Чернокнижник

Глава 1. Нерассказанная история

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

В Винтерхолде всегда были снег и холод — этот город у всех с ними ассоциировался. А ещё с магами, единственное прибежище которых находилось именно здесь, в знаменитой Коллегии.

Во всяком случае, единственное официальное.

Коллегия представляла из себя крупный замок на скале, который был соединён с Винтерхолдом длинным мостом, протянувшимся через пропасть. Но, вопреки размерам замка, население Коллегии удручало своим количеством, а недавно оно сократилось ещё на нескольких магов. Многих это пугало, но новый архимаг не видел никакой проблемы. Даже наоборот — считал, что эти потери пойдут Коллегии на пользу, ведь если бы предыдущий архимаг и его заместитель выжили, то он бы не возглавил Коллегию и не получил бы возможность изменить её под себя. Склонить и переделать, извлечь всю возможную пользу, усилить себя, своих последователей, а саму Коллегию превратить в нечто совершенно иное, чем она была доселе. Поэтому менять предстояло многое, особенно местных обитателей, которые гордо звали себя магами, но, на взгляд архимага, не представляли из себя ровным счётом ничего.

— Зато сколько гонора, — тихо хмыкнул альтмер в чёрно-красной мантии и продолжил рассматривать с высоты главной башни свою Коллегию. Он любил забраться повыше и наблюдать за копошением внизу. Так он лучше ощущал собственное превосходство над всеми, кто ниже, чувствовал собственную власть над ними — ощущения, которые он трепетно любил. Также наверху ему лучше думалось. А подумать было о чём.

Но ему не дали дальше наслаждаться моментом. Открылась одна из дверей, и с едва уловимым скрипом по снегу чьи-то шаги приблизились к архимагу. Тот покосился на гостя и вернулся к прерванному занятию, не спеша начинать разговор. Не ему он нужен. Но он знал, что гость не уйдёт, не удовлетворив своего любопытства. Пусть они не виделись очень и очень давно, но в некоторых чертах старый друг не изменился. В любопытстве и дотошности так уж точно.

— Редкая дыра, — наконец проговорил гость. — Не понимаю, почему ты в неё так вцепился.

В ответ ему раздался короткий смешок.

— Я всегда считал, что ты умеешь видеть дальше своего носа. Когда захочешь. Присмотрись к этой «дыре» внимательнее, к тому колодцу внизу, к витающей вокруг магии. Это ведь одно из крупнейших мест силы в Скайриме.

— Да… Помню, ты всегда тянулся к подобным местам, словно вампир к крови. В этом месте много магии. Но климат здесь всё равно отвратительный.

Ещё какое-то время прошло в тишине, пока гость всё-таки не задал тот самый вопрос.

— Ты ведь знаешь, что тебя признали мёртвым? Но вот ты внезапно появляешься на другом краю мира, в этой мёрзлой полной варваров дыре. Что на самом деле произошло в тот месяц Заката солнца? Где ты пропадал столько лет? Что тебя так изменило?

Архимаг задумчиво провел пальцем по перилам, оставляя борозду на снежном слое. Отвечать он не спешил, размышляя, насколько можно быть откровенным со старым другом. Ведь как тот сам сказал: прошло много лет. Их ценности и приоритеты изменились. И его — особенно.

А мысли тем временем вернулись не к роковому происшествию, что изменило его жизнь, а немного раньше. Потому что началось всё немного раньше бойни в поместье.

48 год. Месяц Огня очага. Алинор

Умиротворяющая тишина библиотеки нарушалась лишь тихим, осторожным шелестом страниц, а её мрак разгонялся тусклым белым сиянием огонька. Он мерцал ровным, спокойным светом, позволяя молодому альтмеру, ещё подростку, читать толстый фолиант и изредка делать пометки в тетради.

— Так, пожалуй, на сегодня всё. Мне ещё выспаться надо, — пробормотал альтмер, бережно закрывая книгу и ставя ровно на то место, откуда взял. К книгам он питал любовь и уважение побольше, чем ко многим мерам. — Ещё пара ночей, и всё будет готово.

Довольно кивнув своим же собственным словам, он погасил светоч, заменив его заклинанием Ночного глаза, и поспешил к выходу в кромешной тьме. За многие годы предпочитаемого одиночества, проходившего, в основном, в обществе книг или за практической магией, и лишь изредка разбавляемого общением с парой сверстников, он приобрёл привычку мыслить вслух. Избавляться от неё альтмер не спешил, не видя в этом смысла. Всё равно при ком-то он без труда сдерживал свои порывы.

Магией проверив коридор, альтмер выскользнул за дверь и, внимательно следя за обстановкой, поспешил к себе. Не хотелось бы кому-то попасться, всё же, его ночные вылазки в библиотеку несколько… противоречили правилам.

— Велирион, ты снова спишь на ходу. Опять половину ночи провёл в библиотеке?

Голос Ондолемара выражал осуждение и совсем чуточку смирения — привык уже, что для друга новые знания всегда в приоритете, и ради них он запросто пожертвует сном.

Хотя, в его окружении таких двое. Просто один более фанатичен, чем другой.

— Конечно. Если менять сон на что-то, то только на ценное и полезное, — тонко улыбнулся Велирион, с трудом сдерживая зевок.

Да, он и впрямь засиделся, но раньше уйти не мог. Не тогда, когда он близок к ответам на давно терзающие его вопросы. Хотя об истинной причине, почему он прокрадывается по ночам в библиотеку, он не сказал даже двум своим самым близким — и единственным — друзьям. В Алиноре детей с малых лет учат не доверять никому, особенно в личных вопросах, а Велирион всегда был хорошим учеником и доверял только себе.

Но даже в ином случае он бы не рассказал, что ищет на самом деле. Это было слишком личное.

— И поэтому ты после ценного и полезного размена становишься счастливым обладателем рассеянного внимания и замедленной реакции, — Ондолемар не упустил шанса припомнить минувший тренировочный поединок на паре по боевой магии. Велирион, обычно ловко и изящно управляющийся с огненными и защитными заклинаниями, позорно пропустил атаку и проиграл. — В настоящем бою ты был бы мёртв.

— В настоящем бою прилив адреналина стимулировал бы скорость моего восприятия, — лениво отмахнулся Велирион и, приметив рядом перила, с удовольствием опёрся о них спиной и подставил лицо тёплым лучам солнца. — Хотя настоящих боёв я предпочёл бы избегать. Я больше учёный, чем боец.

И, хотя сам Велирион верил в только что сказанное, где-то в глубине души он ощутил дискомфорт. Как будто сказанная им правда — ложь. Он никогда не был в реальном бою и не хотел подвергать свою жизнь риску… но где-то в внутри он чувствовал странный кровожадный азарт, что зовёт на поле брани, призывает пролить чужую кровь, установить власть над чужой жизнью — и оборвать. Странный азарт, почти привычный, когда речь заходит о сражениях, но неправильный. Какой-то чужой. И в то же время родной.

Одна из многих странностей, сбивавших Велириона с толку и пугавших его. Одна из тех, о которых он молчит, чтобы не заклеймили выродком, ненормальным.

— И это заявляет один из сильнейших учеников по боевой магии, — фыркнул Анкано, прильнув к перилам рядом с Велирионом. — А, прости за оговорку. Один из сильнейших, когда не спит на ходу.

— Я не понял, ты почему не радуешься такому моему состоянию? Ведь это единственный твой шанс победить меня в поединке! — с наигранным недоумением протянул Велирион, насмешливо кося на друга золотым глазом и привычно абстрагируясь от сбивающего с толку чувства.

— Не зазнавайся, я одерживаю пять побед из десяти, — поджал губы Анкано, вскидывая подбородок.

— И в этих пяти случаях у меня существенный недосып.

— Настоящий боевой маг не будет искать оправдания недостатку своего мастерства.

— А здесь поблизости есть настоящие боевые маги? — Велирион демонстративно осмотрелся, нарочно не останавливая взгляд на Анкано, который решил посвятить себя школе Разрушения и, в частности, боевой магии.

А сам Анкано тем временем пытался прожечь сородича взглядом и уже открыл было рот для продолжения пикировки, но был бесцеремонно перебит Ондолемаром:

— Нет, здесь только студенты, которые, если не прекратят греться на солнце, опоздают к магистру Каларилу.

Анкано и Велирион переглянулись и поспешили отлипнуть от перил. Опаздывать к мастеру Изменения никто не хотел, потому что с него станется опробовать на опоздавших парочку безвредных, но неприятных заклинаний — в назидание.

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

Велирион вынырнул из воспоминаний и с лёгким раздражением стряхнул снег с пальцев. Столько воды утекло с той поры, столько всего изменилось, и сложно сказать, что к лучшему, а что к худшему. Но при мысли о том, что он теперь совершенно не может доверять Анкано, он чувствовал сожаление. Когда-то этот мер был ему как брат. Сейчас — потенциальная угроза, шпион, талморец.

И всё же была одна лазейка, которая может помочь выкрутиться из этой ситуации. И заодно покажет, насколько сам Анкано готов довериться ему.

— Это долгая и сложная история, которая не предназначена для посторонних. И всё же я готов рассказать её тебе, но только при одном условии.

Анкано на несколько секунд напряжённо замер, став чем-то похож на статую. Только колыхавшиеся на ветру полы чёрного талморского одеяния показывали, что это всё же не статуя. Вот альтмер отмер и впился взглядом в спокойное лицо архимага.

— Я слушаю. Что за условие?

Глава 2. Корни кошмара

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

— Что? Ты головой повредился, Велирион? Ты требуешь магическую клятву, и за что? За такую мелочь?

— Мелочь для тебя и только на первый взгляд. То, что я расскажу, может стать мне угрозой, и если ты хочешь, чтобы я рассказал всё без гарантий твоего молчания, ты наивен как ребёнок. Если тебя это успокоит, то эта информация не несёт никакой угрозы Доминиону, она касается лишь меня. Поэтому решай — даёшь клятву, и узнаёшь, что тебя интересует и даже больше, либо просто уходишь. Решай.

Велирион был спокоен и словно бы безмятежен. Не дожидаясь немедленного ответа, он вновь устремил взгляд вниз, на редких снующих через двор магов. Вот целительница остановила какого-то ученика и начала ему что-то говорить. Звук её неприятного визгливого голоса не доносился до крыши главной башни, чему архимаг был несказанно рад. Вот от моста пробежал учёный-двемеровед, пряча что-то за пазухой. Вот из Зала поддержки высунулся колдун, посмотрел в сторону раскричавшейся целительницы и исчез обратно.

— Надеюсь, я об этом не пожалею, — резко выдохнул Анкано и быстро проговорил слова клятвы о том, что не будет разглашать ни слова из того, что Велирион сегодня расскажет о себе. Короткая вспышка магии закрепила односторонний договор. — Говори, я слушаю.

Архимаг сдержал улыбку. Их семьи находились в дружеских отношениях, и потому с Анкано друг друга они знали с малых лет, они росли и учились вместе. Когда-то, когда он считал себя только лишь Велирионом, то смело считал этого альтмера своим названым братом, хотя порой его хотелось убить, и знал, что тот считает названым братом его… Во всяком случае так было раньше. Циничный и прагматичный разум удивлён данной клятве, совершенно не выгодной для талморца и продиктованной лишь эмоциями и старой привязанностью. Но небольшая часть архимага была рада, что их дружба не прошла просто так, не растворилась бесследно каплями в море времени, что-то осталось.

Иначе бы Анкано никогда не дал бы клятву.

— Ты ведь помнишь тот ритуал за месяц до случившегося?..

48 год. Месяц Начала морозов. Алинор

Мел оставлял светлые, чуть светящиеся, следы на бежевом полу. Всё то время, пока Велирион чертил магический круг и вписывал в него вязи рун, он никак не мог перестать удивляться созданному по неизвестному рецепту мелу.

А ведь по изначальной задумке и круг, и инструмент его создания были совершенно иными. Велирион нашёл этот ритуал в старинных книгах академической библиотеки, с точностью до буковки переписал его, и потом началось это. В памяти сами собой всплывали знания и приёмы, как можно улучшить ритуал, сократить затраты, повысить точность. Велирион никогда не знал всего этого, и в то же время — знал. Знал каждую руну и её действие в ритуале, хотя отдельно от него весь смысл ускользал, оставляя лишь бессмысленную закорючку. Знал каждое слово незнакомого языка, но вне ритуала его смысл испарялся. И знал, как и из чего приготовить особый мел, что напитает рисунок дополнительной силой, хотя отдельно от мела ингредиенты теряли ту особую силу, ведь скреплялись они в процессе изготовления вещества словами незнакомого языка.

Это был далеко не первый раз подобного озарения — эти ненормальные «знания из пустоты» наряду со своими-чужими чувствами преследовали Велириона всю жизнь. То помогут модифицировать огненный шар, то улучшат зачарование, укрепят щит, и многое другое. Они возникали резко и внезапно словно молния, но всегда несли только пользу. Пока что. Но Велирион все равно им не доверял, сначала проводя ряд экспериментов, чтобы выяснить, что непонятное знание для него безопасно. Просто взять и отказаться от нововведений он не смел, ведь они давали колоссальное преимущество. Даже не афишируя и половины усовершенствованных заклинаний, Велирион, благодаря им, был признан одним из самых сильных и многообещающих молодых магов.

Впрочем, его бы признали лучшим и без них, но с этими знаниями было проще. Они позволяли чувствовать себя лучше прочих… и в то же время хуже. Не таким, как другие. Странным. Дефектным. Получать знания из ниоткуда — ненормально. Потому ни одна живая душа не знала про непонятные знания Велириона. С ненормальными на Алиноре поступают жёстко.

Чувства были не менее странными и, в отличие от знаний, пользы не несли, лишь сбивали с толку и, чего скрывать пугали. Велирион привык считать себя прирождённым учёным-исследователем, чьё призвание — библиотеки и мастерские, спокойное и безопасное развитие своего гения без пустых рисков собственной шеей где-то у даэдра на рогах. Но чем старше он становился, тем острее становилось чувство, что привычное призвание — обман своей натуры. Велириона всё равно тянуло к исследованием, но мысли о тихой спокойной работе в безопасных стенах вызывали всё больше отторжения. Альтмер чувствовал, как его зовёт большой враждебный мир, и он хотел откликнуться на призыв. Покинуть закрытый архипелаг, ступить на неспокойный чуждый континент, постичь его тайны... и склонить перед собственной силой, упиться страданиями ещё несуществующих врагов, а себя возвысить над всеми остальными.

Он хотел уже не покоя и тишины. Его влекли кровь, сила и власть. Что хуже — он не понимал природы странных, манящих, страшных желаний. Велирион не раз подозревал влияние какого-нибудь злостного даэдра...но нет. Это лишь его тьма, идущая откуда-то из глубины души. Не воздействие даэдра, не происки какого-нибудь мага. И от того становилось только страшнее, потому что уже не свалить вину на другого. Велирион, с виду образцовый чистокровный альтмер, был изуродован страшным и непонятным дефектом, которого даже не понимал.

Как будто было мало странных знаний и тёмных чувств, рука об руку с ними шло последнее звено дефектной триады – столь же странные и непонятные сны, которые снились Велириону сколько он себя помнит. Когда кошмары, где вокруг кровь, хаос и смерть, когда просто сны о незнакомцах. Их всех объединяло одно: они были словно кусочками чьей-то чужой жизни, в которой Велирион являлся действующим лицом.

Сны пугали его даже больше тёмных чувств, ведь в половине из них он умирал. После одного такого сна альтмер два дня не мог избавиться от ощущения кинжалов в спине, но, когда тянулся к лопаткам, не ощущал ничего. Ни стали, ни крови.

А где не умирал, там находился в таких местах, о которых предпочёл бы никогда не знать. Охваченные пламенем пустоши, подводные миры, в которых тебя жаждут схватить и поглотить щупальца и клыки, зелёные пустыни, кишащие невиданными тварями, каждой из которых нужна твоя жизнь, и это далеко не все. И каждое место населяли существа, классифицировать которых Велирион не мог, сколько бы ни рылся библиотеках. Относительно знакомые пейзажи, или те, о которых он хотя бы читал, были куда реже и куда менее яркие и запоминающиеся.

Сны были бессистемны, хаотичны, непоследовательны, их содержание не зависело ни от чего. Они просто были и не прогонялись даже самым мощным снотворным. Это бесило Велириона.

Но кошмары были чаще просто чужих жизней, и нередко Велирион не мог из-за них выспаться, потому и предпочитал сидеть за книгами допоздна. Лучше так, чем очередное видение смерти.

Сны скрыть было уже невозможно. Не тогда, когда они приходили даже если ты задремал в кресле. О них знали немногие близкие, но всё же знали. Родители проверяли его на наличие влияния Вермины ещё совсем в малом возрасте, но не выявили ни единого следа стороннего влияния. Позднее Велирион не раз проверял себя сам, но всё с тем же результатом. Природа снов оставалась неизвестной. Как оставалась неизвестной природа тёмных чувств и странных знаний, но одно Велирион знал точно — все три явления связаны, у них один корень.

И сегодня он вытащит его на свет. Велирион надеялся, что ритуал сработает, что покажет ему источник дефектов, ведь он столько сил и времени вложил в подготовку! Одни только ингредиенты доставал почти месяц.

И вот последняя руна внесена в круг. Велирион осмотрел получившийся результат. Интуиция твердила, что всё идеально. Разум же нагонял сомнения в разумности ритуала, модифицированного неизвестными компонентами. Однако желание разобраться со своими дефектами перевесило доводы рассудка и чуть ли не впервые в жизни Велирион решил слепо довериться возникшим из ниоткуда знаниям.

Потому он сейчас скинул мантию, чтобы её полы не мешались, и прошёл в центр круга, аккуратно ступая между рунами и линиями. Короткий жест, и под мисками со смесями благовоний, призванными помочь разуму расслабиться и отправиться в путешествие, вспыхнули огни. Велирион опустился на колени и закрыл глаза, концентрируясь на потоках магии. Губы зашептали слова заклинаний, что позволят ухватиться за последний сон, позволить ему унести себя в глубины разума, найти причину…

Голову наполнили образы видений, в которых отчётливо угадывались моменты сновидений.

Потемневшее небо окрашивало мир вокруг неестественным и пугающим багрянцем. Вокруг лилась кровь, звучали крики и рычание. Полчища даэдра медленно, но верно сминали силы защитников, которые из последних сил пытались защитить Саммерсет. Он тоже был среди защитников, сжигая и замораживая врагов, не скупясь на применение странных и непонятных знаний из снов. Когда всё кончится, ему непременно зададут вопрос, откуда он знает подобные заклинания, но это потом. Сейчас главное — избавиться от даэдра любой ценой.

Его так и не спросили. Кинмаршер снёс ему голову.

Вот он идёт по подземному коридору, нервно озираясь, словно вор… или загоняемая жертва. Вокруг ни души, хотя он знает, что за стенами есть люди. Не друзья, лишь единомышленники. Они не помогут, скорее убегут. Но от кого?

Ответ скоро явился сам в облике высокого крылатого существа с издевательской улыбкой на мертвенно-бледном лице. Существо вскинуло руку, мелькнула ядовито-зелёная вспышка, всплеск боли, и разум поглотила тьма.

Видения сыпались, словно из рога изобилия. Жизнь сменялась жизнью, смерть смертью, и в каждой Велирион был главным действующим лицом. С ним говорили, он говорил, его убивали, и он убивал. Информационный поток всё нарастал, голова болела, видениям словно было тесно, и они пытались разорвать череп, и, казалось, конца им не будет. Альтмер мог оборвать эту череду, но пока терпел и смотрел, пытаясь найти что-то, что даст ему хоть какой-то ответ о творящемся с ним. Но пока он узнал только то, что все те меры, чьи жизни переживал, тоже видели похожие сны и видения.

А ещё, что они не жили одновременно. Один умирал – рождался другой. И в большинстве смертей последним зрелищем была странная крылатая фигура, забирающая жизнь.

А потом он словно налетел на стену. Он увидел жизнь и смерть мага, что жил в конце Второй эры, но с его гибелью вместо новой жизни и смерти увидел лишь плотный туман, за которым чувствовалось… что-то. Что-то очень важное. Тот самый источник тьмы, корень дефекта, это не может быть чем-то иным. Велирион не просто чувствовал, он это знал, но… он не мог прорваться через туман. Его магические силы кончались, а голова будто разрывалась изнутри. Ещё одного видения он не выдержит.

Он с трудом прервал ритуал, и его разум поглотила благословенная темнота.

— Идиот! — это был самый безобидный эпитет из тех, которыми сыпал Анкано. Он бы с радостью применил даже матерные конструкции, подслушанные у портовых рабочих, но воспитание не позволяло. — Ты чем вообще думал, когда решил провести такой ритуал в одиночку?

— Значит, на то была причина, — ответил Ондолемар за Велириона, потому что тот отвечать был не в состоянии. У него прорва сил уходила на то, чтобы просто удержаться в сознании. Ондолемар присел рядом с магическим кругом и озадаченно кашлянул. — Интересно. Я больше половины знаков не узнаю даже приблизительно.

— Я тоже, — процедил Анкано, перекидывая руку полубессознательного Велириона себе через плечо. — И мне очень хочется задать нашему другу пару вопросов.

— Боюсь, он не в состоянии отвечать, — Ондолемар посмотрел на Велириона, безвольно повисшего на Анкано, затем на погасший круг. — Уводи его отсюда. Я избавлюсь от следов.

Коротко кивнув, Анкано потащил Велириона к жилому крылу настолько быстро, насколько позволял «груз», и при этом старался не попасться на глаза старшим магам. Уже давно начался комендантский час.

Удача была на их стороне, Анкано без эксцессов дотащил начинавшего приходить в себя Велириона до его комнаты и сгрузил в кресло. После начал копаться в запасах зелий друга, выискивая подходящие.

— Давай, приходи в себя, — пробормотал Анкано, раздраженно сдул упавшую на лицо белую прядь и поочередно влил в Велириона несколько зелий.

С негромким стоном Велирион дёрнулся, распахнул глаза и обвёл мутным взглядом вокруг себя.

— Ты меня слышишь? Воспринимаешь, что я тебе говорю? — Анкано наклонился к Велириону, глядя ему в глаза злобным и возмущённым взглядом.

— Да, можешь перестать орать мне на ухо, — прохрипел Велирион, с силой сжимая виски. Голова пульсировала болью, казалось, что переизбыток новой информации стремится разорвать черепную коробку и вырваться на волю. — Мне и без этого плохо.

— Конечно, тебе плохо, — ядовито пропел Анкано, но голос понизил и отступил на пару шагов. — Ты растратил вполовину больше магической энергии, чем имеешь, и этот круг за неимением подпитки потянул из тебя жизненные силы. Где и когда ты потерял своё благоразумие, Велирион? Ты не мог не знать цену этого… ритуала.

— Я готов был её заплатить, я почти разгадал природу своих снов, — Велирион какое-то время бездумно смотрел на шкаф с зельями, пытаясь поймать ускользающую мысль. Наконец, он вспомнил, зачем туда смотрел. — Передай зелье. Первая полка, третье слева.

Анкано хотел было огрызнуться, но передумал и всё же дал зелье. Велирион отпил из флакона. Головная боль притихла, став хотя бы терпимой. Всё это время Анкано молча следил за его действиями, но злость во взгляде поутихла, сменившись задумчивостью. Он один из немногих знал про сны, особенно кошмары, что терзали его друга. Просто несколько раз застал, как Велирион вскакивал в поту и тяжело дыша, заподозрил неладное и с редкостной дотошностью выспросил всё про сны.

— Что ты узнал? — пытливо спросил Анкано.

Велирион не спешил с ответом, вспоминая всё то, что увидел. Все эти чужие жизни, конец которых он видел. Те смерти, что и видел во снах. Он точно знал, что те меры жили в разное время. Их жизни были подобны цепи — один умирает, другой рождается. Но начало этой цепи всё ещё скрыто плотнейшим туманом, который пугал Велириона. Потому что требовал безумного количества магии, чтобы через него продраться.

И разгадка — там, за этим туманом. Именно за ним лежало объяснение всем странностям и дефектам, за ним ответ, почему Велирион видит все эти чужие жизни, и как он с ними связан.

— Я же сказал, что приблизился к ответам. Пока я ничего не узнал, — чуть нахмурившись сказал Велирион. Говорить про чужие жизни он не хотел даже названому брату. Уж точно, пока досконально всё не выяснит.

Глава 3. Аверис

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

— Ещё бы я не помнил ритуал. Мне после него пришлось тащить тебя на себе, — Анкано на миг поджал губы и нахмурился. — Ты так и не рассказал, что увидел. Но какое отношение тот ритуал имеет к моему вопросу?

— Прямое. Потому что тогда я смог нащупать нить, которая вела к разгадке источника тех снов. Но мне не хватило энергии, чтобы пройти по ней до конца. Поэтому через месяц я подготовился лучше и повторил ритуал, — Велирион быстро покосился на Анкано и кивнул. — Да, ты правильно понимаешь. В тот самый день.

— Бойня… — талморец неуверенно замолк, словно бы не решаясь спросить прямо.

Архимаг прекрасно всё понял и покачал головой.

— Случилась не из-за ритуала. Но я к ней причастен.

48 год. Месяц Заката солнца. Санхолд

Велирион с трудом дождался этого дня. И с ещё большим трудом ничем не выдал охватывавшего его нетерпения перед родителями. Но вот они покинули поместье, не обмолвившись, куда направились. Велириона и не интересовало, разве что удивляло то, что мать облачилась в мантию вместо излюбленных платьев, но все вопросы быстро вылетели из головы.

Сегодня он пробьётся сквозь туман. Сегодня он узнает, в чем причина снов, и почему ему видятся чужие жизни. Сегодня он поймёт, как избавиться от терзающих его дефектов.

После того ритуала месячной давности сны словно бы притихли, угомонились, вывалив на него информацию. Они стали сниться нерегулярно, бывало, что Велирион просыпался и… не помнил, что ему снилось. Только темноту без эмоций, без звуков, без образов. Его будто бы выключили и включили утром, и это ощущение было… прекрасно!

Потому, когда после благословенной темноты вновь приходила чужая жизнь, она казалась насмешкой. Словно кто-то неведомый позволил вдохнуть полной грудью, а затем со смехом сказал, что это была шутка.

Теперь избавиться от снов, а с ними и от всего остального, хотелось ещё больше.

Для верности выждав около получаса после ухода родителей, Велирион сказал слугам, чтобы его ни в коем случае не беспокоили, и спустился в подвал поместья, где располагался ритуальный зал. Достать те же самые ингредиенты всего за месяц стоило огромных сил, нервов и денег, но альтмер не поскупился ни на что. Например, не поскупился на безумно дорогие велкиндские камни, которые серьезно подорожали после разрыва отношений Алинора и Империи. Но они были одним из лучших вариантов для увеличения количества доступной магической энергии, которой требовалось немало.

Прорваться через туман важнее денег.

Велирион вовсю пользовался тем, что родители не питали интереса к ритуальной магии, и потому без крайней нужды не спускались в подвал. Поэтому он осторожно и незаметно в течение нескольких ночей рисовал круг, который в нужный день ждал полностью готовый к использованию.

Памятуя о прошлом разе Велирион даже захватил несколько обезболивающих.

Спустившись в ритуальный зал альтмер запер дверь на ключ. Он бы на всякий случай запер и заклинанием, но при проведении ритуала в помещении не должно быть сторонних магических конструкций во избежание помех. С трудом сдерживая дрожь нетерпения Велирион расставил миски благовоний и поджёг их.

Наконец-то можно приступать. В последний раз альтмер посмотрел на разложенные по границе круга велкинды и начал читать заклинания.

…вокруг зеленела весенняя листва, небо было чистым, а солнце светило ярко. Сиродильские леса в это время были красивы. Почти как леса Саммерсета.

Но что-то казалось неправильным. Телано осматривался, пытаясь понять, что же не так, хмурился, пальцы подрагивали, готовые в любой момент выпустить каскад смертоносных огненных заклинаний. Если кто-то надумает на него напасть, то сильно пожалеет. Неспроста он носит звание одного из лучших боевых магов гильдии.

Озарение пришло внезапно. Телано понял, что не так — тишина. Неестественная тишина, никаких зверей или птиц. Так не должно быть.

— Аверис, старый друг, — насмешливо проскрипело из-за спины. Телано резко развернулся и ударил, но огонь был жадно поглощен черным барьером неизвестной магии.

— Ты не растерял хватку, но растерял силу… Ха, это будет проще, чем я думал!

— Я не Аверис, — процедил альтмер, держа наготове новые заклинания и напряжённо рассматривая высокую, выше него самого, фигуру какого-то даэдра с длинными загнутыми рогами, гигантскими крыльями, копытами и мертвенно-белой кожей. Нечестивая, словно разъедающая кожу сила исходила от твари, но больше Телано настораживало, что он не мог классифицировать этого даэдра. А это означало, что он не знал, чего ожидать. — И не знаю никого с таким именем. Не знаю, что тебе нужно, даэдра, но ты ищешь не там.

Телано лгал. Он знал имя Аверис… слышал его во снах, смотрел во снах глазами хозяина имени. За годы снов Аверис стал роднее самых близких, показывая кусочек жизни каждую ночь, но Телано не имел ни малейшего понятия, где сейчас может быть этот, без сомнений, могущественный чародей. И он лгал, интуитивно не желая выдавать даэдра знакомого незнакомца.

Нет, не даэдра. Демону. Он вспомнил, что видел похожие фигуры во снах, и вспомнил, как их звали Аверис и его окружение.

Натрезим.

Ему стало ещё страшнее. Неизвестно откуда взявшийся демон, от мощи которого подгибались ноги, стоял напротив и предвкущающе скалился полной острых клыков пастью.

— О, нет, там. Я нашёл, что искал, Аверис, пусть ты себя не помнишь, — в увенчанной длинными когтями ладони зажглось ядовито-зелёное пламя. — Пришло время расплаты.

Телано не выжил. Но смог дать Велириону колоссальное количество информации. Он тоже видел сны… но только про одну жизнь, и он знал имя: Аверис. Почему-то оно казалось Велириону очень важным, и потому, зацепившись за имя как за маяк в ночи, альтмер вновь зашептал заклинания, проникая глубже, прямо в туман.

Боль резко ударила в голову, вгрызаясь озверевшим псом, нарастая в геометрической прогрессии. С хриплым стоном Велирион уперся руками в пол, а потом и вовсе упал на локти. Сил не хватало ни на что. Осталось лишь приправленное страхом желание, чтобы боль прекратилась.

Но она только усиливалась, словно кто-то пытался вскрыть череп изнутри. Кажется, Велирион даже начал что-то слышать и видеть, но ему было не до этого.

А потом боль исчезла буквально на долю мгновения. И голова словно взорвалась.

…барьер покрылся многочисленными трещинами, через которые просачивалась солёная вода, смешивающаяся с покрывавшей пол кровью. Пока — только просачивалась, но источенные чары не смогут вечно сдерживать напор бесчисленных вод Великого моря.

Путь сюда был выстлан трупами от врат дворца в прекрасном и пугающем подводном городе и до самых глубин его, что вели во мрак и неизвестность. Наги, безликие, обитатели глубин… и не только они. Орки и тролли, люди и дворфы, таурены и гоблины, гномы и эльфы, Отрекшиеся, воргены и дренеи. Во дворце навеки остался если не весь цвет военной мощи Орды и Альянса, то немалая часть его.

Не выжил никто. Аверис обо всём позаботился. Все эти воины — лишь пушечное мясо, призванное помочь ему добраться до Неё.

Аверис знал, что он и сам не переживёт эту битву. Ни он, ни солдаты, ни Королева. Он осознанно повёл всех и себя на бойню и не жалел об этом.

В конце концов это было частью плана. Весь сценарий «от» и «до» прошёл идеально, по пунктам. Обратный отсчёт начался, и теперь никто его не отменит, не сможет, Аверис уносит код отмены с собой в могилу. Он сделал то, что должно.

Образы светлевших на фоне чёрных вод столпов титанов становились всё менее чёткими. Тело немело, боль от ран уже не ощущалась. Азшара не церемонилась с ним, когда поняла, что её идеально спланированный сценарий оказался испорчен. Испорчен Аверисом в угоду его собственному сценарию. Он переиграл ту, о которой слагали легенды уже которую тысячу лет, сильнейшую и хитрейшую из детей древнего народа.

Гордая самодовольная мысль промелькнула, напоследок согрев замирающее сердце, и сознание окутала умиротворяющая тьма смерти.

За последним воспоминанием жизни один за одним повалили другие. Войны, огонь, магия, потери, разруха, убийства. Все те странные чуждые места и чудовища, являвшиеся во снах, обрели имена и координаты. Аверис видел всё это своими глазами, его воспоминания погребли под собой Велириона, казалось, им не будет конца…

…по Виндикару разносился гул реактора, свидетельствующий, что космический корабль тронулся с места. Аверис стоял на его палубе и смотрел на место, о пребывании в котором ранее не мог помыслить. Трон Пантеона. Скрытое во тьме космоса место, где собирались на советы титаны-создатели, чтобы решать судьбы миров и своих собратьев. Космические гиганты восседали на своих тронах и сейчас, не величественные и могущественные, но измученные и обессилевшие. Они здесь, чтобы собраться в последний раз — и, в идеале, навсегда. Вот-вот единственный пустующий трон будет занят.

Тирания падшего титана подходит к концу.

Взгляд пробежался по каменным и металлическим ликам титанов. Аверис никогда не поклонялся создателям, которые на деле не совсем создатели, поэтому не чувствовал пиетета, в отличие от некоторых соратников. Более того, он оказался разочарован слабостью и беспомощностью якобы всесильных творцов.

Глаза задержались на ещё одном титане, для которого нет трона. Труп. Изувеченная и изуродованная душа оскверненного мира обрела покой после десятков тысяч лет мучений.

И последнее, но не менее важное лицо. Некогда предводитель, за которым Аверис шёл сначала по приказу своего принца, а после уже сам. Теперь же — равный соратник. Иллидан долго шёл к победе над Пылающим Легионом и он её достиг. Пришёл к выбранной им самим судьбе. Охотник становится тюремщиком, и потому Аверис был спокоен. Ярость Бури не выпустит цепи Саргераса, но больше не вернётся в свой мир. Лишь два кристалла холодили ладонь его соратника и некогда лейтенанта — слова прощания для брата и возлюбленной. Аверис не жаждал встречи с этой парочкой, к которой у него немалые личные счёты, но он передаст кристаллы в память об Иллидане. Он один из немногих, кого Аверис искренне уважал и за кем был готов следовать даже в пекло.

Трон Пантеона окутал яркий свет из центра платформы, превращая плато в подобие звезды. Аверис повернулся к гигантской багровой туче, мерцавшей во тьме Круговерти. Беспокойство царапнуло грудь, ведь в сердце той тучи — Азерот.

И Саргерас.

Эльф раздражённо отмахнулся от одного из немногих выживших на Аргусе соратников, который призывал всех праздновать. Дворфы… лишь бы напиться. Только праздновать ещё рано. Ещё ничего не кончено. Хотя на пару секунд Аверис позволил себе поддаться всеобщей радости и немного подумать о будущем. Незадолго до вторжения демонов ему присудили титул героя Орды, а перед военной кампанией на Аргусе он получил от вождя предложение войти в состав её советников, которое чернокнижник намеревался принять.

Из звезды Трона выстрелил луч, вгрызшийся в багровую тучу и потянувший на себя нечто, таящееся за пеленой.

Аверис не мигая смотрел на существо, эпохами наводившее ужас на тысячи миров, погрузившее их во тьму, огонь и забвение своими руками или своих демонов. Саргерас, пылающий бронзовый исполин с огненной бородой и пламенеющими прожилками лавы по всему телу, он был похож и на титана, и на демона, а ещё, чего врать, действительно внушал трепет. В отличие от сжавшихся ослабших собратьев — могущественный и огромный, воистину размером с планету, как о титанах и говорили.

Губы Авериса изогнулись в злой усмешке. Ни размер, ни сила не уберегли Саргераса от поражения, что тянет его в вечное заточение. Эльф торжествовал, злорадствовал и гордился тем, что приложил к падению тёмного титана руку. Пусть не он его заточит, но он, лидер чернокнижников Армии погибели Легиона, возглавил штурм Пылающего Трона, он сделал это возможным.

Но торжество оказалось мимолётно, смылось водопадом шока и неверия.

В последнюю секунду Саргерас успел вонзить меч в плоть Азерота.

Велирион машинально схватился за грудь, наяву ощутив тот фантомный ужас чужого чародея, как собственный. Зловещий рок, неизлечимая рана, начало конца… конца… конца чего?

Да какая разница? Какая Велириону должна быть разница до Авериса, до Азерота? Он лишь пытался не потерять рассудок в калейдоскопе чужой памяти, но она была неумолима…

…военная кампания, длившаяся неполных два года, но по ощущениям вечность, наконец, подошла к своему завершению. Это было настоящее безумие с альтернативным временным потоком, которое началось из-за двух идиотов и вылилось в войну двух миров, окончившуюся падением одной из сторон в Скверну и явлением авангарда Пылающего Легиона… под предводительством Архимонда, одного из двух генералов Саргераса.

Доселе Аверис не встречал Осквернителя, но он много слышал о его действиях во время Войны Древних, а также о цене, которую пришлось заплатить за его убийство на Хиджале несколько лет назад. Конечно, Аверис знал, что однажды великий эредар вернётся, всё-таки он был чернокнижником и теснее прочих работал с демонами и их силами, изучая их вдоль и поперёк. Он знал, что для окончательной смерти демона нужны особые условия, которые соблюдены не были.

Но не ожидал, что Архимонд вернётся настолько скоро, настолько внезапно.

От того победа над ним казалась чудом. Войска Азерота и Дренора полегли больше, чем наполовину каждое, десятки выдающихся чемпионов защитников погибли, чтобы обеспечить победу более сильным соратникам, и это привело к неожиданному результату.

Вдвойне неожиданному потому, что больше Архимонд не вернётся. В разгар боя портал, впустивший эредара в Дренор, дестабилизировался и затянул всех в Круговерть Пустоты — единственное место, где демоны умирают окончательно.

Ликующие крики местных орков и дренеев, радовавшихся спасению своего мира, а также торжественная речь Грома Адского Крика и экзарха Ирель проходили мимо ушей Авериса, чьё внимание поглотил огромный распластавшийся на плато труп демона. Кто-то пытался вовлечь его во всеобщие восторги, заставить военачальника дренорских сил Орды присоединиться к речам Грома и Ирель, но эльф только отмахнулся от идиота, подобно прочим славящего мимолётное вместо того, чтобы включить мозг и посмотреть дальше своего носа.

Архимонд был всего лишь первой ласточкой. Его явление означает, что Пылающий Легион готов вновь заносить когти над Азеротом, а после смерти Осквернителя он сделает это наверняка, чтобы отплатить за позор своего генерала. Кил’Джеден до сих пор жив, а Гул’Дан сбежал. Они непременно заявят о себе и вряд ли через долгий срок.

Завершив одну войну Азерот всего лишь встал на порог новой, куда более грозной, и её исход предсказать невозможно.

…какую бы мощь ни дала порча Древнего бога, смертное тело даже мутировавшим оставалось уязвимым звеном грозного чудовища. Гаррош Адский Крик исключением не стал. Он поглотил силу сердца И’Шараджа, из орка превратился в безобразную и могущественною абберацию, но внутри неё оставалась уязвимая плоть, сдавшаяся под натиском магии и клинков противников. Лучшие воины Орды, те, кто носит титул героя Орды, либо имеет право на него претендовать — они прорвались через ставшую враждебной столицу, кровью проложили дорогу в глубокие подземелья, построенные падшим вождём, и сразили его в самой глубине. Аверис был удивлён тем, как легко он, чудом помилованный иллидари, с трудом выбивший право на доверие кровью Смертокрыла, оказался среди лучших воителей Орды. Но не был удивлён самим фактом, всё-таки он много работал над тем, чтобы улучшить своё положение и репутацию, продвинуться в иерархии фракции, чтобы устроиться на выгодном месте на её верху. Хаос тирании Гарроша сыграл ему на руку, форсировав карьерный рост. Но Аверис немного жалел, что всё так сложилось, ведь у Адского Крика был потенциал по-настоящему сильного лидера, но неопытность, импульсивность и расизм перечеркнули лучшее будущее, подведя Орду к грани.

Потому что раскол вынудил ордынских мятежников принять помощь заклятого врага своего, Альянса, и впустить его в самое сердце — Оргриммар. Хотя бы удалось задержать их силы на верхних уровнях подземной крепости, связав боем с войсками Гарроша, тогда как мобильный отряд ордынских героев двинулся непосредственно к вождю.

Однако Альянс никуда не делся, и теперь его лидеры стоят здесь, неподалёку от поверженного Гарроша. По другую сторону застыли мятежные предводители Орды. Проблема в том, что Орда серьёзно пострадала и утратила половину своего могущества, сейчас Альянсу не будет трудно добить её остатки.

Это то, чего Аверис допустить не мог. Орда жизненно необходима его народу, без неё до сих пор не оправившимся от геноцида Плетью эльфам крови не выжить, как не выжить и с ней, как только Вариан Ринн отдаст приказ добить оставшихся ордынцев. Поэтому эльфийский чернокнижник хладнокровно высчитывал, как действовать, чтобы уничтожить стоящую здесь верхушку Альянса. Будет сложно. Джайна Праудмур не сводит с ордынцев недоверчивого взгляда с тлеющими в глубине глаз углями ненависти и гнева. Могущественная чародейка, нельзя отрицать. Она одна из главных проблем.

Другая — непонимание со стороны своих. Миролюбец-Тралл не поймёт действий Авериса и сразу обратится против него, а его примеру последует большая часть прочих лидеров.

Итак, как в подобных условиях обеспечить выживание Орды?

Всё решилось без вмешательства Авериса самым неожиданным образом. Король Вариан Ринн, лидер Альянса просто… пощадил ордынцев. Оставил зализывать раны и отозвал войска, а назначенный новым вождём Вол’Джин отреагировал будто так и должно быть. Что за глупость — упустить свалившийся в руки шанс избавиться от заклятого могущественного врага! И ради чего? Одобрения сына-пацифиста?

Аверис покосился на лидеров Орды и встретился взглядом с Сильваной Ветрокрылой, в чьих глазах увидел отражение собственных мыслей. Вариан Ринн совершил наивный, недальновидный, но такой выгодный для врагов поступок. Орда и Альянс причинили друг другу слишком много зла, чтобы забыть и простить. Однажды они вновь вцепятся друг другу в глотки, и именно благодаря глупости короля этот час настанет.

Они будут готовы.

…это было безумие. Безумие в закладывающей уши какофонии шума Водоворота и драконьего рёва, полного ярости и боли. Безумие в воде, мешающейся с лавой, которой стала кровь падшего Аспекта. Безумие в исполинском чёрном драконе, что разваливается на куски в эпицентре водяной воронки — буквально.

Смертокрыл Разрушитель. Ксаксас. Безумный Аспект Смерти, страшнейший из драконов. Авериса пугали этими именами ещё когда он был совсем маленьким мальчишкой, но он не думал, что доведётся столкнуться с легендарным чудовищем лично. Смертокрыл заявил о себе сам, расколов материки и окутав мир бешенством стихий, огнём драконов и тьмой Древних богов. На какой-то срок даже показалось, что он достигнет своей цели и уничтожит Азерот, настолько сильным оказался его натиск.

Но теперь он, разваливающийся на части, едва барахтается в Водовороте, не в силах даже зацепиться за клочки земли. Гроза мира превратилась с беспомощного червя.

Завораживающее зрелище. Аверис мог бы любоваться им вечно. Но Тралл уже выпустил мощь Души Дракона, уничтожая безумную ящерицу раз и навсегда. Дракон, тысячелетиями внушавший в сердца страх, прекратил своё существование. А с его гибелью окончательно зашло солнце эры драконов, напоследок осветив фигуры четверых драконьих Аспектов, отдавших своё могущество ради победы над павшим собратом.

Всё кончено. Воители Орды и Альянса, на время объединившиеся против общего врага, молча слушали прощальное напутствие королевы драконов. Аверис тоже, но его разум был занят мыслями о собственной участи.

Эльф покосился на того, кто два года не отходил от него ни на шаг, готовый отрубить голову выжившему иллидари, сделай тот что-то подозрительное. Лорд-регент Кель’Таласа смог уговорить предыдущего вождя Орды помиловать одного из лучших талассийских магистров, но лишь при условии палача-надзирателя. Аверис, скрипя зубами, принял ультиматум, не видя иного способа сохранить жизнь и добиться своих целей, но он всем сердцем ненавидел своё унизительное положение и живое напоминание о нём — палача за спиной.

В северных землях Нордскола Аверис рассчитывал не только отомстить Артасу и Плети за свой народ и свою родину, но исправить дрянную репутацию и войти в доверие к Орде. Он мог бы этого достичь, например, приняв участие в убийстве Короля-Лича, да только его не допустили до самого важного боя — слишком не доверяли. Чудо, что вообще дозволили принять участие в штурме Цитадели Ледяной Короны. Впрочем, Аверис сам не рвался к Ледяному Трону, сосредоточившись на обители вампиров Сан’Лейн. Принести покой своему немёртвому дитя было гораздо важнее.

Сейчас же кровь Смертокрыла должна дать Аверису то, чего он хотел получить от Артаса — доверие Орды, свободу от надзора. Пусть в итоге раздражение и злость утихли, и эльф даже сдружился со своим палачом, но за два года от этой орочьей рожи уже тошнит.

И уж тем более она ни к чему, когда Аверис начнёт реализовывать свои планы. Плеть отняла у него всё — семью, дом, привычную жизнь, прежние ценности. Но чернокнижник син’дорай не из тех, кто сядет и будет тонуть в своём горе или предаваться апатии. Огню положено гореть. Аверис же — это тот огонь, что не просто горит, но пожирает и разгорается. Он определил для себя новую жизнь и новые цели, ради которых скормит своему пламени и демонам хоть смертных, хоть драконов, хоть богов.

Королева драконов правильно сказала: жизнь продолжается. Для каждого своя.

…прекрасный золотисто-зелёный сад растянулся по нескольким аллеям и внутренним дворам Чёрного Храма, украшая грубый порушенный временем и боевыми действиями тёмный камень. Кусочек культуры эльфов крови, которым они стремились напомнить себе о разорённом нежитью доме в этом далёком месте, в другом враждебном мире, куда ушли, чтобы найти способ выжить и стать сильнее. Аверис любил заглядывать в этот сад, чтобы отдохнуть умом и душой прежде, чем встать и вернуться к своей работе. Демоны Пылающего Легиона сами не сдохнут, к превеликому сожалению.

Об Иллидане Ярости Бури Аверис знал задолго до того, как встретил лично. Он родился ещё ночным эльфом незадолго до исхода Высокорожденных, магическо-аристократической касты павшей эльфийской империи, которая в итоге превратилась в новую расу. Потому Аверис слышал о Войне Древних, первом вторжении демонов в Азерот, ещё от её очевидцев, и от очевидцев слышал рассказы о выдающихся личностях, что в ней отличились. Иллидан был одним из таких. Исключительно талантливый маг, которому пророчили великую судьбу, который во имя победы над демонами прибегал к любым методам, не исключая предательств. Тот, благодаря кому ночные эльфы десять тысяч лет смогли жить без яда магической жажды и даже с неким подобием бессмертия… в благодарность бросив Иллидана в тюрьму. Именно Иллидан в итоге стал тем, кто протянул руку помощи разбитым практически уничтоженным потомкам Высокорожденных, кто научил бороться с магической жаждой, поглощая ману из окружающей среды, предметов и существ. Он тот, кто помог встать на ноги и подарил реальную возможность мести не только Плети и Артасу, разорившим Кель’Талас и осквернившим Солнечный Колодец, но породившей их силе. Пылающему Легиону. Корню бед.

Запределье должно было стать плацдармом противостояния Пылающему Легиону. Иллидан не разменивался на средства, подчиняя себе другой мир и готовя свою армию. Аверис следовал за ним и помогал, чем мог, и больше. Он даже рад, что принц приказал остаться подле Ярости Бури в Чёрном Храме, чтобы командовать местными силами эльфов крови от его имени. Именно здесь Аверис обладал наиболее полными возможностями для подготовки к войне с демонами как войск, так себя самого, именно здесь мог видеть и слышать планы Иллидана первее прочих, оценивать перспективы, риски, даже немного на них влиять, если видел более выгодные альтернативы. Не то, чтобы Иллидан ему доверял — полудемон вообще никому не доверял — но он умел ценить чужие умения, подкреплённые должным рвением и желанием уничтожить Пылающий Легион. Всё равно Аверису больше ничего не оставалось, кроме как нырнуть в военную кампанию с головой. Плеть отняла у него дом, коллег, семью, оставив лишь перехватывающую дыхание жажду мести и полубезумное желание сберечь то, что осталось от собственного народа.

Аверис отдался им целиком и полностью.

Но сейчас все его надежды и планы рушатся карточным домиком. Они недооценили своих врагов. И теперь объединённые войска защитников Запределья и заманенных сюда Кил’Джеденом Орды и Альянса штурмуют оплот самопровозглашённого владыки Запределья. Что хуже всего — успешно.

Аверис миновал аллею, на ходу раздавая приказы эльфам крови, понимая, что, скорее всего, все эти воины падут под неожиданно сильным натиском вторженцев. Ударили, твари, именно в тот момент, когда защита оплота серьёзно просела, потому что сильнейшая часть иллидарской армии отправилась в другой мир за саргеритовым ключом — устройством, позволяющим попасть в любой из миров Пылающего Легиона, включая самое их сердце, Аргус.

Нельзя позволить сорвать операцию, ключ слишком важен. Ради него Иллидан даже был готов пожертвовать оставшейся армией и штабом, но защитить портал в Мардум. Аверис, поначалу возмущённый решением Ярости Бури, теперь понимал задумку. Армию можно набрать новую, но во второй раз захватить саргеритовый ключ демоны уже не дадут, поэтому сейчас или никогда. Без него можно забыть о вторжении в сердце Пылающего Легиона и так и остаться впустую кусать демонов за пятки. На худой конец ключ с инструкцией можно подбросить хоть тем же Орде, Альянсу или наару, любому, кто сможет сражаться с демонами, если иллидари окончательно падут.

Поэтому Аверис занял своё место во главе совета иллидари, готовый защищать чертог, ведущий на вершину Чёрного храма, где Иллидан ждёт возвращения своих охотников на демонов.

Когда распахнулись двери чертога, пятеро эльфов крови были готовы к бою. Они сильны, одни из сильнейших из своего народа, поэтому имеют хорошие шансы остановить захватчиков, которые устлали дорогу к чертогу не только вражескими трупами, но и союзными, которые сейчас изнурены долгими сложными боями. Но с другой стороны до чертога добрались лучшие. Их нельзя недооценивать.

Бой был долгим, сложным и кровавым. Долгое время было даже сложно понять, на чьей стороне преимущество, силы оказались равны, а потом совет начал теснить вторженцев. Аверис усилил напор, понимая, что они побеждают, что смогут не допустить этих несведущих идиотов с запудренными мозгами наверх.

А потом ощутил кинжалы в спине.

Велирион уже с трудом сопротивлялся, с трудом вообще понимал, что происходит и как он до сих пор держится. Чужая память о длинной даже по меркам альтмеров жизни почти его затопила. Она оказалась слишком обширна, слишком сильна. Одно воспоминание за одним, от смерти и в обратном порядке, жизнь Авериса стояла перед глазами, и казалось, что начала её даже не предвидится. Юный альтмер отчаянно пытался не потерять себя в этих воспоминаниях, не забыть, что он Велирион, а не Аверис.

Он не Аверис, это не его воспоминания!

Словно в насмешку ворох воспоминаний взметнулся, вновь показывая чужую долгую жизнь, где кто-то то и дело говорил или кричал ему это проклятое имя. Велирион со стоном сильнее стиснул голову, надрывным шепотом твердя себе своё имя, боясь забыть его, заменить тем, чужим. Боль барабанными колотушками бушевала в голове, пытаясь взорвать череп.

Велирион катался бы по полу, выл от такой боли, если бы у него были силы. Но она парализовала всё тело и даже мысли, с каждым мигом становилось всё труднее шептать своё имя, хотелось раствориться в чужой жизни просто ради того, чтобы это прекратилось.

И он сдался, больше не в силах сопротивляться атаке боли и воспоминаний. Чужая жизнь затопила его, проникла в каждую клеточку, в каждую кость. Велирион лишь обречённо подумал о том, что вот и настал его конец, ещё и по его же вине. Он уже даже не воспринимал информацию из воспоминаний, которые слились в разноцветную ленту. Сил бороться с тем, кто займёт его тело, не было.

Но никто так и не захватывал его, не вытеснял душу и разум, просто… словно бы двое сливались в одно целое. Велирион оставался собой и в то же время нет. Он становился Аверисом…

А потом понял. Точнее, понял не он-Велирион, а он-Аверис. Никто никого не вытеснял и не захватывал, просто Велирион и Аверис — одно и то же. Одна и та же душа в разных жизнях.

Он-Аверис знал намного больше него-Велириона. Он слышал о таких случаях, когда душа вспоминала себя в других перерождениях. Да и он-Велирион слышал о таком. Но как? Как такое случилось с ним?

Он-Аверис знал ответ и на этот вопрос. Точнее, предполагал, но версия выглядела достоверной. Аверис в своё время был одним из сильнейших чародеев, его душа была преисполнена магии, и эта сила и не давала забыть ему себя. Не давала забыть её.

Посмертие магов Высокорожденных и их потомков часто оказывалось под угрозой именно по этой причине.

Альтмер медленно сел на колени и растерянно уставился на собственные руки. Головная боль отступила, словно того и добивалась — чтобы он вспомнил и принял себя. Но сейчас мысли метались испуганными зверьками, пытаясь осознать, кто же он на самом деле.

Аверис и Велирион. И все те жизни между ними — тоже он. Он смотрел на свои трясущиеся руки, на золотистую кожу. Её цвет вносил ещё больший раздрай, в один момент золотистая кожа выглядела естественной и правильной, в следующий миг казалось, что она должна быть светлее, розовее… как у босмеров или недов. Как у син’дорай.

Раздавшийся над головой грохот заставил встрепенуться и напрячься. А крики — достать зелья.

Глава 4. Тень демона

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

— Стой! — резко выпалил Анкано и нервно прошёлся взад-вперёд. — То есть, ты пытаешься заявить, что все эти жизни, которые ты видел во снах, это ты? И ты всё это видел потому, что твоё первое воплощение тому виной? Ты понимаешь, что это звучит как…

— Как бред? Конечно понимаю, — невозмутимо ответил Велирион. Когда он вспомнил ключевую жизнь, а с ней и все последующие, он поначалу тоже был растерян, не понимая, кем именно себя считать. Но недолго. Его альтмерские реинкарнации редко перешагивали пятидесятилетний рубеж, их опыту не превзойти жизнь, длившуюся тысячи лет. — У некоторых магов, которые при жизни достигли уровня силы, выходящего за рамки простых магов, бывают проблемы с посмертием. Магия в таких как я бурлит и не позволяет забыть все те знания и прошлое. Мне ещё повезло, что у меня просто были воспоминания, а мог ведь стать призраком. Для дорай это частое явление, к сожалению, наши души слишком привязаны к материальному миру… вернее, к его магии.

Но озвученная причина не была основной, лишь одной из двух, и на тот момент единственной. Вторую Велирион вспомнил много позже после долгих попыток воскресить выпавшие из памяти эпизоды и на данный момент не собирался озвучивать её Анкано. Всему своё время.

— Для кого?.. Постой, ты сказал, что «ваши» души? — Анкано с подозрением посмотрел на собеседника. Велирион видел, как напряглись пальцы талморца, готового атаковать при неверном движении. — Какая занимательная оговорка… кто ты на самом деле?

Архимаг с недоумением посмотрел на Анкано, и только потом до него дошло. Захотелось ударить себя о лбу. Это он не делит для себя все свои жизни, считая себя как Аверисом, так всеми последующими альтмерами. Но Анкано того не знает, он знаком лишь с последним воплощением, которое воспринимает единственным истинным. Потому он решил, что перед ним одержимый, незнакомый дух в знакомой оболочке.

— Велирион из Санхолда. И магистр Луносвета Аверис. Я одна и та же личность, почти что одна и та же жизнь. Это… сложно объяснить словами, но я не делю свои жизни, они — звенья единой цепи. Само собой, что я могу говорить от лица того, кем был в первой жизни. Аверис слишком долго жил, его бытие пустило слишком крепкие корни в памяти, чтобы так просто от него отвернуться. Хотя я не собираюсь, — Велирион полностью развернулся к Анкано и спокойно посмотрел ему в глаза, ожидая реакции.

Тот опасно прищурился.

— Назови хоть одну причину, почему я должен в это поверить.

— Потому что «одержимый» не дал бы начаться этому разговору. «Одержимый» не пошевелил бы и пальцем, чтобы отодрать тебя от Ока и при этом оставить в живых. У него не было бы никаких эмоциональных привязок. Достаточно удовлетворительное объяснение?

— Оно не лишено логики, — нехотя признал талморец, опуская руки и отступая на шаг. Но нахмуренные брови свидетельствовали, что он не спешил доверяться сказанному. — Не думай, что я просто возьму и поверю во всё это. Я хочу услышать, как ты пришёл к подобному состоянию. Кто ты на самом деле? Оно вообще того стоило? Как по мне, ты зря проводил тот ритуал и пытался понять сны.

Велирион отрицательно покачал головой.

— Смирись я с ними, было бы только хуже. Я бы даже до полусотни не дожил, как не доживали мои воплощения между этой жизнью и первой. Вернувшаяся память стала моим спасением.

— Что это значит?

— Я умел заводить врагов. Один такой хочет уничтожить мою душу, но пока мог добраться только до физических оболочек. Знания Авериса помогли мне выжить, ведь в ту ночь нападение было подстроено именно старым врагом.

Взгляд Анкано красноречиво намекал на необходимость продолжения истории полуторасотлетней давности.

48 год. Месяц Заката солнца. Санхолд

— Ло… — выкрик слуги прервался хрипом.

Велирион в прострации смотрел на оседающее с ледяным копьём в груди тело. На поместье напали? Но кто и зачем?

Убийца слуги пристально посмотрел на Велириона и рванул к нему, вскидывая руки для заклинания. В самый последний момент Велирион дернулся в сторону, и потому зелёный сгусток попал только в плечо, тут же начавшее неметь.

Паралич? Его не собираются убивать, значит…

Велирион не отдавал себе отчёта в том, что делал, когда вскидывал здоровую руку и складывал пальцы в неизвестном ему самому жесте. Он равнодушно смотрел за тем, как ядовито-зелёный поток потянулся от врага к нему, наполняя каждою клеточку новой силой, прогоняя немоту в плече. Лишь когда безжизненное тело упало рядом с мёртвым слугой, к Велириону вернулась способность осознавать происходящее.

Он в шоке воззрился на свои руки. Он не знал этого заклинания… и в то же время знал. Арсенал Авериса. Рефлекс Авериса. Но много больше его мысли занимало осознание того, что он именно сделал. Он вытянул чужую жизненную энергию до капли и поглотил. Даже звучит чудовищно. Свершённое действие должно вызывать ужас и отвращение, но эльф не чувствовал ни того, ни другого. Только странную ностальгию и нотки удовлетворения… от того, что совершил то, к чему давным-давно взывала его суть. Та тёмная её часть, которой он стыдился и страшился.

Убил. Отнял чужую жизнь. А чувствует себя так, будто глотнул ключевой воды после долгой жажды.

Потому что в жизни Авериса он был не просто сильным магом, но очень сильным тёмным магом. Таких как он называли чернокнижниками. Убийства, жертвоприношения, истязания и прочая жестокость, на которую не отважатся прочие — это неотъемлемая часть их жизни и их магии. Кто-то, наверное, сказал бы, что Аверис настолько отдался своей тёмной магии, что она извратила его и превратила в злобное чудовище, но это будет ложью. Эта тьма была в душе Авериса всегда, задолго до того, как он призвал своего первого демона. Просто вместо того, чтобы в ужасе прятаться от себя самого, он нашёл идеально дополнявшее его оружие, которое смог питать собственной тьмой, взамен становясь сильнее и избавляясь от излишков агрессии.

Практичный метод всегда лучший.

Велирион тряхнул головой, чтобы избавить мысли от неуместного философствования, и посмотрел на тело того, кого в этом доме вообще не должно быть. Альтмер присел рядом и опустил закрывающую лицо вторженца маску. Сородич. Иссушенный, будто древняя мумия, без кровинки, без искры жизни — результат заклинания. И никакого сожаления от содеянного, но не из-за профессиональной деформации, а из-за того, что этого убийцы здесь не должно было быть. Но он посмел влезть на чужую территорию, убить чужих слуг, напасть на одного из хозяев — и поплатился.

Всё справедливо.

Но Велириону не давало покоя то, что нападавший бросил паралич. Его не собирались убивать, его собирались захватить. Для чего? Допрос? Похищение? Велирион не знал и узнавать не хотел. Он покосился на свои пальцы, которые окутывала чёрная дымка тёмного заклинания из арсенала Авериса. Пожалуй, сейчас лучшим выходом будет довериться памяти и умениям магистра… нет, своим собственным памяти и умениям. Своей собственной памяти, которая помогала сейчас смотреть на происходящее с холодной рассудительностью и без лишних эмоций.

В конце концов в жизни Авериса были ситуации намного хуже.

Велирион-Аверис пронёсся по поместью вихрем щедро приправленного тёмной магией огня. Чернокнижники — мастера тёмной магии, призыва демонов и разрушительной огненной магии. Они в совершенстве несут смерть и разрушение, а Аверис был в этой части одним из лучших. И сейчас именно Аверис уничтожал чужаков, сжигал их плоть и кости, мастерски находил слабые места защиты и пропускал через них сильнейшие проклятия, лишавшие врагов сил и воли, позволявшие нанести последний удар. Лишь изредка он коротко ругался на нетренированное физически тело, на секунду замирал, как Велирион недоумевая, зачем нужно тренировать тело, когда есть магия, а потом как Аверис вспоминал множество ситуаций в сражениях, когда просто магии было мало, и нёсся дальше, вопреки обычаю не скупясь за затратные заклинания. Знак Атронаха, под которым он родился, значительно расширял магический резерв, взамен замораживая магию… что не особо мешало син’дорайскому чернокнижнику, который способен выпить не только чужую жизнь, но и магию.

В считанные минуты в поместье осталось лишь двое живых. Прислугу убили чужаки. Чужаков убил Велирион. Но одного лишать жизни не спешил, сковал заклинаниями, обездвижил, оставив лишь способность говорить, и внимательно изучал обычного с виду альтмера. Но изучал не внешне — на магическом уровне.

— От тебя разит Скверной, — золотые глаза Велириона-Авериса опасно прищурились. Этот едва уловимый флёр нечестивой энергии чернокнижник знал слишком хорошо. Он постоянно имел с ней дело, используя как сам, так уничтожая тех, чьим орудием была Скверна. Демонов. — Кто и с какой целью прислал тебя сюда?

Хотя ему ответ не требовался, всё было очевидно. Телано не был единственной его реинкарнацией, убитой натрезимом, что неизвестно как смог проникнуть в самоизолировавшийся от остальной вселенной Аурбис, он был лишь первым. Почти половина перерождений Авериса не доживали даже до пятидесяти из-за охоты, устроенной на его душу демоном. И не просто не доживали, но даже не успевали вспомнить первую жизнь, знания которой могли их спасти.

Велирион успел в последний момент. Теперь он равнодушно смотрел на слугу натрезима, получившего от хозяина кроху силы, и размышлял над дальнейшими своими действиями. Оставаться в Санхолде опасно, его уже нашли… и сейчас он до отвращения слаб, чтобы противостоять Мератрасу. С этим натрезимом у Авериса были очень давние отношения, они неоднократно встречались и пытались друг друга убить. Чернокнижник выходил из схваток победителем, но окончательно убить демона так и не получалось. И вот теперь, когда по неизвестной причине перерождения Авериса пытались вспомнить ключевую жизнь, Мератрас отыгрывался по полной… но тоже не мог поймать его душу, чтобы истязать и уничтожить.

Теперь, когда Велирион вспомнил себя-Авериса, он не собирался доставлять демону такого удовольствия. Пора покончить с натрезимом раз и навсегда, но для этого нужно затаиться, выкроить себе время для восстановления сил и знаний, полностью свыкнуться с новой-старой памятью.

Вариант действия был лишь один. Аверис не сомневался ни секунды, хотя ему как Велириону очень хотелось задержаться, остановиться, никуда не уходить. Но сохранить себе жизнь важнее.

Поэтому, смирившись с бесполезностью информации по Мератрасу на данный момент, Велирион убил молчавшего альтмера и рванул в свои комнаты, чтобы собрать самое необходимое: книги по магии, зелья, деньги и минимум одежды. И всё же он задержался буквально на пару минут, чтобы оставить в кабинете отца записку, что покидает Алинор и извиняется за столь резкий уход, который необходим для безопасности их всех.

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

— …и я сел на ближайший корабль на материк. Как бы мне ни хотелось задержаться, чтобы хоть кому-то разъяснить ситуацию, я не имел на это права. Натрезимов нельзя недооценивать, задержись я хоть на час, скрыться с глаз Мератраса у меня бы уже не вышло. Он мог быть где угодно, под чьей угодно личиной, поэтому та бойня была единственным возможным шансом замести следы, — Велирион нахмурил брови. Тогда в ту ночь, он не сомневался в правильности своих действий. Не сомневается и теперь, но не мог избавить сот червя дискомфорта с примесью вины. Что подумали родители, когда по возвращении домой обнаружили гору трупов, а вместо сына или хотя бы его тела нашли лишь записку в две строки?

Велирион не мог сказать, что как-то ими дорожит. После возвращения памяти нынешние биологические родители, в целом, казались ему посторонними чужаками. Но какая-то часть, та же самая, которая напоминала о привязанности к старому другу, до сих пор хранила остатки тёплых чувств к паре альтмеров. Оно и не удивительно — дитя привязано к родителям. Так что, если им троим суждено встретиться вновь, Велирион объяснится с ними, чтобы сбросить со своих плеч лишний груз.

Но не раньше, чем он разберётся с Мератрасом. Пусть оба родителя были прекрасными боевыми магами, но они рядом не стоят с натрезимом. Не стоит подставлять их под удар. Пусть живут.

Глава 5. Беспокойный Кватч

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

Покои архимага встретили полумраком, быстро разогнанным вспыхнувшими светильниками. Двое альтмеров с удовольствием сменили продуваемую ветрами крышу на теплое помещение, когда обоим надоело постоянно обновлять согревающие чары. Пусть магия давала тепло, но от швыряемого разбушевавшимся ветром снега не защищала, и потому предложение Велириона перейти в его комнаты было воспринято с энтузиазмом.

Велирион открыл дверь, что вела из рабочей зоны в жилую, и кивнул на стоящие полукругом четыре кресла. Анкано направился было к ним, но остановился на полпути, прикипев взглядом к толстому фолианту за стеклом витрины. Один вид этой книги говорил о древности.

— Это же книга из Арканеума, та, вокруг которой местное население сплело множество небылиц, — талморец в недоумении посмотрел на Велириона. — Зачем она тебе? Её никто даже не в состоянии прочесть.

В ответ Велирион лишь усмехнулся и открыл стекло витрины. Пробежался пальцами по черному истрепанному корешку и раскрыл фолиант на произвольной странице.

— …тем самым для стабилизации врат необходимо перенаправить энергию лей-линий в основание конструкта и изменить переменную арканы на переменную Скверны… — Велирион перестал читать и повернулся к Анкано. — Помнишь, я как-то говорил, что в Коллегии хранится пара сувениров из внешних миров? Перед тобой один и есть. Небольшая историческая справка: одиннадцать тысяч лет назад в мире Азерота королева калдорай отдала одному из своих приближённых на хранение книги, которые содержали секреты не только тайной магии, но и тёмной: от тогда ещё только зарождавшейся некромантии до приёмов демонических чернокнижников. Приказом королевы было сохранить эти книги любой ценой, и потому Тортелдрин со своей свитой удалился из столицы и возвёл город Эьлдре’Талас. Сами же калдорай Тортелдрина стали звать себя шен’дралар, Таящиеся, и посвятили себя изучению сокрытых в королевских книгах знаний… не пребывать же этим сокровищам в застое? Со временем Эьлдре’Талас разросся и набрал мощь, ровно, как и шен’дралар Но в итоге из-за гордыни и жадности Тортелдрина последний оплот Высокорожденных Калимдора спустя несколько тысяч лет пришёл в упадок, а потом и вовсе забылся. Его даже так и звали: «Забытый город». Сами шен’дралар стали не больше, чем призраками. А библиотеку с теми самыми книгами забрал последний из живых членов ордена.

— Ты что, хочешь сказать, что эта книга из мира твоей якобы первой жизни? — скепсиса во взгляде Анкано было много.

— Даже больше — она моя. Тот последний шен’дралар — это был я… Аверис. Я ещё тогда недоумевал, куда эта книга делась. А её, оказывается, прибрал к рукам ушлый иномирец, — Велирион хмыкнул и закрыл книгу, а затем и витрину.

Анкано уже хотел что-то сказать, но передумал возобновлять спор. Талморец молча прошёл к креслам и уселся с таким видом, будто своим молчанием оказывает великую услугу.

— Эту «прошлую жизнь» мы ещё обсудим, — проговорил он, когда Велирион устроился в кресле напротив. — А пока не станем нарушать хронологию. Итак, куда ты бежал с Алинора?

— В Валенвуд, конечно. Как будто в те годы торговые корабли ходили куда-то ещё. Но у босмеров я не задержался, чем дальше я бы ушёл от места нападения, тем проще было бы затеряться. Особенно, если теряться придётся в стране, которую населяет коктейль из всех тамриэльских рас. Поэтому из Валенвуда я в кратчайшие сроки перебрался в Сиродил, где начал свыкаться с возвращённой памятью и восстанавливать свои навыки… ну и адаптировать под реалии Нирна некоторые приёмы. Но недолго я смог спокойно заниматься своими делами.

59 год. Кватч

— У тебя на выбор три варианта: вступить в Синод, прекратить любую магическую практику в Кватче или убраться отсюда, — вещал надувшийся от важности тощий имперец в идеально выглаженной и вычищенной робе Синода. Велириону порой казалось, что за своей тряпкой Тирон следит раз в пять тщательнее, чем за собой.

Альтмер склонил голову к плечу и окинул собеседника скучающим взглядом.

— Семь.

— Что семь? — растерялся Тирон.

— Уже семь раз как ты вваливаешься сюда и беспокоишь меня всякой ерундой.

— Что?! Ерундой?! Не забывайся, эльф, ты не на своих островах! Это — Империя, здесь магическая практика находится в ведении Синода! Мы и только мы имеем право практиковать в вверенном нам городе, а не всякие бродяги! Поэтому либо плати взнос и вступай, либо проваливай.

Велирион издевательски улыбнулся. Это нелепое создание, выдающее себя за мага — типичнейший представитель одного из двух наследников распавшейся гильдии магов. Но что Синод, что Коллегия Шепчущих наследники лишь на словах, у них даже грамотное магическое образование отсутствует, а организации поставили себе приоритетом выслужиться перед императором и советом вместо изучения магического искусства.

А после случившегося несколько лет назад кризиса с нападением летающего города из Обливиона Синод совсем зазнался, ведь с проблемой разобрался он и Коллегия Шепчущих — по официальной версии, которой Велирион не верил. Он успел оценить уровень обеих организаций, чьи лучшие маги по умениям и мастерству едва ли превосходили алинорских магов среднего уровня.

Да и не верилось Велириону, что, победи синодцы Умбриэль на самом деле, умолчали бы имена свершивших подвиг магов. Наличие конкретного лица или лиц сделало бы версию более достоверной. Но их не было.

Впрочем, правда или не правда, но нос Синод задирал и пытался установить монополию на магию. С иногда появлявшимися в городе Шептунами они ничего не могли поделать, и потому отрывались на не состоящих в гильдиях наёмниках, учёных и просто странствующих магах, обкладывая «налогом» на магию или принуждая вступать в свои ряды. С дураками это работало. Более умные отстаивали своё золото и свободу.

За те восемь лет, что Велирион жил в Кватче, Синод наведывался к нему стабильно раз в полгода. Последние три с половиной года к нему приходил исключительно Тирон, певший одну и ту же песню.

Имперец никак не мог простить Велириону, что тот прилюдно разрушил его образ лучшего мага Кватча и выставил некомпетентным идиотом, который сертификат эксперта Разрушения не заслужил, а купил.

— На каком же основании я не имею права практиковать магию вне Синода? — вкрадчиво поинтересовался Велирион, свысока рассматривая имперца.

— Потому что это право исключительно Синода. Мы следим за соблюдением безопасности магических практик в Кватче, и самый безопасный способ — практиковать в специальном учреждении под присмотром проверенных дипломированных магов. То есть — в отделении Синода. Это правило действует для всех без исключения, — на одном дыхании произнёс Тирон и демонстративно посмотрел на алхимическую лабораторию в углу и зачаровательный инвентарь неподалёку от неё.

— А где это прописано? — всё с той же издевательской улыбкой уточнил Велирион. — Покажи мне утвержденный императором и советом закон, ограничивающий магическую практику вне гильдий, и только потом что-то от меня требуй. Ну же, где бумага?

На это Тирон не нашел, что ответить, но пытался придумать. Велирион не хотел больше тратить время на шута, и потому решил закончить разговор:

— А бумаги у тебя нет. Поэтому убирайся и не отвлекай меня пустым сотрясанием воздуха. Лучше займись чем-то более соответствующим твоим возможностям. Прополкой сорняков на огороде, например.

Имперец побагровел от гнева и с силой сжал кулаки, словно желал наброситься на собеседника. Хотя он вправду желал, по-варварски с кулаками — это было видно по глазам.

— Ты вообще осознаёшь, что я могу с тобой сделать за такие слова? Я теперь — мастер-волшебник первого чародея, и могу бросить тебя в тюрьму! — голос Тирона едва не срывался на крик.

Предложение сменить профессию задело его сильнее, чем думал Велирион.

А сам альтмер улыбнулся ещё более мерзко, ничем не показывая внутреннего напряжения. Итак, этот крикливый идиот стал заместителем главы отделения… и это уже плохо. Наделённый властью обиженный дурак действительно способен доставить серьёзные проблемы и обязательно воспользуется шансом это сделать. Избежать этого невозможно. Стелиться под Тирона Велирион не собирался ни при каких условиях, гордость и самоуважение для него важнее комфортной жизни в городе. Убить имперца тоже не вариант, в Кватче даже собаки знают о том, какой зуб у Тирона на конкретного альтмерского мага.

Значит, нужно покидать Кватч. Жаль, это место идеально подходило для деятельности Велириона.

— А, так ты на самом деле пришёл ко мне, чтобы похвастаться повышением? — елейным голосом протянул Велирион, всё для себя решив. — Мои поздравления, ты совершил впечатляющее достижение для человека со столь заурядным складом ума. Не поделишься секретом, как ты добился ранга? Купил или до блеска вылизал сапоги Циниция?

Тирон вскинул руки, на которых сверкнули электрические искры. Но с испуганным писком шарахнулся в сторону, уворачиваясь от чёрного клинка. Велирион про себя лишь удивился скорости, на которую оказался способен тщедушный имперец, и немного пожалел, что тот всё же увернулся.

— Тирон, Тирон, когда казалось, что дальше падать уже некуда, ты умудряешься меня удивить. Каким нужно быть идиотом, чтобы провоцировать дремору, поясни мне на милость? — альтмер с осуждением покачал головой, жестом приказывая вновь замахнувшемуся дреморе остановиться.

— Д-д-дремору? — Тирон с суеверным ужасом воззрился на высокую фигуру, с ног до головы закованную в чёрно-красные даэдрические латы. — Ты что, используешь дремору в качестве охранного пса?!

Маркиназ угрожающе лязгнул перчаткой, намекая быть осторожнее в словах.

Велирион удивился вопросу. Да, многие коренные жители Кватча боялись и ненавидели даэдра, которые превратили их город в заваленные трупами дымящиеся развалины всего шестьдесят лет назад, но призыв даэдра не был запрещён, как та же некромантия. Хотя в конкретном городе осуждался даже больше. Но почему Тирон поднял вой только сейчас, когда Ахавак присутствовал при каждом его визите? Пытаясь понять, что не так с этим шутом, Велирион переводил взгляд то на Тирона, то на Ахавака, смотревшего на имперца тёмными провалами шлема…

И тут он всё понял.

— Ты что, всерьёз считал, что это — просто доспехи? — с непередаваемым выражением протянул Велирион, пытаясь не рассмеяться. Как можно не почувствовать рядом с собой высокорангового дремору? Воистину, этот Тирон — «великий» маг. — Я даже не знаю, как это комментировать.

Даже со стороны маркиназа донеслось презрительное фырканье.

— Смейся, пока можешь, — прошипел Тирон, пятясь к двери. — Это переходит все границы, слышишь меня? Ты натравил на меня своего демона, и я это так не оставлю!

Не дожидаясь ничьей реакции, Тирон рванул на себя дверь и вылетел в коридор. Почти сразу оттуда раздался звук падающего тела и громкая ругань. Ахавак выглянул наружу и, удовлетворив любопытство, вновь неподвижно замер у стены.

— А, это ты, — без особого интереса поприветствовал появившегося на пороге данмера Велирион. — Что там за шум от этого шута?

— Он просто запутался в ногах, — фыркнул Оребон, прикрывая за собой дверь.

— В твоих?

— Я не удержался. Чем ты так довёл нашего дорогого друга, что он имел вид, будто за ним гонится стадо минотавров?

— Просто немного повздорили, как всегда, — Велирион на мгновение задумался, но всё же решил предупредить: — Он говорил, что теперь мастер-волшебник, поэтому, боюсь, у нас возникнут проблемы.

Оребон прищурился и недовольно дёрнул плечом. Его Тирон тоже доставал, хоть и в меньшей степени. Просто по дороге и из принципа, что раз в таверне живут два негильдейских мага, то докучать нужно обоим. Оребон обращал внимание на Тирона едва ли больше, чем на бродячую собаку, и, как бродячую собаку, норовил пинком отогнать с дороги, если та бросается под ноги.

— Да, этот чудик точно не упустит возможности поквитаться с нами за наши безобидные шуточки. Это когда он был простым магом, был надоедливым насекомым, но с этим повышением… Эй, Сэй, что собираешься делать?

— Уходить из Кватча, очевидно же, — буркнул Велирион и решил приступить к сборам немедленно. — Что и тебе советую.

Хотя, конечно, жаль покидать город, он был очень выгоден.

Вскоре после окончания Кризиса Обливиона разрушенный Кватч восстановили, но что великие, что меньшие врата простояли достаточно долго, поэтому исходившая через них энергия Обливиона отравила землю вокруг. Перед воротами Кватча больше не вырастут ни зелёная трава, ни деревья, пагубная аура соседнего измерения исказила её… но зато теперь перед Кватчем вовсю цвела флора Мертвых Земель, что была под стать своей родине — мрачная и смертоносная. Сначала её пытались уничтожить, выкорчевать, сжечь, но без толку. Она в рекордные сроки вырастала вновь. А потом один смекалистый купец осознал, какое богатство растёт у него под носом, подсуетился и сумел выбить из графа разрешение на создание уникального «сада Обливиона», редкие и дорогостоящие ингредиенты из которого с радостью скупали алхимики. Семейство Атиллиев озолотилось, а вместе с ними и графская казна, получавшая хороший налог с сада, ставшего городской достопримечательностью.

Но этот сад на искаженной земле был ценен не только растениями. Он создавал в городе уникальный энергетический фон, благоприятный для вызова даэдра. В Кватче ткань пространства между двумя измерениями была тоньше, чем в других местах.

И потому, не смотря на весь негатив жителей, здесь всегда было много практиков Колдовства.

Кто бы одиннадцать лет назад сказал Велириону, что он вместо выгодного Разрушения и любимого Изменения сосредоточится на Колдовстве, он бы посмеялся. Однако теперь он занимается именно этой школой, в частности даэдрологией.

А всё из-за того ритуала, что помог вспомнить первую жизнь. Аверис знал много заклинаний, но добрая треть из них была сосредоточена на призыве демонов из Круговерти Пустоты и управлении ими… и потому для Велириона непригодна. Сложно придумать более верного способа сказать Мератрасу «я здесь», чем призыв его сородичей. К тому же вызов демона был трудноосуществим из-за пока ещё непонятной для Велириона обособленности Аурбиса от всей Круговерти. Зов до неё если бы и дошёл, то ему пришлось бы пройти через Обливион и Этериус, постепенно слабея. И пусть Велирион знал, что смог бы призвать хотя бы мелкого беса, но в зов придётся влить весь свой далеко не скромный запас магии.

Только вот демонологический арсенал был слишком сильным подспорьем, чтобы от него отворачиваться. И способ для его применения без лишних рисков и трат был очевиден: заменить демонов даэдра. Эти существа родственны друг другу, Велириону порой даже казалось, что даэдра были созданы по подобию демонов. И это значило, что переработать под них заклинания для демонов более чем возможно.

Проблема была в том, что в школе Колдовства Велирион разбирался посредственно. На Алиноре она не была запрещена, но не приветствовалась, альтмерские маги не изучали её глубже призыва атронахов на подмогу. А за теми, кто осмеливался изучать школу вплотную, устанавливалось наблюдение со стороны Талмора. Правящая фракция понимала пользу Колдовства, но в памяти всё ещё были свежи армии даэдра и разрушение ими Кристальной Башни.

Когда Велирион об этом думал, он невольно обращался к памяти о своём, Авериса, прежнем народе: син’дорай или же эльфах крови. Сравнивать сородичей, бывших и нынешних, оказалось интересно потому, что они были поразительно похожи для рас из двух разных миров с разными корнями. У двух народов ведь даже судьба похожа: в Алинор вторглись даэдра и разорили его, а в Кель’Талас вторглась нежить и практически его уничтожила. Даэдра уничтожили альтмерскую святыню — Кристальную Башню. Нежить осквернила святыню тогда ещё высших эльфов — Солнечный Колодец.

Только, в отличие от альтмеров, син’дорай не начали чураться тёмной магии и того, что с ней связано. Наоборот, они постигли её, познали её секреты и саму суть… и начали использовать оружие врага против него самого.

Такой подход Велириону импонировал больше всего. Он прекрасно помнил, что именно он, Аверис, тогда передал знания демонологии и некромантии сородичам, ведь его этому учили в Эльдре’Таласе когда-то очень давно, до изгнания Высокорожденных. А потом он и новоиспечённые чернокнижники уже вместе совершенствовались, получая знания равно как от Иллидана или присягнувших ему демонов, так не гнушаясь орочьими чернокнижниками.

А теперь эти знания следовало переработать под новые реалии. И Велирион приступил бы к этому сразу, как только пришёл в Сиродил, но, как это обычно бывает, его желания расходились с действительностью.

Одиннадцать лет назад Велирион пересёк границу Валенвуда и направился в ближайший город — Анвил. Пропахший рыбой портовый город не приводил Велириона в восторг, а его население тем более. С малых лет ему говорили, что альтмеры высшая раса, а все прочие — лишь грязь под ногами, и оказаться в окружении этой грязи для альтмера было странно… и неудобно. Из-за памяти Авериса, которая упорно твердила, что люди — враги, которых нужно либо избегать, либо убить просто на всякий случай, пока они не воткнули тебе нож в спину. Пришлось напоминать себе, что в этом мире нет Альянса, чьи расы за годы нескончаемой войны стали кровным врагом любого, кто связан с Ордой. Здесь люди просто другая раса. Не более. Так что Велириону не оставалось ничего, кроме как терпеть и удерживать норовящую метнуть смертоносное заклинание руку, если человек рядом не так дёрнется.

К другим мерам и зверорасам он не относился и вполовину так предвзято. Опять же из-за привычки Авериса работать с целым расовым коктейлем: от орков до нежити. Это лишь к людям у чернокнижника были личные претензии.

Со временем напряжение ушло и стало проще. Велирион привык к другим расам, хотя не перестал относиться настороженно. Память прошлых жизней неизменно влияла на восприятие окружающего мира, хотя не настолько сильно, насколько память Авериса, которая быстро и даже как-то незаметно стала доминировать над всеми остальными. Наверное, это было ожидаемо. Семь с половиной тысячелетий жизни не могут не превзойти кучку полувековых отрезков.

На замену проблемы сосуществования с людьми вскоре пришла проблема иного рода: деньги. Они кончались. И для того, чтобы были еда, крыша над головой и возможность купить нужные ингредиенты или книги, нужно было искать способы заработка. Зачарование и алхимия были плохими вариантами, ведь Синод и Коллегия Шепчущих контролировали рынок магических и околомагических товаров не в пример жёстче, чем практикующих вне гильдии магов. Альтернативный способ заработка для мага был очевиден — стать наёмником. Они всегда актуальны, особенно с учётом упадка гильдии бойцов, которая до сих пор не оправилась от резкого исчезновения своего главы в начале Четвёртой эры, который завязал на себя едва ли не всё функционирование организации.

На этом варианте Велирион и остановился. С привитыми в Алиноре навыками боевого мага и знаниями Авериса он был уверен, что справится хоть с бандитом, хоть с нежитью. Кроме того, пара промежуточных воплощений была по жизни наёмниками, поэтому альтмер более-менее ориентировался во внутренней кухне наёмничьих кругов.

Так что, взяв псевдоним, чтобы его не могли найти по имени ни родственники, ни Мератрас, Велирион приступил к своей новой работе.

Около трёх лет Велириону по заказам пришлось исходить весь Сиродил вдоль и поперёк. Перебить бандитов, истребить хищников или монстров, отыскать какую-нибудь безделушку или обезвредить чары в древних руинах — такова была его деятельность. Но зато он не был ограничен в объектах для отработки заклинаний чернокнижников, тех, что не относились к демонам. Он сумел скопить приличную сумму и даже создать репутацию мага-наёмника, который не провалил ни единого задания, каким бы сложным оно ни было. Это повышало престиж и, соответственно, расценки на услуги.

В Кватче Велирион осел не столько из-за благоприятной для даэдрологии энергетики, сколько из-за того, что именно в этот город тянулись колдуны-даэдрологи, у которых можно было подучиться. Увы, но даже всё мастерство Авериса не могло помочь переработать демонологию без знания хотя бы основ школы Колдовства.

Так он и познакомился с Оребоном, колдуном и алхимиком, для которого Кватч был самым настоящим сокровищем. Конечно, подучить он согласился не за бесплатно, но золото у Велириона имелось. Вдобавок он периодически покидал город ради заказов, так что деньги у альтмера были и на уроки, и на аренду обустроенного для проживания и экспериментов подвала в таверне, и на магию.

Некоторую часть демонологического арсенала удалось переработать, и маркиназ Ахавак был результатом одного из таких заклинаний. Колдуны Нирна в большинстве своём призывали даэдра на ограниченный срок, не рискуя держать их при себе постоянно. В иных случаях способы долгосрочного удержания даэдра в Плане смертных были нерационально затратными и ограниченными локацией привязки. Исключением являлись атронахи, но лишь из-за простоты удержания, которую обеспечивал их низкий интеллект. Для чернокнижников Азерота же было нормой годами расхаживать по миру в сопровождении демона, а то и не одного. Главное — покорить его и вбить в его голову, что ты сильнее. С даэдра тот же принцип, нужно было лишь скорректировать формулы призыва и привязки. Сам же ритуал привязки был чем-то вроде одностороннего контракта, для заключения которого требовалось покорить призванное существо, и на этом обязанности призывателя исчерпывались. А вот покорённое существо обязывалось служить.

Не сказать, что Ахавак радовался своей новой роли, но это нормальное явление. Ни один демон никогда не благодарил призывателя, даже наоборот — проклинал и угрожал. Ахавак хотя бы большей частью помалкивал.

Привязка даэдра произошла на третьем месяце проживания в Кватче. В течение следующего года Велирион вытащил из Оребона всё, что ему требовалось, и необходимость платных уроков отпала, но они оба не прекратили общение, тем более, что жили-то в одной таверне и регулярно пересекались.

— Не скажу, что меня радует эта перспектива, — не желавший покидать город Оребон нахмурился и неуверенно покосился на лестницу в коридоре. Тирона и следа не было, имперец уже давно сбежал. — Тебя держать не стану, но сам предпочту остаться.

— Это твой выбор, — пожал плечами Велирион и повесил маячок на алхимический стол. Теперь его можно будет телепортировать. Альтмер с досадой посмотрел на пентаграмму душ, с которой аналогичный фокус не пройдёт — сторонняя магия прямого действия негативно повлияет на магический артефакт и полностью разрушит его функционал. Придётся оставлять. — Постарайся не угодить ни в тюрьму, ни на плаху.

— Сколько паники, Сэй, я всего лишь сделал подножку.

— Мстительному идиоту, который дорвался до кусочка власти.

— Думаешь, он ей воспользуется?

— Более того — уверен. Я неплохо изучил Тирона за всё то время, когда он мне докучал.

Словно в подтверждение слов Велириона по лестнице загрохотало множество ног. Оребон быстро переместился подальше от двери, через которую ввалилось пятеро стражников. В подвале тут же стало тесно.

Велирион мысленно одёрнул готового выхватить клинок Ахавака и пристально посмотрел на пришедшую стражу. Вернее — ей за спины. Жаль, всё случилось быстрее, чем он ожидал.

— Схватить этого преступника! — крикнул из-за спин стражников Тирон. — И вот этого тоже, они сообщники!

— В чём сообщники? — опешил Оребон. — Ты что, скумы обожрался?

— Так, тихо! Мы со всем разберёмся в замке, а вы — ради своего блага лучше не сопротивляйтесь, — приказал один из стражников, выступая вперёд. — Взять их.

Плохо дело. Тюрьма в планы Велириона не входила. Альтмер посмотрел на стражу, а потом на Тирона, который даже не пытался скрыть мрачного торжества на лице. Что ж, придётся уходить, громко хлопая дверью.

Дождавшись, когда стражники отойдут от двери, Велирион скомандовал Ахаваку:

— Взять шута.

И активировал руну-ловушку под ногами стражников. Прошло всего несколько секунд, и грозная стража Кватча валяется усыплённой, а Тирон испуганно хрипит и пытается отцепить от своей шеи руку дреморы.

— Что ты там говорил насчёт того, чтобы остаться? — насмешливо уточнил у Оребона Велирион.

Данмер поджал губы и смерил Тирона убийственным взглядом.

— Уже ничего. Понятия не имею, что этот с’вит наплёл страже, но вряд ли это что-то безобидное. И я не думаю, что дело ограничилось этими пятерыми. Лучше соберу вещи, пока есть время. Сделай милость — не развлекайся с этим придурком слишком громко, выкрои мне пару лишних минут.

— Не переживай, пара лишних минут нужна мне самому… прикрой дверь.

Оребон фыркнул себе под нос, но просьбу всё же выполнил. Стоило двери закрыться, как Ахавак швырнул пискнувшего Тирона и придавил к полу тяжёлым латным сапогом.

— Знаешь, Тирон, я всегда ценил в окружающих одно качество: умение вовремя останавливаться, — негромко проговорил Велирион, склоняясь над белым как полотно имперцем, который боялся даже пикнуть. — У тебя его нет. Иначе бы ты не только не докучал мне, но и не стал бы нарываться, плетя стражникам какие-то небылицы, лишь бы мне досадить. Ты же понимаешь, что я могу сделать с тобой что угодно? Поверь, рука моя не дрогнет.

Велирион не лукавил. Ему действительно ничего не стоит отнять жизнь доставшего его шута, и он этого даже хотел — раздавить посмевшее встать на пути насекомое. Альтмер с силой сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь в надежде прогнать вспыхнувшую жажду крови. В такие моменты он понимал, что всё ещё не до конца свыкся с привычками себя-Авериса. Чернокнижник эльфов крови был беспощаден и не церемонился с теми, кто рисковал перейти ему дорогу. Такова была его натура и его магия, которые питали друг друга тьмой. Сейчас у Велириона имелись некоторые проблемы с тем, чтобы сливать в магию излишки негатива, что пагубно на нём сказывалось. Тёмная магия не терпит полумер, она щедро даёт и также щедро берёт, так что порой Велириону было трудно сдерживать порывы сжечь недоброжелателя. Это та причина, по которой ему в новых жизнях была свойственная некоторая вспыльчивость, порой даже излишняя.

И потому альтмер прилагал все силы, чтобы контролировать себя в моменты вспышек. Потому и не собирался убивать Тирона, несмотря на то, что тот его уже достал. Он не какой-то там дикарь, а цивилизованный представитель высшей расы, для которого неприемлемо без повода марать руки о всякое отребье.

Поэтому Велирион прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и мрачно посмотрел на перепуганного Тирона.

Убить не убьёт, шут не до такой степени провинился, но просто так отпускать тоже нельзя.

— П-послушай, Сэй, мы оба погорячились, но давай не будем пороть горячку и договоримся? — торопливо зачастил Тирон, то и дело со страхом кося на прижимавшего его к полу Ахавака. — Отпусти меня, а? А я отменю приказ страже тебя схватить!

Велирион склонил голову к плечу и некоторое время не мигая рассматривал Тирона.

— Значит, эти пятеро — не единственные, кого ты подбил на столь нелепый и бессмысленный поступок?

— Я был переполнен эмоциями и не думал, что делаю! — Тирон с хрипом выдохнул, когда Ахавак надавил на него ногой, намекая кричать потише. — Я всё исправлю… только отпусти!

— Ты думаешь, я поверю твоим обещаниям? Мы ведь оба знаем, что, получив свободу и отбежав от меня подальше, ты первым делом натравишь на меня весь городской гарнизон, мой недалёкий наивный друг. Нет, я не могу просто так тебя отпустить, — Велирион обхватил пальцами подбородок и сделал вид, что глубоко задумался. — Так что же мне с тобой сделать, Тирон? Может, предложишь какие-нибудь интересные варианты?

Предложить имперец ничего не успел. Дверь распахнулась, пропуская взбудораженного Оребона.

— У тебя так мало вещей? — с непониманием воззрился на данмера Велирион.

— У меня появилась великолепная идея, требующая твоего участия. Тебе не кажется, что, раз нам из-за вот этого с’вита приходится покидать Кватч, то стоит сделать это громко? — данмер посмотрел на Тирона и предвкушающе улыбнулся. — Как насчёт заглянуть в гости к Синоду?

По знаку Велириона Ахавак переместил ногу на горло Тирону, пресекая любые попытки влезть в чужой разговор.

— И что ты собрался там делать? — осторожно уточнил Велирион, ожидая услышать что-то вроде «взорвать ко всем даэдра». Как бы ни был велик соблазн, но в таком он точно не будет участвовать.

— Как это что? Забирать положенную мне компенсацию за моральный ущерб. У меня тут как раз подходят к концу некоторые ингредиенты.

Велирион посмотрел на Оребона уже более заинтересованно. Шевеление внизу и возмущённые хрипы привлекли внимание обоих эльфов — это Тирон пытался выразить свой протест.

— Хм, знаешь, кажется, нам даже не придётся блуждать по отделению, пытаясь понять, где что находится, — многозначительно улыбнулся альтмер. — И кое-кто заодно поможет нам забрать нашу компенсацию.

— Лови тварь!

— Он убегает! Не дайте ему вырваться на улицу, или штрафы будете платить из собственных карманов!

— Да бросьте вы в него уже изгнание!

— Так оно не работает!

— Это твои кривые руки не работают, создай заклинание нормально!

Всё отделение стояло на ушах и на ногах. Маги носились по трёхэтажному зданию, ругая всё вокруг и друг друга, а первый чародей орал на подчинённых, призывая хоть что-то сделать с этим аномальным скампом.

А скамп и впрямь выбивался из рамок обычного хотя бы потому, что на него не действовало ни одно заклинание изгнания даэдра. А ещё эта трусливая тварь поглощала все направленные на неё атаки и носилась как сумасшедшая, не давая себя схватить.

В пылу погони никто не обратил внимания на то, что две скрывшие лица капюшонами фигуры в форменных мантиях Синода отделились и скрылись одна в подвалах с алхимической лабораторией, а вторая на третьем этаже в библиотеке. Велирион уже закрывал дверь, когда до него донёсся крик «По улицам бегают гоблины!» и откровенно матерный вопль первого чародея.

Довольно посмеиваясь про себя, альтмер закрыл двери. Отвлекающий манёвр прошёл даже лучше, чем ожидалось — синодцы поняли, что скамп необычен… но не поняли, что именно с ним не так. Никто из «великих магов» даже не высказал предположения, что раз на скампа не действует депортация, то даэдра может быть ненастоящим. Иллюзией, например.

Но это была и не иллюзия. Это был полиморф, трансформация одного существа в другое. Скамп из Тирона получился качественный. И неубиваемый — Оребон и Велирион постарались, накладывая на «скампа» сильнейшие барьеры.

Гоблины на улицах тоже были полиморфом — пригодились притащенные Тироном стражники. Через час чары с них спадут, но пока заклинание держится, никому точно не будет дела до отделения Синода, в котором вовсю хозяйничают два мстительных колдуна.

— Какой скудный выбор, — прокомментировал Велирион, рассматривая десять заполненных книжных шкафов. Всего десять. Семейная библиотека в Санхолде была раза в четыре больше, чем в магической организации. Хотя, конечно, тут играло свою роль то, что род Велириона копил книги с Меретической эры, тогда как маги Кватча после Кризиса Обливиона собирали библиотеку с нуля. Но разочарование скудностью библиотеки всё равно имело место быть. — С другой стороны, это значит, что я надолго здесь не застряну…

Альтмер хозяйски прошёл в середину комнаты, осматривая книги, что уже считал своими. Они были рассортированы по тематике: магические школы, история, эзотерика, немного художественной литературы. Изначально Велирион собирался прибрать к рукам книги по Зачарованию и по Изменению, но теперь видел, что вполне способен забрать вообще всё.

До чего только докатился — книги красть. Хотя именно книги всегда и во всех жизнях были его слабостью.

Несколькими быстрыми жестами Велирион экранировал библиотеку, чтобы прочие маги не почувствовали последующих манипуляций. Убедившись в надёжности чар, альтмер выпил данное Оребоном зелье добавочной магии и сосредоточился на заклинании переноса.

На границе восприятия пульсировал маячок, заранее поставленный в укромном месте, на нём Велирион сконцентрировался, оплетая путами магии стеллажи с книгами. Охватить их все, прочесть заклинание, дать толчок. Шкафы со своим содержимым исчезли, чтобы в тот же миг появиться в пещерке недалеко от Кватча, и вызвать тяжкий вздох у приставленного к вещам охранником Ахавака.

Велирион позволил себе выдохнуть и расслабиться, всё же пространственная магия весьма непроста в применении. Резерв, к удивлению, опустел лишь наполовину, что несказанно радовало альтмера, ведь это прямое свидетельство роста силы. Хотя раньше перенос кучки шкафов на столь смехотворное расстояние для чернокнижника был бы вовсе пустяковой задачкой. Аверис спокойно телепортировался по всему миру и некоторым соседним, а в последние годы понятие расстояния вообще утратило для него смысл — Скипетр Саргераса был восхитительным подспорьем, когда дело касалось пространственной магии, и даже после того, как отдал силу на ослабление порчи меча падшего титана, он продолжал облегчать работу с любыми порталами. Ныне Скипетр покоится в тёмных глубинах океана подле тела хозяина.

Об утрате этого посоха чернокнижник искренне сожалел и поныне.

Велирион не мог сдержать ухмылки при виде пустынной комнаты, ещё минуту назад бывшей библиотекой. Теперь эти богатства принадлежат ему… но, пожалуй, этой компенсации всё же недостаточно. У Велириона заканчивались камни душ.

Проверив магией наличие посторонних снаружи, Велирион покинул библиотеку и поспешил вниз, в подвалы. Лаборатория зачарования находилась рядом с алхимической. Заодно Оребона подберёт.

В отделении было пусто, ни магов, ни скампа. Похоже, веселье переехало на улицу. Оно и к лучшему.

Оребон нашёлся не у алхимичсеких запасов, а в лаборатории для зачарования.

— Это отвратительно. Представляешь, у них всех ингредиентов хватит разве что на средненькие зелья здоровья и маны! — сразу же пожаловался данмер, на миг отвлекаясь от копошения в стеллаже с обычными камнями душ. Рядом с ним стояло два крупных сундука, в которых алхимик уместил присвоенные ингредиенты. — О чём-то серьёзном даже думать нельзя, в запасах я нашёл от силы парочку сложных ингредиентов и целые горы трав. Как будто не алхимическая лаборатория Синода, а подсобка деревенской знахарки.

— Не только тебе не повезло, с библиотекой у них примерно та же ситуация. Была, — Велирион заглянул в ближайший синодский сундук, который использовался как мусорка неудавшихся продуктов зачарования. Сойдёт. Горы обломков оружия и доспехов и лоскуты ткани в миг оказались на полу. — Даже забирать было почти нечего.

— И вот это заявляет себя ведущими магами Империи. Плохи дела у сиродильцев.

— Я бы выразился несколько жёстче, но, в целом, ты прав.

Периодически поругивая Синод, Велирион и Оребон подчистую выгребли запасы камней душ, которые разместили по взятым прямо в лаборатории сундукам. В отличие от книг и алхимических ингредиентов, зачаровательного материала у синодцев было в достатке. Что и не удивительно, ведь отделение Кватча специализируется именно на школе Зачарования.

— Итак, ты говорил, что решишь проблему выноса нашей компенсации, — Оребон плотно прикрыл крышку последнего, третьего, сундука с камнями, и выжидательно посмотрел на Велириона. — Не желаешь хотя бы сейчас раскрыть тайну, что ты будешь делать?

— Вот сейчас — уже можно, — тонко улыбнулся Велирион, экранируя лабораторию и принимаясь за заклинание. — Милости прошу в портал, коллега.

В лаборатории раскрылось окно с размытыми краями, по другую сторону которого можно было увидеть расставленные по пещере стеллажи и скучающую фигуру в даэдрических доспехах.

— Значит, у вас на Саммерсете всё ещё сохранились приёмы мистиков? Очень кстати, — оценил Оребон, бросая заклинание облегчения веса на сундуки.

— На Алиноре, — машинально поправил Велирион. Сообщать о том, что летние острова магический упадок тоже затронул, и что там ситуация с пространственной магией немногим лучше, чем в Сиродиле, он не стал. Все пространственные заклинания, которые знал и применял Велирион, он знал ещё с первой жизни. Где с порталами не было никаких проблем, так это в Азероте.

— Ну на Алиноре. Суть одна, — фыркнул данмер и затащил сразу три сундука в портал.

Велирион облегчил оставшиеся два и тоже поспешил покинуть лаборатории Синода, после чего закрыл за собой портал и подчистил следы. Конечно, вряд ли у синодцев есть специалист, способный найти остаточный след портала, но лучше перестраховаться.

— Сэй, ответь честно — в тебе взыграла жадность? — этими словами его встретил Оребон, со смехом в глазах рассматривавший новый интерьер пещеры. — Ты понял, что тебе некуда будет ставить все эти книги, и потому захватил вместе со шкафами?

— Да нет, просто скидывать книги с полок, чтобы телепортировать, было слишком долго. Хотя… ты подал мне идею. Преобразую шкафы в сундуки, чтобы облегчить транспортировку книг.

— И куда ты намерен податься с этой своей библиотекой?

— Затаюсь на время, тем более, что пару лет назад я наткнулся на одни айлейдские руины в глуши — идеальное место, — у Велириона уже давно возникла идея переехать из Кватча куда-нибудь в тихое место, где никто не будет мешать. Альтмер хотел сосредоточиться на ряде экспериментов с зачарованием и меньше всего желал, чтобы его отвлекали всякие Тироны и ему подобные. Айлейдские руины были идеальным местом — насыщенные магией, удалённые от городов и окутанные дурной славой, которая отпугивает любопытных. А с нежитью, которая в обилии там водилась, Велирион уж точно справится.

Оребон приподнял бровь, но равнодушно пожал плечами, мол, делай как знаешь.

— Наверное, для тебя даже лучше забиться в глушь. Когда с Тирона спадут чары, он будет искать тебя по всему Сиродилу.

Губы Велириона растянулись в зловещей улыбке.

— Это произойдёт очень нескоро. Месяца через два… и, кстати, я завязал все щиты на полиморф.

— То есть — два месяца наш глупый друг будет в шкуре скампа, которого нельзя убить ни клинком, ни магией? — данмер восхищённо присвистнул и с уважением и опаской посмотрел на довольного Велириона. — Если мы вдруг снова пересечёмся, и я тебя разозлю, пожалуйста, скажи об этом сразу. Я тут же уберусь куда подальше.

— О, непременно, — усмехнулся альтмер. — Значит, «если пересечёмся»? Собираешься уйти куда-то далеко?

— Не то, чтобы очень. Сначала в Бруму, доведу до конца пару исследований. Это, конечно, не Кватч, энергетика послабее, но тоже подходит. А потом… как знать. Может, переберусь куда-нибудь южнее.

— Ясно. Что ж, предлагаю поделить камни и расходиться.

Двое колдунов поровну поделили между собой камни душ и Оребон, попрощавшись, ушёл, левитируя за собой три сундука с моральной компенсацией. А Велирион занялся шкафами под аккомпанемент недовольного рычания Ахавака, которому пришлось освобождать полки от мешавших преобразованию книг.

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

— Так ты предпочёл стать бродячим ренегатом, — Анкано брезгливо поджал губы и даже не пытался скрыть осуждения. — Я, конечно, не отрицаю, что ситуация сложилась неприятная, но ты мог бы подыскать вариант получше, чем переселиться в старые развалины в лесу. Для чистокровного альтмера такое существование неприемлемо.

— По твоему мнению, для чистокровного альтмера приемлемо гнить в людской тюрьме? — фыркнул Велирион, ничуть не обидевшись на поучительный тон. — Из двух вариантов я выбрал более комфортный. И я не прогадал — Эленглинн был настоящим сокровищем с высокой концентрацией магии, большим пространством и удалённостью от дорог. Никто не мешал, вокруг не было ни души.

— Кроме твоего ручного дреморы, — мрачно буркнул талморец.

Ахавак до сих пор служил Велириону, в Коллегии его знают. Когда альтмер впервые подошёл к порогу Коллегии, его уже сопровождал дремора. Поначалу маги не придавали значению Ахаваку, считая, что пришлый маг красуется способностью контролировать маркиназа. Но шли дни, даэдра никуда не исчезал, и до магов начало доходить, что дело не совсем в желании выпендриться. Призванные даэдра не задерживались в Плане смертных дольше, чем на сутки.

Велирион так и не поделился с «коллегами» заклинанием. А Ахавак повадился патрулировать Коллегию и периодически пугать учеников. Он и сейчас где-то бродит.

— А что сны? — после долгого молчания спросил Анкано. — Ты так и не сказал, решил ли эту проблему.

— Она… решилась сама собой, — Велирион на миг замешкался, подбирая слова. — Когда я вспомнил себя, сны стали редки, они приходят, в основном, после эмоциональных потрясений. Но это уже не что-то необъяснимое и чуждое, а просто память. Всего лишь мои воспоминания.

— Что, и только?

— Да. Всего лишь воспоминания, не больше.

Стук в дверь отвлёк альтмеров от разговора.

Глава 6. Незваные гости

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

— Мастер, в Коллегию прибыли представители Синода, они хотят говорить с вами, — сказала юная данмерка из учеников. — Они сейчас у моста, с ними Гатнаг.

Велирион недовольно поморщился. Синод, опять этот Синод, который как был костью в горле, так и остался.

— Пусть Гатнаг проводит их главного ко мне, остальные подождут в Винтерхолде.

Коротко кивнув, данмерка убежала выполнять распоряжение.

— Они как будто почувствовали, что я о них вспоминаю, — недовольно пробормотал Велирион, закрывая дверь.

— Я так понимаю, их визит для тебя неожиданность, — констатировал Анкано, замирая неподалёку. — Я хочу присутствовать при разговоре.

— Присутствуй, но не вмешивайся, — разрешил Велирион, не видя причин отказывать советнику.

Гость не заставил себя ждать. Уже скоро двери покоев архимага открылись, пропуская имперца, который на миг стушевался, стоило ему увидеть двоих альтмеров, один из которых был талморцем, рассматривавших синодца с одинаковой надменностью. За спиной замешкавшегося имперца раздалось фырканье, и вперёд вышел орк в чёрной робе и натянутым по самый нос капюшоном. Гатнаг обошёл синодца и, встретившись взглядом с Велирионом, встал рядом с ним.

— Что же вы стоите? Проходите, не вынуждайте себя и меня кричать, — обратился к застывшему у входа синодцу Велирион.

Имперец оскорблённо вскинулся и резко прошёл вперёд, но его напряжение было видно невооружённым глазом. Собравшаяся компания ему не нравилась. Анкано как представитель Талмора не может прийтись по душе сторонникам Империи, а Гатнаг, судя по всему, уже успел довести гостя по дороге.

— Архимаг Велирион, я прибыл сюда, чтобы узнать судьбу группы Парата Декимия! — сходу заявил синодец. — Где он?

Молчание эльфов и презрительный смешок орка стали ему ответом.

— Вижу, этот Парат Декимий вам дорог настолько, что вы, стремясь узнать о нём, забываете о некоторых моментах, — медленно заговорил Велирион, чувствуя желание закатить глаза и приложить синодца чем-нибудь болезненным. Некоторых идиотов хочется испепелить на месте. — Например, об этических нормах, вроде начала разговора со слов приветствия и представления. Впрочем, если хотите, чтобы к вам обращались на «эй», только скажите, я уважу ваше желание.

— Полагаю, причины куда более прозаичны: порой люди совершенно забывают прививать своему потомству должное воспитание, — не удержался от презрительного комментария Анкано.

Имперец поперхнулся воздухом и… смолчал. До него всё-таки дошло, что дерзость не лучшая тактика, и, если так и продолжится, его просто выставят за порог.

Велирион испытывал укол недовольства от того, что незваный гость притих после замечания Анкано, а не его. Конечно же, архимаг понимал, что свою должность занимает не так долго, чтобы его знали, уважали, любили или опасались, но чувствовать себя незначительным элементом на чужом фоне было неприятно. Что ж, ещё будет время поправить положение дел. Сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя.

Ждать чернокнижник умеет.

Так что пока придётся терпеть. И где те прекрасные времена, когда его, Авериса, даже перебивать не решались?.. Мало кто хотел перечить одному из советников вождя и главе чернокнижников Совета Мрачной Жатвы.

— Предлагаю вам исправить вашу маленькую оплошность. Мне всё же удобнее, когда я знаю, с кем разговариваю. Итак, ваше имя? — ровным тоном обратился к синодцу Велирион.

— Я Ларий Ванинус, я… приношу извинения за свою резкость, меня действительно переполняли эмоции, — нехотя проговорил синодец. Видимо, ему не понравилось слышать критику в свой адрес, но здесь он был сам виноват.

— Извинения приняты. Вижу, мы всё же можем поговорить как цивилизованные маги. Итак, что за дело привело Синод в Коллегию Винтерхолда?

Причину Ларий на этот раз озвучил не в пример сдержаннее и конкретнее:

— Несколько месяцев назад группа учёных Синода прибыла в Скайрим, но в Начале морозов они перестали выходить на связь. Мы прибыли для их поисков и завершения их миссий.

Интерес Велириона угас полностью. Он слышал про предыдущую группу, они были в Коллегии незадолго до его прихода. Мирабелла Эрвин упоминала, что синодцы искали посох Магнуса и ушли в двемерские руины.

Вряд ли они живы.

Но Ларий сказал о «завершении миссий». Может ли быть так, что вторая группа магов Синода пришла в том числе за посохом Магнуса?

— И вы решили искать своих коллег здесь? — прохладно уточнил архимаг, прикидывая, не пора ли спроваживать гостя.

— Ну… нет, на самом деле я примерно представляю, куда Парат направился. Сюда я пришёл ради одной из целей группы Парата. Он полагал, что в вашей Коллегии могут дать наводку на легендарный посох Магнуса, который находится где-то в Скайриме, — от того, что его пока не спешат выгонять, Ларий приободрился и даже начал вдохновлённо жестикулировать в такт словам. — Скорее всего Парат говорил с вашим предшественником Савосом Ареном, но, быть может, вы тоже сможете сказать что-то про посох?

Показывать Синоду на собственный шкаф Велирион не собирался, ровно, как и отдавать ценнейший посох, потенциал которого эти дураки раскрыть не смогут даже при всём желании. Артефакты Магнуса ещё пригодятся самому Велириону.

Краем глаза архимаг отметил, как Гатнаг скривил губы в издевательской улыбке, больше похожей на оскал. Кто, кто, а этот орк ни капли не сомневался в том, что Велирион не отдаст магический артефакт вообще, не то что Синоду.

— Пожалуй, ситуацию стоит прояснить сразу. Я знаю точное местоположение посоха, — Велирион резко вскинул руку, призывая к молчанию обрадовавшегося Лария. — Даже больше того — этот посох находится у меня. И я не собираюсь его ни отдавать, ни продавать. Никому.

Радость с имперца как рукой сняло. На смену ей пришло негодование.

— Это как понимать? Вы отказываетесь сотрудничать с Синодом?

— Не совсем корректная формулировка. Я отказываюсь передавать в чужие руки свою собственность.

— Да это же произвол! Вы намеренно саботируете важную для судьбы Империи миссию, отказываясь отдавать аэдрический артефакт во благо науки и умалчивая местоположение учёных Синода! — взорвался Ларий.

— Умалчиваю местоположение учёных Синода, которое, по вашим же сказанным ранее словам, вам прекрасно известно? Вы однозначно что-то путаете, как и в обвинении в якобы саботаже, — и снисходительный взгляд архимага резко сменился ледяным, а голос лязгнул металлом: — И вы вновь забываетесь, Ларий. Вы не в одном из отделений Синода, и разговариваете не с учеником. Вы — в Скайриме, в Коллегии Винтерхолда, а я архимаг Коллегии. Вы в свою очередь здесь никто, лишь гость, даже не самый желанный. И вы сейчас потеряете даже этот статус, говоря со мной в подобном тоне. Вы меня услышали?

— Может, вы и архимаг, но я нахожусь в ранге Волшебника Синода, магической организации центральной провинции Империи. А вы — вчерашний наёмник и возглавляете провинциальную организацию на краю мира!

— Давай, я уроню его с моста? — у Гатнага лопнуло терпение. Подобно Велириону орк не любил синодцев и шептунов, и, подобно многим оркам, не отличался долгим терпением и дипломатичностью.

Ларий поперхнулся воздухом и непроизвольно попятился от Гатнага. Отслеживая шаги имперца, Велирион окончательно убедился, что Гатнаг всё-таки успел припугнуть Лария по дороге.

— Нет, Гатнаг, не будем мусорить в окрестностях собственного дома, — негромко ответил Велирион и уже громче обратился к Ларию: — Ларий, полагаю, ваши коллеги вас уже заждались. Вам пора.

— Никуда я отсюда не уйду без посоха Магнуса! — возмутился Ларий и даже почти не дёрнулся, когда Гатнаг с угрожающим покашливанием повернулся к нему.

— Значит, вы хотите, чтобы вас проводили, — холодно констатировал Велирион. Больше он не намерен терпеть зарвавшегося идиота в своей Коллегии. Чернокнижник вскинул руку, открывая пространственный разрыв. — Ахавак, покажи этому человеку, где у нас выход.

— Вы что, вздумали натравить на меня дремору? — нервно дёрнулся Ларий. — Я так просто это не оставлю!

— И можешь с ним не церемониться, — небрежно дополнил Велирион.

Из-под шлема раздалось приглушённое хмыканье, и когтистая перчатка вздёрнула имперца за шкирку, словно провинившегося щенка.

— А будешь вопить, смертный, я оторву тебе голову и сожру твоё сердце, — дружелюбно пообещал побледневшему Ларию Ахавак и понёс прочь.

— Свежее сердце и мне может пригодиться, — нарочито громко проворчал Гатнаг вслед уходящим. А когда двери покоев закрылись, орк повернулся к Велириону и задумчиво протянул: — Мне вот интересно, этих клоунов до сих пор не распустили только из-за безысходности? На моей памяти, сколько мы с Синодом не пересекались, наши встречи всегда заканчивались конфликтом.

— В самом деле? Абсолютно всегда? — демонстративно незаинтересованно уточнил Анкано.

— Гатнаг утрирует. Среди представителей Синода встречаются адекватные люди, просто… мне почему-то «везёт» на подобных Лариев, — Велирион покосился на дверь и всё же решил перестраховаться: — Гатнаг, проследи, чтобы Синод покинул Винтерхолд.

— Хорошо. Но я бы предпочёл проследить, чтобы Синод случайно сгинул в снежных пустошах… — ворчливо согласился орк, направляясь на выход. — У меня кончились свежие трупы.

Анкано передёрнуло, и он скривился.

— Я, конечно, понимаю, что ты собрал вокруг себя практиков Колдовства, но конкретно некроманты тебе зачем?

— Они полезны, — коротко отозвался Велирион, не желая пускаться в рассуждения о собственном видении магии. Всё же он, как чернокнижник, одинаково хорошо разбирался и в демонологии, и в некромантии, просто первую предпочитал больше. Альтмер покосился в сторону своего стола, отмечая про себя, что сегодня же стоит написать письмо с претензиями архимагу Синода. Если его жалоба придёт раньше лариевой, у Велириона будет преимущество.

— Ну не знаю… где ты вообще подобрал этого Гатнага? Орк, да ещё и некромант, — талморец скривил уголок губ, всем своим видом выражая недовольство сочетанием таких понятий, как «орк» и «магия». И ведь в Коллегии, к досаде Анкано, таких сочетаний теперь было несколько, а не один лишь библиотекарь. — Он свою школу хотя бы на уровне адепта знает?

— У него мастерство. Сертификат выдан морровиндской гильдией магов в Вивеке.

— Велирион, гильдия магов упразднена во втором году Четвёртой эры, — нахмурившись, напомнил Анкано.

В ответ Велирион лишь чуть улыбнулся и посмотрел в глаза собеседнику.

— Ты ведь уже давно всё понял.

Анкано снова скривил губы и осуждающе качнул головой.

— Значит, я не ошибся в выводах… Ты прав, меня не могло не заинтересовать нетипичное поведение этого орка. Он почти не снимает капюшон даже в помещении, покидая Коллегию, надевает на лицо маску, не присутствует на приёмах пищи, и при этом ему никто не носит еду, а также по ночам он покидает свою комнату и до утра занимается в лабораториях. Ты пригрел у себя вампира. Не боишься однажды не досчитаться пары-тройки учеников?

— Гатнаг полностью контролирует свои инстинкты, он ни разу не срывался за все те десятилетия, что мы знакомы. Кроме того, большинство магических организаций, как бы это ни замалчивалось, официально лояльны к альтернативным формам жизни, если те способны себя контролировать. Поэтому даже если правда о сути Гатнага «случайно» всплывёт, он из Коллегии никуда не денется.

— Мне нет резона его рассекречивать. Пока он не скалит на меня клыки, — талморец развернулся в направлении жилой части и бросил через плечо: — Так на чём нас с тобой прервали?

— Как раз на истории моего знакомства с Гатнагом, — тонко улыбнулся Велирион, направляясь обратно к креслам. — Это произошло спустя полтора года с моего заселения в Эленглинн. Однажды, отлучившись на пару дней, по возвращении я убедился, что не зря расставил ловушки и стражей…

61 год. Эленглинн

Здесь были чужаки.

Это Велирион понял, как только оказался напротив белокаменных дверей, что вели в айлейдский город, ставший ему прибежищем. Чары на дверях были незаметны, не выполняли никакой роли, они были лишь своеобразной нитью, показывавшей, открывалась ли дверь в отсутствие хозяина.

Нить была порвана.

— Лучше бы вы не выжили, ради собственного же блага, — нахмурившись, пробормотал Велирион, резко распахивая двери и влетая внутрь.

Бродяги, искатели приключений… не имело значения, кто это был. Они влезли в место, которое Велирион за полтора года привык считать своим домом, и даже если чужаки не успели что-то взять, сам факт их присутствия в его собственности приводил альтмера в бешенство.

Впрочем, вряд ли вторженцы выжили. Первое, что сделал Велирион, когда поселился в Эленглинне — отладил старые ловушки и расселил в залах стражу, даэдра. Эти даэдра разных видов не были связаны контрактным ритуалом с магом, как Ахавак, но Велирион привязал их к месту призыва, так что они со временем никуда не исчезали и должны были охранять Эленглинн от чужаков. И именно их наличие вселяло в Велириона уверенность, что незваные гости, кем бы ни были, не выжили. Даэдра было полтора десятка, и все под командованием Ахавака, который и сейчас тоже должен быть где-то в руинах.

Ударив замаскированный переключатель, Велирион остановил действие ловушки-маятника и пересёк длинный коридор. Удар по второму переключателю — недавно начищенные лезвия топоров вновь закачались. На высокой скорости миновав оставшийся коридор вниз, альтмер остановился в комнатке перед огромным залом с бассейном и ловушками. В этой комнатке два кланфира шипели на выступ под самым потолком.

Вернее, на забившегося на выступ человека, уставившегося на Велириона распахнутыми в ужасе глазами.

— Надо же, кое-кто умудрился выжить, — вкрадчиво проговорил Велирион, вставая за спинами притихших кланфиров. Злой ледяной взгляд золотых глаз впился в бледное лицо молодого бретонца, который цеплялся за угол выступа, как за последнюю надежду. — Но будь вместо кланфиров хотя бы один атронах, тебя бы не спасла даже высота.

— Я… — бретонец осёкся. А потом осторожно спросил: — Это тв… ваши даэдра?

— Они мне служат, — Велирион прищурился, рассматривая бретонца. Мальчишка сейчас выглядел настолько жалко, что его даже убивать расхотелось, поэтому альтмер решил дать ему шанс. Повинуясь приказу, кланфиры отступили. — Слезай, они тебя не тронут. Живо.

Он терпеть не мог смотреть на кого-то снизу вверх.

Бретонец неуверенно посмотрел вниз, потом на свои вцепившиеся в выступ руки. Видимо, залез он в состоянии аффекта, а теперь банально не знал, как слезть. Церемониться с ним Велирион не желал, поэтому сдернул мальчишку с помощью телекинеза.

— Итак, теперь поговорим, — альтмер безразлично рассматривал поднимающегося с пола чужака, изучая его. Потрёпанная и разодранная роба свидетельствовала, что это маг, но бретонец не представлял из себя что-то особенное. Сильной магии от него не чувствовалось, с собой ни оружия, ни артефактов, сам он выглядит как загнанный кролик перед оскалившимся хищником. От него никакой угрозы быть не может. — Что ты здесь забыл? Советую не медлить с ответом и не рассказывать мне сказок, тогда у тебя может быть шанс остаться в живых.

Бретонец вздрогнул и пристально посмотрел на Велириона. К словам о шансе он отнёсся серьёзно, потому, немного подумав, начал говорить:

— Я из группы ренегатов, мы жили в форте недалеко от Коррола, но граф решил от нас избавиться и послал солдат. Наша глава решила, что лучше уйти, чем постоянно отбиваться от солдатни, поэтому мы бежали в лес… Я не знаю, почему Мариан хотела обосноваться именно в айлейдских руинах, нам бы подошла любая пещера, но она не хотела…

— И вы нашли это место, — холодно констатировал Велирион, которому уже не требовалось продолжения. Значит, маги-ренегаты… и этот мальчишка не единственный. — Что было в голове у твоей Мариан, когда она решила сунуться вглубь Эленглинна? Её не смутил атронах на входе?

— Она… нет, не смутил. Гатнаг его изгнал, а Мариан решила отбить руины у даэдра. Но мы же не знали, что здесь занято другим магом! — стушевался бретонец и в который уже раз покосился на скалившихся кланфиров.

В ответ на это Велирион лишь хмыкнул. Если эта Мариан решила отбить город у даэдра, то призвавший их маг, знай она о нём, точно бы её не смутил.

— Понятно. Где остальная шайка?

Бретонец поёжился и указал подбородком в глубины города.

— Я всё рассказал. Я могу идти?

— Пока нет. Сначала ты прогуляешься со мной, пока мы будем искать твоих дружков. Возражения не принимаются.

Кланфиры с обеих обступили застывшего испуганным истуканом бретонца.

— Только сознание не теряй. Они всего лишь проследят, чтобы ты не решил покинуть это гостеприимное место, — холодно улыбнулся Велирион и направился вглубь Эленглинна.

Следующий зал был самым большим в Эленглинне, большую его часть занимал бассейн, который можно было миновать по каменному мосту. Но всё не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Ранее в воде на пьедесталах по обе стороны от моста находились чёрные камни варла, которые начинали обстрел любого, кто пытался пройти дальше. Велирион не смог найти способ перепрограммировать их, чтобы не стреляли по нему и даэдра, и потому банально изъял камни из креплений и пустил на эксперименты. Вместо них чернокнижник призвал троих крылатых сумраков, которые патрулировали зал сверху. Но камни были не единственным препятствием, вплоть до поворота по всей длине моста курсировала решётка с длинными шипами, и её хотя бы можно было контролировать переключателем.

Вот и сейчас альтмер остановил лязгнувшую решётку, подошёл к ней и с любопытством рассматривал новенькое украшение. Немолодая женщина имперской расы была распята на шипах, один из которых выходил аккурат из распахнутого в агонии рта.

Видимо, кое-кто не знал заклинания хождения по воде и решил поиграть в догонялки с ловушкой.

Бретонец шумно сглотнул.

— Это Мариан…

Что ж, претензии о вторжении предъявлять уже некому.

Велирион успел заметить облегчение во взгляде парня, который не демонстрировал грусти по поводу смерти своего лидера. Что ж, не то, чтобы это удивляло — ренегаты те же бандиты, только с магией и немного другими приоритетами. Как и бандиты, они сбивались в группы для выживания и облегчения существования, но редко когда питали друг к другу привязанность.

Хриплый крик заставил бретонца дёрнуться, но мальчишка не сделал и шага, чуть не налетев на зашипевшего кланфира. Пикировавший с потолка крылатый сумрак резко затормозил, наткнувшись на взгляд Велириона, и отлетел подальше. Даэдра неприязненно оскалилась на чернокнижника и вновь скрылась во тьме под высоким сводом.

А на глаза Велириону попалось два тела, плававшие в водах. Минус ещё два чужака. Неподалёку от них плавал труп скампа.

— Сколько вас там было? — небрежно уточнил Велирион, обходя решётку.

— Девять, — по лицу бретонца было видно, что он радовался, что не на месте плавающих товарищей. Ему ещё крупно повезло.

— Значит, ещё пять трупов. За мной.

Видимо, остальные маги рванули вглубь руин в поисках спасения, а даэдра за ними. Это объясняло, почему бретонцу угрожали только двое кланфиров. Похоже, мальчишка решил бросить остальных и сбежать, но не успел.

Ещё трое ренегатов нашлись недалеко от моста. По кускам, которые с аппетитом поедали два даэдрота и скамп. Кланфиры заклекотали, подались вперёд и, получив разрешение, побежали хватать уцелевшие куски. В конвое бретонца уже не было нужды, он в окружении даэдра, с одного из пьедесталов бассейна за ним следит крылатый сумрак, второй затаился под потолком, а от моста мальчишку ненавязчиво отрезал грозовой атронах.

Велирион скосил глаза на позеленевшего мальчишку, который зажал себе рот и изо всех сил старался не смотреть на бывших коллег.

— Вам следовало сразу бежать отсюда. Это — расплата за самоуверенность, — альтмер поморщился, когда спутник дёрнулся и шумно сглотнул. — Не смей ещё и ты запачкать пол, тут и так грязно. Сдерживайся как хочешь.

Посмотрев по сторонам, Велирион наткнулся взглядом на два тела скампов, кучку пепла от огненного атронаха и на третьего крылатого сумрака. Если утрата скампов и огненного атронаха Велириона не сильно расстроила, всё же даэдра не такие уж сильные, то мёртвая сумрак огорчила. Эти даэдра куда более своевольны, призвать и подчинить их не так просто.

Альтмер быстро подсчитал потери: три скампа из четырёх, один сумрак, два атронаха, огненный и ледяной. Даэдроты и грозовой атронах на месте, что радует — этих подчинить ещё сложнее, чем сумраков, не придётся восстанавливать. Но где второй огненный атронах и, самое главное, Ахавак?

Если маркиназа сумели убить какие-то бродячие маги, Велирион будет в нём сильно разочарован.

Нет, дремора жив и здоров, о чём свидетельствовал раздавшийся стук латных сапог по каменному полу. Ахавак вышел из коридора и остановился, глядя на Велириона. Альтмер услышал судорожный испуганный вздох бретонца, который не мог не понять, что за даэдра перед ним.

— Колдун, ты вернулся, — равнодушно констатировал Ахавак, на миг задержав взгляд на бретонце, который, казалось, даже дышать боялся, и вновь сосредоточившись на Велирионе.

— Да, и я хочу узнать, почему эти бродяги смогли забраться так глубоко в город, — Велирион с лёгкой брезгливостью посмотрел на останки магов, которые неаккуратно, разбрызгивая вокруг кровь, пожирали младшие даэдра. — И где оставшиеся?

— В дальнем зале. Они живы, — в голосе Ахавака проскользнули злые нотки. Ему не нравилось, что кто-то сумел от него спастись.

— И почему же они живы? Как ты такое допустил? — обманчиво мягко поинтересовался Велирион, направляясь в коридор.

На дремору его тон не оказал никакого эффекта.

— Они отгородились магическим льдом и дверью.

— Ты резко забыл огненные заклинания? И где второй огненный атронах?

— Я ничего не забыл, колдун, — рыкнул Ахавак, хватаясь за меч. Но почти сразу он отпустил рукоять. Узы контракта не позволяли дреморе вредить Велириону. — Моя неудача — твоя вина.

— Как низко — перекладывать ответственность за собственные промахи на чужие плечи, — фыркнул в ответ альтмер, прекрасно поняв, что Ахавак имел в виду. Дремора в ранге маркиназа сильны, но когда Велирион впервые призывал Ахавака, то наложил на него ограничивающие печати, уменьшающие магические силы в два раза. Для Велириона так было безопаснее, в то время он не смог бы справиться с даэдра иначе. Сейчас он стал сильнее, но печатей не снял. И видя, как бесится от своей уменьшенной силы Ахавак, даже не собирался. — Ты так и не ответил, что со вторым огненным атронахом.

— Депортирован. Однажды я вырву тебе язык, эльф, а затем сдеру с тебя кожу и живьём скормлю низшим, — неизменный шлем скрывал лицо Ахавака, но в голосе дреморы отчётливо слышалась злорадная усмешка: — Также, как многих твоих сородичей во время вторжения лорда Дагона. Знаешь ли ты, как они верещали, альтмер? Их визги и вопли были музыкой для моих ушей.

Велирион резко остановился. Знает ли он? О, он не просто знает, он помнит. Помнит дикие крики альтмеров, помнит, как их разделывали, словно скот, и бросали на съедение низшим даэдра. Когда безумная казнь закончилась, их крики стихли, но продолжали раздаваться в ушах его воплощения, которое стояло на страже с другими воинами и магами в Кристальной Башне.

Он тогда умер у её подножия незадолго до крушения.

Альтмер повернул голову к наблюдавшему за его реакцией дреморе. Кто знает, что хотел увидеть Ахавак, но увидел лишь сдерживаемую ярость.

Призыв именно этого даэдра несколько лет назад был настоящей иронией судьбы. Когда в центре рунического круга появилась фигура в латах, шею Велириона словно обожгло. Он не понял странной реакции своего организма, но она не помешала сковать даэдра и поставить себе на службу… и только потом взгляд альтмера упал на чёрный меч. Шею снова обожгло, а перед глазами возник образ зазубренного клинка, мчащегося к нему.

Это Ахавак убил его воплощение во время Кризиса Обливиона. Тогда он был кинмаршером, но с той поры подрос в звании и силе. Велирион же счёл ироничную случайность прекрасной местью — его убийца стал его рабом.

Однако сейчас хотелось закрыть глаза на пользу дреморы и сложности призыва, выдрать душу маркиназа и изувечить её так, как не смогли бы даже демоны.

Счастье Ахавака, что у чернокнижника была масса других приоритетов, чем подчинение нового дреморы.

— Содрать кожу и скормить скампам? — губы Велириона изогнулись в презрительной ухмылке. — Как это… неоригинально. Это уже было. Неужели ты не способен придумать что-то своё и будешь пользоваться созданными до тебя шаблонами? Так скучно.

Удивление дреморы ощущалось физически. Не таких слов он ждал.

Не дождавшись ответа, Велирион отвернулся от Ахавака и посмотрел на ледяную толщу впереди. Прочный магический лёд покрывали потёки и царапины — Ахавак явно пытался пробить себе дорогу клинком и магией, но не преуспел. Маг по ту сторону далеко не слаб.

Ударив по льду огненным заклинанием, Велирион не добился почти никакого эффекта, кроме очередного потёка. Что ж, лёд прочен, но на такой как раз есть прекрасное оружие — температура огня хаоса намного превышала обычный огонь.

Заодно можно выместить злость.

Велирион вскинул руки, выпуская волну фиолетово-синего пламени Обливиона, которое стало пожирать и лёд, и железные ворота за ним словно нашедший падаль голодный шакал. Огонь бушевал и поглощал, питаемый злостью мага, что уменьшалась с каждым всполохом. Когда от ворот и льда ничего не осталось, Велирион уже не ощущал желания направить огонь на кого-нибудь живого.

Даже на наглого даэдра.

— Нападёшь только по моей команде, — бросил Велирион молчавшему Ахаваку и направился в зал.

Сразу несколько заклинаний врезались в щит. Велирион, не размениваясь на мелочи, в ответ приложил магов заклинаниями помощнее. Маги смогли их заблокировать, но на это ушли их последние силы. Они вжались в колонны зала, в напряжении смотря на внешне безразличного Велириона и направившего на них клинок Ахавака.

— Лёд — чья работа? — негромкий вопрос в повисшей тишине казался громом, чьё эхо отражалось от стен.

Маги не отводили взглядов от Велириона, но с ответом не спешили. Пока что Велирион их и не торопил, изучая обоих также внимательно, как и они его. Альтмерка и орк. Первая смотрит на сородича словно загнанный в угол зверь, она прекрасно понимает, что ничего не противопоставит полному сил магу и его даэдра. Взгляда орка Велирион не видел, лицо мага было скрыто глубоким капюшоном, из-под которого можно было увидеть лишь мощную челюсть и приплюснутый нос.

— Лёд мой. А все эти даэдра — твои, — грубый голос орка разрезал воцарившуюся тишину. Орк не спрашивал, он просто констатировал факт. — Твои зверушки загнали нас в угол. Что будешь делать дальше?

Теперь уже Велирион не спешил с ответом. С одной стороны, эти двое влезли в его дом и убили его слуг, пусть и делали это по приказу своей атаманши. А с другой стороны впечатляет то, что они до сих пор живы, причём не благодаря удаче, как в случае с мальчишкой-бретонцем, а благодаря своим способностям. Не так-то просто отбиться от толпы даэдра и создать лёд, с которым не справится дремора-маркиназ. Просто так убивать или отпускать их не хотелось.

Может, забрать их себе?..

Внезапно возникшая у Велириона идея удивила его самого. Казалось бы, зачем ему кто-то, особенно парочка каких-то приблуд? Он уже давно сам по себе, ни перед кем и ни за кого не отвечает, ему никто не мешает.

Но, как знать, может, двое довольно неплохих магов ему пригодятся… для чего-нибудь. В конце концов, спровадить их он всегда успеет, так почему бы и нет? А о том, зачем они ему, Велирион поразмыслит позже, в одиночестве.

— Признаю, меня впечатляет то, что вы до сих пор живы. Поэтому я даю вам возможность присоединиться ко мне.

Глава 7. Защити себя сам

61 год. Западный вельд

Солнечный луч сверкнул на гранях драгоценного камня. Велирион в который раз покрутил в пальцах бриллиант и прислонился к одной из колонн дорожного святилища Мары. Он никогда не считал себя последователем веры в богов, да и сами боги ему были безразличны, и всё же Велирион уже не первый раз приходит в это место.

Но вовсе не для того, чтобы расслабиться и насладиться безмятежными пейзажами лесных полян Западного вельда.

Велирион поднял бриллиант на уровень глаз. Камень был мелким, незамысловатой огранки, а в глубине его пульсировала бледно-золотая искра. Что ж, можно сказать, что эксперимент удался. Зачарованный нужным образом драгоценный камень способен поглощать энергию света. Теперь можно разместить камни в более крупных местах силы не боясь, что это окажется пустой тратой времени и денег.

Идея аккумулировать энергию света возникла у Велириона спонтанно. Это случилось вскоре после его переезда в Эленглинн, когда он исследовал округу и случайно наткнулся на дорожное святилище Мары. Он бы прошёл мимо, если бы не уловил буквально на грани ощущений смутно знакомую энергетику, что шла от алтаря. Когда альтмер приблизился к святилищу и подробнее исследовал шедшую от него энергию, он понял, что казалось ему знакомым — алтарь излучал магию, в которой была примесь магии света. Возможно, посети Велирион какой-нибудь храм богов прежде, он бы разобрался в аэдрической энергетике намного раньше.

И эта идея появилась бы раньше.

Пока Велирион прислушивался к шедшей от алтаря магии, его мысли сами собой обратились к его врагу, Мератрасу. Демон уже давно не проявлял себя, что значило, что либо он не может выйти на след замаскировавшегося по максимуму чернокнижника, либо он вышел, но задумал нечто изощрённое. Велирион искренне надеялся на первый вариант, потому что это означает, что у него ещё есть время подготовиться к неизбежной встрече.

А подготовка была необходима. Ныне он бледная тень Авериса, не обладающая и половиной былой силы… что означало, что он намного слабее Мератраса. Демон при встрече с лёгкостью задавит его голой силой. И раз Велирион не может ответить силой на силу, ему придётся хитрить.

Например, создать оружие, которое может убить натрезима. Или, на худой конец, хотя бы серьёзно ранить.

Глядя на алтарь богини, у Велириона появилась идея насчёт такого оружия.

Демоны — создания тьмы и хаоса, для таких, как они, магия света особенно болезненна. Но жрец или паладин из Велириона никакой, в нём нет веры в свет и желания посвятить себя ему, потому эта сила ни за что не откликнется на его потуги. Только вот если не получится использовать свет напрямую, это не значит, что не получится использовать его вообще.

Энергия, что шла от дорожного святилища, была причудливой смесью двух из множества стихий — арканы и света. Так почему бы не отделить один нужный компонент и не поместить его в сосуд? А потом, накопив достаточно энергии, объединить несколько сосудов в артефакт? Знаний и умений хватит. Нужно лишь подобрать подходящий сосуд и определиться со способом накопления.

Идея настолько захватила Велириона, что он готов был немедленно бежать в Эленглинн и экспериментировать с сосудами, но усилием воли альтмер себя одёрнул. Сначала надо убедиться, что ото всех алтарей богов идёт магия с примесью света, и только потом уже приступать.

Немедленный визит в скинградскую часовню Джулианоса подтвердил, что смесь тайной магии и света свойственна всем аэдра, причём в более крупных и посещаемых храмах её в разы больше, чем в дорожных святилищах. После этого визита Велирион всё же решился. Конечно, энергию придётся собирать тайком. Вряд ли жрецы оценят подобную деятельность, скорее заклеймят богохульником и натравят стражу.

В течение нескольких дней альтмер размышлял над подходящими накопителями. Нужно было что-то, что относительно несложно достать, ведь для задумки понадобится прорва энергии, соответственно — много сосудов… к примеру, драгоценные камни. Они всегда были прекрасными аккумуляторами магической энергии, причём чем камень больше и чище, тем лучше его накопительные свойства, которые можно приумножить посредством правильной обработки магией и нанесением нескольких рунических знаков. Знаний со всех жизней для создания сосудов Велириону хватит, нужно лишь найти подходящую комбинацию рун и подходящий камень. Всё же далеко не каждый одинаково хорошо подходит для той или иной стихии.

Как показала практика, бриллиант поглощает энергию света намного охотнее всех прочих. Велирион пристроил несколько зачарованных камней разных видов в земле под святилищем, и, когда вернулся через месяц, при проверке увидел, что бриллиант вобрал в себя чуть ли не в два раза больше энергии, чем все остальные камни.

Что ж, тип сосуда определён. Теперь нужно добыть больше бриллиантов покрупнее и разместить в храмах… и здесь начинаются проблемы. Материальные проблемы. Не то, чтобы у Велириона было много денег, чтобы он мог позволить себе подобные траты, ему один этот набор камней уменьшил имеющиеся финансы на две трети.

Похоже, пора возвращаться к наёмной работе. Заодно можно приставить к ней парочку недавних приобретений, что ныне обитали в Эленглинне.

Велириона не переставало удивлять то, как быстро Элантэ и Гатнаг согласились перейти под его руку. Конечно, нельзя отрицать, что в тот день даэдра магов потрепали сильнее, чем казалось на первый взгляд, и предложение Велириона они рассматривали как хорошую возможность обезопасить себя и залечить раны в безопасном убежище, но вот только на их месте Велирион хоть раз спросил бы, что было бы в случае отказа. Чернокнижник специально умолчал об альтернативе, чтобы уменьшить вероятность отказа, но всё же… всё равно он бы отпустил их живыми. Но почему никто не задал вопроса о выборе? Боялись услышать, что вариант сохранения жизни лишь один? Или попросту не догадались?

Впрочем, неважно. Велирион ведь получил себе двоих сильных магов, которые пока что вели себя тихо и послушно. И если он будет уделять им внимание, сумеет заинтересовать в сотрудничестве, то, того и гляди, сможет приручить эту парочку и получать из них пользу, не опасаясь того, что они сбегут в любой момент, как тот же мальчишка-бретонец, чьего имени альтмер так и не спросил. Он всё-таки отпустил это недоразумение живым, не став даже предлагать остаться. Зачем Велириону посредственный маг, который удерёт при первых признаках грозы? А этот удерёт, сомнений не было.

Отбросив мысли о мальчишке, который теперь до конца жизни будет бояться даже упоминаний даэдра, Велирион усмехнулся и подбросил бриллиант над ладонью. Да, насчёт Гатнага и Элантэ план был достаточно перспективным, чтобы попытаться его реализовать. Альтмер кивнул своим мыслям и, спрятав камень в карман мантии, неспешным шагом направился прочь от святилища.

— Какой в этом вообще смысл?

Велирион снисходительно посмотрел на искренне недоумевающую Элантэ.

— Мне казалось, смысл очевиден настолько, что об этом даже не стоит упоминать. Но раз ты настаиваешь… Выгода моего предложения банальна: деньги. Имея в наличии средства, у тебя будет возможность приобретать качественный материал для своих экспериментов, а не подбирать низкопробные отходы на помойке. Ты сможешь нормально питаться, одеваться, иметь возможность приобретать какую-нибудь приятную мелочёвку, книги для собственного развития… можешь расширить список по желанию, я не запрещаю. Всё это лежит на поверхности. Или ты, — Велирион выдержал паузу, изучая задумчивым взглядом собеседницу, — предпочитаешь продолжать побираться? При таком подходе ты не продвинешься дальше, чем есть сейчас. Или ты желаешь ещё больше усложнять себе жизнь, воруя необходимое? Потому что содержать тебя я не собираюсь.

— Нет на оба вопроса, — процедила альтмерка, сжимая кулаки. — До такой деятельности я не опущусь. Но ты не подумал об одной маленькой детали: я не боец. Конечно, я хороша в Разрушении, но никогда не сосредотачивалась на нём, как на средстве заработка, и уж точно не как на боевой магии.

— Я так и не увидел, где проблема. Если у тебя нет боевых навыков, я это легко исправлю. Как можно было понять из того, что я тебе с коллегой не просто оставил жизнь, но и пригласил к себе, я в вас заинтересован, — Велирион посмотрел в дальний угол зала. — В обоих. И в вашем уровне тоже. У тебя, Элантэ, прекрасный потенциал, нужно только его раскрыть.

Альтмерка недоверчиво подняла бровь и какое-то время обдумывала услышанное.

— Я, конечно, не спорю, что ты хорош в работе с даэдра, но, чтобы у тебя ещё и в боевой магии был достаточный уровень для того, чтобы чему-то учить других? Я в это не верю, Сэй. Ты слишком молод.

Велирион на миг даже потерял дар речи от такого заявления. Он? Молод? И потому не понимает в боевой магии? Где здесь связь?

Хотя нет, кажется, он понял, что имела в виду Элантэ. Он заселил Эленглинн полностью послушными даэдра и контролирует маркиназа — этого хватило, чтобы в чужих глазах быть мастером Колдовства. Но мастерство достигается в лучшем случае не меньше десятка лет после освоения уровня эксперта, а нынешнему перерождению Велириона едва полвека исполнилось, и выглядел он сейчас соотвествующе — как мальчишка, едва вышедший из подросткового возраста. Ему даже приходилось иллюзиями старить внешность и менять голос, чтобы наниматели воспринимали его всерьёз и давали работу.

Вот и Элантэ не воспринимала всерьёз, что «мальчишка» может быть развит больше, чем в одном магическом направлении. Она сама выглядела минимум вдвое старше него, и потому Велирион даже не сомневался, что её коробил факт, что «малолетка» предлагает её чему-то учить.

Такое отношение Велириона даже не злило, а угнетало. Его истинный возраст шёл на тысячи, и разница между ощущениями и внешней молодостью тела вызывала ощутимый дискомфорт. В такие моменты он жалел, что физическое развитие альтмеров медленнее человеческого.

— Я был лучшего мнения о твоём уме, — устало вздохнул Велирион, отходя от альтмерки на пару шагов. — Ты всерьёз судишь окружающих по внешности? Недальновидно. Что ж, не вижу иных способов показать, насколько превосхожу тебя в бою, чем практика. Нападай. Мои даэдра тебя не тронут.

Глаза Элантэ опасно сверкнули, а её губы растянулись в предвкушающей улыбке.

— О, в самом деле не тронут? Что же, тогда у тебя нет шансов. Я заставлю тебя пожалеть о каждом уничижительном слове в мой адрес, — елейным голосом пропела альтмерка, вскидывая руки.

На миг Элантэ улыбнулась. Повеяло озоном. Раздался громкий треск.

Велирион даже шагу не сделал, лишь повернул корпус, пропуская мимо себя яркую молнию. Мельком отметил, что на силу Элантэ не поскупилась, и уклонился от следующей атаки.

Альтмерка сильнее закипала с каждой неудачной атакой. Велирион не контратаковал, лишь уклонялся, изредка принимая заклинания на щиты, и при этом сохранял нарочито скучающее выражение лица. Ему не составляло труда распознать тип атаки и её направление ещё до того, как заклинание срывалось с пальцев Элантэ. В конце концов, не зря же он десяток лет тренировался, развивая реакцию, физическую выносливость и скорость. Ведь иногда куда проще и дешевле просто увернуться, чем вливать ману в защитные заклинания, а ведь у Атронахов она не восстанавливается.

Вместо очередного заклинания у Элантэ получился лишь сноп безобидных искр. Альтмерка в замешательстве посмотрела на свои руки и досадливо поджала губы.

— Магия кончилась? — с притворным сочувствием уточнил Велирион и выбросил вперёд руку. В отличие от него Элантэ не то, что уклониться, но даже среагировать на паралич не успела. — Теперь тебе видна пропасть между нами? Настоящая боевая магия — это не только набор заклинаний Разрушения, но ещё и умение грамотно распределять силы и эффективно вести бой. Я на защиту от тебя не истратил и четверти резерва, тогда как ты выжала себя до капли.

Видя, что Элантэ хочет что-то сказать, Велирион развеял заклинание. Альтмерка пошатнулась и мрачно уставилась на невозмутимого сородича.

— Ты даже не атаковал в ответ, — процедила она.

— А зачем, когда достаточно было подождать, пока ты не израсходуешь всю ману? Без неё ты беззащитнее ребёнка. Впрочем, реши я ударить в ответ, результат был бы аналогичен. Ты бы банально не успела отреагировать, — неспешно сложив руки за спиной, Велирион прошёлся взад-вперёд, искоса рассматривая Элантэ. — Я пригласил вас с Гатнагом остаться не просто так. Не думай, что я буду вас обоих содержать, не требуя отдачи. Помогай мне, и тогда я буду помогать тебе и даже делиться некоторыми крайне интересными заклинаниями, которых ты точно не знаешь. Тебе ведь, как и любому приличному магу, интересны новые знания, не так ли?

С этими словами Велирион вытянул руку, и на раскрытой ладони соткался из магии синий самоцвет, отдалённо напоминающий сапфир. Альтмер бросил камень Элантэ.

— Что это? — непонимающе спросила альтмерка, поймав самоцвет.

— Активируй его также, как свитки.

Не получив подробных разъяснений, Элантэ недовольно дёрнула плечом, но всё же выполнила требуемое. Её глаза удивлённо распахнулись, когда самоцвет истаял, восполнив её опустевший резерв.

— Только что я создал его из своей магии. Считай это маленьким доказательством того, что мне действительно есть, чем с тобой поделиться. Ну как, теперь ты согласна со мной работать?

— Ну, попробовать можно, — вздохнула альтмерка, рассматривая ладонь, на которой несколько секунд назад лежал самоцвет маны. — Не говоря о том, что ты не оставляешь мне выбора.

— Рад, что мы договорились. И так, как я буду брать тебя с собой на контракты, то тебе всё же следует подтянуть свои навыки боевой магии. Поэтому завтра утром жду тебя на этом месте, — довольно заключил Велирион. Элантэ, недовольно дёрнув плечом, но не выражая протеста, коротко попрощалась и покинула зал. А Велирион перевёл взгляд на пустой угол. — Тебе тоже нужно что-то доказывать, или этого маленького представления было достаточно?

Из угла раздался смешок, и там проявилась крупная фигура орка в чёрной робе. Он наблюдал за альтмерами с самого начала, и с самого начала Велирион знал, что Гатнаг там стоит. Чернокнижник умел чувствовать магию лучше, чем иная гончая запахи, и потому слабенькая невидимость не была ему преградой.

— Передо мной можешь не красоваться, — Гатнаг неспешно покинул угол и остановился напротив Велириона. — Ты занимательный тип, Сэй, потому я тоже поработаю с тобой. Мне интересно, к чему всё приведёт, если понимаешь, о чём я.

Велирион склонил голову к плечу, обдумывая слова. Он не был уверен, что понял намёк Гатнага, но предполагал, что орк видит в предложении наёмной работы второе дно. Что это не столько ради заработка. И если так, то Гатнаг прав — Велирион таким образом устраивает своим новым союзникам проверку лояльности и их умений.

Но это на первое время. А потом? Будет видно.

Глава 8. Возрождение амбиций

71 год. Чейдинхол

— Остаток, как и договаривались. С тобой, как и всегда, приятно работать.

— Это взаимно.

— Не сомневаюсь. Ну что ж, мне пора, как говорится: «время — деньги». Я свяжусь с тобой, когда мне снова понадобятся твои услуги.

С этими словами довольный бретонец средних лет встал из-за стола и направился к лестнице наверх, насвистывая под нос незамысловатый мотивчик. Велирион проводил его взглядом и взвесил в руке крупный плотно набитый мешочек. Альтмер знал, что здесь ровно столько, сколько оговорено — с Марьером они уже давно работают, этот купец не склонен к обману своих работников. Особенно, когда заинтересован в продолжении сотрудничества.

Жан Марьер стал настоящим подарком судьбы, когда Велирион решил вернуться к наёмничьей работе вместе с двумя новоприобретёнными магами. Знакомство состоялось обыденно: наниматель дал задание, наёмник принял и выполнил. Задачка была простая — забрать побрякушку у воришки, который не придумал ничего умнее, чем попытаться спрятаться в кишащей порождениями природы пещере. Как и ожидалось, воришку убили, а нужную купцу вещь спригганы утащили в глубины своего логова, что вынудило Марьера прибегнуть к услугам наёмников.

Спригганов и диких зверей Велирион как серьёзную угрозу не рассматривал, но вот как экзамен для Элантэ они подходили идеально. Правда, сама альтмерка энтузиазма Велириона не разделяла. Но это не помешало ей справиться с тварями и продемонстрировать, что потраченное на неё время себя окупило. Лишь иногда Гатнаг с Велирионом ей помогали, когда становилось совсем жарко.

Что же до Марьера, то торговец настолько был доволен качеством и быстротой работы, что предложил сотрудничество на постоянной основе, на что Велирион, подумав, согласился. Он слышал о Марьере и раньше, знал, что тот заведует крупным бизнесом, так что предложение было однозначно выгодным — у подобного человека всегда будет хватать проблем, для решения которых потребуются наёмники. Или магические услуги, которые Велирион тоже способен предоставить.

И вот уже девятый год как они сотрудничают. Марьер регулярно подкидывает работу, чем Велирион активно пользуется не только для накопления денег, но и для оттачивания навыков своих магов. Элантэ перестала ворчать на новый образ жизни сразу после того, как смогла купить на заработанные деньги новую мантию взамен старой заношенной тряпки, а вскоре полностью втянулась. Сейчас она неплохой боевой маг, на достойном уровне владеющий школами Разрушения и Колдовства, и ей всё ещё есть куда расти.

Гатнаг же сразу сказал, что пусть и будет играть по правилам Велириона, но методами будет пользоваться своими, и делать из него боевого мага не надо. Но это и не требовалось. Альтмер имел возможность понаблюдать за Гатнагом и знал, что орк был некромантом, который умело пользовался всеми возможностями своей специализации. Нужно было лишь не препятствовать ему в сборе и подготовке материала. Единственное, о чём Велирион его попросил — это отлавливать бандитов и прочую шваль, не всяких путешественников и горожан. Проблемы с вниманием городской стражи им ни к чему.

И всё же, не смотря на спокойное отношение к некромантии, Велирион внимательно наблюдал за Гатнагом. Да, орк вёл себя прилично, но чернокнижник прекрасно знал, что любая магия оказывает психологическое влияние на своих адептов, и тёмная — особенно. Воля мага, который будет чувствовать безнаказанность и не будет скован ограничениями, может оказаться слаба, и тогда он поддастся своей силе, уверует в собственную непобедимость и вседозволенность и пойдёт в разнос. Велирион много раз такое видел… да и сам исключением не был. Но его хотя бы вовремя спустили с небес на землю.

А сейчас он просто не хочет, чтобы под боком появилась бомба замедленного действия. Но пока что Гатнаг вёл себя спокойно.

Недовольно поморщившись, альтмер отогнал мрачные мысли о зарвавшихся некромантах и быстро разделил плату от Марьера на несколько частей по разным кошелям, после чего поднялся из-за стола и вышел на улицу. В нескольких шагах от крыльца таверны скучал аргонианин, который заметно оживился при появлении Велириона.

Альтмер бросил ящеру один из кошелей. Тот немедленно пересчитал септимы и довольно оскалился.

— Я так понимаю, это означает согласие, — констатировал Велирион. Радостный и предвкушающий вид аргонианина говорил всё лучше слов.

— Ус-словия меня ус-страивают. Теперь я тебе верю, — ящер бережно упрятал кошель за пазуху, он относился к нему как к величайшему сокровищу.

Хизей был очередным приобретением Велириона. Этого ящера он нашёл в одной пещере, где тот строил из себя великого мага. Оценил расставленные магические ловушки, поговорил и пригласил к себе. Хизей сомневался долго, ровно до того, как Велирион не пообещал ему хорошую долю с наёмничьей прибыли. И знания. Но золото соблазнило сильнее, Хизей до него особо падок.

И сейчас, сходив в качестве наблюдателя на контракт, посмотрев на уровень магов Велириона и на соответствующую их работе плату, аргонианин дал окончательное согласие.

Это радовало уже Велириона, потому что Хизей ценен для него не как маг, а как бывший член Гильдии Воров. Он довольно долго состоял в её рядах, имел высокий ранг, но в итоге ушёл из-за разногласий с вышестоящими. Имея способности в зачаровании, Хизей крал драгоценности и одежду, втихую накладывал чары и продавал в четыре раза дороже. Когда один мастер-вор поймал Хизея на горячем, потребовал за молчание половину прибыли, а получив отказ, позаботился о том, чтобы очернить Хизея и вышвырнуть из гильдии.

Но связи ящер сохранил. Именно они и нужны Велириону. Некоторые вещи проще и выгоднее приобрести через воров, особенно, когда это что-то не совсем законное. Или продать такое же не совсем законное — ту же скуму, к примеру, которая постоянно обнаруживается в бандитских логовах. В Эленглине только за последние три месяца её скопилось на пять ящиков. Велирион её не употребляет, своим магам запрещает, но и не выкидывает то, что можно продать за хорошие деньги.

А они нужны даже больше, чем раньше. Чернокнижник разместил бриллиантовые сосуды по всему Сиродилу, почти под каждым алтарём аэдра, который смог найти, и периодически менял заполненные камни на пустые. Недостатка с бриллиантами он не испытывал, за десять лет набрал с запасом.

Денег требовала реализация других проектов. Велирион хотел воспроизвести некоторые артефакты, что были распространены в Азероте, но отсутствуют в Нирне. И, заодно, поэкспериментировать с совмещением нирнского зачарования и азеротского наложения чар.

Но имелась ещё одна досадная проблема, решением которой Велирион хотел заняться сразу после Хизея.

— Так как ты теперь в рядах моих магов, напомню ещё раз: теперь я твой начальник, и ты будешь подчиняться моим приказам, — сказал Велирион, возвращая себе внимание Хизея. — Поэтому пошли, тебя ждёт твое первое задание.

Ящер заинтересованно шевельнул хвостом и пристроился за плечом направившегося к воротам Чейдинхола Велириона.

— Что мне делать?

— Присоединишься к новым коллегам в Норнале, это айлейдские руины, которые должны стать нашим новым домом. Твои навыки вора при захвате придутся очень кстати, — альтмер подождал, пока мимо пройдёт шумная компания, голоса которой перекрывают все звуки вокруг, и продолжил только, когда те оказались достаточно далеко. — Как ты знаешь, мои маги расположились в руинах Эленглинна. Но наша численность растёт, а Эленглинн мал, поэтому мы переезжаем. Норнал превосходная замена за счёт размера и расположения.

Проблема перенаселения стояла остро. Велирион постепенно увеличивал число своих магов, находил и приглашал одиночек, сманивал недовольных от Синода и Шептунов, договаривался с магами-наёмниками. Каждого соблазнял знаниями и перспективами, обещал заработок и свободу в изучении магического искусства. Он планировал создать не столько наёмничий отряд из магов, сколько нечто вроде клана или гильдии.

Верной лично ему, естественно.

Лет одиннадцать назад к идее создания гильдии Велирион отнёсся бы с максимальным скепсисом. Его полностью устраивало отшельничество в компании даэдра, уделять своё внимание ещё кому-то казалось ненужным излишеством.

Всё изменилось с появлением Элантэ и Гатнага. Конкретно — после того, как Велирион приставил их к делу. Само присутствие и работа этих двоих пробуждали старые привычки и амбиции Авериса. Вызывало тоску по тем временам, когда у него в руках была сосредоточена сила, которая многим даже не снилась.

Син’дорай на службе у Иллидана. Войска Орды в дренорской кампании. Совет Мрачной Жатвы, собравший под своим знаменем лучших чернокнижников Азерота и армию демонов Разлома. И, наконец, власть над Ордой, которой его, своего доверенного советника, наделила Сильвана.

У него всегда были последователи и подчинённые — глаза и уши во всём Азероте. Множество тех, кому можно поручить что угодно и где угодно, с чьей помощью можно контролировать обстановку везде, докуда дотянутся руки.

Сейчас Велирион завидовал самому себе. Раньше он был тем, чьё имя знал — и боялся — каждый. Теперь он никто.

С каждым годом такое положение вещей устраивало его всё меньше, а желание вернуть и даже улучшить привычное положение вещей обострялось. Желание, естественное для Авериса. Набор магов ему соответствовал — ручная гильдия станет крепким фундаментом и первой ступенькой наверх.

Конечно, тринадцать магов для гильдии слишком мало, но Велириону некуда спешить, он терпелив. Зато он уверен в каждом, этих магов он лично отбирал и старательно сманивал, не пуская к себе откровенный сброд.

И двенадцать из этих магов уже ждали его с Хизеем неподалёку от Норнала в ожидании начала захвата руин.

Они отвоюют Норнал у обитающих там тварей, обустроятся, и начнут расти и развиваться, расширяя влияние и возможности. А дальше, как знать, возможно и впрямь станут силой, с которой будут считаться даже императоры.

Нет. Они станут такой силой. Чернокнижник достаточно служил разным владыкам, но, распробовав вкус власти, эльф уже не мог от неё отказаться, не мог отказаться от желания её расширить. Не служить, но что чтобы ему служили. Самому стать владыкой, что повелевает землями и умами… до чего притягательная мысль.

Ранее Велирион не раз задумывался о своём будущем. Да, у него был приоритет в лице Мератраса, но что дальше? Что делать, когда демон будет убит? Кем быть? Куда направить своё могущество, свою энергию? Что скормить своему внутреннему пламени? Когда-то у Авериса был очевидный приоритет — его народ, который буквально зародился у него на глазах из кучки изгнанников, который едва не был уничтожен, который нуждался в защите и усилении, что и стремился дать старейший из его представителей. Теперь син’дорай далеко, слишком далеко, чтобы даже пытаться искать, и привычная система приоритетов разбита на осколки, заставляя метаться потерянным призраком.

Что делать? Стать защитником уже для другого народа? Нет, вряд ли. Несмотря на многочисленные альтмерские реинкарнации, чернокнижник не был привязан к новым кровным сородичам так сильно, как к прежним. Вдобавок он не имел среди них такого же авторитета, как среди потомков Высокорожденных, его за одни только знания заклеймят еретиком и скорее снесут голову, чем доверят свою защиту… которая альтмерам и не нужна. Сами справляются.

Значит, пора жить для себя. Гибель Авериса освободила его от цепей долга и ответственности за целый народ. Он, наконец, может сосредоточиться на себе самом, на своих желаниях, своих амбициях.

Которые они взывали к силе и власти. И Велирион их возьмёт — так или иначе. Он сам выстроит для себя лестницу на вершину, войдёт в число сильных мира сего и превзойдёт их всех.

Огню положено гореть. Гореть, пожирать и разрастаться.

Это будет интересно.

Глава 9. Путь наверх

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

Молчание воцарилось на долгую минуту, в течение которой Анкано переваривал аппетиты Велириона, а тот нарочито расслабленно ждал реакции.

— С момента, когда я узнал, что именно ты возглавляешь Андасейи*, я полагал, что ты неспроста создал свою организацию. Под твоим началом известнейший наёмничий отряд Сиродила, а теперь и Коллегия Винтерхолда. Я не верил, что ты собираешься останавливаться на таком… но я не ослышался? Ты всерьёз заявляешь, что собираешься бросать вызов сильнейшим властителям? Даже Доминиону? Безумец! — со смесью снисхождения и скепсиса фыркнул талморец. Он не верил, что Велирион сумеет осуществить свои амбиции, что для него это вообще возможно. Да, в его глазах новый винтерхолдский архимаг обладает большой магической силой, уникальными знаниями, кучкой ручных магов и хорошими навыками управленца. Но за ним нет никакой влиятельной силы, что помогла бы возвысить больше гильдейского главы — ни влияния семьи или крупной фракции, ни даже покровительства высшей сущности. И потому не осилит вершин, на которые замахнулся. Так будут думать и все прочие — пока не стенает поздно. Чернокнижник не собирался их переубеждать. — Ты ещё скажи, что хочешь стать богом, доведи ситуацию до абсурда.

— Как будто история не знает случаев становления смертных богами, — тонко улыбнулся Велирион, вызывая у Анкано проблеск настороженности, на который, впрочем, ответил смешком и демонстративной расслабленностью: — Но я считаю План смертных слишком интересным местом, чтобы стремиться из него прочь.

Поэтому, если становиться богом, то только живым, вроде морровиндского Трибунала. Быть может, однажды Велирион попробует. На автомате он сходу сделал пару набросков, как достичь подобного уровня, либо приближенного к нему, и ему даже не понадобится сердце Лорхана.

Само собой, Анкано об этом знать не обязательно.

Вновь воцарилось молчание. Велирион не дал конкретных и однозначных ответов, он умолчал об очень многих своих планах и наработках. Не поведал, что магов в Андасейи намного больше сотни, что сейчас ренегаты примыкают к ним целыми ковенами. Не рассказал ни о тайном штабе его магов, ни о гигантской горной долине, где уже несколько лет кипят строительные работы. Не разъяснил всей глубины преимущества опыта прежних жизней и истинных возможностей своей магии. Не раскрыл, что дало ему Око Магнуса.

Велирион обещал рассказать другу, как провёл минувшие полтора века. Он не обещал раскрывать талморцу свои планы.

Анкано это прекрасно понимал.

— Память Авериса сильно тебя изменила, — наконец заговорил Анкано, по-новому рассматривая Велириона, досадливо, изучающе, расчётливо. — Но на что она тебя толкает? Наёмничество, скитания, жизнь в промёрзлой дыре на краю Тамриэля, бессмысленные потуги превзойти королей, за которые тебя убьют, едва зарвёшься — этого ты хочешь? Одумайся, ты знаешь, что со своими знаниями и силами легко сделаешь карьеру в Талморе и дослужишься до высшего чина, если постараешься — раз так хочешь власти. Твои знания дадут Доминиону огромное преимущество, а Доминион удовлетворит твои амбиции лучше, чем кучка магов-наёмников.

В голосе альтмера слышалась злость и непонимание: как можно променять величие Альдмерского Доминиона и идеалы высшей расы на бродяг и дыру, где снег тает на пару месяцев в год?

Велирион медленно покачал головой. Талмор, Доминион и даже карьера, которая уже давно не имеет смысла — всё это мелочь, жалкие песчинки и имитация. Чернокнижник не собирается стелиться ради формального огрызка, когда способен взять цельный приз сам.

— Ты слышал, что я сказал? Да, полтора века назад я бы с радостью вернулся в Алинор и стал нести идеи Талмора остальному миру. В определённой степени они мне импонируют даже как Аверису, скрывать не стану. Но в своей первой жизни я служил многим владыкам и идеям. Какие-то мне нравились, какие-то нет, однако я продолжал за них сражаться и проливать кровь врагов. Это длилось долго, слишком долго, и в итоге не принесло мне ничего хорошего. В этой жизни я буду служить лишь себе.

— Учитывая твой род деятельности, мне слабо верится, что войны тебя так вымотали, — недоверчиво фыркнул Анкано.

— Вымотали войны? Глупость какая, — губы архимага растянулись в жутком оскале, в золотых глазах зажглась жажда крови. — Я ими наслаждался. Когда сражаешься век за веком, не важно даже с кем, либо возненавидишь кровопролитие, либо всем сердцем полюбишь его смертоносную жестокость. Мир развивался, появлялось новое оружие, методы, поля боя, и от этого война становилась только прекраснее. Я наслаждался каждой вспыхивавшей в Азероте войной — наверное, это можно считать моей личной формой безумия. Но всё же меня вели не столько собственные желания, сколько долг. Но в итоге я больше не способен его выполнять, — маска кровожадности ушла с лица Велириона, уступив место мимолётной досаде и, наконец, привычному спокойствию. — Чему я, пожалуй, даже рад. Спустя очень долгие годы я, наконец, обрёл свободу. Я её не отдам. Поэтому в этой жизни я буду служить сугубо своим эгоистическим целям и никому больше. Отныне только то, чего хочу я, а не какое-то там начальство. Тем более, что Мератрас всё ещё жив.

Не нужно быть телепатом, чтобы понимать разочарование Анкано от перемен в старом друге. Велирион уже давно не тот мальчишка, желавший запереться в библиотеке и лаборатории подальше от общей суеты. Пробудив память, ему не суждено было оставаться домашним юношей. Аверис был полной противоположностью тому образу, его память и привычки даже непробуждёнными постепенно меняли нынешнее воплощение, возвращая к истинному. Велирион прекрасно ощущал эти перемены, видел их, понимал, каким в итоге станет, и не противился. Это глупо. Он — Аверис, нет смысла бежать от себя самого, ведь только так он будет ощущать себя полноценным.

И он не собирался притворяться тем мальчишкой для Анкано, мимолётной метаморфозой он лишний раз продемонстрировал, насколько изменился. Ни к чему спектакль, он будет честен. Банальное уважение к себе самому.

— Спустя столько времени? Ты не очень стремишься его убить, — язвительно прокомментировал Анкано, почти успешно скрыв досаду и раздражение.

— Сразу видно, что ты ничего не знаешь о натрезимах, — в тон ему отозвался Велирион и откинулся на спинку кресла. — Мастера тёмной магии и синоним коварства. Хитрые и терпеливые, они могут ждать удобного момента столько, сколько сочтут нужным. Я тоже. Впрочем, в этой жизни мы уже пересекались, двадцать семь лет назад. К сожалению, битва свелась вничью. Могу перейти сразу к ней, или предпочтёшь продолжить и не рушить хронологию?

— Ты всё равно дойдёшь до этого момента, — после пары секунд раздумий сказал Анкано, устраиваясь поудобнее и всем видом выражая ожидание продолжения повествования. — За сто лет у тебя и твоих магов многое произошло, не так ли?

— На самом деле нет, добрую часть временного отрезка можно описать фразой «росли, учились, работали». Но несколько важных моментов действительно было.

98 год. Норнал

Это место уже давно не знало тишины. Многочисленные маги встречались в каждом зале, в каждой комнате, коридоры патрулировали даэдра и нежить, они же сопровождали некоторых из магов на постоянной основе. Колдуны гордо расхаживали в сопровождении скованного бессрочным контрактом призыва порождения Обливиона. Велирион не упускал случая напомнить таким, сколь многого они ещё не знают, и рановато считают себя мастерами, но про себя гордился своими подопечными. Многих из них уже можно с чистой совестью назвать состоявшимися чернокнижниками, науку тёмной магии — призыв, некромантию, малефицизм и разрушительную огненную магию — Велирион старательно вкладывал в их головы год за годом, получая не только умелых бойцов, но и верных последователей, на всё готовых ради своего наставника, что дал им столь многое и немало даст в будущем.

Его даже иначе, чем «Мастер», не звали. А в последние годы Велирион подмечал в некоторых своих магах фанатичное почитание, эти с радостью вывернутся наизнанку, стоит ему лишь намекнуть.

Удобное отношение. За ними стоит присматривать, чтобы не натворили дел «во имя Мастера», но ни в коем случае не пресекать зарождение культа своего имени, лишь направить в нужное русло. Так позиции Велириона станут ещё прочнее.

В остальном дела шли лучше некуда. Состав его магов за минувшие три десятка лет неоднократно менялся, кто-то погибал на миссии, кто-то старел и уходил на покой, а поток новых рекрутов стабильно не прекращался. Дав своим магам имя «Андасейи», Велирион быстро превратил их в самый известный наёмничий отряд Сиродила, берущийся за любую работу в рамках закона. Официально. Как-то раз даже выступили на стороне одного из графов, решившего повоевать с соседом. Менее законную деятельность они не афишируют, договариваются о работе за закрытыми дверьми и выполняют малым числом наиболее умелых магов.

Андасейи мелочь в сравнении с Советом Мрачной Жатвы и, тем более, Ордой, но сейчас эта мелочь согрела душу Велириону и тешила его честолюбие. Но самое главное — она позволяла верить в лучшее будущее, где он ещё больше возвысится. Со временем, когда под его рукой будет больше магов, когда он восстановит некоторые технологии Азерота, когда разберётся с Мератрасом.

Демон всё не показывался. Выкроенного времени Велириону хватило за глаза, чтобы создать оружие против своего врага. Под завязку напитанные светом бриллианты при помощи трансмутационных ритуалов обращены в пять одноручных клинков. Полупрозрачные, с нежным золотистым светом внутри, каждый из клинков выглядел произведением искусства, которое хотелось поставить на видное место и прикрыть витриной. Но их участь иная.

В каждом из клинков заключено большое количество концентрированного Света, если вогнать такой в плоть демона и высвободить энергию, тварь получит тяжёлую рану. По примерным подсчётам Велириона три клинка убьют Мератраса с высокой вероятностью. Пять — наверняка. И чернокнижник на этом не останавливался, он продолжил накапливать энергию Света, чтобы создать клинков про запас.

Но, в целом, он считал себя готовым ко встрече со старым врагом. Пусть он ещё не вернул былую мощь, лишь приблизился к половине силы Авериса, клинки, Ахавак и Андасейи компенсируют разницу.

Быть может, пригласить Мератраса в Сиродил? Сделать, наконец, свой ход в партии?

Идея неплохая, и Велирион сразу прикинул пару вариантов приглашения. Обдумывая их, он неспешно шёл по коридорам, кивками отвечая на приветствия встречаемых магов. Выбравшись из подземелий на свежий воздух, альтмер привычно проморгался, давая глазам привыкнуть к густой темноте, сменившей освещённые коридоры. Вот уже несколько месяцев ночи столь темны, что с трудом видно собственную руку, ибо их освещают лишь звёзды. Луны пропали с небес. Данный феномен навёл шороху в Империи, да и сам Велирион поначалу был напряжён, ожидая неприятностей. Но шло время, а исчезновение лун не повлекло за собой катастроф и бедствий, что позволило немного расслабиться и привыкнуть к тёмным ночам. Велирион лишь порадовался, что сейчас среди его магов нет каджитов. Вот, кому действительно приходится тяжело.

А были и такие личности, которые наслаждались тёмными ночами. Одну такую Велирион встретил на выходе, сразу заметив чёрный балахон на фоне белого камня. Кто бы раньше сказал, что Гатнаг настолько расчувствуется, что начнёт любоваться ночным небом, не поверил бы.

— Охотиться стало легче, — словно в ответ на мысли сказал орк. — Эти легкомысленные идиоты не просто не видят опасности в двух шагах, они издалека светят своими факелами и светочами. Вот бы и солнце также исчезло, а?

— Магия и жизнь на планете тесно связаны с ним. Кем будешь питаться через несколько лет? Лучше что оставь свои вампирские мечты, — нарочито скучающе протянул Велирион, прислоняясь к колонне и отстранёно рассматривая так и не ставшее привычным безлунное небо.

Гатнаг — вампир. Нежить, живущая за счёт крови живых. К своему стыду Велирион не сразу распознал природу орка. Эльфа всё время смущала странная аура и необычный запах магии Гатнага, но он никак не мог понять, в чём корень отличий. Понял, по сути, случайно, когда на одной из первых совместных миссий применил Обнаружение нежити.

Стал ли он воспринимать Гатнага иначе? Скорее нет, чем да. Аверис в своё время и не с такими кадрами работал, после Отрёкшихся с их специфичными повадками нежитью его уже не напугать. От вампиров хотя бы не пахнет гниением, и у них при разговоре не отвалится челюсть. Велирион лишь предупредил Гатнага не трогать своих, на что орк без споров согласился. С той поры некромант следовал за Велирионом, куда бы тот ни повёл, и неустанно наблюдал за ним с каким-то научным интересом и ожиданием. Альтмер ничего против не имел, Гатнаг за счёт силы и знаний был бесценным приобретением. Он быстро стал правой рукой Велириона и куратором некромантов.

— Помечтать не вредно. Ты не считай меня идиотом, который не понимает последствий, — фыркнул Гатнаг. Сейчас был один из редчайших моментов, когда он не скрывался под капюшоном, позволяя увидеть типичное орочье лицо, короткий хвост жёстких волос на выбритой голове и красные чуть светящиеся вампирские глаза. — Сэй, есть разговор.

— Я слушаю.

— Начну с того, что после знакомства с тобой скука, наконец, меня покинула. Я без понятия, для чего ты на самом деле дрессируешь магов, и откуда у тебя такие специфические знания, но меня это не особо волнует. Сам расскажешь, как захочешь. Я просто хочу сказать, что хочу увидеть финал из первых рядов и пойду за тобой, куда скажешь, — Гатнаг неспешно повернулся к Велириону и посмотрел ему в глаза. — У меня тоже есть амбиции, я всегда хотел создать вампирский клан. Раньше это было сложно, но с тобой у него будут и защита, и цель. Позволь мне обратить нескольких добровольцев, они будут служить тебе также, как служу я.

Велирион задумался. Клан вампиров под боком? Пусть он спокойно относился к альтернативным формам жизни, он никогда не забывал об исходящей от них опасности. Кровь для вампиров не только пища, многие воспринимают её как алкоголь или наркотик, живя подобно зверям, лишь для удовлетворения жажды. Достаточно навидался таких диких вампиров в наёмничьей работе. Зазнавшиеся животные, для кого живые не более, чем скот.

Не хотелось бы, чтобы подобные звери завелись среди Андасейи и растерзали кого-то из магов.

Однако отказывать Гатнагу он не спешил. Всё-таки Велирион умел ценить верность и быть благодарным. Да и иметь под рукой несколько быстрых, живучих, сильных физически и магически вампиров будет полезно. С определённым ограничениями и контролем он успеет пресечь возможные проблемы в зародыше.

Ещё одним плюсом идёт то, что вампиризм решит проблему недолговечности некоторых магов. У Велириона на Андасейи большие планы, ему нужно как можно больше верных магов, но, в отличие от эльфов, орки, зверорасы и люди слишком быстро склоняются перед временем. Не слишком приятно вкладывать силы в столь недолговечный ресурс, но и упускать таланты чернокнижник не хотел.

Гатнаг терпеливо ждал решения, не торопя с ответом.

— Пятеро, не больше, — наконец решил Велирион. — Ставь меня в известность о личности обращаемого мага, каждого приучай к самоконтролю и ни с одного не спускай глаз. Никто из них не должен питаться магами Андасейи, спрашивать буду как с него, так и с тебя, и церемониться я не буду. Со временем, если они не будут создавать проблем, поговорим об увеличении числа твоих птенцов.

Орк в довольном оскале продемонстрировал все свои клыки.

— Другого я от тебя не ждал. У тебя есть сила и мозги, кровожадность и осторожность, ты и впрямь достойный вождь, — Гатнаг развернулся ко входу в Норнал и напоследок сказал: — Утром дам тебе знать, кого хочу обратить. Ты не пожалеешь.

Велирион проводил его взглядом и поднял глаза к безлунному небу.

— Конечно, не пожалею. Иначе пожалеть придётся тебе.

Примечания:

*Андасейи - Анда (долгий, длинный) + сейи (тени) — в переводе с айлейдиса «длинные тени»

Глава 10. Искусство наложения чар

201 год. Винтерхолд

— Ты сумасшедший, раз согласился развести у себя под боком столько вампиров, — устало выдохнул Анкано, вопреки ожиданиям даже не возмутившись. Наверное, устал возмущаться странным, а порой и сумасшедшим решениям Велириона. — В Коллегии один вампир. Где остальные?

— Там же, где остальные Андасейи — работают. В этой несчастной Коллегии нет средств даже на починку моста. Чтобы превратить её в место, достойное звания магической обители, нужно много золота, — Велирион недовольно осмотрел покои архимага. Со смерти Савоса прошло не так много времени, и альтмер ещё не успел переделать покои под себя, поэтому они сохраняют минималистичный, почти пустынный, вид. Как и вся Коллегия.

Надо же было её так запустить.

Такой ответ Анкано принял, но не преминул съязвить:

— Не удивлюсь, если ты завёл себе пару оборотней.

— Вот уж нет, — Велирион неприязненно фыркнул. — В отличие от вампиров, они не дадут мне никакого преимущества, только устроят псарню. Их хвалёная сила сравнима с даэдротами, при этом даэдра многократно удобнее.

— Я удивлён, что ты сохранил хоть какие-то крохи благоразумия. Хорошо, оставим твою толерантность и вернёмся к главной теме. Что происходило дальше?

— В основном, прогрессорство, — задумавшись, как начать, Велирион решил пояснить: — В сравнении с Азеротом уровень развития Нирна до смешного низок. В Азероте мы покорили поверхность земли, недра, моря и их глубины, даже небо и начали тянуться в космос. Пространственная магия и авиатранспорт как живой, так механический или магический были обыденностью. Более-менее обеспеченный путник легко мог посетить семь материков за один день, а военная и информационная технологии наповал сразят воображение самых прогрессивных двемероведов. Представь моё разочарование, когда я понял, что в этом мире не додумались до банальных огнестрелов… это такой тип оружия. С исчезновения двемеров прошло почти четыре тысячелетия, но никто не смог не то, что воссоздать их технологии, разобраться и подчинить уже существующие не в силах. Исключением был Сота Сил, но его достижения и разработки с ним и остались. Вершина достижений современных учёных — воссоздание или перепрограммирование единичных анимункулей. Такой позор.

Велирион раздражённо выдохнул и с укором покачал головой. Видя расчётливый взгляд Анкано, он снова покачал головой и, опережая вопрос, сказал:

— Я никогда не был инженером. Так, нахватался знаний об основах работы наиболее распространённых механизмов во время службы, но этого не хватит, чтобы собрать разрушитель или танк, не говоря о чём-то глобальном.

Методом проб и ошибок Велирион смог бы воссоздать простейшие механизмы вроде огнестрелов, но на большее можно не надеяться. Часть технологий, конечно, способна заменить артефакторика, но тот же дирижабль без полноценного технологического прогресса даже она не создаст. Они бы в планах Велириона пришлись очень кстати. Или, хотя бы, летающее зверьё, но и такой авиации в Нирне не было. Раньше в Алиноре существовал орден грифоньих всадников, но ныне он канул в прошлое, а сами грифоны на грани вымирания.

Даже если забыть о выгоде, порой Велириону хотелось просто подняться в небо и насладиться полётом. То пьянящее чувство свободы, когда вокруг тебя ничего, никаких ограничений из стен, потолка или земли, а единственной опорой является лишь спина крылатого зверя, покорного руке всадника.

Левитация и метаморфоза — это совсем не то.

— Жаль, — без особого разочарования, будто ждал именно такого ответа, констатировал Анкано. — Значит, твои големы созданы не технологиями.

— Техномагия. Это артефакторика с использованием некоторых технологических принципов. Эльфы всегда больше полагались на магию, чем на что-либо другое. Волшебные големы издавна использовались нами для войны, охраны, строительства или грузовой работы, и я не собираюсь от них отказываться. После создания Андасейи я воссоздал их сразу за камнями возвращения и связными кристаллами. Это, конечно, не считая бытовой мелочёвки. Созданию вышеперечисленного я учил своих магов также, как техникам и заклинаниям чернокнижников. Эти процессы не стоят особого внимания в контексте моей истории, лишь отмечу, что до появления Мератраса мы не демонстрировали их посторонним. Я собирался пригласить его в Сиродил, но никак не указать на своё конкретное местонахождение. А приглашение выглядело следующим образом…

109 год. Месяц Руки дождя. Норнал

Зачарование — наука о наложении магических эффектов на объект. Имея сосуд с магической энергией в виде заполненного камня душ, маг способен наложить на вещь чары, сила которых зависит от размера камня, а эффективность от соответствия эффекта зачарования и типа объекта. Приводя простейший пример, чары на усиление ударов оружия раскроют всю силу на надеваемых на руки вещах: перчатках, наручах и кольцах, а на шлеме или поясе эффект будет нулевым. Таков один из основных принципов зачарования Нирна, и таков один из основных принципов зачарования Азерота, именуемого наложением чар. Две науки разных миров об одном и том же, поэтому Велириона не сильно удивляла схожесть их работы, разнились лишь незначительные детали и хранители магической энергии: зачарователи Нирна пользуются только камнями душ, в очень редких случаях айлейдскими камнями велкинд и варла; зачарователи Азерота не ограничивают себя конкретным видом сосуда, они используют материализованную ману в виде пыли, осколков и кристаллов, которую способны получить из абсолютно любого магического предмета. Меньше ограничений, больше возможностей, в этом заключается преимущество азеротского наложения чар. В то же время зачарование Нирна использует души, одни из самых сильных энергетических составляющих, какие существуют.

Мысль о том, чтобы объединить техники обеих школ зачарования, давно преследовала Велириона. Он рассчитывал, что соединение камня душ и материализованной маны в несколько раз усилят зачарование, и вскоре после создания Андасейи занялся экспериментами. На это ушли годы, но чернокнижник сумел достичь желаемого результата.

Первым делом он создал большие запасы реагентов, как камней душ, так и материализованной маны. С ней проблем не было — вне зависимости от мира пыль, осколки и кристаллы извлекались из любой напитанной магией вещи, будь то хоть зачарованный носок или волшебная лампочка. Тип материала напрямую зависел от силы чар: слабые, зачарованные крохотным или обычным камнем душ, вещи давали пыль; средние, на обычных или больших камнях, давали осколки; а сильные, на великих и выше, кристаллы. Раньше в Азероте были в ходу ещё и субстанции, по силе находящиеся между пылью и осколками, но от необходимости в них удалось избавиться усовершенствованием формул, а в наиболее сложных чарах заменяя иными реагентами, которые многократно эффективнее закрепляют магию в объекте. Это так называемые стихийные вытяжки. Обычно применяли вытяжки строительных стихий: воды, земли, огня и воздуха. Реже иных.

Возвращаясь к более распространённым реагентам, можно было видоизменить формулу распыления, чтобы из вещи получить материал ниже рангом, но в большем количестве. То есть — с вещи на обычном или большом камнях больше пыли, с вещи на великом или выше — несколько осколков за раз. В дополнение пыль можно преобразовывать в осколки, осколки в кристаллы, и в обратном порядке, тут вопрос в количестве, всё-таки эти материалы — материализованная мана, они почти что одно и то же, разнящееся лишь по силе.

Решив вопрос материалов, встал вопрос совмещения двух похожих техник в новой. Сначала зачаровать вещь на пентаграмме, а потом усилить маной?

Теория не сработала, новые чары на мане всегда перебивали прежние, как и наоборот. Параллельно ложиться не желали или вообще срабатывали не так, как нужно.

Норнал повидал немало взрывов пентаграммы, но они не остановили ни Велириона, ни ассистирующих ему магов. Приправленный упорством азарт захватил всех.

Следующим вариантом шло одновременное наложение на объект и силы камня душ, и силы маны с переплетением их в единое целое. Звучит уже лучше, хоть потребует больше усилий и вряд ли получится совместить двойные чары с чарами на мане. Только единичные, потому что одно только обхождение Закона Первых требует предельной концентрации.

Это был успех. Сплести столь разные техники удалось, всё-таки применив обход Закона Первых, но заменив создаваемые второй рукой чары на основанные на мане. Результат поражал воображение.

При использовании простейших и слабейших реагентов — крохотного камня и щепотки пыли, чары вышли много сильнее ожидаемо, ибо мана и энергия камня переплелись друг с другом и, войдя в симбиоз, друг друга усилили. Простейшие чары на крохотном силой вышли на ранг обычного камня. Усиление на целых два ранга! Это ведь какой мощи можно будет добиться через кристаллы и великие камни? А с добавлением субстанций? А с чёрными камнями?

Новый виток экспериментов не заставил себя ждать, самое главное заключалось в нахождении золотой середины во взаимном усилении чар подбором правильного состава и пропорций маны, чтобы не вышло усиление одного зачарования за счёт поглощения другого, как порой случалось при неудачах. Благодаря Андасейи недостатка в камнях душ и зачарованных предметов Велирион не испытывал.

Подобрать состав и пропорции ко всем типам камней и чар было не в пример проще, чем совместить техники, но времени заняло не меньше. При всём этом наложение чар на обычном и большом камнях уже требовало заметных усилий, великий и чёрный требовали феноменальной концентрации, кроме самого Велириона их смогли освоить только пара его лучших учеников. Но мощь полученных чар, вне сомнений, стоит затрачиваемых сил. Однако сильнейшие камни, помимо концентрации, требовали особого подхода с совмещением маны. Чем сильнее чары, тем они нестабильнее и тем сложнее их удержать — таково одно из правил наложения чар. Для стабилизации и укрепления зачарователи Азерота и использовали стихийные вытяжки, подбирая к конкретному типу и направленности чар соответствующую стихию. Тот же подход использовал Велирион.

Понадобилось время и немало денег, чтобы выявить носителей подходящих субстанций и успешно их вытянуть. В Азероте основным источником субстанций были элементали, в Нирне духи стихий встречались не то, чтобы редко, но в куда меньших количествах и разнообразии.

Лучшими из доступных источников субстанций стали атронахи, но добывать из них вытяжки сложнее всего. Атронахи не столько элементали, сколько даэдра, порождения изменчивого Обливиона, поэтому неправильно проведённые вытяжки из них несли в себе стихийную примесь хаоса, от чего становились опасными и нестабильными. Зато на охоту за ними не нужно отправляться в соседнюю страну. Атронах с субстанцией земли вызвал больше всего проблем. Конечно, подходящий — железный атронах — существовал, но заклинания его призыва считались утерянными. Велирион уже хотел поискать их в Обливионе через других даэдра, когда себя оправдали связи с Гильдией Воров. Не зря, всё-таки, вербовал Хизея.

Чернокнижник не особо надеялся на успех, когда сделал ворам заказ, и потому был поражён, когда они-таки нашли искомое в склепе какого-то бретонского мага. О сумме, которую пришлось отдать за потрёпанный томик призыва, Велирион предпочёл бы не вспоминать.

Впрочем, он быстро восполнил потерю, продав заклинание Шептунам за двойную цену.

Ещё два вида субстанций, жизни и смерти, сложностей не вызвали. Спригганы и призраки не редкость и всегда дают чистую вытяжку.

Из-за того, что в Нирне не распространена теория двенадцати стихий, Велирион решил оставить в покое Свет, Тьму, Порядок, Хаос, Гармонию и Разложение. Шести видов субстанций хватало за глаза. Впрочем, можно поэкспериментировать с вытяжкой хаоса из даэдра, но эти планы альтмер отложил на неопределённый срок, ему бы с уже имеющимся богатством разобраться.

Изначально он не собирался разглашать результаты экспериментов, оставляя их лишь в пользовании Андасейи. Но когда он решил привлечь Мератраса, так называемый «прорыв в Зачаровании» стал бы идеальным приглашением. Выждав ещё несколько лет, за которые Велирион увеличил количество клинков, он засел за оформление приглашения, структурируя, облагораживая и дополняя исследовательские записи. Он сам не заметил, как втянулся в процесс, расписывая некоторые теории на десятки страниц или проводя дополнительные эксперименты. Пусть эта научная работа служит конкретной цели, она всё равно должна быть идеальной.

В её успехе Велирион не сомневался. Нелюбовь к Синоду и Шептунам не мешала иметь полезные знакомства в обеих организациях, через одну из которых он собирался выпускать работу. Конкретно — через Коллегию Шепчущих, которая раздражала немного меньше. Небольшая часть продемонстрированных выкладок с практическим подтверждением привела мага, с которым Велирион вёл переговоры, в бурный восторг, он поможет с патентом и публикацией просто ради того, чтобы получить доступ к новым техникам.

Сегодня, наконец, научная работа, занявшая два тома, доведена до идеала. Осталось только связаться с Ноланом и пройти все необходимые процедуры.

— Всё, свободны, — обратился Велирион к своим двум ассистентам, внёсшим немалый вклад как в эксперименты, так и в оформление работы.

Ленор и Хизей, двое самых многообещающих зачарователей.

Аргонианин хорошо прижился в Андасейи, помимо связей с воровской гильдией предоставив Велириону свой немалый талант в Колдовстве и Зачаровании. Кроме того он стал одним из птенцов Гатнага. Пятеро обращённых вампиров за одиннадцать лет ни разу не сорвались, что Велирион и Гатнаг считали своей общей заслугой — сумели запугать молодняк карой за срывы и животное поведение так, что те скорее вырвут собственные клыки, чем выпьют кого-то из магов. Сложнее было примирить с их вампиризмом остальных Андасейи. Стереотипы и интуитивный страх перед хищником въедливы, их приходилось чуть ли не выбивать.

Ленор в свою очередь не был столь же примечателен, как Хизей. Но он обладал редким упорством, с помощью которого достиг хороших успехов в Зачаровании, не смотря на скромную магическую силу. Не то, что его брат Гвинир, быстро ставший любимчиком Элантэ, которой Велирион доверил курировать боевых магов. Оба брата-босмера пришли в Норнал несколько лет назад в поисках силы — как и многие до них.

— Вс-сё? — с долей разочарования прошипел Хизей.

— Мастер, может, вам нужно ещё что-то? — с энтузиазмом спросил Ленор и завертел головой в надежде найти в лаборатории какое-нибудь занятие для себя.

Велирион приподнял бровь и наградил мальчишку ироничным взглядом.

— В тебе так кипит жажда деятельности? Замечательно, вот ты и займёшься техобслуживанием големов, Хизей, тебя это тоже касается. Жду отчёт завтра к полудню.

Ученики ожидаемо скисли, важная, но скучная работа мало кого порадует. Спросить никто не стал, Хизей лишь наградил Ленора недовольным шипением и первым пошёл на выход. Привычно пройдя мимо молчаливого Ахавака, они закрыли за собой дверь.

Велирион вернулся к томам, чтобы дополнить их последней маленькой, но важной деталью. Рука потянулась к страницам… и метнулась за спину со сложенными в активирующем щит жесте пальцами. Доля секунды, в щит ударил меч.

— Ты что творишь? — ледяным тоном спросил Велирион Ахавака, оборачиваясь и пристально смотря в прорези шлема.

Контракт не позволяет связанному даэдра убить чернокнижника или нанести ему вред. Но как ещё назвать то, что выкинул дремора? Нашёл способ обойти ограничения? Или ставил целью что-то иное? Проклятье, что ему вдруг взбрело в голову?

Маркиназ молча убрал меч и отступил к своему месту у стены, словно ничего не делал.

— Ты стал проворнее, колдун. Даже жаль, отрубить тебе голову снова было бы ещё приятней.

А вот это уже интереснее. Велирион не выдал напряжения, лишь опасно прищурил глаза, прикидывая варианты, как Ахавак мог узнать. В голову шёл лишь один.

— Кто сказал?

Вопрос риторический, ответ лишь один. Велирион не мог понять лишь одного: когда? Если Ахавак не при нём, то не покидает Норнал, а вторжение натрезима в штаб, физическое или ментальное Велирион засёк бы на другом конце континента. Проклятье. Чернокнижник уже приготовился уничтожить шпиона, не только тело, душу тоже, чтобы не вернулся, когда Ахавак ответил совсем не так, как он ждал:

— Кто? Не равняй меня по глупым смертным, колдун, мне не нужна помощь, чтобы дойти до очевидного. Ты используешь неизвестную даже моему роду магию, которую я встречал только у одного. Только что ты поставил точку в моих предположениях.

Это… многое объясняет. И свидетельствует, что защита Норнала не была преодолена, хотя её всё равно стоит проверить — на всякий случай. Однако Ахавак сумел удивить, Велирион недооценил его умственные способности. Стоить запомнить на будущее, что этот дремора умеет подмечать детали и обладает гибкостью мышления.

— Только что ты спас собственную шкуру, — констатировал альтмер, рассеивая заклинание. — Да, ты всё правильно понял, мер, которого ты убил во время вторжения Дагона, и я — одна душа.

Из-под шлема донёсся презрительный смешок.

— Не угрожай мне, колдун. Ты знаешь, что возрожусь, если ты меня убьёшь.

— Именно потому, что знаю, я буду бить не по телу, а по душе. И, помня нашу первую встречу, не буду торопиться, — мрачно улыбнулся Велирион. В своё время он научился истязать души не хуже самых умелых инквизиторов Легиона, благо, на Расколотом Берегу и на Аргусе было полно практического материала, а у самого чернокнижника в избытке злости и ненависти. Если Ахавак оступится, то быстро научится жалеть, что анимус даэдра крепче физической оболочки. — Но пока ты мне полезен, ты будешь продолжать мне служить. Возможно, я даже сниму с тебя печати.

Например, в будущей битве с Мератрасом. Наблюдать за злостью маркиназа из-за слабости приятно, но с ограничителями от него не будет проку.

— Не пытайся приручать меня, как своих зверушек, я никогда не присягну тебе на верность, колдун, — последнее слово Ахавак почти выплюнул.

— Сдалась мне твоя верность. Я ставлю тебя в известность, что случится, если будешь примерно себя вести и нет. Окончательный выбор за тобой.

Выдержав в завершение паузу, Велирион отвернулся от дреморы, не спеша расслабляться в память о его выходке. Ахавак выругался на своём языке и шумно выдохнул, но остался на месте.

— Пока ты не переходишь дорогу лорду Дагону, можешь наслаждаться своей жалкой местью, колдун, — бросил он напоследок.

Велирион лишь покосился через плечо и с насмешкой протянул:

— Месть? О, я даже не намеревался вызывать конкретно тебя, дремора. За своё положение проклинай отвернувшуюся от тебя удачу.

Они высказали друг другу всё, что хотели, и молча вернулись к своим делам. В этот раз ничто не помешало Велириону внести последнюю деталь. Идеальным почерком он вывел на титульном листе имя автора: Аверис.

Глава 11. Вечер встреч

109 год. Месяц Второго зерна. Имперский город

Лишь покинув башню Университета волшебства, Велирион вздохнул с облегчением. Он, конечно, ждал, что процедура будет не быстрой, но местные маги проверяли его нервы на прочность несколько часов! И это со связями! Солнце уже к горизонту клонится.

Новый подход в Зачаровании ожидаемо вызвал у Шептунов скепсис. Прежде, чем было дано добро, пришлось демонстрировать всё на практике, параллельно споря с магами, возомнившими, что разбираются в применении впервые видимой материализованной маны лучше Велириона. Пришлось извести, наверное, половину запасов зачарованных вещей Коллегии прежде, чем удалось их убедить. И когда Шептуны поверили в работоспособность новых техник, началось самое интересное — бюрократия. Одних только договоров на передачу прав на изобретение подсунули с десяток. Велирион никогда не думал, что будет благодарен гоблинам, но ведение дел с пронырливыми алчными коротышками приучило его не просто читать мелкие шрифты, а искать с лупой мельчайшие.

Впрочем, до гоблинов Шептунам далеко. Но нервы они потрепали знатно. Зато все документы подписаны, закреплены печатями, оплачены все необходимые пошлины, работа отдана на публикацию, а Нолан клятвенно заверил, что всё будет сделано в лучшем виде и в кратчайшие сроки. Какое-то время Велирион побудет в Имперском городе, чтобы в случае проблем успеть быстро вмешаться, но конкретно сейчас альтмер больше всего хотел убраться с территории Коллегии Шепчущих и не вспоминать о них до следующего дня.

Раздражение начало отступать, стоило перейти с территории Университета волшебства в Дендрарий. Атмосфера паркового района действовала успокаивающе, глаза отдыхали на зелёных насаждениях и цветочных клумбах, слух ласкали певчие переливы птиц, а прочие посетители старались не повышать голосов и точно также наслаждались покоем Дендрария. В этом районе легко забыть, что ты находишься в густонаселённой столице империи.

Велирион неспешно бродил по дорогам и тропкам, позволяя себе просто расслабиться и насладиться покоем. Имперский город ему нравился. Всегда приятно находиться на чистых ухоженных улицах, а архитектура возведённого ещё айлейдами города навевала приятные воспоминания об Алиноре. Велирион с удовольствием навестит острова после того, как разберётся с Мератрасом, тем более, там осталось много меров, с которыми следует объясниться.

Ощущение знакомой ауры отвлекло Велириона от воспоминаний о летних островах, альтмер заинтересованно покосился в сторону укромной аллеи и свернул на неё.

Усохший старик сидел на лавочке и грелся в лучах заходящего солнца. Узловатые пальцы покоились на набалдашнике трости, покрытая пигментными пятнами кожа казалась тонкой и хрупкой, способной порваться от малейшего прикосновения, а от некогда гордости — объёмного живота — не осталось и следа. Если бы не аура, Велирион ни за что не признал бы в этом обтянутом кожей скелете одного из самых выгодных своих работодателей, благодаря кому едва зародившиеся Андасейи столь быстро прославились.

Время его не пощадило.

— Ты всё-таки перебрался в столицу, Марьер, — негромко обратился к старику Велирион, бесшумно подступая к лавочке.

Жан Марьер встрепенулся и, подслеповато щурясь, всмотрелся в остановившегося рядом альтмера. Тонкие губы растянулись в приветственной улыбке.

— А-а-а, мой старый добрый друг Сэй. Вот уж не ожидал вновь тебя увидеть, — даже его некогда зычный голос утратил силу, став похожим на скрип пера. — Надо же, когда мы впервые встретились, я был полон сил и жизни… Теперь я старая развалина, а ты совсем не изменился. Завидую я вам, эльфам. Ты садись, поговори со стариком. Сколько там прошло с нашего последнего дела? Лет пятнадцать?

— Лишь десять, — поправил его Велирион, присаживаясь рядом и задумчиво рассматривая Марьера. Столько раз уже видел, как время уносит короткоживущие расы, но привыкнуть к этому зрелищу и по сей день не вышло. Те десять лет для альтмера прошли как пара месяцев, за которые Марьер встал одной ногой в могилу.

— «Лишь»? — бретонец издал каркающий смешок и покачал головой. — Время для меня тянется слишком долго. Я стар и слаб, даже мой ум утратил живость. Я больше не могу вести дела без риска накосячить, всё сыну передал. Только и делаю, что день за днём жду, когда отойду к богам. Из развлечений только слухи собирать. В них, кстати, частенько проскакивают твои маги. Слышал, даже выбирались в Морровинд и Хаммерфелл. Правда хоть?

— Чистая. Наши заказы порой выводят за пределы Сиродила, — неторопливо проговорил Велирион, прикрывая глаза и подставляя лицо последним лучам. Хорошее здесь местечко.

— А ведь когда мы только встретились, у тебя было только двое магов. А теперь за полсотни, если не ошибаюсь, — от Марьера донёсся очередной смешок. — Мне даже лестно от того, что сотрудничество с моей торговой сетью послужило трамплином для знаменитых Андасейи. Кстати, как там те двое первых? Орк-то, небось, уже к Малакату отошёл. Не любят они старость. А эльфийка ещё с тобой?

— Куда ей деваться, — хмыкнул Велирион, вспоминая, как Элантэ с ним за компанию увязалась в Имперский город. Может, она уже вернулась в таверну. Либо будет продолжать бегать по магазинам вплоть до закрытия.

— Не каждый может удержать подчинённых на сорок лет. Что же ты с такими талантами забыл в наёмниках, а? Попробовал бы себя в торговле, деловая хватка есть.

Старая песня. Сколько раз Марьер поднимал эту тему то ли в шутку, то ли всерьёз, и всегда принимал одинаково звучащий отказ. Хотя делать деньги Велирион тоже любил и никогда не упускал своей выгоды. Помнится, во время последней войны с Пылающим Легионом он разгулялся особенно, подмяв под себя всю даларанскую торговлю самоцветами и зельями. Кирин-Тор кипел от негодования, безуспешно пытаясь вырвать из цепких рук Мрачной Жатвы бизнес в собственном городе, а Аверис не собирался уступать ни на шаг, ревностно оберегая текущую к нему реку золота.

Но, как бы ни было приятно наращивать материальное богатство, оно для чернокнижника всего лишь средство. У него куда более приятные сердцу цели.

— Наёмничий отряд для меня более выгоден.

— Да-да, слышал уже. Ладно, не будем начинать по-новой. Сэй, я бы хотел тебя кое о чём попросить, — дождавшись кивка, Марьер перешёл к делу: — Мне уже недолго осталось. Я передал своё дело сыну и не сомневаюсь, что он справится, сам ведь всему обучил. Но когда ему понадобятся услуги магов и наёмников, ты уж не оставь его в беде, ладно?

Велирион скосил взгляд на сгорбившегося и поникшего старика. Весь вид его кричал о смирении перед судьбой, и лишь в глазах горел огонёк надежды. Альтмер не сдержал усмешки.

— Переигрываешь, Марьер. Не пытайся меня разжалобить. Если он обратится к Андасейи, мы выполним работу за соответствующую плату, скидок и, тем более, благотворительности не будет.

Бретон досадливо цыкнул и перестал строить из себя жалкого просителя.

— Вот именно это я и имел в виду, говоря о деловой хватке. В нашем деле нельзя поддаваться чувствам, — не без веселья отметил он и ворчливо добавил: — Совсем ты мои годы не уважаешь, эльф.

— Не прикрывайся возрастом, человек, я постарше тебя буду, — немедленно вернул шпильку альтмер.

Марьер поднял руки, признавая поражение.

— Всё-таки я рад, что нам довелось вместе поработать.

Они ещё немного повспоминали былые дни прежде, чем распрощались и разошлись в разные стороны. Несмотря на прохладное отношение к людям, конкретный человек Велириону даже нравился. Было приятно поговорить с ним напоследок. Вряд ли он ещё увидит Марьера живым.

Велирион не думал, что после Марьера сегодня произойдёт ещё что-то интересное. Но когда он уже в темноте почти добрался до таверны в Торговом районе, в одном из переулков ощутил позади себя магические колебания.

Все альтмеры в той ли иной степени чувствительны к магии. Чувствительность Велириона была особенно высокой благодаря отголоскам природы син’дорай. Он мог засечь магию в радиусе полудесятка метров, учуять её, словно запах. Мелочь по сравнению с возможностями потомков Высокорожденных, чьё чутьё на магию подобно нюху лучших гончих.

Но эта мелочь позволила Велириону перехватить руку воришки у своего кармана. Ловкий. Не пытайся тот скрыть себя магией, у него бы всё получилось.

— Ну и что скажешь в своё оправдание? — равнодушно бросил воришке Велирион, внимательно того изучая.

Полупрозрачность не мешала рассмотреть внешность оказавшегося ребёнком воришки. Альтмерская внешность и красные глаза — признак примеси данмерской крови. Впрочем, нечистокровность мальчишки Велириона не интересовала совершенно, в отличие от магического потенциала. Полукровка одет в грязные обноски — явное дитя улиц, которое не может позволить себе обучение магии. Однако заклинание Хамелеона на нём качественное и сотворено им самим, а не свитком или зельем, такие вещи Велирион распознавал.

Очень неплохо для самоучки. Мальчишка настолько заинтересовал чернокнижника, что он даже не злился за попытку воровства.

— О чём вы, добрый господин? Я ведь ничего не делал, просто хотел пройти мимо, — выпалил воришка, почти удачно скрыв панику. — Можно я пойду?

— Неубедительно, — не отпуская руку мальчишки, Велирион развеял с него Хамелеон. — Неплохое заклинание, откуда научился?

Нервозность проступила на лице мальчишки, он бросил взгляд за спину и дёрнул рукой в безуспешной попытке освободиться.

— Да какая разница, а? Я тебе ничего не делал, пусти меня! — огрызнулся он, снова косясь за спину.

Причина паники появилась очень быстро в лице разъярённого данмера в чёрной робе. Заметив пойманного воришку, он рявкнул:

— Не отпускай! — в мгновение ока оказался рядом и навис над мальчишкой, скалясь не хуже даэдрота. — Попался, сопляк. Где бутыль?

— Уже нигде, отвали от меня, — тот сильнее дёрнул рукой, снова безуспешно. — Пусти меня!

Окрик в свой адрес Велирион проигнорировал, с удивлением рассматривая оказавшегося знакомым данмера. Надо же, где бы ещё столкнуться! Сегодня прямо вечер встреч!

— Что стряслось, Оребон? В очередной раз недоглядел за имуществом? — с ноткой веселья поинтересовался альтмер.

Оребон даже отвлёкся от воришки, уставившись на Велириона с недоумением, постепенно сменившимся узнаванием.

— Сэй? Ха, да Сиродил тесен! Я с удовольствием с тобой поболтаю, но после того, как этот сопляк вернёт украденное, — потяжелевший взгляд вернулся к мальчишке.

— Да нет у меня уже ничего, — огрызнулся тот в ответ.

— Тогда куда ты дел даэдрову бутыль? Выкладывай, если дорожишь шкурой!

Мальчишка сжался и, зло сверкая глазами, процедил:

— У старого Алофа. Он сказал там вино, и дал мне целых пять септимов, чтобы я принёс бутылку. Всё, доволен? Я всё сказал, хватит меня держать!

Оребон его уже не слушал, смачно ругаясь на смеси данмериса и тамриэлика.

— Мелкий ублюдок обокрал меня ради какой-то пьяни! Азура, за что? А ты ничего не слышал! — это он бросил уже заинтересованно выслушивавшему его Велириону.

— Да на здоровье. В той бутыли был один из твоих экспериментов? В таком случае предъявлять претензии уже некому, — равнодушно пожал плечами альтмер, прекрасно помня, как Оребон любил экспериментировать с различными ядами.

— Не в этом проблема, а в том, что у меня получился ядовитый газ. Если открыть бутыль, траванутся все вокруг, стража забегает, Шептунов привлекут, и вся эта куча народа начнёт искать владельца, — Оребон снова выругался и с силой потёр лоб. Он повернулся к притихшему после подробностей воришке и сплюнул: — Понял, что натворил, недоумок? Веди к этому Алофу, или я отдам тебя стражникам.

Мальчишка сжался и через силу кивнул. Похоже, правда о содержимом бутылки серьёзно его впечатлила. Велирион передал воришку Оребону со словами:

— Я, пожалуй, схожу с вами.

— Да куда хочешь, сейчас главное — бутыль забрать. Надеюсь, он оставил её напоследок, — без особой веры в свои слова пробормотал данмер и ухватил мальчишку за ворот рубахи. — Веди.

Пропетляв по переулкам, воришка вывел их к нужному дому. Вокруг него было оцепление из стражи, все с повязками на лицах. Из-за этого эльфы поспешили отступить обратно в переулки.

— Не успели, — Оребон сплюнул и наградил воришку злым взглядом. — Замечательно, теперь, благодаря тебе, мне придётся бежать из Имперского города и залечь на дно.

Мальчишка мрачно молчал, уставившись в направлении дома пьяницы. Он даже не попытался удрать, когда его отпустили.

— Если тебе нужно спрятаться, у меня есть для тебя прекрасный вариант, — вкрадчиво сказал Велирион, учуяв возможность получить себе сильного даэдролога и алхимика. — Ты ведь слышал про Андасейи?

— Кто про них не слышал? Это же самый большой и сильный отряд магов-наёмников в Сиродиле. Значит, ты в их рядах? — Оребон задумался над предложением.

Даже воришка встрепенулся и с возросшим интересом уставился на Велириона.

— Бери выше, я их создал. Я всегда слежу за тем, чтобы мои маги не испытывали нужды в материалах исследований, а тебе даже отведу личную лабораторию. Что скажешь?

Оребон коротко хохотнул.

— Вот это ты ушёл отшельничать в лес, называется! Да я пойду к тебе хотя бы из интереса! Только вещи соберу.

— Отлично, — настроение сразу же поднялось. Велирион скосил взгляд на внимавшего диалогу воришку. — Тебе, кстати, тоже опасно оставаться. Если ты готов учиться магии и слушаться меня, тебя я тоже приглашаю в наши ряды.

Лицо воришки вытянулось в шоке, он захлопал глазами и поковырялся в ухе, не веря услышанному.

— Эй, ты серьёзно? Хочешь взять себе это ворьё? — Оребон мигом скис.

— У него хороший потенциал. Ты заметил, как он владеет Хамелеоном? Не реши он ограбить меня по дороге, успел бы удрать. А что до его деятельности, то не станет же он воровать у своих товарищей? — чернокнижник многозначительно, с предупреждением, посмотрел на мальчишку.

Тот с невероятной скоростью замотал головой.

— Ни крошки не возьму! Да за шанс вступить в Андасейи для такого как я!.. Это же… Это же просто… Просто вау! — от переполнявшего восторга мальчишка даже слова подбирал с трудом.

— Видишь, Оребон, всё в порядке.

Данмер пробормотал под нос что-то невнятное и бросил мальчишке:

— Снова что-то у меня стащишь, и я сварю твои руки в кипятке, понял?

Тот фыркнул и демонстративно отвернулся.

Велирион снисходительно наблюдал за ними обоими. За мальчишкой первое время придётся присматривать и выбивать дурные привычки, если не сможет держать их в узде. Покрывать вора перед собственными подчинёнными он не станет.

— В таком случае, добро пожаловать, мой новый ученик. Как тебя зовут?

— Ирамо.

Глава 12. Охота на отступников

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

— Никогда бы не подумал, что ты подобрал своего цепного пса с улицы. Ты хорошо его выдрессировал, — расщедрился на похвалу Анкано.

— Как и всех прочих. Благодарность же всегда была лучшим фундаментом верности, — согласился с ним Велирион.

Ирамо превзошёл все ожидания. Пусть он не может преодолеть планку подмастерья в Колдовстве и Разрушении, но он обладает незаурядным талантом в школе Иллюзии, который подкрепляет навыками ближнего и дальнего боя и умелым использованием зелий и свитков. Некоторым приёмам скрытности Ирамо обучил Хизей, владению оружием учился у своих товарищей — были в Андасейи и такие умельцы, — но мастера или хотя бы эксперта Иллюзии среди магов Велириона не было ни одного, поэтому пришлось искать учителя на стороне. Затраченные силы и средства сполна себя окупили, подарив Велириону идеального и преданного исполнителя для скрытной работы, будь то шпионаж, кража или тихое убийство.

— Все твои маги, которых ты привёл в Коллегию, на голову выше любой из местных пародий на магов. Проделанная тобой работа действительно хороша. Конечно, лучше бы ты пустил свою энергию на благо Альдмерского Доминиона, — Анкано с демонстративным осуждением покачал головой и вернулся к главной теме: — То, что тебе нравится собирать и натаскивать своих магов, я уже понял, но хотел бы услышать про демона.

— Мы как раз подошли к этому моменту, — Велирион с неохотой поднялся с насиженного места, чтобы достать из запасов бокалы и бутылку вина. — Не знаю, как ты, но у меня уже пересохло в горле, а говорить ещё немало… Себе нальёшь сам.

Анкано возмущённо фыркнул, но за вином потянулся.

Велирион сделал пару глотков и задумчиво уставился на рубиновую гладь напитка, прогоняя в памяти события тридцатилетней давности. Сказать, что тогда было жарко, это сильно преуменьшить хотя бы потому, что Мератрас встряхнул не только всех Андасейи, но и добрую половину Сиродила.

— Возможно, ты слышал о так называемой «охоте на отступников». Дозор Стендарра сорвался с цепи и в приливе фанатизма начал истреблять нечисть, магов-ренегатов и просто тех, кто хоть как-то относится к школе Колдовства. Шептуны заперлись в Имперском городе, у императора с Советом были свои проблемы, поэтому за пределами столицы праведные фанатики действовали практически безнаказанно. Пусть у Андасейи сложилась положительная репутация, все знали, что мы используем даэдра. Громкое имя не могло быть щитом вечно, но из-за поддержки Дозорных духовенством и некоторыми графами у меня были связаны руки. Как бы ни хотелось уничтожить всех фанатиков, я не мог действовать открыто.

Велирион крепче сжал ножку бокала. Он ещё тогда подозревал, что на самом деле стоит за сумасшествием Дозорных, ведь похожая история случалась в Азероте, и параллель чернокнижник провёл сразу. Он искренне считал, что охота на отступников — дело рук Мератраса… ровно до того момента, как натрезим не обвёл его вокруг пальца, заставив думать иначе. Заставив расслабиться и потерять бдительность.

Это была ошибка, стоившая ему двух третей магов.

170 год. Норнал

— У меня здесь не приют. Убирайтесь.

— Что?.. Как? Ты бросишь нас на произвол судьбы?

— Именно.

— Нас же убьют! Дозорные бросаются на нас, едва завидев, нам нужна защита!

— Я уже сказал: здесь не приют. Я не собираюсь подбирать каждого несчастного только потому, что он слишком никчёмен, чтобы себя защитить.

— Никчёмен? Высокомерный ублюдок! — отступник дёрнулся вперёд, но благоразумие взяло верх, и он не стал бросаться на альтмера с маркиназом за плечом и четвёркой боевых магов рядом. Пусть ренегатов в два раза больше, каждый из них понимал — против натасканных Андасейи у них нет шансов. — Сами сейчас в таком же положении, а корчите из себя самых крутых из-за славы. И что теперь ваша слава, а? Помогла она тебе и твоим прихлебателям, когда половина Сиродила объявила вас вне закона? Нет! Ты сейчас такой же отступник, слышишь, эльф? Ты ничем не лучше любого другого мага!

Велирион прищурил глаза и смерил раскричавшегося ренегата ледяным взглядом. Просто удивительно, как резко могут меняться люди, когда не получают желаемого. А ведь минуту назад этот крикливый болван назад почти что стоял на коленях.

— Раз ничем не лучше, то что ты здесь забыл? Хочешь донести до меня, что язык тебе лишний? Эту просьбу я выполнить могу, с превеликим удовольствием, — отступник поперхнулся очередным обвинением и напряжённо попятился, когда Велирион медленно поднял руку. — Но не вижу смысла мараться о кого-то вроде тебя. Спровадьте их всех отсюда.

Демонстративно махнув рукой на кучку отступников, Велирион отвернулся и ушёл внутрь Норнала, оставив непрошеных гостей на Ахавака и Андасейи. Будь среди них кто-то с хорошим потенциалом, он бы ещё подумал, но весь десяток пришлых магов не более, чем кучка фокусников с раздутым самомнением. Не говоря уже о том, что у них на лицах написана их бандитская натура. У Велириона нет времени и желания заниматься дрессировкой буйного отребья, есть проблемы посерьёзнее.

Полгода назад стали расти слухи о том, что Дозор Стендарра всерьёз принялся за так называемую «нечисть», к которой причислял как даэдра с нежитью, так и тех, кто с ними связан — практиков Колдовства. Обычное дело, периодически какой-нибудь очередной благочестивый орден проводит чистки диких уголков Сиродила. Так и сейчас никто не ждал чего-то другого. Полагалось, что Дозорные пройдутся по убежищам особо буйных магов-ренегатов, вампирским логовам, может, зачистят парочку айлейдских руин поменьше, и на этом успокоятся. Качество и продолжительность чисток обычно зависели от щедрости и казны графа, на территории которого проводилась работа, но в этот раз… в этот раз всё иначе.

Вырезая одно убежище «нечисти» за другим, Дозорные не успокаивались, наоборот, только распалялись. Посылали в рейды всё больше людей, прямо на дорогах хватали путников для допроса, проповедовали в городах и деревнях, науськивая народ против колдунов. Настроенный против некромантии Синод пришёл в восторг и решил воспользоваться ситуацией, чтобы усилить контроль над магами в Сиродиле и ослабить Коллегию Шепчущих, он активно помогал деятельности Дозорных свитками, зельями и информацией. Шептуны засели в Университете волшебства и лишний раз оттуда не высовывались, уповая на защиту императора и Совета Старейшин. Не впустую, в Имперском городе их не трогали… чего не скажешь о всех остальных магах вне гильдий. При свете дня никого не хватали и не убивали, но с учётом растущей наглости и фанатизма Дозорных, до этого недалеко.

Ещё, как назло, слишком многие поддавались речам Дозорных, в том числе некоторые графы, среди которых правители Бравила, Брумы, Коррола и Кватча. Император ничего не делал, больше озабоченный растущим напряжением в отношениях с Альдмерским Доминионом. Фанатиков никто не сдерживал.

Известность Андасейи сыграла с ними злую шутку. Каждая собака в Сиродиле знает, что они специализируются на Разрушении и даэдрологии, да и про использование некромантии говорят на уровне слухов. Это они ещё про вампиров не знают…

Когда лояльные Дозорным графства объявили Андасейи в розыск, Велирион даже не удивился. Он не был наивным идиотом, чтобы надеяться, что репутация и заслуги защитят их от бури. Понимал он, что надеяться на поддержку графа Чейдинхола глупо. Велирион поддерживает дружеские отношения с правящей семьёй графства уже девяносто лет, с момента, как Андасейи поселились в Норнале и стали обретать знаменитость. В обмен на подержание безопасности трактов за половинную плату Андасейи в Норнале никто не трогал, эта сделка устраивала обе стороны.

Но даже несмотря на общую выгоду и историю отношений, граф не будет враждовать с половиной Сиродила из-за колдунов-наёмников. В розыск не объявит, но и защищать не станет.

Справляться с Дозорными Стендарра придётся самостоятельно.

Обливион их всех побери, сколько же от религий проблем! А от религиозных фанатиков ещё больше!

Злобной тенью Велирион промчался по коридорам до своих комнат в сердце Норнала. Закрыв дверь, он отстранёно посмотрел на освещающую помещение россыпь камней метеоритного стекла на потолке. Ровное мертвенно-голубое сияние за столько лет стало привычным и естественным, была в метеоритном стекле особая красота, притягивавшая взгляд. Но сейчас Велирион смотрел сквозь него, полностью уйдя в размышления о сложившейся ситуации.

Дело было дрянь. Это ещё мягко говоря. Норнал давно не является секретом, все, кому надо, знают, где обитают Андасейи, что только подтверждает массовое паломничество отступников. Дня не проходит, чтобы очередная кучка магов не явилась просить защиты. С чего они вообще решили, что здесь будут их защищать якобы из-за общего положения? Небось придумали себе, что все маги-ренегаты являются какой-то большой семьёй. Бред какой. Но отступники в него верят, раз бегут от Дозорных Стендарра в Норнал… чтобы в итоге уйти ни с чем. Редких магов Велирион всё-таки впускал, видя в них талант и силу, но половину из них быстро вышвыривал за неподчинение и своеволие.

Ему некогда их дрессировать. Не тогда, когда в любой момент вместо очередных магов может заявиться рейд Дозорных. Незамеченными они не подойдут. К нынешнему моменту у Велириона почти две с половиной сотни магов, их стало так много, что в Норнал все не помещались, и потому пришлось обжить близлежащий заброшенный форт и несколько пещер, что сейчас пришлось только на руку. Мелкие убежища окружают Норнал, у каждого стоят часовые, врага засекут на подходе, если Дозорные всё-таки решат напасть на базу Андасейи. Сама по себе атака не страшна, две с половиной сотни магов, почти каждый при связанном контрактом даэдра и способен призвать ещё одного-двух — это небольшая, но грозная армия. Плюс у них есть десять волшебных големов, не менее серьёзная сила. Загонять в оборону в руинах их тоже бесполезно, когда почти все маги владеют телепортацией. У Велириона нет никаких сомнений — если на Андасейи нападут, маги победят.

Проблема не в возможном нападении, а в его последствиях. Дозорные Стендарра — военно-религиозный орден с прямой поддержкой четырёх графов, храмов Стендарра и союзный храмам остальных богов. Если начать убивать их в открытую, Андасейи могут объявить вне закона уже на государственном уровне, и тогда придётся сворачивать всю деятельность, прятаться или вовсе покидать территорию Сиродила, а то и Империи. Это Велириону не нужно, ему выгодно работать в Сиродиле, не говоря уже о том, что именно здесь он ждёт своего врага.

Мератрас… по поводу него у Велириона были определённые подозрения. У альтмера не было сомнений, что приглашение до него дошло, прорыв в Зачаровании обеспечил сообществу магов в Тамриэле громкую встряску. Маги спорили, осваивали новые техники и материалы, искали Авериса… но за почти шестьдесят два года демон себя не проявил. Было бы глупо ждать, что он заявит о себе в открытую, это не стиль натрезимов. Они предпочитают действовать из тени, за чужими спинами, собирать пешки и играть через них.

Вот и сейчас Велирион отчётливо видел за взбесившимися Дозорными рога Мератраса.

Однако кое-что его смущало. Натрезим, обведший вокруг пальца религиозных фанатиков — это уже было. Слишком очевидная параллель с Алым Орденом и Бальназаром. Мератрас знает, что Велирион знаком с этой историей, он не идиот, чтобы один в один повторять уже разыгранный сценарий. Именно поэтому Велириона терзали сомнения, что охота на отступников — дело рук Мератраса.

Это слишком очевидно.

Именно поэтому он постарается расследовать корни агрессии Дозорных. Если демон не при чём, то можно будет расслабиться и немного повоевать с фанатиками. Но, если Мератрас действительно сплагиатил Бальназара, то Велирион уничтожит и шавок, и хозяина, невзирая на последствия. Завершить их личную войну важнее гнева императора. Велирион поставит в ней точку, убив демона так, чтобы он больше не вернулся. Любой ценой. Противостояние слишком затянулось.

Всё началось в далёком Запределье, когда Аверис в составе совета Иллидари руководил син’дорай в Чёрном Храме. Под руку Иллидану шли многие, в том числе и демоны. Желали они урвать кусок власти, отомстить сородичам, не разделяли взгляды Пылающего Легиона, просто находились в опале — причины разные, но вне зависимости от них доверия к демонам-перебежчикам было меньше, чем ко всем прочим. С них не спускали глаз и периодически выявляли в их рядах агентов Кил’Джедена.

Мератрас был одним из таких агентов, его раскрыл лично Аверис. Натрезим успел бежать из Чёрного Храма, но Аверис собрал отряд, нагнал его и убил.

Но демоны — порождения Круговерти Пустоты, они будут возрождаться в ней после каждой смерти, если только не убиты в ней и её мирах. Поэтому спустя несколько лет затаивший злобу Мератрас вернулся с желанием отомстить эльфийскому чернокнижнику. Во время последней войны с Пылающим Легионом они неоднократно сталкивались, сражались напрямую или вмешивались в планы друг друга, но успевали отступить, если чувствовали своё поражение. Вплоть до последней битвы на Аргусе, когда Аверис загнал Мератраса в ловушку, из которой тот не мог сбежать, и почти его убил. Ещё немного, и демон умер бы навсегда.

Вмешался случай. Проклятый, грёбаный случай в виде одного из боевых кораблей Легиона, курсирующих в небесах Аргуса и расстреливающих вторженцев. Первый же снаряд разрушил сдерживающий барьер, и Аверису пришлось в спешке телепортироваться на Виндикар, оставив недобитого натрезима. Чернокнижник надеялся, что тот сам сдохнет, раны были смертельны даже для демона, пара минут для него — максимум.

Скорее всего, Мератрас успел перенести себя за пределы Круговерти Пустоты, где сдох безопасно для себя. А после возрождения принялся за поиски своего врага и проник за ним в Мундус…

Его упорство Велириона в равной степени злило и восхищало. Шестьсот восемьдесят шесть лет — именно столько чернокнижник живёт в новом мире. И примерно столько Мератрас ведёт на него охоту. Конечно, для них обоих время не имеет особого значения и неполные семь веков не более, чем песчинки в жизни неподвластных старению существ. Но, тем не менее, Мератрас каждую из этих песчинок тратит на своего врага, не собираясь покидать Мундус без желанного трофея. Велирион даже не подозревал, что натрезим настолько его ненавидит. Неужто взбучка за провал от Кил’Джедена была настолько жёсткой? Или Мератрас не может простить своему врагу падение Пылающего Легиона?

В каком-то смысле одержимость демона Аверисом была чернокнижнику только на руку. Он знает, что заклятый враг всегда где-то рядом и готовит удар, а не затаился на просторах Круговерти с неизвестными планами. Поэтому Нирн принесёт Мератрасу погибель.

Даже малейшей мысли о проигрыше Велирион не допускал — он не имеет на него права, он прекрасно понимал, что за поражением последует участь хуже смерти. То, что Мератрас, убив столько воплощений эльфийского чернокнижника, так и не захватил его душу, нельзя назвать иначе, чем чудом. Либо Велирион чего-то не знает… вернее, не помнит — у него до сих пор оставались тёмные пятна в памяти Авериса. Очень важные тёмные пятна, таящие ответы на важнейшие вопросы, но с развеиванием которых были сложности. Однако конкретно сейчас важно не это, а уничтожение демона.

Громкий стук прервал размышления. Открыв дверь, Велирион с немым вопросом воззрился на одного из своих магов.

— Мастер, там… — запыхавшаяся данмерка сделала несколько вдохов-выдохов, восстанавливая дыхание, и выпалила: — Дозорные Стендарра напали на группу Кассии, трое мертвы, Кассия и Эрин ранены.

Проклятье. Началось.

— Где они сейчас? — спросил помрачневший Велирион.

— В лазарете. Погибших забрать не…

Жестом её прервав, Велирион направился в лазарет, ощущая растущее желание сжечь всех фанатиков заживо. Пусть открыто на них нападать чревато, но нападение и убийство своих магов Велирион им с рук не спустит.

И тому, кто, возможно, за ними стоит.

Глава 13. Кровавый Бравил

170 год. Бравил

— …еретики в жадности своей не пожалеют никого! Ради удовлетворения своих тёмных желаний они склоняются перед даэдра, клянутся им в верности, забывая о том, как орды этих тварей терзали наш мир в Кризис Обливиона! Они приносят жертвы даэдра и призывают их, обесценивая жертву защитников и святого Мартина! И потому им нет прощения! — вещал в толпу Дозорный Стендарра с высоты эшафота. Зеваки поддержали его одобрительным гулом, среди которого чаще прочего проскакивали выкрики в стиле «убить ублюдков».

Трое приговорённых смотрели на всё это с отвращением, один из них даже попытался плюнуть в Дозорного, но удар в живот от палача заставил его подавиться слюной и скорчиться, едва не упав с ящика и не повиснув в петле раньше времени. Это немедленно дало фанатику повод разразиться новой порцией обвинений.

Предыдущим днём отряд Дозорных Стендарра гордо вошёл в город с новостями об обнаружении святилища Хирсина в лесах и с трофеем из трёх даэдропоклонников. Последних кинули в тюрьму, чтобы потом казнить публично, а Дозорные отправились просить у графа рабочих и инструменты для сноса святилища. Граф выделил требуемое с радостью, он даже на казнь пришёл.

Велирион наблюдал за происходящим и чувствовал желание поджечь Дозорного. Интересно, как толпа идиотов отреагирует на такое? Они ведь жаждут крови и зрелищ. Ирамо рядом пытался натянуть капюшон поглубже, чтобы не видеть нелепого спектакля, который наблюдал куда дольше Велириона.

Юноша проделал прекрасную работу, по обрывочным данным сумев найти напавших на Андасейи Дозорных и проследить их путь до Бравила. Он видел и как они объединились с другим отрядом, и как атаковали святилище Хирсина. Возможно, держась теней и воздействуя на разум, он бы даже смог перебить полтора десятка Дозорных в одиночку, но это Велирион ему запретил.

Нельзя просто их убить. Их смерть должна стать предупреждением, посланием о том, что не все жертвы фанатичного произвола будут убегать и молча мириться со смертью товарищей. И в то же время нельзя оставить ни единой нити, которая указала бы на причастность Андасейи. Подозревать их будут в любом случае, но доказательств быть не должно.

Наблюдая за цирком под названием «казнь» Велирион размышлял, как лучше всего убить Дозорных.

Речь подошла к концу, и под улюлюканье толпы палач начал выбивать ящики из-под приговорённых. Одному повезло, сразу сломал шею. Остальным пришлось помучиться.

— Дикость какая-то, — пробормотал Ирамо, смотря, как веселится толпа. Кто-то даже кинул камень в висельника. — Они ведут себя хуже животных.

— Как ни пытайся выставить себя святым, от себя не убежишь. Жестокость неотъемлемая часть что людей, что эльфов, и подобные мероприятия наглядно это подтверждают, проявляют их истинную натуру. Вскоре они разойдутся и вернутся к образам добропорядочных горожан, возносящих законы и ценность жизни, и будут таковыми до новой казни. И ведь заметь — добрая часть этих зевак побоится наброситься на того, кто может ответить, — Велирион криво усмехнулся и покачал головой. В Азероте его любили обвинить в излишней жестокости и кровожадности, да и здесь, бывало, тоже, пусть намного реже. Но он хотя бы признает свою тьму, а не прячется под маской добродетели. Он хотя бы честен. — Идём. Больше ни к чему тут стоять.

Чтобы не привлекать внимания фанатиков и их союзников, Велирион сменил привычную мантию на обычную одежду. Без комплекса защитных и усиливающих чар и вставок из лунного камня в нагруднике он чувствовал себя уязвимым на вражеской территории. Поэтому спешил добраться до таверны, прочь от толпы.

В снятом номере их с Ирамо встретил полумрак и сверкающие из разных углов красные глаза вампиров.

Раны, полученные атакованными магами, были серьёзными. Узкая специализация Андасейи — Разрушение и Колдовство при поддержке Алхимии и Зачарования — сыграла злую шутку, сильных целителей у Велириона не было, а зельями такие раны не вылечить. Обычно тяжелораненых отдавали на лечение храмовым жрецам, что сейчас стало подобно приговору. Спасти Кассию и Эрина можно было лишь одним способом, и оба мага на него согласились. Трое суток обращения, в течение которых имперке и бретону поддерживали жизнь, две пары отловленных бандитов, и вот новорожденные вампиры здоровы и жаждут мести.

— Они умрут этой ночью, — Велирион сел на старенький стул и откинулся на спинку. — Слушайте и запоминайте, что от вас требуется.

Казнь хирсинопоклонников подала Велириону интересную идею, что поможет достичь сразу несколько целей.

Пробирающий до костей жуткий вой волной прокатился по Бравилу. Вторая волна — ответный вой с другого направления. Перепуганные горожане попрятались по домам, в спешке заперли двери и молились богам, чтобы смерть прошла мимо, не заметила, не задела.

Третий вой с новой стороны. Даже стражники, не имеющие права на бегство, в страхе замерли, подобно таящимся ворам пытались слиться со стенами и также слали богам молитвы. Они лишь простые люди, призванные охранять покой города и его жителей, они способны справиться с бандитами, некоторыми монстрами, парой-другой магов.

Но не с тремя оборотнями. Подобных чудовищ стража оставляла тем, кого учили им противостоять.

— Это последователи Хирсина… пришли мстить, — прошептал молодой стражник и в страхе застыл, подняв глаза к крыше дома через дорогу. Лунный свет зловеще освещал двуногую сгорбленную фигуру вервольфа.

Тот даже не смотрел в сторону стражника. Глаза его были прикованы к группе закованных в латы с зачарованными накидками поверх воинов. Когда Дозорные Стендарра подобрались ближе, оборотень издевательски рыкнул и поскакал по крышам прочь. Дозорные с угрожающими криками бросились в погоню.

Точно такие же погони начались за двумя другими оборотнями.

Всё, как Велирион и рассчитал. Дозорные бросились за тварями, едва заслышав вой, а городская стража на подмогу явно не придёт. Велирион, Кассия и Эрин стояли под прикрытием невидимости на эшафоте. Висельников ещё не сняли, давая поболтаться в назидание остальным.

Первый оборотень с сопровождением. Он добежал до центра площади, притормозил, развернулся и бросился на Дозорных. С разрывом в десяток секунд подоспели оставшиеся и точно также ввязались в бой. Короткая вспышка вокруг площади ознаменовала активацию барьера, отрезавшего Дозорным путь к отступлению.

Шестнадцать Дозорных быстро скооперировались и успешно отбивались от оборотней оружием и магией. Их численное преимущество спало на нет, когда на подмогу оборотням были призваны разномастные даэдра. С оборотней спали иллюзии, представляя взглядам чешуйчатые тела даэдротов.

Велирион не ставил целью свалить вину конкретно на хирсинопоклонников, нет. Он хотел создать путаницу, чтобы картину случившегося стало невозможно восстановить, а характер ран и следы битвы порождали разные теории. Он хочет донести, что охота фанатиков встретит сопротивление, и неважно от кого именно: магов, вампиров или даэдропоклонников.

Пусть боятся всех.

Кстати, о вампирах…

Альтмер покосился на Кассию и Эрина. Оба напряжены до предела, ноздри трепещут, языки жадно облизывают губы, а взгляды намертво прикованы к бою. Гатнаг предупреждал, что жажда новорожденных особенно сильна, а воля слаба, но эти двое держатся очень даже хорошо, стоя всего в нескольких десятках шагов от льющейся крови.

Хорошая новость. И, пожалуй, хватит их терзать.

Отмашка, и два вампира на высокой скорости врываются в бой, ловко лавируя между даэдра и неумело, но яростно вонзая в Дозорных кинжалы, лишь иногда помогая себе магией. Велирион страховал их с высоты эшафота, меткими заклинаниями подбивая особо резвых фанатиков и взамен каждого падшего даэдра немедленно призывая нового.

У Дозорных нет шансов.

Вскоре все были мертвы. Почти, но последнего живого жадно выпивали вампиры. Велирион окинул взглядом кровавое побоище. Трупы раскиданы по всей площади, многие по частям. Довольно усмехнувшись, чернокнижник выбрал видное место и высыпал туда несколько мешочков праха вампира, с боем вырванного у жадничавшего Оребона. Неподалёку раскинулся иссушенный труп, из которого Кассия и Эрин силились вытянуть ещё хоть каплю. Парень в итоге махнул рукой и без тени смущения присосался к соседнему покойнику. Кассия побрезговала пить мертвеца, пусть даже тот умер пару минут назад.

Три висельника зловещим знаменем возвышались над этой картиной смерти. Картиной, что фонит энергией Обливиона, которую распознает любой маг, и которую Велирион не станет чистить.

Оборотни, вампиры, колдуны. Союз между ними выглядит странным, на грани возможного, и от того собьёт всех с толку. И, главное, никаких следов к Андасейи. Пока Дозорные будут недоумевать и пытаться понять, кто именно посмел встать на пути их праведного похода, они будут удобной мишенью.

— Довольно обжираться, не забывайте о самоконтроле. Теперь он имеет для вас куда большую ценность, чем раньше, — строго окликнул вампиров Велирион. Кассия оторвалась от обескровленной жертвы, она жадно косилась на валяющихся вокруг мертвецов, громко сглатывала слюну, но держалась. А вот Эрин как будто не услышал. — Эрин!

Слабенькое, но болезненное заклинание заставило вампира с шипением прервать трапезу и оскалиться на чернокнижника. Секунда. Вторая. В полубезумном взгляде мелькнула искра узнавания.

— Простите, Мастер… — просипел Эрин, закрывая рукой рот и нос, стараясь не смотреть на тела и разлитую вокруг кровь. — Я… больше не повторится…

— Уж постарайся. Мне не нужны бешеные звери — это касается вас обоих, — альтмер обвёл тяжёлым взглядом обоих вампиров и, убедившись, что их проняло, поманил к себе. Он поначалу хотел подкинуть им задачку на самоконтроль, приказав обыскать трупы Дозорных, но решил, что хватит с них на сегодня — потому что вернулся тот, кому можно перепоручить данную задачу.

Соприкоснувшуюся с барьером ауру Ирамо Велирион распознал сразу и приоткрыл небольшое окно, позволяя воспитаннику скользнуть внутрь. Уже скоро тот стоял рядом, немного разочарованно разглядывая бойню — он тоже хотел приложить к ней руку, но должен был выполнить другую не менее важную задачу.

— Как ты приказал, я забрал всю документацию — её оказалось не особо много, — с этими словами Ирамо передал Велириону неровную стопку разноразмерных листов с парой тонких книжиц. Отдельно он передал лист, мимикой и словами указывая на его важность: — Я посмотрел некоторые одним глазком и… в общем, ты должен сам увидеть. В конце.

Беспокойство в голосе Ирамо было достаточно сильным, чтобы Велирион насторожился и сразу, едва взяв лист, вчитался в неровные строчки. Это оказался недописанный отчёт по деятельности конкретного отряда Дозорных, по которому альтмер быстро пробежался взглядом, отмечая известные события: атаку на магов Андасейи, атаку на хирсинопоклонников и казнь. И вот после последней шли слова, заставившие чернокнижника напрячься:

«…как приказал хранитель, мы забрали трупы теневых еретиков и отправ…»

И жирная клякса с пустым пространством вместо важной информации. Очевидно, что именно в этот момент писавший отчёт фанатик услышал вой «оборотня». Скамп!..

— Мастер, проблемы? — неуверенно окликнула его Кассия, когда Велирион слишком задумался над недописанными строками.

— Вся охота на отступников — это проблема, — отмахнулся от неё чернокнижник, всё-таки отрываясь от отчёта. На время, пока не вернётся в Норнал, он отодвинул мысли о новой информации, и напоследок немного полюбовался картиной расправы. В ближайшем будущем случится ещё не одна такая, и он с удовольствием их срежиссирует. — Мы покончим с этими фанатиками, которые смеют считать, что могут развеять мои тени. Мы открываем ответную охоту.

Они окрасят Сиродил праведной кровью святых фанатиков. И обязательно выяснят, куда и, главное, зачем забрали тела магов Андасейи. Счёт к Дозорным Стендарра и их возможному кукловоду становился длиннее.

Глава 14. Дозор не Стендарра

171 год. Коррол

— Если хочешь знать моё мнение, то всё это слишком похоже на засаду, — обеспокоенно проговорила Элантэ вполголоса. Она едва уловимо хмурилась, сдерживая нервные порывы начать озираться — верный способ привлечь лишнее внимание. Но пальцы её то и дело касались плеча в том месте, где обычно гордо красовалась повязка с эмблемой Андасейи. Ныне носить её слишком рискованно.

— Можешь не говорить очевидных вещей, — в отличие от неё Велирион был спокоен, разглядывая обычную городскую суету. Нельзя сказать, что внутри было точно также, ведь, если оправдаются худшие прогнозы, то помимо служителей Стендарра придётся вырезать минимум половину городского гарнизона. На этот случай, конечно, продуман план, как скинуть вину на даэдропоклонников, что успешно получилось в Бравиле пять месяцев назад, но ситуация уже будет не целиком и полностью под контролем чернокнижника.

Ибо резня случится в разгар дня.

Уже почти полгода как Андасейи и Дозорные Стендарра охотятся друг на друга, но нельзя сказать, что какая-то из сторон перевешивает в конфликте. Андасейи перестали носить отличительные знаки и ходить крупными группами в населённых пунктах передвигаясь по двое-трое, а вне их, наоборот, только полноценными отрядами. Их стало сложнее поймать, сложнее одолеть, а найти и вовсе невозможно — сразу после объявления противостояния Велирион скомандовал переезд. Маги перебрались из Норнала как только разведали и зачистили новые выбранные лидером айлейдские руины.

Загвоздка в том, что с Дозорными Стендарра примерно такая же ситуация. Несмотря на их громкий марш по Сиродилу и многочисленные облавы на колдунов и даэдропоклонников, обнаружить их штабы оказалось неожиданно сложно. Нормально осведомлённые высокопоставленные Дозорные не спешат принимать личное участие в охоте, оставляя её рядовой солдатне, которая ничего не знала. Они могли дать наводки только на мелкие незначительные ставки, в которых останавливались на отдых и пополнение запасов. Там же они оставляли тела магов и еретиков, которые забирали после стычек, и которые раз в неделю забирали другие фанатики. Андасейи пытались устраивать засады в захваченных ставках, но перевозчики как будто знали о них даже, если зачистка проходила максимально тихо и быстро, и не появлялись. Также примечательно, что Дозорные собирали тела не только Андасейи, но всех колдунов и даэдропоклонников, что несколько сбивало Велириона с толку. Касайся это лишь его магов, он бы только укрепился в мысли, что за охотой на отступников стоит Мератрас. Но и Мератрас не может не понимать, что его враг легко сложит два и два, потому тела прочих могут быть его попыткой запутать Велириона. Или сбор тел вовсе не связан с натрезимом и служит для какой-то другой цели… которую, к сожалению, за пять месяцев так и не получилось разгадать.

Поэтому Велирион ни в чём не был уверен.

И поэтому он решил рискнуть. Мелкие ставки ничего не дают, значит, надо бить по тем, что крупнее — по известным храмам Стендарра, в которых увеличилось число Дозроных с началом охоты. Проблема в том, что нападение на подобные места сразу привлечёт внимание властей, из-за чего действовать надо максимально осторожно, буквально выверяя каждый свой чих. Велирион решил не мелочиться и в качестве первой серьёзной цели выбрал главный сиродильский храм Стендарра в Корроле. У него есть достоверные сведения, что местный настоятель имеет связи с ключевыми командирами Дозора.

Планировал атаку альтмер крайне тщательно, изучая вдоль и поперёк подходы к храму и отвалив немалую сумму гильдии воров, чтобы они достали план внутренних помещений и узнали хотя бы примерное число служителей храма из Дозорных и простых жрецов, с чем успешно справились. Атаку Велирион собрался возглавить лично, но взял с собой лишь четверых магов, в том числе Элантэ и её личного ученика в лице Гвинира, брата Ленора, который также вошёл в состав отряда. Ирамо, в последние годы ставший верной смертоносной тенью Велириона, заменял Ахавака на посту телохранителя. Дремору, ровно как некромантов и даэдрологов чернокнижник решил не брать, чтобы не усиливать подозрения в сторону своей организации, ибо больно говорящая смесь повреждений и остаточных энергий останется. Вину в этот раз он хотел свалить на культистов Вермины, чьё святилище Дозорные уничтожили два месяца назад.

И именно из-за того, что характером атаки и убийства он укажет на последователей Вермины, Велирион взял с собой столь малый отряд. Больше не нужно.

В Коррол маги проникли по отдельности без особых проблем, но перед атакой случилась неожиданность. Не критичная и не то, чтобы нарушающая планы… но её нельзя оставить без внимания.

В городе находился жрец Мары, который захотел встретиться с Андасейи. Неясно, каким образом он опознал в Гвинире Андасейи, но не спешил доносить Дозорным, вместо того заявил, что его дело важно и касается всех: и Андасейи, и служителей богов. Всех, не только Стендарра. И назначил встречу.

Причём в богатого районе Великого дуба, от которого часовню Стендарра отделяла буквально пара рядов домов. Нагло и очень рискованно обсуждать что-либо в таком месте, особенно, будучи в опале у поддерживаемых графом фанатиков. Но в то же время не лишено смысла — мало кто ищет прямо у себя под носом. И вот теперь Велирион, маскировки ради изображая с Элантэ гуляющую супружескую пару, ждал в условленном месте на восток от Великого дуба ровно между ним и особняком. Гвинир смешался с горожанами на площади. На крышах с луками засели невидимые Ирамо и Ленор.

Случись нападение — гарантированно отобьются.

Велирион засёк приближающуюся жреческую робу. Из-под капюшона виднелось немолодое лицо седеющего имперца, на шее которого гордо сверкал узел амулета Мары. Именно так, как описал Гвинир. Но про бретонку, следующую за жрецом, не было ни слова.

На её шее была перевёрнутая чаша Стендарра.

— Мара улыбается вам. Моё имя Валерий, я слуга госпожи Мары, — добродушно поприветствовал жрец. Со стороны могло показаться, что он просто решил поговорить с супружеской парой и даровать им благословение. Всё также не убирая улыбки, изображая чуть ли не святого, он повёл рукой в сторону жрицы. — Прошу, не пугайтесь Каркетты. Это она попросила меня — и вас — о помощи.

— Бояться жрицы? Ни к чему сходу разбрасываться оскорблениями, — прохладно хмыкнул Велирион, пристально смотря на Каркетту. Совсем ещё девчонка, небось, и двадцати нет. Смотрит на него и Элантэ без тени приязни, на грани враждебности, но при этом нервно, с решимостью и долей смирения. — Так что же жрице Стендарра, чьи собратья превратились в свору бешеных псов, бросающихся на всё и вся, понадобилось от «нечестивых еретиков»?

— Я не жрица, а только послушница, — недовольно поправила Каркетта и поджала губы. — Проявляйте поменьше высокомерия, еретики, вы не в том положении, чтобы задирать носы. Вы в сердце вражеской территории. Одно слово — и мои братья и сёстры покарают вас за якшание с мерзкими даэдра.

— Её дело заключается в задирании носа. Мы зря тратим на неё время, — Элантэ с угрозой прищурилась на послушницу. — Пустословная фанатичка, ничем не отличается от остальных.

— Вера в собственную непогрешимость застила им глаза и мозги. Сама знаешь, — прокомментировал Велирион, краем глаза наблюдая не за закипающей девчонкой, а за Валерием, который мрачнел с каждым сказанным ими словом. — А ты, девочка, если так глупа, то зови своих братьев и сестёр. Только заруби себе на носу — без боя мы не сдадимся. Последствия будут на твоей совести.

— Прошу, достаточно! — вмешался жрец Мары, пока Каркетта не взорвалась. Слишком молода и импульсивна. Едва держит себя в руках. Хотя стоит отдать должное — голос старается не повышать. — Каркетта, я устроил встречу не для того, чтобы вы обменивались угрозами. Зло не в руке, а в сердце. Ты сама это понимаешь, иначе бы не искала помощь у тех, кого зовёшь врагами.

— Я!.. — тем не менее, послушница прервала себя сама и на несколько секунд закрыла глаза, глубоким дыханием успокаивая бурлящие эмоции. — Ты прав, Валерий. Прости. И вы, Тени… приношу извинения за порывистость. Я всё равно считаю таких, как вы, преступниками против благочестивых граждан Империи, но сейчас есть зло страшнее вас. Вернее, возможно есть. Надеюсь, что я ошибаюсь, но для того, чтобы понять окончательно, мне нужна помощь магов. Я бы предпочла обратиться к Синоду, но я всего лишь послушница, чьи действия сразу сдадут настоятелю. Поэтому у меня нет другого выбора, как обратиться к Теням или уговаривать Коллегию Шепчущих. Хотя разницы между вами всё равно нет.

Велириону не очень пришлось по душе, что его магов, на голову превосходящих сброд из Университета волшебства, сравнили с неумехами-Шепунами, но он не сказал ни слова. Наоборот, взглядом призвал продолжать. Слова Каркетты его как минимум заинтересовали, ибо что такое она узнала, что рискнула пойти на сговор с ненавистными «еретиками»?

— Мне кажется, что со святым походом Дозора Стендарра что-то не так. У него благая цель, но… я не понимаю действий собратьев по вере. В часовню тайно привозят тела еретиков, чтобы также тайно забрать. Настоятель устраивает жестокие испытания всем воинам без исключения, они либо гибнут, и тогда их забирают вместе с еретиками, а те, кто выжил и стал сильнее, уходят к пророку…

— Что за пророк? — Велирион не в первый раз встречал упоминания этой личности в отчётах Дозорных. Увы, никакой конкретики, он, в основном, упоминается вскользь, но так, что не остаётся сомнений — он на вершине этой волны безумного фанатизма.

Увы, всего лишь послушница ответила также, как пленённая солдатня:

— Не знаю. Мало кто знает, он очень таинственная личность. Нам раскрывают лишь то, что он новый Хранитель Дозора в Сиродиле и с ним говорит Стендарр, но… — Каркетта умолкла и нахмурилась. Неуверенно посмотрела на Валерия и, получив ободряющий кивок, выдохнула: — Но я не верю, что Стендарр призывает к хаосу в Империи! Я подслушала настоятеля, он говорил, что пророк указал на императора, как на даэдропоклонника, но это же бред! Девять хранят Империю, они не будут погружать её в раздор! Это больше похоже на происки даэдра, но чтобы Хранитель?.. Нет, наверное, он просто сошёл с ума. Мне нужно выяснить, что происходит на самом деле.

— Поэтому нам нужна помощь магов, чтобы проникнуть в кабинет настоятеля и найти ведущие к пророку нити. Сами мы на столь деликатную работу не способны, а договориться простой послушнице и жрецу другого бога не получится. Увы, в последнее время служители Стендарра… крайне несговорчивы и скрытны, — дипломатично добавил Валерий. — Это выгодно вам тоже, тем более, зачем ещё Теням являться в Коррол, как не ради настоятеля?

— А зачем жрецу Мары лезть в дела Дозорных? — не мог не спросить Велирион, параллельно прикидывая, какой прок ему может быть от союза с этой парочкой в самой атаке и вне её.

— Вы можете не верить в добропорядочность иных служителей Девяти, я понимаю, что действия Дозора Стендарра дискредитировали образ духовенства в глазах очень многих. Но нас тоже беспокоит и даже пугает их приверженность радикальным методам. В последнее время они даже стали игнорировать храм Единого и все другие ордены, призывающие снизить градус агрессии. Нельзя топить страну в крови во имя бога милосердия. Их надо урезонить.

— И для этого вы решили воспользоваться помощью не жрецов, а известных колдунов?

— Ах, наша с вами встреча лишь счастливая случайность. Я прибыл в Коррол, чтобы выслушать тревоги юной Каркетты, когда узнал на улице юношу из Теней, которого мне доводилось лечить. У меня хорошая память на лица, знаете ли… и раны. Рваная спины, открытый перелом бедра.

Что ж, это снимает часть тревог. Велирион медленно кивнул, принимая объяснения Валерия и решил, что союз со жрецом и послушницей всё-таки может принести пользу. Поэтому он не станет отказываться от содействия.

— В том, что мы прибыли в Коррол ради настоятеля, вы не ошиблись, и у нас даже есть план. Ваша помощь придётся весьма кстати. Какой у тебя доступ ко внутренним помещениям часовни? — этот вопрос альтмер адресовал уже Каркетте, которая почему-то заметно напряглась от его слов.

— Все общие, хозяйственные и часть внутренних за исключением комнат настоятеля и Дозорных. Что вы задумали? Мои братья и сёстры, они же…

— Не погибнут, если сделаешь всё правильно, — успокоил Велирион, поняв причину беспокойства послушницы. — Мы приготовили свечи с сонным экстрактом. Размести их в часовне, зажги, и в течение получаса все уснут крепким сном.

— Признаться честно, я опасался худших методов, всё-таки Дозор успел причинить вам много зла. Я боялся, что вы будете действовать большей кровью, но рад, что это не так, — искренне высказался Валерий.

Велирион решил его не разубеждать. Лояльность жреца ещё пригодится.

— Бойня в центре крупного города — сущее безумие. Мой маг оставит свечи под крыльцом чёрного входа гильдии бойцов, с ними также будут две склянки антидота — используйте для себя. Войдём за час до полуночи.

— Лучше во время вечерней службы, — деловито внесла предложение Каркетта. — Я поменяюсь обязанностями с другим послушником и подготовлю свечи к её проведению. На ней соберутся все служители Стендарра, никто её не пропускает.

— Хм… до неё, вроде, ещё три часа? Времени вполне хватает. Встретимся напротив часовни ко времени её начала. И, Валерий, я надеюсь, что наше содействие будет соответствующе оценено. Я говорю не про золото.

Валерий чуть улыбнулся и понимающе кивнул.

— Репутация и законность, конечно. Не переживайте, многие жрецы считают Андасейи нужными Сиродилу. Вы поддерживали порядок в его глухих частях, тем самым спасая множество жизней. Всем будет лучше, если вы вернётесь к своей работе.

На том и решили. Провожая взглядом жреца и послушницу, Велирион размышлял о том, что их встреча действительно большая удача… как же он не любит это слово. Но, тем не менее, жрец придётся кстати. Прикосновение к плечу заставило альтмера отвлечься от раздумий и с вопросом покоситься на Элантэ.

— Думаешь, можно им доверять?

— Нет, конечно. Но от союза мы можем получить достаточно много, чтобы на него согласиться. Если же они нас обманут, тогда разделят судьбу Дозорных Стендарра. В этом я ни в коем случае не изменю своих намерений.

Вопреки ожиданию подставы, Каркетта выполнила то, что от неё требовалось, и к вечерней службе вся часовня Стендарра спала глубоким сном. Велирион оставил на снаружи страже Элантэ, Гвинира и Ленора под маскировкой, взяв с собой лишь Ирамо и Каркетту с Валерием. Коль расправу над местными Дозорными пришлось отменить, боевики уже не нужны.

— Нужно забрать ключ настоятеля от его комнат, — тихо сказала Каркетта, осторожно передвигаясь между сопящими на полу и скамьях служителями. Большей частью здесь были жрецы в простых робах, но также присутствовали четверо Дозорных, уснувших на постах возле входа в часовню и внутренние помещения.

Сама послушница горела решимостью и уверенностью в своих действиях, не было ни тени вины за содеянное. Хотя, может, она её хорошо прятала.

— Посмотри также какие-нибудь записи. Он может носить что-то с собой, — отстранённо добавил Велирион, скользя взглядом по спящим телам.

Не появись Каркетта с Валерием, все эти фанатики встречали бы свою смерть сегодня-завтра, в зависимости от того, как скоро удалось бы подбросить послушникам свечи. Смерть во сне от разрыва сердца посредством чар и алхимии, а избежавших сна постигли бы стихии — вот, какая участь была назначена местным жрецам. С одной стороны, конечно, хорошо, что получилось заручиться помощью послушницы и убрать всех без лишних сложностей, так более выгодно. Но с другой стороны Велирион не мог не признать, что в убийстве священнослужителей в святых стенах есть своё очарование…

Чернокнижник резко остановился, уловив неправильность рядом с собой. В паре метров сопел настоятель, в карманах которого уже рылась Каркетта, но вовсе не он был объектом интереса Велириона, альтмер на него даже не глянул. Он пристально смотрел на алтарь Стендарра, который внешне не отличался от множества других, но на магическом уровне ощущался как-то странно. Не так, как обычно чувствовались алтари аэдра.

— Не прикасайся к Его святыне, культист! — раздался возмущённый крик Каркетты.

Велирион, хотевший изучить алтарь ближе, остановился и с недоумением обернулся к послушнице. Но вовсе не потому, что решил послушаться.

— Культист?

— Да! Весь Сиродил знает, что Тени поклоняются своему главе Сэю. Я даже не сомневаюсь, что он в сговоре с даэдра и манипулирует чужими умами! Не смей касаться святого алтаря, слуга даэдропоклонника.

Велирион жестом остановил разозлённого словами девчонки Ирамо. Его самого они не особо задели, хотя, конечно, язык послушнице для профилактики следовало бы прижечь. Куда больше он удивился тому, что о его магах сложилась подобная слава. Хотя… они и при нём-то сполна её оправдывают.

Тем не менее, спорить с Каркеттой чернокнижник не собирался.

— Вместо того, чтобы сотрясать воздух, попробуй подумать, что мне нужно от алтаря. Конечно, я сомневаюсь, что ты способна различать тонкие энергии, но с алтарём что-то не так.

Рядом мигом оказался обеспокоенный Валерий, протягивая руки к алтарю. Он закрыл глаза, прислушиваясь к его ауре, и с каждой секундой хмурился всё сильнее. Видя его лицо, даже Каркетта заткнулась.

— Боюсь, он прав. Но, если бы он не сказал, я бы не заметил, — тяжело постановил жрец, открывая глаза и рассматривая алтарь. — Я не могу понять, что именно не так. Здесь какая-то иллюзия. Мне нужна ваша помощь…эм… быть может, хотя бы теперь представитесь?

— Имена не важны, — хмыкнул Велирион, подступая к алтарю. В этот раз Каркетта его не останавливала. — Но для удобства можете звать меня Телано. А теперь посторонитесь.

Иллюзия на алтаре была качественной и очень хорошо маскировала ауру под аэдрический свет. Пожалуй, не обладай Велирион повышенной син’дорайской чувствительностью к магии и не подойди близко, не заметил бы подвоха. Но его не провести магией. Он проник под иллюзию, прислушиваясь к ощущениям.

Его губы изогнулись в издевательской ухмылке.

— Какая ирония… это алтарь не Стендарра, — протянул он и уничтожил иллюзию, являя истинный лик алтаря. — А Принца Даэдра.

Выгравированная на каменном постаменте чаша сменилась обвившей кулак змеёй, а на всю часовню ощутимо завоняло даэдра. Велирион чувствовал желание рассмеяться над ситуацией в целом и фанатиками «Стендарра» в частности. Сколько воплей о ереси и даэдропоклонничестве, а сами в сердце Коррола молились на даэдра! Да не просто даэдра, а Боэтии — символ чернокнижник быстро опознал. Великолепная ирония, воистину!

Его веселье разделял разве что Ирамо, наслаждающийся вскрывшимся лицемерием или глупостью фанатиков. Валерий стоял бледнее мела. Каркетта вовсе выглядела так, будто в шаге от обморока.

Шорох сзади привлёк внимание собравшихся. Настоятель часовни резко сел, смотря на незваных гостей затянутыми бельмами глазами. Велирион нахмурился — он должен был спать, экстракт надёжен, Оребон лично варил. Хотя…

Нет, он не проснулся.

— Неплохо, смертный. Ты способен оценить красоту интриги, — одобрительно усмехнулся одержимый.

— Н-настоятель… — прошелестела Каркетта.

— Это не он. Даэдра говорит его устами, — Валерий вступил вперёд, отодвигая послушницу за спину. — Но даэдра не могут вселиться насильно…

Потусторонний смешок разнёсся по спящей часовне. Он был красноречивее любых слов.

— Похоже, Дозор «Стендарра» служит Боэтии осознано и нет. Я бы поаплодировал с и удовольствием понаблюдал за спектаклем, не затронь всё Андасейи, — Велирион прислушивался к ауре одержимого, прикидывая степень опасности. Нет, вряд ли он угроза, похоже, вселившийся даэдра не смог перенести в тело смертного свою силу, только сознание. — Дозор покусился на моих магов, и я заставлю его, кому бы он ни служил, заплатить за каждого.

— Так продолжай искать, эльф! — расхохотался одержимый. — Любая пролитая в вашем противостоянии кровь славит Обманщика! Скоро, совсем скоро Сиродил станет ему гимном, а пос…

Железный молот с чавканьем размозжил голову одержимого. Каркетта рывком выдернула подобранное у ближайшего Дозорного оружие и с ненавистью посмотрела на безголовое тело.

— Предатель, осквернитель, еретик, лицемер… — она до побелевших костяшек впилась в рукоять, слишком очевидно борясь с желанием избивать мёртвое тело до состояния каши. — Посмел осквернить священный орден Стендарра, его святое место… Я… я…

Валерий осторожно коснулся плеча послушницы, чьи речи свелись к полусвязному бормотанию под нос.

— Не теряй веры, дитя. Даэдра коварны и злы. Они хотят разбить твою веру в свет и толкнуть во тьму.

Бормотание оборвалось. Ответ Каркетты звучал тихо, на удивление твёрдо:

— Этому не бывать. Я не позволю этой твари осквернить веру в Стендарра, не спущу ей с рук Дозор. Я искуплю грехи собратьев и верну им доброе имя.

— Славная цель, послушница, твои твёрдость духа и целеустремлённость достойны уважения, — искренне похвалил Велирион, но сразу же продолжил с нескрываемой угрозой: — Только не надейся, что я позволю Дозору Стендарра остаться безнаказанным после того, сколько крови и нервов он попортил мне и моим магам. То, что его прибрала к рукам Боэтия, даже к лучшему. Никто не заступится за осквернивших веру даэдропоклонников. Я не позволю замолчать этот инцидент.

Ему даже не придётся напрягаться, чтобы новость дошла до императора и совета. Всего лишь послать весточку в Коллегию Шепчущих, и они с радостными визгами понесутся кляузничать властям. Охота на отступников здорово подорвала их влияние в Сиродиле, отшвырнув за спину Синоду, чего они Дозорным не простят.

Фанатикам конец. Так или иначе.

— Я понимаю ваш гнев, но, прошу, проявите снисхождение к этим заблудшим душам… — начал было Валерий, но его прервала Каркетта, выступившая вперёд с мрачной решимостью на лице.

— Ты не впервые используешь формулировку «мои маги». Ты — Сэй, глава Андасейи. И, раз так, то я понимаю твоё желание справедливости. Но я не позволю тебе мстить всем подряд. Многие Дозорные были обмануты культистами Боэтии, им ещё можно открыть глаза. Если ты мне помешаешь… — послушница демонстративно, но не без усилий, подняла увесистый окровавленный молот.

— Ты неизбежно умрёшь, — констатировал Велирион, жестом останавливая вскинувшегося от угрозы девчонки Ирамо. — Ты справишься максимум с новичками Андасейи. Меня не сможешь даже поцарапать. А это значит, что не сможешь помешать мне разбираться с Дозорными Боэтии.

Чернокнижник усмехнулся, видя, как перекосило девчонку от переиначивания имени ордена. Но он говорил всё это вовсе не для того, чтобы потоптаться по осколкам её рухнувшего мира.

— Поэтому приходи мне мстить, когда станешь сильнее. Будет интересно посмотреть, что из тебя получится лет через десять-двадцать.

И Велирион с удовлетворением завершившего картину художника поставит точку в трагичной судьбе Каркетты. Она пройдёт долгий путь, будет вынуждена преодолеть огромное количество трудностей и лишений. И, если не сгинет и не сломается, а наберёт силу и найдёт проредившего её драгоценный орден «еретика», тем слаще будет её отчаяние, когда, умирая, она осознает, что весь её тернистый путь обратился прахом.

Это будет интересно. И, возможно, не только…

А пока девчонка наращивает мускулы и клыки, можно будет поиграться с Дозорными. Узнав фигуру главного их кукловода, Велирион несколько расслабился, поняв, что не это Мератрас плетёт интриги, а всего лишь Боэтия играется в смертные игрушки.

Велирион твёрдо намерен их сломать.

И для начала он соберёт записи настоятеля и заманит в часовню стражу.

Глава 15. Предложение Империи

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

Велирион взял паузу, чтобы смочить горло вином. Глаза внимательно наблюдали за Анкано, который едва заметно помрачнел ещё при первом упоминании Боэтии. Видя его реакцию, архимаг не мог не спросить:

— Насколько правдивы слухи про лорда Наарифина?

— Какие ещё слухи? — ожидаемо насторожился талморец, слишком явно не желая обсуждать конкретную тему.

— Ты прекрасно меня понял. Я говорю про слухи о его связи с Боэтией и открытие Врат Обливиона в Имперском Городе.

Хоть Велирион не желал ввязываться в Великую войну, в чём вполне преуспел, но её окончание его интриговало, и речь вовсе не о Конкордате Белого Золота. Редко, но всё же поговаривали, что генерал Доминиона вовсю пользовался силами даэдра и то ли пытался открыть Врата, то ли вообще повторить Кризис Обливиона. Конечно, официальной была версия, где император Мид пленил Наарифина и подвесил на Башне Белого Золота. Велириона несколько смущало, что обе версии созданы Империей, он бы ещё понял, будь вторая за авторством Доминиона ради демонизации Империи, но ведь та её и выдала.

Если бы не вскрывшаяся правда о Дозоре Стендарра, Велирион счёл бы первую версию выдумкой. Но упоминание в ней именно Боэтии не позволяло её отбросить. Слишком подозрительное совпадение. Анкано может знать что-то, что прольёт на него свет, всё-таки занимает не последнюю должность в Талморе.

— Ты всерьёз веришь в эту чушь? Такой бред могли придумать лишь люди, чтобы очернить Доминион! — возмущённо процедил Анкано, всем видом выражая возмущение, что Велирион мог даже на секунду принять на веру данные слухи.

— Поэтому ты так напрягся при упоминании Боэтии? Не верю, что тебя мог обеспокоить простой факт активности Принца в Сиродиле. Я спрашиваю не ради того, чтобы воспользоваться информацией. Лишь любопытство. В конце концов я же пошёл тебе навстречу, развлекая собственной историей, разглашение которой для меня опасно.

— Поэтому в ответ ты ждёшь от меня подтверждение имперского бреда? Забудь о нём. После того, что орды Дагона сделали с Алинором, Доминион ни за что не стал бы идти по стопам Мифического Рассвета. Что до лорда Наарифина, то всё, что он делал, было на благо Альдмерского Доминиона.

И, вроде бы то же самое отрицание, но лишь для того, кто не умеет читать между строк. Анкано всё-таки решился сделать ответную любезность, ответить на заданный вопрос, пролить свет на неясность конца войны. Слухи о связи Наарифина с даэдра правдивы. Но либо его действия проводились за спиной начальства, либо Доминион решил открещиваться от связи с деятельностью провалившегося и, заодно, раскрывшего неприемлемые для многих методы генерала. Лично Велирион того осуждать не думал, ведь любой инструмент должен быть использован, особенно могущественный. Наарифин виноват лишь в том, что оказался недостаточно силён, чтобы полностью раскрыть потенциал своего инструмента.

Но куда большую ценность для Велириона несло знание, что за Наарифином действительно стояла Боэтия. С учётом этого знания слова одержимого в часовне приобретают новый смысл. Всё происходившее в Сиродиле в первой половине сто семидесятых годов — звенья одной цепи. Цепи, которая, несмотря на итоги, не оборвана. Принцы Даэдра так легко не отступают.

События двадцатисемилетней давности — всего лишь пролог к чему-то более грандиозному.

— Раз мы закончили с нелепыми слухами, тогда вернёмся к главной теме, — настойчиво объявил Анкано, отвлекая Велириона от размышлений. — Ты завёл речь об охоте на отступников после напоминания о нём. Полагаю, демон напрямую связан с деятельностью Боэтии?

Велирион какое-то время рассматривал бокал, который не заметил, как опустошил. Боэтия и Мератрас… на тот момент он не подумал об их связи, как неопытный идиот повёлся на уловку, искренне веря, что демон не станет связываться с Принцами Даэдра.

Только свою ошибку он осознал ещё не скоро.

— Теснее, чем ты думаешь. Я не прекратил охоту на Дозор, пытался найти нити к пророку и его местоположению, чтобы отрубить голову змее, но из-за начала Великой войны наша собственная война несколько затянулась.

— К слову об этом. Я не слышал об участии Андасейи в противостоянии. Решил держаться в стороне?

— Это была не моя война. Само собой, я не собирался разбрасываться в ней своими магами, не говоря о том, что проблема Дозора никуда не делась. Тот жрец Мары не стал скрывать случившегося, уже через неделю сиродильский Дозор был известен как культ Боэтии и объявлен вне закона, мне даже не пришлось задействовать связи в Коллегии Шепчущих. Только эти фанатики как будто того не заметили, да и репутация Андасейи не обелилась в одночасье. Один раз на нашем положении решили сыграть…

172 год. Нибенейский бассейн

Война между Империей Сиродил и Альдмерским Доминионом была вопросом времени, любой умеющий смотреть и думать видел напряжение между двумя государствами. И оно ожидаемо вылилось в войну, когда император отверг ультиматум Доминиона.

Андасейи и Дозорным Боэтии, как их теперь стали называть, воюющим друг с другом уже второй год, это только на руку — теперь до них никому не было дела, никто не помешает. Правда о последних потрясла Сиродил, ведь после её раскрытия провели проверки всех святилищ Стендарра… и большая их часть была либо осквернена, либо принадлежала Боэтии за редкими исключениями, когда алтари стояли в храмах других богов. Император немедленно объявил Дозорных особо опасным даэдрическим культом и назначил за их головы награду, но борьба государства с ними продлилась лишь несколько месяцев до начала войны. В противостояние Империи и Доминиона Дозор не лез, поэтому его перестали трогать, оставив на совести противостоящей ему организации.

В том, кто именно противостоит Дозорным, в Сиродиле не сомневались — Андасейи единственные, у кого хватило бы на это сил. Валерий не стал молчать о роли Длинных Теней в раскрытии козней Боэтии, но нельзя сказать, что положение магов особо изменилось. На них перестали охотиться бывшие союзники Дозора — и только. Из-за обмана культистов Боэтии всё связанное с даэдра у сиродильцев стало взывать лишь больше негатива, доходило до того, что колдуна в городе могли закидать камнями, пока стража старательно смотрела в сторону. И, само собой, не уставали припоминать слухи о некромантии, полностью в них уверовав.

Не самое лучшее положение, но оно исправимо. Велирион собирался заняться обелением репутации своей организации, но после того, как покончит с Дозором Боэтии. И после разгоревшейся войны, из-за которой отношение к альтмерам в Империи стало крайне подозрительным.

Альтмер из Андасейи, даэдролог и потенциальный некромант — убойная комбинация для нынешнего Сиродила. Причём буквально.

Поэтому Велирион сосредоточился на своей войне с культистами, стремясь добраться до их верхушки. Дозорных вырезали десятками. Погибшие были и среди его магов, но не так уж много, каждая атака планировалась так, чтобы минимизировать потери, а заставать себя врасплох маги позволяли редко.

Но сколько бы Дозорных ни убивали, такое ощущение, что они не кончались. Захваченные пленники стандартно не знали ни о пророке, ни местоположений командиров, это держалось в строжайшем секрете. Впрочем, Велирион смог умыкнуть труп настоятеля коррольской часовни, без особых усилий подменив другим — спасибо Каркетте. Призванная к телу душа выдала несколько зацепок, часть из которых успешно проверили, захватив нескольких более-менее осведомлённых командиров. Но другая часть оказалось недействительной либо устаревшей, что замедлило поиски, которые дополнительно пострадали и из-за начала войны. Но не остановились.

Процесс войны с культистами даже доставлял Велириону удовольствие и навевал приятные воспоминания. Его хотелось не побыстрее завершить, но посмаковать подольше.

Потому, когда чернокнижника от него отвлекли, он не обрадовался.

Двоих его магов поймали между Бравилом и Чейдинхолом, но не Дозорные Боэтии, а имперские солдаты… которые искали Андасейи. Один связался с Велирионом через даэдра и получил координаты, куда должен привести имперцев. Причина, по которой они ищут Андасейи, может быть только одна. И решить этот вопрос нужно поскорее, в идеале вернув своих магов.

Хорошо ещё, что ещё маги успели переехать, оставили Норнал и заселились в айлейдские руины Малада и их окрестности у восточной границы Империи в предгорьях Валус, лишив Дозорных Боэтии и любых других недоброжелателей преимущества знания их местоположения. С войной Империи и Доминиона плюсов стало только больше — солдат или разведчиков в такую даль не занесёт.

— И что ты им ответишь? — мрачный Оребон протаптывал траншею в снегу на небольшой полянке, где они ждали имперцев.

Данмер был раздражён и периодически ругался себе под нос. Одна из попавшихся магов его ученица, на которую он возлагал большие надежды. Настолько большие, что при всей нелюбви к любого рода переговорам и редким выходам из лаборатории настоял на своём присутствии на встрече.

В отличие от Оребона проверявшая очередную зацепку по Дозорным Элантэ не могла лично отправиться вызволять своего любимчика Гвинира, поэтому настойчиво просила Велириона вернуть его живым.

Помимо Оребона Велирион взял Ахавака, Ирамо и Хизея. Маркиназ привычно стоял за плечом. Ирамо с Хизеем затаились на деревьях, на всякий случай, чтобы атаковать имперцев в случае провала переговоров.

— Сначала я узнаю условия, — Велирион поплотнее закутался в плащ и глотнул зелье сопротивления холоду, не желая лишний раз тратить магию. Зима в этом году выдалась холодной, а они уже порядочно торчат на морозе. — Успокойся, вы вернём живыми обоих, как бы всё не обернулось.

— Твои прогнозы меня не вдохновляют, знаешь ли. Ты как будто ждёшь провала переговоров, — Оребон прекратил протаптывание очередной траншеи и развернулся к Велириону. — Не хочешь сражаться за Империю?

— А ты хочешь вставать на сторону проигравших? Я вообще не собирался ввязываться в эту войну, ни на чьей стороне.

— Ну, в этом я тебя только поддерживаю, тем более, что у нас тут своя война идёт. Но ты, что же, настолько не веришь, что у Империи есть шансы?

— Я не удивлюсь, если сами имперцы в себя не верят. Империя в упадке, это ни для кого не секрет. Она слаба, и победить ей поможет разве что чудо, так что зачем подписывать приговор и себе? И я, вообще-то, подданный Альдмерского Доминиона, для меня неприемлемо сражаться против него.

Не то, чтобы это помешало Велириону, увидь он достаточную выгоду, но он действительно не желал сражаться с соотечественниками. Память промежуточных жизней для него не столь важна, как память Авериса и нынешней жизни, но тоже значима. Не одно его воплощение жило в Алиноре, защищало свой народ от разных врагов, умирало за него. Накладывает свой отпечаток.

Почему-то ответ удивил Оребона.

— Ты разве не бежал от Талмора?

Теперь удивился Велирион. Он, вроде бы, никогда не говорил ничего такого, что могло натолкнуть на подобные мысли.

— Почему ты так решил?

— Ты перебрался в Сиродил задолго до возобновления альтмерами контактов с Империей и скрывался под псевдонимом. Любой бы решил, что ты бежал от Талмора, по всему Сиродилу таких беглецов куча. Хотя я начал сомневаться из-за Андасейи — беглецы не стремятся прославиться, — Оребон подался вперёд даже не пытаясь скрыть любопытства. — Значит, не из-за Талмора?

— Причины были личные, с Талмором я никогда не конфликтовал. Даже готовился вступить в его ряды… со своими магическими талантами и происхождением я бы высоко поднялся в его иерархии, — Велирион криво усмехнулся и прикрыл глаза, вспоминая, как со своими друзьями грезил Талмором, подобно прочим юным альтмерам. Тогда он больше предпочитал тишину библиотеки или лаборатории полигонам, несмотря на незаурядный талант в Разрушении, но иного будущего для себя не видел. Служба в рядах Талмора почётна, уважаема и даёт множество привилегий.

Анкано и Ондолемар наверняка вступили в партию по окончании университета, в этом Велирион не сомневался. Быть может, сейчас они даже где-то неподалёку, на территории Сиродила в составе армии лорда Наарифина. Или сражаются под командованием леди Аранеллии в Хаммерфеле.

— Да ты жалеешь, что не сложилось! — не без возмущения констатировал Оребон и скрестил руки на груди. — А вот я, пожалуй, поблагодарю твои личные причины, приведшие тебя к переезду в Сиродил и созданию Андасейи. Нравится мне в твоей банде.

— …а ещё больше тебе нравится, что в «моей банде» ты получил столько уникальных знаний, — пусть Велириону польстили слова данмера, от язвительного комментария он не удержался. — Не пытайся подлизываться, всё равно не поверю.

— Больно мне нужно к тебе подлизываться. Это и без меня делают две с половиной сотни твоих фанатов. Сколько лет за ними наблюдаю, всё время упускаю момент, когда они начинают пускать на тебя слюни.

— А я бы посмотрел, как ты пускаешь слюни, — донёсся сверху ехидный комментарий Ирамо — тот по деревьям перебрался поближе и внаглую грел уши. — Вот было бы зрелище!

Оребон поднял голову и угрожающе прищурился. Они с Ирамо с памятной кражи бутылки так и не научились друг с другом ладить. Пикировки этих двоих давно превратились в обыденность.

— Даже не жди, что я уподоблюсь тебе, мальчишка.

— Я Мастера уважаю, но не пускаю слюни! — парень от возмущения едва не свалился с дерева.

— Ну при свидетелях-то да… а когда остаёшься один?

— Вас не смущает, что я стою рядом? Угомонитесь оба, — Велирион пресёк очередную перепалку и строго посмотрел на ученика. — Ирамо, мы не на прогулке. Брысь на пост.

Напоследок фыркнув на Оребона, Ирамо послушно убрался прочь. И как раз вовремя — стоило полукровке вернуться на своё дерево, как Хизей подал сигнал о приближении имперцев. Велирион и Оребон сразу подобрались и посерьёзнели.

Вскоре до слуха донёсся скрип снега и показались сами солдаты — десять человек в имперских доспехах под предводительством командира в отличительном шлеме с гребнем. Пойманные маги с мрачными лицами шли в центре строя. Бегло их осмотрев, Велирион не увидел ни ран, ни синяков, что порадовало — похоже, с ними обходились хорошо, только руки связали.

При виде Велириона солдаты помрачнели. Сейчас в каждом альтмере видели если не шпиона Доминиона, то сторонника. Как и в босмерах с каджитами.

Командир выступил вперёд.

— Декан Сервий Юлий, — представился он. — А вы Сэй, лидер Андасейи. Мне было приказано найти и призвать ваших магов на службу Империи, но прежде, чем мы начнём, я прошу вас отозвать своего человека из засады.

А имперцы не глупы, догадались проверить местность Обнаружением жизни. Они даже немного поднялись в глазах Велириона.

— Что вы, это не засада, — чернокнижник растянул губы в вежливой ничего не выражающей улыбке и жестом подозвал Ирамо. — Лишь мера предосторожности. Последние годы для нас выдались напряжёнными.

Ирамо спустился с дерева, на лету развеивая невидимость, по дуге обошёл напряжённых солдат и остановился по левую руку от Велириона, недовольно сверкая из-под капюшона красными глазами.

— Да, наслышан. Империя может ваше положение, подорванное клеветой Дозорных Боэтии, и защитить от их нападок, если вы встанете на её защиту. И не только это, — декан медленно достал из поясной сумки конверт и протянул Велириону. — Ознакомьтесь.

Альтмер принял конверт, но не спешил вскрывать печать. Взгляд вернулся к пленённым магам. Отпускать их не спешили, значит, придержат в качестве заложников… осложняет дело.

Но это преодолимые сложности.

Сломав имперскую печать, Велирион пробежался взглядом по строчкам. Замаскированный под предложение найма приказ члена Совета Старейшин, условия… вот тут альтмер с трудом сдержал удивление. Да уж, похоже, дела у Империи ещё хуже, чем кажется, а её маги на фоне альтмерских совсем убоги. Иначе объяснить такую оплату невозможно! Помимо решения проблем с Дозорными Андасейи предлагалась легализация на правах магической гильдии наравне с Синодом и Коллегией Шепчущих и солидное денежное вознаграждение. Очень солидное.

Велирион передал письмо любопытствующему Оребону, который, прочитав условия, восхищённо присвистнул.

— Это предложение, от которого нельзя отказаться, — медленно проговорил Велирион, следя за реакцией Юлия.

— Именно, — важно кивнул имперец. — Каков ваш положительный ответ?

— Хизей, — спокойно сказал Велирион.

Декан непонимающе нахмурился… а в центр строя упала закутанная в ткань фигура в маске.

Имперцы молодцы, что проверили количество живых на поляне. Но они даже не подумали о том, чтобы поискать нежить, и это стало их ошибкой.

Вампиры быстрее живых, и шанса воспользоваться преимуществом скорости Хизей не упустил. Прежде, чем кто-либо среагировал, он схватил пленницу-данмерку и запустил в полёт, выводя из-под удара. Таков был план — сначала вытащить из передряги ученицу Оребона, защищая лояльность мастера-алхимика. Дальше по ситуации.

Вытащить Гвинира Хизей не успел. Солдат пробил ему грудь.

Данмерка с визгом влетела в сугроб, Оребон немедленно заслонил её и призвал двух ледяных атронахов. Ирамо натравил ближайшего солдата на товарища, благодаря чему Хизей смог вырваться из окружения, отступить за спину добравшегося до солдат Ахавака и начать обстрел заклинаниями. Среди имперцев оказалось двое магов, но они не смогли спасти ситуацию — одного маркиназ сходу разрубил надвое, второго сжёг Велирион, играючи пробив щит.

Всё кончилось быстро. В живых остался лишь декан, которого Велирион в самом начале боя сковал параличом.

Альтмер подошёл к Гвиниру и склонился над ним. Босмер захлёбывался кровью, но был жив, меч пробил лёгкое, не задев сердце. Его ещё можно спасти, не прибегая к крайней мере. Пусть Велирион и передал своим Андасейи многие знания, но придержал не меньше. Заклинание Камня души было одним из них — оно насильно привязывало душу к телу, позволяя вернуться после смерти, причём в выбранный самой душой момент, за счёт чего можно переждать смертельную опасность. Минус заклинания в том, что оно не исцеляло смертельные раны, из-за чего необходимо привести целителя, либо иметь рядом зелья или источники жизненной энергии. Не раз Камень души позволял самому Аверису вырваться из лап смерти.

Пока что чернокнижник не желал показывать столь важное заклинание даже своим магам. Это его козырь.

— Перетащи декана сюда, — приказал Велирион Ахаваку.

Ресторные заклинания даются ему с трудом, но, когда рядом есть сосуд с жизненной энергией, они ему и не нужны.

Дремора без лишних церемоний кинул парализованного имперца рядом с раненым. Сервий Юлий мог лишь сверкать полным страха взглядом. Не зря боится, ему предстоит исправить поступок своего солдата ценой жизни, для того он и взят живым.

Велирион сосредоточился и потянул жизненную энергию имперца, осторожно, по капле переливая её в Гвинира, направляя в первую очередь в раненое лёгкое. Ускорить регенерацию плоти в несколько раз за счёт заёмных ресурсов, следом направить их в ускорение гемопоэза, и остатком восполнить ресурсы организма. Минута работы, и умирающий маг стал как новенький, а полный жизни имперец превратился в иссохший труп.

— Я… спасибо… — в шоке шептал Гвинир, ощупывая грудь. О ране напоминали лишь разрез на пропитанной кровью ткани. Босмер поёжился от холода, набросил на себя согревающие чары и проговорил уже осмысленнее: — Мастер, я вам так благодарен… я обязан вам жизнью!

— А ещё жилплощадью, пропитанием и образованием, — Велирион поднялся, отряхнул плащ от налипшего снега и строго посмотрел на Гвинира. — Хватит валяться в снегу. Что б больше не попадался. Силейни, к тебе это тоже относится.

— Мы не думали, что нам нужно опасаться ещё и солдат, — с досадой высказала данмерка.

— Мои и старших магов предупреждения были пропущены мимо ушей? Идёт война. Мы должны опасаться всех, а не только Дозорных. Может, дать вам пару десятков упражнений на память и внимательность?

— Эй, не бушуй, — хмыкнул Оребон, задумчиво рассматривавший мёртвых имперцев. — Сэй, я, конечно, знаю твою позицию, но ты уверен, что стоило это делать? Как бы у нас не возникли проблемы.

— Мы ничего не делали. Отряд бесследно сгинул в лесной глуши, и послание не достигло адресата, — Велирион демонстративно сжёг письмо и стряхнул пепел с перчатки. — Собрать трупы.

Он бы не рискнул уничтожать имперцев, если бы не знал, что они не отослали гонца с новостями. Солдаты поймали магов достаточно далеко от населённых пунктов, а те быстро сориентировались и увели их ещё дальше. Гвинир связывался с Велирионом под надзором, но сумел исхитриться и незаметно передать необходимые сведения.

Однако подобного лучше не повторять. Если исчезновение посланных за Андасейи солдат станет тенденцией, проблемы действительно возникнут. Следует провести профилактическую беседу со всеми своими магами. И ограничить посещение городов — во избежание.

Следы сражения маги тщательно замели и ушли порталом. Трупы забрали с собой — пусть некроманты порадуются подарку.

Глава 16. Падший приорат

174 год. Горы Джерол

Спустя почти три года поисков главного логова Дозорных Боэтии для Андасейи, наконец, наступила белая полоса. Медленно, но верно, имя за именем по цепочке, начало которой положил настоятель часовни Коррола, находились важные ставки культистов и их командиры, дававшие новые наводки. Нежелание сотрудничать и сила воли значения не имеют, когда у тебя есть умелые некроманты. Андасейи подобно элитным охотничьим гончим выискивали высокопоставленных культистов, параллельно уничтожая абсолютно всех Дозорных Боэтии в зоне видимости.

Фанатики стали в разы осторожней, ходили большими отрядами, даже начали пополнять ряды за счёт бандитов. Велирион всё время ждал появления в их рядах даэдра и нежити из похищаемых мертвецов — эту загадку пленники, вопреки всем надеждам, так и не разрешили — но нет. Культ не отрицал своего служения Боэтии, но не использовал основных инструментов даэдропоклонников и сражался так, как сражаются Дозорные Стендарра, что вызывало вопросы, на которые так и не нашлось ответов.

У Андасейи тоже не всё было идеально. Весь Сиродил охвачен пламенем войны. Солдатские разъезды на всех дорогах мешали передвижению, люди в городах, вне зависимости, под чьей те властью, напряжены, подозрительны и агрессивны к любым чужакам. Выходящим за пределы Малады магам приходилось сторониться вообще всех, избегать всеми силами, что получалось не всегда. Годы войны с фанатиками и война Империи и Доминиона унесли почти сотню магов. Но выжившие закалились в крови трёхлетней охоты, что позволила им сполна раскрыть свой смертоносный потенциал, тщательно взращиваемый их Мастером и его ближним кругом.

Поэтому, не смотря ни на что, Андасейи ещё сильны, а конец Дозорных Боэтии близок. Он стоял под воротами горного приората, в предвкушении скаля зубы, желая утопить святое место в крови, отплатить за гонения и клевету.

Маги Андасейи пришли поставить точку в праведной войне.

Приорат в горах Джерол был ключевой точкой войны, её сердцем. Незадолго до прихода к власти пророка и объявления охоты на нечисть к нему перешла роль главного штаба, училища и командной ставки Дозора в Сиродиле, чьё местоположение хранилось в тайне и раскрывалось лишь избранным. Его уничтожение поставит точку и в войне, и в существовании культа. Приложить руку к столь знаменательному событию желали все Андасейи, но небольшая часть магов из наименее опытных осталась в Маладе — кто-то же должен за ней присматривать.

Остальные под руководством Велириона и его старших магов отправились в бой. Всё снабжены зельями и увешаны артефактами, созданными за всё существование Андасейи или найденными на миссиях. Скованные даэдра нетерпеливо рычали, шипели, чувствуя скорую кровь. Пять волшебных големов — крупные создания из камня, металла и магии — возвышались над всеми. Провести их всех вместе со столькими магами узкими горным тропами и тоннелями было непросто, но магия способна на многое.

— Ты сам скалишься, подобно даэдра, — заметила Элантэ.

Велирион отвёл взгляд от догорающих тел у ворот, через которые пробегали маги с даэдра. Кровожадный оскал стал шире, превратил красивое альтмерское лицо в жуткую маску чудовища.

— Потому что я наслаждаюсь, Элантэ. В любой войне финальная битва прекраснее всего. Ты видишь, как окончательно падает твой враг, чувствуешь, как рушатся его стремления, сила, как растираешь его в пыль, из которой ему не суждено подняться… — чернокнижник с наслаждением вдохнул. Наполнившие округу лязг металла, рычание, треск, взрывы и крики умирающих Дозорных ласкали слух. — Великолепные ощущения.

Элантэ вздохнула и просто пожала плечами. За столько лет она уже привыкла к кровожадности Велириона.

— Что же ты лично их не убиваешь? Побольше бы насладился.

— Мои маги — мои руки и воля. Но пророка я убью собственноручно. Идём, нам расчистили дорогу.

Как бы ни были подготовлены Дозорные Боэтии, против полных злобы и кровавого азарта деструкторов, некромантов и даэдрологов им не выстоять. Мёртвые сразу поднимались, чтобы напасть на бывших товарищей, не чувствуя боли от заклинаний и чар света, они прорывались через сжигающую плоть святую энергию. Живых раздирали даэдра и стихии. На смену депортированным и убитым порождениям Обливиона сразу призывались новые. Големы размазывали созданий из плоти по земле, почти не прибегая к магическим атакам. Один из них вынес двери часовни, открывая путь к хранителю — главе Дозорных и тому самому загадочному пророку.

Велирион шёл туда, не замедляя шага. На него то и дело бросались культисты, которых убивал следующий по пятам Ахавак. Таковых было немного, ведь и без лидера Андасейи на них хватало противников.

У выломанных дверей рядом с големом ждал Ленор, по уши увешанный артефактами, с зачарованными луком и колчаном стрел за спиной и посохом в руке — так он компенсировал недостаток магической силы. В десятке шагов Гвинир добивал Дозорного. Из гущи боя выбежал Ирамо, с чьих клинков стекла кровь. Следом за ним появился Хизей, на ходу прожаривший молниями двух ближайших Дозорных. Краем глаза Велирион отметил приближение Гатнага и Оребона, за алхимиком бежала Силейни, соревнуясь с атронахами в скорости отстрела врагов.

— Великовата группа поддержки для убийства одного затворника, — прокомментировал Велирион, когда все собрались у дверей.

Часть Андасейи выстроилась полукругом, не давая Дозорным прорваться к «группе поддержки» и на помощь к пророку.

— Эти ублюдки не только тебе крови попортили, — Гатнаг в предвкушении оскалил клыки. — Может, убьёшь его ты, но я хочу это видеть.

— Как и все мы, — добавила Элантэ, ни на шаг не отходившая от Велириона. — Из-за сумасшествия этого человека погибло слишком много моих подопечных.

— Не утруждайте себя прочувствованными речами, я и без них вас понимаю, — чернокнижник коротко усмехнулся и призывно махнул рукой. — Довольно тянуть, пора покончить с этой смехотворной «праведной войной».

Он первым ступил в полумрак часовни. Внутри было пусто, никого, кроме человека в робе Дозорных Стендарра, что стоял на коленях перед лишённым иллюзий алтарём своего настоящего бога — Боэтии. Он словно не слышал звуков боя, словно ему не было дела до вторжения и смертей своих людей. Впрочем… ожидаемо. Знающие языки говорили, что хранитель немного не от мира сего — незадолго до объявления праведной войны он начал утверждать, что с ним говорит Стендарр, заявляя его то ли слугой, то ли аспектом Боэтии, в чём умудрился убедить сотни Дозорных и склонить к поклонению Принцу Даэдра. Заявлял, что Стендарр призывает своих служителей очистить мир от скверны врагов Боэтии — то есть, всех тех, кто ему не поклоняется. С той поры хранитель из воина стал пророком, что почти не покидает часовни.

Шаг, ещё шаг. Пророк даже не повернул головы, продолжая молиться алтарю. Может, даже вслух, но звуки боя заглушали шёпот. Велирион остановился, не дойдя до середины часовни, и нахмурился. Этот человек… как-то чересчур отрешён. Нехорошее предчувствие царапнуло чернокнижника.

— Что ты там бормочешь? Встань и умри, как воин! — а вот Гатнага поведение пророка не беспокоило.

Глава Дозорных, наконец, пошевелился. Поднялся и медленно развернулся, давая возможность рассмотреть себя, того, кто вынудил Андасейи скрываться от всего Сиродила. Обычный человек, немолод, худощав, на лице застыло вдохновлённое и торжествующее выражение. Слишком вдохновлённое и торжествующее для проигравшего.

— Вот и ты, наконец, — радостный надломленный голос разнёсся под сводами, перекрывая шум боя. — Я так ждал тебя, враг моего господина! Ты, кто посеял семена порчи в моём возлюбленном Сиродиле, пришёл к своей судьбе!

— Что ты несёшь, отребье? Этот бред тебе нашептал твой «бог»? — чернокнижник не мог не выделить с презрением последнее слово, но невольно нахмурился. Боэтия ли под именем Стендарра нашёптывал своей пешке, либо его слуга, но с чего ему настраивать пророка против Велириона? Он не пересекался с Боэтией и его слугами ни в одной из предыдущих жизней, чтобы привлечь внимание Принца. Разве что сейчас, когда начал вырезать Дозорных… но сборище бешеных фанатиков — это слишком мелко для проявления гнева Принца Даэдра.

Дурное предчувствие усилилось. Стоит побыстрее завершить все дела, пока не случилось беды.

— Смейся, смейся, еретик! Твоё время прошло, — пророк выхватил клинок из ножен. Его губы изогнулись в блаженной улыбкой. — Остался лишь последний шаг к гибели тебя и твоей нечестивой секты, и я его делаю! Во славу господина!

Велирион был готов ко всему, к любой хитрости, к любой атаке.

Но не к тому, что человек насадит себя на меч.

— Он какой-то чокнутый, — пробормотал Гвинир, растерянно смотря то на труп пророка, то на Велириона. — Что это должно значить?

— Что он окончательно свихнулся? Стендарр с ним говорит и служит Боэтии, как же, — едко отозвался Ленор.

Не слушая их, Велирион сделал шаг вперёд, намереваясь осмотреть тело. Чья-то рука легла ему на плечо. Обернувшись, альтмер встретился с напряжённым Оребоном вопросительно приподнял бровь.

— Посмотри вниз, — сказал тот.

А под ногами раскинулся узор магического круга, почти незаметный на тёмно-сером камне, из-за чего его и не увидели сразу. Напрягшись, Велирион осмотрелся, чтобы увидеть, что круг занимал всё пространство часовни. Тело хранителя распростёрлось на его границе, заливая линии кровью…

…которые начали едва заметно светиться.

Проклятье, активация жертвой? Что он задумал?

— Уходим! — скомандовал Велирион.

Не успел никто сделать и шага, как снаружи произошёл магический выброс. Не один. Несколько, в разных точках. Того же характера энергия стремительно формировалась в часовне. Несколько кругов… Ловушка?

— Без толку! Надо защищаться! — рявкнул Гатнаг, формируя щит настолько быстро, насколько возможно.

Чернокнижник в мгновение ока оказался рядом и оглянулся на остальных.

— Коллективный щит! Живо!

Маги объединили свои силы, возводя вокруг себя защитную сферу, не жалея маны на её укрепление. Сила круга стремительно нарастала, высасывая последние капли жертвенной энергии.

И взорвалась.

Стены часовни разорвало взрывом, пол пошёл трещинами и обвалился, увлекая магов, изо всех сил пытающихся сохранить концентрацию, вниз.

Брешь, что раскинулась над головой, была огромной и до омерзительного далёкой. Выжить при падении с такой высоты невозможно, но девять магов и дремора были целы. Они отдали много сил, смогли удержать щит даже в падении, и потому отделались лишь просевшим резервом.

Другим повезло меньше.

Обвалилась вся территория приората. Тут и там лежали переломанные и раздавленные обломками тела Андасейи вперемешку с Дозорными.

— Ауриэль милостивый… — раздался сдавленный голос Элантэ. Бледная альтмерка полными ужаса и неверия глазами смотрела на мертвецов. — Все они… и мои подопечные…

— Если впадёшь в истерику, ничего не изменишь, — Гатнаг аккуратно её встряхнул. — Возьми себя в руки, мы ещё живы.

Она не отреагировала.

Остальных такие потери обескуражили не меньше. Гвинир, Ленор и Силейни сбились в кучку и испуганно перешёптывались, смотря то на тела, то на брешь. Оребон ругался под нос, выуживая из многочисленных подсумков зелья маны. Хизей зажимал нос полой робы и, закрыв глаза, пытался взять себя в руки — вокруг слишком много крови, испытание для любого вампира.

Один Ахавак стоял невозмутимой статуей. Ему было плевать на смертных.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Ирамо, забыв про привычные формальности.

Велирион от него отмахнулся. Альтмер, с силой сжав челюсти, смотрел на переломанные и раздавленные тела своих магов. Сотня его магов просто… разом погибла! Погибла в клятой ловушке!

Он злился в первую очередь на себя. Он должен был быть готов ко всему, он должен был предусмотреть любые возможные ходы врага, но он расслабился. Его расслабили успехи и победы, он решил, что Дозорные Боэтии не будут попытаются убить их любой ценой.

И позволил себе так глупо потерять целую сотню магов.

Чужой смешок разнёсся по ущелью.

— Угнетающее зрелище, не так ли, мой старый друг? Ты так носился со своими новыми питомцами, а теперь они мертвы и бесполезны. Чувствуешь ли ты разочарование или боль? Или, быть может, ты в бешенстве… Аверис?

Злорадствующий насмехающийся голос исходил от высокой фигуры бледного крылатого существа с загнутыми рогами. Маги мигом напряглись и приготовились в бою, но на их лицах застыла растерянность — они, отлично разбирающиеся в разновидностях даэдра, не могли опознать существо. В смятении был даже дремора, склонивший голову к плечу и уставившийся на говорящего тёмными провалами шлема.

Велирион даже не повернул головы. Со стороны он казался отрешённой статуей, равнодушной и спокойной. Под перчатками не видно напрягшихся пальцев. Прикрытые веки скрывали полыхающую ярость.

Он не просто позволил убить своих магов какой-то ловушкой. Он позволил демону себя обдурить. Этого тварь добивалась, таясь десятки лет и отводя от себя внимание? Чтобы он расслабился, потерял бдительность?

У натрезима получилось. Это лишь подкидывало дров в костёр злости на самого себя. Зная об опасности, ожидая её, он считал себя готовым… и позволил себе расслабиться!

— Так этот спектакль за твоим авторством, Мератрас. Понятно теперь, что за «Стендарр» нашёптывал хранителю, — голос чернокнижника был холоднее зимних ветров. Медленно открыв глаза, Велирион повернулся к старому врагу. — Явился, наконец, я даже устал ждать. Признаться, ты удивил меня связью с Боэтией. Неужто настолько отчаялся меня убить, что заручился помощью даэдра? Ну так что не спешишь теперь? Что скромничаешь и не показываешься лично, демоническое отродье?

Проекция натрезима мерзко ухмыльнулась.

— Ха, так ты и впрямь вернул память. Замечательно, эльф, просто великолепно — убивать тебя, когда ты знаешь, за что, и осознаёшь, что будет дальше, гораздо приятнее. В конце-концов я желаю мести Аверису, а не очередному пугливому эльфёнку.

— Думаешь убить? Меня? — чернокнижник издевательски хохотнул и вскинул подбородок, рассматривая проекцию со злым весельем. Как же он жаждал дорваться до натрезима, выдрать его сердце, разорвать душу! — Сколько раз ты пытался, а в итоге уползал побитой псиной! Мечтаешь, что в этот раз будет иначе? У тебя был шанс, пока я ничего не помнил и был беспомощен, но ты его упустил. Раз за разом упускал, а теперь воображаешь, что одолеешь меня? Я был лучшего мнения о твоём уме, Мератрас!

— Веселись, пока можешь, Аверис, это твой последний смех, — натрезим не выглядел оскорблённым или задетым. Всё также стоял, с достойной высших эльфов надменностью взирая на врага. — Для того, чтобы последовать за тобой, мне пришлось заплатить высокую цену, и за неё я с тебя спрошу. Ты будешь блуждать под этими горами, пожираемый своей ненавистью и злобой, пока я буду тебя ждать. После я на твоих глазах уничтожу твоих любимых питомцев. А когда придёт твой черёд, я вырву твою упрямую душу и унесу в Круговерть Пустоты. Многие мои сородичи жаждут тебе отомстить, и пока они будут терзать тебя, я буду наблюдать. И когда агония сотрёт твою хвалёную гордость и твою личность, я брошу твои ошмётки Бездне, которую ты так боишься. Давай Аверис, начни бег к концу. Назад дороги нет.

Проекция истаяла, оставив после себя эхо набатом отдававшихся в мозгу слов.

Глава 17. Срыв покровов

174 год. Джерольские горы

Тяжёлая, нарушаемая лишь дыханием тишина царила недолго.

— И как… всё это понимать? — первым подал голос Оребон. В смятении, растерянно, без уверенности в желании услышать правду.

Велирион досадливо скрипнул зубами. Его маги ничего не знали, от ответов на вопросы о прошлом или источнике его многочисленных уникальных знаний чернокнижник уклонялся, напускал туману, но никогда не говорил правду.

Да и что говорить-то? Другой мир, перерождение, сохранившаяся память… они бы не поверили, а утруждаться доказательствами Велирион банально не хотел и просто не видел смысла в признаниях. Их отсутствие магам не мешало.

Мератрас не оставил выбора. Сейчас Велириону нужны его маги, эти восемь его лучших Теней, которые стоят и ждут объяснений.

Как бы он себя ни восхвалял, что бы ни заявлял, но сейчас ему катастрофически не хватает сил для равного противостояния с натрезимом. Пускай альтмеры самая магически одарённая раса, но даже её бонусов критически мало для полного принятия столь могущественной души, какой является Аверис. Всю его силу неподготовленное тело попросту не выдержит, поэтому лишь малая её часть остаётся активной, а остальное спит в резервах глубин души. Но с каждой новой смертью без полноты силы скорлупа вокруг неё становилась всё толще. Поэтому полутора столетия недостаточно для восстановления могущества, скопленного за тысячи лет, хоть Велирион из кожи вон лез, чтобы нагнать себя-былого. Пусть ныне он по местным меркам считался очень сильным магом, в сравнении с Аверисом он жалкий огрызок, всего лишь неполная половинка.

Вот она, неприглядная, унизительная правда: он слаб, он один не справится. Ему нужны его маги. Пора открыть им правду.

— Долго молчать собрался? — голос Элантэ дрожал от злости. Обычно спокойная и рассудительная альтмерка сейчас, казалось, готова была накинуться на Велириона, по-варварски потрясти его за грудки. Она имела привычку привязываться к тем, за кого брала ответственность, и массовая гибель стольких её подопечных, практически всех деструкторов Андасейи, стала для неё ударом. — Я… мы ждём объяснений! Что у тебя за дела с этим даэдра? То, о чём вы говорили… получается, что они все умерли из-за тебя?

Увиливать или оправдываться Велирион не собирался. Он прямо встретил взгляд одной из своих первых соратниц.

— Да.

Кулаки Элантэ судорожно сжались.

— Да как ты смеешь говорить подобное так спокойно? Мы для тебя и впрямь питомцы, как сказало то существо? Игрушки? Расходник?!

— Думай, что говоришь! — рыкнул Велирион, всё-таки не удержав маску спокойствия. Он дёрнулся, глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. — Я в каждого из вас вкладывал силы, время, бесценные знания! И всё для того, чтобы, якобы, пустить вас в расход? Я не настолько расточителен! Да, я рассчитывал на помощь Андасейи с Мератрасом, но не так. Не такой ценой. Я собирал вас совсем не для того, чтобы сгубить. То, что сейчас случилось — непредвиденные обстоятельства, — Велирион прикрыл глаза, сделал ещё один глубокий вдох и через силу признал: — Это моя ошибка. Не умысел.

До чего же он ненавидел признавать свои ошибки. Умел, но ненавидел, особенно при свидетелях.

Гатнаг предупреждающе сжал плечо Элантэ.

— Твои мотивы сейчас не важны, потом объяснишь. Важнее то, что ты знаешь нашего врага. О нём и говори.

Велирион едва заметно улыбнулся.

— Всегда ценил твою рациональность. Да, я знаю его, и очень хорошо, ведь он мой личный враг. И он не даэдра, — чернокнижник предупреждающе поднял руку, пресекая шквал вопросов. — За пределами Аурбиса лежат не только таинственные внешние миры. Космос безграничен и полон опасностей и злобных тварей. Вроде демонов. Они… могут в чём-то напоминать даэдра, но это существа иного рода. Хаотичные, кровожадные и безжалостные твари, чума всех миров и их бич. Мератрас — демон. Ему нужен я, но для победы надо мной он с радостью растерзает всех, кто со мной связан. Что вы обо мне думаете, значения не имеет, когда он не выпустит живым и свободным ни одного. Нам необходимо работать вместе, чтобы выжить.

— Что мы можем о тебе думать, если ничего не понимаем? Объясни, кто ты на самом деле! — с раздражением высказал Оребон. — Знаешь, пока это не угрожало лично мне, я уважал твоё право на тайну, но в нынешних условиях ты обязан рассказать о себе, и почему из-за тебя пострадали все мы. Давай, Сэй, мы ждём. Или вернее звать тебя «Аверис»? Это имя ты использовал в научной работе. Оно твоё настоящее?

— Почти. Ныне моё имя Велирион. Аверисом звали моё предыдущее воплощение… мою первую жизнь.

Маги переглянулись и с нескрываемым скептицизмом вернули внимание Велириону. Лишь полный превосходства смешок дреморы рушил тишину.

— Странно, невозможно, выдумки — знаю, о чём ваши мысли. У меня нет ни времени, ни желания распинаться в доказательствах, придётся вам поверить на слово. Я живу не впервые, все те уникальные знания, мои странности и прочее, что вызывало у вас вопросы — всё тянется из моей первой жизни. Вражда с демоном тоже.

— Меня можешь не убеждать, я знавал Нереварина, — усмехнулся Гатнаг, вызвав заинтересованные взгляды данмеров. С тем же интересом Гатнаг изучал Велириона, словно ища в нём что-то новое, доселе незнакомое. — Бедняга всё метался между двумя жизнями, не мог определиться, как именно себя осознавать. Ты в сравнении с ним вменяемей будешь.

— Когда мы познакомились, я этот этап уже прошёл. Рад, что хотя бы тебя убеждать не нужно. Что до вас, — Велирион поочерёдно обвёл взглядом остальных магов, — обещаю, что отвечу на все ваши вопросы, когда мы выберемся из этой передряги. Сейчас нам важнее разобраться с Мератрасом. Помните: он может говорить и обещать что угодно, но он не отпустит никого из вас. Без исключений.

Последняя фраза была была адресована Ахаваку. Дремора лишь хмыкнул, но более никак не отреагировал. Складывалось ощущение, что вся ситуация его забавляет, и он только рад понаблюдать её развитие.

— Я уже говорил, что признаю тебя своим вождём и пойду, куда поведёшь. Не помню, чтобы давал повод сомневаться в моей верности, — Гатнаг демонстративно встал по правую руку от Велириона. — Орк не убежит с поджатым хвостом из-за парочки сложностей.

Велирион благодарно ему кивнул. Гатнаг — один из двух магов, в чьей лояльности он не сомневался. Остальных после случившегося нужно убеждать.

— Ты называешь это «парочкой сложностей»? — взъелась Элантэ и обвела рукой трупы. — Сто магов! Многих из них я лично учила и наставляла, и всё для того, чтобы они умерли из-за его личных распрей? Среди них твои некроманты, даже твои вампиры, тебе совсем нет до них дела?

— Ты ушами слушала или задницей? Он сам этого не ждал, — при упоминании и своих подопечных Гатнаг заметно помрачнел. Однако слова Элантэ не поколебали его позицию. Хорошо ещё, что большинство вампиров остались в Маладе, было решено не пускать их к кровавому побоищу.

Велирион жестом попросил Гатнага не вмешиваться и медленно приблизился к смотрящей на него волком эльфийке.

— Ты, наверное, забыла, что все погибшие маги и мои тоже, а не только твои, Гатнага или Оребона, то, что я поручил часть вам, ничего не поменяло. Моих учеников среди мёртвых тоже хватает, не строй из себя самую пострадавшую, — чернокнижник засёк движение и перехватил руку Элантэ у своего лица. Краем разума он отметил, что рука альтмерки дрожит. — Решила опуститься до рукоприкладства?

— Ты заслуживаешь, — прошипела Элантэ, даже не пытаясь вырвать руку. — Как ты вообще смеешь быть таким спокойным?

— Считаешь, было бы лучше, реши я поорать и порыдать с тобой на пару? Я ваш лидер, у меня нет такого права, — продолжая смотреть Элантэ в глаза, Велирион осторожностью сжал её плечо, надеясь, что она не скинет руку. Эта женщина обладала хорошей выдержкой и самоконтролем, за столько лет знакомства она ни разу не давала волю эмоциям. То, как на Элантэ повлияла смерть магов, стало неприятным сюрпризом, Велирион ненавидел истерики и не считал себя умельцем успокаивать других. Но Элантэ нужна ему здравомыслящей и способной следовать приказам. — Я понимаю, что ты чувствуешь, хорошо понимаю. От того, что мы поддадимся эмоциям, ничего не изменится, наших магов не вернуть. Но мы должны выжить, понимаешь?

Элантэ молчала, опустив взгляд. Не дождавшись от неё ответа, Велирион повернулся к Оребону.

— Найдётся успокоительное?

— Не стоит, — глухо сказала Элантэ. Подавшись назад, она взглядом попросила её отпустить и проговорила, старательно смотря мимо Велириона: — Я не собираюсь здесь умирать. Надеюсь, ты не собираешься принуждать меня влезать в твой конфликт с тем существом и не станешь меня удерживать?

Желание уйти, оставить его самостоятельно разбираться с Мератрасом, выглядело плевком во все те десятилетия сотрудничества и общего дела. Велирион с силой сжал челюсти, подавляя желание бросить в сторону Элантэ обвинение или едкий комментарий.

Ведь она всё равно никуда не денется.

— Хорошо. Можешь уйти, если сможешь, — сухо разрешил он и демонстративно отступил.

Элантэ опасливо на него покосилась и попыталась телепортироваться. Проступившие на лице растерянность и непонимание ознаменовали неудачу. Вторая попытка. Третья.

Велирион с ледяным спокойствием наблюдал за судорожными попытками использовать пространственное перемещение. Ему не нужно принуждать Элантэ к сотрудничеству. За него это сделал Мератрас.

— Мой враг не идиот и позаботился о том, чтоб отрезать пути отхода. Можешь попытаться воспользоваться левитацией, результат будет тем же. У нас лишь один путь — к Мератрасу, — подвёл итог неудачам Велирион и развернулся к остальным.

Ахавак продолжал безучастно стоять в стороне. Гатнаг с осуждением наблюдал за схватившейся за голову Элантэ. Оребон философски изучал зелья в подсумках, а Силейни рядом с ним рассматривала носки своих сапог. Близнецы Гвинир и Ленор склонились друг к другу и взглядами и мимикой вели молчаливый, одним им понятный диалог. Хизей, замотавший нос в несколько слоёв ткани, отстранёно рассматривал далёкое звёздное небо. Ирамо встал рядом с Велирионом и, посмотрев за тем, как попытка левитации Элантэ оборачивается неудачей, коснулся локтя наставника, привлекая внимание.

— Просто хочу сказать, что пойду за тобой при любом раскладе, какая бы правда о тебе не всплыла. Ты подобрал меня с улицы и дал новую жизнь, это… это меньшее, чем я могу тебе отплатить, — немного неловко закончил он.

— Я в тебе и не сомневался, — Велирион позволил себе мимолётную улыбку наблюдая, как не привыкший высказывать чувства Ирамо смущается от собственного признания. Какой он всё-таки ребёнок, пусть ему и идёт восьмой десяток.

Оребон нагло влез в эту идиллию.

— Какие у вас тут нежности, а я, как назло, без платочка для слёз, — Оребон скорчил ехидную рожу в ответ на злобный взгляд Ирамо. — Не скалься на меня, я ведь ничего не сказал о том, что ты краснеешь, как трепетная девица…

— Не начинайте, — Велирион пресёк перепалку в зародыше. — Оребон, ты тоже хотел высказать мне претензии?

Тот вздохнул и махнул рукой.

— А толку? Я понимаю, что ты сам не рад потерям, ты всегда носился со своей бандой как папаша с детишками, сколько бы отчуждённости и загадочности на себя ни напускал. Ну и ты прав в том, что мы должны действовать сообща, чтобы выжить, раз уйти не можем. От нас с Силейни проблем не будет, можешь на нас положиться.

Юная данмерка за спиной Оребона закивала, соглашаясь с каждым словом.

Прислушивавшийся к разговору Хизей подошёл и взглядом и жестами показал, что тоже не будет бунтовать.

— Мастер, на нас тоже можете положиться, — в один голос сказали близнецы-босмеры. Они переглянулись, Ленор уступил слово Гвиниру. — Мы ведь тоже обязаны вам всем. Мне вы так и вовсе жизнь спасли, мы вас не оставим!

А ведь история этих двоих немногим отличается от Ирамо. Разница лишь в том, что они пришли в Андасейи в более зрелом возрасте и сами, отчаянно ища цель, дом, знания и единомышленников. Именно поэтому Велирион не сомневался в лояльности Ленора, которого всему учил сам, как не сомневался и в том, что тот перетянет на его сторону брата. То, что Гвинир сам принял сторону Велириона, а не своей наставницы, было приятно.

Элантэ, видя, что даже один из её лучших учеников поддержал Велириона, поджала губы, но медленно, нехотя, подошла к остальным, демонстрируя, что раз нельзя иначе, она присоединится к остаткам Андасейи в битве с демоном.

— Рад, что мы со всем разобрались. Прежде, чем мы пойдём, Ирамо, Гвинир, хочу вам передать кое-что, что поможет в бою с Мератрасом, — футляр с частью мечей света Велирион всегда носил с собой, чтобы в неожиданный момент не остаться с Мератрасом без оружия. Мечи узкие, короткие, в футляре умещены в два ряда, поэтому их ношение не доставляло неудобств. Шесть штук, когда в Маладе лежит куда больше… но лучше, чем ничего. — В этих клинках концентрированный свет, для демонов это яд. Ваша задача — вонзить клинки в плоть Мератраса и активировать. Не смейте тратить их на что-либо другое или фехтовать, они для этого не годятся.

Ирамо и Гвинир понятливо кивнули, завороженно рассматривая бриллиантовые мечи, внутри которых мягко сиял золотистый свет. По два каждому, и ещё два Велирион оставил при себе — так будет проще и эффективнее, чем пытаться вогнать три-пять клинков единолично. У этих двоих ещё и физическая подготовка с навыками ближнего боя лучше, чем у прочих присутствующих, что увеличит шансы.

— Мас-стер, я тоже неплох на короткой дис-станции, — подал голос Хизей, чей устремлённый на клинки взгляд был полон алчности.

Гатнаг опередил Велириона с ответом:

— От тебя без рук вообще проку не будет. Эти мечи жгут меня даже на расстоянии. Если перестанешь думать, за сколько их можно загнать, и прислушаешься к ощущениям, и до тебя дойдёт, что вампиру опасно их трогать.

— Они не для продажи, а для убийства демона. Настоятельно советую запомнить, — Велирион повесил футляр с оставшимися мечами на пояс и кивнул на темнеющий тоннель в конце разлома. — Пора, мы потратили много времени на разговоры. Ахавак, идёшь вперёд.

Наслаждавшийся спектаклем с улаживанием отношений дремора молча направился в указанном направлении. Проходя мимо Велириона он замедлил шаг, чтобы сказать:

— У тебя интересный враг, колдун.

— Не расстраивайся, с тобой он тоже не станет церемониться, — холодно улыбнулся чернокнижник.

Ахавак только хмыкнул.

Ступая за дреморой, Велирион начал размышлять о предстоящем сражении, заранее прикидывая тактики. По примерной оценке шансы не высоки, но они есть, если правильно сработать. Но одна мысль навязчиво скреблась на краю разума, лишая остатков покоя: связь Мератраса с Боэтией. Почему натрезим пошёл на неё? Зачем это Боэтии? И чем их союз обернётся для Велириона в темноте тоннелей?

Глава 18. Лик мертвеца

174 год. Джерольские горы

Мрак тоннеля, разгоняемый лишь магией, подавлял, заставлял вслушиваться в каждый шорох, вглядываться во тьму впереди, регулярно проверять округу на наличие живых и нежити. Хуже было то, что Велирион не представлял, что приготовил Мератрас, раз решил организовать подземную прогулку. Ловушки? Непременно. Но какие именно? Есть ли в этих тоннелях его прислужники?

Но довольно долгий отрезок пути не происходило ничего, а из необычного была лишь энергия Обливиона, что, казалось, пропитала сам камень. Что именно её излучало, оставалось только гадать.

Пока было тихо, но это затишье перед бурей — вне сомнений. Не забывая об этом, Велирион старался приготовиться ко всем возможным сюрпризам. Для того впереди шёл Ахавак, чтобы принять на себя первый удар, а строй замыкал грозовой атронах Оребона. Хорошо, что блок пространственного перемещения односторонний и не блокировал призыв из измерения Обливиона, связанные бессрочным контрактом даэдра увеличивали шансы на выживание. Пусть не все маги постоянно держали при себе пойманных питомцев, но таковые были у каждого, Велирион за этим следил. Исключением был лишь Ирамо, не способный обуздать кого-то серьёзнее чахлого скампа.

— Сэй… или как ты там предпочитаешь? — нарушил напряжённую тишину Оребон, поравнявшись с Велирионом.

— Любое имя из трёх, на все отзовусь. Хотя лучше будет Велирион. Ты хотел что-то спросить?

— Всего лишь интересно, чем ты так насолил этому демону, что он погнался за тобой в новую жизнь.

— Жизни. Я перерождаюсь со предпоследнего столетия Второй эры, — Велирион криво усмехнулся, припоминая, как промежуточные жизни обрывались, не успев толком начаться. — Память пробуждается урывками, через сны, для полного пробуждения приходится этому способствовать… Наверное, происходи это сразу и целостно, я бы и не умирал скамп знает сколько раз. Что до Мератраса, то всё просто — он шпионил, я его раскрыл и казнил. Видимо, его серьёзно покарали за провал, раз он на меня так взъелся.

— Наверное. Значит, эти твари ещё и возрождаются, как даэдра? — Оребон обвёл задумчивым взглядом стайку связанных выходцев Обливиона. — Надеюсь, у тебя есть план, как пресечь его новый приход.

— Уничтожить душу. Вам нужно лишь убить тело, дальше я всё сделаю сам.

— Убьём, куда денемся, — на удивление оптимистично заявил Гатнаг, оттесняя Оребона. Красные глаза горели из-под капюшона жаждой познания. — Твои перерождения интересный феномен, о котором я хочу знать всё. Я ведь правильно понял, что в каждой новой жизни ты видел воспоминания о предыдущих? Что вызвало этот феномен? Артефакт, заклинание… Лорд Даэдра?

— Я не какое-то ничтожество, которое выклянчивает у Принцев подачки, — резче, чем хотелось, сказал Велирион и, поморщившись, пояснил: — При всём моём взаимодействии с даэдрическими сущностями, именно с ними я не желаю контактировать без крайней нужды, проблем выйдет больше, чем пользы. Свою душу кому-то из них я тем более не вверю, не говоря уже о том, что корни моей особенности тянутся в прошлый мир, где Принцев нет. Что воскрешает мою память — уж точно не стороннее вмешательство. Её хранит магия, которой пропитана моя сущность. Это что-то вроде расовой особенности, мы крепко привязаны к магии материального мира, из-за чего многие мои сородичи, особенно сильные маги, имеют проблемы с посмертием.

Гатнаг впал в задумчивость, как и прислушивавшийся Оребон. Зато голос подал Ленор:

— Но, Мастер, раз вы перерождались в этом мире, то вы больше не той расы. Но продолжали вспоминать.

— Кровь и плоть принадлежат этому миру, но моя душа продолжает оставаться душой Высокорожденного. Ты ведь и сам понимаешь, что задал глупый вопрос.

— Да у тебя самого-то ответ не лучше. Я про предыдущий, — Гатнаг с сомнением поскрёб подбородок и покачал головой. — Твоё объяснение феномена выглядит как голая теория. Ни за что не поверю, что ты вспоминаешь предыдущие жизни просто потому, что в первой был сильным магом. Проблемы с посмертием, вроде неупокоенности духа — да, в это я ещё верю. Но не в систематическое возвращение памяти после каждого перерождения.

— Иного я от тебя и не ждал. Ты… в чём-то прав, я бы тоже не поверил. Но это единственное объяснение, которым я располагаю. У меня не получается вернуть часть воспоминаний ключевой жизни, скорее всего, разгадка именно в них. Но сколько бы я ни проводил ритуалы, сколько бы магии не отдавал, всё впустую. Они каким-то образом повреждены, и я не знаю, как их восстановить.

С этими словами Велирион отвернулся и невидяще уставился на освещённый тоннель перед собой. Он не солгал, эта проблема давно не даёт ему покоя. Поначалу он даже не заметил, что последние месяцы жизни Авериса полны дыр, обилие прочей памяти требовало упорядочивания и привыкания. А когда начал отмечать, сколь многого не хватает к концу жизни син’дорайского магистра, просто решил повторить памятный ритуал, даже не сомневаясь, что он решит проблему.

Как бы не так. Те воспоминания повреждены, ритуал не способен их восстановить, только пробудить спящие целостные. Сама смерть или её обстоятельства их повредили — то Велириону не ведомо, но в чём он точно не сомневался, так это в том, что именно в этих недостающих кусочках кроется ответ на вопрос о пробуждающейся памяти.

Повреждённые воспоминания идут после попадания в Назжатар. После того, как Аверис понял цели Азшары. После того, как осознал, что в битве с ней ему не выжить, если он хочет не допустить непоправимого.

Сердце Азерот. Материализованная частичка сущности спящего титана, самого мира. Два сердца были дарованы двум защитникам Орды и Альянса, чтобы они лечили раны умирающей планеты, защищали азерит — выходящую из ран кровь мира — от алчных дельцов и искателей силы. Учитывая, с какой жадностью все жители Азерота набросились на азерит, получалось не очень.

Азшаре была нужна сила Сердец, но не для себя самой. Достаточно вспомнить, кому она служила, как всё становилось на свои места — королева наг хотела освободить Древнего бога. Для этого она открыла жителям суши скрытый в морских глубинах Назжатар. Для этого раззадоривала, провоцировала, заманивала в свой дворец. Для этого подводила к хранителям Сердец врагов с могущественными артефактами. Всё для того, чтобы хотя бы одно Сердце Азерота достигло тюрьмы Н’Зота. И тогда с помощью его силы Азшара сняла бы печати титанов.

Когда Аверис всё осознал, он понял, что не должен этого допустить. Хитростью вынудил второго хранителя покинуть назжатарскую кампанию. Отказался от своего артефакта и его могущества, передал доверенному лицу и заменил похожей безделушкой. Нужным образом зачарованная драгоценность вышла настолько достоверной, что даже Азшара распознала обман лишь у печатей.

Когда Аверис всё осознал, и начались провалы в памяти. Зная себя, чернокнижник не сомневался — он не мог смириться с неизбежной гибелью. Он точно что-то делал, чтобы обмануть смерть, не мог иначе.

Помнить бы ещё, что именно.

Велирион резко остановился, вынырнув из мрачных мыслей, и прислушался к ощущениям. Его обострённые относительно магии чувства уловили изменение, едва заметные колебания где-то впереди. То была усилившаяся энергия Обливиона… но это всё, что мог распознать Велирион. Слишком далеко для нормального анализа.

Хотелось скривиться и с досадой зашипеть. В такие моменты чернокнижник остро жалел, что в этой жизни его чутьё на магию столь поверхностное, лишь отголосок былого. Будучи син’дорай, он бы с этого самого места смог проанализировать колебания и дать более-менее точную характеристику источника.

— Проблемы? — тихо спросил Гатнаг, становясь рядом.

Велирион покосился на орка, затем на остальных, стоящих в напряжении и нервном ожидании, с непониманием смотрящих на внезапно застывшего лидера. Лишь даэдра молча, даже скучающе ждали продолжения хоть какого-то действия.

— С высокой вероятностью. Что-то впереди испускает колебания Обливиона. Будьте наготове, — распорядился чернокнижник. Проходить мимо возможной угрозы он не собирался.

По его команде прежним строем продолжили путь, но уже держа наготове заклинания.

Энергетические колебания становились всё отчётливей, всё сильней, что вскоре их начали чувствовать все. Но, как только маги смогли ощутить источник беспокойства лидера, Хизей, следовавший за Ахаваком и заклинаниями проверяющий тоннели на предмет живых и нежити, предупредил о врагах. Велирион встал рядом с ним, также изучая обстановку впереди. Обнаружение жизни очертило гуманоидные силуэты, тощие сутулые, с длинными конечностями, и массивные звероподобные. Припоминая то, что знал о служащих Боэтии, Велирион сделал вывод, что вторые и третьи — алчущие и даэдроты, а гуманоиды дреморы. Слишком характерные силуэты.

Которые охраняют источник колебаний. А, значит, он важен. Чернокнижник скомандовал атаку.

Ахавак налетел на дремор, сразу забирая их на себя. Велирион набросил на своего прислужника щит и, выждав, когда мимо него пронесётся зивилаи Хизея, что стал ещё одним препятствием между даэдра и магами, сосредоточился на создании нескольких заклинаний. Церемониться с врагами чернокнижник не собирался, поэтому послал сразу три Стрелы хаоса в троих даэдротов. Чистая хаотическая энергия высочайшей концентрации вмиг пожрала плоть даэдра вопреки всей их природной защите.

Маленькую стаю из полудесятка алчущих маги Велириона со своими даэдра одолели сами, сработав идеально отлаженным механизмом. Альтмер с Гатнагом тем временем помогли Ахаваку добить дремор. Далеко не самые их сильные представители, кинривы, не выше.

Павшие даэдра уже не интересовали Велириона, стремительно подошедшего к источнику колебаний и теперь внимательно его изучавшего. Небольшой обелиск, исписанный даэдрическими рунами от основания до верхушки. Альтмер внимательно их изучал, мрачнея с каждым глифом. Будучи даэдрологом, он превосходно знал даэдрик, и назначение обелиска сразу стало для него ясно.

— Генератор блокирующего барьера, — постановил он, даже не оборачиваясь к своим магам, продолжая изучать глифы в желании получить больше информации. — Один из множества.

— Это значит, если мы уничтожим все обелиски… — воодушевлённо проговорил Ленор и замолк, с вопросом смотря на Велириона в ожидании подтверждения догадки.

— Да. Вот только…

Велирион использовал серию диагностических и поисковых заклинаний и с досадой покачал головой. Как он и думал — тот, кто ставил обелиск, позаботился о том, чтобы через него не вышли на остальные. Но даже, если бы он указал направления, те сразу стали бы обесценены извилистыми тоннелями.

Мератрас хорошо подготовился, чего и следовало ожидать. Предусмотрительная тварь…

— Искать через него другие бесполезно и вряд ли нам позволят целенаправленно этим заниматься. Наш путь по-прежнему один — к Мератрасу.

— Мы даже не попытаемся?

— У тебя есть карта этих пещер, Элантэ? Даже, если бы поисковые заклинания сработали, какими путями ты бы пошла к обелискам?

Альтмерка досадливо поджала губы. Ответа у неё не было. Но она не преминула бросить:

— К твоему демону мы тоже идём наугад.

— Да и нет, — покачал головой Велирион, не сомневаясь в своих прогнозах тактики Мератраса: — Он обязательно приведёт меня к себе — после того, как похвастается созданным парком развлечений, чем бы его ни наполнил. Найденный нами генератор не более, чем случайность. Истинная опасность тоннелей, помимо самого демона, таится впереди.

Чернокнижник вернул внимание генератору и, примерившись, окатил его пламенем хаоса, что глодало обелиск очень медленно и будто нехотя. Но потом с нескольких сторон в обелиск ударило ещё несколько магических потоков, помогая делу. С помощью своих магов Велирион уничтожил генератор примерно за десять секунд. Достаточно долго, что свидетельствует о высокой прочности устройства.

Чьё уничтожение ничего не дало. Барьер подземелий если ослаб, то незаметно. Подтвердились изначальные догадки — поддерживающих точек слишком много. Бегать по тоннелям и искать их бесполезно, этим имеет смысл заняться лишь после убийства Мератраса, чтобы тот не мешал. Учитывая существование генераторов, блок телепортации вряд ли падёт со смертью демона и с ним всё равно придётся разбираться.

Поэтому отряд продолжил путь, что, впрочем, долго не продлился. Ровно до момента, как раздалось предупреждающее шипение Хизея. Он что-то заметил.

— Мертвец. Один, — сказал бывший ученик поравнявшемуся с ним Велириону.

Похоже, началось.

— Будьте настороже и помните, что я говорил вам о Мератрасе, — тихо предупредил альтмер и жестом приказал Гвиниру послать один из светочей вперёд.

Сияющий огонёк двинулся по тоннелю и осветил скрючившуюся у стены фигурку. Едва свет её коснулся, она вздрогнула и подняла лицо.

— Мирана? — вырвалось у Элантэ.

— Нас… наставница? — хрипло прошелестела некогда красивая молодая девушка, а ныне разлагающийся труп. Левая щека и подбородок сгнили, один глаз отсутствовал — ранее красивое личико обратилось отвратительной маской уродства. — Наставница, это правда вы? И… Мастер! Слава богам! Умоляю, помогите! Я… я не понимаю, что случилось, Дозорные… они меня убили, а потом я очнулась в том странном месте… такой!

Мирана. Велирион, наконец, её вспомнил. Специализировавшаяся на Разрушении волшебница Андасейи, одна из многочисленных подопечных Элантэ. Она была в составе одной из групп, охотившихся на Дозорных Боэтии. Многие маги погибли во время охоты, и их упорно подбирали Дозорные, если у Андасейи не было возможности забрать своих павших.

Вот и выяснилось, куда и зачем.

А ещё культисты забирали даже похороненных магов, потому что тело Мираны было передано жрецам Аркея.

И всё для того, чтобы Мератрас создал для старого врага парк с особыми развлечениями?..

Вот же… тварь…

Велирион выбросил в сторону руку, преграждая путь Элантэ. Она не спешила навстречу ученице, но по глазам видно — хотела выйти вперёд.

Ахавак оценил выражение лица чернокнижника и с заинтересованным смешком вскинул меч, преграждая путь Миране. Рогатый шлем качнулся в сторону Велириона, дремора наблюдал и ждал, как же он себя поведёт.

Нашёл себе спектакль.

— Сэй, что ты собрался делать? — напряжённо спросила Элантэ.

Она уже всё поняла. Но не хотела принимать.

— Мастер… — вместо всхлипа из горла Мираны вырвался жуткий булькающий звук. — За… за что? Я ведь ничего не делала, я не виновата, что теперь такая!

— Себя осознаёт, способна к связанной речи. Не могу не отдать должное умениям демона, — раздался циничный комментарий Гатнага, сменившийся раздражённым вздохом. — Что-то мне подсказывает, мы повстречаем всех наших павших Андасейи. Он знатно заморочился ради тебя.

— Натрезимы не любят простых и прямых путей, — глухо отозвался Велирион, ощущая растущий гнев. Морально истязать живых через мёртвых — что за мерзкая пытка, неприемлемая даже для него. И её Мератрас решил нацелить не только на него, но и на его магов тоже.

Нет, его душа не встретит быстрый конец. Ни за что.

— Вспомните, что я говорил вам о методах Мератраса. Всё, что мы встретим в этих тоннелях — оружие против нас. Даже если оно носит лицо друга и заявляет себя таковым. Всё для того, чтобы усыпить бдительность и подобраться ближе, — Велирион ступил вперёд, поднимая руку. На пальцах нетерпеливо плясало пламя. — Убери меч. Что до тебя, Мирана — покойся с миром, больше тебя не потревожат.

Огненный язык извивающейся змеёй пополз к отпрянувшей нежити.

— Нет! Мастер, прошу, не надо! За что? Я ведь ни в чём не виновата, нет! НЕТ!

Пламя настигло Мирану и в мгновение объяло её. Мёртвая плоть не чувствовала боли, но глаз видел, как огонь пожирает тело, и разум понимал неотвратимость конца. Велирион не поскупился на магию, создал огонь как можно более высокой температуры, чтобы не растягивать сожжение и поскорее оборвать жалкое существование своего мага.

— За что?.. — едва различимо прошелестело напоследок.

Упавшие дымящиеся кости уже не сдерживали пленную душу.

За что?.. Ни за что. Девочке лишь не повезло стать пешкой в игре мстительного изощрённого разума. Увы, не единственной.

Тяжёлое молчание магов было подобно грозовой туче. Произошедшее никого не оставило равнодушным, а осознание того, что впереди будут многие их павшие товарищи, подавляло и угнетало.

— Подготовьте себя к тому, что нам придётся прокладывать путь через друзей и товарищей, которые будут молить о снисхождении и помощи. Для них нет надежды, мертвец живым не станет, и единственное, чем мы можем им помочь — даровать свободу смертью, — Велирион чуть обернулся, чтобы видеть лица магов. Они молчали, отвечая тяжёлыми взглядами, в которых застыло осознание и мрачная решимость. Даже Элантэ, вопреки худшим ожиданиям, всё-таки взяла себя в руки и не выдвигала нелепые предложения и мольбы о пощаде. Понимала, чем грозит милосердие. — Запоминайте их лица, слушайте их мольбы и проклятья. Не поддавайтесь гневу и злобе, но копите их, чтобы выплеснуть на демона. Он за всё ответит.

Резко махнув Ахаваку, Велирион направился дальше в тоннели. Сожжение Мираны воскресило в памяти иные воспоминания. Тяжёлые и болезненные, те, что страстно хочется забыть, но которые забывать нельзя.

Ему не впервой убивать восставших из мёртвых знакомых. Каждый эльф, выживший при разорении Плетью Кель’Таласа, знает это чувство, и Аверис исключением не был. Что при тщетных попытках сдержать армию мёртвых, что после, когда ушедшая Плеть оставила после себя тысячи отбившихся беспокойных мертвецов. Коллеги, друзья, просто знакомые…

Но образ сгорающего вурдалака с лицом жены не меркнет и спустя десяток жизней.

Мератрас поплатится и за то, что вытащил эти воспоминания.

Глава 19. В преддверии битвы

174 год. Горы Джерол

— Помогите!

— Не убивайте!

— За что?

— Будьте вы все прокляты!

— Это всё твоя вина!

Слова мёртвых Андасейи набатом отдавались в мозгу, ядом проникали в душу, дровами распаляли гнев и ненависть магов. Они молча шли вперёд, уничтожая встречаемую нежить быстро, без жалости, механически. Мертвецы не были серьёзными противниками, одни не вступали в бой, умоляя о пощаде, другие с радостью принимали избавление, и лишь малая часть нападала, виня выживших в своей участи. Но даже такие не были угрозой, их убивали быстро.

Они нужны не для убийства и подтачивания сил. Встречи и уничтожение бывших товарищей служат ослаблению духа, разжиганию тёмных эмоций, лишению способности ясно мыслить. Для магов, чьё главное оружие не только магия, но и разум, это губительно. И если за себя Велирион не волновался, он уже давно научился направлять ненависть и злость в силу, то насчёт своих магов он не был уверен.

Такому он их не учил.

Из них он не волновался разве что о Гатнаге, у вампира совершенный самоконтроль. Остальные же… одно то, с каким остервенением они бросаются на врагов, говорит о многом.

Остаётся лишь уповать на их благоразумие, что сумеют удержать эмоции в узде и не набросятся бешеными зверьми на Мератраса, который этого будет ждать. Только впустую потратят силы.

Казалось, подземелью не будет конца. Не зная толком куда, маги просто шли вперёд, без какой-либо системы выбирая повороты. Всё равно везде их ждали мёртвые товарищи, иногда не менее мёртвые Дозорные и сторонние жертвы охоты на отступников, а также даэдра. Число последних превосходило мертвецов, а из ушей не шла какофония из кровожадных визгов и рычания порождений Обливиона, что таились чуть ли не за каждым поворотом. Во время поисков нашли и уничтожили ещё два генератора, но ситуация легче не стала.

Силы магов неумолимо таяли. Моральные подтачивали немёртвые товарищи. Физические — бесконечные враги и время. В подземных глубинах не отследишь смену дня и ночи, не отсчитаешь прошедшие часы, но голод давал о себе знать, и его не утолить — все припасы остались за воротами приората. С водой дела немногим лучше, бурдюки были у всех, но они не бесконечны. Про сон речи вообще не шло, сейчас он равнозначен смерти.

Демон же ещё не найден. Тварь решила их уморить, ослабить?..

Нет. Не успеет.

Велирион резко остановился, из-за чего шедший следом Ленор едва не влетел ему в спину.

— Близко, — тихо сказал чернокнижник, уловив знакомые нечестивые нотки скверны. Давно он не чувствовал этой энергии. — Ахавак, иди сюда. Можешь порадоваться — я сниму печати.

— Ты в отчаянии, колдун, — не без удовольствия изрёк дремора.

Велирион ответил ледяным взглядом.

— Будь я в отчаянии, я бы без лишней беготни отправился на новое перерождение. Нет, демоническому отродью не загнать меня в угол. А теперь вспомни о том, что инструменту не полагается сотрясать воздух, и подойди сюда.

Смешки Ахавака уже начинали раздражать, дремора не скрывал наслаждения происходящим и отношением магов. Битву контрактора и чужеродного демона он даже предвкушает, потому не стал тянуть время и приблизился к чернокнижнику.

Снятие печатей не заняло много времени, Велирион создавал их таким образом, чтобы в нужный момент долго не возиться. Освобождённая от оков сила дреморы в ранге маркиназа ощущалась едва ли не физически, подавляла, обжигала, подобно гибельному пламени Мёртвых Земель. Просто стоя рядом понимаешь, насколько страшным противником будет существо с такой аурой, многих смертных оно сметёт, едва ли заметив.

Велирион невольно задумался. Когда он впервые призвал Ахавака, тот ощущался могущественным, но всё же не настолько. Спустя столько десятилетий уже точно не вспомнить былой уровень силы Ахавака, но в том, что он был ниже нынешнего, альтмер уверен.

Возможно ли, что это побочный эффект чернокнижного контракта? Он односторонний, не даёт особых бонусов связанному существу, но при разнице уравнивает в силе с хозяином за счёт магии последнего — потому чернокнижники и не любят призывать демонов намного слабее себя. При заключении контракта и наложении печатей Ахавак не получал эффекта усиления, он превосходил Велириона. Но с той поры альтмер существенно нарастил силу, и эффект начал действовать, просто за печатями оставался незаметным.

Занятный феномен. Ранее у чернокнижника не было возможности наблюдать его так ярко, на роль своих питомцев он призывал изначально сильных демонов, и у него не было более сотни лет, чтобы измерять рост силы демона параллельно с собой.

Даже Ахавак был удивлён. Какое-то время он стоял, склонив голову к плечу и прислушиваясь к себе.

— От твоей цепи есть прок, колдун, — кажется, что в голосе дреморы даже проскользнули нотки растерянности.

— Можешь порадоваться, с таким приростом ты точно выстоишь больше минуты, — Велирион выразительно кивнул на тоннель. — Иди.

Ахавак на несколько секунд задержал взгляд на альтмере, развернулся и продолжил путь. Он был настолько растерян, что даже ничего не сказал напоследок.

— Если бы не знал его ранг, счёл бы за валкиназа, — пробормотал Оребон, пристраиваясь по правую руку от Велириона. — Чем ты его так откормил?

— Своей магией, — Велирион посмотрел в спину маркиназу, чья сила стала сравнима с высшим рангом, с личной гвардией Дагона.

Хоть одна хорошая новость за этот день. Ахавак всё равно не ровня натрезиму, но имеет хорошие шансы ослабить Мератраса.

— Не отсыпешь и мне немного? — с нервным весельем уточнил Оребон.

— С радостью, если согласишься на магическое рабство.

— Так бы и сказал, что нет… хотя с твоим дреморой у нас и так шансы неплохие.

Велирион вновь посмотрел вслед Ахаваку и, поджав губы, покачал головой.

— Они просто немного выше. Натрезимы — одни из первых демонических народов, мастера коварства и тёмной магии, что тысячелетиями наращивали свою силу. Ты поймёшь, о чём я говорю, когда просто окажешься рядом с Мератрасом. В бою с ним будет решать не только сила магии, но и сила воли и разума, чтобы не увязнуть в его уловках. Он будет дурить нам головы, усыплять, скрываться, чтобы нанести удар с неожиданного направления. Запомните: ждать от него можно всего. Не расслабляйтесь, грамотно рассчитывайте силы, не позволяйте себя одурачить.

— Не переживай, мы все приложим силы для того, чтобы не сгинуть в созданной для тебя ловушке, — процедила Элантэ, даже не поворачиваясь к Велириону. — Я так точно. Надеюсь, ты не станешь меня держать, как всё кончится. Я не знаю, для чего тебе на самом деле нужны Андасейи, какие твои истинные намерения, и есть ли у тебя ещё подобные оригинальные враги, но я не желаю страдать за твои проблемы. Клятву дам хоть сейчас.

— Ты просто сбегаешь. Как всё шло хорошо, так ты задирала нос и лелеяла свой статус старшего мага, но стояло возникнуть реальным проблемам — хвост поджала! — шипение Ирамо напоминало рассерженную змею.

— Следи за языком, мальчишка! Я не боюсь проблем и готова с ними бороться, но не когда личные проблемы нашего склонного к неприятным сюрпризам лидера стоят жизни сотне Андасейи. И нам тоже! Его война с демоном нас не касается!

— Ещё как касается! Андасейи в первую очередь не наёмники или исследователи, а служители Мастера, при вступлении это доносят до каждого, и принимают лишь согласных с таким порядком, забыла?

— Эти условия появились позже меня, я на них не подписывалась!

— Но ты соглашалась с ними! И…

Распалившийся Ирамо притих, ощутив на плече руку Велириона. Чернокнижник взглядом сказал ему угомониться и обернулся к Элантэ.

— Я услышал твою позицию. Твоё слабоволие меня разочаровывает, но раз так хочешь уйти — держать не стану. Лишь уйми на время свою обиду, не вноси раздор, помоги убить Мератраса и иди, куда хочешь. Клятву приноси сейчас.

— Эй, вы двое, может, не станете спешить, обдумаете после того, как закончим? — вмешался Гантаг, сверля альтмеров тяжёлым взглядом из-под капюшона.

— Я никого не гоню, но и не держу. Какое и когда решение принимать — её выбор, — равнодушно бросил Велирион.

Элантэ скривилась и выполнила то, что хотела — слова магической клятвы о неразглашении слетели с губ, стоило Велириону закончить. Вспышка магии зафиксировала односторонний договор. Лишь мера предосторожности, страховка от утечки информации, ибо слишком уж много специфических знаний, что непременно вызовут ненужный интерес сверху, Велирион дал своим Андасейи. Лишь так он отпускает своих магов, а с теми, кто пытается удрать без клятвы, у него разговор короткий.

— Извини, Гатнаг, я уже решила. Надеюсь, твой выбор не принесёт тебе беды.

Желание Элантэ уйти после её истерики и попытки побега, удивления не вызвало, но всё равно было неприятно. Чувствовалось предательством. Впрочем, после того, как альтмерка, подобно крысе с тонущего корабля, пыталась бросить их и сбежать, Велирион сам попросил бы её уйти — его доверие она утратила. Но то было бы лишь после Мератраса, пока её силы нужны.

И всё равно очень хотелось сказать ей какую-нибудь колкость, побольнее задеть. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться. Велириону нельзя вносить раздор. И он выше мелочных дрязг.

— Смотри, сама не пожалей, — Гатнаг покачал головой и резко отвернулся от Элантэ. — Ну что, идём, что ли? Или будем стоять и болтать, пока демон сам не сдохнет?

— К сожалению, такого удовольствия он нам не доставит, — вздохнул Велирион и повёл отряд следом за оторвавшимся Ахаваком.

Дремора ждал на очередной развилке. Источник энергии скверны уже рядом и силён настолько, что его чувствовали все без исключения. Связанные даэдра беспокойно ворчали. Маги мрачно переглядывались.

— Помните, что я вам говорил, и не теряйте бдительности, — напоследок сказал Велирион и, безошибочно выбрав нужное направление, пошёл вровень с Ахаваком.

Короткий тоннель вывел их в средних размеров пещеру. Пустая, ничего примечательного, кроме крылатой рогатой фигуры в два альтмерских роста. Натрезим в предвкушении скалился, прикипев взглядом к старому врагу. Велирион рассматривал его с отвращением, ощущая, как накапливаемые в течение перехода ледяная ярость и ненависть разгораются в груди, призывают броситься вперёд, растерзать тело врага на сотню кусочков и душу на тысячу. Альтмер не сводил взгляда с натрезима, пока заранее проинструктированные маги за его спиной занимают удобные позиции.

Всё кончится сегодня.

— Вот и ты, наконец, мой старый друг, — Мератрас первым нарушил молчание. Его оскал стал шире. — Как тебе прогулка? Ты ведь оценил, как я для тебя расстарался?

— Конечно. Я жажду выразить тебе особую благодарность, — процедил Велирион, вскидываю руку с ослабляющим проклятьем. — Не обращай внимание на отсутствие манер, потому что я настолько хочу тебя отблагодарить, что не хочется тратить время на разговоры. Я покончу с тобой, демоническое отродье. В атаку!

И выпустил заклинание одновременно с рванувшим с места Ахаваком.

Глава 20. Заклятые враги

175 год. Горы Джерол

К раздражению Велириона его сторона слишком быстро понесла потери. Не смертями, если не считать атронахов Оребона и Силейни, но усыпляющее облако Мератраса оказалось слишком сильным для защиты магов, демон не разменивался, с самого начала ударив как можно сильнее. И вот теперь Гвинир, Элантэ, Оребон и Силейни сопят у стенки. Щит Велириона выдержал, благодаря чему сам чернокнижник и спрятавшиеся за ним Ленор и Ирамо остались в сознании. Крылатые сумраки Гвинира и Элантэ успели вылететь из-под удара. На вампиров сон не подействовал, как и на призрачного лучника Гатнага, зивилаи Хизея и Ахавак тоже устояли — защита даэдра превзошла магов.

Когда всё кончится, Велирион своим магам непременно это припомнит. Неоднократно.

Главное победить и выжить. И не дать сгинуть остаткам своих магов.

Поэтому Велирион оставил Мератраса на даэдра и вампиров, краем глаза следя за боем и периодически бросая щиты и усиления на даэдра, и занялся заснувшими магами, пытаясь снять магию демона. Ленор был рядом на подхвате — в битве с кем-то уровня Мератраса от него нет проку. Ирамо скрылся в невидимости и выжидал момент.

С яростным воплем один из сумраков спикировал на Мератраса и ударил его не когтями, а молнией. Демон издевательски хохотнул, когда разряд рассыпался беспомощными искорками. Наблюдавший за этим Велирион поморщился и ментально передал Ахаваку приказ командовать прочими даэдра и контролировать их атаки. Дремора, с азартом размахивающий клинком, послушался и рявкнул команду сумракам. Те недовольно зашипели, но магией больше не били.

Ведь в чём Мератрас всегда был хорош, так это в противостоянии с магами. Его щиты абсорбировали часть энергии магических атак, превращая демона в худшего врага любого заклинателя. Велирион уже давно научился с этим бороться. Тактика проще некуда: раз не помогает магия, бей физически. Именно поэтому чернокнижник всегда отдавал предпочтение демонам и даэдра, сражающимся оружием или когтями. Магически он и сам может ударить.

За счёт созвездия Атронаха Велирион сравнился в возможностях с Мератрасом, знак рождения, помимо заморозки магической регенерации, внушительно расширяет резерв и даёт способность абсорбировать входящие магические эффекты. Не полностью, половину, но при грамотном использовании способности можно полностью защитить себя от магического урона и излишне не тратиться на щиты.

Велирион много работал, чтобы научиться максимально эффективно использовать данный аспект своего знака рождения. Немало взял от Мератраса — враги всегда были прекрасными учителями.

Этот бой покажет, кто лучше подготовился. И определит победителя затянувшегося противостояния.

Маги были заранее предупреждены о сильной стороне Мератраса и потому Гатнаг и Хизей не тратят магию на атакующие заклинания, сосредоточившись на поддержке слуг. Связанные порождения Обливиона рычащим роем вились вокруг демона, отвлекая, зля его. Забыв о магии, сумраки пикировали сверху, били когтями. Лучник Гатнага расстреливал демона с расстояния, его стрелы не пробивали доспехи и слой магического щита, но даже с надёжной защитой Мератрас брезговал ловить стрелы лицом — а нежить туда и целилась, отвлекая внимание. Зивилаи кружил вокруг демона, то атакуя булавой, то призывая в лицо Мератрасу до омерзения прыгучего кланфира.

Но даже ему не сравниться с Ахаваком, который с наслаждением и упоением собственной силой, сквозивших в каждом движении, нападал на демона с разных сторон. Даэдрический меч показал себя грозой демонической брони, играючи преодолевая магическую защиту и повреждая то металл, то плоть. То, как маркиназ противостоял врагу больше себя и намного сильнее, завораживало.

Только начало битвы, не самое гладкое, но могло быть и хуже.

Лучше, впрочем, тоже.

Однако Мератрас не выглядит загнанным в угол. Его злят летящие в лицо даэдра и стрелы, но в остальном не ощущается, что позиции и уверенность демона колеблются. Он будто позволяет им показать себя.

У него не один туз в рукаве, без сомнений. Поэтому не стоит затягивать.

Велирион про себя выругался — сон никак не поддавался. Один из любимых трюков натрезимов, у чернокнижника обычно с ним не возникало серьёзных проблем… но в этот раз Мератрас создал слишком хитрое и запутанное заклинание, что даже Велирион не мог сходу его снять. Проклятье… придётся оставить магов, чем впустую биться о стенку. Нет времени выводить подходящие контрзаклинания.

Чернокнижник закрыл своих магов барьером, не пожалев на него магии, и повернулся к схватке, внимательно следя и выжидая момент. Встретился взглядом с Гатнагом и едва заметно кивнул — будь наготове.

Вот оба крылатых сумрака синхронно спикировали на демона. Что надо!

Велирион усилил Ахавака, щедро влив в заклинание магию.

Новый удар меча едва не оставил Мератраса без пальцев, когда демон когтями отвёл удар.

Это заклинание — сигнал.

В глаза демона полетел шквал стрел. Мератрас отклонился, прикрылся от сумраков крылом, не упуская из поля зрения дремору и зивилаи.

Со спины Ирамо в невидимости прыгнул на демона с мечами света на изготовку. Велирион не видел его движения, но чувствовал движение света в оружии. Вот-вот оно войдёт в открытое место или сочленения доспехов.

Но за миг до удара Мератрас с издевательским смехом распался стаей нетопырей. Ирамо по инерции пролетел вперёд, клинки вошли в зивилаи, даэдра болезненно завыл и машинально ударил выпавшего из невидимости Ирамо булавой с такой силой, что того отбросило прочь. Полукровка скорчился у стены.

Попытка зивилаи вытащить из себя мечи обернулась их активацией и взрывом, чудом не задевшим Ахавака.

Обливион и Бездна эту тварь побери!.. Велирион резко обернулся к Ленору и скомандовал заняться Ирамо. Лишь бы ранение не было смертельным, тогда свитки и зелья справятся…

Чернокнижник указал вампирам прикрывать его учеников. Сам он остался на месте, не сводил со старого врага полного ледяного гнева взгляда, сосредоточенно сплетая узор заклинания. Пора ему нанести удар. В идеале — им всё и решить. Как же Велирион не хотел прибегать к этому заклинанию, делать на него ставку, но лучшего варианта нет…

— Вы ведь не думали, что всё будет так просто? — голос Мератраса доносился сразу с нескольких сторон. Нетопыри бесшумно кружили под высоким потолком, издевательски роясь вокруг крылатых сумраков. — Ты всерьёз сделал ставку на парочку игрушек и жалких пародий на истинных демонов, Аверис? Хотя тебе и выбирать-то не из чего. Я ведь знаю: демоны тебе нравились куда больше этих недоразумений.

Словно иллюстрируя сказанное, нетопыри облепили сумраков. Несколько жалких секунд, и иссушенные тела даэдра падают вниз, распадаясь частицами энергии. Похожая судьба постигла лучника, лишившись всей своей магии, удерживавшей его в Плане смертных, он исчез в фиолетовой вспышке.

— Насекомые, вы даже рядом не стоите с истинным сыном Пылающего Легиона! Даже ты! — демон появился позади Ахавака. Вспышка магии, маркиназ с грохотом покатился по полу, но сразу вскочил на ноги.

Он не ранен, но слова и действие демона его разъярили.

— Я вырву твой наглый язык, чужак! — прорычал дремора, со вскинутым мечом надвигаясь на врага. — Ты просто ничтожество, которое посмело поставить себя выше кин. За такую дерзость я изрублю тебя на части и сожру твоё сердце в знак превосходства!

Мератрас оценивающе, даже с интересом посмотрел на рассвирепевшего даэдра и сделал приглашающий жест.

— Ну вперёд, бесёнок, попробуй меня убить до того, как я убью твоего хозяина. После всех его питомцев — даю тебе фору.

— Не зарывайся, Мератрас. И не забывай, что я ещё тут, — процедил Велирион.

Мощное, своенравное заклинание рвалось с пальцев, магия переполняла тело. С трудом удерживая готовое, но ещё не активированное заклинание, Велирион отстегнул футляр с мечами, шёпотом сказал Хизею открыть крышку. Ахавак вновь набросился на Мератраса, выигрывая лишние секунды. Руки альтмера подрагивали, выдавая напряжение хозяина, глаза с нетерпением следили за Хизеем, который спешил, но, казалось, двигался слишком, критически медленно…

Крышка откинулась, являя взгляду два бриллиантовых меча.

Пора!

Выдохнув, Велирион выпустил заклинание, позволяя призванной энергии Обливиона окутать тело, пронзить его насквозь, смешаться с собственной магией и бежать по жилам наравне с кровью. Облечь в новую форму.

Метаморфоза. Высшее заклинание демонологии. Несмотря на название, это не изменение, метаморфоза — это призыв. Создание бреши и призыв из неё не демона, а потока чистой энергии прямиком из Круговерти Пустоты, смешивание её с собственной магией чернокнижника и её материализация в виде искажённого демонического обличья, позволяющего манипулировать тёмной магией, всем, что использует энергию Круговерти и её порождений, также легко и полно, как это могут только демоны. Мощный скачок общей магической силы и повышение физических характеристик — приятный бонус. Метаморфоза на определённый срок позволяет встать вровень с могущественными демонами.

Сколь она могущественна, столь сложна и опасна. Немногие способны впустить в себя большое количество хаотической энергии, войти с ней в симбиоз, подчинить и удержать. Кого-то заклинание метаморфозы разрывало на куски. Кого-то вышвыривало в Круговерть и растворяло в её энергии. Кого-то подчиняло, обращая в утратившее личность подобие демона. А кто-то банально не мог удержаться в форме демона больше пары секунд.

Рекордом Авериса было пять минут. Со Скипетром Саргераса до утраты им силы или Сердцем Азерот доходило до десяти. Потуги Велириона давали полминуты.

Энергия Обливиона не слабее энергии Круговерти, они друг другу родственны, как могут быть родственны два проявления одного и того же, поэтому, умея работать с одной, не возникнет проблем с другой. Переработка метаморфозы не вызвала сложностей, но с таким жалким огрызком сил долго контролировать форму и не раствориться в Обливионе не выходило. Ещё и проклятый барьер между Обливионом и Планом смертных усложнял задачу — чем могущественнее призываемое из-за границы Плана смертных существо или явление, тем сложнее его провести. А метаморфоза крайне могущественна. Барьер сжимал поток энергии, в несколько раз увеличивая стоимость поддержания заклинания.

Поэтому Велирион в бою с Мератрасом не хотел прибегать к этому заклинанию. Половина минуты — жалкий срок, после которого он станет слаб и беспомощен.

Но почти все даэдра пали. Ирамо ранен. Половина магов усыплены. Уповать на чудо и подставлять Хизея, Гатнага и Ленора не хочется — они всё равно не справятся. Иных вариантов нет. Велирион решился поставить всё на тридцать секунд, за которые должен уничтожить демоническое отродье.

Воплощение метаморфозы ничего не несло от облика альтмера. Оно было подобно чёрной объёмной тени, чьи когти рук и ног, глаза, рога и края крыльев светились фиолетовыми огнями Обливиона. Не облик демона, но даэдра, разница метаморфоз на разной энергии видна сразу — вместо копыт лапы, рога короче и иной формы.

Впрочем, визуальные изменения не отразились на эффективности.

Обычно текущая спокойной рекой магия обернулась извергающимся вулканом. Мышцы налились силой. Казалось, сейчас возможно свернуть голыми руками горы, щелчком пальцев испепелить город, бушующая в груди жажда крови и разрушений только к тому и призывала. Испепелить всех, кто попадётся под руку, обрушить надоевшую пещеру, взмыть в небо и принести жалким смертным страдания и ужас, показать ничтожествам истинную силу, заставить их узреть высшее существо, и крохи магии которого они не стоят…

Помутнение рассудка вспыхнуло на мгновение и было быстро задавлено. Метаморфоза несёт не только силу, но распаляет и искажает все тёмные мысли и желания чернокнижника — потому для неё требуется дисциплинированный ум и твёрдая воля. Метаморфозой нельзя наслаждаться, её силой нельзя упиваться, какая-то секунда слабости станет роковой, и ты неотвратимо обернёшься обезумевшей даэдрической оболочкой.

Велирион никогда до такого не опустится. Он управляет этим инструментом, а не наоборот. И настало время для его применения!

Одной рукой он схватил сразу оба меча. Ладонь болезненно обожгло, свет озлобленным псом грыз конечность даэдрической формы. Велирион абстрагировался от этого ощущения, сосредоточился на главной задаче — убить натрезима. Он не слышал уважительного ругательства Гатнага, восхищённого выдоха Ленора, впечатлённого покашливания Хизея. Не слышал оценивающего смешка Ахавака. Не слышал комментария Мератраса. Просто расправил крылья и взлетел под потолок, невысокий, но достаточный для манёвра.

Ментальный приказ — дремора с новой силой насел на Мератраса, словно стремясь убить демона лично, до того, как это сделает Велирион. Кроме меча в ход пошла магия, не дающая демону времени на обращение нетопыриной стаей и смену позиции. Вот может же, когда действительно хочет!

Чернокнижник сложил крылья и камнем упал на занятого дреморой демона. Тот защитился магией. Тщетно — напитанный энергией Обливиона огонь пусть ослаб при ударе, но пробил щит, выполнил свою задачу. Когти ног зацепились за края наплечников, мечи нацелились в основание шеи.

Яростный рык демона прокатился по пещере. Пожертвовав боком, позволив даэдрическом мечу увязнуть в пробитых латах и плоти, Мератрас отклонился, выкроенные секунды он пустил на то, чтобы сбросить с себя Велириона. Когтистая рука метнулась к чернокнижнику.

Проклятье, не успел! Он вовремя соскочил с демона, не позволив себя схватить, но момент упущен, мечи не вошли в плоть.

Демон с силой пнул Ахавака, отшвыривая его от себя, послал вдогонку несколько заклинаний. Что-то дремора успел заблокировать, но оставшихся заклинаний хватило, чтобы его скрутило, припечатало к земле, не позволило встать и вернуться в бой. Рыча, маркиназ перестал дёргаться и сосредоточился на снятии вредоносной магии. Рядом с ним появилась фигура в чёрной робе — Гатнаг устал сидеть в стороне и стремился оказать хоть какую помощь.

Меч, брошенный в дремору натрезимом, он отклонить сумел. Новой атаке не дал свершиться Велирион, вновь бросившись на Мератраса.

Даже раненый, демон двигался быстро и свободно. Проклятый ублюдок никак не давал к себе подобраться. Велирион чувствовал, как сквозь пальцы утекает отпущенный срок, и с трудом держал себя от того, чтобы не терять головы, не начать бросаться на Мератраса яростно, безрассудно.

Так у него точно ничего не выйдет.

Время… он обязан успеть за оставшееся время! Провал неприемлем!

Чередуя магию, перебежки и взлёты, Велирион искал бреши в защите, пытался прорваться через оборону демона. Мератрас успешно, слишком успешно, противостоял. Магию сменяли удары когтями, уклонения чередовались со взлётами или мощными взмахами крыльев, ломающими траекторию движения чернокнижника.

Проклятое время утекало слишком быстро, осталось несколько жалких секунд, а он так ничего и не сделал!..

Словно в ответ на отчаянную мысль Мератрас дёрнулся, скорчился, лицо демона исказила гримаса боли.

Увлёкшись друг другом, что Велирион, что Мератрас забыли, что они не одни. Хизей сполна этим воспользовался, забрав у Ленора его зачарованный лук и выстрелив прямо в рану на боку. Боль и секундное замешательство демона дали Велириону бесценное время, он бросился вперёд, призвав на помощь всю повышенную скорость метаморфозы, вложив в удар всю силу.

Вспышка, вторая. Насевшие на Мератраса Гатнаг и Хизей не давали тому времени защититься или уклониться. Антимагическая защита демона ещё держалась, вампиры это понимали и били не напрямую, а яркими вспышками молний ослепили ему глаза.

Машинально выставленное крыло не защитило Мератраса. Мечи пробили перепонку и вошли в рану на боку как в масло. Короткий импульс, кроха энергии, бриллиантовые мечи взрываются, отравляя демона ядовитым светом. Болезненный вой разнёсся под сводом.

Велирион, шатаясь, отступил на пару шагов уже в своём облике. Он больше не в силах держать метаморфозу. Магии остались крохи. Тело, кровь в котором только что бурлила от силы, болезненно ломит. В глазах плывёт. В ушах шумит. Как всегда, когда метаморфоза держится до предела.

Альтмер прилагал все силы, чтобы прогнать мерзкую слабость, хотя бы прояснить зрение как можно скорее. Нет времени на слабость, два меча не убьют Мератраса, демон ещё жив, нечего обольщаться. Но он точно ослабел, ослабел достаточно, чтобы его добил Ахавак.

Нет, Велирион должен сделать это лично. Нужно только немного силы, немного магии…

Ещё пару шагов назад. Пальцы нащупали поясную сумку с зельями.

Плывущее зрение с трудом распознало цвет необходимых зелий. Первый флакон — магия. За ним ещё, и ещё. Резерв восполнился едва ли наполовину, когда кончились зелья магии.

Связь контракта дрогнула и ослабла. Ахавак убит… проклятье!

Последний флакон — восстановление сил. Зелья Оребона пусть мерзкие на вкус, но сильные и быстродействующие. Только в данный момент недостаточно быстрые, не мгновенные. Скорее же!..

Картина, представшая прояснившемуся зрению, было отвратной — защита Велириона над усыплёнными магами сломана, Гатнаг перед ними с трудом держал щит под атаками разъярённого натрезима, Хизей неподалёку прикрывает Ленора и Ирамо, одна рука у него болталась безвольной плетью, на груди рваная рана, смертельная для живого. Вампира такой не убить, но даже для него она критична. Как бы кровь Ирамо не разрушила контроль Хизея, не вынудила наброситься на товарищей…

О Велирионе Мератрас словно позабыл… нет, это вряд ли. Скорее, решил, что тот больше не опасен, и принялся за выполнение своей угрозы — сначала он убьёт на глазах чернокнижника его магов и только потом примется за него.

Ни за что.

Левая кисть болела, кровоточила и с трудом слушалась. Пусть, гибкость пальцев важна для мага, но сейчас с конечности хватит простой возможности проводника энергии, сплести заклинание можно и одной правой. Призывать энергию Обливиона вне метаморфозы труднее, особенно на контрасте с её возможностями, но для опытного чернокнижника не сложно. Плотный сгусток хаотической энергии ударил в увлекшегося Гатнагом натрезима, прямо в кровоточащий бок, пробил ослабшую защиту, вызвав болезненный выкрик и переключив внимание на Велириона.

Слабовато вышло…

Ответное заклинание Мерараса поглотил частично щит, частично абсорбция Атронаха, немного восполнив резерв. Хотелось издевательски поблагодарить за подарок, но чернокнижник не позволил себе тратить силы и время на слова. Свет серьёзно ослабил натрезима, его защита толком не поглощала магию, чем Велирион воспользовался, ударив чередой заклинаний тёмной и огненной магии. Даже успел бросить вампирическое проклятье, чтобы вытянуть из врага немного жизненной энергии для себя. Оно, в отличие от половины атак, нашло цель, не разбившись о щит демона — уже обычный, не поглощающий.

А потом всего одна, но мощная атака Мератраса едва не сбила Велириона с ног. На защиту ушла вся магия, сила заклинания была больше, чем мог абсорбировать Атронах. Проклятье, если бы у него было немного больше сил!..

И вот он пуст, крох магии хватит лишь, чтобы поджечь хворост, но никак не на уничтожение демона, до омерзения живого, окровавленного, обожжённого, но стоящего на ногах, а не корчащегося в предсмертной агонии.

— Жалкое зрелище, Аверис, — его имя Мератрас почти сплюнул, неотвратимым роком нависая над Велирионом.

Чернокнижник с угрозой прищурился, стоял прямо, как бы ни хотелось ссутулиться или опереться о стенку, и чувствовал раздражение от того, что приходилось поднимать голову. До чего он ненавидел смотреть снизу вверх, особенно на демоническое отродье… Он смотрел прямо в светящиеся ядовитой зеленью Скверны глаза натрезима, такие же злые, как у него самого, и пытался найти выход из сложившейся ситуации.

— И это всё, что ты можешь? Это — мой враг? Череда смертей сделала тебя едва сильнее какого-то беса. Я даже разочарован.

— Раз тебя так потрепал кто-то, едва сильнее беса, ты сам всерьёз скатился, — с пренебрежением бросил Велирион. — Я даже сам в себе разочаровываюсь, что меня убивало такое ничтожество. И о чём только думал Кил’Джеден, делая ставку на кого-то, вроде тебя?.. Я ловил шпионов поизворотливее и посильнее.

Мератраса перекосило, он зло оскалился и подобрался. Такая реакция… похоже, за тот провал ему и впрямь очень сильно досталось.

— Ты выслуживался перед Иллиданом как мог, из шкуры лез, и чем в итоге обернулся ваш маленький бунт? Скольких шпионов вы не выявили, сколько планов не выносили, а разбили вас войска смертных. Ваш оплот противостояния Пылающему Легиону рассыпался в прах, а вы только и смогли, что немного покусать нас за пальцы. Даже твой драгоценный принц понял тщетность ваших потуг.

Теперь перекосило Велириона. Поражение при Чёрном Храме было болезненным, унизительным, все мечты и надежды рассыпались песочным замком из-за узколобости Орды и Альянса, из-за слепого фанатизма Иллидана…

Но предательство Кель’таса было куда больнее для каждого из син’дорай. Их принц пытался дать своему едва не уничтоженному народу будущее, лучшую жизнь, стал для обескровленных и ослабленных остатков эльфов путеводным лучом. А в итоге продал себя, их, Солнечный Колодец демонам. И даже ненавидеть его не получалось, не когда Аверис сам видел, в каком положении оказался их народ, прочувствовал все беды и лишения эльфов крови на своей шкуре. Он понимал, что не честолюбие, а отчаяние и страх за свой народ толкнули Солнечного Скитальца на безумие. Поэтому, сколь бы ни был разочарован в потомке Дат’Ремара, он не возненавидел его.

Вся кампания в Запределье была призвана принести надежду, построить лучшее будущее. А обернулась потерями и горечью бессилия и поражения.

Напоминание об этом жгло пощёчиной. Была бы у Велириона магия, он бы с удовольствием стёр огнём издевательский оскал с лица Мератраса.

Но…

Запределье.

Иллидари.

Охотники на демонов.

Орки Скверны.

Эти воспоминания натолкнули на определённые мысли, которые стали вырисовываться в безумный план.

— Да, тогда мы проиграли, — медленно протянул Велирион, растягивая время, не показывая, что что-то задумал.

Риск. Авантюра. Безумие.

Единственный шанс. Это не пройдёт бесследно, но это поможет защитить свою душу, выжить, победить.

А, значит, плевать на цену.

— Но мы всё равно успели заложить фундамент для победы. Это случилось позже желаемого, но великий и ужасный Пылающий Легион сам канул в небытие, — в хищной улыбке альтмера читался злой азарт, даже нотки безумия. — Сначала Архимонд, затем Кил’Джеден, а после весь Аргус и сам Саргерас! Вы поставили на колени и уничтожили бессчётное количество миров, раз за разом вторгались и выходили победителями… и так быстро пали, когда «жалкие смертные» вторглись в ваш мир! Вся ваша техника, вся ваша магия — ничто вас не спасло, когда мы прошлись огнём мести по вашим землям, убили всё ваше высшее командование. Саргерас навечно заточён, Пылающий Легион развалился, демоны разбежались по уголкам Круговерти, и я с наслаждением смакую каждое мгновение той войны. И не перестаю смеяться от того, как ты кичишься принадлежностью к тому, что стало просто страшной сказкой и никогда не возродится вновь. Как и ты сам!

Когда кончается энергия магическая, ещё остаётся энергия жизненная — истина, которой с малых лет учили в Эльдре’Таласе, и которую вкладывали в каждого чернокнижника. Истина, которой учили наравне с умением ею пользоваться.

Велирион бросился вперёд, сосредотачивая в ногах и пальцах руки жизненную энергию. Не атака, нет, его ресурсов на такое не хватит. Но хватило на то, чтобы ускорить себя, вытянуть из открытой раны демона кровь и разорвать дистанцию.

Гатнаг уже успел отпиться зельями, ему должно хватить сил, чтобы выиграть время. Хизей тоже выглядит получше. Велирион остановился позади вампиров.

— Сдерживайте его! А ты сиди! — это он рявкнул дёрнувшемуся Ленору.

Ирамо выглядел отвратно, был без сознания, но жив. Осознание этого немного успокоило Велириона и придало уверенности — он должен не только сам выжить, но и защитить своих магов. Он вложил в них слишком много сил, кого-то и вовсе растил и воспитывал, и терять их не намерен.

Плевать на цену.

Хизей уже набросился на Мератраса. Гатнаг задержался, принюхался и скривился, глядя на шарик крови, пронизанной ядовитой зеленью скверны, над ладонью альтмера. Он сразу понял задумку.

— Даже самый голодный вампир не посягнёт на такую дрянь.

— Это будет разумным решением — даже для самых голодных.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал напоследок Гатнаг и бросился в бой.

Велирион напряжённо посмотрел на удерживаемый жизненной энергией шарик крови. Он многое видел в рядах Иллидари, внимательно наблюдал, анализировал и запоминал. Понимал вызываемые кровью демонов процессы и представлял, как минимизировать побочные эффекты.

Но куда лучше он запомнил неудачи — один из пяти сохранивших способность здраво мыслить орков Скверны. И, в лучшем случае, один из десяти выживших охотников на демонов. Кровь не сердце, не вызовет радикальных мутаций, не несёт таких высоких шансов на летальный исход, но… риски всё равно высоки.

— Я тоже на это надеюсь, — едва слышно прошептал альтмер.

Болезненный вой Хизея развеял последние сомнения. Аргонианин отползал от Мератраса, прикрываемый Гатнагом и призванными им прислужниками. Им не победить, сколько бы сил не приложили. Убив их, Мератрас займётся Велирионом, искалечит так, что будет невозможно выдавить ни крохи магии или жизненной энергии, заставит смотреть на смерть остальных магов, и потом…

Шанс действительно один.

Плевать на цену. Лучше мутация, чем истерзанная душа, которую скормят Бездне.

Закрыв глаза, чернокнижник выпил кровь демона.

Глава 21. Кровь демона

201 год. Винтерхолд

— Из всех твоих сомнительных поступков этот — самый безумный! — вскинулся Анкано, перебивая Велириона на середине слова. Талморец едва не искрил от переполнявшего его возмущения. — Кровь любого существа иных Планов повлияет на смертного, и ты всерьёз надеялся извлечь из этого выгоду? Причём спонтанно, даже без предварительной подготовки? Только не говори, что положился на удачу!

— Укажи мне другое решение в той ситуации. Тогда у меня на предварительную подготовку не было ни единой секунды, не выпей я кровь демона, мы бы сейчас не разговаривали, — огрызнулся Велирион, раздражённо взмахнув рукой. Меньше всего он любил, когда кто-то начинал его критиковать, не пытаясь разобраться в вопросе. — А о влиянии крови демонов на смертных я знаю достаточно. Я, будучи Аверисом, многократно наблюдал за процессами, вызванными кровью демонов. В том мире орки её пили, чтобы обрести огромную силу, взамен становясь поглощёнными кровавым безумием берсерками. Впрочем, не только орки, и не только кровь…

Столько раз он наблюдал за принятием орками крови Магтеридона, изучал все процессы от усиления до мутации на физическом уровне. Ещё тогда у него неоднократно возникала мысль: а повлияет ли видовая принадлежность демона на тип усиления? Разрушители, или же властители преисподней свирепы, сильны, кровожадны, эти качества получали и орки, что пили их кровь. Но будет ли иной эффект, если, допустим, взять кровь эредаров, натрезимов, эред’руинов?

У Авериса не было сомнений, что вид демона имеет значение, и подтверждение он получил, наблюдая за охотниками на демонов Иллидана. Чтобы получить силу и возможности демонов, эти отчаянные эльфы поглощали сердце демона. Хоть Аверис и знал суть церемонии, к ней самой допуска не имел, но не раз откачивал переживших её охотников. Его вело любопытство, он изучал изменения, разговаривал с новоявленными полудемонами, получая интересующие его сведения.

Охотники обладали рядом общих способностей, но за счёт поглощённого демона те или иные показатели у них были сильнее или слабее — всё индивидуально. Сердца гончих создавали превосходных ищеек, сердца стражей Скверны повышали физические способности, сердца суккуб влияли на магические. Более могущественные демоны в церемонии не использовались, с ними шансы на успех ещё ниже обычного.

Наблюдая за орками и эльфами, Аверис анализировал и выводил теории на вид действенные и рабочие, но так и не проверенные. Он не ставил им высокий приоритет, и потому всегда находились дела важнее, не оставляя времени на столь рискованные эксперименты.

Там, в подгорной пещере, он вспомнил их все. Согласно им, кровь натрезима многократно усилит магические способности, особенно в области тёмной магии. В главной специализации Авериса.

По сути, то был шанс преодолеть ту пропасть, что отделяла Велириона от его прошлой силы. Подчини он себе мощь крови демона, не придётся тратить десятилетия на ежедневные тренировки и усиливающие ритуалы.

Защитить свою душу. И вернуть свою силу.

Поэтому он рискнул.

И именно давние непроверенные теории помогли ему справиться с кровью демона и минимизировать негативные эффекты.

— Избавь меня от подробностей употребления демонов, — процедил Анкано.

Он слишком пристально изучал Велириона, словно пытаясь найти изъяны, хоть какие-то следы крови демона.

— Я знаю, что ты пытаешься увидеть, — негромко сказал Велирион, раздумывая, снимать ли иллюзию. Нет… пожалуй, пока не время. — Не утруждайся, моя иллюзия слишком хороша. Увы, полностью внешних мутаций я не сумел избежать, но хотя бы обошлось без рогов и копыт. Хотя, признаюсь честно, я бы я бы с огромной радостью променял на них эту проклятую жажду магии.

— Жажду магии? — мигом подобрался Анкано, даже не заострив внимание на внешних мутациях.

— Мы ещё успеем о ней поговорить, но лучше я сначала закончу с рассказом о демоне. Потому что нам обоим будет, что сказать по этой теме, — многозначительно сказал Велирион и отметил мелькнувшее напряжение во взгляде собеседника.

Намёк он понял. И условие принял.

— И впрямь, лучше закончим с одним прежде, чем сосредоточимся на другом. Мне интересно услышать, как так вышло, что даже это безумство тебе не помогло — ты говорил, что демон ещё жив. Силы тебе не хватило.

Велирион раздражённо поджал губы и покачал головой:

— Хватило, я почти его убил, — воспоминание об окончании битвы вызывало злобу и по сей день. Он был так близко к тому, чтобы поставить точку, перестать бояться за свою душу, избавиться от висевшей над головой угрозы… и ему не дали! — Это не было моим промахом, я не допустил ошибки. Но… в наш конфликт вмешалась третья сторона.

— Боэтия.

Не вопрос, но утверждение. Мератрас связался с Боэтией, но тот проявил себя лишь алтарями и прислужниками. Логично будет предположить, что именно он вмешается в разгар противостояния.

Однако Велирион медленно покачал головой, вызывая замешательство у своего собеседника. Да, Принц Даэдра действительно себя явил.

Но было одно «но»…

175 год. Горы Джерол

Разъедающий, оскверняющий, искажающий водоворот — вот, на что была похожа сила демона, меняющая эльфа изнутри. Скверна из поглощённой крови коснулась каждой клетки, каждого нерва, самой души, стремясь подчинить и изменить, уподобить, либо уничтожить. Окружающий мир для Велириона перестал существовать, он не слышал звуков боя, не видел его, даже почти не ощущал земли под ногами. Лишь поразившую каждую клетку тела боль и безумный ядовито-зелёный оскверняющий вихрь. Все чувства сосредоточились на энергии Скверны внутри себя, все силы уходили на обуздание бушующей мощи, подчинение этого водоворота, придания ему конкретного направления — магия.

Изменение и расширение магических каналов тела, их пропускной способности, что приходится развивать так долго…

Насильное распечатывание оставшейся силы, что в ином случае разорвало бы не готовое к такому количеству магии тело…

Пора пробудить остаток своей силы…

…и при этом не подчиниться магии Скверны.

На собственной жизненной энергии Велирион создавал заклинание за заклинанием, что призваны помочь обуздать и направить осквернённую силу, с трудом выверяя количество энергии, чтобы не убить самого себя. Лишних сил на то, чтобы ограничить внешние мутации, попросту не было, альтмер и без этого опасался, что ему не хватит энергии, чтобы завершить преображение и хотя бы не остаться беспомощным младенцем. Он чувствовал, как слабеют ноги и руки, и в сердце ворочался мерзкий, навязчивый страх, что он не справится, что ему не хватит жизненной энергии. Задавить это чувство до конца не получалось.

Обуздание демонической крови требовало колоссальной концентрации, поэтому Велирион не сразу ощутил чужие руки на плечах. Лишь когда через них в него потекла магия, такая спасительная, такая драгоценная, позволяющая перестать питать процесс собственной жизнью.

Кто бы это ни был, его помощь как нельзя своевременна.

Дело пошло намного проще, когда больше не нужно было выверять каждую крупицу энергии для заклинания. Путы чар оплетали силу демонической крови, направляли её, заставляли менять по воле чернокнижника, в нужном русле. Прошла минута или десять, Велирион не знал, он не следил за временем, целиком сосредоточившись на своей задаче, шаг за шагом приближаясь к успеху, с торжеством чувствуя, как сила демона покоряется ему, приживается в теле, резонирует с магией. Даже вызванная ею боль стала утихать, а до слуха доноситься звуки боя.

Мератраса ещё держат. Хорошо, но лучше поспешить.

Осталось последнее.

Изменённое демонической кровью тело стало готовым принять полноту силы старого чернокнижника. Сдерживающая её скорлупа подточена, осталось лишь сломать.

— Дай мне… больше магии, — собственный голос напоминал воронье карканье. Велирион, услышав его, поморщился.

Раздался чей-то голос, который через пелену не прошедшей боли и слабости не то, что на слова разобрать, опознать не получалось. Хотя нет, одно слово с трудом, но всё-таки понять вышло: зелье. Руки с плеч исчезли.

В ожидании Велирион прислушивался к окружающим звукам и ощущениям, разбираясь, что переменилось, пока он сражался с влиянием демонической крови. Бой с Мератрасом всё кипел, плывущее зрение вычленило белое с тёмным большое пятно — демон — и несколько точек магических вспышек против него. Гатнага и Хизея, любителей тёмной одежды, на фоне пещеры не различить, только по исходящим заклинаниям. Больше двух. Ещё несколько… наверняка призвали слуг.

Не разобрать толком, что впереди, и зрение проясняться не спешило. Проклятье!

Вдобавок к этому Велирион осознал, что стоит на коленях, упираясь руками в пол. До чего унизительная поза, но сил её изменить он в себе не находил. Впрочем, пусть лучше на коленях, чем растянуться на грязном камне. Ещё и обожжённая светом рука почти не ощущалась. Наверняка останутся шрамы. Когда всё кончится, нужно будет найти целителя, чтобы позаботился хотя бы о работоспособности и гибкости кисти и пальцев.

Во рту застыл металлический привкус, на губах и подбородке ощущалась липкая влага. Это он, что, кусал губы от боли? Насколько же сильно, да ещё умудрился не замечать… Попытка поднять здоровую руку едва не кончилась позорным растяжением на полу. Едва сдержав рвущееся с губ ругательство, Велирион сполна бранился про себя, пока переносил вес на ноги, чтобы всё-таки поднять руку и вытереть с лица кровь.

Пальцы царапнули щёку. Альтмер напрягся и до боли в глазах уставился на свою руку, пытаясь разогнать треклятую выбешивающую пелену перед глазами. Что-то даже получилось, по крайней мере вблизи рука начала приобретать более-менее ясные очертания.

И прорвавшие перчатку когти на ней. Длиной с фалангу, тёмные, острые, изогнутые.

Проклятье…

Но, к сожалению, ожидаемо. Может, выпить кровь демона и внешне не измениться даже возможно, но только с тщательной предварительной подготовкой, множеством сторонних источников энергии и выверенным до мельчайшего глифа ритуалом. Никак не в условиях спешки.

С досадой поджав губы, Велирион осмотрел пальцы в прорезях повреждённых перчаток, видя очередную мутацию. Нет больше золотистой кожи альтмера, она потеряла свой цвет, став мертвенно-белой… прямо как у натрезимов, вместе с когтями и кровью сильнее родня с набившими оскомину повелителями ужаса.

Велирион с опаской ощупал лоб и не сдержал облегчённого выдоха. На рога ни намёка. И ноги ощущаются привычно, никаких копыт. Только язык нащупал удлинившиеся верхние и нижние клыки.

Похоже, ему ещё повезло. Изменения могли быть намного обширнее. Но так как большая часть силы крови была направлена в магию, телу перешли лишь крупицы.

Кстати о магии… сколько можно пить зелье?

Чернокнижник оглянулся и заметил, что сбоку от него сидели. Тёмная одежда, золотистая кожа. Почти прояснившееся зрение опознало Ирамо.

— Я потратил свои и Ленора зелья во время передачи, — он сразу понял причину недовольства наставника. Полукровка говорил тихо, через силу, дыша очень осторожно. Похоже, всё-таки сломанные рёбра. Но в сознание он пришёл как нельзя вовремя. — Ленор сейчас возьмёт у спящих.

«Свои и Ленора»? Когда у каждого были сильные зелья магии, каждое из которых способно полностью восполнить резерв мага уровнем выше среднего?

Велирион кивнул и отвернулся, надеясь, что удержал лицо и не показал охватившей его нервозности, буквально на грани страха. Это же сколько магии у него ушло?.. Жизненной энергии не хватило бы при всём желании. То, что Ирамо вовремя пришёл в себя и догадался передать магию, большая удача.

Удача. Велирион ненавидел на неё полагаться, непостоянному случаю он предпочитал надёжный продуманный план, возможно, с примесью импровизации, но всё равно контролируемый им лично. Однако задуманная им авантюра зависела именно от удачи, её успех обеспечивала череда случайностей, множество ненадёжных «если». Опыт, знания… толку с них, когда могло банально не хватить ресурса?

Оправдывать себя тем, что не было иного выхода, Велирион не собирался, он не имел привычки искать своим провалам оправдания. Он видел свои ошибки, запоминал их, учитывал, но не пытался обелить. Обычно просто лишний раз о них не говорил.

Всё, что сегодня произошло, от штурма приората до крови демона: следствие одной большой ошибки Велириона. Он позволил себе расслабиться. Позволил обыграть себя, как неопытного ребёнка, загнать в угол. И платит за своё легкомыслие.

Рыже-зелёное пятно на периферии зрения прервало процесс самобичевания. Вернулся Ленор с охапкой зелий магии. Ирамо немедленно опрокинул в себя первую склянку и болезненно дёрнулся, схватившись за грудь.

— Идиот, куда так глотаешь с переломанными рёбрами? — Велирион ощутил острое желание то ли дать подзатыльник торопливому мальчишке, то ли отобрать у него все зелья и выпить самому. Проблема в том, что ему нельзя мешать не до конца усвоенную кровь демона ни с какими другими смесями. — Мне не нужно, чтобы ты стал калекой или трупом. Пей осторожнее, не заставляй вновь тебя откачивать.

— П-прости… поспешил, — прошелестел скрючившийся Ирамо и начал осторожно выпрямляться. — Сейчас… я всё сделаю правильно…

Велирион с беспокойством и неодобрением наблюдал, как его воспитанник начал пить зелья не в пример осторожнее. Не хотелось подвергать его этому в таком состоянии, будь у Велириона выбор, он бы доверил передачу кому-нибудь поздоровее. Но все, кто поздоровее сейчас нужны в другом деле, а Ленор магически слишком слаб.

Взгляд альтмера вернулся к Мератрасу. В отличие от провального первого натиска, теперь маги загнали раненого демона в глухую оборону. Но даже невооружённым взглядом видно, что их силы уже на исходе. Натрезим тоже это видел, потому просто ждал, когда они выдохнутся. В отличие от них у него, пусть ослабленного, сил ещё достаточно.

Среди призванных даэдра и нежити разных типов взгляд выцепил магов. Гатнаг, Хизей… Оребон? Велирион повернул голову и осмотрел спящих магов. Просыпаться не спешат, но данмер как-то умудрился вырваться из оков наведённого сна. Или ему помогли?

Потом спросит. Когда всё кончится. Осталась последняя пара шагов.

Ирамо допил очередное зелье и кивнул — он готов, резерв полон. Ленор с оставшимися зельями приготовился ассистировать.

— Приступим, — выдохнул Велирион.

Вопреки слабости тела, сила демонической крови внутри бурлила, немалый её остаток нетерпеливо пульсировал внутри, желая воплотиться, неважно, в какой форме. Альтмер позволил ей это, придав форму ключа, что отопрёт спящую силу Авериса, которую он копил семь с половиной тысячелетий. Спящую сотни лет, множество жизней, отдаляющуюся и покрывающуюся всё более толстой скорлупой с каждой новой смертью. Главная причина, почему возвращать её было так непросто и так долго.

Бурлящая хаотическая сила крови натрезима позволит преодолеть оставшийся путь в один шаг.

Дождавшись, когда Ирамо передаст достаточно магии, чернокнижник без колебаний, одним ударом сломал подточенную скорлупу.

Глава 22. Отсроченный финал

174 год. Горы Джерол

Внутри словно взорвался вулкан… нет, манабомба. Пробудившимся ото сна гигантом сила Авериса поднялась из глубин души, наполнила тело, запульсировала в каждой клетке, обволокла каждый нерв, потекла по каждому сосуду, наполняя каждую каплю крови магией. Она рвалась наружу, переполняла тело, словно проверяя новую оболочку на прочность, оценивая, насколько она ей подходит. Никогда ещё Велирион не чувствовал собственную магию настолько… чужой. Долгожданным, но гостем, что высокомерно приценивается к новому дому, чтобы, в случае несоответствия, его уничтожить.

Ещё чего. Будто Велирион это позволит. Это он доминирует, а не магия, он указывает ей, а не наоборот. И раз его собственная сила не спешит приживаться, он её заставит.

Если борьба с кровью демона напоминала укрощение могущественного и безумного зверя, то борьба с собственной пробудившейся силой напоминала борьбу с утратившим память другом. Неприятная ассоциация, что то и дело мелькала на грани разума, пока Велирион при помощи воли и магии Ирамо оплетал вязью чар и укрощал свою… хотя тут лучше будет сказать аверисову… магию. Нет. Свою. Он и Аверис — одно и тоже, одна душа, одна личность, и не имеет значения другая раса, не имеет значения отсутствие пропитанной магией крови потомка живших на берегах Источника Вечности Высокорожденных.

Его душа остаётся душой того самого Высокорожденного Эльдре’Таласа, прошедшего путь до син’дорай, кем он был. Эта душа подчинит свою собственную силу, воспротивившуюся иному телу.

Для того у него и есть сила демонической крови и магии Ирамо. Для того он с таким риском приспосабливал оболочку.

Нехотя, но непокорная сила поддавалась, подчинялась, теряя статус чужого, вновь становясь родной и покорной. В отличие от демонической энергии, она не причиняла сильной боли, хоть концентрации на укрощение требовала не меньше. Потому, когда Велирион открыл глаза, пелена слабости не застилала взор и не отравляла тело ещё больше.

Зато изменились и обострились его чувства. К не проходящему солёному привкусу на языке добавился горький вкус разлитой вокруг и проглоченной магии Скверны, нос ощущал вязкие и холодные отголоски Обливиона, что разбавляли мороз, озон и гарь стихийной магии, а также приторность тёмных заклинаний демона и вампиров.

Как давно он не испытывал этих чувств… как давно не чувствовал магию так остро, как положено син’дорай. Воистину, магическая чувствительность альтмеров не идёт ни в какое сравнение с чувствами эльфов крови, способных не просто учуять магию, но даже распробовать её.

И не способных без неё жить. Сила, идущая рука об руку с проклятием.

Велирион изначально понимал, сколь высоки шансы возвращения конкретных особенностей при окончательном распечатывании его силы. В конце концов уникальная, симбиотическая связь с магией, свойственная лишь Высокорожденным и их потомкам, свойство не тела, а души. До поры она спала, давая о себе знать лишь мелкими, незначительными отголосками, позволяя столько жизней считать себя альтмером… быть недостаточно сильным для её достоинств и побочных эффектов.

И быть свободным от магической жажды, неизбежного спутника симбиоза с магией при отсутствии поддерживающего источника магической энергии. Под рукой нет Солнечного Колодца… а, значит, Велириону предстоит вспомнить иссушающее чувство жажды и вновь жить с ней.

Плевать. Справился с жаждой раньше, справится теперь, это неприятно, но не смертельно… если не делать ошибок.

Не самая высокая цена за долгожданное могущество.

— Мастер? — донёсся до слуха осторожный оклик. — Вы в порядке? Всё кончилось?

Велирион отвлёкся от анализа ощущений и покосился на Ленора с Ирамо, которые с беспокойством за ним наблюдали.

— Всё только начинается, — в предвкушении ухмыльнулся чернокнижник и прислушался к своему телу. Магия переполняла его, но оно само… Что ж, кровь демона до самой последней капли преобразована в энергию. Позволить себе одно зелье уже не так опасно.

Опустошив флакон, Велирион осторожно поднялся на ноги. Слабовато держат, придётся использовать магию для поддержания тела, чтобы не оступиться в ответственный момент. Теперь можно позволить себе этот трюк. Силы хватает. Пусть вся магия, подточенная долгим сном, насильным высвобождением, метаморфозами тела и предыдущей схваткой, в данный момент не достигает пика, но её больше, чем в начале боя, и она сильнее. По сути, сейчас они с Мератрасом в равном положении — ослаблены, но всё равно сильны.

Но как будто Велирион будет лишний раз рисковать, пытаясь убить демона лишь своей высвобожденной силой. Не когда остаётся неиспользованный козырь. Чернокнижник покосился на утратившую чувствительность левую руку в порванной когтями окровавленной перчатке. Нет, уже использованный трюк не годится.

— Ленор, я полностью сосредоточу внимание Мератраса на себе. Возьми у Гвинира мечи и лови момент. Не подведи меня, — распорядился Велирион и заметил, как вскинулся, желая что-то сказать, Ирамо. — А ты отойди подальше. Не глупи, Ирамо, сейчас ты не боец. Мне не нужен твой труп.

По лицу полукровки пробежала тень. Он с бессильной злобой и досадой посмотрел на демона, наверняка коря себя за промах. Но согласно кивнул, признавая свою недееспособность.

Ленор, в отличие от него, пылал энтузиазмом. Он, будучи слабым магом, полагающимся на множество дополнительных инструментов всегда был рад боевому заданию. Как и сейчас он только рад будет показать, что пусть слаб, но не бесполезен.

— Положитесь на меня! — протараторил он и побежал к спящим.

Внимание Велириона вернулось к бою, уже не кипящему, а затухающему. Хизей и Оребон на последних силах атаковали Мератраса. Гатнаг привалился к стене, больше не способный даже удерживать в мире призванную нежить. Все они хорошо потрудились и успешно выполнили свою задачу — выиграли время.

А теперь пора покончить с Мератрасом. Надо надёжно связать его боем, чтобы не схитрил и не извернулся, как в прошлый раз. И при этом не затягивать. Метаморфоза подойдёт, Велирион чувствовал, что теперь вытянет больше половины минуты, примерно две. Если б не проклятый барьер Акатоша и ослабленность, возможно, смог бы три или даже четыре. Прижившаяся частица Скверны ожидаемо не дала связи с Обливионом, как могла бы дать с Круговертью, но измерение демонов слишком далеко, чтобы дать какое-либо преимущество. Однако манипуляцию с любой тёмной и хаотической энергией она облегчает в разы.

Теперь Велирион сможет обрушить на своего врага силу Обливиона, как не мог в прошлый раз.

Заклинание сплелось легко, прорыв в даэдрическое измерение раскрылся невидимой брешью больше и стабильнее, чем раньше. Опьяняющая сила обволокла тело и заключила его в новый облик. Крылатая тень не обладала лицом, потому кровожадный предвкушающий оскал эльфа не видел никто. Тем не менее, Велирион радовался, как ребёнок, ощущая собственное могущество, такую долгожданную силу, столь долго бывшую жалким огрызком. Воистину, клыки, когти, кожа и жажда магии не страшная цена, чтобы вновь ощущать себя полноценным полным силы чернокнижником, одно имя которого некогда пугало его врагов, от смертных и до демонов.

Нужно только убрать демоническое отребье с дороги, и можно будет, наконец, реализовывать все свои мечты и амбиции.

Усиленным взмахом крыльев прыжком Велирион сократил дистанцию и приземлился рядом с машинально выругавшимся Оребоном.

— В сторону. Ваша работа окончена, — бросил он магам, не сводя горящих глаз с Мератраса.

— А я ещё не поверил… — пробормотал данмер, послушно отступая. — Оборви ему крылья. И запомни: я вытяну из тебя это заклинание!

Велирион ответил ему коротким смешком. Хизей и Оребон подхватили под руки Гатнага и потащили прочь.

— Всё-таки выжил, безумец, — в голосе Мератраса смешались злоба и восхищение. — За то, что ты так нагло забрал мою кровь, ты ещё ответишь. Но твоя готовность пойти на риск мне всегда… импонировала. В отличие от большинства ты не цепляешься за слабости и иллюзорные достоинства, определяющие тебя смертным. Будто в таком существовании есть повод для гордости. Если бы ты в своё время преклонился перед Саргерасом, стал бы одним из его лучших орудий… или охотником, превзошедшим Иллидана. Всегда удивлялся, что ты не пошёл по этому пути.

— В охотники шли отчаявшиеся. Я таковым не был, — бросил Велирион и атаковал. Может, поболтать напоследок было бы удовольствием, своеобразным и извращённым, но время ценно.

Уйти в оборону, как с магами, Мератрас себе не позволил. Понимал, что сил у Велириона достаточно, что не истощится раньше него, и потому напал в ответ. Тьма, хаос и огонь переплелись в шквале двусторонних атак. Два старых врага сцепились насмерть, стремясь прорвать оборону друг друга, ударить, убить раньше, чем это сделает другой. Восстановленная абсорбирующая защита Мератраса не работала в полную силу, но ослабляла проходящие атаки, питая демона драгоценной магией. Однако и Велирион вовсю пользовался той же тактикой, соединяя свойство знака рождения и поглощающие способности син’дорай, он пил чужую магию как воду, игнорируя тот урон, что не успевал поглотить. Сам себе напоминал опьянённого боем орочьего берсерка, но отмахивался от ассоциации, стремясь добраться до Мератраса. Раны можно будет вылечить.

Велирион делал всё возможное, чтобы сосредоточить всё внимание демона на себе. С огромным удовольствием питал энергией Обливиона каждое своё заклинание, от проклятия до огня, обрушивал свою возвращённую силу на натрезима. Он увлёкся настолько, что даже забыл об изначальном плане.

Вспомнил только, учуяв рядом жгучую энергию света за мгновение до поглотившего Мератраса взрыва. Едва успел отскочить, чтобы самого не задело.

В этот раз всё прошло гладко. Мечи нашли нужную цель, не пропали даром, а у самого чернокнижника осталось достаточно сил — прошло немногим больше половины срока метаморфозы. Он отменил превращение и теперь сверху вниз рассматривал своего врага.

Мератрас с силой упирался руками в камень, пытаясь не растянуться на полу. Дыхание демона вырывалось с хрипами, кашлем и кровью. Крупные крылья бессильно распластались по испещрённому следами боевой магии полу. Поясница превратилась в обгоревшие ошмётки, зелёная кровь стекала вниз ручьями. Магия и жизнь в могущественном демоне ощущались едва-едва.

Совсем недавно он одной аурой внушал ужас. Теперь стоит на коленях и борется с дрожью в руках. Сейчас этого натрезима даже бес убьёт одним чихом. Такое жалкое зрелище. И безмерно приятное.

А сзади над ним стоял растрёпанный маленький босмер.

— Не смей недооценивать смертных, демон! — воинственно выкрикнул Ленор, едва не потрясая кулаками.

Он сейчас так похож на совершившего кражу из соседского сада мальчишку, а не подбившего демона мага, что Велирион едва не рассмеялся. Лишь позволил себе короткую улыбку и одобрительный кивок, когда отменил метаморфозу. В этот раз она не держалась до предела, поэтому тело не поразил приступ возросшей слабости. Оно и без того держалось прямо и твёрдо лишь благодаря охватившему его невидимому энергетическому каркасу, за счёт которого Велирион двигался в бою.

Но сейчас он стоял твёрдо, свысока рассматривая поверженного врага, не показывая терзавшей плоть и кости слабости, но демонстрируя злую торжествующую улыбку.

Это конец для Мератраса. В таком состоянии он даже телепортироваться не сможет.

Столько лет… столько жизней… и вот, долгожданный момент настал. Демон на грани, одна простая манипуляция, и его душа попадёт Велириону в руки. И, самое главное, теперь Мератраса не спасёт никакая случайность, в пещерах Нирна боевые корабли не летают.

— Ты не представляешь, какой восторг меня сейчас переполняет. Ты здорово подпортил мне жизни, Мератрас, но теперь твоим раздражающим нападкам пришёл конец, — Велирион вскинул руку. Только немного протяни её, и пальцы схватят душу. — Как ты там обещал? Отдать меня твоим сородичам? А потом Повелителям Бездны? Ха, я удовольствием делиться не собираюсь! Я самолично применю на твоей душе все те пытки, что придумал Пылающий Легион, растерзаю её так, как как не могли ваши лучшие инквизиторы, даже опробую пару трюков авторства даэдра. Ты их не считаешь равными, но вы так похожи… особенно, когда надо помучить смертных. Остатки же… просто разотру в ничто. Ты хотел скормить меня Бездне, я же скормлю тебя забвению. Ха, мне даже говорить об этом приятно. Реализовывать будет ещё лучше!

Хотелось счастливо рассмеяться подобно ребёнку, получившему долгожданный подарок. Таковым себя Велирион и ощущал.

— Всерьёз считаешь… что всё кончено? — хрипло прорычал Мератрас, с трудом поднимая голову. Держать её ему было и того труднее, когда слабость и тяжесть массивных рогов тянули вниз, но он не сводил злых, лишённых потухшего сияния глаз со своего врага. — Нет, эльф… я… дорого заплатил… чтобы последовать за тобой. И я… рано или поздно… доберусь до тебя. Я… дорого купил эту возможность… Дорого! Эта сделка… обошлась мне большой ценой, но… я неукоснительно следовал её условиям, слышишь? Ты меня слышишь? Соблюдай свою часть!

Последние слова Мератрас обращал не к Велириону, а к кому-то, кого здесь не было. Или был? Плохое предчувствие кольнуло сердце, чернокнижник подался вперёд, стремясь схватить душу демона прежде, чем случится… что угодно. Плевать, что, главное, демона забрать!

Но едва мистический аркан приготовился сорваться с пальцев, от Мератраса полыхнуло энергией Обливиона. Над демоном открылся разрыв, из которого повеяло кисловатым вязким запахом даэдрического изменения, к которому примешивались нотки, напоминающие о старом пергаменте. Разрыв был такой силы, что Велирион отшатнулся, перестал тянуться к душе демона. Не потому, что испугался. А потому, что с бессильной яростью и злым отчаянием понимал — он не отберёт свой трофей. Не сейчас. Не в этом состоянии. Не у этого существа.

Едва узнав о сделке с Боэтией, Велирион догадался, как натрезим пролез в Мундус. Он заключил сделку с Принцем Даэдра. И ей же застраховал себя от поражения, предусмотрительная тварь!

Но всё это время чернокнижник думал на Боэтию, ждал, когда тот себя проявит. Он не предполагал ещё одной переменной, ведь как вообще можно было подумать, что в происходящем может быть замешано больше одного Принца?..

Но Боэтия или не он, на данный момент больше прочего Велириона волновало одно — забирают его врага, его трофей, тварь, которую он должен был добить здесь и сейчас, но шанса на что его лишают.

С какой же радостью чернокнижник запустил бы огнём в появившееся над Мератрасом бесформенное скопление глаз и щупалец!.. Но он не идиот, понимал, что ничем хорошим это не обернётся. Он мог лишь скрипеть зубами, со злобой и бессилием наблюдая, как израненного демона оплетают щупальца, забирая из Плана смертных. Даже не нужно гадать куда. Тот, кто хоть немного образован в области даэдрологии, сразу опознает Хермеуса Мору.

Удивительно, что он явился лично. Или не очень, учитывая, сколь специфичные личности собрались в этой пещере.

— Я помню договор, повелитель ужаса. Ты оказал хорошую службу и заслужил защиту Принца Обливиона, — спокойным размеренным голосом проговорил Даэдрический Лорд прежде, чем унести натрезима в свой План.

Следовать за ним он не спешил. Многочисленные глаза обратились на Велириона, который ощутил порыв поёжиться, но задавил его, вскидывая подбородок и с нескрываемой неприязнью рассматривая того, кто помешал свершить долгожданную расправу. Теперь снова ждать удара с неизвестного направления, да ещё и осознавать, что за демоном два Принца Даэдра! Выкидывать из уравнения Боэтию Велирион даже не думал. Зачем бы Мератрас, Боэтия и Хермеус Мора не объединились, такой союз просто не может ограничиться мелочным осквернением ордена Стендарра и охотой на отступников. Что бы они ни задумали, плоды их союза не останутся незримыми. До кучи уничтожить Мератраса будет ещё сложнее… но как будто Велирион отступится. Он найдёт способ обойти покровительство Принца и заберёт то, что у него отняли только что.

— Вот мы и встретились, странник из-за границ Аурбиса. Я наблюдал за тобой в твоих жизнях и я заинтригован.

Неторопливая манера речи распаляла злобу и раздражение Велириона. Он с трудом держал себя в руках. Ему хотелось запустить огнём хотя бы в стену, хоть как-то выместить переполняющие его злость и досаду. Но он терпел. И не сводил взгляда с переплетения глаз и щупалец.

— Кто-то, вроде меня, не может не заинтересовать Принца Даэдра. Особенно того, кто известен под именем Демона Знаний. Ведь это тебя и интересует во мне — мои знания, которые я принёс из жизни вне пределов Аурбиса, верно? — вопрос риторический — что ещё может привлечь внимание собирателя знаний — но его необходимо задать. Уже не отвести привлечённое внимание Принца Даэдра, но хотя бы из этой встречи нужно выйти без потерь и ненужных обязательств. Выйти, убраться из проклятой пещеры в безопасность и покой, где обдумать всё случившееся и прикинуть дальнейшие планы.

Проклятье, будто без Хермеуса Моры проблем не хватало.

— Ты всё правильно понимаешь, дитя Жемчужины Титанов, — Велирион непроизвольно напрягся, услышав иное название Азерота. Хермеус Мора знает о том мире? От Мератраса, или же из какого-то другого источника? — Но не до конца. Меня интересуешь ты сам. У тебя исключительный потенциал, способный сделать тебя могущественным слугой. Приди ко мне, отдай мне себя, и я щедро награжу тебя. В моих владениях ты найдёшь любое знание, какое пожелаешь… и, конечно, я отдам тебе твоего врага. Что скажешь?

Заманчиво. Но Велирион не настолько глуп, чтобы вверять свою душу даэдра, не для того её так защищал. Предлагаемый Морой плод сладок, но ядовит, договоры с Даэдрическими Принцами далеко не всегда оборачивались благом для смертных, примеров в истории достаточно. Если только короткие сделки без продажи души, тщательно продуманные, лишённые дыр, через которые даэдра утащит заинтересовавшего или прогневавшего его смертного к себе — такие приемлемы. Прочие нет. Не для того, кто ценит собственную свободу выше даров даэдрического ошейника.

Особенно, если ошейник предлагает тот, кто так явно отступает от договора.

— Отдашь мне Мератраса? А как же слова о защите? — не допустить в голос ядовитых ноток не получилось.

— И я её дал. Повелитель ужаса просил защитить его от вероятного поражения, и я забрал его до последнего удара. Его знания шли в уплату спасения, но он никогда не становился моим слугой в полной мере. Я не нарушаю своей части сделки, как ты успел подумать. Не стоит судить поспешно, странник, — размеренный голос Хермеуса Моры не менялся ни на тон, поэтому понять его отношение было невозможно. Неудобный собеседник, ни мимики, ни жестов, лишь медленно моргающие глаза и неспешное шевеление щупалец.

Глядя на последние, Велирион пытался отогнать ассоциации и неприятные воспоминания о других обладателей множества щупалец. Между Принцами Даэдра и Древними богами ничего общего, у них разное происхождение и природа. Но схожие черты облика в глазах Велириона совсем не добавляли баллов Демону Знаний.

— Как бы дело ни обстояло, я тебе присягать не стану. Я слишком ценю свою душу и не настолько отчаялся убить Мератраса, чтобы продавать себя за возможность с ним покончить. Однажды он вновь появится в Плане смертных, и тогда я до него доберусь. А, если ты хочешь мои знания, то что-то я готов отдать, получая что-то взамен, но это касается только моих знаний. Душу ты не получишь, — непреклонно заявил Велирион, сразу обозначив свою позицию. Играть в дипломатию и десятки минут ходить вокруг да около он не хотел, да и не видел смысла.

Мысленно он уже прикидывал пути отступления. Сразиться с Принцем Даэдра, полагаясь лишь на собственную, порядком подточенную силу, сказочная глупость. Но сбежать, если что пойдёт не так, шансы есть. Возможно. Правда, его маги… их забрать не получится. Безумно не хочется их бросать, уповая на незаинтересованность Демона Знаний, особенно после того, через что они вместе прошли.

Но бессмысленная жертвенность никогда не была в списке качеств старого чернокнижника.

— Многие до тебя также упрямились. Я всё равно их получил. Ты ищешь власти и знаний, и потому твои поиски неизбежно приведут тебя ко мне. Помни об этом, не-смертное существо. Мы ещё встретимся, а пока прими мой дар, если хочешь выжить.

С этим странным напутствием Хермеус Мора ушёл. Пропало давящее ощущение его присутствия, унесло с собой аромат Апокрифа, оставив Велириона пялиться в пустоту и пытаться понять смысл высказывания. «Не-смертное существо»? Это из-за его перерождений? Или…

Яркий образ слишком неожиданно вспыхнул в мыслях, отдавшись болью в висках. Смутно узнаваемые очертания лаборатории, сложный многогранный рисунок на полу, многочисленный магический инструментарий, раскрытые книги, сверкающий диск Сердца Азерот, голос… Авериса?

Незнакомое воспоминание, но в то же время знакомое. Неужели оно из тех, что были скрыты провалами в памяти? Распечатывание полной силы их восстановило?..

Возросшая концентрация энергии Обливиона рядом вернула Велириона в реальность раньше, чем он во всём разобрался. Он напрягся, глядя, как там, где только что были Мератрас и Хермеус Мора, появляется даэдра. Один. Он выглядел как облачённый в лохмотья парящий сгусток щупалец с тремя парами рук, пастью на месте живота и деформированной головой. Велирион не знал этого даэдра, он никогда не встречал его описаний, но от него отчётливо тянет Апокрифом.

Чернокнижник вскинул руку, останавливая Оребона, Хизея и Ленора, приготовившихся напасть на даэдра. Тот не проявлял агрессии. Он пару секунд парил на месте, после чего развернулся и поплыл к одному из тоннелей. Остановился у тёмного зева и обернулся к Велириону, слово… призывая следовать за собой.

«Прими мой дар, если хочешь выжить»…

— Ты крепко зацепил Хермеуса Мору. Даже не знаю, что сказать на этот счёт, — Оребон тихо подошёл к Велириону, тоже не сводя глаз с ожидающего даэдра и хмурясь своим мыслям. — Получается, твой демон заключил сделку с ним, а не с Боэтией, но мне от этого ещё больше не по себе. Союз двух Принцев… звучит скверно. И смущает, что Боэтия не спешит себя проявлять, потому что он очень деятельный и то, за что он берётся, обычно несёт масштабные последствия.

— Выглядит так, будто он отвлекал внимание на себя, — согласился Велирион, не думая спорить с данмером, чей народ поклоняется Боэтии и должен знать побольше прочих. Хотя пока Оребон сказал очевидные вещи, до которых додумается любой, кто достаточно образован. — Я не сомневаюсь, что они оба ещё проявят себя, и что Мератрас значимая часть их планов, какими бы они не были. И, чувствую, я тоже — как минимум для Моры. Но прежде, чем со всем этим разбираться, нам нужно выбраться из пещер.

Что простым не представлялось. Поддерживаемый генераторами барьер действительно не спал с уходом Мератраса, как и ожидалось. Не зная дороги, не зная даже размеров подземелий блуждать по ним можно бесконечно долго в наивной надежде наугад выйти наружу до того, как все передохнут от голода. Казалось, что ситуация безвыходная, но…

Взгляд вернулся к слуге Моры, всё также безмолвно парившему у входа в тоннель. Принять дар, чтобы выжить…

— Думаешь, стоит? — Оребон, слышавший весь разговор, точно также понял суть, и его точно также одолевали аналогичные сомнения.

— Мне не нравится идея принимать помощь Принца Даэдра, когда паутина его интриг скрыта завесой неизвестности. Но он не ставил условий и проявил большую заинтересованность во мне. Ему нужны не просто знания моей первой жизни, ему нужен сам я. Живым и не ушедшим на перерождение, — что Велириона не особо радовало, даруя понимание, что он не ошибся в предположении и действительно стал частью планов Моры без своего ведома и согласия. Проклятье, до чего мерзкое и унизительное положение, но… всё-таки стоит признать, что в данный момент выгодное. Поэтому чернокнижник усмирил вспыхнувшую в груди злость и постановил: — Стоит этим воспользоваться. Аванс от Хермеуса Моры немногим, но лучше перспективы сдохнуть от голода в бесконечных тоннелях. Идём.

Сейчас Велирион примет подачку Принца Даэдра, чтобы выжить и восстановить силы. Хермеус Мора уверен, что их встреча не последняя, и, раз так, то чернокнижник тщательно подготовится к новой. Он не будет куклой в щупальцах этого существа. Его судьба в его руках, и это не изменится, что бы там ни думал Принц Даэдра.

Тихие стоны и копошение заставили Велириона повернуть голову к тем, кто на весь бой превратился в бесполезный балласт. Мератраса нет, и его заклинание спало, освобождая магов из плена сна. Нехорошо прищурившись, Велирион направился к ним, чувствуя, как растёт его раздражение, которое очень хотелось выплеснуть.

— С добрым утром, — ядовито протянул чернокнижник, обращаясь к растерянно озирающимся Элентэ, Силейни и Гвиниру. — Вы всё проспали.

Нет, стоп. Он выше того, чтобы срывать плохое настроение на окружающих. Велирион сделал глубокий вдох, пытаясь взять эмоции под контроль, и сказал уже более нейтральным тоном:

— Вставайте и уходим. Мератраса здесь больше нет, и я не хочу задерживаться в этой дыре больше необходимого. А о том, что происходило, пока вы валялись с последствиями недооценки врага, несмотря на все мои предупреждения, поговорить можно по дороге.

Резко развернувшись, Велирион направился к ожидающему его даэдра, поддерживая слабое тело магией и надеясь, что не ошибся в своей оценке мотивов Хермеуса Моры.

Глава 23. Последнее слово

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

Воцарившуюся тишину нарушали лишь завывания разыгравшейся снаружи метели. Едва кончился рассказ, Анкано встал с кресла и отошёл к окну, напряжённо уставившись на беспокойную белую пелену и переваривая услышанное. Велирион его не торопил, медленно, задумчиво потягивая вино и прогоняя в памяти не озвученные события тех лет.

Для измученного тела путь через тоннели казался мучительно долгим. Подъёмы, спуски, и повороты — одно сменялось другим, но желанным воздухом поверхности всё не тянуло. Однако даэдра Моры продолжал плыть по тоннелям, ведя лишь ему ведомой дорогой, и оставалось только следовать за ним. Маги коротали время пересказом проспавшим бой. Элантэ, Силейни и Гвинир были обескуражены и подавлены. Ещё бы, в самый ответственный момент валялись бесполезным балластом. Словно компенсируя ошибку, Силейни с Гвиниром шли впереди, взяв на себя всё ещё встречающихся мертвецов и даэдра, позволяя измотанным схваткой с демоном товарищам лишний раз не напрягаться. Врагов было не так много, и встречающиеся не несли особой опасности, будучи слабыми и вне группы, что давало понять: даэдра ведёт мимо опасных точек. Ещё одно подтверждение заинтересованности Хермеуса Моры.

Элантэ подобного двум ученикам рвения не проявляла, просто шла и мрачно молчала. Невооружённым глазом было видно, насколько её тяготит всё происходящее, и как она мечтает с этим покончить.

Чего удивляться, что, вернувшись в Маладу, она собрала вещи и ушла, не задерживаясь и лишней минуты.

Наверное, единственное среди болтовни магов, на что Велирион обратил внимание — сброс сна Оребоном. Тот признался, что с ног до головы увешался защитными артефактами, добрая часть которых из относится к родовым его семьи, состоящей в Великом доме Телванни. Пусть с магией натрезима в полной силе они не совладали, но после первого взрыва мечей демон ослаб, а с ним и его магия. Медленнее желаемого, но тогда артефакты всё-таки справились, полностью отдав заряд на нейтрализацию. И Оребон присоединился к битве.

Одним вопросом меньше.

Дальше Велирион не слушал уже не потому, что не хотел, а потому, что слова достигали его с трудом. Они безумно долго блуждали по тоннелям, магия уже была на исходе, не могла поддерживать тело, разум всё сильнее давила ментальная усталость. Когда стали подкашиваться ноги, у чернокнижника даже не нашлось сил на протест, когда Гатнаг без церемоний перекинул его руку через плечо и потащил на себе вперёд. До чего унизительное состояние… слабо утешало лишь то, что Велирион не один такой — Хизей тащил Ирамо.

Всё-таки выносливость вампиров это что-то. Они оба выкладывались на полную, но несколькими зельями на основе консервированной крови поставили себя на ноги и выглядели до неприличия бодрыми.

Та мысль была последней перед потерей сознания.

— Ты никогда не был потомком эт’ада, как истинные меры, — разочарованно-осуждающий голос Анкано отвлёк Велириона от созерцания остатков вина и перебора воспоминаний. Талморец продолжал смотреть на метель, словно не желая лишний раз видеть эльфа, который на деле оказался далеко не тем, кем он привык считать. — Чистая кровь альдмери ещё позволяла тебе быть одним из нас, но ты осквернил и её.

Велирион тяжело посмотрел на затянутую чёрной тканью спину, чувствуя разочарование от того, что оказалось для Анкано приоритетом. Не реальная угроза союза даэдра и демона, но происхождение собеседника. Думает, раз Принцы не проявили себя за почти тридцать лет, то опасаться нечего? Глупец. Впрочем, ему-то что с их союза, пока тот его не затрагивает?

Так что приоритет Анкано вполне понятен. Но то, как быстро он выписал того, кого когда-то звал братом, из списка сородичей и занёс в чужаки, было… неприятно. И ожидаемо.

Он всегда был ярым приверженцем старых альтмерских доктрин чистоты крови и доктрин совершенства, что диктуют образ жизни каждого альтмера на островах.

Но сказанные слова всё равно оставили осадок. Велирион сотни лет рождался, жил и умирал в альтмерской шкуре, раз за разом впитывая алинорские традиции и нравы, он не одну жизнь отдал за острова, и вправе считать себя полноправным альтмером куда больше, чем всякие зазнавшиеся недоумки, что не видят дальше своего носа.

Тем не менее, сказанные слова несут в себе истину. Он действительно больше не является частью альтмерского общества. Не по крови, но по образу мышления и по духу. Он син’дорай, урождённый кель'дорай, и его душа всегда будет душой Высокорожденного — то, что чернокнижник, наконец, полноценно принял, полностью восстановив память своей первой жизни. И, как истинный Высокорожденный, он гордится своим происхождением, он не станет его стыдиться и не побежит за толпой. Он выше того, чтобы под неё подстраиваться. А что та на это думает — не имеет значения.

Но, не смотря на правоту прозвучавшего высказывания, оставлять осуждающий выпад Анкано без ответа Велирион не собирался. Не ему судить о том, чего не понимает в полной мере. Чернокнижник угрожающе прищурился и медленно отставил бокал, намереваясь поставить талморца на место. Похоже, кроме него этим никто не занимался, и дорогой друг успел отвыкнуть и забыть, что Велирион на удар отвечает ударом.

А сам Велирион успел забыть, как с конкретным мером порой бывает сложно.

— Осквернил? По-твоему, я должен был умереть, чем всего лишь изменить состав крови? Глупость какая, даже не заслуживающая акцентирования внимания. Я выжил и вернул свою силу — лишь это имеет значение. Демоном я не стал, как ты мог успеть себе напридумывать. Но в том, что я не альдмери, ты прав. Кровь второстепенна, когда значение имеет лишь душа. Я — Высокорожденный из истинных потомков Магии и таким буду всегда, что бы ни текло в моих жилах. Это гордость, а не дефект, хотя вряд ли тебе дано это осознать, когда тебе на глаза давят однобокие доктрины. Но весьма иронично видеть, как за них цепляется тот, кто сам больше не отвечает критериям совершенства, — прохладно отозвался Велирион, пристально всматриваясь в напрягшуюся спину Анкано. — Ты дефектен. Не отрицай. Я всё знаю.

— В чём ты пытаешься меня обвинить? — волнение, которое талморцу не удалось скрыть, даже выбило все возможные возмущения и комментарии относительно монолога Велириона.

— Обвинить? Я тебя ни в чём и не виню. Просто хочу напомнить: я не Савос Арен, и я внимательно слежу за происходящим в моей Коллегии. О твоих ночных визитах к фокусным колодцам я узнал сразу. Как сразу понял причину — я слишком хорошо знаю жажду магии, чтобы её не опознать. Контакт с Оком Магнуса не прошёл для тебя бесследно, и я даже не удивлён, что последствия приняли именно такую форму.

Велирион демонстративно расслабленно откинулся на спинку кресла, наблюдая за реакцией Анкано. Тот перестал скрывать напряжение и беспокойство, нервно сжимал кулаки, думал, смотря в окно. Инцидент с Оком Магнуса сам по себе стал для него ударом. Он, чистокровный воспитанный альтмер, сильный и образованный маг, подсел на Око, словно отчаянный попрошайка на скуму, с которой его некрасиво сдёрнули за шкирку. При этом он успел убить архимага и мастера-волшебника и едва не разрушить всю Коллегию как минимум — совсем не то, что полагается делать цивилизованному представителю Альдмерского Доминиона.

Можно сгладить острые углы этой истории, но не замолчать её. И если мнение винтерхолдского ярла и прочих нордов весит немного, благо, на руку играет аполитичность Коллегии, то, когда подробности инцидента дойдут до талморского посла, последствия для виновника могут быть разными. Разжалование до рядового юстициара с занесением в личное дело ещё не самое худшее.

Вдобавок возникшая в следствие разрыва контакта с Оком магическая жажда. Она сама по себе пытка, но для любого альтмера она страшный дефект. А неполноценным места в Талморе и на Алиноре нет.

Всё это волновало Анкано, пусть он не выдавал своих чувств. Уже через неделю после инцидента, как только поправился, он как ни в чём не бывало расхаживал по Коллегии с надменным видом и совал нос в дела магов, на всеобщую неприязнь и обвинения отвечая игнорированием или колкостями. Но Велирион достаточно его знал, чтобы видеть, как неясное будущее и неизвестность гнетут Анкано.

Но это не значит, что он из жалости позволит себя оскорблять.

— Просто замечательно, — обернувшись, раздражённо процедил Анкано после долгого молчания. — Я у тебя на поводке, можешь порадоваться. Сейчас я действительно жалею об опрометчивой клятве. И что ты собрался делать с этой информацией?

— Ничего, я не настолько низко пал, чтобы шантажировать кого-то магической жаждой. Я лишь напомнил тебе, что ты сам больше не отвечаешь критериям совершенства. Но если я получил мутации и жажду ради спасения, то какая нужда была тебе присасываться к Оку? Ты всего лишь опьянел от его магии и вцепился в него, как слабовольный нищий в мешочек септимов. Твоя слабость привела к дефектности. Помни об этом, когда в следующий раз захочешь меня в чём-то обвинить, — с нескрываемым удовольствием припечатал Велирион, наблюдая, как Анкано бледнеет от гнева.

Тот застыл, сверля Велириона немигающим взглядом. Он выглядел так, словно жаждал бросить в архимага молнией. Но до подобной дикости он точно не опустится.

— Как ты смеешь, — процедил Анкано, наконец, отмерев. — Ты… ты даже не пытался постичь Око, как и прочие пародии на магов в этой жалкой Коллегии, ты не представляешь, какие горизонты оно открывало! Да, я признаю, что дал слабину, но я хотя бы попытался познать его, а не как недалёкая деревенщина довольствовался им в роли украшения!

— Много ты знаешь, ты кроме него ничего вокруг не замечал, — Велирион прохладно улыбнулся и встал с кресла, чувствуя желание размять ноги. На Анкано он едва ли взглянул, неспешно шагая к витрине с фолиантом Эльдре’Таласа. — Око Магнуса. Аэдрический артефакт бога магии, связанный с Этериусом и напрямую без ограничений черпающий оттуда энергию. Восхитительный артефакт, могущественный… и в равной степени опасный. Едва я его впервые почувствовал, как сразу вспомнил об эльфийских колодцах. Величайшие неиссякаемые источники магии, сердца эльфийских народов — Высокорожденных и их потомков. Источники силы и щит от врагов, мы не могли без них существовать, во всяком случае, полноценно.

Однако, будучи величайшей силой, колодцы стали величайшей слабостью. Разрыв связи с ними порождал жажду магии, иссушающую тело и разум, приводящую к безумию и смерти. Аверис вдоволь насмотрелся на процесс, глядя, как немногие выжившие при нашествии Плети сородичи сходили с ума без магии осквернённого Солнечного Колодца. А спустя годы видел повторение истории на примере иных потомков Высокорожденных — ночнорожденных Сурамара. Изумительная сила магических источников так легко обращалась безжалостным бичом тем, кого от них отрезали.

Таким же бичом она могла обернуться для тех, кто попытался бы её взять и не справился.

При всём желании, при всех различиях, чувствуя чистую тайную магию Этериуса от Ока Магнуса, Велирион не мог не видеть в нём колодец, подобный тем, что питали его сородичей. И больше всего на свете хотел забрать его себе, ведь кто, кроме него, вообще сможет справиться с подобной мощью? Кому, как не Высокорожденному, знакомому с принципом работы Солнечного Колодца, владеть неиссякаемым источником магии?

— Мне не нужно было изучать Око. Умея работать с колодцами, я бы без проблем справился с ним, тем более, то оно так… манило. Звало. Оно могло стать моим лекарством от жажды. И, в отличие от некоторых, меня бы оно не подчинило, — не удержался от колкости Велирион, продолжая рассматривать книгу, что ветхим эфемерным мостиком вела к отголоскам величия древней империи Высокорожденных. Когда-то эта книга находилась прямо рядом с Источником Вечности, в королевской библиотеке на его берегах.

Аверис видел его величие лишь раз. Во время боевой операции в прошлое ради оружия против безумного Смертокрыла. Осквернённый демонами, искажённый энергией Скверны, тем не менее, созданный из раны спящего титана источник тайной магии поражал воображение своей силой. И многократно превосходил могущество дочернего Солнечного Колодца.

Око Магнуса своим чистым неиссякаемым могуществом напоминало именно Источник Вечности.

От того становилось лишь желаннее.

— Но ты всё равно позволил псиджикам его забрать, — зло выдохнул Анкано, вложив в голос всё возмущение и негодование, переполнявшие его, когда речь касалась судьбы артефакта.

— Назовём это меньшим злом. Оставь я Око, мне пришлось бы посвятить жизнь защите от желающих его заполучить и просто алчных дураков. Доминион с Империей возглавили бы список, а воевать с государствами в мои планы не входило. Не говоря уже о том, что мне некуда было его прятать.

Ложь, конечно. Надёжное место у Велириона есть, и не найди он альтернативы, действительно забрал бы Око себе, и плевать, что пришлось бы защищать его от целого мира. Но он успел разработать другой план и закончить приготовления. Он всё равно получил силу Ока Магнуса, пусть не всю, пусть ещё требующую обработки, но зато она не навлечёт на него внимание сильных мира сего… раньше времени.

Пусть эквивалентная Источнику Вечности мощь Ока Магнуса отдана безвозвратно, с помощью части магии Ока и жезла управления — Посоха Магнуса — Велирион создаст источник магии, равный Солнечному Колодцу. Этого ему и его планам хватит.

Но Анкано об этом знать не полагается.

Сам Анкано не мигая уставился на Велириона, всем видом демонстрируя недоверие и скептицизм.

— И ты ждёшь, что я проверю в эту сказочку? Ты всегда был жаден до магии, с жаждой тем более, в этом я не сомневаюсь. Ты бы никогда не отдал бесконечный магический источник просто так, но ты даже не оспаривал претензии псиджиков. Ты с ними в сговоре? Отвечай!

Велирион не удержался от смешка.

— Я что, так похож на союзника этих затворников? Какой мне резон с ними сговариваться, когда они даже не пытались мне чего-либо предложить? Да и не смогли бы из того, чего бы я не взял сам.

— Ложь, я знаю, они смогли тебе что-то предложить. Что-то такое, что ты позволил забрать аэдрический артефакт. Ты…

— Тебе что, Око даже с Артейума давит на мозги? — с раздражением перебил Велирион, демонстративно закатив глаза. — Жадность хороша в меру, и бывают моменты, когда в приоритете банальный здравый смысл. Тогда был именно такой. Смирись, я не прячу Око Магнуса в кармане, ты его больше не увидишь.

Два эльфа сверлили друг друга мрачными взглядами. Казалось, напряжение между ними можно пощупать.

— Будь по-твоему, у меня нет доказательств обратного. Но это не значит, что я не буду их искать. Я выведу тебя на чистую воду, — процедил Анкано, наконец, внимая голосу разума, а не эмоций.

— Мешать не буду, но ты лишь зря потратишь время, — Велирион покачал головой и продолжил уже совсем иным тоном, без капли раздражения: — Анкано, я прекрасно понимаю, почему ты вновь стремишься к Оку. Я знаю, каково это, когда мучает магическая жажда, и помню, как мне самому было сложно в первый раз. Но пойми, лекарства от неё нет, даже если во второй раз Око не сведёт тебя с ума, оно ничего не исправит, лишь заглушит это чувство, взамен привязав к себе. Тебе придётся научиться жить с жаждой.

Талморец медленно отвернулся, вновь уставившись в окно. Он не спешил с ответом, раздумывая над услышанным, не желая принимать правду, не желая принимать, что от пугающего дефекта не избавиться.

— А что твой… прежний народ? Они все подверглись жажде, и что, так и жили с ней? — тихо спросил он, перестав скрывать усталость в голосе и позе. Плечи опустились, спина ссутулилась. Анкано уже понимал, что не услышит ничего обнадёживающего, но не спросить не мог.

— Солнечный Колодец был очищен и восстановлен, мы просто вновь к нему подключились, заглушили жажду. На моей памяти её никто не мог вылечить, а видел я достаточно страдающих от неё. Находили заменители, переключались с большего источника на меньший, менее приметный, что позволяло ошибочно считать, что они излечились, но это было совсем не так, — Велирион вновь покачал головой, не без грусти вспомнив ночнорожденных. Как они радовались, вкусив плоды магического древа аркан’дора, что излечили зависимость от Ночного Колодца. Они далеко не сразу поняли, что просто стали зависеть от магии древа. — Так что даже если вдруг случится чудо, и Око покинет пределы Артейума…

— Можешь не говорить мне очевидных вещей, я тебя слышал, — с глухим раздражением огрызнулся Анкано, скрещивая руки на груди в защитной позе и всё также не отрывая взгляд от метели за окном, словно в надежде, что порывы ветра унесут хотя бы часть проблем. — Значит, ты многое знаешь о жажде магии. Я рассчитываю получить необходимые для спокойного существования знания.

— Ты забыл добавить «пожалуйста», — хмыкнул архимаг, про себя порадовавшись, что Анкано не придётся уговаривать. Может, он упрям и не любит признавать свои недостатки, но всё-таки не идиот. — Но, так и быть, во всём, что касается жажды, ты можешь рассчитывать на мою помощь.

— Хорошо. Мне нужно обдумать всё, что я услышал, — Анкано сделал было шаг к двери, но остановился, всё также не смотря в сторону Велириона. — Ах да, едва не забыл. Ты не закончил рассказ. Ты сказал, что после распечатывания твоей силы к тебе стали возвращаться утерянные куски памяти. В них был ответ о причине твоих перерождений?

Не спеша отвечать, Велирион отвернулся к книге, прогоняя в мыслях те самые воспоминания. Губы скривила невесёлая усмешка.

— Да. Причина — я сам. Я уже упоминал, что мне была доверена частица сущности мира для лечения ран планеты. Я добросовестно выполнял свой долг, но всё же было бы глупо не воспользоваться такой мощью в собственных целях. Особенно с учётом грядущих событий. Объединив свои знания и силу Азерот, я хотел преобразовать свою душу, дать себе нечто вроде демонического бессмертия. По изначальной задумке, с гибелью тела душа не уходила в загробный мир, а оставалась в мире смертных в полном сознании и с большей частью магии, которая преобразовывалась в непробиваемый щит на время нематериального состояния, а со временем восстанавливала физическую оболочку в любом достаточно крупном источнике силы.

— То, что происходит с тобой, далеко от изначальной задумки. Что пошло не так?

— Проще сказать, что пошло так. Преобразование, что я затеял, требовало годы, а то и десятилетия экспериментов и доработок, но я составил его на коленке за пару месяцев в условиях ведения войны. Такая сырая версия просто не могла сработать правильно, я очень не хотел рисковать, но умирать окончательно или становиться нежитью хотел ещё меньше.

Анкано всё-таки не удержался и обернулся, недоуменно уточняя:

— Нежитью?

— Вождь… лидер моей фракции активно практиковала воскрешение и не упустила бы выгоды получить в полное подчинение столь выдающуюся личность, как я. Уверен, захоти она — достала бы мой труп с океанских глубин. А она бы захотела, причин достаточно, — и его подчинение далеко не основная. Велирион с силой сжал челюсти, вспомнив главную причину. Она крылась в повреждённых воспоминаниях, и поначалу он с трудом поверил, что вправду решился на это. Более того — сделал. Да тут уже не только Сильвана, даже благочестивый мальчишка-король Альянса пошёл бы на воскрешение, чтобы предотвратить грядущую катастрофу, код отмены которой знал лишь Аверис. Этого нельзя было допустить даже больше, чем пребывание ходячим трупом. — Угроза Сильваны больше не имеет значения, с этой стороны я защититься смог. Но недоработанность преобразования, а также место смерти и количество разлитой вокруг магии исказило путь души, выбросило за пределы Азерота. Как меня затянуло в Нирн, я уже не знаю, в состоянии смерти моё сознание спало. В итоге криво, искажённо, но главную задачу преобразование всё-таки стало выполнять. Задачу защиты тоже, поэтому Мератрас и не мог меня поймать — щит возникал за доли секунды со смерти тела, и душа слишком быстро уходила на новое перерождение. Не зная этих тонкостей, её не поймать.

Со временем Велирион рассчитывал доработать преобразование, ведь самая сложная и важная часть, в которой без силы титана было не обойтись, выполнена. Теперь нужно только исправить недочёты, и первым делом пресечь потерю памяти. Он займётся этим, когда создаст колодец.

Анкано медленно кивнул и сделал шаг к двери.

— Хорошо, я услышал всё, что меня интересовало, и даже больше. Здесь есть, над чем подумать, но одно могу сказать с уверенностью: учитывая, что ты рассказал, я действительно жалею, что так необдуманно дал клятву. Ты непредсказуем и опасен.

Велирион прикрыл глаза. Неприятные слова, но он их ждал и не надеялся на понимание.

— Потому я её и взял.

Анкано ничего не ответил. Просто ушёл, оставив архимага устало смотреть на закрывшуюся дверь.

Со вздохом, Велирион отвернулся и в который раз уставился на витрину с шен’драларским фолиантом. Под конец разговор свернул на тему, выбившую Анкано из колеи, и потому он забыл потребовать снять иллюзию, чего Велирион от него ждал. Может, так даже лучше, они и без демонстрации мутаций успели поругаться. Велирион слишком хорошо знал названого брата, и потому не сомневался, что тот не упустил бы возможность раскритиковать его новый облик. И слишком хорошо знал себя — он никогда молча не проглотит обидную критику, ранить в ответ вопрос гордости.

Помедлив, альтмер медленно стянул с пальца массивный золотой перстень, поддерживавший иллюзию нормального облика. Первым взгляд зацепился даже не за тёмные когти, а за левую кисть, ставшую одним большим ожогом. Контакт с концентрированным светом в метаморфозе не прошёл бесследно, знакомый целитель смог вернуть руке работоспособность, но не убрать уродство. Ожог раздражал Велириона даже больше когтей или клыков. И больше изменившихся глаз, отразившихся в витрине двумя огнями. Не было больше альтмерского золота, лишь ядовитая светящаяся зелень. Как у син’дорай… или демонов.

Но вкупе с когтями и кожей натрезима чернокнижник видел в зеркале именно демона больше, чем эльфа, от чего чувствовал горькую иронию. Что ж, таковы последствия его решения. Такова плата за его жизнь.

Забавно, что Андасейи Велириона привыкли к такому облику быстро, почти сразу, словно только и ждали, что их Мастер должен выделяться внешне. Хотя тогда, почти тридцать лет назад, их ждало потрясение посерьёзнее кожи, когтей и светящихся глаз. Сотня товарищей погибла, старшая чародейка, не сказав ни слова, покинула их ряды, а остальные выжившие рассказывали о произошедшем в очень общих чертах, ожидая, когда очнётся Велирион, чтобы обсудить с ним версию, которой стоит придерживаться.

Едва очнувшись, чернокнижник немедленно собрал всех своих магов и рассказал подробности, которых они так ждали. Преувеличил роль Дозорных Боэтии и их сил, рассказал о демоне, у которого они были на поводке, о его связи с Хермеусом Морой и их союзе с Боэтией, о своей с ним вражде, правду о своих перерождениях, умолчав об происхождении первого воплощения — это уже лишнее, — и, пока маги не пришли в себя, посвятил их в планы на будущее. Да, они понесли чудовищные потери, но это не значит, что Андасейи конец. Наоборот, вернув силу и узнав о связи демона с Принцами Даэдра, необходимость в скрытности у Велириона отпала. Можно идти дальше вверх и вести за собой Андасейи, переставая довольствоваться участью скрытных магов-наёмников.

Тем более, что в будущем ему понадобится их и своя сила и влияние. Потому что он не сомневался, что всё произошедшее — лишь пролог к чему-то более грандиозному. Грядёт нечто, что встряхнёт минимум половину мира, и Велирион должен быть готов.

Пора огню разгореться, а его теням удлиниться, усилить позиции, влияние, стать не просто неофициальной магической организацией, а могущественной независимой фракцией. У них уже было для этого всё необходимое.

Даже место.

174 год. Малада

Можно подумать, будто ничего не изменилось. По залам древнего айлейдского собора всё также бегали маги, порой в сопровождении даэдра или нежити, неизменно тормозили, чтобы радостно поприветствовать Мастера, и бежали дальше. Словно гибель сотни товарищей прошла мимо них.

Или обещанное Велирионом будущее их настолько вдохновило, что предвкушение и энтузиазм притупили скорбь и грусть. Если так, то чернокнижник мог собой гордиться — на подобный эффект он и рассчитывал, призывая себе на помощь всё своё красноречие, вкладывая в головы магам, что их в какой-то степени бессмертный лидер, ныне готовый даровать им ещё больше уникальных знаний, непременно приведёт их к величию, о котором они и не мечтали. Ведь его слово закон не только для них, но для остального мира.

Всё-таки мышление культистов крайне полезно для их главы.

Сейчас Велирион собирался сделать один из множества шажков к этому будущему, и для этого шёл в небольшую пещеру около Малады, которую приспособили под конюшню. Правда, лошади у Андасейи были специфичны — поднятые кости. Нежить сильнее и выносливее обычных лошадей и не требует расходов на содержание. Только новичков порой приходится долго к ним приучать.

У конюшни его уже ждали.

— Давно сторожите? — поинтересовался Велирион у Гатнага с Оребоном.

— Не особо. Хотя я надеялся, что ты ещё пару дней полежишь, а не будешь срываться с места, — проворчал Оребон, входя в пещеру следом за альтмером. — Тебе сильно досталось. Ты даже сейчас похож на гатнаговых зомби.

— Ха, они у меня здоровее него выглядят, — фыркнул Гатнаг, не отставая от них. — Может, кровь демона дала тебе силу, но сейчас она тебе не очень-то помогает. Ты едва ходишь, вот куда тебя несёт в твоём состоянии?

— Не утрируй, на ногах я стою твёрдо, — с лёгким раздражением огрызнулся Велирион, на секунду останавливаясь, чтобы сориентироваться и найти своего коня. Помедлив, он признался: — Я… просто хочу отдохнуть и побыть вдали от Андасейи. Постоянно демонстрировать стойкость и уверенность в завтрашнем дне утомительно, особенно, когда хочется что-нибудь взорвать, представляя, что это голова Мератраса. Заодно займусь делом.

Оребон с Гатнагом выразительно переглянулись.

— Похоже, этот демон не впервые удирает в последний момент, раз ты до сих пор не остыл. Однако лично меня куда больше волнует Хермеус Мора. Может, благодаря нему мы выжили, но как бы его интерес не вышел боком, — отметил данмер и направился к своему коню.

— Я понимаю. Но пока мне в голову кроме банальной бдительности ничего не идёт. Я придумаю, как быть, со временем. Пока же полезнее отвлечься и переключиться на другую задачу, более приятную. Гатнаг, открой портал.

Уже выведший коня в центр пещеры орк кивнул и принялся за создание портала. Велирион мог бы сделать это и сам, но, во-первых, магически он ещё не до конца восстановился, во-вторых, о месте, куда они отправляются, он знал со слов Гвинира и Ленора. Сам он, когда они там были, находился без сознания.

Велирион первым прошёл в пространственное окно, ведя за собой коня. Сухой холодный воздух склепа-конюшни сменился горной свежестью и лёгким ветерком. Огромная горная долина простиралась перед взглядом, радуя глаз зеленью травы и деревьями, переходящими в лес ближе к восточным склонам. И впрямь впечатляет. В эту долину магов, голодных, изнывающих от жажды, валящихся с ног от усталости, вывел слуга Хемреуса Моры после долгих блужданий по огромным пещерам.

— Может, посвятишь, наконец, в планы? — Гатнаг вскочил на коня и глубже натянул капюшон, прячась от солнечных лучей. — Когда близнецы рассказали тебе о ней, ты прямо ожил. Дай угадаю — хочешь сюда переехать?

— Скажи мне хоть один аргумент против. Эта долина окружена горами, плодородна, и я даже не сомневаюсь, что мы найдём здесь и водные источники. Более подходящего места придумать сложно, — Велирион заметно оживился и окинул окружающие просторы предвкушающим взглядом. — Мы возведём здесь город, в котором, не боясь незваных гостей, будем обучать и постигать магию, в котором будем наращивать силы, которые однажды позволят нам встать вровень с любым существующим государством, и даже диктовать им свою волю. Но для начала нужно подобрать архитекторов, решить вопрос поставок стройматериалов, найти и обеспечить фермеров, чтобы меньше зависеть от внешнего мира. Если найдём в округе парочку рудников, будет совсем замечательно. Но пока просто осмотрим местность и прикинем, где что возводить.

Повинуясь мысленному приказу, конь опустился на передние ноги, позволяя Велириону взобраться на спину. Иначе он не мог — полученный от мечей ожог с трудом поддавался лечению. Чтобы вылечить руку правильно, необходим сильный целитель. Одного такого Велирион знал, и пока Андасейи искали его в захваченном Доминионом Бравиле, параллельно пытаясь не попасться солдатам, чернокнижнику оставалось только ждать и заниматься другими делами.

— Амбициозно. Мне нравится, — усмехнулся Оребон, оседлав коня. — Я всегда считал, что ты не будешь останавливаться на простом наёмничестве, и даже рад, что не пытаешься скромничать. На нас с Гатнагом можешь рассчитывать, мы пойдём за тобой. А ещё будем рады, когда ты поделишься с нами заклинанием метаморфозы.

Гатнаг кивнул в поддержку многозначительному высказыванию алхимика.

Велирион демонстративно закатил глаза. Он в них не сомневался. Скоро, небось, с аналогичной просьбой его начнут осаждать Хизей и Гвинир.

— Поделюсь, вы с ним справитесь. Мы вернёмся к этой теме после того, как мне вылечат руку. А пока сосредоточимся на осмотре долины.

И чернокнижник направил коня вперёд.

Глава 24. Новый дом

201 год. Месяц Высокого солнца. Долина Длинных теней

С высоты башни долина была как на ладони. Просторная, зелёная, залитая солнцем, она радовала глаз своей красотой и живостью. Раскинувшийся в её центре город радовал уже душу устроившегося на балконе Велириона. Пока небольшой, он всё ещё растёт вокруг пяти башен, которые закончили строить и обустраивать всего пару лет назад. Пять башен, каждая из которых отведена конкретному магическому направлению, стали школами и резиденциями, сердцем как города, так и самой организации Андасейи. Хотя изначально они должны были быть цельным дворцом, а к идее башен маги на очередном совете пришли в шутку, которая настолько пришлась всем по вкусу, что её воплотили в реальность. Так и началось строительство стоящих кругом башен, соединённых между собой галереями и мостами на разных уровнях. Каждая отведена магам конкретного направления, изучаемого в Андасейи: даэдрология, некромантия, стихийная магия, алхимия и зачарование.

Многое изменилось за минувшие годы, особенно структура Андасейи. Ранее они были крупным наёмничьим отрядом с простой иерархией: лидер, ближний круг и по-совместительству кураторы направлений — старшие маги, рядовые маги и проходящие обучение новички. В преддверии расширения Андасейи система рангов была пересмотрена и дополнена.

Ранг главы теперь звучал как «верховный чернокнижник».

Старшие маги сохранили статус советников и кураторов направлений, получив ранги высших мастеров с приставкой направления. Велирион, ранее занимавшийся и даэдрологами, и зачарователями, снял с себя часть обязанностей, переложив на Хизея и Ленора вместе с соответствующими рангами. События с Мератрасом лучше любого экзамена позволили им проявить себя, поэтому нет смысла дальше держать их в учениках, а подобное повышение ещё и поощрение. Ирамо, будучи тенью Велириона, его глазами, ушами и клинком, остался вне ранговой системы, что его вполне устраивало.

Нижестоящая масса обученных магов делилась по рангам с именованием их уровня в основной магической школе — адепт, эксперт и мастер. Маги в процессе обучения находились в ранге новичка — младшая ступень обучения, и подмастерья — старшая ступень обучения.

Маги Андасейи были немедленно распределены по рангам и направлениям, заняв все, кроме ученических. Из-за войны с Дозорными приток свежей крови почти прекратился, и его ещё предстояло возобновить.

Падение Андасейи почти двадцать семь лет назад в итоге обернулось невероятным взлётом, пусть пока незримым для остального мира. Пришлось приложить немало сил, чтобы удержать растерянных и напуганных гибелью сотни товарищей магов. Пусть на первых порах их и удалось вдохновить обещанием лучшего будущего, многие, не показывая истинных чувств, испытывали страх и всерьёз считали, что Андасейи уже не оправиться. С ними Велириону пришлось говорить лично. Большинство вняли его убеждениям, но неполный десяток магов из менее преданных всё-таки потерял веру, и их пришлось отпустить.

Впрочем, это была допустимая потеря, которую Велирион компенсировал очень быстро, сделав то, о чём мечтал, наверное, каждый отсеянный кандидат в Андасейи: смягчил вступительные условия. Когда он скрывался от Мератраса, мог позволить себе привередничать, отбирая талантливых, усердных и преданных. Ныне, когда демон стал не столь большой угрозой, и когда принято решение расширять свою организацию, в строгом отборе уже нет смысла. Велирион вернул Норналу статус главного штаба, перенёс туда остатки Андасейи и, спустя некоторое время после окончания Великой войны, когда обстановка в Сиродиле подуспокоилась, пустил слухи об открытом наборе в Андасейи и смягчённых вступительных условиях.

Хотелось бы сказать, что хлынувший к ним поток магов поражал воображение, но это было далеко не так. Сиродил только начинал оправляться от изнурительной войны, а репутация Андасейи подорвана Дозорными Боэтии, несмотря на дискредитацию самих культистов, уже почти никто не сомневался в практике некромантии, кто-то даже искренне верил чуши, будто маги «Теней» поклоняются даэдра. На отступников тоже можно было не рассчитывать, большинство перебиты Дозорными, а выжившие запрятались очень глубоко и ещё долго не покидали своих убежищ даже после новостей о почти полном уничтожении Дозорных. Следы не вели к Андасейи, но никто не сомневался, чьих рук это дело, а Велирион через слухи и знакомых подтвердил предположения о причастности своей организации. Так что, несмотря на упавшую репутацию, уничтожение опасного даэдрического культа начало понемногу возвращать доверие сиродильцев к Андасейи. Но для видимого эффекта всё равно требовалось время.

Но именно на редкий жиденький приток новобранцев Велирион и рассчитывал. На первых порах обилие новичков было бы некстати. Всё же, каким бы ударом по Андасейи и лично гордости Велириона не была гибель сотни магов, финансово она оказалась выгодна. Особенно в свете предстоящих работ в долине Длинных теней, которую порталами связали с Норналом и Маладой.

Вспомнив, как долина получила своё имя, Велирион усмехнулся. Он долго ломал голову, пытаясь придумать красивое, звучное и с глубоким смыслом имя… но, пока он этим занимался, его маги сходу обозвали её «долиной Длинных теней», в честь них самих. Имя прижилось настолько, что пытаться его заменить было бессмысленно.

Долина стала светочем надежды для растерянных Андасейи, и они приложили все силы, чтобы превратить её в свой оплот. С энтузиазмом брались за наёмничью работу, пополняя казну и восстанавливая репутацию, тщательно исследовали каждый уголок долины и прилегающих к ней пещер, быстро найдя месторождения камня и железа. Велирион задействовал все связи Андасейи и лично свои, чтобы организовать поиск мастеров, причём не только умелых, но и готовых работать с нежитью. Для простой физической работы на рудниках, вырубках и стройках Велирион твёрдо намеревался использовать скелетов, не желая тратиться на найм и содержание множества живых, хрупких и своенравных рабочих.

Жаль, что знаниями и навыками обработки строительного материала скелеты не обладают, поэтому приходится искать специалистов. А пока шли поиски, маги Андасейи, набрав контрактов на бандитов, собирали материал на рабочую силу.

Набрать фермеров в послевоенной стране оказалось проще простого. Многие люди потеряли дома в ходе боевых действий, а некоторые теряли и после, в основном альтмеры, босмеры и каджиты. Пусть подписан мирный договор, но в памяти народа свежи ужасы войны. Многие злы на Доминион за принесённые разрушения и требования Конкордата Белого Золота. Срывать злость и обиду на представителях Доминиона страшно, и потому негатив перенесли на простых горожан одной крови с его народами, которых такие же обиженные власти не слишком активно защищали.

Очень многие притесняемые с радостью приняли предложение перебраться в удалённое место под защиту сильных магов. Подтверждение слухов о практике некромантии их поначалу пугало, но со временем привыкли, тем более, нежить от них старались держать подальше. За полтора года в долину Длинных теней переехали двадцать три семьи, среди которых были представители почти всех рас. Большей частью это были земледельцы и скотоводы, также несколько портных, столяров, поваров и, самое приятное, плотник и два кузнеца. Отдельного упоминания заслуживает маленькая босмерская община, подобранная Велирионом в окрестностях Коррола. Сначала они бежали в Сиродил от чисток Талмора, а во время и после войны бегали по Сиродилу от радикалов. Велирион пригласил их к себе и даже позволил то, на что не давали разрешения сиродильские власти — вырастить деревню. Теперь маленький кусочек Валенвуда в виде россыпи похожих на почки домов раскинулся на границе леса, а его жители промышляли охотой и обеспечивали долину кожевными и костяными изделиями. Велирион отметил, что Ленор и Гвинир туда зачастили, что не удивительно — близнецы сами пришли из Валенвуда.

Оставалось найти архитектора, которому предстояло спроектировать город, что не рухнет на головы жителям. Спустя пару лет поисков и активной помощи давних союзников в лице воровской гильдии таковой был найден на северо-западе Хай-Рока прячущимся от головорезов. Идеальные обстоятельства — для Велириона.

Правда, сам архитектор, опознав в возможном работодателе выходца с Алинора, словно нарочно пытался себя дискредитировать, предъявив факты своей биографии, из-за которых нормальные альтмеры убегут от него, как от чумного.

178 год. Шорнхельм

Если бы кто попросил Велириона назвать самое нелюбимое место в Тамриэле, он бы не задумываясь ответил: Ривенспайр. Северо-западный регион Хай-Рока выглядел мрачным, враждебным, от него веяло могилой. Солнце казалось холодным и тусклым. Даже флора выглядела чахлой, слабой, будто жила очень неохотно, и увидеть густую листву на местных словно выцветших деревьях большая редкость. Фауна под стать: в обилии водились крупные нетопыри и пауки. И, согласно слухам, которым Велирион верил, в Ривенспайре всегда было много нежити, особенно вампиров.

Как будто снова оказался в чумных землях, истерзанных присутствием Плети. От этой ассоциации Ривенспайр нравился чернокнижнику ещё меньше.

Сам Шорнхельм был под стать местности — мрачный и тусклый. От такого города ждёшь неприветливых настороженных жителей, что спешно перебегают улицы, пряча глаза или лица, а на чужаков скалят зубы. Но… люди здесь были самыми обычными. И хорошо, не будут усложнять задачу.

От размышлений Велириона отвлёк короткий стук. Дав разрешение, чернокнижник с ожиданием посмотрел на вошедшего Ирамо, который с утра бегал по Шорнхельму и искал архитектора. Увы, воры не дали точных координат, лишь назвали город, имя, расу и уточнили, что искомый мер прячется от головорезов.

— Канализация. Я не смог уговорить его выйти, но твоё предложение его заинтересовало, — полукровка усмехнулся и добавил: — Особенно пункт про защиту.

— Ещё бы его не интересовала защита, учитывая, что его уже год гоняют по всему Хай Року, — проворчал Велирион, убирая книгу, за которой коротал время. Медлить он не хотел, поговорит с Соренилом и, в идеале, сразу с ним покинет этот могильник, по недоразумению являющийся жилым регионом. — Ты узнал причины столь ожесточённой охоты?

— Да. К его работе претензий не было. Зато был ревнивый муж и похотливая мстительная графиня. Никогда бы не подумал, что можно так влипнуть из-за отказа женщине.

— Как нелепо… Веди.

Неказистая таверна сменилась мрачными улицами, а те канализацией. Одна только мысль сунуться туда вызывала у Велириона отвращение, но на что не пойдёшь ради цели, найти дипломированного специалиста алинорской школы и так было сложно. Чернокнижник молча шёл за дышащим в воротник Ирамо и жалел, что его перчатки без пальцев — когти не позволяют. Пусть они вместе с остальными внешними метаморфозами и шрамом скрыты иллюзией созданного чернокнижником кольца-артефакта, но это не более, чем обман восприятия окружающих.

Хотя дискомфорт от когтей ничто в сравнении с жаждой магии. Велирион уже успел забыть, насколько сложно с ней справляться на первых порах. На его счастье, в айлейдских городах всегда много источников магии.

Пустынные тоннели быстро сменились населёнными, всё чаще стали попадаться бездомные и преступный сброд, для которых лишённая стражи помойка стала домом. Чтобы альтмер, чистокровный, да ещё и воспитанный в алинорских традициях, добровольно поселился в подобном месте… должно быть, он совсем отчаялся.

— Опа, гляньте, да у нас тут богатенькие франты! — путь преградили грязные небритые особи местной фауны. — Заблудились, эльфятины? Можем показать выход за определённую плату — всё, что у вас есть!

Ирамо моментально выхватил клинки и угрожающе прищурился.

— Ты что-то вякнул, мусор? Может, мне взять плату твоей кровью, а?

— Не опускайся до их уровня, — негромко одёрнул его Велирион и выбросил вперёд руку.

Жгуты ядовито-зелёной энергии захлестнули шеи бандитов и потянули из них жизнь. Не всю, немного — напугать и ослабить, но не убить. С возвращением силы вся магия стала даваться Велириону ещё легче, и ему даже не пришлось напрягаться, чтобы откачать жизненную энергию из пятерых сразу.

Но всё же хотелось бы применять магию к чему-то достойнее помойных крыс.

Отпущенные бандиты повалились на загаженный пол, впрочем, грязнее им уже некуда. Они пытались отдышаться и отползти от чернокнижника.

— Хотите жить — убирайтесь на другой конец канализации. Здесь и без вас смердит. Считаю до пяти, и если будете загораживать мне путь — уберу с дороги трупы, — Велирион смерил бандитов ледяным презрительным взглядом, сулившим неизбежную кончину в случае невыполнения требований. — Один… четыре…

Бандиты, матерясь, повскакивали на слабые ноги, едва не падая, и побежали прочь. У одного подкосились ноги, и он с криком упал в грязную воду.

— Скампов колдун! Что б вы в говно навернулись и там сдохли! — проскулил атаман напоследок.

Велирион скосил взгляд на убиравшего оружие Ирамо.

— Не трать время на разговоры с мусором, сразу указывай ему место.

— Ага… но я бы предпочёл указать им место посмертно, — пробурчал Ирамо и бросил на упавшего бандита такой кровожадный взгляд, что тот предпочёл с головой нырнуть в отходы.

— Трупы вызовут ненужную шумиху, — Велирион кивнул на жавшихся к стенам бездомных, молча и с опаской наблюдавших за ними. — Идём. Надеюсь, уже недалеко?

— Нет, уже близко, пара поворотов.

Ирамо не обманул, очень скоро они остановились в неприметном закутке перед тусклым энергетическим барьером. Неплохим, пусть и слабым, такой разве что от бандитов и поможет, любой более-менее образованный маг не потратит на него и минуты.

— Я вернулся, — сказал Ирамо, легко коснувшись барьера.

Тот потускнел, позволяя гостям пройти в убежище Соренила. Хозяин настороженно наблюдал за ними от противоположной стены, и при взгляде на него хотелось поморщиться — в этом грязном и небритом существе со взглядом загнанного зверя от альтмера осталось одно название. В канализации он легко сойдёт за своего, но вот в приличном обществе…

Велирион скрыл эмоции за бесстрастной маской. Соренила можно отмыть и переодеть, главное, сначала получить его себе.

— А, добрый день, или что там снаружи, — с кривой усмешкой, едва заметной из-под бороды, протянул Соренил и, скрестив руки на груди, опёрся о стену. — Я бы предложил сесть, да некуда. Так чем же я понадобился тебе настолько, что ты не побрезговал лезть за мной в канализацию? Твой парнишка ничего толком не говорил, только на тебя ссылался.

— Прискорбно видеть, что местное общество смогло растлить сына Алинора, — не удержался от замечания Велирион, услышав речь Соренила и начав сомневаться, точно ли это тот фёстхолдский архитектор, о котором ему говорили.

А Соренил лишь фыркнул и напустил на себя надменный вид, в его состоянии выглядевший до крайности нелепо.

— Я им был двадцать лет назад, пока не стал апраксиком. Так что могу себе позволить, всё равно ниже уже некуда.

Многое стало понятным. Альтмерское общество живёт традициями и множеством правил, определяющих модель «совершенства». Отклонения от этой модели караются быстро и безжалостно, и так называемые апраксические эльфы — одно из следствий кары. Их изгнали из общества за проступки светского или религиозного характера, приличным альтмерам с ними даже говорить запрещено. Они влачат жалкое существование по тёмным и заброшенным уголкам Алинора, кто-то учится жить на дне общества, кто-то кончает жизнь самоубийством, кто-то начинает долгий и трудный путь реабилитации, кому-то везёт, и он находит способ попасть на корабль на материк.

Забавно… раньше Велирион не задумывался, но теперь, глядя на Соренила, понимал, что его самого без сомнений низвели бы до апраксического. Бесконтрольная практика призыва даэдра, некромантия, регулярная практика неортодоксальной магии, покровительство некромантам и вампирам, внешний облик… это то, что вспомнил навскидку. Хватило бы и одного из этих пунктов.

Некоторые законы Алинора довольно расточительны.

— Апраксическим ты был на Алиноре, в Тамриэле законы альтмерского общества силы не имеют. И они точно не обязывают тебя к поведению неотёсанного варвара. Впрочем, я здесь не для того, чтобы проводить воспитательные работы. Надеюсь, профессиональные знания и навыки не покинули тебя следом за манерами? — прохладно проговорил Велирион и с ожиданием воззрился на задумавшегося Соренила.

— Нет, после уничтоженной репутации моя профессия самое ценное, что у меня осталось, мои проекты не имеют ни единого изъяна. Я услышал твоё предложение в общих чертах, понял лишь, что ты затеял нечто масштабное. Так, — архитектор выдержал паузу, рассматривая то Велириона, то молчавшего в стороне Ирамо, — чего же хочет лидер знаменитых Андасейи? Поместье? Замок?

— Город, — Велирион усмехнулся, наблюдая искреннее изумление Соренила. — Работы будут проводиться в уединённой местности, куда не забредут незваные гости, особенно головорезы Мартенов. И, конечно, мои маги обеспечат тебе защиту вне её. Однако есть пара моментов, которые необходимо прояснить заранее. Первое: в договор будет входить магическая клятва о неразглашении; второе: тебе предстоит переступить через неприятие некромантии и нежити, в работе тебе предстоит регулярно с ними взаимодействовать.

Лицо Соренила помрачнело, но он не спешил кричать о неприемлемости запретной магии. Даже наоборот, его молчание не длилось и десятка секунд.

— Значит, слухи правдивы… Что ж, полагаю, это лучше, чем гнить в канализации в ожидании, когда мне перережут глотку и сбросят в отходы. Всё равно мне ниже падать некуда. Я согласен. Обсудим детали?

— Это можно сделать в более приличной обстановке, — Велирион демонстративно открыл портал за своим плечом. — Сколько тебе нужно на сборы?

Соренил оживился и перевёл взгляд на своё имущество, состоявшее из подстилки и пары ящиков в роли сундуков.

— Пара минут.

201 год. Месяц Высокого солнца. Долина Длинных теней

Соренил не разочаровал, к своей работе он подошёл со всей ответственностью и придирчивостью, на которую способны только истинные творцы. Город и здания в нём он проектировал неспешно, тщательно вымеряя каждый дюйм, стремясь создать идеальную модель с идеальным расположением. Велирион даже не думал торопить, зная, что с подобным подходом получит действительно качественный продукт, долговечный и надёжный.

Его ожидания полностью оправдались, и даже больше, пусть строительство одних только башен заняло двадцать лет. Круглые, белокаменные, с кроваво-красными куполами, они представляли собой смесь альтмерской и син’дорайской архитектуры. Забавно, что так вышло почти что случайно — в процессе проектирования Соренил как-то пожаловался, что хотел бы создать нечто оригинальное, отличное от классики, на что Велирион показал ему проекцию Луносвета. Архитектор был очарован, особенно сильно его вдохновила идея отсутствия углов. Велирион, тоскуя по утраченному дому, даже не подумал его отговаривать.

Башни вышли выше всяких похвал, но они сожрали почти всё состояние, скопленное за вековое существование Андасейи. Как бы ни хотелось переключиться на город, заменяя россыпь деревянных домиков камнем, финансы это уже не позволяли, дохода хватает лишь на обеспечение жизни магов и вассалов.

Нужен был источник дохода крупнее, чем позволяло наёмничество. И пару дней назад Велирион получил заманчивое предложение от гильдии воров.

Глава 25. Перспективная ученица

201 год. Месяц Последнего зерна. Малада

С переездом большинства Андасейи в долину Длинных теней окрестности Норнала и Малады опустели, но сами руины — нет. Маги успели слишком хорошо их приспособить, чтобы так просто бросать, поэтому они стали защитными рубежами долины. Ведь пусть условия вступления и смягчены, это ещё не означает, что неугодные и бесполезные не будут отсеиваться. И сразу пускать новичков, чья лояльность не проверена, в святая святых Велирион не собирался.

Норнал, всему Сиродилу известный, как штаб Андасейи, взял на себя роль приёмной комиссии. Там новичков проверяют на предмет уровня владения магическими школами, боевой подготовки и личностных качеств, отсеивая откровенный сброд, кроме проблем ничего не сулящий.

Удалённая Малада стала школой для прошедших проверку учеников. Всегда, к каждому из своих магов, Велирион предъявлял высокие требования, не желая видеть недоучек с узкими взглядами. Маги могут специализироваться на конкретной школе, но в базовых принципах всех остальных разбираться обязаны хотя бы теоретически. В Маладе обучают этим основам, периодически в качестве практики посылая на несложные задания. Только сдав экзамены по основам в Разрушении, Колдовстве, Восстановлении, Изменении, Иллюзии, Зачаровании, Алхимии и экзамен на степень подмастерья в главной специализации маг переводится в ранг подмастерья и продолжает обучение в башнях.

Пока что система работала, и работала хорошо. За минувшие годы численность Андасейи достигла сотни и продолжает расти. Всё чаще в Норнал приходят крупными группами те маги-отступники, которым надоело влачить жалкое существование по пещерам. После пущенного слуха о членстве в Андасейи гения-зачарователя Авериса поток только усилился. Даже претенденты из-за границы перестают быть редкостью.

Как, например, группа орков из Орсиниума, поставившая Андасейи на уши одним только фактом прихода. Стереотип, что орки и магия параллельны, возник не на пустом месте, у этого народа редко рождаются дети с даром, а орочьи менталитет и традиции только давят его, заменяя сталью воинского ремесла. И пусть к Гатнагу и ещё паре орков в Андасейи давно привыкли, их рассматривали как исключение из правил.

Поэтому десяток орков, желающих постичь магию, вызвал нешуточный ажиотаж. Особенно предводительница группы.

199 год. Норнал

— Значит, не шутка, — пробормотал Велирион, с порога рассматривая происходящее в зале.

Едва ему передали, что в Норнал пришли десять орков, заявивших о желании учиться магии, он, ведомый любопытством, отложил дела и пришёл взглянуть на это явление. Орки и раньше приходили к Андасейи, но крайне редко и поодиночке.

— Мы уже даже не знаем, что думать. Они вместе пришли из самого Орсиниума, и не понятно, как отреагируют, если кого отбракуем. Будет чудом, если дар окажется хотя бы у половины, — поведал Эрин, не переставая скептически коситься на орков.

Гатнагов птенец, одна из первых жертв охоты Дозорных Боэтии, с годами улучшил самоконтроль и больше не терял голову от крови, как в первые месяцы. Теперь Велирион доверял ему новичков, поставив во главе Норнала. Кассия, сестра Эрина по несчастью, обладала лучшим самоконтролем и выдающимися личностными качествами, из-за чего предпочитала работать в поле, а не курировать малый штаб.

Велирион вернул внимание от вампира оркам. Сейчас экзаменатор разъяснял им принцип потокового пламени, одного из простейших заклинаний в Разрушении. Тот, кто хоть немного знаком с магией, потратит от часа до полутора на его воспроизведение. Несведущий под руководством учителя раза в два больше. Неплохой способ не столько проверить способности к магии, сколько оценить терпение и усидчивость, важные для мага не меньше, чем гибкость пальцев.

И это лишь одна из семи ступеней проверки.

— Способности есть у всех, — ответил Велирион. Ему достаточно было просто встать неподалёку, чтобы уловить пульсацию магии в каждом из орков. — Одарённые орки объединились и покинули Орсиниум, чтобы постигать магию в Андасейи… интересно. И куда интереснее, что из этого выйдет.

Вампир с вопросом на лице повернулся к нему, но всё внимание Велириона было приковано к оркам. Семь женщин, три мужчины. И одна из женщин с победным полурыком-полукриком вскинула руки, с которых в мишень ударил поток огня.

— Когда им предоставили формулу? — уточнил Велирион, рассматривая претендентку. Отличный потенциал, со временем легко возьмёт мастерство. Огромная редкость для орка из Нирна.

— Половина часа от силы, — удивлённо пробормотал Эрин. — Подобные результаты раньше показывали только альтмеры и бретонцы. Но чтобы орк?.. Я думал, они часа два будут биться об формулу.

— При Гатнаге повторишь? — чернокнижник усмехнулся, когда Эрин испуганно округлил глаза и замотал головой. — Не спеши поддаваться стереотипному мышлению, не позорься. Ты, всё-таки, глава приёмной комиссии, ты обязан смотреть на вещи шире.

— Мой промах, Мастер, я его учту и поработаю над собой, — пробормотал пристыженный вампир.

Велирион кивнул и прошёл в зал, где экзаменатор отчитывал орчиху за лишний шум.

— …сбиваете другим концентрацию.

— Они не какие-то неженки, которые не способны колдовать из-за лишнего шороха, — фыркнула женщина под одобрительное ворчание сородичей. — Мне казалось, у вас тут серьёзные маги.

— Вообще-то…

— Маг, ищущий нелепые оправдания собственной некомпетентности, не достоин зваться магом, — прервал готового разразиться гневной тирадой экзаменатора Велирион. Маг, заметив его, мигом сдулся. Альтмер едва удостоил его взглядом с любопытством рассматривая орчиху. Весь её внешний вид кричал о стремлении выделиться, запомниться: выбритые виски и длинные волосы, заплетённые во множество косичек, украшенных мелкими костями и яркими бусинами; татуировки, покрывающие лицо; массивные костяные серьги в ушах. Но самое главное — это взгляд. Горящий, упрямый, целеустремлённый. Эта женщина готова не просто сносить препятствия на своём пути, а растаптывать их в пыль. — Что ты ищешь в Андасейи?

— Силу, — честно, не задумываясь, выпалила орчиха, не менее внимательно всматриваясь в Велириона. Реакция экзаменатора не прошла мимо её внимания, подтолкнув к очевидному выводу. — Так это ты тут главный?

— Эй, будь почтительнее, ты говоришь с…

Жестом Велирион заткнул экзаменатора и одобрительно кивнул орчихе.

— Правильно. Я Велирион, большинству известный под псевдонимом Сэй, верховный чернокнижник Андасейи, и, вступая в ряды моих магов, вы все в первую очередь поступаете на службу ко мне. Держите это в головах и не смейте забывать, в противном случае сейчас же вставайте и уходите. Я ясно выражаюсь?

Говоря это, альтмер смотрел на талантливую орчиху, не сомневаясь, что именно она лидер группы претендентов. А, значит, и говорить будет за всех.

Она не разочаровала:

— Мы знали о ваших порядках, идя сюда. И вот, что я скажу: дай нам силу, и мы дадим тебе верность.

Велирион скосил глаза на остальных орков. Сомнений не демонстрировал никто, лишь решимость и согласие с прозвучавшим обещанием. Занятные претенденты. А их лидер самый интересный экземпляр.

— В поисках силы вы пришли туда, куда надо. Твоё имя?

— Шарна гра-Бар.

— Я буду внимательно следить за твоими успехами, Шарна гра-Бар.

201 год. Месяц Последнего зерна. Малада

Что Велириону нравилось в орках, так это их понятия о чести. Яростные, порой грубые, но честные и верные, не бросающие слов на ветер. Прошло два года, а обещанию Шарны следовали все пришедшие орки, никого из них не выгнали ни за дисциплину, ни за бесталанность. Где не хватало таланта, орки брали усердием, уверенно осваивая магическое искусство и совершенно спокойно относясь к любым магическим направлениям. Никто из них и слова не сказал против некромантии или присутствия вампиров, хоть некоторым это пришлось не по душе. Но они быстро привыкли, и немалую роль в этом сыграло осознание, что и некромантов, и вампиров возглавляет их сородич.

Шарна же продолжала выделяться. Исключительный талант в даэдрологии и пиромантии, подобными ей Велирион всегда занимался лично.

Поэтому он и пришёл сейчас в Маладу. Местонахождение Шарны ему указали сразу — она отдыхала снаружи, успешно сдав экзамены на ранг подмастерья. Орчиха расселась на траве и, медленно жуя булку, играла в гляделки с алчущим. Бледная тощая усеянная шипами тварь недовольно шевелила длинным языком каждый раз, когда кусок булки исчезал во рту Шарны.

— Вижу, ты выбрала главной специализацией Колдовство, — негромко прокомментировал Велирион, рассматривая алчущего. Экзамен на степень Колдовства включает в себя связывание контрактом даэдра соответствующего ранга силы. Будущим подмастерьям предлагаются на выбор огненный атронах, дремора-кайтиф и алчущий. — Так и думал, что стихийная магия не способна достаточно тебя заинтересовать.

Шарна спешно запихала в себя остатки булки, поднялась и приветственно кивнула.

— Кидаться огненными шарами и метеорами круто, но возможности призыва шире. Тем более, я слышала, что высшие мастера умеют превращаться в даэдра. Это же не просто слухи? — жадный взгляд Шарны впился в лицо Велириона.

Метаморфоза уже давно будоражит умы Андасейи и стимулирует их к совершенствованию, даже тех, кто специализируется не на призыве. Тем не менее за двадцать шесть лет ей, не считая Велириона, овладели лишь четверо лучших: Гатнаг, Оребон, Гвинир и Хизей. Силейни, несмотря на неплохой потенциал, решила повременить. А Ленор заявил, что найдёт способ обойти недостаток магической силы. Сейчас его эксперименты как раз вошли в финальную стадию.

— Это правда. Только это не столько превращение, сколько призыв и материализация чистой энергии Обливиона. Продолжай трудиться, и лет через двадцать, возможно, допущу тебя до метаморфозы, — Велирион оценил разочарование на лице Шарны и добавил: — Магия не терпит спешки. Твои знания, понимание и контроль должны быть совершенны, иначе необдуманная погоня за силой тебя уничтожит. Думаешь, мёртвые дураки мне нужны?

— Да понимаю я всё! Но я не эльф, чтобы двадцать лет выглядели для меня пшиком, — проворчала Шарна и шлёпнула по языку алчущего, который подбирался к её руке.

— Будь ты эльфом, я бы для надёжности увеличил срок раза в два. Ступая на этот путь ты понимала, какие сложности тебя ждут. Боишься, что время поставит в нём точку? Ты — маг, тебе подвластны силы, способные преодолевать законы природы. Не забывай об этом знании и пользуйся им, — убедившись, что его слова достигли задумавшейся Шарны, Велирион решил сменить тему и перейти непосредственно к делу: — Впрочем, я здесь не для того, чтобы говорить очевидные вещи. С этого дня я беру тебя в личные ученики. Помимо обучения ты периодически будешь сопровождать меня в поездках, одна такая откроет твоё обучение. Мы отправляемся в Скайрим через два дня, на рассвете будь во дворе башен. Подробности уточняй у Ирамо и моей ученицы Велсы.

Орчиха воодушевлённо вскинулась. Дураку понятно, насколько ей по душе такая перспектива.

— Учиться на практике под твоим руководством? Да как будто существуют дураки, которые откажутся! Я тебя не подведу, Мастер!

Велирион довольно усмехнулся.

— Естественно, не подведёшь. И разве моё решение подразумевало возможность отказа?

Глава 26. Затерявшееся в веках

201 год. Месяц Последнего зерна. Аркнтамз

Загадка исчезновения двемеров всегда будоражила умы учёных. Не перестают появляться энтузиасты, верящие, что именно они сумеют разгадать её или хотя бы приблизиться к ответу. Они зачитывают до дыр научные трактаты о двемерах, отправляются в экспедиции в двемерские города, пытаются разобраться в устройстве анимункулей. Порой такие учёные не могут отправиться на встречу опасностям двемерских городов, либо банально боятся, и тогда нанимают людей, что притащат материал для исследований в их безопасную лабораторию. И если в местах, где некогда жили двемеры, вопрос лишь в деньгах, то сиродильским энтузиастам гораздо сложнее. Помимо значительно более высоких расценок им придётся сражаться с бюрократией и добиваться разрешения на ввоз двемерских изделий в провинцию, что стоит немалого количества не только денег, но и нервов.

Поэтому многие сиродильские учёные, а также просто богатые коллекционеры, предпочитают получать желаемое нелегальными путями.

И именно в этом и заключалось предложение воровской гильдии — наладить поток двемерской контрабанды. Андасейи добывают и переправляют товар в Сиродил, а воры работают с клиентами, коих по всей провинции нашлось немало. Вдобавок мастер-вор Арланд намекнул, что гильдия активно взращивает моду на двемерские изделия в кругах аристократии.

Велирион согласился бы на сотрудничество даже без нехватки финансов, слишком прибыльное дело, чтобы упускать возможность. Едва согласовав все условия и долю на личной встрече, он дал своим магам распоряжение на поиски двемерских городов в Скайриме. Эта провинция самый оптимальный вариант, ибо подавляющее большинство двемерских городов Морровинда было на Вварденфелле и их входы уничтожило в Красный Год, а часть материковых так или иначе пострадали от порождённой катастрофой сейсмической активности. Хаммерфел же закрыл границы для Сиродила. Не то, чтобы это было проблемой для Андасейи, но к чему создавать лишние сложности, когда есть простой вариант?

Подходящий двемерский город в Скайриме нашли за месяц, наткнувшись на его упоминание в одной из книг и вычислив примерное местоположение, куда послали разведывательный отряд. Для начала сойдёт, но Андасейи уже ищут зацепки к другим руинам.

Вылазку в Аркнтамзе Велирион решил возглавить лично. Пусть на фоне азеротского технологического прогресса он снисходительно относился к двемерским достижениям, любопытство ему было не чуждо. Раз выпала возможность, от чего бы не посмотреть на знаменитые технологии двемеров?

Кроме того, разведчики упоминали о ценной находке в Аркнтамзе.

Ирамо, Шарна и Велса — перспективная ученица в ранге адепта, которую Велирион взял десять лет назад — пришли точно в срок, и открытый по переданным разведчиками координатам портал перенёс их аккурат в Аркнтамз, неподалёку от входа.

— Ну и разруха, — пробормотала Шарна, оценив частично разрушенный тоннель. — Эти руины ведь не рухнут нам на голову?

— Нет. Но о взрывных заклинаниях лучше забудьте, — бросил Велирион, и, заметив впереди признаки лагеря, жестом позвал за собой.

Лагерь ожидаемо принадлежал разведчикам Андасейи под руководством Кассии. Маги разместились в огромной пещере, расчистив участок от развороченных труб и камней и выложив из этого мусора незамысловатую стену, заслоняющую их от лагеря по другую сторону пропасти. Один маг нёс дозор, не спуская взгляда с чужого лагеря, двое высекали на каменном полу сложный узор стационарного портала, напитывая его линии мана-пылью. Кассия, увидев во главе прибывшего отряда Велириона, не сдержала удивления.

— Ни за что бы не подумала, что вы прибудете лично, Мастер, — почтительно проговорила вампирша, сокращая дистанцию. — Вы никогда не упоминали, что вам интересны двемеры.

— Всего лишь мимолётное любопытство. И внеплановый практический экзамен для моих учениц, — чернокнижник кивнул на Шарну и Велсой. — А теперь докладывай обстановку.

— Фалмеров мы встретили почти сразу, они расположились на той стороне. Лагерь мы зачистили, в руины не углублялись. Периодически Аркнтамз потряхивает, но толчки недостаточно сильны, чтобы обрушить руины. Ещё здесь обитает призрак исследовательницы-двемероведа по имени Катрия, она утверждает, что опубликованные в «Войнах за этерий» материалы — плод её исследований, которые украл её помощник. Она подтвердила существование этерия и его наличие здесь, в Аркнтамзе. А ещё она рассчитывает на помощь с нашей стороны. Вернее, отряда зачистки.

Велирион заинтересовался. В какой-то степени он здесь именно ради этерия, упомянутая книга описывает его как исключительный минерал, позволяющий создавать артефакты огромной силы. Велириону и его магам что-то подобное не помешает, так почему бы не воспользоваться выпавшей возможностью изучить главный исследовательский центр этерия?

Если же кузница не оправдает ожиданий, сведения о ней и этерии можно дорого продать знатокам. Выгода при любом раскладе.

А раз Катрия заявляет себя автором того исследования, её помощь может прийтись кстати.

— Я заинтригован и готов обсудить с Катрией сотрудничество, — протянул чернокнижник, Обнаружением смерти проверяя округу и поворачиваясь к пустому месту, где незримый призрак слушал разговор. — Ты ведь этих слов и ждала, верно?

Призрак женщины проявился и кивнул.

— Да. После того, как этот ублюдок украл дело моей жизни, я отправилась сюда, чтобы обогнать его, первой найти кузницу этерия и доказать, что моя жизнь была не напрасной, но… — Картия сокрушённо покачала головой и обхватила себя руками, будто от холода. — Как видишь, я… погибла. Но я всё ещё хочу довести дело до конца, только вот без помощи мне не справиться.

— Ты можешь рассказать о кузнице что-то сверх того, что описано в книге? Кассия сказала, что ты подтвердила наличие этерия в Аркнтамзе.

— Небольшого его куска. В сокровищнице хранится четверть ключа к кузнице. Так иронично… только после смерти смогла попасть в место, попытки проникнуть в которое унесли мою жизнь, — на мгновение Катрия поникла, но быстро вернулась к делу. — Остальные части должны быть в других городах, работавших над кузницей. Я достигла определённых успехов в поисках их местоположения, в моём дневнике есть карта с комментариями. Он у меня… вернее, на моём теле. Его стоит забрать.

Пока что сотрудничество с призраком сулит лишь выгоду. Катрии нужна кузница, Велириону тоже. Если получится её найти и попасть внутрь, более того, если она окажется работоспособной, он поставит её на службу Андасейи, благо, у него как раз есть один крайне выдающийся кузнец.

А если Катрия будет настаивать на обнародовании информации о кузнице, Велирион от неё избавится. Упокоить призрака пара пустяков.

— Я согласен. Проведи нас к сокровищнице и укажи, где тело.

Катрия радостно вскинулась и поспешила к краю обрыва.

— Слава богам! Конечно, я покажу дорогу, как иначе-то? Моё тело там, внизу. К островку можно пройти через коридоры…

— Ни к чему, — бросил Велирион и, подойдя к краю и посмотрев вниз. Высота большая, но позволяющая различить небольшой островок посреди подземной реки.

Одно заклинание левитации, и необходимость петлять по подземным коридорам отпала.

Тело Катрии находилось в отвратительном состоянии, в нём не уловишь признаки сходства с призрачной женщиной. Руки и ноги вывернуты под неестественным углом, если бы не сталь доспехов, наверняка можно было бы увидеть и кости. Гниение уже затронуло плоть, до неузнаваемости обезобразив застывшее в крике лицо женщины. Неудивительно, что Катрия, появившаяся рядом, старательно не смотрела в сторону своего тела.

— Вам, магам, обязательно нужно выпендриться, — прокомментировала она с глухим смешком. — Хотя… этот способ получше, чем пробиваться через фалмеров и автоматонов. Дневник в сумке.

— И много их во всём городе? — без особого интереса уточнил Велирион, доставая из сумки книжицу в красном переплёте.

— Целая фалмерская колония. Они как мухи, сколько их не убивай… Автоматонов немного, в основном в закутках и запертых коридорах. И возле сокровищницы, — Катрия подняла руку и указала на утёс высоко под сводом. — Я сорвалась оттуда. Раз умеешь летать, тебе не придётся продираться через фалмеров, от утёса до сокровищницы рукой подать.

— Левитация не полёт, — педантично поправил Велирион и обратился к приземлившейся рядом Велсе. — Ты всё слышала, оправляйся наверх и открой портал к лагерю.

Данмерка понятливо кивнула и покинула островок.

— Ты сорвалась из-за землетрясения? — Велирион не спешил возвращаться к лагерю, решив уточнить ещё пару деталей.

— Да. А ещё они начались из-за меня, — грустно призналась Катрия, рассматривая высокий утёс. — Двери сокровищницы защищены тональным замком с несколькими резонаторами. Воздействие в правильной последовательности откроет двери. В неправильной — активирует защитные механизмы. Я думала, что ко всему готова, ждала ловушек, автоматонов… но как, скажи мне, можно подготовиться к землетрясению? А ведь это не единственный вариант.

Было бы странно, не защити двемеры сокровищницу. Информация Катрии важна, но всё равно необходимо взглянуть на замок и резонаторы прежде, чем что-то придумывать. Судя по магическим колебаниям, Велса уже открыла портал. Когда Велирион вернулся к лагерю, возле пространственного окна его ждали ученицы и Ирамо. Остальные маги с завистью на них косились. В преддверии экспедиций в двемерские руины ими было изучено множество соответствующей литературы, в частности, об обитателях скайримский руин: анимункулях, на местный лад автоматонов, и фалмерах, предположительно выродившейся меретической расе, прежде населявшей Скайрим. Но одно дело прочитать, и совсем другое увидеть лично.

— Умерьте пыл, вы здесь надолго, ещё успеете возненавидеть всё, связанное с двемерами, — хмыкнул Велирион прежде, чем ступить в портал. — Сосредоточьтесь на своих задачах.

— Мастер, — окликнула его Кассия. — Я не успела вам сказать: когда мы были в Маркарте, получили предложение работы от местного учёного. Я обещала передать его высшим мастерам.

— Я тебя услышал. Расскажешь детали позднее.

По ту сторону портала Велирион увидел странную картину: Ирамо балансировал на поваленном дереве, наполовину свисающем над пропастью, а Катрия, Велса и Шарна за ним наблюдали.

— И как это понимать? — спросил чернокнижник у зрителей. Он готовился в случае неудачи ловить Ирамо магией, но шанс на подобный исход низок — натренированный иллюзионист отличался исключительной ловкостью.

— Он углядел лук Катрии и решил его достать, — поведала Шарна, не сводя взгляда с Ирамо.

— Велса забыла телекинез?

— Я не при чём, он прыгнул на ствол быстрее, чем я хоть как-то отреагировала!

Какой Ирамо, всё-таки, ещё мальчишка. И, подобно мальчишке, он невинно улыбнулся в ответ на взгляд наставника, когда с победным видом вернулся на землю и продемонстрировал лук из двемерита.

— Заботься о Зефире вместо меня, хорошо? — с грустной улыбкой попросила Катрия.

Ирамо натянул тетиву и удивлённо поднял брови. По лицу понятно, что его эбонитовый лук вскоре займёт место на стойке.

— Позабочусь. Где ты его взяла? У моего детского тетива не натягивалась так легко, как у него.

— Трофей из двемерских руин в пустыне Алик’р. Это была одна из моих первых экспедиций, когда я только начинала изучать двемеров, — с удовольствием похвасталась женщина. — Я объездила половину Тамриэля, пока не наткнулась на упоминания этерия и кузницы.

— Детали биографии мы можем обсудить и позднее, — прервал их Велирион. — Раз кое-кто закончил красоваться, идём к сокровищнице. Катрия, нам куда?

Призрак демонстративно закатила глаза, но указала на один из тоннелей. Вопреки ожиданиям, на пути никого не встретилось, и короткий переход вывел в огромную пещеру, в которой возвышалось монументальное строение с несколькими воротами и трубами, на которых в альковах находились конструкции из четырёх лопастей.

Велирион отправил учеников вниз, исследовать пространство перед сокровищницей.

— Это и есть резонаторы? Что ты можешь о них рассказать?

— Переключатели тонального замка. Достаточно их толкнуть, чтобы привести в действие. В моём дневнике есть описание части комбинации, но остаток придётся отгадывать.

Во время спуска первое, что привлекло взгляд — бардак перед сокровищницей. Рухнувшая башня, обломки строений и потолка, останки неудачливых искателей приключений, раскуроченные анимункули, по описаниям соответствующие «паукам» и «сферам», стрелы баллист, которые хищно целились вниз из альковов рядом с резонаторами. На стенах сокровищницы блестели двемеритом люки, из которых, согласно книжным сведениям, выходят анимункули. За центральными воротами застыл центурион, при взгляде на которого Велирион сразу начал прикидывать, сколько за него дадут клиенты Арланда. Надо будет извлечь центуриона оттуда, в идеале, не активировав.

Велирион сверился с дневником Катрии и поднял задумчивый взгляд к резонаторам. Три снизу, два сверху. Порядок первых двух Катрия нашла, центральный как третий вычеркнула. Значит, один из верхних.

— Катрия, ты успела отметить резонатор, вызвавший землетрясение?

— Думаешь, мне было до этого?

— Я не просто так спрашиваю. Помнишь, какой именно ты активировала?

Женщина задумалась, уставившись на резонаторы. Она молчала долго, Велирион начал опасаться, что им всё-таки придётся прибегнуть к методу тыка больше одного раза.

— Правый. Точно, — наконец, объявила Катрия без тени сомнений.

Прекрасно. Как приятно, когда опасную работу выполнили за тебя. Но подстраховка не помешает.

— Ирамо, Шарна, на позиции к люкам, — распорядился Велирион, сам готовясь в случае чего ставить барьер, чтобы их не откинуло, как Катрию. — Велса, на тебе резонаторы. Левый нижний, правый нижний, левый верхний.

Сосульки полетели в резонаторы в указанном порядке. Лампа третьего загорелась зелёным, как предыдущие, позволив выдохнуть. Теперь осталось самое сложное. Правый верхний или центральный?

Думать начали все, Шарна с Ирамо почти сразу успели поругаться из-за не совпавших мнений. Катрия просто ждала в стороне, не желая брать на себя ответственность за неудачу. Велса думала молча, но ей не хватает инициативности, поэтому она, скорее всего, промолчит. Сам Велирион склонялся к верхнему правому, находя такой порядок более гармоничным. Сомнительный аргумент. Но получше предложения Шарны «просто ткнуть любой, потому что четыре мага справятся с любой ловушкой».

— Велса, — оклик чернокнижника оборвал спор Шарны и Ирамо. — Правый верхний. Всем приготовиться.

Велса сделала глубокий вдох и, под нос помянув Азуру, запустила в резонатор лёд. Все в напряжении следили за полётом ледышки. Удар в лопасть резонатора и звон, с которым он переместился вверх по трубе, казались громовым раскатом.

А несколько облегчённых вздохов, когда лампа загорелась зелёным, хотелось сравнить с шумом ветра. Обрадованная успехом Велса без напоминания активировала последний резонатор.

— Да! Получилось! Скорее, осколок ключа внутри! — в восторге прошелестела Катрия побежала вперёд.

Для места под названием «сокровищница» помещение выглядело бедновато. Несколько стеллажей с двемеритовыми изделиями: слитки, балки, элементы брони, оружие и просто металлолом. В центре на пьедестале, привлекая взгляд яркостью, покоился фрагмент ключа к этериевой кузнице.

Этот маленький кусочек этерия содержал в себе настолько высокую концентрацию магической энергии, что Велирион едва не сбился с шага из-за приступа магической жажды. Так много магии в крохотном кусочке, такой притягательной, необычной…

Прикосновение к плечу вернуло чернокнижника в реальность. В ответ на обеспокоенный взгляд Ирамо Велирион едва заметно качнул головой, мол, всё в порядке. Этерий и впрямь удивителен. Столько магии, которая не излучает фон, её возможно ощутить только вблизи. Какой же силой должны обладать выкованные в кузнице этериевые артефакты?

Её однозначно нужно найти.

— Осталось три части, по одной на каждый город, работавший над кузницей, и сама кузница. В дневнике карта и мои соображения насчёт всего этого, — заговорила Катрия, когда Велирион убрал этерий в поясную сумку. — Я тоже не буду сидеть на месте и отправлюсь на поиски. Мы ещё встретимся, я уверена. И, пожалуйста, не затягивайте с поисками, хорошо?

Горящий энтузиазмом призрак, на прощание помахав рукой, исчезла.

— Мы ведь продолжим поиски? Продолжим ведь? Надеюсь, в остальных руинах будет повеселее, чем здесь, — высказалась Шарна.

— Так ты успела заскучать? Не расстраивайся, теперь, когда мы нашли этерий, можем приступить к другой задаче в Аркнтамзе. Вам с Велсой всё равно предстоит зачистить руины и расставить метки для сборщиков, мы с Ирамо будем за вами наблюдать, но не вмешиваться, — заботливо напомнил Велирион и открыл портал в лагерь. — Вперёд.

Шарна ничуть не расстроилась, подраться она любила. Пожав плечами со словами «ну и ладно» она шагнула в портал. За ней последовали остальные.

Глава 27. Добро пожаловать в Маркарт

201 год. Месяц Последнего зерна. Маркарт

Велирион никогда не испытывал пиетета перед двемерами. Все их хвалёные механизмы он видел в усовершенствованном виде и промышленных масштабах, а загадка их исчезновения не будоражила его ум. Исчезли и исчезли, практической пользы от поисков причины нет. После Аркнтамза его мнение не сильно изменилось.

Но всё-таки он не мог не признать двух вещей. Первая: долговечность механизмов, без обслуживания работающих тысячи лет с исчезновения хозяев, вызывает уважение. Вторая: двемеры умели строить на века и со вкусом. Вспоминая о гномах Азерота, с которыми двемеры делят одно из названий, и их архитектурных изысках, что зачастую следовали принципу «навалить железяк и шестерёнку сверху», эльфа передёргивало. При воспоминаниях о Мехагоне, где нагромождение железяк в большинстве своём было ещё и покрыто ржавчиной, хотелось скривиться.

Двемерит не ржавеет. Уникальный сплав глубинных эльфов может потускнеть от осадков и пыли, но он не подвержен коррозии, и потому по сей день гармоничное переплетение камня и металла двемерских городов отдаёт красотой и величием, смеясь над временем, что не способно с ним совладать. Полуразрушенный Аркнтамз не позволял в полной мере оценить двемерскую архитектуру, зато смог Маркарт.

Этот город можно было бы назвать красивым. Но есть в нём один серьёзный изъян — люди. Рыночные палатки, разодетые горожане, стражники в зелёных накидках, деревянные вывески — всё это выглядело неправильным, неестественным, чуждым двемерскому городу. Современные жители и достройки их авторства подобны плесени на древнем произведении искусства.

И это вызывало дискомфорт.

Ирамо, Шарна и Велса о таких вещах явно не думали, просто молча любовались солнечными бликами на двемеритовых крышах.

— Никогда бы не подумала, что буду счастлива видеть двемерские постройки без намёка на фалмеров, — протянула Велса.

С ней невозможно не согласиться. За несколько дней в Аркнтамзе даже Велирион и Ирамо, не отступавшие от роли наблюдателей, успели возненавидеть этих слепых полуразумных пародий на эльфов и их питомцев корусов — крупных плюющихся ядом насекомых. Сравнение Катрии с мухами оказалось до омерзительного метким — сколько фалмеров ни убивай, сразу вылезут новые.

Зато Велса с Шарной дали повод ими гордиться, зачистив двемерские руины вдвоём, при поддержке контрактных алчущего и кланфира, периодически призывая им на подмогу ещё тварей. Они умело использовали способности свои и даэдра, узкие коридоры, обрывы, ловушки двемеров и фалмеров и оборачивали острый слух слепых существ против них. За счёт всего выше перечисленного они в большинстве случаев успешно избегали ранений, а немногие полученные повреждения не были серьёзными и лечились зельями.

В счёте вела Велса как более опытный маг. Начинающая чернокнижница в специализации деструктора бросала вперёд кланфира и поддерживала его с расстояния, умело используя наиболее подходящие заклинания. Шарна своему отставанию не расстраивалась, если вообще его заметила. Орчиха просто наслаждалась боем, в её случае не она поддерживала даэдра, а наоборот. Укрепив кожу Дубовой плотью и призвав мечи в обе руки, она врывалась в ближний бой и превращалась в смертоносный ураган. Хорошо хоть, не поддавалась безрассудству и, если видела превосходство противника, сражалась на дистанции.

А ведь это она всего лишь подмастерье с небольшим арсеналом. Освоив ещё хотя бы одну степень, она превратится в машину для убийства.

Но даже энтузиазм Шарны поугас после нескольких дней, наполненных фалмерами и корусами. Поездку в Маркарт ученицы и даже Ирамо восприняли как подарок судьбы. Когда отряд зачистки покидал Аркнтамз, в городе уже вовсю орудовали сборщики в лице скелетов-грузчиков и контролирующих их некромантов, вынося из зачищенных областей любой двемерит. По приказу Велириона ещё один отряд с двумя зачарователями в составе отправился к сокровищнице, чтобы найти способ изъять центуриона без активации.

Организацию поисков этериевых фрагментов чернокнижник поручил Гвиниру, передав ему дневник Катрии, который предварительно изучил сам. Теперь можно расслабиться и просто ждать результатов, в своём высшем мастере-деструкторе, сменившем на посту ушедшую наставницу, Велирион не сомневался. Осколок этерия передан заинтригованному Ленору с наказом не переусердствовать в экспериментах.

Самого Велириона ждали переговоры с маркартским придворным магом и, по совместительству, ведущим двемероведом Тамриэля. С подобными клиентами чернокнижник всегда вёл переговоры лично.

— Можете пока погулять, — негромко бросил ученикам Велирион, высматривая дорогу к Подкаменной крепости. — Только все деньги разом не потратьте.

— Да, Мастер!

— Ещё чего!

— Понял!

Невпопад покивав, молодёжь переглянулась и взяла курс на рынок. Велирион проводил их взглядом и направился к резиденции ярла, где проживал и придворный маг.

Колсельмо является лучшим из двемероведов нынешнего времени, о его работах хоть раз слышали даже те маги, кто двемерами не интересуется. Не удивительно, что он обосновался в возведённом глубинными эльфами Маркарте, под которым есть и подземная часть, Нчуанд-Зел.

Пожалуй, Андасейи недооценили свою известность. Слава закрытой неофициальной магической организации, которая промышляет наёмной работой, давно и прочно за ними закрепилась, а ореол таинственности будоражил умы многих даже за пределами Сиродила. Но даже с учётом репутации никто не ожидал, что учёный, к которому пришли за уточнением информации по Аркнтамзу, предложит работу, едва услышав имя «Андасейи».

Колсельмо перспективный клиент, но лишь первый. Пусть в Скайриме сиродильские маги-наёмники из-за неприязни нордов к магии находятся в невыгодном положении перед местными вояками, Соратниками, они способны выполнить работу, которая не под силу простым воинам. Над привлечением клиентов уже работают представители Андасейи. Параллельно несколько отрядов подыскивают подходящее место для скайримской базы, которое выступит в том числе приёмным пунктом для местных магов.

Интересно будет посмотреть, кто будет пользоваться большей популярностью: Андасейи, или местная Коллегия Винтерхолда?

И как быстро Коллегия начнёт возмущаться конкуренции.

В крепости, уточнив у стражи, в какой стороне искать Колсельмо, Велирион свернул налево и, миновав длинный коридор, вышел в огромный подземный зал. Неактивные двемерские сферы на манер статуй, бассейн, лестница с двойной дверью впереди. И рабочий угол с алхимической лабораторией, пентаграммой и множеством заваленных разномастной макулатурой столов. Там стояли двое альтмеров в робах, Колсельмо и, очевидно, его ученик.

— Колсельмо, верно? — негромко окликнул старшего альтмера Велирион.

Тот развернулся и окинул визитёра изучающим взглядом.

— Да, это я. Кто спрашивает? Надеюсь, что по делу, а то я занят исследованиями, — в его голосе проскользнули раздражённые нотки.

— Именно, по делу. Велирион, высший мастер Андасейи. Мне передали ваше предложение работы.

Учёный мигом переменился в лице, раздражительность уступила место воодушевлению.

Его ученик отошёл в сторону, самоустраняясь из разговора старших магов.

Суть работы заключалась в поиске пропавшей в Нчуанд-Зеле группы исследователей. Скорее всего, они мертвы, поэтому необходимо принести их исследовательские записи. В принципе, ничего особенного, успев оценить обитателей двемерских руин на деле, Велирион мог с уверенностью заявить, что его ученицы справятся за несколько дней. Будет им ещё один внеплановый экзамен.

Но это не означает, что предварительная подготовка не нужна. Не хочется снова бродить по подземному городу наугад.

— У вас имеются какие-нибудь дневники, заметки, карты? Пригодится любая информация по Нчуанд-Зелу, — уточнил Велирион по окончании речи Колсельмо.

— А, да, думаю, что да, — Колсельмо покрутил головой, выискивая ученика. — Айкантар, сходи поищи. Он вам вечером занесёт. Где вы остановились?

— В «Серебряной крови», — Велирион расчётливо посмотрел в сторону дверей в Нчуанд-Зел, прикидывая приблизительный план работ. — Для начала я хочу провести в Нчуанд-Зеле небольшую разведку, без углубления в город. Заодно зачистим упомянутое вами паучье гнездо. Приступим завтра с утра. Плату возьму отдельно.

— Так приятно иметь дело с профессионалом. Предыдущие наёмники в подготовке не прилагали и половины подобного усердия, и где они теперь? — воодушевлённый учёный протянул массивный ключ. — Я предоставляю вам полный доступ к раскопкам, осматривайте, сколько сочтёте нужным. А теперь перейдём к вопросу оплаты…

Спор затянулся, уже смеркалось, когда Велирион покинул крепость. Если на деньги Колсельмо не скупился, то трофейные двемерские изделия он не был готов отдать столь же охотно. Пришлось торговаться, но Велирион сумел отстоять право на фиксированное количество добычи в удовлетворяющем его размере. Теперь осталось оценить фронт работ, рассчитать количество провизии, чтобы исключить лишнюю беготню, пополнить запасы зелий и можно приступать.

На выходе его нагнал Айкантар и вручил перевязанную стопку из записных книжиц и многочисленных листов. Коротко поблагодарив, Велирион положил стопку в сумку и поспешил к таверне, чтобы приступить к ознакомлению с информацией.

Недалеко от рыночной площади чернокнижника остановил стражник со странным вопросом:

— Стоять, эльф! Ты видел что-то необычное? Как кто-нибудь тащил что-нибудь крупное?

Велирион недоуменно поднял брови и покачал головой.

— Ничего такого.

— Хм… — стражник как будто не поверил, подозрительно пялясь на эльфа. — Ладно, иди. И не делай мне тут глупостей, ясно?

Возомнившего о себе невесть что стражника Велирион проводил презрительным смешком и продолжил путь. Пока он добирался до таверны, его ещё дважды остановили с аналогичными вопросами, на которые был дан тот же ответ.

Что тут случилось, пока Велирион говорил с Колсельмо?

В зале таверны оказалось немноголюдно, что удивительно для конца рабочего дня. Те посетители, что были, старались вести себя потише, будто чего-то опасались. Ирамо, Шарна и Велса нашлись за угловым столом в дальней части зала.

— Что здесь успело произойти? — спросил Велирион, занимая свободное место.

— Там на улице человека убили, прямо посреди толпы, — оживилась Шарна, доселе скучающе ковырявшая картофелину. — Какой-то оборванец проорал что-то про изгоев и вогнал прохожему нож в шею! А его самого убил стражник.

— Причём, судя по разговорам и реакции стражи, здесь это в порядке вещей, — вполголоса добавил Ирамо. Он подождал, когда принявшая заказ разносчица уйдёт, и продолжил: — А потом кто-то стащил трупы у них из-под носа. Вот тогда стражники забегали.

— Может, тут есть какие-то некроманты? Рисковые они парни. Мастер, что думаете?

— Что Маркарт весёлый город, — не без иронии отметил Велирион и откинулся на спинку стула. — Что бы здесь ни творилось, не вмешивайтесь, даже если очень интересно. Вас это не касается.

Энтузиазма на лицах молодёжи поубавилось, но они послушно закивали.

— Ах да, я не сказал, что вам предстоит новая прогулка к вашим любимым фалмерам, — тройной стон вышел настолько синхронным, что Велирион не сдержал усмешки. — Завтра с утра проведём разведку в Нчуанд-Зеле, не уходите из таверны.

Глава 28. Разведка в Нчуанд-Зеле

201 год. Месяц Последнего зерна. Нчуанд-Зел

Зачистка паучьего гнезда прошла без особых трудностей. Тварей расплодилось достаточно, но магии хватило на всех. Уничтожение гнезда и матки лишь половина работы, поиск и запечатывание всех возможных дыр, откуда пауки могли проникнуть на раскопки, занял куда больше времени.

Матка, прозванная Нимхе, свила гнездо прямо под дверьми Нчуанд-Зела, которые пауки затянули несколькими слоями паутины.

Ирамо нашёл окровавленную записку и, пробежав по ней глазами, отдал Велириону. Написана членом экспедиции, охранником. Ничего важного, лишь рассуждения о беспомощности исследователей. Прочитав до конца, Велирион задумчиво покосился на матку. Он не уточнял, появились пауки до или после отправки экспедиции, но, судя по всему, верен первый вариант. Получается, что экспедиция решила пройти мимо гнезда, не занявшись предварительной зачисткой, кто-то из охраны сдерживал пауков и, скорее всего, стал их едой.

И с таким подходом в самом начале экспедиция рассчитывала на успех в кишащих фалмерами руинах? Идиоты.

— Пауки как будто опасались фалмеров, — пробормотала Велса после сжигания паутины.

— Инстинкты. Эй, а ведь смешно получается — они непроизвольно защитили поверхность от фалмеров, — отметила Шарна, кивая на труп матки.

— Вы обе здесь как раз для того, чтобы перенять паучьи обязанности, — Велирион протянул орчихе карту центрального района Нчуанд-Зела. — Можешь приступать.

Велирион не считал поездку причиной заморозки обучения, поэтому Шарна осваивала новые заклинания уже в Аркнтамзе, по утрам перед очередной зачисткой. Ей подобный подход даже нравился — выучил заклинание и сразу идёшь отрабатывать в полевых условиях. Два проклятия — физической и магической уязвимости — она уже освоила и сполна отработала на фалмерах и корусах. Сегодня утром Велирион дал ей ещё одно заклинание, на этот раз не боевое.

Заклинание ока призывает управляемый глаз, быстрый и незаметный. Он невидим, неслышим, неосязаем, но маги способны почувствовать его рядом с собой. Если соблюдать осторожность, можно спокойно разведать местность, не выходя из укрытия, чем Шарна и занялась. Велса застыла рядом с сосредоточенной орчихой и отправила своё око следом, но уже не для разведки, а для страховки и контроля.

Дождавшись, когда очи свернут за угол, Велирион призвал своё око. Как будто он оставит практический экзамен без наблюдения. Он будет внимательно наблюдать за действиями обеих учениц и подмечать их успехи и промахи, оставаясь незамеченным — опыта Шарны и Велсы слишком мало, чтобы обнаружить око наставника. И ему, в отличие от них, не нужно целиком концентрироваться на контроле, параллельно можно что-нибудь почитать.

То и дело Шарна упускала контроль потока маны и око рассеивалось, но орчиха работала над ошибками, срок успешного контроля увеличивался после каждой неудачи. Периодически она отпускала заклинание сама, чтобы сделать пометку на карте.

— Вэл, — окликнул Ирамо после того, как Шарна сделала очередную пометку и призвала око. — Можно мне принять участие в зачистке? Всё-таки просто следить, чтобы они не убились, безумно скучно, двое для этой задачи не нужны. Что скажешь?

— Ты уверен в своём желании? — вкрадчиво уточнил Велирион, отвлекаясь от чтения дневника исследователя одной из предыдущих экспедиций. В основном рассуждения и теории вокруг районов Нчуанд-Зела, образе жизни и деятельности двемеров. Почти никакой практической пользы, но помогает скоротать время.

Ирамо насторожился.

— Ты задумал что-то особенное?

— Отнюдь, дело в другом. Нчуанд-Зел превосходит размером Аркнтамз, и его целиком придётся обшаривать в поисках записей. Как ты считаешь, сколько это займёт?

— Определённо больше недели.

— Правильный ответ. Думаешь, я стану торчать под землёй столько времени? Нет, Шарна и Велса войдут в состав стандартного боевого отряда, а я займусь иными делами. Впрочем, если моя тень желает насладиться обществом падших сородичей, я могу пойти навстречу.

— А вдруг тебе понадобятся мои навыки? Я не могу пропасть под землёй на неопределённый срок! — ужаснулся перспективе Ирамо. — Если ты не останешься, то и мне здесь делать нечего.

— Вот и хорошо. Но раз ты заскучал, можешь поучаствовать в разведке — откроешь двери очам, — снисходительно разрешил Велирион.

Ирамо насупился.

— Какой весомый вклад.

— Успеешь ещё отличиться, эта проверка не для тебя.

Вскоре Шарна и Велса закончили изучать центральный район. Первая пристально уставилась в карту, водя по ней пальцем. Вторая с наслаждением потянулась и начала разминать затёкшие ноги.

— Велса, как прошло? — спросил Велирион.

— Не хватает осторожности. Шарна всполошила шаманку, проведя око слишком близко. Фалмеры рыскали по всему нижнему ярусу и успокоились, когда ничего не нашли. С увеличением дистанции возникают сложности в управлении. В остальном нареканий нет, — немедленно отчиталась данмерка.

Велирион одобрительно кивнул. Ничего не замолчала. И сама ошибок не допустила.

— Ты всё слышала, Шарна. Если забыла, воинов и магов фалмеров легко различить по вооружению, — Велирион отложил дневник и протянул руку. — Дай карту.

— Тот косяк был единичным, и я его учла, — проворчала Шарна, передавая требуемое.

Велирион взглянул на карту, усеянную разномастными значками и сокращениями.

— Что стоишь? Подходи, расшифровывай свои художества.

Шарна послушно подошла и стала давать комментарии к указываемым пометкам: где двери в другие районы, фалмерские лагеря, потенциально опасные двемерские люки, затопленные переходы на нижнем ярусе. Не забыла про неактивного центуриона и небольшой лагерь людского авторства. Тела исследователей и охраны фалмеры утащили, но барахло их не интересовало.

— Точки выхода не реагировали на приближение фалмеров, они даже мимо центуриона спокойно шастают. Активных анимункулей в центральном районе нет.

— Хорошо. На очереди другие районы, — Велирион достал ещё три карты, сверился с ними и картой центрального района. — Начните с жилого, Ирамо откроет дверь, внутри разделитесь — Шарна возьмёт на себя нижние этажи, Велса верхние. Досконально их изучать уже не надо, оцените размер и заселённость и переходите к оружейной и залу управления. Ирамо, заглянешь в лагерь исследователей, забери все записи, которые найдёшь.

Ирамо внимательно изучал карту центрального района, запоминая необходимые маршруты. С комментарием о готовности он вернул Велириону карту и, окутавшись маскировочными чарами, отправился к дверям жилого района. Велса с Шарной призвали очи и отправили следом. Выждав десяток секунд, Велирион отправил за ними уже два ока.

Разведка трёх районов прошла не то, чтобы гладко, но без серьёзных промахов. В жилом районе нашли ещё один лагерь исследователей, окружённый следами копоти, взрывов и остатками рунических ловушек. В оружейной нашли тело одного из исследователей, которое не забрали фалмеры. В зале управления обнаружились активные анимункули, охранявшие пульт управления, в занятой ими части района встретил конец ещё один исследователь. Несколько раз у Шарны срывалось око. Ближе к концу она поставила на уши зал управления, что привело к сражению между фалмерами и анимункулями. А Ирамо надоело открывать для Шарны двери, но куда ему деваться?

Маги покинули двемерский город уставшими, голодными, но с отличными результатами. Осталось оценить примерный срок обыска районов, рассчитать количество провизии и зелий, рассчитать состав и размер отряда магов и можно приступать к делу. После в Маркарт прибудет группа сбора за двемеритом.

Выйдя в Подкаменную крепость, Велирион отметил отсутствие Колсельмо на рабочем месте. На вопрос о времени отловленный стражник заявил, что уже давно ночь, и все спят. Маги просидели под землёй больше половины суток.

Днём, после сна, чернокнижник вышел в общий зал таверны и нашёл взглядом Велсу. Она устроилась за барной стойкой и под аккомпанемент ругани держащих таверну супругов потягивала какой-то напиток.

— Как Шарна? — поинтересовался Велирион, сделав заказ разносчице.

Данмерка сочувственно цокнула языком.

— Изображает мертвеца.

Ожидаемо. Безболезненно пользоваться оком можно лишь с практикой, информационный поток в дополнении с поддержкой заклинания несёт сильную нагрузку на мозг. Последствия в виде головной боли естественны, тем более в первый раз.

— Ты дала ей обезболивающее?

— Конечно.

— Хорошо. Велса, у меня для тебя новость: я не участвую в зачистке Нчуанд-Зела, руководство переходит к тебе.

В красных глазах эльфийки мелькнула паника.

— Я? М-Мастер, вы серьёзно? Может, лучше доверить это кому-нибудь опытнее…

Лепет затих, стоило резануть по Велсе ледяным взглядом. Она не любила ответственность и бежала от неё, как от чумы, что Велириону категорически не нравилось. Это слабость, и слабость критичная, которую он пытался выдавить из своей ученицы. Вполне успешно, вежь четыре года назад Велса начинала трястись из-за одиночных заданий, но по мере выполнения относилась к ним всё спокойнее. Пора переходить к более серьёзным вещам.

— Довольно, возьми себя в руки. Я и так дал тебе отсрочку в два года, ты над собой вообще работала? Новой не жди, как хочешь справляйся со страхом и принимай командование. Я не приму оправданий. Пока я не вернусь, составь список зелий и провизии на пятерых магов. Так и быть, в этот раз я его проверю.

— Я… поняла, Мастер. Сделаю, — со смирением приговорённого к казни протянула данмерка и уткнулась в кружку.

Велса осталась морально готовиться и работать над списком, а Велирион после завтрака отправился в Подкаменную крепость.

Колсельмо был на своём рабочем месте, что-то негромко выговаривал сидевшему с кислым видом Айкантару. Заметив Велириона, учёный мигом забыл про ученика.

— Велирион? Не ждал вас так скоро, стража сказала, вы покинули раскопки под утро. Как прошла разведка?

— Успешно, Паучье гнездо полностью зачищено, тоннели запечатаны. Мы оценили все районы Нчуанд-Зела. С учётом их размеров и численности фалмеров с уверенностью скажу, что моим магам хватит месяца, может, даже меньше. Все необходимые приготовления завершим за три дня.

Двое учёных поражённо молчали.

— Так быстро? Я поражён. Маги Андасейи оправдывают свою репутацию, — отмер Колсельмо. — Как вы смогли разведать целый город вопреки засилью фалмеров?

— Полагаю, вы слышали, что Андасейи трепетно хранят свои тайны. Это чистая правда, — коротко усмехнулся Велирион, не собираясь поддаваться любопытству учёного. — Как я уже говорил, приготовления займут три дня, в течение которых прибудет остальной состав боевого отряда. Возглавлять его будет Велса, данмерка, которую вы могли видеть подле меня, отныне работать вам предстоит с ней.

— Вы отстраняетесь от работы? Почему? — растерялся Колсельмо.

Пока он не успел придумать себе каких-нибудь проблем, Велирион поспешил его успокоить:

— У высших мастеров Андасейи много дел, чтобы позволить себе на месяц пропасть под землёй. Не переживайте, мы не подпускаем к серьёзным заданиям недостаточно компетентных магов. Моё отсутствие не скажется на качестве работы.

Ответ удовлетворил Колсельмо. Обговорив ещё пару незначительных деталей и забрав плату за зачистку гнезда, Велирион отдал найденный вчера дневник исследователя и распрощался с учёным. Осталась рутина: зелья и провизия, а также сбор отряда. Всем этим будет заниматься Велса под присмотром наставника. Пусть запоминает, как и что, Велирион поможет ей лишь в первый раз, в последующие будет крутиться самостоятельно.

Чернокнижник не ждал, что день принесёт ему какие-либо сюрпризы. Однако едва он покинул западное крыло, заметил впереди картину, в последние три десятка лет ставшую привычной жителям Сиродила: талморский юстициар с сопровождением из солдат в золотистых доспехах. С некоторых пор эта картина стала обычной и для западной половины Скайрима. В Маркарте есть талморское представительство, поэтому нет ничего удивительного в присутствии представителей Альдмерского Доминиона в крепости ярла. Велирион прошёл бы мимо, если бы не заметил, что юстициар целенаправленно шёл к нему. Его лицо показалось знакомым…

Нет, оно и было знакомым. Повзрослевшим, но всё равно знакомым, ведь этого мера Велирион знал с детства.

Это… мягко говоря, неожиданная встреча. Крайне неожиданная.

— Ондолемар. Как тесен мир.

Фраза приветствия прозвучала беззаботно, как ни в чём ни бывало. Словно они только вчера распрощались у алинорских конюшен и разъехались по домам.

— Действительно, — в ответ на неуместные интонации старый друг нахмурился. — Даже с учётом имени представителя Андасейи я не ждал увидеть именно тебя.

Велирион чуть усмехнулся. Ондолемар внимательно следит за событиями на вверенной территории, как и полагается талморскому представителю.

— Но всё равно решил проверить.

— Как оказалось, не зря. У меня накопилось к тебе множество вопросов, и я хочу услышать ответы.

Отказа не подразумевалось. Велирион и не собирался убегать, Ондолемар один из тех меров, с которыми он давно хочет объясниться. Без опасной правды, но хоть как-то. Так от чего бы не уделить неожиданно встреченному другу пару-тройку часов?

Глава 29. Старый друг

201 год. Месяц Последнего зерна. Маркарт

Комната, как выяснилось, Второго эмиссара Талмора в Скайриме не отличалась особыми изысками. Пожалуй, всё, что отличает её от комнат в той же таверне — книжная полка и обилие бумаг на письменном столе. И толстый матрас на кровати. Как же Велирион понимал Ондолемара, ему самому пришлось докупать, задаваясь вопросом, кто больший извращенец: создавшие каменные кровати двемеры или пользующиеся ими маркартцы?

Два альтмера сидели друг напротив друга. Велирион уверенно держал маску спокойствия, но он немного нервничал, глупо отрицать. Они с Ондолемаром и Анкано знали друг друга с малых лет, вместе учились и строили планы на будущее, которое должно было вести всех троих одной дорогой. Но один из путей резко, непредвиденно отклонился и ломаной траекторией устремился в ином направлении. Велирион сбежал с Алинора, не оставив после себя ничего, кроме заваленного трупами дома. Полтора века не давал о себе знать и не дал бы ещё дольше, не случись эта непредвиденная встреча.

Чего удивляться, что Ондолемар уставился на него, как дознаватель на преступника. Разве что руки не связал. Но дверь запер. Велириона это уязвило — за кого его держат?..

— Итак, можешь начинать, — нарушил затянувшееся молчание Ондолемар.

— Что именно начинать? Конкретизируй вопрос, — уклонился от ответа Велирион. Специально, чтобы разрушить неприятную атмосферу допроса.

— Ты издеваешься? О чём я ещё могу спрашивать, кроме бойни в твоём доме и твоего последующего исчезновения? Не делай вид, что ничего не понимаешь, Велирион! — вскинулся Ондолемар и нервно забарабанил пальцами по колену. Опомнившись, унял пальцы и вновь впился в Велириона пытливым взглядом. — Если ты умудрился забыть сей «незначительный» фрагмент прошлого, я тебе напомню. Сто пятьдесят три года назад в месяц Заката солнца в Санхолде поместье дома Анаэдор подверглось атаке неизвестных лиц. В ходе атаки погибла вся прислуга и нападавшие, на телах последних найдены следы воздействия неизвестной магии. Среди мёртвых не нашли наследника. Лорд Лориндил задействовал в поисках сына все свои связи, но тот не был найден ни силами Божественного Надзора, ни даже Талмора. Ни следа на архипелаге, требований от возможных похитителей так и не пришло. Наследник признан мёртвым. Это ты тот наследник, если не помнишь, Велирион.

Ондолемар произнёс речь на одном дыхании, и всё это время Велирион не сводил с него немигающего бесстрастного взгляда. Каждое слово отдавалось воспоминаниями со вкусом досады. Велирион мог себе представить, как его родители восприняли картину бойни, по возвращении ожидая увидеть привычный ухоженный безмятежный дом. Мог представить их чувства, когда среди трупов не нашли сына. Мог представить отравляющее чувство бессилия, когда поиски не дали плоды. И мог представить чувства двух близких друзей, когда до них дошли новости, и когда им, несомненно, запретили лезть в расследование.

Сейчас, когда он вернул себе всю память прошлых жизней, Велирион не мог сказать, что привязан ко всем этим мерам так же сильно, как раньше. Но какие-то ниточки, напоминающие о положительных эмоциях и былых привязанностях, всё-таки остались, не позволяя вынести конкретных меров в число тех, на кого Велириону плевать. Он не хотел заставлять их проходить через такое. Но что он вообще мог тогда, раздираемый на части необъятным количеством воспоминаний прежних жизней, придавленный грандиозностью силы и памяти первого воплощения, с нависшим над головой клинком угрозы врага, что ему не по силам? Останься он в Санхолде, в итоге оказался бы убит. А с ним все те, кто был рядом.

Бегство и разрыв всех связей было единственным выходом. Он не сомневался в решении тогда, не сомневается и сейчас. Он не виноват. Навязчивые коготки вины царапают его не за побег, но за невозможность объясниться перед уходом.

— Я прекрасно всё помню, Ондолемар. Мог не пересказывать, — прикрыв глаза, выдохнул Велирион, мысленно выстраивая и оценивая слова, что будет говорить.

— Так объясни, наконец, что произошло в ту ночь! Судя по тому, что ты передо мной здоровый и свободный, похищения не было, либо ты смог освободиться. Тогда почему не вернулся и хотя бы не дал о себе знать?

— Потому что никакого похищения не было. Я по собственной воле покинул Алинор, выкупив место на уходящем торговом судне.

Повисшая тишина была напряжённой и почти физически ощутимой, казалось, ослаб даже непрекращающийся шум двемерских труб.

— Прежде, чем ты задашь вопрос «почему», скажу, что полностью причин я не раскрою. Я знал, кто организовал нападение, и знал, что если останусь, меня убьют и, с высокой вероятностью, пострадают окружающие. Бегство на материк было единственным вариантом спасения, писем я не отправлял в целях безопасности, своей и вашей. Что там говорить, до некоторых пор мне даже собственным именем было опасно пользоваться. Сложившаяся ситуация намного сложнее, чем выглядит.

Прищур Ондолемара Велириону не понравился, чернокнижник закономерно насторожился. Он ожидал услышать что угодно, но не то, что прозвучало.

— Её, случаем, усложняет не тот ритуал, что ты проводил месяцем ранее? — вкрадчиво уточнил талморец. Оценив удивлённо приподнятые брови, он дал пояснения: — Когда ты отказался раскрывать суть и источник ритуала, я не стал настаивать, понадеявшись на твоё благоразумие. И вряд ли связал бы его с нападением, не будь в поместье найдены следы аналогичного ритуала, проводившегося в ту ночь.

— Если тебе раскрыли эту информацию, значит ты…

— Да, я рассказал твоему отцу, чем ты занимался месяц назад. Он был весьма разочарован твоей тягой к неортодоксальной магии.

— Лишь она помогла мне пережить нападение.

— Если только она не стала его причиной.

— Даже косвенно нет. И ритуал не являлся причиной нападения, это всего лишь совпадение.

Альтмеры померились взглядами, не желая отступать от своих убеждений. Ондолемар поморщился и с различимым раздражением в голосе бросил:

— Я тебе не верю. Я нашёл книгу, из которой ты взял ритуал, и одни только слухи, витающие вокруг неё, заставляют насторожиться.

— Нашёл книгу? — задумчиво повторил Велирион, про себя недоумевая. Он создал ритуал сам, основываясь на всплывающих во снах знаниях. Рисунок состоял сплошь из смеси титанических и древнеэльфийских глифов, это была магия Азерота, от практик Нирна в ней не было ничего. Тогда о какой книге говорит Ондолемар? Этот момент необходимо прояснить. Поэтому Велирион в провокации приподнял уголок губ и небрежно бросил: — Не думал, что ты туда полезешь. Всё-таки тот стеллаж занимает довольно специфичная литература.

— Всю секцию занимает специфичная литература, которую сапиархам следовало давным-давно сжечь. Не вижу ни одной причины сохранять конфискованные у еретиков книги.

Несколько секунд тянулись для Велириона часами, пока он пытался вспомнить устройство университетских архивов. Алинорский университет высшей магии был ведущим учебным заведением островов, ещё больше возвысившийся после прихода Талмора к власти — правящей партии удобно иметь у себя под боком кадровый рассадник. Параллельно он выступал хранилищем знаний и артефактов, сменив на этом посту разрушенную в Кризис Обливиона Коллегию сапиархов… и раз Ондолемар их упомянул, книга именно оттуда. Обозначение секции как хранилища связанной с Коллегией еретической литературы оставляет лишь один вариант — третья запретная секция. Там хранятся изъятые у практиков неортодоксальной магии труды, в том числе литература по даэдрологии. Контролируемые Талмором даэдрологи получают туда доступ для повышения квалификации, но проникновение прочих лиц незаконно и жестоко карается.

Наверное, заинтересуйся Велирион этой секцией в пору обучения, только это его бы и остановило. Но он не интересовался конкретной запретной литературой и, следовательно, не забирался третью запретную секцию. И потому не знал, что там хранится.

Молчание Велирона Ондолемар понял по-своему.

— Относительно той книги сложили множество теорий, от шифра даэдропоклонников до происхождения из внешних миров. Но раз ты смог её прочесть, первый вариант ближе к правде. Ты увлёкся запрещённой магией и спутался с изгоями, от которых получил шифр. Не отрицай очевидного, — припечатал Ондолемар, всем видом выражая осуждение. — Жажда знаний толкнула тебя на кривую дорожку. Я сожалею, что не заметил и не пресёк, пока не стало поздно.

Велирион прикрыл глаза, обдумывая услышанное. Как же Ондолемар заблуждается. Особенно насчёт книги. Ведь раз в ней есть глифы из ритуала, значит, она действительно имеет иномирное происхождение, конкретно азеротское. Кажется невероятным, но раньше маги Нирна нередко путешествовали во внешние миры, да и чародеи Азерота порой выбирались на границы родного мира. Не такая невозможная теория. Вот бы взглянуть на книгу, хотя бы одним глазом, хотя бы на одну строчку…

Что до придуманной Ондолемаром легенды, Велирион не собирался её развеивать. Она удобно объясняет проведённые ритуалы, а если чернокнижник примется отрицать, ему просто не поверят. Членство в Андасейи, что славятся практикой Колдовства, для Ондолемара лишь ещё одно подтверждение убедительной теории. Да и что сказать ей взамен? Правду? Величайшая глупость, вопрос даже не в вере, а в опасности разглашения.

Нельзя забывать о том, что Ондолемар ныне высокопоставленный член Талмора.

Хотя, если взять магическую клятву о неразглашении… Нет, бессмысленно. Ондолемар для неё слишком умён и осторожен, он откажется при любых аргументах.

Поэтому Велирион смиренно вздохнул и пару раз хлопнул в ладони:

— Прими мои поздравления, я восхищён, — ведь придумать такую сказку ещё надо постараться. Но за информацию о книге из Азерота Велирион действительно благодарен. — Однако я не отказываюсь от предыдущих слов. Ритуал не связан с нападением.

— И истинных причин ты, конечно, не раскроешь, — Ондолемар устало выдохнул и покачал головой. Злость в его голосе иссякла. — Никогда твоя скрытность не раздражала меня так, как сейчас. Храни свой секрет, раз хочешь. Я отправлю письмо в Санхолд.

Отцу и матери… Против воли Велирион нахмурился. Отговаривать или нет?

Бесполезно.

— Пожалуй, теперь можно. Я не до конца разобрался со своим врагом, но теперь угроза от него значительно меньше.

Пусть Велирион не знает, с какой стороны и как придёт удар, но теперь у него есть сила противостоять Мератрасу, кто бы за демоном ни стоял. Именно потому он перестал скрываться, всё чаще представляется не псевдонимом «Сэй», а настоящим именем, всё громче заявляет о себе и всё больше возвышает своих Андасейи. Об угрозе демона друзьям и родственникам он не волновался — слишком низки шансы. Не потому, что Мератрас не додумается взять заложников, а потому, что демон хорошо его знает.

Знает, что ради себя он без сомнений пожертвует даже близкими. Шантаж бесполезен.

Но пусть родители продолжают находиться подальше, так их хотя бы не заденет.

Слова Велириона заставили нахмуриться уже Ондолемара. Памятуя о прошедшем разговоре, он не стал ничего спрашивать, просто коротко кивнул. Пусть они не прояснили всех спорных моментов, пусть не могли быть друг с другом откровенны, как когда-то, но напряжение между двумя альтмерами пошло на спад.

— Так и быть, пока что я не стану настаивать, но не надейся, что забуду. Оставим эту тему, есть ещё несколько интересующих меня моментов. Как-то, что ты теперь в Андасейи, — сменил тему Ондолемар. — Разочаровывает, что ты променял блестящее будущее и службу на благо Доминиона на общество наёмников. Хотя, учитывая слухи об их уровне, всё не так плохо — если они правдивы.

— Они даже преуменьшены, — усмехнулся Велирион, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Я никогда не позволю моим магам барахтаться на уровне посредственностей. Раз я позволил им состоять в моей организации, они должны быть лучшими.

— Ты хочешь сказать, что глава Андасейи Сэй — это ты?

— Взял себе псевдоним по прибытию на материк.

— Поразительно. Создать и заниматься магической наёмничьей организацией — совсем на тебя не похоже, — Ондолемар удивлённо покачал головой и по-новому взглянул на Велириона.

Тот просто в очередной раз усмехнулся и пожал плечами.

— Покинув безмятежный Алинор, я смог посмотреть на мир и на себя другими глазами. Тихая участь учёного всё-таки не для меня.

А ведь когда-то он говорил совсем иначе. Но так ли Велирион верил в свои слова о предпочтениях? Сейчас, вспоминая об этом, он понимал — нет, не верил. Никогда не верил, ведь даже неосознанной душа Авериса толкала его к большему. Тогда он говорил о конкретном будущем, попросту не видя других вариантов, не зная, можно ли иначе. Его жизнь была подчинена незыблемым правилам — беречь честь семьи, беречь свою репутацию, совершенствоваться в выбранной стезе, не отступать от модели истинного потомка альдмери. У него банально не было пространства для манёвра, позволившего бы полноценно раскрыться его индивидуализму. Служба в Талморе позволила бы вдыхать немного больше воздуха, но всё равно продолжила бы быть жёстким ограничителем, тесными границами.

Велирион начал понимать слова Соренила, что лишь покинув альтмерское общество возможно вдохнуть полной грудью. Оно не позволило бы раскрыть все амбиции и желания старого чернокнижника.

Раньше он не задумывался над правдой, чьё осознание было неприятным, но… почему-то совсем не страшным. Наверное, от того, что ныне считает себя син’дорай больше, чем альтмером, полностью принимая свою настоящую суть и не собираясь закрывать на неё глаза. И вот она правда: места в альтмерском обществе, на родном Алиноре для Велириона из Высокорожденных нет. Даже если его каким-то чудом не низведут до апраксического за практику нетрадиционной и запрещённой магии — как минимум, — ему придётся отказаться от всех своих желаний, стремлений, прошлого, от своих Андасейи, чтобы вернуться в высокое общество. И постоянно жить в оглядке, что вскроются внешние мутации и жажда магии.

Неприемлемо. До такого жалкого пресмыкательства он не опустится никогда.

И всё же… пусть осознание не было трагедией, не рушило мира, но на душе скребли даже не кошки, а полноценные драконы. Потому что оно подводит к другой, куда более пугающей мысли, о которой Велирион доселе старался не задумываться: он единственный Высокорожденный на весь Нирн. У него нет тех, кого он может назвать сородичами и по крови, и по магии, и по духу. Для того, кто всю свою долгую жизнь посвятил благополучию собственной расы, подобное одиночество — тяжёлый груз.

Последователи из магов, сколь бы они не были верны, совсем не то.

Ондолемар не мешал размышлениям, но внимательно наблюдал за переменой настроения, за каждой искрой эмоций в глубине глаз. К каким выводам он пришёл? Как знать. Велирион просто был благодарен за тактичность. Вынырнув из невесёлых мыслей, чернокнижник убрал с лица мрачное выражение и решил прояснить один немаловажный вопрос, скребущий на краю сознания с начала разговора:

— Ты задал интересующие тебя вопросы, теперь я хочу задать свой. Всего один: что с Анкано?

— Он в полном порядке, служит благу Альдмерского Доминиона, как от него и ждали, — Ондалемар позволил себе смешок и короткую улыбку. — Не жди, что он отреагирует на твоё чудесное воскрешение так же спокойно, как я. Не отказался бы я посмотреть на вашу встречу.

— Не будь я действующим лицом, тоже попытался бы занять место в первом ряду, — Велирион поморщился, представляя реакцию названого брата. В сравнении с Анкано Ондолемар идол дипломатичности и миролюбия. — Я рад слышать, что он в порядке. И рад видеть в добром здравии тебя. На сегодня у меня запланированы дела, но, надеюсь, ты не против, если я приду в последующие дни. Пообщаемся на более простые и приятные темы, ведь мы не виделись полтора века.

— По твоей инициативе, — беззлобно напомнил старый друг. — В этих каменных развалинах, по недоразумению называемых городом, не найти приятного собеседника. Я буду рад твоему визиту.

Глава 30. Некромантская работа

201 год. Месяц Последнего зерна. Долина Длинных теней

Несмотря на всю разведённую панику, со своей задачей Велса справилась прекрасно. Рассчитала припасы на четыре недели для пяти магов и составила необходимый перечень зелий, в который, помимо лечебных, магических и восполняющих выносливость входили различные стимуляторы, и всё без ошибок, которые она очень пыталась найти. Когда Велса начала перепроверять списки в шестой раз, Велирион всё-таки её одёрнул и переключил на следующую задачу — состав отряда. Обычная процедура — свериться с учётными книгами в башнях, где приведены списки магов от подмастерья до мастера с указанием специализации и отмечена их текущая занятость, после выбрать свободных специалистов и отдать список на утверждение высшему мастеру или его заместителю. Но даже её Велса умудрилась затянуть, топчась перед каждой книгой. На её лице так и читался страх, что выбранному магу не понравится назначение.

Сколько же можно топтаться в неуверенности… задача и без того облегчена — нужно выбрать лишь троих, но Велса не отметила даже одного.

— Хватит, — раздражённый голос Велириона заставил Велсу вздрогнуть. — Их отношение не имеет значения, это их обязанности, которые они будут выполнять. Ты приметила хотя бы три варианта, пока топталась?

— Да, Мастер, — данмерка стыдливо втянула голову в плечи, избегая смотреть на наставника. — Просто… вдруг… они не захотят меня слушаться…

— Заставишь. Ты — назначенный лично мной командир боевого отряда, они обязаны слушаться твоих приказов. А теперь хватит ныть, я поставил перед тобой задачу.

Серые щёки данмерки потемнели, приобретя лиловый оттенок. Велса торопливо отвернулась к книге и после недолгого колебания всё-таки выписала имя и поставила в книге отметку занятости. Старательно смотря в пол, ученица пробормотала, что готова переходить к следующей. Велириону очень хотелось схватиться за голову, когда он подумал, что же будет дальше. Если после выговора перед выбором оставшихся магов она больше не будет долго топтаться, то как поведёт себя на задании? Сможет взять себя в руки и нормально командовать отрядом? Обязана, если не хочет потерять ученичество у Велириона и сохранить текущий ранг. И для того, чтобы Велса переборола себя, ему нельзя идти с отрядом, даже если бы хотел. Может, в его присутствии ученица будет увереннее, но и все остальные станут шёлковыми.

Велса не маленькая. Велирион и без того достаточно водил её за ручку.

Но на всякий случай стоит поручить Шарне отвешивать Велсе стимулирующие пинки, если станет совсем плохо. Главное, чтобы не при свидетелях.

Получив заполненный по форме список, Велирион пробежал взглядом по именам. Стандартный состав боевого отряда — два деструктора, даэдролог, некромант и алхимик в роли поддержки. Велса не мелочилась, она учла степень опасности двемерских руин, свои и Шарны опыт и силу, поэтому второго деструктора и алхимика выбрала экспертного ранга, а некроманта в мастерском, компенсируя слабость Шарны.

И теперь тряслась ещё больше в попытках представить, как будет командовать вышестоящими коллегами. Приучать Велсу к одиночным заданиям было в разы проще — поставил перед фактом и послал по адресу.

Как же хотелось грубо тряхнуть её за шкирку и рявкнуть, чтобы успокоилась. Вместо этого Велирион решил поговорить с некромантом и поручить незаметно оказывать Велсе поддержку. Небольшую, по мере необходимости, ведь провал ученицы отразится и на наставнике. Может, после успешного задания она станет немного увереннее. Если бы не исключительный талант Велсы в огненной магии и призыве, а также личная просьба Оребона — девчонка является его дальней родственницей, которую он притащил из поездки в Морровинд, когда ездил на переговоры с магистром Телванни — Велирион не стал бы возиться с этим комком неуверенности. Хорошо, что с Шарной подобных проблем не будет, она полная противоположность Велсе. Пока старшая ученица тряслась над списками, младшая с разрешения наставника нанялась вернуть товары торговке с обещанием управиться за два дня — лишь бы не сидеть без дела.

Велирион утвердил список своей подписью и услал Велсу договариваться о припасах и снаряжении с приказом справиться до темноты. Данмерка покивала и перед выходом передала копию списка дежурившему ученику — извещением свежеиспечённого отряда заниматься будет уже он.

Велирион же направился в башню некромантов, прямиком к Гатнагу. Он застал орка в его лаборатории за сбором инструментария.

— Ну и куда ты собрался? — поинтересовался чернокнижник, опираясь плечом о дверной косяк.

— Решил провести парочку исследований в полевых условиях — давно хотел поизучать нордских драугров. Как раз мои ребятки нашли пару гробниц. Схожу туда лично, а то вот, видишь этот слой пыли на моём капюшоне? — ворчливо отозвался Гатнаг и приладил на пояс своего нового любимого питомца — оживлённую костяную кисть. Способна передавать мелкие предметы, делать неприличные жесты, пугать новичков и отвешивать щелбаны не хуже гатнаговых. Пару лет назад Гатнаг сделал её из одного самоуверенного эксперта, решившего его подсидеть. Некромант заботливо поправил перевязь с кистью, которая лениво шевельнулась и продемонстрировала большой палец, и поднял глаза на Велириона. — Не ждал, что лично явишься по такому пустяку.

— Я был здесь, когда получил твою записку. Заодно решил посмотреть на прогресс твоей работы, — с этими словами Велирион направился вглубь лаборатории, где на широком испещрённом рунами алтаре под плотной тканью лежало нечто крупное.

Вампир бесшумно последовал за ним. По мере приближения в нос пробирался приторный запах гниения. Когда альтмер в ожидании замер перед экспериментальным образцом, Гатнаг выступил вперёд и сдёрнул ткань.

— Хрень, только в утиль, — недовольно буркнул Гатнаг. — Кто б мне раньше сказал, что при создании нежити у меня возникнут проблемы с вербальным заклинанием, я б его треснул. До него всё идеально — сшитые куски друг друга не отторгают, железы принимают яд, бальзамы не вызывают побочных реакций, но как только дело доходит до слов, всё летит к скампу в зад. Это был уже седьмой вариант!

— И моим заклинанием ты, естественно, пользоваться не станешь.

— Нет, Вэл, свои азеротские языки оставь себе и тому миру. Может, для штамповки они и сойдут, но без досконального понимания языка о новых открытиях можно забыть. Я составлю рабочий вариант — после того, как мои мозги отдохнут от поганищ.

Не признать правоту Гатнага Велирион не мог. В сложных эзотерических манипуляциях вербальные заклинания играют важную роль, они и главный регулятор, и активатор. Просто заучить заклинание способен каждый дурак, но без понимания каждого слога в каждом слове, без понимания, какое именно действие оказывает каждое из слов, ты никогда не сможешь целиком понять работу заклинания, не говоря уже об улучшении или создании собственных. Именно поэтому Гатнаг в упор отказывался использовать заклинания на эредане или произошедшем от него языке смерти и, получив от Велириона подробный перевод, пытался воссоздать вербальную формулу на местных языках, делая упор на даэдрик, айлейдис и альдмерис. Дело усложнялось практически нулевым языковым сходством, слишком многих слов и понятий не находилось в местных языках, приходилось подбирать близкие по смыслу аналоги. Как, к примеру, воззвание и заём энергии из Тёмных Земель удалось удачно заменить на варианты Луны Некроманта и Каирна Душ, оба варианта рабочие. Кажется, это получилось на второй и третьей попытках.

Гатнаг вгрызся в поставленную задачу с преданностью и отдачей истинного учёного, он ни за что не бросит работу. Чувствуя тупик отступит, переключится на что-то другое, отдохнёт, но всё равно вернётся. В этом Велирион не сомневался.

Слишком большой интерес разжёг в Гатнаге его рассказ о Плети. Неисчислимые армии мертвецов помимо количества отличались исключительным разнообразием, в котором чернокнижник не просто хорошо ориентировался, он знал техники создания большинства видов нежити. Во время кампании в Нордсколе он неотступно следовал своему убеждению, что доскональное знание оружия врага улучшает эффективность борьбы с ним. Этот принцип оправдал себя на демонах, оправдал и на Плети. Углубляться в некромантию было сложнее, чем в демонологию, из-за палача за спиной, но Авериса это не останавливало. Отнятые у культа Проклятых записи, допросы пленённой нежити, разговоры с рыцарями смерти Акеруса, чёрный рынок, подпольные эксперименты — в ход шло всё. Аверис всё лучше понимал оружие врага… до такой степени, что начал находить в своих вещах агитационные листовки Плети.

Конечно, он всё равно больше предпочитал подчинять и использовать могущество демонов, но и о собранных знаниях некромантии не забывал. В последней войне с Пылающим Легионом смог развернуться, объединить демонологию и некромантию, обрушить плоды своих экспериментов на ненавистного врага. Больше всего твари ненавидели нападения сшитых из демонов поганищ — чудищ исключительно как сильных, так исключительно буйных и нестабильных. Прекрасно проявляли себя при забросе во вражеский тыл, но от союзных войск их приходилось держать на расстоянии.

Несмотря на все тяготы, потери и скорбные итоги, время, всё-таки, было хорошим.

Демонические поганища Гатнага впечатлили, но предпочтение он отдал обычным, куда более покорным и контролируемым. В Нирне существовали аналоги поганищ, атронахи плоти, коих сшивали из частей тел и воскрешали низшими духами даэдра — не имеющими устойчивого физического тела, личности и разума анимусами. Атронахи плоти были распространены во второй половине Второй эры, в пик активности культа Червя, но постепенно технология создания затерялась в веках. Периодически некроманты предпринимали попытки их воссоздать, Гатнаг в том числе. У него имелись определённые подвижки, которые он объединил с переданной Велирионом формулой поганища.

В некоторых аспектах, вроде прочности, испускании ядовитого газа, изрыгании ядовитой рвоты и вооружения, поганища превосходили атронахов плоти. Но главное достоинство было в движущей силе — в дополнение к специальной обработке мозга поганище наполняли душой смертного. Предварительно обрабатывая: стирая память и личность, низводя разум до уровня едва вставшего на ноги ребёнка и ставили ограничитель на уровень развития. Потому поганища всегда отличались инфантильностью, она же гарантировала лояльность — лоскутные чудища просто не понимали, зачем же им предавать хозяина. И, в отличие от низших духов, обладали каким-никаким, но разумом. Поэтому упор решено было сделать именно на поганищ, а не атронахов.

И Гатнаг пропал в лаборатории. Велирион не мешал ему заниматься любимым делом, лишь наблюдал за прогрессом, изредка помогая советом. Прочие некроманты занимались мелкой нежитью: рабочими и боевыми скелетами, призраками и костяными големами.

Последнее поганище Гатнага выглядело отвратительно даже для лоскутного чудовища. Похоже, неверные слова рассинхронизировали связь сшитых кусков и внутренних органов и запустили ускоренный процесс разложения. Не спасли даже чары стазиса — сшитая туша вовсю разлагалась, лаборатория не провоняла лишь благодаря барьеру.

— Заметь — утром он был свежим, — подтвердил предположение Гатнаг и раздражённо взмахнул руками, обращая плоть в прах. Оценил расширенный несколькими скелетами костяк и с комментарием: «больше непригоден» повторил заклинание. — Вскрою парочку мумий, развеюсь. Я убил на эту хрень трое суток, понимаешь?

Велирион кивнул. Трое суток из уст вампира звучит куда внушительней, чем из уст живого — им не нужен сон.

— Я тебя не удерживаю, мне твой нервный срыв не нужен. Скажи, ты отправишься один, или возьмёшь ассистентов?

— Решил нагрузить вдогонку? А, валяй, переходи сразу к делу — я беру троих.

— В Скайриме живут великаны. Принесите с прогулки пару трупов.

Гатнаг заинтересованно встрепенулся и приподнял край капюшона.

— Задумал что интересное?

— Пока что нет, просто хочу их оценить. Если подойдут — тогда и поделюсь задумкой, — туманно ответил Велирион.

— Ненавижу, когда так делаешь — заинтересуешь и откажешь в подробностях! — в сердцах высказал Гатнаг и шумно выдохнул. — Будут тебе великаны, ладно.

Оставив Гатнага продолжать сборы, довольный прошедшим разговором Велирион вернулся в Маркарт. Выйдя из своей комнаты в зал, он сразу вспомнил первый день — мало людей и все притихшие, даже дышали с опаской. Опять кого-то убили и стащили труп?

— Снова убийство среди толпы? — спросил Велирион Ирамо, найдя того в его комнате. Ирамо неловко хмыкнул и почесал щёку, как всегда делал, когда его ловили на какой-то шалости. Чернокнижник демонстративно вздохнул, сел на стул и требовательно посмотрел на воспитанника. — Итак, что ты натворил, стоило тебя оставить одного?

— Я не раскаиваюсь, но я действительно не знал, кто он такой… хотя это бы ничего не изменило, — полукровка пожал плечами и признался: — Я убил главу Серебряной Крови, правда, узнал, кто он такой, уже из криков зевак. Не оставил ни следа — на улице было полно свидетелей, которые видели, что этот урод поскользнулся на мокрых ступеньках, и никто рядом не стоял. Кроме Дозорного Стендарра, его уже бросили в шахту.

Губы Ирамо изогнулись в кровожадной улыбке, иллюзионист гордо приосанился, демонстрируя гордость за проделанную работу. За подставу Дозорного Велирион был не прочь и похвалить — пусть сиродильский орден попал под влияние Боэтии, но сам этот факт показывает, насколько ничтожны праведные воины Стендарра, мнящие о себе больше, чем стоят. Игра Мератраса не оправдание, даже демон не способен с нуля превратить набожный орден в свору бешеных псов. Он лишь взрастил семена неприятия и ненависти, что уже были в Дозорных, подкрепив их сказочкой. Это понимали все Андасейи. И потому даже спустя двадцать шесть лет орден Дозорных Стендарра в Сиродиле не восстановился, а любые присланные из других провинций Дозорные либо бесследно исчезали, либо удирали обратно, а старожилы Теней взращивают в новичках неприязнь к ордену. Из-за служения Боэтии репутация всего ордена упала до уровня стоков, им не спешили помогать даже служители иных богов.

Однако сейчас важен не фанатик.

— А теперь рассказывай, что ударило тебе в голову. Я жду.

— Не ударило ничего, он получил по заслугам! — возмущённо вскинулся Ирамо. От довольной мины не осталось и следа, её сменила злость. — Я просто шёл мимо, когда этот недоумок встал и начал поливать меня дерьмом за острые уши! И ладно я, но он на тебя перешёл. Не знаю, за что он тебя возненавидел — что альтмер или что увидел в компании талморцев — но он не имел права говорить о тебе такую… дрянь. Ты сам послал бы меня его убить, если бы услышал хоть половину сказанного.

Глядя на переполнявшую Ирамо злость Велирион совершенно не хотел узнавать, что за словесный понос излил убитый. В чём-то Ирамо даже прав — оскорблений или клеветы в свой адрес чернокнижник не терпел, и уже бывали прецеденты, когда он посылал свою тень по чужие души Но не за простой словесный понос, а в случае, если те своими воплями и действиями могли реально навредить его и его магов репутации. И Ирамо убивал их только по приказу.

Хорошо хоть убил при свидетелях, отвёл от себя подозрения на случай, если его ссору с убитым кто-то видел.

— И это оправдание самоуправства? Я давал тебе разрешение бездумно сорить в городе трупами? В первую очередь ты должен был донести мне, и уже я определял бы следующий шаг, никак иначе. Ты уже давно взрослый мер, который должен уметь сначала думать и только потом делать, а никак не наоборот, — Велирион отчитывал Ирамо как глупого мальчишку, чего не случалось уже очень давно. Полукровка насупился, смотрел упрямо, всем видом давая понять, что всё равно ни о чём не сожалеет… ребёнок столетний! — Поразмыслишь над этим, пока будешь ходить в помощниках Оребона, когда не будешь мне нужен. Каждый его указ будешь выполнять немедля, даже если это требование насыпать сахар в чай. Понял?

Ирамо возмущённо открыл рот, но тут же закрыл. Прислуживать меру, которого он терпеть не может, и который терпеть не может его, он не хотел, но понимал, что если начнёт возмущаться, имеет все шансы нарваться на взыскание похлеще. Через силу полукровка кивнул и отвернулся, упорно сверля взглядом стену.

Глядя на его поведение, Велириону хотелось тяжело вздохнуть — до чего неприемлемое поведение для мера, перешагнувшего столетний порог. Мальчишка. Вёл бы себя хоть немного рассудительнее. Можно подумать, Велириону нравится его наказывать, но он никогда не спускает с рук проступки. Ни для кого, даже для того, кого ребёнком подобрал с улицы, собственноручно вырастил и воспитал — с такого спрос даже больше.

— Завтра открою тебе портал. Из таверны ни ногой, — с этими словами Велирион вышел за дверь.

Глава 31. Маска драконьего жреца

201 год. Конец месяца Последнего зерна-начало месяца Огня очага. Долина Длинных теней

Остаток пребывания в Маркарте прошёл без приключений. Шарна благополучно справилась заданием, Велса завершила приготовления в срок, и ученицы в составе боевого отряда были спроважены в Нчуанд-Зел. Ирамо отдан на растерзанию Оребону, который, не переставая предвкушающе скалиться, пообещал не давать иллюзионисту спуска и сходу вручил тому швабру и ведро. Свободное время Велирион проводил за разговорами с Ондолемаром. Альтмеры, стараясь не касаться щекотливой темы исчезновения Велириона, говорили о своей жизни и успехах за минувшие десятилетия. Если не обращать внимание на изредка появлявшуюся от неосторожного слова напряжённость, можно даже сказать, что они общались, как прежде, будто бы ничего не случилось. Это было приятно.

Завершив дела в Маркарте Велирион вернулся в долину ждать новостей от разведчиков и заниматься делами Андасейи. Его встретили хорошей новостью: центуриона в Аркнтамзе благополучно извлекли и полностью деактивировали. Можно продавать, осталось только дождаться когда воры найдут покупателя.

Дни текли спокойно и размеренно, в какой-то степени даже скучно. Успешно продали первую партию двемерита и пару пауков, которых удалось взять неповреждёнными. На исходе недели вернулся один из посланных за этерием отрядов разведчиков с приветом от Катрии и добычей — нашли фрагмент в ущелье рядом с рекой в предгорьях Друадах. Следом за ними вернулся Гатнаг. Один, ассистенты отправились на поиски великанов. Но у некроманта и без того было, чем заинтересовать Велириона.

Нордские руины, выбранные некромантами для полевых исследований, находились восточнее Аркнтамза на расстоянии дневного перехода и носили название Валтум. На пороге некромантов встретил призрак, принявшийся разглагольствовать о великих опасностях и ужасном зле, спящем в руинах. Именно оно и заинтересовало Гатнага — драконий жрец Хевнорак, некогда высокопоставленный служитель культа, правившего древними нордами от имени драконов. Только ради того, чтобы получить его тело, Гатнаг согласился помочь призраку ослабить жреца. Подкрепление решил не звать — четыре некроманта ранга адепта и выше, все способны к призыву, при каждом по два усовершенствованных боевых скелета, они и так являлись грозной силой. Потратили чуть больше половины недели, прошли через множество сложных боёв, сразились с Хевнораком, бывшим грозным противником даже в ослабленном состоянии, но получили всё желаемое — тела драугров, включая жреца, на исследования. Все переправлены в башню некромантов и ждут своего часа.

Прежде, чем запереться в лаборатории, Гатнаг передал Велириону снятые с Хевнорака артефакты — маску и посох. Последний содержал в себе мощные чары старой школы, но не уникальные, потому был просто отдан зачарователям.

Маска совсем другое дело. Внешне далёкая от идеала красоты она была полна магии, могущественной, древней… вкусной. Её аромат навевал воспоминания о считывающихся вымершими в Нирне созданиях — драконах. Ни в одной из альтмерских жизней Велирион их не застал, но Аверисом сталкивался регулярно. Помнил их магию. Не то, чтобы она была идентична, но общие нотки определённо чувствовались. Учитывая, что древние норды служили драконам, и что Хевнорак звался драконьим жрецом, сомнений не оставалось — маска создана драконами.

Так хотелось испить этот деликатес, драконью магию, но подобного расточительства Велирион себе не позволил. Может, жажда магии в чём-то и напоминает наркотическую зависимость, но он не наркоман и не будет вести себя подобным образом, жадно бросаясь на экзотическую диковинку. Маску стоит сберечь, изучить, использовать. Возможно, она не единственная, и есть ещё, у иных драконьих жрецов, но их нужно искать, это Хевнорак подвернулся по счастливой случайности.

Проведя пару исследований, альтмер выявил, помимо заключённого в маске большого количества магии, исключительной силы зачарование на иммунитет к ядам и болезням. Эксперименты показали, что защиту маски не способен преодолеть даже лучший яд Оребона. Чары работают таким образом, что замораживают действие любого элемента, нарушающего работоспособность организма, и нейтрализуют в течение минуты — скорость зависит от силы элемента. Но минута максимум, по её прошествии подопытные гарантированно выживали при снятии маски.

— Было бы у меня что-то, подобное тебе, в Чёрном храме… — задумчиво сказал Велирион маске, вспоминая роковой день падения Чёрного храма и Иллидана. Командуя силами совета иллидари, Аверис имел неплохие шансы одолеть передовой отряд Орды и Альянса, сдержать натиск объединённых сил фракций и Шаттрата, продержаться до возвращения войска из Мардума… если бы заметил разбойника до того, как ему в спину вогнали кинжалы. Тяжёлые раны, но не смертельные, да только яд оказался опаснее стали… После воскрешения заклинанием Камня души выжил лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств в лице отколовшегося от собратьев охотника на демонов, у которого при себе оказались достаточной силы зелья. Запасы самого чернокнижника безмозглые «герои» не погнушались прибрать к рукам.

Поморщившись, Велирион отогнал неприятные воспоминания о провале.

Что касается маски, для неё он решил создать зачарованную перевязь, при надевании позволяющую активировать зачарование закреплённой маски без ношения на лице. Всё-таки отказываться от подобного преимущества не хотелось, но держать маску на лице неудобно и при общении с окружающими будет лишь мешать. Формула переплетения чар не заняла много времени, составить её не составило труда, ждать пришлось лишь создания кожевником перевязи с чехлом — защитой от любопытных глаз и предстоящим глушителем магического фона.

Очень скоро маска заняла место на поясе Велириона, и чернокнижник вновь задумался над тем, существуют ли другие, и что они дают. От одной маски Хевнорака сколько преимуществ, так почему не попробовать поискать ещё? Даже если зачарование не подойдёт Велириону, у него найдутся верные маги, которых артефакт сделает эффективнее.

Любые поиски артефактов лучше всего начинать с библиотеки.

Увы, но пусть за два столетия чернокнижник и собрал неплохую библиотеку, о древних нордах и Культе драконов там были лишь краткие очерки. Придётся воспользоваться чужими архивами, лучшим вариантом из которых являлись библиотеки в Скайриме — Коллегия бардов и Коллегия магов Винтерхолда. Стоит послать туда магов. Шанс найти подходящие сведения о древненордском культе в Мистическом архиве Шептунов ниже, но вариант отбрасывать не стоит, кто-нибудь поищет информацию и там.

Подумав и оценив свою загруженность, Велирион решил отправиться в Винтерхолд сам. Сейчас в Андасейи нет дел, которые требуют его личного контроля, так почему бы не совместить полезное с полезным? Поискать информацию о драконьих жрецах и параллельно оценить перспективность Коллегии магов Скайрима, чего от них будет больше: проблем или пользы. С теми же Шептунами, несмотря на взаимную нелюбовь и недоверие, Андасейи сотрудничают… чего нельзя сказать об узколобых пустозвонах из Синода. Но и те, и те, одинаково неверно расставив приоритеты, в погоне за огрызками власти со стола совета и императора, определили магию не более, чем инструмент, не пытаются постичь её больше необходимого. От того в сиродильских гильдиях одни бездари. Перспективных и стремящихся к самосовершенствованию магов Андасейи сманивали до того, как их испортят. В отличие от Синода и Шептунов, Винтерхолдская Коллегия известна своей аполитичностью, что даёт надежду найти там приличных магов, с которыми не зазорно иметь дело.

Выбрав подручных, собрав вещи и получив от ищущих этерий в горах между Вайтраном и Виндхельмом разведчиков координаты поближе к Винтерхолду Велирион в условленное время открыл портал. По ту сторону простирался лес предгорий, с которых тянуло холодным воздухом. А ведь в Винтерхолде снег почти не тает… выбрал Шалидор местечко.

— Слава богам, чистый воздух и ни одного данмера вокруг! — блаженно прошептал Ирамо, закрывая глаза и чуть ли не обнимаясь с ближайшим деревом. — Клянусь, ещё немного, и я засунул бы ту швабру Оребону в жопу!

— Ирамо, что за лексикон? Как будто не от мастера-алхимика тебя забрал, а из общества пьяных извозчиков, — немедля одёрнул его Велирион и ледяным взглядом стёр весёлую улыбку с лица Ленора.

— Я бы с удовольствием провёл месяц с ними, чем полторы недели с Оребоном. Из всех возможных наказаний ты выбрал для меня самое мучительное.

— Ты хотя бы понял, за что его получил?

Ирамо недовольно поморщился, но кивнул.

— Я не отказываюсь от своей точки зрения. Но убивать без твоей отмашки больше не буду. Калечить тоже. Надеюсь, на бандитов это не распространяется?

— С бандитской швалью делай, что хочешь, — удовлетворённый ответом, Велирион одним движением взобрался в седло мёртвого коня. — Что вы двое ждёте? Едем. Ирамо, иллюзию.

Воспитанник набросил на скакунов иллюзию живых коней, и маги тронулись в путь. Если присутствие Ирамо для Велириона привычно — его тень сопровождала его всегда, — то Ленора он не брал с собой уже давно, с той поры, как назначил мастером-зачарователем. Босмер уже состоявшийся маг, куратор направления, член руководящего совета, таскать его с собой нерационально. Чернокнижник и в этот раз не подумал бы его брать, не приди Ленор сам — ему не хватало теоретического материала для завершения некоторых исследований, и Коллегия Винтерхолда показалась более приятным вариантом, нежели доконавшие босмера Шептуны.

Для полноты картины минувших беззаботных деньков не хватало лишь Хизея. Он остался в долине руководить деятельностью Андасейи вместе с Гвиниром и Оребоном. Гатнаг не в счёт, он забаррикадировался в лаборатории и просил не беспокоить неопределённый срок.

Даже с учётом портала путь занял четыре дня, и то значительно сокращённых за счёт не знающей усталости нежити. Владение Винтерхолд полностью оправдывало мерзкую репутацию крайнего севера, где снег ненадолго таял только в середине лета. Сейчас, в начале осени, он уже укрыл землю, а мороз настойчиво пытался забраться под одежду, заставляя радоваться своей предусмотрительности и захваченным зимним вещам. И зельям сопротивления холоду. Хотя холод северного владения Велирион всё-таки недооценил — к полудню четвёртого дня зелья уже подходили к концу. Тогда же, наконец, показался и Винтерхолд. Велирион позволил себе облегчённо выдохнуть — начинать тратить на обогрев магию он не хотел.

— А мы точно по адресу? — растерянно пробормотал Ирамо, рассматривая россыпь деревянных хибар, из которых целыми было чуть больше половины. — Вроде, Винтерхолд должен быть городом, а не развалившейся деревней?

Велирион покосился на Ирамо и недовольно поправил капюшон. Несмотря на утеплённую шерстью плотную ткань, поднявшийся встречный ветер всё-таки пробрался под защиту и в считанные минуты отморозил эльфу уши.

В дополнение к отмороженным ушам раздражали перчатки. В зимние периоды Велирион не мог позволить себе голые пальцы, поэтому кузнец долины сделал перчатки с когтями специально по меркам. Размер подошёл, но грабли на пальцах были безумно неудобными, Велирион так и не смог к ним привыкнуть. Впрочем, он и к обычным когтям-то долго привыкал…

— Вижу, кто-то начал забывать историю? Ничего страшного, в Коллегии есть библиотека. Мы как раз к ней и едем.

— Да не забыл я! — поспешил возмутиться воспитанник прежде, чем его прописали в библиотеке. — Просто почти восемьдесят лет прошло, а Винтерхолд выглядит так, будто Великий обвал случился недавно.

— Если жители этой дыры так любят жалеть себя или настолько ленивы, то им же хуже, — отмахнулся Велирион, разглядывая громаду крепости Коллегии на скале за городом.

— Но не до такой же степени? Мы за двадцать лет построили пять башен на десять этажей, это сложнее, чем город отстроить, — проворчал Ленор, завернувшийся в плащ до такой степени, что остались видны только глаза.

— Не сравнивай Андасейи с кучкой нордов, Ленор. Мы к любому делу подходим ответственно и всегда доводим до конца. Слезайте с коней, делиться впечатлениями можно и на ходу.

Ирамо и Ленор послушно спешились и сняли сумки с мёртвых скакунов. Велирион порталом вернул коней в долину и задумался, прикидывая, демонстрировать Коллегии свою силу или нет. Пожалуй, да. Зарабатывать авторитет нужно с первых шагов.

Новый портал перенёс к чернокнижнику Ахавака.

Со смертью дреморы контракт не разрушился, таковы его особенности. Нить связи осталась, позволяя чернокнижнику уловить момент возрождения слуги и вернуть на законное место. Освобождать своего убийцу от цепей Велирион так просто не собирался и заново призвал Ахавака, едва тот возродился. С возвращением силы альтмер уже не нуждался в постоянной защите даэдра, поэтому использовал его, в основном, в качестве элемента устрашения на сложных переговорах. В остальное время дремора шатался по башне даэдрологов, либо участвовал в боевой подготовке магов, не без удовольствия выпуская пар на «смертных выскочках».

— Когда-нибудь ты доиграешься, колдун, и я лишу тебя головы, — дежурно пообещал Ахавак.

— Силёнок не хватит, — усмехнулся Велирион и накинул на дремору иллюзию простого наёмника. — Вперёд, знакомиться с коллегами.

Глава 32. На пороге Коллегии Винтерхолда

201 год. Месяц Огня очага. Винтерхолд

Коллегия на фоне развалин Винтерхолда выглядела дворцом подле коровника. Её громада возвышающаяся на скале, отделённой от города пропастью, темнела на фоне пасмурного неба, незыблемая и нерушимая даже на вид. Но главное — магия от неё исходила столь мощная и чистая, что по мере приближения в груди чернокнижника разгоралось раздражающее сосущее чувство жажды, а рот наполнялся слюной.

Велирион сглотнул, сделал пару глубоких вдохов, обжёгших лёгкие ледяным воздухом, и взял себя в руки. Как же порой эта жажда злит. Контроль контролем, но при высоком скачке магического фона приступы неизбежны.

Но зато теперь альтмер понял, почему Шалидор воздвиг Коллегию в самой ледяной бездне Тамриэля. Вряд ли во всём Скайриме найдётся столь же крупное место силы.

Малочисленные утренние прохожие и стража смотрели на приезжих с нескрываемым отвращением, разве что не плевали вслед, лишь слали проклятья в адрес магов — конкретных и в целом. На своё счастье дальше взглядов и враждебного шипения люди не заходили и не помешали добраться до моста в Коллегию. У пандуса под аркой стоял меховой кокон, из которого при приближении гостей выглянуло лицо альтмерки.

— Переходите мост на свой страх и риск! Путь опасен, а врата не откроются. Вам не войти.

Велирион приподнял край капюшона и встретился взглядом с женщиной.

— И вам доброго утра, — он не удержался от ироничных ноток. Больно позабавило пафосное приветствие, призванное то ли нагнать таинственности, то ли посеять зёрна сомнения в серьёзности организации. — Отваживаете неугодных и обывателей?

— А также недоброжелателей, — дополнила альтмерка и прошлась по гостям оценивающим взглядом. — Раз моё присутствие помогает их отвадить, тем лучше. Но также мой долг помогать тем, кто ищет мудрости Коллегии. Более важный вопрос: зачем вы здесь?

— Как очевидно, мы маги. Мы хотим ознакомиться со знаменитым Арканеумом.

— Это возможно. Коллегам у нас всегда рады, — альтмерка заметно оживилась. — Но впустить вас просто так я не могу. Любой претендент должен продемонстрировать владение магией, мы не пускаем кого попало — таковы правила. Небольшая проверка с вашего позволения… Хотя, — пристальный взгляд женщины впился в Ахавака. — У вас за спиной даэдра?

Велирион одобрительно кивнул. Он не пытался скрыть характерный магический фон, лишь прикрыл облик от недружелюбных нордов.

— Дремора в ранге маркиназа. Бессрочный призыв. Полагаю, этого хватит, чтобы автоматом зачесть мне вашу проверку.

— Более чем. Хотя я раньше не слышала о бессрочном призыве дреморы, обычно его практикуют на атронахах.

— Общеизвестная формула несовершенна. Я пользуюсь переработанной, позволяющей связать бессрочным контрактом даэдра любого вида при меньших тратах.

— Постойте… точно! Да, я всё-таки слышала об этой технике. Её практикует полуофициальная организация магов из Сиродила, весьма известная своей скрытностью, — многозначительно протянула альтмерка, с искренним интересом рассматривая гостей.

Факт того, что о них слышали в далёком Винтерхолде, Велириона не удивил. Всё своё существование Андасейи идут в ногу с многочисленными слухами об их силе и возможностях. Разработка и практика бессрочных даэдрических призывов лишь возглавляет список. Не менее популярны слухи о практике заклинаний, в Четвёртой эре считающихся утерянными. Или слухи об углублённом изучении зачарования через материализованную ману, идущие рука об руку со слухами о связи таинственного Авериса с Андасейи. Естественно, часть слухов пущена самими магами для поддержания репутации. Периодически что-то подтверждается практическими результатами, но самими формулами Андасейи не делятся и не собираются.

Хотя всё возможно. Если кто предложит достойную цену, Велирион не против продать пару знаний, как это было с заклинанием железного атронаха. Но пока некоторые альтернативно одарённые в лице Синода и Коллегии Шепчущих пытались только клянчить, упирая на статус «дорогих коллег», либо вымогать. Хотя десять лет назад была успешная сделка с одним из магистров Телванни. Единичный случай, пока что.

Теперь настало время оценить подход Коллегии Винтерхолда.

— Вы правы в своём предположении. Я Велирион, высший мастер Андасейи. Это высший мастер Ленор, и Ирамо, также наш мастер, — представил всех чернокнижник и выжидающе взглянул на альтмерку.

— Фаральда, старшая волшебница Коллегии и преподаватель школы Разрушения. Я рада первой приветствовать вас в Коллегии, не сомневайтесь, здесь вам окажут тёплый приём. Андасейи в магическом сообществе у всех на слуху, молодых магов вдохновляет ваша история и род занятий, а тех, кто постарше, интересуют хранимые вами знания. Надеюсь, вы не будете слишком рьяно придерживаться вашей легендарной скрытности, — не без намёка произнесла Фаральда.

Как ожидаемо. Будет не удивительно, если местные маги зачастят к Велириону с попытками что-нибудь выведать, и чернокнижник уже прикинул, как бы развлечься на счёт просителей. Если же среди них попадётся кто-нибудь перспективный, может, даже чему-нибудь научит… после того, как переманит к себе, конечно.

— Возможно, — неопределённо ответил Велирион — Устроить обмен знаниями с коллегами-магами не зазорно, в отличие от некоторых… чистильщиков обуви.

Фаральда понимающе улыбнулась в ответ на намёк, и пригласила их проходить, для коллег из другой организации опустив процедуру проверки. Винтерхолдская чародейка поманила гостей за собой на мост. На нём располагались магические колодцы, притягивающие и фокусирующие магическую энергию из окружающей среды и являющиеся частью отпирающего механизма Коллегии — Велириону хватило короткого взгляда и активации Фаральдой первого колодца, чтобы определить их назначение. По пути Фаральда вкратце рассказывала о правилах Коллегии. Велирион внимательно её слушал, посматривая по сторонам и давя царапающее горло желание сделать глоток из ближайшего колодца.

Надо было нормально утолить жажду перед Винтерхолдом.

Примерно на середине пути закрались первые сомнения насчёт винтерхолдской Коллегии — на мосту по обеим сторонам зияли бреши, открывая вид на глубокую пропасть. Неужели лень горожан перешла и к магам? Починить небольшой участок моста — это не город отстроить. Особенно для магов.

Вот, наконец, ворота. Последний колодец, активация, и ворота с эмблемой Коллегии Винтерхолда — стилизованным оком — открываются.

Внутренний двор Коллегии был обширен. Каменные дорожки, большая статуя Шалидора напротив магического колодца, возвышающиеся надо всем башни, соединённые галереями.

И магия. Огромное количество магии, разлитое вокруг. Велирион чувствовал несколько фокусирующих точек, обеспечивающих Коллегии столь высокий фон. Одна, пресловутый колодец, прямо напротив статуи, ещё три в корпусах, и последняя где-то внизу. Вне сомнений, Коллегия Винтерхолда одно из крупнейших мест силы Скайрима, если не самое. Ради её магии Велирион даже не против потерпеть холод.

— Я отведу вас к Мирабелле Эрвин, она имеет титул мастера-волшебника и занимается повседневными делами Коллегии, в том числе гостями, — сказала Фаральда, применяя заклинание Ясновидения, чтобы не бегать по всей Коллегии.

Мирабелла нашлась быстро, прямо за статуей, у входа в центральный корпус. Она разговаривала с альтмером в талморском одеянии…

…при виде которого Велирион едва не сбился с шага и порадовался, что лицо скрыто капюшоном. Он сразу узнал мера, с которым они вместе росли и учились. Который был ему близок, как брат. И с которым он не мог ни объясниться, ни попрощаться, убегая из Алинора и оставляя после себя кровавую бойню.

Реакцию Анкано на то, что он так внезапно всплыл у даэдра на рогах после исчезновения и полутора сот лет молчания, он прекрасно представлял. В сравнении с ним Ондолемар покажется образцом спокойствия.

Проклятье, Ондолемар! Не мог не знать, но умолчал даже, когда Велирион прямо спросил об Анкано!

Альтмер медленно и бесшумно выдохнул, беря эмоции под контроль. Что ж, ладно, с одним объяснился, и со вторым сможет. Язык на месте.

Вспышка эмоций, к счастью, прошла незамеченной.

Фаральда тем временем уже разговаривала с Мирабеллой. На имени «Андасейи» бретонка средних лет с возросшим интересом посмотрела на гостей и доброжелательно сказала:

— Коллегия Винтерхолда рада приветствовать вас у себя. Мы много слышали о вашей организации и, надеюсь, мы сможем друг у друга поучиться.

— Не сомневаюсь и благодарю за тёплый приём, — ответил Велирион, снимая капюшон.

Он смотрел на Мирабеллу, но боковым зрением наблюдал на Анкано. Стоило Велириону показать лицо, талморец остолбенел. На его лице не дёрнулся ни один мускул, оно застыло восковой маской, с которой смотрели шокированные янтарные глаза. Пристально, цепко, не веря.

У альтмеров не принято демонстрировать лишние эмоции при посторонних, и Анкано быстро взял себя в руки. Только глаза двумя бурами сверлили Велириона, обещая допрос с пристрастием.

Фаральда вернулась на мост, а Мирабелла предложила провести экскурсию по Коллегии. Ступая за мастером-волшебником, Велирион на мгновение остановился, чтобы посмотреть в глаза старому другу и коротко кивнуть в качестве приветствия. Анкано поджал губы, на его лице читалось желание здесь и сейчас припереть Велириона к стенке и вытянуть все объяснения до последнего. Но лишь кивнул в ответ.

Рассказ Мирабеллы об устройстве Коллегии Велирион слушал краем уха, обдумывая предстоящий разговор с Анкано. От Ондолемара он отличался исключительной дотошностью, сработавшую отговорку он не примет из принципа. Но правду ему знать нельзя, и дело даже не в том, что он не поверит. Полтора века назад он был близким и доверенным другом, но сейчас он в первую очередь представитель Талмора. Как бы ни хотелось быть с ним откровенным, это не тот случай, когда можно пойти на поводу чувств.

Первым делом Мирабелла показала Зал достижений, общежитие для учеников, учёных и гостей Коллегии, где предстоит поселиться гостям. Мастер-волшебник сразу указала им на свободные комнаты на втором этаже. Маленькие каморки, в каждой кровать, пара шкафов, тумбочка и стол со стулом, почти не оставляющие свободного пространства. Непривычно, но терпимо… в отличие от отсутствия личного пространства.

В комнатах общежития не было дверей. Совсем.

— Отсутствие дверей — такой архитектурный замысел? — с недоумением спросил Велирион, рассматривая идеально гладкий камень входной арки без следов от петель и замка.

— Скорее маленькое испытание. Маг, если захочет, найдёт способ оградить своё жилище, — с вежливой улыбкой пояснила Мирабелла.

Судя по тому, что часть комнат защищали занавески, маги Зала достижений испытание не прошли. Лишь на паре комнат стояли магические барьеры. Похожим одноразовым Велирион закрыл свою комнату, оставив в ней Ахавака с вещами. Потом, когда вернётся, создаст нормальную препону. Ирамо и Ленор не заморачивались даже одноразовой, пока что им защищать нечего — сумки остались на дреморе.

В другом корпусе, Зале поддержки, находились комнаты преподавателей и их кабинеты. Малая часть преподавательского состава тоже не прошла испытание, закрывшись шторками, кто-то банально сделал дверь. Впору смеяться, из магов Велириона установить препону не смогут разве что совсем новички. Или местные маги могут, но ленятся?

Здесь на гостей из Андасейи налетел местный зачарователь, Сергий Турриан, жаждавший узнать хоть что-нибудь об Аверисе. Недолго думая, Велирион обозначил Ленора учеником Авериса и оставил босмера Турриану на растерзание. Дальнейшая экскурсия проходила без него.

Последний и самый большой корпус отведён под Зал стихий — место для лекций, собраний и практических занятий; знаменитый Арканеум в два этажа с высокими потолками; два этажа классов; а весь последний занимали покои архимага. Мирабелла извинилась, что не может познакомить с главой Коллегии, который проводил важный эксперимент и запретил его беспокоить. Но у Велириона и без него было, с кем пообщаться — новости по Коллегии разлетелись быстро, многие местные маги подходили познакомиться с новыми лицами, по совместительству являющимися высокопоставленными членами загадочных Андасейи.

Всё-таки популярность хоть и бывает утомительна, но тешит самолюбие. Велирион охотно общался с винтерхолдскими магами, но краем глаза то и дело замечал мелькавшую на расстоянии талморскую мантию.

Глава 33. Названый брат

201 год. Месяц Огня очага. Винтерхолд

Уже давно стемнело, когда обитатели Коллегии удовлетворили любопытство и оставили гостей из Андасейи в покое. Велирион вернулся в свою комнату, по просьбе Мирабеллы спровадил Ахавака в местные катакомбы и занялся установкой непроницаемой препоны. Много времени это не заняло, но когда препона была готова, до слуха донёсся разговор между Ирамо и кем-то из местных магов. Быстро он завёл знакомство, молодец. Сам разговор был весьма любопытный, о вещах, крайне заинтересовавших Велириона.

Альтмер опустил препону и вышел в коридор.

— Неужели Коллегия не обеспечивает учеников практическим материалом? — негромко уточнил он у собеседника Ирамо — аргонианина, прижимавшего к себе небольшую книжицу. Название на обложке гласило: «Иллюзия. Манипуляция простыми эмоциями». Они обсуждали школу Иллюзии, вернее, аргонианин расспрашивал опытного коллегу о принципах работы успокаивающих чар и обмолвился, что у него с ними проблемы, и он хочет отправиться их отрабатывать. Вне Коллегии. Самостоятельно отлавливая животных на подопытные образцы.

Странные вещи он говорит, обеспечение учеников практическим материалом — обязанность преподавателей. И простенькое Успокоение не относится к тем заклинаниям, практику которых стоит скрывать от коллег.

На вопрос Велириона аргонианин задумчиво прищурился, прикидывая, стоит ли озвучивать ответ. Решив, что молчать нет смысла, он признался:

— Коллегия переживает не лучшие дни и не может обеспечить материал для отработки. Я не хочу практиковаться на товарищах, не хочу ненамеренно им навредить.

— Совсем не может? Даже целителям и некромантам? — получив отрицательное покачивание головой, Велирион растерянно потёр подбородок, обдумывая информацию. Практика — неотъемлемая часть обучения, но раз Коллегия не способна полноценно её реализовывать, у неё и впрямь не лучшие дни.

Хотя это становилось ясно ещё с моста, экскурсия лишь подтвердила — во всей Коллегии Велирион насчитал меньше двух десятков магов. Смешное количество для любой магической организации, тем более старой и известной. Даже преподаватели, которых Мирабелла представляла, удручали — их всего шестеро, нет алхимика, и мастерство лишь у половины! В Андасейи до преподавания лишь мастера и допускаются, эксперты максимум в роли ассистентов или временной замены, прочие, ниже рангом, занимаются контрактами и повышением квалификации.

С учениками в Коллегии всё ещё хуже, замечены были лишь пятеро, из которых один поступил в Коллегию буквально на днях.

Интересно, от чего дела в Коллегии столь плохи? Великий обвал из-за давности не может быть причиной, здесь что-то иное.

Одно ясно точно: с таким положением дел Коллегия Андасейи не конкурент. Конечно, пока выносить окончательную оценку рано, но Велирион уже понимал, что его маги могут спокойно разворачивать деятельность в Скайриме, мешать практически некому.

Чернокнижник оценивающе посмотрел на аргонианина. Неплохой магический потенциал, стремление улучшать магические навыки, несмотря на сложности — похвальное качество. Вопросительный взгляд на Ирамо. Полукровка кивнул, подтверждая, что конкретный ученик заслуживает внимания.

— Полагаю, твою проблему можно решить без прогулки на снежные пустоши, — постановил Велирион, сразу же завладев интересом аргонианина. — Разум некоторых низших даэдра не сложнее звериного, скампы вполне подойдут для отработки. Ирамо, поможешь коллеге-иллюзионисту, если понадобится, возьми свитки и артефакты у Ленора.

А они понадобятся, учитывая сложности Ирамо со всеми школами, кроме Иллюзии. Ему стоило огромных усилий справиться с необходимыми основами — взять ранг ученика во всех семи школах.

— Сделаю, — кивнул Ирамо, довольный одобрением его выбора.

— Зачем? — аргонианин по-птичьи склонил голову к плечу, рассматривая Велириона с интересом и настороженностью. — Зачем Теням помогать ученику Винтерхолда?

— Потому что я всецело одобряю стремление к самосовершенствованию. Лишь из тех, кто, преодолевая сложности, работает над собой, получаются достойные маги, и я не считаю зазорным оказать таким небольшую помощь. Даже, если они из другой организации. Стремящиеся к развитию имеют право зваться магами, прочие — лишь обвешавшиеся мишурой бездари. Понимаешь?

До чего Велириона позабавила реакция одного из гревших уши магов — покраснел и поспешил спрятаться за угол. Вот уж, кто точно понял.

— Пожалуй. Наверное, это справедливо, — пробормотал аргонианин после некоторого раздумья и склонил голову. — Вздымаю гребень благодарности. Я с радостью приму руку помощи.

Велирион кивнул, принимая благодарность, и Ирамо поманил новоиспечённого товарища в свою комнату, чтобы обсудить детали. Чернокнижник задержался в коридоре — под конец разговора он заметил мелькнувшую талморскую мантию. Встретившись взглядом с наблюдавшим из тени Анкано, Велирион приглашающе кивнул на свою комнату и ступил в проём.

Анкано не заставил себя ждать. Дождавшись, когда препона скроет их от посторонних взглядов, он потребовал:

— Велирион, объяснись. Немедленно.

Этот приказной требовательный тон был настолько знакомым, чуть ли не родным, что Велирион умилился. Анкано всегда был таким. Когда ему было что-то нужно, он не просил, а требовал, искренне считая, что его желания должны быть исполнены сию минуту. Да только алинорские наставники и аристократы не маги из глубинки, и Анкано спускали с небес на землю чаще, чем выполняли его прихоти. С годами он подрастерял спесь и в отношении вышестоящих меров вёл себя прилично… но равные или ниже положением продолжали страдать от его характера.

На мгновение винтерхолдских магов стало жалко. Даже Велириону порой бывало трудно терпеть Анкано, а ведь он знал его с малых лет, родители познакомили их раньше, чем они ходить научились.

— В чём именно? Конкретизируй требование, — неспешно протянул Велирион и вальяжно прислонился к стене.

— Не строй из себя дурака, ты прекрасно понял мой вопрос, — глаза Анкано опасно блеснули, выдавая бушующую в хозяине злость. — Твоё поместье оказывается завалено трупами прислуги и каких-то наёмников, но ты сам бесследно исчезаешь. Твой отец поднял все связи и обыскал весь архипелаг, тебя по итогу признали мёртвым. И теперь выясняется, что ты всё это время развлекался с наёмниками в Сиродиле и вместо Алинора решил перебраться в этот… Скайрим. Ты за сто пятьдесят три года даже не дал знать, что жив! Немедленно объясни, что всё это значит.

— Разве Ондолемар тебе ещё не рассказал? Я думал, за две недели он успел послать письмо, — без зазрения совести подставил друга Велирион и почувствовал себя отомщённым. Нечего важную информацию замалчивать.

— Нет, я не получал от него писем и обязательно спрошу, почему, — процедил Анкано и раздражённо взмахнул рукой. — Сейчас речь не о нём, а о тебе. Я всё ещё жду объяснений и не уйду, пока их не получу.

— Объяснений? Что ж, хорошо. Я сразу обозначу, что не могу объяснить всего ради твоей и моей безопасности. Что случилось в ту ночь? На меня организовали нападение, которое я отбил, и после которого счёл наиболее оптимальным выходом бегство и скрытность. Пошли я письмо, раскрыл бы себя, чего не мог допустить. О личности моего врага не спрашивай, не отвечу.

Взглядом Анкано можно было прессовать металл — настолько он потяжелел. Талморец нахмурился и демонстративно занял единственный стул.

— Ответ неудовлетворительный. Я хочу получить конкретные ответы, а не уход от них. Раз ты не горишь желанием идти на контакт, придётся тебе помочь. Итак, бойня. Поместье атаковали наёмники числом семнадцать меров, все до единого убиты, на каждом найдены следы неизвестной магии. Из всего вышеперечисленного следует, что тебе помогали некие практикующие неортодоксальную магию союзники — я не поверю в сказку, что всех убил ты, даже твоего уровня не хватит на настолько превосходящего числом противника.

— Ты настолько не веришь в лучшего студента по боевой магии? — с наигранным возмущением уточнил Велирион, ожидая, какие подробности ему расскажут дальше. Правду, как бы ни хотелось, он не мог сказать, поэтому просто подтвердит теорию Анкано легендой Ондолемара. Так будет лучше всего. — Они не нападали на меня все сразу, а рассредоточились по поместью. Перебить всех на своей территории по одному-двоим было не трудно.

— Это означает, что неканоническую магию применял ты? — получив утвердительный кивок, Анкано прикрыл глаза и устало выдохнул, даже раздражение немного отступило. Весь его вид выражал осуждение. — Значит, Ондолемар был прав. Ты спутался с апраксическим отребьем и обучился у них неканонической магии. Ради чего? Неужели твои сны довели тебя до отчаяния?

Сны…

Велирион отвёл глаза и задумчиво уставился на ровный камень стен. Он уже даже забыл про сны. Отголоски прошлых жизней, что силились пробудиться и сложиться в цельную картину, заполняли разум, стоило наступить сну. Сейчас они не казались чем-то странным и жутким, но ранее, без причины и цели, они пугали до дрожи. Не столько содержанием, сколько неизвестностью. Какова природа снов о смертях, неизведанных местах и созданиях? И чем они способны обернуться в будущем?

Если подумать, Велирион и впрямь был в отчаянии. Иначе бы не рискнул составлять и проводить неизвестный ритуал.

— Я знаю, насколько для тебя это непривычно, но попробуй подумать, каково мне было. Ни единой спокойной ночи, твари и местность, упоминаний которых нет ни в одной книге, постоянные сражения, бег неизвестно куда, семь из десяти снов оканчиваются смертью. С пробуждением всё чаще ловишь себя на ожидании, что, открыв глаза, увидишь, что декорации снов стали явью. Сны не перебиваются ни одним снотворным. И так день за днём. Год за годом. Всю сознательную жизнь. Я даже не знал, что такое сон без сновидений, мог только читать. Конечно, я отчаялся и готов был пойти на что угодно, лишь бы закрыть глаза и провалиться в темноту без образов. Изгои? Неканоническая магия? Я бы и на сделку с Принцем Даэдра пошёл, если бы мне предложили.

И впрямь бы пошёл. Тогда у него не было здравомыслия и опыта минувших жизней, зато были юношеская безбашенность, недосып и нескончаемые кошмары. Как хорошо, что до неизвестного ритуала Велирион додумался раньше, чем до даэдра.

— Учитывая, что ты всем представлялся мастером даэдрологии, от сделок ты в одном шаге, — небрежно бросил Анкано, не забыв демонстративно скривиться. — Изгои и материк дурно на тебя повлияли.

— А, эта твоя привычка делать поспешные выводы и цепляться за них. Тебя, случаем, не из-за неё сослали в Винтерхолд? Или всё-таки за гадкий характер? По своей воле ты бы никогда не сунулся на крайний север, — с дружелюбной улыбкой потревоженной гадюки уточнил Велирион. Подобно потревоженной гадюке он хотел укусить раздражитель — хотя бы словесно. Пытаться уличить его в желании склониться перед Принцами Даэдра — так его давно не оскорбляли. Он же не идиот. Ему бы от интереса пока что выжидающего Хермеуса избавиться…

— Тебя это не касается. Не увиливай от ответа, — огрызнулся Анкано.

Улыбка Велириона переросла в откровенную ухмылку — ответная колкость попала в цель. Теперь нужно обозначить свою позицию.

— Призыв даэдра вовсе не обязывает стремиться сесть на поводок Принцам. Я давно не отчаявшийся мальчишка и на такую феерическую глупость никогда не пойду, настоятельно рекомендую запомнить.

— Радует, что какие-то остатки благоразумия ты всё-таки сохранил, пусть на общем фоне это слабое утешение. Я не удивлюсь, если окажется, что именно твоя неразумная тяга к запретной магии спровоцировала нападение.

— Нет, у нападавшего были другие причины. Но они относятся к категории информации, которую я разглашать не собираюсь.

— Личность организатора замалчиваешь, причины тоже, — вкрадчивый тон Анкано не понравился Велириону. Зная этого мера, сейчас он услышит нечто неприятное. Но прозвучавшие слова превзошли все ожидания: — Если не одумаешься, я буду расценивать это как сокрытие преступления против законов Алинора и отмечу в отчёте, включая всю историю нападения и предшествующие ей события. Твой калиан цел, но останется ли он таковым после вскрывшегося?

Велирион застыл, не веря своим ушам. Анкано просто пошёл на шантаж, чего от него не ожидалось, и не просто шантаж — он угрожал уничтожением репутации и положением в обществе, что среди альтмеров ценится выше всего. Если сейчас Велирион мог опровергнуть статус мертвеца и вернуться на Алинор хотя бы временно, скрывая практикуемую магию и метаморфозы, то с уничтожением калиана путь домой будет закрыт навсегда. Этот праксический талисман — священное подтверждение того, что альтмер соответствует критериям совершенства, следует законам и традициям, является истинным дитя Альдмериса. Его уничтожение означает вычёркивание альтмера из общества и семьи, низводит до статуса апраксического эльфа. Делает презираемым изгоем, отношение к которому хуже, чем к бездомной псине.

Пусть в Тамриэле вне талморских представительств статус изгоя не будет значить ничего, а отношение Велириона к новой родине значительно охладело, но сам факт подобной угрозы от того, кого он считал братом, всё равно, что кинжал в спину.

Как только наглости хватило?..

Руки едва не сжались в кулаки, в последний момент Велирион успел остановить пальцы, пока когти не пробили ладонь. Чернокнижник чувствовал, как кровь отливает от лица, а в груди разрастается злость. Хотелось в воспитательных целях бросить в Анкано какое-нибудь мерзкое проклятие… нет, просто, подобно бескультурному варвару, взять и треснуть по голове чем-нибудь потяжелее, чтобы мозги на место встали.

Сдержаться было сродни чуду.

— Пиши. Отправляй. На здоровье, — процедил Велирион, впиваясь в Анкано яростным немигающим взором, с трудом удерживая себя на месте. — Я не так много потеряю, уже давно неплохо устроился на материке. Просто учти: я запомню, кто на самом деле низвёл меня до апраксика.

— И ты готов пожертвовать всем, что подтверждает твой статус истинного альдмери, ради парочки секретов? Ты сумасшедший, Велирион? — Анкано опешил и вскочил со стула, в растерянности замерев, не веря услышанному, не веря принятому решению.

Ухмылка чернокнижника вышла похожей на оскал готовой к прыжку пумы. Верил, что шантаж сработает? Как бы не так!

— Да, так и есть. Интересно, упомянешь в отчёте свою причастность к сокрытию моей практики неортодоксальной магии? Впрочем, мне всё равно. Теперь выметайся.

Резким жестом Велирион опустил препону, не оставляя Анкано возможности для продолжения разговора. Тот просто молча стоял, продолжая изучать Велириона.

— Анкано, ты прирос к полу? Тебе помочь выйти? — нетерпеливо рыкнул чернокнижник, с каждой секундой всё сильнее желая хотя бы отвесить талморцу пинка. Если тот не уберётся — всё-таки отвесит.

— Воздержись, — отмер Анкано и, напоследок одарив Велириона разочарованным взглядом, развернулся к выходу. — Ты изменился и не в лучшую сторону. Не знаю, что двигало тобой тогда, что двигает тобой сейчас, и для чего ты в Коллегии на самом деле, но, уверяю, я буду внимательно наблюдать за каждым твоим движением. Рано или поздно я получу ответы, и неважно, как именно.

— Могу лишь пожелать удачи. Постарайся сам не оступиться, — бросил напоследок Велирион и запечатал проход за спиной Анкано.

Лишь оставшись в одиночестве альтмер позволил себе выплеснуть эмоции. Когти звонко клацнули о каменную стену, впились в неё, с мерзким скрежетом оставили глубокие борозды, демонстрируя исключительную прочность демонических когтей.

Как Анкано только посмел…

Кто-то поскрёбся в препону. Велирион злобно посмотрел на вход, прислушиваясь к ауре заявившегося некстати гостя. Один, свой. Чернокнижник позволил Ленору войти.

— Велирион, всё в порядке? — неуверенно уточнил босмер, оценив борозды на камне, в которые продолжали впиваться невидимые, но вполне материальные когти.

— Ты пришёл только, чтобы спросить, как у меня дела? — Велирион себя одёрнул. Нечего срываться на непричастном. Он выше этого. — Изложи своё дело, но не затягивай.

Ленор нахмурился и медленно покачал головой, косясь то на борозды, то на мрачное выражение лица Велириона.

— Я заметил, как от тебя вышел разозлённый талморец и решил… н-да, пожалуй, я действительно зашёл спросить, как дела. Вы поссорились? Что такого он тебе сказал?

— Не забивай голову, — Велирион медленно убрал когти и коротким заклинанием стёр повреждения. В голове крутились все сказанные Анкано слова, но сейчас внимания стоили последние. — Насчёт талморца — если он будет приставать с расспросами, ссылайся на меня. Ничего ему не говори обо всём, что связано с Андасейи или мной. Будет создавать проблемы — дай знать мне. И передай мои слова Ирамо.

— Хорошо, понял. А…

— Ленор. Просто оставь меня одного.

Помешкав, Ленор кивнул и послушно вышел. Велирион опять поднял завесу с желанием вышвырнуть следующего визитёра из окна. В пропасть.

Сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы его трогали.

Глава 34. Неоправданные ожидания

201 год. Месяц Огня очага. Винтерхолд

Утро нового дня Велирион провёл в компании Савоса Арена, архимага Коллегии Винтерхолда. За ночь альтмер остыл и больше не испытывал желания что-нибудь или кого-нибудь взорвать, хотя и до хорошего настроения было далеко. В такие моменты Велирион ясно понимал, сколь сильно в нём влияние текущего воплощения с импульсивностью и эмоциональностью, свойственными молодым, превосходящими аверисовы. Пусть не особо сильно — чернокнижник никогда не стремился заковываться в панцирь безразличия, не желая терять вкус к жизни. Он умел ей наслаждаться, как умел ценить привязанности, хотя порой последнее выходило боком. Как вчера, к примеру.

Мелькнувшая в коридоре талморская мантия всколыхнула притихшую было злобу, но, благо, удалось отвлечься разговором с архимагом.

Что можно сказать об Арене? Маг он сильный, вне сомнений. На высшем уровне владеет Разрушением и Колдовством по ветви даэдрологии, поэтому у них с Велирионом было, о чём поговорить вне тем их организаций.

А ещё он умел делать хорошую мину при плохой игре. Упадок Коллегии осознает даже глупец, однако Савос держался так, словно она ярчайший светоч магии в Скайриме. Что ж, пока не было конкуренции — возможно. Но светоч всё равно вышел тусклым, учитывая численность магов в Коллегии. Интересно, как много по Скайриму ячеек ренегатов?..

В разговоре с Савосом Велирион раскрыл свой статус не просто высокопоставленного мастера Андасейи, а главы. Это поначалу он умолчал, чтобы не вызвать ещё больший ажиотаж и успеть присмотреться, теперь выгодней отбросить скрытность. Особенно в свете того, что архимаг начал выведывать, можно ли получить с таинственных Андасейи крупицу новых знаний. Причём неважно, каких именно, устроят любые, которыми не обладает Коллегия.

За плату — почему бы и нет?

И вот тут Савос начал торговаться, старательно сбивая цену золотом или предлагая альтернативную валюту. Очевидно, упадок не миновал и казну Коллегии. Велирион тоже не хотел лишний раз тратиться, ибо бесплатный доступ в Арканеум лишь для членов Коллегии, и потому предложил взаимовыгодную сделку: пять заклинаний «утерянного» арсенала в уплату пользования библиотекой. Обговорив список, Велирион и Савос расстались довольные друг другом.

Надо будет поручить Ленору выписать формулы и передать архимагу. Серьёзных заклинаний среди них нет, варьируются от новичка до подмастерья. Велирион не настолько щедр, чтобы дарить по-настоящему могущественные заклинания за доступ в библиотеку.

У дверей Арканеума он почувствовал тепло во внутреннем кармане — входящий вызов по связному кристаллу. Одно из средств связи Андасейи наравне с даэдрической почтой и одно из дарованных Велирионом своим последователям знаний с азеротскими корнями. За счёт них Андасейи могут держать друг с другом стабильную связь на любом расстоянии и не зависеть от гонцов.

Миновав дверь в Арканеум, Велирион спустился на учебные этажи, зашёл в пустую аудиторию и достал кристалл. Над небольшим — с ладонь — артефактом проявилась проекция Велсы.

— Надеюсь, ты связалась со мной не для того, чтобы сообщить о проблемах? — уточнил чернокнижник.

Ученица замотала головой и ответила довольной улыбкой.

— Наоборот, Мастер! Мы закончили зачистку Нчуанд-Зела, собрали экспедиционные записи, получили оплату от Колсельмо и вызвали сборщиков. Только что вернулись в долину. Каковы дальнейшие распоряжения?

Велирион удивлённо понял брови. Закончили за две недели? Это же в два раза быстрее предполагаемого срока.

— Так быстро? Как так получилось?

— Недооценили Лермиона, у него фалмеры вставали, едва испускали дух, мы давили живых числом, даже сложностей не возникало, — с восхищением протянула Велса и мечтательно вздохнула. — Он существенно сократил сроки.

— Приятная весть. Что ж, раз вы освободились, даю тебе и Шарне день отдыха, после которого прибудете в Коллегию Винтерхолда. По делу Нчуанд-Зела отчитаешься мне лично.

— Да, Мастер.

После ученицы Велирион связался с Лермионом, тем самым некромантом, которому поручил присматривать за Велсой, и потребовал письменный отчёт по руководству данмерки. Пусть передаст с даэдра. Теперь осталось предупредить Мирабеллу о ещё двоих гостях и решить вопрос их размещения.

Лишь после этого Велирион всё-таки посетил Арканеум, где его уже ждал Ленор с подборкой литературы.

В сравнении с кипящей деятельностью мест обитания Андасейи Коллегия Винтерхолда напоминала маленькое озерце в глуши, медленно и верно превращающееся в болото. На первый взгляд могло показаться иное, что в маленькой общине скайримских магов кипят страсти: соперничество коллег, активные исследования, готовящаяся экспедиция в историческое место, набор и обучение учеников и даже угроза переворота.

Только стоит присмотреться, и становится ясно, что всё это не более, чем громкие слова. «Соперничество» не заходит дальше мелких пакостей и не побуждает к совершенствованию. Исследования мелочны, бесполезны для развития магической науки в целом и больше походят на способ убить время. Переворот дальше слов о необходимости смены архимага не заходит. Количество учеников просто смешное. Группу новичков из трёх магов считают крупной, старших учеников всего двое, а от группы аргонианина-иллюзиониста Илас-Теи остался он один — остальные три проводили исследования вне Коллегии и, учитывая полуторанедельное отсутствие и ни единой вести, либо сбежали, либо мертвы… и ни архимаг, ни куратор не собираются организовывать поиски.

Если первые пару-тройку дней Велирион просто считал, что Коллегия в упадке, то теперь уверился, что она на дне, с которым силится слиться. Чем больше он общался с местными магами, тем сильнее убеждался в правильности своих выводов. Коллегия даже выкарабкаться не пыталась, Арен не делал ничего, просто самоустранился из жизни Коллегии, свалив управленческие обязанности на заместителя, которая кое-как поддерживала стабильность, но ей не хватало то ли желания, то ли смелости, чтобы улучшить положение дел. А ведь для начала всего-то и надо, что встряхнуть расслабившихся от безответственности и мягких порядков магов и заставить их работать на благо Коллегии. Как минимум, чтобы зачарователь перестал быть единственным источником дохода. Шутка ли, даже винтерхолдский снабженец действует как независимое частное лицо и не отчисляет Коллегии, на территории которой ведёт дела, процент с продаж.

На общем фоне планируемая экспедиция в первый город древних нордов, Саартал, выглядит как попытка найти чудо, что решит проблемы Коллегии. Маги даже не знают толком, что хотят в нём искать, отговариваются исторической ценностью, а между слов сквозит отчаянное желание найти хоть что-нибудь.

Велирион никогда не позволил бы своим Андасейи настолько скатиться. Даже в худшие свои дни дела его организации были в несколько раз лучше, чем у Коллегии.

С другой стороны Коллегию только толкни, и она окончательно развалится. От громкого имени и истории останутся лишь воспоминания, а крепость обратится пустующей твердыней. Единственная официальная организация магов Скайрима канет в прошлое, и Андасейи с лёгкостью монополизируют магическую практику в Скайриме, никто не помешает.

Однако…

Исключительное место силы, богатый магический фон, просторный оборудованный замок с сетью катакомб и богатая библиотека. Маги Коллегии не способны распорядиться сокровищем, на котором сидят, и даже не хотят. Смотреть, как её достоинства губят безразличие и глупость хозяев, почти что физически больно.

Может, забрать её себе?..

Когда эта мысль мелькнула впервые, Велирион всерьёз над ней задумался. Уж он-то сумеет распорядиться богатством Коллегии, заодно сделает её надёжной опорой для Андасейи и через неё укрепит позиции своих магов в провинции.

Идея неплоха. Но стоит ли тратить на Коллегию силы и время? Может, всё-таки, развалить её и просто занять освободившуюся ячейку? Это потребует меньше сил и средств, но в таком случае у Андасейи не будет помощи репутации и возможностей официальной организации.

Оба варианта выгодны, но Велирион не спешил выбирать, продолжая смотреть и слушать, оценивать перспективы каждого из них. Вариант оставить Коллегию в покое он даже не рассматривал. Коллегия в её нынешнем состоянии не более, чем лишняя переменная в планах, пустышка, с которой не поимеешь выгоды, но которая будет помехой одним своим существованием. Потому её нужно либо уничтожить, либо взять под контроль.

День сменялся ночью, ночь днём, а Велирион продолжал наблюдать и слушать как сам, так и через своих магов, включая прибывших учениц. Желание получить исполненную концентрированной магией Коллегию становилось всё сильнее.

И Велирион дал отмашку действовать.

Для начала необходимо сблизиться с винтерхолдскими магами, заручиться их доверием. Учитывая их интерес к таинственным Андасейи задача несложная, только и надо, что держать в узде желание в деталях рассказать им, какие они бездари, и почему. Если высказывать критику — только в мягкой форме. И демонстрировать дружелюбие, говорить с ними, как с равными.

На какие жертвы приходится идти ради исполненного магией сокровища.

Андасейи тоже не сидели сложа руки. В перерывах между поиском информации по драконьим жрецам они сближались с винтерхолдскими магами, общались и даже предлагали помощь в мелочах. Так Ирамо сдружился с Илас-Теи после помощи с практикой. Аргонианин советовался с ним по магии Иллюзии не реже, чем с преподавателем. На днях он попросил Ирамо о помощи в ином, более личном деле — найти его товарищей, до сих пор не вернувшихся в Коллегию. Получив одобрение Велириона, воспитанник и аргонианин отправились на поиски.

Шарна сошлась с тремя новичками Коллегии, разве что лекции вместе с ними не посещала. Хотя поначалу на их реакцию на орка-мага было забавно смотреть. Маги постарше отнеслись к Шарне спокойнее, успели привыкнуть к стереотипному несоответствию за счёт хранителя Арканеума Урага гро-Шуба.

Велса и Ленор никого для себя не выделяли, просто вели себя дружелюбно и почти не выходили из Арканеума — поиски информации шли полным ходом, уже удалось выяснить число высших драконьих жрецов с масками и найти примерные координаты храмов и, по совместительству, гробниц двоих из них. Разведчики уже посланы.

На исходе недели Велирион получил отчёт от разведчиков, искавших место будущего штаба. Требования к нему были невысокими — местоположение в центральной части Скайрима и удалённость от трактов — но поиски всё равно затянулись. Идеальное место нашли во владении Вайтран, то древненордская гробница средних размеров. Обитатели в лице некроманта-отшельника и его прислужников на контакт не пошли, ответили агрессией и были ликвидированы.

А потом появилась проблема иного рода. Неожиданная и невероятная настолько, что Велирион не мог оставить её без внимания. Он обязан увидеть всё своими глазами. Поэтому, поручив своим магам прикрыть его отсутствие в Винтерхолде, он перенёсся по высланным координатам.

Первое, что его встретило — смрад разложения и многочисленные клетки, почти каждая занята трупом, а в колодце центральной клетки плавало сразу несколько тел. Присмотревшись к ближайшим трупам, Велирион хмыкнул — плоть истерзана сталью и магией. Работа дилетантская, но сразу видно — с любовью делали, со страстью.

А где разведчики-то?

Словно в ответ на невысказанный вопрос из коридора выскочила каджитка из алхимиков. Мараши, кажется.

— Мастер пришёл! — искренне обрадовалась она, даже уши торчком встали.

— После таких новостей было бы странно не прийти. Он ещё там?

— Да, он ненадолго улетал, но вернулся. Сидит, сторожит. У каджитки от этого чудища шерсть дыбом, — кончик хвоста Мараши метался туда-сюда, выдавая нервозность хозяйки. Каджитка в ожидании уставилась на Велириона. — Что скажет Мастер? Разведчики ищут дальше? Или…

— Чтобы моих Теней спугнула какая-то ожившая сказка? — не без пренебрежения бросил Велирион и направился к коридору, откуда выскочила Мараши. — Прекращай трястись и покажи мне его. Я скажу, что делать, когда увижу своими глазами.

Каджитка кивнула и повела его за собой. Вскоре они стояли перед высокими металлическими дверями, тяжёлыми даже на вид. Там же стояли остальные двое разведчиков, воспрявшие духом при виде своего лидера.

Велирион кивком ответил на приветствия, приоткрыл створку и запустил в щель око. Первым делом изображение показало широкую колонну прямо напротив двери. Немного отведя око в сторону, чернокнижник, наконец, увидел его.

Посреди развороченного лагеря на окружённой стенами площадке восседал дракон.

Глава 35. Дракон

201 год. Месяц Огня очага. Обитель Раннвейг

Драконы Нирна, что о них известно? Крупные летающие ящеры, которым служили древние норды. Служение обернулось мятежом, переросшим в войну в конце Меретической эры, в результате которой истребили большинство драконов. В последующие эпохи драконы ещё изредка встречались, но в итоге стали просто историей.

А теперь вдруг появляется дракон.

Хотя… если вспомнить, то в Маркарте периодически судачили о том, что Хелген, фолкритский городок у границы с Сиродилом, якобы разрушил дракон. Слухам никто не верил, люди любят придать вес байке, превратив домушника в разбойничью банду, а крысу в даэдра. Велирион тоже скептически воспринимал болтовню обывателей. Но, похоже, в слухах правды было больше, чем считали…

Чернокнижник внимательно рассматривал ящера снаружи. Дракон не отличался особыми габаритами, обладал тускло-зелёной чешуёй и, в отличие от привычных по Азероту драконов, не имел передних лап, опорную функцию которых исполняли крылья.

Разумен ли он? Просмотренные книги по эпохе правления драконов и Войне драконов утверждали, что да, драконы обладали высоким интеллектом, у них был даже свой язык, включая письменность. И раз драконы разумны, то этот конкретный вряд ли напал на магов просто потому, что проголодался. Иначе не сторожил бы вход.

— Как всё началось? — негромко спросил Велирион, закончив рассматривать ящера.

— Разведчики закончили зачистку и собрались изучить окрестности. Вышли наружу, но не успели далеко отойти, как с вершины горы прилетел дракон. Каджитка слышала, как он что-то сказал перед атакой, но язык ей незнаком, — отчиталась Мараши.

С вершины горы, значит? Устроил там логово? Плохо, с таким соседом претенденты к Андасейи не сунутся, да и его агрессия будет лишь мешать. Значит, либо искать новое место, либо избавляться от дракона. Но неизвестно, сколько ещё займут поиски, а Раннвейг слишком хорошо расположен.

Да и…

Бежать от какого-то дракона? Звучит, как плохая шутка.

Велирион внимательно посмотрел на своих магов. Алхимик-адепт, даэдролог-подмастерье и деструктор-подмастерье. Не самая сильная группа, её состав и уровень подходят именно для разведки. Но в поддержку сгодятся.

— Никто не смеет мешать Андасейи, даже ожившая сказка. Мы не откажемся от этого места. Зовите своих питомцев, выберите способных к дистанционному бою.

Деструктор, орк из товарищей Шарны, широко усмехнулся и вызвал огненного атронаха. Он всем видом показывал готовность рвать пасть дракону. Иного от орка и не ожидалось. Бесстрашие и верность те черты, которые Велириону всегда импонировали в этом народе.

Мараши и данмерка-даэдролог высказали куда меньше энтузиазма.

— Мастер, вы… совсем не боитесь этого существа? — осторожно уточнила последняя.

Боится ли Велирион дракона? Нет, совершенно нет. Страха перед крылатыми ящерами в нём давно не осталось, ещё с первой жизни. Сколько Аверис перебил драконов, уже не сосчитать, и были среди них много более могущественные, нежели ящерка снаружи.

Быть может, поначалу драконы и пугают — размерами, обликом, преимуществом полёта и прочной чешуёй. Но истекают кровью и умирают также, как простые смертные.

— Ты подчиняешь своей воле безжалостных порождений Обливиона, но боишься летающей ящерицы? Хватит трястись, вас пугает не дракон, а неизвестность. Сам он не настолько страшен, как может показаться, и вы в этом убедитесь. Тем более я не говорил, что ухожу. Я сражусь вместе с вами.

Именно последние слова успокоили данмерку с каджиткой. Женщины, извинившись за сомнения, призвали своих питомцев. Даэдролог — кайтифа-лучника. А алхимик…

— Ты серьёзно? — опешил орк, рассматривая маленького хвостатого даэдра с рудиментарными крылышками. — Что эта сопля сделает дракону?

— Мышь маленький, но не слабый! Не надо его недооценивать! — возмутилась Мараши и сунула банекина чуть ли не под нос товарищу. — Смотри, какой он боевитый!

Банекин выразительно зашипел и замахал когтями.

Эти маленькие низшие даэдра физически слабы, способны к слабым электрическим атакам. Подобно скампам они могут представлять угрозу только в группе, но их интеллект немного выше. Банекинам хватало мозгов не потерять врученную посылку и доставить адресату, поэтому в Андасейи они выполняли роль почтальонов. Также они хорошо справлялись с простыми поручениями из разряда «принеси-подай», за что полюбились алхимикам и зачарователям.

Ныне банекины забыты, а формула призыва несколько веков как утеряна. Но в первом перерождении Велирион её знал, пожалуй, призыв банекина и огненного атронаха были единственными заклинаниями Колдовства, которые он освоил в промежуточных жизнях. Но и то лишь заучивание без понимания.

— При правильном использовании даже мелочь опасна, — вмешался в спор Велирион, пока банекин не отгрыз орку нос… или наоборот, судя по взгляду деструктора. — Мараши, хватит махать банекином. Поставь на землю.

Каджитка послушалась, а Велирион призвал Ахавака. Даэдрические шлем и наплечники оказались припорошены снегом и льдом, а недовольство дреморы чувствовалось кожей.

Ах да, он же неделю просидел в Миддене…

— Ты посмел забыть меня в ледяных тоннелях, колдун, — прорычал Ахавак, угрожающе лязгая сочленениями доспехов.

— Радуйся, что не на дне Моря Призраков, — отмахнулся Велирион, даже не пытаясь скрыть издевательской ухмылки. Да, действительно забыл. Но для даэдра, в отличие от смертных, неделя в промёрзших катакомбах не смертельна. — Лучше приготовься выместить злость на враге — за этой дверью нас ждёт дракон.

Маркиназ недовольно фыркнул, но перспектива пустить кому-то кровь примирила его с действительностью. А дракон то или смертный для даэдра не имеет значения.

— А теперь слушайте меня внимательно, — Велирион развернулся к магам и начал инструктаж: — Держитесь колонн на крыльце и не суйтесь на открытое пространство. Первым делом повредите перепонки. Когда дракон не сможет летать, переключитесь на другие слабые места: глаза, ноздри, пасть, кожа под крыльями. Ваша задача не столько наносить урон, сколько отвлекать. Непосредственное убийство — задача моя и Ахавака. Всем всё ясно? Тогда вперёд. Нападёте после меня.

Велирион распахнул дверь и в сопровождении Ахавака вышел наружу. Слух уловил пыхтение магов, которым без усиления демонической кровью удержание металлической двери доставило некоторое неудобство. Альтмер не стал задерживаться и, приготовив щит, вышел из-за колонны, сосредотачивая на себе внимание дракона.

Ящер не напал сразу, но в его глазах не было ни капли дружелюбия.

— NIVahRiiN JooRE MeyZ Dir*, — прорычал ящер, приподнимаясь на крыльях, свысока рассматривая фигуры альтмера и дреморы. Маги с питомцами благоразумно не показывались из-за колонн. — FahLiiL ahRK DeyRA. Zuu NI DahMaaN HIМЕ*. Вас раньше не было.

— Не было. Теперь есть, — ровно ответил Велирион, гадая, что мог сказать дракон первыми фразами. Вряд ли что-то важное, что хотел донести до него. Просто любопытно. — Ты напал на моих магов, и я пришёл. Знай, дракон, это место принадлежит мне, и ты мне мешаешь. Даю единственную возможность улететь и не возвращаться.

Дракон оскалил пасть и зло рыкнул.

— BOZiiK KRО*! JooR* не смеет указывать DOVah*! Ты поплатишься за свою наглость! DaaR Dii STRUNMah*! И я не буду терпеть вонь ALOKDILON ahRK DeyRА*!

Ящер расправил крылья. Из-за колонн полетел град стрел и заклинаний. Среди них были и огонь, и лёд, и молнии, и все они ударили в крылья. Силы не хватило — почти все оставили прорехи в перепонках, но слишком мелкие, чтобы стать серьёзной помехой. Дракон всё равно взлетел, пусть кривовато держался в воздухе, и раскрыл пасть. Морозный поток разбился об абсорбирующий щит, передавая часть магии Велириону. Показалось, или дыханию предшествовал какой-то выкрик? Вот она, столь часто описываемая драконья магия Голоса, встречаемая в том числе у некоторых нордов?

Несколькими взмахами дракон набрал высоту. Нет, так не пойдёт. С него станется остаться в небе и обстреливать их с высоты, а ждать, когда крылья с повреждёнными перепонками устанут, Велирион не хотел.

Пусть этот дракон вернётся на землю и сдохнет, свой шанс он упустил. Губы чернокнижника растянулись в предвкушающем оскале, когда он представил, как это могущественное и величественное создание будет бессильно барахтаться на земле, отчаянно противостоя неизбежной гибели, как злоба в змеиных глазах уступит место сначала неверию, а затем страху.

Драконы, лишённые неба, превращались в весьма жалкое зрелище.

Энергия Обливиона окутала тело, воплотилась в образе тени безликого даэдра, даруя силу и крылья. Зачем бегать по земле, пытаясь докинуть заклинание до дракона, когда можно приблизиться и нормально ударить? Хорошо ещё, что у ящера повреждены перепонки, соревноваться с драконом в мастерстве полёта Велирион не хотел. Пусть он давно научился неплохо летать, но тем, для кого небо часть природы, его навыки не ровня.

Увидев поднявшегося в небо чернокнижника, дракон рассвирепел.

— LOK NI Fah JooRE! LirE FENT KOS NAU GOLТ[9]! Krii-LUN-AUS!

Сложить крылья и упасть, уходя с траектории лилового энергетического потока, который задел щит лишь по касательной. От конкретной магии пахло смертью, Велирион не рискнул бы её поглощать, не говоря уже о том, чтобы попадать под неё. Зато в ходе манёвра он оказался аккурат под крылом дракона.

До отказа напитанная Обливионом Стрела Хаоса сожгла перепонки, чешую и плоть фаланг. С рёвом боли дракон начал падать, отчаянно пытаясь выровнять падение здоровым крылом.

Перелёт, набрать высоту. Ударная сила уплотнённого огненного шара скорректировала падение, роняя ящера аккурат во двор Раннвейга. К распластавшемуся дракону немедля бросился Ахавак. Велирион немного снизился, намереваясь расстреливать врага сверху. Он заметил движение у колонн — Мараши высунулась и, размахнувшись, запустила банекина в голову дракона. Верещащая тварь упала на нос и, пока её не успели сбросить, ударила молниями по глазам.

Ослеплённого, с сожжённым крылом, в застившем разум бешенстве кидавшегося на любой звук дракона добить было легко. Последний удар нанёс Ахавак, запрыгнув на морду и пробив мозг через кровоточащую глазницу.

Опускаясь и развеивая метаморфозу Велирион испытывал лёгкое разочарование. Не из-за оказавшегося слабым дракона. А из-за того, что не смог увидеть страх в его глазах.

— Ну что, страшный он? Непобедимый? — пренебрежительно бросил Велирион, обращаясь к впечатлённым разведчикам. — Как видите, умирает он также, как и смертные. Больше паниковали.

Разведчики восхищённо молчали. Недолго.

— Просто против тебя, Мастер, у него не было шансов. Мы оказались тебе не нужны, — в голосе орка смешались разочарование собственной бесполезностью и уважение к силе лидера.

— Но разведчики помогли! И Мышь тоже! Каджитка говорила, что он маленький, но сильный! — Мараши гордо затрясла банекином.

— Иллюзия пользы, — пожала плечами данмерка.

— Мне, конечно, лестно, но от своих Андасейи я жду других слов, — прохладно одёрнул троицу Велирион. — Хоть кто-то из вас понимает, каких именно?

Разведчики переглянулись и какое-то время молча думали. Слово взял орк:

— Ты показал, какой силой обладаешь. А мы увидели, к каким высотам должны стремиться, и будем это делать.

— Потому что безвольные пессимисты мне не нужны, — Велирион довольно кивнул — именно этот настрой и должен преобладать в его магах. Не осознание, что им не сравниться с лидером, а желание быть ему под стать.

Чернокнижник развернулся к дракону и окинул тушу оценивающим взглядом. В Азероте драконьи останки высоко ценились кожевниками, кузнецами и алхимиками. Столь же ценны драконы Нирна, как азеротские сородичи? Это только предстоит узнать. Так или иначе, бросать сборник потенциально ценных ресурсов Велирион не собирался.

— Подойдите ближе, возвращаемся в долину.

Появление во дворе башен свежего трупа одного из считавшихся вымершими созданий подняло на уши всех магов. Оребон так и вовсе едва не помер от счастья, перечисляя, какие части тела дракона и в каких смесях хочет использовать. Пришлось спустить его с небес на землю словами, что ему достанутся лишь кровь и внутренние органы. Мастер-алхимик не особенно расстроился и услал подручных за необходимыми инструментами.

Ради дракона даже Гатнаг вылез из лаборатории. Какое-то время он наблюдал, как Оребон носится вокруг туши, а разведчики пересказывают бой товарищам.

— Ты не хочешь его поднять? — наконец спросил некромант.

— Пустая трата ресурсов. Для поддержания функционирования дракона его нужно не только по-особому поднимать, но и привязывать к крупному источнику магии — маг на своём резерве не выдержит. Особенно, если нужно поддерживать способность полёта.

Гатнаг разочарованно вздохнул. Они с Велирионом ещё какое-то время наблюдали за суетой вокруг дракона.

Надо бы собрать с действующих в Скайриме разведчиков отчёты по драконам. Видели или нет, что говорят в поселениях. Правдивы ли слухи о Хелгене. Есть ли другие драконы, или этот и поставил Скайрим на уши?

Хизей бесшумно приблизился к Гатнагу и Велириону.

— Я вс-сё понять не могу… а почему он вообще напал?

— Территориальный спор — мы не поделили гору. К слову о территориях. Хизей, назначаешься ответственным за деятельность Андасейи в Скайриме, готовься к переезду в Раннвейг.

Примечания:

NIVahRiiN JooRE MeyZ Dir — Трусливые смертные пришли умереть

FahLiiL ahRK DeyRA. Zuu NI DahMaaN HIМЕ — Эльф и даэдра. Я не помню вас

BOZiiK KRО — Дерзкий колдун

JooR — Смертный

DOVah — Дракон

DaaR Dii STRUNMah — Это моя гора

ALOKDILON ahRK DeyRА — Некромантия и даэдра

Глава 36. Частица прошлого

201 год. Месяц Огня очага. Винтерхолд

В маленькой совмещённой с кухней столовой Зала достижений сидело всего два мага, один из которых был мрачнее тучи, а второй пребывал в глубокой задумчивости. Стоило Велириону войти, оба встрепенулись и вяло его поприветствовали.

— Я так понимаю, результат неутешительный, — констатировал альтмер, оценив настроение Ирамо и Илас-Теи.

— Мертвы. Все трое. Изра не справилась с заклинанием, Борвир и Рунди убиты, — сказал Ирамо, видя, что Илас-Теи не горит желанием открывать рот. Аргонианин уставился в тарелку с остывающей похлёбкой, словно искал там ответы.

Велирион с осуждением покачал головой. Вот для того в любом приличном учебном заведении существуют тренировочные полигоны и преподаватели — чтобы молодняк не убился в порыве энтузиазма. Гестор и Арен не должны были отпускать учеников непойми куда, вместо этого они были обязаны обеспечить условия для экспериментов на территории Коллегии. Даже если те не хотели заниматься у всех на виду в Зале стихий, можно было расчистить одно из пустующих помещений, таких хватает во всех корпусах. И обязательно — присмотр любого из старших магов. Тогда бы та же не справившаяся с заклинанием ученица не убилась, либо ей успели оказать помощь.

— Ещё и этот Финис Гестор отреагировал так, словно ему плевать. Как будто не его ученики погибли. «Какая жалость, они подавали надежды. Возможно, за ними надо было лучше следить», — передразнил преподавателя Колдовства Ирамо и демонстративно скривился. — А на лице так и написано облегчение, что больше не нужно разбираться с этим делом. Мне так хотелось взять кинжал и нарисовать ему более подходящее выражение…

— Ирамо. Не увлекайся.

— Прости. Просто я не могу понять такого отношения.

— Не надо понимать. Коллегия не любит своих учеников, — прошелестел Илас-Теи, не отрываясь от разглядывания тарелки. — Когда я только пришёл, в группе Нелорена было четверо учеников. Двое из них пытались освоить заклинания Разрушения адепта… Клод случайно сжёг Оливию.

Велирион и Ирамо переглянулись. Этой истории они ещё не слышали.

— Нелорен, значит? И куда он смотрел? — уточнил чернокнижник. С мастером-иллюзионистом Коллегии он уже успел познакомиться, тот предстал профессионалом своей школы, но рассеянным и не от мира сего. Он умудрялся не замечать, что его невидимость не работала, пока ему об этом прямо не сказали. Такому, как он, Велирион ни за что не доверил бы учеников. И, судя по словам Илас-Теи, не зря.

Аргонианин пожал плечами.

— Они тренировались сами. Старшие узнали о беде, когда Клод прибежал в слезах и криках… его наказание было символическим — денежный штраф за непреднамеренное убийство. А об Оливии быстро забыли, словно её не было, — Илас-Теи с силой сжал ложку. Послышался скрип зубов и злое сдавленное шипение. — Вс-с-се вели с-себя так, будто гибель учеников — обычное дело… я не думал, что их отношение коснётся моих товарищей тоже.

— В старшей группе сейчас двое… что стало с Клодом? — осторожно уточнил Ирамо.

— Ушёл. Не смог продолжать учёбу с таким грузом. После того происшествия ученикам запретили практиковаться вне Зала стихий… поэтому мои товарищи ушли на пустоши.

— В голове не укладывается, что столь старая магическая организация настолько халатно подходит к технике безопасности и контролю учеников, — Велирион покачал головой. Он и впрямь не мог понять, насколько же руководству должно быть всё равно. Даже принятые меры после испепеления ученицы не более, чем видимость, которую обошли очевидным способом. С ожидаемым исходом. Такое ощущение, что Савос Арен сам хочет, чтобы Коллегия Винтерхолда развалилась. А ведь, не разговорись Илас-Теи с Ирамо, его могла бы постичь та же участь… — Нужно было не только сосредотачивать практику в специально отведённом месте, а ужесточать контроль и наказывать за попытки неконтролируемого практического обучения. Ученики сразу перестали бы умирать.

— Такие порядки в Андасейи? — теперь Илас-Теи заинтересовался. Он перестал гипнотизировать похлёбку, отложил ложку и развернулся к альтмеру, обращаясь в слух.

— Да. И они были всегда.

— У нас не церемонятся с теми, кто нарушает правила. Первый и второй раз — наказание. Третий — тебя вышвырнут из Андасейи. Я, будучи в учениках, тоже как-то пытался самостоятельно освоить заклинание… кажется, это было Очарование, версия для зверей, — протянул Ирамо и смущённо покосился на Велириона, машинально касаясь уха. Чернокнижник хмыкнул — он хорошо помнил первый и единственный раз глупой самоуверенности Ирамо, которая едва не стоила ему жизни. Его спасла удача. Но когда о выходке узнал Велирион, она его оставила. — С заклинанием получилось, но к появлению сприггана я был не готов… Повезло, что мой уход заметил один из магов и решил проследить. В общем, в итоге я неделю обрабатывал трупы с некромантами. От порывов осваивать заклинания без старших магов я избавился. От брезгливости тоже.

Велирион едва уловимым жестом установил звукоизолирующее заклинание. То, что будет звучать дальше, не должно касаться ушей любопытных.

— Понятие техники безопасности придумано не от скуки. Очень часто молодых магов губит именно самоуверенность, и задача опытных коллег — уберечь их от самих себя. Кто-то может сказать, что я установил слишком жёсткие порядки, но в Андасейи учащиеся впустую не умирают. А теперь посмотри на Коллегию с её мягкими порядками. Ученики гибнут, одни маги бегут, другие старательно тянут Коллегию Винтерхолда на дно. Скажи, Илас-Теи, не лучше, если бы она изменилась?

Аргонианин непонимающе моргнул и какое-то время рассматривал Велириона, анализируя его слова. Вот во взгляде мелькнуло понимание. Пасть в удивлении приоткрылась.

Ирамо незаметно выскользнул в коридор — чтобы не допустить появления нежеланных помех.

— Не мне тебе говорить, сколь плохи дела в Коллегии, ты сам это видишь, — продолжил Велирион, вовсю используя настолько прекрасную возможность завербовать члена Коллегии Винтерхолда. — Я уважаю Савоса, как мага, но он не подходит на руководящую должность. Мирабелла хорошо справляется с поддержанием стабильности, но ей не хватает жёсткости и смелости. Они не смогут вытащить Коллегию из трясины безразличия и праздности. Ей нужна твёрдая уверенная рука, чтобы она воссияла, как подобает главной жемчужине магического Скайрима. Ты со мной согласен?

Илас-Теи заторможено кивнул и встрепенулся.

— Ты хочешь сместить архимага и мастера-волшебника, чтобы возглавить Коллегию, — с убийственной прямотой констатировал ящер. От его слов не исходило негатива, лишь задумчивость. — Я не знаю… несколько дней назад я бы испугался, но теперь… у меня даже нет слов в защиту архимага Арена и госпожи Эрвин. Но я не понимаю, чем простой ученик может тебе помочь.

— Тебе всего лишь нужно стать моими глазами и ушами, а когда придёт время — голосом. Я не буду требовать от тебя идти на риск, не волнуйся. Когда я возглавлю Коллегию, непременно сделаю её достойной звания серьёзной магической организации, где не забывают о магии и заботятся о коллегах, — аргонианин мешкал с ответом и был слишком растерян. Велирион коротко улыбнулся и уточнил: — Я вижу в твоих глазах сомнение. Илас-Теи, ты знаешь, как началась история Андасейи? Я подобрал пару бродячих, но весьма умелых магов и решил, что мы достойны большего, чем ютиться в сиродильской глуши и впустую растрачивать свои таланты. А теперь посмотри, во что превратился наш маленький кружок по интересам. Имя Андасейи знают, уважают, боятся. И никто не думает назвать нас фокусниками, потому что даже несмотря на скрытность все знают, чего мы стоим. Я из ничего создал и возвысил совершенно новую организацию магов. С Коллегией Винтерхолда тем более справлюсь.

Илас-Теи задумчиво рассматривал полы своей ученической робы и вот, наконец, подал голос:

— А если не получится? Я имею в виду переворот.

— Неудачи не будет. Впрочем, раз ты спросил, одну вещь я тебе гарантирую — о твоей помощи никто не узнает. Ты ничего не потеряешь. Но подумай, сколько приобретёшь при успехе.

— Подумать можно?

— Конечно. Если будут вопросы, Ирамо на них ответит. Через него передашь решение.

Илас-Теи поспешил выйти. Велирион снял заклинание, снаружи донеслись два голоса — аргонианина и Ирамо — после чего полукровка заглянул в столовую.

— Поддерживай его лояльность. И следи, чтобы не болтал, — тихо отдал распоряжение Велирион. Ирамо понятливо кивнул и исчез.

Поесть чернокнижнику не дали. Пришёл Ленор и протянул ему листок.

— Тебе стоит на это взглянуть.

Велирион взял листок и остолбенел. Перерисованные руны были корявыми, но узнаваемыми… откуда Ленор их взял, учитывая, что здесь они никому, кроме Велириона не могут быть известны?

— Откуда? — отрывисто спросил альтмер, с трудом отрывая взгляд от отрывка описания сайяд на старом дарнассаэ. — Где ты взял этот текст?

— В Арканеуме я нашёл свиток на незнакомом языке. Ураг говорит, это страницы из одной загадочной книги, которая хранится в Арканеуме с основания Коллегии, но которую никто не может прочесть.

— И ты решил показать мне записи потому, что… — Велирион в ожидании уставился на Ленора.

— Они показались мне знакомыми, но я не мог вспомнить, откуда. А, когда решил переписать, вспомнил. Ты иногда выводил похожие письмена, когда работал над заклинаниями из… — Ленор бросил опасливый взгляд на вход и поставил звукоизоляцию, — арсенала Авериса.

Велирион прикрыл глаза и слегка усмехнулся. Внимание к деталям и отличная память всегда были достоинствами Ленора. Кто бы мог подумать, что он умудрится запомнить мельком виденное письмо на неизвестном языке, которому его даже не собирались учить?

— Да, ты правильно понял, это язык моего бывшего мира. Можно сказать, мой первый родной. Значит, в Арканеум занесло одну из азеротских книг. Поразительно, — и в свете рассказа Ондолемара даже не слишком удивляет. В этот раз всё даже лучше, Арканеум не далёкий Алинор, забрать книгу будет проще. Всё равно Велирион единственный, кто способен её прочесть. — Молодец, что дал мне знать. Ты сказал, что нашёл отдельные страницы. Ураг сказал, почему они отдельно от книги?

— А вот это тебе уже не понравится, — вздохнул Ленор и пояснил: — Книгу украли. Она древняя, поэтому некоторые страницы не были прикреплены и выпали при похищении. Я кое-что узнал у Урага — это случилось где-то месяц назад, один из учеников ограбил Арканеум и сбежал к ренегатам.

— И за воришкой, конечно же, никого не послали, — получив утвердительный кивок, Велирион вздохнул. Он уже даже устал удивляться безразличию архимага. — Ты узнал что-нибудь об этих ренегатах? Хотя бы примерное местоположение?

— Конечно, я узнал всё, что тебе может пригодиться, — Ленор приосанился, светясь от гордости за свою предусмотрительность. — Зовут себя Призывателями, раньше состояли в Коллегии, но покинули её и поселились в старом форте у реки Белой восточнее Вайтрана. Ураг намекнул, что не поскупится на благодарность, если Андасейи поспособствуют возвращению книг.

— И я даже знаю, что с него возьму, — прокомментировал Велирион, вставая из-за стола. С такими новостями уже не до еды. — Спасибо, что дал мне знать. Я сам займусь книгой.

— Всё для моего учителя, — серьёзно заявил Ленор и сунул нос в котелок.

Велирион сверился с заклинанием Ясновидения и направился на верхние этажи. Говорить с Урагом он будет, имея книгу при себе. Раньше времени воевать с пекущимся об Арканеуме орком не было смысла, проще сначала задобрить его возвращением части краденого. Сейчас альтмер хотел больше узнать об упомянутых Призывателях и направился к тому, кто расскажет о них без лишних уговоров и каверзных вопросов.

Нирия нашлась в небольшой зачаровательной лаборатории, она сосредоточенно перебирала реагенты для зачарования, беззвучно шепча себе под нос. Велирион не стал её отрывать и в ожидании прислонился плечом к арочному проёму.

Эта альтмерка стала настоящей находкой в плане информации. Имея мастерство в Разрушении, она некогда соревновалась с Фаральдой за место преподавателя и проиграла. Оставшись барахтаться в серединке иерархии Коллегии, она всеми возможными способами стремилась доказать свою значимость, что выливалось в речи о собственном превосходстве, достойные чистокровнейших из альтмеров, сомнительную деятельность в виде революционных речей и всевозможных попыток подсидеть Фаральду. Руководство Коллегии смотрело на это сквозь пальцы, всё равно дальше слов Нирия не зайдёт, не осмелится.

Феерическая глупость — позволять кому-то подтачивать твой и без того мизерный авторитет. Особенно, если этот кто-то с радостью расскажет обо всех твоих провалах и ошибках.

Грех не воспользоваться.

Завоевать симпатию Нирии оказалось проще простого. Она, родившаяся не на том берегу Абесинского моря и не обладающая чистой кровью, о чём прямо говорит невысокий рост, всё равно отчаянно стремится стать ближе ко всему алинорскому, и сородичи с островов для неё по умолчанию становились авторитетом. Всего-то и надо было сделать пару комплиментов, немного рассказать об Алиноре и иногда выслушивать её жалобы, выуживая полезные детали и направляя разговор в интересующее русло.

Наконец, Нирия закончила и, скрестив руки на груди, недовольно фыркнула на реагенты.

— Удивлён, как популярна в Коллегии мана-методика, — заметил Велирион.

Нирия вздрогнула от неожиданности и развернулась. Увидев дружественное лицо, она кивнула в приветствии.

— Мана доступнее камней душ. Тем более, все камни забирает себе Сергий, остальные могут изредка надеяться на крохотные, и только. Такой позор.

— Прискорбная ситуация. Любая магическая организация не должна терять возможность обеспечения профессиональной деятельности своих членов. А ведь когда-то наверняка было иначе. Тебе довелось застать лучшее время?

— Лучшее время было до того, как должность архимага отдали тому, кто на неё не подходит. Страшно думать, что остальные претенденты могли быть хуже, — фыркнула Нирия, но, видя полный вежливого любопытства взгляд, всё-таки задумалась над более конкретным ответом на прозвучавший вопрос. — Хотя… когда я присоединилась к Коллегии, а это было девятнадцать лет назад, всё было на приемлемом уровне. А потом достойные маги постепенно покинули Коллегию. Бывало, уходили целыми группами.

Велирион обратился в слух — вот оно. Но внешне он ничем не показал вспыхнувшего интереса.

— Группами? Как же так вышло? Савос изгонял оппозицию?

— Нет, их не интересовали ни руководящие должности, ни сама Коллегия. Эти маги были учёными, но их… подход в исследованиях выходил за рамки этических норм, — Нирия поморщилась от воспоминаний и с осуждением покачала головой. — Коллегия, конечно, лояльна ко всем магическим направлениям, но даже во имя магии пускать под нож учеников или похищать людей из города — слишком. В Андасейи такого себе не позволяют, не так ли?

— Ни в коем разе. Мои маги осознают, что за нарушение правил последует соответствующее взыскание. Все мы подвержены порокам и идём на поводу у собственной силы, поэтому надеяться на чужие добропорядочность и совесть — вершина наивности. Нужна строгая дисциплина.

Никому в Андасейи даже не придёт в голову похищать людей из населённых пунктов и, тем более, посягать на собственных товарищей. Не из-за высоких моральных качеств. Всё банальнее — они понимают, что за такое высшие мастера их самих бросят в клетки подопытных.

— Не зря Андасейи, даже будучи неофициальной наёмничьей организацией, процветают. Нашему архимагу стоило бы у тебя поучиться, — польстила Нирия.

— Боюсь, он откажется — я не даю бесплатных уроков и скидок не делаю, — многозначительно улыбнулся чернокнижник и вернулся к интересующей теме: — Так, выходит, бывшие члены Коллегии не любили далеко ходить за подопытными? Жертвовать товарищами неприемлемо, как и похищать невинных… а в случае Винтерхолда ещё и глупо. Поселение маленькое, пропажу сразу заметят и с радостью повесят на Коллегию.

— А так и случилось. Хорошо хоть, этих «Призывателей» попросили уйти после первого же случая, а дело кое-как замяли. Но их было так много, что после их ухода Коллегия почти опустела. Архимаг даже не пытается восполнить потери… неужели я одна вижу, что его давно пора заменить?

— Как знать. Может, другим не достаёт твоей храбрости.

— Как будто молчанием они что-то изменят, — польщённая Нирия в довольном жесте приподняла подбородок и приосанилась. Многозначительный взгляд впился в собеседника. — А что считаешь ты, как лидер дружественной организации магов? Что тебе видно с высоты руководящего опыта?

Это что, попытка вербовки? Или просто хочет убедиться в наличии единомышленника? Но так или иначе, посвящать Нирию в планы Велирион не собирался, надеяться на неё себе дороже. Слишком эта женщина недальновидна и болтлива.

Поэтому чернокнижник вежливо улыбнулся и покачал головой.

— Я всего лишь гость Коллегии. Не мне решать её судьбу, а потому моё мнение не имеет значения.

— Ты скромничаешь, Велирион. Должно быть, ты не заметил, но мои коллеги восхищаются Андасейи, и ты им нравишься. Пусть ты не член Коллегии, к тебе они прислушаются.

— Я польщён, но своего мнения не изменю. Благодарю за уделённое время, Нирия. Всегда приятно поговорить с умным собеседником.

— Уже уходишь? Жаль. Если что, ты всегда знаешь, где искать умного собеседника.

На лестнице Велирион столкнулся с Анкано и даже не усомнился, что не случайно. Альтмеры разошлись, едва удостоив друг друга взглядами. С памятной ссоры они не говорили, оставаясь верны своим позициям, но в будущем им придётся изменить линию поведения. Всё-таки, когда Велирион возглавит Коллегию, Анкано станет его советником.

Стоило об этом подумать, как голова начала болеть заранее.

— Мастер, я тебя искала! — раздался голос Шарны. — Тут такое дело — я говорила с Толфдиром, и он позволил присоединиться к ученической экспедиции в Саартал. Нужно твоё разрешение.

— Меняешь фалмеров на драугров? — уточнил Велирион и усмехнулся, когда Шарну перекосило. Пожалуй, она ещё долго будет плеваться от надоевших обитателей двемерских руин. — Ты разобралась с коррозионными схемами, которые я тебе дал?

— Да, да, я примерно поняла, как это работает.

— Тогда возьми у Ленора десять железных кинжалов и иди в третью аудиторию. Сможешь разрушить кинжал за десять секунд до того, как они кончатся — пойдёшь в Саартал.

Глава 37. Демоны Феллглоу

201 год. Месяц Огня очага. Крепость Феллглоу

Форт имперского образца представлял собой жалкое зрелище. Крепостная стена и пристройки превратились в груду камней, более-менее уцелело лишь основное здание с башней. Во дворе разбит небольшой лагерь, рядом огород и колодец.

И ни души.

На территории крепости Феллглоу царила мёртвая тишина, а от башни разило… Скверной. Неужели в азеротской книге был круг призыва, и нашлись идиоты, решившие воспроизвести его наугад, даже не зная назначения?

Что хуже — похоже, они что-то, да призвали. Велирион мельком порадовался, что не взял с собой учениц, не придётся никому ничего объяснять. Обнаружение жизни и Обнаружение смерти выявили огромное количество трупов и одного живого наверху башни. Призванный демон? Или просто выживший?

Велирион попытался открыть дверь, но она не поддалась, что-то держало створки с той стороны.

— Выбей дверь, — приказал чернокнижник Ахаваку.

Дремора вскинул меч, но опускать не спешил.

— Твой враг, колдун? Или другой?

Какова вероятность призыва конкретно Мератраса? Было бы проще, знай Велирион, конкретное содержание азеротской книги, а так остаётся только строить догадки. Мог там быть и ритуал призыва натрезима. Существо подобной силы из Круговерти Пустоты вряд ли бы вытянули, но зов мог дойти до Мератраса, как до самого ближнего. С другой стороны, мог ли Хермеус Мора выпустить его из Апокрифа? Если, конечно, демон не выбрался раньше…

Возможно всё. Нельзя расслабляться.

— Это я и буду узнавать.

Даэдрический клинок рассёк дерево как масло. Обломки створок с грохотом упали внутрь, открывая путь в безлюдное помещение совмещённого со столовой холла. Лестница в башню расположилась выше.

Могильную тишину крепости нарушал лишь лязг доспехов дреморы, в котором тонул звук едва слышных шагов чернокнижника. Чем выше они поднимались, тем острее чувствовалась энергетика Скверны, не оставляя сомнений — призыв всё-таки был. Осталось разобраться, кого именно.

Ближе к вершине концентрация магии в воздухе стала настолько высокой, что жажда мерзко зацарапала горло. Велирион поморщился, остановился посреди лестницы и выудил самоцвет маны — консервированная материализованная магия, способная как восполнять резерв, так и утолять магическую жажду. После поглощения стало легче, и альтмер продолжил восхождение.

Предпоследний пролёт. Распахнутая дверь вела в жилые комнаты, в глубине которых находилось живое существо. Велирион прошёл внутрь не таясь, всё равно Ахавак своим грохотом давно дал о них знать. Пальцы чернокнижника объяло трепещущее пламя, он был готов сходу вступить в бой в случае агрессии.

Альтмерка в длиннополой синей робе, распространённой среди практикующих вне Коллегии магов Скайрима, выглядела, как жертва длительного заточения. Измождённый вид, исхудавшее лицо, запавшие глаза, едва стоит на ногах, но состояние не помешало ей направить на вошедших посох, намекая не сокращать дистанцию. Магии от неё почти не чувствовалось.

— А ну стоять! Кто такие, и что вы забыли в моём доме? — враждебно выкрикнула она хриплым голосом.

Ахавак угрожающе навёл на неё меч. Велирион молча рассматривал волшебницу, не спеша с ответом. Она магически истощена, но жива и не ранена, когда наверху десятки трупов. Учитывая заявленное ей главенство, она и проводила призыв.

Славно, не придётся поднимать ту кучу мертвецов с целью выявить идиота.

— Так, значит, ты глава Призывателей. Удобная находка. У меня есть к тебе вопросы, которые я задам после того, как осмотрю верхний этаж. Советую убрать посох и тихо посидеть в углу ради собственного же блага, — сухо уведомил её Велирион, не желая ходить вокруг да около.

Реакция не заставила себя ждать.

— Стоять! Кем ты себя возомнил? Кто ты вообще такой?

Женщина так похожа на загнанного зверя. В углу, откуда нет путей отхода, зажатая врагами, ей оставалось либо смириться, либо отчаянно бросаться на противников. Но, в отличие от зверя, помимо инстинктов у неё был и разум, благодаря которому она не спешила с выбором. Смириться не позволяла гордость, а напасть благоразумие — компетентный маг с одного взгляда опознает дремору.

Но задерживаться и отвечать у Велириона не было желания. Он хотел подняться наверх и получить ответы на роящиеся в голове вопросы. Поэтому чернокнижник сделал жест Ахаваку, и дремора разрубил посох быстрее, чем альтмерка среагировала. Теперь ей остаётся только забиться в угол и ждать.

— Сторожи, — бросил Велирион Ахаваку и вышел, игнорируя окрики женщины.

Последний лестничный пролёт. За запахом Скверны стал различаться ещё один, слабо, едва уловимо, но он казался смутно знакомым. Распознать не получалось, энергетика Скверны его перекрывала.

Последняя ступенька. Свернуть направо, открыть дверь.

Это был ритуальный зал. Более-менее просторный, но сейчас он казался крохотным из-за обилия трупов. За количеством тел не получалось увидеть пола, ковёр мертвецов устилал зал от стены до стены и три ниши вокруг. Зрелище, многих способное обратить в ужас, в душе старого чернокнижника вызывало приятный трепет.

Вот, каковы истинные темномагические ритуалы. Жестокие, смертоносные, жадные до жертв. Могущественные.

Такая жалость, что здесь сила была использована во имя глупости.

Взгляд скользил по телам, изучая, анализируя. Жертв можно было разбить на две категории: пленники, чьи руки были связаны, и свободные маги. Очевидно, когда жизненной энергии стало не хватать, та альтмерка приказала согнать в зал своих подручных, а после пожертвовала и ассистентами. Либо изначально заманила в зал всех магов и принесла в жертву, когда наступил момент. Среди пленников видны тела горожан — в простой одежде, бандитов — в разнотипных доспехах, наёмников — в приличной броне. Даже нашлись форменные доспехи имперских легионеров и накидки Братьев Бури — двух сторон раздирающей Скайрим гражданской войны. Несколько тел во рванье принадлежали, очевидно, местным подопытным, у кого-то в распахнутом в агонии рту виднелись вампирские клыки.

А эти Призыватели не мелочились, основательно, пусть и не достаточно хорошо подготовились к призыву, набрав жертв, которых, примерно, насчитается не меньше полусотни. Без разбора и осторожности… что за идиоты. Пропажу стольких людей не могут не заметить, рано или поздно сюда заявится отряд стражи или наёмников.

Необходимо уничтожить следы ритуала.

Что до него самого…

Губы Велириона сжались в тонкую линию, когда он перевёл взгляд на книгу на пьедестале в центре зала. Это не та, которую он искал. Она гораздо хуже. Теперь он чувствовал её ауру, чувствовал и узнавал. Он ощущал похожую раньше — двадцать семь лет назад.

От книги разило Апокрифом. И Велирион не сомневался, что, если подвинет трупы, увидит на полу рисунок призыва натрезима.

Проклятые твари… Призыватели, их безмозглая глава, Мератрас, Хермеус Мора… пусть Велирион ждал возвращения своего врага, ждал хода Принцев Даэдра, но до чего же не вовремя всё это произошло! Да ещё он сам узнал постфактум, он пришёл слишком поздно, чтобы получить хоть какой-то контроль над ситуацией или хотя бы успеть перехватить Мератраса!

Чувствуя порыв сжать руки в кулаки, Велирион вцепился в дверной косяк, вгоняя когти в дерево, сжимая с такой силой и злостью, словно бездушная конструкция была источником всех бед. Дерево хрустело, сминалось под превышающей эльфийскую силой, больно впивалось в мягкую плоть.

Мало… недостаточно! Так остро желание выплеснуть бурлящую злость в мир, пустить через пальцы ману, обернуть огнём, который жадно пожрёт все, включая дрянную книгу и круг призыва!

Нет, не сейчас. Пока рано устраивать пожар. Сначала — ответы.

Велирион пронёсся по лестнице, едва касаясь ступеней, и ворвался в жилые комнаты. Не сбавляя шаг, он подлетел к альтмерке, схватил за горло и с силой впечатал в стену, с трудом удерживая себя от того, чтобы крепче сжать пальцы и услышать хруст тонкой шеи.

— Чем была забита твоя пустая голова, когда ты надумала проводить призыв? — прорычал чернокнижник в лицо женщине, что машинально вцепилась в его руку в тщетной попытке хотя бы ослабить давление. — Ты хоть понимаешь, что наделала, отродье?

Волшебница возмущённо захрипела, всё-таки вынуждая ослабить хватку. С пережатым горлом не поговоришь.

— Кха!.. Можно подумать… ты понимаешь! — просипела альтмерка, судорожно вдыхая и сверля Велириона злым взглядом. — Пытаешься что-то спрашивать, ничего не понимая, и веришь, что я тебе отвечу? Или думал запугать силой и дреморой? Не будь так самоуверен, я не какая-то пугливая простушка, на мне твои методы не сработают. Хочешь что-то узнать? Для начала начни вести себя, как цивилизованный мер, и отпусти мою шею.

Невероятно. Это что вообще такое: самоуверенность или глупость? Не имея ни крохи магии пытаться ставить условия взбешённому магу с дреморой за спиной?

Лицо чернокнижника застыло восковой маской. Что ж, если эта женщина не понимает глубины той ямы, в которой оказалась, придётся до неё донести.

— Не думай, что я тебя отпущу. Я даю тебе три варианта на выбор, — вкрадчиво произнёс Велирион, смотря в злые упрямые глаза альтмерки. — Первый: говоришь добровольно. Второй: я убиваю тебя и расспрашиваю твой труп. И третий: я вытаскиваю из тебя информацию пыткой. Он мне нравится больше всех, потому что сейчас я очень зол и жажду вывернуть кого-нибудь наизнанку. Почему бы не тебя?

— Я же сказала — не пытайся меня запугать. Я не из тех жалких неженок, которые боятся боли, — высокомерно уведомила женщина и вскинула подбородок. Немного, насколько позволяла хватка на горле. Её надменный взгляд распалял гнев — эта тупица действительно не понимает, в какой ситуации оказалась? — Я лично вскрывала и мучила смертных и даже вампиров. Воображаешь, будто меня можно испугать перспективой оказаться на их месте? Ты многого обо мне не знаешь.

— Тогда узнаю лучше, — прорычал чернокнижник, крепче сжимая ладонь, заставляя альтмерку поперхнуться словами и машинально вцепиться в его запястье в тщетной попытке ослабить хватку, вдохнуть воздух. Подержав жертву ещё немного, Велирион слегка ослабил ладонь, давая возможность дышать, но не говорить.

Короткий импульс деактивировал кольцо с иллюзией. Когда альтмерское золото затянуло ядовитым зелёным свечением, в глубине взгляда женщины, наконец, мелькнуло что-то, похожее на страх. Без сомнений — она уже видела сияние Скверны в глазах призванного демона. И сейчас вспоминала его.

Чернокнижник поднял свободную руку и медленно, давая рассмотреть длинные изогнутые когти, приблизил к лицу альтмерки. Она дёрнулась, попыталась что-то прохрипеть. Усилившаяся хватка однозначно сказала: заткнись и замри.

Ладонь мягко легла на щёку женщины, оглаживая кожу ласково и нежно. Словно ласкала любовницу, а не пленницу, которой только что грозили жестокой расправой. Велирион завороженно наблюдал, как в миндалевидных оранжевых глазах, в которых отражались зелёные огоньки, расцветает непонимание, недоумение… как растёт напряжение. Он почти что слышал, как в голове волшебницы одно за другим проносятся предположения.

Ни к чему мучить неизвестностью.

Большой палец нежно очертил линию скулы. На секунду замер.

И коготь погрузился в оранжевый глаз.

Вся бравада женщины улетучилась вместе с криком, эхом разнёсшимся по пустой башне. Пальцы вцепились в пластины перчаток в тщетной попытке убрать от себя хотя бы одну руку, но куда простой смертной тягаться с демонической силой? Одна рука чернокнижника продолжала сжимать шею, лишь ослабила хватку, позволяя жертве упиваться криком. Вторая крепко фиксировала голову, почти ломая кость нижней челюсти. Альтмерка пыталась вырываться, пиналась, насколько раз болезненно попав по голеням и коленям в намёке, что у неё есть лишние конечности.

Велирион тряхнул жертву и легонько приложил затылком об стену, заставляя поперхнуться криком.

— Для речи глаза не нужны, но я оставлю тебе один, чтобы ты порадовала меня ужасом, что поселится в твоём взгляде, когда я начну терзать тело. У тебя так много лишних частей, напрашивающихся на укорачивание, — Велирион ближе наклонился к лицу женщины, не отводя немигающего гипнотического взора от её распахнутого глаза. Его голос понизился, превратившись в почти интимный, но такой зловещий шёпот: — Я не стану отрезать конечности сразу, буду отнимать их маленькими кусочками. Ногти, фаланги… или, быть может, сначала снимать с них кожу? Или вовсе не отрезать, а свежевать тебя заживо. Ты же понимаешь, что я не позволю тебе умереть в процессе? Я прекрасно владею магией, способной поддерживать жизнь даже при самых страшных повреждениях. Я сдеру с тебя кожу, вырежу сухожилия, вскрою и выверну грудную клетку — но ты будешь жива. Лишь язык не трону, ведь нужно тебе как-то говорить? Если и дальше продолжишь цепляться за нелепое упрямство, я истерзаю твою оболочку так, что узнать в тебе гуманоидное существо будет невозможно, и допрошу твою душу. Тебе не хватит силёнок противиться моей воле, ты расскажешь всё до последнего слова, а затем…

Нити тёмной магии беспрепятственно проникли под кожу и коснулись души.

— …я покажу тебе, что умею терзать дух не хуже плоти. Уверен, в ваших запасах найдётся чёрный камень, поэтому мы с тобой ещё долго не расстанемся.

На лице альтмерки застыл страх. Её тело замерло, все мышцы напряглись до предела в попытках сдержать предательскую дрожь. Теперь до неё дошло, какая участь её ждёт. Теперь она не пыталась кичиться стойкостью и непреклонностью. Её страх подобен сладчайшему нектару, он вызвал в душе чернокнижника радостный трепет, порождал желание взрастить его до ужаса, воплотить каждую из угроз, провести глупую жертву через настоящий кошмар и вдоволь упиться чужими болью и страданиями.

Если женщина не одумается, так и будет.

— Что ты… такое? — её голос дрожал, а глаз не смел моргнуть. Он слезился, но веки не смыкались ни на миг, словно в страхе, что стоить хоть на кратчайшее мгновение упустить из виду своего палача, как обещанные муки станут реальностью.

— Это не имеет значения, — приоткрывшиеся в обманчиво ласковой улыбке губы обнажили острые клыки. — Куда важнее твой выбор. Чего же ты желаешь: нескончаемой агонии или лёгкой смерти? Будешь хорошей девочкой и расскажешь мне всё, что я хочу знать, и я позволю тебе уйти быстро, даже душу не трону… что ты решила?

— Я… я всё тебе расскажу. Спрашивай.

Разумное решение, но… Велирион почувствовал укол разочарования. Он действительно был бы не прочь истязать самонадеянную идиотку.

— Рассказывай с самого начала — как тебе вообще пришло в голову воспроизвести ритуал из книги, в которой ты не понимаешь ни строчки.

Женщина послушно заговорила.

Таинственная книга Арканеума всегда приковывала к себе интерес. Маги Коллегии хотели решить её загадку, хотели прочесть, хотели понять. Лидер Призывающих исключением не стала, пожелав её постичь, как только увидела воочию. Она потратила годы на поиск решения и пришла к простому, но опасному пути.

Не найдя упоминаний неизвестного языка ни в одной из книг, волшебница решила искать ответ у того, кто собрал у себя все знания мира — у Даэдрического Принца познания Хермеуса Моры.

Пытаясь найти святилище Хермеуса Моры в Скайриме, она напала на след так называемой Чёрной книги, своеобразного портала в Апокриф, что было даже лучше святилища и ожидания дня призыва. След привёл альтмерку на остров Солстхейм, куда она отправилась после того, как глупый ученик Коллегии притащил ей вожделенный фолиант.

Она смогла добыть артефакт, но с момента открытия Чёрной книги она вообще ничего не помнила, ныне уверенная, что попала под чей-то ментальный контроль. В памяти осталась лишь тёмная пелена, спавшая в ритуальном зале в окружении ковра тел перед неизвестным существом, явившимся в План смертных. Чудовище похвалило глупую чародейку, посмеялось над ней и в жесте извращённой благодарности оставило жизнь, бросив лишённую магии, слабую, не способную даже стоять на ногах женщину в опустевшем форте среди мертвецов. Зато с пониманием желанной книги.

— Это всё, — устало прошептала альтмерка и закрыла глаз. — Ты обещал мне быструю смерть.

Опрометчиво обещал. После услышанного желание растерзать идиотку вспыхнуло с новой силой. Попала она под контроль натрезима или даже Принца Даэдра, но это её не оправдывает. Она своими руками выпустила Мератраса из Апокрифа.

На её счастье Велирион всегда держал данное слово.

— Да, обещал, — процедил он и свернул женщине шею.

Отбросив обмякшее тело, чернокнижник пошевелил ладонью, чувствуя, как чужая кровь пропитала ткань перчатки и та теперь неприятно липла к коже. Надо было снять прежде, чем выкалывать глаз…

— Неплохо нагоняешь на смертных страх, колдун, — в насмешливом голосе Ахавака слышались нотки одобрения. — Мне даже понравилось на тебя смотреть. Когда ты запугивал её, ты был похож не на эльфа. Ты был подобен нам.

Велирион повернул голову и смерил разболтавшегося дремору ледяным взглядом.

— Ещё раз услышу сравнение с даэдра — все обещанные ей муки исполню на тебе. Хорошенько думай о том, что говоришь.

Альтмеру казалось, что он вот-вот услышит раздражающий смешок, даже ждал его. Ждал, чтобы Ахавак дал повод для мучений. Но маркиназ уловил настрой хозяина и благоразумно заткнулся.

Какая жалость.

Велирион отошёл к сундуку возле кровати, на который волшебница указывала, как на хранилище азеротской книги. Незапертая крышка легко открылась, являя взору толстый крупный фолиант, который дышал древностью. На мгновение пальцы дрогнули.

Надо же… такая неожиданность.

Не сомневаясь, что он увидит, Велирион открыл книгу и перелистнул несколько первых страниц. Да, как и ожидалось. Древняя и потускневшая от времени печать королевской библиотеки Зин-Азшари ласкала взгляд изящными тонкими узорами. И рядом с ней, стыдливо уступая в красоте и эффектности темнела печать Эльдре’Таласа. Это не просто книга на древнеэльфийском. Это шен’драларский фолиант, одно из сокровищ, что давным-давно королева Азшара доверила Тортелдрину.

Одно из сокровищ, которые постигали Таящиеся.

Когда-то Аверис изучал по этой книге основы демонологии и магии Скверны. И… кажется, это её он не досчитался, когда спустя тысячи лет забрал из Забытого Города шен’драларское наследие. Понятно теперь, почему.

В свете новостей нахождение своей собственности не принесло особой радости. Лишь немного шевельнулось в душе чувство тёплой ностальгии. Но даже так Велирион укрепился в одном понимании — Ураг не получит эту книгу. У неё есть законный хозяин.

— Колдун, — вновь открыл рот Ахавак. Теперь без веселья, говорил ровно и серьёзно: — Демон вернулся. Ты стремишься убить его, я помню. Хочу сказать: я не забыл его оскорблений и всё ещё хочу получить его сердце и язык.

Мератрас не просто оскорбил Ахавака, он потоптался по его гордости даэдра, его гордости киназ. При всей своей кровожадности и жестокости у дремор есть свои понятия о чести и гордости, попрание которых они воспринимают как худшее из оскорблений. И сполна демонстрируют даэдрические мстительность и злопамятность оскорбившему их идиоту.

Завуалированная просьба Ахавака не удивила Велириона.

— Жизнь и душа мои, остальное можешь забрать. Если не умрёшь, как в прошлый раз.

Что теперь маловероятно. Возвращение силы чернокнижника сказалось и на его прислужнике. Ныне сила Ахавака поражала воображение, она ставила его почти вровень с Велирионом и Мератрасом. Она настолько велика, что альтмеру пришлось запечатать её до уровня валкиназа, чтобы при выходе из долины дремора не переполошил всех магов в округе.

Теперь Ахавак представляет серьёзную угрозу для натрезима.

Забрав книгу, Велирион жестом позвал дремору за собой. Пора разобраться со следами ритуала и не только.

В отличие от бандитских лагерей, логова магов-отступников представляли куда большую ценность. Даже гадкое настроение не позволило Велириону махнуть рукой на имущество мёртвых магов и уничтожить вместе с фортом, поэтому чернокнижник потратил немало времени, обыскивая Феллглоу и собирая книги, исследовательские дневники, зачаровательные и алхимические реагенты и зачарованные вещи. Последние не отличались силой и редкостью чар, ученики Андасейи сделают не хуже, но всё это можно неплохо продать или распылить на реагенты. Когда на недовольном Ахаваке кончилось место, Велирион призвал даэдра-паука, и вот она смогла нести в разы больше добычи, нежели дремора.

Вызов от Шарны, сообщившей, что в Саартале найден могущественный артефакт неизвестного происхождения, не возбудил особого интереса. Маги всё-таки нашли искомое чудо себе на радость. Жаль, конечно, что на трофей Коллегии не предъявить прав, но, возможно, он окажется какой-нибудь ерундой, способной привести в восторг лишь ученика или впечатлительных недоразумений Винтерхолда.

Неважно. Велирион потом посмотрит. Сейчас он намеревался вернуться с добычей в долину и остаться там на денёк-другой, привести мысли в порядок и подумать над сложившейся ситуацией. Мератрас — единственное, что волновало его на данный момент.

Чёрную книгу Хермеуса Моры, подумав, чернокнижник решил взять, а не уничтожать. Он не жаждет иметь при себе артефакт заинтересовавшегося им Принца, но, как знать, вдруг настанет момент, когда он может пригодиться? А если нет, так и останется под сдерживающими печатями в кабинете Велириона в башне даэдрологов.

Но как же хочется прочесть её, хоть глазком заглянуть в Апокриф. Даэдрический План, где собраны все знания Аурбиса… Возможность заглянуть туда, лежащая на расстоянии вытянутой руки, пьяняще манила, подобно изысканному старому вину.

Нет. Может, Велирион и разменял не одно тысячелетие, но мозгов он не растерял и в старческий маразм не впал. Ноги его не будет в царстве Хермеуса Моры без крайней нужды, как бы ни было интересно.

Когда всё более-менее ценное было собрано, Велирион вывел своих даэдра во двор и положил перед собой на землю три найденных в Феллглоу заполненных великих камня душ. Удачная находка, что сэкономит ману. Чернокнижник прикрыл глаза, беззвучно зашептал слова заклинания, сплетая сложный узор конструкта, питая его энергией душ, своей магией и призываемой магией Обливиона.

Через выбитые двери легко можно было увидеть, как в темноте холла зародился огонёк, принявшийся стремительно расти, набирать силу, обращаться гудящим яростным вихрем фиолетово-синего хаотического огня.

Столб пламени прорвался через башню, разрывая форт изнутри, пожирая каждую деревяшку, каждый камешек, каждую частицу плоти, каждую косточку. Он жадно и неумолимо стирал следы ритуала и энергию Скверны, попутно глодая простоявшую века крепость.

Лишь когда на месте крепости Феллглоу осталась бесформенная груда оплавленного камня на выжженной пустоши, Велирион унял огонь и открыл портал домой.

Глава 38. Шокирующая находка

201 год. Месяц Огня очага. Долина Длинных теней

Куда мог отправиться освобождённый из Апокрифа натрезим? Куда угодно, Бездна побери! Для владеющей телепортацией могущественной твари нет ограничений расстоянием, а ментальная магия и иллюзии позволят легко спрятаться даже в центре густонаселённого города. Как и, главное, где искать Мератраса Велирион не представлял.

Точно знал лишь одно — подчинять и натравливать на него какую-либо организацию демон не будет. Он не станет повторяться, зная, что после событий двадцатисемилетней давности Велирион просто плюнет на последствия и осторожность и уничтожит любое сборище, пытающееся угрожать ему и Андасейи.

Снова чернокнижник оказался в ситуации, когда не знает, с какой стороны придёт удар. Снова всё, что ему остаётся — ждать и наблюдать, пытаясь уловить хоть малейший намёк на присутствие Мератраса. И, конечно, наращивать силу. Нужно как можно быстрее забрать Коллегию и установить контроль над магической деятельностью Скайрима. Тогда хотя бы на территории одной провинции демону будет сложнее действовать. В Сиродиле не так просто, Синод с Шептунами с радостью вставят палки в колёса.

Ещё, как назло, начала сказываться небольшая численность Андасейи. На разведку и контракты в двух провинциях чуть больше сотни магов критически не хватало, приходилось жертвовать первым в угоду второму. Потому наводка на ещё одного драконьего жреца, пришедшая от мага из Коллегии бардов, пылится в очереди вместе с ещё одной от Велсы.

Даже хорошо, что Велирион решил задержаться в долине и проверить дела своей организации. То, что он увидел в учётных книгах, заставило его задуматься над усилением вербовки новичков. Серьёзные задачи им не доверить, не справятся без должной подготовки, но ту же разведку вполне потянут. Заодно часть обучающихся и наставников Малады можно перевести в Раннвейг и использовать для работы в Скайриме.

Что до набора, пожалуй, можно переходить к активной вербовке сиродильских ренегатов. Имя Андасейи они знают и уважают, на посланцев не нападут и выслушают, а те будут забирать из анклавов отступников всех желающих. Всякий сброд постепенно отсеется, но приток новой крови больше не будет зависеть от одних только добровольцев в Норнале.

Вот и нашлась задача для жаловавшегося на скуку Гвинира.

Скайримских ренегатов пока не стоит трогать. Об Андасейи многие из них могут вообще не знать, такого эффекта, как в Сирдиле не будет. Разумнее начать вербовку после присвоения Коллегии, применить другой подход и распределять новичков между Раннвейгом и Винтерхолдом.

Планирование помогало отвлечься от мрачных мыслей о Мератрасе, охладить голову. Хотелось бы нагрузить себя большим объёмом работы, но не стоит затягивать с возвращением в Коллегию, два дня в долине — максимум.

Жители долины как будто ждали возвращения своего Мастера, потому что новости об успехах пошли одна за другой.

Найдена гробница драконьего жреца Вокуна, необходим боевой отряд.

Найдена гробница драконьего жреца Рагота… и подозрительный альтмер у её входа. Которого разведчики усыпили и беспрепятственно изучили внешнюю часть храма, включая просторный балкон с запертыми дверьми в — как выяснилось после взлома — погребальный чертог драконьего жреца, который не замедлил пробудиться, едва в храм ступила нога живого. А с ним десяток захороненных рядом драугров. Разведчики доказали, что мозги у них работают — не полезли на толпу нежити, а отвлекли миньонов даэдра, выманили жреца на балкон, закрыли двери и тогда смогли одолеть. Они принесли Велириону маску, посох и новость, что Талмор также заинтересован масками драконьих жрецов — у подозрительного альтмера нашли приказ с соответствующей печатью.

Не воодушевляет… хорошо, что Велирион додумался поместить Хевнорак в чехол прежде, чем идти в Винтерхолд. Выходить на конфликт с любой более-менее влиятельной организацией пока что ни к чему, так что будет лучше, если талморцы не узнают о конкуренции. А тот агент пусть и дальше сторожит Форелхост веря, что маска Рагота ещё там.

Сама маска Велириона разочаровала — её чары усиливали физические показатели. Артефакт воина, а не мага, хотя… есть один претендент, которому Рагот станет неплохим подспорьем.

Два осколка этерия нашли почти одновременно.

Один — на востоке у гор Велоти, хранился осколок не в глубине руин, а в пристройке рядом под защитой нескольких сложных замков и анимункулей. Последних было не так много, разведчики справились своими силами, больше провозились с замками. Осилить не смогли, поэтому банально сняли двери. Осколок и немалое количество двемерита из хранилища при Мзулфте переправлены в долину, но непосредственно двемерский город как источник двемерита отброшен — там был замечен Синод. Далековато занесло этих клоунов. Ни к чему портить нервы попытками договориться с этими крикливыми пародиями на магов.

Особенно, когда недоступность Мзулфта компенсировалась нахождением руин с последним осколком — Ральдбтхара. В этот крупный город с фалмерами, анимункулями

и бандитами уже направлены отряд зачистки и отряд сбора, ещё немного выждать, и последний осколок этерия будет добыт. Возбуждённая близостью финала Катрия появилась в Ральдбтхаре раньше Андасейи, подтвердила наличие осколка и не отходила от разведчиков ни на шаг.

Проверили и пятую метку из дневника Катрии. Мелкий комплекс двемерских построек на юге Рифта не являлся городом, ничего похожего на вход рядом не было. Но в центре высилась астролябия с некоей выемкой на постаменте, предположительно — для этериевого ключа. Высока вероятность, где-то там и скрыт вход в этериевую кузницу.

Череду приятных новостей дополнила продажа центуриона за круглую сумму и ещё двух партий двемерита. Денег для продолжения строительства хватает, Велирион дал отмашку на перестройку квартала ремесленников. Заодно сам заглянул к своему лучшему кузнецу, чтобы оставить тому заказ. Выполнить будет непросто, он требует особых навыков, материалов и немадло времени, но первое у кузнеца есть, а вторым Велирион обеспечит, потому что планируемый результат того стоит.

И, наконец, венец успехов — Гатнаг, вдоволь наигравшись со жрецом, с новыми силами вернулся к поганищу и таки вывел несчастную формулу на даэдрике.

Теперь Велирион и Гатнаг стояли на балконе тренировочного зала башни некромантов и наблюдали за кружением крупной обманчиво неуклюжей лоскутной туши, которая радостно звала орка папой и попеременно просила разрешения размозжить чью-нибудь черепушку.

— Вижу, проблемы доставила только формула, — наконец прокомментировал Велирион. — Я опасался, что обработка души вызовет сложности.

— Я же не вчера стал некромантом, — в ответ фыркнул Гатнаг, продолжая с родительским умилением следить за каждым движением поганища. — Конечно, подобным образом раньше с душами я не работал, но у меня было время отточить навык и проверить его на зомби. Один даже на ручки попросился, представляешь?

Велирион усмехнулся.

— Смотри, чтобы поганище на ручки не попросилось.

— Нет, Обжоре хватит ума понять нелепость этой просьбы.

— Ты навал его Обжорой? Надеюсь, не потому, что он сожрал пару-тройку подопытных? Их стоит использовать для более значимых задач.

— Нет, расслабься. Просто его вторым словом после «папа» было «кушать».

Дверь балкона открылась. Некромант из вампирских птенцов Гатнага почтительно склонил голову перед двумя лидерами.

— Груз доставили. Прикажете ввозить?

— Да. Можешь остаться и посмотреть, — разрешил ему Гатнаг.

Открытие дверей тренировочного зала привлекло внимание Обжоры. Поганище с любопытством наблюдало за ввозящим тележку скелетом и не порывалось напасть — Гатнаг запретил атаковать кого-либо в пределах долины.

— Обжора, тебе подарки. Возьми их и покажи, что умеешь, — обратился к поганищу Гатнаг.

— Подарки от папы! — мясная туша радостно поскакала к тележке и запустило в неё руки. — О-о-о… красиво! Сверкает!

Обжора завороженно уставился на толстую железную цепь с крюком, на чьих звеньях играли блики факелов. Счастливо булькнув, он обмотал конец цепи вокруг руки и взял во вторую тесак. Третья рука на спине вооружилась крюком для подвешивания. Всё оружие массивное, тяжёлое, выкованное специально под поганище.

— Неплохо. Сходу разобрался, что для какой руки годится, — оценил Велирион. — Не возражаешь, если я сам его проверю?

— Проверяй, он не оплошает, — заранее возгордившийся Гатнаг перевесился через перила. — Обжора, здесь и сейчас снимаю запрет на агрессию. Вокруг тебя будут появляться даэдра — убивай сколько хочешь и как хочешь. Покажи, на что ты способен.

— Да, папа! Я раздавлю их черепушки, как скорлупки! — радостно пообещало поганище.

Что ж, тогда ни к чему медлить.

Велирион не мелочился, не было ненужных и бесполезных вступлений из хилой мелочи. Вместо них он сразу призвал двух даэдротов. Крупные рептилоиды с рычанием бросились к Обжоре. Тот, радостно хихикая, ускорил одного — метнул крюк, подтащил цепью поближе и вогнал тесак в шею.

— По нему не скажешь, что он впервые взял в руки оружие, — прокомментировал чернокнижник и прищурился. — Значит, приступаем к настоящей проверке.

Даэдра полились нескончаемым потоком. Крылатые сумраки, даэдроты, атронахи, кланфиры, алчущие, дреморы — были все. Порождения Обливиона кружили вокруг лоскутного чудища, озверело бросались… и умирали. Поганища страшны не только размерами, чудовищной силой и оружием, нет. Само их присутствие угроза для живых существ, их окутывает болезнетворная аура, они изрыгают яд, испускают его через поры, что вовсю демонстрировал Обжора. Низшие даэдра слабели, неосмотрительно приблизившись без защиты. Посильнее более-менее держались, но где не справились яд и болезнь, собирало жатву железо. Поганище кружилось по залу, сея смерть, разрубая и давя врагов, и счастливо хохотало. Проходящие атаки практически не несли ему вреда.

Однако и враги его не были особенно сильны. За исключением даэдротов Велирион не призывал даэдра выше ранга адепта, воздержался от огненных атронахов и даже ни разу не применил Имплозию. Всё же его цель — проверить боеспособность поганища, а не убить. И то, что он видел, его устраивало. Гатнаг прекрасно разобрался в рецептуре и правильно воссоздал одно из самых проблемных и пугающих орудий Плети и Отрекшихся.

Когда Велирион решил заканчивать, Обжора, покрытый незначительными подпалинами и порезами, со счастливыми выкриками долбил стену дреморой-керлом. Чернокнижник милостиво оставил поганищу игрушку и повернулся к Гатнагу.

Орк едва ли не утирал слёзы счастья, наблюдая за своем детищем. Истинный некромант.

— Сообразительный мальчик. На лету схватывает, — с умилением сказал Гатнаг.

— Сделайте ещё штук двадцать таких мальчиков, больше пока не нужно, — Велирион протянул Гатнагу записную книжку. — Я осмотрел добытых великанов, и они подходят для модифицированных поганищ. Обжора — классическая версия, существуют другие разновидности, я записал для тебя их все, включая рецептуры и заклинания с подробным переводом. Развлекайся. И, кстати, как успехи с драконьим жрецом?

— Получше, чем были с поганищем, — пробормотал Гатнаг, немедленно раскрывая книгу и жадно вчитываясь в строки. — Эквивалентен высшим айлейдским личам, при маске и посохе даже превзошёл бы… как смотришь на то, чтобы сделать им реплики их цацек?

— Значит, и Рагота успел приватизировать… Положительно смотрю, но подожди с этим до того, как мы наберём больше магов. И так незанятых Теней по пальцам пересчитать, — Велирион в последний раз посмотрел на Обжору. Керл для битья уже умер и тело исчезло из Плана смертных, поэтому поганище нашло себе новое развлечение — оно плюхнулось рядом с лужей крови и сосредоточенно что-то рисовало.

— Я возвращаюсь в Винтерхолд. Гвинир скоро покинет долину, и останетесь только вы с Оребоном. Я прошу тебя не сильно увлекаться экспериментами и не забывать, что ты, помимо прочего, моя правая рука.

Гатнаг понятливо кивнул, не демонстрируя огорчения. Лишь на мгновение оторвался от книги.

— Когда Ленора вернёшь? Или он пустил корни на севере?

— Ты не разгрузишься за его счёт, — усмехнулся Велирион, отходя от перил. Гатнагов птенец услужливо открыл перед ним дверь. — Ленор останется при мне в Винтерхолде. Когда я стану архимагом, мне понадобится свой мастер-волшебник.

Этим же вечером Велирион вернулся в Коллегию, прихватив с собой отчёты разведчиков, которые ещё не проверил, и книги из Феллглоу, которые не успел разобрать. В том числе шен’драларскую и собственность Коллегии.

Но, едва он появился в своей комнате, мысли о Коллегии, трофеях, магах, вообще обо всём вылетели из головы.

Магия. Чистая. Могучая. Необъятная.

Аркана. Тайная магия.

Коллегию и раньше наполняла магия, но генерируемый фокусными колодцами фон ни в какое сравнение не шёл с тем, что Велирион ощущал сейчас. Альтмер мог лишь радоваться, что перенёсся в свою комнату, и никто не видит его состояния, потому что удержать лицо он был не способен.

Чистейшая аркана вызвала такой острый приступ магической жажды, что чернокнижник едва устоял на ногах. Он тяжело упал на кровать, держась за шею и судорожно сглатывая, с трудом удерживая себя то ли от того, чтобы побежать к источнику магии, то ли от того, чтобы расцарапать горло. Воздух едва проталкивался в лёгкие, болезненно обжигая вмиг пересохшую глотку, рука слепо шарила по поясу в попытке найти самоцвет маны, зелье маны… что-нибудь, что облегчит состояние!

Бесценный камень… наконец-то! Один, второй… Велирион с силой сжал третий, в последний миг удержавшись от поглощения. Нельзя. Передозировка обернётся страшными последствиями. Но… так хочется ещё маны, заполнить себя до отказа, чтобы разлитая вокруг аркана перестала казаться такой сладкой и желанной…

Нет. Достаточно.

Убрав самоцвет на место, альтмер упал спиной на жёсткий матрас и с силой сжал виски. Проклятье, давно у него было таких приступов. С первой жизни. Едва удержал себя в руках.

Перед глазами проносились воспоминания о местах и созданиях, от которых он когда-либо ощущал тайную магию такой силы. Аркана… энергия из старших стихий… могущественная сила Порядка, то, что являет собой чистое воплощение самой магии. Столь высокая концентрация исключительный чистоты арканы встречалась Аверису не так уж часто, но он помнил каждый такой источник.

И лучше всех помнил четыре из них: три эльфийских колодца и озеро, нескончаемых источников тайной магии. Ночной, Солнечный, второй Источник Вечности… и настоящий Источник Вечности.

Последний — самый могущественный. И то, что Велирион чувствовал сейчас, возвращало его не в Сурамар, не на Кель’Данас, не к Нордрассилу, а на берега павшей эльфийской империи. Казалось, откроешь глаза, и ты не в мелкой комнатушке какого-то мирка на неизведанных просторах Великой запредельной тьмы, а на земле величайшей Жемчужины Титанов рядом со шрамом неосторожности Творцов, ловко переделанным в великий дар. Посмотришь по сторонам, и увидишь белоснежный величественный город, именем славящий великую Королеву. И даже не услышишь криков демонов, не увидишь тварей, своим присутствием оскверняющих сердце детей звёзд. Увидишь его таким, каким он был до катастрофической ошибки.

Сладчайший нектар Её голоса касается слуха, шепча, что пережитые ужасы — не более, чем сон…

— Anar'alah belore… — прошипел чернокнижник и напрягся от того, как прозвучали слова. Родная речь с трудом, непривычно сорвалась с языка и резанула слух чуждым акцентом. Отрезвляющим.

Он не говорил в этой жизни на талассаэ. Потому что он теперь не син’дорай и ещё дольше не калдорай.

И прожитые жизни никак не могут быть сном на берегу Источника Вечности, потому что Аверис родился спустя два с половиной тысячелетия после его уничтожения. Он никогда не жил в Зин-Азшари и видел город и его главное сокровище лишь единожды, во время путешествия в прошлое. И то — оба были осквернены.

Проклятье… вот это приступ… он-то думал, что свыкся с вернувшейся магической жаждой, но не учёл, что за минувшие годы ни разу не находился рядом с по-настоящему могущественными источниками магии. Айлейдские колодцы, Коллегия — всё это мелочь, подобие. Настоящих испытаний выдержки не было.

До этого момента.

Что эти… недомаги притащили в Коллегию? Что вообще может испускать такую исключительную ауру тайной магии?

Необходимо узнать.

Пригладив волосы и поправив одежду Велирион покинул свою комнату, но направился не в центральную башню, где ощущался источник, а в столовую — смочить пересохшее горло. Там он наткнулся на Шарну.

— Мастер, а я как раз тебя вспоминала, — обрадовалась ученица. — Я тебе уже говорила о находке в Саартале…

Велирион резко махнул рукой, прерывая её. Альтмер взял кувшин, едва удержавшись от того, чтобы некультурно присосаться к носику, до краёв наполнил кружку и лишь после того, как осушил её, развернулся к недоуменно наблюдавшей за ним Шарне.

— Я так понимаю, эта находка сейчас фонит из центральной башни, — констатировал он ледяным тоном.

— А… ага. Повесили над колодцем в Зале стихий.

Идиоты. Безмозглые легкомысленные тупицы. То, что излучает столь мощную ауру тайной магии не может не быть опасно, это поймёт даже ребёнок! Но взрослые люди и меры, зовущие себя образованными магами, просто взяли и… вытащили могущественный артефакт на всеобщее обозрение? Туда, где его своими корявыми неумелыми руками может ткнуть любой идиот и запросто спровоцировать катастрофу?

Может, просто перебить всех этих недоумков, пока никто не натворил бед? Винтерхолдские маги почти не выходят из Коллегии, кто следит за составом их обособленной группки?.. Всего-то нужно избавиться от них и заменить нормальными, а источник арканы унести, спрятать там, где никто не найдёт.

Где никто не отнимет.

Велирион с силой сжал челюсти, чувствуя, как мысли опять устремились не в то русло. Хотя как же хочется их воплотить!..

Он должен увидеть источник своими глазами. Вблизи. Обязан.

Отмахнувшись от пытавшейся что-то сказать Шарны, Велирион устремился в Зал Стихий.

Глава 39. Зов магии

201 год. Месяц Начала морозов. Винтерхолд

Источник арканы в форме покрытой неизвестными письменами бирюзовой сферы в медленном вращении парил над фокусным колодцем. Его гипнотический ход завораживал, порой одного взгляда хватало, чтобы все мысли вылетели из головы и ты застыл в созерцании, забыв о ходе времени. Тогда, когда ты не смотрел на него, неосознанно всё равно стремился подойти ближе, присесть на ступени Зала стихий и нежиться в мистическом сиянии и ласковых лучах чистой магии.

Примерно такое действие оказывала сфера на винтерхолдских магов и Андасейи. Они тянулись к ней, как мотыльки к пламени, но не сгорали — пока что.

Для Велириона всё было совсем иначе. Чистая аркана звала, манила, пьянила. Стоило отвести от артефакта взгляд, как перед глазами возникали берега Источника Вечности. Стоило смотреть на него, как начинало казаться, что это тот самый Источник Вечности в новой форме. Камень Зала стихий плыл, преображался, светлел, а бессловесная песнь магии обретала форму древнего языка эльфов и голоса Королевы.

Просто стоя рядом Велирион чувствовал, что сходит с ума.

Вне центральной башни легче не становилось. Видения меркли, но песнь не унималась, на первых порах альтмер даже не сразу мог понять, что к нему кто-то обращался.

Покой покинул и явь, и сон. Вместо благословенной темноты вырисовывался образ неосквернённого Зин-Азшари во всём его величии. На площади королевского дворца смеялись и говорили Высокорожденные, среди которых Аверис видел знакомые лица собратьев шен’дралар, узнаваемые черты талассийских сородичей, союзников ночнорожденных и соратников из наг такими, какими они должны были быть — калдорай, Высокорожденными. Не лишёнными дома. Не лишенными власти. Не изгнанными. Не изменившимися.

По одну руку любовалась луной живая жена, чья солнечная красота дня обратилась звёздной красотой ночи.

По другую не омрачённый печатью смерти сын улыбался и указывал вперёд и вверх.

На балконе восседала Магия в обличье эльфийской Королевы. Азшара благосклонно взирала на своего Высокорожденного и говорила о счастливой эре свободы и величия, что не знает пламени Легиона и тьмы Древних Богов. Эта эра не утопия, не мечта о том, что могло быть иначе.

Это будущее.

Границы миров не имеют значения.

Разрозненность исправима.

Смерть обратима.

Нужно только протянуть руку и взять силу, что вернёт утерянное.

Пробуждаться было тяжко. Источник арканы бередил давние воспоминания, терзал старые раны, напоминал об утраченных привязанностях. Видеть их лица во снах и понимать, что наяву они больше никогда не будут досягаемы, было почти физически больно. Порой настолько, что хотелось пойти и воплотить слова Королевы в жизнь.

Но она не способна ничего обещать. Аверис убил её своими руками.

Ирония-то какая… а ведь некогда она действительно произносила похожие речи. Королева наг стремилась объединить свой разрозненный народ и вернуть под свою руку, возродить свою империю во всём её великолепии.

Она предлагала син’дорайскому чернокнижнику присягнуть ей, стать её подданным, могущественным инструментом возрождения утраченного.

Если бы Азшара не служила Н’Зоту, Аверис как минимум задумался бы над предложением, ведь было нечто притягательное в словах о возрождении силы единого народа. Его, сына последнего оплота истинных Высокорожденных, всегда очаровывала история рухнувшей империи, он любил слушать о ней, читать о ней. Он нередко задумывался над тем, что было бы, не пади империя калдорай.

Какой бы она стала, не привлеки Азшара и её двор внимание Саргераса. Или если бы королева разорвала союз с демонами.

Азшара… она вызывала интерес не меньший, чем созданная ей империя. Но если ранее Аверису было просто любопытно, то, узрев Её своими глазами, его любопытство сменилось восхищением. У него никогда не получалось ненавидеть Азшару, даже зная, что это она впервые впустила демонов в Азерот, а после продала свой народ Древнему богу. Соратница и друг Авериса, Вайш, не любила говорить о ней, но когда делала это, в её словах сквозила тоска по утраченному прошлому и нежная любовь к своей Королеве, смешанная с горечью и разочарованием. Служанка не могла ненавидеть госпожу, когда даже спустя десять тысяч лет не смогла смириться со змеиным обличьем — следствием сделки Азшары.

Лишь увидев Азшару воочию Аверис смог понять чувства Вайш и фанатичную любовь наг к своей повелительнице.

Азшара не просто самая могущественная чародейка за всю историю эльфийского народа. Она сама магия в оболочке из плоти, живая частица Источника Вечности. Её могущество было столь велико, что ощущалось издали и пьянило восприимчивых к магии эльфов, как сладчайший наркотик. Высшее существо, каким способно быть лишь дитя эльфийского народа, и каким из многих тысяч смогла стать лишь одна. Великолепие живой магии, от которого не могли оттолкнуть змеиный лик, когти и щупальца.

Сила Азшары трогала душу и сердце каждого эльфа в Назжатаре, просто одни держали лицо, а другие не могли.

Прочим расам не дано понять великолепия Королевы. Как никогда не постичь всех оттенков Магии.

Наверное, именно поэтому саартальский артефакт пел голосом Азшары. Они в определённой степени похожи. Если не терять связи с реальностью и отрешиться от порывов припасть к источнику арканы и испить из него, можно было даже наслаждаться песнью.

Тем не менее, за сильный навязчивый зов Велирион его ненавидел. Слышать песнь магии и не сметь ей поддаваться было истинной пыткой, хотя, казалось бы, возможность унять её есть, только и надо, что войти в контакт с источником и подключиться к нему, позволить питать изнывающие по чистой аркане плоть и дух.

Избавить себя от жажды, толкающей к артефакту.

Будь Велирион настолько глуп, чтобы поставить себя в зависимость от неизвестного артефакта, которым интересуются столь многие, он бы так и сделал. Но что дальше? Останется только вечно защищать источник от посягательств алчущих его силы, либо опускать руки и отключаться, возвращаться к жажде. Да, маги Коллегии не несут серьёзной угрозы, но чернокнижник не сомневался, что Анкано уже дал знать об артефакте Талмору. А Шарна рассказала об интересе Псиджиков. Один из них связался с ней в Саартале, но вместо того, чтобы сказать что-то внятное, разразился туманной речью ни о чём и предупредил о внимании ордена. Он не сказал ни слова об источнике, но зачем ему ещё появляться, если не из-за него? Псиджики знали, что хранится в Саартале. И перспектива нахождения артефакта заставила их зашевелиться.

Что Велирион о них вообще знал? Старейший монашеский орден магов, некогда изгнанный из Алинора за расхождения в религиозных убеждениях. В изгнании удалились на остров Артейум и основали собственный орден. Они крайне скрытны и о них известно мало, кроме того, что они могущественные маги и следуют неким убеждениям, согласно которым поддерживают порядок в мире, чаще всего являясь советниками при правителях не только на архипелаге, но и на материке. Третий Альдмерский Доминион за отказ сотрудничества заклеймил Псиджиков государственными преступниками. В этой жизни Велирион, если слышал на архипелаге о монахах, то лишь дискредитирующее речи. Хотя, на самом деле, к их содержанию придёт любой более-менее обладающий здравым смыслом и недоверием к неизвестному. А Псиджики именно, что неизвестное — мир знал о них лишь крохи, которые они сами позволили узнать.

Как бы то ни было, в одном Велирион уверен точно — он слишком мало знает о Псиджиках, чтобы спешить делать их врагами. С Талмором ещё более-менее ясно, хотя и с ним конфликт нежелателен.

Но… отказаться от источника арканы? Опустить руки и забыть о нём только потому, что он может заинтересовать пару могущественных фракций?

Ещё чего. Гордость Высокорожденного никогда не позволит отказаться от исключительного магического источника из-за конкурентов. Велирион присвоит себе магию артефакта так или иначе. Просто выберет другой путь… ведь, чтобы обладать силой источника, вовсе не обязательно обладать им самим. Есть способ получить его силу и не увязнуть в войне с могущественными конкурентами, они об этом вообще не будут знать… раньше срока.

Нужно просто изъять определённое количество энергии из источника и на её основе создать магический колодец, что, подобно прародителю, будет черпать аркану из измерения, питающего магией Нирн — Этериуса, обители богов. Тот же принцип, просто проводимость немного ниже.

Но даже её хватит за глаза. Велирион создаст источник магии, чьё могущество ознаменует рассвет его величия.

Рассветный Колодец… неплохо звучит.

Но пока надо придумать, как изъять энергию, не активировав артефакт, и в чём её хранить. У Велириона была пара идей, и он сразу сел за расчёты. Второй целью было не допустить активации артефакта всякими любопытными идиотами, для чего кто-нибудь из Андасейи регулярно дежурил в Зале стихий. Подозрений они не вызывали — всех магов тянуло к источнику. Зато могли пресечь катастрофу, ибо вера Велириона в благоразумие магов Винтерхолда окончательно умерла после того, как опасный артефакт вытащили на всеобщее обозрение.

Прочие задачи отошли на второй план, утратили значимость.

Важна лишь магия.

…имитации не стать ровней оригиналу. Она никогда не подарит тебе мир, что ты желаешь.

Песнь магии как будто стала сильнее после решения создать дочерний источник. Или действительно стала…

Она… так мешала сосредоточиться на задаче, отвлекала, манила. Велириону приходилось прикладывать колоссальные усилия для того, чтобы не податься зову и не показать посторонним ничего сверх маски сдержанности и доброжелательности. Но и её с каждым днём становилось труднее держать.

Хотелось убраться от Винтерхолда. Даже не в долину, а ещё дальше — на другой конец материка или вовсе на Акавир. Но нельзя, Велириону стоит быть в Винтерхолде на случай возможной активации сферы.

Но это не единственная причина, по которой он не покидал Коллегию.

Ведь одна только мысль отойти от источника арканы вызывала тоску и отчаяние. Хотелось вопреки здравому смыслу оставаться здесь, подходить ближе к бирюзовой сфере, касаться её… связать себя с ней, чтобы прекратить кошмар наяву.

От помутнения рассудка Велирион спасался в Миддене. Катакомбы Коллегии были глубоки, но в то же время близки к источнику. И, вопреки ходящим страшилкам, абсолютно безопасны — забытый на неделю Ахавак как мог вымещал злость и убивал скуку, а заодно и всё, что имело неосторожность двигаться. Велирион обустроил себе рабочий уголок в одном из закутков тоннелей, где составлял схемы и подбирал состав для хранителей арканы.

Неделя, если не больше, пролетела размытым мигом, чередой настойчивого зова, мучительных снов о минувшем и несбыточном и благостного отдыха уставшего разума в катакомбах. Чернокнижника его маги мелкими проблемами не беспокоили, решая самостоятельно.

До определённого момента.

Ирамо нагнал Велириона, когда тот уже хотел спускаться в Мидден.

— Талморец докопался до Шарны, — тихо сказал он, убедившись, что рядом никого.

Этого ещё не хватало. Как будто у Велириона без Анкано нет проблем.

— По какой причине? — раздражённо выдохнул альтмер, отступая от люка во дворе.

— Пытается увести в кабинет архимага, я не стал задерживаться, чтобы услышать больше, сразу за тобой.

— Правильно сделал. Надеюсь, Шарна не спешит бежать за Анкано?

По губам Ирамо скользнула усмешка.

— О, нет, она упёрлась и заявила, что без тебя к архимагу ни ногой.

Умная девочка.

— Где?

— Зал стихий.

Благодарно кивнув воспитаннику, Велирион поспешил в центральный корпус.

Нежная песнь зова усилилась, привычно отрезая звуки окружающего мира, как это и бывало, стоило приблизиться к артефакту.

…подойди…

…преклонись…

…соединись…

…и вознесись…

Обычно быстро удавалось вернуть самообладание и сосредоточиться, но не теперь. Потому что возле артефакта стояла призрачная фигура.

Поймав взгляд чернокнижника, она улыбнулась и сделала шаг. Взметнулся белоснежный подол одеяния. Вспыхнувшие символы на мгновение окрасили васильковую кожу бирюзой. Покровительственный взгляд золотых глаз и снисходительная улыбка говорили: я не держу на тебя зла. Просто…

…сделай шаг вперёд.

Ко мне.

К Магии.

Преклони колено.

Передо мной.

Перед Магией…

Глава 40. Нежеланный гость

201 год. Месяц Начала морозов. Винтерхолд

В реальность вернула боль в пережатом плече. Велирион недовольно зашипел и вырвал конечность из хватки Ирамо.

— Слава богам! — с облегчением выдохнул тот, стараясь не повышать голоса. — Ты просто застыл, уставившись на сферу, и ни на что не реагировал. Боялся, не растормошу.

Проклятье… он надеялся, что сможет сдерживаться при посторонних. Хорошо, что в этот раз заметил лишь Ирамо.

Ощутив новое прикосновение к плечу, Велирион раздражённо бросил:

— Ни к чему. Я в порядке.

— Нет, не в порядке. С тех пор, как притащили эту сферу, ты сам не свой. Вэл, мне не нравится, как эта штука на тебя действует…

— Мне тоже. Но уйти мы не можем, — в ответ на беспокойство в глазах воспитанника Велирион устало покачал головой. — Не разводи напрасную панику, я способен держать себя в руках. Идём, вернёмся к делу.

Бросив мимолётный взгляд в сторону артефакта, Велирион не увидел призрака.

Придя в себя, он помимо песни начал слышать голоса и поспешил к ним.

Шарна экспрессивно высказывала протест Анкано и размахивала в такт словам книгой, едва не заезжая ей по лицу талморца. Тот, когда ему удавалось вставить слово, раздражённо цедил комментарии об орочьей невоспитанности и важности вызова. В тени колонн столпилась стайка винтерхолдских магов, с интересом наблюдающая за готовым перерасти в скандал спором.

— Что здесь происходит? — ледяной голос Велириона заткнул обоих спорщиков.

— Он пытается тащить меня к архимагу и слушать не хочет, что я, как бы, не член Коллегии и не обязана никуда бежать по первому слову местной верхушки! — высказала Шарна, нагло прерывая открывшего рот Анкано. — Я слушаюсь только твоих приказов, а не его!

Орчиха демонстративно встала за плечом Велириона и послала издевательский оскал злому Анкано.

— Тебе стоит уделять больше внимания воспитанию своих… учеников, — с пренебрежением бросил Анкано.

— К воспитанию Шарны у меня нет претензий, она тебя даже ни разу не оскорбила, хоть ты и нарывался, — отрезал Велирион и недобро прищурился. — А теперь я жду объяснений. Что архимагу потребовалось от мага Андасейи?

— Не от мага Андасейи, а от конкретной женщины. Это дела Коллегии, тебя они не касаются. Захочешь, потом спросишь у своей ученицы. А теперь ей пора, я и так потратил много времени на споры.

В каждом слове, в малейшем изменении мимики Анкано сквозила странная нервозность. Посторонний не заметит, но Велирион его знал. И от того сильнее настораживался: какова же причина вызова архимага, заставляющая Анкано так нервничать?

Он узнает это лично.

— Или ты говоришь причину вызова и мы поднимаемся к Савосу втроём, или со своими проблемами разбираетесь сами. Мы гости Коллегии и не подчиняемся приказам архимага.

Два альтмера уставились друг на друга раздражёнными взглядами, не желая уступать. Но в таком случае они так и останутся здесь стоять, чего Анкано явно не хочется. Он покосился на зевак и жестом позвал за собой. Велирион кивнул Шарне и отправился следом, Ирамо он взглядом попросил остаться. Ни к чему тащить к Арену целую делегацию.

Анкано ждал их у лестницы на верхние этажи.

— В Коллегии появилось лицо, называющее себя членом ордена Псиджиков. Оно ищет встречи с твоей ученицей, и я хочу знать, почему. Как Андасейи с ними связаны? — требовательно спросил талморец и впился взглядом в Велириона.

Тот лишь поднял брови в удивлении, даже не наигранном.

— Никак. Даже будь связь, встречи искали бы со мной.

Альтмеры повернулись к Шарне, на лице которой было написано неподдельное удивление.

— Да без понятия вообще, зачем я ему сдалась! Мастер, ты знаешь, мне незачем тебе врать!

— Я не собираюсь уличать тебя во лжи, — Велирион медленно повернул голову к проёму Зала стихий. Даже беря во внимание проекцию псиджика в Саартале, Шарна не может быть больше, чем предлогом.

В бирюзовом свете на долю мгновения взметнулись белые одежды.

Истинная причина прихода Псиджика может быть лишь одна.

Вернув внимание Анкано, Велирион увидел в его глазах отражение собственных мыслей. И желания — не допустить изъятия монахом артефакта. Ради этого оба альтмера готовы на время отставить разногласия и обиды. Сейчас главное — убрать псиджика из Коллегии и с пустыми руками.

Немой договор подтвердили синхронными кивками, и Анкано первым ступил на лестницу.

— Идём. Разберёмся с этой проблемой, — тихо сказал Велирион Шарне, маня за собой.

Псиджик негромко беседовал с Ареном. Они замолкли и обернулись к вошедшим. На лице архимага мелькнуло недовольство присутствием Велириона, но, тем не менее, архимаг не возразил и приветственно кивнул чернокнижнику.

Псиджик, альтмер в помеси монашеской робы и магического одеяния, внимательно разглядывал приближающуюся Шарну.

— Савос, — Велирион вернул приветственный жест, останавливаясь рядом с архимагом. — Я услышал, что вашему гостю потребовалась моя ученица, и не могу оставить это без внимания.

— Да, конечно… — начал было данмер, но резко осёкся.

Что-то произошло. Неразличимо, на долю момента, но что-то произошло. Какое-то магическое воздействие. Концентрация арканы от артефакта глушила эманации, не позволила их распознать, но Велирион не сомневался — только что рядом с ним сотворили заклинание.

Савос и Анкано, без сомнений, тоже почувствовали, у обоих на лицах мелькнула растерянность. Анакно почти сразу её отбросил и продолжил сверлить монаха угрожающим взглядом. Архимаг также обернулся к гостю и растерянно уточнил:

— Простите, вы, кажется, хотели что-то сказать?

— Да… — псиджик внимательно всмотрелся в лицо непривычно задумчивой Шарны и с разочарованием покачал головой. — Такая досада… эта женщина — не та, которую я ищу. Произошла ошибка. Прошу простить за беспокойство, очевидно, мне тут не место. Я откланяюсь.

Это что, какая-то глупая шутка?

— Что всё это значит? — на удивление единодушно вырвалось у Велириона и Анкано. Последний, будто не заметив, прошипел, едва не срываясь на крик: — Никуда вы не пойдёте, пока я не выясню, что вы затеяли!

Велирион хотел добавить пару слов от себя, но поймал взгляд Шарны, говоривший, что ей есть что сказать. Всего минуту назад она ровно также не понимала происходящего, а теперь у неё вдруг появилась информация?

Это проделки монаха. Заклинание точно было, но какое? Телепатия? Нет, слишком быстро.

Но… с чего ему давать Шарне какую-то информацию? Она лишь повод для визита, на самом деле псиджику нужен артефакт.

Проклятье, если бы получилось распознать заклинание…

…он угроза…

…устрани…

…уничтожь…

…защити Магию…

В разгоревшийся между разъярённым Анкано и убийственно вежливым монахом спор Велирион не вмешивался. Он лишь краем глаза следил за ними до момента, когда псиджик направился на выход, а так и не получивший внятных ответов талморец взял на себя роль конвоира.

Вообще ничего не понятно.

— Странное дело, — поделился мнением Арен, едва закрылась дверь. — Спустя столько лет появляется монах из ордена Псиджиков, а потом вдруг уходит. Надеюсь, мы ничем его не обидели.

…он хочет отнять у тебя Магию…

— Спустя столько лет? Вам доводилось встречаться с Псиджиками ранее? — уточнил Велирион, отрешаясь от песни. Будто он без неё не понимает истинных целей монаха.

— Один из ордена был советником архимага во времена моего ученичества. Но с тех пор Псиджики не выходили с нами на связь, — задумчивый взгляд архимага остановился на Шарне. — Он столько о тебе справлялся, что ошибка удивляет.

— Бывает, — без интереса буркнула Шарна, тенью стоя за спиной наставника. К разговору она почти не прислушивалась, пребывая в размышлениях.

— Что ж, раз произошла ошибка, то нам нет нужды задерживаться, — подвёл итог Велирион и сделал шаг к двери. — Всего доброго, Савос.

— Погодите, Велирион. Я уже давно хочу попросить ваших Андасейи о помощи в одном деле, — негромкий оклик вынудил Велириона развернуться и застыть с маской вежливого ожидания. Проклятье, нельзя было выбрать другое время? Сейчас альтмеру хотелось поговорить с ученицей, а не слушать просьбы бездарного архимага. — Ураг рассказывал, что ваш подчинённый, Ленор, заинтересовался недавно свершённой кражей из Арканеума. Вы об этом слышали?

Надо же, Арен махнул рукой, но не забыл. С чего он вдруг вспомнил про книги?

…о которых сам Велирион с этим источником умудрился забыть.

— Ах да, он мне говорил. Признаться честно, я сам хотел поднять этот вопрос, да из головы вылетело. Дело в том, что одна из книг меня заинтересовала, и я хотел бы получить её в уплату возвращения краденого.

— Среди книг должна быть та, в которой есть сведения о Саартале. Надеюсь, речь не о ней?

А, так вот оно что. Такая и впрямь была, в долине Велирион бегло ознакомился с ними и мог с уверенностью заявить: Арена ждёт разочарование, в ней ничего об источнике. Лишь пространные рассуждения о резне в Саартале и догадки о семени раздора между фалмерами и нордами. Ничего ценного.

— Нет, не волнуйтесь. Меня интересует другая.

— В таком случае не возражаю. Так я могу рассчитывать на помощь Андасейи?

— Считайте, что книги уже в Арканеуме.

Глава 41. Обратный отсчёт

201 год. Месяц Начала морозов. Винтерхолд

От покоев архимага Велирион и Шарна ушли недалеко, лишь спустились на учебные этажи и зашли в первую попавшуюся аудиторию. Едва ученица переступила порог, Велирион установил звукоизолирующее заклинание.

— Выкладывай. Полагаю, псиджик каким-то образом смог передать тебе информацию в обход нас.

— Да… он остановил время. Я забыла сказать, но в Саартале был тот же трюк, — подтвердила Шарна, невольно ёжась под ледяным взглядом наставника.

— Я бы распознал, применённую ко мне хрономагию, — тем не менее, Велирион задумался. Вряд ли Шарна врёт, скорее, просто недопонимает случившегося. Однако хрономагия… многое объясняет. До сего дня Велирион не встречал упоминаний практики хрономагии магами Нирна, он знал о ней, в основном, из первой жизни. И владение ей Псиджиками сразу увеличивает степень их опасности. — Полагаю, вы просто выглянули за временные потоки, где и поговорили. Я жду содержание вашего разговора.

Шарна раздражённо выдохнула и потёрла лоб, собираясь с мыслями. Она присела на край стула, даже не потрудившись смахнуть слой пыли.

— Он также, как и тот тип в Саартале, навешал на уши туманных предостережений и всё вещал о грядущей катастрофе. «Орден Псиджиков не вмешивается в события непосредственно, действовать придётся тебе, а мы ничего не будем делать»! Никакого от них толку, зачем вообще появляются, если собираются просто сидеть на жопе и смотреть? — орчиха зло ударила кулаком по колену. — Зато о том, как опасно Око Магнуса, и что оно обязательно спровоцирует катастрофу, не затыкался!

— Постой, ты сказала «Око Магнуса»? — зацепился за словосочетание Велирион. — Это монах его так назвал?

— Ну… да, а что?

— «Что?» Шарна, мне поселить тебя в библиотеке? Ты хотя бы знаешь, кто такой Магнус? — не без раздражения бросил Велирион и в задумчивости постучал пальцами по столу. — Архитектор Нирна, бог магии, подаривший её миру… не то, чтобы мне хотелось брать на веру хоть какое-то слово псиджика, но если сфера — аэдрический артефакт, это многое объясняет…

Особенно её бытие неиссякаемым источником арканы. Сфера черпает её из Этериуса, в этом нет сомнений, и если её природа аэдрическая, то это… ничего не меняет. Велирион изначально знал, насколько может быть опасным бесконечный источник магии.

Источник Вечности тоже был создан не смертными.

— Псиджик сказал что-нибудь толковое? Или только стращал? — более спокойно уточнил Велирион.

— Он сказал найти какого-то Авгура Данлейнского, который расскажет больше. Мол, был когда-то в Коллегии такой ученик, а теперь он «что-то большее». Но, вроде как, всё ещё тут.

Никого с таким именем Велирион не знал. Идти на поводу у псиджика и начинать поиски? Стоит хотя бы ради того, чтобы получить больше информации и, следовательно, контроля над ситуацией. Радует что, судя по всему, забирать источник монах не спешит. Время есть.

— Займёшься этим, поспрашивай местных, только осторожно. И как ты только умудрилась сделать себя пешкой в игре Псиджиков?..

Шарна поморщилась от характеристики и недовольно повела плечом.

— Наверное, потому, что это я нашла запечатанный ход в глубины Саартала. На моём месте мог быть любой. Тебя это злит?

— Нет, отнюдь нет. Так даже лучше, через тебя я могу контролировать ситуацию вокруг Ока Магнуса. Если Псиджики вновь попытаются с тобой связаться — изображай готовность к сотрудничеству, рассказывай всё мне и без моего ведома ничего не предпринимай. Ясно?

— Да, — ученица задумчиво рассматривала Велириона, желая что-то спросить. Терпения ждать, пока она соберётся с мыслями, у того не было, альтмер жестом сказал говорить. Появившееся беспокойство во взгляде Шарны ему не понравилось. — Слушай, Мастер… ты же хочешь прибрать Око к рукам, я правильно понимаю? А ты уверен, что это хорошая идея?

…измена…

…она не хочет твоего возвышения…

Велирион с трудом удержал себя от порыва наброситься на Шарну с обвинениями. Она смеет сомневаться в его решениях? В его праве на Магию?

Нет, надо держать себя в руках. Нельзя превращаться в мнительного безумца. Нельзя терять рассудок.

— Объяснись, — процедил альтмер, застывая угрожающим немигающим изваянием. Казалось, стоит пошевелиться, и панцирь самоконтроля пойдёт трещинами.

— Просто с тех пор, как притащили Око, ты сам не свой, — ученица оценила выражение его лица и покачала головой. — Часто отключаешься от реальности, осунулся, стал нервным и раздражительным, вот, как сейчас. Не подумай, что я оспариваю твои решения, просто я за тебя беспокоюсь.

Соткавшийся за спиной Шарны призрак наградил её исполненным пренебрежения и жалости взглядом.

Глупой малышке никогда не постичь глубину истиной силы. Так поверхностно её понимает, а стоит коснуться сути, пугается неизведанных просторов… Совсем не то, что ты, мой дорогой Аверис. Лишь ты знаешь, как раскрыть всю мощь источника… как только перестанешь его сторониться.

Шарна вскочила и обернулась в направлении взгляда Велириона. Пустое. Ей не увидеть призрака. Он уже исчез. Когда мрачная ученица развернулась обратно с выражением «о чём я и говорю», Велирион отстранёно рассматривал серое небо за узким окном.

Зов прогрессирует. Обретает новые формы. Усиливает натиск. Если так продолжится, сможет Велирион сдержаться? Если он продолжит быть рядом с источником арканы не смея его коснуться и не смея от него уйти, сможет ли противостоять новым образам, что породит подсознание? Или сдастся усталости и песни магии и припадёт к желанному источнику?

Ранее он не подозревал в себе склонности к мазохизму.

— Тебе не о чем беспокоиться, я способен держать себя в руках. Лучше займись делом. Вряд ли Авгур Данлейнский соизволит прийти сам, — Велирион собрался уходить. Лишь на мгновение задержался, чтобы сказать: — И отряхни штаны от пыли.

Уверенность в словах, но не на деле. Песнь магии усилилась и изменилась. Разумно было бы уйти, прервать пытку хотя бы на время, но Велирион должен оставаться здесь, должен контролировать ситуацию, должен защищать Око Магнуса от чужих рук.

Должен… и просто не хочет покидать источник арканы. А если и покинет, то не станет ли по возвращении хуже? Проверять нет желания. Но необходимо перестраховаться на случай, если зов выйдет из-под контроля.

Ради этого Велирион пришёл в Арканеум, где, обложившись книгами, сидел Ленор.

— Ты закончил теоретическую часть личных исследований? — без предисловий спросил Велирион.

— В целом, да. Осталось немного откорректировать и можно переходить к практике, — ответил босмер, слегка удивлённый вопросом. — В последние дни я больше занимаюсь драконьими жрецами.

— Оставь Велсе. Практикой займёшься в долине. Как вернёшься, пришли сюда Гатнага.

Беспокойство во взгляде Ленора вызвало приступ раздражения. Ещё один?

— Велирион… может, мне лучше остаться? Просто с тех пор, как притащили этот артефакт…

Велирион прервал его резким жестом. Проклятье, третий раз за сегодня слышит эту фразу. Заставляет задуматься.

С трудом подавив ставшее неотъемлемым спутником последних дней раздражение, альтмер присел на свободный стул и не без усталости спросил у своего бывшего ученика:

— Неужели настолько заметно?

Он-то думал, хорошо притворяется.

— Только твой осунувшийся вид, но, кажется, местные не придают ему значения. Но я давно тебя знаю. И, сказать по правде, рядом с нами, с ближним кругом, ты приспускаешь свои маски, поэтому нам лучше видно, что на самом деле с тобой творится. Это не только я заметил. Ирамо, Велса и Шарна тоже волнуются.

Потому что не понимают.

Велирион опустил веки, пытаясь отрешиться от зова, отгораживая себя от снисходительных золотых глаз. Понимают или нет… но ни к чему злиться на них за искренность чувств.

Не ищи оправданий, Аверис. Ни им, ни себе.

— Потому мне и нужен Гатнаг, — наконец заговорил чернокнижник, открывая глаза и возвращаясь к маске спокойствия и собранности. Мимолётная слабость не должна получить развития. Не перед Ней. — Я никуда не уйду, пока не достигну своих целей. После этого я рассчитываю убрать артефакт подальше. Но случись что, лишь Гатнаг способен сдержать меня силой.

Ленор понимающе улыбнулся.

— Тогда отправлюсь завтра с утра. Надеюсь, сила Гатнага тебе не понадобится.

А Велирион-то как надеется.

Чернокнижник решил задержаться в Арканеуме. Он взял произвольную книгу с полки и издал заинтересованный смешок. Стеллаж с художественной литературой, значит. «Ужасы замка Зир», он любил эту пьесу. Времяпровождение обещает быть приятным… если чтение поможет отрешиться от песни.

На периферии зрения мелькали призрачные белые одеяния. Она не говорила. Но и не уходила.

Шарна, Велса и Ирамо пришли, когда Велирион добрался до конца первого акта. Он оторвался от чтения и приподнял бровь.

— Так быстро?

— Толфдир даже не спросил, зачем он мне нужен, — хмыкнула Шарна. — Мидден, второй уровень, фокусный колодец.

— Надеюсь, вы не расспрашивали всей толпой?

— Нет, мы с Велсой только подошли, — покачал головой Ирамо. — Ты отправляешься в Мидден? Позволь нам присоединиться.

Велса и Шарна активно закивали, поддерживая его стремление.

— Ирамо, мне не нужен ни конвой, ни няньки, — сухо сказал Велирион, сразу понявший мотивы воспитанника. — Со мной идёт только Шарна. Вы остаётесь. Не сметь спорить.

Ленор молча встал, снял верхние книги со стопки на столе и протянул Ирамо и Велсе, намекая заняться делом и не действовать лидеру на нервы. Лица у обоих обрели одинаково кислое выражение, но спорить они не стали.

Спустившись в холл центральной башни, Велирион на миг замедлил шаг в желании остановиться и обернуться. Посмотреть назад. В Миддене зов слабеет, вряд ли призрак последует туда.

Ты неизбежно вернёшься.

Белые одежды сливались со снегом во дворе, от чего васильковая кожа сильнее выделялась. Казалась почти материальной. Но во мраке подземелий, разгоняемом магическими светочами, не виднелось ни того, ни другого. Как и ожидалось.

Эхо шагов разносилось по пустынным местами обледенелым тоннелям и залам. Велирион уверенно шёл по Миддену, с удовлетворением чувствуя, как по мере спуска слабеет зов, становится не более, чем фоном. Альтмеру не нужно было сверяться с Ясновидением, чтобы найти дорогу. Пусть он лучше всего знает третий уровень, на котором обустроился, но фокусный колодец на втором учует без проблем, излучение артефакта не способно полностью его заглушить.

— Этот Авгур, наверное, не человек даже, — подала голос Шарна, когда они подошли к двери в ледяной пещере. На удивление, даже не примёрзшей — она поддалась Шарне без проблем.

— Не имеет значения. Важна лишь информация, которой он обладает, — Велирион выразительно кивнул на комнату, которою освещало тусклое сияние фокусного колодца.

То, что случилось дальше, стало неприятным сюрпризом. Стоило Шарне ступить внутрь, дверь за ней захлопнулась. По ту сторону раздался возмущённый голос ученицы и чей-то ещё. Размеренный, напоминающий эхо.

Вне сомнений, Авгур Данлейнский не хотел лишних ушей… но Велириона то, как нагло, пренебрежительно его оставили за дверью, взбесило. Мало ему терзающей разум песни магии, призрака, интриг Псиджиков, теперь ещё какой-то экс-ученик смеет оставлять за порогом!

Никто не смеет так относиться к нему. Авгур поплатится.

Дверь не поддалась. Не имеет значения. Дерево, металл — огню хаоса всё равно, что пожрать.

Чернокнижник ворвался в комнату разъярённой тенью, от которой инстинктивно шарахнулась Шарна. Но не сущность над фокусным колодцем.

— Я надеялся, тебе хватит терпения. Она бы всё равно рассказала, — в голосе Авгура не было ни укора, ни осуждения. Ровный безэмоциональный тон.

Велирион оскалил скрытые иллюзией клыки, остро жалея, что эта сущность бесплотна. С удовольствием пустил бы ей кровь!

— Не смей говорить мне о терпении! Я сыт Коллегией по горло и не собираюсь терпеть ещё и выходки бесплотного духа! Ты будешь говорить при мне.

— Мои слова не для ушей чужеродного существа. По пути спасения идёт женщина. Не ты. Твой путь другой.

Чужеродного существа…

Этими словами Авгур подписал себе приговор.

Ярость ушла с лица, уступив место холодной сосредоточенности. Гнев угас во взгляде, сменившись безжалостной расчётливостью.

— Как ты меня назвал? — тихо спросил Велирион, напрягая пальцы, готовые пустить через себя магию.

— Ты понимаешь. Тело принадлежит этому миру, но дух явился далеко из-за грани, — сияние сущности ослабло. Авгур качнулся, намереваясь нырнуть в колодец. — Хочешь знаний — оставь женщину одну. Я не стану говорить при тебе.

Чтобы он посеял в Шарне семена сомнения? Она и без того выглядит озадаченной озвученной характеристикой, и Велирион не позволит этим воспользоваться. Ведёт Авгур свою игру или он приспешник Псиджиков — не имеет значения. Он знает природу чернокнижника и потому опасен.

Окутанные магией пальцы сомкнулись на сущности, пресекая нырок в колодец.

— Ты многое знаешь, Авгур Данлейнский, — Велирион усилил концентрацию магии в руке, когда сущность вспыхнула в попытке вырваться. — Но не всё. Тебе следовало бы знать, что с «чужеродными существами» опасно шутить… особенно, когда не знаешь, на что они способны.

Бесплотный дух бросил безуспешные попытки вырваться и сменил тактику. Он потянул магию из фокусного колодца. Из самой Коллегии. Вокруг колодца появились агрессивные призраки.

— Защищай меня! — рыкнул Велирион Шарне и набросил на себя защитное заклинание.

Ученица понятливо кивнула, в её руках сверкнули призванные клинки и разрубили ближайшее призрачное тело.

Всё внимание Велириона сосредоточилось на сопротивляющемся Авгуре. Сам по себе дух не сильный, но он выкачивал магию из фокусного колодца, это необходимо пресечь в первую очередь и уже потом заниматься самим Авгуром. Возможно, ослабев и оказавшись в уязвимом положении, он заговорит. Если нет, Велирион просто выкачает из него нужные сведения.

То с одной стороны, то с другой сверкали призванные клинки. Шарна изо всех защищала своего Мастера, разрубая слабых, но многочисленных призраков. Себе на подмогу она вызвала скампа. От алчущего толку не было, его когти не причиняли вреда нематериальным сущностям.

Канал между Авгуром и колодцем становился всё уже, призраков призывалось всё меньше. Чувствуя приближающееся поражение, Авгур из последних сил призвал очередного защитника. Но не призрака. Даэдра.

От удивления Велирион едва не ослабил хватку, но успел пресечь ошибку. Он узнал этого даэдра, уже встречался с подобным ему — двадцать семь лет назад. Тогда чернокнижник ничего не знал о ранее не встречавшейся разновидности, но с той поры заполнил пробел в знаниях, в чём немало помогла сделка с магистром Телванни десятилетней давности. Пришлось отдать тому много по-настоящему ценных знаний по зачарованию и призывам, но оно того стоило. Ведь взамен магистр дал не менее ценное сокровище — информацию по Хермеусу Море, которую невозможно найти в открытом и не очень доступе гильдий. Только в частных коллекциях опытных даэдрологов и даэдропоклонников.

Из тех самых записей Телванни Велирион узнал о служащих Море даэдра, включая вид, что сейчас парит напротив. Вид, что вывел из подземелий после боя с Мератрасом. Искатель. Подобные ему крайне редко покидают Апокриф, от чего столь малоизвестны.

Но сейчас главное, что это младшие даэдра, не отличающиеся особой силой, что отчётливо чувствуется сейчас. Шарна должна справиться. Велирион усилил напор на Авгура.

Орчиха с воинственным кличем прыгнула на искателя. Скамп поджёг край лохмотьев. Тварь не придала огоньку значения, отлетела назад, упираясь в стену. Клинок отрубил выставленную вперёд руку, но с двух других сорвались магические сгустки. Щит Шарны кое-как поглотил один, но второй заставил её пошатнуться и со стоном схватиться за голову.

Не пойдёт.

Велирион грубой силой дожал канал, отсекая Авгура от колодца. Вовремя, даэдра уже нацелился на дезориентированную Шарну. Атак скампа, ранее болезненно жаривших призраков, он вообще не замечал.

— Не смей мешать, — рыкнул Велирион, бросая в искателя депортирующее заклинание. Связующие нити с Планом смертных разорвались, изгоняя существо обратно в Обливион. Оценив состояние Шарны — не критичное, само пройдёт — альтмер вперил тяжёлый взгляд в трепыхающийся в руке светоч. — А теперь твоя очередь. Посмотрим, каков на вкус дух, годами пропитывавшийся энергией фокусного колодца.

Чернокнижник потянул из Авгура магию, являвшуюся самой его сутью, оболочкой. Медленно, давая осознать происходящее. Такая жалость, что у него нет хотя бы лица. Хотелось бы увидеть, появится ли на нём страх на грани иссушения.

Светоч тускнел и мельчал, он уже едва трепыхался. Шарна пришла в себя и молча наблюдала за процессом.

— Прекрати, — мигнув, прошелестел Авгур. — Ни к чему. Твоя взяла. Я буду говорить.

В ровном тоне, наконец, появилась тень эмоций. Увы, не страха. Смирения.

— Так бы сразу, — Велирион прекратил поглощать магию, но не собирался ослаблять хватку. Он, не отрываясь, смотрел на светоч, теперь вместе с ядром и ореолом почти потухшего сияния спокойно умещавшийся в ладони. — Начнём с причины нашего визита. Око Магнуса. Что за интриги вокруг него?

— Никаких интриг. Лишь грядущая катастрофа, — смиренный голос звучал в разы тише прежнего, но в каменном зале отчётливо слышалось каждое слово. — Попытки остановить её тщетны, всё началось, едва оно покинуло Саартал. Возможно лишь бороться с последствиями, уменьшить урон, но не избежать.

— Пустословие. К этой истине придёт любой, обладающий хоть крупицей мозгов, — Велирион сильнее сжал светоч. — Мне нужна не вода, а конкретика. Ты можешь сказать что-то дельное или нет?

— Посох. Чтобы смотреть сквозь Око и не ослепнуть, тебе нужен посох Магнуса. Он даст тебе контроль над ним… Силу и власть, которые ты ищешь. Ты их найдёшь. И они тебя пожрут. Уже давно пожирают. Просто ты не замечаешь.

Сдерживающая магия на пальцах на мгновение вспыхнула сине-фиолетовым огнём, вынуждая светоч болезненно сжаться.

— Осторожнее со словами, Авгур Данлейнский. Они бывают опасными.

— Правда всегда опасна.

— Не будем углубляться в философию. У нас дело. Итак, посох Магнуса. Где?

— Архимаг тебя направит, — новая вспышка заставила Авгура замигать, когда хаотическое пламя болезненно лизнуло обнажённую душу. — Не обязательно по любому поводу прибегать к боли, чернокнижник. Я говорю так не от желания скрыть правду или поиздеваться. Моё знание ограничено территорией Коллегии. Когда-то посох был здесь. Его сила не даёт отследить новое местоположение. Савос Арен видел его последним.

— Допустим, — ничуть не смутился Велирион, но от желания в третий раз прижечь Авгура — для профилактики — удержался. — Как ты связан с Псиджиками?

— Никак. Мы не говорили ни в мою бытность человеком, ни после.

— В таком случае откуда они знают о тебе и о том, что ты обладаешь ответами?

— Магия провидения. Им не нужно лично встречать явление, чтобы знать о нём.

— Тогда что ж они сами не посмотрели, как разобраться с Оком? — буркнула Шарна.

— Это сложный процесс, хрупкий. Сила Ока ему препятствует. Я же существо иного порядка, концепция знания — моя суть.

— Она меня тоже интересует, — вкрадчиво протянул Велирион, поднося светоч ближе к лицу. — Ты узнал, кто я такой. Как?

Авгур не спешил с ответом. Подбирал он слова или нарочно тянул время в желании позлить — по тусклому свечению огонька не разобрать.

— Моя душа неразрывно связана с Коллегией Винтерхолда. Стоит кому-то или чему-то появиться на её территории, я узнаю о нём всё, что сохранено в информационных полях Аурбиса. Знания о тебе там тоже есть. Исходят из конкретного места.

Велирион поджал губы, не мигая уставившись на светоч. Он так и знал. Начал понимать, когда Авгур призвал искателя.

В подтверждение догадок Авгур прошелестел:

— Пятого Первого зерна сто двадцать второго года я принёс жертву моему покровителю. И получил Знание. Всё, что было, всё что есть, варианты грядущего — я вижу их через ближнее окружение. Физическое тело не способно вместить в себя грандиозность Знания, и ныне я существую вознёсшимся духом.

В голосе не было ни сожаления, ни досады. Авгура вполне устраивало убогое паразитическое существование хилым сгустком условного всезнания.

— День призыва Хермеуса Моры. И Великий обвал. Надо же, обиженные норды не так уж неправы в своих обвинениях, — криво усмехнулся Велирион, чувствуя брезгливое желание отшвырнуть от себя сгусток прихлебателя Принца Даэдра.

Хермеус Мора его преследует. Не самолично. Но в последнее время его тень так и маячит за спиной. Это… мягко говоря, нервирует. И заставляет вспоминать о втором Принце Даэдра, что тоже был в союзе с Морой и демоном. Пролог пройден, но начата новая глава или ещё нет?..

Пока этого никак не узнать.

Что касается Авгура Данлейнского…

— Ты упрекал меня в жажде силы и власти. Смешное лицемерие, когда самого пожрала жажда знания. Многие знания — большие печали, Авгур Данлейнский. В твоём случае — чрезмерно, — пальцы сжались на чертыхнувшемся светоче. — Ты знаешь, кто я. И ты никому не расскажешь…

Сдерживающая магия в последний раз обернулась пламенем хаоса.

— …потому что не сможешь, — закончил фразу Велирион, рассматривая пустую ладонь.

Альтмер покосился на напряжённую Шарну, которая стояла поодаль и хмурилась, не без опаски смотря на наставника.

— Боишься? Не стоит. Ты моя ученица и моя подопечная, я не причиню тебе вреда, если не выступишь против меня, — немое возмущение в ответ на последнюю фразу вызвало лёгкую улыбку. Пока Шарне претит сама мысль о предательстве, можно не волноваться. Однако не стоит подтачивать её лояльность. — Тебя терзают вопросы. Не дают покоя слова Авгура обо мне, верно?

— Скорее, смущают. Мастер, мы все знаем, что ты собирал знания из внешних миров. Но Авгур сказал, будто ты сам… — она не закончила фразу, в ожидании уставившись на Велириона.

— Из внешнего мира. Это правда. Я проживаю не первую жизнь и даже не вторую. Если хочешь больше подробностей, разрешаю расспросить Ленора и Ирамо, они знают достаточно. А мне нужно подумать над нашими следующими шагами.

Оставив Шарну, Велирион устремился вниз, к своему убежищу. После того, как он уничтожил наглого всезнайку, ему даже полегчало, стабильно мерзкое в последнюю неделю настроение приподнялось.

Радость омрачало лишь нехорошее предчувствие. Ощущение утекающего сквозь пальцы времени. Всё, что произошло сегодня, запустило обратный отсчёт. Перевернуло часы, и песчинки устремились вниз. Что произойдёт, когда упадёт последняя — неизвестно. Катастрофа, кража Ока Магнуса, что-то иное?

Как знать. Ясно лишь одно — нужно ускориться. И не терять бдительность.

Глава 42. Последняя песчинка

201 год. Месяц Начала морозов. Винтерхолд

Она была здесь.

Белоснежное одеяние, васильковая кожа и покровительственные золотые глаза. Она взирала на эльфа подобно мудрой матери, встречающей неразумное дитя. Бирюзовый свет Ока Магнуса очерчивал контур призрачного образа, подчёркивал её величественность и великолепие.

Магия не может не быть ей к лицу.

— Как я и говорила — ты неизбежно вернёшься, — молвила она. Тёмные губы изогнулись в снисходительной улыбке. — Тянуться к магии в твоей природе, мой своенравный Высокорожденный.

— Не твой, — тихо ответил Аверис. — И никогда твоим не был.

Он застыл у стены, касаясь холодного камня рукой, словно последнего моста к реальности. Реальности, от которой он сделал шаг, придя в Зал стихий ночью, когда здесь никого нет, а двери заперты. Пришёл к Ней. К той, что преследовала его по всей Коллегии, оставляя лишь в Миддене. Он так долго пытался её игнорировать. Так долго пытался абстрагироваться от мелодичного голоса.

Но вот он здесь. И впервые за многие дни ей отвечает.

Она вскидывает голову, и нежные переливы смеха разносятся по залу под аккомпанемент песни и тихого гудения артефакта.

— Наивный, все Высокорожденные от рождения мои слуги. Все калдорай от рождения мои подданные. Не имеет значения, сколько лет минует, какая эпоха настанет, как изменятся эльфы и как глубоко погрязнут в отрицании. Истина одна: эльфийский народ принадлежит Азшаре.

— А Азшара принадлежит Н’Зоту? — губы сами собой кривятся в усмешке от того, с какой дерзостью он отвечает Королеве. В усмешке от осознания, что дерзит сам себе. — Нет, уже не ему. Смерти. Я собственноручно убил Азшару. Ты — не она, всего лишь порождение моего подсознания.

Она не оскорбилась. На губах застыла загадочная улыбка, словно она знала нечто, что сокрыто от Авериса.

— Ты с такой уверенностью это заявляешь, Аверис… Ты действительно считаешь, что меня так легко отправить в небытие? Я — Королева, я — Магия.

— Умирают даже великие.

— Но смерть не становится для них концом. Ты прямое тому доказательство, — золотые глаза оказались совсем близко. — Ты поднял руку на свою королеву и пролил мою кровь. Непростительный жест, но я готова закрыть глаза на твою дерзость, если ты исправишь ошибку. Возьми силу Ока этого местного божка и присягни мне. Верни меня в мир живых. Встань подле меня, Аверис, стань моей дланью, и мы воплотим будущее, от которого ты опрометчиво отрёкся в Назжатаре, но которое ты желаешь. Тебе достаточно протянуть руку, и начнётся новая, лучшая эра под дланью Азшары.

Аверис задумчиво рассматривал совершенные черты лица, про себя представляя, каким могло бы стать обещанное будущее под властью могущественной Королевы, что однажды уже создала империю, могущество которой способна превзойти лишь одна. Она сможет сделать это снова, имея в руках источник арканы. И она не разрушит вторую империю, помня прошлые ошибки.

Даже жаль, что она лишь галлюцинация.

— Пустые слова. Мы отрезаны от нашего народа. Кого здесь возвращать и объединять? Меры — чужаки, не связанные с нами ни кровью, ни духом.

— Наш народ далеко, но он существует. Где бы он ни был, я найду его и верну себе. А тем, кто в этом мире зовёт себя эльфами, я милостиво позволю стать моими подданными. Их миру суждено стать нашим… ведь обратной дороги в Азерот нет, — мелодичный смешок нёс в себе насмешку и… упрёк? — Такая изумительная ирония, Аверис. Тебя могли ненавидеть, проклинать, бояться, но, когда дело касалось защиты мира, тебе доверяли больше, чем кому-либо. Никто помыслить не мог, что верный защитник Азерота всех предаст…

— Если их кто и предал, то лишь собственная слепота! — вскинулся Аверис, с силой впиваясь когтями в стену. — Спасение было одно, все прочие варианты не более, чем отсрочка!

Брови Азшары приподнялись в насмешливом жесте. Вне сомнений, её забавлял оборот, что принял разговор. Она отступила в сторону, в тень колонны, становясь едва различимой — лишь светлело белое одеяние.

— Сколь много поверженных тобой врагов говорили те же слова? Ты им не верил, убивал без жалости, не желая их понимать, обвиняя в безумии. Но кто настоящий безумец?

— Это не то же самое, они…

— Эй, ты с кем говоришь?

Аверис застыл. Он медленно повернул голову и как можно незаметнее выдохнул — не чужак. Орк в чёрной робе рассматривал его из-под глубокого капюшона.

— Ни с кем, — Аверис поморщился и покосился на пустую тень. — Мысли вслух.

Орк недоверчиво хмыкнул и посмотрел по сторонам, прислушиваясь и даже принюхиваясь.

— Признаться честно, я не поверил, когда Ленор сказал, что у тебя подтекает крыша. Но за две недели успел на тебя насмотреться… Велирион, ты меня слушаешь? Эй, Велирион!

Аверис раздражённо поморщился и посмотрел по сторонам. Здесь никого, кроме них двоих, так с чего этот орк пытается дозваться какого-то…

Точно.

Это же его имя.

Эльф с силой помассировал виски, пытаясь привести в порядок мысли, на которые нещадно давит песнь магии. Он больше не син’дорай, не Аверис. Он альтмер по имени Велирион. Как он вообще умудрился настолько забыться?

— Как ты там сказал? «Крыша подтекает»? Проклятье, это ещё мягко сказано, — выдохнул Велирион, поворачиваясь к Гатнагу. — И давно ты здесь? Много успел услышать?

— Только зашёл. Что, боишься, узнаю подробности твоего бреда? Можешь расслабиться — я ни слова не понял. Что-то азеротское, я так полагаю, — отмахнулся Гатнаг, но его усмешка сменилась лёгким беспокойством. — Знаешь… я ведь был уверен, что у тебя есть собеседник. Я слышал голос. Женский.

Призрак за спиной Гатнага с превосходством улыбнулся.

Велирион недоверчиво покачал головой. Нет, быть не может. Невозможно. Азшара — галлюцинация, Гатнаг никак не мог её услышать! Альтмер не без раздражения покосился в сторону Ока Магнуса, стараясь не смотреть прямо на артефакт.

— Похоже, безумие заразно.

…упиваешься слепотой…

…хватит себя терзать…

…открой глаза и шагни в новую эру…

Взгляд орка в сторону Ока был ещё менее дружелюбным.

— Отлично, теперь и меня коснулось. Пожалуйста, скажи, что ты уже доделал свои сосуды, и эта хрень скоро исчезнет.

— Пробный образец принял в себя рассеянные в воздухе частицы арканы, так что самая сложная часть завершена. Осталось немного доработать и найти способ изъять энергию непосредственно из Ока Магнуса, при этом его не дестабилизировав, — Велирион отвернулся от артефакта и в задумчивости уставился на носки сапог. Мысли ворочались нехотя, с трудом, мозг уже не первый день требовал отдыха и сна, но альтмер не позволял себе такой роскоши. У него нет на это времени.

Со дня разговора с Авгуром Данлейнским он вплотную занялся сосудами арканы, отодвинув все прочие дела на задний план. Из Миддена выбирался пару раз в день — поесть и поспать — и вновь возвращался к работе.

Идеальным материалом для сосудов стало метеоритное стекло, что даже не удивительно. Оно — этерический фрагмент, оно буквально создано для принятия и хранения поступающей из Этериуса арканы. Сложнее было найти способ создать из него сосуд правильного размера и вместимости, увы, что технологии обработки метеоритного железа сгинули вместе с айлейдами. Велирион призвал себе на помощь все скопленные за тысячи лет знания, вытащил из памяти все знания о школе тайной магии — Трансмутации, и подкрепил недостающие фрагменты нирнской школой Изменения. Только тогда начало что-то получаться — удалось провести слияние велкиндских камней и очистить их от сторонних частиц маны. Пробный образец, который удалось заставить поглотить и запереть частицы арканы из воздуха, но который не способен вместить удовлетворяющее количество энергии.

Нужно увеличить количество велкиндских камней до десяти на сосуд. А число сосудов увеличить до трёх. Это — самый минимум.

Остаётся проблема изъятия арканы из Ока Магнуса. Её, теоретически, способен решить посох Магнуса, который до сих пор не в руках Велириона, но уже почти. Возможно. Если зацепка точна.

С её получением очень помог Гатнаг. Он тогда только прибыл в Коллегию, и они с Велирионом обсуждали положение дел и планы. Заглянули в Зал стихий — посмотреть на главную проблему Коллегии и лично Велириона.

Какое-то время вампир в глубокой задумчивости рассматривал артефакт.

— Хм… — наконец, отмер он. — А ведь и впрямь похож. На посох, я имею в виду.

— Хочешь сказать, ты знаешь, как выглядит посох Магнуса? — напрягся Велирион.

Гатнаг всё это время знал о могущественном аэдрическом артефакте и молчал? Да если бы только посох был у Велириона изначально, как бы это всё облегчило!

— Не изображай пуму, которой наступили на хвост, — Гатнаг успокаивающе поднял руку и покачал головой. — Я видел посох ещё до Кризиса Обливиона. Бегал с ним один маг из балморского отделения гильдии. Если бы посох был у меня, ты бы об этом знал.

— Балмора? — на мгновение Велирион помрачнел, но вспомнил слова Авгура. Если тот не солгал, посох не погребён извержением Красной Горы, иначе как Арен мог его видеть? Если это, конечно, произошло после Красного Года. — Будем надеяться, нам не придётся бежать до Вварденфелла. Архимаг должен знать, где посох, хотя бы приблизительно. Он в последнее время часто бродит вокруг Ока Магнуса, поэтому повторим этот разговор при нём. Посмотрим, что он скажет.

Они повторили, заменив личное свидетельство иллюстрацией и рассказом знакомого эльфа. Савос Арен поначалу не сказал ничего, но Велирион следил за ним и видел, как он напрягся. Вовлечение архимага в разговор только подтвердило — он знал что-то про посох, слишком упорно отводил глаза от собеседников, при этом распинаясь, что был бы не прочь обладать таким артефактом. Как же хотелось припереть его к стенке и спросить прямо… а ещё лучше — вытащить сведения силой.

Арен всё-таки решил сказать чуть больше, чем ничего — сослался на Мирабеллу, которая упоминала посох Магнуса. Правда, оказалось, что она ничего не знала кроме того, что его искал Синод. Идти по их следу — заведомо пустая трата времени. Эти недоумки собственную гордость найти не в состоянии, куда им до аэдрического артефакта?

Желание запытать архимага вспыхнуло с новой силой.

Тому крупно повезло, что оно не получило развития благодаря Илас-Теи. Аргонианин всё-таки сделал выбор в пользу Андасейии и вместо того, чтобы покорно ждать распоряжений, проявил инициативу, подслушав разговор архимага и мастера-волшебника. Арен передал Мирабелле некий предмет из Лабиринтиана на случай, если с ним что-то случится. Выглядел архимаг подавленным, словно на плечах его тяжкий груз, безжалостно клонящий к земле.

Связано это с посохом Магнуса? Может, да. Может, нет. Но то, что архимаг отдал нечто на хранение Мирабелле после разговора о посохе Магнуса, заставляет обратить внимание на это действие. Пробравшийся в комнату Мирабеллы Ирамо рассмотрел предмет, оказавшийся массивными дверным кольцом с древненордской резьбой.

На поиски Лабиринтиана немедленно были посланы разведчики, благо, карты из Арканеума говорят, что он недалеко от Раннвейга. Если же зацепка ничего не даст, придётся поговорить с Ареном по душам.

А Велирион приступил к созданию сосудов, полностью отдав себя делу и в последние дни пренебрегая сном и заменяя его зельями, не желая терять времени, когда до финала осталось пара шагов. Отоспится, когда решится вопрос Ока Магнуса и Рассветного колодца.

Хотя, наверное, немного вздремнуть всё-таки стоит. Этой ночью Велирион обнаружил себя заснувшим прямо в Миддене, продрогшим до костей и с навязчивым желанием прийти к Оку… и призраку.

— Пойдём отсюда, — негромко сказал Велирион, с трудом заставив себя повернуться к артефакту спиной и сделать шаг прочь. — Рядом с ним я с трудом воспринимаю реальность.

Во дворе лицо обдал колючий ледяной ветер. Велирион остановился у статуи Шалидора, чувствуя желание закутаться в плащ и надеть капюшон, но не поддаваясь ему. Мороз северной ночи неплохо отрезвлял.

— Я удивлён, что ты вообще её воспринимаешь, — Гатнаг бесшумно остановился рядом. — Глюки, жажда, и это на протяжении трёх недель — любой бы свихнулся. А ты своё состояние ещё и усугубить рад. Живым нужен сон. Ты сейчас выглядишь также паршиво, как после Мератраса.

Велирион криво усмехнулся. Он уже успел ужаснуться своему отражению. Но он почти закончил сосуды и… была ещё одна причина, по которой он сменил кровать на зелья.

Он больше не может противиться зову в бессознательном. Его тянет к Оку Магнуса. Несколько дней назад он проснулся, стоя напротив препоны.

Но зелья с каждым разом всё хуже поддерживают бодрствование. Организм на пределе. Попробовать поспать, привязав себя к кровати, что ли?..

Такая соблазнительная мысль.

— Ты прав. Мне стоит сделать передышку, — согласился Велирион и неспешно побрёл к Залу достижений. — Займусь этим сейчас.

К кровати альтмер себя всё-таки привязал, затянув на запястье такой узел, что его и в сознательном состоянии поди развяжи. Проще разрезать. Сознание погрузилось во тьму, стоило голове коснуться подушки.

Чтобы взорваться болью.

С губ сорвался хриплый стон, рука обхватила голову в нелепой попытке унять боль, разогнать красную пелену, угомонить распирающую мозг чудовищную какофонию.

Манящая песнь обернулась громогласным рёвом.

Последняя песчинка упала.

Когда сознание более-менее прояснилось, Велирион осознал себя на полу в скрюченной позе с болезненно вывернутой привязанной рукой. Какое-то время он тупо смотрел перед собой, шепча проклятия в попытке расслышать их за рёвом магии.

Это всё-таки случилось.

Какой-то пустоголовый кретин активировал Око Магнуса.

Разбираться с узлом не было времени. Магия обратила верёвку в пепел, и альтмер с болезненным шипением опустил руку при помощи здоровой. Проклятье, похоже, вывих… плевать, потом разберётся. Сейчас важнее Око Магнуса.

Наспех одевшись, Велирион вылетел из комнаты. Придётся действовать по ситуации, как угомонить активированный аэдрический артефакт, альтмер не представлял. Но одно он знал точно — для начала он свернёт шею слабовольному тупице, даже если это будет сам архимаг.

Особенно, если это будет архимаг.

Глава 43. Ликвидация последствий

201 год. Месяц Начала морозов. Винтерхолд

Не один Велирион почувствовал активацию Ока Магнуса, во двор уже начали стекаться обеспокоенные маги, но входить в центральную башню не спешили.

— Архимаг и мастер-волшебник уже внутри, — едва слышно шепнула Велса, когда Велирион поравнялся с ней.

Тот кивнул и, проигнорировав чей-то оклик, распахнул двери. Арку в Зал стихий затянула беспокойная бирюзовая пелена, за которой с трудом различались очертания зала и самого Ока. Переговаривавшиеся Савос и Мирабелла прервали разговор и обернулись к Велириону.

— Кто? — выдохнул он, чувствуя укол разочарования, что Око активировано не Ареном. Мог бы быть такой прекрасный повод для его устранения.

Архимаг и заместитель с досадой переглянулись. Невооружённым глазом видно их недовольство вниманием лидера другой организации в столь неприглядной ситуации, но увиливать или гнать его они не собирались.

Не до того.

— Это всё Анкано. Он заперся там и теперь… что-то делает. Надо узнать, что. Мы пытаемся туда войти — нехотя признал Арен и шумно выдохнул, возвращая внимание барьеру. — Я ему за это голову оторву, честное слово!

Велирион до боли в глазах всмотрелся в барьер, отчаянно надеясь, что ослышался, что Арен ошибся, что это не его названый брат полез к аэдрическому артефакту. Что, если хорошенько присмотреться, у Ока будет другая фигура, плевать, чья именно.

Но разглядеть ничего не получалось.

Проклятье… почему именно Анкано? Он же сильный умелый маг, как он мог поддаться Оку Магнуса?

Нет, пожалуй, именно выдающиеся способности и альтмерская восприимчивость к магии и стали его слабостью…

За рёвом арканы Велирион едва различил настойчивую просьбу Савоса помочь со снятием барьера. Чернокнижник молча кивнул, и вскоре совместными усилиями они втроём всё-таки открыли проход.

Наивная надежда на ошибку рухнула, когда глазам предстал стоящий подле Ока Магнуса альтмер в талморском одеянии. Анкано потоковым заклинанием воздействовал на артефакт и, кажется, даже не заметил гостей.

Чернокнижник медленно приближался к талморцу, краем глаза наблюдая, как с другой стороны заходят Мирабелла с Савосом.

— Анкано, ты что творишь? — злой рык Велириона прокатился по Залу стихий, перекрывая даже ментальный рёв магии. Око выгладит спокойным, обычным, но это не более, чем видимость.

Теперь Анкано всё-таки заметил, что не один. Он бросил на Велириона торжествующий и опьянённый взгляд.

— Настолько одурел от магии, что язык отнялся? — ледяным тоном поинтересовался Велирион, сосредотачивая всё внимание на себе. Савос Арен приближался с зелёным свечением паралича наготове, если продолжить отвлекать Анкано, архимаг в кои-то веки сможет сделать что-то толковое.

— Объяснения будем слушать потом, когда он прекратит это непотребство! — выкрикнул разъярённый Савос, ставя крест на скрытности. — Анкано, ты услышал? Я приказываю тебе прекратить!

Ударить крикливого тупицу захотелось сильнее, чем тупицу, присосавшегося к Оку. Этот кретин реально не понял, какую возможность только что угробил?

Ругаясь про себя, Велирион вскинул руку с параличом. Арен сделал ещё шаг под предостерегающий возглас Мирабеллы. Анкано с издевательской ухмылкой посмотрел на Око и усилил поток.

Артефакт вспыхнул магией. Понимая, что сейчас будет, Велирион как можно быстрее выставил щит, отчаянно надеясь, что его и природной защиты знака рождения хватит, чтобы аэдрический артефакт его не убил. Белая волна арканы поглотила магов, играючи разбив барьер.

Удар выбил воздух из лёгких, вызвал взрыв боли в вывихнутом плече. Пытаясь разогнать мутную пелену перед глазами, Велирион силился сделать хоть вдох. Рёв магии заложил уши, но через него смутно донёсся женский голос, неестественно спокойный для такой ситуации. Мирабелла?

Или…

Воздух ворвался в лёгкие, отдавшись резкой болью в грудной клетке. Проклятье… похоже, ударной волной повредило рёбра.

Игнорируя боль, Велирион резко сел и едва не упал обратно от сильного головокружения. Вцепившись здоровой рукой в колено, он пытался прогнать мерзкую слабость, собраться с силами, ежесекундно ожидая повторного удара и оплетая тело вязью заклинания Камня души.

Но, похоже, Анкано не собирался его добивать.

Да, так и есть. Завихрения барьера окутывали Око Магнуса и его раба, чья фигура недвижимо застыла, даже не смотря в сторону Велириона.

Рядом с чёрным одеянием светлело белое.

Почему Она с ним?..

Не важно. Сейчас есть заботы поважнее, чем попытки понять галлюцинацию. С трудом поднявшись на слабые ноги, Велирион сделал шаг вперёд. Едва не упал, но идти по стенке он не собирался, не перед свидетелями. Не перед Ней.

Где этот безмозглый данмер?

Краем глаза Велирион заметил два чёрных пятна. На лицо попросилась неуместная улыбка — он не сомневался в своих магах.

— Вэл, ты… вот скамп! — вырвалось у Ирамо, когда он увидел его состояние.

— Ещё бы со злокрысом сравнил, — машинально огрызнулся Велирион, отрицательным покачиванием головы отказываясь от помощи Гатнага. Сам стоять может. — Арен где?

Гатнаг и Ирамо переглянулись. Воспитанник кивнул на выход и выразительно провёл пальцем по горлу. Велирион приподнял брови в жесте удивления. Архимага убило взрывом? Воистину, альтмер переломом рёбер и слабостью ещё легко отделался. А ещё…

Анкано оказал ему огромную услугу.

И отобрал удовольствие собственноручно избавиться от бездарного архимага.

— Мирабелла? — уточнил Велирион.

— Там валяется кто-то живой, — Гатнаг указал подбородком на другой конец зала, по ту сторону от Ока.

Велирион кивнул и сделал осторожный шаг вперёд. Колени не подгибаются, ноги держат. Хорошо. Альтмер осторожно обошёл барьер, внимательно следя за Анкано, но тот купался в аркане и не замечал ничего вокруг.

Мирабелла скорчилась у основания одной из колонн, она тяжело дышала и уткнулась лбом в колени. Чернокнижник смерил её оценивающим взглядом и картина его удовлетворила. Очевидно, от разрушительного действия магической волны его спасла абсорбция Атронаха. Взрыв не убил его и не нанёс серьёзных ранений, как Мирабелле. Та не замечала ничего вокруг, руки тряслись от слабости, дыхание тяжёлое и рваное.

Если бы Велирион успел доделать сосуды, и если бы у Ока стоял не Анкано, он бы назвал происходящее подарком судьбы. Идеальная возможность захватить власть в Коллегии.

Если Око Магнуса не разрушит её раньше, чем удастся его успокоить.

Альтмер медленно опустился на колено рядом с Мирабеллой и тронул её за плечо. Мастер-волшебник вздрогнула и подняла на него бледное покрытое испариной лицо. Она, серьёзно ослабшая, даже не почувствовала проникшее в неё проклятие. Слабенькое, но в состоянии Мирабеллы смертельное.

Бретонка не проживёт и получаса, даже если прямо сейчас прибежит целитель. А смерть и проклятие, если нащупают следы, легко спишут на деятельность Анкано.

— Ве… Велирион? — прошелестела Мирабелла. — Слава богам… идти можете? Савос… вы его видели?

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, — мрачно сказал Велирион и выразительно посмотрел на своих магов.

— Взрывом его выбросило во двор. Архимаг мёртв. Свернул шею при ударе об статую, — дополнил Гатнаг.

С губ Мирабеллы сорвался судорожный выдох. Казалось, она вот-вот заплачет, начнёт яростно отрицать, скатится в истерику… но она взяла себя в руки и посмотрела на Андасейи на удивление твёрдым взглядом.

— Мы должны остановить Анкано. Не знаю как, но должны, пока жертв не стало больше. Я понимаю, что вы лишь гости и не обязаны рисковать ради Коллегии, но… пожалуйста… прошу, нам нужна помощь.

Она даже немного поднялась в глазах Велириона. И где только были эти твёрдость и рассудительность ранее, когда болото Коллегии медленно и верно загнивало?

— Учитывая, как я успел пострадать от Ока Магнуса, у меня к нему личные счёты, — криво улыбнулся Велирион и с трудом поднялся на ноги. — Ирамо, помоги Мирабелле. Нужно собрать магов и обсудить план действий.

Ирамо кивнул, перекинув руку мастера-волшебника через плечо, помог ей подняться. У Мирабеллы не было сил даже на протест, его она могла выразить лишь словами:

— Ни к чему… оставьте. Оставьте меня, от меня сейчас мало проку. Я останусь здесь и буду следить за Анкано…

— Не глупите, Мирабелла, что вы ему сделаете, если он что-то предпримет? Оставьте дежурство кому-то здоровому. Вы — без пяти минут архимаг, вы нужны Коллегии, поэтому оставьте пустую браваду, — одёрнул её Велирион и кивнул на выход. — Идём. Вам нужно выйти к коллегам и успокоить их.

Чернокнижник бросил последний взгляд на Око и Анкано. Талморец всё также не обращал ни на что внимание. А призрак со смехом в глазах проследил, как Мирабеллу тащат к выходу, и послал одобрительную улыбку Велириону.

Он отвернулся, не желая слушать комментарии Азшары.

Велирион ожидал, что маги Коллегии испуганными овцами будут толпиться вокруг тела Арена, причитать и паниковать… Но редкие мелкие магов сгрудились в других местах, перед распахнутыми дверьми Зала поддержки и Зала достижений.

Из последнего вышел Толфдир, неся на себе стонущего от боли ученика из младшего набора.

Ставшая терпимой слабость не помешала Велириону в мгновение ока оказаться рядом.

— Откуда ожоги? — альтмер пытался прислушаться, и, кажется, даже уловил что-то, похожее на треск заклинаний, едва различимый за рёвом арканы. — С кем бой?

— В общежитиях внезапно появились странные существа, похожие на дымков, — Толфдир осторожно передал ученика целительнице Колетте Маренс. — Это случилось после того, как Савос… — пожилой норд осёкся и посмотрел в сторону тела архимага. — Велирион, что там произошло?

— Анкано активировал Око Магнуса, вот что произошло, — альтмер едва сдержался, чтобы не ткнуть Толфдира в то, что тот причастен к вытаскиванию артефакта в общий доступ не меньше Арена. — Мне и Мирабелле повезло больше, чем архимагу…

Из Зала достижений вышла Велса, побледневшая при виде Велириона.

— Азура, Мастер! Как вы?

— Жив. Что за существа?

— Агрессивные сгустки магии, слабы, но представляют опасность количеством и вёрткостью, в Зале достижений все ликвидированы, — отчиталась взявшая себя в руки ученица и добавила: — Шарна с частью преподавателей зачищает Зал поддержки. И, смею предположить, существа появились в городе — я видела вспышки через окно.

— Ясно. Оставайся и следи на случай, если они появятся вновь. Гатнаг, ты тоже. Толфдир, я проверю обстановку в городе. Ирамо, возьми оружие, зелье выносливости и за мной, — распорядился Велирион.

Никто даже не возмутился его командному тону. Растерянным обезглавленным винтерхолдцам это даже в голову не пришло, особенно, когда Ирамо сгрузил рядом с целительницей потерявшую сознание Мирабеллу. Колетта помянула богов, как можно быстрее долечила ученика и сосредоточилась на мастере-волшебнике.

— Тебе стоит послать вместо себя кого-то другого, — раздался негромкий голос Нирии. Велирион даже не заметил, как подавленная и растерянная, как все прочие, альтмерка встала рядом с ним. — Извини за прямоту, но ты ужасно выглядишь… тебя взрыв тоже ранил.

— Мелочи, сил у меня достаточно, — покачал головой Велирион, с ожиданием всматриваясь вглубь Зала достижений. — Отдыхать буду, когда разберёмся с кризисом.

Он бы с огромной радостью услал в город ту же Велсу, но не в нынешней ситуации. Анкано предоставил идеальную возможность, которую необходимо максимально полно реализовать. Велирион должен показать магам, как он заботится об их Коллегии, как защищает, должен закрепить за собой образ героя. Он героически проявит себя в обороне Коллегии и города, когда собственные лидеры погибли, а после принесёт посох Магнуса и спасёт Коллегию.

Тогда маги сами с радостью отдадут Велириону должность архимага.

Ни слабость, ни рёв магии не должны ему помешать.

Ирамо выбежал из Зала достижений, на ходу затягивая перевязь с ножнами. Велирион забрал у него зелье и поспешил к воротам из Коллегии.

— Да хранят вас боги, — донеслось в спину напутствие Толфдира.

После принятия зелья идти стало несравнимо легче. За то, что слабость в ответственный момент подкосит ноги, теперь можно не волноваться, болящие рёбра и нерабочая рука в сравнении с этим сущий пустяк. Как только эльфы отошли от винтерхолдцев, Ирамо окликнул Велириона и тихо поведал:

— Три дня назад пришёл отчёт разведки. Посох Магнуса в Лабиринтиане.

— Прекрасно. Потом передашь, — настроение немного повысилось. Велирион собирался допросить душу Савоса, но теперь не нужно тратить на это время.

Его и так отнимет срочное создание сосудов. Придётся привлечь к спешной корректировке и ритуалу трансмутации всех свободных Андасейи, чтобы максимально сократить сроки. И то не факт, что за это время Коллегия не рухнет.

Если с потерей возможностей Коллегии ещё можно смириться, то упустить шанс создать собственный источник арканы неприемлемо.

За воротами их встретили обеспокоенные Фаральда и Арнел Гейн, учёный-двемеровед. Увидев, как они смотрят на разрезающие предрассветные сумерки вспышки в Винтерхолде, Велириону захотелось выкинуть обоих за парапет. Что они тут топчутся?

— Велирион? Ты можешь объяснить, что происходит? — незамедлительно потребовала Фаральда.

— На ходу. Быстро в город, его заполонили элементали, — бросил чернокнижник, не сбавляя шага.

— А надо? Они и пальцем не пошевелят, чтобы нам помочь, — донеслось возражение Гейна.

Велирион остановился и бросил на бретонца такой взгляд, что тот машинально отступил и сжался.

— Надо! С кого остальной Скайрим спросит за мёртвый Винтерхолд? С вас! — рыкнул альтмер и продолжил спуск. Как можно не понимать очевидных вещей?

Недоумки из Коллеги в своём репертуаре.

Фаральда поторопила Гейна и поспешила поравняться с Велирионом.

— И всё-таки, можешь объяснить ситуацию?

— Анкано активировал Око Магнуса, Савос мёртв, Мирабелла ранена, артефакт породил агрессивных магических элементалей. Сомневаюсь, что горстка городской стражи справится с ними обычной сталью, поэтому прибавьте шаг!

Ожидания оправдались. Когда маги добрались до Винтерхолда, их глазам предстала картина, как немногочисленная стража нищего городка безуспешно пытается противостоять юрким магическим сгусткам. Стальное оружие проходило через них, не причиняя вреда, зато сами элементали болезненно жалили людей при касании. Прок был только от какого-то неизвестного мага, который прикрывал отход перепуганных жителей в таверну.

Один из элементалей на долю мгновения замер рядом с домом, а потом метнулся в закрытые ставни, взорвавшиеся вместе с окном при соприкосновении. Раздался крик, из двери выбежала вопящая женщина, которую преследовал и обжигал элементаль.

Прибывшие маги без лишних слов атаковали элементалей. Те были юркими, но слабыми, им хватало одного-двух заклинаний посильнее, чтобы распасться пылью. Даже с одной рукой у Велириона не возникло никаких проблем. Ирамо крутился рядом, уничтожая элементалей зачарованными клинками. Фаральда с Гейном сражались в отдалении.

За парой последних элементалей пришлось погоняться, но Винтерхолд был зачищен в считанные минуты. Стражники не спешили опускать оружие, вместо этого они наставили его на магов.

Велирион посмотрел на Ирамо. Тот понял без слов и отступил за его спину, пряча движения рук.

— Проклятые маги, это ваших рук дело! — выкрикнул стражник. — Даже не пытайтесь отпираться! Вы немедленно идёте к ярлу!

— Ярл получит объяснения, Коллегия окажет помощь пострадавшим. Скоро угроза минует, мы над этим работаем, — взял слово Велирион. Его слушали не перебивая и не порываясь скрутить — успокаивающие и очаровывающие чары притупляли негатив и взращивали доверие. — Фаральда, можешь взять разговор с ярлом на себя? Мне необходимо вернуться в Коллегию, я знаю, как покончить с кризисом.

Альтмерка поджала губы, недовольная, что на неё повесили переговоры. Но не отказывалась, понимала шаткость положения Коллегии и её отношений с властью холда.

— Надеюсь. Не медли. Арнел, идём. Отведите нас к ярлу.

Велириону и Ирамо не мешали уйти, но провожали далёкими от дружелюбия взглядами, даже не смотря на ментальные чары. Маги Коллегии столпились во дворе, их упадническое настроение чувствовалось кожей. Архимага уже оттащили в галерею и прикрыли плащом, рядом лежала ещё одна укрытая фигура.

Прекрасно, Коллегия обезглавлена.

— Винтерхолд в безопасности, Фаральда и Гейн дают объяснения ярлу, — объявил Велирион, привлекая всеобщее внимание. Он обвёл испуганное и растерянное стадо взглядом. — Все здесь? Больше никто не пострадал?

— Мирабелла умерла, — подавленно сказал Толфдир, выступая вперёд. Старик явно не знал, что делать дальше, это читалось на его лице, в каждом слове, в каждом жесте. — И, боюсь, мы не имеем ни малейшего представления, как преодолеть магию Анкано…

— Хныкая и причитая вы себя точно не спасёте. Шанс есть. После того, как псиджик поведал нам имя артефакта, мы с Савосом решили найти посох Магнуса. Согласно легендам, он способен поглощать неограниченное количество энергии, — Велирион оценил проблески надежды на лицах внимательно слушавших его магов и продолжил речь: — Мои Андасейи обнаружили его местоположение, осталось только забрать. Скоро я вернусь с посохом, вам необходимо продержаться до этого момента.

— Продержаться? Тут только бежать! — истерично выкрикнула одна из старших учениц.

— Успокойся, Ивонн. Паника нам не поможет, — успокаивающе прошипел Илас-Теи. — Андасейи умеют справляться с проблемами, нам стоит довериться нашим южным коллегам. Мастер Велирион, вы подскажете, как нам продержаться до вашего возвращения?

Умный юноша, говорит в правильное время правильные слова даже без подсказок. Его речь только на руку Велириону, вон, с какой надеждой маги на него уставились.

— Конечно, — альтмер одобрительно улыбнулся Илас-Теи и вновь обратился ко всем: — Противостоять магии Ока даже не пытайтесь. Поставьте в Зале стихий двоих дежурных, пусть следят за активностью Анкано и в случае её роста объявляют тревогу. Остальные не рассредотачиваются, соберитесь в Зале поддержки, там есть спуск в Мидден. Он пригодится, если магия Ока начнёт расти, и вы не успеете добраться до моста. На четвёртом уровне есть выход наружу. Велса, составь список тех, кто не владеет левитацией, и изготовь для них по два соответствующих свитка. Троих магов необходимо послать в Винтерхолд на случай повторного появления элементалей — стражники против них бессильны. Толфдир, я оставлю вам в помощь Гатнага, Велсу и Шарну, пользуйтесь их умениями и опытом.

— Да, конечно… спасибо, — растерянно пробормотал старик.

Маги даже не думали оспаривать приказы лидера чужой организации. Они — изнеженные кабинетные учёные, в критической ситуации, чуя на себе дыхание опасности и смерти, они пугаются и теряются. Уверенность Велириона для них всё равно, что верёвка для утопающего. Она дарует им чувство надежды. Опору.

Задачей оставшихся Андасейи и умного Илас-Теи будет поддержание этого чувства и веры в Велириона.

— Колетта, мне нужны ваши способности. После я немедленно отправлюсь за посохом Магнуса.

Глава 44. Посох Магнуса

201 год. Месяц Начала морозов. Лабиринтиан

Велирион прислонился к стене и безучастно рассматривал некогда духовную столицу Скайрима времён драконьей власти. Наверное, ранее она была величественна, но сейчас лишь могильник с дурной славой и плотной магической аурой.

И распотрошёнными трупами троллей между полуразвалившимися постройками — разведчики постарались. Троллей перебили, на ингредиенты разобрали, а убрать за собой свинство не соизволили.

Хотя сейчас даже недовольство неряшливостью Велирион испытывал вялое, больше в силу привычки ища повод для придирки. Он ощущал себя разбитым и безмерно уставшим, у него болела голова, ныли плечо и рёбра, вылеченные Колеттой, но требовавшие покоя для окончательного восстановления. Неделя без сна на тонизирующих зельях, стресс последних дней и прожорливый трансмутационный ритуал выжали из него все соки. Он уже просто хотел поскорее со всем покончить и поспать, наконец.

Из Винтерхолда Велирион открыл портал в долину, где немедленно начал приготовления. Привлёк Ленора, рассчитывая, что его бодрый свежий взгляд придётся кстати в финальной корректировке ритуала. И, после объяснений принципов работы азеротской части рисунка, бывший ученик действительно указал на пару моментов. После чего осталось только начертать круг и провести ритуал трансмутации. Подготовкой занимались зачарователи, пока остальные свободные Андасейи долины очищали велкиндские камни от маны и ждали команды. От них не требовалось ничего сложного, только питать ритуал магией, непосредственное проведение — забота Велириона и ассистирующего ему Ленора.

Энергии одиннадцати сильных магов, включая Велириона, хватило для преобразования тридцати велкиндов, изымать жизненную энергию из доставленных на случай нехватки подопытных не потребовалось. Три икосаэдра из метеоритного стекла готовы принять в себя аркану и ждут отправки у Оребона. Взять их с собой в Лабиринтиан возможным не представлялось — каждый получился размером с грудную клетку. Увы, но времени на расчёт сжатия без ущерба вместимости не было.

Ритуал выжал всех магов досуха, но Велирион не мог позволить себе отдых, и так сутки минули. Гатнаг держит в курсе ситуации, раз в два часа передавая записки с банекином. Пока в Коллегии всё ровно, мощь Ока не растёт, но как знать, когда Анкано захочет больше магии и усилит напор. Нужно решить проблему как можно быстрее, пока Коллегия не рухнула.

Велирион надеялся, что сможет отодрать Анкано от Ока Магнуса. Что ещё есть, кого спасать. Колоссальное количество арканы могло запросто смыть личность своего раба, оставив лишь жаждущую магии оболочку.

Проклятье… настолько зациклился на собственном источнике и собственном безумии, что не уследил за названым братом. Даже не подумал за ним присмотреть, хотя стоило — сколько раз дежурившие Андасейи упоминали, что альтмеров Око влечёт сильнее прочих, даже Ирамо жаловался на тягу! И вот итог — дневные дежурства и запертые ночью двери себя не оправдали, они жалкая видимость защиты, и Анкано ныне раб магии. Свершившегося не отменить, не отмотать, остаётся только исправлять последствия и пытаться выйти с минимальными потерями.

Лишь бы Анкано не пополнил список этих минимальных потерь.

Появление Ирамо выдернуло Велириона из мрачных мыслей.

— Нашёл?

Тот отрицательно покачал головой. Воспитанник сейчас выглядел немногим лучше Велириона, таким же уставшим и осунувшимся. Он тоже принимал участие в ритуале и тоже отказался от отдыха, зельями восстановив силы и заменив сон.

— Следы ведут к той башне. Внутри я нашёл лагерь, дрова в костре не остыли. Кто-то там был, но сбежал, наверное, понял, что я заметил следы. Свежих не нашёл.

Велирион повернул голову в сторону указанной башни, полуразрушенной, с брешами в стенах. Отличный дозорный пункт.

— Маг. Либо воспользовался зельем или свитком Хождения по воде, — недовольно констатировал Велирион. Вопреки названию, заклинание не ограничивается лишь водой, оно универсально и подходит для любых неплотных поверхностей. — Из башни просматриваются оба входа?

— Да, — мрачно подтвердил Ирамо, рассматривая цепочку припорошенных снегом, но различимых следов, у лестницы к храму. — Прикажешь найти, или не будем тратить время?

Факт побега подтверждает, что здесь был не случайный путник. Кто-то следил за входом в Лабиринтиан, ожидая гостей. Зачем, если не знать про посох Магнуса в глубине храма? А про сам посох знали очень немногие, помимо Андасейи разве что Савос Арен. Может это быть его человек? Вероятно.

Или… возможно, Псиджики неким образом тоже смогли определить местоположение посоха и поставить своего дозорного. Почему не забрали? Часть их игры? Хотят без лишнего риска перехватить посох на выходе или просто убедиться, что он добыт?

Или это вовсе не Псиджики.

Разведчики покинули Лабиринтиан больше половины недели назад, и за всё время не заметили рядом никого постороннего. Недосмотра быть не может, они изучили весь комплекс древнего города, обыскали каждый угол. Значит, неизвестный пришёл после их ухода.

Проклятье, слишком мало данных! И времени тоже, осторожничать некогда. Нужно просто спуститься в Лабиринтиан, забрать посох и быть готовым к возможной ловушке, которую с большой вероятностью устроят на выходе.

— Сам придёт, идём за посохом.

Велирион посредством левитации добрался до балкончика с обрушенной лестницей — чёрного входа в Лабиринтиан, ведущего непосредственно к нынешнему владельцу посоха Магнуса. Разведчики уже успели его проверить и изучить владельца, оказавшегося высшим драконьим жрецом, что запечатан хитрой жертвенной магией. Сам напасть не способен, пока его держит барьер, питаемый двумя душами, которых, в свою очередь, питает энергия посоха Магнуса изнутри барьера. Если Арен впрямь там был, и это его творение, то он действительно был искусным магом.

Что не умаляет его полной бездарности на руководящем посту.

Чем ниже уводил коридор, тем сильнее чувствовалась концентрация магии впереди. Мощная, плотная, аромат арканы был таким же, как от Ока Магнуса, но не настолько сильный. Недостаточно, чтобы сводить с ума, но достаточно, чтобы магическая жажда сжала горло. Велирион бесшумно вздохнул — благодаря спокойствию жажды и отсутствию зова сутки в долине казались величайшим благословением, дарующим драгоценную тишину. Прочувствовав её после месяца песни на грани безумия, не хотелось даже думать о том, чтобы возвращаться в Коллегию и хоть на миг подвергать себя ревущему зову. Но аура посоха навязчиво напоминала о предстоящем возвращении.

В конце спуска соткался призрачный образ мужчины, надрывно, на грани рыданий молящий прощения.

— Простите… простите меня… — потусторонний голос казался смутно знакомым. — У меня не было выбора… простите… я не мог позволить чудовищу вырваться на свободу!

Велирион медленно обошёл фантом и заглянул ему в лицо. Брови альтмера удивлённо приподнялись — лицо принадлежало Савосу Арену, только моложе. Хотя… что удивляться, когда знал, что покойный архимаг побывал в Лабиринтиане?

Рыдания сотрясли тело призрака, он припал к закрытым дверям, неустанно шепча мольбы прощения и проклятия себе. За то, что не сберёг. За то, что привёл на смерть.

— Обещаю вам, я не дам этому повториться… — раздались тихие слова. Арен с трудом отступил от двери, сжимая кулаки и в бессильном отчаянии смотря перед собой. — Я… я наглухо запечатаю это место… больше жертв не будет… простите меня…

Пошатываясь, он побрёл прочь, истаивая на ходу.

Велирион и Ирамо молча проводили его взглядами. Воспитанник задумчиво хмыкнул и выудил из-за пазухи массивное дверное кольцо.

— Тёплое, — удивлённо отметил он, изучая предмет. — Странно, как я в первый раз не заметил этих чар?

— И зачем взял, когда мы не собирались идти через главный вход? — поинтересовался Велирион, требовательно протягивая руку.

— На всякий случай, — пожал плечами Ирамо и отдал ему кольцо.

Чернокнижник с любопытством рассматривал дверное кольцо, изучая не глазами, а на магическом уровне. Его и впрямь опутывает тонкая, едва уловимая вязь чар. Учитывая только что увиденное, она воспроизводила фантомы конкретных событий прошлого и, скорее всего, для активации ему достаточно просто оказаться в месте, где происходили те события, а не непосредственно рядом с ключевыми точками.

— Исповедаться решил. Пустая сентиментальность, — с пренебрежением высказал Велирион и отдал кольцо Ирамо. — Можешь оставить себе.

Выбросив из головы покойного архимага, альтмер распахнул двери.

Глазам предстала гигантская пещера с древними строениями, на вершине которых мерцали призрачные фигуры. Рассмотреть больше вышло, когда Велирион взошёл на стену и встретился взглядом с тёмными прорезями маски.

Действительно высший драконий жрец, при маске и посохе, но упоминаний о нём в Арканеуме или у бардов ещё не находили. От него исходила столь сильная аура, что Велирион понял — он правильно поступил, явившись лично. Ещё когда узнав, в чьих руках посох Магнуса, он решил не рисковать попусту своими магами. Да, они сильны, но в распоряжении нежити могущество драконьего дара и аэдрического артефакта, шансы половина на половину. Велирион — другое дело, в метаморфозе и при поддержке Ахавака и Ирамо он драконьему жрецу будет не по зубам.

Альтмер внимательно посмотрел на барьер и два энергетических потока, по которым от нежити и обратно циркулировала магия. Два призрака — замки барьера, уничтожь их, и жрец освободится. Должно быть, кто-то из них, либо сам Арен, и явился в Лабиринтиан с посохом Магнуса, который драконий жрец у него отнял.

— Занимай позицию. Забудь о просьбе Гатнага и не осторожничай, — распорядился Велирион.

Ирамо коротко кивнул и переместился к одному из призраков, зачарованная серебряная стрела легла на тетиву Зефира. Велирион призвал рядом со жрецом Ахавака. Пока лучник и мечник свяжут жреца боем с двух сторон, Велирион уничтожит его сверху.

— Держаться на позициях и ограничивать его движение. Не сметь повредить маску и посох, — отдал команду Велирион и сосредоточился на метаморфозе.

Драконий жрец молча следил на происходящим вокруг. Когда альтмера окутала энергия Обливиона, и под потолок взмыл крылатый даэдра, иссохшая рука крепче сжала древко посоха, а навершие засветилось.

Нежить тоже готова к бою.

Рассказывая о Хевнораке Гатнаг упомянул, что жрец парил над полом, но не набирал высоту, как бы его ни прижали. Не способен? Скорее всего. Этот, наверняка, тоже, поэтому Велирион призвал по периметру сцены огонь, чтобы не пришлось ловить жреца по всей трибуне.

Вторая иссохшая рука поднялась на уровень груди, на пальцах темнела дымка заклинания.

Ирамо натянул тетиву.

Ахавак занёс меч.

Две огненные стрелы устремились к призракам. Полупрозрачные образы вспыхнули и опали горстками эктоплазмы.

Удар Ахавака и заклинание жреца совпали, вместо рассечения хрупкой фигуры клинок отскочил от каменного тела грозового атронаха.

Издевательский смешок прокатился по пещере. Призывать даэдра в бою с даэдрологом всё равно, что бить себя кинжалом. И жрец только что пусть и смог уйти из-под удара, но подарил лишнее оружие против себя. Оковы подчинения сковали атронаха, обращая против призывателя, что нацелился посохом Магнуса на стену огня. Молния и взорвавшаяся огнём при попадании серебряная стрела нарушили планы, а меч Ахавака вынудил отлететь подальше.

Жрец попытался повторить трюк Велириона, перехватить контроль над Ахаваком, но дремора оказался слишком силён для него. Он лишь на миг сбился с шага и рассвирепел, распознав характер заклинания. Маркиназ принялся гонять жреца по сцене, полностью игнорируя дружественный огонь цепных молний атронаха и редкие контратаки жреца. Ирамо раз через два успевал попадать в метавшуюся по огненной клетке нежить, которая даже не успевала воспользоваться преимуществами аэдрического артефакта.

Похоже, Велирион переоценил противника. При грамотном планировании справились бы и маги послабее. Что ж, в таком случае ни к чему затягивать.

Между ладонями горела готовая Стрела хаоса, под завязку напитанная Обливионом — чтобы наверняка. Велирион с высоты следил за метаниями драконьего жреца, пытаясь вычленить момент, когда он замрёт хоть на секунду, чтобы не промахнуться.

Проклятье, вот вертлявая тварь!

Потеряв терпение, альтмер приземлился на сцену, зажимая жреца между собой, даэдра и шквалом серебряных стрел. Этого хватило, чтобы враг замешкался, замер, не зная, кого атаковать и от кого приоритетнее защищаться. Навершие посоха Магнуса нацелилось на Велириона.

Стрела попала в локтевой сустав, слабенького взрыва оказалось достаточно, чтобы предплечье беспомощно повисло на сухожилиях, а посох Магнуса упал на пол.

Стрела хаоса голодным псом вгрызлась в свою жертву, аннигилируя добрую половину иссохшего торса.

Но нежить на то и нежить, что смертельными для живого ранами её не уничтожить. Целая рука с искрящейся молнией поднялась.

И Ахавак окончательно упокоил жреца отрубанием головы.

Гатнага придётся разочаровать, просьбу по возможности не сильно повредить тело выполнить не получилось.

От того, насколько всё оказалось просто, в груди шевельнулось раздражение. Можно было просто снять с задания пару экспертов и мастера, которые достали бы посох, пока Велирион проводил трансмутационный ритуал, а не тратить лишнее время. Но нет, на первый взгляд грозный враг оказался беспомощным куском иссохшей плоти!

— Дай сюда голову, — приказал Ахаваку Велирион, выходя из метаморфозы, гася огонь и депортируя ставшего бесполезным атронаха.

— Чую твою злость, колдун. Преследуют неудачи? — с насмешкой протянул дремора, послушно передавая валявшуюся у него под ногами голову.

— Нет, но эта тварь могла бы быть и посильнее, — Велирион аккуратно снял светло-голубую маску и с отвращением посмотрел на перекошенное в злобной гримасе лицо нежити. Голова резким движением была отброшена прочь. — Пустая трата времени…

Маска скрылась в поясной сумке, а в руку лёг посох Магнуса. Его аркана мягким ветерком коснулась кожи, вызвав невольный порыв сжать древко посильнее и притянуть посох поближе. Велирион чувствовал природу артефакта и его назначение. И не только чувствовал — согласно книгам, этот посох способен поглощать любую магическую энергию в неограниченных количествах. Проверка на вызванном огненном атронахе подтвердила — книги не врали. Посох жадно выпил ману из покорного создания, оставив едва тлеющий остов, что не в силах даже взорваться напоследок — нет энергии на взрыв. Выпитая мана по умолчанию не переходила хозяину посоха, только если специально направить поток в себя. Куда она девается в ином случае? Скорее всего, в Этериус.

Велирион невольно сравнил артефакт с собой. Оба способны пить магию, оба в силу природы должны это делать. Отличие лишь в том, что чернокнижник не может поглотить больше собственного резерва без вреда для себя. Из-за схожей природы посох Магнуса для него не настолько ценен, как для любого другого мага. Но ему и не отведена роль постоянного оружия Велириона, он нужен не для того.

Посох Магнуса — полная противоположность Оку Магнуса. Его сила и впрямь способна обуздать неистовый поток выплескиваемой сферой арканы. А это значит, что пора применить посох по назначению.

— Пойдём, — негромко сказал Велирион Ирамо и Ахаваку. Дремору отзывать не собирался, пригодится ещё.

Например, прямо здесь, в Лабиринтиане. Помня о неизвестном наблюдателе, в коридоре наружу Велирион пустил Ахавака вперёд с наказом брать живьем, если кто попадётся. Нельзя исключать ловушку, она настолько очевидна…

…что её и впрямь устроили. Обнаружение жизни показало живого гуманоида впереди, за небольшой усыпальницей в паре шагов от выхода. Велирион демонстративно закатил глаза в ответ на столь предсказуемый ход. Рядом понимающе хмыкнул Ирамо и вооружился кинжалом, другой рукой приготовив заклинание.

Ахавак ступил в усыпальницу. Сделал шаг. Ещё один.

Прогремела серия взрывов, помещение утонуло в зелёных вспышках. Тёмная фигура в даэдрических латах пошатнулась, с заметным трудом расставила ноги в попытке сохранить равновесие.

Руны паралича. Не сказать, что сильные, но их количества хватило, чтобы пронять могущественного дремору.

Едва стихли взрывы, Ирамо скользнул в усыпальницу, змеёй огибая Ахавака и нападая на высунувшуюся из-за двери фигуру в… талморском одеянии? А Талмор тут что забыл? Откуда они знают про посох? Этого только не хватало!

Велирион замер на пороге, внимательно наблюдая за схваткой, но не вмешиваясь. Ни к чему, его помощь Ирамо не потребуется, талморец сам себя обыграл, устроив засаду в тесной усыпальнице и сделав ставку на первый удар. Слабому в ближнем бою магу негде развернуться. Ирамо очень быстро загнал его в угол, сильным пинком под колено выбил из равновесия и скрутил, повалив на пол и заломив руки.

— Думал, я не предусмотрю ловушку после того, как ты наследил у лестницы? — прохладно поинтересовался Велирион, снимая чары паралича с Ахавака и жестом приказывая стоять на месте. — Твой ход был настолько очевиден, что я даже разочарован.

Талморец наградил его злым взглядом и скривил губы.

— Собираешься меня убить? Знай — Талмор тебе это с рук не спустит.

Велирион это прекрасно понимал. То, что этот талморец здесь один, не означает, что никто не знает, куда он отправился. Талмор не погнушается использовать его смерть против нового архимага Коллегии и лидера Андасейи, это будет лишняя и существенная проблема, потому что Талмор способен серьёзно навредить деятельности Теней в Скайриме и Сиродиле не в пример серьёзнее Дозорных Боэтии. Да, и без того придётся иметь с ними дело, раз они нацелились на посох Магнуса, но без смерти юстициара переговоры пройдут куда легче.

Решено.

— Зачем? Можно сделать проще. Всё равно у меня нет времени на разговоры с тобой, — Велирион направился к выходу, бросив Ирамо: — Выруби его.

Кажется, талморец пытался что-то сказать. Но опутавшие его чары сна оборвали попытку, и он обмяк. Ирамо не спешил идти за Велирионом, вместо этого он приподнял голову альтмера и всмотрелся в его лицо.

— А ведь я его видел, — с уверенностью заявил воспитанник. — Он пару раз мелькал в Коллегии. Это подчинённый Анкано.

Подчинённый Анкано? Велирион замер в полушаге и напряжённо посмотрел на усыплённого талморца. Значит его послал Анкано? Но откуда он сам знает про посох Магнуса? Его отношения с Ареном нельзя назвать доверительными, хотя, возможно, он вытянул сведения шантажом или угрозой.

Нет, это всё равно ничего не меняет. Будить талморца ради допроса нет времени и смысла, далеко не факт, что он знает нужные ответы. Удовлетворить любопытство можно будет сотней других способов в другое время, когда угроза Ока будет ликвидирована. Хоть у того же Анкано спросить.

Если будет, у кого спрашивать.

— Понятно, — Велирион бросил на талморца последний взгляд и пошёл прочь. — Оставь его. Возвращаемся в Винтерхолд, время дорого.

Глава 45. Око Магнуса

201 год. Месяц Начала морозов. Винтерхолд

Северное владение встретило ледяными пощёчинами ветра. Велирион прикрыл лицо рукой, второй сжимая посох Магнуса. Альтмер то и дело косился в сторону Ахавака, на спину которого навьючил габаритный футляр с сосудами и прикрыл невидимостью. Это сокровище не хотелось доверять никому, кроме себя, но оно слишком сказывалось на подвижности.

Громада Коллегии темнела вдали и, если не знать про аэдрический артефакт, ни за что не догадаешься, что там что-то происходит. Даже буйствующая аркана едва трогала чувства — слишком далеко. Ближе открыть портал не получалось, активированное Око Магнуса создавало помехи для пространственной магии.

Велирион поспешил к Коллегии. Скоро всё кончится. Важную составляющую для личного источника осталось только наполнить, должность архимага на расстоянии протянутой руки, а названый брат…

…здесь оставалось только надеяться на лучшее. Велирион приложит все силы, чтобы его спасти и обязательно выскажет всё, что о нём думает. Если его личность ещё цела. Если нет… милосерднее будет убить. Но о худшем исходе думать не хотелось.

В голову невольно лезли воспоминания о проведённом вместе времени.

Как Велирион и Анкано напару заседали в библиотеке, вместе постигая новые знания.

Как они до хрипоты спорили, что лучше: огонь или молния.

Как стремились освоить новое заклинание один быстрее другого, но если у одного возникали проблемы, второй приходил на помощь.

Как они в порыве энтузиазма сунулись в прибрежную пещеру и едва унесли ноги из гнезда морских гадюк.

Как порой, когда Велирион, задремав, вскакивал от очередного кошмара, а Анкано вместо раздражающих и ненужных слов просто протягивал стакан воды.

Воспоминания следовали одно за другим, навязчиво, словно в мерзком гнетущем предчувствии. Словно заставляя заранее прощаться. Хотелось сунуть голову в сугроб, заморозить мрачные мысли, выдрать из головы. Но Велирион просто ускорил шаг.

Чем быстрее он уймёт Око Магнуса, тем больше шансов спасти Анкано. Если его ещё можно спасти.

Чем ближе становилась Коллегия, тем громче звучал неистовый рёв магии. Торжествующий, необузданный, возвещающий о силе, что сметёт всё на своём пути.

Нищая деревня, выставляющая себя городом, встретила недружелюбно. Стражники и вышедшие из домов горожане сверлили пришедших злыми ненавидящими взглядами и обступили, отрезая дальнейший путь. Магов из Коллегии, которые должны были охранять Винтерхолд, поблизости не наблюдалось.

Прекрасно. Только озлобленной толпы не хватало.

— Пошли вон, сраные маги! — крикнул заросший мужик, замахиваясь на Ирамо лопатой. — Одни беды от вас, а вы всё шляетесь!

— Валите отсюда, пока разрешаем! — поддержали его из толпы.

— Эй, я вас двоих знаю! — меч стражника нацелился на Велириона. — Вы были тут, когда на нас напали те твари!

— Если не разойдётесь, нападут снова, — рыкнул Велирион. Ирамо рядом стоял в напряжении, но в окружении разозлённых идиотов не мог незаметно сплести ни одного заклинания. — Так понравилось от них бегать?

— Не вякай мне тут, эльф! Это всё ваши проделки!

— Тварей больше нет, не пытайся ими угрожать!

— Пусть они разрушат ваш притон, пусть он рухнет, наконец! И все вы вместе с ним!

Гомон перерастал в крики проклятий и обвинений. Перепуганный сброд нашёл козлов отпущения и вымещал на них эмоции. Сначала словами.

А потом Ахавак перехватил брошенный в хозяина камень.

Жалкие насекомые…

Огромный огненный шар разом заткнул людей, напомнив, какая сила подчиняется магам. Что они ничто перед ней. Треск огня и хруст крошащегося в латной перчатке камня в воцарившейся тишине звучали громовыми раскатами.

— Что, поубавилось храбрости? — тихо спросил Велирион, цедя слова через зубы, с трудом сдерживая желание бросить огонь в толпу. Уничтожить этот жалкий крикливый сброд, который посмел на него замахнуться. Они ничто, тараканы, не достойные с ним даже рядом стоять.

Они должны знать своё место.

— Хотите говорить на языке силы — я буду говорить на языке силы, раз так до вас лучше доходит. И для начала разъясню очевидную вещь: то, что элементали не появились во второй раз, не означает, что не появятся впредь. Считаете, что справитесь с ними своими железками? Также, как в прошлый раз, да? Тогда учтите, что эти существа лишь предвестники настоящих разрушений. Коллегия рухнет, но за ней последуете и вы. Хотите сохранить свои дома и шкуры — прочь с дороги. Или с катастрофой будете разбираться сами.

Злость на лицах людей мешалась со страхом. Теперь они не такие смелые.

Словно иллюстрируя слова Велириона, со стороны Коллегии раздался гул. Враз возросшая концентрация магии ощущалась физически даже обывателями, вон, как они сжались, больше, чем перед пламенем. Бирюзовый вихрь окутал центральную башню Коллегии и останавливаться не собирался.

Вот ведь!..

— Сначала Коллегия, потом Винтерхолд! С дороги, если хотите жить! — рявкнул на толпу Велирион.

Страх заставил их внять и расступиться. Кто-то, испуганно причитая, побежал в дом. Велирион не задерживался, он сорвался с места навстречу растущему вихрю, держа наготове посох Магнуса. Сзади громыхали даэдрические латы, на периферии зрения мелькал Ирамо.

На мосту Велирион едва не столкнулся с магами. Выругавшись про себя, он запрыгнул на борт фокусного колодца, чтобы не сбили, и выбросил посох навстречу вихрю арканы.

…магия не знает преград!

…силу не сдержать!

…склонись или умри!

Это выглядело невероятно, восхитительно — узкий поток остановил громадный неистовый вихрь. Встал маленькой, но непреодолимой преградой, и принялся жадно всасывать в себя буйную энергию, оттесняя вихрь назад. Ослабляя, рассеивая.

На периферии зрения мелькали вспышки, Ирамо, Ахавак и беглые маги сражались с порождаемыми вихрем элементалями, не подпуская к Велириону. Энергетические существа бросались к чернокнижнику, игнорируя защитников, в неистовом безумстве стремясь защитить рвущийся хаос.

…слабость!

…глупость!

…предательство!

Посох поглотил последние крохи энергии вихря.

…празднуй иллюзорную победу…

Рёв магии не закладывал уши, но не стих, лишь снизился, набатом отдаваясь в болящей голове. Хотелось схватиться за виски в попытке уменьшить боль, на минутку присесть, но при стольких свидетелях демонстрация слабости непозволительна.

Через пелену рёва начали доноситься голоса. Велирион осмотрел магов, пересчитывая, ища своих. Гатнаг и Велса впереди галдящей стайки. Чуть поодаль переводит дыхание Илас-Теи. Магов Коллегии от силы половина: старшие ученики, из старших чародеев только Фаральда. Но самое главное — здесь не все маги Велириона.

— Где Шарна? Остальные в Миддене? — требовательно спросил Велирион, перекрикивая гул.

— Должны, они были проинструктированы, — ответил ему Гатнаг, с интересом рассматривавший посох. — Ты вовремя и не с пустыми руками, что главное! Талморец вконец слетел с катушек.

— Он с них слетел, когда тронул Око, — слова Гатнага неприятно царапнули сердце. Стоит их трактовать, как-то, что Анкано пересёк точку невозврата? Или нет?.. — Живо в Зал стихий, поболтаем потом. Гатнаг, ты со мной. Остальные — не дальше двора.

— Анкано питает аэдрический артефакт, а ты собрался выступить таким маленьким числом? — возмутилась Фаральда, выступая вперёд. На её лице застыло упрямое выражение. — Я тоже иду. Коллегия мой дом, и я буду её защищать.

Вот ведь…

Фаральда, как и любой другой винтерхолдский маг, будет совершенно лишней, ей нельзя знать ни сосудах, ни об их наполнении. Но спорить с ней нет времени, а отговаривать — подозрительно.

Что б её.

Так и быть. В крайнем случае Ирамо знает, как поступить.

— Только ты. Толпа мне только помешает, — Велирион осторожно спустился с борта и призывно махнул рукой. — Пошли, времени нет.

Он не стал никого ждать или слушать, поспешил вперёд.

Во дворе напали элементали. Маги сходу ввязались в бой, Велирион на них не отвлекался. С этими порождениями арканы справятся даже маги винтерхолдской Коллегии, им помощь не нужна.

На пути возникла призрачная фигура. Тёмные губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— Мой блудный Высокорожденный снова играет в героя? Не надоели тебе эти глупости? — Азшара заметила посох Магнуса. Превосходство на лице сменилось напряжением. — Ты посмел…

Не сбавляя шага Велирион прошёл прямо через призрака. Королева исчезла. Плоть не почувствовала ничего, никакого холодного покалывания, никакого касания на грани ощущений. Альтмер испытал мимолётное облегчение — не эктоплазма, не настоящий призрак. Действительно всего лишь галлюцинация.

Велирион ворвался в Зал стихий и только тогда сбавил шаг, сменил спешку на осторожность. Око Магнуса впереди выглядело спокойным, вокруг него не вились элементали, его не окружал барьер.

Перед ним стоял Анкано, позой и взглядом демонстрируя превосходство над вошедшими.

— И вот, ты здесь. Пришёл за мной, не так ли? — его взгляд остановился на Велирионе, не замечая остальных. — У меня в руках сила, способная обрушить мир в небытие, а ты веришь, что можешь с ней тягаться? Не будь глупцом, Велирион. Я позволю тебе разделить со мной могущество Ока Магнуса, если ты отступишь и отдашь мне этот посох. Лишь потому, что ты мне брат, я даю тебе шанс.

…внемли!

…возьми силу!

…возьми власть!

Велирион ощутил прилив сил от осознания, что Анкано ещё сохранил себя, что от него не осталась одна опьянённая оболочка. Она бы не назвала его братом.

Ещё есть, кого спасать.

Чернокнижник сделал пару неспешных шагов, замирая у ближайшей колонны. Он внимательно изучал тонкую плёнку защитной ауры, укрывающей Анкано, нити её связи с Оком. Неуязвимость? Усиление? Всё вместе?

Неважно. Всё равно рвать.

— Лучше бы ты позвал меня на бутылку алинорского красного, а не на безумные пляски с нестабильной бомбой, — Велирион поднял посох, краем глаза отслеживая передвижение союзников. Фаральда и Гатнаг заходили с разных сторон. Ирамо уже скрылся под Хамелеоном, почти невидимый в тени колонн. Вне поля зрения Фаральды и Анкано Ахавак сгрузил у стены незримый футляр. — Раньше ты мог победить меня лишь в одном случае. Но в этот раз мой недосып тебе не поможет. Как и Око Магнуса.

Лицо Анкано перекосила гримаса злости, он вскинул руки, по пальцам бегали искры.

— Тогда ты глуп! Я предлагаю тебе силу, о которой мы раньше помыслить не могли, а ты смеешь отказываться? Смеешь мне мешать? Даже тебе я не позволю отобрать у меня Око!

В ответ на рвущиеся с пальцев молнии Велирион призвал огонь. Им больше не о чем говорить, у Анкано сейчас в голове только Око Магнуса, голосу разума он не внемлет. Это понимал не только Велирион — Фаральда потеряла терпение и первой атаковала талморца. Её молния бессильно разбилась об Анкано, он даже не поморщился. Только с презрением посмотрел на волшебницу.

— Я вне пределов твоих жалких магических сил, ты не можешь даже коснуться меня! — и ударил в ответ. Фаральда в последний момент успела спрятаться за колонной.

— Посмотрим, надолго ли, — процедил Велирион и направил иссушающий поток посоха Магнуса на Анкано, разрывая его связь с Оком Магнуса.

Защитный слой испарился. Из-за колонны ударили молнии Фаральды, с того же направления неумолимо приближался ледяной вихрь Гатнага, вынуждая Анкано как можно быстрее отступить и спрятаться за колонной. На пути льда и молний возник ледяной атронах.

Велирион бросил быстрый взгляд на даэдра, но перехватывать контроль не спешил. Рано. Под прикрытием боя сначала надо убрать мешающую Фаральду, в идеале руками Анкано, и только потом заняться им самим. Поэтому Велирион только создавал видимость нападения, как Ахавак и без слов понявший замысел Гатнаг.

У заполнения сосудов не должно быть лишних свидетелей.

В отличие от них, Анкано мелочиться не собирался. Под прикрытием атронаха он высунулся из-за колонны и направил в Око магический поток. Сегменты сферы разошлись, заливая зал бирюзовым сиянием.

Возросший рёв магии заложил уши и на несколько секунд дезориентировал Велириона. Он не слышал треска заклинаний, чужих выкриков, лишь торжественную, агрессивную, рвущуюся разрушать громогласную песнь.

…уничтожить слабых!

…стереть глупых!

…не склонившимся — забвение!

Мощь заклинаний Анкано резко возросла, цепная молния играючи пробила защиту Фаральды и отбросила альтмерку к стене. Она не двигалась… наконец-то!

Радости поубавилось, когда новая молния ударила в Велириона. Его спасли только абсорбирующие щиты, и то не без последствий. В голове гудело, во рту чувствовался солёный привкус, альтмер ощущал себя переполненным бурдюком, что вот-вот лопнет — поглощённой энергии слишком много. Проклятье… вот усилился!

С нескольких сторон сверкнули бирюзовые вспышки — элементали окружили. Велирион поспешил окружить себя Огненным плащом посильнее, уничтожившим пару самых юрких тварей при приближении.

И сделавшим его идеальной мишенью.

Молнии били без остановки. Кое-как удавалось подставлять под них Ахавака, элементалей или спешно призываемых скампов. Самому нельзя попадаться, один-два удара, и всё будет кончено. Велирион отбивался, как мог, пытаясь выкроить себе хотя бы пару секунд, чтобы воспользоваться посохом, разорвать возобновлённую связь, сбить уровень угрозы.

Вот окружённый Морозным плащом Гатнаг отбросил от себя свору элементалей и кинул под ноги Анкано какой-то предмет. Сила и неуязвимость аэдрического артефакта не уберегли от банального спотыкания. Талморец упал, обстрел прекратился.

Сейчас!

Посох Магнуса поглотил защиту Ока, и едва заметный Ирамо одним точным ударом отправил Анкано в беспамятство.

Велирион сглотнул скопившуюся во рту кровь и вытер её след с подбородка. Он быстро оценил обстановку — большинство элементалей уничтожены, поток новых из нестабильного Ока редкий, не может быть угрозой при всём желании. Ахавак, поймавший собой две молнии, тяжело упирался коленом в пол и посылал проклятья в адрес хозяина.

— Гатнаг, запер дверь? — спросил Велирион, посылая в место, где оставлен футляр, рассеивающий импульс. Невидимость спала, являя взглядам тёмное дерево.

— Да. Можешь не беспокоиться, тебе не помешают.

Орк переместился к бессознательному Анкано и наклонился, протягивая руку. На неё взобралась костяная кисть и была немедленно подвергнута тщательному осмотру на предмет повреждений.

— Гатнаг, Ирамо, займитесь элементалями. Не подпускайте их ко мне.

Велирион передвинул футляр ближе к Оку и отпер крышку. Бирюзовый свет заиграл на гранях метеоритного стекла.

…жалкая подделка!

— И это — твой выбор? Подобие силы вместо истинного могущества? Ты разочаровываешь меня, Аверис.

Велирион покосился на фигуру в белых одеждах и переключил внимание на аэдрические артефакты. Пусть говорит, что захочет, плоду подсознания не изменить его решения.

Навершие посоха нацелилось на сферу. Сейчас, пока оно испускает волны арканы, проще всего перенаправить энергию в сосуды, потому Велирион и не спешил убирать излишки магии и закрывать Око Магнуса.

Если перенаправить поглощаемый поток, получится быстро заполнить сосуды. И тогда создание Рассветного колодца будет вопросом времени.

— Поступай, как знаешь, мой своенравный Высокорожденный, — не дождавшись ответа, Азшара отвернулась и задумчиво воззрилась на исходящий арканой артефакт. — Ничего не кончено. Рано или поздно ты исполнишь мою волю.

Вопрос «Что ты имеешь в виду?» едва не сорвался с языка. Галлюцинация ничего не может иметь в виду, она просто плод подсознания. И расспрашивать её без толку. Тем более при свидетелях.

Азшара с загадочной улыбкой продолжала смотреть на Око. Она словно утратила интерес ко всему вокруг и ждала чего-то, ведомого ей одной.

Пусть.

Навершие посоха Магнуса засияло и потянуло на себя испускаемую Оком аркану. На себя, но не в себя, в сторону и вниз, равномерно распределяя поток по трём икосаэдрам. Искры магии в глубине метеоритного стекла разгорались, заполняли пустое пространство, тогда как сияние Ока Магнуса гасло, а раскрытая сфера медленно и верно собиралась в изначальную форму.

Всё.

В сосуды больше не поместится ни крохи магии. Три икосаэдра сияли звёздами в ночи и излучали ауру, немногим уступающую аэдрическому артефакту. Само Око Магнуса лишилось излишков энергии, уснуло, вновь став спокойным и условно безопасным — если не трогать. Рёв магии стих до песни, до обвиняющего обиженного шёпота.

Магический фон снизился и больше не препятствовал пространственной магии. Велирион бережно закрыл футляр и порталом отправил в долину пришедшего в себя Ахавака с драгоценной ношей. Оребон присмотрит за сосудами.

А Велириону пора завершить эту эпопею, начавшуюся из-за глупости и недальновидности Коллегии Винтерхолда. Око Магнуса стоит убрать подальше, вернуть хоть в тот же Саартал и запечатать. А Коллегию забрать себе и начать делать из неё нормальную организацию.

Рука протянута, осталось только сжать ладонь.

Глава 46. Да здравствует архимаг

201 год. Месяц Начала морозов. Винтерхолд

— Открой двери, донеси до магов добрую новость, — попросил Велирион Гатнага и склонился над Анкано, проверяя его состояние.

Дыхание ровное, спокойное. Похоже, разрыв с Оком его не убивает, что не может не радовать. Он больше не раб магии. Неизвестно ещё, какими последствиями обернётся контакт, но главное — Анкано сохранил себя, и ему удалось сохранить жизнь. Несмотря на предательскую угрозу и ссору, хоронить брата Велирион не хотел. Он умел ценить привязанности.

Хриплый стон привлёк внимание. Фаральда болезненно держалась за обожжённый бок и ушибленный затылок, пытаясь подняться на ноги. Выжила? У неё воистину счастливый день.

— Не вскакивай, хуже сделаешь, — Велирион подошёл к ней и оценил состояние. Выглядела альтмерка отвратно, роба на боку пропиталась кровью, запах горелой плоти мешался с запахом палёной ткани. Колетты не было в группе на мосту, неизвестно, когда беглецы через Мидден вернутся в Коллегию. Чернокнижник опустился на колено и потянулся к поясной сумке — хотя бы кровь остановить стоит.

— Всё кончено? Мы победили? — в напряжении спросила Фаральда, всё-таки прекращая попытки встать и устало обмякнув на холодном полу.

— Угроза миновала. Осталось только разобраться с последствиями и можно возвращаться к спокойной жизни, — Велирион выразительно кивнул на спокойное притихшее Око. — Я бы посоветовал первым делом убрать его подальше, чтобы ситуация не повторилась.

— Не надо было вообще его вытаскивать, — высказала умную, но крайне запоздалую мысль Фаральда.

Лезвие призванного кинжала разрезало липшую к ране ткань. С губ волшебницы сорвался болезненный стон, но она не мешала себя лечить, сцепила зубы и терпела. Красная жидкость целительного зелья при попадании на рану зашипела и запенилась, ускоряя регенерацию тканей, останавливая кровотечение и покрывая повреждение защитной коркой.

— Глоток, не больше, — распорядился Велирион, помогая Фаральде приподняться и поднося флакон к губам. Альтмерка послушно отпила и поморщилась — в сильных зельях всегда жертвуют вкусовыми качествами в пользу эффективности. — Это всё, что я могу. Но так хотя бы продержишься до нахождения Колетты.

— Спасибо… — прошелестела Фаральда. Она немного отползла назад, опираясь спиной о стену. Усталый взгляд обвёл Зал стихий и наткнулся на тело в чёрном одеянии, над которым застыл Ирамо для защиты от горячих голов. Губы женщины неприязненно скривились. — Мёртв?

— Жив, — прохладнее, чем хотелось, сказал Велирион. — И я бы не советовал это исправлять. Живым он для вас выгоднее, тогда, как смерть талморского представителя…

Он осёкся, наткнувшись на кривую ироничную улыбку.

— Оставь. Я понимаю твои мотивы. Никогда бы не подумала, что вы братья. Совсем не похожи.

— Не по крови, но мы вместе выросли.

— Соболезную.

Велирион не удержался от смешка — настолько искренним было сочувствие.

В Зал стихий потихоньку просачивались маги Коллегии. Напряжённые, не верящие, что всё действительно кончилось, ожидающие, что Око Магнуса вот-вот взорвётся и выпустит новых элементалей.

Явился псиджик. Телепортировался прямо к Оку и оглядел собравшихся. Увидев посох Магнуса у Велириона, он заметно удивился и пошарил глазами по стайке магов в поисках конкретного лица.

— Её здесь нет, — сказал Велирион, без приязни рассматривая монаха. Он узнал его — именно этот псиджик приходил к Шарне. — Не знаю, какую партию вы замыслили с участием моей ученицы, но она в ней участия не принимает.

Чернокнижник медленно прошёл к центру зала, вставая на пути псиджика.

— Уверяю, мы ничего не затеяли, — протянул тот, примирительно поднимая руки. — Но до сего момента мы были уверены, что победу одержит именно она…

— Девчонка, едва окончившая курс общей магии, — едко усмехнулся Велирион. Нет, Шарна маг сильный, но неопытный и со скудным арсеналом. Смогла бы она без наставника напасть на след посоха Магнуса, учитывая, что наводка Авгура в итоге указала вообще на Синод? Смогла бы она сама справиться в Лабиринтиане? Это вряд ли. Но в силу молодости, неопытности и причастности к обнаружению Ока Магнуса она выглядит — именно выглядит — удобной пешкой. Грех не воспользоваться. — Так или иначе, с кризисом разобрались без её непосредственного участия. И теперь, когда опасность миновала, вы здесь, чтобы?..

— Око опасно, произошедшее лишь подтвердило, что мир не готов к его силе. На Артейуме под присмотром ордена Псиджиков оно никому не навредит.

Двери центральной башни распахнулись, пропуская внутрь тех магов, что укрылись от бушующей арканы в Миддене. И впереди них шествовала Шарна.

— Ну вот, пришли, а всё уже кончилось, … Мастер, я в тебе не сомневалась! — провозгласила она и заметила псиджика. Торжественное выражение лица сменилось кислой миной. — А, и ты тут? Что, пока Коллегию разрывало на части, Псиджики сидели и ждали развязки, а как всё кончилось — на горяченькое подъехали?

В воцарившейся тишине отчётливо слышалось чьё-то поражённое покашливание. Слова Шарны прозвучали весьма провокационно. И правдиво. Заставили задуматься очень многих. Градус дружелюбия к монаху со стороны магов резко понизился, а он сам напрягся и с укором воззрился на Шарну.

— Орден Псиджиков не вмешивается в события непосредственно, таковы правила, которым мы издавна следуем. Ты об этом знаешь.

— Дурацкие правила — сидеть на жопе, пока где-то беда, а под конец, как крысы, являться с нравоучениями и забирать чужие трофеи. Ты ведь за этим здесь, да? Спереть Око Магнуса, с которым разбирались без помощи твоего хвалёного ордена?

— Боги, Шарна, как ты можешь такое говорить? — Толфдир едва не схватился за сердце. Он, пожалуй, единственный, кто захотел встать на защиту монаха. Старик беспомощно обернулся к Велириону. — Велирион, прошу, повлияй на свою ученицу!

— Повлиять? Будто она говорит нечто предосудительное. Я согласен с Шарной, только выразился бы в менее хамской манере, — Велирион нарочито вальяжно опёрся о посох Магнуса. Псиджика необходимо убрать из Коллегии, чтобы, наконец, заняться важными делами. Вот не мог он прийти на день-другой позже? — Я даже дополню её речь. Псиджики вполне могли забрать Око Магнуса раньше, до катастрофы, однако не сделали этого. Почему? Мне на ум приходит лишь одно объяснение: хотели дать Коллегии хлебнуть горя, чтобы она сама радостно отдала артефакт, и они не выглядели ворами… столь явно. Не так ли?

— Нет, не так. Боюсь, вы судите о Псиджиках весьма предвзято, — вздохнул монах. По нему видно, что он не хочет ввязываться в споры, но множество напряжённых, на грани враждебности, магов вынуждает его хоть что-то говорить в защиту свою и ордена. — Уверяю, мы не желали Коллегии зла…

— Не желали, но допустили. Это факт, не пытайтесь оправдать свой орден, — прервал его Велирион, решив, что пора заканчивать спектакль. Себя за счёт растаптывания авторитета Псиджиков он потешил, теперь пора убирать монаха отсюда… и артефакт заодно.

Око Магнуса отдавать не хотелось принципиально, но оно непременно притянет новые проблемы. Отбиваться от сотен заинтересованных в нём лиц, выделять людей на его охрану и следить, чтобы не влез очередной идиот, чернокнижник не хотел, и без того у него с двумя организациями и личными проблемами будет хватать забот. Неприятно признавать, но позволить унести Око на далёкий Артейум самый оптимальный вариант.

Хотя не будь у него заполненных сосудов, он бы не отдал артефакт никому. Но скоро у Велириона будет собственный источник, такой, до которого не добраться посторонним, который не украдут, от которого не отсекут. И о котором не будут знать те, кому не стоит.

Лишь поэтому отдавать Око Магнуса так легко.

— К сожалению, Коллегия Винтерхолда не может защитить ни Око Магнуса, ни от него, мы все на своей шкуре это осознали. Лишь поэтому я не буду вам препятствовать. Неприятно признавать, но Артейум более подходит для его хранения… и, если Око вдруг снова будет дестабилизировано, вы и пострадаете. Однако посох я оставлю при себе, это не обсуждается, — Велирион поймал на себе множество недоуменных взглядов и обратился уже к магам. — Вы и сами не хотите повторения минувшей катастрофы. Ситуация такова, что стоит отставить эмоции и прислушаться к голосу разума.

— Но если мы применим иной подход, сколько всего сможем узнать и достичь! — не особо уверенно возразил Древис Нелорен и притих под злобными взглядами коллег.

— Скажи это архимагу и Мирабелле, — едко сказала Колетта, отвлекаясь от лечения Фаральды. — Пусть псиджик забирает Око и убирается вместе с ним. Я не хочу, чтобы Коллегия рухнула в море.

Маги поддержали её нестройным согласным гулом. Сторонников мнения Нелорена было меньшинство, по пальцам одной руки пересчитать.

— Значит, решено, — постановил Велирион и отошёл в сторону, позволяя монаху приблизиться к Оку Магнуса. — Будьте любезны не задерживаться дольше необходимого.

Тот коротко кивнул и подошёл к артефакту. В Зал стихий как по команде телепортировались ещё два монаха, что вызвало у Велириона недовольство — нужно будет отладить защитные барьеры Коллегии, чтобы сюда перестали перемещаться кто попало.

— Примите мою благодарность за рассудительность, верховный чернокнижник — напоследок сказал Велириону псиджик.

Забрав Око Магнуса, монахи телепортировались. Песнь магии исчезла. Коллегию окутала благословенная тишина. Даже голова стала меньше болеть.

Радость от избавления источника проблем на лицах магов была искренней. Какие бы перспективы ни сулил аэдрический артефакт, страх перевесил жажду познания.

— Ну я рад, что Око Магнуса больше нам не угрожает, — Толфдир благодарно склонил голову. — Я от лица Коллегии Винтерхолда хочу поблагодарить Андасейи и лично тебя, Велирион. Не знаю, смогли бы мы справиться без твоей помощи.

— Я принимаю благодарность. Однако мои маги пострадали куда меньше, нежели Коллегия. Вам ещё только предстоит залечивать полученные раны. У нового архимага будет много работы.

Радость на лицах уступила место растерянности. Стадо, лишённое пастухов, не знало, как быть, какой дорогой пойти и, главное, за кем. Велирион не спешил им помогать — предложение становления его архимагом должно быть озвучено магами Коллегии.

Краем глаза он наблюдал за тем, кто должен навести их на нужную мысль.

Илас-Теи шептался с учеником-каджитом, который кидал на чернокнижника оценивающие взгляды. К ним с интересом прислушивались Нирия, Сергий Турриан и Ураг гро-Шуб.

— Хорошая идея. Попытаться стоит, — не стерпел Турриан и выступил вперёд. — Не буду ходить вокруг да около. Велирион, как смотришь на то, чтобы возглавить Коллегию?

Воцарилась тишина, множество изумлённых взглядов скрестились на зачарователе. Велириона в том числе. Альтмер демонстрировал удивление больше любого присутствующего.

— Ты серьёзно? Я не то, что лидер другой организации, я даже не член Коллегии!

— Но это ты спас Коллегию и организовал нас, когда погибли Мирабелла и Савос. Единственный не растерялся, — присоединился Толфдир, который так и пылал энтузиазмом.

Как и многие другие. Кто-то был удивлён, кто-то задумчив, кто-то обнадёжен, но неприятия высказанной идеи не показывал никто. Сами собой вспомнились давние слова Нирии о том, что завоевание симпатий магов Коллегии не прошло даром. Велириону верили, его уважали. Даром, что не член Коллегии.

— Не вижу лучшей кандидатуры на должность архимага, чем твоя. Ты создал и возвысил Андасейи, кто, если не ты, поднимет Коллегию с колен? — без тени сомнения сказала и сама Нирия, вызвав одобрительные кивки коллег. — Коллегии как никогда нужна сильная уверенная рука. Твоя рука.

А она быстро смекнула, куда дует ветер. Конечно, при всех своих революционных речах, Нирия не обозначала конкретное лицо на роль нового архимага, тем более, из сторонней организации. Однако очевидный кандидат в лице Эрвин мёртв, а маги Коллегии не любят лишнюю ответственность — Велирион достаточно их изучил. Единственной более-менее компетентной кандидатурой способна стать Фаральда, но — чернокнижник покосился на бледную альтмерку, которая не демонстрировала несогласия со словами своей соперницы, даже наоборот — она согласится только если не останется иных вариантов.

Илас-Теи молодец. Вместо того, чтобы самолично подать голос, подтолкнул к тому старших и более влиятельных магов.

— Это… довольно неожиданно, — медленно протянул Велирион, рассматривая всех собравшихся. — Все вы действительно хотите видеть меня вашим архимагом?

Ответом ему стал нестройный гул согласных голосов. Несколько магов неуверенно молчали, но возражать не собирались. Маги Коллегии практически единодушно хотели видеть Велириона своим главой.

— Полагаю, я смогу совмещать управление двумя организациями, — наконец, после некоторого раздумья, решил чернокнижник и позволил себе улыбку, когда лица магов просияли. Наивные… они ещё не подозревают, что их праздному болоту пришёл конец. — Я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие и привести Коллегию Винтерхолда к процветанию.

201 год. Месяц Заката солнца. Винтерхолд

Минуло чуть больше недели, но по ощущениям — месяцы. Настолько много было работы.

Первым делом пришлось убеждать винтерхолдцев в выгоде сохранения Анкано жизни и сохранения за ним должности советника. Дело вовсе не в личных привязанностях, нет, а в банальной выгоде. Да, маги Коллегии его терпеть не могли, да, ему не могли простить пережитый ужас, смерти Арена и Эрвин, но именно поэтому он в роли талморского советника был идеален. Уберут Анкано — просто пришлют замену, на которую не будет рычагов давления. Не говоря уже о том, что при живом Анкано архимаг имеет полное право стребовать с посла денежную компенсацию, в которую входят возмещение морального ущерба, убийства предыдущего архимага и его мастера-волшебника, затраты на похороны, на лечение раненых магов и на ремонт здания Коллегии. Последнее, конечно, в ходе дестабилизации Ока Магнуса не пострадало, все повреждения были до него… чего послу знать не обязательно. Велирион собирается содрать с Талмора столько золота, сколько сможет.

Не казну же Андасейи тратить на Коллегию. Сама-то она нищая, даже мост не на что ремонтировать.

Согласия самого Анкано Велирион не спрашивал, просто поставил перед фактом. После того, что тот совершил, его репутация и карьера под серьёзной угрозой, и лишь от сотрудничества с архимагом зависит, удастся ли её отвратить. Им обоим выгодно, чтобы Анкано оставался в Коллегии.

И Велириону банально спокойнее, если Анкано будет под его присмотром, особенно в в свете магической жажды.

Винтерхолдские маги нехотя, но согласились с доводами своего архимага. Однако всё равно не упускали возможность припомнить талморцу его прегрешения, иногда не в самой мягкой форме. Впрочем, он это заслужил.

Забот хватало и без него. В Коллегии предстояло менять не просто многое, а вообще всё. В первую очередь — решать что-то с доходами, которые едва покрывали расходы. Их хватало на обеспечение жизненно важных потребностей, но на научную деятельность маги вынуждены платить из собственного кармана.

Гроссбухи Коллегии пугают Велириона похлеще самых страшных кошмаров прошлого. Такого финансового ужаса он, наверное, не встречал никогда. Он едва сдерживался, чтобы не призвать душу Арена и пытать за каждую цифру расходов. Жаль, что ничего, кроме морального удовлетворения, это не принесёт. Восстанавливать утерянные Коллегией источники доходов и искать новые всё равно Велириону. Несколько идей у него уже было, и в них он намеревался задействовать своих Андасейи.

Впрочем, все эти сложности преодолимы. Когда Велирион создавал Андасейи, у них не было никакой репутации, никаких связей. И ничего, в течение нескольких лет обзавелись всем, и даже больше. С Коллегией даже проще выйдет, у неё есть какая-никакая, но база.

Главное — выдрессировать местных, превратить этих ленивых безответственных скампов в приличных магов, что не будут тянуть свою организацию на дно. А несогласных паразитов — вышвырнуть. Но для начала должно пройти время, они должны привыкнуть к новому лидеру, а он, в свою очередь, должен укрепить власть и увеличить число сторонников. Для этого он уже отобрал десяток Андасейи, которым предстоит вступить в ряды Коллегии.

Велирион достиг своей цели и получил власть над Коллегией Винтерхолда. Это лишь одна из многочисленных ступеней к величию и настоящей власти, очень важная ступень, что расширит и усилит влияние Андасейи и лично Велириона.

Пламя горит, пожирает и разрастается, удлиняя отбрасываемые им тени. Приближается рассвет истинного величия и могущества эльфийского чернокнижника и его сторонников.

Глава 47. Недолгое затишье

201 год. Месяц Вечерней звезды. Кузница этерия

Подземная кузница встретила жаром лавового озера, от которого на теле незамедлительно выступил пот. Сухой горячий воздух обжигал лёгкие. У стены неаккуратной грудой хлама свалены сторожевые анимункули, которых не получилось убить аккуратно. Более-менее целые сложены в стороне, среди них три паука, сфера и исполинского размера центурион.

Андасейи отвлекались поприветствовать Велириона, и снова возвращались к сортировке найденного по всему подземному комплексу двемерита. Непосредственно рядом с кузницей стояли двое: Кассия и Катрия.

— Да уймись ты! — не выдержала вампирша и рявкнула на мельтешащего призрака.

— Уняться? Это дело моей жизни! Я должна увидеть, что это настоящая кузница этерия!

— Как будто этериевый ключ будет открывать дорогу в обыкновенную! Это она. Всё. Точка.

— О чём спор? — привлёк внимание Велирион.

Обе обернулись к нему.

— Катрия настаивает на немедленном использовании кузницы и глуха к нашим просьбам подождать, — отчиталась Кассия и бросила раздражённый взгляд на Катрию. — Можно подумать, тебе есть, куда спешить.

— Не очень-то любезно с твоей стороны тыкать в мою смерть, — огрызнулся призрак и обратился к альтмеру: — Надеюсь, хоть теперь я могу увидеть ковку в кузнице? Они ждали только тебя.

— Катрия, наберись терпения. Мы не будем что-то ковать ради ковки. Если создавать этериевое изделие, то полезное. Кассия, успели изучить кузницу?

Сама кузница на таковую была похожа мало, у неё не было даже наковальни. Куда больше она напоминала гигантский терминал. Многочисленные трубы с люками, помечены неизвестными глифами, скорее всего, двемерскими, на панели по центру несколько кнопок под значками: корона, щит, посох.

— Кузница полностью автоматизирована, участие мастера ей не требуется, — поспешила заговорить вампирша вперёд открывшей рот Катрии. — Судя по всему, она куёт артефакты по трём схемам: посох, корона, щит. Каких-либо иных образцов не найдено. Похоже, это начальная версия кузницы и её не расширили до того, как приняли решение закрыть проект.

Одно это сразу уронило ценность кузницы на несколько уровней. Хотя она и без того ценной не была — в Ральдбтхаре, обозначенным этериевой шахтой, соответствующих залежей не найдено. Прок от специализированной кузницы, когда ковать не из чего?

— Где-нибудь указано, как этерий усиливает изготовляемые артефакты? — уточнил Велирион, рассматривая панель и прикидывая дальнейшую судьбу кузницы. Продать за огромные деньги, которые пойдут на обеспечение Андасейи? Или рискнуть и пока что придержать у себя? Пусть в Ральдбтхаре не нашли залежей этерия, но чего-то, похожего на выработки тоже. Возможно, проход в шахту как-то скрыт или завален?..

Кассия и Катрия переглянулись и ответили отрицательно.

— Никто ничего подобного не находил, а твои маги каждый угол комплекса облазили, — в голосе Катрии звучали нотки неподдельного огорчения. — Здесь лишь угадывать. Скорее, щит для воина, посох для мага, а корона… ну, будь она для воина, была бы шлемом… наверное?

— Не люблю это слово. Кассия, в комплексе удалось найти запасы этерия?

— К сожалению, нет. Но у Катрии есть идея, — вампирша протянула ключ-эмблему. — Конечно, пускать на сырьё ключ…

Велирион забрал эмблему, теперь обрамлённую рамкой в форме шестерни, и при помощи когтя достал четверть ключа. Какое-то время рассматривал её. В принципе, ключ утратил ценность тогда, когда открыл Андасейи путь в кузницу. Запечатывать её нет нужды, координаты для порталов имеются.

Пожалуй, он пока придержит кузницу у себя. Продать всегда успеет.

— Ну, Кассия, что выберешь?

Вопрос Велириона застал вампиршу врасплох.

— Я?..

— Ты возглавляла разведку в Аркнтамзе и Бталфте и зачистку в Ральдбтхаре. Ты внесла большой вклад в поиск этериевой кузницы, поэтому заслуживаешь награды. Выбери себе артефакт.

Кассия неуверенно уставилась на панель, подбадриваемая сгорающей от нетерпения Катрией. Вампирша раздражённо зашипела на призрака и отмахнулась от предложения короны.

— Я их терпеть не могу! Посмотрим, что даст посох, хотя, видят боги, я бы предпочла заранее знать, что он делает, — наконец, решила Кассия.

— Он будет из этерия, значит, по умолчанию силён, — призрак склонился над одним из люков и указал на надпись. — Вот, сюда надо загружать сырьё. Всё необходимое должно быть поблизости, я видела, как маги выгребали хранилища.

— Можешь прочесть, что куда класть? — уточнила Кассия.

— Так… эбонит, золото, двемерит, этерий вот сюда. Здесь… кажется, написано «сапфир», — Катрия в жесте задумчивости потёрла подбородок, изучая надписи. — Не знаю, что из этого для посоха, просто заполним все выемки, нужное сырьё кузница определит сама. Кузница без кузнеца… двемеры были удивительным народом!

Требуемое сырьё быстро притащили и распределили. Крышки люков закрыты, куски этерия изъяты из оправы, осталось поместить только их и нажать кнопку. Велирион кивнул Кассии, вампирша положила фрагменты в последний люк и нажала кнопку посоха.

Сооружение кузницы заработало. Оно загудело, заворочались механизмы, изнутри донёсся методичный стук. Все завороженно наблюдали за ней, отложив дела. Катрия едва ли не упала на колени, взирая на работающую кузницу, как на явление божества. Прошло всего несколько минут, когда из окошка над панелью управления выехал на креплениях двемеритовый посох с кристаллом этерия в навершии и вкраплениями на древке.

— Так… быстро? — первой отмерла Кассия.

— Такая жалость, что эта кузница приспособлена лишь для ковки этерия, — с досадой прокомментировал Велирион, присматриваясь к посоху. От него исходит магия, сильная, но не настолько, как ожидалось после всех рассказов Катрии.

— Это настоящая кузница этерия! — радостно заключила Катрия, протягивая руки к посоху, словно желая то ли рассмотреть ближе, то ли обнять. Призрачные пальцы прошли сквозь металл, что вызвало раздосадованный стон. — Этот посох… на большее я не могла и надеяться. Теперь никто не посмеет отрицать, что это наши… мои находки, а Дрет пусть сожрёт свою книжку и подавится! Теперь всё закончено. Словами не выразить, насколько я благодарна всем вам.

— Твоя помощь неоспорима, — заметил Велирион, наблюдая, как Кассия обматывает тканью горячую рукоять посоха, прежде чем взять. — Мы нашли кузницу, и теперь ты можешь упокоиться с миром.

— Ты меня гонишь? — со смешком уточнил призрак и пожал плечами. — Но да, твоя правда. Я завершила дело своей жизни и теперь могу отдохнуть. Удачи вам, всем вам. Куда бы ни занесла вас судьба.

— Отдыхай, — едва успела сказать Кассия прежде, чем Катрия истаяла.

Вот и славно, она ушла сама, не создавая лишних проблем. Велирион поманил Кассию за собой и направился к выходу. Эпопея с этерием подошла к концу, заодно освободив немало занятых магов. Хотелось бы сказать то же о другой задаче в Скайриме, драконьих жрецах, но с ними всё не настолько радужно. Добыли Вокун, Вольсунг, чуть ли не чудом нашли в горах Кросис, параллельно подарив кузнецам и алхимикам труп дракона. Обнаружили местоположение ещё одного жреца, Отара, за его маской уже послали. Также при разведке Лабиринтиана, на что в отчёте прошлый раз Велиион не обратил внимания, было найдено святилище драконьих жрецов с восемью постаментами для масок, а подле него ещё одна, деревянная, позволяющая заглянуть в пространственно-временной карман. Теоретически при сборе на постаменте всех масок должно что-то произойти. Осталось только найти последнюю маску, с чем возникли сложности.

Но, тем не менее, сбор большинства масок и завершение этериевых поисков освободили множество магов, которых теперь можно приспособить к иной работе.

— Возвращаетесь в Винтерхолд, Мастер? — поинтересовалась Кассия, когда они покинули жаркую душную кузницу.

— Пора уже. Я оставил их на три дня, когда этих недоразумений чревато покинуть на пару часов. Предыдущий архимаг слишком их распустил, — Велирион недовольно поморщился, вспомнив, как намучился с магами Коллегии, и как намучается ещё. — Организуй охрану Бталфта, лифт не поднимать. После можешь возвращаться в долину. Когда проверишь посох — опиши его свойства.

В Скайриме вовсю властвовала зима, чего в Винтерхолде незаметно — она отсюда не уходила. Снег лежал и месяцы назад, холод не переставал грызть тёплую жизнь, единственное изменение заключалось в участившихся метелях. Впору порадоваться, что на выделенные из собственного кармана архимага средства успели отремонтировать мост до того, как погода окончательно испортилась. Теперь можно не переживать, что кого-то сдует в пропасть. А уж как радовались маги Коллегии такой, казалось бы мелочи… которую не исправляли со времён Великого обвала.

Впрочем, радовались они не только целому мосту, поводов новый архимаг дал им предостаточно. В их числе пополнение из десятка сильных и компетентных магов, среди которых четверо алхимиков, что позволило восстановить в Коллегии обучение по этому направлению. Но больше всего восторга вызывает иное: лидер Андасейи, приняв должность архимага, приоткрыл Коллегии часть секретов своей организации.

Список открывают волшебные големы. Троих принесли с собой маги Велириона, дабы было, кому заниматься ремонтными и грузовыми работами. Не сказать, что они вызвали особый ажиотаж. Интерес, обсуждение, вопросы — да, но те быстро прошли. Разве что Турриан пришёл в восторг и загорелся профессиональным азартом. И от големов, и от камней возвращения… и от оброненного намёка, что Аверис — псевдоним Велириона. Зачарователь теперь с потрохами принадлежит архимагу.

Иных магов куда больше влекла даэдрическая почта, что использовалась Андасейи. Кристаллы связи Велирион пока приберег. Отправка банекина быстрее, удобнее гонца и, главное, бесплатна. Было лишь одно «но» — владеющие призывом банекина маги по приказу Велириона не собирались оказывать почтовых услуг. Тот, кто хотел пользоваться благами даэдрической почты, должен был освоить призыв самостоятельно. Вне зависимости от специализации. Банекин — низкоранговый младший даэдра, для его призыва и подчинения не нужны годы практики, хватит пары недель отработки заклинания.

Не сказать, что маги пришли в восторг, но Велирион был непреклонен. Или освоение призыва, или неудобные гонцы. Необходимые знания и учителей он предоставит.

Тот же подход был с камнями возвращения. Эти карманные артефакты являлись настроенными на определённую точку телепортами, позволяющими быстро возвращаться домой из дальнего путешествия. Они были любимы жителями Азерота и быстро полюбились Андасейи, в основном, за счёт простоты изготовления и эксплуатации, чем не может похвастаться пространственная магия.

Маги Коллегии проявляли недовольство, что архимаг не спешит давать им готовенькие блага, а заставляет совершенствоваться. И чем дальше, тем громче роптали, ибо почтой и камнями возвращения Велирион не ограничился. Ему решительно не нравился низкий уровень квалификации Коллегии, и он это исправит, хотят маги того или нет. Для начала он внёс правки и серьёзно расширил учебные планы, обязав каждого куратора-преподавателя им следовать вне зависимости от срока обучения студентов. Они обязаны соответствовать определённому уровню, если хотят успешно завершить курс общей магии.

Кто-то из учеников, успев оценить уровень Андасейи, пришёл в восторг, но и остальные не возмущались. В конце концов за знаниями они и пришли. Большей частью.

Иное дело преподаватели, которых уязвило, что часть обновлённого плана они и сами не знают, от чего ту ведут Андасейи. А Велирион споро обязал преподавателей и, заодно, всех старших членов Коллегии к курсам повышения квалификации. Без исключений, без возражений, кто противится — теряет в ранге, а кое-кто снимается с преподавательского поста. Всё реже звучали уговоры и всё чаще звучали приказы, к счастью Велириона и злости лентяев Коллегии.

Они, наконец, поняли, что безразличная попустительская политика Арена ушла безвозвратно. А с ней праздные деньки. И менять что-то уже поздно — вступившие в Коллегию Андасейи и завербованные из местных сторонники архимага представляют большинство организации. Велирион успел укрепить свою власть.

Впрочем, оппозиционеров было не так уж много, по пальцам одной руки пересчитать. Прочие ныли исключительно с непривычки, понимая, что их пинают в сторону лучшего будущего, раз сами не могут. Немало магов искренне поддерживали политику Велириона, видя, что он действительно тащит Коллегию со дна, а не только обещает.

Маги Коллегии не так уж безнадёжны.

— …в остальном ничего нового. Жалуются, ругаются, но дальше слов не заходят, — на этой ноте Ленор завершил отчёт о состоянии дел в Коллегии. Босмер вернулся в Коллегию месяц назад, к счастью многих сменив Гатнага. Орка уважали после инцидента с Оком Мангуса, но из-за прямолинейности и грубости недолюбливали, а из-за специализации и искренней к ней любви опасались. Гатнаг оставался лишь на первое время, помогая своему лидеру укрепиться в Коллегии, после чего вернулся в долину к своим экспериментам с поганищами.

— Те же лица? — уточнил Велирион, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Моё отсутствие заставило их шевелиться?

— Те же. Пока дальше слов не заходят, но, полагаю, если отбудешь на больший срок, начнут, — Ленор кивнул на стол, где в отсутствие Велириона добавилось бумаг. — Ирамо перехватил несколько писем Гестора, вот копии. Уверен, ты оценишь его фантазию.

Финис Гестор является одним из наиболее ярых противников политики Велириона, и архимаг старательно раздувает пламя его неприятия. Он не забыл, как колдун относился к вверенным ученикам, и что из этого вышло. Люди, вроде Гестора, ему не нужны, и бретон вскоре даст повод от себя избавиться.

А за ним последуют прочие несогласные.

Финис Гестор, Арнел Гейн, ученики Ивонн и Онмунд — вот и вся оппозиция. Архимага поддерживают Сергий Турриан, Илас-Теи, амбициозный ученик Дж’зарго, Нирия, Энтир и Колетта Маренс. Причём лояльность двух последних купить оказалось проще простого. Энтира интересуют деньги, и развивающаяся сильная Коллегия скажется на его доходе, он это понимал и даже не ворчал на налог на торговлю, к которому его обязали. Колетта после того, как к ней начали носить раненых Андасейи и дали троих учеников оттуда же, готова была на архимага молиться и больше не жаловалась, что её школу не ценят. А у Велириона появился собственный целитель, готовящий ещё нескольких.

Все прочие маги Коллегии предпочитают держать нейтралитет.

— Что с новичками? — поинтересовался Велирион делами двоих новых учеников Коллегии, пришедших в прошлом месяце.

— Велса взяла над ними шефство быстрее, чем оппозиция перетянула к себе.

— Велса? Сама?

Ленор кивнул. А Велирион про себя порадовался — наконец старшая ученица начинает переступать через робость без его пинков.

— Вот это — действительно хорошая новость, — прокомментировал альтмер, вызвав понимающий смешок Ленора. — Ещё есть, что сказать?

— На этом всё, новостей по Коллегии больше нет, — тем не менее, босмеру ещё было, что сказать. В ответ на выжидающий взгляд Велирион кивнул. — Это уже насчёт моих исследований. Я закончил теоретическую часть и доработал практическую, сложностей не предвидится, ещё немного, и я смогу пользоваться метаморфозой также, как и вы. Я бы хотел, чтобы ты взглянул на результаты прежде, чем применю их на себе.

— Обсудим это вечером, захвати все материалы, — воодушевлённо пообещал Велирион. Ему давно интересно, что Ленор придумает для обхода собственной слабости, и вот, наконец, он узнает. — А пока вернёмся к делам.

Ленор понятливо кивнул и отправился на выход. Велирион проводил взглядом своего мастера-волшебника и подхватил принесённый с собой футляр, намереваясь разобрать его содержимое в спальной половине покоев. Но не успел он сделать пары шагов, как в дверь требовательно забарабанили.

— Архимаг вернулся — началось паломничество, — поморщившись, проворчал Велирион. Вот всегда так, стоит отлучиться на час-другой, как у всей Коллегии как по волшебству появляются дела к своему лидеру, которые вываливают на него по приезду.

Короткий жест, магический импульс, дверь открывается, впуская взбудораженную Шарну.

— Мастер, там снова эти! — с порога заявила она, едва не булькая от переполнявшего её гнева.

— А теперь возьми себя в руки и скажи, кого конкретно ты имеешь в виду, — одёрнул её Велирион.

— Псиджиков! — после этого слова Велириону самому стало не до манер. Какого даэдра они снова явились, когда им ясно дали понять: в Коллегии их ордену не рады? Шарна тем временем сделала пару вдохов и более спокойно разъяснила: — Один, спорит с дежурным на мосту, раньше я его не видела. Но он говорит, что дело касается Ока Магнуса, и хочет поговорить с тобой.

— Вопрос же решён… — пробормотал Велирион и прошёлся взад-вперёд, думая, что делать. Завернуть монаха от Коллегии? Или выслушать?

Как дело может касаться Ока Магнуса, которое Псиджики забрали, и при чём тут Велирион? Если только… может, им нужен посох? Неужто прославленный орден не уследил за аэдрическим артефактом, и он разносит Артейум? Альтмер почувствовал, как губы кривятся в издевательской ухмылке.

Хотя бы из интереса послушать стоит. Прогнать всегда успеет.

Хорошо, что Анкано отбыл в посольство оправдываться перед начальством за свою деятельность… и за немаленький счёт, предъявленный Талмору архимагом.

Шарна ушла с наказом привести псиджика, и Велирион остался ждать гостя.

Тот не заставил себя ждать. Вернее, та.

— Доброго дня, архимаг Велирион, — поприветствовала усталого вида альтмерка. — Моё имя Милирен. Хотела бы я прибыть по более приятному поводу, но, к сожалению, случилась беда, в которой без вашей помощи не обойтись.

— Не утруждайтесь, Милирен. Я ещё вашим коллегам ясно дал понять, что в Коллегии ордену Псиджиков не рады. Я впустил вас лишь потому, что ваше дело касается Ока Магнуса, — чернокнижник позволил себе ядовитую улыбку и с притворным сочувствием спросил: — Неужто Псиджики не сумели справиться с хранением аэдрического артефакта, вопреки всем своим обещаниям?

Его тон словно не был замечен. Милирен покачала головой и произнесла слова, от которых всё веселье как рукой сняло:

— Око Магнуса так и не попало на Артейум. Псиджики, которые должны были его доставить, исчезли без следа.

Глава 48. Сгущающиеся тучи

201 год. Месяц Вечерней звезды. Винтерхолд

— И как же так получилось? — не предвещающим ничего хорошего тоном протянул Велирион после того, как осознал новость.

— Не могу сказать. Мы не можем найти их следов, к каким бы способам не прибегали. У нас нет никаких зацепок, что помогли бы восстановить картину произошедшего, — невооружённым глазом видно, как Милирен не нравится ситуация. Что орден Псиджиков показывает себя в сомнительном свете, что приходится это признавать, что даже нечего сказать в оправдание. — Но есть возможность выйти на Око Магнуса.

— Посох Магнуса. Артефакт, одного с ним творца, — Велирион сложил руки за спиной, с любопытством рассматривая монахиню. Она умело скрывает, но, если присмотреться, она выглядит… отчаявшейся? Занятно. От чего? Настолько гнетёт потеря Ока? Или, может статься, что у неё в этом деле личный интерес? — Милирен, вы пришли ко мне не по распоряжению ордена, верно?

Нахмуренные брови и пробежавшая по лицу тень сказали всё лучше слов. Псиджики потеряли Око Магнуса, но не горели желанием посвящать в проблему постороннего, пусть это даже хранитель посоха Магнуса, пока одна энтузиастка не решилась действовать.

— Орден избрал тактикой осторожность, он считает, что рано или поздно справится без посторонней помощи. Но, боюсь, у нас может не оказаться времени на гордость. Вам ли не знать, какие ужасы может привнести в мир Око Магнуса в неблагонадёжных руках?

Речь Милирен не оказала на Велириона ровным счётом никакого действия. Око вне Коллегии, оно не угрожает никому, кто чернокнижнику дорог или ценен, так с чего бы ему терять голову и носиться с его поисками? Псиджики потеряли — пусть они и ищут.

С другой стороны… как знать, что может натворить дестабилизированный аэдрический артефакт. То, что через воздействие Анкано количество испускаемой арканы росло постепенно, не значит, что при повторении катастрофы будет ровно так же. Разовый мощный выброс энергии способен разорвать целый мир, как это было с Дренором и Натрезой. Или Азеротом в финале Войны Древних, пусть в меньшей степени. Око Магнуса на это более чем способно.

Нужна Велириону подобная катастрофа? Однозначно нет.

— Сначала вы оставляете Коллегию разбираться с Оком Магнуса самостоятельно, но когда сами оказываетесь неспособны за ним уследить, прибегаете просить о помощи. Оставить Псиджиков самостоятельно разбираться с вашими же ошибками, было бы справедливо, — Велирион спокойно встретил возмущённый взгляд Милирен. Она хотела разразиться речью, но альтмер жестом её прервал и продолжил: — Однако я прекрасно понимаю, чем ваша ошибка может обернуться, возможно, даже лучше вашего ордена. И меня не сковывают нелепые правила о невмешательстве. Я не отдам вам посох — а то и его потеряете, — но позволю через него найти Око Магнуса.

Милирен благодарно склонила голову.

— Я могу провести ритуал провидения прямо в Коллегии, при вас.

— А вы и будете проводить его при мне, потому оставлять вас с посохом без надзора я не намерен. Что вам потребуется для ритуала?

— Лишь возможность подключиться к одному из фокусных колодцев.

Только и всего? Ни начертанный круг, ни благовония, лишь магия? Впечатляет. На памяти Велириона немногие эльфийские магистры или маги Кирин-Тора владели магией провидения на таком высоком уровне, лишь те, кто посвятил десятилетия, а то и века изучению тайной магии. Нирнская школа Мистицизма, по сути своей, та же школа тайной магии под другим названием. И Псиджики — её основатели и самые умелые практики, так что, наверное, не стоит удивляться навыкам Милирен.

Велирион открыл дверь покоев и обратился к ждавшей на лестнице Шарне:

— Проводи гостью в Зал Стихий и выдвори оттуда всех магов. Мой приказ.

Орчиха понятливо кивнула и призывно махнула Милирен, не забыв наградить ту неприязненным взглядом.

— Ступайте. Я спущусь к вам с посохом.

— Примите мою благодарность за содействие, архимаг.

Когда за женщинами закрылась дверь, Велирион позволил себе усталый вздох и с силой потёр лоб. До чего же проблемы любят на него сваливаться в самый неподходящий момент, да какие! Вот как можно было умудриться потерять аэдрический артефакт? Может, среди той группы Псиджиков был предатель, пожелавший силы? Сбил телепортацию, убил свидетелей и скрылся с Оком в неизвестном направлении?

Самый вероятный вариант.

С подобными мыслями Велирион достал посох Магнуса, хранящийся в шкафу под несколькими охранными печатями, и поспешил вниз. У входа в Зал Стихий его встретили обеспокоенные маги.

— Архимаг, — мрачная Фаральда кивнула в жесте приветствия. Её взгляд зацепился за посох, и альтмерка помрачнела ещё сильнее. — Может, хоть вы поясните, что происходит? Снова проблемы с Оком Магнуса?

— Непредвиденные сложности, — спокойно обронил Велирион и поднял руку в успокаивающем жесте, когда маги испуганно зашептались. — Эта женщина пришла в Коллегию, чтобы их решить. Всё под контролем.

Маги несколько успокоились и расступились, пропуская лидера. Только Фаральда хмурилась и не собиралась удовлетворяться размытым ответом. Эта тема — не та, что стоит обсуждать прилюдно, поэтому, опережая вопрос, архимаг просто кивнул альтмерке на Зал Стихий.

Когда кованые ворота закрылись за их спинами, Велирион молча протянул посох Магнуса Милирен и занял позицию в стороне от монахини. Фаральда встала рядом и вопросительным взглядом потребовала подробностей.

— Они его не донесли, монахи пропали, — тихо пояснил Велирион, наблюдая, как Милирен устраивает посох на борту фокусного колодца. — Теперь Псиджики пытаются найти Око Магнуса прежде, чем оно разнесёт мир, и в моих интересах им помочь. Хотя, касайся дело артефакта меньшей силы и угрозы…

Незаконченная фраза повисла в воздухе, но каждый понял, что архимаг с удовольствием бросил бы Псиджиков наедине с их проблемами.

Фаральда осуждающе покачала головой, рассматривая Милирен. Та не ответила на комментарий архимага, но по напрягшимся пальцам заметно, что слова её задели. Больше она ничем не выдала эмоций.

— Я приступаю, — сухо уведомила монахиня и вскинула руки, щедро черпая магию из собственного резерва и фокусного колодца.

Если забыть о причинах, то наблюдать за тем, как в руках Милирен сплетаются потоки магии, было одним удовольствием. Тонкая магия, могущественная, великолепная, неизвестная обывателям и от того восхищающая их, и Милирен управлялась с ней с мастерством, достойным лучших магистров Луносвета и Сурамара. Воистину, Псиджики искусные маги.

И от того угроза. После того, как Око Магнуса будет найдено, монахи больше никогда не переступят порог Коллегии.

Магия раз за разом окутывала посох Магнуса, брови Милирен сходились всё ближе, губы сжимались в тонкую полоску. Даже полный идиот поймёт — заклинание не давало желаемых результатов.

Вместо очередной бесплодной попытки Милирен оставила заклинание и обернулась к наблюдавшему за её потугами Велириону.

— Где в Коллегии хранилось Око Магнуса?

Тот не спешил с ответом, задумчиво рассматривая то посох, то псиджика.

— Что мешает провидению?

— Похоже, что само Око. Куаранир говорил, что оно препятствует многим магическим манипуляциям касательно себя или своего местоположения. За счёт посоха я могла бы обойти защиту, но… видно тот, в чьих руках сейчас Око Магнуса, защитился с этой стороны — Милирен вздохнула и покачала головой. — Есть ещё один вариант. Я восстановлю след телепортации. Для этого мне нужно прийти в точку, где хранилось Око Магнуса.

— Вы уже на месте, оно находилось прямо над этим колодцем. Но вы ведь понимаете, насколько способ ненадёжен? Я навскидку могу назвать два способа сбить след телепортации.

— Я могу назвать три. Но, согласитесь, лучше проверить даже столь эфемерный след, чем сесть и жаловаться на бессилие.

— Хорошие слова. Приступайте к поиску. Как нащупаете след — я отправлюсь с вами на случай, если Око Магнуса найдётся дестабилизированным.

Милирен кивнула, её губы зашептали слова заклинания. Велирион встретил требовательный взгляд Фаральды и коротко кивнул — пусть идёт с ними, раз хочет. Причин оставлять упрямую альтмерку он не видел, заодно маленькая прогулка может повысить её лояльность. Фаральда занимает относительно архимага нейтральную позицию, при этом обладает значительным влиянием в Коллегии и является действительно сильным и умелым деструктором. На стороне Велириона она лучшим образом раскроет свой потенциал и принесёт много больше пользы, осталось лишь склонить её к верной позиции.

В этот раз неудача Милирен не постигла. Повинуясь воле заклинательницы, магия проявила фантомный образ Ока Магнуса и трёх псиджиков, окруживших его и телепортировавшихся прочь.

— Есть! — воскликнула Милирен, сосредоточилась и создала портал. — Идём!

Портал привёл их на снежную пустошь. Вокруг, куда ни посмотри, белый покров и никаких примечательных объектов. Моментально замёрзшие альтмеры в спешке набросили согревающие чары, не прекращая озираться в поисках зацепок.

Фаральда сделала шаг и едва не свалилась в сугроб, споткнувшись обо что-то. Волшебница пошарила в снегу ногой и, нахмурившись, сделала жест, магией убирая снежный слой.

— Тандил… — выдохнула Милирен, узнав мёртвого альтмера в одеянии Псиджиков.

Она окинула снежные залежи диковатым взглядом и магией расчистила округу в приличном радиусе. Её опасения полностью подтвердились — все три монаха встретили свой конец на этой пустоши. Монахиня упала на колени с одним из них, неверяще рассматривая мёртвое, не тронутое разложением лицо.

— Куаранир… как же так?..

Велирион не трогал её. Вместо этого внимательно изучал тела двух других псиджиков. У каждого прожжена грудь, очевидный след магического удара. Быстрый и сильный, поразил сердце. Но интереснее другое.

— Их лица, — негромко заметила Фаральда, также изучавшая мертвецов.

— Да, вижу. Вряд ли их удивил факт атаки, скорее… её неожиданность? Или неожиданность направления, — Велирион в последний раз посмотрел на застывшие в одинаковом недоумении лица двух монахов и посмотрел на третьего.

Тот самый монах, что ранее приходил в Коллегию, и с которым Велирион успел ввязаться в спор. Вид названного Куараниром отличался от его коллег, на лице нет недоумения, оно застыло маской равнодушия. А ещё — оно иссушено, как у древней мумии, его коллеги сохранились в холоде куда лучше.

Милирен услышала обмен комментариями и вскинулась.

— Я прошу вас воздержаться от необоснованных обвинений! Куаранир не мог напасть на собратьев по ордену! Ведь он тоже погиб!

— Никто никого не обвиняет, Милирен. Я лишь отметил выражение лиц двоих монахов, — отмахнулся от неё Велирион, не прекращая изучать Куаранира. Он прекрасно знал заклинание, что оставляет подобные следы, сам частенько им пользуется. Впрочем, это ни о чём не говорит, вампирская магия тоже высасывает жизненную энергию. — Нужно обладать впечатляющей силой, чтобы убить троих псиджиков. И эта местность. Напоминает винтерхолдские пустоши, слишком близко для перевалочного пункта.

— Недоброжелатели сбили телепортацию, чтобы убить псиджиков и забрать Око Магнуса, — постановила Милирен, вскакивая на ноги и отточенными, но резкими от нервов движениями принимаясь за плетение заклинания. — И я увижу лица тех, кто погубил моих собратьев!

Над телами возникли фантомы живых меров, между которыми парило Око Магнуса. Двое растерянно озирались.

— Куаранир, что это значит? Почему ты перенаправил нас сюда? — требовательно спросил Тандил.

Куаранир послал ему равнодушный взгляд. Он совсем не напоминал того терпеливого вежливого альтмера, который противостоял негативу магов в Винтерхолде. Сейчас он походил на бесчувственный механизм, на пустотелую оболочку без искры эмоций. Ни одной не проявилось, когда он без слов ударил своих коллег, убивая на месте. Они только удивиться и успели.

Милирен судорожно выдохнула, не веря своим глазам.

А потом случилось то, что заставило напрячься уже Велириона. На сцене появился ещё один участник.

Только не это…

Проклятье, как? Это худший вариант развития событий!

Образ Мератраса довольно оскалился безвольному Куараниру. Натрезим вскинул руку, убивая свою марионетку, с коротким предвкушающим смешком подхватил Око Магнуса и телепортировался прочь.

Воцарившуюся тишину не нарушал ни единый звук. Велирион, не мигая, смотрел туда, где стоял его враг, и судорожно пытался понять, как до такого вообще дошло. Неограниченный источник тайной магии в руках демона, который обязательно обернёт его силу против Велириона. Проклятье, как и когда натрезим успел поработить псиджика?

— Я никогда не слышала о таких даэдра, — хриплым от волнения голоса заговорила Милирен и повернулась к Велириону. В её глазах застыла смесь непонимания и отчаяния. — Велирион, вы ведь мастер даэдрологии, вы знаете, что это был за даэдра, и какому Принцу такие служат?

Архимаг не спешил с ответом, крепко сжимая древко посоха Магнуса. О, он прекрасно знает ответы на прозвучавшие вопросы, только озвучивать их не станет. С чего ему посвящать орден Псиджиков в свои тайны?

— Я не встречал упоминаний подобных даэдра, — альтмер покачал головой, напустив на себя раздосадованный вид. — Ничем не могу вам помочь.

Милирен прикрыла глаза и выдохнула. Она вернулась к точке, где был Мератрас, и попыталась восстановить след телепортации. В этот раз — безуспешно. Демон перестраховался. Пробовал Велирион, пробовали они и совместно с Милирен, но всё впустую. Не то, чтобы чернокнижник рассчитывал на успех, зная своего врага, но вдруг? Вдруг получилось бы напасть на след, прийти если не к Оку, то, что важнее, к демону? С наскока нападать глупо, но, зная его местоположение, можно было бы прийти позднее, основательно подготовившись и взяв верных и сильных помощников. У Велириона в запасе ещё десяток неиспользованных мечей света…

Но впустую. След Мератраса взять не получилось.

— Куаранира контролировали, — глухо проговорила Милирен, когда попытки напасть на след были признаны бесплодными. — Он покидал Артейум лишь дважды. И оба раза посещал Винтерхолд.

— Хотите сказать, его поработили на территории Коллегии? — нахмурилась Фаральда.

— Больше негде, на Артейуме это невозможно.

— В Коллегии ничего подобного не могло произойти. А вот вне её пределов… — старшая волшебница задумалась, вспоминая давние события. — Месяц назад он телепортировался сразу в Зал Стихий. Но в первый визит пришёл со стороны Винтерхолда и ушёл тем же путём.

Многозначительный взгляд остановился на Велирионе. Чернокнижник нахмурился, вспомнив тот визит и его окончание — из Коллегии монаха конвоировал Анкано. Альтмер едва заметно кивнул, говоря, что понял намёк. Далеко не факт, что Анкано что-то заметил, но расспросить стоит, он должен вернуться со дня на день.

И необходимо проверить его на влияние демона. Анкано вполне мог попасть под удар вместе с Куараниром.

Поняв, что большего ей не скажут, Милирен отвернулась и какое-то время рассматривала мёртвое лицо Куаранира.

— Большего мы не добьёмся. Я верну тела на Артейум. Я передам ордену открывшиеся факты, и он будет действовать с их учётом. Архимаг, можем мы рассчитывать на вашу помощь посохом Магнуса, если возникнет нужда?

Велирион кивнул и открыл портал в Коллегию. Они с Фаральдой вернулись в Зал Стихий в молчании, которое волшебница вскоре нарушила:

— Велирион, меня напрягает то, что мы увидели. Думаю, будет глупо надеяться, что даэдра используют Око Магнуса лишь для междоусобных разборок.

— Чудес не бывает, всегда нужно готовиться к худшему. Мы ещё столкнёмся с тем существом и Оком Магнуса. Фаральда, я прошу молчать о том, что мы видели. Паника нам ни к чему.

— Понимаю. Что вы предпримете?

Велирион опёрся о посох Магнуса и какое-то время рассматривал фокусный колодец. Что он предпримет? Приведёт Андасейи в боевую готовность и экипирует своих приближенных мечами света — это как минимум. Нужно основательно подумать над планом дальнейших действий.

— Мне нужно подумать. Я скажу, если мне что-то понадобится.

Велирион отпер ворота Зала Стихий и увидел ждавших его Шарну и Илас-Теи. И если присутствие жаждавшей новостей ученицы не удивляло, то зачем здесь дежурит аргонианин?

— Архимаг, — Илас-Теи склонил голову в жесте приветствия. — В Коллегию пришёл гость, он заявляет себя экс-членом Коллегии и требует встречи с вами.

Как своевременно…

Велирион подавил желание устало вздохнуть. Разбираться с гостями сейчас ему хотелось меньше всего.

— Где он?

— Ждёт во дворе.

Гость нашёлся, рассматривающим статую Шалидора. Старый имперец в длиннополой синей робе, из-под капюшона которой торчала седая борода. Увидев архимага, он встрепенулся и впился в него любопытным взглядом.

— Архимаг Велирион, доброго вам дня, — проскрипел старик. — Я пришёл передать вам слова моего господина. Он желает говорить с вами о «повелителе ужаса».

На мгновение Велирион застыл. Альтмер быстро посмотрел по сторонам и с облегчением не увидел лишних ушей. Он по-новому взглянул на имперца, уже понимая, что перед ним даэдропоклонник.

— Хермеус Мора, — сухо констатировал Велирион. Потому что мало кто в Нирне знает это именование натрезимов. Вряд ли это Боэтия вдруг решила с ним поговорить, так что вариант один.

Старик кивнул.

— Чтобы встретиться с ним, прочтите Чёрную книгу.

Глава 49. Апокриф

201 год. Месяц Вечерней звезды. Долина Длинных теней

Взгляд в который раз прошёлся по толстому фолианту с изображением Даэдрического Принца знаний. В иной ситуации Велирион проигнорировал бы приглашение, будь оно связано хоть со всеми его демоническими врагами разом. Но больно своевременно Хермеус Мора позвал на разговор. Мератрас завладел Оком Магнуса и неизвестно, где скрывается. Никаких следов, никаких зацепок именно тогда, когда его необходимо найти, пока не стало слишком поздно. В сложившейся ситуации тактика выжидания неприемлема. Но информации, хоть какой-нибудь, катастрофически не хватает.

И тут культист приносит приглашение от Принца Знаний. Слишком своевременно, чтобы быть совпадением. Даэдра знал, что в свете открывшихся фактов Велирион ухватится за любую ниточку, что способна ему помочь.

Проклятье… меньше всего хотелось потворствовать Хермеусу Море и даже просто пересекаться. Но ситуация критичная. Если есть шанс узнать о Мератрасе хоть что-нибудь, необходимо им воспользоваться. Придётся рискнуть. Наверняка даэдра предложит сделку, и её перспектива не радовала сама по себе даже, если Хермеус не потребует службу. Был у Велириона уже сомнительный опыт.

В последние годы жизни Аверис заключил сделку с околобожественной сущностью, и от воспоминаний о ней до сих пор коробит. Штука ли — миллион душ для лоа смерти. По счастью, Бвонсамди озаботился лишь количеством, он не поставил временных рамок и не уточнил качество, поэтому его претензии на присылаемые души слабых полуразумных гуманоидов и мелкого зверья были необоснованными.

И всё равно их было слишком мало, чтобы выплатить долг. Но чернокнижник озаботился тем, чтобы выполнить свою часть сделки, и больше она над ним не довлеет. Ритуал модификации души не позволил Бвонсамди забрать его душу за невыполнение условий. А остаток затребованного миллиона лоа получил уже после смерти Авериса.

Конечно, вряд ли Хермеус Мора затребует себе миллион душ. Ему ценнее знания старого чернокнижника. Но от этого немногим легче, Велирион вообще не хотел заключать сделок с Принцами Даэдра. Но он понимал, что его шансы разминуться с заинтересовавшимся им Морой низки, и потому постарался подготовиться.

Отведя взгляд от Чёрной книги, Велирион обратился к аккуратной стопке из дневников и отдельных листов — записи по Хермеусу Море и Апокрифу, полученные за сделку с Телванни. Большей частью описания тех или иных связанных с Принцем Знаний аспектов, но было среди них воистину бесценное сокровище.

Велирион снял со стопки верхний дневник, который за минувшие годы перечитывал неоднократно. Старая ветхая книжица являлась сборником исследовательских записей телваннийского магистра Мелна Рендиса, не раз заключавшего сделки с Хермеусом Морой или общавшегося с другими контракторами и от того обладавшего уникальными знаниями в данном аспекте. Такими, которыми помогут Велириону заключить сделку, которая не просто не выйдет ему боком, но поможет вынести из неё много полезного и обезопасить себя от возможных уловок со стороны Хермеуса Моры.

Как бы ни была плоха ситуация с Мератрасом, Велирион не позволит загнать себя в угол. Будь то смертный или Принц Даэдра, чернокнижник поимеет с него максимальную выгоду.

Альтмер сделал несколько глубоких вдохов, приводя мысли в порядок и беря их и эмоции под контроль. Пора. Рука легла на чёрный переплёт и быстрым уверенным движением открыла книгу. Взгляд заскользил по тексту.

«Болезненный регент

автор Хофип Искусник

Акт I, сцена I

(Заходит Филемина, держа в руках сломанный скипетр)

Филемина: Горе постигло разбитое сердце моё,

Что не даёт больше нежного блеска тому,

Кто, не стыдясь, покинул его на милость богов,

Оставив взамен лишь безумие в алой крови…»

Строчки поплыли, подёрнулись зеленоватой дымкой. Велирион почувствовал, как его сознание затягивает в книгу, и не сопротивлялся. Он закрыл глаза…

…чтобы, открыв, узреть вокруг себя уходящие во мрак столпы из книг, выстроившиеся в подобие коридора. Запах старого пергамента щекотал нос. С тихим шелестом впереди без малейшего намёка на ветер вился вихрь вырванных страниц, иные ковром устилали пол. Велирион машинально пробежался взглядом по строкам. Даэдрик, альдмерис, тамриэлик, множество иных языков, как более-менее узнаваемых, так и совершенно незнакомых. Выдержки дневников, стихи, научные изыскания, исторические заметки, даже кулинарный рецепт. Среди множества страниц альтмер заметил схему заклинания неизвестной школы и едва удержался от того, чтобы подобрать страницу и внимательнее изучить.

Он пришёл сюда по делу, а не тешить любопытство. Хотя, Бездна побери этот Обливион, он был бы не прочь взять пару-тройку окружающих его книг и полистать их. Книги были его слабостью, наравне с силой и властью. И потому Апокриф казался одним из прекраснейших мест, где когда-либо довелось побывать. Колоссальная библиотека, наполненная знаниями разных времён и народов всего Аурбиса, пронизанная могущественной необузданной энергией, которой только коснись, и она обернётся смертоносным оружием по малейшему усилию воли.

Воистину восхитительное место.

— Ты позвал меня на разговор, и я здесь, — обратился Велирион в пустоту. Он не сомневался, что владыка Апокрифа наблюдает за ним, стоило попасть в его План.

Но тот не спешил показывать своего присутствия. В ответ на слова Велириона — молчание и шелест страниц. Лишь вьющийся впереди вихрь распался, страницы прилипли к книжным стенам коридора, словно приглашая идти вперёд. Вглубь Апокрифа. Насладиться его богатствами. Взрастить искушение. Обострить желание коснуться благ бесконечной обители знаний.

Потерять себя.

Велирион демонстративно закатил глаза — сколь очевидный ход. Хермеус Мора в нём заинтересован и потому не будет приближать уход желаемого трофея, наоборот, постарается заинтересовать, приручить.

Как будто без его игр нет забот. Но ладно, раз без прогулки по Апокрифу даэдра говорить не хочет, Велирион немного пройдётся. И, если так и не дождётся появления Хермеуса Моры, просто уйдёт и будет искать иные способы узнать о Мератрасе.

Когда чернокнижник поравнялся с темневшим неподалёку мелким бассейном, из чёрной воды взметнулось склизкое щупальце и хлестнуло явившегося в Обливион эльфа. Попыталось. Пламя хаоса вгрызлось в него, едва оно показалось на поверхности. Велирион проследил, как догорающие ошмётки падают в воду, ничуть не удивлённый атакой. Это Обливион, Забвение. Это место всегда будет стремиться пожрать чужака, оно никогда не будет дружелюбно и безопасно.

Когда взамен сожжённого щупальца высунулось новое, Велирион спалил и его и поспешил отойти от бассейна, не спуская с воды внимательного взгляда. Мало ли что, возможно, щупальца реагируют не только на приближение.

Щупальца…

В мыслях сразу всплыли очевидные ассоциации и разворошили старые воспоминания, которые сподвигли Велириона заморозить воду бассейна — на всякий случай. Аберрации Бездны в форме щупалец могли как хлестать, так атаковать магией. Не хотелось бы, чтобы в спину прилетел подарочек, окажись щупальца Апокрифа на таковой способны.

Новый виток дружелюбия Апокриф продемонстрировал быстро, стоило немного отойти от бассейна и ступить во тьму за чётко очерченной границей света светильника. Мрак Обливиона не был обычен, он оказался живым. Живым и очень голодным, с жадностью впившимся в ступившего в его объятия альтмера. Едва почувствовав, как из него потянуло жизненную энергию, Велирион отскочил назад, под защиту света.

Созданный на пробу светоч разогнал мрак и защитил от его пагубного воздействия. Но взамен превратил чернокнижника в идеальную мишень, даже указательной стрелки не надо. Альтмер недовольно поджал губы и, подумав, запустил руку в поясные сумки, проверяя арсенал. Рассчитывая лишь на разговор с Принцем Даэдра, он всё равно собрался, как на боевую операцию. Он взял с собой множество кристаллов маны, различных зелий, облачился в укреплённую лунным камнем мантию. Пусть в Апокрифе лишь проекция сознания, весь арсенал воссоздался с ним.

А это значит, что можно не трястись над каждой крупицей маны.

Влив магию в светоч, Велирион в несколько раз увеличил радиус освещения, отсекая возможность для потенциальных врагов подобраться незамеченными слишком близко. Под защитой света и неослабевающей бдительности чернокнижник направился вперёд по книжному коридору.

Когда коридор привёл в просторный зал, Велирион не спешил ступать в него, напряжённо всматриваясь во мрак впереди. Слишком удобное место для нападения. И оно не заставило себя ждать.

Раздался звук, похожий на смесь рыка и ворчания. Гудящий зелёный энергетической сгусток вылетел из мрака и разбился о щит. За ним напали ещё с двух сторон. Укрепив защиту, Велирион отступил обратно в коридор, оставив в проходе две огненные руны. Он не спускал пристального взгляда с прохода, готовый ударить в ответ на малейшее движение. В ладонях трещало сине-фиолетовое пламя, щедро напитанное разлитой вокруг энергией Обливиона.

Глаз не уловил движения, но обе руны взорвались, проявляя невидимый силуэт парящей твари в лохмотьях, с щупальцами и тремя парами рук. Искатель.

Огненный язык змеёй скользнул к раненой твари и добил её.

Новый искатель появился почти сразу, Велирион не успел обновить ловушки. Высокая концентрация магии царства Обливиона глушила преимущества магического чутья, поэтому Велирион заметил даэдра в невидимости лишь благодаря ряби воздуха над горящими останками. От зелёного сгустка чернокнижник увернулся и в ответ послал Стрелу хаоса. Выставленный искателем щит со звоном разбился, поглотив лишь малую часть заклинания, лохмотья даэдра загорелись, на что тот едва ли обратил внимание, возобновив атаки. От части Велирион увернулся, часть принял на щит и добил даэдра огнём.

Третий показываться не спешил. Умная тварь учла, как расправились с её сородичами, и не лезла в коридор. Вместо этого она металась по залу, испытывая на прочность терпение врага. И когда тот показался, раздвоилась и атаковала шквалом заклинаний. Чернокнижник призвал на подмогу грозового атронаха и усилил светоч, заливая светом весь немаленький зал, лишая искателей укрытия мрака.

Один из врагов распался энергетическими частицами от одного заклинания. Копия, не оригинал. Настоящим искателем занимался атронах, но его молнии при попадании наносили небольшой урон, оставляли максимум небольшие подпалины, толком не раня. Учитывая, что огонь искателей брал, как полагается, у них сопротивление электричеству. Стоит учесть на будущее.

Велирион сжёг искателя и отпустил атронаха, только на отвлечение внимания и сгодившегося. Больше врагов не осталось, альтмер позволил себе осмотреться и прикинуть дальнейший маршрут. Взгляд упал на алтарь, к которому он приблизился в пылу боя. На тёмном камне сверкал великий камень душ, но не он оказался главным сокровищем. Вокруг него лежали книги, заставившие чернокнижника вступить в бой с собственной жадностью.

Его никогда не интересовали живые боги Морровинда, Трибунал, павший две сотни лет назад. Но, смотря на пять томиков «36 уроков Вивека», Велирион испытывал острое желание забрать их с собой. С падением Трибунала было уничтожено множество относящейся к нему литературы, и «Уроки Вивека» ныне представляют огромную ценность для любого коллекционера. А Велирион относил себя к таковым, когда речь заходила о книгах.

Пришлось приложить немало сил, чтобы заставить себя отвернуться. Он не поддастся искушению Хермеуса Моры, не пойдёт навстречу Демону Знаний.

Во всяком случае не раньше заключения контракта.

Но Апокриф не сдавался и продолжал подкидывать чернокнижнику испытания. Он наткнулся ещё на три алтаря с редкими и ценными книгами, среди которых были в том числе тома неизвестных заклинаний. Набрёл на несколько крупных коконов в форме пастей, что при приближении раскрылись, демонстрируя книги, свитки и исходящие магией артефакты. Так хотелось достать оттуда что-нибудь, чтобы просто рассмотреть поближе!..

Вот она — истинная опасность Апокрифа. Не его стражи, что годятся разве что в качестве напоминания не расслабляться. Но искушение, жажда знания. Какому-нибудь не умеющему читать варвару это место покажется скучным парком для прогулки, но воля любого, кто не гнушается саморазвитием, подвергнется серьёзному испытанию.

Велирион закрыл глаза. Обычно, когда он что-то хотел, он брал. И потому необходимость бороться с собственными желаниями его далеко не радовала. Он не пытался подавить растущее раздражение. Пусть оно огнём горит в груди, подавляя жажду знания. Пусть станет щитом от искушения Апокрифа.

Зал со стенами из книг остался позади, сменившись сначала длинными коридорами, а потом сетью кованых мостов, раскинувшихся над бездной, дно которой скрывал мрак. Если оно вообще было. Велирион поморщился от охватившего его дискомфорта — он не любил ходить над бездонными пропастями. Приходится выверять каждый шаг, быть втройне бдительным, чтобы не оступиться и не отправиться в бесконечный полёт. Не хотелось бы тратить ману на левитацию из-за собственной неуклюжести.

Шелест вьющихся страниц разбавляли звуки, похожие на скрежет или ворчание какого-нибудь огромного существа. Думать о том, что оно может внезапно подняться из мрака пропасти, не хотелось, но приходилось — нужно быть готовым ко всему. Однако вместо показавшегося гиганта на одном из мостов Велирион увидел новую разновидность стража Апокрифа и не удержался от смешка.

Занятные в Апокрифе мурлоки. А ведь на мурлока этот даэдра и был похож, вернее, на глубинную разновидность. Только без фонарика на голове и в пять раз больше. Кажется, записи Телванни именовали его луркером.

Когда даэдрическая амфибия, заметив чужака, вместо подсознательно ожидаемого клича «мррргл!» издала банальный рёв, Велирион ощутил укол разочарования. Плотный огненный шар отправил луркера в полёт во мрак. Альтмер не спешил идти дальше, всматриваясь во тьму бездны, в которой мог дремать ворчавший гигант, чей покой нарушил упавший недомурлок. Никто не спешил показываться. Спустя долгие минуты ожидания, когда из темноты никто не выпрыгнул, Велирион осторожно продолжил путь.

Плутание по мостам столкнуло со вторым луркером. Велирион решил не испытывать судьбу и не сбросил тварь вниз, вместо этого расправившись с ней в бою. Провозился дольше, но зато никого не разбудил.

Мосты в итоге привели его в самый конец, от которого не отходило новых дорог. На пьедестале покоилась Чёрная книга, по обе стороны алтари с книгами и свитками, рядом кокон с сокровищами. А над ней — скопление глаз и щупалец владыки Апокрифа.

Ну наконец-то.

— Твоя демонстрация гордости ни к чему, странник. Она тебе ничего не дала, но многого лишила, — сделал замечание Хермеус Мора.

Как Велирион и думал — за ним следили. И не упустили факт, что он ничего не брал, как бы ни хотелось.

— Я пришёл не набивать карманы, а для разговора, — парировал чернокнижник, спокойно, но без тени приязни смотря в многочисленные глаза Принца Даэдра. Он не собирался лебезить перед этим существом. — Твой служитель передал, что тебя беспокоит Мератрас.

— Он беспокоит тебя не меньше. Тебя одолевают сомнения, что ты справишься с демоном, в чьих руках Око Магнуса, — от прозвучавших слов хотелось поморщиться. Хермеус Мора до отвратительного прав, Велирион даже с посохом Магнуса не мог оценить свои шансы выше пятидесяти процентов. Мератрас не Анкано, демон старше, опытнее, его ум изощрённее, и потому в его руках бесконечный источник арканы многократно опаснее. — С этим артефактом повелитель ужаса и тот, кто за ним стоит, пошатнут баланс сил не только в Плане смертных, но даже в Обливионе. У нас с тобой общая цель, странник.

— Тот, кто за ним стоит? Значит, Мератрас для проникновения заручился покровительством Боэтии, а не твоим? — насторожился Велирион, не смея пропустить такую информацию. Все эти двадцать семь лет он считал, что натрезим договорился с Хермеусом Морой, более того — он видел свидетельства того. Неужели его обвели вокруг пальца? — Тогда, в пещерах, всё выглядело иначе.

— Ты сделал вывод по поверхностным свидетельствам, странник. Впрочем, я тебя не виню — тебе не стоило знать правды раньше времени. Я говорил о заключённой сделке, но почему ты считаешь, что она была с повелителем ужаса? — в неизменно спокойном голосе Принца Знаний не промелькнуло ни единой сторонней нотки, ни грамма снисходительности, которой были бы пропитаны подобные слова из уст другого. — Он дал мне свои знания в обмен на знания о подходящем инструменте для осуществления цели своего хозяина. Я забрал его из боя, чтобы получить свою плату.

Уши резанул знакомый звук смеси скрежета и ворчания гиганта, будто решившего добавить веса словам хозяина. Велирион чуть нахмурился, но не упустил маски спокойствия, когда в парящей бездне Хермеуса Моры раскрылись новые глаза.

Итак, речи о защите были уловкой Хермеуса Моры и Боэтии, чтобы обвести Велириона вокруг пальца. Чернокнижник прикрыл глаза, анализируя всю ситуацию вокруг Мератраса с учётом новой информации. Получается, что даже недавнее освобождение натрезима в Феллглоу — тоже часть этого плана… или не совсем? Сколь много может видеть Хермеус Мора, которого также называют Принцем Судьбы? Мог предвидеть появление в крепости Велириона, ведь всё было обставлено так, будто Мератраса вызволили из Апокрифа…

Или всё куда проще. Барьер Акатоша между Нирном и Обливионом защищает мир смертных от даэдра, но не является непроницаемой препоной, иначе бы школа призыва исчезла с появлением Алессианской Империи. Он работает по принципу усиления. Поэтому всякую мелочь можно таскать туда-сюда без особых затрат, но проведение через барьер по-настоящему могущественных существ требует колоссальных трат энергии от призывателя из Плана смертных или того, кто проталкивает проходящего из Обливиона, будь то даже Принц. Мератрас демон очень сильный, из-за чего даже Боэтия не смогла бы просто так переместить его в Нирн, и потому они с Хермеусом Морой обставили всё так, чтобы натрезима призвали смертные. Как раз к нахождению Коллегией Ока Магнуса, на которое нацелились…

До сего момента они были заодно. Поэтому стремление Моры решить проблему Ока Магнуса вызывает массу подозрений — не очередная ли это уловка?

— Если ты знал, что они собираются делать с Оком Магнуса, и тебе это не по нраву, то почему позволил его заполучить? — задал немаловажный вопрос Велирион. Он не будет даже рассматривать вариант сотрудничества, пока не прояснит для себя картину.

— Их первичная цель — уничтожить барьер между Обливионом и Нирном. Он ограничивает наше влияние на План смертных и потому мешает многим моим братьям. У меня нет причин для его защиты.

В прозвучавшем объяснении Хермеуса Моры Велирион не усомнился, потому что всё было логично. Принцы всегда желают откусить от Нирна кусок побольше, потому стремились погасить препятствующие вторжениям драконьи огни и вовсю пользовались периодами падения барьера — вторжения Молага Бала и Мерунеса Дагона яркий тому пример. В конце Кризиса Обливиона драконьи огни не зажглись вновь, но Акатош вне зависимости от них установил барьер насовсем. Увы, о том, как именно это вышло, сведений нет, но факт самого барьера неоспорим. Само собой, что ограничивающая препона не по нраву Принцам Даэдра.

— Понятно. Тебе не нужен барьер, но то, что последует за его срывом, тебе уже не по нраву. Что именно Боэтия планирует после?

— То, что не смог осуществить её слуга Наарифин — начать Жатву, которая напитает её душами смертных и установит в Нирне её господство.

— И, само собой, никто из Принцев не захочет отдавать Нирн в её распоряжение, — согласился Велирион, однако он не верил, что именно эта причина сподвигла Хермеуса на союз. Этот Принц не из тех, кто трепетно относится к конкуренции за владычество в Нирне, если ему вообще есть до этого дело. Мору волнуют знания и только знания. — Но ведь это не главная причина. Просто предлог. Я не верю, что тебя настолько волнуют аппетиты Боэтии.

— Не предлог. Ты многого не знаешь, странник, и потому не видишь всей картины. Так выслушай то, что знаю я, — неторопливая манера речи Принца Даэдра раздражала сейчас также, как в прошлый раз. Очень хотелось огрызнуться, поторопить. Но Велирион молчал и слушал, ожидая, что же важного хочет сказать ему Хермеус Мора. — Мы, Принцы Даэдра, стремимся обладать разумом и душами смертных. Мы боремся за них друг с другом и с аэдра, и иные претенденты нам не нужны.

— Другие претенденты? Ты имеешь в виду демонов? — напрягся Велирион. Неужели?.. — То есть, Боэтия собирается использовать демонов?

— Верная догадка, странник. Именно так. Принцы Обливиона знают, кто такой Саргерас, и слышали о его падении, но мои братья в силу малого знания склонны недооценивать его обезглавленных слуг. Эта ошибка может обернуться катастрофой и для Нирна, и для Обливиона, если её не пресечь. Мундуса уже коснулось дыхание Круговерти Пустоты. На границе миров зияет прореха, которая медленно и верно растёт. Ты должен её закрыть.

Велирион ощутил, как от лица отливает кровь, а пальцы немеют от осознания страшной новости. Прореха в Круговерть Пустоты — это не шутки, дрянь оттуда может полезть различная и обязательно полезет. Да, Пылающий Легион пал, без Саргераса и его генералов он ничто, больше нет того, кто силой, страхом и целью смог бы объединить кровожадных своенравных демонов под единой эгидой. Даже если вдруг какой-то демон сможет собрать армию, она будет жалкой тенью былого величия. После падения Артаса в различных точках мира тоже то и дело предпринимались попытки воссоздать армию Плети, но они несли локальную угрозу и быстро устранялись. С Пылающим Легионом вряд ли дело обстоит иначе. Он больше никогда не будет угрозой для мироздания. Если только для каких-нибудь мелких слаборазвитых мирков…

Проблема в том, что Нирн в сравнении с Азеротом можно назвать таковым, здесь даже до простейшего огнестрела не додумались, что говорить о большем. Даже магия в упадке. С Боэтией или нет, но даже осколок величия Легиона может разорвать План смертных на кусочки.

Проклятье!

А ещё демоны не единственная угроза, таящаяся во тьме междумирья…

— У нас и впрямь общая цель, но именно это меня и смущает. Если ты знал, что Боэтия сделает помимо срыва барьера, почему допустил захват Ока Магнуса? — задал немаловажный вопрос Велирион, пристально смотря в самый крупный глаз в центре парящей бездны. Что за игру ведёт Хермеус Мора?

Вокруг раскрылись новые глаза, заключая чернокнижника в своеобразное полукольцо наблюдения. Периферийное зрение уловило движение новых щупалец, что заставило Велириона непроизвольно напрячься. В такой позиции он чувствовал себя загоняемой в силки дичью, а разносящиеся по Апокрифу звуки таящегося во тьме нечто навевали ассоциацию с лаем загоняющих гончих.

Но чернокнижник не дичь, он не позволит сбить себя с толку и выбить из равновесия дискомфортом. Психологическая уловка Моры на нём не сработает.

— Потому что с угрозой демонов справишься ты, — констатировал Хермеус Мора, заставив чернокнижника возмущённо вскинуться. — Ты не сможешь стоять в стороне, когда они грозят твоему дому, и ты обладаешь достаточной силой, чтобы их победить. Но не спеши давать волю возмущению и обиде, странник, потому что грядущее противостояние лучше прочего поможет тебе возвыситься, как ты того желаешь.

— Как любая война. Я своей выгоды не упущу. Но почему после всего услышанного я должен объединяться с тобой?

Мало того, что Хермеус Мора позволил Мератрасу и, как выяснилось, его настоящему хозяину захватить Око Магнуса, так не скрывает манипулирования самим Велирионом. Это болезненно било по гордости и очень-очень злило, только усиливая желание уйти и искать демона с артефактом своими способами.

Единственное, что останавливало — осознание, что подобный порыв добром не кончится. Дело не в Хермеусе Море, дело во времени, которое будет потеряно. Успеет ли Велирион отбить Око Магнуса до того, как оно сорвёт барьер Акатоша и позволит начаться Жатве Боэтии, если будет искать своими способами без малейших зацепок? Он в этом сильно сомневался. От того злился сильнее — ему нужна помощь Хермеуса Моры. И тот это знает. Давно Велириона не ставили в такое унизительное положение, давно не припирали к стенке.

— Ты силён, дитя Жемчужины Титанов, но как Боэтия недооценивает Пылающий Легион, так ты недооцениваешь Принцев Даэдра. Ты не справишься с одним из них без поддержки другого, а мне нужен агент для контроля ситуации. Я учитываю твоё желание свободы, поэтому предлагаю тебе не службу, но своё покровительство, — перед раскрытой Чёрной книгой возникло три разноцветных сегментированных неполных куба, что испускали ауру высокой концентрации, в которой улавливались общие нотки с самим Хермеусом Морой. — Ты искал знания обо мне и ты знаешь о глификах. Те, что перед тобой, содержат образы, необходимые для заключения нашего контракта, которому я обязуюсь следовать. Гарант твоего доверия и свидетельство моего покровительства.

Велирион с удивлением рассматривал глифики, периодически косясь на нависающую над ним бездну Владыки Тайн. Да, именно об этом типе контракта с Хермеусом Морой и говорили записи Мелна Рендиса. Контракт, от буквы которого не может отступить даже Принц Даэдра, именно его Велирион хотел использовать, чтобы защитить себя, но Мора его опередил, первым предложил себя ограничить, лишь бы хоть как-то получить себе носителя уникальных знаний. Причём явно подготовился заранее, потому что глифики — кристаллизованные воспоминания самого Хермеуса, именно они дают контракту такую силу.

Вот, насколько даэдра хочет получить знания Азерота. Боэтия и демоны его в половину так не волнуют, как это.

Этим стоит воспользоваться, раз подобная возможность сама падает в руки.

— Ты неплохо меня изучил, — констатировал чернокнижник, всё для себя решив. — Я хочу ознакомиться с условиями.

Десятки глаз медленно несинхронно моргнули.

— Для того объедини глифики.

Объединить, значит?

Велирион протянул руку и послал в глифики три крохотных импульса. Приняв частички его маны, кубы засветились и притянулись друг к другу, сливаясь в цельный куб, что превратился в исписанный лист пергамента. Принял форму, привычную и максимально понятную для смертных.

Хермеус Мора терпеливо ждал, пока Велирион внимательно читал каждую строчку, вникая в каждое слово и словосочетание, ища скрытые смыслы и подвохи. Принц в свою очередь изучал своего почти союзника, замкнув парящую бездну кольцом глаз и щупалец. Его пристальное всестороннее внимание, стремящееся сорвать любые покровы и проникнуть в сокровенное свербело мерзким дискомфортом, от которого Велириону пришлось абстрагироваться. Тем более, что условия контракта были весьма интересными.

Хермеус Мора обязуется помогать своему агенту, коим Велирион станет, в кризисе Ока Магнуса и Жатвы Боэтии информацией и даже силой, а также предоставит свободный доступ в Апокриф и помощь в поиске желаемых агентом знаний, причём — что стало неожиданностью — не только связанных с борьбой с кризисом. И это очень и очень щедрое подспорье, ведь сам по себе допуск в Апокриф даст не так много — поди найди в бесконечной библиотеке, вобравшей в себя все знания мира, конкретное знание. Но вот с помощью хозяина…

Знание — великая сила, превосходящая даже магию. Переплетаясь с умом и силой, знания образуют изумительный узор величия, и с тем, что Велирион может вынести из Апокрифа, он многократно усилит свои позиции. Сделка с Хермеусом Морой воистину даст ему огромную выгоду.

Только и за бесценные знания Апокрифа, и за сведения по Мератрасу придётся соответствующе заплатить. Чёрным по белому контракт указывал цену, которая, в общем-то, была ожидаемой. Знания самого Велириона — во-первых. Хранящие ценные знания демоны, которые просочатся через брешь — во-вторых. И в-третьих…

— Мератрас принадлежит мне, — непреклонно заявил Велирион, прочитав строчку о преподношении Хермеусу Море натрезима.

— Мне он больше без нужды, я уже получил все знания, которые он может мне предоставить, — одно из ближних щупалец Моры неспешно качнулось, на миг невольно привлекая внимание. — Ты отдашь мне другого, обладающего большей силой и большими знаниями. Того, кто называет себя Мефистротом.

Мефистрот?! Он тоже здесь?

Велирион прикрыл глаза, переваривая новость. Ему один натрезим доставляет огромную головную боль, а тут выясняется, что есть и второй, причём более сильный и имеющий куда больший зуб на Авериса, потому что чернокнижник потоптался по его гордости более основательно, чем по мератрасовой. Вряд ли до него у Мефистрота, одного из предводителей натрезимов, один и тот же смертный отбирал микромир, могущественный артефакт и конницу… при этом, само собой, разок убив.

Мефистрот и Мератрас при Оке Магнуса и поддержке Боэтии — это намного хуже, чем можно было предположить.

— Неужели брешь уже настолько разрослась, что способна пропустить демона уровня Мефистрота? — поспешил уточнить Велирион, едва скрывая собственное волнение. Если действительно так, то у него огромные проблемы, ведь в космосе таится достаточное число могущественных демонов, желающих Аверису мести и в своё время не убитых окончательно. Ему совсем не нужно, чтобы они навалились на него всем скопом. К такому он ещё не готов.

— Нет, странник, пока нет. Мефистрот заключил договор с Боэтией, и она рьяно его оберегает. Тебе придётся постараться, чтобы вырвать повелителя ужаса из её рук, но для существа твоей силы такое не является непреодолимой преградой.

— И то верно, — Велирион позволил себе лёгкую ухмылку — идея скормить Мефистрота Принцу Даэдра ему по душе. Заслуженная участь для натрезима. Хотя чернокнижник, старавшийся не упускать ни единой детали проходящего разговора, не мог не отметить один факт: Хермеус Мора прямо заявил о связи Мефистрота с Боэтией, но на этом фоне Велирион сразу вспомнил, что относительно Мератраса даэдра отвечал весьма уклончиво. У него было стойкое ощущение, что его водят за нос, утаивают нечто важное. Или у него просто паранойя. Но свои мысли Велирион решил придержать при себе. Рано или поздно он выяснит всё, что нужно и не очень. — Что ж, в таком случае я согласен.

Стоило даже не произнести эти слова, а подумать о них, как в пальцах появилось перо, протянувшее щупы к ауре чернокнижника. Он не стал препятствовать. Его аура, его магия — это чернила. И он поставил свою подпись, чувствуя, как между ним и хозяином Апокрифа образуется нить связи, свидетельствующая о заключённой сделке.

— Ты сделал правильный выбор, странник. Наш союз ценен для нас обоих, и часть платы я хочу получить сейчас, — проурчал даэдра. Впервые за разговор в монотонном голосе Хермеуса Моры прорезались нотки эмоций — он был доволен… Два щупальца застыли около головы чернокнижника. — Знания, что ты постиг в Жемчужине Титанов. После я укажу тебе направление твоих поисков.

— Как на мне отразится передача знаний? - Велирион с неприязнью посмотрел на щупальца, которые придётся подпустить к себе. Не самая… приятная перспектива, но придётся потерпеть.

— Тебе не о чем переживать. Ты нужен мне живым и здравомыслящим. Последствий, серьёзнее головной боли, ты не получишь.

Что ж, мигрень не миллион душ. Велирион кивнул, соглашаясь на контакт.

— Сосредоточься на воспоминаниях и не сопротивляйся.

Долго думать о том, что отдать Демону Знаний, не пришлось, Велирион решил действовать от начала — с Эльдре’Таласа. Он воскресил в памяти белокаменные коридоры последнего оплота Высокорожденных, шелест страниц в библиотеке, обложки драгоценных фолиантов из Зин-Азшари и снова кивнул, извещая о готовности.

Щупальца коснулись висков.

Альтмер сжал челюсти, удерживая себя от порыва отшатнуться, отодрать от себя мерзкие отростки. Они лишь касались головы, но как будто проникали в череп, гладкой склизкой кожей водили по мозгу. Они копались в воспоминаниях, обвивались вокруг них, тянули, копировали сокровенное, все те нематериальные сокровища, что старый чернокнижник бережно хранил и полировал тысячелетиями. Их не хотелось отдавать из принципа. Но это было необходимо.

Прошли минуты, или же несколько секунд, Велирион не знал, он не отслеживал время, заставляя себя терпеть ментальное вмешательство. Когда щупальца убрались от его головы, он испытал колоссальный прилив облегчения, даже растущая болезненная пульсация в висках не портила радости от завершения процедуры. Хотелось сесть и перевести дыхание, а ещё лучше — тщательно вымыть голову. Но Велирион лишь выжидательно уставился на Хермеуса Мору.

— Прекрасно, — удовлетворённо проурчал даэдра. — Ищи Чёрный Предел. Мой слуга, Септимий, даст тебе ключ. Прочти Чёрную книгу, чтобы вернуться. И не терзай себя пустой гордостью, странник — дары Апокрифа ждут, чтобы их познал достойный.

Скопление глаз и щупалец растворилось. Хермеус Мора ушёл, не нуждаясь в прощании. Велирион выждал с десяток секунд и только тогда приблизился к Чёрной книге. Хотелось убраться из Апокрифа, из-под наблюдения Даэдрического Принца, позволить себе выдохнуть и перестать держать маску.

Книга раскрылась, с её страниц поднялись три энергетических сгустка и застыли перед Велирионом. Они пульсировали, звали, обещали силу, помощь. Три дара Чёрной книги, три благословения, поощрение для того, кто осилил путь от первой до последней страницы этой части Апокрифа.

Издевательство какое-то. Сначала ценнейшие книги. Теперь частица силы Обливиона. Но если в первых теперь можно покопаться без риска со стороны Хермеуса Моры, то последствия даров неизвестны.

Сами собой вспомнились последние слова Принца Даэдра. Дары Апокрифа ждут, чтобы их познал достойный…

Велирион задумчиво протянул руку к произвольному сгустку, но так его и не коснулся. Посмотрел в сомнении, но решил не уступать, не позволять себе расслабиться. Ведь так обычно и бывает, что раз дашь слабину, и ручеёк покорности обернётся ревущим потоком, что сметёт тебя, склонит, покорит. Поддавшись, сам не заметишь, как опутаешь себя цепями. Безопасность знаний гарантирует контракт, но о дарах Чёрной книги в нём ни слова. Как знать, не повесят ли они какой поводок при принятии. Ни к чему рисковать понапрасну.

Игнорируя дары Чёрной книги, Велирион вчитался в строки. Его сознание потянуло обратно в План смертных.

Глава 50. Отрекшийся воин Боэтии

201 год. Месяц Вечерней звезды. Долина Длинных теней

В кабинете верховного чернокнижника собралось всё руководство Андасейи. Гатнаг отстранёно смотрел в стену, мыслями пребывая в лаборатории с нежитью. Близнецы Ленор и Гвинир тихо перешёптывались, бросая обеспокоенные взгляды на Велириона. Примерно также вёл себя Оребон, безошибочно уловивший нервозность и скверное настроение лидера. Хизей просто терпеливо ждал, недвижно сидя в кресле, похожий на искусную статую. Ирамо тенью застыл в углу. Сам Велирион сидел за столом, отбивая когтями неровный ритм, с лица не сходило мрачное и задумчивое выражение.

— Не буду размениваться на долгие вступления и перейду сразу к сути, — заговорил Велирион. — Мератрас показал себя. Он убил транспортировавших Око Магнуса псиджиков и завладел артефактом.

Отрешённость и спокойствие слетели со всех. Маги напряглись. Каждый из них навсегда запомнил ту могущественную демоническую тварь, что едва не оставила всех их под горами Джерол. Никто не горел желанием встретиться с ней вновь, особенно в свете её владения неиссякаемым источником магии.

И каждый понимал — встреча неизбежна.

— Демон и аэдрическая дрянь. Сумасшедшая смесь, — рыкнул Гатнаг, ещё не забывший, на что способен артефакт. Орк нервно скрестил руки на груди, хмурясь новостям. — Хорошо, что ты придержал посох. У тебя есть план?

— У меня слишком мало информации, чтобы составить конкретный план. Только общий. И я ещё не всё озвучил. Мератрас не просто прибрал к рукам Око Магнуса, с его помощью он создал прорыв в Круговерть Пустоты, измерение демонов, — напряжение на лицах магов усилилось. Велирион не много рассказывал о том, что лежит за пределами Аурбиса, но достаточно, чтобы его маги понимали, насколько серьёзна проблема. — Мы должны найти его и закрыть прежде, чем в Нирн хлынут демоны. Око Магнуса и Мератрас, вероятно, рядом с ним, но это не гарантировано. Также в Нирне действует ещё один натрезим по имени Мефистрот, у которого ко мне тоже личные счёты, и который сильнее Мератраса. Они оба заключили сделку с Боэтией, которая хочет сорвать барьер Акатоша и начать вторжение.

Громкое грязное ругательство Гатнага перекрыло возгласы беспокойства прочих магов. Велирион на это лишь прикрыл глаза — сейчас он был полностью согласен с нецензурным высказыванием и, если бы не воспитание, с радостью добавил бы от себя.

— Всё это ты узнал от Моры? — уточнил Оребон и, дождавшись утвердительного кивка, нахмурился и с осторожностью уточнил: — Надеюсь, за приемлемую плату? Помогла тебе моя добыча?

— Так прямо и спроси, не таскался ли в Морровинд впустую, — огрызнулся из своего угла Ирамо, но тем и ограничился. — Но всё-таки… все прошло гладко? Или?..

— Я не позволю Принцу Даэдра сделать меня своим служкой, забыл? Мы заключили контракт. Надо мной нет хозяев. Мы союзники, — прохладно отчеканил Велирион, не слишком обрадованный сомнениями в его возможностях. Хотя… оно ожидаемо, всё-таки он имел дело с Принцем Даэдра, с одним из богов этого мира, которого всегда по умолчанию будут оценивать выше даже самого сильного мага. Поэтому чернокнижник унял раздражение, надёжно выдавившее мимолётную радость от успеха сделки сразу после вчерашнего возвращения из Апокрифа. — Если кому интересны подробности, я расскажу их в свободное от дел время, а сейчас вернёмся к более важным темам. У нас на носу угроза барьеру между Нирном и Обливионом, а также возможное вторжение демонов и даэдра, которое необходимо предотвратить любой ценой. Или хотя бы убрать из уравнения армию демонов — Нирн её не переживёт.

— Стой. Ты же говорил, что армия демонов разбита, но всё равно опасаешься её даже больше даэдра Боэтии? — осторожно уточнил Оребон.

— Благодари всех богов, которых знаешь, что этот мир никогда не познает поступь настоящего Пылающего Легиона, потому что вторжение Дагона в сравнении с ним — игра в солдатики, — резко ответил Велирион. — Проблема не в демонах, а в Нирне. Этот мир слаб, для него даже песчинка мощи Пылающего Легиона несёт опасность. И эта песчинка может появиться здесь, потому что Мератрас не стал бы открывать проход в Круговерть без мысли о подкреплении. Большинству демонов только покажи, где учинить разруху, даже уговаривать не нужно, а рядом с их технологическим прогрессом ваши двемеры — младенцы, едва научившиеся ползать. А теперь приплюсуй к этому поддержку Принца Даэдра и его войск.

Когти стукнули по столу слишком громко, всколыхнув раздражение чернокнижника. Всё утро у него не шли из головы воспоминания о Пылающем Легионе, его силе, магии, военной технике, и он понимал насколько сложным выйдет противостояние, если не успеть закрыть прорыв. Нирн слаборазвит и, что хуже, незнаком с угрозой демонов, поэтому местные правители не осознают всю степень угрозы, пока демоны не разорят половину того же Скайрима. Следовательно, на помощь от них можно не рассчитывать. Тем более, что Велирион ещё не успел взрастить свои влияние и авторитет в их глазах, для них он вчерашний наёмник с приставкой архимага, почти никто.

Скрытность и обособленность Андасейи ныне сыграли злую шутку.

Конечно, можно не говорить о вторженцах из внешних миров, о которых множество вовсе не ведает, а объявить более знакомую и понятную угрозу даэдра, даже врать не придётся. Но снова всё упирается в необходимость доказательств и малый авторитет Велириона. Так и так самым оптимальным вариантом остаётся как можно более скорое закрытие прорыва и захват Ока Магнуса, пока оно не создало ещё один. Задавить угрозу в зародыше, тогда и нужды в помощи не будет.

Но всё равно стоит готовиться к худшему.

Донеся до приближенных всю опасность, Велирион начал раздавать приказы, что помогут подготовиться к грядущему противостоянию.

Первое — усиление вербовки. Гвиниру дан месяц на то, чтобы обойти все известные сиродильские анклавы ренегатов и забрать оттуда как можно больше магов. А также скорректировать программу для новичков, сделав упор на призыв, атакующую и защитную магию. Для Хизея приказ звучал аналогично, с поправкой на то, чтобы оставлять в Раннвейге только деструкторов и колдунов обеих специализаций, а всех остальных переправлять в Коллегию.

Запрошенные двадцать поганищ некроманты Гатнага уже создали, а сам орк сумел воспроизвести мясного великана. Теперь ему предстоит создать ещё тридцать обычных и довести до полусотни великанов, огры и минотавры в качестве материала тоже подойдут. Велирион подумывал над тем, чтобы навести его на мысль о даэдрических поганищах. Они обещают стать не менее мощным оружием, чем демонические. И таким же буйным.

Зачарователям предстоит делать упор на манабомбы, големов, боевые и защитные артефакты.

Алхимикам Оребона предстоит увеличить производство зелий из стандартного набора, а также взрывчатых смесей и ядов. Оставшийся за главного в долине мастер-алхимик также отчитался по униформе: первые двадцать комплектов распределены между магами ранга мастера, следующая партия будет готова к концу недели.

Разработка униформы Андасейи началась недавно, едва Велирион возглавил Коллегию Винтерхолда и озаботился демонстрацией союза двух своих организаций. Ранее в качестве опознавательного знака его маги просто носили на правой руке повязку с эмблемой Андасейи — увенчанной когтями раскрытой дланью, которую окутывало пламя — но теперь стоит упростить опознание и, заодно, усилить защиту магов. В качестве униформы выступали далеко не простые мантии: на торсе и бёдрах они были укреплены толстой кожей, в комплекте шли наплечники, поножи и наручи, тканевые перчатки и капюшон. Кожаные элементы зачарованы на прочность — стрела не пробьёт, тканевые на усиление магических характеристик и навыков. Такая форма значительно повысит выживаемость и силу магов, что в свете грядущих событий особенно важно.

Процесс её производства будет ускорен, если надо, Оребон привлечёт всех ремесленников долины, но к концу месяца должны быть экипированы все, вплоть до учеников.

Высшие мастера разошлись выполнять приказы, в кабинете остались лишь Ирамо и Ленор, которого Велирион попросил задержаться.

— Ты мне так и не занёс свои наработки, — заметил Велирион после того, как закрылась дверь за последним из магов.

Ленор удивлённо поднял брови, словно спрашивая: «Ты серьёзно?».

— После того, что случилось вчера, тебе было бы дело до них?

— После череды плохих новостей я был бы не прочь услышать одну хорошую. Не говоря уже о том, что метаморфоза в ближайшем будущем тебе пригодится. Чтобы сегодня вечером на моём столе в Коллегии лежали твои записи, а ты стоял рядом и давал комментарии даже, если над нами будет летать демоны вперемешку с даэдра. Понятно?

Ленор улыбнулся и кивнул.

— Непременно принесу. Могу быть свободен?

Велирион кивком отпустил Ленора и перевёл взгляд на Ирамо, так и стоявшего в углу с мрачным видом. Воспитанник на новости о демонах отреагировал острее, чем остальные. Пусть он ни слова не проронил, но в глазах целая буря эмоций — и гнев, и досада, и странная решимость.

— Ирамо, — позвал Велирион, выдёргивая того из размышлений. — В чём дело?

— В смысле? — встрепенулся Ирамо, непонимающе моргнув.

— В прямом. На тебе лица нет. Неужели перспектива новой встречи с Мератрасом настолько выбивает тебя из колеи?

Ирамо поморщился и неопределённо повёл плечами. Он долго молчал, то ли подбирая слова, то ли решая, стоит ли вообще говорить.

— Я не боюсь его и с радостью пущу кровь и ему, и его союзникам. Просто… просто неприятно вспоминать о том, что в прошлый раз я оказался бесполезен. Я приложу все силы, чтобы это не повторилось, — решительно заявил Ирамо и упрямо поджал губы. В воздухе так и повисло неопределённое «или». Что воспитанник хочет сделать при неудаче, Велирион выяснять не хотел и не собирался.

— Твоей вины в неудаче нет, это во-первых, — чернокнижник поднялся из-за стола и подошёл к воспитаннику, строго глядя ему в глаза. Хотелось дать ему подзатыльник, чтобы не забивал голову глупыми мыслями. — Во-вторых, ты что, память потерял? Оказался бесполезен, говоришь? Напомнить тебе, что без твоей маны я не смог бы распечатать свою силу, которая решила исход сражения?

Ирамо поморщился и вновь повёл плечами.

— Но в бою я…

— Плевать на бой, твоё участие ничего бы не решило, никто из вас не был достаточно силён, чтобы на равных противостоять Мератрасу, — раздражённо бросил Велирион и поднял руку. Но вместо желаемого подзатыльника положил её на плечо Ирамо и сжал в ободряющем жесте. — Твой вклад не меньший, не смей думать иначе. И не делай глупостей, договорились? Не хочется, чтобы ты убился в порыве идиотизма.

Ирамо криво усмехнулся и фыркнул, но плечо под рукой Велириона расслабилось.

— Почему твои попытки ободрить всегда звучат, как критика?

— Чтобы не расслаблялись, — в ответ усмехнулся Велирион. — Надеюсь, мы со всем разобрались?

— Я не буду лезть на рожон, не беспокойся. И без твоей отмашки ничего не предприму. Но я бы не хотел подолгу сидеть без дела, поэтому если будет работа, не поручай её другим, пожалуйста.

— У меня никто не будет сидеть без дела, тем более ты. Не переживай, работы хватит всем. И, раз мы всё решили, хочешь сходить со мной к кузнецу?

— Почему нет? Но что ты там забыл?

— Вот и увидишь, одним из первых.

Хорошо, что Ирамо не стал упрямствовать в своих глупостях. Действительно не хотелось бы, чтобы он сгубил себя, пытаясь реабилитироваться за надуманную оплошность. Его вины в вёрткости Мератраса нет, как и в агрессии зивилаи. И, если быть честным, то если бы не ранение, вряд ли Ирамо додумался до передачи маны, без которой Велирион имел все шансы себя убить, так и не вернув силу. Вклад Ирамо в сражение неоценим, и он не должен сметь считать иначе.

Портал перенёс их в квартал ремесленников. Тут и там сновали скелеты со строительными инструментами, ходили нагруженные големы, некроманты свысока наблюдали за работами и направляли нежить, а в уши вгрызался скрежет пил, стук молотов и, попеременно, подгоняющая ругань. Велирион направился в восточную часть квартала, где строительные работы уже завершены, и куда переместились многие мастера. Искомый кузнец обитал там же.

— Мелар Теран? — припомнил имя кузнеца Ирамо, когда они вышли к нужному дому с вывеской кузнеца и подписью фамилией. От Велириона не ускользнуло, как при озвучивании имени воспитанник проверил кинжал на поясе.

Чернокнижник лишь кивнул, ничуть не удивлённый осведомлённостью Ирамо. Это его обязанность — знать о событиях в долине и в Андасейи, а шуму Мелар наделал немало. Он пришёл пару лет назад, перебравшись из Скайрима в Сиродил для того, чтобы предложить Андасейи услуги кузнеца. Всё бы ничего, он не первый, но до него определённо никто не заявлялся в комплекте эбонитовой брони, чтобы заявить себя не воином, не боевым магом, а кузнецом. Случай настолько экстраординарный и подозрительный, что вопрос принятия Мелара решал лично Велирион. Дотошно выспрашивая, кто Мелар Теран на самом деле, и почему вдруг решил податься в кузнецы и конкретно в Андасейи. Не сказать, что услышанное пришлось ему по нраву, и поначалу чернокнижник подумывал не просто выгнать подозрительную личность, но убить, чтобы избавиться от проблемы наверняка.

Чтобы к нему, тому, кто несколько лет воевал с фанатиками Боэтии и противостоит её новому демоническому служке, пришёл в поисках защиты и работы избранный воин Боэтии? Звучало как плохая шутка, Велирион не мог не подозревать в Меларе шпиона и врага. Но он решил дать данмеру шанс. Вовсе не из сочувствия или веры, нет. Но из-за воистину неординарных навыков в кузнечном деле, ведь пусть в долине уже были свои кузнецы, но они могли справиться максимум с орихалком. Мелар умел ковать эбонит и, что ещё важнее, владел секретом ковки даэдрического металла, что дарило воистину исключительные перспективы.

Как показало время, Велирион не прогадал, Мелар стал бесценной находкой, способной снабдить могущественным орудием, и защитой и при этом с удовольствием брался за изделия попроще, обеспечивая рядовые нужды магов Андасейи. Он буквально жил кузнечным делом.

Его некогда служба Боэтии напрягала до сих пор, и Велирион всё равно не спешил спускать с Мелара глаз, помня, что конкретный Принц Даэдра заведует сферой интриг и предательств, он не мог не оставить след на взбунтовавшемся последователе. Но сейчас слова кузнеца о желании творить, а не убивать, а также отрицание бывшего покровителя выглядели правдоподобнее, чем два года назад, и кое-какое доверие он всё-таки заслужил. Вдобавок он пообещал что при нужде возьмёт в руки не только молот, но и клинок. Чемпион любого Принца Даэдра по умолчанию исключительно опасный боец. Вдвойне ценное приобретение.

Но Велирион не собирался проявлять глупость и когда-либо полностью доверяться бывшему чемпиону Боэтии.

Мелар был на месте — в пристройке дома, отведённой под кузню, перебирал стальные заготовки под посохи. Пришедших он заметил сразу и оставил занятие. Губы рыжеволосого данмера растянулись в предвкушающей ухмылке — он не сомневался, зачем Велирион пришёл, и желал продемонстрировать свою работу.

— А, уважаемый верховный чернокнижник-архимаг, — протянул он в своеобразном приветствии. — И его тень, как погляжу. Зашли справиться о готовности? Я уже закончил, как раз хотел слать гонца.

— Прекрасная новость, — настроение у Велириона приподнялось, он ощутил предвкушение, ведь он вот-вот вернёт себе ценную частичку прошлого. Вернее, её копию, но вернёт. — Показывай.

Мелар притащил из угла сундук и торжественно откинул крышку, демонстрируя содержимое. Блики светильников сверкнули на металле, лежавшем поверх тёмной ткани.

— Мне впервые пришлось работать совместно с портными, но дело того стоило. Я благодарен, что ты подкинул мне столь сложную задачку, — довольно заявил данмер и кивнул на сундук. — Примерь, посмотри, как сидит, чтобы я подогнал, если надо.

Держать в руках и просто смотреть на копию своей былой экипировки было неимоверно приятно. Сколько битв он прошёл в ней, уже не счесть — от кампании в Запределье до последнего сражения в морских глубинах. И пусть броня не та самая, эта не побывала ни в одном бою, на ней ни царапинки, она не проходила ни одно из значимых для хозяина сражений, но она почти точная копия былой, навевает воспоминания и, главное, неплохо защищает. А после того, как Велирион её зачарует, будет защищать не хуже лат. Пусть это даже не броня в полном смысле слова — укреплённая драконьей чешуёй и даэдрическим металлом мантия.

Спустя несколько минут Велирион с удовольствием ощущал на себе вес брони и рассматривал её на себе. Мастера постарались на славу — прочная ткань мантии, высокие перчатки со вставками даэдрического металла на предплечьях, из него же набедренные щитки, поножи и пластины для защиты паха, пряжка пояса, воротник для защиты шеи и наплечники с хищно топорщащимися шипами. Места, не укреплённые даэдриком, подбиты драконьей кожей и чешуёй, не оставляя ни единого незащищённого участка. Всё выдержано в тёмно-бордовых, чёрных и красных цветах. Отличия от оригинала незначительные, лишь отсутствие пальцев на перчатках, отсутствие полумаски, ранее скрывавшей уродливый шрам в нижней части лица, нашивка с эмблемой Андасейи на рукаве и отсутствие черепов на шипах. Последнее вопрос времени, кандидаты на украшение всегда найдутся.

— Впечатляет, — пробормотал Ирамо, оценивающе рассматривая обновку. — Ты в этом хочешь запугивать врагов? И друзей, если на то пошло…

— Пускай боятся, нарываться поостерегутся, — довольно усмехнулся Велирион, ходя по кузнице, проверяя, не стесняет ли броня движений. Нет, совершенно не стесняет и сидит отлично. Весит немало, даже некоторым тренированным воинам было бы тяжело в ней двигаться, всё-таки даэдрик металл тяжёлый, но демоническая кровь позволяла ощущать его не тяжелее лёгкого лунного камня, которым чернокнижник защищал себя до сих пор.

Пожалуй, это даже символично, что он выйдет на новое противостояние Мератрасом, Мефистротом и их приспешниками в копии былой брони. Пусть отродья Круговерти вспомнят Авериса и свой страх перед ним.

Только Скипетра Саргераса не хватает для полного комплекта. Как же жаль, что ныне он погребён в морской пучине далёкого мира…

— Прекрасная работа, Мелар, — искренне похвалил кузнеца Велирион. — Подгонять ничего не нужно, сидит идеально. Всё в точности, как я заказывал.

Про себя чернокнижник прогонял комплекс зачарований, что ляжет в его новую броню. Защита и усиление магических способностей с упором на деструктивные и призывательские, а также искусственное расширение объёма магического резерва — всё по стандарту, этот комплекс Велирион использует для всех своих боевых облачений. Но с этим всё будет иначе, и чары выйдут сильнее — даэдрик, будучи усиленным кровью из сердца даэдра эбонитом, и драконьи останки сложны не только для кузнеца, но и для зачарователя, от чьих навыков напрямую зависит, как тот или иной материал примет магию. Но, если он справится и заставит материал войти в резонанс с чарами, то получит значительное усиление последних. Чёрные камни с сильными душами, которые чернокнижник намеревался использовать, закрепят и дополнительно усилят эффект.

Броня превратится в воистину тёмный артефакт, рождённый из чужих жизней, и от того особенно прекрасный и могущественный. Велирион удовлетворённо прикрыл глаза и пробежался пальцами по металлу наплечника, мысленно уже находясь в своей лаборатории.

— На то я годами постигал ремесло, чтобы творить качественный продукт, — усмехнулся данмер, не без гордости рассматривая своё творение. — Кстати, я тут слышал пару интересных разговоров. Ты собрался с кем-то воевать, правильно?

Велирион открыл глаза и задумчиво посмотрел на Мелара, в чьём взгляде горел странный огонёк решимости и жёсткости. Что у него в голове? Подумав, чернокнижник решил раскрыть карты и посмотреть на реакцию кузнеца, заодно, возможно, получив кое-какую информацию:

— Со своим врагом, который направлял культистов твоего бывшего хозяина. Скажи мне, Мелар, тебе, как Воину Боэтии, знакомо понятие Жатвы?

Теперь пришла очередь Мелара задумчиво молчать, пристально рассматривая своего собеседника.

— Мне-то да, в своё время — я тогда ещё не стал чемпионом — среди наших о ней ходило полно разговоров. Это пророчество, которое гласит, что «тысячи недостойных душ сорвут покров Дракона и возвестят пришествие Тёмной Воительницы». Глобальное жертвоприношение, в общем. Кто-то бесился, что претворение Жатвы доверили какому-то талморцу, но большинство побежало ему помогать, чтобы выслужиться перед этой тварью. А вот откуда о Жатве знаешь ты? У лидера Дозорных был настолько длинный язык?

— Ты сам ответил на свой вопрос, — Велирион не собирался быть с Меларом настолько откровенным. Альтмер неспешно потёр подбородок, анализируя новую информацию и соотнося со своими магическими познаниями и опытом, после чего покачал головой: — Покров Дракона, значит? Хм-м… Сила жертвоприношения велика, но для уничтожения барьера Акатоша пришлось бы принести в жертву минимум половину Нирна. И то не факт, что хватит силы. Видно, суть в том, как именно и куда именно направить жертвенную мощь… например на усиление чего-то, что и так способно воздействовать на барьер…

Тысячи жертв и Око Магнуса. Догадка появилась сразу, и Велириону она совсем не понравилась. С другой стороны, он сразу засечёт сбор жертвенных душ, такое никем не останется незамеченным, и слухи разнесутся быстро. Но это будут лишние очки в партию союза демонов и даэдра.

— Тебе виднее, ты у нас тут маг, — пожал плечами Мелар, но с его лица не шло хмурое выражение. Данмер что-то прикинул в уме, после чего тяжко вздохнул, будто пришёл к важному, но не пришедшемуся по нраву решению: — Велирион, я обещал тебе брать в руки и молот, и меч. Думаю, настало время выполнения второго условия. Я многое прошёл, чтобы вырваться от Боэтии, и мне не нужно, чтобы она влезла в Нирн. Хочу сражаться с тобой против неё и её шавок и предотвратить Жатву.

— Не думаю, что это хорошая идея, — моментально вскинулся Ирамо, пристально, с подозрением уставивишись на Мелара. — Не обессудь, но я тебе не доверяю.

Тот лишь отмахнулся, ничуть не удивлённый и не оскорблённый отношением, причины которого прекрасно понимал.

— Ирамо, это решать мне, — одёрнул воспитанника Велирион, задумчиво рассматривая ждавшего ответа кузнеца. Бывший чемпион Принца Даэдра сила воистину грозная, что Мелар неоднократно доказывал в тренировочных боях. Он даже оказался способен на равных противостоять Ахаваку. Столь могущественный союзник хорошее подспорье, и преступно запирать его в кузнице, не использовать его воинские таланты. — Я для того и брал с него слово при нужде выйти сражаться. Сейчас таковая настала. Мелар, я готов пойти тебе на встречу и, возможно, совсем скоро дам работу твоему мечу. Не разочаруй меня.

— Об этом не волнуйся. Я сполна продемонстрирую тебе, что ты не ошибся, когда решил рискнуть и протянуть мне руку помощи, — в красных глазах данмера поселился опасный блеск, свидетельствовавший о готовности демонстрации своих намерений на всех тех, кому не повезёт встать на дороге. — В таком случае я завершу имеющиеся заказы и не стану брать новых.

На том они договорились.

Ирамо больше не лез в разговор Велириона и Мелара, но всем своим видом демонстрировал недовольство исходом и недоверие к бывшему чемпиону Боэтии. Он не будет спускать с данмера глаз, когда тот окажется в его поле зрения, чего чернокнижник запрещать не собирался. Дополнительный присмотр Мелару Терану не помешает. А сам Велирион пока прикинет, как максимально эффективно распорядиться столь выдающейся боевой единицей.

Он не боится своих теней. Он ими управляет.

Примечание к части

Собственно, примерный вид обновки https://ibb.co/7Kq5Bd2

Глава 51. Неожиданные гости

201 год. Месяц Вечерней звезды. Винтерхолд

Коллегия жила своей жизнью, спокойной и в какой-то степени безмятежной. Маги занимались своими делами, общались, сотрудничали, ссорились — обычная повседневность.

Бесит.

Видеть беззаботных магов тогда, когда у самого болит голова о предотвращении катастрофы, и не знаешь, что ждать от завтрашнего дня, было до зубовного скрежета раздражающе. Так хотелось встряхнуть их всех, запугать, чтобы перестали мозолить глаза своей безмятежностью. Жаль, что это принесёт одни проблемы при нулевой пользе. Поэтому Велирион сдерживался и сохранял иллюзию покоя, продолжая руководить Коллегией и переделывать её, как ни в чём не бывало. Лишь Ленор, Ирамо и ученицы знали, что архимаг скрывает следы недосыпа иллюзией и спит от силы четыре часа, в свободное от Коллегии время готовя Андасейи к боевой операции к прорехе в Круговерть Пустоты.

Кроме них лишь двое подозревали, что что-то не так. Первая — Фаральда, которая ежедневно находила время для того, чтобы доставать архимага с вопросами о его дальнейших действиях. Она не верила, что Велирион оставит дело с Оком Магнуса, и как-то даже прямо заявила о подозрениях, что он хочет решить проблему силами Андасейи, не вовлекая ни Коллегию, ни Псиджиков. Она даже права… и как же Велирион жалел, что тогда позволил ей пойти с ним и Милирен! Какие бы планы он на неё ни строил, конкретно сейчас её настырность что кость в горле.

Вторым был Септимий Сегоний, который упрямо не давал повода выставить его из Коллегии — контракт контрактом, но присутствие под боком последователя Хермеуса Моры Велириону не нравилось. Но проклятый имперец вёл себя в рамках дозволенного, не кричал на каждом углу о поклонении даэдра, с магами не конфликтовал, большей части обитал в Арканеуме, ведя беседы с Урагом гро-Шубом. Лишь порой в разговоре проскакивали нотки безумия, когда Септимий начинал забываться и нести околесицу, но это, увы, не даёт повода его спровадить.

В отличие от Фаральды, Сегоний не трепал архимагу нервы навязчивостью, лишь многозначительно поглядывал. С передачи приглашения Велирион говорил с ним лишь раз — по поводу «ключа в Чёрный Предел». Как чернокнижник выяснил, Чёрный Предел — это колоссальное подземелье, в котором стояла столица двемеров. Доподлинно неизвестно, как в неё попасть, большинство книг и вовсе утверждают, что это место мифическое, но Принц Знаний не стал бы отправлять в несуществующее место. Хорошо, что проход туда искать особо не нужно, Сегоний указал на три двемерских комплекса, что ведут в Чёрный Предел, и один из них уже под контролем Андасейи. Осталось только найти сам спуск. Ключ, выданный Септимием, представлял собой покрытую двемерскими письменами сферу с ладонь, но как им пользоваться и как выглядит дверь, он не сказал. Либо из вредности, либо сам не знал — по околосумасшедшему лепету толком не разобрать. Зато вместе с ключом яростно пытался впихнуть Велириону куб с просьбой найти «башню Мзарк» и «заполнить словарь». Вот ещё, будто чернокнижник идёт в Чёрный Предел на прогулку, а не с конкретной целью, у него не будет ни времени, ни желания искать башню Мзарк ради прихоти даэдропоклонника.

Правда, куб взять всё-таки пришлось — Сегоний начал слишком громко верещать, умоляя либо заполнить словарь, если по дороге удастся наткнуться на башню Мзарк, либо взять старика с собой. Велирион взял словарь просто, чтобы отвязаться, и со словами, что он ничего не обещает.

Даже так Септимий был счастлив.

Полные забот дни летели один за другим, смазались в одно напряжённое мгновение, и Велирион даже не заметил, как в Коллегию вернулся Анкано. Узнал лишь, когда тот обнаружился за дверью архимаговых покоев, едва не дымясь от злости.

— Велирион, объяснись! — процедил он, взглядом пытаясь прожечь в архимаге дыру.

Велирион вопросительно поднял бровь, не спеша приглашать советника внутрь.

— Что именно тебя не устраивает? Будь любезен конкретизировать.

— Будто ты не знаешь! Ты всерьёз в послании Эленвен приписал лишний ноль после того, как я прочёл? Ты с ума сошёл требовать такую сумму? И было бы за что!

Велирион не стал сдерживать ехидную ухмылку. Да, он действительно затребовал серьёзную денежную компенсацию, на грани разумного, но за неё не выходящую. Была у него тень надежды, что талморский посол выплатит сумму без торга. Это был бы превосходный подарок.

Серьёзную, должно быть, выволочку устроили Анкано, что он не растерял злость по дороге через весь Скайрим. Даже наоборот, судя по всему, только взрастил.

— Таково правило торга — запроси больше, чтобы получить желаемое, — Велирион посторонился и жестом пригласил Анкано проходить. — Ты что, не знал?

Анкано наградил его испепеляющим взглядом и переступил порог.

— Меня не волнуют твои мотивы, меня злит факт свершённого. И не только насчёт золота, — талморец зло прищурился и медленно, цедя каждое слово, продолжил: — Архимаг, как вы, после всех слов о неприятии Псиджиков, объясните очередное присутствие представителя преступной организации на территории Коллегии?

Успел уже разнюхать.

Велирион посерьёзнел, вспомнив недавние события и свои подозрения насчёт них. Проверить их необходимо сейчас.

— Я отвечу на ваш вопрос, советник, но лишь после того, как кое-что проверю, — поднятую в жесте активации руку Велириона Анкано встретил напряжением и вскинутыми в ответ руками, готовыми выпустить защитные заклинания. — Хотел бы от тебя избавиться, придумал бы что поизящнее. Всего лишь небольшая диагностика, лишь после неё я буду говорить.

— С чего тебе пришло в голову меня проверять? И насчёт чего? — всё также недоверчиво процедил Анкано.

— Потому что если ты просто скажешь, что не под контролем Мератраса, я не поверю.

Анкано изменился в лице, одно упоминание нетрезима заставило его снизить градус враждебности, но усилило непонимание.

— Как приход псиджика связан с демоном?

— Сначала диагностика. И только потом всё остальное.

Поколебавшись, талморец всё-таки согласно кивнул и не сопротивлялся мягкой волне окативших его чар. Велирион про себя выдохнул — чисто. Бомбы замедленного действия у него под боком нет.

Чернокнижник медленно прошёл к своему столу и опёрся о него, подбирая слова для ждавшего объяснений Анкано, пока торопившего его лишь требовательным взглядом.

— Один из транспортировавших Око Магнуса псиджиков оказался под контролем Мератраса. Сбил телепортацию, перенёс Око на пустошь, где его забрал Мератрас, параллельно избавившись от монахов. События удалось восстановить благодаря явившемуся несколько дней назад псиджику — орден также искал пропавший артефакт и своих коллег. И я хочу тебя спросить: когда впервые, ещё при Арене, в Коллегию явился псиджик, докуда ты его провожал?

— Так это он оказался пешкой демона? Репутация силы и непогрешимости Псиджиков оказалась преувеличена, — с пренебрежением бросил Анкано, тем не менее, вспоминая прошлые события. Ситуация ему тоже не нравилась, он знал силу Ока Магнуса, и Велирион достаточно рассказал ему о силах Мератраса. Он может сколько угодно играть в обиду и недоверие, но к отрицанию очевидной угрозы не склонен. — Покинув Коллегию, он решил присосаться к нордскому пойлу, в таверне.

Велирион недоуменно приподнял брови. Образ монаха, что он запомнил, никак не вязался со стремлением приложиться к дешёвому элю и мёду, а ничего другого в винтерхолдской таверне не было.

— Ясно. Куда он направился после?

— Думаешь, у меня не было более важных дел, чем смотреть, как преступник лакает нордкое пойло? — фыркнул Анкано и покачал головой: — Понятия не имею, едва увидев, куда его понесло, я его оставил.

Возможно, псиджик не сошёл с ума, а на то и рассчитывал — что талморец не захочет пасти его в таверне и отвяжется. Впрочем, от этого понимания не легче, восстановить цепочку событий между уходом монаха и контролем Мератраса не вышло. Жаль. Но расспросить персонал таверны стоит, если они ещё что помнят. Ирамо как раз просил побольше работы.

— Велирион, — оклик Анкано отвлёк архимага от мыслей и заставил посмотреть на мрачного советника. — Что ты намерен делать в сложившейся ситуации? Учитывая твои рассказы о демоне, Око Магнуса в его руках становится особо опасно.

— Это ещё мягко сказано, твоё помешательство с его возможностями и рядом не стоит, — не удержался от шпильки Велирион и полюбовался скривившимся лицом Анкано. Впрочем, чернокнижник быстро вернул серьёзный настрой. — У меня слишком мало информации, чтобы составить конкретный план. Я знаю лишь примерное направление поисков и уже готовлю боевой отряд для вылазки. Если повезёт, решим проблему до того, как она разрастётся и встряхнёт мир.

— «Если» и «повезёт» твои нелюбимые термины. Ты ведь осознаёшь риски?

— Лучше всех. И лучше всех осознаю риски того, что будет, если ничего не предпринять. Поэтому через три дня я покину Коллегию на неопределённый срок и рассчитываю, что ты будешь помогать Ленору поддерживать порядок, а не только мешать.

На его слова Анкано досадливо поджал губы и нахмурился.

— Что ж, лучше я буду объяснять Эленвен твоё отсутствие, чем взрыв энергии изъятого из Коллегии преступной организацией аэдрического артефакта, — нехотя сказал он и на вопросительный взгляд Велириона протянул запечатанный конверт.

Велирион вскрыл талморскую печать, пробежался взглядом по строчкам и поморщился. Ответ посла на запрошенную компенсацию — просьба личной встречи и приложенное приглашение на приём в посольстве. Не виси над головой угроза демонов, чернокнижник был бы даже рад принять приглашение и содрать с посла побольше золота, попутно обзаведясь полезными связями, но в свете сложившейся ситуации… больно несвоевременно. Одно обнадёживало — приём десятого Утренней звезды, через три недели. Приличный срок, должен успеть.

— Возможно, успею вернуться. В крайнем случае — приложишь к объяснительному письму мои извинения.

Слова Велириона вновь вынудили Анкано скривиться — разбираться-то с начальством ему. Но он ничего не успел сказать, потому что раздался настойчивый стук в дверь. На пороге обнаружилась хмурая Шарна.

— Мастер, там снова… — она осеклась, заметив Анкано, и вопросительно уставилась на Велириона. Тот кивнул — продолжай. — Снова эта припёрлась, из Псиджиков. Встречи с тобой просит. Может, мне скинуть её с моста?

— Вряд ли поможет, — процедил Велирион, чувствуя растущее раздражение. Он ведь ясно сказал Милирен: больше в Коллегию не заявляться. И что в итоге? — Она обещает что-то толковое? Появились ценные сведения, или снова явилась разводить руками?

Анкано рядом молчал, но у него на лице крупными буквами отпечаталось подозрение, что также не добавляло настроения чернокнижнику. Выслушивать очередные претензии ему хотелось меньше всего, только с предыдущими разобрался.

Шарна неопределённо повела плечом и с какой-то неуверенностью призналась:

— Ничего такого, но мне кажется, что у неё действительно что-то на уме, вид у неё был целеустремлённый. Ещё она привела с собой какую-то альтмерку, которая уверяет, что знает тебя, и что у них важный разговор.

— Пустые слова, меня много кто знает. Она соизволила хотя бы назваться?

— Да. Элантэ.

…что?

Велирион подумал, что ослышался. Нет, вряд ли. Спустя годы Элантэ осмелилась показаться ему на глаза, да ещё в столь сомнительной компании? Она не может не понимать, что при таких условиях он примет её далеко не радостно, это как минимум. И всё же рискнула прийти. Либо у неё помутнение рассудка, либо дело по-настоящему важное.

Придётся выслушать обеих.

Глава 52. Сделка

201 год. Месяц Вечерней звезды. Винтерхолд

После принесённой вести выпроводить Анкано оказалось непросто. Советник хотел присутствовать при разговоре, чего Велирион допустить не мог. Пусть Анкано знал историю Элантэ и Велириона, но разговор месячной давности ясно дал понять — между некогда друзьями больше нет доверия. Архимаг не мог позволить постороннему присутствовать при разговоре, который будет очень важным, иным он быть не может. Иначе Элантэ не вступила бы в союз с псиджиком и, тем более, не явилась лично.

Что толкнуло её на этот шаг? Очевидное предположение — Мератрас. Но из этого предположения вытекает следующий вопрос: откуда Милирен знает про Элантэ и её просвещённость? Бывшая соратница не могла рассказать, она скована клятвой о неразглашении.

Ничего не понятно, вопрос на вопросе. Что ж, остаётся только получить ответы от тех, кто вопросы породил.

Гостий Велирион ждал, нервно меряя шагами пространство перед столом. Элантэ… один только факт её прихода выбил из равновесия, альтмер не знал, как реагировать на происходящее. Элантэ его предала. Она не бросила в ответственный момент лишь потому, что помешал блок телепортации и левитации, но после испарилась, как будто не было сотни лет сотрудничества и общего дела. Это с одной стороны. С другой — она наравне с Гатнагом первая его соратница, Велирион долго считал Элантэ другом, совместные годы для него были не пустым звуком.

Уходом Элантэ поставила на них крест. Не прощаясь, она собрала вещи и призраком испарилась из их жизни. Велирион знал, что она стала придворным магом в Чейдинхоле, знал, что Гатнаг и Гвинир иногда её навещают, но лично для него Элантэ перестала существовать, как только принесла клятву о неразглашении. Велирион видеть предательницу не желал и не сомневался, что она это понимает. Она не дождётся от него тёплого приёма.

Так чего ради появилась вновь? Ещё и в такой компании…

Звук открывающейся двери заставил вынырнуть из мыслей, остановиться и натянуть на лицо маску спокойствия. Гостьи не должны увидеть смятения архимага.

На Милирен Велирион едва взглянул, его ледяной взгляд сразу прикипел к женщине, что показалась за псиджиком. Уверенная, с гордо вскинутым подбородком, но шаг замедлен, в нём чувствуется неуверенность, а в глубине взгляда застыло желание оказаться как можно дальше от Коллегии и её хозяина.

Велирион сдержал удовлетворённую ухмылку — Элантэ не боится, но опасается, и правильно делает.

— Я всё знаю, — в лоб заявила Милирен, едва переступив порог. Её глаза сверкали гневом, казалось, она вот-вот некультурно ткнёт в Велириона пальцем в жесте обвинения.

— И что же вы знаете, представитель ордена, которому в Коллегии не рады, но который с поразительной навязчивостью продолжает здесь появляться? — едко уточнил Велирион, переводя взгляд с застывшей напряжённой статуей Элантэ на злую монахиню. — И который забывает напоминать своим членам о правилах приличия.

— Кто бы говорил о приличии, архимаг Аверис, — не менее едко протянула Милирен. — Вы не просто обманули меня, не просто скрыли важную информацию. Вы подвели под удар всех, кто вас окружает… если не больше! Я всё знаю — про вас и про демона.

Велирион не хотел верить ушам. Псиджик знает важнейшую из его тайн. Посторонний недружелюбно настроенный мер, представитель сомнительного ордена с сомнительными планами знает важнейшую из его тайн.

С трудом подавив порыв сжать руки в кулаки, Велирион медленно перевёл взгляд на Элантэ. Вопрос «откуда?» даже не возникал. Надо же, Элантэ умудрилась обойти клятву и выложила его потенциальному врагу то, что ни один посторонний знать не должен. Насколько же сильно эта дрянь желала ему нагадить?

И у неё ещё хватает наглости заявиться к нему после повторного предательства?

Руки уже не в кулаки сжать хотелось, их хотелось сомкнуть на горле Элантэ, которая не отводила взгляд, хоть по побледневшему лицу и понимала, что Велирион с ней хочет — и может — сделать. Достаточно хорошо его знала.

— Настолько хотела мне насолить? — процедил Велирион, желая немедленно прибить Элантэ. И её подружку тоже. Пусть унесут секрет с собой в могилу. — У тебя получилось. Ко мне явилась в качестве акта самоубийства или просто помутилась рассудком?

— Ошибаешься. Во всех предположениях, — Элантэ взглядом попросила Милирен не вмешиваться и сделала шаг вперёд. — Понимаю, сейчас ты хочешь свернуть мне шею. Или медленно сжечь. Но прежде, чем ты это сделаешь, выслушай. Я не из обиды на тебя так поступила, тому есть веская причина.

— Веская причина посвятить в мои секреты чужака? — чернокнижник сделал глубокий вдох, беря гнев в стальные тиски контроля. Элантэ не выглядит безумной и уверена в своих словах. — Так и быть, выслушаю. Тебе придётся очень постараться, чтобы убедить меня. Приступай.

Элантэ машинальным, таким знакомым жестом закатила глаза, как всегда делала при приказе на отчёт: «Будто я не смогу заговорить без отмашки». От мелькнувших воспоминаний убить её захотелось сильнее. Уход Велирион ещё мог понять. Но не раскрытие тайн потенциальному врагу. Второй плевок в столетие общего дела и дружбы смачнее первого. Допускать вероятность третьего чернокнижник не собирался.

— Для начала я хочу сказать, что ни я, ни Милирен не заинтересованы в том, чтобы вредить тебе, Андасейи и Коллегии. Мы не стремимся с тобой враждовать. Мы хотим мести демону, — Велирион пристально смотрел на Элантэ и молча ждал продолжения, что ту заметно приободрило. — Сэй, я раскрыла тебя не из мстительности. Милирен пришла ко мне, уже зная о связи Авериса и демона. Когда я поняла, что он вернулся, я не могла сидеть, сложа руки. Он убил моих учеников. Я обязана отомстить за них.

— Раз хотела мести, ты знала, где меня искать. Промолчи ты, и имела бы шансы на успех, — отрезал Велирион. Ему не понравился факт, что псиджик неким образом узнала о связи Авериса и Мератраса. Бездна побери, как? И кому и что она успела растрепать? Проклятье, всё усложняется с каждым новым словом! — Но нет, ты раскрываешь меня Псиджикам, приходишь ко мне с одним из них и ждёшь, что я позволю тебе присоединиться к моей войне? Всерьёз считаешь, что я тебе хоть что-то дам? Нет. Зато отнять могу.

— Я не позволю вам убить ни её, ни меня, — выступила вперёд Милирен быстрее, чем Элантэ ответила. — Я предусмотрела, что вы захотите сохранить свою тайну любой ценой. Уверяю, архимаг, я ни слова не рассказала ордену, но предупредила кого винить, если не вернусь. Вы можете быть сколь угодно низкого мнения о Псиджиках, но мою смерть вам с рук не спустят.

Как жаль, что взглядом нельзя убить. И как жаль, что вообще убить чревато. До чего же предусмотрительная дрянь! С другой стороны хорошо, что Велирион узнал о ходе Милирен до того, как сбросил трупы с моста. И никак не проверить, блеф ли это. Проклятье, как же он ненавидел, когда его загоняют в угол! А теперь только и остаётся, что продолжить разговор с этими двумя и постараться выйти из него с наименьшими потерями.

— Замечательно, Милирен, умный ход с вашей стороны, — едко поздравил Велирион, сверля псиджика злым ледяным взглядом, от которого ту охватил заметный дискомфорт. Слабое, конечно, утешение. — Так для чего же вы здесь? Потешить самолюбие угрозами? Обвинить меня во всех грехах? Рассказать о том, как я виноват, что ваши коллеги подвернулись демону?

Милирен нахмурилась и покачала головой.

— Нет. Демон пришёл за вами, но я понимаю, что вы не прикладывали руку к смерти моих коллег. Наши с Элантэ мотивы совпадают, я тоже пришла ради мести. Мой наставник был хорошим мером, он не заслужил умереть, как марионетка и предатель.

— И я нужен вам обеим, чтобы выйти на Мератраса, — констатировал Велирион. Злость притупилась после слов Милирен, давших понять, что он ещё может сыграть на своих условиях, сможет извлечь пользу из сложившейся ситуации. Плечи расслабились, а губы растянулись в насмешливой ухмылке. — Только вот с чего вы решили, что я отведу вас к своей добыче? С чего вы решили, что вы нужны мне? Шантажировать меня информацией настоятельно не рекомендую — пожалеете. Не говоря уже о том, что в таком случае Мератраса вам придётся искать самостоятельно.

— Вас совсем не волнует, что может всплыть правда о вас? Как на неё могут отреагировать ваши подчинённые, союзники, враги? — в недоумении уточнила Милирен. Дипломатию на Артейуме ей явно не преподавали.

— Сразу видно, что иным вещам, кроме магии, в ордене вас не обучили, — едко прокомментировал Велирион, шире ухмыляясь в ответ на возмущённый взгляд. — Кроме приглашения к торгу вы не услышали предупреждение, поэтому выношу второе: не пытайтесь угрожать и шантажировать. Я ведь и припомнить могу.

— Ни к чему, — торопливо сказала Элантэ то ли Велириону, то ли Милирен. — Что ты хочешь, Сэй?

Архимаг остановил на ней задумчивый взгляд. Он не горел желанием сотрудничать даже с одной из этих женщин, но Милирен попала в яблочко — Велириону не нужно, чтобы всплыла правда о нём, как о душе из внешних миров, за которой явился могущественный демон. В правду могут не поверить, посмеяться, отмахнуться, а могут насторожиться и использовать против Велириона — даже без веры. Это как минимум. Что может произойти, если станет известно о прорехе в Круговерть и связи Велириона с ней и открывшим её демоном, даже думать не хочется. Милирен могла не говорить коллегам о нём, но могла оставить скрытые послания на случай, если не вернётся. Велирион так бы и сделал.

Что б её…

Предательницу Элантэ видеть рядом просто не хотелось. Но чернокнижник заметил, как две альтмерки вступаются друг за друга, поддерживают, обмениваются взглядами. Они спелись, и разделить, взяв одну и отказав другой, не получится.

Что ж… можно пойти у них на поводу и даже взять в рейд в Чёрный Предел. Погибнуть в битве с демоном очень просто, и Велирион будет не при чём, что сможет доказать. Пусть уносят его тайны и свои угрозы в могилу. Лучше варианта чернокнижник не видел.

— У меня вопросы к вам обеим, и я хочу получить на них ответы, — Велирион неспешно обогнул стол и сел в кресло, пытливо глядя на гостий. Им он присесть не предлагал. — Но этого будет слишком мало. Что каждая из вас способна предложить, чтобы наше сотрудничество стало взаимовыгодным?

Элантэ и Милирен переглянулись. Они не порывались оспаривать требования, наоборот, как будто что-то подобное и ждали. Хотя, почему «будто»? Элантэ в достаточной степени знала Велириона, должна была предусмотреть, что он попытается извлечь для себя выгоду.

— Я полагала, убедить тебя будет сложнее, — заметила Элантэ так, словно Велирион уже позволил им присоединиться.

— Меня никто ни в чём не убедил. Но если хочешь это сделать, советую приступать побыстрее, — одернул её Велирион более раздражённо, чем хотел показать.

Элантэ демонстративно закатила глаза.

— Хорошо, начну с себя. Полагаю, для тебя не секрет, что я являюсь придворным магом Чейдинхола. За годы службы я обзавелась множеством выгодных знакомств, граф меня ценит, и потому мне доступны и его связи. Позволь мне присоединиться к твоей войне с демоном, и все они станут твоими. Среди них императорские придворные, гильдии нескольких провинций и множество иных влиятельных лиц и организаций. Я подготовила список.

Элантэ протянула увесистый свиток, который Велирион немедля развернул и вчитался в имена. Некоторые он узнал, и среди них был даже член Совета Старейшин. Помимо них хватало интересных личностей, обилие которых прямо говорило, что Элантэ, покинув Андасейи, уж точно не стремилась к тихой спокойной повседневности придворной чародейки.

— Как же сильно ты желаешь пустить кровь Мератрасу, что готова возобновить сотрудничество со мной, — Велирион отложил свиток и в задумчивости посмотрел на Элантэ. Та ответила маской спокойствия. — Не ты ли кричала, чтобы я со своими проблемами катился в Обливион? В прошлый раз ты не горела желанием мстить за погибших.

— Почти тридцать лет прошло, у меня было достаточно времени на здравое переосмысление минувших событий. Признаю, я… погорячилась. Ты не стал бы губить дело своей жизни, но ты всё равно к этому причастен. Однако есть существо, которое виновато больше, и я хочу видеть его смерть. Ты не отдашь мне право последнего удара, но я хочу помочь его приблизить.

— Какая прочувствованная речь. Долго готовилась переступить через себя? — едко уточнил Велирион и покачал головой. — Быть может, тебе бы и удалось меня убедить, будь у тебя язык покороче. Как клятву обошла, мстительница?

— Твои насмешки на эту тему — верх равнодушия и грубости! Они были твоими магами тоже, или ты только за свою шкуру собрался сражаться? — немедленно огрызнулась Элантэ, но под тяжёлым ледяным взглядом заставила себя угомониться. Они больше не друзья, чтобы Велирион спускал ей колкости. — Хорошо, не будем об этом. Что до клятвы — в тексте есть лазейка, которая сработает лишь с кем-то с умениями Милирен. Вербально и невербально я ничего не могла передать, но ничто не мешало мне открыть портал в пещеры.

Где Милирен через провидение увидела всё сама. Что ж, и впрямь с кем-то, не владеющим столь сложной и редкой магией, лазейка не сработает. Но само её наличие — угроза. Надо будет откорректировать тексты последующих клятв, чтобы не находились другие такие хитрецы.

— Понятно, — выдохнул Велирион и переключил внимание на терпеливо ждавшую своей очереди Милирен. — Теперь вы. Ваша жажда мести понятна, но неужто Псиджики её одобряют? Или это вновь ваша личная инициатива в обход ордена?

— Орден не одобряет диктуемых чувствами действий, в этом вы правы. Однако вы ошибаетесь, я не нарушаю правил. Мне было поручено расследование убийства коллег неопознанным существом, и я его провожу — так, как считаю нужным, и до той степени, которую считаю нужной.

— Орден должен быть минимально вовлечён в дело с Мератрасом, а также не должен будет посредственно и непосредственно вмешиваться в мои дела, дела моих организаций, и не должен будет узнать правду об Аверисе. Таковы мои условия, на которых я позволю вам довести до конца ваше «расследование».

Милирен нахмурилась но, подумав, нехотя кивнула, чем удивила Велириона. Насколько же сильно она жаждет отомстить за наставника, что пренебрегает правилами Псиджиков, вмешивается в чужие дела, идёт на сделки в обход ордена… занятная девушка. Ещё бы знала меньше…

— И последний вопрос: откуда вы узнали о моей связи с Мератрасом? — наконец задал не дающий покоя вопрос Велирион. Связь, о которой знает лишь ближний круг… и Принц Даэдра с предательницей. Связь, о которой ни Велирион, ни Мератрас не станут распространяться. Но о которой неким образом узнал посторонний. В голову не шло ни одного предположения.

— От другого демона, — огорошила Милирен и разъяснила: — После инцидента с Оком Магнуса орден наблюдал за Скайримом и около месяца назад уловил странные магические колебания — как раз после того, как Око Магнуса попало в руки демона. Мы не смогли установить точные координаты колебаний, лишь очертить примерные границы области. Увы, источник обнаружить не получилось, но в процессе поисков Псиджики захватили существо, которое не получилось идентифицировать. Его доставили живым на Артейум, где сумели разговорить. Когда я увидела Мератраса, предположила, что пленник обладает информацией о нём, и не прогадала. Он рассказал и про вид, и про конкретного демона, и про его цель в нашем мире. Я решила проверить слухи о связи Авериса с Андасейи и начала с ваших бывших членов. Поиски привели меня к Элантэ. Надеюсь, мой рассказ вас удовлетворил?

— Более чем, — Велирион с трудом сдерживал порыв то ли забарабанить когтями по столу, то ли вскочить и начать мерить пространство шагами. Проклятье, плох факт наличия у Псиджиков источника информации о демонах и Аверисе, но хуже факт появления другого демона, помимо двух натрезимов. Это подтверждает намёк Хермеуса Моры, что демоны уже проходят через прорыв, и проходят давно.

Необходимо ускориться.

И кое-что уточнить.

— Ваш пленник обозначил свой вид?

— Бес.

Хорошо. Подтверждено ещё одно предположение: что поначалу способен пропускать лишь мелочь. Это даёт надежду, что по-настоящему могущественные твари в Нирн ещё не ступили. Надежду, но, увы, не гарантию.

— Вижу, теперь вы не собираетесь убеждать меня в собственном неведении, — с нотками злости заметила Милирен.

— Теперь в этом нет смысла. Я превосходно разбираюсь с демонах и, особенно, в их уничтожении. Поэтому вы обе будете слушаться моих приказов, когда мы отправимся к Мератрасу, это не обсуждается. И принесёте клятву о неразглашении, я позабочусь о том, чтобы не оставить вам лазеек. Итак, согласны?

Женщин не радовали выставленные условия, в особенности Милирен, которая долго не могла сойтись с Велирионом в тексте клятвы — ей нужно было что-то говорить ордену. Монахине и архимагу удалось прийти к компромиссу и составить такой текст, при котором Милирен сможет отчитаться, но при этом не выдать тайну перерождений Авериса и его связи с Мератрасом. С Элантэ вышло проще, она не требовала корректировать текст и сразу принесла магическую клятву.

Теперь остались детали вроде комнат в общежитии — далеко отпускать опасные элементы Велирион не собирался, — с чем справится и Ленор. Велирион уже просто хотел, чтобы альтмерки перестали мозолить ему глаза. Ему ещё нужно корректировать план операции в связи с непредвиденным пополнением и думать, как лучше всего это пополнение потерять.

Явиться в Коллегию и предъявлять Велириону требования было огромной ошибкой.

Милирен уже покинула покои архимага, но Элантэ задержалась.

— Я бы хотела с тобой поговорить. Не о деле, это личный разговор, — негромко попросила она, с непонятной усталостью смотря на Велириона.

Тот наградил её раздражённым взглядом и покачал головой. Ещё немного, и у него от Элантэ начнётся мигрень.

— Будь добра, просто уйди. Мне от тебя сюрпризов на сегодня достаточно.

Альтмерка недовольно поджала губы и какое-то время мялась, явно желая возразить, остаться и навязать разговор. Но растущее раздражение, которое Велирион уже не пытался скрыть, всё сказало лучше слов, и Элантэ отступила.

— Хорошо. Надеюсь, потом у тебя найдётся для меня время.

Лишь когда за ней закрылась дверь, Велирион с силой сжал переносицу и вслух выругался, проклиная всё — от Ока Магнуса и Мератраса до нежеланных гостий. Ситуация и без последних была паршивой, и не хотелось думать, какие ещё неприятные сюрпризы может преподнести ближайшее будущее.

Глава 53. Растущие тени

201 год. Месяц Вечерней звезды. Винтерхолд

От навалившихся забот вперемешку с проблемами голова у Велириона не просто болела, она раскалывалась. Демоны, даэдра, Псиджики, Элантэ и Коллегия превратились в бурлящую беспокойную смесь, которая пожирала время и нервы. С недавних пор к ней добавился и Талмор в лице двух его винтерхолдских представителей. Анкано ожидаемо начал разнюхивать насчёт Милирен и Элантэ, параллельно не менее ожидаемо капая Велириону на мозги. К расследованию он подключил своего подотчётного юстициара, по официальной версии — в роли помощника советника архимага в условиях стремительного развития Коллегии Винтерхолда. А на деле — чтобы больше разнюхать. И если с памятным по Лабиринтиану талморцем управиться просто — всего лишь приставить хвост в лице Ирамо или Велсы, — то Анкано приходилось терпеть и периодически дипломатично посылать, борясь с желанием дать ему по голове и запереть в подвалах, пока всё не успокоится.

Псиджик вела себя тихо, практически незаметно. Она, получив обещание взять её в поход на Мератраса, старалась лишний раз не попадаться архимагу на глаза, большую часть времени проводила в Арканеуме или за беседами с Элантэ и несколькими наименее негативно настроенными к её ордену магами — Фаральдой и Толфдиром. Тем не менее, Велирион всё равно приставил к Милирен одного Андасейи, что следил, чтобы она не сунулась куда не надо, или чтобы дотошные талморцы не вытащили из неё лишней информации.

С Элантэ было проще, она находилась с Велирионом чаще, чем тому хотелось бы. До выхода в Чёрный Предел нужно наладить контакт с как можно большим числом предложенных ей людей. С кем-то можно договориться без посредничества Элантэ, от которой требовались лишь характеристики — таких Велирион поручал своим заместителям. Кто-то согласился бы говорить лишь с ним, таких чернокнижник отмечал и откладывал на будущее. Кому-то требовалось слово Элантэ, ими Велирион занимался в первую очередь. Как бы ни было неприятно общество предательницы, но налаженные за половину недели контакты с двумя торговыми гильдиями Сиродила, отделением Коллегии Шепчущих в Хай Роке и с Восточной Имперской Компанией многое компенсировали.

Сама Элантэ старалась лишний раз не играть на нервах Велириона, за что он ей был даже немного признателен. На какую тему бы ни был желаемый ей разговор, она его не навязывала, чувствуя нежелание чернокнижника контактировать с ней больше, чем требуют дела. Однако с каждым днём её взгляды становились всё красноречивее, и миг, когда она всё-таки навяжет разговор, приближался. Как будто она сможет сказать что-то важное, и как будто Велириона волнуют мысли предательницы…

Из немногих хороших новостей можно назвать появление успешную подготовку к рейду в Чёрный Предел, проходившую без накладок. Всё шло абсолютно ровно, даруя Велириону хоть какое-то облегчение, хотя не без одного — неожиданно приятного — сюрприза. Когда чернокнижник окончательно утвердил состав отряда, одна особа решила попробовать удачи и прыгнуть выше головы. Но зато с какой целью…

— Мастер, есть разговор, — прямо заявила Шарна, ввалившаяся в кабинет архимага сразу после разрешения. — Возьми меня в Чёрный Предел!

Велирион медленно отложил просматриваемые документы и поднял глаза на орчиху, стоявшую с полной уверенностью в своём заявлении. Он не удивлён её просьбой, даже ждал чего-то подобного, учитывая энергичность и боевитость Шарны, но сейчас она себя переоценивает. Несмотря на талант, она недостаточно сильна для опасностей, что таятся в Чёрном Пределе, поэтому, в отличие от Велсы, младшую ученицу Велирион с собой не берёт.

Шарна все эти моменты прекрасно знала. Но, тем не менее, всё равно пришла с желанием присоединиться.

— Ты знаешь причины, по которым я не беру тебя с собой. Я не желаю впустую разбрасываться перспективными учениками потому, что те не способны трезво оценить собственные силы. Тебе придётся постараться, чтобы я изменил своё мнение. Итак, приступай. По какой причине ты столь рьяно рвёшься в Чёрный Предел?

— Ради силы. Ты сам как-то говорил, что чем тяжелее испытание, тем лучше оно закаляет. Вот и дай мне закалиться.

— Между закалкой и самоубийством есть существенная разница. В Чёрном Пределе ты либо умрёшь, либо заставишь отряд отвлекаться за защиту слабого звена в своём лице, — жёстко припечатал Велирион, чем заставил Шарну возмущённо вскинуться. Альтмер поднял руку, призывая к тишине, и продолжил уже иным, более нейтральным тоном с искрой интереса: — Тем не менее, ты меня заинтриговала. Я прекрасно знаю, что ты ищешь силы, в конце концов именно это привело тебя ко мне. Но в чём причина поисков? Она заставила тебя собрать орков с магическими способностями и покинуть Орсиниум? Полагаю, пришло время для откровенности.

Велирион ждал разных слов и причин. Но то, что сказала Шарна, превзошло все его ожидания:

— Да не было цели, мне просто надоело постоянно слушать чушь, что магия для слабаков, и я должна о ней забыть и брать в руки только клинок. Ну, ещё я не хотела идти замуж за какого-то там вождика и тухнуть в его унылой повседневности. А остальных взяла за компанию, — беззаботно пожала плечами Шарна. Но после она посерьёзнела и прямо посмотрела в глаза своему наставнику: — А потом я начала смотреть на тебя, на то, чего ты достиг и хочешь достичь. Я скажу тебе честно и без лести — мы, орки, уважаем тебя за силу и то, как ты ей распоряжаешься, наша верность теперь твоя не только из-за той клятвы. Я тоже тебя уважаю, но, смотря на тебя, понимаю, что тоже хочу направить свою силу на великие свершения. Я хочу создать сильнейший Орсиниум из всех существовавших, такой, который не разрушат бретонские и редгардские крысы! Это мы их разрушим! Орки сильны по отдельности, но как целый народ мы слабее некуда. Я хочу это изменить.

Пока Велирион выслушивал амбиции Шарны, на лицо просилась улыбка. Ученица сумела его удивить, да ещё как. И сейчас он чувствовал за неё гордость.

— Ты воистину моя ученица, — довольно постановил Велирион, поднимаясь из-за стола и подходя к Шарне, взиравшей на него снизу вверх. — Сила, верность и амбициозность — вот то, что я желаю видеть в своих учениках, но Хизей, Ленор и Велса так и не смогли показать мне последнего. В отличие от тебя.

Шарна довольно оскалилась и вскинула подбородок, показывая, как рада услышать похвалу.

— Однако ты должна понимать, что одной силы для захвата власти в Орсиниуме и его перестройке будет мало. Орочий патриархат станет для тебя помехой. Твои действия могут расценить как мятеж, и император введёт в Орсиниум войска. Хай Рок и Хаммерфелл не позволят Орсиниуму возвыситься. Тебе, в конце концов, нужно обладать необходимыми лидеру навыками, чтобы хотя бы удержать власть. И, наконец, ты должна понимать, что я просто так не отпущу от тебя столь ценного мага, — перечислил главные препятствия Велирион и с ожиданием склонил голову к плечу, заинтересованный, как Шарна ответит, как планирует преодолевать сложности. Если у неё нет хотя бы примерных набросков борьбы с препятствиями, то ей не стоит думать о том, чтобы осуществить свои амбиции. Мало просто желать. Нужно добиваться, и добиваться правильно.

— Знаю. Патриархат и все прочие традиции, которые мешают оркам стать сильным и единым народом, я сломаю сама. Трон тоже возьму сама. В остальном я прошу тебя о помощи. Дай мне больше силы и научи быть вождём, и, когда я возьму Орсиниум, я дам тебе армию орков. Я знаю, что ты не остановишься на том, что имеешь. Мы тебе пригодимся, — твёрдо заявила Шарна. Она была уверена в своих словах и своих обещаниях, что показывало — она готовилась к этому разговору и продумала свои ответы и аргументы. — Вне зависимости от обстоятельств, я — твоя ученица, одна из твоих Теней. Я клялась тебе в верности и не отступлю от своего слова.

Вот оно — то самое пламя, что Велирион ценил в себе и других. То, которое горит, пожирает, разгорается, которое возвышает своих хозяев над прочим сбродом и заставляет полыхать ярким солнцем, перед которым склоняются или в лучах которого сгорают. Чернокнижник увидел это пламя в Шарне ещё в первую встречу, но лишь сейчас она дала понять, сколь ярок и жарок её огонь.

Велирион хотел раздуть его сильнее и объединить со своим. Через Шарну он может получить армию воинов, которой многократно усилит свои позиции, и не видел причин отказываться от столь привлекательной возможности. Нужно только продумать свои действия. Четвёртый Орсиниум — маленькое горное королевство, созданное беженцами разорённого третьего Орсиниума, захватить его будет не сложно, в отличие от какого-нибудь по-настоящему крупного и могущественного государства. Сложнее будет удержать и усилить. Надо будет как-то отвести глаза Империи. Конечно, одновременно подавлять два восстания ей будет непросто, но нельзя её недооценивать. И преждевременно идти на конфликт тоже. Тем более, что соседние Хай Рок и Хаммерфелл с удовольствием обрушатся на разрастающийся Орсиниум, как уже неоднократно делали.

И нельзя забывать про демонов с даэдра, которые отнимут львиную долю внимания и сил Андасейи.

Нет, с Орсиниумом надо действовать тонко… возможно, прийти в него уже с каким-либо подспорьем, чтобы облегчить захват и принятие орками новых порядков? Например, прийти с орочьими силами, которые уже познали и приняли новый уклад… и заодно стали тренировкой для Шарны, которую, в случае чего, не страшно провалить.

— Я не сомневаюсь в слове орка. Посмотрим, что из этого выйдет, — позволил себе короткую улыбку Велирион и сразу огорошил Шарну предложением: — Как ты смотришь на то, чтобы не просто создать сильный Орсиниум, а объединить под его эгидой орков Тамриэля? Начни с крепостей Скайрима, потренируйся на малом. Если ты объединишь их и придёшь в Орсиниум с верным тебе войском орков, а не «толпой хилых магов», сыграешь на первом впечатлении и быстрее усилишь свой авторитет.

Шарна застыла с некультурно открытым ртом, переваривая предложение, в котором отчётливо звучал приказ. Но быстро взяла себя в руки и издала предвкушающий, хотя не без нотки нервозности, смешок.

— Я знала, что моё желание придётся тебе по вкусу! Объединить орков Тамриэля? Скамп его знает, как получится, но почему бы не попытаться? В твоих словах есть здравое зерно.

— Когда вернусь из Чёрного Предела, расскажу тебе одну историю из моей первой жизни. Выслушай её внимательно и извлеки важные для себя уроки, потому что говорить я буду о том, как однажды разрозненные орочьи кланы объединились в могущественную силу, какой не видел мир, — тихо пообещал ученице Велирион, вызвав заинтересованный блеск в глазах. Конечно, дренорские орки и нирнские разные народы, объединённые лишь названием и частью внешних признаков, но это не так уж важно. Значение имеет то, что история об Орде ещё больше замотивирует Шарну на захват короны Орсиниума и объединение орков.

И тогда сам Велирион получит сильную орочью армию, которой сумеет распорядиться для своих целей. Он своей выгоды не упустит.

— Буду ждать. Но как насчёт Чёрного Предела? Помни, Мастер, что орки признают лишь силу, поэтому я должна стать ещё сильнее.

— Нет, я не изменил своего мнения, Чёрный Предел пока не твой уровень. Но будь уверена, что по возвращении вне зависимости от итогов я вплотную займусь твоим ростом, королева Орсиниума. Отныне ты больше, чем одна из моих Теней.

Обещание немного примирило помрачневшую Шарну с действительностью, а звучание её будущего титула заставило вместо бесплодных попыток пролезть в состав рейда встрепенуться и направить энергию на более полезные вещи:

— Королева Орсиниума… ха, мне нравится! Хорошо, Мастер, я поняла тебя. Тогда, пока ты не вернёшься, я хочу посетить крепости Скайрима и оценить их. Не хочу сидеть без дела.

Велирион снова позволил себе улыбку. Он не ошибся в Шарне, у неё прекрасные задатки не только в магии, но и для управления. Предварительная разведка важнейший этап для реализации любого плана, и она умеет это понимать.

— Ступай. Оцени силы крепостей, настроения орков и их вождей. Расскажешь всё мне, и мы наметим конкретный план действий. В моё отсутствие можешь просить совета у Гатнага, он будет предупреждён.

Сказать, что Гатнаг, услышав об аппетитах Шарны, остался равнодушен — бессовестно наврать. Некромант долго хохотал, отпуская одобрительные комментарии а адрес младшей ученицы Велириона, а потом полусерьёзно-полушутливо спросил чернокнижника, нет ли у того орочьей дочки. Но главное — он обещал оказывать ей всевозможную поддержку, не только советовать.

Именно то, что от него требовалось. Решив вопрос с Шарной, Велирион вернулся к подготовке к рейду в Чёрный Предел.

Его дата всё приближалась. Даже винтерхолдские маги, вопреки недальновидности и зацикленности на собственных заботах начали замечать, что архимаг и его сторонники из Андасейи что-то готовят. Любопытство было, осторожные расспросы тоже, но посвящать в грядущие события их никто не собирался. Кто-то пожимал плечами и возвращался к своим делам, кто-то недовольно молчал, а кто-то демонстрировал характер и пытался докопаться до истины…

— Вы — архимаг Коллегии Винтерхолда, прекратите об этом настолько демонстративно забывать!

— Какое интересное выражение, только оно не соответствует действительности. Если бы я демонстративно забывал о Коллегии, я бы здесь не появлялся. Однако вот он я — никуда не исчезаю и сутки провожу в стенах Коллегии. Поэтому попрошу прекратить клевету на основании того, что я не стремлюсь удовлетворять ваше личное любопытство.

Фаральда возмущённо вскинулась. Эта женщина с убийственной настойчивостью продолжала попытки выяснить планы архимага относительно похищения Ока Магнуса, и возвращение Милирен только подлило масла в огонь. Велирион в упор не понимал, зачем ей всё это. Хочет погеройствовать, или у неё аллергия на недостаток информации?

— Фаральда, вернитесь к своим обязанностям, — попросил Велирион, скрывая усталость под маской спокойствия. Как ему надоело с ней спорить, как будто других дел нет! Он устал даже злиться. — Вы не в первый раз поднимаете эту тему, давно пора понять, что, если я не собираюсь посвящать вас в какие-то дела, значит, тому есть причины. Или вы пытаетесь взять меня измором?

— Я не пытаюсь взять вас измором, я пытаюсь понять, почему вы стремитесь скрыть свою деятельность. Что сокрыто в поиске похитителя артефакта и убийцы псиджиков, что вы не хотите посвящать в дело тех, кто не подчиняется вам беспрекословно? Я не слепая и вижу, что вы и ваши Андасейи к чему-то готовятся, даже представитель столь нелюбимых вами Псиджиков и ваша бывшая соратница в курсе происходящего. Но нам, своей Коллегии, вы довериться не хотите. Почему?

Фаральда всем видом демонстрировала упрямство и желание ответов, хоть каких-то. Складывалось ощущение, что, попроси её выйти, она вцепится руками в стол и заявит, что не двинется с места, пока не услышит объяснений. Тяжелый взгляд архимага не поколебал её уверенности. Раз за разом получая отказы, она не сдавалась, продолжала штурм, стремилась получить ответы. Феноменальное упрямство… не смотря на то, что оно направлено против него, Велирион даже чувствовал восхищение. Давно никто не осмеливался так нагло игнорировать его отказы.

Так что… так и быть, её упрямство достойно небольшой награды.Заодно это дополнительная возможность подтянуть конкретную чародейку ближе к своей стороне, пускай Велирион изначально не желал подпускать Фаральду к своим тайнам. Но так она, во-первых, станет бдительнее и лучше присмотрит за порядком в Коллегии в отсутствие архимага, а, во-вторых, хоть немного угомонится.

— Хорошо, вы взяли меня измором, — заявил Велирион, чем ошарашил Фаральду. Появившееся на её лице недоумение полилось бальзамом на душу. — Не ждите, что я расскажу вам всё, но, так и быть, часть любопытства удовлетворю. Поблагодарите свою настойчивость. И сядьте.

Требование Фаральда выполнила быстро и молча, словно боялась спугнуть удачу. Когда альтмерка устроилась на стуле для посетителей и всем видом продемонстрировала готовность слушать, Велирион заговорил, тщательно выверяя каждое слово:

— Дело с похищением Ока действительно сдвинулось с мёртвой точки, и я действительно работаю в этом направлении. Я знаю направление поисков и собираюсь провести разведку силами Андасейи — в это вы тоже не ошиблись, — Велирион поднял руку, предупреждая возмущённый комментарий. — Полагаю, вы успели оценить боевую подготовку Андасейи и не станете спорить с тем, что она превосходит таковую у магов Коллегии. Я не собираюсь говорить о проблеме Коллегии, потому что она помочь ничем не сможет, но поднимется паника. Всем будет лучше, если я быстро и незаметно решу проблему силами опытных боевых магов.

— Вы так уверены в успехе? Вы же помните, на что способно Око Магнуса, а о похитившем его существе ничего неизвестно… — Фаральда нахмурилась и внимательно всмотрелась в невозмутимое лицо архимага. — Или известно? Вы не спроста не прогнали Милирен. Она поделилась информацией?

— Верно. Поэтому я разрешил ей присоединиться к отряду разведки. Из знакомых вам в него войдут Элантэ, Велса, Ирамо и я. Вернёмся вначале Утренней звезды.

— Вы лично участвуете? Похоже, всё серьёзнее, чем вы пытаетесь показать, — Фаральда не стала отговаривать или уповать на опасность для главы Коллегии. Она некоторое время молчала, размышляя над полученной информацией. — Что ж… надеюсь, всё пройдёт успешно, и нам не придётся хоронить ещё одного архимага.

— Фаральда, вы в меня совсем не верите, — с упрёком заметил Велирион. Приятного в столь демонстративном сомнении мало.

Та неловко повела плечом и поспешила исправиться:

— Отнюдь, вы сильный маг и опытный командир, с этим никто не поспорит. Но вы не бессмертный. И, пусть не все ваши нововведения мне по душе, но Коллегия под вашим началом встаёт с колен, ваша потеря станет критичной.

— Я не собираюсь умирать. Лучше сделайте одолжение: перестаньте меня хоронить и в моё отсутствие помогите Ленору с Коллегией. И, конечно, держите рот на замке, о содержании нашего разговора не должны знать посторонние.

— Хорошо. Однако, Велирион, кто враг? Куда вы отправитесь?

— А этого я оставлю без ответа, и так много рассказал. Тем более, у вас скоро лекция, — Велирион выразительно кивнул на дверь, давая понять, что разговор окончен.

Недовольно хмыкнув, Фаральда всё-таки попрощалась и пошла на выход, не став спорить. Быть может, намеревалась возобновить осаду позже, но этому свершиться не суждено — Велирион отправляется в Чёрный Предел уже утром. Все приготовления завершены, перед уходом осталось лишь провести одну проверку, что не относилась к грядущему походу, но от того не становилась менее важной. Касалась она Ленора.

Когда Ленор показал Велириону свои исследования, тот был ошарашен. То, что чернокнижник видел в записях своего бывшего ученика, до боли напоминало практики охотников на демонов, что покрывали тела татуировками, призванными сдерживать силу поглощённого демона. Конечно, общих черт там было не так много, но главное — принцип — схож. Татуировки охотника на демонов являлись частью запирающего механизма для поглощённого на церемонии посвящения демона, и Ленор рассчитывал сделать нечто подобное: покрыть тело татуировками на крови даэдра, чтобы запечатать в себе часть энергии Обливиона. Она будет тоненьким ручейком питать мага, а при синергии с заклинанием метаморфозы создаст канал в Обливион и возьмёт на себя поддержание трансформации. Всё, что будет требоваться от мага — не потерять рассудок от агрессивной искажающей энергии, что при использовании проводника будет давить сильнее обычного. Разум Ленора выдержит. Пусть метаморфоза станет для его разума пыткой, но она ему теперь хотя бы доступна. Не говоря уже о том, что за счёт канала его магическая сила возрастёт в два раза, поставив на одну ступень с магами среднего уровня. При артефактах Ленор и вовсе сможет потягаться с мастерами.

Велирион сделал пару корректировок, но, в целом, проделанная Ленором работа была на высшем уровне. Консультируясь с Оребоном, босмер вывел несколько составов чернил на крови нескольких видов даэдра и провёл эксперименты, сравнивая результаты действия составов при различных условиях. Детальное описание каждого эксперимента Ленор предоставил Велириону, указав, какой из составов лучше ему подходит.

Татуировщика Ленор нашёл сам и три дня назад под присмотром Велириона и целителя обзавёлся магическими татуировками, покрывшими весь торс. Процедура была крайне болезненной, всё же кровь даэдра специфические чернила, но обошлось без эксцессов. К текущему дню запечатанная энергия должна стабилизироваться, а это значит, что пора проверять метаморфозу.

Ленор пришёл вечером, как и было оговорено. Выглядел он нездорово — под глазами тени, лицо бледное и осунувшееся, что только подчёркивали тёмные края татуировок на шее, выглядывающие из-под ворота мантии. Они напоминали почерневшие вены. Таковы последствия запечатывания и трёхдневной стабилизации энергии Обливиона. Однако на губах у босмера блуждала счастливая полуулыбка — ведь он перестал быть слабым.

— Вижу, ты в хорошем настроении, — усмехнулся Велирион и жестом подозвал поближе. — Отлично, оно поможет тебе в испытании. Полигон уже готов.

— После того, что я перенёс, я точно совладаю с метаморфозой, — шире улыбнулся Ленор и прошёл к открытому порталу.

Тренировочный полигон башни даэдрологов был заранее освобождён, сейчас в нём ни души, в случае срыва Ленора никто не пострадает. Велирион прошёл в центр, где одиноко высилась тумбочка с песочными часами.

— Приступай.

Улыбка исчезла с лица Ленора, сменившись сосредоточенным выражением. Пальцы выписывали узор заклинания, губы беззвучно шептали слова активации, исходящая от босмера энергия нарастала, отдаваясь сине-фиолетовым свечением татуировок. Ленор долго ждал этого момента, старательно заучивал слова, жесты, технику безопасности. Всё ради этого судьбоносного момента, когда он докажет, что способен встать на одну ступень с прочими высшими мастерами. Что он достоин. Что слабость не приговор.

Теневая пелена окутала фигуру Ленора, и Велирион перевернул часы. Отсчёт пошёл. Сам чернокнижник внимательно следил за зачарователем, готовый вырвать того из метаморфозы, если воля даст трещину под напором распалённых хаотической энергией тёмных эмоций.

Широко распахнулись чёрные крылья с тлеющими на кончиках фиолетовыми огнями. Когти ног царапнули пол. Два горящих глаза на безликой маске даэдрической тени смотрели на когтистые руки.

По залу пронёсся рычащий торжествующий смех.

— Сила… я чувствую силу! — тень щедро запитала маной огненный шар и швырнула в стену. От грохота взрыва заложило уши, зал дрогнул, а тень восторженно хлестнула хвостом ноги. — Наконец-то у меня есть сила! Никто больше не посмеет смотреть на меня свысока!

Упиваясь возросшим уровнем силы, тень продолжила швыряться заклинаниями. Велирион покосился на часы — четверть минуты, Ленор держит метаморфозу, но в руки себя ещё не взял. Нужно подтолкнуть.

Когда очередное заклинание разбилось не о стену или пол, а о барьер, тень раздражённо зашипела и обернулась к Велириону.

— Не смей мне мешать! — взревела тень, выкидывая в сторону чернокнижника руку с игравшим на пальцах огнём.

Тот не повёл и бровью. Отразить атаку успеет, но сейчас проверка для воли и контроля Ленора. Если не возьмёт себя в руки, метаморфоза будет для него под запретом минимум до возвращения Велириона, после которого начнутся специальные тренировки.

Однако заклинание не ударило. Тень, вернее, уже Ленор, схватился за голову и зашипел, отступая назад.

— Прости… чуть не сорвался, — прошелестел он, поднимая на Велириона огни глаз. — Это сила… она призывает убивать… разрушать… упиваться ей… И я никогда… не чувствовал себя таким… сильным… Потерял контроль…

Тень стала меркнуть, даэдрический облик истаял, оставляя лишь тяжело дышащего усталого босмера.

— Ты знал, что так будет. Тем не менее, ты взял себя в руки сам, что уже похвально, — Велирион посмотрел на песочные часы. Неполная половина минуты метаморфозы. Для Ленора показатель очень хороший. — Это значит, что оттачивать контроль сможешь и без меня. Гвинир тебе поможет.

После этих слов рядом возник Гвинир и ободряюще улыбнулся Ленору. Он был в зале с самого начала, хотел видеть успех брата. Тот вяло удивился, но кивнул Гвиниру в жесте приветствия. Сил на слова у Ленора не осталось, его хватило лишь на то, чтобы сесть прямо на пол и присосаться к фляге с водой.

— Завтра выходите? — поинтересовался Гвинир у Велириона, когда убедился, что с братом всё в порядке, и терять сознание он не собирается. — Ты не изменил своего мнения?

— Нет, ты нужен в Сиродиле. Мератрас может ударить по Норналу и Маладе в моё отсутствие, поэтому не теряй бдительности. У тебя ещё будет возможность сразиться с демонами, — отозвался Велирион, надеясь, что его прогноз не сбудется. Что вряд ли, памятного разговора с Милирен хватило, чтобы увериться, что демоны уже лезут в Нирн.

Гвинир коротко кивнул, но чернокнижник успел уловить мелькнувшее на лице разочарование. Деструктор хотел присоединиться к походу в Чёрный Предел, стремясь компенсировать промах под Джерольскими горами, но он действительно нужнее на своём месте. И не должен оказаться в одном отряде с Элантэ.

— Бери Ленора, поможешь вернуть в Винтерхолд, — распорядился Велирион и открыл портал. Завтра будет трудный день, следует выспаться.

Глава 54. Спуск

201 год. Месяц Вечерней звезды. Винтерхолд

Хмурое выражение не сходило с лица Велириона с момента, как он открыл глаза. Сегодня начнётся вылазка в Чёрный Предел, от которой альтмер не знал, что ждать. Что он увидит? Что узнает? Что и кто, помимо натрезима с аэдрическим артефактом, будет ждать внизу?

Информации слишком мало, чтобы гарантировать успех, и собрать больше не представлялось возможным. Когда Андасейи нашли предполагаемую дверь, Велирион выдал им ключ с наказом провести разведку. Ключ подошёл, дверь открылась… но разведка провалилась. Ральдбтхарский вход с остальным Чёрным Пределом соединяла сеть мостов, и её целиком занимал фалмерский лагерь. Не вырезав его, не пройти. Разведка очами тоже провалилась — в лагере оказалось много шаманов, слишком чувствительных к незримым разведчикам.

До подозрительного чувствительных, что наводило на нехорошие мысли.

Впрочем, весь поход, вся сложившаяся ситуация сами по себе одна большая нехорошая мысль. И, увы, неизбежная.

Положение усугубляло отсутствие поддержки Рассветного Колодца — он ещё не готов. Чтобы он должным образом фокусировал этерическую энергию, его нужно правильно настроить многочисленными руническими цепями и ритуалами, мало просто вырыть бассейн. Его стены всё ещё покрывают рунами, закончат минимум через неделю, ускорить нельзя, как нельзя и отложить поход в Чёрный Предел.

Если не удастся закрыть прореху с первого раза, придётся отступить и через время повторить попытку. Но уже при поддержке Колодца и с информацией на руках. Но лучше бы решить проблему с прорывом с первой попытки, пока оттуда не полезло нечто, опаснее бесов.

Если уже не полезло.

Беззвучно выругавшись, Велирион затянул последние ремни доспеха, поправил чехол с Хевнорак, закрепил за спиной перевязь с посохом Магнуса и направился на выход, натянув на лицо маску спокойствия. Нервы нервами, но лидер не должен демонстрировать подчинённым неуверенность и пессимизм.

— Впечатляешь, — этими словами его встретила Элантэ, поджидавшая в холле у Зала стихий. Она также готова к выходу, облачилась в зачарованную мантию, на поясе многочисленные подсумки с зельями и свитками, которыми Велирион снабдил и её, и Милирен. Хоть им и предстоит «потеряться», но до того пусть хоть принесут пользу.

— Зачем ждала? — без интереса уточнил чернокнижник, про себя надеясь, что Элантэ не собирается здесь и сейчас навязывать свой разговор. Несвоевременно, им пора отправляться.

— Не хмурься, не для того, чтобы тянуть время, — покачала головой альтмерка, поняв его мысли. — Просто хочу кое-что сказать. Во-первых, я давно хотела извиниться за ту истерику и грязь, которую на тебя вылила. Мне стоило лучше держать себя в руках, ты был прав, не я одна понесла потери, но повела себя хуже невоспитанной дикарки. Да, я всё равно считаю, что ты причастен к случившемуся, но, тем не менее, невольно. Во-вторых, в этот раз я не попытаюсь убежать. За это я тоже хотела извиниться. Отвратительный поступок с моей стороны.

Сказать, что Велирион удивился, это сильно преуменьшить. Меньше всего он ждал подобных слов и потому растерялся. Отрадно, конечно, слышать извинения, признание проступков, но проку с них теперь, спустя двадцать семь лет? Элантэ всё равно ушла, прошло много времени, но… тем не менее, она принесла извинения. Какую цель она преследует?

А преследует ли?

— Извинения приняты, — негромко ответил Велирион, в задумчивости рассматривая ждавшую его реакции Элантэ.

На его слова она благодарно кивнула, словно именно это и хотела услышать. Больше слов не требовалось, всё, что нужно, прозвучало. Велирион кивнул Элантэ на двери, и они вместе вышли во двор, где их уже ждали. Остальные уже собрались. Отлично, можно сразу отправляться.

Сейчас раннее утро, Коллегия ещё спит. Провожать уходящих вышли лишь Ленор и Фаральда. Провожающие не стали говорить длинные речи, просто попросили вернуться в целости. Казалось, им вторил даже ветер, игравший гирляндами на статуе Шалидора, украшенной к приближающемуся празднику Новой жизни.

Со всеми проблемами Велирион даже забыл о нём. По-хорошему, архимагу стоило бы присутствовать на праздновании, укрепляя авторитет, не давая повода усомниться в его лояльности. Но Мератрас не та проблема, которую можно откладывать, каким бы ни был повод. Придётся лоялистам под руководством Ленора поработать, защищая власть Велириона, пока он не вернётся.

Покидая Коллегию, Велирион краем глаза отметил Анкано в галерее у входа в Зал достижений. Тот молча провожал их взглядом, не собираясь выходить для каких-либо прощальных слов. Его дело.

Портал вывел вглубь Ральдбтхара, туда, где находился спуск в Чёрный Предел. Вторая часть отряда уже ждала в точке выхода. Велирион не собирался тащить с собой толпу, поэтому выбрал лишь пятерых магов, плюс две навязавшиеся неожиданности. Не считая последних, маги были выбраны не только за силу и опыт, но и за верность. С собой Велирион взял тех, кто уже знает его тайну, либо чью лояльность не поколеблет правда о нём.

Три мага встали и в приветственном жесте склонили головы перед лидером. То были Кассия, экипированная этериевым посохом, неохотно отпущенная Оребоном Силейни и зарекомендовавший себя в Нчуанд-Зеле некромант Лермион. Рядом с последним стоял скелет, увешанный сумками с припасами отряда.

Велирион про себя самодовольно усмехнулся, заметив оценивающие заинтересованные взгляды на себе — он не сомневался, что в новом доспехе и при аэдрическом артефакте выглядит впечатляюще.

Милирен и Элантэ вниманием тоже не обделили. Силейни и Кассия встретили бывшего куратора деструкторов прохладно, Лермион удостоил лишь беглым взглядом — он Элантэ в Андасейи не застал. Зато псиджику все трое единодушно продемонстрировали неприязнь.

— Хорошо, все в сборе, — не размениваясь на долгие вступления, Велирион подошёл к крупной панели в центре зала, похожего на склад. Несколько месяцев назад помещение было заполнено, но ныне полки пусты, а двемерит ушёл на продажу. Альтмер покосился на Кассию. — Оно?

— Да, вход здесь, — мгновенно отчиталась вампирша, тенью замирая рядом и передавая сферу-ключ. Из-за спины Кассии выглядывал этериевый посох, на котором Велирион задержал взгляд. Согласно отчёту, тот призывал духов даэдра и облачал в облик двемерских механизмов с полным функционалом, соответствующим настоящим. В зависимости от вложенной энергии можно было призвать паука, сферу и даже центуриона.

Что ж, в одном Катрия была права — как артефакт, этериевое изделие воистину оказалось сильным, что в свете вылазки особенно важно.

Сфера идеально подошла к выемке на панели. Когда сфера вошла, не произошло ничего, но стоило её повернуть, раздался щелчок, гул, и каменный пол вокруг панели начал уходить вниз, складываясь лестницей, уводящей во тьму.

Велирион осторожно изъял сферу. Лестница закрываться не спешила, что радовало — не придётся оставлять ключ, он может пригодиться. Прочие Андасейи с любопытством разглядывали спуск в легендарный Чёрный Предел. Чернокнижник жестом приказал не входящим в отряд магам выйти. Им предстоит следить за ходом, чтобы оттуда никто не полез, но в данный момент их уши лишние.

Когда последний Андасейи скрылся в коридоре, Велирион перевёл взгляд на свой отряд. Все снабжены лучшими зельями и артефактами, каждый припрятал не один туз в рукаве, зная, что предстоящая миссия будет опаснее всего, с чем они сталкивались ранее. Дополнительно Велирион раздал магам найденные маски драконьих жрецов, рассудив, что их сила лишней не будет. Ирамо получил Кросис с чарами усиления навыков стрельбы, Велсе досталась маска Морокеи с феноменальным усилением регенерации маны, Кассии принесённый буквально на днях Отар с защитой от стихийного урона, Лермиону Вокун, усиливающий магию Колдовства, Иллюзии и Изменения. На фоне прочих масок Вольсунг с его влиянием на торг, грузоподъёмность и защиту дыхательных путей выглядел скромно, но алхимику Силейни пришёлся более, чем кстати, позволив обвешаться огромным количеством алхимии и артефактов без влияния на мобильность. Они были готовы.

Но, тем не менее, лишь Милирен, Элантэ, Ирамо и Силейни обладали преимуществом информации, но оставшиеся маги не знали, с чем предстоит столкнуться, что необходимо исправить. Утаить не выйдет, а незнание сыграет злую шутку в самый ответственный момент. Шансы на успех и без того смутные.

— Вне сомнений, каждый из вас предупреждён о повышенной степени опасности миссии, об угрозе даэдра, об аэдрическом артефакте и захватившем его существе, — негромко начал Велирион, наблюдая за реакцией отряда. Просвещённые при упоминании Мератраса помрачнели, иные насторожились. — Велса, Кассия, Лермион, вы не знаете важных деталей, и я вам их расскажу. Остальных я попрошу не вмешиваться.

«Вас это касается особенно» — читалось в направленном на Милирен и Элантэ взгляде. Первая поджала губы, вторая закатила глаза, но протестовать не стали.

Велирион вкратце поведал правду о себе: о происхождении, перерождениях, демонах, своей связи с одним из них и о том, что тот сделал посредством Ока Магнуса. Сказать, что маги были удивлены, это сильно преуменьшить. Они были в шоке и по окончании рассказа лишь молчали с круглыми глазами, переваривая новости. Однако негатива от них не исходило.

— Я, конечно, понимала, что в той истории всё сложнее… и что с вами, Мастер, всё сложнее… но такого я представить не могла, — первой отмерла Кассия. — Это ведь просто… нечто невообразимое!

— И красноречивое, — с иронией отметил Велирион.

Велса и Лермион не спешили озвучивать своё мнение, что и не требовалось. Смесь трепета и восторга Велсы читалась на лице, а Лермион предпочитал говорить только по делу — прекрасное качество. И раз сейчас он молчит, значит, правда не поколебала его лояльность, и бунтовать он не станет. Только в глазах загорелся огонёк фанатичного восхищения.

Элантэ хотела что-то добавить, но своевременный тычок в бок от Ирамо напомнил ей, что лучше не влезать.

— Знаю, что поверить в подобное нелегко, но вам придётся. Потому что внизу нас ждёт не один-единственный демон с Оком Магнуса, его поддерживает Боэтия, и он призывает подкрепление, о котором вы не знаете ничего. Вам предстоит полагаться на мои знания о демонах. И вряд ли они будут единственными нашими врагами, не удивлюсь, если Мератрас подчинил себе население Чёрного Предела. Только полный идиот этого не сделает, — в завершение сказал Велирион, вспомнив отчёты о фалмерах. Про Мефистрота он пока что решил умолчать. Во-первых, чтобы маги неосторожным словом не выдали его посвященность и не дали наводку на договор с Морой. Во-вторых, потому что им самим не собирался говорить про договор с Принцем Знаний. — Вопросы? Желательно, по делу, любопытство удовлетворите позже.

Велса и Лермион переглянулись и синхронно покачали головами, показывая, что пока что вопросов не имеют. Кассия выступила вперёд, рассматривая Велириона с научным интересом. Вот, у кого точно взыграло любопытство. Однако его вампирша попридержала, сосредоточившись на более важных вещах.

— Я хочу уточнить насчёт демонов. С ваших слов получается, что они похожи на даэдра, я правильно понимаю?

— Можно и так сказать, у этих существ много общего. Однако не спеши отталкиваться от даэдра в оценке демонов, разного у них тоже немало. Встретить в Чёрном Пределе мы можем любых демонов, я буду указывать их сильные и слабые стороны, поэтому слушаете меня в оба уха и без споров и заминок выполняете любой мой приказ, — выразительный взгляд остановился на Элантэ и Милирен. Обе понятливо кивнули. — Прекрасно. Если больше вопросов нет, не станем медлить. Идём. Кассия, скажи дозорным возвращаться.

Длинная лестница привела к лифту. Ступая на платформу, Велирион машинально посмотрел под ноги и замедлился, ожидая, что коварный лифт сейчас поедет вниз. Но тот был неподвижен, и чернокнижник с запозданием вспомнил, что у двемерских лифтов ручная активация, ему же говорили!.. Вот ведь, несколько жизней прошло, а дурная память, оставленная азеротскими автоматизированным лифтами, крепка. Особенно, о том, сколько народу разбилось потому, что лифт резко ушёл из-под ног. Чернокнижник чаще, чем хотелось, был близок к тому, чтобы пополнить этот список. Нелепая смерть.

Когда все зашли в лифт, Кассия дёрнула рычаг, и платформа под гул заработавших механизмов отправилась вниз.

Периодически отвечая на вопросы отряда о демонах и себе, Велирион прогонял в памяти всё, что изучил о Чёрном Пределе. Некогда в нём была двемерская столица, которую с исчезновением глубинных эльфов заселили фалмеры. Увы, но кроме комментариев о колоссальных размерах Чёрного Предела и крайней степени опасности, источники не давали ничего толкового, немногочисленные выжившие авантюристы твердили только об ордах фалмеров и иногда об их ручных насекомых, корусах.

И с этой стороны ничтожно мало информации…

Лифт, дёрнувшись, остановился. Двери открылись. Велирион кивнул Ирамо, отправляя вперёд. Воспитанник тенью скользнул в коридор и вскоре вернулся с вестью, что впереди безопасно, двери заперты.

— Когда фалмеры засекли очи разведчиков, они взбесились и бросались на двери, как обезумевшие. Пришлось запечатать, — тихо поведала Кассия и нахмурилась. — Те фалмеры были даже слишком агрессивны. Бушевали около суток, использовали и магию, и физическую силу, имей больше мозгов, может, даже притащили бы таран. Фалмеры из Аркнтамза и Ральдбтхара не были такими бешеными.

— В Нчуанд-Зеле они, если засекали очи, успокаивались довольно быстро, когда понимали, что рядом нет чужаков, — удивилась Велса. — Мастер, не может ли это быть связано с демоном?

Семь взглядов скрестились на Велирионе.

— Вероятность высока. Я подумал об этом ещё когда читал отчёт разведки, — ровно проговорил он, разглядывая высокие двери из двемерита, от которых разило многочисленными заклинаниями. Разведчики не мелочились, максимально прочно запирая за собой двери. — Для натрезима подчинить волю существ с низким интеллектом несложно. Точнее скажу, когда осмотрю фалмеров. Готовьтесь к бою.

Всё равно не получится пройти незамеченными.

Обнаружение жизни показало впереди большую концентрацию гуманоидов, рассредоточенную по обширной площади. Учитывая, что там сеть мостов, идеальным будет пустить вперёд пару даэдра для отвлечения и расстреливать фалмеров с расстояния.

Впрочем, хватит и одного. А то Ахавак чересчур долго прохлаждается.

— Я начал думать, что ты забыл о моём существовании, колдун, — с издевкой проговорил выступивший из дымки призыва маркиназ.

— Не надейся, дремора. Пойдёшь вперёд и соберёшь на себя столько врагов, сколько сможешь. И постарайся не умереть, если всё ещё хочешь сердце и язык демона.

Ахавак заинтересованно хмыкнул и достал меч из ножен. Упоминания Мератраса ему хватило, чтобы посерьёзнеть.

— Кассия, сферу к Ахаваку, остальным держать дистанцию. Милирен — только поддержка. Вперёд, — проинструктировал остальных Велирион и одним махом снял печати с дверей.

Едва створки отворились, пространство разрезали злобные крики фалмеров, незамедлительно бросившихся на чужаков. Они как будто ждали вторжения с этой стороны.

Ахавак врубился в деградировавших меров с азартным рыком, даэдрическим клинком рассекая хитиновую броню подобно маслу. Его прикрывала шустрая двемерская сфера. Пока они в ближнем бою занимались воинами, маги расстреливали лучников и шаманов, атакующих с других мостов. Вспышки заклинаний и едва заметные в полумраке стрелы косили врагов, как траву, а барьеры специализирующейся на защитной магии Милирен не позволяли пройти фалмерским атакам. Мёртвые фалмеры из тех, что не свалились вниз, поднимались и, ведомые магией Лермиона, нападали на сородичей. Между мостами порхали крылатые сумраки Элантэ и Велсы, внося в ряды врага больший хаос.

Бой вышел лёгким, но затянутым. Фалмеры разъярёнными берсерками бросались на чужаков, игнорируя любые раны, и один раз им пришло подкрепление. Небольшое, оказавшееся неспособным переломить ход боя. Лёгкая победа заметно ободрила ранее нервничавших магов, но Велирион не спешил разделять их радости.

Ещё на лифте, в середине спуска, Велирион ощутил изменение магического фона. Повышенная концентрация магической энергии, тем чётче отдающая горчинкой Скверны, чем ниже спускался лифт. Эманации Скверны пропитали воздух, камень, они ощущались и от встреченных жителей Чёрного Предела в том числе.

Чтобы окончательно подтвердить подозрения, чернокнижник присел около ближайшего трупа фалмера. Рядом склонился Лермион и озадаченно хмыкнул, заметив черты, отличающие этого фалмера от встреченных ранее.

Чёрный Предел залит тусклым светом от проступающих жил неизвестной породы и гигантских люминесцентных грибов, поэтому зеленоватый оттенок ранее белой кожи сходу незаметен. Но вблизи — очень даже. Как и значительно удлинившиеся зубы с когтями и покрывающие плечи шипы.

— Мутация, — констатировал некромант, осмотрев ещё несколько тел. — То, о чём вы говорили?

— Да. Мератрас поработил фалмеров и усилил их вливанием энергии Скверны. Отсюда у них повышенная чувствительность к магии и агрессия, — Велирион развернулся к внимательно слушавшему его отряду. — Не позволяйте лёгкой победе притупить вашу бдительность. Это лишь начало, первый бой, и дальше будет сложнее. Я в этом уверен.

Взгляд чернокнижника устремился вдаль, к оранжевой похожей на солнце сфере, чьё сияние обрисовывало башни далёкого города. Если сосредоточиться, прислушаться, то можно различить, что именно в том направлении пульсирует наиболее высокая концентрация Скверны. Но даже если сосредоточиться и прислушаться, ноток арканы Ока Магнуса разобрать не выходит. Скверна перебивает? Или его там нет? Предстоит выяснить. Но одна из целей там точно есть.

Велирион поднял руку, окутанную фиолетовым свечением заклинания призыва гончей Скверны. Так легко сплелось, словно нет преграды из двух измерений, словно зов ничто и не должно глушить. Это лучшее подтверждение близости прорехи в Круговерть. Стоит лишь выпустить рвущееся с пальцев заклинание, чтобы вернуть одного из своих демонов. А лучше — сбросить и сплести другое, вернуть не гончую, а кого посильнее.

Но нет. Лишнее. Демон сейчас ни к чему.

Отменив заклинание, Велирион призывно махнул рукой и направился вперёд, переступая через фалмерские трупы. Однако из головы не шла навязчивая мысль о ставшем возможным возвращении утраченной собственности. И думал чернокнижник далеко не о кучке питомцев.

Глава 55. Демоническое гостеприимство

201 год. Месяц Вечерней звезды. Чёрный Предел

Велирион знал, что им не удастся остаться незамеченными. Он знал, что Мератрас узнает о гостях если не сразу, то очень быстро. И всё же, не сдержавшись, скрипнул зубами, когда перед отрядом появилась проекция натрезима. Слишком быстро, они едва отошли от мостов.

Когда путь преградила полупрозрачная фигура крылатого демона, маги мигом пришли в боевую готовность, на рефлексах Кассия едва не набросилась на проекцию. Велирион вовремя её одёрнул и наградил Мератраса мрачным взглядом.

— Второй раз зарываешься под землю, Мератрас. Обновление вкусов?

— Что наблюдаю и у тебя, Аверис. Раньше ты ненавидел сидеть в снегу, — ухмыльнулся в ответ демон. — Но ведь причина в другом: мы оба берём от этого мира то, что хотим, и не важно, хочет ли он это давать. Одно ты взял, а о другом поздно спохватился, тебе не стоило выпускать артефакт из рук. Теперь он поставит точку в твоей истории. Для смертного ты слишком долго бегал от смерти.

— Бегут в страхе. А я не боюсь смерти. Я её отрицаю, — Велирион скосил глаза, заметив движение на периферии зрения. Осквернённые фалмеры в полной тишине окружали отряд. Маги перегруппировались, вставая кругом. Даэдра скалились и рвались проливать кровь. — Бояться следует тебе. Ни Око Магнуса, ни твои союзники тебя не защитят — это я тебе обещаю. В этот раз ничто не спасёт тебя от меня.

Едва отзвучало последнее слово, демон хохотнул и приглашающе махнул рукой.

— Гордыня слепит тебе глаза, Аверис! Продолжай тешить себя иллюзиями и иди в Тихий город, там прозреешь. Мои питомцы развлекут тебя по дороге, надеюсь, твои отплатят тем же.

Картинно взмахнув крыльями, проекция истаяла, и под сводами пещеры разнеслись воинственные вопли десятков фалмеров.

— Мало того, что ты затеял очередную игру, так ещё бросаешь против меня какой-то мусор? — зло процедил Велирион и рявкнул: — Всех убить!

Чернокнижник запустил в толпу несущихся фалмеров огненную волну, вкладывая в удар злость, что копилась последние недели, и что распалили действия старого врага. Зрелище мечущихся и верещащих от боли живых факелов принесло некоторое умиротворение.

Фалмеры не думали о тактике, они бросались подобно диким зверям, от которых, по сути, немногим отличались. Держать позицию, держать защиту, убивать приблизившихся тварей — казалось, такой тактики достаточно для победы, ведь рано или поздно фалмеры кончатся.

Казалось. До того, как сверху не раскрылся портал, выплюнувший в строй магов огненный метеор.

Нет, не метеор. Это существо Велирион вспомнил сразу.

— Ни с места! Велса, прикрой! — скороговоркой приказал он и выбросил руки в сторону приближающегося инфернала. В падении эти демоны защищены, слишком сложно уничтожить, сейчас нет времени для создания достаточной силы заклинания. Но оно ни к чему. Достаточно сбить траекторию, чтобы упал в стороне, раскрылся, и тогда его можно будет убить. А лучше — подчинить.

Плотный огненный шар устремился навстречу метеору. Взрыв, вспышка, тряхнувший землю удар и второй взрыв в стороне, фалмерские вопли боли. Губы чернокнижника изогнулись в полной превосходства ухмылке, что почти сразу погасла. Потому что инфернал не бес, может, фалмерский шаман и осилит его призыв, но установить точку выхода так, чтобы демон упал во вражеский строй, точно нет.

Инфернала призвал кто-то другой. Нахмурившись, Велирион быстро перехватил контроль над сильным, но неразумным демоном, и натравил на фалмеров.

— Это тоже демон? — крикнула рядом Милирен, блокируя щитом ледяной вихрь фалмерского шамана.

— Да! Он лишь первый, посматривай наверх! — попытка бегло оглядеть округу ничего не дала, вокруг слишком много фалмеров, мешающих проведению поиска. Но призывателя найти необходимо, и быстро. Придётся ждать новый призыв, чтобы через него взять след. — Усилить оборону! Ахавак, назад, прикрывай магов! Лермион, больше зомби!

— Что ты… глаза Дагона! — Ирамо не сдержал ругательства, когда сверху полетел ещё один инфернал.

Очень кстати! Это именно то, чего ждал Велирион, он успел засечь нить связи, указавшую направление призывателя. Элантэ по его примеру своевременно отклонила инфернала. Демон рухнул в скопление фалмеров, уничтожая их взрывом. Каменная глыба развернулась, восставая горящим великаном, на которого немедленно набросился другой похожий великан, не позволяя напасть на магов.

— Кассия! Убей призывателя! — рявкнул Велирион, указывая вампирше на башню неподалёку. Один резвый фалмер прорвался к чернокнижнику, отвлёкшись на уничтожение твари, тот уже не видел, как Кассия кивнула и, обратившись стайкой летучих мышей, пронеслась над фалмерской толпой.

Чей-то вскрик стал неожиданностью. Велирион отвлёкся от уничтожения врагов, чтобы увидеть, как оседает Силейни, а Ирамо пронзает мечом безглазую тварь с двумя окровавленными щупальцами, похожую на помесь собаки и рептилии. Гончая Скверны, демон-магоубийца…

И она оказалась не единственной. Из фалмерской толпы выскочили ещё двое, немедленно встреченные клинками Ахавака и двемерской сферы.

Враги кончились неожиданно. Только что кипел бой, и вот, вокруг лишь ковёр из трупов. Бледные тела фалмеров периодически разбавляли тёмные пятна обгорелых останков. Инферналы уже давно уничтожили друг друга и валялись потухшими глыбами камней. Над мертвецами недвижно возвышались редкие уцелевшие зомби Лермиона. По трупам лёгким шагом пробежала Кассия, потрёпанная, но без серьёзных ранений, и продемонстрировала отрубленную голову.

— Чуть мне руку не сожгла, тварь! — выдохнула вампирша и демонстративно скривилась, глядя на голову. — Это ведь тоже демон, верно?

— Верно, — кивнул Велирион, рассматривая голову эредара. Рот краснокожей рогатой демоницы застыл в гневном крике. Неплоха была, тварь, в призыве — два инфернала и три гончие за короткий промежуток времени. Но не одновременно. Неплоха, не более, чернокнижница средней руки. Встречаются и сильнее. — Она из эредаров, демонической расы могущественных заклинателей. Сильны, умны, хитры, в Пылающем Легионе большинство командирских должностей занимали именно они, поэтому при встрече с эредаром не сметь расслабляться.

— Подождите, что за «Пылающий Легион»? — торопливо переспросила Милирен, отрываясь от лечения досадливо шипевшей Силейни. На лице монахини отражалась смесь беспокойства и напряжения. — Вы что-то утаили?

— Осторожнее со словами, псиджик, всё, что счёл необходимым, я сказал, — холодно отрезал Велирион но, видя вопросительные взгляды других магов, понял, что отвечать всё-таки придётся. Взращивать сомнения сейчас ни к чему. — Пылающий Легион был неисчислимой армией демонов, что чумой катилась по мирам, уничтожая один за другим. Ключевое слово: «был». Силы Азерота давно положили ему конец. Мы столкнёмся лишь с песчинкой песчинки его былого могущества… что не значит, что у вас есть право расслабиться и недооценивать врага.

— Позвольте уточнить ещё одну деталь. Она необходима мне для сравнения. Насколько Пылающий Легион превосходил силы Дагона в Кризис Обливиона? — Милирен не желала угомониться. Ответ архимага её не успокоил, скорее, наоборот, сильнее встревожил.

Ахавак рядом угрожающе лязгнул перчаткой, возмущённый принижением могущества его повелителя. Жестом Велирион приказал ему угомониться.

— В сотни, если не тысячи раз.

— И ваш прошлый мир одолел такую угрозу? Как?..

Как ни странно, но недоверия от Милирен не исходило. Зато мелькнул намёк на страх. Не перед павшей угрозой прошлого, а перед выходцем из повергшего её мира. Велирион удовлетворённо ухмыльнулся, хотя начать бояться его девчонке стоило раньше.

— Потому что, пережив первое вторжение, мы не забывали об угрозе и готовились к её возвращению. Потому что не гнушались узнавать врага и идти на всё, чтобы его уничтожить. Надеюсь, на этом ваш интерес к делам минувших дней исчерпан, потому что у нас нет времени стоять и болтать. Или вы забыли, с какой целью мы здесь?

Милирен поджала губы, но покачала головой. Прекрасно. Однако теперь в её глазах уровень угрозы Велириона многократно возрос, и нельзя допустить, чтобы она передала информацию своему ордену. Чернокнижник только укрепился в намерении избавиться от монахини, и чем быстрее, тем лучше.

Сделав пару шагов к туше гончей Скверны, Велирион пнул её и сказал:

— Это гончие Скверны, ищейки-магоубийцы, через поглощение магической энергии выпивают жизненную, поэтому старайтесь не подставляться. Если не успеваете убить псину, стремитесь отсечь щупальца. Силейни, идти можешь?

— Она меня не так уж сильно задела, — данмерка вскочила на ноги и даже не пошатнулась. — Я уже в порядке.

— В таком случае идём дальше.

— Мастер, а каменные демоны? — напомнила Велса, догоняя наставника.

— Возможности инферналов вы итак видели. Хотя… — Велирион задумался, вытаскивая из недр памяти всё, что знал о них. — В падении они защищены, на земле тоже обладают высокой устойчивостью к энергетическим атакам. Лучшей тактикой будет высасывание магической энергии или стравливание с силовым даэдра. Железные атронахи подойдут.

Велса деловито кивнула и отпустила крылатого сумрака, чтобы призвать упомянутого атронаха. Два одновременных бессрочных призыва она пока что не выдерживала.

Велирион задумчиво посмотрел на железного гиганта, смакуя пришедшую на ум идею.

— Когда выберемся, покажу, как собрать инфернала, — негромко проговорил он, про себя поражаясь, как не додумался до такого раньше. — Кассия, присоединишься.

— Собрать? Это разве не демон? — вампирша с пылающим энтузиазмом взглядом поравнялась в чернокнижником и навострила уши.

— Не в полном смысле слова. Он больше демоническая конструкция, заменить энергию Скверны на энергию Обливиона, и станет конструкцией даэдрической с теми же умениями и характеристиками.

— Мне уже не терпится! — восторженно пробормотала Кассия, а Велса поддержала энергичными кивками.

Энтузиазм девушек приподнял архимагу настроение, он даже позволил себе намёк на улыбку.

Которая испарилась, стоило Велириону ощутить рядом колебания магического фона. Вернувшаяся проекция Мератраса одобрительно похлопала побоищу.

— И вот, ты продолжаешь играть в героя, вновь бежишь спасать очередной мирок от моих сородичей, — натрезим оскалил острые зубы в издевательской ухмылке. — Твоя любимая маска, мой старый друг, прочно приклеившаяся и бессмысленная.

— В уничтожении твоих сородичей всегда есть смысл, — бросил Велирион, даже не замедлив шага. — Вновь прислал проекцию, чтобы позубоскалить, Мератрас. Явиться лично боишься или ленишься? Оба варианта одинаково жалкие.

— Как и твоё лицемерие. Я наблюдал за битвой и отметил, как слаженно сражаются твои маги, их силу и единство. И мне стало интересно: долго ли продержится их единство и вера в тебя, когда они узнают о тебе больше тех крох, которыми ты их накормил? Как считаешь?

Велирион резко остановился и вперил злой ледяной взгляд в веселящегося демона. Развлекается, злорадствует… и хочет рассорить отряд? Действуя прямо, в лоб, громогласно об этом заявляя? Посмеяться бы над наивностью помыслов, но Велирион знал Мератраса.

Тот собирается подложить ему свинью размером с инфернала.

Плевать, какую именно, допустить этого нельзя.

— Даже не сомневайся, что в стремлении разорвать тебя на куски мы едины, — процедил чернокнижник, вынимая из креплений посох Магнуса.

— Так в этом уверен? — с издевательским смешком проекция перенеслась в тыл отряда, отгораживаясь от Велириона его магами. — Даже насчёт этой девочки-псиджика?

— Может, я не разделяю многих взглядов архимага, но я буду работать с ним, чтобы уничтожить тебя, убийца моих собратьев, — заявила Милирен, собираясь сделать шаг в сторону, уйти с траектории атаки посоха.

— А ты уверена, что именно я — большее зло? — вкрадчиво прошелестел демон, шире ухмыляясь, когда монахиня замешкалась. — Тебя просветили, против кого ты идёшь бороться, но не рассказали, с кем на самом деле ты объединилась.

Проекция развеялась быстрее, чем её настиг разряд посоха Магнуса. Прежде, чем истаяли последние частички энергии, камнями упали роковые слова:

— …с существом, вынесшим и приведшим в исполнение приговор своему драгоценному миру…

Глава 56. Когти прошлого

33 год от открытия Тёмного портала. Силитус

Пылающий Легион, бич миров, ужасная и неотвратимая угроза, страстно желающая уничтожить Азерот, повержен. Разбит в собственном мире, в собственной крепости. Его командование уничтожено, и даже грозный владыка, падший титан Саргерас, навеки заточён в Троне Пантеона и больше не представляет угрозы.

Только вот какой ценой…

С Аргуса можно было увидеть Азерот, и когда объединённая армия защитников Азерота прорывалась через Анторус, они то и дело поднимали взгляды наверх, к родному миру. Не потому, что его образ давал какие-то дополнительные силы, не потому, что мечтали вернуться.

А потому, что его окутывала зловещая облачная пелена. Сам Саргерас скрывался в ней, всё ближе подбирался к Азероту, чтобы лично нанести удар планете и спящему в ней титану, уничтожить раз и навсегда.

Он был близок к своей цели. Всего несколько секунд задержки, и клинок падшего титана пронзил бы Азерот насквозь, расколол, уничтожил.

Но плени Пантеон Саргераса на несколько секунд раньше, Азерот бы вовсе не пострадал. Жалкие секунды, ставшие роковыми. Меч не расколол планету, но вошёл в её плоть, нанёс страшную рану, обернувшуюся страшными последствиями. Меч лишили ядовитой оскверняющей энергии, что медленно и верно убивала Азерот, но сам клинок вытащить не могли, не нанеся планете ещё больше вреда. Закрыть рану не представляется возможным.

И теперь планета истекает кровью. Увы, это не метафора, а жестокая реальность. Сначала рядом с мечом, а постепенно всё дальше открываются разломы, из которых бьёт азерит — кровь мира. Что хуже, она обладает мощными магическими свойствами, за что быстро была признана могущественным оружием, и её добыча поставлена на поток. Редкие голоса разума, призывающие включить мозги и подумать о последствиях, игнорировались.

Словами проблему не решить. Нужно действовать.

Только вот как?..

Этот вопрос занимает Авериса не первый месяц с момента, как он узнал, что Галливикс отправил своих гоблинов в Силитус. Переубедить жирную жабу он даже не пытался, звон золота давно вытеснил у того из головы остатки здравого смысла. Пробовал действовать через вождя, но потерпел неудачу. Да, Сильвана сделала вид, что услышала и приняла к сведению слова своего советника, но не более. Мощь азерита и возможность усилить за его счёт Орду для неё приоритетнее Азерота. А, может, у неё есть другие цели, о которых она молчит. С каждым годом Аверис всё меньше понимал Ветрокрылую.

Нужно что-то делать.

Но сначала Аверис хотел кое-что проверить.

Он всё чаще получал донесения об активности культа Сумеречного Молота в Силитусе и возвращении силитидов. Фанатики Древних богов и слуги конкретного, чья темница как раз находится в Силитусе. Несколько лет назад он пробудился и предпринял попытку освободиться из заточения, но его убили, погрузив обратно в сон. Окончательно уничтожить Древнего бога сложно и опасно — они связали себя с Азеротом, окончательная гибель даже одного поставит мир на грань гибели.

То, что возле темницы Древнего бога, который вновь сможет пробудиться не раньше, чем через тысячи лет, возросла активность его слуг, не может не настораживать. Вряд ли он пробудился. Но, скорее всего, меч Саргераса его задел и теперь… что теперь? Что-то точно происходит, это чувствуют сектанты и силитиды, но что? И чем это грозит?

Прежде, чем делать какие-либо заявления и бить тревогу, Аверис хотел спуститься в темницу К’Туна. Он не знал, что может там увидеть, но не хотел брать с собой никого лишнего. Для защиты от возможных угроз ему хватит демонов и магии.

Аверис раньше был в Силитусе лишь раз, два месяца назад, и уже тогда местность не вызывала ничего, кроме отвращения и гнетущего чувства безысходности. Колоссальный меч, чьё навершие терялось в облаках, и почерневшая земля пустыни, разрезанная сетью азеритовых трещин — Силитус напоминал гниющую рану, по краям которой опарышами копошились жуки-силитиды. За два месяца ситуация изменилась, но не к лучшему. Как ни зачищали гнёзда силитидов, жуков меньше не становилось. Как грибы после дождя тут и там возникали лагеря сектантов. Словно падальщики в разломах возились гоблинские шахтёры. Возле множественных разломов материальными отголосками боли титана бродили азеритовые элементали, в безумстве бросаясь то на меч, то о землю, то на силитидов или друг на друга.

Не зря Аверис решил добраться до Ан’Киража на крыльях, многое увидел, что только укрепило его в мысли: нужно что-то делать. Может, для начала разобраться с Альянсом? Само собой, конечно, но вряд ли добыча азерита прекратится, однако с ликвидацией могущественного врага понизится точно. Это выкроит немного времени. Только не окажется ли оно жалкими крупицами, которых ни на что не хватит?

Нужно придумать другой путь. Более надёжный.

Дракондор завис над площадкой у ворот Ан’Киража. Закрыты, подле остатки лагеря кенарийских друидов, что должны были следить за храмом. Ныне лагерь разрушен, присмотревшись, Аверис заметил следы крови. Но ни одного тела. И палатки разрушены не ударной волной от меча, они не смяты, а разорваны. Жуки?..

Кое-что привлекло внимание Авериса, и он направил дракондора вниз. Едва спешившись, эльф поспешил к темнеющему в скале зеву, незаметному за высокой платформой площадки. Присев, он внимательно рассматривал зев, оценивая, анализируя. Крупный, через него спокойно пройдут два жука среднего размера. Значит, вот как они застали врасплох друидов?

Надо будет прислать сюда солдат, чтобы разведали тоннель. Вновь оседлав дракондора, Аверис и пересёк ворота. От них и до храма не было ни единого признака жизни. Что не значит ничего, если силитиды вернули себе Ан’Кираж, внутренние помещения будут ими кишеть. Воздух горчит от едкой ауры порождений Древних богов — уже показатель.

Прежде, чем ступить под древние своды, чернокнижник отпустил дракондора. Умный зверь сам доберётся до ближайшего ордынского лагеря, где о нём позаботятся. Нечего ему здесь ждать. Призвав стража гнева и пустив демона вперёд, Аверис вошёл в храм Ан’Киража.

Ожидания насчёт силитидов оправдались сполна. Залы и пещеры Ан’киража кишели жуками, от рабочих-тоннельщиков до солдат-опустошителей, летающих ос и громадных колоссов. И каждое насекомое бросалось на чужаков с первобытной яростью, которой Аверис не встречал у иных родичей потомков акиров. Слова о возросшей агрессии из докладов исследователей оправдывались сполна. Но что какие-то бешеные жуки одному из сильнейших чернокнижников Азерота? Аверис вовсю использовал узкие тоннели, ограничивая поток врагов, уничтожал каждую тварь, которую видел, выжигал кладки и неумолимо продвигался вперёд. Порой силитиды отступали, успевали добраться до мелких лазов и скрыться. Аверис их не преследовал, в настолько узких тоннелях он не сможет толком развернуться, его просто зажмут и растерзают.

И всё же идти было слишком просто. Как будто ему позволяют пройти дальше.

Что ж, пусть так. В случае чего Аверис отступит порталом, но до того доберётся до цели и выяснит как можно больше.

Нарисованная одним из участником вторжения в Ан’Кираж карта прохода к темнице вела верным путём. Чем ниже эльф спускался, тем чаще встречал вытекающий из трещин в стенах и полу азерит в которых копошились личинки и в которые силитиды складывали яйца. Ещё одно донесение исследователей подтверждено — эволюция силитидов действительно вызвана азеритом. И чем ниже уводили тоннели и коридоры, тем сильнее их заливал азерит, тем яростней становились жуки. Дошло до того, что на замену растерзанному стражу гнева пришлось призвать сразу шиварру и стражника Рока, и то демонам и их хозяину приходилось непросто. Инфернала бы сюда, горящая ходячая глыба для тоннелей хороша, но азерит взрывоопасен и его вокруг слишком много.

Затем, ближе к темнице Древнего бога, стали встречаться иные силитиды. Их тела массивнее, хитин толще, на нём больше наростов, и магия от них исходит тоже иная, более насыщенная и едкая. Некоторые вовсе походили не на силитидов, а на иных потомков акир — нерубов. На поверхности Силитуса подобные не показывались.

Скверное предчувствие кольнуло сердце.

А в последней пещере перед проходом к темнице Авериса встретило существо, которое он меньше всего ожидал увидеть. Тварь с маленькой головой без шеи, у которой вместо лица и рук медленно шевелящиеся щупальца.

Безликий. Ещё одна разновидность слуг Древних богов, вышестоящая и более могущественная, нежели ручные тараканы. Но ни в одном источнике о Силитусе и Ан’Кираже, что Аверис читал перед походом, не упоминались н’раки! Их видели в услужении Йогг-Сарона и среди сил пешки Н’Зота, безумного Смертокрыла, но под началом К’Туна — точно нет.

Скверное предчувствие только усилилось.

Шелест множественных лап, стрекот крыльев и щёлканье хелицер заполнили пещеру. Из боковых тоннелей и с потолка на Авериса наступали силитиды, обычные вперемешку с новыми. Осторожно бросив взгляд назад, Аверис увидел жуков и в проходе, откуда пришёл. Отступали, чтобы зайти с тыла. Что-то такое он и предполагал.

Эльф медленно обвёл взглядом живую шипящую, щёлкающую и жужжащую массу и на мгновение задержался на безликом. Тот недвижно наблюдал за ним, не стремясь атаковать. Зачем, когда за него это сделают жуки?

А жуков много, очень, слишком. Даже для Авериса, даже при двух демонах сражаться со столькими врагами, будучи окружённым со всех сторон, самоубийственно.

Он и не собирался. Он здесь не для дезинсекции, а ради правды.

— Прикрывать меня, — бросил чернокнижник демонам, сжимая в руке Скипетр Саргераса, настраиваясь на силу посоха, через него протягиваясь вдаль, к просторам Круговерти Пустоты.

В это же мгновение жучиная масса набросилась на чужаков. Шестирукая демоница и крылатый гигант выкладывались на полную, защищая хозяина, выкраивая ему необходимое время. Всего десяток секунд — ровно столько потребовалось Аверису, и ровно столько демоны продержались против многократного численного превосходства. Их просто поглотила шевелящаяся масса.

Кольцо ядовито-зелёного огня Скверны разошлось от чернокнижника, сжигая и отгоняя приблизившихся насекомых. И затем Аверис разорвал пространство, открывая брешь в свой собственный уголок Круговерти Пустоты, в свой осколок мира, где ждала отмашки его отобранная у Легиона небольшая армия демонов.

Ответом на жучиную массу стала масса демоническая, повалившая из бреши и жадно набросившаяся на силитидов. Врага удалось отвлечь, воспользовавшись этим, Аверис выжег себе дорогу к тоннелю, ведущему к темнице К’Туна. У него есть две минуты, чтобы получить ответы. Две минуты, через которые брешь закроется.

Прорвавшись к тоннелю, Аверис обернулся и встретил пристальный взгляд безликого, что продолжал стоять зловещей безразличной статуей. Эльф угрожающе прищурился и запустил в ближайшую к твари лужу азерита огненной глыбой. В тоннель он вошёл под аккомпанемент взрыва и визгов силитидов.

Не сбавляя бега чернокнижник пробирался к темнице уводящей вверх спиралью узкого тоннеля. Боевые силитиды не встречались, только личинки и светляки. В воздухе усиливалась невыносимо отвратительная вонь, от которой заслезились глаза. Как будто гниёт что-то очень и очень большое. Столько лет прошло, как оболочка К’Туна до сих пор не разложилась?

Конец тоннеля, камень кладки храма, несколько шагов вперёд и поворот. Едва увидев то, что находилось в огромном зале темницы, Аверис невольно отступил на шаг назад и поспешил скрыться за углом.

Он много разной дряни повидал, считал себя привычным к трупам разной степени свежести. Но к гигантской горе гнилой плоти, в которой устроили кладки насекомые, он готов не был. Что месиво тела Древнего бога, что толстые щупальца — яйца были на каждом участке трупа, натёкший из многочисленных разломов азерит мешался с кашей потёкшей плоти, где жадно копошились личинки и мелкие жучки. Трутни возились над яйцами, они принадлежали новой разновидности, если приглядеться, то мелочь тоже. Значит, вот, как она появилась? Вылупившаяся в останках Древнего бога и питающаяся азеритом?

Кроме насекомых в зале присутствовали гуманоиды в фиолетовых мантиях и капюшонах. Сумеречный Молот. Сектанты окружили тело К’Туна и творили чары. Наблюдая за ними из-за угла Аверис увидел, как гора плоти зашевелилась, и из-под неё из бассейна стало медленно появляться очередное щупальце, толстое и безжизненное.

Вот оно что… Похоже, меч Саргераса повредил печати темницы К’Туна и задел его самого, из-за чего тот сам не способен ни выбраться, ни проснуться, ни сопротивляться. Чем пользуются сектанты, вытаскивая его тело и используя в качестве инкубатора для новой разновидности силитидов. Но от чего жуки не защищают своего владыку? Их верность Древним богам незыблема, непоколебима, в этом Аверис убедился на примере богомолов и И’Шараджа.

Но… может, они и не предавали Древних богов, лишь одного конкретного в пользу другого. Двое из четверых пробудились, в последствии насильно усыплены и вновь заточены, один давным-давно уничтожен ещё титанами, но остаётся последний. Тот, кто не спешит непосредственно являть себя, но чьё незримое присутствие постоянно ощущается через его слуг и приспешников, что порой являются в самых неожиданных местах. Тот, кто осторожнее и хитрее своих собратьев. Воспользовавшись уязвимым положением К’Туна он перехватил контроль над силитидами, привёл в Силитус Сумеречный Молот и безликого, возможно, не одного, и использует труп собрата в своих целях.

Иного объяснения быть не может. За происходящим отчётливо виднеются щупальца Н’Зота.

Спящий титан ранен, планета истекает кровью, и её радостно пожирают собственные жители в стремлении друг друга уничтожить. Лучшего времени для удара Древнего бога нельзя и представить…

«Тебе открылась истина, смертное создание. Узри начало возрождения древней Империи, как величайший дар своего истинного создателя. Скоро все вы склонитесь перед ним или исчезнете во тьме забвения…»

Аверис вскинул руку, блокируя атаку безликого. Выжил, всё-таки, тварь. Из зала донеслись настороженные выкрики и агрессивное шипение.

— Тешьтесь иллюзиями, пока можете. Остаткам Тёмной Империи давно пора понять, что её время прошло. Я лично подведу черту под вашими трепыханиями, — холодно бросил эльф и швырнул огненную глыбу за угол, в зал К’Туна. Взрыв и крики свидетельствовали, что он попал в азерит.

Росчерк посоха отворил брешь в Круговерть, но вместо демонов из неё на безликого обрушился поток огненных сгустков Скверны, голодными псами вгрызающихся в плоть твари. Добить наверняка Аверис уже не успевал, из тоннеля слышно приближение жуков.

Он успел уйти порталом за мгновение до того, как в место, где он был, ударил поток тёмной магии от показавшегося первым неруба-силитида.

Лишь вывалившись из портала в кабинете своего луносветского особняка Аверис позволил себе устало привалиться к стене и с силой сжать руками лоб, переваривая то, что узнал. В худшие для Азерота дни начал действовать один из злейших врагов мира. Убедить вождя в опасности Ан’Киража выйдет, Древний бог не та угроза, которую можно проигнорировать, но зачистка храма будет лишь каплей в море, не более, чем отсрочкой. У Н’Зота наверняка ещё полно слуг и тактик, а до него самого не доберёшься, ведь всё, что известно о местоположении его темницы — где-то в морской пучине. Потеряв Ан’Кираж он просто переключится на другой путь усиления и освобождения.

Орда и Альянс, что обескровливают Азерот и вот-вот вцепятся друг другу в глотки только играют ему на руку. Одёрнуть их не представляется возможным. Сильвана не позволит остановить выработки азерита из опасений, что Альянс воспользуется силой крови титана и сметёт Орду. Львиный мальчишка-король, может, и будет рад переключиться с грызни на спасение мира, но перед лицом Орды тоже не позволит лишить Альянс силы и защиты азерита.

Нужно что-то сделать. Пока фракции не убили собственный мир. Пока Древний бог не освободился, не осквернил Азерот. Бездна не должна поработить спящего титана. Нужно найти способ разом остановить все стороны, пока не пройдена точка невозврата.

Думая о Н’Зоте, Аверис вспомнил о другом Древнем боге, с которым столкнулся в далёком Нордсколе во время войны с Плетью. Йогг-Сарон смог поработить оставленных титанами кураторов, он почти освободился, но действовал прямолинейнее, чем ныне его собрат, и от того потерпел поражение. Смертные освободили кураторов, и все вместе они вновь заточили Древнего бога.

Но до того там же, в Ульдуаре, случилась одна важная встреча, важное сражение, противостояние наблюдателю Пантеона, что намеревался решить проблему Древних богов и прочих бед Азерота радикально.

Тогда его решение выглядело неприемлемым. Таким же уничтожением, которым грозил таящийся во тьме космоса Пылающий Легион.

Но сейчас, когда мир захлёбывается кровью, когда его раздирают изнутри и снаружи, и никто не знает, как ему помочь…

Возможно, иного спасения уже нет.

201 год. Месяц Вечерней звезды. Чёрный Предел

Тогда Аверис впервые задумался о необходимости запуска протокола Пересозидания.

Вариант ему отчаянно не нравился, ведь он предполагал полное обновление мира, очищение и спасение титана ценой всей жизни на планете. Аверис не для того сражался с демонами за свой мир, чтобы в итоге самолично его приговорить.

Но демоны стремились к окончательному уничтожению. Пересозидание сотрёт извращённый, порченый мир, чтобы из его праха родился новый, чистый, без порчи Древних богов. Это — единственный способ уничтожить их без вреда для Азерота. Способ, который когда-то давно должны были реализовать титаны, воздвигли для того специальный механизм, но так и не активировали.

Аверис долго не мог принять окончательное решение, думал, колебался, уповал на полученное позднее Сердце Азерот, но всё отчётливей видел: артефакт лишь капля в море, с каждым днём ситуация всё хуже. Безликие стягиваются к выходам азерита, из морских глубин выползают наги, кровь мира высасывают не только две фракции, а все, кому не лень.

Дальнейшее промедление станет приговором будущему. Мир либо умрёт, либо титана осквернит Бездна, и он станет угрозой похлеще Саргераса.

Пересозидание единственное решение проблемы, а не очередная отсрочка.

Решение было принято и изменению не подлежало.

Плевать, что немногие поймут и ещё меньше примут. Решение от того и тяжёлое, что приносит в жертву всё ради будущего, которое в случае бездействия вообще не наступит. Но Аверис не сомневался в нём тогда, не стал сомневаться теперь.

И потому у какого-то демона нет права выставлять его жертву грехом, вредом миру, который всегда стремился защищать. Но именно это Мератрас сделал, чтобы посеять сомнения в магах. Иной причины быть не может, не по доброе же душевной он сказал те слова.

Однако… единственная ли это причина? Может статься так, что шокирующей новостью Мератрас решил их отвлечь, чтобы нанести удар?

Велирион в этом не сомневался. Вполне в стиле демона. Нужно как можно быстрее успокоить магов, двинуться с места, перестать быть столь удобной мишенью.

— Я не понимаю… что он имел в виду? — раздался растерянный вопрос Силейни.

— Только то, что хотел нас рассорить, — бросил Ирамо и скрестил руки на груди, сверля соратников недовольным и настороженным взглядом. Словно ждал то ли бунта, то ли просто глупости. — Мастер всем нам говорил о коварстве и лживости речей демона, забыла? Тем более, что сказал демон откровенную чушь. Не стал бы Мастер что-то делать со своим миром.

— Он не просто так сказал эту «чушь»… признаюсь, я в смятении, и у меня возникло ещё больше вопросов, чем было, но…

Милирен замолкла, пытаясь собраться с мыслями. Ирамо хотел продолжить отстаивать свою точку зрения и интересы Велириона, но чернокнижник предупреждающе сжал его плечо.

— Ирамо, я ценю твою веру в меня, но я способен говорить за себя сам. Что до вас, всех вас, то действительно ли вы так спешите поверить в слова врага? И действительно ли хотите устроить спор здесь и сейчас?

— Я не собиралась с вами спорить, но даже с учётом вредоносных намерений демона его слова не могут не беспокоить. Не на пустом месте возникли именно эти слова, — нахмурилась Милирен и покачала головой, с опаской рассматривая Велириона. — Я хочу обсудить их. Потом, когда покинем Чёрный Предел.

«Ведь если в словах демона была доля правды, не решит ли перерожденец из внешнего мира нанести вред и Нирну?» — такой вопрос застыл в глазах псиджика.

Велирион с пренебрежением скривил губы.

— Поговорим. Но пока что попробуйте подумать над тем, какой мне смысл вредить миру, в котором живу. Не отпирайтесь, ваши мысли у вас на лице написаны. Нирну я не угрожаю, как никогда не угрожал Азероту. Всё, что я делал, всегда было ради его блага…

Едва предположив истинные мотивы Мератраса, Велирион был готов к нападению и, когда даэдра под командованием Ахавака следили за подходами, он сам внимательно прислушивался к любым колебаниям окружающих энергий. Лишь потому он вовремя успел уловить прямо за своей спиной энергетический всплеск.

Велирион бросился вперёд и в сторону, на ходу разворачиваясь и вскидывая посох Магнуса на манер щита. По древку ударили клинки. Один надавил на посох, не позволяя убрать защиту, а второй смертоносной змеёй скользнул вниз, к животу. Создать барьер Велирион не успевал, поэтому сделал шаг назад, вынуждая с силой давившего на посох врага оступиться, качнуться вперёд, ломая траекторию клинка, от чего тот вместо живота скользнул по набедренному щитку.

Новый выпад не дал сделать Ахавак, возникший рядом с хозяином и взмахом меча едва не оставивший врага без руки. Тот успел отскочить и тут же был вынужден защищаться от шквала заклинаний магов. Несостоявшегося убийцу окутала теневая завеса, погасившая энергетические атаки, но от выпущенной Ирамо стрелы не защитила. Она вошла в грудь, наверняка пробила лёгкое. Но нападавший лишь покачнулся от удара, ловко отскочил назад и исчез в дымовой вспышке.

— Стой, тварь! — агрессивно рыкнул Ирамо вслед убийце.

— Не уйдёт, — уверенно заявила Велса. На её пальцах засияло заклинание Обнаружения жизни. На лице проступила растерянность. — Ничего?..

— Не удивительно, это был не рядовой убийца, — тихо ответил Велирион. Едва не получил кинжалы в спину. Снова. Навевает неприятные воспоминания и порождает скверное предчувствие… ведь он успел рассмотреть оружие убийцы. Рассмотреть и узнать.

Невозможно забыть эти массивные хищные кинжалы, созданные для того, чтобы нести смерть и проливать реки крови. Могущественные клинки, наполненные силой демонического генерала Кил’Джедена, некогда сыграли незримую, но существенную роль в завоевании первой Ордой Дренора, а после и в войне с Азеротом. В последней войне с Пылающим Легионом именуемые Убийцами королей кинжалы были обращены против демонов, и Аверис вдоволь насмотрелся на их силу и возможности в руках одного из своих соратников. Он внимательно наблюдал и запоминал, зная, что после войны с демонами Убийцы королей обратятся против Орды.

В мир между фракциями мог верить разве что мальчишка-король Альянса.

И вот, теперь эти клинки попали в руки демонов. Не самая приятная новость. Но однажды чернокнижник уже убил одного владельца Убийц королей. Убьёт и второго.

Нужно только понять, что представляет из себя враг. Ударил, не убил и вместо безрассудной попытки продолжить бой с превосходящим врагом отступил, чтобы позднее вновь напасть из теней. Обычная тактика, предсказуемая. Но эта короткая атака не гарантирует, что в открытом бою убийца слаб, она не дала практически никакой информации.

Даже классифицировать вид убийцы не вышло. Он был закутан в рваный чёрный плащ, скрывавший фигуру, маска и капюшон не давали рассмотреть лицо, но одно Велирион отметил точно — копыт, рогов или хвоста у неизвестного не было. На ум приходят разве что мо’арги из стражей Скверны, но для них убийца был слишком мелкий.

Дефектный мо’арг? Или ранее неизвестная разновидность?

Тем временем Ирамо склонился над местом, откуда исчез убийца. В его руке сверкнул наконечник стрелы.

— Странно, ни капли крови, — прокомментировал он и протянул стрелу Кассии. — Чуешь что-нибудь?

Вампирша старательно принюхалась и покачала головой.

— Я не чувствую кровь, но запах на ней есть. Он похож на тот, который исходил от местных фалмеров, только более… сухой, что ли?

— Скверна? Дай сюда, — Велирион требовательно протянул руку и, получив стрелу, проверил её сканирующими чарами. И впрямь Скверна.

Однако у демонов течёт кровь, они живые. Её отсутствие, как и отсутствие реакции на пробитое лёгкое наталкивали на очевидный вывод — нападавший нежить. Вкупе с Убийцами королей в руках…

В голову толкнулась догадка, предположение. В какой-то степени безумное, но не невозможное.

Давным-давно он убил владельца Убийц королей. Позже, по приказу вождя, он же привёл к трупу валь’киру.

Но чтобы сговориться с демонами, против которых так отчаянно сражался?.. Впрочем, ненависть и жажда мести могут толкнуть и на самые низкие поступки. А уж в том, что поднятый из мёртвых чемпион Альянса ненавидит своего убийцу, чернокнижник никогда не сомневался.

Такое предположение о личности напавшего не стоит сбрасывать со счетов. Но лучше бы ему оказаться ошибочным…

Однако в том, что напавший нежить, сомнений не было.

— В следующий раз стреляй в него серебром, а лучше огнём. Это нежить, — Велирион внимательно осмотрелся по сторонам. Большое открытое пространство, плохое место для реализации задумки. Разосланные в разные стороны очи быстро обнаружили дверь в некие помещения чуть южнее. Должно подойти. — За мной. Этот убийца не ввяжется в открытый бой, он будет нападать исподтишка, и он явно обладает навыками сокрытия присутствия. Я знаю, что этому противопоставить.

Непрестанно на протяжении долгого времени отслеживать магические колебания сложно даже для Велириона. Но зачем делать это самому, когда можно переложить обязанность на другого, кто справится с этой задачей лучше?

Пора напомнить Мегиру, что у него есть хозяин.

— Что ты задумал? — негромко спросила Элантэ. В последнее время странно молчаливая, даже почти не отреагировавшая на новости Мератраса. Что у неё на уме, и стоит ли об этом беспокоиться?..

— Всего лишь призову демона. Однажды гончая Скверна сослужила мне хорошую службу в схожей ситуации.

Глава 57. Убийцы королей

201 год. Месяц Вечерней звезды. Чёрный Предел

В одной из комнат грязных пыльных помещений, кровати и оружейные стойки которых указывали на роль казарм, в свете магических огней белели узоры круга призыва на наспех расчищенном полу. Велирион критически осмотрел круг и покачал головой. Пусть узор идеален и без ошибок, ведь иначе у него быть не может, но место и инструмент не удовлетворили бы на его месте никого. Что приятного в том, чтобы проводить призыв в убогой дыре, рисуя круг призыва самым обычным мелом, как какой-то запуганный таящийся самоучка? Увы, иначе сейчас никак, не на открытом пространстве ведь это делать, рискуя получить удар с любой стороны.

Отряд остался снаружи охранять вход, с собой Велирион не взял никого. Ни к чему, любой из магов будет полезнее по другую сторону двери, с простейшим призывом гончей Скверны чернокнижник справится сам.

Магия и первые слова эредана пробудили круг, белые линии вспыхнули лиловым. Велирион прислушивался к ощущениям, ища нить связи с Мегиру, с чем помогал круг. Многочисленные смерти ослабили её, но не разорвали — узы контракта крепки. Если гончую не убили окончательно, хозяин её найдёт.

Есть! Едва уловимая нить мелькнула на грани ощущений, и Велирион тут же крепко ухватил её. Новые слова демонического языка раздались в полумраке заброшенных казарм, ярче разжигая узор круга, усилившийся поток магии потянул нить сюда, в Мундус, через расстояние и барьеры, ныне столь незначительные из-за близости разрыва.

Как и ожидалось, призыв демона проходил без осложнений.

До поры.

Мегиру уже почти призван, лапы гончей вот-вот коснутся пола двемерской постройки. Демон не сопротивлялся и покорно позволял вытягивать себя из Круговерти — не иначе, узнал магию призывателя, вспомнил хозяина. В своё время Аверис надёжно приучил тварь к покорности.

Вдруг что-то с той стороны вмешалось в ритуал, дёрнуло демона на себя, не пуская в другой мир.

Это кто такой наглый?

Велирион нахмурился и увеличил поток маны. Кто бы ни дерзнул наложить лапы на его собственность, гончую он себе вернёт. Никто ему не помешает.

Поняв, что в силе с призывателем не потягаться, неизвестная помеха решила поступить иначе. Резкий отток магии к задрожавшему от перенапряжения каналу призыва дал понять, что через него пытается пройти больше существ, чем предназначено. Альтмер беззвучно ругнулся, сохраняя концентрацию и продолжая вливать ману в круг. Что ж, раз наглая помеха решила прицепиться к гончей, но не отпустить, пусть так. Велириону будет интересно на неё взглянуть прежде, чем убить.

В лиловой вспышке в круг призыва ступила крупная гончая Скверны, чья шкура была сплошь покрыта шрамами. Щупальца Мегиру затрепетали, принюхиваясь к ауре Велириона, и демон глухо заворчал в своеобразном приветствии, не думая даже оскалиться на своего хозяина. Узы контракта восстановлены призывом и крепко сковали волю демона, а память хранит воспоминания о том, как чернокнижник карал за непокорность и бунтарство.

На спине Мегиру, вцепившись в жёсткую гриву, скорчился мелкий краснокожий демон с рюкзаком почти с него размером. Последний сразу позволил опознать змееуста, демоническую расу, мало пригодную к бою, и потому занимающуюся снабжением или прислуживанием более могущественным демонам. Или чернокнижникам.

Велирион в последний миг удержал почти сорвавшееся с пальцев пламя.

Он узнал этого демона.

— А я всё думал, какой наглец дерзнул помешать призыву моего пса, — протянул Велирион, задумчиво рассматривая поднявшего при первых его словах голову змееуста. — Как объяснишь свои действия, Калид?

Тот шустро сполз со спины Мегиру и склонился в поклоне.

— Господин Аверис вернулся, как обещал, — с неподдельной радостью сказал Калид, что удивило Велириона. С чего столько счастья от демона? — Калид счастлив приветствовать вас. Он не соби…

Слова Калида потонули в грохоте. Казармы тряхнуло, от двери полыхнуло магией и жаром. Всё-таки напали. Значит, убийца действительно бывший чемпион Альянса Тайлер Кроу. Лишь он мог догадаться, для чего чернокнижник закрылся в укромном месте, и спешно организовать нападение.

Что ж, убить его снова будет приятно. Не только у Кроу счёты к своему врагу. Велирион не забыл, что именно этот разбойник вогнал ему кинжалы в спину в Чёрном храме.

— Скройся! — приказал Велирион Калиду. В бою от змееуста прока нет, его нужно использовать иначе, и Велирион уже знал, как именно. И для того важно, чтобы присутствие Калида не заметили враги.

Умный демон поспешил накинуть на себя иллюзию мелкого беса и удрал в другую комнату. Мегиру, наоборот, выскочил вперёд и с рычанием принялся водить по воздуху щупальцами в поисках врага. Велирион отступил к стене, исключая для убийцы возможность переместиться ему за спину.

Щупальца Мегиру резко качнулись в сторону, костяная пасть распахнулась. Демон учуял укрывшегося тенями врага, что от него и требовалось. Велирион швырнул проклятье в нужную сторону, после чего гончая сразу прыгнула на врага.

Пасть схватила воздух. Велирион успел поймать на щит брошенный кинжал.

— Значит, спелся с демонами, Кроу? Низко же ты пал, — бросил в пустоту Велирион, внимательно следя за движениями гончей. Когда Мегиру снова указал на разбойника, альтмер немедленно атаковал.

Всё такой же шустрый, как и раньше, ублюдок. Вновь уклонился.

— Ты сделал меня ходячим трупом! — прошелестел яростный голос. Кроу выскочил из теней в попытке добраться до ненавистного врага. Мегиру прыгнул наперерез, вынуждая убийцу отскочить назад и вверх, ловко зацепиться за негорящий светильник под потолком. — Ты лишил меня жизни, Альянса, мира! А сам смеешь беззаботно жить в другом мире, будто ничего не сделал? Да я даже с Повелителями Бездны на сделку пойду, чтобы добраться до тебя! Я заставлю заплатить тебя за всё!

Кроу мощным прыжком бросился прямо на нёсшегося на него Мегиру, но в последний миг ушёл в сторону, полоснув кинжалом по боку гончей. Удар вскользь, слишком слабый чтобы чтобы пробить шкуру столь сильной гончей, но убийство демона и не было целью отрекшегося. Его интересовал лишь Велирион.

Альтмер создал перед собой стену огня и приготовился ударить по Кроу посохом Магнуса, когда тот окутает себя антимагическим плащом теней. Сзади к разбойнику уже разворачивался Мегиру. Сам Кроу нацелил Убийцы королей на Велириона и не сбавлял скорости. Вот его окутала теневая завеса.

И вдруг его отбросило прямо в огонь. Велирион успел заметить торчащую из бока отрекшегося сосульку — против магически сотворённых физических объектов плащ не защищал. Не теряя времени, чернокнижник направил на убийцу посох Магнуса. Бирюзовый поток из аэдрического артефакта оказался сильнее магии разбойника, в считанные мгновения выпил энергию из защиты Кроу, огонь охватил мёртвую плоть.

Тот успел выкатиться из огненной стены и увернуться от зубов Мегиру. Прыжком через тень от оказался за спиной стоявшей в выкорчеванных дверях Кассии и, перехватив один из кинжалов обратным хватом, вогнал его в грудь вампирши. После чего бросился прочь, не задерживаясь даже для того, чтобы потушить на себе огонь.

Проклятье, не вышло! Теперь Кроу знает свойство посоха Магнуса и под него не подставится. Не говоря уже о том, что неизвестно, когда и как нападёт в следующий раз.

Потом. Будет время подумать. Сейчас есть проблема серьёзнее.

— Серьёзно задел? — спросил Велирион у Кассии, наблюдая, как та в нервной спешке копается в подсумках.

— Рядом с сердцем… клинок зачарован… — судорожно выдохнула Кассия. Она нашла, что искала, и присосалась к зелью на крови. Мелькнувшая на лице паника, когда флакон иссяк, показала, что консервированная кровь не помогла. Кассия полезла за новым зельем. — Я чувствую, как меня что-то грызёт изнутри… Рану будто крючьями раздирают… Мастер, мне нужна живая кровь!

Велирион поджал губы. Ожидаемо. Раны от Убийц королей трансформируются так, что не определить, каким оружием нанесены — кинжалом, топором или копьём. Ощущения и урон от подобной трансформации соответствующие. Поэтому даже нанесённая вскользь царапина разрастётся до серьёзного ранения. Кассия держится только за счёт вампиризма, любой другой на её месте уже бы умер. Не от трансформировавшейся раны, так от яда. Благо, нежить травить бесполезно. Но ситуация легче не становится.

— Хорошо, Кассия. Ты возвращаешься в долину, — негромко ответил Велирион и покосился на выкорчеванную дверь, за которой уже стихли звуки сражения. Чем бы её ни вынесли, бой окончен. Переместить Кассию не помешают.

— Но, Мастер! Я уверена, пара-тройка тел, и я буду на ногах… фалмеры…

— Не неси чушь, сама понимаешь, что даже на крови будешь долго поправляться. Это раз. Два: я не позволю тебе жрать осквернённую кровь, последствия непредсказуемы. Ты возвращаешься в долину — это приказ.

Кассия скривилась, но нехотя кивнула и присосалась к третьему зелью.

В дверном проёме возник Ирамо.

— Ты цел? — с волнением выкрикнул полукровка и на рефлексах едва не выстрелил в рыкнувшего из темноты Мегиру. Но быстро осознав, что это тот самый демон, которого собирался призвать Велирион, успокоился, перевёл взгляд на чернокнижника и заметил Кассию. При виде её состояния по его лицу пробежала тень. — Дело рук того ублюдка?

— Вы его добили? — не сочтя нужным отвечать на риторический вопрос поинтересовался Велирион, принимаясь за создание телепортационных чар. В портал Кассия сама не войдёт, а отряжать кого-то в сопровождение опасно — с такой раной даже самый сдержанный вампир не сможет устоять перед живой кровью.

— Ушёл. Прости, — глухо поведал Ирамо, наблюдая за действиями Велирона. — И ещё — он ранил Элантэ.

В последнюю секунду оттолкнув от себя этериевый посох, Кассия исчезла в белой вспышке, чтобы появиться в возведённом для клана Гатнага особняке. Так кроме трэллов никто из живых не пострадает, а вампиры быстро сориентируются, что делать с раненым сородичем.

А Велирион развернулся к Ирамо, ничуть не обрадованный новостью. Может, он и собирался избавиться от бывшей соратницы, но именно сейчас наименее подходящий момент.

— Она жива?

— Да, но её так скрутило, что…

Жестом чернокнижник прервал Ирамо и поспешил к выходу, чтобы лично всё увидеть.

Земля перед двемерскими казармами была покрыта гарью и кровью. Возле двери дымились останки инфернала, рядом стоял частично оплавившийся атронах Велсы. В отдалении валялись трупы очередных фалмеров, мёртвый эредар и два стража Скверны, одного из которых с упоением кромсал Ахавак. Взгляд задержался на нескольких фигурах, не принадлежащих фалмерам и демонам — двух гуманоидах в тёмных робах и масках-черепах. У одного маска расколота, открывая вполне человеческое лицо бретонца.

Культисты Боэтии, больше они никем не могут быть. Во время Великой войны Андасейи с ними не пересекались, а сами масочники не объединялись с Дозорными Боэтии, но Мелар подробно описал их одеяния, благодаря чему опознание не составило проблем. Что ж, теперь, когда Жатва вновь стремится быть осуществлена, ожидаемо, культисты тоже выползли из своих нор. Нет ничего удивительного в их присутствии подле бреши, учитывая союз натрезимов с Принцем. Отметив факт в уме, Велирион направился к бывшей подчинённой.

Элантэ раскинулась на земле, зажав себе рот, чтобы глушить стоны, почти крики, боли, и тяжело дыша. Силейни придерживала её за плечи, чтобы сильно не дёргалась, пока Милирен колдовала над раной на бедре. Кровь не останавливалась, а её края, удерживаемые магией псиджика, всё равно норовили разрастись, измениться.

Видя, как страдает Элантэ, Велирион ощутил укол сожаления. Подобных мук он ей, всё-таки, не желал.

— Её тоже нужно к целителю, — раздался за спиной умоляющий голос Ирамо.

Обернувшись, чернокнижник увидел на лице воспитанника мольбу.

Вот же… и впрямь хуже момента не придумаешь. Если Велирион сейчас ничего не предпримет для спасения Элантэ, никто из отряда его не поймёт, не примет его решения, даже преданная до мозга костей тень. Потеря веры в него и раздор сейчас меньшее, что нужно чернокнижнику.

Придётся давать Элантэ шанс.

От чего-то подобный поворот не вызывал отторжения. Даже наоборот…

— Заморозьте рану и распространение яда, насколько сможете, — приказал Велирион Милирен, повышая голос, чтобы его точно услышали. — Я открою портал. Ей нужен квалифицированный целитель.

Милирен коротко кивнула, показывая, что услышала.

Велирион принялся за создание портала в долину. Придётся допустить Элантэ в убежище Андасейи, в Коллегию ей нельзя — поднимется паника. По этой же причине лечить альтмерку будет союзный целитель из Сиродила, а не Колетта Маренс.

— Ирамо, бери Элантэ и неси в долину. Объяснишь ситуацию и передашь, чтобы вызвали Бродит-в-цветах. После вернёшься. Поспеши.

Дождавшись, когда Милирен даст добро, Ирамо осторожно подхватил Элантэ на руки и скрылся в портале. Альтмерка, терзаемая невыносимой болью в бедре, не воспринимала происходящее вокруг, находясь в полубессознательном состоянии. Её провожали напряжённым молчанием.

— А где Кассия? — разрезал воцарившуюся тишину тихий вопрос Велсы. В красных глазах данмерки застыл страх услышать худшую новость.

— Ранена. Я перенёс её в долину, — ровно ответил Велирион, держа на лице маску спокойствия. Он достал из подсумка кристалл маны и неспешно потянул энергию — прилично потратился на призыв и пространственную магию. — Не о чем волноваться, Кассия крепкая женщина, она выживет.

Ученица неуверенно кивнула и поёжилась. Сразу две потери выбили её из колеи. Лермион и Силейни держатся получше. Милирен молча рассматривала свои окровавленные руки.

— Я чувствовала тёмную энергию, которую оставил в ране тот кинжал. Такая сильная и гибельная, они с ядом синергировали друг с другом, превратившись в страшную в своей смертоносности смесь. Мне не по себе от того, во что превратилась маленькая царапина, — тихо проговорила монахиня, не поднимая взгляд от рук. — Если бы задело не бедро, а торс, я бы не смогла остановить их действие.

— Мало бы кто смог. Эти клинки были созданы для того, чтобы убивать. Рана пришлась на ногу, поэтому у Элантэ есть шансы выжить.

Но, скорее всего, она станет калекой. Элантэ ещё повезёт, если ногу не придётся ампутировать. На памяти Велириона никто не оправлялся от ран Убийцами королей, бессильны были даже лучшие целители. Всегда ядовитые проклятые клинки воистину ужасное и жестокое оружие.

Кассии повезло, что она вампир. Без яда справиться с проклятой энергией кинжалов куда проще. Она ещё повоюет.

— Такому чудовищному оружию не положено существовать, — процедила Милирен и сделала глубокий вдох, успокаивая гнев. Поднятый на чернокнижника взгляд был ясным и твёрдым. — Архимаг, вы завершили призыв? У нас есть козырь против этого убийцы?

Вместо ответа альтмер свистом подозвал Мегиру. Когда демон протиснулся в дверной проём, от кого-то из магов послышался поражённый выдох. Пусть им уже довелось столкнуться с гончими Скверны, но щенки эредара не шли ни в какое сравнение с питомцем чернокнижника. Размером Мегиру превосходил их в два раза, в холке достигая груди высокого Велириона, густая вязкая аура демона ощущалась на расстоянии, а усеянная шрамами шкура свидетельствовала, что гончая прошла через множество битв.

— Мегиру не единственный наш козырь. Во время схватки я опознал нашего убийцу и расскажу о нём, когда вернётся Ирамо. И вместе с гончей я призвал ещё кое-кого, кто поможет нам с проникновением в Тихий город. Поэтому стирайте с лиц скорбные выражения и настраивайтесь на победу. Элантэ и Кассия не пострадали напрасно.

Глава 58. У порога

201 год. Месяц Вечерней звезды. Чёрный Предел

Можно подумать, что, убрав двух магов, враг успокоился. Нападения продолжались, но особой опасности не несли, с эредарскими чернокнижниками и толпами осквернённых фалмеров отряд быстро приноровился справляться и уверенно пробивался вперёд, с каждым шагом приближаясь к двемерскому городу, над которым сияло искусственное солнце. Культисты более не появлялись, лишь периодически в рядах фалмеров наравне в демонами мелькали алчущие. Тайлер Кроу, как и ожидалось, тоже не показывался. Его неплохо опалило, чтобы восстановить полную работоспособность мёртвого тела, ему нужно время и сторонняя помощь. Велирион воспользовался его отсутствием, ускорив отряд, чтобы успеть как можно ближе подойти к Тихому городу, пока не вернулась угроза Убийц королей.

Под землёй время не отследишь, и маги даже не знали, сколько уже находятся в Чёрном Пределе. Они просто шли вперёд, периодически делая короткие привалы или в случае невозможности отдыха заменяя их стимулирующими зельями. Но чем ближе они подходили к городу, тем яснее становилось: Ока Магнуса рядом нет. Велирион не чувствовал его энергии, лишь брешь. И это не могло не напрягать, ведь, пока Око у Мератраса, он будет открывать новые прорехи взамен закрытых, пока целиком не сорвёт продырявленный барьер Акатоша.

Но где оно тогда может быть, если не в подземном городе под охраной призванных демонов?

Явившийся на последнем перед проникновением в Тихий город привале Калид подтвердил, что ничего, похожего на магический источник в виде шара там нет. Демон сразу после нападения Кроу был услан на разведку и поиск альтернативного главным воротам прохода в город. В маскировке и добыче информации змееуст был по-настоящему хорош, в последней войне с Легионом он внёс немалый вклад в победу, благодаря своим талантам.

— У реки проход в канализацию, он ведёт в катакомбы под городом, из них много выходов наружу. Калид проверил — все тоннели целы, пройти можно.

— Охрана?

— В катакомбах псы и одна мать бесов, бесы, несколько стражей гнева и Скверны и группа ган’аргов под руководством мо’арга перерабатывает местные механизмы, за ними наблюдает группа жнецов…

Велирион требовательно поднял руку и, добившись тишины, переспросил:

— Что за жнецы?

— Смертные, хозяин. Слуги местного великого демона, они зовут себя жнецами.

Культисты, значит. Даже имя себе придумали, соответствующее пророчеству Боэтии, хотя в прошлый раз действовали без него. Велирион, разъяснив возникший вопрос, жестом сказал Калиду продолжать, и демон послушно затараторил:

— Со жнецами Калид видел троих гвардейцев великого демона. Ещё Калид увидел бледных слепцов и их рабов, в катакомбах их немного, выше больше. В зданиях и на площади были эредары, мо’арги, тюремщики душ, стражи Гнева и Скверны, жнецы, гвардейцы и дракон.

— Гвардейцы зовутся дремора. Их хозяин Боэтией, — педантично поправил Велирион, но сразу нахмурился последнему озвученному элементу и прикинул степень опасности. Додумались же затащить дракона под землю. — Дракона, значит? Осквернённый?

Вопрос риторический, не извращённый Скверной дракон вряд ли покорится демонам, поэтому его подчиняют силой. В Штормхельме местную драконью стаю оскверняли массово, превращая в серьёзную угрозу лагерям и наземным войскам. При всадниках уровень угрозы дополнительно повышался. Драконы Нирна Велириона не впечатлили, но вполне вероятно, что тот убитый им сам по себе был слаб, нельзя судить остальных по нему.

Никакого легкомыслия.

— Понятно, — протянул чернокнижник в ответ на кивок демона. — Ты видел Мератраса? Или Мефистрота?

— Калид сожалеет, но он не нашёл ни одного из них, сколько ни искал. Но он видел другого вашего врага, мёртвому разбойнику восстановили конечности, но приказали оставаться в городе и ждать вас там.

Это уже хорошая новость, дающая какую-то определённость. Но отсутствие Ока Магнуса и натрезимов слишком подозрительно. Где Мератрас скрывает Око? И что он задумал? Чем занят Мефистрот, что о нём ничего не слышно и не видно? Прочих особо сильных демонов среди перечисленных тоже нет, видно, брешь ещё не способна их пропустить. Или их нет конкретно в Тихом городе.

Проклятье, нечего было и надеяться, что всё будет просто, но будь здесь хотя бы Око…

Велирион покосился на своих магов, что под скальным навесом устроились вокруг костра с готовящейся похлёбкой. Они то и дело бросали взгляды в сторону разговаривающего с демоном альтмера, но не мешали. Даэдра расставлены вокруг с приказом следить за обстановкой. Мегиру устроился подле них, раздражая даэдра своим соседством, и периодически облизывался на свежеподнятого фалмера Лермиона из последнего напавшего отряда.

Все они хорошо себя показали, даже навязавшаяся Милирен, которая после ранения Элантэ что-то для себя решила и прикладывала вдвое больше сил в защите союзников и уничтожении врагов, исправно слушаясь приказов Велириона. Это только на руку, пускай выкладывается на полную, пока может.

Самое сложное ещё только предстоит.

— Ты упомянул рабов фалмеров. Кто это?

— Смертные, господин Аверис. Они не опаснее своих хозяев, такие же дикие и глупые.

— Ясно. Хорошая работа, отрадно, что ты не растерял своих талантов, — Велирион про себя усмехнулся, когда демон расцвёл от похвалы, стал довольным, подобно успешно выслужившемуся псу. Чернокнижник никогда до конца не доверял Калиду, но знал, что лояльность этого змееуста крепка, пока тот получает справедливое отношение. Прошлого хозяина он предал как раз из-за чрезмерной жестокости. Он не гонится за силой и властью, как большинство иных его сородичей, ему достаточно комфортно устроиться под крылом достойного покровителя. Редкость для демона. — Теперь, когда мы покончили с самыми важными вопросами, я хочу получить ответ на заданный ранее вопрос. По какой причине ты вцепился в Мегиру?

То, что рассказал Калид далее, Велириона совершенно не обрадовало. Причина, по которой змееуст прилип к гончей, оказалась банальна: выживание. После смерти Авериса демоны поверженного Легиона начали мстить его слугам за деятельность хозяина. Они собрали силы и атаковали Разлом Зловещего Шрама.

Этот осколок мира в Круговерти Пустоты эльф забрал из-под власти слуги Мефистрота в начале войны и превратил в оплот сил чернокнижников Азерота. Ресурсы, архивы, там хранившиеся, а также войско демонов, соответственно, перешли под его власть. Даже по окончании войны Аверис не выпустил Разлом из своей хватки, наоборот, продолжил наращивать его силу, превращая в ещё одно оружие Орды. Не все чернокнижники Мрачной Жатвы поддержали его начинание, среди них было много нейтралов, не желавших ввязываться в нескончаемую войну фракций, и много сторонников Альянса. Но они ничего не могли ему противопоставить, вся сила Разлома принадлежала Аверису, поэтому несогласным не оставалось ничего, как искать новое пристанище. Нейтралов эльф отпустил, а сторонников Альянса уничтожил.

В последний месяц жизни Аверис передал власть над Разломом верной ему чернокнижнице с наказом сохранить собственность до его возвращения. В том, что Гвен справится с защитой Разлома, он был уверен — Отрекшаяся колдунья немногим уступала ему в силе.

Но его не было слишком долго. Гвен сильна, но не всемогуща.

Десятки лет держать оборону против неослабевающего натиска демонов не смогла даже она. Но когда стало ясно, что границы Разлома прорваны, она вместо бесполезной «героической» смерти в бою поступила умнее. Она наложила проклятье на весь Разлом, обратила себя, чернокнижников и демонов в призраков, оставшихся на вечной страже мирка. Проклятье поражало каждого падшего демона, будь то союзник или враг, вырывало душу и ставило на службу Гвен. Каждый убитый призрак возвращался на поле боя.

Ни себе, так никому. Разъярённые призраки до сих пор раздирают на куски любого, кто посмеет ступить в Разлом Зловещего Шрама.

Неприятный итог, но, увы, закономерный. Истинный хозяин отсутствовал намного дольше, чем должно.

Контрактные демоны Авериса не попали под проклятье потому, что, даже загнанная в глухую оборону, Гвен верила в возвращение Авериса и рассудила, что живыми личные демоны ему нужнее. Поэтому она изгнала их на просторы Круговерти Пустоты, Калид увязался за ними, не желая становиться призраком.

Остаткам Легиона было плевать на факт подчинения, они просто хотели отыграться, поэтому вскоре на демонов Авериса открыли охоту, и тех разметало по всей Круговерти, где они старались выжить.

— И ты вцепился в Мегиру, потому что с ним твои шансы выше, — Велирион понятливо кивнул. Его гончая сильная тварь, откормленная магией и плотью предателей и шпионов. Но всё же пёс не самый сильный из его демонов. — Аркарот, Шазарет и Арикс-Амале варианты получше.

— Они презирали Калида и были очень жестоки. Поэтому Калид ушёл с Мегиру.

Не удивительно, Калид в своём репертуаре. Как и Аркарот с Шазарет и Арикс-Амале — они типичные демоны, уважающие лишь силу.

— Понятно, — без особого интереса кивнул Велирион. Вопрос с остальными демонами он ещё решит, пока что ему хватит Калида с Мегиру. На данный момент ему было важнее другое. — Тебе известно, сохранила ли Гвен разум?

Змееуст неуверенно переступил прежде, чем ответить.

— Когда Калид хотел проверить Разлом, призраки на него не напали, но хотели, чтобы он ушёл. Калид полагает, что Гвен не потеряла рассудок и узнает вас. Вы ведь хотите вернуть Разлом Зловещего Шрама?

— Возможно.

Неопределённый ответ, когда хотелось бы с уверенностью ответить положительно. Велирион с большой радостью вернул бы себе Разлом со всеми приложениями, это колоссальное преимущество, что существенно усилит его позиции. Проклятье не преграда, его можно развеять, а армию восстановить, но мирок находится в Круговерти Пустоты, брешь Чёрного Предела будет закрыта, и через расстояние и барьеры Нирна оттуда никого не призовёшь. Один этот факт делает Разлом бесполезным.

Максимум, что сейчас можно из него извлечь — душа Гвен. Давняя соратница Велириону пригодится. И архивы, само собой.

Быть может, вопрос расстояния ещё можно решить: попытаться перенести Разлом в Обливион, но на это необходима прорва магии. Рассматривать подобный вариант имеет смысл лишь при наличии Рассветного Колодца, не раньше. И для него важно наличие бреши в Круговерть — чтобы перенос вообще стал возможным. Безопасно ли держать её открытой столько времени?

Слишком много зависящих от удачи факторов. Слишком высокие риски при низких гарантиях успеха.

Видимо, Калид понял, что «возможно» чернокнижника означает «скорее нет, чем да», потому что поспешил выложить одну «забытую» новость:

— Господин Аверис, Калид не успел рассказать ещё кое-что очень важное. В Разломе возвели гробницу, в которой покоится ваше тело вместе с вашим оружием.

…что?

Велирион впился в демона пристальным взглядом, но не похоже, чтобы тот лгал. Неужели после того, как стало известно о запуске процесса Пересозидания, нашлись безумцы, готовые сунуться в морские глубины, чтобы достать тело того, кто приговорил привычный им мир? И достать не для того, чтобы в отместку осквернить труп, а для того, чтобы похоронить?

Вот это действительно неожиданность.

Как и то, что вместе с телом в Разлом вернули Скипетр Саргераса, не попытавшись присвоить себе. Это кто же такой благородный действовал?

Впрочем, не имеет значения. Но то, что Скипетр Саргераса теперь в Разломе Зловещего Шрама, действительно ценная информация. Это посох огромной мощи, что способен разрывать ткань реальности, для которого барьеры миров не преграда, оставить его валяться без дела — преступление. Пусть он растерял полноту своей мощи, но при помощи Рассветного Колодца можно восстановить её часть, после чего посредством Скипетра протащить Разлом Зловещего Шрама в Обливион. С посохом такое более, чем реально. И брешь не нужна.

Решено. Велирион воспользуется брешью, чтобы проникнуть в Разлом и забрать Скипетр Саргераса, а в идеале — ещё и Гвен.

Вдруг пространство рядом всколыхнулось, пропуская банекина. Велирион быстро поднял руку, останавливая подорвавшихся магов и даэдра. Не враг, всего лишь почта.

— Что там? Какие-то проблемы? — напряжённо спросил Ирамо, когда Велирион вчитался в переданную записку.

Альтмер, дочитав до конца, демонстративно закатил глаза и покачал головой.

— Оребон всего лишь поздравляет с праздником Новой жизни и желает нам благополучного возвращения.

Глава 59. Тихий город

202 год. Месяц Утренней звезды. Чёрный Предел

Канализация Тихого города на памяти Велириона оказалась, пожалуй, самой приятной и чистой, если не считать редкую затхлую воду, пыль и обломки камня и металла. В основном, конечно, благодаря фалмерам, которые не способны использовать её по прямому назначению и банально превратили в очередное логово.

Ныне делимое с демонами.

Первые встретились очень быстро, стоило только войти в тоннель и миновать гостеприимный коридор с ловушками. Едва шедший первым Ахавак ступил в двухъярусный зал, как на него сверху прыгнула гончая Скверны. Взмахом клинка дремора рассёк её надвое, но из-за поворотов и с платформ уже подтягивались привлечённые шумом фалмеры, среди которых вились псы и мерзко хихикающие бесы. В уничтожении последних отличился крылатый сумрак Велсы, на которого та сменила бесполезного в узких тоннелях атронаха.

— Помесь скампа и банекина, — после боя дала оценку Силейни, переворачивая труп беса концом отданного ей этериевого посоха. — Это бесы?

Велирион просто кивнул. Он перед выходом рассказал отряду обо всех замеченных Калидом видах демонов и их возможностях. Альтмер сосредоточился, прислушиваясь к разлитым вокруг энергиям. Воздух горчил от обилия Скверны, но выше и правее её концентрация ощущалась гуще. Слишком слабо для бреши. Но небольшой источник там точно есть.

— Там мать, — прошелестел Калид. Змееуст взят с собой, чтобы выполнять роль проводника, но был скрыт иллюзией мага с закрытым лицом. — И лестницы на второй уровень.

— Ясно. Ахавак, — скомандовал дреморе Велирион и направился следом за слугой. Огненный атронах, двемерская сфера Силейни и сумрак Велсы тоже двигались впереди, а нежить Лермиона затыкала тыл, исключая возможность ударить в спину. Маги держались в центре и следили за флангами.

Мать бесов и впрямь нашлась в боковой комнате с лестницами, такая же отвратительная, как весь её вид. Обрюзгшая заплывшая жиром туша демоницы оскалилась на вошедших из бассейна с жидкой Скверной и рявкнула охраняющей её стае бесов атаку.

Бесы сами по себе слабы, но в группе даже они представляют угрозу. Особенно, когда не гнушаются маскироваться и заходить за спину врагу. Один попытался напасть сзади и на Велириона, но Мегиру его перехватил и радостно хрустнул маленькими костями, заглатывая беса целиком.

Мать бесов поддерживала своих миньонов магией и призывом новых бесов, но её мелочь всё равно не была серьёзным противником для боевых магов при поддержке даэдра. Зачарованная стрела Ирамо прервала трепыхания демоницы, вонзившись в шею и взорвавшись.

Туша грузно рухнула борт бассейна.

— Поз… дно, — напоследок прохрипела мать.

Последних бесов добили быстро.

— Что она имела в виду под словом «поздно»? — уточнила Милирен, с брезгливостью рассматривая труп матери бесов, чьи маленькие ножки комично торчали над поверхностью бассейна.

— Полагаете, она отправила мне телепатическую расшифровку? — фыркнул Велирион, но, тем не менее, задумался. — Не знаю. Возможно, она успела поднять тревогу? Послала бесов вперёд. Нельзя исключать возможность. Не теряйте бдительности.

— А можно вопрос не по делу? — Силейни с каким-то детским любопытством рассматривала жидкую Скверну бассейна. — Она действительно рожает бесов?

— Ты это серьёзно? — Ирамо уставился на данмерку с явным сомнением в её рассудке. Тут она резво выудила из подсумков пустую колбу, в мгновение ока натянула защитные перчатки и начала набирать Скверну. — Силейни, ты…

— …алхимик, — с хихиканьем припечатала Велса.

Лермион закатил глаза и демонстративным покашливанием попытался отвлечь Силейни от заполнения колбы. Та ничуть не смутилась и, покончив с первой, принялась за вторую.

— Силейни, — а вот оклик Велириона всё-таки заставил её опомниться и смущённо пожать плечами. Но вторую колбу она всё равно заполнила. Однако чернокнижник не собирал её бранить, данмерка непроизвольно умудрилась разрядить атмосферу и ослабить когти напряжения, сжимавшие отряд. — Вспомни, где мы и зачем.

Силейни закивала, бережно спрятала колбы и бросила тоскливый взгляд на бассейн. Будь её воля, она бы утащила его полностью. Возможно, даже с матерью.

— Что до твоего вопроса: да, рожает. В этом бассейне находятся детёныши бесов, которые погибнут без подпитки энергией матери. И нет, даже не думай их выуживать. Идём дальше.

Данмерка выглядела, словно у неё отобрали любимую игрушку, но под смешки Ирамо и Велсы без споров отошла от бассейна. Даже не вмешивавшаяся в разговор Милирен проводила её короткой усмешкой.

Вскоре стало ясно, что предположение Велириона верно — тревога действительно поднялась. На отряд волнами прилива наступали толпы фалмеров и младших демонов. Лестница за лестницей, коридор за коридором, отряд продирался через врагов, никого не оставляя в живых. Вскоре начали встречаться стражи Скверны и Гнева — демоны-солдаты, сильные в ближнем бою и не лишённые мозгов. От чего-то Ахавак набрасывался на них с особым неистовством, словно стремился вколотить в демонических солдат собственное превосходство.

Наконец, отряд выбрался из катакомб. За очередной дверью находилась башня, превращённая в инженерную мастерскую. Запущенные внутрь очи показали примерно по десятку пауков и сфер, троих центурионов, фалмеров, фалмерских рабов и демонов. И все они готовы к бою. Велирион успел заметить, как группка из пятерых культистов и троих дремор неспешно покидает мастерскую, что заставило чернокнижника нахмуриться. Слуги Боэтии не собирались принимать бой, а Калид говорил, что они наблюдали за работой мо’аргов. Очевидно, постигали инженерное дело демонов. Не лучшая новость, но ожидаемая.

На вопрос об обходном пути змееуст виновато понурился и замотал головой:

— …Калид сожалеет, но другой дороги нет. Все выходы наружу за этими залами.

— Значит, проложим путь кровью, — Велирион, прищурившись, посмотрел на отделяющую от демонов и фалмеров дверь. Анимункулей меньше ожидаемого, но все активны, какие-то просто перепрограммированы на служение новым хозяевам, у каких-то уродливыми нарывами на двемерите чернели пушки или дополнительные лезвия. Боевых демонов тоже хватает. И не стоит сбрасывать со счетов мелочь и фалмеров, они тоже способны неприятно удивить. — Но велика вероятность, что именно здесь ударит Кроу…

Мегиру заворчал, напоминая, что для противодействия разбойнику есть он. Велирион на него едва покосился. Гончая хороша, но она одна, и Кроу наверняка постарается её снять. Но на такой вариант Велирион уже перестраховался.

— Впрочем, с ним я разберусь, — заключил чернокнижник и повернулся к магам. — Силейни, Велса, натравите на центурионов железных атронахов. Ирамо, от тебя потребуется следующее…

Разъяснив план атаки, Велирион скомандовал нападение. Ирамо незримой тенью скользнул в приоткрытую дверь, а Силейни и Велса запустили внутрь очи и, ориентируясь по передаваемой им информации, призвали в зал железных атронахов, целясь ближе к центурионам. Едва донеслись первые звуки боя, сверкнули две последовательные красные вспышки, и мастерскую охватил хаос — союзники с первобытной яростью набросились друг на друга. Но часть не попавших под заклинания демонов и фалмеров, а также невосприимчивые к ментальной магии анимункули рванули к лестнице. Им навстречу побежали даэдра во главе с Ахаваком.

Они заняли выгодную позицию на верхней платформе. Ахавак сдерживал врагов на единственной лестнице, крылатый сумрак, огненный атронах и пара дополнительно призванных Велирионом даэдротов его поддерживали, а маги уничтожали дистанционных бойцов под прикрытием щитов Милирен. Они выдержали даже общий залп снарядов огня Скверны из пушек сфер.

А потом Мегиру, которому Велирион запретил лезть в гущу боя, вскинулся и зарычал в пространство.

Как предсказуемо. Тайлер Кроу явился, как его и ждали.

Чёрная тень возникла над гончей и с силой вогнала кинжалы ей в шею. Вернее, попыталась — клинки скользнули по проявившемуся на мгновение барьеру.

— Думал, я не подумаю о том, что ты попытаешься снять пса? — бросил ему Велирион, отвлекаясь от зала и посылая вдогонку отпрыгнувшему Кроу огненную стрелу.

В этот самый миг на шее оставленного за дверью зомби Лермиона должны были появиться проклятые раны. Предсказывая действия Кроу, Велирион защитил Мегиру перенаправляющими чарами, завязав на мертвеца. Но и у них есть предел. К сожалению, всего одним ударом Кроу снял защиту — зомби наверняка оторвало голову, умерщвляя окончательно.

Кроу лишь показал Велириону неприличный жест и исчез прежде, чем его настигли заклинания чернокнижника и отвлёкшегося Лермиона.

Альтмер бросил быстрый взгляд в зал. Там всё ещё царил хаос, над которым возвышалось шесть гигантов — атронахи и центурионы, но последние при поддержке нескольких фалмерских шаманов почти смяли первых.

— Пора! — рявкнул Велирион.

По команде Милирен укрепила щит, а Силейни с Велсой применили на атронахов имплозию. Два взрыва поглотили добрую часть ближайших врагов и серьёзно повредили центурионов. Два обратились в изрешеченные железными осколками безжизненные груды металлолома, последний ещё дёргался, но встать уже не мог, демонические пушки на плечах беспорядочно крутились во все стороны, бессильно искря. Силейни немедленно призвала на них центуриона с этериевого посоха, чтобы окончательно добить врагов в центре.

Велирион успел заметить, как после взрыва державшийся в тылу мо’арг бросился к выходу наружу. Кроу появился у подножия лестницы, но никого не атаковал. Замер на секунду и перенёсся за спину стоявшего поодаль фалмера. В тот же миг штурмующие лестницу враги подались назад. Гаркнув издевательское «трусливые черви!» Ахавак усилил напор, тесня отступивших ещё дальше.

Это всё неспроста.

— Вниз! — скомандовал Велирион быстрее, чем мысль успела толком оформиться. Сам он спрыгнул с платформы, в последний миг замедлив падение левитацией и параллельно огненной волной уничтожая ближайших врагов.

Снаружи донёсся звук, похожий на смесь грохота и взрыва. Стена над платформой дрогнула и начала обваливаться. Милирен, Силейни и Калид замешкались, не успевая вырваться из-под обвала. Велирион без церемоний дёрнул последних телекинезом. Напоследок успел заметить испуганное лицо псиджика прежде, чем на неё рухнула стена.

В образовавшейся бреши мелькнула оскаленная драконья морда.

Под обломками напоследок взорвался погибший атронах.

Мегиру рядом бросился на воздух и успел отхватить кусок плаща Кроу.

Велирион укрепил свой щит и быстро оценил поле боя. Большинство мелочи и центурионы убиты, осталось немного врагов, но сильные, плюс Кроу. Со стороны Велириона из потерь только Милирен и атронах, не считая временно призываемых даэдра. Неплохой расклад.

Сосредоточившись, чернокнижник призвал демона, вкладывая в него установку на поиск скрытого. Крупная парящая многоглазая голова с щупальцами оскалила зубастую пасть и крутанулась вокруг оси, выискивая таящегося разбойника. Для глаз наблюдателя скрывающая магия не преграда.

С наблюдателем и Мегиру в своих магах Велирион теперь уверен. Скомандовав им разобраться на земле, чернокнижник применил метаморфозу, мощным прыжком взмыл в воздух и нырнул в брешь. За спиной напоследок что-то просвистело, но Велирион не оглянулся. На дракона у него всего пять минут, в идеале нужно справиться за две и меньше.

Дракон кружил вокруг башен. В оранжевом свете искусственного солнца его шкура была какого-то неопределённого тусклого цвета, но горящие ядовитой зеленью глаза ясно указывали, что ящер теперь душой и телом во власти демонов. На его шее сидел всадник.

Едва заметив в небе постороннего, дракон послал в Велириона огненный вал. Абсорбирующие щиты поглотили часть энергии, восполняя просевший ранее резерв, а под прикрытием пламени чернокнижник нырнул за башню, чтобы зайти с другой стороны. Поднырнув под дракона, Велирион послал ему в брюхо букет ослабляющих проклятий и метнулся обратно за башню, пока не попал в поле зрения ящера. Вслед ему донёсся раздражённый рёв, а потом дракон рыкнул что-то, похожее на «лаз».

— FUS-RO-Dah! — прогремело над Тихим городом, и башню, за которой скрылся Велирион разнесло на куски.

Альтмер максимально укрепил щиты, чувствуя, как по ним безжалостно лупят обломки башни. Он пытался между ними как-то лавировать, даже смог выбраться из-под камнепада, когда порядком ослабшую защиту что-то пробило. Драконью чешую брони оно не преодолело, всего лишь отдалось неприятным тычком по рёбрам.

Сложив крылья, Велирион спикировал под один из мостов между башнями, пока новый снаряд не прилетел ему в голову. Дракон придержал новую атаку и сбавил высоту, чтобы опуститься на уровень отгородившегося мостом чернокнижника. С его спины целился из арбалета эредар.

Призванный инфернал врезался дракону в голову. Так и не успев атаковать, ящер полетел к земле. Судя по тому, что он не пытался смягчить падение, удар его как минимум дезориентировал. Пора добивать.

Чего Велириону не дали. Едва он взмахнул крыльями, чтобы перелететь в воздух над упавшим драконом, в него со всех сторон слаженно ударили стрелы и заклинания, чем вынудили срочно отступить за башню. Едва оградившись от смертоносного ливня, Велирион разослал очи, чтобы оценить обстановку, и досадливо выдохнул — ранее скрывавшиеся в башнях на разных уровнях демоны и фалмеры разом вылезли, чтобы защитить от него дракона. Сам ящер ещё был жив, но ему едва хватает сил приподняться на крыльях. Проклятья уже вовсю отравляли плоть. Вокруг ящера творили заклинание эредары, возле которых застыли жнецы и дреморы. Один из них, дремора-маг, обернулся к оку и мерзко усмехнулся, так и говоря: «попробуй помешать».

Такая очевидная провокация…

Велирион позволил себе на неё повестись. Но вовсе не так, как мог ожидать дремора, о нет. Он не идиот соваться обратно под всесторонний обстрел. Но как будто ему нужно непосредственно видеть зону удара. Большинство его наспех созданных очей смогли быстро засечь и уничтожить, но картину области чернокнижник получить успел. Он быстро, но без спешки создал смертоносное заклинание, концентрируясь на области за башней, всей городской площадью, где валялся дракон, где ждала засада магов и стрелков.

По ту сторону башни разверзся огненный дождь. Рёв огня и крики боли вызвали у Велириона улыбку. Но лишь на миг, потому что последние очи передали образ защитного купола, который раскрыл дремора-маг над зоной с драконом. Ударить ещё раз Велирион уже не успевал — враги исчезли во вспышке телепортации. Демоны не намерены так просто терять воздушную боевую единицу, и даэдра их в этом успешно поддержали. Досадливо цыкнув, чернокнижник покинул укрытие, уже не боясь магов со стрелками, почти полностью выкошенных огненным ливнем. Велирион немного задержался, чтобы дополнительно сократить число демонов и фалмеров снаружи. Перебил бы всех, но, уловив смерть наблюдателя решил проверить своих магов.

Открывшаяся взгляду картина была удовлетворительной — враги мертвы, подчинённые живы, кроме даэдра, из которых остался один Ахавак. Но Велса ранена. Лермион расставил вокруг зомби и вместе с Ирамо зорко следил за обстановкой, пока Силейни поливала зельями кровоточащую спину велирионовой ученицы.

Пролетев над чавкающим фалмерскими кишками Мегиру, Велирион приземлился возле магов и развеял метаморфозу.

— Кроу? — требовательно спросил он у Лермиона и Ирамо.

— Ушёл. Полагаю, его отозвали — я заметил, что он спорил с кем-то невидимым, а потом телепортировался, — отрапортовал Ирамо.

Велирион нахмурился. Отозвали? Плохо, теперь неизвестно, когда Кроу вновь ударит. И где.

Учитывая отход Кроу и телепортацию дракона, Мератрас решил бросить Тихий город. Нет, похоже, он изначально не собирался за него воевать, потому что сопротивление что в дороге, что в самом городе было слабее ожидаемого. Лишнее подтверждение, что главное логово у натрезима где-то ещё. Но… где? Проклятье, где его и Око вообще искать?

Выдохнув, Велирион перевёл взгляд на кривящуюся от боли Велсу. Теперь, помимо спины, он заметил неестественно вывернутую руку.

— Обломком… задело, — просипела ученица, заметив пристальный взгляд чернокнижника. Она изогнула губы в кривой виноватой улыбке. — А потом один из гневостражей достал. Простите, Мастер…

— Ни к чему. Ты достойно держалась, но теперь возвращаешься в долину. Силейни, когда закончишь?

— Почти всё, — пробормотала данмерка, аккуратно смазывая рубец очередным зельем. Рана уже не кровоточила, но до заживления ей ещё далеко. Зелий на столь глубокое повреждение мало, нужны целитель и время. — Закончила.

— Велса, когда Оребон или Гатнаг будут спрашивать о нашем возвращении, передашь им, что мы задержимся на некоторый срок, и беспокоиться не о чем, — проговорил Велирион, сплетая заклинание телепортации.

Ученица послушно кивнула, при помощи Силейни садясь на колени и с подавленным видом ожидая перемещения. Данмерка исчезла в белой вспышке. А на Велирионе скрестились вопросительные взгляды.

— Ты хочешь сделать что-то ещё, кроме закрытия бреши? — уточнил Ирамо.

— Перед закрытием, — поправил его Велирион и призывно махнул отряду, направляясь к выходу. — Мы посетим одно место в Круговерти Пустоты. Нас могут встретить миром, а могут боем, поэтому, когда добьём демонов, дам вам время передохнуть и восстановить силы. Лермион — даю добро на поганище.

Глава 60. Разлом Зловещего Шрама

202 год. Месяц Утренней звезды. Чёрный Предел

Лермионовы поганища превратили зачистку Тихого города в лёгкую прогулку. Две туши с радостным улюлюканьем врывались в толпу врагов и испускали ядовитые газы, ускоряя кончину демонов и фалмеров железом. Благо, больше нет назойливого псиджика, которому нельзя видеть лоскутную нежить, и которого не нужно защищать от яда, от которого магов Андасейи защищали особым образом зачарованные амулеты, выдаваемые специально для безопасной работы с поганищами.

Тем не менее, зачистка затянулась. Пришлось заходить в каждую башню, заглядывать за каждую дверь, чтобы обезопасить спину, уменьшить вероятность ловушки на выходе из бреши. Но вот, наконец, Тихий город лишился своих обитателей. Редких удачливых беглецов решено не преследовать — без толку.

Брешь находилась в одной из меньших башен, охраняемая отрядом демонических солдат, не ставших особой проблемой. Средних размеров рваное окно укреплено и усилено руническими конструкциями по бокам, а по ту сторону виднелась демоническая застава на фоне выжженной чёрно-зелёной пустыни. Пробегавший мимо змееуст резко остановился, всматриваясь в портал, после чего злобно оскалился и рванул поднимать тревогу.

— Быть наготове! — приказал Велирион, стремительно приближаясь к бреши и вскидывая руки. Не закрыть, всего лишь сбить настройки, разорвать связь с порталом по ту сторону.

К бреши, радостно булькнув, подступили поганища. Они явно хотели рвануть вперёд и насадить на крюк свежую плоть, только приказ некроманта их и держал. Рядом наставили на брешь оружие трое поднятых мертвецов. Ахавак демонстративно встал ближе к бреши, но на отдалении от поганищ, которые в пылу боя не следят за союзниками поблизости. Маги и вызванный Силейни на замену возрождающемуся атронаху кинвал-маг заняли позиции за спинами бойцов.

Велирион успел нащупать верные нити и оборвать их до того, как демоны из того мира прошли через брешь. Портал захлопнулся перед носом отряда стражей Скверны. Теперь поверхность бреши вместо заставы показывала безграничное чёрное пространство, рассечённое разноцветными лентами стихийных энергий. Круговерть Пустоты.

Ахавак пренебрежительно фыркнул и отошёл от бреши. Одно из поганищ плюхнулось на задницу с огорчённым стоном. Теперь можно спокойно устроить привал. Недолгий, лишь перекусить и перевести дух — не стоит давать демонам слишком много времени для перегруппировки.

— Она… внушительней, чем я себе представляла, — Силейни завороженно рассматривала космическое пространство, пока Лермион снимал с чудом уцелевшего грузового скелета сумку с провизией. — Это и есть Круговерть Пустоты по ту сторону?.. Хотя да, глупый вопрос, столь чистая и могущественная энергия может исходить лишь из междумирья.

— В этом ты права. В Обливионе будут те же ощущения, — негромко заметил Велирион, вытаскивая самоцвет маны, дабы унять вскинувшуюся жажду. Близость к концентрированным диким энергиям Круговерти пьянила и наполняла рот слюной.

— И что ты хочешь там найти? — полюбопытствовал Ирамо, принимая из рук Лермиона хлеб и засоленную оленину.

— Я хочу забрать свою собственность. Раньше я обладал могущественным артефактом и теперь собираюсь его вернуть, — Велирион отступил от бреши и кивком поблагодарил Лермиона за еду. — Это посох, что некогда был создан для владыки Пылающего Легиона, чтобы облегчить ему проникновение в другие миры. В последней войне с демонами я забрал посох себе и использовал против них. Сейчас он находится в одном микромире Круговерти и, пока есть возможность, нужно его забрать. Нельзя игнорировать столь мощное оружие.

— Значит, посох у демонов?

— У призраков. Обитатели Разлома Зловещего Шрама стали призраками, чтобы эффективней защищать его от демонов. Некогда все они служили мне, но века призрачного существования могли пагубно сказаться на рассудке, поэтому есть вероятность, что придётся пробиваться с боем. Лермион, как закончишь с едой, наложи на оружие поганищ соответствующие заклинания.

На этой ноте разговор затих. Велирион без особого аппетита покончил с едой, запив водой и ещё одним самоцветом маны. Не желая тратить время, он вернулся к бреши и принялся за её изучение, про себя составляя формулу с нужными координатами. Его маги тоже не предавались безделью и после еды занялись подготовкой к следующему отрезку похода. Лермион принялся накладывать на оружие поганища временные заклинания, что позволят поражать призраков. Силейни проводила ревизию зелий, откладывая для отряда полные склянки взамен потраченных. Ирамо устроился с камнями душ и перезаряжал чары на клинках. Даэдра и мертвецы стояли на страже, но Калид преданным сурком застыл подле Велириона в ожидании возможных поручений.

Таковое нашлось быстро.

— Ты ещё носишь зуб Джагганота? Он мне нужен, — Велирион требовательно протянул руку.

Калид быстро закивал, с головой закопался в рюкзак и вскоре протянул Велириону желтоватый клык размером с ладонь. Повезло. За счёт клыка настройка бреши заметно облегчится.

Демон Джагганот был предыдущим хозяином Разлома, у которого Аверис забрал и мир, и демонов. Калид, пусть не принимал непосредственного участия в сражении, сделал немало для победы над Джагганотом, и потому выдрал зуб ненавистного хозяина в качестве трофея. Само тело демона использовали для более практичной задачи — Аверис привязал душу находящегося на последнем издыхании демона к сердцу и всю его силу завязал на себя, за счёт чего перенял власть над Разломом. Тело же Джагганота показательно подвесил на видном месте.

И потому зуб Джагганота облегчит создание пути в локацию к основному телу.

Сжав зуб в ладони, Велирион вытянул в сторону бреши свободную руку, настраиваясь на хаотические энергии Круговерти, шепча много столетий не срывавшиеся с губ слова эредана, предназначенные для прокладки пути через Круговерть Пустоты. Нити заклинаний свивались в узор, а зуб демона светом маяка указывал направление, в котором они простирались, тянулись в поисках врат Разлома Зловещего Шрама, чтобы уцепиться, напитать силой старую арку портала, открыть проход.

Есть!

Уверенным движением Велирион связал брешь в Разломом. Космическое пространство сменилось чёрной пустошью со зловещими силуэтами цепей, растянутых между скальными пиками и колоннами старых разрушенных построек. Жаровни вдоль дороги от портала пылали огнём Скверны, а повсюду, сколько было видно, валялись кости. И ни одного стража… но это ничего не значит. Призраки могут появиться моментально и непременно дадут о себе знать, как только в Разлом ступит нога живого.

Конечно, если информация Калида всё ещё актуальна, и демоны не нашли способ сломить сопротивление мертвецов.

Бросив взгляд через плечо, Велирион отметил готовность отряда и на мгновение поджал губы. Их слишком мало. Для похода в Разлом достаточно, но оставить стражу по эту сторону не из кого. Вблизи от бреши, во всём Тихом городе, творить пространственную магию непросто, даже Велирону пришлось напрячься, чтобы перенести Велсу. А если бы в поганищ не зашивали руны-маяки, за счёт парных от которых многократно удешевляется перенос габаритной туши, Лермион не смог бы телепортировать нежить. И даже в таком случае ему пришлось отпиваться зельями маны. Портал в долину за подкреплением обойдётся дорого и отсрочит поход в Разлом. Вероятность удара сил Мератраса возрастёт.

Не лучшие перспективы. Но цель похода — Скипетр Саргераса, который в случае ловушки сможет открыть иной проход в Нирн. Хотя подобного исхода хотелось бы избежать — из-за аэдрического барьера проход дастся очень дорого, а поход для закрытия бреши придётся начинать по-новой.

— Атакуете только по моей команде. Я иду вперёд. Всё ясно? Все готовы?

Дождавшись кивков, Велирион развернулся и ступил в брешь. Его тут же окутала дикая смесь некротической энергии и энергии Скверны. По-отдельности они воспринимаются нормально, но смесь в столь высокой концентрации мерзко отдают вымоченной в машинном масле горелой гнилью. Отвратительные ощущения, от которых остро хочется сплюнуть.

Об отвращении Велирион позабыл сразу, как только фон вокруг всколыхнулся, а его обступили призраки со вскинутым оружием. Чернокнижник не повёл и бровью, он спокойно смотрел на мёртвых стражей, демонстрируя уверенность и отсутствие страха. Руки свободны, посох в креплениях, подбородок вскинут. Хозяин не сомневается в своём праве на власть. Если за минувший срок стражи Разлома его забыли — он напомнит.

Дух крупного гневостража устремляется вперёд но, словно опомнившись, резко останавливается и застывает, всматриваясь в фигуру чернокнижника. По губам Велириона пробежала торжествующая ухмылка — всё-таки он не забыт. Он надёжно вдолбил повиновение в их головы.

Гневостраж почтительно поклонился и отступил на шаг назад. По его примеру успокоилась часть призраков. Другая, поняв, кто явился, яростно рванула на Велириона, но их тут же дёрнуло назад, словно некто незримый натянул поводки.

Сразу видно, кто свой, а кто чужой.

— Господин, ты снова здесь, — в своеобразном приветствии пророкотал защитник Разлома.

— Да, Булзан. Где Гвен?

— У трона, — призрачный демон скользнул незаинтересованным взглядом по напряжённому отряду за спиной чернокнижника и вернул внимание Велириону. — Ты вернёшь нам плоть?

Союзные демоны при этих словах подались вперёд. Бытие сгустками эктоплазмы не по душе даже им. Вражеским было плевать — они рвались убить заклятого врага.

— Вы не отдали мой мир Легиону, и я это ценю. Скоро ваш призрачный дозор подойдёт к концу, но пока продолжайте его нести, — Велирион обернулся к своему отряду. — Отбой. Возвращайтесь в Тихий город и охраняйте брешь с той стороны. Ахавак, остаёшься.

Толпа ни к чему. Раз призраки не нападают, то для охраны от случайностей хватит и одного Ахавака, прочие пусть стоят на страже.

Силейни не без колебаний, но повиновалась. Лермион продолжал смотреть на призрачное воинство широко раскрытыми глазами, не в силах сдержать изумления. Некромант повернулся к Велирион и низко склонил голову, прижав кулак к груди, жестом выражая крайнюю степень почтения. Когда он поднял голову, в его взгляде горела смесь восхищения и трепета на грани фанатизма. Велирион про себя усмехнулся вслед уходящему Лермиону, довольный тем, что не ошибся в этом маге. Во время похода его лояльность не пошатнулась, а после наглядной демонстрации силы и широты возможностей верховного чернокнижника вовсе переросла в поклонение. Отныне этот некромант принадлежит Велириону умом и духом. Прекрасный результат.

Оставался последний маг, не спешивший покидать Разлом. Ирамо поджал губы, с тревогой смотря на Велириона, безмолвно спрашивая: уверен ли ты? Тот коротко кивнул: да, уверен. Поколебавшись, Ирамо медленно развернулся и, оглянувшись в последний раз, шагнул в портал.

Велирион неспешно направился к трону Разлома — возвышающемуся вдали утёсу, где находилось сердце Джагганота, источник силы и цепи этого мира. Призраки расступались, не чиня препятствий вернувшемуся хозяину. Лишь псы Легиона пытались напасть, но их одёргивал невидимый поводок. Это лучше любых слов говорит, что Гвен знает, кто пришёл. От чего тогда не спускается сама?

Демоны расступались. Редкие чернокнижники приветствовали искренней радостью — знают, что вскоре их пытка окончится. Под сапогами хрустели нескончаемые кости, то и дело приходилось обходить глыбы, оставшиеся от инферналов. Целого и активного не видно ни одного, видно, все пали, а ремонт в призрачном состоянии не выходит.

На плато у подъёма на трон расположилась давным-давно потухшая кузница. Её хозяин, мо’арг-кузнец, проводил Велириона безразличным взглядом и вернулся к созерцанию Круговерти. С подъёмом по краям моста появлялись стоящие навытяжку гвардейцы из стражей Скверны. Ровно также при жизни они стояли века назад, охраняя путь к сердцу.

На плато утёса чернело невысокое куполообразное здание с массивной дверью. Его образ порадовал Велириона, ведь при нём строительство едва началось. Он хотел улучшить защиту сердца Джагганота и приказал возвести вокруг него стены. Радует, что Гвен завершила постройку, пусть закрытая беседка далеко не желаемая крепость. Но всяко лучше, чем сердце на открытом пространстве.

Не только демоны Разлома Зловещего Шрама умеют летать. И обилие крылатых скелетов на утёсе подтверждает, что дополнительные меры защиты себя оправдали.

Концентрация магии здесь была особенно сильной. Настолько, что вызывала изжогу и мелкими иглами колола кожу. Среди разных оттенков энергий Велирион уловил полузабытые нотки Скипетра Саргераса. Калид не солгал.

— Так этот мир принадлежит тебе, колдун, — раздался сзади задумчивый голос Ахавака. Провалы шлема не отрываясь смотрели на Велириона, а в голосе дреморы неслышно привычных раздражения или издевки.

— Я отобрал у демонов не только посох, — негромко отозвался Велирион, замедляя шаг у дверей и не спеша входить внутрь. Он ждал, когда Ахавак скажет, что хочет.

Ахавак молчал, будто думал, стоит ли говорить. Но вот он бросил:

— Неплохо для смертного, колдун.

— Я знаю, — бросил в ответ Велирион и отвернулся, про себя удивляясь. Неужто сейчас Ахавак действительно сделал комплимент в его адрес? Доселе альтмер считал, что доброе слово от этого дреморы подобно восходу солнца в полночь, но вот оно только что прозвучало.

И потому Велирион чувствовал удовлетворение, что его достижения проняли своенравного даэдра.

— Жди здесь, никого не пускай, — распорядился Велирион и толкнул дверь.

Глава 61. Прошлое и настоящее

202 год. Месяц Утренней звезды. Разлом Зловещего Шрама

Разгоняющий мрак зелёный свет жаровен и небольшого озерца Скверны придавал зданию из чёрного металла зловещий вид, усиленный образом подвешенного на цепях сердца демона и прибитого к остову старого разрушенного сооружения тела владыки преисподней Джагганота. Но были здесь и менее привычные образу трона объекты.

Велирион неспешно прошёл по пустому залу и склонился над останками. Плоть давным-давно разложилась, оставив скелет, что прикрывали истлевшие ошмётки ткани, в которых с трудом узнавались любимые рунические одеяния Гвен. Протез нижней челюсти почти сливался с таким же чёрным полом, а руки скелета крепко вцепились в зловещего вида косу. Кое-что заметив, Велирион сосредоточился и медленно перевёл взгляд на сердце, отслеживая многочисленные нити от косы, что связывали её магию с силой сердца и паутиной простирались над всем Разломом.

Вот они — два источника, поддерживающие проклятье. Сердце Джагганота и Ултхалеш, могущественный пожинающий души демонический артефакт, практически не уступающий Скипетру Саргераса.

— Может, достаточно скромничать, Гвен? Я здесь не для того, чтобы любоваться твоими костями, — негромко произнёс Велирион, поднимаясь и смотря туда, где чувствовал чужое присутствие.

Раздался смешок, и перед взглядом появилась призрачная фигура чернокнижницы. Рунические одеяния целы, на плечи спадают жидкие волосы, а глаза щурятся в намёке на улыбку.

— После столь долгого отсутствия мог бы облечь слова приветствия в менее грубую форму, — прошелестела женщина, медленно приближаясь и цепко изучая лицо старого соратника. — Рискнул укоротить свои роскошные уши, Аверис? Вовсе другим эльфом стал… побочные эффекты?

— Вроде того. Выкинуло на перерождение в другой мир.

— Ты потому так долго не возвращался?

— Нет, Гвен. Мне мешал Мератрас.

Гвен фыркнула рассерженной кошкой и закатила глаза.

— Эти натрезимы назойливее навозных мух! Ты знаешь, что осадой Разлома командовал Мефистрот? Он мне так много моей свернувшейся крови попортил, а я так и не смогла до него добраться, — Гвен вновь фыркнула и резко посерьёзнела. — Но это заботы владыки Разлома. Ты вернулся, Аверис. Восстанови власть над этим местом и отпусти нас.

Велирион нахмурился. Ему не понравилось услышанное, ведь Гвен могущественная колдунья, она пригодится в будущих планах… но она хочет взять и уйти?

— Ты уверена? Я могу перенести твою душу в новое тело. Какой тебе резон в упокоении?

Мертвецы не испытывают усталости, однако Гвен вдруг сгорбилась, словно её придавил неподъёмный груз. Чернокнижница медленно покачала головой и уставилась на свои кости.

— Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я подняла защитников Разлома бесплотным духами. Десятки лет, сотни, тысячи… по ощущениям, я пребывала здесь вечность, любуясь, как собственная плоть слезает с костей. На первых порах я, наверное, была бы счастлива согласиться. Вновь увидеть голубое небо, услышать звуки нормального живого мира… но теперь я думаю об этом с ужасом. Прошу, пойми меня. Я бесконечно долго болталась сгустком эктоплазмы, бессильная даже оборвать собственное существование, ведь сама отрезала себе эту возможность. Тогда я считала, что дождусь тебя, сколько бы ни прошло, но время раскрыло мне глаза. Демоны воспринимают подобное существование с оттенком безразличия, бесплотное существование не давит на их рассудок, так, как смертным. А я не демон. Всё, чего я теперь хочу — уснуть вечным сном. Я так долго его жду…

Никогда Велирион не видел Гвен настолько отчаявшейся, готовой броситься в ноги и молить о снисхождении. Обычно гордая и сильная, видеть её столь жалкой и сломленной невероятно дико, неправильно… Время и впрямь безжалостно, коль способно переломать до неузнаваемости.

От такой Гвен не будет прока.

И всё же Велириону было жаль, что Гвен пришлось мучить ожиданием. Его не было слишком долго.

— Кто ещё хочет уйти? — после долгого молчания спросил Велирион.

Гвен радостно вскинулась.

— Ещё восемь. Я вызову их в трон, и ты оборвёшь нашу связь с Ултхалешем, именно он якорь душ. Перед проклятьем я защитила его от воздействия призрачных сущностей, так что сама коснуться не могу, — женщина замолкла, словно что-то вспомнила. — Ах да, стены я тоже защитила… так что скажи тому существу пропустить ребят.

— Гвен, не спеши. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, — попросил Велирион, отстранённо рассматривая Ултхалеш, на чьём лезвии плясали отблески жаровен. — Первое: Мефистрот. Как давно он показывался в последний раз?

— Атак пять назад. Не могу сказать, сколько это по времени. Он не всегда присутствует лично. Так, по праздникам заглядывает, — Гвен вновь фыркнула и повела плечом. — И сразу убегает, едва чувствует поражение. Мне надоели его салочки.

Велирион медленно кивнул. Значит, пять атак назад Мефистрот в последний раз напал лично, после чего заключил договор с Боэтией, чтобы добраться непосредственно до своего врага. Сам каким-то образом разнюхал, где искать и что искать нужно вообще, или Мератрас подсказал? Тем не менее, вот итог: два обозлённых натрезима путаются у Велириона под ногами.

Кстати о натрезимах и причинах ненависти…

— А где Череп ман’ари?

Ещё один артефакт наравне со Скипетром и Ултхалешем, отвоёванный лично у Мефистрота. Аверис передал его в пользование одному из союзных чернокнижников, но тот присоединился к покидающим Совет Мрачной Жатвы нейтралам и был вынужден вернуть Череп. Увы, среди оставшихся не нашлось кандидатуры, способной совладать с мощью своенравного артефакта, так что какое-то время Аверис держал его при себе, но перед смертью передал Гвен. Однако в зале Черепа не наблюдается.

Гвен ткнула пальцем в пол.

— Я устроила в подвале хранилище. Кстати… там же твой посох, — как бы невзначай дополнила она.

— Вместе с трупом. Я знаю, — в тон дополнил Велирион. — Прежде, чем я пойду за Скипетром, ответь ещё на один вопрос: сколько сейчас в Разломе чернокнижников?

— Одиннадцать, считая меня, — ответ эльфа неприятно удивил. От нескольких сотен самых выдающихся чернокнижников Орды осталась жалкая горстка. Как так? Видя требовательный взгляд, Гвен издала грустный смешок и пояснила: — Большинство ушло. Когда стало ясно обо всём этом: запуске пересозидания, таймере… началась срочная эвакуация в Запределье. Многие предпочли уйти со своими. Из оставшихся многие погибли в боях до проклятия, ведь нам даже отступить больше было некуда. Я много размышляла, Аверис… как думаешь, может, всё-таки был другой путь? Может, мы могли спасти наш мир без крайней меры?

Велирион устало вздохнул. Как будто он не пытался найти альтернативу, как будто не перебирал все возможные варианты. Но даже если они и были, не было времени для их реализации.

— Сейчас уже поздно искать альтернативы. Я уничтожил старый мир, чтобы из его праха родился новый, и сделанного не отменить, — Велирион покосился на сгорбленную фигуру Гвен и покачал головой. Ему самому не нравилось приговаривать родной мир, но лучше убить в нём всю жизнь, чем позволить поглотить Бездне. — Ни к чему гадать об ином пути теперь, Гвен. Пока я забираю Скипетр, созови добровольцев.

Гвен коротко кивнула и указала в сторону.

— Спуск там.

— Хорошо, — Велирион сделал было шаг в указанном направлении, но остановился, всё-таки поддавшись червячку любопытства, что ненавязчиво, но ощутимо свербел внутри с момента, как Калид рассказал про могилу. — Последний вопрос, Гвен. Кто забрал моё тело?

— А ты как думаешь? Ты лучше многих знаешь, что Тёмная Госпожа не любит сидеть, сложа руки. Едва твоё предупреждение достигло лидеров Орды, она снарядила экспедицию. Хотела достать твоё тело и воскресить, чтобы узнать код отмены или заставить его ввести тебя самого. Говорят, когда валь’киры не смогли тебя поднять, Тёмная Госпожа впала в ярость, которой испугался даже Гнилостень. Она планировала нечто важное и грандиозное, а ты всё порушил и даже не позволил на себе отыграться.

— Потому что предвидел подобный ход.

Значит, Сильвана. Это действительно было ожидаемо, Гвен верно заметила — Королева-банши не терпит смирения перед судьбой и будет яростно отстаивать свои интересы и планы на будущее. В этом Велирион её прекрасно понимал. Сам такой же. Наверное, поэтому они так хорошо сработались после падения Пылающего Легиона…

— Признаюсь, меня удивляет, что она позволила меня похоронить и даже не забрала Скипетр. После запуска протокола пересоздания у Сильваны вряд ли остались ко мне какие-то положительные чувства.

— Благодари Лор’Темара, который не смотря ни на что решил отстаивать твоё право на достойное погребение. Его поддержали Таланджи, Рокхан и Талисра, лишь благодаря им твои кости не выкинули на поживу стервятникам. А пока они спорили, я приказала Калиду выкрасть Скипетр Саргераса.

Что ж… пожалуй, то, что лорд-регент Кель’Таласа выступил в защиту столь выдающегося и много совершившего во имя син’дорай и Орды сородича, ожидаемо, хотя нотка неожиданности присутствовала. Некогда Сильвана, ещё при жизни, была командиром Лор’Темара, и он неосознанно продолжал следовать привычке ей подчиняться даже после того, как они возглавили разные народы. Приятно знать, что он сделал шаг в сторону от беспрекословного подчинения своему уже не командиру. Как приятно знать, что работа Авериса на благополучие народов ночнорождённых и зандаларских троллей, его помощь в их вступлении в Орду, адаптации и укреплении связей не прошла даром. Немного удивило заступничество Рокхана. Видно, совместная работа в Зандаларе не стала для него пустым звуком, либо тролль попросту последовал каким-то своим понятиям чести.

Губы на миг скривились в грустной усмешке. Их дань памяти совместным деяниям. Не больше. Вряд ли запуск пересозидания оставил в ком-то добрые чувства по отношению к Аверису. Но он знал, какое отношение получит, и больше удивлён, что кто-то вообще совершил для проклинаемого мертвеца благо. Наверное, чернокнижник был слишком плохого мнения об окружающих, но ему и не свойственны оптимизм и наивность.

— Спасибо, Гвен, — тихо обронил Велирион, чуть оборачиваясь к призрачной чернокнижнице. — Я ценю всё, что ты для меня сделала. Поэтому, прошу, подумай ещё раз о том, чтобы остаться.

Женщина подняла измученный взгляд и медленно покачала головой.

— А я прошу тебя, друг мой: отпусти меня. Не пытайся удержать. Я уверена, в твоём новом мире полно талантов, способных меня заменить.

Велирион замер на полушаге. Не такие слова он хотел бы услышать. Гвен была его самой верной последовательницей, самой могущественной. Она была другом. Но теперь она сломлена и молит лишь о покое смерти. Неприятные просьбы, болезненные… которые эльф выполнит. Коли Гвен не передумает, он не будет продолжать её пытку.

— Ты права. Талантов много, — ответил он и продолжил идти к спуску, ментально передав Ахаваку приказ впустить призрачных смертных.

Лестница вниз была скрыта колоннами так, чтобы её было сложно заметить со стороны. Отсутствие освещения внизу также играло в пользу сокрытия. Сотворив светоч, Велирион начал медленно спускаться.

Подвал под троном Разлома оказался именно подвалом, не смея даже претендовать на звание подземелий — слишком мал. Всего лишь короткий коридор и две двери, от которых разит магией. В том, что охранные печати его пропустят, Велирион не сомневался, потому что Гвен не могла забыть дать ему пропуск. Так и оказалось. Массивная дверь с золотым фениксом Кель’Таласа свободно поддалась, пропуская живого эльфа в его собственную гробницу.

Светоч пролетел по небольшому помещению и застыл над саркофагом. Велирион, не мигая, рассматривал его, испытывая довольно странные чувства. Всё-таки не каждому доведётся прийти на собственную могилу, в которой действительно лежит его собственное тело. Пребывание здесь вызывало неприятное чувство неправильности. Ведь Велирион жив. И в то же время мёртв.

— Что за глупые сантименты, — выдохнул Велирион, досадуя на себя за нелепые мысли. Он жив, и пребывание рядом с телом первой жизни этого не изменит. Чернокнижник тряхнул головой, чтобы отогнать дурные мысли, но мерзкий дискомфорт всё равно остался скрестись на задворках разума.

Альтмер решительно подошёл к чёрному саркофагу в центре гробницы и коснулся крышки. Охранные печати и здесь не среагировали. Отлично. Схватившись за края крышки покрепче, Велирион осторожно её снял и поставил на пол.

Первым в глаза бросилось зелёное свечение Скипетра Саргераса. Око в центре навершия и тускло мигающие руны над ним озаряли нутро каменного саркофага, бликами отражались на металлических шипах наплечников, окрашивали в неприятную зелень кости.

Велирион задумчиво провёл пальцами по своему черепу и опустил взгляд на тело. Ткань одеяний давно истлела, остались лишь металлические элементы, половина из которых погнута или покорежена. Они практически не скрывали повреждений тела. Одна рука покоилась на груди, но другая, сломанная в двух местах, лежала вдоль тела. Видны переломанные рёбра и раздробленные коленные чашечки. А ведь это лишь малая часть повреждений, полученных в сражении с Азшарой. Травмы плоти исчезли вместе с ней.

Такое странное зрелище…

Криво усмехнувшись, Велирион прекратил изучение своих останков. Ни к чему на них рефлексировать, теперь они не более, чем прошлое, а у чернокнижника новое молодое и крепкое тело. Нет смысла забивать голову тем, чему уже есть прекрасная замена. С этой мыслью Велирион забрал Скипетр Саргераса из саркофага.

По руке от посоха как будто хлынуло пламя, распространяясь по телу, стремясь пожрать, уничтожить. Чернокнижник крепче сжал ладонь, подавляя силу демонического посоха своей, укрощая, напоминая, кто хозяин, а кто орудие.

Новая усмешка вышла расслабленной, удовлетворённой, когда мощь Скипетра Саргераса угомонилась и подчинилась. Могущественный инструмент вновь служит своему хозяину.

В своей гробнице эльф не задерживался. Он вернул крышку саркофага на место и отправился за Черепом ман’ари. Забрал его без происшествий, Тал’киэль, первый эредарский чернокнижник, из чьих останков и сделан артефакт, даже не сказал ничего в качестве приветствия, усыплённый печатью Гвен. Велирион снимать печать не стал, просто положил Череп в сумку.

Наверху его уже ждали. Разношёрстная группа призрачных чернокнижников в немой мольбе следила за каждым движением возвратившегося лидера, предвкушая покой. Они провожали его тишиной, но лица и глаза кричали об ожидании и жажде вечного сна. Велирион остановился у Ултхалеша и посмотрел на Гвен.

«Пожалуйста» — беззвучно молили её глаза.

Не передумала.

Велирион прикрыл глаза, также молча соглашаясь.

Итак, первым делом необходимо забрать контроль над проклятьем, чтобы призраки, учуяв уход хозяйки, не взбунтовались. И лишь после освобождать чернокнижников. С первым этапом не возникло сложностей, Гвен стояла рядом и поясняла, что наворотила, указывала нужные управляющие нити. Добровольно передавала власть над сердцем и косой.

Вернув себе власть над сердцем Джагганота, Велирион с наслаждением вдохнул, чувствуя, как его наполняет мощь целого мира. Его мира. Теперь каждое действие обитателей Разлома подвластно воле Велириона, в его власти каждый ток магии, каждая искра, каждый камешек. До чего же восхитительное чувство, и до чего он по нему соскучился!

Владея одним источником проклятья, подчинить второй вышло без труда. Могущество Ултхалеша Жнеца Мёртвого Ветра, смирившимся псом склонило голову и покорилось чернокнижнику. Теперь вся паутина проклятья была как на ладони, Велирион видел каждое сплетение, каждую нить. И видел он, какие нити тянутся к стоящим рядом призракам. Аккуратно отсоединить их, и больше ничто не держит чернокнижников по эту грань жизни и смерти.

Уши наполнил множественный шелест благодарности. Улыбаясь напоследок, чернокнижники уходили, сполна выполнив свой долг. Лишь Гвен задержалась. Благодарно склонив голову, она полушутливо попросила:

— Ты уж похорони мои кости в каком-нибудь живописном месте, где полно жизни, ладно?

И растворилась, не дожидаясь ответа.

Прощай, старый друг.

Трон Разлома опустел, лишь треск жаровен разгонял гробовую тишину. Велирион какое-то время постоял, а затем направился к выходу. Прежде, чем покинуть Разлом, он должен сделать ещё кое-что.

Снаружи, помимо Ахавака, его встретили два оставшихся чернокнижника. Их Велирион узнал сразу — главный архивариус Майл Рэйтборн из Отрекшихся и гоблин-интендант Гиги Гигабездна.

— Ну, босс, скажу честно, я уже и не надеялась увидеть тебя снова, — в лоб заявила Гиги. — Но я рада, что ты, всё-таки, вернулся. Есть идеи, как исправить наше немного нематериальное положение?

Майл демонстративно закатил глаза.

— Я уже говорил, как — переселением души в новое тело. Лучше спросить: когда?

— Скоро. Сначала я изменю местоположение Разлома и завершу кое-какие приготовления, а потом займусь всем остальным. Вам нужно подождать пару недель.

— В сравнении с минувшей вечностью — крохи, — смиренно прошелестел Майл. — Я понял вас, лорд Аверис. Можем идти?

— Ты да, — отпустил его Велирион и повернулся к Гиги. — Гиги, в каком состоянии круги призыва?

— Как вчера нарисовали! Зуб даю, — бодро заявила та.

— Прекрасно. В таком случае проводи Ахавака к складу, мне нужно восемь осколков душ. Покажешь ему, что брать. Ахавак, за ней.

Гиги оценивающе осмотрела дремору и хихикнула.

— Ну что, большой парень, ты слышал босса. Не копайся тут.

— Следи за языком, смертное отродье, — немедленно огрызнулся Ахавак.

— О, какой знакомый тон. Тебе повезло, здоровяк, что ты принадлежишь боссу, а то я бы показала, как веду разговор с такими, как ты. Может, я мертва, но колдовать не разучилась.

Велирион проводил взглядом нашедших общий язык дремору и гоблиншу и посредством левитации спланировал с утёса. От места приземления до кругов призыва пройти всего ничего. В этот раз встречные псы Легиона могли лишь бессильно шипеть и угрожать, бессильные навредить текущему хозяину Разлома. Их злоба Велириона забавляла.

Круги призыва расположились на северном уступе Разлома. Здесь чернокнижники вызывали демонов разных уровней силы, проводили особо сложные ритуалы призыва или просто тренировались в демонологии. Несмотря на слова Гиги, Велирион всё равно хотел лично проверить целостность кругов. Призывы, что он собрался провести, не терпят небрежности. Они рассчитаны на очень сильных демонов, и любая ошибка обернётся катастрофой.

Доверять охрану столь важных объектов, как Ултхалеш и сердце Джагганота одним только призракам Велирион не хотел. Поэтому он намеревался призвать двух своих самых сильных демонов и оставить на страже. Аркарот и Шазарет, страж Рока и шиварра. Главное, чтобы они всё ещё были живы.

Круги призыва действительно были в идеальном состоянии, с них нужно только убрать кости и вписать несколько рун, настраивающих круг на конкретный вид демона. Осколки душ, за которыми Велирион услал Ахавака, облегчат призыв, даруя дополнительную энергию. По мощности они эквивалентны обычным нирнским камням душ, но, увы, вместимостью больше у Велириона при себе не было. Впрочем, не так уж важно. Осколков хватит. Тем более здесь — Круговерть Пустоты, любой призыв демона здесь упрощается в разы.

Когда Ахавак принёс осколки, Велирион уже закончил настраивать два круга. Недовольный ролью посыльного дремора молча протянул небольшой короб хозяину и, приняв занимавший руки посох Магнуса, чьё место в креплениях ныне занимал Скипетр Саргераса, отошёл в сторону. Вскоре осколки заняли свои места на границах кругов, по четыре на каждый.

Но начать Велириону не дал примчавшийся Калид.

— Господин, нападение! Фалмеры и демоны!

Велирион выругался про себя. Ожидаемо, но несколько несвоевременно.

— Оборона?

— Ваши слуги уверенно держатся.

— Хорошо. Вернись и следи за ситуацией, в случае проблем передай сообщение с призраком.

Калид закивал и умчался к порталу. Велирион вернулся к кругам призыва. Стоит поспешить и вернуться к своим магам. Увы, но послать подкрепление из призраков невозможно, они все привязаны к Разлому.

Магия и слова эредана пробудили первый круг, наполнили силой его линии. Чернокнижник искал нить связи с Шазарет и, едва её уловив, приступил непосредственно к призыву. Каждое слово заставляло круг разгораться ярче, а четыре осколка постепенно таяли, отдавая свою силу.

Последнее слово, последний отток маны, и в круге появляется высокая фигура шестирукой демоницы в открытых красно-золотых одеждах и высоком головном уборе. Шазарет в жесте почтения скрестила все руки на груди и низко поклонилась.

— Хозяин, приветствую тебя.

Велирион коротко кивнул и, сказав ждать, перешёл к кругу Аркарота. Точно такой же процесс вскоре открыл проход, через который явился массивный рогатый демон с крупными крыльями.

— Хозяин, — приветственно пророкотал Аркарот, преклоняя колено.

— Вы двое отправляетесь в трон Разлома и охраняете сердце и Ултхалеш ото всех, кроме меня. Взаимодействовать с ними запрещаю. Выполнять, — распорядился Велирион.

Демоны немедленно развернулись и устремились к трону, Шазарет пешком, а Аркарот на крыльях. Велирион же, махнув Ахаваку и забрав у него посох, поспешил к порталу, по пути выпив последний самоцвет и зелье маны вдогонку. Маявшемуся подле пространственного перехода Калиду эльф приказал оставаться в Разломе и вошёл в портал.

Маги и впрямь уверенно держали оборону, но и только. Через вынесенные валяющимся в стороне инферналом ворота нескончаемым потоком лились осквернённые фалмеры, бесы, гончие, гневостражи и стражи Скверны. Снаружи виднелись фигуры эредарских колдунов. Оба поганища уже прилично обгорели, но продолжали стоять на пути вражеского потока.

— Всем держать оборону, пока закрываю брешь! — рявкнул Велирион отряду.

Первым делом — уничтожить стабилизирующие конструкты. И это самое простое, когда не нужно заботиться о сохранности портала. Чередой мощных заклинаний, чья разрушительная сила увеличена Скипетром Саргераса, Велирион превратил две рунические конструкции в бесформенные куски оплавленного металла. Брешь замигала и зарябила, дестабилизированная столь грубым вмешательством. Не тратя ни секунды, Велирион вскинул посох Магнуса и потянул энергию из бреши. Нужно её ослабить, чтобы соединить разорванные края пространства.

За спиной не смолкали визги, грохот и треск. Велирион не отвлекался, одной рукой направляя поглощающий поток посоха Магнуса, а второй стягивая края бреши, что становились всё более размытыми и постепенно сближались. Но давалась процедура с трудом, разрыв в далёкое измерение междумирья далеко не обычный портал, изуродованная им ткань Мундуса срасталась неохотно, норовила разойтись и продолжить кровоточить, а хаотические энергии Круговерти давили с другой стороны. Велирион чувствовал, как по вискам катился пот, а руки начали дрожать от напряжения, но он не отступал, продолжал давить. Он обязан закрыть проклятую брешь здесь и сейчас!

От рваного окна осталась размытая скважина. Последнее усилие, последний рывок, и скважина схлопывается. Усталым шёпотом Велирион скрепил несколькими заклинаниями ткань пространства. Но расслабляться не спешил, и дело не только в неослабевающем натиске.

Теперь, когда энергия бреши не перекрывала все остальные, Велирион ощутил высокую концентрацию магии снаружи. Эредары готовят какую-то дрянь, без сомнений.

Пусть. Искомой цели их дрянь не найдёт. Теперь брешь не мешает убраться отсюда.

— Силейни, портал! — скомандовал Велирион, прислушиваясь к нарастающей мощи заклинания и готовясь ему противостоять, если не успеют отступить.

Данмерка услышала и отскочила подальше в тыл, немедленно принимаясь за создание портала. Ирамо и Лермион усилили оборону, не позволяя врагам прорваться. Ахавак и Мегиру сдерживали их в первых рядах. Поганища уже скрылись под верещащим и рычащим потоком, лишь одна бледная макушка какое-то время держалась в поле зрения, но вот и она ушла вниз. Натиск усилился.

Долгожданный портал раскрылся, Велирион скомандовал магам отступать и ментально одёрнул увлёкшихся слуг. Силейни, Лермион, сам Велирион, и сразу за ним Ирамо. Уходя, чернокнижник успел заметить стремительно приближающееся зарево.

Камень двемерской крепости сменился ровным булыжником дорожки, по краям которой безмятежно колыхалась зелёная трава. Уже одно это заставило Велириона напрячься и осмотреться, ведь сейчас середина зимы, что Винтерхолд, что долина укрыты снежным покровом. Эльф не обратил внимания на лязгнувшие сзади латы Ахавака и короткий рык Мегиру, потому что, чем больше он видел, тем сильнее ему не нравилось происходящее. Природа этого места до боли напоминает алинорскую, и можно было бы решить, что портал Силейни сбился и вынес на острова, если бы не два «но».

Первое — странной формы башня вдалеке.

Второе — сеть неких чар, раскинувшаяся в небе.

— Ты жива? — донёсся изумлённый голос Ирамо.

Резко обернувшись, Верилион увидел перепачканную в пыли и крови, но до отвращения живую Милирен. Псиджик растянула губы в холодной вежливой улыбке.

— Добро пожаловать на Артейум, уважаемые Андасейи.

Глава 62. Вопросы лояльности

202 год. Месяц Утренней звезды. Артейум

Два дня минуло с момента, как Милирен сбила портал Силейни и привела Андасейи на остров Псиджиков. Сразу уйти не вышло — магическое перемещение на Артейуме контролировалось Псиджиками, и явиться к гостям монахи не замедлили.

Тогда стало ясно, что орден не требовал призывать к ответу лидера Коллегии и Андасейи. Из донёсшихся обрывков разговора Велирион сделал вывод, что всё, начиная от второго визита в Коллегию до портала — самодеятельность Милирен. Ей не поручали заходить дальше обычного расследования. Но она это сделала, обеспечив головную боль и Велириону, и своему ордену. Увы, она не замедлила пояснить свою позицию, выложив всё, что узнала, из-за чего Андасейи не спешили спровадить с острова, а настоятельно попросили пройти с монахами.

Можно было напасть и пробить выход с острова Скипетром Саргераса, но Велирион не хотел получать столь неудобного врага, как Псиджики. Пока монахи не проявляют враждебности и не стремятся навредить, стоит поиграть по их правилами и выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Тем более, что те на конфликт не шли обращались со своими гостями-пленниками вежливо, не требовали сдать оружие и артефакты. Велириона поселили в комнату с удобной мебелью и всем необходимым для удовлетворения основных потребностей и даже снабдили книгами и чистой одеждой.

Тем не менее, Велирион ясно понимал, что он пленник. Стены комнаты ослабляли его магию, не позволяя сотворить ничего, серьёзнее телекинеза, дверь заперта, а остальные его маги поселены отдельно. Не то, чтобы подобное положение его волновало, псиджики, демонстрируя нежелание конфликта, даже не пытались забрать у Велириона посохи, хотя посматривали на них весьма красноречиво. Пробить защиту Артейума Скипетру Саргераса не составит труда, но в таком случае придётся бросить своих магов. Поэтому этот вариант на самый крайний случай. Сначала чернокнижник попробует договориться, и для того он неустанно перебирал обвинения, что могут ему предъявить, и свои ответы на них.

Почему же монахи тянут? Неужто допрос Милирен занял столько времени? Или дело в обсуждении полученных сведений?

Размышляя об этом, Велирион неспешно листал очередную книгу, едва её читая. Ничего полезного в принесённых молчаливым монахом книгах не было, сплошная беллетристика для убийства времени. Рука замерла над страницей при звуке открываемого замка. Чернокнижник неспешно поднял глаза и, приподняв бровь, взглянул на застывшего в проёме альтмера-монаха.

— Архимаг Велирион, прошу пройти со мной, — ровным голосом произнёс он.

Велирион хмыкнул — наконец-то. Ему уже надоело ждать. Он без спешки отложил книгу и поднялся на ноги.

— Надеюсь, в моё отсутствие никто не станет покушаться на моё имущество? — уточнил он больше для того, чтобы уязвить псиджика, чем получить гарантии.

Монах прищурился, возмущённый предположением, что его драгоценный орден будет тайком рыться в чужих вещах, но сразу взял себя в руки и прежним ровным тоном заверил:

— Ни в коем случае.

— Прекрасно.

Пусть мысли Велириона были заняты другим, но он, как и впервые, не мог не отметить необычную красоту башни Кепора. Она не походила ни на один известный архитектурный стиль и невольно навевала ассоциации с подводной пещерой с люминесцентными вкраплениями в ребристых стенах. Голубое освещение магических светильников, похожих на жемчужины, только укрепляло ассоциации. Башня завораживала, нельзя не признать, и она Велириону нравилась.

В отличие от её обитателей.

Монахов в коридорах встретилось не так много. Они отступали с дороги, провожая гостя задумчивыми взглядами, не более. И снова — никто не демонстрировал враждебности, максимум могла мелькнуть искра неприязни. Комментариев и шипения в спину не летело.

Коридоры сменялись небольшими залами, в которых находились транслокационные платформы для перемещения между этажами и помещениями. Вот, наконец, очередной переход привёл к конечной цели — в средних размеров круглый зал, вдоль стен которого стояло чуть больше десятка псиджиков. Лица одних были скрыты капюшонами, других нет, и в их рядах Велирион без труда нашёл Милирен. В полнейшем молчании архимаг прошёл в центр зала и обвёл собрание спокойным выжидающим взглядом, предлагая монахам начинать.

Псиджик напротив Велириона бегло усмехнулся и едва заметно кивнул, соглашаясь с немым предложением. Он стоял на вершине незамкнутого кольца монахов, что говорило о его главенстве. Это был альтмер с сетью морщин под глазами и небольшой белой бородкой, он больше создавал впечатление добродушного старца, нежели лидера древнейшей магической организации. Впрочем, внешность обманчива, и ощущение густой могучей ауры от альтмера это подтверждало.

Значит, таков легендарный Яхезис?

— Позвольте поприветствовать вас лично, верховный чернокнижник Андасейи и архимаг Коллегии Винтерхолда Велирион. Я мастер обрядов Келарус. Сожалею, что наше знакомство состоялось при столь неприятных обстоятельствах.

Велирион про себя удивился, услышав имя главы Псиджиков. Похоже, знания, приводимые в книжных источниках, устарели. Впрочем, личность мастера обрядов сейчас последнее, что имеет важность.

— Полагаю, вы говорите о насильной переправке на Артейум, — Велирион выдержал небольшую паузу. Краем глаза он подметил возмущённо вскинувшуюся Милирен. — И то, что ей предшествовало. Не сомневаюсь, ваша сестра уже поведала всё, чему стала свидетелем, но в силу её предвзятости и малой просвещённости вынесенные ей суждения и доводы ошибочны и вводят вас в заблуждение. Уверяю, я не являюсь врагом ордену Псиджиков. На возникшие у вас вопросы я готов дать ответы и развеять ошибочные заблуждения.

— Такие ли они ошибочные? Вы — переродившаяся душа из внешних миров, которая привела за собой опасное существо, что теперь приобрело статус угрозы мирового масштаба. Где здесь заблуждения? — возмущённо переспросил один из монахов.

— Не перекладывайте всю вину на мои плечи. Это ваш орден после всех заверений не уследил за Оком Магнуса. В кризисе вы виноваты не меньше моего, — едва покосившись на говорившего, парировал Велирион и сосредоточил внимание на мастере обрядов. — Или орден не желает признавать свою вину?

Возмущённые шепотки Келарус унял спокойным жестом. При обвинении его лицо не дрогнуло, ни возмущения, ни досады. Ни одной эмоции.

— Орден Псиджиков не отрицает своей вины, и мы приложим все силы, чтобы покончить с кризисом. Однако вы, архимаг, в наших глазах также являетесь потенциальной угрозой благополучию мира. Поэтому мы все здесь собрались.

— И что же заставляет вас считать меня угрозой миру? — ровно уточнил Велирион, уже зная ответ.

— Участь мира, из которого вы пришли.

Келарус кивнул Милирен, и та взяла слово:

— Демон заявил, что вы вынесли приговор своему миру, чего вы не отрицали. Орден желает знать причину, по которой вы уничтожили свой прежний мир, чтобы оценить степень вашей опасности для Нирна.

— И это — как раз заблуждение, о котором я говорил. Почему вы решили, что я уничтожил Азерот? Мой прежний мир существует и поныне, обновлённый и развивающийся с чистого листа, но целый. И причина для его обновления у меня была серьёзная, это не акт безумия. Полагаю, вы хотите её услышать, — чернокнижник в демонстративно расслабленной и уверенной позе сложил руки за спиной и обвёл взглядом собрание. — Вам краткую версию или полную?

Кто-то вполголоса возмутился наглым поведением, но на него не обратили внимания. Вопросительные взгляды скрестились на Келарусе.

— Полную. Не опускайте деталей.

— В таком случае я расскажу вам немного истории и космологии, это пригодится для лучшего понимания ситуации…

Многое ли вы, дети Мундуса, знаете о том, что лежит за пределами Этериуса? Что обитает на просторах неизведанной тьмы, о которой ныне вы способны лишь строить догадки, не в силах взглянуть своими глазами? Вы не ведаете, кто там обитает, но им ваша просвещённость для бытия не нужна.

Вселенная полна магии и разнообразных стихийных энергий, чьё число превышает известные четыре элемента, называемые строительными. Среди стихий есть две первородные: Свет и Тьма. В материальном мире существуют порождённые ими дочерние силы и существа, и одной из таких является Бездна, порождение Тьмы. Это вечно голодная сила, жаждущая поглотить всё на своём пути, и порождённые ею существа призваны приблизить этот момент. Они проникают в миры и оскверняют их, ввергая во власть Бездны.

Азерот не избежал подобной участи. В незапамятные времена эмиссары Бездны, которых в мире звали Древними богами, покорили Азерот и возвели могущественную Тёмную империю, оплот страха и хаоса. Ей не было суждено стоять вечно, она пала, когда в Азерот пришли титаны.

Титаны были могущественными существами, что рождались из миров, словно птенцы из яиц. Они странствовали по Великой Запредельной Тьме в поисках спящих сородичей и облагораживали их миры, создавая благоприятные условия развития нерождённых титанов. С этой целью они пришли и в Азерот — в нём спал титан. Они сокрушили Тёмную империю и очистили мир от порчи Бездны, но не смогли уничтожить Древних богов — те крепко связали себя с Азеротом и утащили бы мир за собой в объятия смерти. Поэтому титаны погрузили тварей в сон и заточили в темницах, но они понимали, что Древние боги не будут спать вечно и в будущем попытаются освободиться. Был воздвигнут могущественный механизм, Кузня Созидания, что был способен стереть всё живое на планете и запустить её развитие с чистого листа. Её полагалось использовать в самом крайнем случае.

И такой наступил.

Последняя война Азерота с Пылающим Легионом завершилась пирровой победой. Клинок владыки Легиона пронзил плоть планеты, и пусть его смогли лишить оскверняющей энергии, сам меч без вреда для раненого титана вытащить не могли. По всему миру начали открываться разломы, откуда била кровь мира, а жители Азерота увидели в ней сильный ресурс и набросились с жадностью стервятников, не заботясь о последствиях. Начал действовать один из Древних богов, приближая роковой момент, когда агонизирующий титан падёт во тьму.

— …если бы Азерот подчинилась Бездне, она бы стала самым могущественным и опасным титаном, угрозой вселенского масштаба. Рано или поздно она пришла бы и в Нирн, и все аэдра и даэдра не стали ей преградой. Как видите, для запуска процесса пересозидания Азерота у меня была веская причина, — завершил рассказ Велирион.

Зал заполнили шепотки. Монахи переговаривались, обсуждая услышанное, и чернокнижник не сомневался — его история кажется им слишком невероятной, чтобы поверить. Но и проверить её они не в силах.

Хотя, быть может…

— Вы предоставите свои воспоминания в качестве подтверждения? — наконец, спросила немолодая альтмерка по правую руку от Келаруса.

— Вы не боитесь, что я их подделаю? — с насмешкой уточнил Велирион.

— Нет. Мы за этим проследим.

— В таком случае предоставлю. Вы не увидите ничего, что способно опровергнуть мои слова. Я не полоумный маньяк с жаждой разрушения и не намерен вредить Нирну. Кстати, об этом, — Велирион выдержал паузу, выжидая, когда возобновившиеся шепотки утихнут. — Раз мы поворошили прошлое, быть может, сосредоточимся на настоящем? Союз Мератраса и Боэтии никуда не делся, они без труда откроют новые бреши, и нужно думать о том, как их остановить. Что орден Псиджиков предпримет в сложившейся ситуации?

И предпримет ли вообще? А то с них станется объявить себя наблюдателями и уйти в тень. С одной стороны удобно — не будут мешаться под ногами. А с другой — они также виноваты в новом кризисе Ока Магнуса, а потому не имеют права бездействовать.

— Орден предпримет, что должно, — невозмутимо ответил Келарус.

— Думаете, я спрашиваю из любопытства? Отнюдь. Я не собираюсь отступать от проблемы, и если вы тоже, нам необходимо либо сотрудничать, либо не мешать друг другу, — ничуть не смутился Велирион, смотря прямо в глаза мастеру обрядов. — Этот вопрос необходимо решить.

— Вы даже не сомневаетесь, что покинете Артейум и вернётесь к своим делам, — констатировал тот, так же прямо смотря в глаза чернокнижнику. Ни один ни другой не стремился отводить взгляд и сдаваться в этой зрительной битве.

— Конечно, ведь вам гораздо выгоднее сотрудничать со мной, чем держать под замком. Я знаю демонов, я знаю их образ мыслей, их силы и слабости, я знаю того, кто ими руководит. Мой опыт необходим в противостоянии с ними. Конечно, вы можете ловить и допрашивать бесов, но они никогда не расскажут того, что могу рассказать я. В довершение всего, — Велирион нехорошо усмехнулся, — моё пребывание на Артейуме несёт угрозу ордену. Демон, что завладел Оком Магнуса, явился в мир ради мести мне, и с таким подспорьем его не остановят никакие барьеры. Так ли вы хотите рисковать своими братьями и сёстрами ради заблуждений и иллюзорных страхов?

Два альтмера не разрывали зрительного контакта, стремясь подавить друг друга. Множество взглядов скрестились на них, ожидая, кто сдастся первым: подозрительный чужак или собственный лидер?

— В ваших словах есть резон, не спорю. Но вы ведь понимаете, что просто так мы вас отпустить не можем? Вы — потенциально опасный дестабилизирующий элемент на полотне мира. Сначала вы покажете воспоминания, и после мы обсудим детали сотрудничества, раньше мы не выпустим вас с Артейума, — медленно проговорил Келарус и приподнял брови в ожидании реакции.

Велирион безмятежно пожал плечами.

— На вашем месте я бы потребовал того же. Условия разумны, и я с ними согласен. Надеюсь также, что дальнейшее моё и моих магов пребывание на острове пройдёт не под замком. Мы ведь практически союзники, доверие в подобной мелочи будет хорошим вкладом в добрые взаимоотношения.

— В этом с вами нельзя не согласиться. Однако я прошу не пренебрегать помощью проводников — в башне Кепора легко заблудиться.

Два альтмера кивнули друг другу, придя к соглашению, и одновременно отвели глаза. Их противостояние завершилось ничьей.

Глава 63. После переговоров

202 год. Месяц Утренней звезды. Артейум

Жизнь на острове Псиджиков мирно шла своим чередом. При взгляде на него, не зная подоплеки, и не подумаешь, что здесь обитают маги самого древнего и таинственного ордена. Не все монахи носили форменные робы, предпочитая ходить по Артейуму в простой одежде. Кто-то трудился в полях, ухаживая за пшеницей, овощами и фруктами руками и магией. Кто-то с удочками и сетями бегал к побережью на рыбалку. Кто-то устроился с мольбертом и красками в живописном местечке. Кто-то читал книгу под сенью дерева. Кто-то выгуливал грозового атронаха. Обыденная жизнь магов, в долине Длинных теней картина похожая, только народа больше.

Велирион отстранёно наблюдал за монахами с возвышенности с небольшими декоративными водопадами. Сотрудничество с орденом не стояло на месте, чернокнижник предоставил свои воспоминания тем же вечером после слушания. Магический омут показал монахам всё, что они просили: войну с Пылающим Легионом, Древних богов, Ан’Кираж, Кузню Созидания, Саргераса и его удар, раненый Азерот, кровоточащие раны мира, облепленные буровыми установками, шахтёрами, Безликими и просто искателями силы. Картины были ужасающими даже для не связанных с Азеротом Псиджиков, и после них замолкли даже самые громкие скептики. Ярлык безумного анархиста с архимага сняли окончательно, и начались переговоры. На удивление лёгкие, нельзя не отметить. Во многом на это повлиял настрой Келаруса, который хотел покончить с угрозой Жатвы и Ока Магнуса, а не навесить цепи на Велириона. Жаль, что таковой настрой не помешал ему поставить условия для содействия ордена: советники при Коллегии и Андасейи. Нехотя Велирион согласился впустить по монаху в Винтерхолд и долину, ибо это условие самое простое из всех возможных, что ему могли предъявить. Тем более, что советники не бесполезны: через них будет осуществляться связь с Артейумом, и они будут передавать всё, что Псиджики узнают об Оке и тех, кто им завладел. Орден будет искать магические очаги, способные оказаться новой брешью, прорывы демонов и любые признаки, способные хотя бы примерно указать на местоположение Мератраса и Мефистрота — о втором натрезиме всё-таки пришлось рассказать для более эффективного сотрудничества, — а также окажут поддержку в битве с демонами и прочими приспешниками Боэтии. Со своей стороны Андасейи будут главной ударной силой, разбираясь непосредственно с демонами, и также будут искать местоположение Мератраса и Ока своими способами.

Договорившись обо всём в максимально короткие сроки, гостям позволили, наконец, покинуть Артейум, портал откроют уже через час. Его Велирион решил скоротать за неспешной прогулкой и любованием местными пейзажами, которые так напоминали Алинор. Глупо не признать — он скучал по краям своей третьей родины. Ирамо составил ему компанию, но больше из недоверия к новым союзникам, нежели из интереса к Артейуму. Силейни собирала местные травы для экспериментов. Лермион предпочёл засесть в неприметном углу неподалёку от точки портала и лишний раз не сталкиваться с местными из-за неприязненного отношения псиджиков к некромантии и её практикам. Выпущенных из-под замка Мегиру и Ахавака Велирион оставил с Лермионом.

Рядом раздался тихий стрекот. Маленькое существо, похожее на смесь гуманоида и насекомого, пролетело мимо, игриво заложив вираж и скрывшись за кустом.

— Что это такое? — растерянно спросил Ирамо, глядя вслед существу.

— Никсад. Всего лишь безобидная мелочь, даже не стремится напакостить, — чуть усмехнулся Велирион. — Когда-то их можно было встретить в разных уголках Тамриэля с тёплым климатом, но теперь они остались лишь на алинорских островах и то в небольшом количестве. Под властью Империи фауна архипелага изрядно поредела из-за того, что имперцы отлавливали «диковинных» созданий для удовлетворения капризов аристократии и коллекционеров.

Неприятные воспоминания вызвали желание скривиться, ведь в предыдущих воплощениях альтмер наблюдал деятельность имперских небарра* своими глазами. Было и браконьерство, и вандализм, и возведение уродующих лик Алинора построек, и вмешательство в тысячелетние устои и традиции с целью их переиначить. В первые годы мало кто желал мириться с властью завоевателей, кто-то негодовал лишь на словах, а кто-то действовал. Велирион тоже присоединился к мятежникам в былом воплощении. Он был юн, но горел злостью и энтузиазмом, не гнушался использовать снившиеся знания первой жизни. Возможно, их движение могло бы что-то изменить и если не скинуть, то хотя бы ослабить удавку имперской власти, но затесавшийся в их ряды предатель сдал имперцам всех. Альтмер хорошо запомнил грязную тесную камеру, томительное ожидание и холод топора на шее под сотнями взглядов собравшейся толпы.

Эта смерть также являлась во снах последующих жизней, принося с собой подсознательную неприязнь к империи Септимов и фигуре Тайбера Септима, которую ранее не получалось обосновать.

— На самом деле на Алиноре много флоры и фауны, которой больше не осталось на материке. Если в будущем доведётся навестить Алинор, возьму тебя с собой, — негромко проговорил Велирион, выныривая из неприятных воспоминаний. Он проводил взглядом уже двух вылетевших из куста никсадов. Он знал несколько мест, которые его воспитанник непременно оценит.

Тот неловко кашлянул и переступил с ноги на ногу.

— Я не думаю, что мне там обрадуются. Я же чужак, да ещё не чистой крови.

— Гостевую грамоту я тебе добуду. А что до чужого мнения, то оно нам не нужно, — насмешливо фыркнул Велирион и скосил глаза на Ирамо. — Когда это тебя начали волновать косые взгляды?

— Никогда, — фыркнул в ответ Ирамо и усмехнулся. — На перекошенные рожи дорогих сородичей я полюбуюсь со смехом. Если действительно есть шанс провести меня дальше порта, то я за. Ты столько рассказывал про Алинор, что я буду только рад увидеть его сам.

— Значит, увидишь, — заключил чернокнижник, довольный услышанными словами.

— Вэл, а… — Ирамо резко осёкся и помрачнел, глядя куда-то в сторону.

Обернувшись, Велирион увидел приближающуюся Милирен и про себя поморщился. Он не горел желанием с ней говорить, но по её виду ясно, что за этим она и пришла. И что же ей понадобилось, когда все вопросы уже закрыты Келарусом?

— Мы можем поговорить? — негромко попросила Милирен. Лицо её выражало задумчивость, но без капли неприязни и подозрения, за время пребывания в Чёрном Пределе ставших привычными.

Велирион склонил голову к плечу, рассматривая монахиню, отвечавшую ему спокойным ожиданием. В принципе, можно и поговорить, заодно в процессе поинтересуется, как Милирен умудрилась выжить под обвалом. Чернокнижник жестом попросил Ирамо оставить их. Тот недовольно поджал губы и, не забыв резануть по Милирен неприязненным взглядом, направился в закуток Лермиона.

— О чём же вы хотите поговорить? Мне казалось, мы всё прояснили с мастером обрядов.

— Так и есть. Я всё видела и слышала сама. Не скрою, ваше прошлое породило у меня множество вопросов, которые я очень хочу задать. Это не подозрение, лишь любопытство.

— Любопытство, говорите? — хмыкнул Велирион, несколько удивлённый словами Милирен. Простой интерес не то, чего он от неё ждал. — Теперь оно одолевает и меня. Что именно в моём прошлом не даёт вам покоя?

— Что может не давать покоя в прошлом неоднократно перерождавшегося мага из внешнего мира? Примерно всё, — с губ Милирен сорвался глухой смешок. Она кивнула на дорожку, предлагая пройтись, и сделала шаг первой. — Но больше всего меня удивило, сколь благородный поступок вы совершили. Не буду лгать, вы не кажетесь тем, кто способен пойти на подобную жертву.

— Не обманывайтесь, я не благородный герой, но порой случаются исключительные ситуации. Можете считать мой поступок актом эгоизма — мне не хотелось столкнуться с ещё одним тёмным титаном, — пожал плечами Велирион. В какой-то степени так и есть, пусть в первую очередь он всё же хотел спасти свой мир. Но с Милирен он не собирался углубляться в столь деликатную тему.

— Однако тот, в чьём сердце нет добра, не пойдёт на жертву даже в исключительной ситуации, — глубокомысленно заметила монахиня.

Велирион на неё покосился и насмешливо приподнял уголок губ.

— Вы, что же, клоните к тому, что я пытаюсь скрыть добродетель? Не пытайтесь повесить на меня ярлык святого, не тратьте понапрасну время. Я не стану другом ни вам, ни ордену, мы лишь союзники и разойдёмся, когда покончим с Мератрасом.

— Я это понимаю и не пыталась вербовать вас, ордену вы не подходите по личностным качествам. Я лишь мыслила вслух, — альтмерка безмятежно пожала плечами, будто и впрямь её слова не несли никакой цели.

— В таком случае я рад, что мы друг друга понимаем. И раз я удовлетворил ваше любопытство, теперь ваша очередь. Скажите, Милирен, как вы смогли выжить?

Монахиня замедлила шаг и какое-то время молчала. Потом повернулась и, прямо глядя Велириону в глаза, серьёзно проговорила:

— Чему вы, определённо, не обрадовались. Верно?

Велирион спокойно смотрел в ответ, ничуть не обескураженный заявлением. Он не скрывал недовольство присутствием Милирен, и было бы странно, не заметь она и не сделай очевидные выводы.

— Вы этим не удивлены. Вы отдавали себе отчёт о степени опасности похода лично для себя, не так ли?

На лице Милирен не дрогнул ни один мускул. Она медленно кивнула, подтверждая догадку чернокнижника, на что тот неопределённо хмыкнул и задал следующий вопрос:

— И всё равно пошли. Что это: самоуверенность или глупость?

— Вам меня не уязвить, Велирион, — тонко улыбнулась монахиня. — Я знала, что мне угрожают не только демоны, и верила в свои возможности. Как видите — не зря. Я успела телепортироваться в последний момент и позволила вам считать меня мёртвой, пока сама выжидала момент.

Ни насмешки, ни самодовольства, лишь сухая констатация фактов. Пусть Велириону не нравился итог, но нельзя не признать, что Милирен хорошо разыграла свою партию. Всё-таки она годна не только плести заклинания.

— Вы меня обыграли, признаю. Хорошая работа, — протянул чернокнижник и одобрительно кивнул Милирен. В этот раз искорка самодовольства всё-таки проскочила в её глазах, заставив Велириона недовольно поморщиться про себя.

— Благодарю. Знаете, на самом деле я позвала вас не для удовлетворения любопытства. Я хотела предложить оставить разногласия и неприязнь и начать наше сотрудничество с чистого листа. Ведь нам ещё немало друг с другом взаимодействовать. Наш разговор вселяет в меня надежду, что наше сосуществование не будет отравлено ядом вражды.

Велирион отступил к ближайшему фонтану, в котором разноцветными пятнышками плавали мелкие рыбёшки. Ему уже сказали имена новых советников, и если некий Нериен был незнаком, то звуки имени Милирен вызвали усталое раздражение — всё-таки смогла навязаться вновь. Отклонить кандидатуру советника Велирион не в силах, и потому с Милирен придётся как-то уживаться. Её предложение перемирия приходится кстати, чернокнижник склонен его принять. Пусть эта женщина не отличается наивностью и глупостью, она не перестанет следить за спиной, но в случае перемирия должна немного расслабиться. Будет проще отводить ей глаза.

— Хорошие слова, правильные. Мы с вами взрослые меры и не обязаны держать друг на друга обиду за то, то оба защищали свои интересы. Сейчас у нас общая цель. И действовать нам предстоит сообща, без препятствующей вражды.

В знак мира Велирион протянул Милирен руку. Та протянула свою, и они закрепили договор рукопожатием.

Примечания:

Небарра - Нежелательный чужеземец (альт.)

Глава 64. Возвращение домой

202 год. Месяц Утренней звезды. Долина Длинных теней

— Впечатляет, — восхищённо оценила Милирен, когда вышла из портала и увидела стоящие кругом белые башни с кроваво-красными куполами. Её коллега Нериен согласно кивнул, также любуясь творениями Соренила. — Так вот, каково сердце Андасейи…

— Именно. Эти башни одновременно резиденции и школы пяти направлений, высших мастеров стоит искать именно здесь, — негромко проговорил Велирион, наблюдая, как из башни алхимиков показался Оребон. Как будто сторожил. — С одним из них я вас сейчас познакомлю. А вы, — чернокнижник поочерёдно посмотрел на Ирамо, Лермиона и Силейни, — можете быть свободны.

Лермион, поклонившись, поспешил в башню некромантов, а Ирамо направился в город, не забыв напоследок наградить псиджиков подозрительным взглядом. Силейни осталась, многозначительно улыбаясь своему наставнику и поглаживая полную сумку. Велирион шикнул на неё и покачал головой, молча прося отложить хвастовство трофеями на потом. Данмерка, помедлив, кивнула и поспешила в башню, по пути успев переброситься с Оребоном парой слов.

— Велирион, с возвращением, — поприветствовал алхимик, искоса рассматривая псиджиков и негромко ворчащего Мегиру. — Рад видеть тебя целым и невредимым. Кто это с тобой?

— Наши новые союзники из ордена Псиджиков — Милирен и Нериен. А это мастер-алхимик Оребон, один из моих заместителей в руководстве Андасейи. Оребон, созови остальных высших мастеров, нам есть, что обсудить.

Нахмурившийся при имени ордена Оребон молча кивнул и выудил кристалл связи. Велирион же поманил монахов за собой и направился в башню даэдрологов. У порога альтмер вручил сумку и посохи Ахаваку с наказом отнести в его покои. Дремора, привычно огрызнувшись, ушёл выполнять приказ.

— У вас выделена башня и под некромантию? — негромко уточнил Нериен, глядя в сторону, как раз на башню, которой интересовался. Вернее, не на неё саму, а на двух охраняющих вход поганищ.

Стражи стояли подле дверей каждой из башен, в основном состоя из даэдра, но некроманты предпочитали выделяться нежитью. Зачарователи взяли с них пример, выставив големов. И если последние вызвали у монахов лишь любопытные взгляды, то лоскутные чудища предсказуемо не снискали восторга.

— Некромантия, даэдрология, деструкция, алхимия и зачарование — вот наши направления. И коль один из вас остаётся в долине, рекомендую примириться со всеми ними, — ответил Велирион, повернувшись к Нериену.

— Понимаю. Однако некромантия опасная магия, нечестивая. Она есть насмешка над природой, — упрямо стоял на своём псиджик.

— Любые маги сами по себе насмешка над природой. Среди самой магии нет нечестивой. Дурен не инструмент, дурна держащая рука.

— Но некоторые инструменты всё же оскверняют и развращают взявшую их руку.

— На это способен любой инструмент, позволяющий отведать силы. Сильный волей подчинит его, слабый — подчинится. Вот и вся суть.

Нериен скептически хмыкнул, но предпочёл не продолжать спор, оставшись при своём мнении. Не принимавшая участия в разговоре Милирен лишь недовольно хмурилась и качала головой.

Транслокационные сферы, работающие по принципу телепортов, перенесли троих альтмеров на последний этаж, где находился кабинет Велириона. Здесь же попался свободный маг, которому чернокнижник поручил принести в его кабинет два стула. Маг, кивнув, убежал выполнять поручение.

— У вас не так многолюдно, как я ожидала, — отметила Милирен, когда маг скрылся за поворотом.

— В связи с текущей ситуацией у всех прибавилось забот. Нет времени для безделья, — отозвался Велирион и направился к своему кабинету, где предложил монахам присесть и сам занял своё кресло, приготовившись ждать. Мегиру растянулся под подоконником, отгородившись от взглядов столом.

Первым с отставанием в пару минут вошёл Оребон и доложил, что всех вызвал. Он молча занял своё место, не спеша с расспросами, ожидая, когда соберутся все. После него прибыл непривычно мрачный Гатнаг, что с порога вперился в напрягшихся монахов испепеляющим взглядом. Велирону пришлось негромко его окликнуть, чтобы орк отвернулся от псиджиков и сел. Гвинир с Хизеем появились почти одновременно и, поприветствовав лидера и выразив радость от его благополучного возвращения, расселись. Последним пришёл Ленор, имевший вид мера, которого все смертельно достали.

— Итак, все в сборе. Хорошо, — начал Велирион, когда последний прибывший занял место. — Первым делом представлю наших новых союзников из ордена Псиджиков — Милирен и Нериена. С кризисом Ока Магнуса и угрозой Жатвы мы будем бороться сообща.

Новость никого не обрадовала, к Псиджикам в Андасейи относились с настороженностью и недоверием. Тем не менее, протеста никто не высказал, доверившись решению лидера. Следом Велирион представил монахам высших мастеров и рассказал краткую версию событий во время экспедиции и её итоги. По факту, ничего не вышло исправить, но Велирион не собирался сдаваться и перешёл к раздаче указаний, поручив Гатнагу организовать несколько отрядов в Чёрный Предел, которым предстоит обыскать каждый камень в поисках зацепок. Поручил Хизею и Гвиниру ускорить обучение новичков и приставить к работе. Также поручил всем высшим мастерам полностью ввести в курс дела своих заместителей. Под конец выслушал краткие отчёты, суть которых сводилась к тому, что в отсутствие Велириона Мератрас не предпринял попыток напасть на Коллегию и базы Андасейи.

На том собрание завершилось. Чернокнижник поручил Оребону заняться размещением монахов и отпустил магов, жестом сказав Гатнагу и Ленору остаться. Всё-таки их вид не мог не вызвать вопросы, которые Велирион хотел прояснить без посторонних ушей.

И как минимум Гатнагу тоже было, что сказать, потому что, как только закрылась дверь, он отрывисто спросил:

— Ублюдок с клинками. Что с ним?

— Ушёл, — покачал головой Велирион, поняв, что именно гложет некроманта. Наверное, этого стоило ожидать. — Как она?

Гатнаг отчётливо скрипнул зубами и как-то по-звериному зарычал.

— Ящерица вытащила, но… некроз поразил половину бедра, восстанавливать уже было нечего… — Гатнаг резко замолчал и выдохнул. И вот он глухо выплюнул: — Ногу пришлось ампутировать.

Повисло тяжёлое молчание. Гатнаг сжимал кулаки. Ленор уставился себе под ноги. Велирион поджал губы и покачал головой — исход ожидаемый, но всё равно неприятный. Стать неполноценной калекой для любой альтмерки хуже смерти, особенно для Элантэ, которая всегда гордилась и лелеяла свои внешние данные. Если бы в Чёрном Пределе выпал шанс, Велирион постарался бы убить её быстро, всё-таки он не хотел ей мучений.

— Вэл, если ты поймаешь эту тварь живой… — Гатнаг многозначительно замолк.

— Отдам, — согласно кивнул чернокнижник. — Как она восприняла?

— А ты как думаешь? Ужасно, конечно. Мне всё кажется, что она сиганула бы в окно, будь силы встать с кровати. Во имя Малаката, я никогда не видел её в таком отчаянии!

Гатнаг ударил кулаком о стену и шумно выдохнул. Настолько бурная реакция для Велириона стала сюрпризом. Да, он помнил о долгой дружбе, связывавшей этих двоих, но сейчас, глядя на Гатнага, который, лишись ноги сам, переживал бы вполовину меньше, альтмер понимал, что для орка Элантэ больше, чем друг. Много больше — он видел это в глубине глаз, в выражении лица, слышал в голосе. И он даже порадовался, что Элантэ таки не дала шанс себя убить, в свете новых данных реакцию Гатнага на её смерть предсказывать не хотелось. Одна предательница не стоила потери верного и сильного соратника.

— Мы что-нибудь придумаем. Во сяком случае, попытаемся, — пообещал альтмер, прикидывая, что можно сделать для Элантэ. Не ради неё. Ради Гатнага.

— Обязаны, — буркнул Гатнаг, отступая от стены. Когда он вновь повернулся к Велириону, то выглядел крайне уставшим, что для него было нетипично. И от этого становилось не по себе. — Слушай, загляни к ней, ладно? Даже, если не сможешь повлиять, твой визит для неё важен.

— Хорошо, — согласился Велирион. — Зайду, как закончу здесь, — дождавшись кивка Гатнага, альтмер повернулся к Ленору. — Что у тебя?

— Ничего хорошего — сложности в Коллегии, — босмер подождал, когда закроется дверь за уходящим Гатнагом. — Пока ничего критичного, но поддержание порядка отнимает много сил. Проблема в ярле — он возомнил, что ты решил захватить Винтерхолд, потому что усилил охрану. Мы пытались его заверить в обратном, и он, вроде бы, даже поверил, но два дня назад из Виндхельма прибыл отряд Братьев Бури. Они опрашивают каждого спускающегося с моста мага: кто такой, зачем вышел. После конвоируют до точки назначения и обратно «в целях безопасности Винтерхолда», как заявляют. Как будто они смогут кого-то убедить! Ещё немного, и Корир объявит Коллегии войну.

— Что за идиот. Проклятье, как будто без него не хватает проблем, — Велирион с силой потёр переносицу, понимая, что отдохнуть в долине день-другой не получится, он срочно нужен в Коллегии. С ярлом придётся что-то решать, такую проблему нельзя пускать на самотёк. — Вернусь завтра утром. Подготовь подробный отчёт: что, как, когда, есть ли сторонники.

— Понял, — кивнул Ленор и направился на выход. — Мы все будем тебя ждать.

Когда за босмером закрылась дверь, Велирион позволил себе шумно выдохнуть и выругаться. Проблемы сыпятся на него, как из рога изобилия, что совершенно не приводит в восторг. Были бы это ещё какие мелочные дрязги, но, к сожалению, всё напрямую влияет на жизнь и благополучие как самого Велириона, так и его подчинённых. Если с тем же Мератрасом всё более-менее просто — найти и убить, как бы сложно это ни было, то проблема винтерхолдского ярла с большой вероятностью столкнёт архимага с Ульфриком Буревестником. Ведь коль тот дал Кориру людей, значит, знает, кто занимает кресло архимага. И, являясь ярым расистом, вряд ли смирится с альтмером, который проводит разнообразные подозрительные манипуляции со своей организацией. Удастся с ним договориться? Рискнёт Ульфрик воевать на два фронта? Как знать. Но нельзя исключать плохого исхода.

Ладно, об этом можно подумать завтра, когда Велирион лучше ознакомится с ситуацией. А пока стоит навестить Элантэ.

Оставив Мегиру в кабинете, Велирион направился в лечебницу. Она была расположена между жилым и ремесленном кварталом неподалёку от башен, но вместо телепортации Велирион решил пройтись до неё пешком. Ему нужно было время, чтобы обдумать предстоящий разговор. Может, Велирион и планировал избавиться от Элантэ, но страданий он ей не желал. Она не из тех, кто способен мириться с собственными дефектами. Когда Гатнаг сказал, что она готова прыгнуть в окно, чернокнижник не особо-то и удивился.

Может ли он как-то повлиять на эмоциональное состояние Элантэ? На их нынешнем уровне отношений — сложно сказать. Хочет ли он повлиять? Скорее да, чем нет. Злость на повторное предательство поутихла, затмилась более насущными проблемами, но это не значит, что Велирион готов вновь доверять Элантэ. Он поможет ей с лечением, но из долины не выпустит, пусть остаётся под его контролем.

Палату Элантэ Велирион нашёл без труда, ориентируясь на знакомую ауру. В последнем коридоре он пересёкся с Бродит-в-цветах. С этой немолодой аргонианкой, практикующей частное целительство в Бравиле, Андасейи сотрудничают уже несколько десятилетий. Она обладает высоким профессионализмом и умеет держать язык за зубами, за что Велирион особенно её ценил. Именно она в своё время лечила ему руку и ни слова не сказала о несвойственных альтмерам когтях, как бы любопытно ни было.

— А, слышу шаги старого друга, — прошелестела Бродит-в-цветах, поворачиваясь к Велириону. — Рада видеть тебя живым и здоровым. Особенно после эльфийки.

— Я тоже тебе рад. Как тебе наша долина? — отозвался Велирион, оценивая утомлённый вид аргонианки. Следствие спасения Элантэ, не иначе.

Бродит-в-цветах издала короткий свист, который можно было расценивать, как смешок.

— Дивное место. Покажи ты мне её сразу, не было бы долгих безуспешных уговоров.

— Это звучит, как согласие, — хитро протянул альтмер, на что Бродит-в-цветах тихо рассмеялась.

— Наверное. Но я слышала, у вас близятся тёмные дни. Опасные и кровавые, подобные тем, что были неполные три десятилетия назад. Сердце моё подсказывает, что тихая спокойная старость здесь меня не ждёт.

Бродит-в-цветах в ожидании воззрилась на Велириона, прося пояснений. По ней видно, что, увидев воочию сердце Андасейи, оказавшееся не очередными руинами, а плодородной долиной, она не прочь остаться. Но призрак чувствующейся всеми угрозы повергает её в сомнениям.

— Да, мы действительно на пороге новой войны. Но эта война иная, нежели с Дозорными Боэтии, она много более серьёзна и грозит обрести куда больший масштаб. Твои навыки нам крайне важны, будет много раненых. Я обещаю тебе защиту в тылу — поле боя оставь молодым. И когда мы победим, лучшего места, чтобы провести остаток жизни в довольстве, тебе не найти.

— Ты оптимистично настроен. Удивлена. Но может и так сложиться, что Андасейи проиграют. Что тогда? — задала неприятный, но логичный вопрос целительница.

— Тогда пострадает целый мир, — без промедления дал честный ответ Велирион. В случае его поражения блага для Нирна со стороны демонов и даэдра можно не ждать. Онит разорвут мир на кусочки — без сомнений.

— Я не чую лжи… С-с-с, тревожный прогноз, — Бродит-в-цветах зябко поёжилась. — Ты что же, с даэдра рассорился?

—Не совсем, но близко, — криво усмехнулся Велирион. — Так что теперь? Примешь моё приглашение или уйдёшь надеяться на лучшее?

Бродит-в-цветах возмущённо фыркнула и дёрнула хвостом.

— Твой вопрос звучит упрёком. Ведь нарочно так сформулировал, не отрицай! — тем не менее, аргонианка призадумалась. — Знаешь что, дай мне на раздумья время, дам ответ утром.

— Конечно. Я рад, что ты сходу не ответила отказом, — Велирион уже собрался распрощаться и продолжить путь, но раздумал. Прежде, чем войти к Элантэ, не помешает узнать побольше. — Да, кстати, что скажешь про Элантэ? Как её состояние?

— Я сделала всё, что могла. Физически она быстро восстановится, но эмоционально она очень плоха, — целительница с упрёком покачала головой и вздохнула. — Вы, альтмеры, странный народ. Вместо радости, что живы остались, вы страдаете по внешности. Скольких высоких эльфов я лечила, а все как один готовы нести траур из-за малейшего шрама.

— Особенности менталитета. Значит, всё так плохо?

— Уже нет. Гатнаг делает, что может, стремясь вытащить её из бездны отчаяния. Рядом день и ночь, говорит, когда она нуждается, молчит, когда она нуждается, и искренне желает помочь. Я восхищена.

Велирион криво усмехнулся. Похоже, он всё-таки не ошибся в предположении. Кто бы мог подумать…

— Я иду её проведать. Может, смогу чем-нибудь помочь. Надеюсь, мне посещение не запрещено?

— Буду честна: кого другого я бы не пустила, но запретить такому хозяину, как ты, в твоём собственном доме я не в силах. Я знаю, что между вами произошло, поэтому просто попрошу: будь с ней аккуратнее. Молю, — смиренно попросила аргонианка.

— Какого ты обо мне мнения. Я лежачих не пинаю. Конечно, я не буду её терзать, — поморщился Велирион.

Попрощавшись, чернокнижник и целительница разошлись. Велирион быстро достиг двери палаты Элантэ и, коротко постучав, не дожидаясь ответа прошёл внутрь. Просторная светлая палата обставлена с максимальным комфортом и мало чем напоминала одну из комнат лечебного заведения. У боковой стены стояла кровать, на которой лежало создание, больше похожее на мертвеца, чем на привычную глазу Велириона эльфийку. Яд и переживания сильно на ней сказались. Элантэ была болезненно бледна и худа, под глазами пролегли тени, а тонкие руки безвольно лежали поверх одеяла, под которым выступали очертания одной-единственной ноги.

Элантэ заторможено повернулась на звук открывшейся двери. Взгляд её был потухшим, а на измождённом лице не промелькнуло ни одной эмоции.

— Не думала, что ты зайдёшь, — прошелестела она.

— Тем не менее, я здесь, — чернокнижник опустился на стул рядом с кроватью. — Бродит-в-цветах говорит, ты идёшь на поправку.

Губы Элантэ скривила болезненная ухмылка, а руки судорожно сжали одеяло.

— Разве это можно назвать поправкой? — она бросила быстрый взгляд на отсутствующую ногу и скривилась. — Я уродливая калека, я больше никогда не смогу нормально ходить, бегать и сражаться, а все вокруг будут смотреть на меня с жалостью! Я не представляю, как мне теперь быть!

— Для начала — взять себя в руки. Что ты изменишь, барахтаясь в пучине жалости к себе? — одёрнул её Велирион. Видеть Элантэ в таком жалком состоянии было неприятно, хотелось взять её за шкирку и встряхнуть. — Ты жива, и у тебя есть магия, два этих фактора уже многое дают. Когда ты успела возомнить себя одной из тех кукол, в которых кроме внешности ничего нет? Ты сильный и умелый маг, этого у тебя не отнимали. Думай об этом, а не о травме, окружающие будут тебя жалеть, если ты сама будешь жалеть себя, так не давай им повод.

— Легко, наверное, говорить, когда дефект можно скрыть иллюзией, — процедила Элантэ. Вместо тоски на её лице начало проступать раздражение, что Велирион счёл хорошим знаком — раз реагирует на его слова, значит, не всё потеряно.

— Ты не туда смотришь, мой настоящий дефект незрим, но он действительно мешает мне жить. Не очень-то приятно быть магическим наркоманом, но я не бегу рыдать в угол. Потеря ноги не конец жизни, и её можно компенсировать. Ты только скажи, что хочешь этого, и я тебе помогу.

— Я не рыдаю в углу, — фыркнула Элантэ, на мгновение став прежней, и задумалась, бросая на Велириона быстрые взгляды. — Ты… правда хочешь помочь? Мне? Я думала, ты будешь рад от меня избавиться, но никак не наоборот.

— Моё доверие ты предала, этого я тебе не забуду. Пусть мне и не нравится видеть, во что превращается сильная и гордая женщина, я помогаю не ради тебя самой и даже не ради себя. Это всё, что тебе следует знать. Так каков твой ответ?

Элантэ вздохнула и потёрла лицо.

— Я ненавижу твою секретность… правда, ненавижу. Почему ты не желаешь говорить о причине?

— Потому что это та вещь, которую ты должна осознать самостоятельно, — Велирион позволил себе быструю беззлобную усмешку. — Я всё ещё жду твой ответ.

— Если действительно есть шанс как-то исправить это, — Элантэ вновь помрачнела и с ненавистью уставилась на пустое место, где должна быть нога, — я согласна. Но что ты планируешь сделать? Твой прошлый мир умел бороться с потерей конечностей?

— Можно сказать и так. Вырастить заново не могли, но умели создавать качественные протезы. Не деревянный довесок, как ты могла подумать, а много более совершенные механизированные модели, способные полноценно заменить потерю. Ты снова сможешь и ходить, и бегать, и даже сражаться.

Велирион не прогадал — при его словах глаза Элантэ загорелись, она приподнялась с кровати и уставилась на него с жадной надеждой.

— Ты правда можешь создать мне ногу?

— Не я. Но это более, чем возможно, тебе нужно только подождать.

Сколь бы чернокнижник не ворчал на гномов, но их инженерного гения не мог не признать. Гномы Мехагона, с которыми удалось наладить контакт одновременно с открытием Назжатара, по части механизации тела были непревзойдёнными мастерами, порой полностью заменяя плоть металлом. Один из инженеров-чернокнижников Авериса сумел добыть мехагонские чертежи и хранил в Разломе, намереваясь поэкспериментировать с механицазией на демонах. Даже если он ушёл в Запределье и забрал чертежи с собой, Майл гарантированно сделал копии.

При словах об ожидании Элантэ сникла, но всё же медленно кивнула.

— Я надеюсь, это правда возможно. Ради надежды я готова подождать.

— Я не бросаю слов на ветер, Элантэ. Если я сказал, что ты сможешь ходить, значит, ты пойдёшь. Это вопрос времени, — серьёзно сказал Велирион и поднялся со стула. — Надеюсь, теперь ты перестанешь себя хоронить. Наслаждайся гостеприимством долины Длинных теней. А мне пора вернуться к делам.

Глава 65. Судьба изменника

202 год. Месяц Утренней звезды. Винтерхолд

Портал вывел Велириона, Ирамо и выбравшую работать в Коллегии Милирен во двор возле статуи Шалидора. Сейчас было раннее утро, и вокруг не было ни души, что не удивительно. Поручив Ирамо заново устраивать Милирен, Велирион направился в свои покои, что встретили своего хозяина полумраком. Сияние светоча разогнало его, заодно осветив рыжую макушку Ленора, дрыхнущего на стуле для посетителей. Приподняв брови, альтмер потряс своего мастера-волшебника за плечо. Тот почти сразу проснулся.

— Ну и что это такое? Настолько жаждал встретить меня первым? — с насмешливой иронией спросил Велирион, наблюдая, как Ленор сонно хлопает глазами, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Уже утро? Вот же… заработался, не заметил, как как уснул, — смутился босмер.

— С чего ты вдруг повадился работать в моих покоях?

— Потому что это самое спокойное место в Коллегии. Маги как будто боятся, что, если потревожат дверь, тут же призовут тебя, поэтому здесь меня не донимают всякими глупостями и высосанными из пальца проблемами! Серьёзно, ещё немного, и мне начнут жаловаться на то, что кто-то на кого-то косо посмотрел!

Велирион в ответ на экспрессивный монолог Ленора весело фыркнул. Он знал, что винтерхолдцы его побаиваются, но озвученные опасения до смешного абсурдны. Впрочем, так даже лучше — страх и порождённые им суеверия помогут магам не забывать, кто в Коллегии хозяин.

Чернокнижник неспешно прошёл к своему креслу, к которому бережно прислонил посох Магнуса и Скипетр Саргераса. Стоило занять своё рабочее место, как виски кольнуло тупой болью, предвестником проблем, с которыми необходимо сегодня разобраться. Благодушный настрой, вызванный согласием решившей остаться в долине Бродит-в-цветах и криком души Ленора, начал улетучиваться.

Посмеялись, и довольно. Пора заняться делами.

— А теперь докладывай. Что по Кориру и Братьям Бури? — резко посерьёзнев, потребовал Велирион.

Ленор также убрал с лица демонстративно страдальческое выражение и, пару секунд подумав, снял несколько листов с небольшой стопки рядом с собой.

— Как я уже говорил, ярл в двух шагах от объявления нам войны, и у меня есть доказательства, что его паранойя возникла не на пустом месте. А ещё ты не ошибся в прогнозах — твоё длительное отсутствие заставило оппозицию перейти к активным действиям.

Велирион забрал протянутые листы и начал их читать. То оказались письма оппозиционеров, и письма Финиса Гестора лежали поверх прочих. Читая их, Велирион ощущал растущее желание прожарить гадёныша до костей. Альтмер знал, что эта пародия на колдуна ведёт переписку с придворным магом Виндхельма по имени Вунферт и регулярно жаловалась на режим нового архимага. И вот, стоило Велириону оставить Коллегию, Гестор перешёл от нытья к делу, которое и привело к текущей ситуации. Маг прямым текстом заявлял Вунферту, что подозревает архимага в связях с Талмором — неспроста же он не только оставил проштрафившегося Анкано в живых, но не выгнал из Коллегии и даже впустил внутрь второго талморца, — а, посему, Гестор рассудил, что лучше Братья Бури, чем Талмор, и попросил передать информацию Ульфрику.

Насколько же эта шавка хочет избавиться от Велириона, что отступила от аполитичной позиции своей ненаглядной Коллегии?..

Письма остальных оппозиционеров несли пассивно-агрессивный характер, всего лишь нытьё и ворчание, ценность у них одна — доказательство сговора друг с другом и Гестором. Всего лишь повод избавиться от троицы следом за их атаманом.

— Кто дал тебе письма? — задал Велирион вопрос, по сути своей являющийся риторическим. Раз Братья Бури в Винтерхолде, значит, письма достигли адресата, а в руках архимага всего лишь копии. Не пресекать возможность поступления дискредитирующей информации к Ульфрику Буревестнику, но при этом давать знать об этой возможности в Коллегии Винтерхолда станет лишь одна сторона.

— Анкано. Письма — работа его помощника. Даже талморцы могут быть полезны, — хмыкнул Ленор. — Но лучше бы Эстормо изъял оригиналы.

— Талморцы не станут открыто играть за нас. Мы увидели эти письма только потому, что Анкано передо мной в долгу и во мне нуждается, — Велирион положил письма на стол и какое-то время прикидывал дальнейшие действия. — Что ж, отметим моё возвращение репрессиями. Притащи сюда Гестора. И остальное трио тоже.

Ленор с предвкушением улыбнулся и поспешил выполнять поручение. Когда закрылась дверь, Велирион отложил компрометирующие письма в сторону и применил заклинание вызова дреморы.

Когда, спустя довольно короткое время, открылась дверь, пропуская сонную и мрачную процессию во главе с Ленором, в покоях помимо недовольного архимага их встречал Ахавак, демонстративно постукивающий пальцами в когтистой перчатке по рукояти меча. Велирион не без удовольствия наблюдал, как сонливость уходит с лиц магов, сменяясь напряжением с ноткой страха.

Из-за спин магов выскользнул Ирамо и тенью замер возле архимага.

— Не буду желать вам доброго утра, потому что для вас оно таковым не является, — без прелюдий, пока маги не успели опомниться, начал Велирион. — Вы понимаете, для чего я вас вызвал?

— Нет, — после вызванного общим замешательством молчания слово взял Финис Гестор. — Не объясните, в чём дело, архимаг Велирион? Когда вы успели вернуться?

— Только что, — Велирион отдал письма Гестора Ирамо и жестом сказал передать бретонцу. — Представьте моё удивление, когда я узнал о недружелюбно настроенных Братьях Бури за порогом Коллегии. Я жду, от вас объяснений, Финис.

— От меня? — возмущённо вскинулся колдун. — В чём вы решили меня обвинить?

Вместо ответа Велирион кивнул на письма, которые Ирамо протянул Гестору.

— Сейчас у вас отпадёт этот вопрос. Читайте.

По мере прочтения лицо бретонца бледнело и каменело. Он узнал свои собственные письма. Не дочитав до конца, он их опустил и какое-то время рассматривал Велириона.

— Так вы ещё и за перепиской следите. Вам не кажется, что вы переходите границы, архимаг?

При словах о письмах остальные оппозиционеры спали с лица и нервно посмотрели на стопки бумаг на столе.

— Границы здесь перешли вы, отряд Братьев Бури в Винтерхолде тому доказательство. Настолько жаждали меня сместить, что побежали просить помощи Буревестника?

— Я не желаю вмешательства Коллегии в политику, но пусть лучше она склонится перед ним, чем перед Талмором!

— И какие ваши доказательства моего сотрудничества с Талмором? Живой Анкано? Посмотрел бы я на вас, заявись сюда следственная комиссия с целью расследования его смерти. Влезли в политическое болото, ничего в нём не понимая, — резко ответил Велирион, поражаясь глупости некоторых людей. Самое противное, что чужая глупость обернулась проблемами лично для него. — Впрочем, вижу, вы придумали себе сказку, в которую всей душой поверили, и переубеждать вас — занятие долгое и бессмысленное. Не имею ни малейшего желания тратить на вас время. Не приведи ваши жалобы Братьев Бури к порогу Коллегии, вы имели бы шансы отделаться малой кровью. Но сейчас я церемониться с вами не собираюсь. Даю вам полчаса на сборы.

— И что же? Вы так просто возьмёте и выгоните меня, даже не созвав совет? Вы — диктатор, для которого мнение ваших людей пустой звук! Не думайте, что я позволю вам делать с Коллегией всё, что вам вздумается!

— Никогда не одобрял демократию. Что же, вы не боитесь угрожать диктатору? Смелости вам не занимать. Глупости тоже, — на губы просилась улыбка, которую Велирион, тем не менее удержал. Угрозы крикливого идиота его не пугали, наоборот — забавляли. Чернокнижник и без того не собирался ограничиваться обычным изгнанием, и его веселило, как Гестор продолжает рыть себе могилу. — Можете тешить себя пустыми иллюзиями, мешать вам не буду. Но вам лучше поспешить, если не хотите, чтобы я выкинул вас из Коллегии, как есть. Ахавак, проводи его в Зал поддержки.

Хотевшего огрызнуться Гестора прервал лязг даэдричесих доспехов. Ахавак шагнул к бретонцу и грозно навис над ним.

— Шевелись, смертный червь.

Гестор попятился и покинул покои архимага, напоследок прошипев:

— Вы об этом ещё пожалеете!

Дремора прошествовал следом.

Велирион посмотрел на Арнела Гейна и двух учеников, Онмунда с Ивонн.

— Вы не способствовали деятельности Гестора, но знали о ней и не предпринимали попыток пресечь, потому тоже виновны. Полчаса на сборы. Без альтернатив. Можете не тратить моё и своё время.

— Но… но мне же всего год остался! — испуганно воскликнула Ивонн, в то время, как Онмунд демонстративно изобразил счастье от того, что покидает переставшую ему нравиться организацию, а малодушный Гейн сжался в комок в попытке казаться незаметным.

— Так что тебе мешало просто учиться без этих нелепых игр в оппозицию? Иди, тебе ещё собирать вещи. Благодаря атаману вашей шайки у меня теперь полно более важных забот.

Ленор буквально вытолкал троицу прочь, и, когда рядом не осталось посторонних, Велирион уточнил у своего заместителя:

— Кто сегодня дежурит на мосту?

— Арин, из перенаправленных из Раннвейга учеников, — на губах Ленора мелькнула понимающая улыбка. — Мне позаботиться о том, чтобы на вопросы, покинул ли Гестор Коллегию, он отвечал утвердительно?

— Верно понимаешь. После проследи за тем, чтобы остальная троица с ним не пересеклась.

— Их ты отпустишь?

— Всего лишь безобидные насекомые. Ирамо, ты проследи, чтобы Гестор покинул Коллегию один и не дошёл до конца моста. Притащи его в Мидден. Да, кстати, неужели Милирен так быстро устроилась?

— Мы встретили по дороге Фаральду, и я перепоручил монахиню ей. Фаральда, кстати, обещала, что зайдёт позже.

— Я не сомневался, — Велирион поднялся с кресла и взял посохи. Сейчас стоит вернуть посох Магнуса под защитные печати и подготовиться ко встрече с ярлом Кориром.

Но планы пришлось отложить, когда уходивший Ленор без особой радости в голосе поприветствовал Анкано. Тот стремительным шагом прошёл внутрь покоев архимага, поздоровавшись с Велирионом быстрым отрывистым кивком. Ирамо и Ленор покинули покои в полной тишине.

— Меньше всего я ждал, что ты вернёшься с псиджиком под руку, — первым заговорил Анкано после того, как закрылась дверь. Вопреки ожиданиям он выглядел почти спокойным и, в сравнении с прошлым разом, даже не возмущённым. — Поиски демона и Ока Магнуса привели к неожиданным результатам?

— Спасибо, что избавил меня от криков, — хмыкнул Велирион. — Поход и впрямь завершился неожиданным образом: у Мератраса по неизвестным координатам есть вторая база, на которой он держит Око, Чёрный Предел кишит демонами, а я заключил союз с орденом Псиджиков. Прежде, чем начнёшь предъявлять претензии, подумай о том, что с Псиджиками борьба с Мератрасом будет эффективнее.

— Ты забываешь о том, что сотрудничаешь с преступной организацией. Однажды тебе придётся ответить за этот союз.

— Я ни перед кем не обязан отчитываться о выборе союзников, — голос чернокнижника лязгнул металлом. Пусть ему не по душе навязанный союз, но он не считает его постыдной виной или преступлением, каким его пытается выставить Анкано. Он не собирается ни за что оправдываться, а советник, видно, возомнил много лишнего. — Ни отчитываться, ни оправдываться. Ровно, как не должен исправлять лишь своими силами кризис, когда другая не менее причастная к его возникновению сторона будет бездействовать.

— Мне рассматривать твоё заявление, как противопоставление себя Альдмерскому Доминиону? — задал провокационный вопрос Анкано.

— Ты так рвёшься записать меня во враги? Я действую в интересах своих, своих организаций, и, так вышло, что теперь и Мундуса. Я не позиционирую себя врагом Доминиона, и не в твоих интересах разжигать между нами огонь конфликта.

— Я лишь проверял степень твоей лояльности. Не скажу, что она меня удовлетворяет, но она приемлема, — Анкано поджал губы и в демонстративном осуждении покачал головой. После чего переключился на более важную тему: — Так, всё-таки, что конкретно произошло в Чёрном Пределе?

Велирион ненадолго задумался, оценивая, сколько может занять рассказ, и нужно ли говорить об этом сейчас, когда необходимо решить вопрос с Гестором, Кориром, и когда вот-вот начнётся паломничество прознавших о возвращении архимага членов Коллегии.

— Не сейчас. Мне нужно разобраться с паранойей Корира и завершить пару дел. Обсудим вечером.

Выпроводив советника, Велирион поместил под печати посох Магнуса и, сжимая в руке Скипетр Саргераса, открыл портал на второй уровень Миддена, где в просторном подземном зале принялся чертить круг призыва. Ему предстоит подготовиться ко встрече с ярлом и сделать всё возможное, чтобы она привела к благоприятным для магов результатам.

За этим занятием его и застал Ирамо, снявший невидимость с шедшего за ним покорным болванчиком Гестора.

— Быстро. Что же, он даже не останавливался пожаловаться на меня бывшим коллегам? — насмешливо оценил Велирион, поднимаясь на ноги и пряча в подсумок мел из истолчённого камня душ.

— После двух неудачных попыток он перестал. Маркиназ за спиной резко снижает уровень общительности, — широко усмехнулся Ирамо. — Снимаю гипноз?

Велирион качнул головой, прося повременить. Он отошёл от круга и взмахнул Скипетром Саргераса, разрывая ткань пространства и посылая на ту сторону зов. По каменному полу звучно клацнули когти оставленного в долине Мегиру. Гончая принюхалась, щупальца качнулись в сторону Ирамо и Гестора. Демон вопросительно заворчал, интересуясь целью призыва.

— Теперь — снимай, — на губах Велириона мелькнула кровожадная улыбка.

Ирамо жестом снял гипноз в Гестора и, примерно понимая, что сейчас произойдёт, поспешил убраться подальше к стене. Бретонец тряхнул головой какой-то время смотрел перед собой, приходя в себя. Вот он начал растерянно озираться.

— Финис Гестор, надеюсь, вы не думали, что отделаетесь простым изгнанием? — вкрадчивый голос заставил экс-колдуна Коллегии обернуться.

— Вы? Как это по… — злая фраза резко оборвалась, когда, помимо архимага, Гестор заметил рядом с альтмером неидентифицируемую тварь. — Ч-что это?

Мегиру глухо заворчал. Велирион поднял руку и демонстративно рассеянно погладил демона по костяной голове.

— Всего лишь моя собака. Я мог бы прочесть целую лекцию об этих существах, но вам она ни к чему, — от предвкушения едва заметная ухмылка стала шире. В Разломе Аверис любил предавать изменников этому виду казни и редко от него отступал. Смотреть, как трясутся в страхе и иссыхают смевшие пойти против него безмозглые наглецы было огромным наслаждением. — Он твой, Мегиру.

— Вы хотите скормить меня даэдра? Вы вообще в своём уме? — запаниковал Гестор, пятясь от демонстративно медленно наступающего демона.

Велирион не счёл нужным отвечать.

Бретонец запустил в Мегиру даэдрической депортацией, от которой демон даже не чихнул. Сильнее паникуя, он атаковал молнией, которая вызвала злой рык и спровоцировала Магиру броситься на обидчика. Щупальца вошли в живот и грудь не успевшего защититься человека, гончая жадно потянула из него магию и жизнь. Гестор не успел даже закричать, как начал усыхать и оседать.

Мёртвый маг свалился на пол. Мегиру вытащил щупальца из плоти и, изучив ими положение тела, примерился к ещё тёплому боку.

За трапезой демона Велирион наблюдать не стал, вместо того вернувшись к начертанию круга призыва.

Глава 66. Обезопашенный тыл

202 год. Месяц Утренней звезды. Винтерхолд

Новости о возвращении архимага и скором изгнании четырёх магов разнеслись по Коллегии со скоростью лесного пожара. Сторонники архимага выдохнули — глава вернулся, значит, проблемы вскоре будут решены, а смутьяны получили, что им полагается. Нейтралы пришибленно молчали — не ожидали, что архимаг сходу выкинет сразу четверых членов Коллегии, двое из которых были достаточно старыми её членами. Противников же больше не осталось. Конечно, единичные маги пытались как-то высказать недовольство решением и принятием его самолично, но Велирион быстро их заткнул напоминанием, что Коллегией руководит архимаг, а не некий существующий лишь в нескольких головах совет магов. А все несогласные и недовольные знают, в какой стороне выход.

Он никогда не признавал демократию.

Кто-то после жёсткого заявления угомонился, а у кого-то возникли мысли воспользоваться советом пройти на выход — Велирион видел это в глазах некоторых нейтралов. Держать он их не собирался, меньше смутьянов — крепче власть. Последняя в свете текущих событий особенно важна.

Натрезимы и ярл. Первые таятся, второй рядом, и решение проблемы с ним было просто и эффективно, пусть «бесчестно и подло», как могли бы заявить некоторые недалёкие индивиды. Главное, чтобы цель была достигнута.

Первым на контакт Велирион не шёл и не собирался. Если он сделает первый шаг, это будет значить, что он испугался, занервничал, и, следовательно, что обвинения Корира не безосновательны. Архимаг не собирался ставить себя в уязвимое положение, потому ждал и готовил инструмент решения проблемы.

Приглашение на аудиенцию пришло на третий день и призывало немедленно явиться в дом ярла. Велирион без суеты и спешки направился на встречу, взяв с собой лишь одного сопровождающего. Шансы на удачный для него исход были высоки, но не абсолютны. В случае провала придётся решать проблему более радикально, но альтмер надеялся, что до того не дойдёт. Меньше головной боли.

И вот он стоит в длинном доме ярла, таком же нищем и обшарпанном, как весь Винтерхолд. За плечом Велириона скромно замерла нордская девушка Сигрун, на которую он делал ставку. Не зря — судя по заинтересованным взглядам стражи и самого ярла, с образом они не прогадали, а всякие защитные побрякушки, если доблестные норды на них решились, слабы против ауры очарования демона.

— Добрый день, ярл Корир, — первым взял слово Велирион, подходя к трону, на котором восседал немолодой рыжеволосый мужчина в потрёпанной временем меховой накидке. Если бы альтмеру сказали, что эту накидку носили ещё предки ярла, он бы даже не удивился. — Мне передали вашу просьбу о встрече. Могу я знать, чем она вызвана?

Со стороны группки Братьев Бури, в центре которой стоял офицер в накинутой на плечи медвежьей шкуре, послышались возмущённые голоса: что этот эльф себе позволяет? По лицу ярла и застывшей подле трона женщины в простом платье, но при мече, пробежала тень.

— Вы ещё спрашиваете, архимаг Велирион? Я позвал вас не для того, чтобы вы задавали вопросы, а чтобы вы на них отвечали. А вопросов у меня к вам накопилось немало, — нельзя не отдать должное — лицо ярл держал хорошо. Но недостаточно хорошо, раздражение и неприязнь в глазах он скрыть так и не смог.

— Тогда задавайте. Я постараюсь развеять ваши сомнения, — ничуть не смутившись отозвался Велирион.

— Очень на это надеюсь, — ярл подобрался и впился пристальным взглядом в невозмутимого эльфа. — Я приглашал вас и ранее, в начале Утренней Звезды, но мне сказали, что вы отсутствуете в Коллегии. Где вы были?

Велирион про себя усмехнулся — ярл столь забавно пытается играть в строгого хозяина. Но он не хозяин, лишь пешка, которой позволяют напоследок потешить самолюбие.

— Полагаю, для вас не секрет, что, помимо должности архимага Коллегии Винтерхолда, я являюсь главой магической наёмничьей организации Андасейи. За время, которое я уделял обеспечению благополучия Коллегии, в Андасейи накопилось множество вопросов, требующих моего личного внимания. Их решением я и занимался.

— Это какие же такие вопросы, что ты умудрился смотаться в Сиродил и обратно всего за полторы недели? — не выдержал офицер Братьев Бури, подаваясь вперёд и кладя руку на рукоять меча.

Сигрун за спиной Велириона напряглась, готовая наброситься на идиота, но чернокнижник жестом её одёрнул и смерил норда ледяным взглядом.

— Я разговариваю с ярлом.

— А мне тоже это интересно, — поддержал Брата Бури Корир. — Ваши Андасейи пришли из Сиродила, но полутора недель слишком мало, чтобы вы успели добраться до границы, за сколько-то там времени дойти до своих, решить все вопросы и вернуться обратно. Зато доплыть до Солитьюда и обратно — очень даже. Признавайтесь: Империя или Талмор?

Враждебность собравшихся здесь нордов можно было почувствовать кожей. Но на лице Велириона не дрогнул ни один мускул.

— И это главный вопрос нашей встречи: на кого я работаю, не так ли? — альтмер снисходительно улыбнулся и покачал головой. — С чего вы взяли, что надо мной кто-то есть? Не каждый альтмер сторонник Доминиона, не каждый пришедший из Сиродила сторонник Империи. Вопрос сроков? Всё просто — у Андасейи есть филиал в Скайриме. Гарантирую вам — я ни на кого не работаю.

— Ложь! Как вы объясните талморцев в Коллегии, если не своим сотрудничеством с ними? Да ещё после того, как они едва не уничтожили Винтерхолд? — вскинулся ярл.

— Эти претензии стоило предъявлять раньше моему предшественнику, пустившему Талмор на порог Коллегии. Он открыл двери Коллегии перед Талмором, и теперь так просто от них не избавиться. Выгоню одного — пришлют другого, уже не подконтрольного мне.

— А этот подконтролен? — Корир слегка подрастерял запал, слова Велириона до него дошли, и он над ними явно задумался.

— Не просто же так я его оставил после того, что он сотворил. Что для Коллегии, что для Винтерхолда его присутствие выгоднее, чем чьё-либо ещё. Второй талморец подконтролен первому и ничего не меняет.

— Выгораживает, — донеслось со стороны Братьев Бури, но что архимаг, что ярл комментарий проигнорировали.

— Так и быть, я сделаю вид, что вам поверил. С талморцами разобрались, но будьте уверены — я не спущу с вашей Коллегии глаз. Ещё я хочу знать причины, по которым вы усилили охрану Коллегии.

— Времена ныне неспокойные, я ещё до своего отъезда собирался усилить охрану Коллегии. В небесах летают драконы, в ночи нападают вампиры и бандиты — мои Андасейи сталкиваются с ними на регулярной основе, и вопрос времени, когда одна из этих угроз может объявиться в Винтерхолде, — Велирион позволил тени беспокойства промелькнуть на своём лице.

Он заметил взгляды, которыми обменялись Корир и офицер Братьев Бури. Не верят. Ожидаемо.

— До меня доходили слухи про драконов. Якобы, один из них уничтожил поселение в Фолкрите, — со скепсисом протянул ялр. — Допустим, они правдивы. Но вампиры и бандиты? Кажется, ваши маги разводят панику на пустом месте.

— Отнюдь нет. В последнее время в Скайриме действительно повысилась активность вампиров. Настолько, что в Рифте возродился орден охотников на вампиров. Не знаю, что за всплеск агрессии, но по итогам мы имеем регулярные нападения вампиров на жилые поселения, — спокойно парировал Велирион и даже не соврал. Будучи в долине он успел пробежаться по отчётам своих магов, в которых всё чаще стали мелькать нападения вампиров.

Один из Братьев Бури наклонился к офицеру и что-то ему прошептал. Скепсис офицера приугас. Поймав взгляд Корира, он едва уловимо кивнул, словно в подтверждение слов архимага.

Видя положительную реакцию, Велирион решил действовать:

— В связи с вышесказанным я хочу предложить Винтерхолду сотрудничество в вопросе безопасности, — чуть повернувшись, альтмер жестом пригласил Сигрун выступить вперёд. — Это Сигрун, одна из моих лучших чародеек. В случае нападения на Винтерхолд она способна встать на его и его жителей защиту.

Сигрун мило улыбнулась ялу и его супруге-хускарлу. Если те хотели что-то сказать, мысли вылетели у них из головы, ровно, как и у прочих присутствующих. Это пока Велирион говорил, всё внимание было сосредоточено на нём, и потому аура очарования действовала слабо. Но стоило Сигрун сосредоточить внимание на себе, как магия начала проникать в мысли людей, подчинять. Не сильно, постепенно, чтобы не вызывать подозрений, но уже сейчас никто не мог испытывать антипатию к Сигрун и предложению её присутствия в доме ярла.

— Постойте, то есть, Коллегия не собирается приходить на помощь в случае нападения? — и всё же неприязнь ярла к Коллегии и магам пока что перевешивала очарование Сигрун.

— Собирается. Но сами посудите — пока дежурный передаст весть, пока маги пересекут мост, пройдёт драгоценное время. Время, в течение которого помощь Сигрун поможет избежать лишних смертей и разрушений, — вкрадчиво проговорил Велирион, а нордка кивала его словам, одаривая собравшихся людей дружелюбной улыбкой.

— Уверяю, мой ярл, моих способностей хватит, чтобы сдерживать даже дракона столько, сколько потребуется, — патока голоса коснулась слуха присутствующих, усиливая действие ауры.

— Но у нас есть Мейлур, — нахмурилась супруга ярла, неосознанно пытаясь сопротивляться.

— Госпожа Тейна, я лишь имею знакомых в Коллегии и владею кучкой простеньких заклинаний, — обеспокоенно протараторил тёмный эльф, доселе скромно ютившийся в углу подальше от Братьев Бури. Он бросил нервный взгляд на Велириона и Сигрун. — Боюсь, дракону или вампирам я противостоять не смогу.

Чернокнижник знал, что пройдоха лжёт, с Коллегией он не связан, а магии в нём пара капель. Но разрушать легенду не спешил, ни к чему. Самому Велириону она не мешает.

— Все расходы на содержание Сигрун Коллегия возьмёт на себя, — дополнил Велирион.

— Обещаю, я приложу все силы для защиты Винтерхолда, мой ярл, — снова подала голос Сигрун, сосредотачивая на себе внимание и немного усиливая ауру очарования.

— Все расходы? — пытливо уточнил ярл.

— Все, — подтвердил Велирион.

— И она будет подчиняться мои приказам.

— Само собой.

— Ладно, пусть остаётся, — подумав, решил Корир. Никто не высказался против. — Но если что, спрашивать буду с вас, архимаг.

— Конечно. Надеюсь, все вопросы исчерпаны?

Дом ярла Велирион покидал в прекрасном настроении. Всё прошло, как он планировал. Сигрун осталась при Корире, ещё день-два, и весь двор ярла, все Братья Бури будут есть у неё с рук и без её отмашки даже не гавкнут. Очарование столь прочно укоренится в их мозгах, что люди будут яростно отрицать даже малейшее предположение, что они подчинены магически, а Сигрун не прелестная, дружелюбная и верная Винтерхолду соотечественница.

Суккубы прекрасно подчиняют смертных своей воле.

Конечно, это лишь временно, и однажды тот же Ульфрик непременно поймёт, что дело нечисто. Но на первое время Велирион обеспечил безопасность тылов, и может спокойно сосредоточиться на следующей задаче — уже завтра состоится приём в талморском посольстве, на который он приглашён.

Глава 67. Дипломатическая миссия

202 год. Месяц Утренней звезды. Хаафингар

Поправив воротник мантии, Велирион про себя недовольно поморщился. Он уже успел вновь выработать старую привычку не покидать безопасных зон без защиты, но сейчас он идёт на светский приём налаживать отношения, а не объявлять войну. При доспехе и с учётом устрашающего облика экипировки он будет неправильно понят, что отразится на дальнейших переговорах. Посох Саргераса тоже пришлось оставить, артефактом подобного уровня светить раньше времени при потенциальном противнике Велирион не хотел.

Время приёма назначено на вечер, поэтому утро и день Велирион позволил себе потратить на Коллегию, но чем ниже клонилось солнце, тем больше ворчал Анкано, пусть он и был заранее предупреждён о способе путешествия в посольство, ибо, случись опоздание, объясняться придётся именно ему. Но этого не будет, всё рассчитано так, чтобы прибыть аккурат к началу приёма.

Когда портал вывел двух альтмеров у тракта, их уже ждали двое магов с нанятым заранее экипажем, поездка на котором Велириона не прельщала. В маленькой закрытой коробке он чувствовал себя неуютно и не мог отслеживать обстановку вокруг. Но, во-первых, прибыть на светский приём, пропахнув лошадью, будет дурным тоном. Во-вторых, обычные лошади чернокнижника банально боялись, чувствуя демоническую кровь в жилах, пугающую их на уровне инстинктов, а отдавать на временное попечение талморским конюхам одурманенную животину или привычную нежить затея сама по себе дурная.

Всего каких-то полчаса тряски в коробке, и экипаж после двух остановок с проверкой приглашения въехал во двор талморского посольства. Велирион не стал задерживаться внутри дольше необходимого, покинув экипаж почти сразу после остановки. Быстро окинул взглядом двор, отмечая разной степени достатка экипажи, от изукрашенных карет до больше похожих на торговые повозок с простыми тентами. Их хозяева определённо не стремились озаботиться внешним престижем. Сам двор находился в окружении высокого забора и разделён им на две части, в той, где сейчас стоял Велирион, расположилось крупное здание, именно на него молча указал присоединившийся к архимагу Анкано. Вместе они направились ко входу и, пройдя последнюю процедуру проверки приглашения, ступили внутрь.

Завывание ветра сменилось бодрым музыкальным мотивом, а зимний мороз теплом натопленного помещения. Слуга-босмер принял у гостей тёплые плащи, а, едва они перешли из холла в зал, их встретила альтмерка в талморском одеянии и с макияжем, который придавал ей больше мрачности, чем красоты. Но при этом держалась она уверенно и властно, мимикой, жестами и взглядом показывая: она здесь хозяйка.

Не нужно задавать вопросов, чтобы понять — это и есть Эленвен, глава талморской миссии Скайрима. Подать себя она умела.

— Добро пожаловать в талморское посольство, — произнесла она, изучая преимущественно Велириона, без намёка на негатив, но пристально, ища изъяны и слабости, на которые вследствие можно надавить. — Я Эленвен, посол Талмора в Скайриме. Архимаг Велирион, рада приветствовать вас лично. Ныне вы на слуху у многих.

— Не сомневаюсь и взаимно рад личной встрече, — Велирион коротко склонил голову в жесте вежливости, изучая Эленвен не менее внимательно, чем она его. Эта женщина определённо станет непростым оппонентом на переговорах после приёма. Но, тем не менее, архимаг не сомневался, что возьмёт от них всё, что ему будет выгодно. — Благодарю за приглашение, леди Эленвен. У ваших приёмов добрая слава, и для меня честь увидеть её подтверждение лично.

— Отрадно слышать. Прошу, наслаждайтесь гостеприимством Талмора и ни в чём себе не отказывайте. Мы с вами непременно пообщаемся позднее, — стоит признать, что роль гостеприимной хозяйки Эленвен играла превосходно. Сразу виден богатый опыт ведения подобных мероприятий. — Надеюсь, вы не возражаете, если я на минуту заберу вашего советника?

— Что вы, какие возражения?

На время распрощавшись с Эленвен, Велирион направился в зал, оставляя Анкано с его непосредственным начальством. Скорее всего, посол даст ему конкретные инструкции на время приёма, вроде присмотра за архимагом и его контактами. Ожидаемое и очевидное распоряжение.

В зале вовсю играла музыка, но гостей было не очень много — приём только начался, не все успели прибыть. В основном гости были людьми, нордами и имперцами, реже бретонцами, но беглым взглядом Велирион успел отметить пару данмеров и альтмеров не из рядов талморских представителей. Чернокнижник успел заранее расспросить Анкано о том, кто ещё приглашён. К сожалению, тот не обладал точным списком, да и сам практически не выбирался на приёмы, но самых часто приглашаемых гостей знал. То ярлы из имперских сторонников со своими придворными, несколько представителей Восточной Имперской Кампании и иные более-менее влиятельные торговые представители. Про себя архимаг заранее отметил, с кем обязательно стоит поговорить и, возможно, заключить пару-тройку договоров, чтобы расширить деятельность своих магов. В конце концов, раз он прибыл на приём, то с чего должен тенью сидеть в углу, лишь ожидая разговора с Эленвен? Грех не воспользоваться шансом наладить отношения с самыми влиятельными людьми Скайрима.

Но прежде стоит поздороваться с подошедшим альтмером, направившимся к Велириону, стоило отойти от Эленвен.

— Велирион, — Ондолемар кивнул в приветствии и жестом подозвал разносящего вино слугу. — Когда я узнал, что ты в списке приглашённых, даже не удивился. В последнее время твоё имя у всех на слуху. Хотя то, что ты возглавил Коллегию Винтерхолда, стало для меня неожиданностью.

— И тебе доброго вечера, Ондолемар, — Велирион и Ондолемар одновременно взяли по бокалу с подноса подошедшего слуги. — Должность архимага Коллегии для меня самого стала сюрпризом. Тогда случилась весьма необычная история.

— Да, я наслышан, — также одновременно альтмеры бросили взгляды на всё ещё говорившего с Эленвен Анкано. — И искренне рад, что она кончилась благоприятно для вас обоих. Но не будем о неприятном, согласен? Лучше расскажи, как тебе в новой должности. Сложно управляться с Коллегией и Андасейи одновременно?

— Работы стало больше, но не критично. Мои заместители достаточно компетентны и прекрасно справляются со своими обязанностями. Не говоря уже о том, что Андасейи и Коллегия даруют друг другу много преимуществ…

Они ещё немного поговорили о том, что у них случилось после того, как распрощались в Маркарте, когда к ним присоединился Анкано, не преминувший отвесить пару едких комментариев о старой Коллегии, едва речь о ней зашла. На несколько секунд Велирион как будто вернулся в старое время полтора столетия назад, когда они втроём точно также стояли одной компанией на очередном светском мероприятии. Приятная ностальгия.

Гости продолжали прибывать, и Велирион плавно перевёл разговор на них, интересуясь, кто есть кто. Благо, Ондолемар посещал приёмы не в пример чаще Анкано и знал практически всех в лицо.

Велирион постоянно ловил на себе оценивающие заинтересованные взгляды других гостей. Ожидаемая реакция, он, во-первых, новое лицо, во-вторых, архимаг Коллегии Винтерхолда и глава — что он открыто заявил, едва возглавил Коллегию — Андасейи, активно делающих себе имя в Скайриме и небезызвестных в Сиродиле. Вполне естественно, что его оценивают, прикидывая, что с него можно поиметь и сколь сложно будет обвести вокруг пальца, выигрывая себе побольше выгоды. Тем не менее, приближаться к архимагу не спешили, наблюдая его в компании двух талморцев. Всё-таки, несмотря на мишуру и маски, представителей Доминиона в Скайриме не любят.

Когда Велирион уже подумывал покинуть компанию, чтобы заняться налаживанием связей, увидел идущую в его направлении женщину. Немолодая нордка в богатом одеянии, держащаяся уверенно и властно, буквально на грани того, чтобы оспаривать главенство Эленвен. Имя её и небольшую характеристику Велирион уже успел узнать, и от того внутренне подобрался, подобно учуявшему добычу хищнику.

Мавен Чёрный Вереск, серый кардинал Рифта, владелица медового бизнеса и одна из богатейших людей Скайрима. Сотрудничество с ней обещает быть не просто выгодным, а очень выгодным.

— Я Мавен Чёрный Вереск, владелица медоварни Чёрный Вереск, — представилась женщина после обмена приветствиями с присутствующими. Её расчётливый взгляд впился в Велириона, вкупе с приглушёнными цветами макияжа и одежды и печатью возраста на лице делая её похожей на старого, но всё ещё матёрого стервятника. — Архимаг Велирион, приятно с вами познакомиться. Я немало слышала о деятельности ваших Андасейи ещё от своих сиродильских партнёров и, должна признаться, я впечатлена. Для того, чтобы из самых низов поднять на вершину принципиально новую организацию, нужно обладать незаурядным умом и исключительной деловой хваткой.

— Благодарю за столь лестную оценку, Мавен, но ведь всё перечисленное можно отнести и к вам, — вступил в игру Велирион, демонстративно делая шаг от Ондолемара и Анкано, тем самым предлагая Мавен продолжить разговор лишь между ними. — Насколько мне известно, именно под вашим руководством семья Чёрный Вереск обрела столь выдающиеся богатство и влияние, которыми теперь славится.

— Я всегда действовала в интересах своей семьи, — согласилась Мавен, довольная ответным комплиментом. Вместо они дошли до ближайшего стола с угощениями и остановились, развернувшись друг к другу. — Не сомневаюсь, что вы точно также привыкли действовать в интересах своих организаций. Людям и мерам, подобным нам с вами, важно помогать друг другу, чтобы приумножать имеющееся и достигать новых вершин. Вы со мной согласны?

— Прекрасные слова, с которыми я не могу не согласиться. Итак, как вы предлагаете нам друг другу помочь?..

Запросы Мавен, в общем-то, не были заоблачными и неожиданными — её интересовало улучшение логистики и хранения мёда за счёт возможностей Андасейи. Велирион пообещал прислать ей своего представителя для составления и заключения договора, который заодно расскажет обо всём доступном спектре услуг. Про себя Велирион отметил, что наилучшей кандидатурой для взаимодействия с торговым хищником уровня Мавен Чёрный Вереск может быть только Хизей. Во всём, что хоть как-то связано с деньгами, бывший вор ориентировался как рыба в воде и отлично умел вести разговоры с другими подобными рыбами.

Велирион и Мавен разошлись довольные друг другом, и архимаг нацелился на новую выгодную цель, которой стала Виттория Вичи, негоциант Восточной Имперской Компании и, что не менее важно, кузина императора Тита Мида. С ней Велирион пока что лишь наладил контакт и немного обговорил пару договоров, заключённых при посредничестве Элантэ.

Далее список знакомств пополнили ярлы Морфала и Фолкрита, причём первая заинтересовала Велириона необычной аурой, указывающей, что хозяйка, пусть и не является магом, всё же наделена неким даром. Идгорд предположение только подтвердила, при встрече непроизвольно нахмурившись и уставившись на Велириона с опаской и недоумением, будто увидела диковинку. Но она быстро взяла себя в руки и продолжила беседу как ни в чём не бывало. А вот ярл Сиддгейр — всего лишь зазнавшийся мальчишка, как пёсик готовый плясать на задних лапках перед хозяевами в надежде, что ему что-нибудь перепадёт. Жалкое создание, которым, тем не менее, легко вертеть, возникни необходимость.

Тан Солитьюда Эрикур стал вторым после Мавен ценным партнёром. В отличие от матриарха Чёрного Вереска, этот норд не рвался к власти, его заботили лишь деньги, что позволило без проблем условиться о заключении аналогичного с Мавен договоре.

— Вижу, ты не теряешь времени зря, Эрикур, — с этими словами к ним подошла молодая нордка, облачённая в одни из самых богатых одеяний из всех присутствующих. — Представишь нас друг другу?

— Кончено, конечно, — расплылся в елейной улыбке солитьюдский тан. — Ярл Элисиф, познакомьтесь с архимагом Коллегии Винтерхолда Велирионом, Велирион, перед вами ярл Солитьюда Элисиф Прекрасная и законная верховная королева Скайрима. Пожалуй, не стану вам мешать. Всего доброго.

Эрикур демонстративно отступил подальше, взяв направление на разносящую закуски служанку.

— Надеюсь, мой тан не слишком вас утомил. Порой Эрикур бывает излишне многословным, — Элисиф улыбнулась формальной вежливой улыбкой.

Не столько женщина, сколько девушка, она на первый взгляд могла показаться беззаботной пташкой, получившей трон по наследству от мужа и наслаждающейся благами положения, свалив заботы на придворных. Но тени под глазами, не слишком идеально скрытые макияжем, а также чувствующиеся в голосе нотки усталости показывали, что первое впечатление обманчиво, и ярл Солитьюда как минимум пытается не сидеть без дела.

— Не будьте столь строги к Эрикуру, всё-таки он заботился о благе Хаафингара, — отозвался Велирион, сохраняя на лице невозмутимое спокойствие, но внутренне заинтересованный тем, что будет дальше. Он видел, что Элисиф подошла к нему не просто познакомиться. Ей что-то нужно. — В столь сложные времена для любого правителя помощь компетентных подданных бесценна.

— В этом вы правы, сложно передать словами, насколько я благодарна моему управителю и моим танам за то, что они поддерживают меня после гибели Торуга. Времена сейчас действительно сложные, и я боюсь, чтобы они не стали ещё хуже, чем есть. Поэтому я бы хотела нанять ваших магов для одного дела, уж извините за прямоту.

— Что вы, я ценю деловой подход. Конечно, я предоставлю вам моих магов. Я направлю к вам представителя уже завтра, он расскажет о порядке заключения контракта и расценках.

— Примите мою благодарность, архимаг. За согласие и скорые сроки. Я боюсь, что ситуация может оказаться серьёзнее, чем кажется, хоть мои управитель и придворный маг убеждают меня в обратном. Я была бы рада им поверить, но посланные в ту пещеру неделю назад наёмники до сих пор не вернулись, что вынуждает меня волноваться за безопасность моих подданных.

— Вам не о чем переживать, ярл Элисиф, мои Андасейи превосходят любых наёмников и всегда выполняют свою работу — это я вам гарантирую.

— Да, я слышала…

Элисиф замолчала, с любопытством смотря в сторону холла, где Эленвен приветствовала очередных гостей — двух имперцев в богатых стёганых одеяниях на нордский манер.

— Ярл Балгруф снова прислал вместо себя управителя, — негромко прокомментировала Элисиф, наблюдая за новоприбывшей парочкой. — Так жаль, что даже в подобных мелочах он не стремится открыто вставать на сторону Империи. С поддержкой Вайтрана мы бы точно покончили с мятежом этого мерзавца Ульфрика.

— Не сомневаюсь, у него есть причины придерживаться нейтралитета.

Велирион расчётливо посмотрел на того, кого собеседница обозначила вайтранским управителем — тщедушного лысоватого имперца, — прикидывая перспективы. Вайтран одно из самых богатых владений с превосходным торговым расположением и пока не принявшее сторону в гражданской войне. Наладить с ним сотрудничество будет не менее выгодно, чем с Мавен и Эрикуром.

Вдруг второй имперец, который слишком явно чувствовал себя не по себе в богатой одежде, пристально уставился на Велириона, но, продержав зрительный контакт пару секунд отвернулся и о чём-то заговорил с управителем. Подобное внимание чернокнижника изрядно насторожило, потому что взгляд был слишком пристальным, без неприязни, но с каким-то странным узнаванием и торжеством. Подобная палитра эмоций изрядно сбивала с толку, ведь Велирион был уверен — этого человека он видит впервые.

Решив проверить, выльется ли внимание во что-то большее, Велирион распрощался с Элисиф и отступил в сторону от различных компаний, отиравшихся у столов с закусками. Имперец искоса за ним следил — это чувствовалось. И, едва архимаг покинул чужое общество, сразу же направился к нему. Велирион лишь лениво качнул полупустым бокалом с элитным сиродильским вином, спокойно наблюдая за движением незнакомца. Элисиф на короткий вопрос о его личности лишь пожала плечами, сказав, что впервые видит. Но, скорее всего, это кто-то из придворных Балгруфа, раз прибыл с управителем, и раз его вообще пустили.

— Верховный чернокнижник, — сходу заявил имперец, в отличие от прочих гостей использовав титул главы Андасейи, а не Коллегии. — Наконец я вас нашёл.

— Интересное заявление, незнакомец из Вайтрана, — прохладно заметил Велирион, пристально рассматривая собеседника. Внешне ничего примечательного. Коротко стриженные тёмные волосы, такого же цвета глаза и заметное даже через кафтан крепкое телосложение — на вид типичный солдат, которого невесть почему пустили на светский приём. Только вот его аура… от этого человека отчётливо пахло драконом, будто перед Велирионом предстал принявший облик смертного крылатый ящер. Но это не может быть так, в отличие от азеротских сородичей, драконы Нирна не способны менять обличье… или этот факт просто неизвестен?.. Так или иначе, но именно аура не позволила альтмеру оборвать странное знакомство. — Я удивлён, что вас заранее не просветили хотя бы в основы этикета, принятого в высоком обществе.

Имперец поджал губы, недовольный скорее не сутью замечания, сколько фактом. Но вместо спора поспешил хоть как-то реабилитироваться:

— Прошу прощения, от волнения я забылся. Феликс Марий, тан Вайтрана. Дело в том, что я давно искал с вами встречи по очень важному вопросу… мы должны обсудить его наедине. Я буду ждать вас завтра в Солитьюде в таверне «Смеющаяся крыса».

— Вы всерьёз верите, что я куда-то пойду лишь потому, что некий незнакомец сказал, что «это важно»? — поднял бровь Велирион, которому разговор нравился всё меньше и меньше. Этот человек даже не пытался объяснить хоть что-то. Конечно, не посреди талморского посольства, но…

— Нет. Хотя я бы пошёл как минимум для того, чтобы убедиться, так ли это. Вам нужны аргументы, поэтому… — Феликс на какой-то время задумался, не спеша говорить, пока мимо не пройдёт поддатый редгард. — Дело касается причины вашего союза с орденом. Этого хватит?

Сказанные слова заставили Велириона на миг замереть. Имперец говорит о Псиджиках? Обливион побери, откуда о них знает какой-то вайтранский проходимец? О них и о причине, если он насчёт неё не приврал? Хотя один только факт просвещённости в союз с Псиджиками уже меняет всё.

— Интересное заявление, — повторился Велирион, ни на миг не теряя невозмутимости, но теперь он стал не в пример собраннее и внимательнее, даже подумывая после приёма послать на захват Феликса Мария пару магов, чтобы допросить на своих условиях, а после избавиться от потенциальной угрозы секретности. — Чем же оно порождено, не просветите?

— Волей Акатоша, — с убийственной уверенностью заявил имперец. По его лицу пробежала тень, когда он добавил: — Он показал мне не только вас и орден. Он показал бледных даэдра с рогами, копытами и крыльями. Двух. А ещё двупол…

Велирион поднял руку, затыкая опасный словесный поток, пока речи о даэдра не привлекли ненужного внимания. Это уже серьёзно. Натрезимы просто так не показываются и уж точно не заявляют о союзе с Принцем Даэдра каким-то проходимцам, при том оставляя тех в живых. Подозрительный имперец с драконьей аурой никак не мог знать о них всех, но, тем не менее, знает. Ещё и эта отсылка к Акатошу… Велирион уже встречал человека, заявлявшего о контакте с аэдра.

Это похоже на ловушку. Но ловушку, которую чревато проигнорировать.

— Лучше вашему вопросу оказаться по-настоящему важным, — с ноткой угрозы заметил Велирион, твёрдо намереваясь после завтрашнего разговора убить подозрительного человека. — Так и быть.

Феликс Марий ответил вежливой улыбкой и удовлетворённым кивком.

— Вы не представляете, насколько. До завтра.

И ушёл, избавляя архимага от своего общества. Его место тут же занял отиравшийся неподалёку Анкано.

— Кто это и о чём вы говорили? — требовательно спросил он.

Велирион снова взболтнул бокал и сделал глоток, прикрывая глаза и прогоняя в памяти каждое слово минувшего разговора. Слишком подозрительного…

— Похоже, ярл Балгруф принимает ко двору сумасшедших, — без интереса ответил Велирион, не собираясь посвящать Анкано в возникшую проблему. — Удивлён, что его сюда пустили.

— Если он продолжит донимать гостей, его вышвырнут. Или я могу намекнуть Эленвен…

Велирион нашёл взглядом посла, что вела светскую беседу с Мавен и парой представителей Восточной Имперской Компании, и покачал головой.

— Ни к чему отвлекать её по пустякам. Столь мелкие насекомые не стоят нашего внимания.

Остаток вечера прошёл без эксцессов, если не считать пьяных воплей какого-то редгарда, которого талморские солдаты сноровисто выволокли на улицу. Велирион завёл ещё пару знакомств, получил от Сиддгейра весьма интересную просьбу и, в целом, продуктивно провёл время. Феликс Марий к нему больше не приближался и даже не смотрел, устроившись в углу с вином и тарелкой закусок и утративший интерес к происходящему. Оно к лучшему.

Вот гости принялись расходиться. Велирион без интереса наблюдал за утекающим живым ручейком, коротая время за беседой ни о чём с Ондолемаром и Анкано. В принципе, приём был неплох, пусть не был роскошен настолько, насколько бывают алинорские. Будто Скайрим наложил на него печать простоты, свойственную ему самому.

И вот, наконец, настал момент главного события вечера, ради которого Велирион вообще согласился на поездку. Устраиваясь в кресле для посетителей по другую сторону от Эленвен, он был совершенно спокоен и сосредоточен, собираясь следовать давнему намерению стрясти с талморского посла как можно больше золота. Первый эмиссар заняла своё место. Анкано, будучи подчинённым обоих альтмеров, остался стоять подле стола на равном от каждого расстоянии. Лично Велирион в его присутствии необходимости не видел, но Эленвен сочла это необходимым, а спорить с ней в такой незначительной мелочи архимаг не собирался.

— Полагаю, вы понимаете, для чего я пригласила вас в посольство, — начала Эленвен, пристально смотря на Велириона, который отвечал ей тем же.

— Само собой. Вопрос нашей встречи будет касаться инцидента двухмесячной давности, спровоцированного советником Анкано, в следствие действий которого Коллегии был причинён значительный ущерб, который должен быть возмещён как минимум материально.

Буквально на долю секунды в глубине глаз Эленвен мелькнуло выражение, давшее понять, что сумма предъявленной изначально компенсации не оставила её равнодушной… в негативном ключе. Очевидная провокация и приглашение к торгу, которое посол приняла.

— Да, ваше желание материальной компенсации понятно, но меня удивило, сколь высоко вы оценили причинённый советником Анкано урон. Прежде, чем мы непосредственно перейдём к вопросу компенсации, я бы хотела услышать вашу версию произошедшего.

— Конечно, леди Эленвен. Всё началось с инициированной одним из старших чародеев экспедиции в древненордский город Саартал…

Велирион вкратце, но не упуская важных деталей, пересказал произошедшую историю, не забывая акцентировать внимание на важности для Коллегии погибших архимага и мастера-волшебника, на чудовищном материальном ущербе запасам Коллегии, особенно запасам камней душ, мана-реагентов и алхимических ингредиентов с зельями. Само собой не забыл упомянуть про ущерб постройкам и моральный ущерб магам, которые тяжело переносили инцидент и его последствия. В общем, Велирион без зазрения совести приписывал Анкано все грехи, которые можно было хоть как-то на него навесить.

Сам Анкано молча стоял с каменным лицом, изображая из себя предмет интерьера, и лишь побледневшее лицо выдавало его эмоции. Не страх, но злость и возмущение столь наглой эксплуатацией его слабости. Однако возразить он не смел, понимая, что, подставив Велириона, подставит себя. Такова правда, что без архимага его за случившийся инцидент в лучшем случае разжалуют до рядового юстициара и отправят ловить еретиков на дорогах и скайримской глуши, где не будет удобных источников маны, позволяющих скрывать и удовлетворять магическую жажду. И тогда — либо смерть, либо клеймо апраксика.

Эленвен молча слушала, не меняясь ни в лице, ни во взгляде. Заговорила лишь, как отзвучало последнее слово рассказа Велириона.

— Ваши требования действительно обоснованы. Тем не менее, я считаю, что вы несколько переоцениваете степень ущерба.

«Сильно переоцениваете» — читалось между строк. Велирион на невысказанное лишь невозмутимо пожал плечами и заявил:

— Отнюдь, я забочусь о благополучии Коллегии Винтерхолда, как полагается её архимагу. Но, возможно, могу пойти на определённые уступки в качестве залога наших добрых взаимоотношений.

— Рада видеть вашу готовность к сотрудничеству. В качестве ответного жеста я также могу пойти на уступки и выплатить вам всю затребованную сумму. Но лишь в том случае, если вы передадите Талмору посох Магнуса, — внесла ожидаемое предложение Эленвен, замерев в ожидании выбора архимага: огромные деньги или аэдрический артефакт?

Ответ для любого здравомыслящего существа может быть только один.

— Боюсь, вынужден ответить отказом. Посох Магнуса обладает исключительной научной ценностью, и даже спустя два месяца я не устаю узнавать новое в процессе его изучения. Вторая причина заключается в безопасности. Неосторожная дестабилизация Ока Магнуса исказила магический фон в Скайриме, и даже после решения проблемы с источником продолжают возникать опасные магические аномалии, с которыми без посоха Магнуса справиться невозможно.

— Ваши аргументы обоснованы, — согласилась Эленвен и тут же неуловимо изменилась в положении и тоне, уменьшив градус напускного дружелюбия и невольно напомнив, что каждый талморский юстициар на карьерном пути проходит веху дознавателя. — Но они блекнут на фоне факта вашей передачи столь опасного артефакта, как Око Магнуса, в руки преступной организации, известной как орден Псиджиков. Что вы скажете на это?

— Всё то же самое, но с упором на безопасность, — совершенно не смутился Велирион, продолжая оставаться спокойным и невозмутимым. — Для Коллегии Винтерхолда, Андасейи и законов Скайрима Псиджики не являются ни преступниками, ни врагами, при том общеизвестна их искусность в магических практиках. Вы дважды услышали, сколь опасно и разрушительно Око, но то была лишь песчинка его истинной мощи. Поэтому Артейум лучше любого другого места подходит для хранения столь могущественного артефакта.

Иронично же петь Псиджиком дифирамбы, зная, что в отношении Ока они провалились похлеще Коллегии. Но сейчас нет иного варианта, чтобы выйти сухим из воды и не разрушить перспективу выгодного сотрудничества и солидной денежной выплаты.

— Полагаете, что не справились бы с ролью хранителя Ока Магнуса, обладая посохом Магнуса?

— Я всю жизнь посвятил изучению магии и обладаю достаточной компетенцией и уровнем знаний, чтобы справиться даже с аэдрическим творением, особенно будучи обладателем парного к нему артефакта. Увы, но этого мало, когда более опасный из них хранится в неподходящем месте. Как показала практика, для катастрофы достаточно на минуту отвернуться.

— Не сочтите за грубость, но ваши заявления о степени вашей, предводителя наёмников, высшей компетенции выглядят голословными. Если вы не можете подтвердить их, я буду вынуждена считать вас склонным к переоценке собственных сил, которой вы пытаетесь прикрыть совершённую по незнанию, но, тем не менее, серьёзную ошибку, — вкрадчиво, с ноткой угрозы и неизбежного её осуществления, проговорила Эленвен, заставив Велириона внутренне подобраться.

Ход Эленвен очевиден — она хочет задавить оппонента, склонить перед собой, чтобы получить рычаги давления. Озвученная ей завуалированная угроза весьма существенна, ведь один неверный шаг — и недальновидный глупец либо попадёт в кабалу к леди послу, либо запишет себя во враги Талмора, который не оставит от него и пыли. К альтмеру, особенно, алинорскому, отношение будет особо жёстким.

С кем-то другим это могло сработать, но вряд ли Эленвен хотя бы примерно представляет себе богатство опыта своего оппонента, который занимался политикой задолго до её рождения. Велирион совершенно не растерялся, более того — он ждал, что его будут прощупывать в том числе методами устрашения, он сам любит к ним прибегать. И, пусть ему не понравилось, что сидящая напротив альтмерка пытается им манипулировать, не отдать ей должное не мог и даже получал удовольствие от начавшегося противостояния.

Властные и сильные женщины его всегда привлекали.

— Я всегда считал бумаги не более, чем формальностью, но мне всё же есть, чем подтвердить свой уровень. У меня имеются мастерские сертификаты в Разрушении, Колдовстве и Зачаровании, заверенные печатью Коллегии Шепчущих в сто девятом и сто десятом годах и даже экспертные сертификаты по направлению Разрушения и Изменения под печатью алинорского университета сорок седьмого, — картинным жестом Велирион достал документы из внутреннего кармана мантии. — Как видите, мои познания в различных областях магии обширны и разнообразны, и потому дают мне право судить об опасностях аэдрического артефакта. Можете ознакомиться.

Для Эленвен степень готовности архимага стала как минимум неожиданностью, и сертификаты она изучала крайне внимательно, разве что не пробуя печати на зуб. Сертификаты от Шептунов её не впечатлили, всё-таки истинный уровень и приоритеты обоих наследников гильдии магов ни для кого не секрет. Тем не менее, отмахнуться от них тоже нельзя, ибо Коллегия Шепчущих, не смотря ни на что, является официальной магической организацией, и её документация обладает юридической силой. А вот алинорские сертификаты, пусть подтверждали нижнюю степень, для посла обладали большей ценностью, ибо она сама должна не понаслышке знать о высоких требованиях образовательного учреждения родины.

Велирион отметил, что стоит как-нибудь узаконить Андасейи и впредь проводить сертификаты через них, чтобы не полагаться на сторонние организации даже, если это Коллегия Винтерхолда.

— Впечатляет, — после длительной паузы признала Эленвен. «Особенно для вчерашнего наёмника» — так и повисло невысказанным. Велирион забрал сертификаты с вежливой улыбкой, понимая, что этот раунд он выиграл. Манипуляция провалилась. — Вынуждена признать, что ваши заявления имеют под собой достаточно крепкие обоснования, и вряд ли вы действовали по незнанию. Но это не снимает с вас факта сотрудничества с государственными преступниками. Будучи гражданином Алинора, вы не можете игнорировать статус ордена Псиджиков.

— Увы, но на тот момент я не обладал роскошью выбора. Угрозу Ока Магнуса удалось сдержать и подавить в зародыше, но, не сумей я этого сделать, магическая буря накрыла бы в том числе самые далёкие от Скайрима уголки. Позволить кризису повториться я не мог, — с привычной невозмутимостью отозвался архимаг, зная, что за озвученное намёком стремление защитить территории Доминиона его упрекнуть не посмеют.

— Ситуация впрямь была экстраординарной. Но имейте в виду, что её обстоятельства не защитят вас в случае повторения контакта с орденом Псиджиков, — не стала продолжать давить Эленвен, из чего следовал вывод, что у неё и впрямь не было цели изжить архимага. Пока что — пока он полезен живым и в роли союзника.

Велирион лишь молча кивнул, принимая предупреждение и отмечая про себя, что нужно поскорее получить с Эленвен хотя бы деньги. Конечно, Анкано будет молчать о Милирен и, наверняка, уже успел сделать внушение своему подчинённому, но прятать присутствие псиджика вечно не выйдет. Впрочем… когда факт сотрудничества всплывёт, Талмор Велириону угрозой уже не будет.

Теперь, когда Велирион и Эленвен прощупали границы друг друга, они перешли непосредственно к делу, пытаясь прийти к устраивающей обоих сумме компенсации. Не сказать, что торг затянулся, и в итоге Коллегия Винтерхолда получит от Талмора двадцать пять тысяч золотых, ровно половину от изначально затребованной суммы и примерно столько, сколько стоит озвученный Велирионом ущерб — включая не относящиеся к Анкано архитектурные повреждения и моральный урон винтерхолдским недотёпам, на которых чернокнижнику было глубоко плевать.

А дальше речь зашла уже об Андасейи, оправдав ожидания Велириона о том, что Талмор хочет получить в своё арсенал их достижения. Причём, в отличие от Мавен и Эрикура, не столько готовый продукт, сколько непосредственно технологию. Тоже ожидаемо и даже приемлемо — в отношении простейших артефактов, вроде камней возвращения и кристаллов связи. Раскрывать технологию порталов и големов Велирион отказался наотрез, впрочем, пообещав продать пару десятков последних. О том, что их смогут разобрать и выяснить технологию самостоятельно, альтмер совершенно не переживал. В их создании он использовал азеротские техники, которые без непосредственного инструктажа знающего мага под нирнские адаптировать крайне трудно, и чернокнижник нарочно их не упрощал. С порталами он не пошёл даже на такую уступку, сказав, что талморские представители смогут пользоваться путевой системой порталов, когда Андасейи установят её по Скайриму и Сиродилу. Пока что она лишь в планах, нужно договариваться с ярлами и графами, но первые шаги Велирион уже сделал с помощью Элантэ до Чёрного Предела и дополнил миновавшим приёмом.

Можно сказать, что переговоры с первым эмиссаром увенчались успехом, и Велирион получил всё, что хотел, покидая кабинет со всеми необходимыми расписками, векселями и договорами на руках. Эленвен всеми силами отстаивала свои интересы и выгоды, как Велирион отстаивал свои, и потому по каким-то пунктам уступать пришлось ему, а по каким-то ей. Разговор выдался непростым, но после него чернокнижник чувствовал приятную усталость.

Талморские солдаты проводили его во двор, где одиноко ждал последний — его — экипаж со скучающим магом Андасейи на месте возницы, что, увидев своего лидера, поспешил вскочить и поклониться. Жестом остановив от попытки услужливо открыть дверь, Велирион самостоятельно устроился в ненавистной деревянной коробке и приготовился ждать Анкано, которого Эленвен оставила на пару слов. Конечно, можно было воспользоваться предложением первого эмиссара и остаться в посольстве на ночь, но архимаг не хотел задерживаться дольше необходимого. У него много дел.

Дверь заново открылась спустя всего пару минут.

— Так быстро? — без особого интереса уточнил Велирион.

Экипаж тронулся с места, увозя архимага с советником прочь от посольства, чтобы на расстоянии они ушли более простым и быстрым способом путешествия.

— Всего лишь обсудили пару рабочих моментов, — Анкано, наконец, содрал с себя маску спокойствия, проявляя копившиеся в нём злость и возмущение. — Я поражён, что у тебя хватило смелости так нагло врать в лицо Эленвен.

— Не шипи, а радуйся, я отстаивал не только свою шкуру, но и твою, — безмятежно отмахнулся Велирион, пребывая в благодушном настроении. — Или тебя возмущает, что моя ложь обвела её вокруг пальца? Всё-таки у меня богатый опыт ведения самых разных переговоров.

— Я не об этом, Велирион, а о том, что ты ей наговорил! Будь у тебя возможность, ты бы приписал мне даже подагру у поломойки, будь в Коллегии какая-то прислуга! Ты в своём уме? Ты понимаешь, что полностью уничтожил мою репутацию в глазах первого эмиссара?

— Неужто она у тебя всё ещё была после инцидента с Оком Магнуса и даже раньше, учитывая ссылку в Винтерхолд?

— Это тебя уже не касается. И лучше бы тебе поскорее решить проблему со своими демонами и убрать из Коллегии псиджика, пока ты своими авантюрами не подвёл меня под удар.

На возмущённое ворчание Анкано Велирион ответил лишь хмыканьем, ничуть не уязвлённый. У него было слишком хорошее настроение, что в последнее время редкость. Но как ему не подняться после настолько выгодной сделки и интересного противостояния с леди Эленвен?

Это был прекрасный вечер.

Глава 68. Человек драконьей крови

202 год. Месяц Утренней звезды. Винтерхолд

На утро от былого хорошего настроения Велириона не осталось и следа, были лишь сосредоточенность и ожидание удара. Сомнений в том, что Марий подготовил ловушку, не было, но Велирион не собирался игнорировать приглашение. Он выяснит всё, что известно человеку, источник его знаний — настоящий, а не бред про Акатоша — и избавится от угрозы. В том, что последнее не составит труда, чернокнижник был уверен, потому что драконья аура выделяла необычность Феликса Мария, его отличие от серой массы, но не была достаточно сильной, чтобы нести угрозу для Велириона. С подкреплением же, окажись имперец достаточно умён, чтобы им озаботиться, справится Ирамо.

Верная тень полностью экипированная явилась в кабинет ко времени отбытия как раз, когда Велирион затянул последний ремешок своей брони.

— Я получил сообщение от Хизея — он прибыл в Солитьюд, уже на пути в Синий дворец, — отрапортовал Ирамо.

На его слова Велирион лишь кивнул. Как в случае с Мавен, с торговым хищником уровня Эрикура вести дела должен другой делец-хищник, коим является Хизей. Заодно в случае худшего будет поблизости, чтобы подстраховать. Но в этом аспекте бывший ученик вряд ли понадобится Велириону. На какого-то имперца, будь тот хоть сколь угодно необычен и с подкреплением, его с Ирамо сил хватит за глаза.

Тем временем воспитанник проследил, как Скипетр Саргераса занимает место в креплениях за спиной Велириона, и с сомнением уточнил:

— Не подумай, что я критикую… это не слишком? Это всего лишь какой-то человек.

— Помимо него за пределами Коллегии плетут козни Мератрас и Мефистрот. Я не позволю себе оказаться перед ними без должной готовности из-за легкомыслия. Это же касается каждого из вас, — отрезал Велирион, последним штрихом набрасывая на себя иллюзию, меняющую вид его экипировки и черт лица. Теперь он всего лишь никому неизвестный альтмер в новой красно-чёрной форме Андасейи и с обычным стальным посохом за спиной. С его приметным обликом, вчерашним дебютом на приёме, где было немало гостей из Солитьюда, и угрозой демонов и даэдра небольшая осторожность лишней не будет. Наконец, отработанными жестами он раскрывал окно портала. — Идём. Я хочу поскорее разобраться с этой ситуацией.

По координатам, переданным одним из работавших в архиве коллегии бардов магов, оказалась узкая укромная подворотня, в которую Велирион ступил один — для чужих глаз, если бы таковые были. Ирамо скрылся в невидимости, становясь тайным козырем, который будет разыгран в подходящий момент. Застыв на пару секунд, чернокнижник припомнил рассказ подчинённого, объяснявшего, как дойти от подворотни до «Смеющейся крысы», и уверенно направился на оживлённую улицу столицы Скайрима.

Стоит отдать Солитьюду должное — он выглядел неплохо, радуя глаз органичной смесью нордской и имперской архитектуры без разрухи Винтерхолда или дисгармонии двемерских и людских строений Маркарта. Людей на рыночной площади, куда вывела подворотня, в утреннее время было немного, лишь стража, сонные торговцы, только открывшие торговлю, да редкие жаворонки, больше дышавшие свежим воздухом, нежели пришедшие за покупками.

Таверна «Смеющаяся крыса» находилась как раз на этой площади, совсем недалеко от главных ворот. Трактирщик сразу указал, где искать Феликса Мария, даже не попытавшись поупрямиться и вытянуть монету за информацию, только как-то странно посмотрел. Видно, странный имперец и здесь успел оставить дурное впечатление… распространившееся на тех, кто с ним знаком.

В дверях указанной комнаты Велирион едва не столкнулся с вышедшей оттуда женщиной, мазнувшей по нему заинтересованным взглядом. Альтмер посторонился, демонстративно не спуская с неё глаз, чем вызвал насмешливый смешок и пожатие плечами — мол, «так и быть». Явно пребывающая в отличном настроении беловолосая имперка мягким бесшумным шагом направилась прочь, подтверждая первоначальную догадку. Женщина двигается как тот, кто привык полагаться на скрытность. Ирамо и Хизей двигаются точно также… ровно, как и воры из сиродильских союзников. Вкупе с движениями оценивающий взгляд не столько на самого Велириона, сколько на места, где обычно у прохожих расположены карманы и кошельки, сразу выдал род деятельности ушедшей особы.

У Феликса Мария занятные контакты. Лишний аргумент в копилку поддержания бдительности.

— Представитель? — с недовольством выдохнул имперец, стоило Велириону ступить в комнату — самую обыкновенную трактирную спаленку в нордском стиле, не каморка, но и не особо просторная. Для сражения непригодна, поэтому с противниками предстоит покончить быстро. — Я ждал лидера Теней и говорить буду только с ним.

Чернокнижник задержался в дверях, давая Ирамо время проскользнуть в комнату, и только спустя пару секунд закрыл за собой, пристально глядя на недовольного Мария, но краем глаза наблюдая за вторым человеком в комнате. Женщина в робе Дозорных Стендарра поверх стальной брони, вооружена увесистым железным молотом, что сейчас прислонён к стене, лицо скрыто под капюшоном и маской. Но интереснее было другое — запах её ауры. Вампир. Ещё одно интересное знакомство «говорящего с Акатошем» человека драконьей ауры. Хотя знает ли Марий о природе своей подружки?..

— И вы будете говорить с ним, Феликс Марий из Вайтрана. Я сейчас у многих на слуху, а после приёма многие меня знают в лицо. Конкретно сейчас мне ни к чему лишнее внимание, — с этими словами Велирион выдвинул из-за небольшого столика стул и сел так, чтобы видеть и Мария, и вампиршу. — Но сейчас я лишь сильнее усомнился в правильности траты на вас времени, учитывая, в какой компании вы меня встретили.

Вампирша напряглась, но не больше. Марий послал ей успокаивающий жест, показывая, что разберётся. Сегодня он сменил дорогой наряд на простые рубаху и штаны, в которых чувствовал себя не в пример увереннее и свободнее — видно сразу. Лишнее подтверждение, что высшее общество и его порядки имперцу чужды.

— Маскировка? Не ожидал, хотя аргументы логичны. А за мою подругу не беспокойтесь. Я слышал об истории с Дозором в Сиродиле, но она истинно верит в Стендарра и здесь как мой соратник в борьбе с нашим общим врагами. Говоря про «нас» я имею в виду вас тоже.

— О них мы тоже поговорим. Но прежде — о вашем «соратнике», — последнее слово Велирион произнёс как можно более саркастично, пристально сверля взглядом неподвижную вампиршу. Было бы неплохо видеть её мимику и глаза… но сжавшиеся кулаки тоже неплохо выдавали напряжение. — Тогда, тридцать лет назад, сиродильский Дозор тоже заявлял, что истинно верит в Стендарра, при том молясь на алтарях Боэтии. С чего мне верить, что эта не такая же?

— Не равняй меня с предателями! — возмутилась вампирша. Её голос показался Велириону смутно знакомым. — Все эти годы я пыталась вернуть Дозору доброе имя, спасти тех, кого не успели осквернить еретики. Но ты позаботился о том, чтобы за действия мерзавцев расплатились все без исключения. Не дал спасти сиродильских братьев и сестёр… тогда, в Корроле, я говорила, что не спущу тебе такое с рук, какое бы право на месть не имел ты сам, Сэй.

Голос вампирши звенел от застарелой злобы и ненависти. А после упоминания Коррола Велирион, наконец, вспомнил этот голос — только моложе. Альтмер с интересом подался вперёд, по-настоящему удивлённый внезапной встречей, ставшей крайне интересной.

— Послушница Каркетта. Не ожидал, признаю. Когда я полагал, что в следующую нашу встречу, случись она, ты заматереешь и отрастишь клыки, — губы скривились в ухмылке, — не думал, что всё будет настолько буквально.

Каркетта дёрнулась, как от удара, машинально прижав ладонь к скрытому маской рту. Марий выступил вперёд, с беспокойством смотря то на вампиршу, то на архимага.

— Велирион, вы не…

Резкий жест Каркетты заткнул имперца на полуслове. Дозорная, замешкавшись, отняла руку ото рта и сняла капюшон с маской. Первое, что отметил Велирион — неизменную беспощадность времени к людям. Молоденькая девчонка превратилась в близящуюся к рубежу увядания женщину, к чьему лицу прочно прикрепилось угрюмое выражение, которое подчёркивали по-вампирски впалые щёки и мертвенная бледность. Глаза слегка светились янтарём, выдавая принадлежность к скайримской породе вампиров.

— Я не по своей воле стала такой, — теперь в голосе Каркетты звенела не ненависть, а боль и скорбь. — Эти твари напали на наш Зал Дозора, уничтожили его, убили моих братьев и сестёр. Я сражалась как могла… думала, что паду с ними и была готова принять судьбу. Но главарю показалось забавным осквернить хранителя. Как будто было мало причинённого зла!.. Если бы меня только держали в сознании, я бы убила себя прежде, чем проклятие проросло, но…

— Она лишь жертва, не враг и не шпион, — пришёл на помощь замолкшей Дозорной Марий, с осуждением смотря на разбередившего раны вампирши чернокнижника. — Боэтия враг нам всем, мы должны объединиться, чтобы её победить.

— И вот тут вопросы возникают к вам, — Велирион пошёл навстречу и оставил Каркетту в покое. На время. Уж больно занимательное её положение, в котором сожаление вызывал лишь тот факт, что оно не его рук дело. Вампирам же хотелось поаплодировать, хотя, конечно, вряд ли они осознавали всю красоту бездны отчаяния, в которую забавы ради ввергли Каркетту. — Как много вы знаете и, главное, откуда? Только не рассказываете мне байки про Акатоша, я хочу услышать адекватное объяснение.

— Но это правда! Акатош действительно открывает мне правду о кознях даэдра! — пылко выкрикнул Марий, вскакивая на ноги и зачастил в явном опасении, что его перебьют и откажутся слушать дальше: — Я видел культистов в масках-черепах и орды даэдра, над которыми возвышаются двое бледных — с крыльями, копытами и рогами! Один из них коронует скелет на троне Синего дворца, а у второго могущественная сфера, которая меняет свой цвет с голубого на кровавый и разрушает щит Акатоша от Обливиона, чтобы Боэтия ступила в наш мир! А ещё я видел, как Псиджики и Андасейи сражаются с ними всеми, чтобы предотвратить катастрофу! Скажете, всё не так, что ли? Вы тоже там были, бились в первых рядах. Как ещё объяснить такие видения, если не волей Акатоша?

Велирион долго молчал, пристально рассматривая Мария, выискивая малейшие признаки лжи и не находя их. Даже если имперец не в своём уме, то в сказанные слова верит искренне и рьяно… но назвать их бредом чернокнижник не мог — из-за Ока Магнуса, о котором заявил человек. Ровно, как Боэтии, натрезимах и противостоянии им Андасейи и Псиджиков, об Оке он знать не мог, оно тайна ещё большая, чем предыдущие. Но Марий знает, искренне веря, что тайна раскрыта ему в видении Акатоша.

А ещё он озвучил сведения, которых не знал сам Велирион. Конечно, факт чьих-то видений для него не невероятен, а Азероте доводилось работать и с видениями, и с теми, кто целенаправленно заглядывал в потоки времени. Только природа тех видящих была ему знакома, многих он знал не один год. Здесь же — какой-то невесть откуда взявшийся проходимец. Однако, если допустить вероятность, что видения Мария действительно были и открывали варианты будущего, и проанализировать их… Что ж, первое: Око Магнуса будет осквернено во имя уничтожения барьера. Не новость, что-то такое Велирион предположил сразу после рассказа Мелара о пророчестве Жатвы и действиях Наарифина. А вот второе, коронация Мефистротом скелета в Синем дворце, что бы это могло значить? Чей это скелет? Какая роль ему уготована? Не связано ли это с беспокойством Элисиф насчёт упомянутой ей пещеры?

А ещё навевает не самые приятные ассоциации с другой коронованной нежитью…

Велирион нахмурился, не позволяя себе погрузиться в воспоминания слишком глубоко. Конечно, всё это имеет смысл лишь в том случае, если видения Мария не плод воспалённого разума или уловка тех же натрезимов, готовящих против своего врага новую ловушку.

— Откуда такая уверенность в Акатоше, Марий? — не спешил доверять подозрительному человеку Велирион. Альтмер выразительно посмотрел в сторону Каркетты. — Знал я одного человека, заявлявшего, что с ним говорит бог. Как выяснилось — немного не тот, на которого он думал.

— Не надо приплетать того еретика, — процедила Дозорная, понимая, о ком шла речь.

— Отнюдь, ситуации весьма схожи.

Марий вновь влез между ними.

— Боэтия призывала к хаосу и разрушениям, а мои видения — к спасению. Акатош не хочет, чтобы Боэтия достигла успеха, разве это не лучшее подтверждение?

— Нет. Принцы Даэдра склонны друг с другом конкурировать и вполне естественно, если один из них захочет пресечь покушение конкурента на Арену.

Тем временем Велирион параллельно изучал ауру Мария, выискивая следы влияния даэдра. Конечно, в отличие от полноценной присяги или равного контракта, которые оставляют в ауре конкретную метку, более скрытое и тонкое воздействие не оставит столь заметных следов. Но они будут, если знать, что искать, и если их не маскировать. Нужно только искать как можно осторожнее, чтобы Марий не почувствовал воздействия, что оказалось неожиданно сложно — драконья аура чутка к стороннему вмешательству и обладает высокой естественной сопротивляемостью.

Тем не менее, опыт Велириона позволял обходить даже такие препятствия, параллельно отвлекая имперца разговором. И следов даэдра он пока что не находил.

— Не верите, — помрачнел Марий на слова чернокнижника. Человеку не пришлось по душе, что его веру в бога и контакт с ним так открыто подвергают сомнению, и он предпринял последнюю попытку защиты: — А вот я верю. Я был тогда, в Хелгене, когда его разрушили. Но вот в чём загвоздка — для меня дракон стал спасением, именно тогда я прозрел: моя жизнь «до» была пуста и не имела смысла. Всего лишь ожидание истинного предназначения, открывшегося мне, когда дракон невольно спас мне жизнь. Акатош наделил меня благословением драконьей крови для великой цели. Раньше я думал, что она связана с возвращением драконов. После видений знаю: я должен защитить мир от даэдра. Каждый раз, когда происходят вторжения, находится герой, берущий на себя миссию спасения, и сейчас он — это я. И меня ведёт Акатош. Я не просто верю, я знаю. Я не требую того же от вас, лишь хочу уверить, что стоящий за мной бог не желает победы Боэтии — вот, что главное. У нас общая цель.

Фанатик. Этот человек двинулся на фоне почитания своего бога — вот, что понял Велирион из жаркого монолога. Причём Марий фанатик из той опасной породы, что не гнушается союзом с любыми силами, что доказывают ушедшая воровка, сидящая рядом вампирша и попытка заключить союз с главой тёмных магов.

Поэтому Феликс Марий, в отличие от обычных фанатиков, непредсказуем. И вдвойне опасен.

А ещё его оговорка о благословении драконьей кровью… Велирион получал отчёты о гуляющих по Скайриму слухах, якобы вместе с драконами появился некий Довакин или Драконорождённый — согласно нордским легендам, человек с душой дракона, так называемый идеальный драконоборец. Неужто это Марий? Это объясняет драконью ауру, из-за которой Велирион принял человека за дракона в смертном обличье — в какой-то степени так и есть… Да уж, «повезло» нордам с их героем.

Что ж, кто бы ни стоял на видениями на самом деле, если они не за авторством демонов, то это значит лишь одно: на поле появился ещё один игрок. Осталось понять, кто он на самом деле, и каковы его истинные цели.

— Вы заявляете, что вас ведёт Акатош, — скептицизма в голосе Велирион скрывать даже не думал. — Тогда зачем вам помощь тех, кого ваша подружка любит называть культистами и еретиками?

— Информация. Видения — всё, чем я обладаю, но они показывают только ключевые моменты. Что к ним должно вести и где искать корни зла я не знаю. Но я уверен, что знают Псиджики и Андасейи.

— Возможно. Но тогда зачем нам какой-то человек, всего лишь подозрительно громко кричащий о связях с Акатошем? Пока что я вижу от вас лишь проблемы и потенциальную угрозу.

— Я от вас тоже, учитывая вашу бурную деятельность и слухи вокруг вашей главной организации, — фанатизм Мария, наконец, убавился, позволяя разглядеть нотки неприязни и недоверия. — Но козни даэдра важнее. Я знаю, что вы с ними боритесь, и хочу объединить усилия. Я Довакин, сила моего Голоса равна драконам, не нужно меня недооценивать. Тем более, что я не один. Со мной Каркетта.

— Два фанатика, один из которых вампир, — жёстко постановил Велирион, следя теперь за обоими одновременно. — Причём вампир из дискредитировавшего себя ордена.

— Прекрати, ты знаешь, что всё это дело рук проклятого пророка. Дозорные других провинций никак с ним не связаны и все эти годы верно выполняли свой долг и пытались очистить наше имя, — процедила Каркетта, медленно поднимаясь на ноги и сжимая кулаки. — Может, мы бы смогли вернуться в Сиродил и искупить грехи падших во тьму предателей, если бы ты нам не мешал. Ты разобрался с Дозорными Боэтии, но из злобы продолжил бить по Дозорным Стендарра, да?

— Паршивое стадо вы, а не паладины-защитники. Всего лишь превентивные меры, чтобы история не повторилась. От вас никогда не было толку, только кидались на хилую нежить и колдунов-самоучек, вереща про своего бога, когда с более серьёзными врагами справиться уже не могли. Ими всегда занимались мои маги, — Велирион намеренно бил по больному, каждым словом подтачивая плотину самоконтроля Каркетты, не без удовольствия глядя, как губы той непроизвольно поднимаются в оскале, обнажая острые клыки. Останавливаться он не собирался — гнев срывает покров лжи. — Так ответь мне, хранительница Дозорных Скайрима, которых в мгновение ока перебили вампиры, — для чего существует твой бесполезный орден?

— Ты ничего не смыслишь в святом долге, еретик! Ничего! Мы несём справедливость Стендарра в этот мир, мы защищаем его от зла! Да, мы несовершенны, мы проигрываем, но зато после…

— Становится лишь яснее, какие вы бездари. Потому что ни о каком возвышении после падения речи нет. Ни после Сиродила, ни после атаки вампиров. Ошмётки твоих дражайших братьев убрались на границу с Морровиндом под крыло Стражи Рассвета и не высовывают нос из своей башни. От вас никакого проку, вы всего лишь горстка вопящих клоунов. Вы не нужны ни тем, кого, якобы, защищаете, ни даже своему богу, у которого вас отбирают то одни, то другие. Даже тебя он не защитил, вампир. Тем, кому подобные тебе молятся, плевать на смертных. То, чем вы так самозабвенно занимаетесь — не более, чем самообман, которым вы неумело пытаетесь придать смысл своим жизням, не в силах пойти вперёд самостоятельно.

Жестокие слова наотмашь ударили по обоим фанатикам. Марий машинально схватился за прислонённый к кровати меч, но всё-таки остановил руку, не потянув клинок из ножен. У Каркетты после смачного плевка в её веру и смысл жизни исчезли последние крупицы самоконтроля.

— Зато даэдрические твари всегда рядом, шепча на ухо ложь о помощи и заботе во имя своих гнусных целей. Сколько еретиков говорили те же слова перед тем, как их настигло возмездие! — вампирша схватила молот под тяжёлым наконечником и шагнула вперёд. — Феликс зря в тебя верил. Ты такой же еретик, как прочие, только высокомернее и наглее. Я очищу мир от твоей заразы. Помолись о милосердии Стендарру, потому что от меня ты его не дождёшься!

Марий дёрнулся было в желании остановить компаньонку, но, бросив мрачный разочарованный взгляд на Велириона, передумал. Альтмер лишь слегка усмехнулся, злость фанатиков его забавляла. Он продолжал спокойно сидеть, даже не порываясь как-то защититься от надвигающейся Каркетты. Незачем.

Угрозу Дозорная почувствовала не с той стороны, с какой ждала. Длинная рукоять молота помешала ей быстро развернуться до того, как пинком под колено её отправили на пол. Лезвия зачарованных мечей прижались к шее и ещё держащей молот руке, вынуждая женщину замереть на полу и не рыпаться.

— Не советую глупить. Таких, как ты, я нарезать умею, — ледяным голосом уведомил Ирамо.

— Ты… откуда ты взялся? — гневно прошипела вампирша, напрягаясь, но не дёргаясь.

— Наколдовался, — стал ответом сухой издевательский смешок. Хотя одно-простое слово действительно объясняло всё: когда клан Гатнага начал расти, Ирамо задумался об улучшении скрытности, чтобы та действовала одновременно и на живых, и на чутких вампиров. Итогом стала модификация связки из заклинаний Невидимости и Приглушения шагов, которая помимо сокрытия на визуальном уровне прятала запах и звуки дыхания, кровотока и сердцебиения.

— Желаете повторить её положение? — любезно поинтересовался у Мария Велирион, удерживая в демонстративно поднятой руке тёмный огонёк проклятья.

— Так вот, как верховный чернокнижник Длинных Теней предпочитает вести переговоры: страх и сила, — буквально выплюнул Драконорожденный, стараясь не делать резких движений и с беспокойством косясь на пленённую Каркетту. — Идеально подходит к твоему титулу и слухах о тебе. Видят боги, я пытался быть дипломатичным, но ты нарываешься.

— А, наконец, ты отбросил формальности, человек драконьей крови. Что до переговоров — их я веду так, как должно, исходя из ситуации. А у нас с тобой их нет, лишь пара фанатиков, тратящих моё время. Хотя как минимум один из вас вызывает у меня интерес, — не выпуская Мария из поля зрения, Велирион сделал шаг к Каркетте и навис над ней, вынужденной до боли закатывать глаза, чтобы видеть выше его обуви. — Не ври себе хотя бы сейчас, падшая хранительница Дозора. Ты вышла из себя от того, что на подсознательном уровне понимаешь: мои слова правда. Мысли о ней начали одолевать тебя ещё давно, в Сиродиле, когда вскрылась истина о предавших твоего бога собратьях. Ты гнала от себя эти мысли, ища спасения в самообмане и «благой цели», как верная шавка выслуживаясь перед простецами и богом, которому до тебя нет дела. Что ты получила в награду за столь долгий и тяжкий путь? Лишь падение во тьму. Неужели даже сейчас ты веришь, что Стендарру есть дело до очередного монстрика Молага Бала? Твой бог тебя оставил. Ты одна. Даже твой ненаглядный Дозор увидит в тебе всего лишь кровососа.

— Чего ты этим добиваешься? — рука Мария крепче сжала рукоять. Имперец тоже был готов напасть, но почему-то этого не делал. — Знай, эльф, что я ещё не убил тебя только потому, что видения показали твою важность. Но даже ради них я не позволю тебе угрожать мне и моим союзникам. Немедленно отзови своего ассасина. Каркетта погорячилась.

— Тебе меня не убить, хотя можешь попробовать. Но после того, как я услышу правду о том, что брошенному богом вампиру нужно от твоего «благородного» похода. Чем шире раскрыты её глаза, тем искренней ответ, — отрезал Велирион, подавая больше маны в проклятье. Марий пожалеет о том, что родился, в тот миг, когда на него бросится. — Я жду, падшая хранительница Каркетта.

— Тебе не смутить меня своими речами, еретик, — прорычала Дозорная. Она выглядела злой, несогласной, но ранее мелькнувшая в глубине взгляда паника подтвердила — все слова попали в цель. Но даже сейчас вампирша упрямо прячется за отрицанием и ширмой самообмана. — Я лучше тебя знаю, как даэдра и нежить противны Стендарру, но я не отрекусь от него, кем бы ни была, ясно? Я приложу все силы, чтобы одолеть Боэтию, отомщу ей за орден и всё зло, которое она учинила, сорву её планы и тем самым искуплю грехи свои и братьев, я заслужу Его прощение. Даже, если я паду, не успев довести всё до конца, Стендарр будет знать — я положила на алтарь победы всю себя, и мне плевать, веришь ты или нет.

— Такая восхитительная верность, а направлена совсем не туда, — с искренней досадой прокомментировал Велирион. У любых богов много верных последователей, немало таких, как Каркетта — верных всей душой до самого конца. А растрачивают они столь прекрасное качество, по сути, впустую, когда его можно было бы подарить тому, кто ближе, кто полезнее, ведь судьбами смертных управляют сами смертные. Боги — удел несамостоятельных ограниченных глупцов. — Ты не будешь вознаграждена. Твой путь приведёт лишь к краху.

— Я верю в другое, — упрямо процедила Каркетта, скаля вампирские клыки.

— Достаточно, верховный чернокнижник, — в голосе Мария зазвучала сталь… и странные вибрации магии, заставившие Велириона резко забыть о Каркетте и сосредоточиться на одном лишь имперце. — У нас своя вера, у тебя своя. Не будем мешать друг другу верить в свои убеждения, потому что пока мы тут грызёмся, тьма подступает к Солитьюду. Я знаю, я видел. Даю тебе последний шанс пойти на сотрудничество.

— Или что, Драконорожденный? Не обманывайся, твоя кровь не даёт тебе преимуществ надо мной, поэтому не угрожай, если не способен исполнить угрозу, — проклятье в руке Велириона уже сияло маленьким порченым солнцем, вынуждая морщиться от дискомфорта даже привычного к тёмной магии Ирамо. — Ты заявляешь, что против Жатвы Боэтии я слишком важен, и это действительно так. Но ты и твоя подружка — совсем не нужны, лишь вызываете подозрения. Для собственного же спокойствия я от вас избавлюсь.

— Если начнём сражение, пострадают люди, — предупредил Марий, тем не менее, медленно вытягивая меч из ножен и глубоко вдыхая. Аура дракона сгустилась, особо концентрируясь в районе горла и рта.

— Не вижу, чтобы это тебя настолько волновало, — хмыкнул Велирион, отмечая положение рук и ног Мария, прикидывая, какой удар и куда будет нанесён в первую очередь. — Не волнуйся, я сделаю всё быстро и без попутных разрушений.

— Это вряд ли. Так просто я не дамся.

Не успели они нанести удары, как дверь с грохотом распахнулась. Воздух пошёл рябью, когда избавившийся от невидимости Хизей тяжело ввалился в комнату. В нос ударил сильный травяной запах от тряпки, которой аргонианин замотал нос, из его плеча торчала рукоять кинжала.

— Беда, — прошелестел Хизей, закрывая дверь и едва ли смотря на враждебных Мария и Каркетту. — Нежить в С-синем дворце и храме.

Со стороны Довакина донёсся судорожный выдох. Меч резко опустился.

— Коронуемый скелет… тьма близко! Скамп, я надеялся, что у меня намного больше времени!

На лице Феликса Мария читался настоящий ужас.

Глава 69. Тьма из-под Солитьюда

202 год. Месяц Утренней звезды. Солитьюд

Солитьюд нельзя назвать одним из самых больших городов, какие довелось видеть Велириону. Но сейчас, когда улицу за улицей приходилось пересекать в спешке, скайримская столица казалась излишне огромной. Велирион со спутниками двигался быстро, но недостаточно, перейти на полноценный бег или призвать лошадей было нельзя, чтобы не привлечь лишнего внимания стражи, которое только помешает и отнимет драгоценное время. Чернокнижник мог не верить в видения Довакина, но он верил отчёту своего мастера-даэдролога, который поведал по-настоящему беспокойные новости…

— Быстро, но не упуская деталей. Говори: что произошло, когда ты пришёл в Синий дворец? — распорядился Велирион, едва отзвучал испуганный выкрик Мария. Альтмер, несмотря, что новости заставили его напрячься и подумать о худшем, отвернулся от Хизея сразу, чтобы продолжать держать в поле зрения фанатиков.

— С-саключил все необходимые договора с Эрикуром, с-сдес-сь без проблем. Пришёл к ярлу, она перенаправила к с-своему управителю, о пещере говорил с-с ним, — Хизей переступил с ноги на ногу и, кажется, только сейчас заметил, что Велирион в комнате не один. На Ирамо и Мария аргонианин не глянул, но пристально уставился на Каркетту, без труда распознав в ней другого вампира. Дозорная напряглась, точно также поняв, кто перед ней. Впрочем, зрительный контакт Хизей, отметив, что ситуация под контролем, быстро разорвал, вернув внимание своему главе. — Фолк мало о ней с-сказал, только с-слова человека из Драконьего Мос-ста и с-странных шумах и огнях, пропажу с-сильных наёмников и координаты. Прос-сил отложить пещеру на потом потому что два дня нас-сад в храме богов появилас-сь нежить. Мало, с-слабая, пробила с-стену из подс-семелий, но никто не с-снает, что там, откуда она пришла. Жрец Аркея говорит, что внис-су старые катакомбы Потемы С-септим.

Бездна побери, одно это уже плохо. Потема Септим, дочь предыдущей императорской династии, жившая пять сотен лет назад, вошла в историю, как безумная, властолюбивая и очень сильная некромантка. То, что могло остаться в катакомбах её имени, ценно для абсолютно любого мага, а некроманта так особенно. Но…

Взглядом Велирион встретился с Феликсом Марием, что застыл в ожидании его реакции и дальнейших действий.

Видение, что показало, как Мефистрот коронует скелета в Синем дворце. Если допустить, что оно имеет смысл, и совместить с новой информацией, то получается совсем гнетущая картина. Подтверждений точного захоронения Потемы нет, только пара теорий из художественной литературы. Но даже, если в катакомбах нет тела Потемы, может быть нечто ещё, нечто важное, приведшее в активность нежить и, возможно, заинтересовавшее Мефистрота. Хотя видение импереца весьма однозначно…

— Нежить в храме появилась всего два дня назад? Раньше было ещё что-то? — пытливо уточнил Велирион у Хизея в надежде узнать, как долго действуют потенциальные враги.

К его досаде аргонианин лишь покачал головой.

— Ясно. Что ты там говорил про нежить в Синем дворце? И кто тебя ранил?

— Вампиры. Придворный маг. Управитель говорил, она отваживала от пещеры. Ещё обращена вся прис-слуга. Они таятс-ся, что-то готовят, попыталис-сь меня убрать, когда поняли, что я их рас-скрыл, — Хизей выдернул из плеча кинжал — обычный стальной, не серебро, никаких чар, а потому для вампира практически безвредный. Недовольное шипение вырвалось из пасти аргонианина, который полез в подсумки, параллельно продолжая отчёт: — Это был едва вылупившийс-ся из яйца детёныш, не с-снал, как и чем правильно бить таких, как мы, но с-смекалис-стый, с-смог подгадать момент… Я его убил. Думаю, это была его с-самодеятельнос-сть, не прикас-с. Плохой убийца. Я пос-спешил уйти.

— Правильно сделал, если предположение верно, за тобой могли послать кого похуже, — констатировал Велирион, наблюдая, как Хизей отпивает из флакона с кровавым зельем, избавляясь от дыры в плече. — Всех магов из архива бардов переключи на наблюдение за Синим дворцом, лезть внутрь запрещаю. Не провоцируем раньше времени. Я займусь храмом и катакомбами, Ирамо, ты со мной. Хизей, знаешь, где пещера? За сколько сможешь до неё добраться?

— Рядом с-с Драконьим Мос-стом, его координаты знаю. Половины час-са хватит, — уверенно заявил бывший ученик, приспуская с морды тряпицу, в чьей защите от ароматов живой крови уже нет нужды. Хизей правильно понял план Велириона и с готовностью добавил: — Готов отправитьс-ся пос-сле передачи прикас-сов.

— Вызови на подмогу отряд, один не суйся. Как что-то узнаешь — немедленно свяжись со мной. Иди.

Без лишних слов Хизей вышел за дверь, лишь передал Велириону бумагу за подписью Фолка Огнеборода, дающую обладателю полномочия для проведения расследования в храме богов. Что до пещеры, то, быть может, управитель Элисиф решил отмахнуться от неё в свете иной проблемы, но не Велирион. Пусть даже без конкретики, но в свете появления нежити из катакомб Потемы и возможной деятельности Мефистрота любые странности в Хаафингаре могут быть частью общего полотна заговора. Ничего нельзя упускать.

— Даэдра, некромантия, а теперь и вампир, — с отвращением процедила Каркетта, всё ещё прижимаемая к полу Ирамо. — Ты — скверна, которая ничем не лучше даэдра…

— Не тебе судить моё покровительство вампирам, кровосос. Помолчи и не досаждай мне своей узколобостью, — заткнул её Велирион. Как бы ни был велик соблазн приказать Ирамо отрубить вампирше голову, архимаг его не озвучил. Феликс Марий уже взял себя в руки и держался настороженно, показывая, что всё равно не позволит убить себя без сопротивления. Схватка отнимет драгоценное время. Хизей и провалившаяся попытка покушения должны заставить действовать кукловода, забившего Синий дворец вампирами. Нужно выяснить, каким будет их следующий удар, и бить на опережение. Так и быть, пусть эта парочка ещё немного поживёт, но Велирион глаз с них не спустит и выяснит, кто стоит за видениями Мария на самом деле. — Сегодня тебе повезло, Драконорожденный, у меня нет времени с тобой возиться, но это не значит, что я тебя отпущу. Идёшь со мной, посмотрим, чего на самом деле стоят твои видения.

— Не зазнавайся, верховный чернокнижник, я не один из твоих личных фанатиков, чтобы мне приказывать, — чуть ли не выплюнул имперец, тем не менее, слегка расслабляясь и демонстративно убирая в ножны меч. — Я пойду с тобой не потому, что ты так решил, а потому, что не имею права остаться в стороне от подступающей к Солитьюду тьмы. Для этого Акатош привёл меня сюда. Отпусти Каркетту, дай мне надеть броню, и пойдём все вместе.

— Твоя «тьма» не подступает к Солитьюду, она уже внутри, и я всё ещё сомневаюсь, что от вас двоих будет прок.

— Тем не менее, хотя бы перед лицом угрозы ты согласился работать вместе. Значит, понимаешь, что мы пригодимся, только признавать не хочешь.

Говоря, Марий сноровисто открыл сундук и достал оттуда комплект брони из кожи и стали, в которую стал сноровисто и похвально быстро облачаться.

— Считай, как хочешь. Главное не забывай: как только ты со своей подружкой выкинешь что-то подозрительное, я убью вас обоих, — взгляд Велириона прикипел к эмблемам на щите и нашивке нагрудника Мария. Он знал эмблемы практически всех действующих в Скайриме и Сиродиле крупных фракций, и потому быстро опознал щит-солнце брони Довакина. Чернокнижник не стал сдерживать ухмылку. — Подумать только, какая ирония. Ты не слишком рьяно выполняешь свой долг, Страж Рассвета.

Марий на мгновение застыл, невольно покосившись на помрачневшую Каркетту.

— Бездумное убийство всех подряд не приблизит победу. Ни одну. Тот, кто ищет искупление, должен получить шанс. Отпусти её, наконец.

Ответом Велириона стал лишь смешок и отзывающий жест Ирамо. Искупление для хранительницы или разочарование? На это будет интересно посмотреть и даже поучаствовать, но не сейчас. Потом, если недальновидность не доведёт двух фанатиков до могилы.

Как только клинки перестали прижимать шею и руку, Каркетта поднялась и наградила двух альтмеров враждебным взглядом. Хотела даже что-то сказать, но, покосившись на сосредоточенно затягивающего ремни нагрудника Мария, передумала. Умная девочка.

Довакин постарался экипироваться как можно скорее, а перчатки и шлем натягивал вовсе на бегу, тоже не желая терять драгоценного времени. И вот они вчетвером стремительно пересекают Солитьюд, держа путь на храм богов. Пару раз их пытались остановить стражники, найдя спешку подозрительной, но им хватило взгляда на подпись управителя, чтобы отстать. Предусмотрительность Хизея значительно упростила дело.

Площадь перед храмом оцепили стражники, а на ступенях стояла обеспокоенная жрица. Плохое предчувствие охватило Велириона. Здесь что-то произошло. И не два дня назад, а буквально только что.

— Прошу прощения, но храм закрыт, — объявила жрица, стоило Велириону во главе своего маленького отряда к ней приблизиться.

— Мы здесь от имени Фолка Огнеборода, — тем не менее, невозмутимо ответил чернокнижник, протягивая жрице уже сослуживший добрую службу документ.

Та, едва увидев подпись управителя Элисиф, внимательно вчиталась в строчки, после чего обвела взглядом четвёрку. Эмблемы Андасейи у магов заставили её поджать губы, но присутствие Дозорной Стендарра и Стража Рассвета заметно смягчили недовольство, и жрица посторонилась, сказав поговорить с первосвященником Рорлундом. Сама она осталась снаружи.

Картина внутри оказалась не самой положительной. Все входы и выходы перекрыты стражниками, скамьи и вазы со снежноягодником и лавандой опрокинуты и разбиты, пол залит кровью.

К Рорлунду стражник проводил, едва Велирион показал разрешение от управителя. Первосвященник нашёлся на втором этаже, вместе с парой жриц лечащим израненных стражников, жрецов и прихожан. Три закрытых простынями тела лежали у стены.

— Я же сказал никого не пускать! — вскинулся Рорлунд, как только закончил с ранами очередного стражника и заметил новые лица.

— От Фолка Огнеборода по вопросу нежити, — Велирион уже привычным жестом показал бумагу. — Что здесь произошло?

— Нежить ваша, вот что! — зло процедил норд, но затем сделал глубокий вдох и внимательно посмотрел на мага перед собой. — Я не в восторге от вашей организации, но, наверное, сейчас у меня нет выбора. Происходит что-то скверное, и с этим надо разобраться. Поговорите со Стирром, он жрец Аркея, сейчас он у бреши в катакомбы — на случай, если нежить снова полезет. А мне нужно помочь раненым.

Марий выступил вперёд, намереваясь что-то сказать, но Велирион заговорил быстрее, чем имперец открыл рот:

— Сначала мне нужны детали. Что произошло, когда нежить появилась два дня назад? Какая нежить проникла, в каком числе? Тогда тоже были жертвы? И что конкретно произошло сегодня?

Рорлунд явно был раздражён расспросами, но не лишён разума, потому что всё-таки ответил, не став тратить время на споры:

— Хорошо, но потом перестаньте меня отвлекать. Два дня назад послушник услышал грохот из кладовой и успел поднять тревогу, когда заметил нежить. Это был драугр, один. Благословением богов мы справились сами, после чего заперли двери в кладовую и попросили Алдиса приставить стражу. Было тихо, но сегодня во время проповеди нежить каким-то образом отперла двери, тихо убила стражников и напала на прихожан. Драугры и скелеты. А ещё человек, у которого с собой был странный череп, Стирр его забрал. На этом всё, остальное знает Стирр.

Коротко кивнув, Велирион развернулся, чтобы отправиться на поиски обозначенного жреца Аркея. То, что он услышал, ему не понравилось.

— Всё сложнее, чем сказал Рорлунд, — тихо заявил Марий, пристроившись рядом. — Драугры и скелеты не способны тихо взломать замок и тихо перебить стражу. Они для этого слишком тупые.

— Знаю. Они лишь отвлекающий манёвр, — согласился с Довакином Велирион. — Наш враг начал действовать, как я опасался.

— Коронующий даэдра…

— Не факт, что он. Но нельзя исключать такую вероятность.

Довакин на миг сбился с шага. И пусть лицо закрывал шлем, его не нужно было видеть, чтобы ощутить охватившее человека недоумение.

— Ты сомневаешься? Не понимаю, мне кажется, что всё очевидно!

Велирион не ответил, переключившись на подвернувшегося стражника, чтобы уточнить дорогу. Да и что бы он сказал? Что игры Мефистрота с нежитью уже были, и потому чернокнижник сомневается, что натрезим пойдёт одной дорожкой дважды? Такие тонкости альтмер раскрывать чужаку не собирался.

— Ему лучше знать. А ты никто, чтобы вызнавать причины, — грубо отбрил Ирамо, когда недовольный молчанием Марий попытался повторить вопрос. — Тебе скажут то, что необходимо — не больше.

— Надо же, оно разговаривает! — едко протянул Марий и громко фыркнул. — Как же с вами, Тенями, сложно-то, а?..

— Феликс, я подожду здесь, — перебила его Каркетта, останавливаясь у лестницы вниз, к хозяйственным помещениям. — Лучше порасспрашиваю стражу и жрецов, может, кто скажет новые детали.

Довакин замер на полушаге, с непониманием обернувшись к оставшейся наверху Дозорной, которая вместо объяснений просто коснулась пальцами скрытого маской рта. Вампиру не стоит подходить к жрецу Аркея, их учат распознавать нежить не только по внешним признакам. Видно, что Марий вспомнил об этом, потому что просто кивнул и поспешил нагнать успевших спуститься Велириона и Ирамо.

— Говорить буду я. Не мешай, — счёл нужным предупредить Довакина Велирон прежде, чем ступить в помещение, где находился жрец Аркея в компании двух стражников.

Первое, на что он обратил внимание — две свежие лужи крови, но убитых стражников не было, уже унесли. А вот раскиданные кости, очевидно, упокоенного скелета, трогать даже не собирались. Над ними лишь витала аура энергии света, нейтрализовавшая свойственную нежити некротическую. Жрец Аркея не забыл позаботиться о том, чтобы враг не восстал снова.

— Длинные Тени? И… Стража Рассвета? Хвала Аркею, Фолк, наконец, прислал помощь! — с искренней радостью выдохнул Стирр, оборачивая к пришедшим своё старческое лицо, отчасти скрытое капюшоном монашеского одеяния. — Но вас не слишком мало? В старых катакомбах Потемы таится ужасное зло…

— Для начала нужно как можно лучше понять, с чем мы имеем дело, — деловито постановил Велирион, прислушиваясь к разлитым энергиям. Пока что ничего подозрительного он не распознал, только уловил остаточные следы от прошедшей нежити и жреческих заклинаний. — Рорлунд сказал, что напали драугры, скелеты и один человек. Только они? Был кто-то ещё? Скольких удалось убить и где тела?..

Благо, Стирр пошёл на контакт не в пример охотнее первосвященника, искренне желая разобраться с проблемой, пока она не разрослась. Он отвечал подробно, порой даже слишком, и потому Велирион быстро получил максимально полную картину произошедшего.

Итого, первое появление нежити в храме выглядело случайностью, чем запланированным действием. Мертвец не успел никого ранить и был упокоен Рорлундом и его женой, после чего кладовую крепко заперли на ключ и освятили словом Аркея, что не позволило бы нежити даже коснуться дверей. Велирион немедля их осмотрел и нашёл действующий и не повреждённый заговор жрецов, а также следы обычного отпирающего заклинания на замке. Нежить не смогла бы из-за защиты жрецов… но мог пришедший с нею человек. Велирион немедленно послал Ирамо осмотреть его тело, а заодно останки нежити, которую жрецы и стража не без труда, но смогли перебить. Никто из них не вырвался наружу.

Но очевидно спланированная атака, чтобы пустить всех в расход? Нет, не логично, должна быть какая-то цель.

— Череп, — заявил Велирион, требовательно протягивая Стирру руку. — Некий череп, который был при убитом, где он?

— Ох, боюсь, что он мало чем поможет, — вздохнул жрец Аркея, тем не менее, запуская руку в небольшую сумку на поясе. — Он, конечно, выглядит странно и жутко, но и только. Он не имеет никакого магического фона. Я пытался осторожно на него воздействовать и не получил никакой реакции. Хотя я простой слуга Аркея, а не маг. Может, вы увидите больше моего.

…однозначно больше.

Велирион ясно это понял, едва взглянув на череп. Он почувствовал, как внутри всё холодеет от свидетельства деятельности Мефистрота. Потому что он не может не быть связан с заговором, в котором использованы останки демона.

С худшим предчувствием Велирион забрал у Стирра череп и осмотрел внимательней. Нет, ошибки быть не может, форма и, главное, характерные небольшие загибающиеся назад рога ясно указывают на то, что череп принадлежит эредару женского пола. Но что странно — никакой остаточной энергии, череп казался совершенно глухим даже для обострённого чутья Велириона.

Это значит лишь одно — энергию скрыли.

Приподняв череп повыше, Велирион накрыл его второй рукой и крайне аккуратно, капля по капле, начал окутывать чистой энергией Скверны. Даже, если эредар при жизни не практиковала магию, она была демоном, Скверна была частью её так же, как бегущая по жилам кровь. Когда бы она ни умерла, остаточные эманации по-любому среагируют на родственную энергию.

И — это действительно сработало. Скверна получила отклик и проявила всё то, что было скрыто. Ядовитой зеленью проступили покрывающие кость руны эредана. А гибельной демонической энергией завоняло так, что неладное ощутили даже простые стражники.

— Эй, эльф, ты чего в храме вытворяешь?! — рявкнул один из них, намереваясь прервать Велириона силой.

Но его жестом остановил Стирр. Жреца знатно перекосило, он смотрел с одинаковым отвращением и на череп, и на чернокнижника, но прекрасно понимал важность проводимой манипуляции.

Велирион отметил происходящее краем глаза, полностью сосредоточенный на черепе эредара. Теперь внутри него чувствовались могущественные чары, созданные посредством нанесённых рун. Эльф внимательно их читал, анализируя и расшифровывая заложенную суть чар.

То, что он понимал яснее с каждой руной, ему очень не нравилось.

— Человек. Он был один? — резко спросил чернокнижник, прервав ток Скверны. Череп погас, вновь превратившись в чудную пустышку — но лишь на вид. — Были другие?

— Я не знаю, меня позвали уже после того…

— Выглядел он как? — грубо прервал Стирра альтмер, ни капли не заботясь соблюдением вежливости. Не до того, если его догадки верны — ситуация критична! — Во что был одет?

— Обычная одежда, никаких отличительных признаков, которые указывают на его связь с кем-то или чем-то. Во имя богов, какое это имеет отношение к делу?

— Прямое, — Марий Снял шлем, открывая мрачное лицо, и подошёл к Велириону, смотря то на него, то на череп. — Ведь, если он был одет, как простой горожанин, мог легко смешаться с толпой… ты это хочешь сказать?

— Вот, для чего была нужна атака нежити — отвлечь внимание, чтобы носители зачарованных останков смешались с убегающими прихожанами. В поднявшейся панике это не составило бы труда. Череп — артефакт с двумя функциями: убийство и сбор душ. Активация кровью. Боюсь, их цель — все жители Солитьюда, — озвучил жуткий прогноз Велирион, тяжело посмотрел на творение демонических чернокнижников и резко развернулся, не собираясь терять ни секунды. На схватившегося за сердце Стирра и испуганно забранившихся стражников он уже не обращал внимания. — Уходим. Нужно найти их, пока не поздно.

Матерящийся похлеще стражников Довакин взбежал по лестнице след в след за Велирионом.

— Я знаю Алдиса, капитана стражи. Мы должны сказать ему, попросить подмогу, чем больше будет людей, чем скорее прочешем город, — изложил дельную мысль Марий. — Ты знаешь, как нам найти другие артефакты?

— Они не имеют фона, поэтому их самих не выследить. Но мы можем проследить путь носителей при помощи магии Иллюзий. Ирамо как раз…

Стоило упомянуть воспитанника, как тот вынырнул из-за угла с крайне обеспокоенным видом и протянул Велириону маску-череп.

— Нашёл при том человеке. Он из Жнецов.

Ничего удивительного. От маски чернокнижник просто отмахнулся и сразу перешёл к делу:

— Скорее всего он был не один. Ты должен проследить пути всех культистов, прошедших с нежитью, не жалей сил и постарайся сработать быстро. Марий, ты найди Алдиса и направь ко мне дес…

Велирион резко замолк, ощутив стремительный рост демонической энергии со всех сторон. Бездна побери, уже?! Похоже, культисты активировали черепа, едва заняли позиции, чтобы накрыть Солитьюд… у них изначально не было времени! Его переиграли, враги были готовы! Бездна побери этих тварей!

— Вэл, что не так? — мигом насторожился Ирамо, машинально хватаясь за мечи.

— От меня ни на шаг. Мы опоздали, — выдохнул чернокнижник, максимально быстро сплетая защитное заклинание и не жалея на него маны.

Сильнейший щит окутал альтмеров и имперца за секунду до того, как тот настигли волны гибельной энергии. От навалившейся мощи у Велириона едва не выбило из лёгких воздух, но чернокнижник лишь сильнее сконцентрировался на своём щите. Действие черепов не поддерживаемое, его таймер ограничен, сейчас самое важное — продержаться, пока оно не иссякнет. Зачем бы Мефистроту не понадобились тысячи душ солитьюдских жителей, свою, воспитанника и, заодно, Драконорожденного Велирион ему не отдаст.

А после сделает всё, чтобы разрушить планы натрезима, в чём бы они не заключались. Этот бой он ещё не проиграл. Войну — тем более.

Глава 70. Время жатвы

202 год. Месяц Утренней звезды. Солитьюд

В мгновение ока храм богов превратился в могильник. Все те люди, что ещё мгновения назад ходили и дышали, ныне лежали безвольными мертвецами. Вихрь тёмной магии, вырвавшийся из эредарских останков, безжалостно выдрал их души, принеся быструю, но крайне мучительную смерть, о чём свидетельствовала застывшая на лицах агония.

— Смилуйся Акатош… — вырвалось у Мария, когда он, взлетев по ступеням следом за Велирионом, увидел покров из мертвецов. — Убить столько людей за раз… Что за чудовищная сила!

— Ты видишь лишь малую часть. В то же время черепа были активированы по всему Солитьюду, — мрачно отозвался Велирион, едва обращая внимание на трупы. Он прислушивался к разлитой вокруг энергии, на высочайшую концентрацию которой не замедлила отозваться жажда, царапнув изнутри запертой кошкой. — И, раз хочешь влезть в противостояние, то привыкай — таковы методы моего врага.

— Боэтия.

— Нет. Её новые шавки.

Шум шагов заставил Велириона машинально разжечь в руке огонь, а Ирамо скрыться в невидимости, чтобы напасть из ниоткуда. Но того не понадобилось. Со второго этажа нетвёрдым шагом спустилась фигура в облачении Дозорного Стендарра и не сдержала облегчённого выдоха, увидев Довакина.

— Ты жив! Я боялась худшего! — Каркетта в мгновение ока оказалась рядом с Марием, пристально осматривая его на предмет повреждений. Скрытое маской и капюшоном лицо качнулось в сторону Велириона. Он не сомневался, что вампирша сейчас кривится в досадливой гримасе. — Что это, во имя богов, за чудовищная магия произошла? В один момент все вокруг меня начали корчиться в муках и погибли, никто даже среагировать не успел!

Марий крепко сжал челюсти и со злобой выдохнул:

— Это происки крылатого даэдра. Каркетта, эта тварь сделала смертоносные артефакты и протащила их в Солитьюд под прикрытием атаки нежити, понимаешь? За стенами — тот же ужас, хотя я надеюсь, что выжившие есть. Тебя же не убило… не знаешь, почему?

Вампирша вопроса не услышала, шокированная сказанной новостью. Да и вряд ли она сама понимала, что именно её спасло. Но понимал читавший руны Велирион, только радости знание не прибавляло:

— Потому что действие было направлено только на живых. Тебя защитило так ненавистное тобой проклятье, тебя — и вампиров в Синем дворце. Поэтому нам нужно двигаться к нему. Что бы ни задумал Мефистрот, действовать он начнёт оттуда.

— Мефистрот? Это кто? — мигом напрягся Марий и машинально потянулся к рукояти меча. — Ты очень много знаешь, но теперь уже не время молчать. Рассказывай всё!

И тут же застыл, по лицу пробежала гримаса досады. Велириону не нужно было прислушиваться к окружающей магии, чтобы знать, что в этот момент Ирамо прижал клинок к шее Довакина.

— Я скажу ровно то, что тебе необходимо знать, поэтому даже не пытайся у меня что-то требовать. Довольствуйся тем, что теперь знаешь имя врага, — холодно отрезал Велирион, краем глаза наблюдая за Каркеттой, ещё не вышедшей из ступора. — Не ты ли, Драконорожденный, ранее взывал к единству перед общей угрозой? А теперь, когда она проявилась непосредственно, первым тянешься к мечу.

— Потому что меня бесит то, что ты держишь нас за покорных идиотов, согласных лезть на неизвестного врага. Мне нужно знать, что от него ждать! — рыкнул Марий и демонстративно убрал руку от меча. — Твой ассасин у меня, кстати, тоже в печёнках.

— Твои проблемы. Если хочешь деталей, то постарайся пережить то, что нас ждёт. Или ты думаешь, что сейчас есть время для рассказов? Чем дольше мы стоим и спорим, тем больше Мефистрот успеет реализовать.

Жестом Велирион отозвал Ирамо. Тот отпустил Мария и снял невидимость, но продолжал держать в руках клинки и встал так, чтобы сразу дотянуться что до Довакина, что до Каркетты.

— Да, ты прав, нужно идти. Но учти, что я уже как-то встречал особу, которая в упор отказывалась что-либо объяснять, только требовала отвести, куда ей нужно. Ничем хорошим это для неё не кончилось, — не без угрозы поведал Марий, делая шаг к выходу. — Пойдём к Синему дворцу. Каркетта, ты как? Пошли, надо убить тварь, которая всё это сотворила.

Лишь после прямого обращения Дозорная дёрнулась, возвращаясь в реальность, и крепко сжала кулаки, после чего резким движением вытащила из-за спины молот.

— Ты прав. Клянусь Стендарром, я уничтожу эту тварь и всех её приспешников. Кем бы они ни были. Чего бы мне это ни стоило, — с глухой злобой процедила Каркетта. — Говоришь, вампиры в Синем дворце тоже уцелели? Ничего, я это исправлю. И прослежу, чтобы потом ты ничего не замолчал, еретик.

Велирион коротко выдохнул и резко развернулся, смотря прямо в глаза Каркетте. Холодно, с предупреждением. Пусть каждая минута играла в пользу Мефистрота, но больше терпеть пустые угрозы от идиотов, которые ничему не учатся, он не собирался. Надоело.

— Ещё одна угроза, и вы присоединитесь к местным жрецам. Помните своё место и разницу между нами, ничтожества. Если вы забыли, чем кончилась ваша самоуверенность в прошлый раз, я вам напомню, но это будет ваш последний урок.

Лицо Феликса Мария и напряжённость Каркетты ясно говорили — они сами не прочь оставить здесь двух альтмеров. Как знать, чем бы всё кончилось, если бы не шум со стороны лестницы в подвал. Шаги, громкие и многочисленные…

Велирион мигом забыл о парочке фанатиков, разворачиваясь к лестнице и разжигая в руке пламя заклинания. Он не собирался строить догадок об источнике шагов, потому что он мог быть лишь один — ведь в кладовой до сих пор зияла брешь в катакомбы Потемы.

— Я разберусь, — бросил Марий, смещаясь к лестнице и смотря вниз. Раздался скрежет зубов нежити, увидевшей живую цель. Довакин сделал глубокий вдох. — FUS-RO-Dah!

Храм ощутимо тряхнуло, на миг у Велириона заложило уши от силы крика и грохота обваливающегося коридора лестницы. Но чернокнижник не отвёл внимательного изучающего взгляда от Феликса Мария, отмечая схожесть прозвучавшего крика с тем, что уже видел у драконов над Раннвейгом и в Тихом городе. Определённо та же самая магия Голоса… причём гораздо сильнее, чем у ящеров. Альтмер это чувствовал. И не мог не удивляться тому, что столь могущественная сила в обычное время практически не ощущается от обладающего ей человека.

Феликс Марий опаснее, чем может казаться. Намного опаснее.

Велирион отметил наблюдение и отложил в памяти, одновременно разворачиваясь и направляясь на выход. Достаточно терять время. Довакин, завалив лестницу, обезопасил тыл от нежити из катакомб, но в городе всё ещё есть вампиры и демон. А, возможно, не только они, если Мефистрот заранее озаботился переброской подкреплений.

Смертью снаружи воняло намного сильнее, чем в храме. Как Велирион и думал, жертв очень много, и вариантов, для чего Мефистрот может использовать столько собранных душ, не меньше. Тёмная магия, для которой годен подобный ресурс, весьма обширна, но наиболее вероятны именно те варианты, которые связаны с осквернением Ока Магнуса. Так что… пожалуй, особо спешить в Синий дворец всё-таки не стоит. Для начала нужно постараться собрать эредарские останки, если не все, то как можно больше. Теперь, с активацией и наполнением десятками душ, их маскировка держаться не способна, поэтому Велирион сможет их учуять. Но вряд ли в этом теперь есть смысл, когда их местоположение будет видно простому глазу.

Чернокнижник перешагнул через раскинувшееся на ступенях тело жрицы и обошёл кучу трупов горожан, на ходу создавая сразу два призыва.

— Я им не доверяю, — тихо сказал Ирамо, тенью следуя за Велирионом. Марий с Каркеттой застыли на ступенях шокированными столбами, всё ещё не в силах осознать истинный масштаб произошедшей катастрофы. — Как насчёт нормальных союзников? Смысл теперь Хизею рыскать в пещере?

— Ты прав, никакого. Отзови его отряд, но побыстрее. И передай приказ о готовности всем высшим мастерам.

В воздухе открылось два прохода, пропуская Ахавака и Мегиру. Лишь с их появлением Ирамо позволил себе отвлечься от пристального наблюдения за фанатиками, чтобы исчезнуть за углом и связаться с Хизеем через кристалл.

— Здесь была славная бойня, — не замедлил отметить Ахавак. провалы даэдрического шлема неспешно осматривали площадь, не задерживаясь ни на трупах, ни на фанатиках. — Кто враг, колдун?

— Родич Мератраса и вампиры. Настоятельно рекомендую тебе как следует приготовиться, потому что Мефистрот превосходит Мератраса. Мегиру, подойди, — Велирион достал эредарский череп и, подав в него Скверну, протянул встрепенувшейся гончей. — Ищи. Принеси. Ахавак, с ним.

Мегиру издал короткий заинтересованный скулёж, ощутив родную ему энергию, и послушно заводил щупальцами по черепу, изучая его магию и запоминая, чтобы найти ближайший аналог. Закончив, он отступил, чтобы ощупать воздух, определиться с примерным направлением. Уловив необходимые нотки, демон сорвался прочь, преследуемый традиционно недовольным приказами дреморой. Велирион послал им вдогонку пару очей, а заодно разослал ещё полтора десятка в разные стороны. Очи не обладают его чувствительностью, но способны засечь визуальные последствия активации останков, вычислить примерное местоположение и банально оценить обстановку.

— В чём дело? Мы должны спешить в Синий дворец, ты сам сказал! — Довакин спешно обошёл кучу трупов, смотря то вслед убежавшим демону и даэдра, то на их хозяина. Кого Велирион призвал, Марий прекрасно понял, но к своей чести не стал заниматься глупостями вроде обвинений даэдролога в призыве даэдра. Ровно, как и Каркетта, которая ограничилась сжатием молота и мрачным молчанием.

Велирион посмотрел на Мария едва ли не с жалостью, частью сознания отслеживая мысленные изображения с очей.

— Я был немного более высокого мнения о твоём уме, Драконорожденный. Как думаешь, для чего Мефистроту собирать души жителей Солитьюда? Пусть мы не предотвратили сбор, но ещё можем отобрать души, маскировка на черепах более не действительна. Я этим займусь. Вы, двое, идите к Синему дворцу, я догоню…

В предупреждении подняв руку, Велирион резко замолчал и сосредоточился на изображениях от очей.

Поначалу могло показаться, что всё не так уж плохо — очевидно, радиус действия оказался не настолько большим, ибо выживших немало. Перепуганные люди обезумевшей толпой рвались из Солитьюда, когда изрядно поредевшие стражники безуспешно пытались их угомонить и остановить. Многих из них просто насмерть растаптывали при попытке применить силовой метод. Помимо движущейся лавины виднелись застывшие участки, в которых царила лишь смерть — очевидные очаги поражения артефактов. Направив в центр одного из них око, Велирион увидел подтверждение — череп эредара, окроплённый кровью зарезавшегося во имя активации культиста. Было ещё примерно шесть таких же очагов по всему городу. Едва их заметив, Велирион выхватил Скипетр Саргераса и, добавив его силу к своей, призвал пятерых крылатых сумраков, которых направил за черепами. До шестого, поразившего храм и Мрачный замок, почти добрались Мегиру и Ахавак.

Но кое-что Велириона беспокоило. Черепа разнесли так, чтобы накрыть почти весь Солитьюд. Почти, кроме района Синего дворца и главных ворот. По ним не били… почему?

…наверное, чтобы не задеть живых союзников. На эту догадку альтмера натолкнуло то, что творилось у ворот. Испуганная толпа, но не бежавшая, а в ужасе застывшая, взирая на стоящую на вершине стены фигуру в даэдрических латах и с закреплённым на спине знаменем, на котором гордо красовалась змея Боэтии. Дремора, явно высокоранговый. И он не один. По обе стороны от него застыли дреморы помельче.

Твари воистину хорошо подготовились!..

— …ничтожные черви! — смог уловить Велирион, осторожно подведя око поближе. — Жалкие, слабые, пугливые! Я смотрю на вас, трясущихся насекомых, и чувствую желание очистить этот мир от недостойной падали прежде, чем в него ступит мой повелитель! Но, быть может, среди всего вашего сброда есть кто-то, способный претендовать на звание воина? Посмотрим! Внимайте, черви: тот, кто хочет жить, должен заслужить это право кровью! Убивайте друг друга! Рвите, давите, режьте! Выживет самый сильный, только ему я позволю уйти из города! Да начнётся кровавая жатва!

В когтистой перчатке зажглась огненная стрела, которую дремора метко запустил в око Велириона. Прежде, чем оно исчезло, чернокнижник успел увидеть, как несколько самых отчаянных людей, приняв слова даэдра всерьёз, набросились на соседей, давая начало водовороту смерти и крови, которого так жаждал даэдра.

— Ирамо, живо к воротам! — рявкнул Велирион показавшемуся из-за угла воспитаннику. — Делай, что хочешь, но усмири толпу! Марий, иди с ним, возьми на себя дремор!

— Обливион побери, дреморы? Откуда они вылезли? — опешил Довакин, но в свете новостей спорить не собирался. Он рывком надел шлем и выхватил меч со щитом. — Ай, насрать! Сколько их? Они убивают выживших?

— Пятеро. Сами никого не убивают, решили поразвлечься, натравив людей друг на друга. У меня нет сомнений, что это продолжение сбора душ, поэтому поспешите.

Доверять важную задачу сомнительному имперцу Велирион не желал, но остановить сбор душ на воротах слишком важно. Если Голос вправду даёт Довакину столь большое могущество, то именно там, где торжествует дремора-знаменосец он нужнее. Не Ирамо же рисковать. Пусть Драконорожденный отвлечёт на себя внимание и предоставит убийце возможность для удара.

— Феликс, будь осторожен. Даэдра коварны, — глухо напутствовала имперца Каркетта прежде, чем тот вместе с Ирамо рванул прочь. Вампирша шумно выдохнула сквозь зубы прежде, чем развернуться и уставиться на Велириона сверкнувшими из-под капюшона янтарём глазами. — Я не забуду, кто ты есть, но пока будем работать вместе. Враги оказались слишком коварными и могущественными, чтобы продолжать склоку. Раз ты видишь, что происходит за пределами площади, скажи, куда мне идти, чтобы я смогла помочь и и не сорвалась на невинных.

Волшебно уместную покладистость Каркетты Велирион решил оставить без комментариев. Лишь развеял очи, кроме одного. Одновременно поддерживать столько очей и сражаться будет сложно даже ему, это не всего лишь книжку читать.

— Пойдёшь со мной в Синий дворец. Слушайся моих приказов беспрекословно, неподчинения на поле боя не потерплю, — отрезал Велирион и резко повернулся к углу, за которым недавно скрывался Ирамо. Наконец-то, Хизей явился. — Почему так долго?

— Прос-сти, учитель. Ис-скажение фона, в пещере проводили ритуал прис-сыва могущес-ственного духа. Не могли открыть портал, не отойдя, — прошипел Хизей, во главе отряда из троих магов подбегая к Велириону. Они с беспокойством посмотрели на кучу трупов рядом, а вампир прислушался к окружению. Испуганные крики мечущихся по городу людей доносились даже досюда. — Прикас-сывай, мы готовы.

В этот момент Велирион ощутил смерти двух сумраков, последовавших одна за другой. Альтмер со злостью сжал челюсти, понимая, что Мефистрот, скорее всего, тоже послал кого-то за черепами, и этот кто-то оказался сильнее крылатых даэдра. Чернокнижник сосредоточился, передавая оставшимся прислужникам приказ поставить черепа приоритетом, избегать сражений и унести артефакты любой ценой.

Взмах Скипетра Саргераса разрезал пространство, и Велирион развеял последнее око, на которое нацелил портал. По ту сторону виднелась улица к Синему дворцу.

— В Синий дворец. Живо. Двоих на стражу входа, остальные — разведка. Без рисков, особенно, если нарвётесь на Мефистрота. Хизей, за главного, пока меня не будет.

Маги немедля попрыгали в портал. Каркетта было задержалась, намереваясь спросить причину задержки, но передумала, когда уходящий последним Хизей раздражённо на неё зашипел и чуть ли не пинками погнал к Синему дворцу. Не закрывая портала, Велирион отвернулся, намереваясь дождаться, когда ему принесут черепа. Не просто ради того, чтобы лишить Мефистрота сильного топлива, но чтобы превратить их в собственное оружие, что поможет в битве с натрезимом. Чужие жизни и души всегда были лучшими усилителями.

Велирион на секунду прикрыл глаза, прикидывая варианты использования душ, а также трюки, которые может выкинуть натрезим. Будет замечательно, если удастся его убить до того, как он, например, призовёт подкрепление. Велирион избавится от одного могущественного врага и отдаст часть платы Хермеусу Море. Но шансы пятьдесят на пятьдесят. У него слишком мало информации о происходящем в Солитьюде и возможных ходах Мефистрота. Лишь то, что лежит на поверхности. И это неимоверно злило.

Он оказался не готов.

Раздражённо выдохнув, Велирион выудил самоцвет маны. Он изрядно потратился на защиту и призывы, стоит восполнить резерв, пока не начались бои.

Стоило это сделать, как по чувствам ударила смерть третьего крылатого сумрака, а впереди сгустилась энергия, преобразовываясь в знакомый тип пространственного перехода. Велирион мигом перехватил Скипетр Саргераса поудобнее и атаковал раскрывающееся окошко портала, намереваясь его дестабилизировать, пока он ещё не завершён. Потому что кто бы через него ни шёл, это не друг.

От портала разит даэдра.

И могущественным. Атака провалилась. Заклинатель обладал достаточной силой и достаточным опытом, чтобы предусмотреть и пресечь возможные попытки сорвать переход. Это либо исключительная предусмотрительность, либо… даэдра знает, кто ждёт по другую сторону.

Он прошёл один. Уровень валкиназа, вне сомнений, столь сильная аура не может принадлежать кому-то меньше. Дремора-маг с таким же знаменем Боэтии за спиной, что у знаменосца на воротах скривил губы в мерзкой усмешке.

— Мы встретились, эльф. Тот, чьей крови жаждет новый чемпион повелителя. Смертный, который на деле не смертный. Сильная, гордая и честолюбивая душа. Боэтия наблюдает за тобой, — потусторонний смешок сорвался с губ. Дремора рассматривал Велириона с каким-то странным научным интересом и пока что не показывал враждебности, но чернокнижник не позволил себе обманываться. Эта тварь здесь за ним. Вне сомнений. — Смотрю, Владыка Тайн успел первым, хотя не до конца. Знай, эльф, я говорю от имени моего повелителя. Отдай укрываемого тобой предателя и присягни на верность Боэтии. Тогда ты получишь то, к чему стремишься: силу, власть, повелителя ужаса. Ты хочешь этого. Мы знаем.

Велирион сухо усмехнулся, чувствуя неуместное злое веселье. Да он популярен среди Принцев Даэдра! Сначала Хермеус Мора, а теперь, как выяснилось, и Боэтия? Хотя вряд ли стоит удивляться. Он ценный ресурс… который ни за что не достанется повелителям Обливиона, пусть предложат ему хоть целый мир.

Ведь это будет очень скучная глупость.

— Сначала вопрос, — неспешно, будто на светском приёме, а не перед лицом врага, протянул Велирион. — Ты говорил лишь об одном повелителе ужаса. Осознанно?

Дремора вновь усмехнулся и кивнул, давая подтверждение давнему и даже почти забытому предположению, зародившемуся ещё в Апокрифе. Но воскресшему со словами знаменосца.

Мератрас не служит Боэтии. Велириона намеренно ввели в заблуждение, чтобы… что? Скорее, чтобы скрыть истинного покровителя натрезима, без которого бы тот не попал в Нирн.

Похоже, помимо покровителя Довакина на поле есть ещё один неизвестный игрок. У Боэтии есть союзник.

Земля дрогнула, когда до слуха донёсся громогласный крик, в котором Велирион узнал уже слышанный Голос. Что ж, Довакин добрался до главных ворот. Пора и чернокнижнику отправляться в Синий дворец. А если для этого придётся перешагнуть через труп дреморы, то так тому и быть. Тем более, что у Велириона сейчас скверное настроение, которое он не прочь унять чужой кровью.

Знаменосец сразу уловил настрой альтмера и ухмыльнулся. Уже довольно, с предвкушением. Его пальцы сжали древко даэдрического посоха также, как пальцы Велириона Скипетр Саргераса.

— Посмотрим, чего ты стоишь, не-смертный. Не смей сдерживаться перед гладиатором Боэтии.

Велирион ухмыльнулся в ответ, решив провернуть маленькую провокацию. Он ленивым жестом закрыл портал к Синему дворцу.

— В таком случае нападай. Уступаю тебе первый удар.

Провокация попала в цель, разозлив дремору. Ещё бы, он, небось, считает себя лучшим, но какой-то альтмер заявляет себя выше, отдавая право первого удара — уступка сильного слабому. Серьёзное оскорбление для гордого кин.

— Я нанизаю твои внутренности на кости, червь! — прорычал знаменосец, сплетая в свободной руке заклинание.

Рывком Велирион ушёл в сторону, в последний миг успев выскочить из места, где засияла крупная руна, исказившая пространство над собой. От искажения исходило мерзкое ощущение пустоты — что-то из разряда антимагии, не иначе. В ответ Велирион создал вокруг дреморы взрыв высочайшей концентрации и сразу направил в эпицентр череду проклятий. Яркая вспышка метнулась прочь, и дремора выскочил из вихря молний в другой точке.

Что ж, это будет сложнее, чем хотелось бы. Велирион укутал себя абсорбирующими щитами, защищаясь от перешедшего в нападение даэдра, и принялся за козырное заклинание. Размениваться на мелочи он не будет, нет времени. В идеале он должен покончить с дреморой к моменту, как ему принесут черепа, чтобы сразу уйти в Синий дворец. Поэтому метаморфоза. Благо, со Скипетром Саргераса в руках её эффективность возросла многократно, а затраты, наоборот, значительно упали. С ним вообще вся магия стала даваться лучше.

Всё-таки этого артефакта чернокнижнику по-настоящему не хватало.

Метаморфоза окутала тело коконом силы. Прыжком усилив взлёт, Велирион не замедлил воспользоваться очевидным преимуществом над бескрылым противником и сразу обрушил на площадь огненный ливень, параллельно открывая на земле разрывы, из которых хлынули огненные атронахи.

Вылетевший из огненного ада вихрь молний показал, что дремора считает себя сильным заслуженно, раз не сдох сразу. Но долго ли он продержится? Как бы ни была хороша его защита, она не бесконечна, особенно под нескончаемыми ударами огненных сгустков с неба и пылающих стрел десятков атронахов.

В ответ на мысли из эпицентра разошёлся морозный вихрь, не без труда, но успешно гася весь огонь, включая даэдра.

Два противника закружили по площади, щедро осыпая друг друга стихиями и тёмной магией. Раздражение одолевало Велириона, ведь, как бы он ни хотел спустить злость, но знаменосец отнимал его силы и время, которые стоило беречь для Мефистрота, а прислужники не спешили возвращаться. И, как будто было мало, сдох ещё один сумрак!

Но хотя бы один из них доказал, что не полная бездарность. Даэдра подлетела к Велириону в небе, она была изранена, едва держалась в воздухе с изорванными перепонками крыльев, а в рваной ране на спине проглядывали кости. Ещё немного, и тоже сдохнет, но навязанный приказ любой ценой добыть череп выполнила.

Знаменосец тоже заметил сумрака и нацелился отобрать череп. Велирион метнулся к прислужнице и вырвал из её когтей ношу за секунду до того, как сумрак прошила молния, вырвавшая полный боли и злобы вопль. Чернокнижник пинком швырнул полумертвую даэдра в знаменосца и Имплозией преобразовал остатки её жизненной и магической энергии во взрыв. Он успел заметить яростный оскал дреморы до того, как поглотила вспышка, швырнувшая раненого, но живого знаменосца через всю площадь.

Взрыв со стороны храма стал неожиданностью. Резкий скачок концентрации некротической энергии тем более. Велирион нервно сжал древко Скипетра, понимая, что, похоже, твари из катакомб прорвали завал. И там не просто солдаты. Из-под земли явился некто настолько могущественный, что чернокнижник чуял его даже на таком расстоянии. Эта сила, её оттенки… они вызывали скверные воспоминания. Не Король-Лич, конечно, не дотягивает… но приближающийся некто где-то на уровне его генералов из личей.

Оставаться и сражаться одновременно с этой тварью и знаменосцем Боэтии, который уже почти соскрёбся с земли, Велирион не собирался. Ибо тогда он увязнет здесь надолго и не успеет помешать планам натрезима в Синем дворце. Взмахом крыльев чернокнижник поднялся повыше и уже вознамерился улететь, как учуял рост магии со стороны дреморы. Тот создавал что-то особо мерзкое, чтобы не дать противнику уйти.

Прошившая ладонь даэдра стрела стала неожиданностью для всех. Заклинание сорвалось. Велирион не упустил своего шанса и метнулся прочь, по пути подхватив застывшего в арке прохода Ирамо.

— Что на воротах? — потребовал отчёта чернокнижник, когда счёл расстояние достаточным от храма.

Только увиденная внизу картина заставила его помрачнеть. Запахи его и знаменосца заклинаний заполнили храмовую площадь, глуша все остальные, поэтому он не ощутил того, что творится за пределами импровизированной арены. А за её пределами воняло смертью. Стойким гнилостным запахом на энергетическом уровне, красным флагом сигнализировавшим о масштабном использовании некромантии.

Под ногами перед Мрачным замком и Императорской башней бродили десятки зомби в форменных доспехах Имперского Легиона и стражи Солитьюда, перемежаемые редкими гражданскими нарядами. Бездыханные оболочки тоже превратили в оружие.

— Пока Довакин отвлекал дремор, я усмирил толпу и направил из города. Ушло около сотни, когда мертвецов подняли. Я не видел, кто, — кратко рассказал Ирамо, не без нервозности косясь вниз, явно чувствуя себя неуютно без опоры под ногами. — Нежить с дреморами задавила бы нас числом, мы отступили. Я сразу рванул к тебе, Довакин решил проверить второй выход из города на случай проблем. Это за рынком.

Велирион кивнул, принимая информацию к сведению. Нежить и демоны… мерзкая ностальгия. С трудом верилось, что Мефистрот всерьёз решил поехать по старым рельсам, на которых Легион уже обжёгся, натрезим не может не помнить, что в итоге Король-Лич вышел из-под контроля и здорово поломал планы демонов… действует с учётом ошибок? Или что-то ещё?

Так или иначе, но дело дрянь. Только второй Плети в кипящем котле проблем не хватало. Нужно задавить её в зародыше, пока не разрослась и не окрепла.

Заметив движение, рассекавшее мельтешение зомби, Велирион спикировал вниз, своим манёвром вызвав у Ирамо сдавленное ругательство. Отпустив воспитанника у самой земли, чернокнижник приземлился сам, отменяя переставшую быть нужной метаморфозу. Зомби вокруг были мертвы окончательно, валяясь изрубленными неподвижными кусками мяса.

— Почему так долго? — ледяным тоном спросил альтмер Ахавака. — Кто задержал?

Мегиру подошёл к хозяину и выплюнул из пасти пульсирующий мощью собранных душ череп.

— Кровавые Призраки. Их было много, но эти слабаки мне не ровня, — самодовольно заявил Ахавак. От дреморы исходило мрачное удовлетворение и неуёмная жажда битвы. — Здесь славное поле боя. Кого убивать следующим, колдун?

Кровавые Призраки… не самые приятные новости, хотя их нельзя назвать неожиданными. Ничего удивительного, что дремора из клана, присягнувшего Боэтии, будут не только на главных воротах. За остальными черепами тоже они отправились? Возможно, поддерживаемые вампирами из Синего дворца. Это объясняет столь большие сложности для крылатых сумраков, взамен укрепляя в понимании высокой степени готовности врага. Точки активации и радиус черепов рассчитаны так, чтобы не задеть затаившихся дремор, которых призвали заранее и каким-то образом провели в город… потому что быстро, за те минуты после активации черепов, призвать столько сильных даэдра при всё ещё действительном барьере Акатоша невозможно.

У Солитьюда изначально не было шансов.

— Кого увидишь, пока идём к натрезиму, — выдохнул Велирион и развернувшись, направился по направлению к рыночной площади. Прежде, чем уходить порталом к Синему дворцу, стоит подобрать Довакина. Он ещё пригодится. Альтмер не собирался опускать руки. Пока он способен хоть как-то мешать планам демона, он будет это делать.

Солитьюда Велирион не знал, но успел примерно его оценить за счёт забега до храма, очей и полёта в метафорфозе, поэтому у него не возникало проблем с направлением. Тем более, что плутать было не нужно — площадь перед Мрачным замком выводила прямиком в торговый Колодезный район, что рекой рассекал рынок, на который и нужно было ориентироваться. Нежить преградой не становилась, поднятые зомби лишь тупое мясо, способное грозить разве что обывателям. Велириону и Ирамо даже не приходилось вступать в бой, ибо Ахавак с Мегиру сносили нежить не сбавляя хода. Даэдра пока не попадались, видно, всех ближайших прислужники успели перебить в противостоянии за череп.

Проблему Велирион увидел ещё до того, как спустился с возвышения, на котором раскинулись кузницы и магазины бронников и оружейников. Вопящая толпа тянулась с рынка к воротам под аркой моста, соединяющегося со знаменитой солитьюдской мельницей. Стражники, легионеры и наёмники смешанным заслоном стояли между испуганными горожанами и напирающей нежитью, и Марий возглавлял их шеренгу, в одиночку стоя пятерых вояк рядом с собой. Что творилось по другую сторону живого потока, Велирион не видел, но подозревал, что там точно также держат оборону.

Ещё бы от этого был прок…

Во-первых, ворота маленькие, узкие, в них одновременно пройдёт от силы пара человек, когда тупое испуганное стало ломилось в них абсолютно бездумно и неорганизованно, обещая создать затор в первые же секунды. Этого до сих пор не случилось лишь потому, что им не давали.

Прищурившись, Велирион разобрал, что происходит непосредственно у ворот. Охрана какого-то аристократа отгоняла простолюдинов, пока слуги выносили хозяйское имущество. Не без труда, но в богато одетом человеке, что застыл за спинами телохранителей, альтмер опознал Эрикура, и захотел поджарить кретина на медленном огне. Нет, это низменное желание спасти своё имущество Велирион ещё мог понять, в конце-концов, это главная и, зачастую, единственная ценность богачей вроде Эрикура… но сейчас его мелочность играла на руку Мефистроту! Наблюдая за знаменосцем на главных воротах, чернокнижник лишь сделал наиболее вероятный вывод, который подтвердил именно сейчас. Он чувствовал вихрь магии откуда-то из глубины улиц, затягивающий в себя души погибших. Пока редкие, принадлежащие павшим защитникам и нерасторопным горожанам, не удержавшихся на ногах в давке. Но стоит заслону защитников пасть — и Мефистрот получит ещё около двух сотен душ. Это только примерное число, которое видел Велирион, но он знал, что по ту сторону моста тоже есть люди.

Нельзя допустить роста сил натрезима. Поэтому с Эрикуром…

Стоило начать прикидывать методы усмирения хаафингарского тана, как проблема решилась сама собой. Испуганная толпа, разъярённая отсрочкой спасения, попросту смела телохранителей, слуг и самого Эрикура. Тех утянуло вниз, как утопающих в болоте. Они обречены. Тем, кто упал под ноги безудержной толпе, не выжить.

Проклятье, только хуже! Потому что испуганное мясо полностью оправдало ожидания, тупо ломанувшись в узкие ворота и закупорив застрявшими телами проход.

— YOL-TooR! — громыхнул Голос Довакина.

Марий уже давно заметил Велириона с Ирамо и призывно им махал, но, не дождавшись реакции, решил подойти сам. Имперец пронёсся по расчищенной от зомби выжженной полосе, что оставил его Крик, и остановился на расстоянии, на котором его могли слышать:

— Какого, блядь, стоите?! Помогите эвакуации!

Его голос охрип и сел, свидетельствуя, что у столь могущественной силы есть предел, определяемый возможностями тела. Стоит учесть.

— Нет ни смысла, ни времени, — отозвался Велирион, едва ли смотря на Мария. Он не отводил полного отвращения взгляда с тупой толпы, которая сейчас убивает сама себя даже без посторонних провокаций. С ними надо что-то решать, и чернокнижник знал, что. — Пока мы будем с ними нянчиться, Мефистрот будет действовать. Вдобавок приближается его козырь, который уже покинул катакомбы и разрушил твой завал.

— Магия Ирамо…

— Ничего не решит. Проход слишком узкий. Мы потеряем драгоценное время.

— Так ты будешь что-то делать кроме стояния и вещания, что всё впустую?! — разъярился Марий, не перестававший нервно озираться на оставленных им защитников. — Ты говорил, что слуги Боэтии продолжают собирать души! Как ещё им помешать, если не вывести людей?

Вместо ответа Велирион продемонстрировал свой вариант. Максимально быстрый и максимально эффективный. В его руке лежал череп эредара, добытый у Стирра в храме богов, пустой, но готовый высвободить свою мощь и заполниться до отказа.

Довакин, всё поняв, в шоке отшатнулся, едва не влетев в руки первого из подбиравшихся к нему зомби. В последний миг имперец успел среагировать и отрубить мертвецу голову и руку.

— Ты не посмеешь! Это невинные горожане!

— Всего лишь мясо, которому суждено стать ресурсом. Вопрос лишь в том, чьим и для каких целей. Мефистрот направит его на усиление натиска Боэтии. Я на противостояние им. По-моему, выбор очевиден. Ты можешь помочь, либо не мешать.

В отчаянном жесте Довакин развернулся к Ирамо, что стоял с таким же безразличием к чужим жизням, что и Велирион.

— Ты позволишь ему такое сотворить? Мы же вместе спасали людей на главных воротах!

Иллюзионист равнодушно пожал плечами:

— Я лишь выполнял приказ.

Отмахнувшись уже от трёх зомби, Довакин принял решение. Неверное и роковое, поставив глупую мораль выше реально значимой цели и даже своих драгоценных видений. Он набрал в грудь воздух, собираясь останавливать Велириона силой.

В него одна за другой прилетели две стрелы, сбивая крик и вынуждая закрыться щитом, чтобы снаряды не вонзились в шею. Сзади на Довакина набросились мертвецы, силясь ногтями и зубами прорваться через толстый слой кожи и стали доспехов. Стрела вошла под мышку. В мгновение ока тетива Зефира натянулась вновь, посылая новую стрелу в слабое место брони на боку.

— FeiM!

Зомби бессильно попадали, когда Марий обратился бесплотным фантомом после того, как его настигла вторая стрела. На миг замешкавшись, он рванул прочь. Очередной выстрел Ирамо и огненный шар Ахавака прошли сквозь него.

Не вышло из него достойного союзника.

— Отставить. Есть дела важнее, — одёрнул обоих Велирион. — Держаться меня.

Кровь солитьюдских мертвецов ещё не успела начать сворачиваться и щедро заливала землю там, где только что был Довакин. Чернокнижник бросил череп прямиком в окровавленные тела внизу и сразу возвёл защиту.

Едва кровь коснулась кости, как письмена эредана вспыхнули ядовитой зеленью, выпуская дремавшую внутри погибель.

Глава 71. Маски прочь

202 год. Месяц Утренней звезды. Солитьюд

Около четырёхсот бездыханных тел раскинулось перед меньшими воротами, что ведут из Солитьюда наружу. Иным данная картина покажется ужасающей, а того, кто её сотворил, без раздумий окрестят чудовищем, над чем Велирион бы лишь посмеялся. Не сказать, что он согласен с мнением недальновидных моралистов, просто ещё в первой жизни понял, что нет смысла спорить с таковыми и унижаться в попытках их переубедить. Зачем? Он не заложник общественного мнения, а образ палача чернокнижнику роднее и приятнее, его он умеет использовать более мастерски, чем поднадоевшую маску неконфликтного дипломата. Пора бы от неё уже отступить, тем более, что в свете угрозы демонов и даэдра, которая громовым раскатом известит о себе падением Солитьюда, дипломатические прелюдии потеряют в актуальности.

Время притворства прошло. Пора напоказ обнажить клыки и когти. Как и всегда, война поможет Велириону сорвать покровы и птицей взлететь на вершину власти, а ранее значимые угрозы при более страшном враге уже не смогут обратить против него все свои силы. Как и всегда, любой масштабный конфликт — это огромные возможности для того, кто не побоится ими воспользоваться. Ведь именно на войнах, будь то ранние пограничные столкновения Кель’Таласа с троллями, либо более поздние апокалиптические угрозы, Аверис в своё время возвысился и получил всё, что имел. Почему сейчас должно быть иначе?

Из-за того, что последняя жизнь в Нирне проходила много спокойнее, нежели в когда-то привычном азеротском темпе гонки со смертью, столь важная часть привычек чернокнижника ушла на задний план, оказалась полузабыта.

Несмотря на пару встрясок, он всё-таки размяк.

Рассматривая череп эредара, вобравший в себя чуть более трёхсот душ, Велирион усмехался самому себе. Убийство горожан, в ином случае ставших бы усилителем для Мефистрота, великолепная симфония криков ужаса и боли — всё это оказало на него удивительно умиротворяющее воздействие, напомнив о паре важных вещей. Всё-таки, наполненные неведением промежуточные жизни и первые пятьдесят лет этой наложили свой отпечаток на личность, чернокнижник уже не целиком и полностью тот самый Аверис, кем был, те юные эльфы, что были после, всё-таки оставили отпечаток. Он знал об этом факте. И всё равно периодически узнавал себя заново, то и дело забывая о многих важных составляющих собственной природы.

Как сейчас.

Надо бы почаще проводить жертвоприношения. Власть держать чужие жизни в своих руках и обрывать их здорово бодрит.

Раздался смешок Ахавака. Велирион едва покосился на дремору, ощущая на себе его внимательный оценивающий взгляд. После посещения Разлома Ахавак притих и как будто по-новому начал присматриваться к своему контрактору, чему Велирион решил не мешать. Ему интересно, к чему в итоге придёт этот своенравный дремора. В случае же предательства участь Ахавака лишь одна.

— Я, конечно, знаю, что ты любишь убивать, но раньше не замечал такого умиротворяющего эффекта, — несколько нервно отметил Ирамо, касанием привлекая внимание Велириона. — Всё в порядке? Может, у черепа какой-то побочный эффект?..

— Не паникуй на ровном месте. Я всего лишь вспомнил кое-что важное, — с этими словами Велирион подвесил череп на пояс, где уже были другие два трофея, и взмахом Скипетра Саргераса открыл портал к Синему дворцу. — В моей жизни было много кризисов на грани краха, не уступающих нынешнему с Боэтией и натрезимами и даже превосходящих. Быть может, не из всех я вышел победителем, но я их преодолел. Этот станет такой же вехой на моём пути. Солитьюд уже не спасти, но убить Мефистрота и его шавок мы ещё можем. Наша война всего лишь вошла в активную фазу. Всё только началось.

В конце концов последняя война с Пылающим Легионом тоже началась с катастрофического поражения. Велирион сам неприятно удивился, что позволил себе запаниковать из-за действий Мефистрота. Он и впрямь размяк. Забылся.

Но теперь взял себя в руки и готов действовать дальше.

Так как черепа не задевали район Синего дворца, местность перед резиденцией ярла не так пахла смертью, как остальной город, и, соответственно, мертвецы здесь не резвились. Но применить понятие спокойствия к Синему дворцу тоже было нельзя, ведь, каким бы спокойным он не казался, смесь запахов Скверны и Обливиона, которой тянет изнутри, лучше любых слов говорит, что именно здесь сердце развернувшейся в городе катастрофы. Именно здесь собрались ключевые фигуры.

— Мастер! — от дверец дворца к Велириону подбежал один из из магов Хизея. Второй, рядом с которым чернокнижник к своему удивлению разглядел робы двоих псиджиков, остался на месте. Втроём они держали двери магией.

— Докладывай, — коротко приказал Велирион, сосредотачивая внимание на подчинённом, но не выпуская из поля зрения псиджиков. Орден не предупреждал его о своём присутствии в Солитьюде.

Отчёт не вызвал ни восторга, ни удивления. Что враги хорошо подготовились, уже было ясно, и от того не стало сюрпризом их подавляющее преимущество в собственном логове. Синий дворец полностью захвачен вампирами и даэдра под командованием придворного мага. Мефистрота или других демонов не замечено. Остальные Андасейи и ещё двое псиджиков, которые прибыли в город, отреагировав на мощный выброс магии, заперты внутри вместе с остатками ярлова двора. Хизей приказал прорвавшимся магам держать выходы из дворца и ждать Велириона.

Они справились.

— Прикрывайте меня. Если демонов не видно, не значит, что их нет. Мефистрот не доверит такую важную операцию чужакам, внутри либо он сам, либо его лейтенант — его убить, черепа отобрать, это приоритет, — начал распоряжаться Велирион, подходя к дверям так, чтобы его слышали все. — Солитьюд уже потерян, не тратьте силы на попытки его спасти. Мы должны успеть до того, как сюда подоспеет вражеский козырь из катакомб Потемы.

— Вам известно, что он из себя представляет? — пытливо спросил один из псиджиков.

— Нет.

Велирион уже стоял напротив дверей и жестом скомандовал Ахаваку идти вперёд.

— Внутри остались наши собратья, ваши маги и люди ярла. Нужно их спасти.

Чернокнижник скосил глаза на монаха, недовольный озвученным намерением. Тратить сейчас время на чужое спасение — непозволительная блажь.

— Не в ущерб приоритетной задаче, ослабить врага важнее всего. Вы должны это понимать.

Тем более, что запертые внутри Андасейи и псиджики должны справиться сами, как только враги отвлекутся на новоприбывших. Благо, монах не стал спорить, поджал губы и кивнул. Велирион понадеялся, что у псиджиков хватит ума держаться правильных приоритетов.

По команде маги прекратили поддержание сдерживающих чар. Ахавак пинком распахнул двери и ворвался внутрь, звуки боя раздались сразу. За дреморой ворвался Мегиру. Велирион распорядился магам прикрывать ему спину и ворвался в Синий дворец, сходу сжигая пару ближайших вампиров. Ирамо заранее скрылся в невидимости, чтобы нанести удар в нужный момент по нужной цели. Он своё дело знает.

Рядом сверкнули щиты оберегов, поймавшие на себя слаженную атаку троих застывших на ступенях наверх вампиров. Велирион швырнул в них огненным шаром, не сомневаясь, что эти посредственностям не хватит сил защититься, и быстро оценил обстановку. Ахавак сражался с парой дремор и не нуждался в помощи, его превосходство было очевидным. Мегиру жадно выпивал магию из вампира. Вокруг осталось ещё четыре кровососа и стайка скампов, на которую уже нацелились Андасейи.

Не самые опасные враги, они вот-вот будут сметены. Главная угроза дальше, выше по лестнице. Без сомнений.

Врагов на входе перебили максимально быстро. Взбежав по лестнице вверх, Велирион увидел подтверждение своих предчувствий: его ждали. Первым в глаза бросился магический купол, который совместными усилиями держали Андасейи и двое псиджиков под руководством Хизея, под ним также укрылись остатки двора Элисиф, включая её саму, и Каркетта. Пятеро вампиров слаженно напирали на защиту, силясь её сломать, найти слабые места. Вокруг барьера были раскиданы растерзанные тела стражи и горожан вперемешку с вампирами и даэдра. Пара кровососов жадно приложилась к трупам, не реагируя больше ни на что. Сразу видно новорожденных, никакого самоконтроля, одна жажда. У трона в спокойной и уверенной позе стояла очередная вампирша. Сибилла Стентор, не иначе. Мефистрот всё-таки доверил руководство захватом Солитьюда завербованному вампиру? Или это демон в шкуре придворного мага? Обилие мешанины энергий мешало прислушаться к ауре, но положение Стентор и пропитавший тронный зал запах Скверны давали очевидный намёк.

Черепов Велирион не чувствовал. Значит, их доставили кому-то в городе, чтобы продолжать сбор.

— Вот, наконец, наш почётный гость, — тонко улыбнулась Сибилла, поворачивая голову к Велириону. Она едва шевелилась, похожая на статую, даже слабо светящиеся янтарём из-под капюшона глаза застыли немигающими углями. Взгляд пристальный, изучающий. — Мы не ждали вас сегодня, архимаг Велирион. Но, раз вы почтили нас своим присутствием, прошу, насладитесь рассветом Жатвы этого мира из первого ряда, пока можете дышать. Судя по трупам моих слуг, предложение Тёмного мага вы отвергли. Глупо, но соответствует тому, что о вас говорят наши союзники.

— А вы любите с ними поболтать, верно? — не сводя глаз с Сибиллы, Велирион развеял маскировку, нужда в которой давно отпала. От него не укрылось, как едва уловимо изогнулись губы Стентор в намёке то ли на ухмылку, то ли на оскал при открытии истинного облика чернокнижника. Нет, не столько облика, сколько мантии… которая может быть знакома лишь конкретным существам. — Даже больше: вещать самой. Не дури меня своим маскарадом, демон, когда тобой провонял весь Синий дворец.

Губы изогнулись сильнее. Оскал стал открытым. Стентор полностью развернулась к Велириону. От неё исходила ненависть столь жгучая, что ощущалась кожей.

— Да что, во имя Восьмерых, здесь происходит?! Архимаг, Сибилла, я требую объяснений! — раздался срывающийся крик Элисиф.

Её проигнорировали. Пришедшие с Велирионом маги уже атаковали вампиров, давая остальным шанс выйти из глухой обороны. Ахавак и Мегиру встали по бокам от хозяина, готовые к бою с главным врагом. Гончая голодно заворчала, её щупальца трепетали, шаря по пропитанному магией воздуху. Застывшие друг напротив друга чернокнижник с прислужниками и демон в шкуре вампира резко контрастировали со сцепившимися магами и кровососами. Затишье перед бурей страшнее, чем бушует рядом.

— Аверис-с… Самопровозглашённый «повелитель пустоты», погибель Легиона, смертный, который отказывается умирать… Твой острый нюх стал ещё лучше. Кровь Мератраса пошла тебе на пользу, — внимание демона на секунду сосредоточилось на Скипетре Саргераса. — Ты остаёшься верен тактике присваивания того, что тебе не принадлежит. Я не осуждаю тебя за эффективный подход, но тебе пора держать за него ответ, смертный.

Велирион замер, анализируя догадку. То, что и как сказал демон, его акценты, точки внимания непрозрачно намекали на истинную личность того, кто прячется под вампирской шкурой. Нет, уже не прячется, он не пытается скрываться, практически в лоб заявляя о личных намерениях. Даже искать не пришлось!..

— У тебя не получится, как не получилось раньше, — чернокнижник отзеркалил демону злобный оскал, удобнее перехватывая посох и сплетая заклинание метаморфозы. Он убьёт тварь. Здесь. Сейчас. — Кажется, когда мы виделись в последний раз, тебя разорвало на две части. Или на три? Не придал значения, были вещи поинтереснее. В этот раз я разорву твои тело и душу не менее, чем на десяток кусков, Мефистрот.

— Раньше ты противостоял мне при поддержке не уступающих тебе союзников. Сейчас всё наоборот, Аверис, ты сам знаешь, что эти лакеи ничтожный мусор против меня. Тогда как…

Речь Мефистрота оборвалась с вышедшим из груди кончиком меча. Губы скривились в насмешливой улыбке перед тем, как фигура Сибиллы Стентор испарилась, оставляя на своём месте озадаченного Ирамо.

— Проекция! — выплюнул Велирион.

Конечно, всё не могло быть просто, предусмотрительный демон заранее сделал обманку и спрятался, это же один из любимых трюков! Чернокнижник моментально обострил все свои чувства, желая засечь Мефистрота до того, как будет нанесён удар. Подстёгнутый ментальным приказом Мегиру делал то же самое, шаря щупальцами по воздуху.

Бездна побери, слишком много различных энергий высокой концентрации вокруг! Вычленить среди них демона — если он вообще в тронном зале — не успевал даже нюх гончей!

Три вспышки появились в разных точках зала, преобразовываясь в Сибиллу Стентор.

— …тогда как мои лакеи обладают достаточной силой, чтобы уничтожить весь твой сброд и даже тебя, — насмешливо закончили три синхронных голоса, и проекции подняли руки. — Ко мне!

Рука с силой сжала древко Скипетра. Велирион посмотрел на три воронки портала, из каждой на него полыхнуло сильнейшей аурой, от плотности которых жажда сдавила горло сухой горячей рукой. Знаменосцы Боэтии и козырь из катакомб, эти оттенки он опознал сразу. Плюс запахи эредарских сосудов. Пальцы коснулись одного из черепов на поясе, но тут же разорвали контакт. Нет, идея взорвать здесь всё соблазнительная, но неэффективная. С пятью черепами против велирионовых трёх враги легко сведут его атаку на нет. Противостоять разом двум валкиназам, высокоуровневому личу и натрезиму при поддержке их тысячами душ, армией нежити с даэдра и иными подкреплениями, что могут прибыть в любой момент? Бред и самоубийство.

Вариант остаётся один.

Пламя хаоса сожрало последнего вампира. Велирион сместился к выжившим и рявкнул магам:

— Препону, живо! Уходим, выиграйте мне время! Все стойте кучно и не мельтешите, если хотите жить!

Его Тени и псиджики на радость быстро и слаженно возвели новый щит, позволяя чернокнижнику сосредоточиться на создании портала достаточного размера, чтобы забрать всех выживших.

— Что? Ты не собираешься сражаться с этими тварями? — взвилась Каркетта, вскидывая молот. — Даже не попытаешься? Это…

— Рас-склад не в нашу пользу, — Хизей жестом остановил Дозорную. Он не присоединялся к поддержанию барьера, оставаясь наготове на случай прорыва.

— Но нельзя же просто так уйти! Я… — голос Каркетты дрогнул и оборвался. Руки с молотом бессильно опустились, но пальцы лишь крепче сжали рукоять. — Стендарр, я не могу…

— Вот эти наглые черви смеют мне противиться? — резкий женский голос, отдающий потусторонним эхом, свойственным лишь нежити, громом разнёсся по тронному залу. — Сибилла, почему ты с ними не разобралась?

Из первого портала выступил скелет, облачённый в новенькие богато украшенные и отороченные мехом одеяния, на потемневших от времени костях смотревшихся чуждо и неуместно. В отличие от массивного золотого обруча, венчавшего череп и выглядевшего столь же старым и потемневшим, сколь кости. Лич прошествовала к трону ярла и без промедления заняла его привычным движением. Провалы глазниц, в глубине которых плясали потусторонние огоньки, вперились в выживших.

— Не сомневаюсь, вы сможете призвать к покорности своих подданных, — невозмутимо ответил Мефистрот, развеивая две из трёх проекций.

Знаменосец-маг тем временем деловито изучал барьер в поисках слабых точек. Знаменосец-воин застыл вплотную к препоне, чтобы напасть, едва та даст слабину.

— Само собой. Я — Потема Септим, королева Солитьюда, законная императрица Сиродила, в жизни и в смерти, по своей воле или нет, все будут служить мне, — торжественно провозгласил лич, своими словами повергая выживших солитьюдцев в шок. — Только с какой стати я должна склонять каждого сама, придворный маг?

Всё-таки Потема. Велирион не отрицал подобного варианта, но он был бы счастлив ошибиться.

Скипетр Саргераса сделал круговое движение, преобразуя собранную энергию в крупный портал, куда не занятые защитой маги немедленно погнали выживших. Велирион повернулся к Мефистроту и бросил напоследок:

— Дважды на те же грабли, натрезим? Я разочарован. Твоя новая дохлятина сорвётся с цепи также, как в своё время Артас.

Вокруг Потемы сгустилась магия. Костяные пальцы с силой вцепились в деревянные подлокотники.

— Следи за словами, наглая тварь! Я…

Мефистрот вскинул руку, простым жестом затыкая разозлённого лича. Покойная королева моментально замолкла, что резко контрастировало с предыдущими претензиями к «Сибилле». Ей напомнили, кто хозяин, а кто пёс.

— Я не прохожу мимо валяющегося под ногами оружия из-за прошлых неудач и учитываю ошибки. Ты сам должен знать, Аверис.

— Учитываешь ошибки? Именно поэтому ты просто стоишь и не мешаешь моему уходу?

— Всему своё время. Я не стану действовать также грубо и поверхностно, как мой брат. Я убью твою волю и твой дух. Ты встретишь последнюю смерть в отчаянии осознания, что твоё время прошло. Я сломаю тебя, Аверис.

Велирион высокомерно вздёрнул подбородок и сделал шаг назад, к порталу. Последние маги уже приготовились бросать барьер и нырять в спасительное окно.

— Моё время только началось, Мефистрот. Огню положено гореть, и тебе моего пламени не загасить. Оно пожрёт тебя, чтобы разгореться ярче — вот тебе моё слово. До скорой встречи, демон.

Шаг назад, окно портала поглотило эльфа, чтобы вынести в другом месте. Один удар сердца — следом выскакивают последние маги. Вдогонку им сорвался знаменосец, но взмах Скипетра закрыл переход у него перед носом.

В воцарившейся тишине всё казалось поглощённым пустотой. Зимний лес, пересечённый заснеженным трактом, казался мертвее, чем сегодня стал Солитьюд. Велирион отстранённо посмотрел на деревья перед собой и прикрыл глаза, до боли сжимая древко Скипетра Саргераса. Бездна побери, как же хочется спалить весь этот лес дотла, чтобы выплеснуть бушующую в груди злость! Пусть Велирион был готов к провалу, но он рассчитывал успеть сделать хоть что-нибудь, хоть немного подпортить врагу планы, а по итогу даже одного черепа не отобрал!

Впрочем… абсолютным провал назвать нельзя. Велирион встретился с Мефистротом, узнал о воскрешении Потемы и — что немаловажно — забрал выживших. Последние послужат уже его планам хотят того или нет.

— Архимаг… — Элисиф как раз подошла к Велириону. За ней по пятам следовал рыжий норд в стальных латах, смотрящий на альтмера с крайней степенью враждебности. Сама ярл пыталась казаться собранной, но слёзы на глазах и дрожащие руки выдавали её состояние с головой. — Вы… вы можете сказать, что… почему вдруг мой дворец захватили даэдра и вампиры? Я знаю, у вас есть ответы, я сама слышала, как вы говорили с Сибиллой! Объясните мне!

Она на грани истерики. Ну да чего удивляться, по факту Элисиф — всего лишь неопытная девушка, занявшая трон по случайности. И этой девушке Велирион собирался поручить простую, но важную миссию, поэтому чернокнижник жестом угомонил напрягшихся из-за агрессии хускарла Ирамо с Хизеем.

— Вы ведь понимаете, что Солитьюд потерян, ярл Элисиф? Синий дворец лишь малая часть катастрофы, накрывшей город, поэтому…

— Да что б тебе провалиться в Обливион, эльф, мы это без тебя все поняли! — взорвался хускарл Элисиф, почти хватаясь за оружие. — Ты связан с этим дерьмом, все своими ушами слышали, как вы болтали с этой сукой Стентор! Живо всё выкладывай!

Велирион смерил разъярённого норда полным ледяного презрения взглядом. Типичный варвар с мышцами вместо мозгов, не способен заткнуться и послушать.

— Угомоните своего хускарла, ярл Элисиф, или я сделаю это сам.

— Прекратите все! Нам нельзя сейчас ссориться! — взмолилась Элисиф. Её голос едва не сорвался на последних словах. Крик сменился всхлипом, но ярл сразу попыталась взять себя в руки. — Мы все должны работать сообща, чтобы справиться с этим… кошмаром. Мы должны отвоевать Солитьюд…

— Да что ты сделаешь? Ты всего лишь ширма Империи! — раздался выкрик из стайки придворных. Норд в измазанной в крови меховой накидке смачно сплюнул на землю и отвернулся от остолбеневшей Элисиф. — У меня язык не поворачивается назвать тебя нордом, ты слабая и изнеженная, как эти сиродильские курицы! Только и делала, что грела жопу на троне нордских королей и сыпала тупыми идеями, пока за тебя работал управитель, кукла пустоголовая! Надо было не цепляться за вдову Торуга, а сразу выбирать нормального ярла по заветам наших предков! Ты только похерила труды Торуга и Истлода!

Ропот поднялся мгновенно. Выжило каких-то двенадцать человек, но шум подняли, будто их было полсотни минимум. Не смотря на то, что время дорого, и нужно заняться проблемой вторжения, Велирион не спешил их успокаивать, с долей презрения и долей любопытства наблюдая происходящее. Стресс, как это всегда бывает, верно срывает маски с лиц. Так и придворные Элисиф в большинстве своём немедля начали поливать её грязью, не видя в ярле без трона ни силы, ни власти. Меньшая часть пыталась защищать Элисиф, но без огонька. Трое человек стояли отдельно, не решаясь занять конкретную сторону. Некоторые из псиджиков попытались призвать разошедшихся нордов к порядку, за что едва не оказались биты. Сама Элисиф стояла белее мела, изо всех сил вцепившись в руку разъярённого хускарла, на грани слышимости умоляя не идти рубить взбунтовавшихся придворных. Тот — что примечательно — послушался, как полагается дрессированной собаке.

Весёлое зрелище.

— Довольно! — в итоге терпение лопнуло у псиджика. Бретонка средних лет одним заклинанием наложила на придворных немоту, второй рукой демонстрируя зелёное сияние парализующего. — Пока вы сцепились друг с другом, как глупые дети, Принц Даэдра наращивает силы в Солитьюде! Ваш город пал жертвой нового даэдрического вторжения, мы все, каждый житель Нирна, сейчас должны думать о том, как его остановить, и только об этом!

— Возиться с каждым жителем Нирна нет смысла, сосредоточимся на тех, кто полезен в нашей борьбе, — объявил Велирион, возвращая внимание к себе. — Вы все были свидетелями: слуги Боэтии воскресили печально известную королеву-волчицу, чтобы через неё получить армию мертвецов, и это лишь начало. Нынешнее вторжение отличается от недавнего Кризиса Обливиона тем, что барьер между Нирном и Обливионом стоит, в нём лишь зияет брешь. Это не позволяет Боэтии начать массовое вторжение по всему миру, её силы проходят через одну конкретную точку, это то, чем мы должны воспользоваться, пока барьер не разрушен целиком. Ярл Элисиф, мои Андасейи и орден Псиджиков заключили союз против Боэтии, но новые союзники повысят наши шансы. Обратитесь к ярлам, расскажите, что произошло, убедите их в серьёзности угрозы. Я переправлю вас в любой из городов прямо сейчас, не будем терять времени.

В конце концов именно для этого Велирион вытаскивал Элисиф. Как правителя её никто не воспринимал всерьёз, тот крикливый норд всего лишь озвучил мысли тех, кто хоть немного умеет думать: имперская ширма, кукла на троне. Но даже кукольного ярла без столицы норды послушают охотнее, чем альтмера-архимага. Элисиф должна помочь Велириону наладить контакт с другими ярлами, чернокнижник не может позволить себе упустить шанс привлечь на свою сторону нордские ресурсы и дополнительное пушечное мясо, против сил Боэтии ему пригодится абсолютно всё.

Продолжая болезненно цепляться за хускарла, Элисиф одарила Велириона взглядом, в котором помимо страха отчётливо читалась огромная усталость. Презрение собственных подданных не стало для неё сюрпризом, но лишило запала. Очевидно, нордка и сама прекрасно понимала своё положение.

— Маркарт. Теперь, когда пал Солитьюд, Предел стал самым сильным и влиятельным владением верного Империи Скайрима, хоть и кишит этими безумными изгоями, — выдохнула Элисиф. — Архимаг, вы говорите страшные вещи, если бы я своими глазами не видела бойню в моём доме и пришествие Потемы, я бы не поверила. Поэтому я хочу знать больше. Почему вы уверены во вторжении даэдра? Что вы знаете о врагах? Как мы должны с ними бороться? У меня так много вопросов, мне нужны ответы!

— Через день, максимум два я прибуду в Маркарт, и мы обсудим всё с участием ярла Игмунда. Разговор будет долгий, не хочу проводить его в лесу и по два раза, к тому же мне нужно раздать указания подчинённым и завершить пару важных приготовлений.

— Я отвечу на ваши вопросы, на какие смогу, — бретонка-псиджик приблизилась к Элисиф. — Мои братья вернутся на Артейум, когда я отправлюсь с вами в Маркарт. Орден не вмешивается в дела мира непосредственно, но сейчас ситуация из ряда вон, мы не можем её игнорировать. От имени ордена Псиджиков я выражаю вам надежду на союз и обязуюсь помогать ярлам Скайрима в борьбе против даэдра.

Всё-таки Келарус не идиот, решил действовать, не опираясь на одного только Велириона. Чернокнижник наглядно это увидел, как и то, что не сможет контролировать деятельность ордена вне Коллегии и долины. Раздражает, но не сюрприз, он предполагал подобное развитие событий. Самые шокирующие детали его прошлого монахи не растреплют, самим не выгодно, но они могут рассказать посторонним немало того, о чём сам Велирион предпочёл бы молчать.

Впрочем, это уже не критично, много лишнего всплывёт в любом случае, учитывая болтливость врагов. Придётся приспосабливаться и заранее продумать контраргументы, а также получить, наконец, долгожданный козырь, который многократно укрепит позиции Велириона и его Андасейи.

Пора играть в открытую.

— Вы можете переправить в Драконий Мост? — неожиданно спросила Элисиф, когда чернокнижник уже был готов открывать портал в Маркарт.

— Какой вам прок с этой деревни? — нахмурился Велирион, гадая, что ударило Элисиф в голову. Драконий Мост слишком близко к Солитьюду и не обладает ничем ценным, чтобы туда лезть.

— Не мне, — ярл павшего Солитьюда повернулась к своему хускарлу и заговорила на удивление уверенно, хотя голос скакал и подрагивал: — Болгейр, иди в Драконий Мост, предупреди жителей, скажи им бежать. Доберись до всех поселений Хаафингара, до каких сможешь, скажи им быть наготове и бежать прочь. Пусть я не смогла защитить своих подданных в Солитьюде, я хочу сделать хоть что-то для остальных. Только тебе, моему щиту, я могу доверить эту миссию.

Велирион даже немного зауважал Элисиф. Сама в слезах и соплях, униженная и растоптанная собственными придворными, низведённая до роли посыльного, но всё равно находит в себе силы стоять прямо и думать о своих людях. Возможно, она ширма, но стержень есть. Со временем могла бы стать настоящим ярлом.

Хускарл Элисиф заупрямился, не желая оставлять хозяйку без защиты, и у них завязался спор. Один его факт показал, что, несмотря на стержень, лидер из этой девушки слабый.

Велирион решил проблему, без церемоний телепортировав хускарла прочь в разгар пафосной тирады о защите и долге.

— Он в Драконьем Мосту. Вы не должны позволять подчинённым забывать их место. Когда надо, приказывайте им заткнуться и делать дело. Но для начала постарайтесь добиться, чтобы ваше слово обрело вес, — заметил чернокнижник и демонстративно посмотрел на придворных, чьё число сократилось вполовину. Противники Элисиф не рискнули полезть в драку с кучей магов, но послушно стоять под немотой не стали тоже и ушли.

Элисиф отвела взгляд и ничего не ответила. Её руки до сих пор тряслись, а на лице застыла отчаянная растерянность, казалось, она вот-вот расплачется от собственного бессилия даже в элементарных вещах. Не умела она держать себя в стрессовых ситуациях.

Рядом с ярлом засияло окно, по ту сторону которого простиралась дорога в Маркарт.

— Где Феликс? Почему его с вами не было? — донёсся до слуха Велириона вопрос Каркетты, что доселе молча стояла в стороне ото всех.

Ирамо, которому был адресован вопрос, равнодушно пожал плечами:

— Не знаю. Нас разметало в суматохе у ворот.

Дозорная сжала кулаки и опустила глаза. Какое-то время молчала, после чего также молча направилась к порталу в Маркарт. Велирион кивком указал одному из своих магов сначала на Каркетту, потом на нордов, которые с демонстративными недоверием и неприязнью к магии проходили в портал. Пускай смотрит за всей этой толпой и докладывает.

Велирион закрыл портал за последним нордом и открыл новый в долину. Пора ему заняться более важными делами, которые возглавлял Рассветный Колодец. Теперь, когда Боэтия и Мефистрот перешли в открытое наступление, чернокнижник больше не может откладывать могущество магического источника и армию Разлома, которую без силы колодца не вернуть.

Давно пора получить заслуженную силу, драгоценный козырь, собственный источник магии, одно существование которого наполнит чернокнижника не только силой, но новой уверенностью. Враги сильны, коварны, безжалостны и наверняка заготовили ещё немало мерзких сюрпризов.

Одна только новая Плеть чего стоит. Армия нежити по главе с Потемой Велириона не пугала, но навевала одни из худших воспоминаний за все прожитые жизни. Артас отнял у него, у его народа почти всё. Память об ужасах Плети, слитая с ней неуёмная ненависть с оттенками отчаяния всегда будет преследовать перерождённого син’дорай… и Мефистрот это знал. Слишком хорошо знал. Он не повторяется, нет. Целенаправленно бьёт по Аверису его собственной памятью — вот истинная причина воскрешения Потемы.

Мефистрот поплатится за то, что посмел сотворить. Велирион со смехом и наслаждением полюбуется, как Хермеус Мора выпотрошит разум натрезима. Его участь отныне вопрос времени.

Глава 72. Новый рассвет

202 год. Месяц Утренней звезды. Долина Длинных теней

Рассветные блики играли на гранях золотых оправ арканных икосаэдров, вставленных в стенки широкого глубокого бассейна. Стекло крыши было таким тонким, что казалось невидимым. А ещё казалось, что на него дунь — и треснет. Но на самом деле оно, укреплённое сложным комплексом чар, выдержит пару демонов-антеонов и Властителя Преисподней в придачу.

Велирион обвёл взглядом белоснежные с узорами позолоты стены и в предвкушении прикрыл глаза. Колыбель Рассветного Колодца полностью готова. Строительство завершено, все чары наложены, икосаэдры зафиксированы в креплениях, купель наполнена водой, осталось только выпустить чистую аркану, связать с материальным наполнителем и должным образом настроить. Это энергоёмкий и сложный ритуал, который отнимет весь световой день и потребует усилий десятка сильных магов, взамен выведя их из строя примерно на сутки.

Пустяк. Особенно в свете перехода войны в активную фазу. Коллегию и долину к суточной недееспособности руководства Велирион подготовил, внимание псиджиков-советников отвлечено на падение Солитьюда. Врагов, закрепляющихся в городе, тоже. Шанс нападения, конечно, всё равно есть, но минимальный. Лучшего времени не найти.

Пальцы коснулись простой — уже ненадолго — воды. Велирион был бы счастлив плюнуть на всё и провести ритуал намного раньше, создать, наконец, вожделенный источник арканы при первой возможности. Даже не ради силы, а ради чистейшей тайной магии, что ключевой водой омоет усталый дух. Ему так давно хотелось связать себя узами с полным магии Колодцем и избавиться от проклятой жажды, позволить себе забыть об окутывающем разум жадном тумане вблизи любого сколь-нибудь значимого скоплении магии!..

Наконец, желание исполнится. Манящая энергия от сосудов арканы, что лишь снаружи здания глушилась множественными печатями, бередила жажду, что вот-вот затихнет, пока по залу разносились первые шаги. Маги начали прибывать. Самые лучшие, самые верные, честь принять участие в сотворении Рассветного Колодца и первыми получить доступ к силе источника для них награда за добросовестное служение. Доступ, само собой, частичный, но всё равно дающий ощутимые преимущества. Полного Велирион не доверит никому, кроме себя самого.

— Как знал, что ты придёшь раньше всех.

Оребон встал рядом и с предвкушением разглядывал купель с прозрачной водной гладью, чуть ли не облизываясь на неё. Велирион много рассказывал своим соратникам о Колодцах, каждый из них знал о мощи, что подарит Рассветный, каждый жаждал заветного мига. Пусть не в той мере, сколь сам Велирион, не просто знавший, но помнивший, что именно они получат, но достаточно. Однако именно сейчас чернокнижник не сомневался, что Оребона волнует не столько мощь, сколько…

— Ты не возьмёшь ни капли без моего ведома. За каждую израсходованную склянку будешь отчитываться лично.

На бескомпромиссное напоминание данмер лишь закатил глаза.

— Да, да, ты уже доходчиво объяснил, что за кроху магии своего чуда удавишь любого, можно было не повторять. Я лишь надеюсь, что ты не забудешь, какие перспективы сулит соединение заряженной Этериусом воды с алхимией.

— Именно поэтому я вообще дам её тебе на эксперименты, — хмыкнул Велирион, не сомневаясь, что Оребон добьётся значительных успехов. Ум этого алхимика остёр, пытлив и насыщен воображением с толикой научного безумия. Именно такие сияют на научном поприще слепящим солнцем.

Зал купели стремительно наполнялся магами, но не шумом. Подобно молчаливым теням маги проскальзывали через двери и становились по заранее распределённым местам вокруг бассейна. Предчувствие грандиозности предстоящего ритуала, величия результата приводило их в трепет, и это заслуга не только инструкций Велириона, но самого Колодца. Даже сейчас, только готовый преобразиться из простого бассейна с водой в нечто прекрасное, насыщенной аурой своих икосаэдров он бередил чувствительность каждого входящего. Ни один колодец айлейдов, ни один фокусный колодец Коллегии не несли в себе и толики той пьянящей чистотой арканы, которой насыщены принявшие наполнение аэдрического артефакта сосуды. Велирион позволил себе намёк на улыбку, представив лица своих магов, когда они ощутят итоговую объединённую ауру самого колодца.

Наконец, прибыл Гатнаг, занявший позицию по правую руку от Велириона, когда Оребон встал по левую. Чуть дальше преданными тенями застыли оправившаяся от раны Кассия и Лермион, помимо них присутствовало ещё пятнадцать самых сильных и опытных магов Андасейи. Увы, не все из тех, кого Велирион хотел одарить честью участия в сотворении Рассветного Колодца, но оставлять ключевые базы без присмотра было бы ошибкой. Шанс атаки врага по долине и Коллегии минимален, но он есть, момент для неё будет идеальным. Поэтому Ленор вместе с Ирамо будут пристально следить за Коллегией, когда Хизей и Гвинир за долиной. Велирион подключит их к колодцу потом.

— Вы все знаете, для чего мы здесь собрались, поэтому не буду размениваться на длинные речи, — в полной тишине слова Велириона прозвучали громовым раскатом. — Мы в шаге от сотворения чуда, какого этот мир ещё не видел. Вам выпала честь участвовать в его создании, и я не сомневаюсь, что вы цените оказанное вам доверие. Приступаем! И помните: ошибок я не потерплю!

Едва с губ слетело последнее слово, Велирион поднял руки, с головой погружаясь в необъятный океан арканной силы, вливаясь в его хаотичную — пока что — симфонию, чтобы взять под полный контроль и отладить, превратить несогласный крик в послушную мелодию. Его маги подхватили действо, синхронно вливаясь в начавшийся ритуал. Им не нужно объяснять, что делать, они знают. Чуждые им слова иномирных заклятий слетали с губ заученно, отработанно, но без понимания. Им оно не нужно, достаточно, что понимал ведущий дирижёр. Понимал — и точно знал, что делать.

Миллионы частиц чистейшей тайной магии единовременно проходили через дух и тело, будоража жажду и тут же её утоляя. Ощущения хаотичные, не из приятных, но губы Велириона так и норовили изогнуться в улыбке. Потому что это прелюдия к его взлёту, его величию. Его лекарство от отравляющей жизнь жажды. Пусть не окончательное, но как будто он позволит всякой падали повредить Рассветному Колодцу. О нет, все ошибки прошлого, все просчёты и слабости Высокорожденных и их потомков, приводивших к краху, будут учтены. Отныне — только несокрушимое величие.

Слова древнего, как павшая империя калдорай, языка одно за другим слетали с губ родной и в то же время чужой речью. Слова и магия сплетались в безумной сложности узоры, что пронизывали бирюзовое сияние икосаэдров, залившее слепящим светом всю купель. Заклинания пронизывали каждый кусочек сияния, обхватывали, подчиняли, оформляли. Непокорная аркана противилась, возмущалась, желала сорваться и обернуться безумным штормом, и Велириону приходилось прилагать массу усилий, безжалостно тянуть энергию из своих магов, чтобы дальше держать в узде силу и направлять её. Минута за минутой, час за часом, колоссальная нагрузка терзала разум и тело, но чернокнижник лишь сильнее торжествовал с каждой пройденной ступенькой, с каждым витком усмирения.

Когда-то давно, тысячи лет и десятки жизней назад, он точно также стоял на краю другой купели, повторял те же самые слова заклинаний, дабы сотворить новое чудо взамен тому, что безвозвратно ушло в небытие с могущественной империей и её древней столицей. Тогда, в диких землях, которым только предстояло стать Кель’Таласом, молодой Аверис в числе иных переживших испытания изгнания Высокорожденных вторил творящему Солнечный Колодец Дат’Ремару. Теперь он стоял на месте Дат’Ремара, руководя творением нового чуда магии, и теперь это чудо будет в его полной власти.

Воистину, это осознание пьянило сильнее любого вина!..

Течение времени было сложно отслеживать, даже стеклянный купол крыши окрасился в бирюзовый, искажая истинный цвет неба. Велирион знал, что прошло немало времени, когда горло начала сковывать сухость, язык тяжелеть от бесконечного речитатива, а голова болеть от неслабеющей нагрузки. Не только у него, но и у остальных магов. Это нормально, в прошлый раз было также. Они справятся и доведут до конца, каждый из участвующих в ритуале магов высококвалифицированный профессионал. А если кто подведёт — станет топливом для ритуала.

Но нет. Воистину, Велирион не зря вкладывался в своих магов, в своих верных последователей. Они уже с трудом проталкивали слова через глотки, прилагали массу усилий, чтобы выводить руками нужные узоры плетений, но не сделали ни единой ошибки, железной выучкой и богатым опытом продолжая поддерживать ритуал, не смея упасть раньше финала.

Велирион первым ощутил его близость. Наконец-то! Настал тот желанный момент, когда…

Последнее слово, последний жест — бурлящий водоворот арканы полыхнул, слепя глаза, проник во все уголки естества каждого из присутствующих, чтобы наполнить своей мощью, образовать ниточки связи, позволяя магам выйти на новый, абсолютно отличный от всего, что они видели раньше, уровень.

…Рассветный Колодец займёт зарю истинного величия своего хозяина!

Штормовой рёв арканы стих, сменился урчанием усмирённого зверя, что светился бирюзовой гладью воды в купели. Звуки падения тел — многие маги, наконец, позволили себе перестать выжимать последние соки, чтобы просто стоять на ногах. Не очень-то прилично валяться на полу, но да пусть. Они заслужили отдых. Велирион сам был бы не прочь немедленно куда-нибудь лечь и заснуть, но не позволял себе подобного при свидетелях. Вместо того он прикрыл глаза и впервые за почти тридцать лет вдохнул полной грудью.

Он, наконец, чувствовал насыщение. Полноценность. Силу, какой не ощущал никогда, даже с Сердцем Азерот в руках. Солнечный Колодец, как бы ни был силён, служил для жизнеобеспечения целой расы и защиты государства. Высокопоставленные магистры и род Солнечных Скитальцев обладали доступом к Колодцу, но полнотой его силы на постоянной основе не владели даже короли. Сейчас же всё без ограничений могущество Рассветного Колодца было сосредоточено в руках Велириона. Теперь он понимал Элисанду, лишь с последним вторжением Легиона забравшую Ночной Колодец в своё полное распоряжение. И понимал Азшару, владевшую величием Источника Вечности. Понимал их опьянение могуществом. Нежелание выпускать его из рук. Стремление постичь всю полноту силы не столько ради своих народов, сколько для себя.

Бесконечная магия Рассветного Колодца позволяла Велириону чувствовать себя больше, чем магом. Много больше. Сам собой вспомнился относительно недавний разговор об амбициях.

По губам скользнула усмешка. Почему бы и нет? Но пока Велирион просто наслаждался ощущениями.

Магия Рассветного Колодца поила его освежающей ключевой водой, ласкала изысканным нектаром, но не сжимала горло когтистой иссушающей жажды. Велирион стал свободен от неё, и столь простая, но бесконечно желанная истина наполняла усталые тело и дух энергией. Хотелось засмеяться, а лучше — взять всю эту колоссальную мощь подле себя и обрушить на кого-то, сравнять с землёй, распылить в ничто!..

Всему своё время. На сегодня нагрузок достаточно.

Чернокнижник окинул взглядом своих магов. Полностью опустошены, многие даже не в состоянии стоять на ногах. Но всё ещё в сознании, и все без исключения изучают чудо, к созданию которого стали причастны, и которое теперь наполняет их. Ведь одно дело услышать про будущие привилегии, но наглядно их ощутить — уже иное. Кто-то прислушивался непосредственно к Рассветному Колодцу, кто-то, прикрыв глаза, изучал изменения в себе. Велирион наблюдал за ними, за своими лучшими магами, причастившимися к его творению, с отцовской гордостью. Первые и избранные, им предстоит стать наглядным примером, какие награды приносит верная служба верховному чернокнижнику. С этой поры маги, что докажут свою пользу и верность, получат право коснуться вод Рассветного Колодца.

Хлопок в ладони заставил магов повернуть головы к Велириону.

— Итак, свершилось. Мы с вами сотворили чудо чистой магии, какого этот мир ещё не видал, и чудо это служит нам! Внимайте песни Рассветного Колодца, его могуществу, его величию, которое отныне питает наши собственные! Чувствуйте, как его магия пронизывает каждую клетку ваших тел, ужасайте ей наших врагов и стройте ей наше общее будущее! С этого момента вы — мои избранные Тени в зареве моего пламени! Отдыхайте — вы это заслужили, очень скоро я призову вас вновь!

Хриплые, срывающиеся, но исполненные искреннего торжества голоса наполнили зал купели. Все эти маги — те, кто шёл вперёд ради знаний и силы, те, кто в итоге сердцем и разумом отдали себя тому, кто дал им желаемое. В награду им суждено стать апостолами новой веры, и Велирион знал, что его избранные Тени проявят себя наилучшим образом.

Ведь почему он должен останавливаться на обычной власти, когда может установить иную, большую? Это будет чем-то новым для него, и от того особо интересным. А вторжение демонов и даэдра станет заодно неплохим подспорьем для усиления и расширения своего влияния. В конце концов весь этот мир — топливо для огня амбиций того, кто способен вырваться за рамки ограничений обыденности.

Ухо уловило чужой мелодичный смешок, на диво органично влившийся в тихое пение покорности арканы. Рядом стоявший Гатнаг встрепенулся и пристально уставился за спину Велириону.

Обернувшись, чернокнижник увидел лишь белоснежную стену.

— Показалось, — буркнул орк. Только он не спешил сводить беспокойного взгляда с пустого места. — Надеюсь. Хотя я был уверен, что… нет, нахрен эти скамповы глюки.

Непроизвольно Велирион нахмурился — поведение Гатнага… и тот смешок… они отдались вспышкой воспоминания о похожей ситуации подле Ока Магнуса не так давно.

Нет, ещё тогда он удостоверился, что его преследовали галлюцинации.

— Нам всем нужно отдохнуть, — постановил Велирион, придя к очевидному выводу. — Идём. Впереди ещё немало работы.

Особенно у него. До визита в Маркарт Велирион хотел успеть решить вопрос с Разломом Зловещего Шрама, чтобы получить все его привилегии и обрушить на надоевших натрезимов с прихлебателями.

Но мелодичный смешок эхом отдавался в мозгу, взращивая нехорошее предчувствие, не спешащее уступать логическим доводам.

Глава 73. Расширение договора

202 год. Месяц Утренней звезды. Долина Длинных теней

— Хс-с-с… — тихое удовлетворённое шипение слилось с песенным перезвоном чистой арканы. — Я много думал о том, каково это будет. Ты с-столько рас-сказывал… но моё воображение с-сумело только приблис-ситься к реальнос-сти, а не вос-создать её. Колодец — твоё с-совершеннейшее творение, учитель. С-с-с ним я чувс-ствую с-себя почти живым.

Хизей, щуря глаза сыто и счастливо, напоминал нежащуюся на удобном камне змею. Его поза, склонённая, почти лежачая, в которой он касался когтями края борта Рассветного Колодца, добавляла схожести.

— Не замечал за тобой сожалений относительно вампиризма, — заметил Велирион, не менее довольно рассматривая спокойную бирюзовую гладь. Она почти что гипнотизировала, а омывающая дух магия ласкала и убаюкивала, забирая тревоги и печали, даруя чувство сытости и спокойствия несокрушимой силы в каждой клетке тела.

Но с облегчением и чувством свободы от сдавливающих нутро и затмевающих разум тисков им не сравниться. Такую лёгкость Велирион испытывал лишь раз, когда воссоединился с очищенным Солнечным Колодцем. Тогда минуло меньше десяти лет жажды, но по ощущениям — целая вечность. Сейчас, несмотря на куда более долгий срок, облегчение ощущалось не столь остро и ярко, как тогда. Возможно, потому, что теперь чернокнижника не отравлял страх неизвестности за себя и свой народ, он уже знал, что с жаждой возможно справиться.

Тем не менее, как бы приглушенно не ощущалось облегчение, избавиться от жажды вновь всё равно было истинным наслаждением.

— Я не жалею. Я хотел копить богатс-ства и с-силу, хотел жить вечно. Ты и Гатнаг дали мне это. Я бес-сконечно благодарен. Но плата ощутима, жажда крови никогда не с-спит. Порой причиняет много неудобс-ства. Ещё иногда моей чешуе не хватает тепла с-солнечных лучей, — Хизей ещё немного подался вперёд, почти касаясь кончиками когтей вод Колодца. Остановился в одном сантиметре и убрал руку, возвращаясь в расслабленное почти лежачее положение. — Рядом с-с ним я почти не ощущаю физических потребнос-стей. Его этеричес-ский с-свет для меня как кровь. Напоминает тепло Магнус-а, когда я ещё был с-смертным. Приятно.

Интересный эффект. Велирион задумчиво осмотрел нежащегося в аркане аргонианина, размышляя над услышанным. В Хизее говорит эйфория или Рассветный Колодец действительно влияет на потребности вампира?

Информация интересная и в некоторой степени тревожная, призывающая подходить к допуску вампиров к Колодцу более осторожно. Отобрать у Велириона контроль над источником они не смогут, но подкреплённая надеждой жадность порой способна толкать на безумные вещи.

— Изучи все изменения, через два дня отчитаешься о воздействии Колодца на твою вампирскую природу, — распорядился Велирион, не собираясь отмахиваться от потенциальной проблемы.

Надо будет повторить приказ для Гатнага и Кассии, что пока отходят после ритуала, как и все остальные. Велирион восстановился быстрее прочих из-за полноценной связи со своим Рассветным Колодцем. Весьма своевременно. Он сделал в памяти отметку пристально наблюдать за тремя питаемыми Колодцем вампирами.

Хизей на приказ послушно кивнул и с заметным трудом отстранился от борта, чтобы прикрыть глаза и погрузиться в анализ собственного состояния.

— А ты ничего не хочешь сказать?

Молча стоявший в стороне Гвинир неопределённо повёл плечом, но на вопрос своего лидера ответил, отведя глаза:

— Я чувствую себя намного сильнее и магически насыщеннее, чем раньше. Я способен творить высокоуровневые заклинания с большей лёгкостью и большим лимитом, всё, как вы обещали. Я действительно в восхищении, просто чувствую некоторую неловкость…

Босмер замолк, но быстрые взгляды сначала на Велириона, потом на Хизея сказали всё лучше слов. В отличие от них он получил только прирост к силе, а не исцеление от терзавших потребностей. Чувство неловкости вызвано чувством превосходства, осознанием отсутствия у себя лишений, что были бы исправлены неисчерпаемым магическим источником.

— Ты переживаешь о глупых вещах. Радуйся и цени то, что имеешь. Не каждому везёт обладать чем-то выдающимся, не платя высокую цену в ответ.

Вне сомнений, Гвинир сейчас думает о своём слабо одарённом брате, который всё равно избрал путь мага и добился права стать вровень с лучшими не врождённой силой, а остротой ума и феноменальным упорством. Именно за эти качества Велирион в своё время выбрал в качестве ученика слабейшего из близнецов, увидев исключительный потенциал. Увы, Гвинир при всей своей одарённости обладал заурядным умом, не умея в полной мере ценить полноту своей одарённости, что дала ему природа, не будучи ни творцом, ни учёным, что открывает новые горизонты. Прекрасный исполнитель, верная Тень — не более.

Впрочем, от некоторых большего и не требуется.

— Теперь ты стал много сильнее, чем был, и сможешь служить мне ещё лучше. Именно этого я требую от тебя сейчас. Хизей, от тебя тоже. Ценю твою исполнительность, но в данный момент направь её на другое дело, — поделились впечатлениями и хватит. Велирион призвал своих высших мастеров не только для того, чтобы подключить их к колодцу. У него было важное дело, в котором требуется подстраховка. Простейшая, но от того не менее важная. Руку оттянула Чёрная книга, что всё это время покоилась в сумке за спиной. — Я иду в Апокриф. Гвинир, возвращайся к своим обязанностям, на время недееспособности Оребона и Гатнага вверяю долину тебе. Хизей, встань снаружи и следи, чтобы ни одна душа сюда не проникла. Особенно Нериен.

Само собой псиджик не мог не почувствовать ритуал и появление исключительной мощности магического источника у себя под носом, само собой он потребовал у Велириона ответы, едва тот отлежался. Пока чернокнижник не говорил с Нериеном, поставив Разлом Зловещего Шрама выше приоритетом и сумев перенести разговор на более поздний срок. Монах согласился дождаться вечера, но Велирион не исключал вероятности его попыток проникнуть к купели Рассветного Колодца. Ему совершенно не нужно, чтобы потенциальная угроза подобралась к нему в уязвимом состоянии разделённого с телом сознания.

Гвинир и Хизей понятливо кивнули, развернулись и покинули зал купели. Велирион посмотрел на закрывшиеся двери и малым усилием воли запер изнутри. Здесь, рядом с Рассветным Колодцем, его возможности практически безграничны, здесь магия его глаза, уши и руки больше, чем когда либо. Именно поэтому именно отсюда он перенесёт Разлом Зловещего Шрама из Круговерти Пустоты.

К сожалению, даже Рассветный Колодец не решил абсолютно всех связанных с перемещением проблем. Сила есть. Ресурсы есть. Но удобной точки для размещения нет. Пусть воды Обливиона обширны и не ограничиваются планами Принцев, в них есть бесчисленное количество иных карманных планов и измерений, одним из которых Велирион хотел сделать Разлом. Увы, но он не мог гарантировать неприкосновенности своей земли, если им заинтересуется — а это будет наверняка — кто-то из Принцев. Даже с поддержкой Колодца Велирион не был настолько по-глупому самоуверенным, чтобы тягаться с ними на равных. Первое время, пока не найдёт альтернативы, защитить Разлом он не сможет, да и не хотел бы постоянно отвлекаться на эту задачу, пуская на самотёк дела в Нирне, поэтому у него оставалось два пути: отказаться от Разлома или заручиться покровительством одного из Принцев Даэдра.

Велирион выбрал второй вариант. Слишком велики преимущества его далёкого оплота, пусть перспектива зависимости его безопасности от Хермеуса Моры не прельщала. Чернокнижник рассчитывал, что это временная мера, однажды он найдёт способ обезопасить Разлом без чужой помощи. Но пока придётся договариваться с Демоном Знаний об арендной плате. Получится ли альтмеру добиться устраивающих его условий, он не знал, но попытаться стоит, как стоит воспользоваться тем, что Мора ему благоволит.

Вот же… а ведь Велирион хотел избегать Принцев, но как будто какая-то невидимая рука рока то и дело толкает его к владыке Апокрифа.

Тряхнув головой, альтмер сосредоточил мысли на предстоящем разговоре и открыл Чёрную книгу. Уже знакомые строки «Болезненного регента», знакомая зелёная пелена и сознание затягивает внутрь.

В этот раз его ждали у порога. Бесформенная бездна из глаз и щупалец возникла над Велирионом, стоило белоснежным стенам с бирюзовыми отсветами смениться грязной зеленью Апокрифа.

— Ты вернулся. В этот раз ты что-то хочешь от меня, я это вижу. Изложи своё дело, мой агент.

Осведомлённость Хермеуса Моры Велириона не удивила. Сколь много он предвидел, понять сложно, но одно ясно наверняка: Мора заинтересован и серьёзно. Как раз то, что нужно.

— Я хочу дополнить наш договор. Ранее в моём подчинении был микромир из Круговерти Пустоты. Я забрал его у Мефистрота, он содержит привязанное войско демонов и собранные как ими, так смертными чернокнижниками знания. Я хочу перенести его из Круговерти в Обливион и, чтобы сохранить его за собой, прошу твоей помощи в защите его от посягательств владык Обливиона, Хермеус Мора. За это я отдам тебе архив Разлома Зловещего Шрама. Демоны проблем не доставят, они полностью подчинены мне.

Велирион произносил заранее продуманные слова спокойно и уверенно, не сомневаясь в своих заявлениях и гарантиях и давая Море это понять. Конечно, столь загадочный и нечитаемый собеседник не тот, на ком могут работать стандартные психологические приёмы, но, быть может, они сыграют на руку. В конце концов сейчас Велирион действительно не блефовал и был уверен в каждом из своих слов.

— Сначала ты отчаянно отрицал сотрудничество со мной. Затем нехотя согласился на союз. Теперь добровольно приходишь ко мне с просьбой о помощи, — размеренно перечислил Хермеус Мора, делая значимые паузы между пунктами. Веки глаза в центре бездны медленно сомкнулись в жесте, который можно трактовать как удовлетворение. Наверное. Несколько щупалец протянулись к Велириону, застывая в гротескном подобии границ. — Как я говорил, ты неизбежно придёшь ко мне. Я доволен, мой агент. Я позволю тебе разместить своё владение в Апокрифе, если ты отдашь мне архив и половину своих демонов.

Велирион на долю секунды прикрыл глаза, возмущённый размахом Моры. Один только архив практически бесценен, за счёт его одного Мрачная Жатва узнала сотни демонических тайн и превратила их в преимущество в войне против Пылающего Легиона. Будь хоть часть этого архива у иллидари тогда, в Запределье!..

Что ж, Мора не из тех, кто торгуется, его цена названа, придётся принять. Всё равно Велирион собирался избавляться от застрявших в Разломе шавок Легиона. Это быстро примирило его со второй частью платы.

— Хорошо. Я согласен отдать архив и половину демонов Разлома, чтобы разместить его на территории Апокрифа и использовать все его преимущества в борьбе с Боэтией и натрезимами, будучи твоим агентом в рамках данного конфликта. Не слугой. Моя позиция неизменна.

Уж в том, что не продастся Принцу Даэдра, Велирион был уверен. Только сказанные Хермеусом Морой слова прозвучали так, будто чернокнижник преклоняет перед ним колени. Нет, что бы ни случилось, на такое Велирион не пойдёт. Он найдёт способ обезопасить Разлом, покончит с даэдрическо-демоническим вторжением и завершит контракт. Так или иначе.

— Я уже говорил, что уважаю твоё желание свободы. Пока ты оправдываешь мои ожидания в статусе агента. Продолжай в том же духе, приноси мне новые и новые знания и не забывай о своей части контракта. Прежде, чем ты отправишься за Разломом, отдашь мне ещё одну часть своих знаний, — несколько щупалец качнулись к руке Велириона. Справа раскрылись новые глаза Хермеуса Моры, пристально смотревшие на Скипетр Саргераса. — Это будут знания о твоём артефакте. Он создан демонами, и сегодня ты собираешься полагаться на него. Я хочу знать о нём всё, что знаешь ты.

Особенно о возможностях, которыми он наделяет держащую руку. Ожидаемо.

Скипетр Саргераса исключительный артефакт, и само собой, что Принц Даэдра обратил на него внимание, Велирион ожидал этого, как только решил взять посох с собой в Апокриф. Всё равно не получилось бы долго его утаивать. Поэтому он согласно кивнул на требование, но отдавать плату не спешил.

— Со своей стороны я хочу получить информацию в рамках контракта, — негромко отозвался Велирион, требовательно смотря в многочисленные глаза парящей бездны. — Я нашёл брешь в Чёрном Пределе, но не Око Магнуса. Куда Мератрас его перепрятал?

Одно из щупалец застыло перед Велирионом.

— Оно не покидало Чёрный Предел, — над щупальцем появился плотный свиток. — Ты искал его не в той стороне. Карта поможет тебе выйти на правильный след.

Карта?..

Велирион взял свиток и немедленно его развернул. Глаза пробежались по рисункам границ, значкам маркеров и коротких надписей, мгновенно выхватывая знакомую область, которую альтмер не раз видел на найденных в Арканеуме набросках из дневников и научных трудов исследователей и путешественников. Чёрный Предел с сердцем из Тихого Города с одним «но»: данная знакомая область оказалась лишь третью от рисунка карты.

Что-то подобное Велирион и предполагал. Когда чуть ли не в каждом источнике информации о Чёрном Пределе говорится, что он простирается под всем Скайримом, но твои разведчики обошли подземный комплекс за половину недели, так или иначе задумаешься, что либо легенды преувеличены, либо пещера больше, чем видится. Очевидно, восточную часть комплекса отрезало от остальной каким-нибудь обвалом.

На секунду застыли на дате в нижнем углу: 2Э 588. Вот, куда надо направить поиски. Исторические тексты тех времён должны дать наводки на спуски в западный Чёрный Предел.

Воистину отличные новости!

Велирион убрал драгоценную карту в подсумок. Хермеус Мора оказал помощь, теперь пора за неё заплатить. Альтмер сосредоточился, воскрешая в памяти путь Скипетра Саргераса. Собранные фрагменты истории орудия от создания его эредарами и закалкой сотней жертв до использования Саргерасом и потери посоха в битве с тирисфальской хранительницей. Разрыв Скипетром Дренора, когда Нер’Зул не совладал с его неистовой мощью. Как Аверис выходил на след через архивы, как захватил прямо на глазах Гул’Дана и призываемой армии Пылающего Легиона. Как изучал каждый аспект, каждую возможность, что даровал ему Скипетр Саргераса. Как скрупулезно усиливал его всей доступной и не очень энергией. Как совместно с Аспектом синих драконов работал над увеличением мощи артефакта, наполняя его энергией могучих реликвий, тьмой порчи Изумрудного Кошмара и фрагментами арканы Ночного Колодца. Как сокрушал с его помощью бесчисленные войска демонов и их сердце — Анторус. Как отдавал собранное могущество мечу Саргераса, осквернявшему пронзённую плоть Азерот. Как погибал с посохом в руках. И как забирал его с собственного трупа в гробнице Разлома.

Инструмент создания разрывов, созданный для того, чтобы титан проникал в другие миры без необходимости помощи магических источников с той стороны. Космический таран — вот, что такое Скипетр Саргераса. Даже ослабленным он обладает исключительными возможностями в открытии любых типов проходов, буквально прорывая преграды перед собой. Барьер Акатоша для этого артефакта будто не существует. Обливион для Велириона всё равно, что соседняя комната.

Он бесконечно счастлив, что смог воссоединиться со своим посохом. За короткий, но насыщенный срок владения Скипетром тот стал для эльфа не просто инструментом, но важной его частью, как рука или нога.

Кивок — готов. Знакомое мерзкое ощущение склизких щупалец на висках и копошение в голове. Дорогие воспоминания и драгоценные знания перебирались чужой волей, изучались со всех сторон, копировались, чтобы появиться где-то на просторах Апокрифа.

Когда щупальца ушли от висков, мерзкое ощущение их прикосновений всё ещё оставалось. Вряд ли Велирион привыкнет к этой процедуре.

— Превосходно, — голос даэдра звучал обычно размеренно, а веки крупного глаза медленно сомкнулись. Можно даже подумать, что Хермеус смакует новые знания, подобно изысканному вину. — Инструмент самого Саргераса перенесён в Аурбис. Я не ошибся в оценке твоей перспективности, мой агент, ты сам по себе эффективней любого моего служителя, и я знаю, что ты сполна проявишь свои качества в мою пользу. Не останавливайся.

Перед Велирионом возникли сегменты глифик, что преобразились в контракт, который альтмер прочитал дотошно вплоть до мельчайшей буквы. Не дополнение к прежнему, текст нового. Его условия воплощали ровно то, о чём договорились Велирион и Принц Хермеус Мора: право на размещение и защиту закреплённой за властью Велириона земли взамен на всё содержимое местного архива и ровно половину демонов, пребывающих в Разломе Зловещего Шрама.

Быстро даэдра смог заготовить новые глифики.

Рука отточенным жестом поставила подпись, знаменуя согласие Велириона с условиями.

— Мудрый выбор, мой агент. Теперь ступай, доставь осколок Круговерти Пустоты в Апокриф и преподнеси мне его сокровища. В следующую нашу встречу я хочу получить знания о созданном тобой порождении Ока Магнуса и его прототипах. Помни, что я щедро награждаю тех, кто верно мне служит.

Давящее присутствие Хермеуса Моры исчезло без следа, оставив Велириона наедине с шелестом бесчисленных страниц. Чернокнижник на мгновение прикрыл глаза — он не сомневался, что Принц Даэдра продолжает за ним наблюдать. Не сомневался, что теперь тот сильнее вцепится в своего агента и так просто не отпустит. Не только из-за его высокой эффективности, но из-за опасности, которую Велирион представляет со Скипетром Саргераса и Рассветным Колодцем. Мора захочет его контролировать, продолжить владеть не только его знаниями, но им самим. Ожидаемые риски, на которые чернокнижник пошёл, открывая правду Принцу Даэдра. Наверняка Хермеус считает, что Велирион никуда от него не денется, что его дальнейшая зависимость предрешена. Пускай, чернокнижнику это на руку.

Всё равно он намеревался переиграть владыку Апокрифа и вырваться из его щупалец, когда в нём отпадёт нужда. Именно поэтому альтмер провернул небольшую, но значимую хитрость, которая проявит себя, когда придёт срок. А пока Велирион сполна будет пользоваться привилегиями, что даёт ему контракт.

Пора реализовать одно из них.

Чернокнижник крепко обхватил Скипетр Саргераса и потянулся к телу, что осталось в плане смертных. Всё-таки Чёрная книга изумительный артефакт, что воссоздаёт проекцию сознания с полным функционалом прилагающейся экипировки. Данное состояние сейчас Велириону только на руку, пока его тело напрямую питается от расположенного в двух шагах Рассветного Колодца, проекции сознания перенос Разлома дастся много проще.

Свободная рука принялась за плетение знакомых жестов, с губ сорвались первые слова эредана. Сейчас создавать портал в Круговерть было несложно. Подпитка Рассветного Колодца нивелировала высокие расходы, а деструктивная природа Скипетра Саргераса стремилась прорвать пространство, только и оставалось указать ей нужное направление нитями контрактов Шазарет и Аркарота и не выпустить из стальной хватки контроля. Пускай в посохе больше нет того могущества, что некогда разорвало иной мир на куски, но разодрать половину Апокрифа он способен. И хочет это сделать, стремясь выплеснуть вовне своё хаотическое могущество. Как всегда, когда приходилось создавать переходы серьёзнее мелких скоротечных проколов.

Идеальный круг пространственного окна засиял ядовитой зеленью Скверны, вызвав у чернокнижника чувство удовлетворения. Если план смертных и Обливион для него что соседние комнаты, то Обливион и Круговерть Пустоты что соседние дома. Снова чувствовать превосходящую власть над пространством и границами было до дрожи приятно.

Один шаг, и аромат кисловатого пергамента Апокрифа меняется застарелой гарью и приторностью смерти Разлома. Глазам предстали чёрные небеса, рассечённые цветными лентами энергетических потоков. Вокруг возникло призрачное войско, половина из которого с яростными воплями дёрнулась к пришедшему. Велирион рванул за нити контроля от Ултхалеша, грубо одёргивая шавок Легиона и не обращая на них внимания больше необходимого. Всё равно сегодня им придётся стать валютой. Нужно будет соотнести их численность с численностью всего войска и при нужде дополнить душами из менее полезных слуг.

Рядом хлопнули сильные крылья.

— Хозяин, — пророкотал Аркарот, приземляясь с сохранением почтительной дистанции. — В твоё отсутствие нападений не было.

— Хорошая новость, — чернокнижник огляделся, выстраивая порядок дальнейших действий. Он навёл портал в центр крупнейшего круга призыва, вместе с которым тот станет важным компонентом для переноса. Нужно только подготовить сам круг и отделить жертвенных демонов Ултхалешем. — Аркарот, отправляйся на склад и принеси мне все осколки душ, какие там есть.

Страж ужаса ответил кивком и улетел выполнять приказ. Рядом проявились две отличные от демонических призраков фигуры.

— Абсолютно все? Да там запасов на призыв пары-тройки Манноротов хватит! — Гиги Гигабездна от прилива чувств даже замерцала. — Не успел толком вернуться, а уже удумал что-то глобальное? Вот именно за это, босс, я тебя и обожаю!

Велирион позволил себе короткую усмешку. Он рад видеть, что, в отличие от Гвен, гоблинша за века призрачного существования не растеряла живительного энтузиазма. Ровно, как более сдержанный Майл, что в терпеливом молчании ожидал подробностей на озвученный соратницей вопрос.

Само собой, на него будет дан ответ. В отличие от демонов, двое чернокнижников для Велириона побольше, чем просто слуги. Пусть не из тех солдат, кто сражался плечом к плечу, они работники тыла, но надёжные и верные, ждавшие его бесконечную неизвестность, чтобы вновь встать рядом. Они более чем имеют право знать.

— Разлом Зловещего Шрама переезжает поближе к моему новому миру, — демонстративный кивок на окно портала, по другую сторону которого виднеются бесчисленные книжные ряды. — Хочу заранее уведомить вас, что я заключил союз с… назовём его местной божественной сущностью. Какой-то срок Разлом будет существовать на его территории, его слуг первыми не атаковать, но следить, чтобы они не лезли в трон и оружейную. Булзан, проконтролируешь.

Защитник Разлома, также исполняющий обязанности командующего гарнизона, понятливо кивнул. А Майл и Гиги задумчиво переглянулись.

— Похоже, вы расскажете нам насыщенную историю, лорд Аверис, — заметил архивариус.

Велирион вновь позволил себе усмешку. Общество Майла и Гиги, разговор с теми, кто знал его прежнего, кто звал его Аверисом, полностью осознавая, кому принадлежит это имя — всё это приносило горьковато-сладкое чувство удовольствия, щемящей тоски. Всё-таки пусть чернокнижник легко привык к новым жизням и новому настоящему, но всё равно тосковал по безвозвратно ушедшему прошлому, о котором до сего момента мог поговорить разве что с врагами.

— У меня не может быть иной. Она длинная, поэтому немного её отложим, перед рассказом нужно многое сделать. По ту сторону меня — и вас — ждёт новая война. Мефистрот и Мератрас тоже нашли себе союзников из местных богов и вовсю раскручивают военную машину. Ваша возвращённая плоть очень быстро вернётся к проливанию чужой крови.

Призрачные демоны, что молчали, но внимательно слушали, в предвкушении зашелестели. Плоть взамен бытия сгустками эктоплазмы и возможность убивать и разрушать — больше им ничего не надо. Поэтому их реакция Велириона не интересовала, в отличие от двух чернокнижников, на чьих лицах он увидел мстительные выражения.

— Этот ублюдок Мефистрот выпил нам кучу крови, я буду рада выдрать, наконец, ему крылья. А раз ты снова с нами, больше он не сбежит, — пылко заявила Гиги, скалясь похлеще окружающих демонов. Но тут она что-то вспомнила, кровожадность сменилась озарением с примесью энтузиазма. — Да, кстати, насчёт плоти. Мы с Майлом посовещались и решили, что хотим себе механизированные тела, с чертежами Мехагона и инженерами мо’аргов такие оболочки себе состряпаем — лучше первосортных крошшеров! Так что, босс, не сильно заморачивайся с подбором мясных вместилищ. Они так, на время.

— Вы сами знаете, о сложностях переселения души, — не замедлил вставить Майл и демонстративно указал на своё призрачное тело с оголёнными костями локтей. — Лично я в своё время достаточно гнил, чтобы раз за разом повторять опыт.

Резонно. Майл полностью прав, дух крайне редко приживается в чужом для себя теле, рассинхронизацией запуская процесс разложения организма. Для того, чтобы его избежать, нужно соблюсти немало специфических условий, будь всё так просто, Отрекшиеся не влачили бы существование в своих гниющих оболочках. Ничего удивительного, что Майл, пресытившийся данным опытом, жаждет пойти другим путём и убедил в том же Гиги.

— Подготовьте чертежи и список материалов, я обеспечу вас всем необходимым. И, Майл, мне нужны чертежи для механизированного протеза ноги, — не стоит забывать об Элантэ, которой Велирион также дал обещание помощи. — Остальное оставим на другое время. Аркарот возвращается.

Велирион раздал последние указания, поручив Гиги и Майлу направлять стража ужаса в правильной расстановке осколков вокруг портала. Сам альтмер направился к сердцу Джагганота и Ултхалешу, чтобы завершить необходимые приготовления перед переносом в Апокриф. На половине пути ему в ноги бросился Калид, радуясь возвращению хозяина и умоляя забрать из Разлома с собой, дать задания по талантам. Энтузиазм змееуста Велириона позабавил, ведь чернокнижник понимал, что тот вызван не столько желанием служить, сколько конфликтами с Шазарет и Аркаротом. Но просьбу Калида он удовлетворит. Навыки сбора информации этого демона ему пригодятся.

У сердца хозяина встретила Шазарет, скрестившая шесть рук в коротком поклоне. Велирион жестом сказал ей отойти в сторону. Хищный силуэт Ултхалеша зловеще щерился шипами в сиянии Скверны небольшого озерца. Чернокнижник позволил себе пару секунд полюбоваться безжалостным Жнецом Мёртвого Ветра, чьи сила мало уступала Скипетру Саргераса, но носила иной характер — вампирический, пагубный, не ультимативное разрушение, но постепенное неотвратимое высасывание жизни, власть не над пространством, но над жизнью. Пожалуй, Велирион отдаст Ултхалеш Гантнагу, они друг другу подходят, и орк гарантированно совладает с артефактом.

Велирион потянулся к косе, мгновенно получая ментальную карту сотен контрольных нитей призраков. Прислушался к ощущениям, вычленяя своих и чужих, быстро всех пересчитывая. Призраки Пылающего Легиона составили примерно треть численности неживого воинства, заставив про себя похвалить Гвен, но в то же время поморщиться — всё-таки придётся отдавать Хермеусу Море в том числе своих слуг. Благо, тот не уточнял, каких именно демонов хочет, что позволит отобрать каких-нибудь слабых бесов, ведомых одними инстинктами псов и прочую мелочь из низов, оставив себе более ценных солдат. Только Велирион не мог не задаваться вопросом: что же Мора намеревается делать с демонами? Они ему нужны не ради знаний, тогда бы он обозначил соответствующие характеристики жертв. Возможно, собирается изучить их самих, чтобы потом как-либо использовать добытую информацию в, например, экспериментах? В то, что Владыка Знаний забыл конкретизировать или не предусмотрел очевидного хода Велириона, альтмер не верил.

Возможно, ответ удастся узнать. Или нет. Вопрос будущего, сейчас стоит сосредоточиться на вещах насущных.

Управляя душами призраков через Ултхалеш, Велирион сгонял слуг Легиона и выбранных жертв в архив Разлома, всем прочим передавая приказ отойти от того места подальше. Слуги повиновались без проблем. Прочие пытались упираться и бунтовать, но это уже ни на что не влияло, и неумолимая воля стаскивала всех на центральное плато Разлома, властью Ултхалеша крепко фиксируя на месте. Быстро закончив с данными приготовлениями, Велирион направился обратно, оставив Шазарет продолжать сторожить фундамент власти над Разломом Зловещего Шрама. С возрождением слуг чернокнижник пока не спешил. Процесс затратный, даже, если просто отпустить нити власти Ултхалеша, а души демонов не сбегут на бескрайние просторы Круговерти Пустоты, будучи привязанными к сердцу Джагганота, естественный процесс возрождения плоти займёт немало времени. Столько в запасе нет, Разлом переедет в Обливион сегодня, сейчас. Просто Велирион немного позже поэкспериментирует над сердцем, перенастроит его с энергии Круговерти на энергию Обливиона, благо, они родственны, после чего посредством магии Рассветного Колодца стимулирует процесс возрождения.

Своеобразный аналог механизма Анторуса, который ускорял возрождение демонов Пылающего Легиона за счёт души нерождённого титана. Не зря Аверис в своё время покопался в богатствах Пылающего Трона и окрестностей. Конечно, Рассветный Колодец далеко не Аргус, но и неполные две сотни душ Разлома далеко не бессчётное воинство Саргераса, обитающее в тысячах захваченных миров и пространстве между ними.

Круг призыва к возвращению Велириона подготовить успели. Альтмер критически осмотрел каждую линию, каждый осколок на них, выискивая возможные оплошности и не находя. Отлично, Майл и Гиги не подвели, а руки у Аркарота всё ещё растут из нужного места. Сработает идеально.

С этой мыслью Велирион взялся за корректировку сияющего портала в Апокриф, меняя его свойства на противоположные. Он должен не пропускать, но стать воронкой, что затянет в себя Разлом и вынесет на просторах Апокрифа. Особо сложным процесс не станет, вопрос лишь в затратах, о которых со вчерашнего дня Велирион мог больше не беспокоиться. Не так, как ранее, во всяком случае. Великолепное чувство.

Поступающая через физическое тело аркана вплелась в заклинателя, портал и инструмент. Скипетр Саргераса усилил засасывающий эффект, дополнил готовностью толчка со своей стороны. Око в навершии застыло в ореоле концентрированной магии. Крылья по сторонам от него затрепетали в предвкушении спуска силы с цепи. Мощь, что испускал Скипетр сейчас, не шла ни в какое сравнение с изначальной, отданной на ослабление порчи меча тёмного титана. Но она была не в пример больше, чем после той передачи.

О том, как пытался восстановить силу артефакта, Велирион от Хермеуса Моры утаил. Не позволил мелькнуть во время пребывания в Апокрифе ни единому воспоминанию, ни намёку на мысль о том, как посох наравне с Сердцем Азерот впитывал энергию азерита. И не позволит впредь, как утаит подпитку Скипетра Саргераса водами Рассветного Колодца и эредарскими черепами. Даже осколки душ на гранях круга призыва нужны не столько как дополнительный источник подпитки, сколько как ширма, что возьмёт на себя часть работы Скипетра.

— Пора! — объявил Велирион, лишь ставя призраков в известность.

И в один миг грязно-зелёное окно перехода обернулось чёрной дырой, засасывающей в себя всё вокруг. Удерживая портал на грани стабильности, Велирион напитал Скипетр арканой Рассветного Колодца и магией осколков душ, превращая в тот самый таран, которым посох был создан. Таран, что протолкнёт Разлом в Обливион, невзирая на расстояния и преграды.

В один момент Велирион почувствовал вмешательство в перенес с той стороны. Он машинально напрягся, но удержал себя от попыток помешать чужому воздействию. Он узнал ауру Хермеуса Моры. И характер манипуляций — всего лишь аккуратное перенаправление, чтобы выйти не в былом книжном лабиринте, но где-то ещё, в локации, которую Принц Даэдра счёл более подходящей.

Первыми изменениями Велирион ощутил смену едковатой и вместе с тем свежей, подобно ключевой воде, среды Круговерти на родственный, но одновременно иной хаос с примесью аромата старого пергамента. Чёрное небо с цветными лентами сменилось грязно-зелёным, как сам Апокриф. Альтмер пристально посмотрел вверх, изучая то, что в знакомом лабиринте было затянуто непроглядной тьмой. Зелень похожего на затянутый тиной водоём неба, но не она привлекала внимание, а огромная по сравнению с прежними проявлениями клякса уродливой бездны с сотнями глаз и сотнями щупалец, парившая в небе над всем Разломом Зловещего Шрама. Облик Хермеуса Моры темнел над владением чернокнижника подобно извращённой пародии на солнце, не позволяя гостям укрыться от всепроникающего взора.

Неуютное чувство.

— Босс… — раздался напряжённый оклик Гиги. — Там…

— Архив, — Майл нервно смотрел в сторону своей вотчины, что с низины кругов не просматривалась, но спустившиеся на неё с неба чёрные склизкие щупальца были видны и так. — Это то, зачем вы согнали половину демонов в архив, отстранив остальных?

— Да. Это мой союзник, о котором я говорил. Он всего лишь забирает арендную плату.

Велирион знал, что в этот самый миг сотни щупалец касаются каждой составляющей архива, каждого фолианта, свитка, записки с заметками, как изучают альтернативные хранители информации от кристаллов памяти до черепов различных существ, в коих заключены души хозяев со всей их памятью. Каждая крупица знаний копировалась и появлялась где-то на просторах Апокрифа. Иные сотни щупалец обвили каждого из жертвенных демонов, чтобы оторвать от паутины контроля Ултхалеша и унести в неизвестность, ведомую лишь Хермеусу Море. Перед разрывом связующих нитей альтмер отчётливо чувствовал, как демонов, этих существ, существующих во имя разрушений и кровопролития, самих пронзает ужас, превосходящий даже ярость бессилия. Их чувства доставляли истинное удовольствие, хотелось смаковать ими, испить в большем объёме, самому стать источником ужаса порождений Круговерти Пустоты. Но ещё больше хотелось броситься в архив, чтобы внимательно проследить за действиями Хермеуса просто ради собственного спокойствия.

Вместо этого Велирион подошёл к краю обрыва, чтобы посмотреть на простирающийся внизу Апокриф. Нет смысла контролировать Демона Знаний, ему нет резона отступать от договора, он возьмёт ровно то, что затребовал.

Взглянуть на его владения оказалось не в пример интереснее.

Рассматривая простирающийся внизу пейзаж, Велирион размышлял обо всём, что читал про Апокриф, пока копал информацию по Хермеусу Море. Они описывали царство Принца Знаний бескрайней библиотекой и никак иначе. Похоже, авторы тех трудов не смогли выйти за пределы книжных лабиринтов, что предстали их глазам, и ошибочно вообразили их образ всем планом. Чернокнижник ясно осознавал столь простую истину, рассматривая просторы Апокрифа с высоты парящего в небе Разлома. О нет, это далеко не одна только библиотека, сейчас под оплотом чернокнижника простиралась не она, а пейзаж, похожий на оголённое морское дно, гротескное, под стать хозяину земель. Книжные башни тянулись вверх наравне с затупленными сталагмитами. То тут, то там темнели скалы, похожие на закаменевшие то ли щупальца, то ли раковины. Грибы разных типов и размеров росли из земли и скал, а между ними прослеживалось движение местных обитателей, среди которых различались далеко не только искатели и луркеры. Вдали по разным направлениям виднелись очертания неких зиккуратов, и Велирион не сомневался, что те если не состоят из книг, то со всех сторон завалены ими и бесчисленными выпавшими листами. Впереди до горизонта простиралась чёрная и вязкая даже на вид гладь, похожая на море из чернил. В небе парили куски скал и объекты, напоминающие окаменевшие кораллы. Между одними такими неспешно проплыл даэдра похожий на уплотнённую массу по подобию бездны Хермеуса Моры — сплошные глаза и щупальца на комке плоти. Наблюдатель. Именно так его описывал дневник Мелна Рендиса.

Такой Апокриф выглядит даже интереснее книжного лабиринта, который, само собой, лишь песчинка, наполняющая даэдрический план. Велирион, пользуясь привилегиями контракта, и без того хотел покопаться в фолиантах коридоров «Болезненного регента», но теперь твёрдо уверился: он должен выкроить время и прогуляться по просторам лежащего внизу Апокрифа. Тот может дать не только знания. Флора, фауна, образцы воды — всё это тоже может стать новым оружием при грамотном подходе.

Оребон сойдёт с ума от счастья, когда получит образцы из Апокрифа.

Стоило задуматься об исследовании Апокрифа, как Велирион ощутил на себе пристальный взгляд Хермеуса Моры. Уловил намерение? Пускай. Препятствовать он всё равно не станет, позволяя своему агенту коснуться богатств обители бесконечных знаний, проникнуться ими и увязнуть. В том, что последнего не случится, Велирион был уверен, он прекрасно себя контролировал, знал об опасностях для разума и слишком ценил свою свободу, чтобы позволить себе утонуть в благах Апокрифа, подобно печально известному учёному Мориану Зенасу. Благо, что контракт и нужда Моры в столь уникальном агенте, пока не будет устранена угроза демонов, дают определённые гарантии безопасности.

Против Боэтии и натрезимов Велириону пригодится всё, что он сможет добыть.

Принц Даэдра ушёл, ничего не сказав, когда забрал всё, что хотел. Следить не перестал — факт. Но его присутствия уже не ощущалось, что позволило беспокойству Майла и Гиги слегка притухнуть.

— Я хочу верить, что вы знаете, что делаете, — после затянувшегося молчания сказал архивариус, слишком очевидно горя желанием бежать в свою драгоценную вотчину и проверять её на целостность. — Облик вашего союзника навевает… скверные ассоциации.

Гоблинша согласно буркнула, ёжась, будто способна испытывать озноб.

Велирион их понимал. У него самого при виде щупалец Хермеуса Моры порой машинально проскакивали сравнения его с Древними Богами, но полное отсутствие даже намёков на энергию Бездны не давало ассоциациям развиться.

— Схожесть только внешняя, это я гарантирую, ровно, как осознанность своих действий, рисков и преимуществ. Хермеус Мора не связан с Бездной. Он Даэдрический Принц знаний и судьбы, и только что он забрал в качестве платы первое.

Бросив задумчивый взгляд на грязно-зелёное небо, рассечённое застывшими молниями, что больше походили на трещины, Велирион решил, что пора закругляться. Он был бы рад подольше побыть в своём оплоте, но иные дела не ждут. Он скоро вернётся, чтобы перенастроить сердце и разобраться с материальными оболочками слуг, пока же приказал Булзану усилить охрану трона, а Аркароту и Шазарет не отходить от сердца и Ултхалеша ни на шаг. Майл и Гиги будут заняты в архиве. Пугливо спрятавшийся за Велирионом при появлении Хермеуса Моры Калид отправится в Нирн со своим хозяином.

Оставлять в Апокрифе Разлом без личного присмотра Велириону не хотелось, чернокнижник не доверял Хемреусу Море и не собирался начинать, но он был уверен в силе контракта. Его оплот не тронут. А если что, то по сравнению с далью Круговерти Пустоты теперь Разлом практически по соседству, связь в мире смертных будет чувствоваться отчётливо и, случись что, Велирион узнает сразу.

Поэтому он, закончив раздавать приказы, открыл первый портал к Чёрной книге в последней главе «Болезненного регента» и второй для Калида. Демон, в отличие от чернокнижника, в Обливиона во плоти, а не сознанием.

Когда на смену грязной зелени и шелесту бессчётных страниц пришло бирюзовое сияние под тихое пение арканы, Велирион позволил себе выдохнуть. Преуспел. Хоть ему не нравилось, что пришлось крепче связать себя с Принцем Даэдра, но он смог вернуть свой Разлом Зловещего Шрама, который стоил определённых жертв. Теперь можно немного передохнуть и сосредоточиться на прочих делах. Переговорить с псиджикскими советниками, маркартским ярлом, наметить план противодействия силам Боэтии, перераспределить ресурсы своих организаций, а также не забыть…

Ощущение чужих рук на плечах прервало поток мыслей и заставило вскинуться. Это точно не Калид, демону не хватит на такое ни глупости, ни роста, так кто посмел вломиться в купель, и куда смотрел Хизей?

— Наконец ты делаешь шаги в верном направлении, мой своенравный Высокорожденный, — мелодичный голос патокой ласкал слух. Не веря ушам, Велирион застыл, напряжённо вслушиваясь в речь из-за спины, не в силах избавиться от ощущения ладоней на плечах, которого по всей логике не должно быть!.. — Когда я говорила, что ничего не кончено, тебе следовало поверить мне, а не играть в героя. Ты проигнорировал свою Королеву, отвернулся от моей воли, моих наставлений, и за это ты понесёшь наказание. Твоё упрямство ничего не дало, моя воля будет исполнена твоими руками, это столь же истинно, как сияние звёзд на небосводе любого из существующих миров. Понимаешь, дорогой Аверис?..

Резко развернувшись, Велирион встретил насмешливый взгляд золотых глаз на совершенном васильковом лице.

Глава 74. Королевская воля

202 год. Месяц Утренней звезды. Долина Длинных теней

Немногим больше двух тысячелетий минуло с великого Раскола, коим завершилось первое вторжение Пылающего Легиона в Азерот, названное Войной Древних. Оно завершилось задолго до рождения Авериса, и он не застал великой империи калдорай, что пала не по вине демонов, а по вине гордыни собственных предводителей: королевы Азшары и её Высокорожденных. Но всю проведённую в Эльдре’Таласе юность Аверису казалось, будто он тоже видел её собственными глазами, касался вод Источника Вечности и бродил по изумительным улицам ещё не ушедшего в море Зин’Азшари. Во многом подобное отношение было заслугой яркой фантазии и тоскливо-ностальгических рассказов старших магов об утрате, которую не вернуть никогда, и по которой даже спустя десятки веков кровоточили сердца. Они так и не смогли смириться с крахом великой империи, став призраками прошлого задолго до того, как превратились в духов буквально. И потому, осознанно или нет, они заражали своей непримиримостью и тоской молодёжь, прививая любовь по тому, что им даже не суждено увидеть. Аверис не был исключением, всем сердцем восхищаясь призраком сгинувшей цивилизации, но при том искренне не понимая щенячьей любви стариков к королеве Азшаре, что своими руками сгубила созданную ей империю. Он никак не мог понять, почему её бывшие придворные хранят любовь к предавшей и продавшей их правительнице, прекрасно зная, что именно она сделала, лично пройдя через ужасы войны с демонами, которой она позволила начаться. А спустя тысячи лет он точно также не понимал Вайш и её наг, которые из-за очередной сделки Азшары превратились из эльфов в змееподобных созданий, обитающих в морских глубинах вдали от света луны и солнца.

Понял лишь встретив Её лично во время кратковременного путешествия в прошлого. Легендарная Война Древних, осквернённый Источник Вечности, марширующий по Зин-Азшари Пылающий Легион, сцепившиеся с демонами в небесах драконы — всё это померкло перед Королевой, что даже перед лицом очевидного поражения не теряла величия и уверенности. Живая магия, великолепие образа идеала для любого эльфийского мага… В какой бы внешней оболочке сей идеал не предстал.

Вторая встреча в настоящем ощущалась ровно также, как первая. От одной простой проекции, которой Азшара явилась, приветствуя попавших в Назжатар ордынцев, Аверис почти опьянел, да и не он один. Очарование живой магии пропитало образ королевы наг, став таким же естественным, как дыхание. Его эффект усиливало осознание величия не только образа, но действий. Азшара создала и возвысила империю, которую за всю историю Азерота превосходила лишь цивилизация Древних богов. После крушения своего детища она создала новую империю и правила ею твёрдой рукой десять тысяч лет, превратив свой изменённый народ в абсолютных властителей подводного мира. Заурядный ум и одно лишь магическое очарование на такое не способны.

Прегрешения Азшары против собственного народа грандиозны и неоспоримы. Но только глупец откажется признать, что она великий правитель, в котором бурлил исключительный коктейль из превосходящей силы, непреклонной воли и неисчерпаемых амбиций. Вот причины, по которым Аверис искренне восхищался Азшарой сам, а не потому, что на него давило очарование королевы. Ему даже не претила мысль преклонить перед ней колени, она бы точно подняла из пепла народ син’дорай, превратив в нечто более величественное и прекрасное, чем они были до рокового нашествия Плети. Чернокнижника останавливала только связь Азшары с Древним богом — этого Аверис принять не мог.

Но, воистину, погибнуть от руки Азшары, в дуэли с ней, сумев доказать ей и себе, что он не хуже, было великой честью. Иной смерти чернокнижник не желал. Делая последний вдох, он чувствовал удовлетворение.

И вместе с тем считал, что его знакомство с Азшарой завершилось там, в морской пучине подле темницы Н’Зота. Её величественная тысячелетняя история пришла к финалу, тогда как Аверис возрождался раз за разом. Азшара осталась для него болезненно-пьянящей памятью о невозможном и прекрасном будущем при удручающем настоящем, не больше.

Пока он не увидел её подле Ока Магнуса. Тогда он с облегчением и разочарованием обозначил её для себя галлюцинацией, которую вызвало обострение магической жажды. Теория казалась складной, в неё даже было можно со скрипом уместить Гатнага, якобы слышавшего женский голос, с которым говорил Велирион. В конце концов Око Магнуса влияло на всех.

Тогда, Бездна побери, как объяснить присутствие Азшары у Рассветного Колодца? Жажды больше нет, источник полноценно питает своего хозяина, безумие исключено! Может это быть каким-то побочным эффектом? Или…

Азшара настоящая.

Если подумать, то тогда у темницы Н’Зота их дуэль являла собой истинный хаос, магия пронизывала плоть, кости, проникала даже глубже… могла между их душами возникнуть некая связь? Тогда почему Азшара за десятки жизней ни разу не проявила себя, показавшись только несколько месяцев назад? Возможно, ей требовался исключительный уровень концентрации магической энергии, какой смогли дать лишь аэдрический артефакт и его порождение. В промежуточных жизнях не было ничего даже близко похожего, поэтому объяснение достоверное. В пользу теории говорит то, что Гатнаг уже дважды смог уловить присутствие Азшары. Этот орк сильнейший маг Андасейи после Велириона, он на голову превосходит любого альтмера или бретонца, поэтому мог чувствовать побольше остальных.

Но также нельзя исключать возможность, что Азшара действительно галлюцинация, чью причину только предстоит найти. Этот вариант подтверждает Калид, не ощутивший Азшару рядом с собой. Однако при всех своих талантах змееуст всё-таки не ровня Гатнагу, поэтому доказательство сомнительное.

Сам Велирион не был уверен, какой вариант желал бы больше. С одной стороны настоящая Азшара способна доставить реальные проблемы, пусть даже не может взаимодействовать с источниками магии сама. С другой… мысль о том, что она лишь порождение подсознания, вызывала неприятное чувство горчащего сожаления. Велирион хотел бы пообщаться с легендарной королевой. Просто поговорить, а не обменяться угрозами и обвинениями на фоне военных действий. Ему было, о чём её спросить.

Но для начала предстоит понять, с чем он имеет дело на самом деле.

С такой мыслью Велирион взял себя в руки и посмотрел прямо в снисходительные золотые глаза.

— Калид, жди снаружи.

Змееуст непонимающе проследил за взглядом чернокнижника, но коротко поклонился и засеменил на выход. Взмах рукой — дверь открылась. Второй взмах — заперлась вновь, пресекая любые помехи для важного разговора.

— Правильно. Прислуге не положено слушать разговор высокородных, — прокомментировала Азшара. Тёмные губы изогнулись в многозначительной улыбке. — Разговор, для которого ты, наконец, созрел, мой упрямый Высокорожденный.

— Разговор с тобой или с собственным подсознанием? В прошлый раз ответ был бы однозначен, но сейчас моё помешательство исключено, — Велирион пристально всматривался в Азшару, одновременно пытаясь её прощупать, понять природу явления перед глазами. Конкретно здесь, конкретно сейчас его не одолевает безумие — в этом об был уверен полностью, и потому решил рассмотреть вариант реальности Азшары. — И от того у меня только больше вопросов к твоему присутствию в этом мире.

Смешок прорезал тихую мелодию арканы. Королева вскинула подбородок в жесте превосходства, смотря на чернокнижника свысока, от чего тот с недовольством прищурился.

— Я — Азшара. Я — Королева. Неужели ты думал, что можешь так просто убить меня? Что я позволю тебе это, особенно после того, как ты разрушил все мои планы? Ты совершил величайшее преступление, но проявил себя при нём достойно, так не разочаровывай меня теперь, Аверис, когда истина лежит на ладони.

Значит, предположение верно — между их душами образовалась некая связь, утянувшая Азшару в иной мир за Аверисом. Но, в отличие от него, душа королевы не была трансмутирована, от чего не попадала в цикл перерождений, летая придатком за чернокнижником и имея возможность проявляться только возле исключительных источников силы. Чего-то меньшего на столь могущественный дух слишком мало.

Звучит складно, чтобы оказаться реальностью.

— Так и быть, я снизойду до объяснения деталей, коль это поможет твоему пониманию происходящего и своей роли, — обманчивая мягкость золотых глаз сменилась безжалостной сталью, а в совершенных чертах лица проступило недовольство. Но не гнев. Азшара продолжала сохранять пронизывающее её позу и мимику превосходство, но неуловимо изменилась, всем обликом являя Королеву, отчитывающую провинившегося подданного. — Я продумала план даже на случай своего поражения, каким бы немыслимым ни считала его до боя с тобой, Аверис. Я знаю твои чувства: ты ненавидишь Древних богов и отрицаешь их всей своей сутью. Но истина в том, что они являют собой неоспоримое могущество и возможности, выходящие далеко за ограничения смертных созданий. Пока Азшара была нужна Н’Зоту, мой путь не мог прерваться. Со временем я бы вернулась, а вместе со мной и ты, мой вздорный Высокорожденный. Тебе было суждено стать моим козырем вне зависимости от исхода. Такова была моя воля. Но твоя непокорность сумела удивить меня ещё раз.

Намерения Азшары неприятно резанули по Велириону, но злости как таковой не было. Чего бы ни планировала королева с его участием, он её обставил. Не превратился в её пешку.

— Ты плохо меня знаешь, Азшара. Я никогда не стал бы действовать в пользу Древнего бога, хоть разбери ты мой разум на кусочки и переклей на свой лад. Я бы уничтожил себя, если бы ты попыталась, но ни за что не встал бы на сторону твоего хозяина.

— Над Королевой нет хозяев, не забывайся, Аверис. Н’Зот оказал мне услугу, и я всего лишь оказывала ответную любезность. Я бы не позволила никому воцариться надо мной, а быть равным мне он недостоин, — сталь в голосе Азшары прозвучала твёрже и острее, но сразу после тёмные губы изогнулись в новой снисходительной улыбке. — Впрочем, я прощаю тебе невежество, ведь ты столь многого не знаешь. Оно говорит о том, что башни соблюла свою часть сделки.

Что?.. Сильвана заключила сделку с Азшарой? Велирион нахмурился, обдумывая полученную информацию, но не сказать, что был ошарашен. Он и так подозревал, что Сильвана предала не только его, но всех син’дорай и шал’дорай, отправив их лучших представителей и даже лидеров в разведывательную миссию с туманной целью, итогом которой стало падение в расступившееся море. В Назжатар. Вдобавок после крушения Натанос Гнилостень, указывавший направление верный пёс Сильваны, бесследно исчез, и его так и не получилось найти. Аверис всегда считал, что Азшара за некую ответную услугу затребовала у Сильваны эльфийские народы, чтобы вернуть под свою власть, но… кажется, всё несколько сложнее, раз в планах королевы фигурировал Н’Зот, и вовсе не на роли союзника. Она хотела освободить его и обернуться против? Учитывая все легенды и рассказы об Азшаре, то, что она показывала в мимолётные встречи, даже её нынешние слова, в данный исход верится больше, чем в верное служение. Ведь даже в Войну Древних королева, впуская демонов в Азерот, не собиралась склоняться перед Саргерасом, но встать возле него как равная супруга — так рассказывала Вайш. Н’Зот, видно, в отличие от тёмного титана, не вписался в стандарты Азшары. Воистину её амбиции и самомнение феноменальны.

Но то, что Азшара оказалась не преданна Древнему богу, принесло Велириону облегчение и радость. Она не продала Н’Зоту свою волю и тот несгибаемый стержень, что некогда возвысил её над старым миром. Всего лишь приятная новость.

Тем не менее, всё это — планы Азшары, Древний бог, Сильвана — теперь не имело значения.

— Чего бы ни хотели ты и она, я обыграл вас обеих, — Велирион посмотрел в жёсткие глаза великой королевы и удовлетворённо улыбнулся, вскидывая подбородок в жесте превосходства, не уступающим Азшаре. — Если ты не лжёшь, что желала уничтожить Н’Зота, то я сделал это лучше, раз и навсегда избавился и от него, и от его братьев, полностью уничтожив порчу Бездны на Азероте и подарив умирающему миру реальный шанс. И более того, я после свершённого продолжил жить. Я победил.

— Это была опрометчивая и расточительная победа. Меня ты лишил жизни, владений и подданных, и за это непременно понесёшь наказание. Но нас обоих ты лишил целого мира и собственного народа.

— Невелика цена за пресечённое рождение тёмного титана. Второго пантеона для победы над осквернённой Азерот нет. Так какой смысл имеют королевства и народы, если миры пожрёт Бездна?

Ненадолго воцарилось давящее молчание, нарушаемое тихой мелодией арканы, что способны слышать лишь двое стоящих здесь. Велирион не сомневался в судьбоносном решении ни в прошлом, ни в настоящем, ни перед собой, ни перед демоном, ни перед Азшарой. Это останется неизменно, ей не поколебать его уверенность.

Возможно, она это поняла. Возможно, решила отложить на потом, либо сосредоточиться на иных приоритетах. Но Азшара на миг прикрыла глаза и недовольно поджала губы, после чего покачала головой.

— Свершённое тобой деяние не обратить вспять, но ты ещё можешь сгладить последствия, мой Высокорожденный. Ты вернёшь свою Королеву к жизни и присоединишься ко мне в поиске нашего народа на просторах Великой Запредельной Тьмы. Моя империя возродится в любом новом мире, который я сочту подходящем, включая этот. Она вновь возвысится и разрастётся далеко за его границы, со временем превзойдя величие павшего Пылающего Легиона. И ты, Аверис, можешь заслужить право встать рядом со мной и говорить от моего имени. Верни меня к жизни, и я сделаю тебя своим доверенным советником, что до тебя смог достичь лишь один. Ты заслуживаешь этой чести, несмотря на свои грехи.

— Которые должен искупить служением вдобавок к наказанию? — с сарказмом уточнил Велирион. Свежеозвученные амбиции Азшары его удивили размахом — как-никак, она собралась потягаться со славой Саргераса, — но не самим фактом. В своих желаниях, что она ставит незыблемым законом для прочего мира, и есть вся Азшара. Её самовлюблённая, пропитанная гордыней целеустремлённость неустанно восхищала чернокнижника. — Нет. Этому не бывать. Я больше не желаю видеть над собой владык, как мне не нужны конкуренты. Я не стану тебя возрождать и прослежу, чтобы это не сделали другие.

Азшара ничуть не разозлилась. Наоборот, улыбнулась и издала смешок, на миг став похожей на мать, выслушивающую нерадивое дитя.

— Ты не желаешь иных владык потому, что с первого взгляда и до скончания времён для тебя существует лишь одна Королева. Сейчас ты утверждаешь, что не склонишься передо мной, но твоё сердце уже признало меня, желает меня. Однажды разум перестанет отрицать очевидное и согласится с ним, и тогда ты своими руками исправишь совершённую ошибку. Это предрешено.

— Тебе после всего с тобой произошедшего стоило бы осознать, что не все твои желания способны сбыться. Я докажу тебе данную истину снова, — непреклонно отрезал Велирион, хотя в глубине души что-то шевельнулось в ответ на проницательные речи Азшары. Да, он не отрицал своей симпатии к ней и своего восхищения, но не забывал об угрозе, что создаст возрождённая королева в первую очередь для него и его планов на этот мир. Чернокнижник выбрал свой путь, и разум перед сердцем не склонится, как не склонился ранее в Назжатаре. Пройденный этап.

Мелодичный смех разнёсся по купели Рассветного Колодца, гармонично сливаясь с песнью магии. Словам чернокнижника королева не вняла, веря в своё видение будущего столь же твёрдо, сколь он в своё.

— Твоя вера в собственные заблуждения имеет границы, а я превосходно умею ждать. Ты лучшее доказательство тому, что даже самые упрямые Высокорожденные от рождения принадлежат мне, сколько бы тысячелетий ни прошло, и сколь бы многое ни изменилось. Придёт время, и ты осознаешь эту истину, как должно быть. Не забывай, что я была с тобой на протяжение всего пути перерождений и бега к самому себе, я наблюдала за тобой, изучала и знаю твоё сердце даже лучше тебя самого. Это тебе тоже предстоит понять. Пока можешь дальше играть в независимость, даю тебе своё дозволение. Ступай, воюй с демонами и местными божками, играй во владыку, пускай новые испытания вновь закалят тебя и сбросят пух тех птенцов, коими ты пребывал последние века. Когда ты вновь станешь тем самым Аверисом, который смог меня одолеть, тогда вернёшься к своей Королеве.

Едва отзвучало последнее слово, Азшара растворилась бирюзовыми искрами этерических вод, оставив Велириона хмуриться её словам. Он не целиком и полностью прежний он, кем был? Это он понимал и без Азшары. Но прогноз, что, как только он полноценно вернётся к прежнему себе, то присягнёт ей? Уверенность Азшары и сквозившее между слов убеждение, что она знает много больше, чем было сказано вслух, напрягали эльфа, но в нём крепла его собственная уверенность, что видению будущего Азшары не воплотиться в реальность. Он более чем способен контролировать себя и оценивать риски, и этого качества не потеряет.

Он покажет Азшаре, насколько она заблуждается, сокрушив врагов и переделав мир под себя, но не преподнеся его и себя древней королеве. Она так и останется существовать зависимым от магии призраком, наблюдая за успехами и растущим величием того, кто никогда не станет ей слугой. А если попробует мешать — будет уничтожена окончательно.

— Королева, разрушившая собственную империю и дважды продавшая свой народ, я более не склонюсь ни перед кем, даже перед тобой. Ты считаешь себя единственной истинной властительницей на все миры, но я разобью твоё убеждение, когда стану королём сам и создам империю, что падёт разве что вместе с миром. Наблюдай за мной, ибо это твоя единственная судьба на ближайшую вечность.

Развернувшись, Велирион направился к выходу, не нуждаюсь в ответе, которого не последовало. Он и раньше собирался возвыситься, это не изменилось. Но теперь он тем более не имеет права на поражение. Он не покорится Азшаре и превзойдёт её — данная новорожденная истина будущего ныне и впредь останется незыблема.

Иного исхода его гордость не примет.

Велирион был настолько захвачен своим стремлением и бурлящей после разговора с Азшарой злой энергией, что даже поджидавший на выходе Нериен почти не вызвал эмоций. Чернокнижник допускал возможность, что псиджик попробует перехватить его у купели. Путь монаху преграждали Хизей и Калид, на которых тот смотрел с открытой неприязнью, прекрасно понимая их природу.

— Настойчивости вам не занимать, — бросил Велирион прежде, чем

Нериен успел открыть рот. — Впрочем, я могу вас понять. Созданное мной чудо не может не будоражить ум мага.

— Это не любопытство, а беспокойство. Я не мог не узнать характер магии вашего «колодца», он родственен Оку Магнуса. Вы каким-то образом смогли изъять часть его силы и преобразовали в это. Меня беспокоит не столько факт вашего деяния, сколько цели, для которых вы используете свой «колодец». И ещё то, что вы призываете всё больше демонов…

Калид переступил с ноги на ногу, бряцнув огромным рюкзаком, чем заставил Нериена резко замолкнуть и напрячься, как перед атакой.

— Господин Аверис не обязан отвечать перед тобой, смертный. Хозяин, только скажите, Калид с радостью подготовит инструменты для снятия кожи! Или для любого другого наказания, которому вы пожелаете подвергнуть этого наглеца.

Нериен напрягся сильнее, мрачно покосившись на Велириона, будто только что подтвердились некие его негативные теории. Со стороны Хизея донеслось одобрительное шипение — он тоже был бы не прочь истязать монаха.

— Не сегодня, Калид. Не сегодня, — Велирион чуть улыбнулся напряжённости псиджика, в костёр которой не мог не подкинуть дров. Пока Нериену, конечно, нечего бояться, Псиджики всё ещё полезные союзники. Но…

Закадычными друзьями им с орденом не стать, это Велирион понимал изначально, ведь у них слишком разное мировоззрение и ценности. При лучшем исходе его и Псиджиков дороги разойдутся, когда вызванный необходимостью союз достигнет поставленной цели. В ином случае орден окрестит душу из внешних миров угрозой и выступит против.

Это будет его последней ошибкой. Рассветный Колодец и Разлом Зловещего Шрама, что вот-вот вернётся к работе, уравнивали возможности Велириона и Псиджиков, и даже обеспечивали чернокнижнику перевес. Сокровища башни Кепора станут ценным трофеем. Но лучше будет избавиться от ордена руками Боэтии или демонов, хотя бы предварительно ослабить.

Стоит обдумать в числе прочих идей и забот.

Размышляя над возможным поворотом отношений с Псиджиками, чернокнижник развернулся к зданию купели и наглухо запер двери, щедро напитав заклинание магией Рассветного Колодца. Теперь никто не сможет войти туда без личного присутствия Велириона. Всего лишь перестраховка на случай козней Азшары. Она может нашёптывать и кому-то ещё, как это, возможно, было с Анкано, подле которого стояла в финале буйства Ока Магнуса.

— Хизей, разрешаю рассказать Нериену о природе и назначении Рассветного Колодца. Меня ждут дела. Калид, за мной.

Чернокнижник спокойным шагом направился прочь от купели, показывая, что его участие в разговоре закончено, сколь бы Нериен ни хмурился и ни пытался возражать. Всё, что монаху интересно, знает Хизей. Велирион не хотел тратить на разъяснения время, особенно, когда из головы не шёл минувший разговор с Азшарой и вызванные им мысли и намерения.

Вновь подумав о королеве, Велирион едва не сбился с шага, ощутив желание вернуться к Рассветному Колодцу, чтобы вновь встретиться с Ней. Он не обернулся, вернувшись в темп, но порыв не ушёл бесследно. Знакомая одержимость, чьи семена зародились в древнем Зин-Азшари и проросли в Назжатаре. Неотступные мысли о Ней, навязчиво скребущиеся на задворках сознания, но которые так и не смогли стать помехой насущным заботам и непосредственной деятельности. Уже однажды пройденное испытание, непростое морально, но пьяняще-приятное в то же время, Велирион справится с ним и теперь. Хотя ему всегда казалось, что Азшара оказывает на него большее влияние, чем на других сородичей.

Почему так?

Кто знает.

Чернокнижник ещё вернётся к Рассветному Колодцу и запертой подле него Азшаре, но в подходящее для того время. Сейчас он собирался сосредоточиться на подготовке к переговорам с ярлом Маркарта, что проведёт уже завтра. Жатва Боэтии сама собой не завершится, натрезимы сами не умрут, а будущая империя сама себя не построит.

Велириону не нужна Азшара для достижения поставленных целей. Но — врать себе он не собирался — её возвращение радовало не меньше, чем беспокоило. Не просто легендарная личность и объект одержимости, но единственный настоящий сородич для живущего в альтмерской шкуре Высокорожденного.

Столь простая сентиментальная мысль дарила небывалую душевную лёгкость.