прибора зашкаливала. Потом продемонстрировал пояс, быстро загружая и выгружая из него цинки с патронами и пятилитровый мешок с водой.

Но главным номером стал рубиновый блок питания. Я подключил к нему обычную армейскую рацию, затем взял мощный электромагнит и начал водить им вокруг. Стрелка измерителя помех зашкаливала, но рация продолжала работать, голос диктора из динамика звучал четко, без хрипов. Затем я подключил блок к разряженному планшету. Через пятнадцать минут индикатор показал больше сорока процентов заряда.

В зале воцарилась тишина. Ученые переглядывались, военные что-то тихо обсуждали.

– И как это работает? – спросила женщина-ученый. Ее звали, кажется, Ирина Владимировна.

Не удалось точно расслышать, когда нас представляли.

– Материал ядра Пробоя, – честно ответил я. – Он обладает свойствами стабилизатора и аккумулятора энергии аномальных полей. Я лишь… нашел способ его структурировать и подключить к обычным электронным схемам. Это не воспроизводимая в промышленных масштабах технология. Пока. Это ручная работа. Штучный товар.

– А сколько таких… блоков питания вы можете сделать? – спросил один из полковников.

– В месяц? Силами моей маленькой мастерской – штук десять-пятнадцать, если обеспечить сырьем. Фонарей или поясов – больше. Но есть нюанс. Для работы нужен оператор со специфическими навыками. Я таким навыком обладаю. Обучить ему другого почти невозможно.

Я видел, как они мысленно взвешивают: уникальность против массовости. Гений-одиночка против потребностей армии.

– Нам нужна партия, – наконец чётко заявил генерал с орденами. – Пятьсот поясов. Тысяча фонарей. И триста таких блоков питания. Срок ­– шесть месяцев.

В воздухе запахло контрактом, который мог бы разом решить все мои финансовые проблемы. Но я покачал головой.

– Невозможно. Даже с неограниченным финансированием. Я один. Мои помощники – дети и пенсионеры. Это не завод. Я могу сделать, скажем, пятьдесят поясов, двести фонарей и пятьдесят блоков за три месяца. Это максимум. Качество при этом будет гарантировано. Но потом мне нужен будет отдых, хотя бы дней в десять.

Начался торг. Жесткий, бескомпромиссный. Они требовали объемов. Я стоял на качестве и реалистичных сроках. Ученые задавали каверзные технические вопросы, пытаясь понять принцип. Я отвечал, уходя в общие формулировки, но демонстрируя глубокое понимание процессов.

В итоге сошлись на компромиссе.

– Пилотная партия, – заключил генерал. – Сто поясов, триста фонарей, семьдесят блоков питания. Срок – четыре месяца. Предоплата – пятьдесят процентов. Полная оплата после приёмочных испытаний в реальных условиях, в Пробоях трёх типов. Если всё пройдет успешно – договоримся о дальнейшем сотрудничестве и, возможно, о создании специальной лаборатории при одном из наших НИИ. С вами, Александр, во главе.

Мне предложили подписать кипу бумаг. Я пробежался глазами по основным пунктам: астрономическая сумма предоплаты, строгая личная секретность, моя личная ответственность за качество. Я подписал, стараясь, чтобы рука не дрожала.

Когда все ушли, в зале остались только я и Всеволод.

– Ну? – спросил он. – Доволен?

– Ошеломлён, – честно признался я. – Это… серьёзно.

– Теперь ты стал очень ценным активом, Александр. И очень уязвимой мишенью. Контракт просто ядерный, по меркам Уссурийска, информация по нему наверняка утечёт. За тобой начнут охоту не только местные гопники. Наймутся профессионалы. Теперь тебе нужна не просто сторожка. Тебе нужна крепость, а то и вовсе бункер.

– У меня есть крепость, – сказал я, глядя в заиндевевшее окно на серый город. – И теперь у меня есть ресурсы, чтобы её укрепить. Но от десятка ваших спецов в охране я не откажусь. Давайте, поторгуемся? Чтобы легче думалось, я могу вам пару новинок показать. Они ещё не совсем проверенные, но как по мне, работать будут – только в путь. Для начала – Длинное Ухо. Метров за двести, а то и триста, позволит даже шёпот подслушать, – начал было я, но отметив резко участившийся пульс капитана, продолжил уже осторожней и гораздо более вдумчиво, – Да, на первый взгляд – вроде дорого. Но опять же – ваш десяток за месяц цену такого артефакта вполне отработает.

– У нас есть узконаправленные микрофоны, – попытался Всеволод приземлить мои предложения.

– Тогда про это предложение забудем. Не годится для вас, пригодится другим, но уже раза в два дороже. Три минуты невидимости вас интересуют? Пусть не абсолютной, но вполне себе? Цена за один артефакт та же самая – месяц работы вашего десятка.

– Александр, хочу заметить, что это я должен тебе условия ставить, – в какой-то момент возмутился капитан ФСБ.

– Так и ставьте, кто вам мешает? Я же просто вам цены показываю, ниже которых ни за что не спущусь, иначе они в убыток пойдут, и их видите только вы. Разумеется, выжимать меня досуха не стоит. Иначе, вся наша дружба тут же закончится, даже не начавшись, если глядеть в перспективу.

– Как же с тобой тяжело, – вздохнул капитан.

– А кому нынче легко? – донёс я в ответ суровую правду жизни.

Этакую, детдомовскую.

Глава 4 Гильдия

– Как хорошо себя чувствует чернокнижник, если он не ограничен в средствах и над его опытами Дамокловым мечом не висит безденежье! – эту простую и понятную истину я сам себе озвучил после того, как отодвинул в сторону ноутбук с доброй дюжиной оплаченных заказов.

Что заказываю? Естественно – кристаллы, сразу по две - три штуки. Ты самые "морковки" разного цвета от разных производителей. Кроме рубинов в заказах у меня були* из сапфира от голубых до бесцветных.

* Буля (от англ. boule) — монокристаллический слиток, изготовленный синтетическим способом.

Все они разного качества, расцветок и прилично отличаются по цене. Смысл этого множества заказов – найти те, которые окажутся максимально эффективными и в меру бюджетными, хотя это второстепенно. Да, я выбираю себе поставщика, а лучше – двух. Желательно, из разных регионов, а то и вовсе, одного из Китая. Форс-мажоры всякие бывают, а я под серьёзные контракты начинаю подписываться. Прервись снабжение с центральными областями России или случись ещё какая-нибудь ерунда – я не должен остаться без сырья!

Так что на сегодня моя основная задача – выявить максимально качественные кристаллы и приобрести их на всю партию тех изделий, под которые я подписался.

Следующий, и весьма редкий ингредиент – Осколки Сердца. К счастью, ценный он лишь для меня.

Местные мастера артефактов так и не поняли его основную фишку – управление магией Пространства. Вместо этого они, через умодробительную систему рунных "костылей" приспособили Осколки под артефакты, способные незначительно снизить вес предмета. То есть, частично использовали вторичную возможность Пространственного Кармана. И впору начать аплодировать, но не хочется. Энергии их артефакты потребляют столько, что практического применения для столь ущербных изделий оказалось найти не так-то и просто. Говоря по-простому: "Я могу вес вашей штанги в сто килограммов уменьшить вдвое на три минуты, но для этого мне нужно подключить её к артефакту с аккумулятором весом в двести килограммов."

Примерно так могло бы прозвучать их коммерческое предложение.

Нет, покупатели всё же нашлись. И первым был флот. Та же тонна оборудования на борту судна для них вес незначительный, а вот облегчить на полтонны взлёт и посадку разведывательного самолёта – уже вполне себе достижение.

Впрочем, моряки мне не конкуренты. Мы в разных весовых категориях. Одно лишь обидно – лучшие Осколки Сердца уходят на те же нужды флота, а работают они там с эффективностью... пожалуй, меньше процента. Не по назначению их используют, только и всего.

Это я к чему стенаю – задал вопрос на форуме Охотников, где я в новичках. Простенький такой вопросик: "Где бы мне Осколков полведра купить на эксперименты?"

Можете представить моё огорчение, когда я узнал, что охотники зачастую эти ингредиенты, из-за их низкой приёмной цены, даже не всегда собирают!

– Недорогие вы мои! – не стал я спешить со своим предложением, чтобы сгоряча что-то не так написать, – Сейчас я вас подстегну!

Не дожидаясь предупреждений от админа, который следит за сообщениями на Форуме, я ушёл в нужный раздел "Обмен всем".

Мой план был иезуитски прост и в то же время прямолинеен, как оглобля. За его внешней простотой скрывался мой грандиозный вид на будущее.

– Три ведра крупных Осколков Сердца за ярчайший диодный фонарь, с датчиком движения и прочими приблудами, и с гарантией его работы в Аномалии не меньше четырёх часов, а по факту – восьми, – выписал я своё первое предложение в разделе обмена, снабдив его ссылками на первоначальную модель фонаря и актом его испытаний, проведённых в Пробое "Болото-12".

На следующее утро я увидел шесть ответов. В четырёх, правда, уточняли размер Осколков, которые я считаю крупными. А так... Потенциально у меня намечается весьма выгодная сделка, которая позволит надолго снять проблему с поставкой Осколков – моих любимых носителей частицы магии Пространства.

* * *

Про одного шпиона, а точней сказать, шпионку, мы почти что всё выяснили.

Ольга, из старшачек. Стаж посещения бань – около года.

Мне самому пришлось, через Малого Духа, выслушивать, как и о чём ей задавали вопросы в машине. Судя по бесцеремонности спрашивающих, "стучит" Ольга давно. Не первый раз. Но и с ней особо не церемонятся. Что и было доказано в последующие полчаса.

Самое смешное – после получасовой, весьма фантазийной вакханалии, эти два типа на полном серьёзе выдали ей двести пятьдесят рублей.

Недорого нынче "услуги" шпионок ценят. Придорожная шлюха и та им дороже встанет.

На этом я и решил сыграть. Ольгу допрашивала Светка, демонстрируя ей пряник – тысячу рублей одной купюрой в качестве приза за сотрудничество, и кнут, про который рассказывать не стану. Там даже для меня чересчур жёстко. Когда до него дошло, "шпионка" через пару минут сломалась, стоило ей увидеть, что слова не просто слова, а к их приведению в действие всё готово.

К моему удивлению знала она много. Не от того, что ей что-то рассказывали. Просто успевала слушать, когда с ней обращались, как с надувной куклой.

* * *

Иван Матвеевич, тот из Охотников, с кем я раз стаскался в "учебный" Пробой, позвонил мне не вовремя. Как раз в это время Светка "расколола" Ольгу, и та просто фонтанировала ценными сведениями.

Пришлось найти вакантный телефон у девчонок и поставить его на запись, лишь после этого я принял звонок от представителя гильдии Охотников.

– Александр Сергеевич, у меня для вас хорошие новости! – начал он восторженно, – Я сумел найти для вас серьёзнейшего заказчика. Один из самых больших Кланов в нашей гильдии проявил заинтересованность в ваших разработках.

– Отличная новость, Иван Матвеевич! Предложения мной уже выставлены на вашем форуме, так что пусть они формируют заказ, а о сроках его выполнения и итоговой сумме мы попробуем договориться, – легко нивелировал я его восторг и попытку примазаться к заказу на уровень, близкий к нолю.

– Боюсь, вы не понимаете! Это один из сильнейших Кланов, известный своими отрядами с мощной магической поддержкой. За последний год у них не было ни одной потери в личном составе. И это при всём том, что они за это время закрыли десятки не самых простых Пробоев.

– Вы сказали, что это большой Клан. Насколько он велик?

– Точной цифры не назову, но Одарённых у них больше пяти десятков. Вполне можно предположить, что неодарённых бойцов раз в десять больше, – ничуть не удивил меня гильдейский своей арифметикой.

Десяток неодарённых на одного мага – классика! Особенно, если маг прошёл обучение в военном училище. Тогда он не только выступит, как магическая поддержка десятку бойцов, но и как их командир. Очень действенная фигура получается: кого надо, успеет Щитом прикрыть, усилит голос магией, чтобы его все слышали, а в самый нужный момент сработает не хуже любого гранатомёта.

Сказать честно, в недалёком будущем я собирался под себя собрать такой десяток огневой поддержки. Больно уж убедительны в этом мире достижения в их огнестрельном оружии.

– И что это за Клан?

– Медведевы. И я готов им дать ваш телефон, – замер Иван Матвеевич на той тонкой ноте, где любое движение в сторону могло стать ошибкой.

Я мог сказать нет, и заполучить недоброжелателей в ответ. И в лице клановых, и у гильдейца.

Или да, но такое сразу понижало порог моей первоначальной переговорной позиции. Своим ответом я передал бы им прямо в руки всю инициативу в ведении переговоров.

– Прямой контакт? Я всего лишь хотел воспользоваться форумом и внутренним рынком гильдии, – покачал я головой, сам порой замечая, что такие действия собеседник улавливает даже по телефону, – Давайте пока придержим коней. Сначала я переговорю со своим куратором, а потом вам перезвоню. А может, и нет, если мне это запретят.

– Простите, я правильно понял что куратор у вас... – замялся Иван Матвеевич.

– Угадали. Оттуда, – завершил я звонок нажатием кнопки.

Во... Теперь пусть дальше думают. Чем больше будут думать, тем страшней себе всякого надумают.

* * *

Трубка в моей руке зажужжала снова минут через пять. На дисплее – Иван Матвеевич. Я дал телефону пропеть три гудка, собираясь с мыслями. Этот человек только что получил мощный ментальный удар, и теперь его реакция будет очень показательной. Поднимать трубку или нет? Если подниму – покажу, что ждал его звонка, что для меня это важно. Если сброшу – проявлю неуважение к гильдии, а это сейчас ни к чему. Лучший выход – спрятаться за авторитет.

– Иван Матвеевич, – сказал я, не давая ему заговорить. – Мой куратор, как и ожидалось, высказался против прямых контактов на данном этапе. Все предложения – общаться дальше через форум гильдии. В установленном порядке. Это, кстати, и вас обезопасит от лишних вопросов.

На том конце провода послышалось короткое, нервное дыхание.

– Понимаю, Александр Сергеевич. Полностью понимаю. Я… я просто хотел помочь, установить взаимовыгодные связи. Клан Медведевых действительно серьёзный. Они щедро платят и ценят качество.

– Тем более они должны оценить ваши процедуры, – парировал я. – Пусть оформляют запрос через биржу гильдии. Как все. Мои условия по срокам и предоплате указаны. Если их всё устраивает – начнём диалог.

– Но… они хотели бы предварительно обсудить нюансы. Возможна ли кастомизация? У них есть специфические пожелания по энергоёмкости, массогабаритным характеристикам…

Вот оно. Нахождение слабого места. Попытка вытащить меня в пространство "особых условий", где можно давить, торговаться и в конечном итоге свести цену к минимуму, раздувая объём работы.

– Все технические вопросы – после принятия заявки и внесения предоплаты, – сказал я ледяным тоном. – Чертежи и ТЗ будут предоставлены для согласования. Это стандартная практика. Иван Матвеевич, вы же выступаете, как гильдейский брокер. Вы должны эти нюансы знать лучше меня.

Он замолчал. Я почти слышал, как в его голове шестерёнки лихорадочно крутятся, пытаясь понять, где он ошибся в расчётах. Он ожидал увидеть алчущего выгодного заказа одиночку - артефактора, а наткнулся на каменную стену загадочного ведомства и бюрократию собственной гильдии.

– Хорошо, – наконец выдавил он. – Я передам. Но… позвольте один вопрос, не по делу. Вы на форуме спрашивали про Осколки Сердца.

Мои пальцы непроизвольно сжали телефон. Вот это поворот.

– Да. Есть проблема с поставками.

– У Клана Медведевых… есть доступ к одному старому и очень своеобразному Пробою. Там, по слухам, такие Осколки не редкость. Но зона сложная, с сильными пространственными искажениями. Они готовы рассмотреть вопрос о выделении вам квоты на сбор в обмен на… скажем так, эксклюзивные условия по артефактам.

Иезуитский ход. Ударили по самому больному. Они где-то вычислили, что Осколки для меня критичны. Или просто блефуют, проверяя реакцию. Но старый Пробой с пространственными аномалиями… Это звучало правдоподобно. Именно в таких местах и рождаются самые чистые Осколки Сердца.

Я сделал вид, что раздумываю, хотя мысль уже метнулась, как шипящая змея.

– Интересное предложение, – сказал я медленно. – Но, опять же, не в моих правилах вести двойные переговоры. Пусть оформляют официальный запрос через биржу. В рамках этого запроса они могут указать возможность бартера частью оплаты – сырьём опредёленного типа и качества. Моя лаборатория проведет экспертизу их образцов. Если качество устроит – будет что дальше обсуждать.

Я почти физически ощутил, как Иван Матвеевич на том конце провода облегчённо выдыхает. Наконец-то он получил хоть какую-то зацепку, хоть маленькую уступку, чтобы нести что-то обратно своим "медведям".

– Понял. Образцы, экспертиза, официальный запрос. Передам дословно. Спасибо, Александр Сергеевич.

– Не за что. И, Иван Матвеевич?

– Да?

– Насчет того фонаря на обмен. Вы не хотите поучаствовать? У вас же наверняка имеются связи среди искателей. Три ведра Осколков – и у вас в руках артефакт, который может спасти отряд в кромешной тьме Пробоя. Думаю, это повысит ваш статус в гильдии. И вашу… комиссию с будущих сделок.

Я позволил своему голосу стать чуть более тёплым, почти заговорщицким. Дать ему не только кнут неведомого "куратора", но и пряник личной выгоды. Пусть работает на меня, а не только на "Медведевых".

Он сглотнул. Звук был отчетливым.

– Я… я посмотрю, что могу сделать. Спасибо за совет.

На этот раз он положил трубку первым. Отлично. Значит, ушел обдумывать новую конфигурацию игры. А у меня появилось время.

Я отложил телефон и вернулся к записи допроса Ольги. Светка сделала свое дело блестяще. "Шпионка", рыдая, выкладывала всё: имена, места встреч, суммы, характер вопросов. Выяснилось, что интерес к баням у её кураторов был не праздный. Они искали следы "несанкционированной магической активности", связанной с очисткой и укреплением аур. Видимо, кто-то из "клиентов" Светки проболтался о необычном эффекте, и это попало в уши тем, кому не следовало.

Но самое главное – Ольга слышала обрывки разговоров о каком-то "проекте Феникс". Что-то связанное с рекрутированием молодых Одарённых из маргинальных слоев. Из детдомов, притонов, улицы. Искали "самородков", которых можно было бы взять под контроль, пока они ещё не окрепли и не нашли себе покровителей. Меня передёрнуло. Слишком знакомый почерк. Слишком близко к дому. Ко мне.

Я остановил запись. В голове складывалась тревожная мозаика. Клан "Медведевых", обладающий ресурсами и жаждущий эксклюзивных артефактов. Неизвестная контора, шпионящая за банями и вербующая сирот. Иван Матвеевич, пытающийся быть мостом между Кланом и гильдией.

Возможно, это были разные силы. А возможно – щупальца одного и того же спрута.

Если да – то это серьёзно.

Я подошёл к окну. За ним темнел вечерний город, в котором магия и технология сплетались в причудливый, часто уродливый узор. У меня были деньги. У меня скоро будет сырьё. Но Дамоклов меч безденежья сменился другим, куда более острым – мечом внимания. Внимания сильных мира сего.

"Маг из детдома" вышел из тени. И теперь этой самой тени ему отчаянно не хватает. Нужно срочно укреплять тылы. И, возможно, придётся искать не двух, а трёх - четырёх поставщиков кристаллов. Одного – из самого дальнего, самого непредсказуемого Китая, но благодаря морю и Владивостоку – он для меня намного ближе, чем тот же Петербург. Китай – на случай, если игра станет слишком опасной, и мне придётся вновь исчезнуть, чтобы продолжить свои опыты уже в совершенно ином месте.

Но сначала – эти три ведра Осколков Сердца. Они стали ключом не только к контрактам, но и к моей личной свободе. С их помощью я мог создать нечто большее, чем просто артефакты. Нечто, что позволило бы мне уйти от любой слежки, от любого давления.

Магия Пространства... Кто с ней умеет работать лучше, чем я, чернокнижник?

Я сел за ноутбук и начал составлять новый пост на форум Охотников. Предлагать не просто обмен, а целый тендер. "Предлагаю к обмену на качественные Осколки Сердца партию из пяти диодных фонарей-артефактов с улучшенной защитой от магических помех. Опытный образец доступен для тестирования в зоне "Болото-12". Доставки нет. Оплата по факту проверки".

Пусть дерутся за мой "пряник". А я пока буду готовить новый "кнут". Из рубинов, сапфиров и осколков Пространства, добытых из Сердца Пробоя.

* * *

Форумная биржа гильдии сработала с обидной медлительностью казенной почты. Мой тендер на фонари висел уже третий день, обрастая комментариями, уточнениями и предложениями, которые сводились к одному: "А можно в рассрочку?" или "А доставку вы не организуете?". Ответ был неизменным: "Нет. Нет".

Но пока я строчил отказы, уведомление о новом сообщении в личном кабинете гильдии замигало красным. Не в публичной ветке, а именно в личке, доступной только верифицированным членам. Отправитель: "Клановый Представитель (Статус: Платиновый)". Текст был лаконичен:

– "Уважаемый Артефактор. Клан "Медведевых" готов обсудить бартерное предложение. Для оперативного согласования технических деталей просим выйти на аудиосвязь через защищенный канал гильдии (ID конференции: 7Х-Медведь-42) сегодня в 20:00. В случае вашего согласия система автоматически создаст заявку с предварительными условиями."

Интересно. Они всё же пошли по формальному пути, но умудрились встроить в него "оперативное обсуждение". И, что самое главное, создали юридическую заглушку в виде автоматической заявки. Какие же хитропопые бурые. Я нажал кнопку "Подтвердить".

Ровно в восемь вечера ноутбук издал сдержанный щелчок, и на экране появилось окно видеочата. Картинка была слегка зернистой, с эффектом лёгкой дымки – признак магического или технологического скремблирования. В кадре сидел мужчина лет сорока пяти. Не Иван Матвеевич, нет. Этот был другого замеса. Лицо квадратное, обветренное, стрижка под ноль, взгляд спокойный и тяжёлый, как булыжник. Он сидел в кресле, похожем на пилотское, а за его спиной угадывались стеллажи с аккуратно уложенным снаряжением.

– Артефактор? – его голос был низким, без особых интонаций.

– В эфире, – ответил я, следя, чтобы у меня в кадр не попало ничего лишнего, кроме нейтральной стены. – Представитель клана Медведевых?

– Можно просто Медведев. Кирилл. Экономить время будем?

Он не стал представляться полным именем и отчеством. Прямой намёк на панибратство. Я кивнул:

– Экономим. Вы получили мои условия по бартеру?

– Получили. Три артефакта из пяти за партию Осколков. Качество – по вашему протоколу. Вопрос: что за "улучшенная защита от магических помех"? Конкретика.

Человек-булыжник. Мне это даже нравилось.

– Стандартные диодные матрицы в Пробоях с высоким эфирным фоном слепнут или начинают мигать, создавая стробоскопический эффект, – начал я. – Моя доработка включает экранирующий контур на основе порошка из сапфира. Он гасит паразитные колебания, но съедает около десяти процентов светового потока.

– Приемлемо, – тут же отрезал Медведев. – Следующее. Вы упомянули "образцы для экспертизы". Мы готовы предоставить. Десять килограмм. Куда везти?

Вот это да. Десять кило Осколков просто так, на пробу. Щедрость, граничащая с наглостью. Они либо купаются в этом сырье, либо очень хотят меня зацепить.

– В черте города есть нейтральная площадка – складской комплекс "Северный вокзал", – сказал я, заранее продумав этот момент. – Я вышлю вам номер бокса и код. Положите образцы туда. В течение суток дам заключение.

– Устроит. Теперь наш вопрос, – Медведев слегка наклонился к камере. – Наши инженеры смотрят на ваши чертежи щитовых генераторов. Им не нравится схема теплоотвода. Говорят, при пиковой нагрузке плата поплывет через три цикла.

Я едва удержался от усмешки. Так вот куда они клонят. Не просто артефакты купить, а вытащить технологию. Или хотя бы мои разъяснения, дающие понять, как это работает.

– Вашим инженерам, – сказал я медленно, – Стоит обратить внимание не на радиатор, а на резонансную частоту кристалла рубина в цепи стабилизации. Если она смещена хотя бы на полпроцента, вы получите не контролируемый нагрев, а моментальный термический пробой. Моя схема теплоотвода рассчитана именно на корректную работу кристалла. Без этого – да, поплывёт. Но это уже не моя проблема, а проблема ваших камнерезов и их контролёров

На лице Медведева мелькнуло что-то вроде уважительной искорки. Он что-то быстро записал на планшете.

– Конструктивный комментарий. Примем к сведению. Теперь о главном. Эксклюзив.

– Я не продаю эксклюзивные права на конструкции, – тут же парировал я. – Только на конкретные партии.

– Мы это поняли. Наш запрос иной. Мы хотим право первого заказа на все ваши новые разработки в классе защитного снаряжения. Взамен – приоритетный доступ к сырью из наших Пробоев. Вы нам – технологии, мы вам – Осколки и ингредиенты. Долгосрочно.

В голове зазвенели всё более тревожные звоночки. Это было уже слишком серьёзно. Слишком по-семейному.

– Это уже больше похоже на предложение о партнёрстве, а не на разовую сделку, – заметил я. – У меня, как у подрядчика, есть и другие клиенты.

– Мы не против других клиентов, – сказал Медведев, и в его голосе впервые прозвучала металлическая нотка. – Мы против того, чтобы наши конкуренты получали доступ к тому, что может спасти жизни именно нашим бойцам. Мы платим не только деньгами. Мы платим приоритетом, защитой и ресурсами. В вашей… ситуации, как мы понимаем, это может быть критически важно.

Тишина повисла, как тяжёлое покрывало. Он намекнул. Прямо и недвусмысленно. Они что-то знают. Или очень хорошо прощупали почву.

– Моя ситуация находится в ведении моего куратора, – холодно ответил я. – И все вопросы стратегического партнерства решаются на том же уровне. Моя задача – техника и артефакты. Некоторая свобода в отношении посторонних заказов, вроде вашего, может служить поводом для обсуждения.

Медведев медленно кивнул, как будто получил ожидаемый ответ.

– Договорились. Тогда работаем по плану. Образцы будут доставлены на склад завтра к полудню. Ждем вашего вердикта. И, Артефактор…

– Да?

– Не связывайтесь с "Фениксом". Это не ваш уровень. И не их. Это болото, в котором тонут тигры. Медведь в болоте – все равно что медведь. Он его просто иссушит и вытопчет. Подумайте об этом.

Связь прервалась. Я откинулся в кресле. Вот чёрт. Они что-то знают про "Феникс" и пытаются меня предупредить о том, что не знаю я. И предупредили. Но предупреждение прозвучало скорее как угроза: "Не лезь на нашу территорию".

Раздался легкий стук в дверь. На пороге стояла Томка с двумя кружками чая в руках. По её лицу было видно, что она слышала большую часть разговора.

– Ну что, шеф, – сказала она, ставя кружку передо мной. – Предлагают стать придворным кудесником у медведей?

– Что-то вроде того, Тамарик. Что-то вроде того. Но придворные кудесники часто кончают жизнь на колу, когда у хозяина меняется настроение или появляется более умелый конкурент.

– А мы что, не конкуренты? – она хитро прищурилась.

Я взял кружку и ухмыльнулся.

– Мы, свет мой, не конкуренты. Мы – стихийное бедствие. Тихая, локальная катастрофа. И пока медведи думают, как приручить ураган, этот ураган будет собирать свои три ведра Осколков с каждого отряда и готовить сюрпризы. Кстати, как там наша "гостья"?

– Ольга? – Томка махнула рукой. – Уснула. Рыдала, рыдала, да и вырубилась. Дали ей твой седативный чай. Думаю, когда проснётся, будет очень сговорчивой. Особенно если дам послушать ей, как её "друзья" на самом деле о ней отозвались в том самом разговоре в машине, когда она вышла.

– Отличная мысль. А знаешь, что нам нужно?

– Что, шеф?

– Нам нужно свое, маленькое, частное болотце. Чтобы не ходить на "Болото-12" как на работу. Чтобы тихо, без лишних глаз, испытывать новые штуки. И чтобы никто, даже очень умные медведи, не знали, где оно находится.

Тамарка задумалась, а потом её лицо озарила хитрая улыбка.

– А я, кажется, знаю одно место… Старая торфяная выработка, недалеко от деревни Бабкино. Местные её обходят за версту, говорят, там "кикимора болотная светильники ворует". Это не Осколки Сердца, случаем?

Я посмотрел на неё с неподдельным восхищением.

– Тамарик, ты гений! Завтра, сразу после проверки медвежьих образцов, едем смотреть на твою кикимору. И берём с собой самый яркий фонарь. Надо же ей что-то предложить в обмен!

Глава 5 Белка и Стрелка

Недалеко от приюта, почти на самом берегу реки, уместились две улочки с частными домами. На одной из них живёт мой знакомый – Иван Савельевич. Военный пенсионер шестидесяти пяти лет от роду. Если бы не его слова, я бы и шестидесяти ему не дал.

Познакомились мы случайно, во время моей утренней пробежки я услышал забористый мат, из тех его разновидностей, которые входят в неофициальный командный язык. Пытаясь выяснить причину, я приостановился у ограды из сетки - рабицы и понял, что голос раздаётся из-под машины. Видавшего виды УАЗа - 469.

– Хозяин, у тебя там всё в порядке или помощь нужна? – крикнул я на всякий случай, а то мало ли, вдруг человека машиной придавило.

– Помощь не помешает, а то я никак эту хрень один впендюрить куда надо не могу, – донеслось из-под машины.

Под брехливый лай старой псины, сидевшей на цепи, я зашёл во двор. Да уж, есть Кулибины в русских селениях! К треноге массивного бруса был привязан полиспаст, а в нутро машины опущена коробка передач, причём, через трубу и открытые двери.

– Хозяин, ты говори, что делать. Вира - майна или ещё что, – ознакомился я с нехитрым сооружением.

– Майнуй помаленьку, буквально чуток, – раздалось снизу.

Провозились мы полчаса, а потом пили на веранде чай со смородиновым вареньем.

Савельич оказался мужиком компанейским, и судя по всему, ему не хватало общения. Служил он в мотострелках. Дослужился до капитана, но потом его комиссовали по инвалидности.

– Ногу повредил, можно сказать, по глупости, – не стал он вдаваться в подробности, – Теперь у меня одна короче другой на три сантиметра.

Заядлый рыбак, охотник и даже немного травник, он лишь зимой искал возможности подработки, тем же сторожем или кочегаром в школьной котельной, но как только наступала весна его в городе уже было не удержать.

– Савельич, а я смотрю, для пенсионера ты неплохо живёшь? – оценил я его хозяйство и дом.

Добротная крыша, недешёвые окна с металлическими ставнями, вкопанный в землю газгольдер, выдающий своё присутствие выходом характерной жёлтой трубы и двор, вымощенный очень приличной плиткой.

– Тайга, паря, она как мать - кормилица, если ты к ней с умом, – наставительно поднял старик палец к небу.

– А с умом – это как? – живо поинтересовался я в ответ.

– Вот смотри. Мой Орлик, – кивнул дедок на автомобиль, – Он в такие кущи залезает, куда ни один из этих лакированных паркетников в жизнь не сунется. Преимущество? Да, и какое... Впрочем, у меня с грибов всё началось. Набрёл я как-то раз на целую поляну боровиков, да каких! Шляпки ­– во, – скрестил он пальцы, вытянув их перед собой и обозначив тем самым фантастический размер своих находок, – Но больше половины уже к сбору не годились. Даже на сушку. Перезрели. Другой бы плюнул от досады, собрал, что можно и ушёл, а я их все собрал. А потом эти, что перезрели, на соседние поляны вывез, да там и слегка прикопал, перед этим лопатой на куски порубив. Знаешь, сколько через год грибов с тех полян снял?

– Много?

– Не то слово. Тут-то мне и пришло в голову, – затягивая интригу, начал старик наливать себе ещё одну кружку чая, кстати, не простого, а со сбором трав и смородинного листа, – Женьшень! Растёт он у нас, но встречается редко. Вот я и начал его семена высаживать в подходящих местах. Поначалу окарался, конечно. Где близко к речке высадил и посадки смыло по весне. Пару раз с солнцепёком не угадал, а женьшень его не любит, но потихоньку - полегоньку дело пошло. В это лето поеду плантации проверять, где есть уже пятнадцатилетние растения. Те корешки уже на вес золота пойдут. Это же таёжный женьшень, а не на огороде выращенный.

– Есть разница?

– Ещё какая! Натуральный таёжный раза в два - три лучше выращенного на огороде. И это не мои слова и выдумки. От таких людей слышал, которым стоит доверять. Опять же цены, сам понимаешь, не из воздуха берутся. Мои корешки дорого покупают, а те, что из огородов, берут неохотно и намного дешевле.

– А что ещё можно полезного сделать, чтобы пользу получить? – воспользовался я бесплатной лекцией практического природоведения.

Согласитесь, не каждый день тебе рассказывают, как обычная тайга может превратиться в золотое дно.

– Солонцы можно по зиме организовать, но это для мяса, – начал Савельич загибать пальцы, – Из растений для сбора: лимонник, аралия и элеутерококк. Они порой такие вымахивают, что диву даёшься. Их тоже аптеки принимают, но намного дешевле женьшеня, хотя он, как и элеутерококк, тоже относится к аралиевым. Мясо кабарги ценят, а добыть её у водопоя – плёвое дело, если знать, как.

– Савельич, а если я попрошу тебя свозить меня куда-нибудь, допустим в пределах сотни километров, или чуточку больше, – закинул я удочку тогда.

– Я сейчас сутки - двое работаю. Сутки смена в котельной, двое отдыхаю, – пояснил мне старик, поймав мой удивлённый взгляд, – Если через день после смены, то не вопрос. Съездим.

– Чем буду обязан?

– Бак у меня всегда под пробку. Когда вернёмся – заправка обратно до полного с тебя. А так... Ну, заплатишь за труды и машину полторы - две тысячи, и достаточно мне.

Когда я от Тамары про торфяник услышал, то про Савельича и его автомобиль подумал в первую очередь.

* * *

Сказать, что Савельич обрадовался предложению – ничего не сказать. Его глаза тут же зажглись азартным огоньком исследователя.

– Бабокский торфяник? – переспросил он, поправляя кепку. – Да я туда с детства дорогу знаю! Раньше там колхоз торф добывал, да в девяностые всё заглохло. Теперь там, поговаривают, "нечисто". Значит, ты на Аномалию поглядеть едешь? Не боишься?

– На слабенькую-то? – я сделал вид, что сомневаюсь. – Да я, скорее, на кикимору поохочусь, что, говорят, светильники тырит.

Савельич фыркнул и хлопнул себя по колену:

– Кикимора! Да это же старухи малых ребят пугают, чтоб по болотам не шастали! Ладно, не твоего ума дело. Едем. Но условие: слушаешься меня, как на охоте. Болото оно и есть болото. Под ногами с виду кочка, а под ней – пять метров жижи. Я знаю, где можно ходить. Без меня – ни шагу. Договорились?

– Договорились, капитан, – шутливо отдал я честь.

Через два дня, на рассвете, мы уже катили на его Орлике по разбитой лесной дороге. Машина гудела, как довольный шмель, уверенно переваливаясь через колдобины. Савельич за рулём сидел, выпрямившись, весь внимание. Из минусов – УАЗ и комфортная езда несовместимы.

– Так, – говорил он, будто комментируя для меня. – Вот здесь лось перебежал, свежий след. А тут кабанчик рыл. Видишь, земля вскопана? Всё живое тут знаю, как свои пять пальцев. Если что чужеродное появится – сразу замечу.

– Чужеродное? – насторожился я, озвучив свой вопрос.

– Ну, из аномалий всяких. Белку с тремя хвостами или траву, что светится по ночам. Бывает, зараза, такое вылезет… Но на Бабокском вроде тихо. Слабое место. Хотя…

Он не договорил, свернул с основной дороги на еле заметную колею и через полкилометра остановился у старого, покосившегося ангара.

– Дальше пешком. Машину здесь оставим. Дорога кончилась, а в болота я Орлика не поведу. Его мне жалко.

Мы вышли. Воздух был густой, влажный, пахнущий прелой хвоей, мхом и чем-то кисловатым – самим болотом. Снаряжение я нёс в большом походном рюкзаке: фонари, пробники, контейнеры для образцов. Савельич, кроме своего неизменного ножа и старенького двуствольного ружья - вертикалки, "зайчатника" (на случай встречи со змеёй, как он объяснил), прихватил пару длинных шестов с острыми металлическими наконечниками.

– Это "пробники", – пояснил он. – Болота ими проверяют. И опора, если нога провалится.

Мы двинулись по узкой, едва заметной тропе. Чем дальше, тем сильнее менялся лес. Сосны и ели сменились чахлыми, кривыми берёзами, а потом и вовсе пошли сплошные заросли багульника, осоки и мха, покрывающего землю зелёно-серым, обманчиво плотным ковром. Тишина стояла просто гнетущая, лишь изредка нарушаемая всплеском где-то в камышах или далёким карканьем вороны.

– Вот и оно, – Савельич остановился на краю относительно сухого островка, указывая шестом вперёд. – Бабокское болото. Видишь, туман сизый над кочками стелется? Это оно и есть. Аномалия.

Я включил магическое зрение. И правда – над болотом висел слабый, едва заметный лиловый маревый фон. Эфирная рябь, признак нестабильности пространства. Не сильная, но… своя. Я достал один из портативных эфирных пробников – устройство, похожее на регистратор, но со стрелкой и парой светодиодов. Стрелка дрогнула и замерла на отметке Два по десятибалльной шкале. Слабачёк. Но для моих целей – то, что нужно.

– Слабое, – констатировал я. – Но кое-что тут есть. Пойдём ближе? – спросил я у своего проводника.

Савельич, кряхтя, воткнул шест в ближайшую кочку, проверяя её.

– Осторожно, за мной. Тропку помню. Года три назад тут лунь гнездился, редкая птица, я за ним долго наблюдал.

Мы начали медленно, метр за метром, продвигаться вглубь. Туман, холодный и цепкий, обвивал ноги. Временами казалось, что пространство вокруг слегка "плывёт", как в жару. Обычный человек, наверное, списал бы это на усталость и болотные миражы. Но я видел: это работала аномалия. Слабенькая, но очень своенравная.

– Стой! – Савельич резко поднял руку. Он смотрел не вперёд, а в сторону, на небольшую, залитую коричневой водой лужу между кочек. – Смотри!

Я присмотрелся. На поверхности воды лежало несколько странных камней. Они были тёмными, почти чёрными, но по краям отсвечивали радужными переливами, как бензиновая плёнка. И они… вибрировали. Словно лёгкая рябь шла от них по воде, хотя ветра не было.

– Осколки, – прошептал я. – Настоящие, дикие. Не из Пробоя, а родившиеся тут, от слабой, но долгой нестабильности.

Я осторожно, с помощью сачка, изготовленного из моей майки, выловил один. Он был тёплым на ощупь и в руке словно слегка "звенел" на тонком, неслышном уровне. Пространство вокруг него дрожало. Чистейший образец, пусть и небольшой мощности. И их тут было… десятки. Они лежали в воде, торчали из моховых кочек, будто болото "выдавало на-гора" своё внутреннее нутро.

– Это и есть твоё сокровище? – спросил Савельич, скептически разглядывая камень в моей руке.

– Это, Иван Савельич, – сказал я, чувствуя, как на лице расплывается самая дурацкая улыбка, – И есть настоящее золотое дно. Только не женьшеневое. Кикиморное.

Внезапно с правой стороны, из густого тумана, донёсся звук. Не всплеск. Скорее, мягкий, влажный шлёпок. И сразу за ним – тихое, жалобное позвякивание.

Мы оба замерли. Савельич медленно, почти незаметно, снял ружьё с плеча.

– Слышал? – пробормотал он.

– Позвякивание… Металлическое.

Ещё один шлёпок. Ближе. Из тумана выплыла… фигура. Невысокая, сгорбленная, будто состоящая из комьев мха и спутанных корней. В одной её "руке", больше похожей на корягу, был зажат старый, ржавый керосиновый фонарь Летучая мышь.

Тварь остановилась, будто заметив нас. Из тёмной массы, где должно было быть лицо, блеснули два тусклых, болотно-зелёных огонька. Она издала звук, похожий на булькающее ворчание, и сделала шаг назад, в туман, плотнее прижимая к себе фонарь.

Я медленно опустил рюкзак на кочку и, не сводя глаз с "кикиморы", начал осторожно рыться в одном из карманов. Я достал не оружие. Я достал самый маленький, но невероятно яркий светодиодный фонарик-брелок, который я лично доработал. Прицепил к нему колечко и, медленно, плавным движением, положил на ближайший относительно сухой пень.

– Эй, – сказал я тихо, но четко. – Обменяешь? Этот маленький – гораздо ярче. И не ржавеет.

Зелёные огоньки сузились. Раздалось задумчивое хлюпанье. Существо нерешительно покачалось на месте, словно взвешивая варианты. Потом, резким движением, швырнуло на землю перед пнём старый ржавый "Летучую мышь". Схватило новый брелок, и, булькая от восторга или чего-то там ещё, оно быстро зашлёпало прочь, вглубь тумана, унося новую игрушку.

Наступила тишина. Потом Савельич осторожно спустил курки своего ружья.

– Ну… – сказал он на выдохе. – Теперь я верю в кикимор. И, знаешь что?

– Что? – я всё ещё не мог отвести глаз от места, где исчезла тварь.

– Её коммерческая жилка мне нравится. Выбросила хлам, взяла новинку. Она настоящий предприниматель.

Я рассмеялся. Напряжение спало. Действительно, смешно.

– Значит, мы договорились. Это место – наше. Тихое, уединённое, с бесплатным сырьём и… местным населением, с которым можно вести переговоры.

– Только смотри, – с нервным смехом предупредил Савельич, подбирая ржавый фонарь. – Не обучи её деньгами требовать. А то придётся тебе с ней зарплату обсуждать.

Так себе шутка, но поржали, и отпустило.

Мы собрали несколько десятков Осколков, разбросанных вокруг. Их было даже больше, чем я надеялся. Место было идеальным: близко, тихо, контролируемо. И, что самое главное, о нём не знал никто. Ни Медведи, ни "Феникс". Только мы, болото и его предприимчивая "хранительница".

Открытым оставался лишь вопрос про Осколки.

Нет, ну не кикимора же разрушала раз от раза Сердце Пробоя...

По дороге назад, в тряском Орлике, Савельич сказал, глядя на дорогу:

– Так, паря, насчёт охраны этого… золотого дна. Если хочешь, чтобы место секретным оставалось, мне помощник нужен. Собака. Не дворняга, а настоящая, зверовая. Лайку или что-то вроде. Чтобы чужих чуяла за версту и голос давала.

– И где ж ты такую возьмёшь? – понял я, что Савельич стал своим, – Денег на покупку могу дать, а где раздобыть – не ведаю.

Савельич хитро ухмыльнулся во всё своё морщинистое лицо.

– Да у меня связи в тайге и вокруг неё не только по женьшеню. У одного приятеля-охотника как раз помёт от рабочих лаек подрастает. Давай двух возьмём. Одну – тебе, для города. Вторую – мне, для тайги и болота. Они сдружатся – и будет у нас своя, маленькая, пушистая сигнализация на два конца. Как думаешь?

Я смотрел на старого капитана, который за один день превратился из просто знакомого в стратегического союзника, и понял, что сегодняшняя поездка принесла мне гораздо больше, чем просто ведро Осколков Сердца, судя по всему, замечательных по качеству.

– Думаю, Иван Савельич, – сказал я, – Что это гениально. Решено. Заводим пушистый спецназ.

Если кто в курсе, то Белка и Стрелка – это не просто клички собак!

Их мы с дедком приняли по-разному. Я, с пониманием, а капитан – с этакой ухмылкой.

В его далёком прошлом, где-то ещё в воспоминаниях детства осталось, как Белка и Стрелка стали первыми покорительницами космоса.

Моя Белка оказалась вполне адекватной собаченцией.

Быстро смела свою порцию сухого корма, жадно похлебала воды, практически сама выгулялалсь, открыв дверь и вернулась обратно, словно не понимая, зачем я похлопываю по купленной для неё подстилке. Нет, в итоге легла, но глазом так и косила на мою кровать. Вроде, всё здорово, осталось научить её дверь за собой закрывать. Но нет – это вовсе не значит, что она будет спать у меня в комнате! Я же ради другого её покупал.

А по факту, я сделал ошибку. Ту же самую, которую до меня сделали миллионы владельцев собак.

Я совершил ту же самую роковую ошибку, что и миллионы владельцев собак до меня: впустил щенка в дом, считая, что он будет жить "на улице" и спать на подстилке. Белка, умница, всё поняла с первого взгляда. Этот дом теперь её дом. А я… я всего лишь источник пищи, выгула и почёсывания за ухом. Главный по ушам и еде. А ещё – дежурный по её новой конуре.

Она устроилась на своей купленной лежанке, но её тёмные, умные глаза неотрывно следили за каждым моим движением. Стоило мне встать, чтобы пройти на кухню, как она молнией оказалась рядом, тычась холодным носом мне в руку, будто спрашивая: "Мы уже идём патрулировать территорию? Или холодильник? А, может, ты оттуда еду достанешь? Я готова!

Савельич, когда я поделился с ним своими "наблюдениями", только хмыкнул в трубку:

– А чего ты хотел? Это же лайка, паря! Не диванная болонка. У неё в крови – работать с человеком. Охотиться. Она тебя уже в свою стаю записала и теперь будет охранять, вынюхивать и подгонять, если что. Смотри, не проспи свою смену – разбудит. Меня так мой будит кобель каждое утро в пять. Точнее, в четыре пятьдесят. Как часы.

Белка оправдала его слова на следующий же день. Ровно в семь утра я проснулся от того, что что-то тёплое и упругое тыкалось мне в щёку и тихонько поскуливало. Открыл глаза – вижу два чёрных блестящих глаза в пяти сантиметрах от своего носа.

– Пора вставать, вожатый, – говорил её взгляд. – Солнце встаёт, птицы поют, враги могут подкрасться. Надо обнюхать всё! Ну, и двор пометить, само собой не помешает...

Пришлось вставать. А как иначе, когда на тебя смотрят с таким беспрекословным ожиданием?

Пока я варил кофе, Белка методично обошла всю квартиру, тщательно обнюхала каждый угол, особенно те, где стояли ящики с кристаллами. На пару сапфировых "морковок" даже рыкнула тихонько, подняв шерсть на загривке.

– Что, чувствуешь? – спросил я её вслух. – Магию?

Она посмотрела на меня, махнула хвостом и, удовлетворённая инспекцией, улеглась у моих ног, положив голову на тапок. Охраняет.

Именно в этот момент раздался стук в дверь. Не звонок, а именно настойчивый, твёрдый стук костяшками пальцев.

Белка вскочила мгновенно. Не залаяла. Нет. Она издала низкое, предупреждающее рычание, которое, казалось, шло из самой глубины её груди, и встала между мной и дверью, собравшись в пружину.

Ладонь сама потянулась к оберегу под рубашкой. Неожиданных гостей в семь утра у меня не водилось.

Я подошёл к монитору внешней камеры.

На площадке стоял невысокий, подтянутый мужчина в тёмной ветровке, с неприметным, но очень внимательным лицом. Рядом с ним – Ольга. Та самая "шпионка", из детдомовских. Она выглядела бледной и испуганной, но стояла прямо, сжимая сумку в белых пальцах.

– Кто там? – спросил я, не открывая.

– Меня зовут Виктор, – голос был спокойным, ровным, без угрозы, но и без дружелюбия. – Я из службы безопасности компании "Феникс". Мы хотели бы поговорить. Насчёт нашего… общего знакомого, Ивана Матвеевича. И обсудить одно предложение, которое, мы уверены, вас заинтересует.

Белка продолжала тихо рычать, не сводя глаз со щели под дверью.

– Иван Матвеевич – представитель гильдии Охотников, – ответил я через дверь. – Все деловые вопросы со мной он обсуждает через официальные каналы.

– Он не сможет этого сделать, – голос за дверью стал чуть тише. – Иван Матвеевич вчера вечером попал в автомобильную аварию. В службе скорой помощи констатировали его смерть на месте. Это вряд ли была случайность. И мы знаем, что он вёл с вами переговоры от имени третьей стороны. Мы хотим убедиться, что вы не станете следующей случайностью.

Глава 6 Побег

Кланы.

Я про них почти ничего не знаю. И это минус.

Как я понял из короткой беседы с "представителем компании", всё выглядит даже сложней, чем я думал.

Как оказалось, "Феникс" – это проект двух десятков некрупных Кланов, а то и вовсе отрядов Вольных Охотников, который они задумали, чтобы противопоставить себя наличию "крупняка" и не дать им заполучить монопольные условия.

Не обладая огромным бюджетом, это объединение принялось разыскивать талантливых Одарённых среди простолюдинов - подростков из низших социальных слоёв.

– Отсев у нас большой, – вещал мне Юрий Степанович, когда мы, отправив Ольгу восвояси, прошли ко мне на кухню, – Условия обучения хорошие, получше, чем в армии или той же "фазанке", но даже после первых трёх месяцев остаётся лишь половина от принятых. Через полгода их становится ещё меньше, но там мы уже предлагаем контракт, а это совсем другие условия жизни и дальнейшей службы.

– Ольга, что вы про неё знаете? – не повёлся я на завлекательно отрепетированную речь, цель которой ясна и понятна.

– Вы про её связь с криминалом? – буднично поинтересовался собеседник, словно про насморк спросил.

– Можно и с него начать.

– У нас несколько учебных центров по всей стране. Если её, после совершеннолетия, из Уссурийска отправят на Урал или в Поволжье, то у местных бандитов руки коротки, чтобы туда дотянуться. Опять же, мы такие попытки отслеживаем, и как вы понимаете, жёстко пресекаем.

– А что с Иваном Матвеевичем? Медведевы?

– Вряд ли, тут игры выше их уровня начались. Медведевы против Гильдии не пойдут. – Покачал собеседник головой, – Как бы они не пыжились, а по сути, до первой десятки Кланов им, как до Луны. Хотя бы оттого, что там совсем другой размер бюджетов. Можно сказать – аристократы, дети которых с момента приобретения Дара развиваются не как полевые ромашки, а как тепличные цветы под наблюдением опытных агрономов, если вы понимаете, о чём я говорю.

– Понимаю, – спокойно кивнул я в ответ, так как про развитие магов знаю больше, чем кто-либо в этом мире.

– Вы понимаете, – повторил Юрий Степанович, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Поэтому мы предлагаем вам альтернативу. Никто не будет на вас давить или диктовать условия. Мы предлагаем партнёрство. Вы разрабатываете артефакты, мы обеспечиваем вам безопасность, логистику, легальный сбыт через сеть гильдии и, что немаловажно, политическое прикрытие. Взамен – определённый процент с продаж и ваш статус как эксклюзивного мастера "Феникса". Это выгоднее, чем работать на Медведей, которые в итоге либо вас поглотят, либо уничтожат.

Он говорил складно, почти убедительно. Но за этим скрывалась всё та же клетка, только позолоченная и с более длинным поводком.

– А если я откажусь от всех предложений? – спросил я, глядя прямо на него. – И от "Феникса", и от Медведевых. И просто продолжу работать как вольный мастер через биржу гильдии?

Юрий Степанович вздохнул с лёгкой, почти отеческой снисходительностью.

– Александр Сергеевич, вы же умный человек. Но политику гильдии определяют не вольные мастера, а Кланы. Самые крупные из них. Гильдия обеспечивает общие правила игры, но внутри неё есть свои… теневые кодексы. Неофициальные. Одиночка, который отказывается от покровительства сильных игроков, рано или поздно становится мишенью. Его либо сломают экономически, заблокировав доступ к сырью и сбыту, либо физически. Случай с Иваном Матвеевичем – недвусмысленное предупреждение, пока непонятно, от кого. Выбирать вам, конечно. Но "Феникс" предлагает самый щадящий вариант из возможных. Мы сами вышли "из низов", мы понимаем.

Белка, лежавшая у моих ног, издала тихое ворчание, уловив напряжение в его голосе. Я потрепал её за ухом.

– Вы предлагаете не партнёрство, а переход под крышу, – констатировал я. – Пусть пока и самую симпатичную из возможных. Но у меня есть одно правило: я никому не принадлежу. И уж тем более не стану "эксклюзивным мастером" для кого-либо. Мои разработки должны быть доступны всем, кто готов за них платить. Это единственный способ сохранить реальную независимость и… – я сделал паузу, – Не дать кому-то одному получить слишком большое преимущество. Баланс сил, понимаете?

Юрий Степанович задумался, его взгляд стал холодным и оценивающим.

– Баланс сил – опасная игра. Вы хотите продавать всем понемногу? И Медведевым, и их конкурентам? И нам? Это вызовет войну предложений, аукцион. И в итоге вы всё равно станете разменной монетой в их борьбе.

– Возможно, – согласился я. – Но это будет война за мои услуги. А не попытка их монополизировать. А что касается разменной монеты… – я улыбнулся, – У разменной монеты, если она отчеканена из правильного сплава, есть одно свойство. Её всегда хотят заполучить. И не могут позволить себе разменять на что-то менее ценное. Потому что её тут же подхватит другой игрок.

Мой собеседник молчал несколько секунд, явно переваривая мою позицию.

С его точки зрения – наверняка взбалмошную, подростковую.

– Вы амбициозны. Или наивны. В любом случае, я передам ваши условия. Но предупреждаю: отказ от протекции "Феникса" лишает вас нашей защиты. В случае давления со стороны Медведевых или… более жёстких методов конкурентов, вы останетесь один на один со своей проблемой.

– Это моя проблема, – твёрдо сказал я. – А теперь, если вы передали всё, что хотели, наше общение окончено. Все дальнейшие контакты прошу осуществлять через официальные каналы гильдии. Как и договаривались.

Он встал, кивнул без тени улыбки.

– Как пожелаете. Но запомните, дверь в "Феникс" для вас пока открыта. Пока. До свидания, Александр Сергеевич.

После его ухода я ещё долго сидел на кухне, глядя на входную дверь. Белка положила голову мне на колено, требуя внимания.

Был бы Всеволод Степанович чуть поразговорчивей, может получилось бы у него выпытать, как и на что мне рассчитывать, с точки зрения "крыши" со стороны его спецслужбы, а так...

Лучше уж буду сам по себе. Хотя бы, временно. Надеюсь, такое решение вскоре подтолкнёт его на более внятные разговоры.

– Всё оказалось сложнее, моя девочка, – шептал я, гладя пушистый, ещё щенячий бок лайки. – "Феникс" оказался не монолитом, а коалицией мелких хищников. Им я нужен, чтобы догнать "тепличных аристократов" и идти с ними вровень. А те, в свою очередь, хотят сохранить отрыв. Я же влез в самую гущу клановых разборок, сам того не желая.

Оставаться в детдоме было безумием. "Феникс" отследил меня через Ольгу. Медведевы, наверняка, тоже не дремлют. Нужно было уходить в тень. Хотя бы на время. Раз тут, в тихом Уссурийске, даже на убийства кто-то сподобился, значит, в решении моего вопроса у кого-то точно подгорает.

Отправил гонца к Ивану Савельевичу. Показал он мне на обратном пути свою "незавершёнку". Лет десять назад он собирался егерем стать, и даже денег на строительство жилья сколько-то получил. Но грянули лихие времена, эту должность сократили, равно, как и расходы на дальнейшее строительство. Заканчивал он постройку уже на свои, и в основном, своими же руками.

Интересовался я его избушкой по вполне понятной причине – от неё до болота с кикиморами этак километров десять, не больше. Рассматривал я её, как возможную временную базу, и даже разрешением хозяина озаботился, на предмет пожить, скорей, переночевать там пару раз, а вот на тебе – в свете последних, весьма неожиданных веяний, так и места лучше не подобрать.

Я собрал самое необходимое в машину: инструменты, кристаллы, образцы осколков с болота, ноутбук. Белка прыгнула на пассажирское сиденье, готовая к новому приключению. Первым делом мы заехали на складской комплекс, где лежали образцы от Медведевых. Десять килограмм осколков. Нужно было забрать их, пока их не перехватили или не подложили "сюрприз". Ящик оказался на месте, пломбы целы. Я погрузил его в багажник, чувствуя лёгкое, знакомое дрожание пространства сквозь толщу пластика и картона. Качество, судя по вибрациям, было отменным.

Теперь нужно было исчезнуть. Но не просто спрятаться. Нужно было дать понять всем заинтересованным сторонам, что я не сбежал в страхе, а ушёл в творческий отпуск для выполнения их же заказов. И что любая попытка помешать – сорвёт поставки.

Я отправил два идентичных сообщения: одно на официальный ящик Клана Медведевых через биржу гильдии, второе – Юрию Степановичу на контакт, который он оставил.

"В связи с поступлением крупной партии уникального сырья (образцы получены, качество подтверждено) и необходимостью срочного выполнения предзаказов, ухожу на неделю в закрытый цикл работы. Связь невозможна. Все вопросы и предложения по новым контрактам просьба направлять через биржу гильдии. По возвращении предоставлю отчёт и расчёты по текущим заказам. Срыв сроков возможен только в случае внешнего вмешательства в процесс. На что, уверен, ни одна из уважаемых сторон не пойдёт. Иначе навсегда будет вычеркнута из всех дальнейших заказов".

Подтекст был ясен: у меня ваше сырьё, я делаю для вас работу, не мешайте. А если помешаете – сорву сроки, и виноваты будете вы.

Затем я выключил телефон, вынул батарею и направился к единственному месту, где сейчас можно было работать спокойно. К болоту. К Савельичу. И к кикиморе, которая, возможно, уже соскучилась по новым блестящим безделушкам. Пришло время превратить груду осколков и кристаллов во что-то такое, что заставит и "Феникс", и ФСБ и Медведевых всерьёз задуматься, стоит ли им связываться с независимым чернокнижником, желая подмять его под себя.

По дороге я снова вспомнил слова Юрия Степановича о "тепличных цветах". Он был прав в одном: у клановой элиты – годы планомерного индивидуального обучения, почти безграничное финансирование и эксклюзивные ресурсы из Пробоев. У меня же – лишь знания, принесённые из другого мира, упрямство детдомовца и болото с сюрпризами. Посмотрим, чьи аргументы в итоге окажутся весомее.

А пока... пока ведро холодной воды на голову тем, кто вознамерился в своих планах с переизбытком, в отношении меня. Это я про свой побег.

Неделя в лесу? Переживу. Чернокнижники сильны знаниями, а мой комплект бытовых заклинаний заставит подохнуть от зависти владельцев иных роскошных усадеб, обожающих комфорт.

* * *

На тот момент я даже представить себе не мог, какая паника возникла из-за моей попытки спрятаться.

В мире Кланов и гильдий, где каждый шаг отслеживается, а статус определяется публичной активностью, добровольное исчезновение – это не просто тактика. Это вызов. Особенно после получения солидных авансов и уникального сырья.

В офисе Клана Медведевых, расположенном в деловом центре Уссурийска, царила напряжённая тишина. Кирилл Медведев, тот самый булыжник с пилотского кресла, смотрел на экран с моим сообщением, его квадратное лицо было непроницаемо.

– Он что, совсем идиот? – тихо спросил его помощник, молодой маг с аналитическим складом ума. – Берёт наши образцы, получает предоплату по трём контрактам и… исчезает? На неделю? В "закрытый цикл"? Это же прямая провокация!

– Нет, – медленно проговорил Кирилл. – Это не провокация. Это демонстрация силы. Он показывает, что ему не нужны наши сети, наша защита и даже постоянная связь. Что он сам по себе – законченный производственный цикл. И что его работа для нас важнее, чем наше недовольство его методами.

– Но так нельзя! Это неуважение к…

– К чему? – Медведев перебил его, обернувшись. – К нашим негласным правилам? Он пришёл извне. Из ниоткуда. И эти правила для него – пустой звук. Он играет в свою игру. И пока что выигрывает, потому что мы не можем позволить себе сорвать поставки тех самых артефактов, которые уже обещали своим бойцам. Он нас поставил в положение просителей.

– Что будем делать?

– Ждать. И искать. Тихо. Найти его мастерскую – первостепенная задача. Но без шума. Если он правда может делать то, что заявляет, в таких условиях… то он нам нужен живым и сотрудничающим ещё больше, чем я думал.

* * *

В это же время, в более скромном, но не менее технологичном офисе, который "Феникс" арендовал под видом логистической компании, Юрий Степанович нервно постукивал пальцами по столу.

– Пропал. Как в воду канул. После нашего разговора. Вы считаете это совпадением? – спросил он у своей подчинённой, женщины с жёстким взглядом и короткой стрижкой.

– Нет. Он испугался. Или сделал вид, что испугался. Ушёл в глухую оборону. Сообщение – чистой воды отписка. "Не мешайте мне работать". Нагло, учитывая обстоятельства.

– Наглость – это одна сторона медали, – заметил Юрий Степанович. – Другая – абсолютная уверенность в своей неуязвимости. Или в том, что мы его не найдём. Он не из тех, кто паникует. Он спланировал это. Значит, у него есть надёжное укрытие. И, возможно, помощники. Ольга говорила про какого-то старика, соседа?

– Иван Савельевич, пенсионер, отставной капитан. Заядлый таёжник. Проверяли. Чист. Но… машина у него – УАЗ. Исчез из гаража сегодня утром. Вместе с хозяином.

– Вот и наш проводник, – удовлетворённо кивнул Юрий Степанович. – Ищите старика. Но осторожно. Не спугнуть. Этот "чернокнижник" уже доказал, что у него есть зубы. И если он смог так ловко слинять, то и ловушку подготовить мог.

* * *

Тем временем я уже разгружал ящики в просторной, пахнущей смолой и старым деревом избе Савельича. Изба и правда была отменная – крепкий сруб, новая печь, хоть и без изысков, но с потрясающим видом на таёжные сопки. Белка и Стрелка, воссоединившись, носятся по участку, обживая новые владения.

– Ну что, профессор, – усмехнулся Савельич, помогая внести тяжёлый ящик с осколками. – Устроил переполох в голубятне? Уже звонили по дороге знакомые, осторожно спрашивали, не видел ли я тут одного парня, артефактора, который куда-то запропастился.

– А что ты отвечал?

– А я говорю: "Видел, мол, мельком. В магазин за продуктами заезжал, в сторону тайги собрался, говорит, на базу свою, на природу, работу делать". Пусть ищут "базу". В тайге таких "баз" – тысячи. Искать иголку в стоге сена. А потом связь пропала.

Мы расставили оборудование на большом самодельном столе, который служил и обеденным, и рабочим. Я подключил портативные аккумуляторы, разложил кристаллы, установил небольшой, но точный гравировальный станок с числовым программным управлением, который питался от магического же источника. Магия и технология в одном флаконе – мой конёк.

– План-то какой? – спросил Савельич, наблюдая, как я настраиваю приборы. – Неделю просидишь, нарисуешь кучу бумажек и выйдешь героем?

– План, Иван Савельич, – сказал я, включая паяльную станцию, – состоит в том, чтобы за неделю сделать то, на что у них уходят месяцы. И сделать это из того, что они считают мусором или используют с эффективностью в один процент.

Я открыл ящик с осколками от Медведевых. Радужные переливы озарили комнату. Качество и правда было феноменальным. Чистая, концентрированная магия Пространства, запечатлённая в минеральной форме.

– Они хотят щиты? Получат щиты. Но не простые. Я создам матрицы на основе этих осколков. Матрицы, которые не просто будут поглощать удар, а будут перенаправлять его энергию в подпространственный карман. Эффективность – под девяносто процентов. И вес – в десять раз меньше аналогов.

– А "Фениксу"? – спросил старик.

– "Фениксу"… – я улыбнулся. – Им я сделаю кое-что более хитрое. Коммуникаторы. Маленькие, незаметные, работающие на тех же осколках. Но с одной модификацией. Они будут связываться не через эфир, который можно прослушать, а через кратковременные проколы, рвущие пространство. Перехватить такой сигнал будет невозможно в принципе. Идеальный инструмент для коалиции мелких игроков, которые боятся слежки более матёрых конкурентов

– То есть ты… сделаешь им то, что они просили? – Савельич был слегка озадачен.

– Конечно сделаю. И даже сверх того. Потому что лучший способ обезоружить хищника – не убегать от него, а накормить так, чтобы он от зависти к своим собратьям забыл, что хотел тебя съесть. Я стану для них не добычей, а бесценным, уникальным ресурсом. Который, к тому же, умеет прятаться и защищаться. Ты же со мной пока поживёшь?

– Я на пару смен подменился, а это, считай, почти неделя при моём графике. Точней говоря, Трифону сказал, чтобы он должок отработал, а то я его уже трижды подменял. Ты же не против будешь, если я собак попробую на боровую дичь и белку натаскать? – с предвкушением потёр он руки.

Ну, с ним всё понятно.

Кто-то по лесу будет с пёселями гонять, а у меня работа...

Я взял первый осколок, почувствовал его внутренний ритм, его "песню" пространства. Потом взял рубиновую "морковку", обрубок которой должен был стать питающим кристаллом.

Впереди была неделя напряжённой, кропотливой работы. Но это был мой выбор. Моя игра. И впервые за долгое время я чувствовал себя не загнанной дичью, а стратегом, который только что перехватил инициативу.

Снаружи завыл ветер, предвещая непогоду. В избе было тепло, пахло хвоей и горячим металлом. Белка устроилась у моих ног, положив голову на лапы, а её глаза отражали огоньки приборов.

Всё было готово. Шоу начиналось. А паника, которую я посеял в городе, исчезнув после получения обильных авансов, была лишь первым актом.

Обеспокоенные инвесторы – они такие. Спать не будут, пока правду не раскопают.

Глава 7 Возвращение в город

Чем больше думаю, тем уверенней готов сказать, что решение о том, чтобы на время пропасть из города – верное. Сейчас у тех, кто убил Ивана Матвеевича, земля под ногами горит. Их ищут все – Гильдия, полиция, ФСБ и те Кланы, на которые могло пасть подозрение в убийстве.

Что-то да найдут. Не сомневаюсь.

А я... я работаю и прокачиваю свой магический Конструкт.

Да, я работал. Не просто "делал артефакты". Я строил свою крепость. Каждый щит для Медведевых, каждый коммуникатор для "Феникса" был не просто изделием. Это был кирпич в стене моей независимости и... встроенная "закладка", о которой не знал никто, кроме меня.

Система была проста и гениальна, как всё гениальное. В матрицу каждого артефакта я вплетал не просто руны стабилизации. Я вписывал туда микроскопический, нечитаемый для местных мастеров символ – печать-маяк. Она была пассивна, не потребляла энергию и была неотличима от фонового узора. Но стоило мне активировать ключевой кристалл-приёмник, который лежал передо мной на столе, я мог в любой момент "опросить" все свои изделия в радиусе десятков километров. Узнать их статус, примерное местоположение и... при необходимости, дистанционно ввести в них небольшой, но критичный "программный" сбой. Не такой, от которого устройство взорвалось, но чтобы в самый ответственный момент щит начал давать осечки на доли секунды, а коммуникатор на секунды глючил. Этого было бы достаточно.

Это была моя страховка. Моя гарантия от предательства.

Но помимо этого, я занимался главным – своим магическим Конструктом. В моём мире это называлось "Внутренние Чертоги". Персональная ментальная крепость мага, где хранились знания, шаблоны заклинаний и резервы силы. Здесь же, в этом мире, я выглядел самоучкой, и мои "Чертоги" на самом деле напоминали скорее хаотичный склад, чем укреплённый замок. А что делать, если приходилось хватать самое необходимое и внедрять, не особо разбираясь, что и куда.

Неделя в изоляции дала мне возможность навести там порядок. Сидя в позе лотоса на деревянном полу избы, в то время как Белка настороженно охраняла покой, я погружался вглубь себя и правил, систематизировал всё, до чего дотянусь.

Сначала – структурирование. Я мысленно разделил "склад" на залы. Зал Огня – для боевых и энергетических схем, оттачивания управления огнём и плазмой. Коридор Воды – для заклинаний Воды и Льда, анализа, лечения, тонкого восприятия. Чертоги Земли – для знаний по рунологии, строениям, материаловедению, созданию постоянных артефактов. И, наконец, самое сложное – Сфера Пространства. Именно здесь я хранил своё уникальное преимущество – понимание Осколков Сердца и самой Магии Пространства, а также схемы артефактов и больше дюжины заклинаний телепорта. Самых разных, из списка первой необходимости.

Все они уже мне по силам. Пока я не собираюсь перемещаться на сотни и тысячи километров. Рано. Сейчас я от силы, могу себя мгновенно километров до пяти перебросить, а если напрягусь, то до пятидесяти. А зачем? Мои порталы – это и Щиты и оружие.

Желаете пострелять из пулемёта в Портал? Да Бога ради! Палите, сколько влезет! Главное, чтобы выход из такого Портала оказался не у вас за спиной. А то все ваши пули в вас же и прилетят. Вот такой хреновый у нас, чернокнижников, юмор. Чёрный, если прямо сказать.

Мы с Савельичем урвали день хорошей погоды и посетили знакомое болота. Подношение в виде недорогого комплекта бижутерии кикимору устроило и она не стала мешать мне, позволив ещё немного порыться на окраине болота. Улов вышел не велик, но все Осколки были отменного качества.

Я много работаю с Осколками. Здесь они своеобразные, и я учился с ними взаимодействовать напрямую, без поддержки артефактов.

Я не просто изучал их. Я общался с ними. Каждый Осколок, лежащий на столе, был похож на застывшую ноту великой симфонии. Я учился слышать эту музыку и… подстраиваться под неё. Упражнение было простым и невероятно сложным: я брал Осколок в руку, закрывал глаза и пытался мысленно сдвинуть стакан на столе не силой телекинеза, а слегка подправив пространство вокруг него. Сначала ничего не выходило. Стакан оставался неподвижным. Но на третий день я почувствовал едва уловимое сопротивление, словно я надавливал не на предмет, а на упругую плёнку реальности. На четвёртый день стакан дрогнул. На пятый – исчез и через секунду появился на десять сантиметров дальше, опасно встав на самом краю стола.

Савельич, заставший меня за этим, долго молчал, а потом произнёс:

– Я, конечно, не маг, паря. Но кое-что повидал. Видел даже, как маги бетонными блоками кидались. Вот только эти блоки никогда из вида не пропадали...

Я видел в его глазах не осуждение, а острую, живую тревогу. Он понимал, что я лезу в области, где человеку, возможно, и не стоит бывать.

Смешать Пространство и Время?

К концу недели я не только завершил все заказы. Я сделал кое-что для себя. Используя самые мелкие, но самые "громкие" Осколки с болота и лучший обрубок сапфировой "були" с идеальной структурой, я собрал прототип. Он выглядел как браслет из тёмного, невзрачного металла, в который были вкраплены крошечные мерцающие камни.

– И это что, новый модный аксессуар? – поинтересовался Савельич.

– Это "Зыбь", – ответил я, надевая браслет на запястье и фиксируя его магией.

Я сконцентрировался и активировал его.

Ничего грандиозного не произошло. Просто… всё вокруг на мгновение дрогнуло. Стены избы, стол, даже Савельич – всё будто стало полупрозрачным, наложилось само на себя и задрожало с минимальным смещением. Эффект длился половину секунды и исчез.

– Что это было? – протёр старик глаза.

– Локальное возмущение пространства. Очень слабое. Но в бою, в момент прицеливания или сложного заклинания, эта доля секунды нестабильности может стоить победы. Или жизни – тому, кто против меня. Не исключено, что его разорвёт собственное заклинание.

Я выключил браслет. Он пока был сырым, потреблял слишком много энергии, но принцип работал. Это был уже не просто артефакт. Это было оружие, основанное на фундаментальных законах мироздания, которые здесь почти не понимали и не нашли им практического применения. Когда доработаю, он у меня противников будет метров на триста вверх отправлять, но это потом.

На седьмой день, упаковав готовые изделия в пару прочных ящиков, которые нашлись в сарае, я вышел на крыльцо. Воздух был холодным и чистым. Белка сидела рядом, её уши поворачивались, как локаторы, чутко улавливая каждый шорох тайги.

Я был другим. Не просто сбежавшим артефактором. Мои "Чертоги" были упорядочены. Моё владение магией Пространства вышло на новый уровень. И у меня в руках были не просто товары, а ключи к влиянию на две соперничающие силы.

Савельич сегодня выглядел гораздо лучше, чем обычно. Два дня назад он получил от меня амулет с эффектом лёгкой целительской поддержки и вполне приличным ментальным Щитом. И то и другое ему не помешает.

– Ну что, капитан, – сказал я Савельичу, который вышел следом и стоял на крыльце, потягиваясь. – Пора возвращаться и устраивать сюрприз. Думаю, нас уже заждались.

– Ты уверен, что готов? – спросил он просто.

– Нет, – честно ответил я. – Но я больше не хочу прятаться.

Я посмотрел на браслет "Зыбь" на своей руке. Он был холодным и невзрачным. Но в нём дремала сила, способная пошатнуть саму реальность. С таким козырем уже можно было выходить к игровому столу. И дать понять всем этим Кланам, что в их игрищах появился новый игрок. А пятьдесят магов у Медведей – это всего лишь пятьдесят магов.

* * *

По дороге мы заехали в Северное хранилище. Арендовав ячейку, я вбил туда код, который лишь в одной цифре отличался от того, который ранее мне выслали Медведи, прислав пробные Осколки.

С одним долгом рассчитался, теперь очередь за ними. Платёж и Осколки. И нет, я не боюсь, что со мной не рассчитаются. Иначе они потеряют намного больше.

Мой телефон всё ещё отключен, а вот Савельича, похоже, завалили сообщениями.

Он пока никому не отвечает, но сдаётся мне, что у тех, кто за мной следит – сейчас аврал и полундра!

Савельич ехал молча, но по тому, как он прищуривался, глядя на свой внезапно оживший и завибрировавший телефон, было ясно: "полундра" началась уже в салоне "Орлика".

– Тебе звонит... "Неизвестный номер", – протянул он, держа аппарат как гремучую змею. – И ещё один. И смска: "Иван Савельевич, срочно свяжитесь". Интересно, как они мой номер узнали?

– Значит, работают, – хмыкнул я, глядя в окно на мелькающие сосны. – Пусть звонят. Вези меня не сразу в детдом. Сначала на нейтральную точку. На автовокзал.

– Зачем? – удивился старик, но уже поворачивал руль в нужную сторону.

– Чтобы они видели, что я вернулся. Но не могли сразу наброситься. Публичное место, камеры, народ. Мне нужно отправить сигнал.

На автовокзале, несмотря на ранний час, уже кипела жизнь. Я вышел из машины с небольшим рюкзаком, в котором лежали три готовых изделия: два щита для Медведевых и десяток коммуникаторов для "Феникса". Остальное осталось в ячейке. Белка выскочила следом и встала рядом, настороженно оглядывая толпу.

Я включил свой телефон. Он почти сразу же взорвался вибрацией и звуками входящих сообщений. Я проигнорировал всё, кроме одного – официального уведомления от биржи гильдии Охотников. В нём значилось, что Клан Медведевых подтвердил получение образцов и запрашивает срочную встречу для передачи оплаты и обсуждения дальнейшего сотрудничества. Координаты: ресторан "Тайга", частная беседка, 14:00. Приглашён только я. Официальный представитель клана – Кирилл Медведев.

Идеально. Публичное, но контролируемое ими место. Они хотели показать силу и безопасность одновременно. А для меня это была сцена.

Я отправил два коротких сообщения. Первое – Медведевым: "Приму. 14:00". Второе – на номер, оставленный Юрием Степановичем из "Феникса": "Ваш образец готов. Забрать можно в камере хранения автовокзала, ячейка 17, код 4512. Инструкция внутри. Следующий заказ обсуждаем после тестирования".

Пусть побегают. Пусть "Феникс" получит свой "пряник" и начнёт тестировать коммуникатор, который не смогут прослушать их конкуренты. А Медведевы... с Медведевыми нужно поговорить лично.

– Савельич, – сказал я, возвращаясь к машине. – Мне нужно в "Тайгу" к двум часам. А до этого – домой, в детдом. Мне нужно успеть переодеться и кое-что подготовить.

– А это не ловушка? – спросил он прямо.

– Возможно. Но ловушка обоюдоострая. Они ждут испуганного одиночку - артефактора, который вернулся с готовыми изделиями за милостивой оплатой. А встретят... кое-кого другого.

Дорога до детдома заняла не больше двадцати минут. Подъезжая, я сразу заметил изменения. По периметру забора были установлены новые, мощные камеры с поворотными механизмами. У ворот стоял подтянутый мужчина в гражданском, с оценивающим взглядом и характерной "рацией" в ухе. ФСБ сдержало негласное обещание: территория теперь находилась под неброским, но эффективным контролем. Для мелких "голубей" это был серьёзный сигнал: здесь теперь не поиграешь.

Белка, почуяв "своих" на территории, гордо выпрямилась, шествуя рядом со мной как почётный караул. Моя комната была нетронутой, но в воздухе витало ощущение чужого, недавнего присутствия. Кто-то очень аккуратно и профессионально всё осматривал. "Феникс"? Медведевы? Или сами "товарищи"? Неважно. Главное – ничего не нашли, потому что искать было нечего. Все самые секреты - секреты были либо у меня в голове, либо остались в лесу.

Я принял душ, переоделся в тёмные, удобные, неброские одежды, купленные за неприлично большие деньги. Зато в них можно было и за столом переговоров сидеть, а при необходимости – двигаться. Проверил "Зыбь" на запястье. Заряд был полон. В карман пиджака положил два небольших кристалла-концентратора – на случай, если придётся импровизировать с магией. Я не собирался нападать. Я собирался произвести впечатление.

Ровно в 13:45 я вышел из детдома. Савельич ждал в "Орлике".

– Подвезёшь до ресторана и уедешь, – сказал я ему. – Не жди. Если через два часа от меня не будет сигнала... действуй по плану "Ёж".

План "Ёж" был прост: Савельич звонил определённым людям в гильдии и ФСБ и начинал распространять заранее подготовленную "утечку" о том, что независимый артефактор похищен Кланом Медведевых после успешного выполнения контракта. Скандал был бы гарантирован.

– Понял, – кивнул старик. Его лицо было серьёзным. – Удачи, "ёжик". Покажи им, где раки зимуют.

Ресторан "Тайга" был одним из тех мест, где встречалась местная элита – бизнесмены, чиновники, старшие охотники. Дорого, пафосно и "с национальным колоритом" – чучела медведей, развешанные шкуры, охотничьи трофеи на стенах.

Меня встретил немолодой, но крепкий метрдотель.

– Александр Сергеевич? Вас ожидают.

Он провёл меня через основной зал в уединённую часть ресторана, к тяжелой двери из темного дерева. Открыл её и пропустил внутрь.

Комната была скорее отдельным кабинетом. Большой дубовый стол, на нём – карта охотничьих угодий в резной раме, бутылка дорогого коньяка и три бокала. За столом сидели двое. Кирилл Медведев, которого я уже видел по видеосвязи, и ещё один человек – постарше, с седыми висками и умными, холодными глазами, в которых светился расчётливый интеллект. Маг. И чувствовалась в нём сила, не внешняя, не показная, а глубинная, отточенная годами. Возможно, один из тех самых выходцев из аристократических Кланов или их наставник.

Кирилл не встал, лишь кивнул на стул напротив.

– Вовремя. Это хорошо. Знакомьтесь, Алексей Владимирович, наш советник по магической безопасности.

Алексей Владимирович оценивающе посмотрел на меня, и я почувствовал лёгкое, почти неощутимое давление – попытку сканировать мою ауру, прощупать защиту. Я позволил. Пусть видят ровно столько, сколько я хочу показать: собранную, упорядоченную внутреннюю структуру и... лёгкий, едва уловимый фон искажения пространства вокруг моего левого запястья, где был спрятан браслет.

Брови Алексея Владимировича чуть приподнялись. Он уловил аномалию, но не смог её идентифицировать. Что, собственно, и требовалось.

– Изделия, – без предисловий сказал Кирилл, отодвигая в сторону карту. – Мы протестировали образцы из ячейки. Показатели... неожиданные. На двадцать процентов выше заявленных. Как?

– Правильное сырьё и правильное применение, – ответил я так же просто, ставя на стол небольшой прочный кейс. – Полный заказ. Два щитовых генератора. Вы можете проверить.

Кейс открылся. Внутри, в формованной чёрной пене, лежали два диска размером с блюдце, испещрённые тончайшими серебристыми линиями и мерцающими вкраплениями осколков.

Алексей Владимирович взял один, не скрывая профессионального интереса. Он поднёс его к глазам, провёл пальцем по узору, и я увидел, как по линиям пробежала слабая голубая вспышка – его собственная магия сканировала устройство.

– Интеграция пространственного аспекта... на фундаментальном уровне. Не рунные костыли, а... перестройка принципа работы. Это... – он впервые посмотрел на меня не как на объект, а как на коллегу, – Гениально и безумно. Кто вас учил?

– Практика, – уклончиво ответил я. – И отсутствие догм. Оплата?

Кирилл Медведев отодвинул от себя плотный конверт, который уже лежал на столе.

– Здесь. Полная сумма, по курсу гильдии. И бонус. В знак... восхищения мастерством.

Я не стал пересчитывать, просто положил конверт во внутренний карман.

– Спасибо. Что дальше? Новый заказ?

– Не только, – Кирилл обменялся взглядом с советником. – Мы хотим предложить вам статус привилегированного поставщика клана. Эксклюзивные контракты, доступ к закрытым ресурсным Пробоям, полная защита от... любых внешних угроз. Включая тех, кто мог прийти к вам сегодня утром.

Он знал про "Феникс". Конечно, знал.

– Цена? – спросил я.

– Исключительность. Вы работаете только на нас.

Я медленно выпил глоток воды из стоявшего передо мной бокала и покачал головой.

– Я ценю предложение. Но мой ответ – тот же, что я дал другим. Я не продаю эксклюзив. Я продаю качество. Вам, им, всем, кто готов платить. Так безопаснее. Для всех.

В комнате повисло напряжённое молчание. Кирилл Медведев поставил локти на стол, сцепил пальцы.

– Вы понимаете, что отказываясь от нашей защиты, вы остаётесь один против всех? "Феникс" не отступит. Они будут давить. Менее... цивилизованно.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Мне так не показалось. И я не один. У меня есть договорённости. И есть продукт, который нужен всем. В том числе и вам. Если со мной что-то случится... – я слегка коснулся браслета под манжетой, – То поставки этого продукта прекратятся. Навсегда. А технологии... останутся только у меня в голове.

Алексей Владимирович вдруг тихо рассмеялся.

– Кирилл, он прав. Он не одиночка. Он – новая величина на рынке. Играть против него – себе дороже. Лучше играть с ним. Даже если по его правилам.

Кирилл Медведев смотрел на меня долго и пристально. Он видел не испуганного парня из детдома, а человека, который только что провёл с ним на равных переговоры, разыграл свою карту и вышел сухим из воды. Он видел расчёт.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Работаем по вашим правилам. Пока. Но помните: наша дружба имеет пределы. Не заставляйте нас менять мнение.

– Взаимно, – я встал, – Новые заявки – через биржу. Особые пожелания – дороже. Приятно было иметь с вами дело.

Я вышел из кабинета, чувствуя на себе их взгляды. За спиной. Но не в спину. Пока.

На улице было свежо. Я сделал глубокий вдох. Первый раунд окончен. Я выполнил заказы, дал понять двум крупнейшим силам, что со мной нужно считаться. Детдом под защитой. У меня есть новый союзник в лице Савельича и тайная база. И есть "Зыбь" – зародыш оружия, которого здесь не ждут. Есть Порталы – магия, с которой ещё никто не сталкивался.

Но я не обольщался. Это была лишь передышка. "Феникс" получит свою партию коммуникаторов и теперь будет тестировать их, пытаясь понять принцип действия. Медведевы согласились на мои условия, но только "пока". Кто-то убил Ивана Матвеевича, и этот кто-то ещё не проявился и вроде бы не пойман. Или я ещё ничего не знаю.

Я достал телефон и отправил Савельичу короткое голосовое сообщение: "Жив - здоров. Иду пешком. Встречай. Необходимо обсудить укрепление периметра".

Пора старика из сезонного кочегара переводить в статус начальника охраны.

Мне нужно превратить детдом из просто охраняемой территории в настоящую крепость. И не только физическую. Магическую. Потому что следующая атака, я почти уверен, будет не в дверь. Она будет изнутри. Или из теней. И к ней нужно быть готовым.