Чернокнижник-4. Харон

Пролог

Со страшным шипением очередная порция душ была изъята из Глобального хранилища и перемещена на второй уровень игровой спирали. Вскоре одно из полуразумных созданий должно принести потомство, а значит, для двадцати физических оболочек потребуется живительное наполнение.

Партия душ двигалась к «выходу» по чёрное полосе, похожей на конвейер, а с обратной стороны уже ехали отработанные души, не сумевшие сохранить собственные физические оболочки. Их следовало освободить от метаданных, накопленных за время очередной жизни, после чего метаданные помещались в особый Банк, а души возвращались в Глобальное хранилище.

В Банке метаданных выстраивались цепочки событий и персонажей, которые, как правило, всегда соответствовали одному и тому же сюжету. Души, конечно, могли поменять персонажей, наделяя их особыми, ни с чем не сравнимыми чертами характера, однако им редко удавалось изменить сюжет Игры. Очень редко...

Где же происходили эти странные операции с душами? В месте под называниемЛадья. Ладья была недоступна обитателям первого и второго уровней, хотя, безусловно, обитатели первого и второго уровней целиком и полностью подчинялись Системе. Ладья имела физическое воплощение на третьем уровне, теоретически доступное его обитателям. Зачем? Несмотря на необъятное абсолютное могущество, Ладье время от времени требовалась восстановить работу «сердца» при помощи электрического разряда — этим занимались хранители Ладьи.

Во время экстренной терапии несколько сотен игроков — живительная кровь Системы — наполняли просторы первого уровня, увеличивая срок работоспособности механизмов. В конечном счёте Ладья просто хотела жить — и в этом смысле мало чем отличалась от любого из обитателей первого, второго или третьего уровней. Именно поэтому в конце каждого из глобальных циклов, когда автоматика изнашивалась настолько, что попросту отказывалась работать, она...

Проникновение в Банк метаданных!

Нарушитель: Риг

Бездушная автоматика несколько мгновений обрабатывала информацию, полученную от датчиков, после чего вывела на экран:

Не препятствовать

Риг был одним из двух оставшихся в живых хранителей. Работал он — для Ладьи лишь винтик в Системе — исправно, и за качественную работу Ладья позволяла Ригу копаться в Банке метаданных. Что он там искал, Ладью не интересовало, как не интересовало её вообще ничего, кроме процесса развития и выживания... А вот второй хранитель, Чтец, вёл себя несколько иначе. Ладья не имела слов для характеристики того, что именно он предпринимал, но иногда Чтец как будто исчезал из поля видимости Системы... Впрочем, пока был жив Риг, Чтец мог делать всё, что ему угодно. Для Системы он был запасным моторчиком, работающим вхолостую.

Итак, физическое воплощение Ладьи располагалось на безлюдном третьем уровне для того, чтобы никто из случайных персонажей не долбанул электрическим разрядом в тот момент, когда Ладье этого не требовалось: перегрев Системы был, пожалуй, даже более опасен, чем постепенное её угасание. Терапией занимались исключительно хранители, в нужный момент получавшие системные сообщения. Но активировать физическое воплощение Ладьи по-настоящему не могли даже они.

Сделать это мог только Харон.

Харон... Вот кто действительно должен получить неограниченную силу! Вопрос в том, как он ею распорядится.

***

Вновь раздалось оглушительное шипение: в Глобальное хранилище прибыла очередная партия отработанных душ. Это происходило раз за разом, цикл за циклом, бесчисленное множество раз. И будет происходить ещё столько же! Целую необъятную вечность...

Гоблинская интерлюдия

[через сто три года после описываемых в романе событий]

Вертел с трудом подавил крик ужаса, возвращаясь в реальность из этого страшного сновидения. Просто сон... Это был просто сон! Сейчас идёт урок, а он, Вертел, на минутку задремал, поддерживая голову когтистой лапкой... Но как объяснить это отчаянно бьющемуся сердцу? Вертел перевёл дух и посмотрел в окно, за которым виднелся тёмный конус горы: вид этот всегда успокаивал молодого гоблина.

Постепенно до его слуха начали долетать слова учительницы...

***

Чёрная гора протыкала острой верхушкой низколетящие слоистые облака, словно серебряная вилка слойку, испечённую тётей Марфой... За век вокруг локации вырос самый настоящий город, населённый тысячами НПС, трудолюбиво работающими на благо собственного народа. Сто лет назад Чёрная гора была передана им человеком, сделавшим для НПС слишком многое, чтобы быть забытым.

— Этого человека звали Чернокнижник, — уважительно проговорила старая учительница, глядя на картину в рамке, изображавшую улыбчивого гуманоида со змеиной кожей. — Итак, дети, завтра мы более подробно разберём биографию столь выдающегося игрока, который век тому назад, пребывая в грязи и разрухе, создал первых гоблинов и наделил их разумом!

— Клавдия Клавдиевна, а из чего он сделал первых гоблинов? Из глины? Я читал книгу воспоминаний об алхимиках Амёбе и Эльфе. Их ученики приводят слова учёных о том, что многие человеческие боги так и делали, — протараторил маленький гоблин в очках, сидящий на первой парте.

Вертел сжал кулаки: не нравился ему этот заносчивый всезнайка. Может, в математике или русском Вертел и не мог похвастаться хорошими отметками, но в вопросах истории гоблинского народа считал себя куда более компетентным, чем одноклассники. Как-никак Вертел — сын того самого Клыка Первого, который и получил Чёрную гору от Чернокнижника. Ему просто непозволительно «плавать» в фактах, которые должен знать каждый уважающий себя гоблин!

— Шуруп, ну, во-первых, Чернокнижник не бог, а игрок. Это важно. Во-вторых, молодец, что читаешь такие книжки, но это людей, быть может, сделали из глины. Первых гоблинов Чёрный создал из программного кода, — нравоучительно ответила Клавдия Клавдиевна. — Но подробнее о том, что такое программный код и как из него сделали гоблинов, вы узнаете завтра.

Раздался звонок, и Вертел вылетел из класса, по пути толкая Шурупа. Шуруп, потирая ушибленную лодыжку, показал обидчику чёрный язык, Вертел пригразил кулаком. Но всерьёз драться со слабым Шурупом он не хотел, тем более что к ним домой сегодня должна была нагрянуть живая легенда, Кей-Си, который вместе с его отцом помогал Чернокнижнику в поисках обломков Ключа от Преисподней. Вертел выскочил на улицу и вприпрыжку побежал по городу у Чёрной горы.

За последние сто лет селение претерпело серьёзные изменения... Вместо жалких лачуг, оставшихся от предыдущих обитателей локации (то ли сиреневых, то ли лиловых — Вертел постоянно путал названия фракций), гору окружали многоэтажные кирпичные здания, крепкая стена и десятки смотровых вышек. Вокруг Чёрной горы располагались обустроенные фермы, прорезаемые дорогами, по которым неслись механические повозки, выбрасывающие в атмосферу чёрный угольный дым; чуть дальше через Черёмуху были перекинуты несколько мостов, а на противоположном берегу уже строились новые здания: гоблинский народ оказался на редкость плодовитым, и места для всех не хватало.

После ухода фракции серых гоблины не смогли пользоваться Древом развития — оно так и осталось на стене в одной из пещер Чёрной горы в качестве памятника ушедшей эпохе. Тем не менее высокий интеллект, дарованный Чернокнижником, и некоторые наработки учёных фракции дали свои плоды. Система не воспринимала гоблинский народ в качестве полноценной фракции, а потому не вынуждала его проходить через Три испытания: атака НПС, изменения климата и эпидемия. Оставалось только воспользоваться своим положением.

В Зале предков вместо статуи человека, обозначавшей прошлых обитателей Игры, появился каменный блок из другого, более светлого камня. Надпись на постаменте превратилась в сплошную линию, за которой шёл набор изредка повторяющихся символов. Ошибка кода... Всего в Зале предков таких каменных блоков было два: один стоял на седьмом месте, второй оказался последним... Вернее, предпоследним. Может, система и не считала гоблинов полноценными игроками, но рядом с бывшей человеческой статуей через несколько десятилетий после ухода серых появился небольшой постамент с фигурой маленького гоблина.

Подпись гласила:

«Самоназвание: Гоблин

Расположение: Игровой мир, Чёрная гора»

С тех пор новые статуи в Зале предков не появлялись, что заставляло лучших учёных ломать головы в попытках объяснить произошедшие в Игре изменения. Почему, спрашивается, нет новых игроков? Или первый действительно разумный народ-НПС, созданный благодаря людям, прервал тысячелетний цикл?

Загадка.

***

У Клыка Первого родилось пятнадцать детей. Самые старшие уже обзавелись семьями и съехали из родительского дома. Однако вечером ожидалось крупное событие, а потому в небольшой усадьбе собралось всё семейство. Только старший сын обещал прийти чуть позже: он встречал дипломатическую делегацию барголов. Кроме семьи, в доме присутствовало несколько старых (во всех смыслах) друзей, в том числе и молчаливый Хвост.

Ждали демона. Кей-Си уже многие десятилетия исследовал игровой мир, но и о гоблинах не забывал. Однако в этот раз он был вынужден отложить все дела и поспешить к Чёрной горе. Почему?

Клык Первый умирал.

Он давно оставил пост главы народа своему старшему сыну, тоже достигшему уже весьма почтенного возраста, и стал примерным семьянином, решившим остаток дней провести с жёнами, детьми и внуками. И вот теперь столетний гоблин почувствовал приближение конца.

***

Клык Первый сделал над собой усилие и привстал с кровати, чтобы поглядеть в окно, туда, где между многоэтажками чернел памятник гуманоиду со змеиной кожей. Его решили выплавить из металла — в знак памяти о произошедших событиях. Стальной Чернокнижник поглядел на Клыка немигающим Третьим оком.

— Где же он теперь? — задумчиво проговорил Клык и погладил когтистой лапой голову Вертеля, своего младшего сына.

— Кто? — хмыкнул Кей-Си, тоже заглядывая в окно. — Чёрный? Ну ты и вспомнил, конечно... Спустя век! Ладно-ладно, не заводись. Знаю, думал едва ли не каждый день, но перед...

Демон осёкся, не зная, правильно ли напоминать обречённому, что он вскоре покинет этот мир.

— Перед смертью. Что уж тут? Говори смело, — слабым голосом добавил Клык, глядя на собравшуюся вокруг семью: лицо каждого гоблина выражало скорбь о скорой утрате.

Спустя несколько дней тело первого лидера гоблинского народа с фанфарами пронесут через город и похоронят рядом с отреставрированным Домом мага. Многие закалённые в боях воины не смогут сдержать предательскую слезу, что и говорить о женщинах... Вот тогда пусть и наплачутся. Клыку не хотелось, чтобы последняя встреча с близкими превращалась в поминки.

— Да, перед смертью, — кивнул Кей-Си, — стоя перед неизвестностью, ты хочешь узнать правду... В общем, моя идея такова — фракция серых выбралась из Игры и живёт теперь на свободных просторах внешнего мира. Возможно, в своём собственном мире...

— ...Уничтоженном метеоритной бомбардировкой, — покачал головой Клык. — Если после Катастрофы Земля и не перестала существовать, то для восстановления природы потребуются тысячелетия, а то и миллионы лет! Вряд ли там возможно выжить...

На некоторое время собравшиеся в комнате замолчали, обдумывая сказанное. Задумался и Вертел: действительно, что могло ожидать фракцию серых за пределами Игры?

Раздался голос молчаливого Хвоста:

— Знаете... А вдруг Архонт был прав, и мир Игры — это сеть, протянутая поперёк реки Вечности? Выберешься за её пределы — и поток понесёт тебя в небытие? То есть к смерти?

Хвост был ровесником Клыка, но благодаря хорошим природным данным, сумел сохранить силы и умирать пока что не планировал. На его морщинистом осунувшимся лице читалась печать времени, но сам он оставался по-прежнему крепким и здоровым: такие гоблины рождались редко, все — родственники самого Хвоста, обладающего какой-то феноменальной генетикой.

— Хвост! Вот я всегда заявлял, что говоришь ты редко, да метко... Но явно не в этот раз, — улыбнулся Клык. — Вспомни, что случилось со всем «светлым блоком», после того как Чёрный выбил из Стального обломок ключа?..

Хвост скривился, представляя куски мяса и кишок, разбросанные по всему Городу у пропасти. И поделом!.. Но ведь среди магов были и относительно невинные существа. После поединка с Чернокнижником и Шрамом, который вошёл в учебники истории под названием «Битвы трёх гигантов», Стальной пролежал в беспамятстве около месяца, постепенно приходя в себя и обретая контроль над телом. А потом просто ушёл... Кей-Си, решивший проследить за передвижениями монстра, вернулся через несколько дней. Его глаза выражали ужас и восхищение — замечательная комбинация эмоций.

Стальной сравнял с землёй Город светлых магов и, судя по всему, вырвал сердце Архонта — вполне достойная месть за многолетнее рабство... Но затем произошло нечто совсем уж странное и вместе с тем страшное. Будучи не в силах нести весь тот груз, что скопился в его сердце за тысячелетия геноцида, Стальной совершил суицид, спрыгнув в пропасть. Вскоре из пропасти выскочил крупный белый пилигрим и, подставив белоснежную гриву тёплым лучам полуденного солнца, умчался в зелёное поле.

«Только тогда, забыв своё прошлое, Стальной стал по-настоящему свободным», — именно эти слова Кей-Си приводятся в учебнике истории. Вертел мог бы поклясться в действительности фразы: подобные моменты старательные гоблины документировали и вносили в архивы.

Клык Первый прищурился:

— Хорошо. Допустим, что Хвост прав, и Архонт действительно был Создателем Игры, а после его убийства она окончательно сломалась. Выходит, что серые, выбравшись наружу, должны были умереть, попав в поток реки Вечности. Тогда каким образом можно объяснить возрождение небезызвестного шамана по имени Кей-Си? Вряд ли Чёрный мог забрать душу с Того света. При всём уважении... он великий маг и всё такое, но определённо не всесильный. Кей-Си, скажи, что ты видел после своей смерти от вируса?

Демон недоуменно посмотрел на полусидящего на кровати Клыка Первого:

— Какой ещё смерти?

— В смысле? Когда твоя фракция сиреневых [Вертел цокнул языком: точно, сиреневых] занимала поселение у Чёрной горы, на неё обрушилась эпидемия... Спустя какое-то время, Чёрный сумел тебя воскресить и поместить в тело Крысолова... Кажется, через баг в Системе.

Демон всё так же недоуменно оглядел окружающих, пытаясь понять, шутить Клык или нет.

— Да не был я никаким сиреневым! С чего ты это взял? — в широко открытых глазах демона читалось искреннее непонимание.

Клык Первый и Хвост переглянулись.

— Позволь спросить, а каким таким образом ты стал демоном? — усмехнулся Хвост.

Демон открыл было пасть, чтобы ответить, но запнулся на полуслове... Вообще, в последние десятилетия у Кей-Си наблюдались проблемы с памятью. Известный гоблинский исследователь чёрных сущностей по имени Гурджий, исполняя сакральный танец, предположил, что эта механика позволяет демонам не сходить с ума. Они попросту забывают всё то, что произошло за пределами n-нного временного отрезка. Беря во внимание сомнительную репутацию Гурджия, его идея считается спорной, однако теория многое объясняла, в том числе поведение Стального, совершившего интеллектуальное самоубийство и ставшего белым пилигримом, и даже провалы в памяти у Кей-Си.

— Ну хорошо, и какова же твоя версия? — спросил демон, так и не разгадав, шутит Клык Первый или нет.

Старый гоблин ещё раз взглянул за окно, где между многоэтажками стояло металлическое изваяние Чернокнижника, безмолвно глядящее на гоблинов Третьим оком, и проговорил:

— Я думаю, что нет никакого выхода из Игры, да и вряд ли есть хоть что-то вне её. После смерти мы переродимся и будем развиваться заново — и так бесчисленное множество раз. Это произошло с фракцией серых, это произойдёт и со мной.

***

Уже после похорон, когда заплаканный Вертел ложился спать, его мама, ещё довольно молодая гоблинка, третья супруга Клыка Первого, пыталась успокоить сына:

— Вертел, с папой всё будет хорошо, — женщина украдкой смахнула слезу с зелёной щеки. — Ты ведь его слышал? Скоро он вновь родится в Игре, но уже в другом теле... Возможно, наша соседка уже носит в животике воскресшую душу Клыка.

Она и сама понимала, что её слова звучат не слишком уж правдоподобно, но как ещё можно успокоить ребёнка, впервые в жизни столкнувшегося со смертью близкого человека, да ещё и отца?

— Знаешь, чего я боюсь, мама? — спросил вдруг плачущий Вертел.

— Чего, сынок?

— Что никаких «нас» вообще не существует и никогда не существовало... Что все мы: и гоблины, и Кей-Си, и Стальной, и даже сам Чернокнижник — лишь элементы игрового кода... Что мы... Что мы!.. — Вертел снова заплакал.

Гоблинка чмокнула сына в бледный лоб и проговорила:

— Всё будет хорошо, милый. Не думай о плохом.

Не думай о плохом.

Глава 1. Преисподняя

Мороз, кроваво-красный снег, сверкающий под ярким солнцем... От разбросанных по поляне кишок и мяса поднимается пар — всё, что осталось от гигантского лесовика.

Он привалился спиной к отвесному склону холма и смотрел прямо перед собой, освещая пространство чёрными лучами концентрированного мрака, вырывающимися из полупрозрачных глазниц. Он уже не чувствовал ног, внутренние органы были готовы разорваться от скопившегося в них заряда, но организм ещё сохранил достаточно энергии, чтобы нанести последний самоубийственный удар.

Оно стояло прямо перед ним. Десятиметровый монстр, чьё лицо скрывала маска с прорезями для глаз — единственной «живой» части твари... Корпус огромного металлического гуманоида покрывали сотни царапин от бесчисленного количества поединков, прошедших за несколько тысячелетий резни со всем живым. Минутой ранее Стальной разорвал на части Шрама, ТОП-6 самых опасных тварей Игры, согласно классификации ОВР-12. Данные обновлялись каждый месяц, а потому им стоило доверять. Теперь перед гигантом лежал ТОП-8, уже поверженный, едва живой и, кажется, готовый смириться со своей участью... ТОП-8, рискнувший бросить вызов абсолютному фавориту любой классификации за любой промежуток времени, исключая разве что такую древность, о которой забыли и светлые маги.

Один удар отделял несчастного от того, чтобы отправиться в плавание по реке Вечности без возможности приобрести обратный билет. Рыбёшка, чудом застрявшая в сетях, протянутых поперёк течения, вскоре будет проглочена тьмой, за которой нет уже НИЧЕГО. Разрубленная пополам, она проскользнёт между распухших от влаги волокон и очень скоро будет унесена прочь из Игры, последнего форпоста между жизнью и смертью.

Стальной безмолвно поглядел на организм.

Организм усмехнулся, с вызовом глядя на склонившегося гиганта и затемняя его лучами мрака. В глазах Стального мелькнуло недоумение. Тогда организм откровенно засмеялся, глядя в лицо своей смерти. Низкочастотный гул, напоминающий вопли нескольких тысяч грешников из преисподней, разлетелся по всей округе, заставляя всё живое в радиусе пяти километров разбежаться в стороны, чтобы ещё несколько суток не приближаться к локациям у Чёрной горы. Даже гоблины, гревшие свои озябшие лапки у выплёвывающих чёрный дым генераторов, задрожали от страха, представляя, что сейчас происходит там, за пределами их безопасного убежища под землёй.

Испугалась сама природа, но только не Стальной. За свою долгую жизнь он расправился уже со многими ТОПами, проиграв лишь единожды, в Городе у моря... Но это воспоминание блокировалось извне, а потому вспомнить, почему и кому он проиграл, гигант не мог.

Но ТОП-8 сдаваться не думал. Закончив смеяться, он поднял здоровые руки, образованные скрюченными телами сросшихся в единый организм пилигримов, и заревел:

— Огонь!

Стальной на мгновение замер, ожидая, что из рук этого самоуверенного существа выстрелит пламя, кислота или что-то ещё (одинаково неспособное нанести существенный ущерб бичу Игрового мира), но случилось самое неожиданное для обоих противников.

Ровным счётом ничего.

Абсолютно!.. Странным образом система подачи электрозаряда вышла из строя. В результате ли ожесточённого поединка со Стальным, или же после нападения Шрама, когда толстый лесовик с воплями прыгнул на борющихся гигантов — без разницы. Единственное оружие поверженного ТОП-8 попросту не сработало, и уже через мгновение его тело было разорвано рванувшими во все стороны разрядами молний. Корпус Стального окрасился в чёрный — цвет внутренностей пилигримов, раскрошенных потоком электронов, не нашедших естественного выхода за пределы тела.

Взрывная волна подбросила останки ТОП-8 вверх, отчего его шея противно хрустнула, согнулась пополам и... и он проснулся.

***

Через несколько мучительно долгих мгновений он понял, что сидит на собственной кровати и кричит; что он никакой не демонический монстр, царапающийся за свою жизнь где-то там, у Чёрной горы, а совершенно обычный октопус с не самым обычным именем Кла-Кро Эр Третий... Впрочем, кого сейчас удивишь дворянскими корнями? Всё решают деньги и связи, октопусам уже давно плевать на происхождение. Вернее, плевать на такую весьма и весьма условную вещь, как «честь» рода. На заработок твоего рода плевать можно лишь тогда, когда этот заработок слишком низкий.

Друзья, а теперь и коллеги звали его просто Зелёным. Он давно привык к этому прозвищу и перестал воспринимать его в качестве обидной клички. Да и вообще, Зелёный редко обижался всерьёз, будучи уверенным, что в каждом октопусе есть что-то хорошее, даже в зажравшихся богатеях из Совета шести.

Ночью они закончили последний выпуск по-настоящему эпохального реалити-шоу. Для молодого автора, Зелёного, это был удивительный опыт. Ещё бы! Участие в подобных проектах открывало дорогу на любой телеканал, в любое шоу, к любому редактору или продюсеру. Но уникальность опыта обуславливалась не только карьерными перспективами: всё-таки для Зелёного это было далеко не главное. Ему удалось выполнить завет своего деда, генерального автора одного из реалити, которое транслировалось на допотопных 2d-телевизорах ещё сто лет назад, и продолжить семейное дело — вступить в Культ.

В сущности, имя деда и стало решающим фактором, повлиявшим на решение Кторивика, нынешнего главного автора Культа, взять Зелёного в стажёры. Где здесь связь? Культ — доминирующая религиозная организация в Городе, однако он уже давно перешёл на коммерческую деятельность, которую весьма успешно сочетал со своей основной ролью — сохранением памяти о великих предках и наблюдением за Игрой.

Дико? Вот и Зелёный считал, что Культу явно не стоило превращать священный по своей сути обряд — наблюдение за избранными в Игре — в реалити-шоу и продавать его на телевизионный канал. С другой стороны, что значит слово Зелёного в реалиях XXXII века? Ничего; а потому нужно заниматься своим делом и помалкивать. Во всяком случае, именно так его поучала мама, отправляя на съёмки реалити... А ещё мама советовала разобрать дедушкины вещи, оставшиеся после его смерти в квартире. Во время съёмок Зелёный физически не мог выехать в Город: вместе с Кторвиком они целыми сутками сидели за работой, но теперь впервые за три месяца у него появилось свободное время.

— Это просто кошмар... просто кошмар... — нараспев проговаривал про себя Зелёный, поднимаясь с постели. Стажёр надел традиционный для служителей Культа комбинезон болотного цвета и очки, почистил щупальца и зубы, и вышел из небольшой комнатки, в которой он жил последние месяцы.

Ну как жил? Ночевал, и то далеко не каждый день. Конечно, наиболее важную работу выполнял Кторвик, создавая ветку для Чернокнижника и озвучивая его мысли, но и на плечи Зелёного легла большая ответственность — линии второстепенных персонажей, к примеру, того же Крысолова. Свободного времени у стажёра попросту не имелось.

***

Зелёный выбрался из своей округлой комнатки без окон, спустился на несколько этажей по винтовой лестнице и вскоре покинул издательство, расположенное в главном храме Культа. На выходе, когда широкая полупрозрачная дверь отъехала в сторону, он едва не столкнулся с молчаливым коллегой из отдела съёмки по имени Лавальк. Лавальк коротко кивнул Зелёному в ответ на его приветствие и, глядя перед собой, вошёл в здание.

Зелёный удивлённо посмотрел вслед октопусу и хмыкнул: все операторы отличались некоторыми странностями, но вот Лавальк настораживал стажёра больше всех. С другой стороны, Кторвик считал его лучшим специалистом, а потому доверял съёмку Чернокнижника и Стального. Кадры действительно получались изумительными — спорить здесь бессмысленно. Но каким бы профессионалом оператор ни был, что ему помешает в один прекрасный день прийти на работу с лазерным пистолетом и расплавить головы своим коллегам?.. Но хорошая съёмка давала рейтинги, а рейтинги — деньги. А деньги давали вообще всё, что только хочешь, поэтому параноидальную идею Зелёного с лазерным пистолетом всерьёз никто не рассматривал.

Зелёный с улыбкой махнул рукой хмурому охраннику в военной форме, предложившему подвезти стажёра, и направился в сторону станции пешком, благо на улице стояла хорошая тёплая погода.

***

Яркое солнце освещало фигурку октопуса, бредущего по бескрайнему зелёному полю. За ним, в нескольких километрах к северу, располагалась резная пирамида, она же Храм, где и проходили основные обряды Культа. Чуть дальше за высокими холмами ещё можно было различить Священный провал, а на юге уже виднелись очертания станции, куда через час приедет электричка на монорельсе.

Щупальца чуть дрожали на мощном западном ветру, обычном для здешних краёв, Зелёный наслаждался чувством свободы, чистым воздухом и природой. В Городе о подобном можно только мечтать: экология там ни к чёрту, воздух пусть и относительно чистый, но имеет неприятный химический запах после обработки, да и дел в Городе у Зелёного ещё очень и очень много. Нужно навестить маму, потом съездить к отцу, вот уже пять лет проживающему в спальном районе с новой семьёй, затем наведаться в квартиру деда, чтобы разобрать его записи... А ещё из головы не выходил этот оператор Лавальк, мешая насладиться природой и тишиной в последний раз за эту неделю, остаток которой он, Зелёный, проведёт в Городе.

Операторы прошли специальную подготовку, включающую в себя немаловажный аспект — психологические тренинги. И каждые пять лет Культ всё равно проводил набор на освобождающиеся места. Почему так часто? Во-первых, до итогового экзамена, представляющего собой первое «погружение» доходили далеко не все. Многие октопусы ломались ещё на первом году обучения: преподавание велось весьма специфичным и не всегда безопасным образом... Во-вторых, работа операторов считалась наиболее травмоопасной из всех сфер занятости, исключая разве что выживальщиков — участников проекта конкурентов ББЦ, где несколько десятков октопусов буквально рубились за миллиарды кредитов. Да, выживальщики получали физические увечья, иногда погибали под ударами слишком уж агрессивных соперников, но операторы травмировались психически, с каждым погружением всё больше и больше рискуя потерять собственное «я» и ментально навсегда остаться в Игровом мире, бессмысленно летая по цифровым просторам в виде неосязаемых сущностей. Но желающих всё равно было предостаточно: стать членом Культа крайне престижно, да и деньги в нём вращались серьёзные. Плюс — этот способ доступен даже членам бедных семей, такой себе социальный лифт, в любую секунду рискующий сорваться в омут сумасшествия.

Их совместный с операторами труд — реалити-шоу — с недавнего времени выходил на канале ББЦ, несколько лет назад перешедшем на новый формат — частичное погружение. Зрители, проводящие полжизни у зомбоящиков, получили возможность почувствовать себя выживальщиком, убивающим друга за консервную банку, или тем же самым Чернокнижником, стреляющим молнией в Стального гиганта морозным утром.

Частичное погружение походило на кошмар, который приснился Зелёному и из-за которого он столь резко проснулся. Отличий всего два: во-первых, частичное погружение выглядит куда менее натурально, чем сон, во-вторых, октопус всегда понимает, что происходящее — лишь иллюзия, цифровая картинка с экрана. Во всяком случае, Зелёный очень на это надеялся, иначе происходящее в Городе всё больше походило на антиутопию, где реальность и игра смешиваются в причудливый микс из концентрированных страданий всего и вся. Взять хотя бы сам факт использования метода погружения операторов в массовом потреблении... Пусть и в «безопасном», урезанном варианте, но кто вообще может гарантировать безопасность погружений?

А тут ещё и первый в истории выход игроков... Никто точно не знал, сколько времени понадобится серым, чтобы преодолеть незримую черту между Игрой и реальностью, поэтому у Священного провала постоянно дежурила бригада членов Культа, возглавляемая, как правило, самим Кторвиком.

***

[где-то под Залом предков]

Лестница. Тёмная винтовая лестница, ведущая куда-то вниз.

Мы спускались уже полчаса, изредка освещая путь прожектором Грека. Пользоваться этим удобным осветительным прибором на постоянно основе не рискнули: кто знает, что за существа живут в этом странном месте. Не стоит выдавать своё присутствие раньше времени.

Внезапно за очередным поворотом прожектор Грека вырвал из темноты небольшую фигуру. Это был маленький гуманоид, щурившийся яркому свету. До нашего появления он что-то рисовал прямо на гладкой стене... чем-то, очень похожим на кровь.

Красный монах. 56 уровень

Это был тот самый человечек из Пустынной башни... Правда, на этот раз не голый, а облачённый в какую-то неопрятного вида ткань, обвязанную на подобии хитона. Красный монах с интересом оглядел фракцию серых в полном составе и хотел было что-то сказать, но тут его взгляд замер на стоящем рядом со мной юродивом. С минуту красный монах молчал, тупо глядя на Ультера, а затем проговорил низким хриплым голосом:

— Крысолов... это ты?

Я недоуменно посмотрел на НПС, затем на Ультера. Союзники также выглядели удивлёнными, но молчали, ожидая развития событий.

— Что у вас там? — раздался откуда-то сверху заинтересованный голос Сокола (разведчик замыкал группу серых, спускающуюся по винтовой лестнице).

Но Соколу никто не ответил, молчал и Ультер, внимательно рассматривая Красного монаха. Очевидно, НПС смог заинтересовать юродивого.

— Крысолов! — без всякого сомнения крикнул Красный монах, приближаясь к Ультеру и хлопая его по плечу. — А я-то думал, ты помер.

— Я извиняюсь, — кашлянул Амёба. — Но, похоже, вы знаете несколько больше нашего... Не могли бы прояснить ситуацию: что здесь вообще происходит?

— Да, конечно, — кивнул гуманоид. — Приветствую вас путники!.. Кхм... Просто всё так неожиданно, вообще-то у меня был заготовленный текст, да вот только за все эти годы он ни разу не пригодился... В общем, вы попали в переход между Игрой и реальностью, так называемую Преисподнюю! Меня зовут Красный монах, я служу кем-то вроде местного смотрителя и по совместительству являюсь чёрным магом.

— Вы же в Пустынной башне были! — воскликнул Иван, выглядывая из-за поворота лестницы.

— Удивительная внимательность! — было неясно, иронизирует НПС или же говорит серьёзно. — Но, простите, что мне мешает покидать место службы, если в ближайшее время перехода через Преисподнюю не предвидится?

Иван задумался и вынужденно признал, что, в общем-то, ничего не мешает.

— Хрен с этой пустынной башней! — раздался голос Паука. — Вы хотите сказать, что баргол по имени Ультер, которого Чёрный зачем-то потащил с собой, является демоном Крысоловом?

— Ну да, моим старым другом демоном Крысоловом, — кивнул Красный монах. — Я, кажется, даже знаки Чернокнижнику подавал, когда он за Лорисом гонялся... Просто сначала не понял, что он тот самый Чёрный, о котором рассказывал Крысолов, а потом было уже поздно. Механизм подъёма Пустынной башни срабатывает раз в трое суток — спуститься и поговорить лично уже не успевал.

Да, действительно, когда я бросил прощальный взгляд на уходящую под землю Пустынную башню, Красный монах, появившийся в окне «зимнего» биома, нарисовал в воздухе символ демона. Значит, чутьё не подвело: мы таки встретились с НПС... И снова при не самых обычных обстоятельствах.

И теперь Красный монах всерьёз утверждал, что Ультер — это Крысолов? Демон, с которым мы в своё время убили матку циклопов, превратили серого пилигрима в марионетку, украли тело Лешего и захватили Светлую долину? Конечно, Ультер показал себя в качестве мощного ментального мага, силы которого вполне могли сравниться с возможностями Крысолова... Однако одно дело юродивый, которого шпиняют и одновременно боятся деградировавшие сородичи в Горной долине, и совсем другое — демон с уровнем за сотый, гроза местных локаций!

Стоит ли вообще доверять этому Красному монаху?..

***

— Но вы же молились Стальному гиганту! — ну унимался Иван.

— И что? — нахмурился Красный монах. — Тоже мне, нашёлся правоверный! Ещё и осуждает!.. О религиозных предпочтениях в культурном обществе спорить не принято, молодой человек.

Красный монах не на шутку разозлился и, кажется, от возмущения стал ещё более красным... В голове почему-то всплыло описание специализации Цербер: «возможно создание культа среди полуразумных тёмных НПС»... Не знал, что это касается и вполне соображающих существ типа Красного монаха. Интересно, что думает сам Стальной по поводу культа, в котором его превознесли до уровня божества?

Поглядев на стену из чёрного монолита я цокнул языком: до нашего здесь появления Красный монах рисовал десятиконечную звезду — символ гиганта. Рисовал кровью, запас которой находился в закреплённом у пояса горшочке. Видимо, рассказывать монаху о том, что произошло со Стальным тридцатью минутами ранее, не стоит, иначе вместо помощи мы подставимся под атаку агрессивного проводника, мстящего за своего «бога».

— Хорошо-хорошо, — перебил я возмущённого Красного монаха. — Молитесь кому хотите, что нам с Крысоловом-то делать? Он же ничего не помнит.

— Да ты что! Ничего не помнит? А то я, ****, не догадался! — саркастически всплеснул руками Красный монах, после чего добавил уже серьёзно. — С вами хоть раз говорил?

НПС внимательно посмотрел на Ультера. Баргол отвёл взгляд, будто беседа никак его не касалась.

— Пару раз слышали от него членораздельную речь. Создаётся ощущение, что психологический недуг иногда отступает, — заметил Амёба. — Ультер, вы можете нам что-нибудь сказать?

Но Ультер, поглядев на биолога, снова промолчал. Тогда Красный монах крякнул и потёр руки:

— Значит, обратимся к тяжёлой артиллерии.

— Что вы имеете в виду?

— Сейчас узнаете, — хищно улыбнулся НПС.

***

Сорок игроков столпились на узкой чёрной лестнице, пытаясь разглядеть, что же происходит там, в самом центре действа. А происходило там следующее: Красный монах, испачкав маленькие ладони кровью, нарисовал окружность диаметром в два метра, в которую мы поставили Ультера. Ультер с интересом посмотрел на игроков, но сопротивляться не стал, что серьёзно облегчило задачу: как-никак баргол — ментальный маг, и мне стоило бы больших трудов заблокировать его ментальное воздействие на толпу.

Красный монах уселся по-турецки прямо под нарисованной на стене десятиконечной звездой и начал шептать заклинания на неизвестном наречии.

В канале связи раздался озабоченный голос Паука:

— Ребята... Ребята прошу, не засоряйте канал связи!.. — загалдевшие было союзники притихли, тогда хирург обратился ко мне. — А магия сработает? Ты ведь Стального того... кхм, в общем, его божок в данный момент не в состоянии помочь.

— Не думаю, — ответил я после минутной паузы, — Стальной живее всех живых, пусть и находится в бессознательном состоянии. Да и не факт, что навыки Красного монаха завязаны на его «помощи».

В этот момент Красный монах вдруг замолчал и, щёлкнув испачканными кровью пальцами левой кисти, начал беспорядочно двигать руками, выстраивая в воздухе причудливые фигуры... В какой-то момент фигуры начали оставлять золотистый «след», зависающий прямо в воздухе и через мгновение отлетающий в сторону, чтобы освободить место для очередного символа. Различные положения кистей и пальцев, вероятно, изображало определённый магический знак или древнюю руну. Когда число таких вот золотистых «рун» достигло семнадцати, они облетели вокруг Ультера, выстраиваясь во второй круг, рваный и чуть меньший по размерам в сравнении с тем, что был нарисован на чёрном монолите.

Красный монах снова щёлкнул пальцами, шепча очередное заклинание, — и Ультер потерял сознание, глухо падая на землю. Амазонка дёрнулась, чтобы поймать баргола и не дать ему удариться головой, но Красный монах, даже не глядя на женщину, погрозил ей пальцем, мол, делать этого стоит.

Закончив чтение очередного заклинания, Красный монах поднялся на ноги и подошёл к лежащему в беспамятстве Ультеру.

— Сознание Крысолова открывает заблокированные фрагменты, — пояснил НПС. — Вскоре он должен вспомнить всё, что входит в рамки читаемого отрезка.

— Читаемый отрезок? — уточнил химик Эльф, всё это время внимательно слушающий НПС.

— Ну, это временной промежуток, который тёмная сущность способна сохранить в памяти. Для каждого конкретного существа отрезок свой. У Крысолова, к примеру, он составляет около двухсот лет. Всё, что случилось ранее, либо вовсе забывается, либо всплывает в сознании через образы... В данном случае по какой-то причине произошла ошибка и читаемый отрезок обнулился при переходе в новое тело.

— Какой-то психоанализ получается. Образы, заблокированные воспоминания... — усмехнулся Паук, оглядывая сопящего носом Ультера, чьи многочисленные руки изредка подёргивались, отчего баргол напоминал упавшее под сильным ветрам дерево.

— Что? — не понял Красный монах.

— Не берите в голову, — махнул рукой хирург. — Была у нас такая псевдонаука, всё сводила к детским травмам, половым органам и влечению к собственной матери...

— Позвольте с вами не согласиться, коллега! — нахмурился Амёба. — Психоанализ, может, и имеет в себе элементы тенденциозности, однако позволяет раскрыть человеческое подсознательное...

— Господи, сейчас не время спорить! — взмолилась Ива. — Я вот, например, не была знакома с Крысоловом и не понимаю, каким образом он смог переместиться в другое тело после своей смерти. Что вы на это скажете?

Честно говоря, этот вопрос мучил не только Иву. Я тоже не имел ни малейшего представления, как Крысолов заимел новое тело и почему не предупредил меня о том, что после смерти возродится вновь? К чему тогда вся та драма, что была разыграна в Светлой долине после сражения с Седобородым? Или Крысолов просто решил посмеяться над своим не слишком сообразительным другом из фракции серых, подарив ему свой главным навык? Странно.

— Никто, похоже, не знает, — заметил Красный монах. — Я всего лишь проводник в Преисподнюю, маг памяти, ну и немного с древними учениями знаком... В общем, как Крысолов очнётся, сам и расскажет; если, конечно, посчитает нужным рассказывать.

Хм... В отличии от Красного монаха, я, кажется, понял, каким таким образом демон смог обмануть смерть и перейти в другое тело. Рош Зе Рол поступил точно так же; и, если Крысолов последовал его примеру, становилось понятно, почему он ничего мне не рассказал.

Всё-таки воровство остаётся воровством даже в обществе чёрных магов.

***

Через некоторое время Ультер открыл глаза и, увидев перед собой Красного монаха, прохрипел:

— Чё, Красный? Хех... Конец твоему Стальному!

Зелёный

Монорельс развивал скорость, сопоставимую со скоростью летательных аппаратов — довольно редким транспортным средством для октопусов. Действительно, куда и зачем нужно лететь, если Город только один (пусть и огромный), а до пригородов можно доехать на куда более безопасном и удобном поезде?

Зелёный только успел провалиться в сон, снова оказываясь на зимней поляне перед Стальным гигантом, как кошмар был прерван громким голосом, раздавшимся из динамика:

— ....Пфф... Восточный вокзал... пфф...

Зелёный потёр заспанные глаза одним из щупальцев и, закинув за спину рюкзак, поспешил выйти на платформу. Его тут же обдало химически очищенным воздухом (совсем рядом с вокзалом была расположена станция, покрывавшая половину Северо-восточного округа). Несколько местных мальчишек подбежали к Зелёному и предложили донести чемодан, впрочем, увидев, что никакого чемодана у стажёра нет, быстро скрылись из виду. Только один парнишка, самый маленький из всей компании, низенького роста, с ещё не потемневшими щупальцами, застыл на месте как вкопанный.

Зелёный хмыкнул: вообще-то ребёнку положено находиться в школе или на подработке, но никак не в компании подростков-беспризорников на Восточном вокзале. Тем более и район считался довольно благополучным, в отличии от того же Южного, находящегося во власти наиболее слабого клана Совета шести.

— Тебе чего, мальчик? — спросил стажёр, чуть повышая голос, чтобы вопрос не был заглушён гулом разгоняющегося монорельса.

— Это... в-вы? — видно, что мальчик стеснялся, а без бойкой компании рядом и вовсе оказался растерян.

— Кто я? — засмеялся стажёр.

— Из реалити-шоу про Игру? — мальчик, кажется, покраснел, опуская взгляд.

Перед глазами всплыл вчерашний эпизод с не самым удачным появлением Зелёного прямо посреди интервью с Кторвиком. Мало того, что стажёр умудрился заспойлерить последнюю серию, так ещё и рассказал всему миру о том, что впервые за многие столетия игрокам удалось выбраться в реальность.

Конечно, для обывателей это означало лишь возможность пообщаться с главным героем последних месяцев, Чернокнижником, хотя бы при помощи Сети или телевизора с частичным погружением. Однако знающие октопусы из элиты Города уже восприняли информацию и приняли определённые меры, с которыми Культу ещё предстоит разбираться...

За свой необдуманный поступок Зелёный получил выговор лично от главы Культа, а после работал всю ночь над заключительным эпизодом — довольно слабое, к слову, наказание. Некоторые члены Культа, к примеру, добивались исключения Зелёного, хотя бы на полгода, другие и вовсе требовали отставки стажёра, но за своего протеже вступился Кторвик.

— Да, я один из авторов проекта, — смущённо проговорил Зелёный: не каждый день его узнают на улице (скажем прямо, этот раз был первым).

Глаза мальчика округлились, он замер на месте, не в силах произнести ни слова. Зелёный тоже растерялся и судорожно пытался вспомнить, как обычно поступают знаменитости в подобных ситуациях... Кторвик, наверное, хитро подмигнул бы мальцу, дал брошюрку Культа со своей подписью и поспешил скрыться из виду, пока не прибежали другие фанаты. Но он не Кторвик, который прямо-таки наслаждался известностью, он — лишь скромный стажёр, которому повезло оказаться в числе съёмочной группы...

— М... можно фотограмму? — тихо спросил мальчик, доставая из кармашка мобильное устройство с возможностью создания 3d-изображений.

Зелёный улыбнулся:

— Конечно.

***

Уже довольно пожилая женщина с темнеющими щупальцами сидела за полупрозрачным столом и готовила ужин, изредка посматривая в экран старомодного 3d-телевизора. Зелёный всё никак не мог уговорить маму принять от него в подарок новую модель с куда более качественной картинкой и широким экраном... В соседней комнате играл в приставку младший брат Кла-Кро Пэ. Оттуда доносились детские крики: школьная команда готовилась к чемпионату по гонкам и, кажется, у ребят были все шансы войти в четвёрку призёров. Средний брат был ещё на учёбе: он учился на программиста, а значит, свободного времени не имел вовсе.

В общем, всё как всегда.

Увидев старшего сына, мама выронила из щупалец нож и побежала обнимать Зелёного. Он, конечно, предупреждал о своём приезде, да и дверью хлопнул так, что не заметить его приход мог разве что занятый игрой брат. Но мама — это мама... что тут ещё скажешь?

Мама прослезилась, после чего Зелёному целых два часа пришлось отвечать на многочисленные расспросы о качестве еды в столовой Культа, о том, не холодно ли в кабинетах, чистит ли он щупальца, не ходит ли в съёмочной группе новый наркотик эйфория, от которого за последний год умерло около двух сотен октопусов, а ещё полторы тысячи попали в психлечебницы...

Пообещав, что завтра приедет на обед, на который должна собраться вся их многочисленная семья, сохраняющая дворянские традиции даже в XXXII веке, и потрепав рубящегося в игру брата по щупальцам на затылке, Зелёный выпил настойку на фермерских орехах и вышел из дома.

Ему предстояло пройти по узкой улочке, застроенной конусообразными зданиями из лёгкого камня, завернуть за угол и сесть на первый гравитобус до Северных ворот... Однако зазвонивший телефон испортил его планы:

— Кла-Кро Эр? — Это был отец. Только он продолжал называть Зелёного его настоящим именем.

Виноватый тон отца не предвещал ничего хорошего. Зелёный выдохнул и ответил:

— Да, пап?

— Кла-Кро, ты прости, но сегодня мы с но... — отец чуть было не сказал «новой» — семьёй должны поехать за город... Но ты ведь надолго здесь? Твоя мама, кажется, говорила, что следующий проект только через месяц... В общем, давай, увидимся в конце недели.

Голос прервался, теперь в трубке слышались длинные гудки.

Зелёный простоял ещё с минуту, буравя взглядом гладкую брусчатку чистой улицы (всё-таки элитный район), после чего свернул в противоположную сторону, попутно вызывая такси.

***

Думать об отце не хотелось, поэтому Зелёный попросту уставился в затемнённое окно, за которым проносились многочисленные цилиндрические и консуообразные постройки из лёгкого камня, металла и стекла, фигуры хмурых рабочих, стариков, иногда даже детей... Машина на гравиподушках мерно покачивалась, а монотонная музыка из приёмника неразговорчивого таксиста убаюкивала.

Проснулся Зелёный уже в самом центре Города. Расплатившись с таксистом, он схватил рюкзак и отправился к дому дедушки — старому зданию «исторической» части города, квартиры в котором отличались космической ценой и постоянными перебоями энергии. В информационном обществе подобный минус перекрывал и прекрасный вид из окон, и высокие потолки, и более напоминающие произведения искусства лестничные площадки, увешанные пейзажами и уставленные монументами священных предков.

Всё чаще слышались предложения снести старое здание, а на его месте выстроить новый, современный дом. Впрочем, старики, не желающие оставлять квартиры, ещё удерживали оборону, да и глава местной корпорации господин Шол де-Мой (пренеприятнейший тип, по мнению подавляющего числа октопусов) отличался любовью к винтажу и культурным ценностям, что удивительным образом контрастировало с его криминальной деятельностью... В общем, сносить здание Шол де-Мой не собирался, вместо этого, как поговаривали в курилке Культа, выкупил весь верхний этаж и поселил в нём трёх любовниц... Зелёный таким слухам не верил, хотя господина Шол де-Мой искренне презирал: именно его телеканал выпустил «ответ» ББЦ в виде шоу выживальщиков и именно его структура МЛД начала строить козни Культу, когда выяснилось, что реалити выйдет на канале конкурентов.

Квартира деда находилась на седьмом этаже, до которого пришлось топать пешком: скоростной лифт снова застрял из-за ошибки системы, которая в свою очередь выскочила из-да перебоя энергии — обычное дело для местных обитателей. По пути Зелёному встретилось несколько стариков, живущих на пенсии от корпораций, одна бабушка даже узнала внука ныне покойного деда, некогда исполняющего обязанности главного автора Культа и руководителя съёмок предпоследнего реалити-шоу.

***

Тяжёлая дверь открылась — и Зелёный оказался в довольно презентабельной однокомнатной квартирке-студии. Дед умер почти полгода назад, однако его пожитки так и остались на своих местах, обрастая пылью и паутиной. Перед самой смертью дед взял обещание, что его записи будет разбирать именно он, Зелёный, к тому времени уже попавший в состав съёмочной группы реалити-шоу.

Почему? Семья не знала, однако вынужденно согласилась выполнить последнюю волю своего умирающего главы, который отличался некоторыми безобидными странностями в поведении и специфической самоотверженностью в вопросах деятельности Культа. Впрочем, в последние годы он отдалился от религиозной организации и предпочитал проводить время в уединении, работая над какими-то философскими трудами и активно изучая принципы создания астральных тел.

Стажёру было стыдно за то, что ожидание затянулось на целых полгода, но подготовка, а потом и съёмка сожрали всё это время без остатка. Между тем для изучения обширной библиотеки деда (электронные носители оказались в беспорядке разбросаны по всей квартире) требовалось не меньше недели.

Зелёный вздохнул и, побросав пожитки, принялся за работу.

***

Он знал, что дед (особенно в последние годы жизни) отличался мнительностью и едва ли не навязчивыми идеями, но даже не подозревал, что всё было настолько плохо... Уже через час прямо за шкафом с электронными документами (некоторые наброски художественных текстов, так и не напечатанные критические статьи, бытовые записи) он обнаружил склад записей на бумаге (!).

Зелёный чертыхнулся: за свою жизнь бумажные документы он видел лишь в музее и у некоторых особенно богатых студентов в универе, которые, впрочем, больше выпендривались, чем действительно что-то на них записывали (многие даже не знали, как правильно держать перо). А у деда таких вот бумаг оказалась целая стопка. Причём все листочки, в отличии от электронных аналогов, были аккуратно сложены и классифицированы.

Зелёный пробежался глазами по первой попавшейся записи: математические расчёты, схемы, рисунки и комментарии на полях, сделанные дрожащей рукой вскочившего ночью фанатика, больше всего в своей жизни боящегося забыть то, что показало перегруженное мыслями сознание в оборвавшемся минуту назад сне...

Зелёный знал только одну причину, по которой кто-либо в теории мог предпочесть бумажный носитель — его невозможно взломать.

Конечно, представить, что кто-то в здравом уме примется взламывать электронные носители пусть и довольно знаменитого, но давно ушедшего на покой старика, крайне сложно. Видимо, в записях содержалась информация, настолько важная для деда, что безопасность электронного носителя его не устраивала. Документы должен был изучить именно его внук Зелёный, выбравший для себя путь, некогда начатый дедом — служение Культу.

***

Спустя несколько часов чтения, Зелёный понял, почему дед так тщательно скрывал эти записи. Поначалу разобраться было тяжело, но помогла классификация... Постепенно непонятные схемы, математические формулы и завитки письменных букв (почерк оказался на удивление красивым) превращались в нечто осознанное и логично продолжавшее мысль предыдущей страницы. В конечном счёте Зелёный погрузился в записи с головой, не заметив, как день за окном сменился вечерним полумраком.

О чём было написано в документах?

В основном — философские рассуждения о природе Игры и истории их собственного народа, некоторые бытовые вещи, рассуждения... Объём информации оказался просто огромен, а потому некоторые особенно сложные вычисления приходилось пропускать, просматривая только выводы. Однако очень скоро Зелёный заметил некоторую идею, красной нитью проходящую через каждую запись то ли дневника, то ли научного труда.

***

Закончил Зелёный уже затемно.

Глаза под очками краснели лопнувшими сосудами и выражали откровенное безумие, комбинезон оказался испачкан чернилами, а щупальца на голове и шее дёргались в беспорядке... Встреться такой октопус в ночном переулке, Зелёный, не задумываясь, дал бы дёру: очень похоже на эффект от популярного ныне наркотика эйфория.

Наконец, он перевернул последний лист, исписанный до предела. Записи здесь были трудночитаемы: свой таинственный труд дед заканчивал уже в глубокой старости, когда вносил ряд изменений в текст и в особенности в концовку.

Дрожащие руки достали из болотного комбинезона телефон. На экране высветилось: «Кторвик», послышались гудки вызова. Через минуту раздался уставший голос начальника: похоже, он не ложился, разбираясь с эфиром заключительного выпуска реалити-шоу (Зелёный попросту забыл посмотреть частично и своё творение, хотя телевизор в квартире деда имелся).

— Зелёный, что такое? Видел выпуск?.. Кажется, мы сорвали джекпот! — Кторвик явно был доволен: видимо, эфир прошёл успешно, и октопус уже продумывал, куда бы потратить упавшие на счёт кредиты.

Пропустив мимо ушей комментарии о выпуске, после минутного колебания стажёр задал страшный вопрос, логично следующий из записей деда.

Тон Кторвика тут же посерьёзнел, он прокашлялся и хрипло проговорил:

— Да, Зелёный, я об этом знал. И уже давно.

— А почему не сказали?! — Зелёный, сам того не ожидая, буквально закричал. — Это же... это обесценивает буквально всё!

— Именно поэтому и не сказал, — хмыкнул Кторвик. — Лично мне не очень интересно, что бы наша с тобой жизнь обесценилась.

— Но ведь правда!..

— Да кому нужна твоя правда? — вздохнул Кторвик. — Совету шести? Нет. Культу? Тем более нет. Может, обычным октопусам?.. Запомни! Она не нужна никому, Зелёный. А потому лучше всего постараться об этом забыть или спрятать подобные мысли в дальние уголки сознания...

Зелёный зло бросил телефон на пол, прерывая речь начальника.

Экран треснул, а из-под крышки повалил чуть заметный дым: квази-батарея вышла из строя — только на замену. Но Зелёному не было дела до какого-то там телефона.

Вся его жизнь только что была разрушена.

Глава 2. Красный монах

[где-то под Залом предков]

— Чё, Красный? Хех... Конец твоему Стальному!

Крысолов (а теперь это действительно был Крысолов), кряхтя, поднялся на ноги и оглядел окружающих. Я, как и все собравшиеся в Преисподней, совершенно не понимал, как реагировать на внезапные перемены, произошедшие с Ультером: из юродивого баргола он превратился в опасного хитроумного демона, а потому молчал, соблюдая безопасное расстояние.

— Чёрный, — взгляд демона остановился на мне. — А где Крыс?.. Голова раскалывается, какие-то моменты тупо выпали из памяти. Но ведь у тебя точно был ездовой Крыс!

Я ожидал услышать всё, что угодно, но только не вопрос о Крысе.

— Эм... Да вот он, — я указал на НПС, который, услышав собственное имя, высунулся между игроками и приветственно фыркнул демону.

— Вижу-вижу, — пробормотал Крысолов, слегка покачиваясь и ощупывая голову. — Чёрт! И зачем только барголам столько рук? Это ведь жутко неудобно.

Несмотря на то, что в теле Ультера он провёл достаточное количество времени, в движениях демона чувствовалась некоторая неуверенность: конечности беспорядочно дёргались, рискуя кого-нибудь ударить, тело кренилось вбок. Сложно сказать, действительно ли Крысолов потерял ориентацию в пространстве или же, истосковавшись по зрителям, играл на публику.

Наблюдая за поведением бывшего баргола, игроки пребывали в шоковом состоянии, чего нельзя сказать о Красном монахе. Маг памяти, напротив, нахмурился и, скрестив руки, пробурчал:

— И с чего это Стальному конец?

— Ну как? — засмеялся Крысолов. — Всему наступает конец, вот и очередь Стального подошла. Когда Чёрный ему антенну выбил, он...

— Чёрный?! — вскрикнул Красный монах, перебивая Крысолова, едва сдерживающего смех.

Крысолов откровенно издевался, а вот мне стало жутковато. Красный монах, конечно, не отличался высоким уровнем, однако это могло не значить ровным счётом ничего. Достаточно вспомнить того же Керосинового проводника... После смерти он превратился в огненного монстра, который ещё час гонялся за нами по Дикой чаще. Где гарантии, что маг памяти не перейдёт в боевую фазу, в которой его уровень скаканёт, скажем, за тысячный? И тогда поминай как звали: и меня, и серых, и даже самого Крысолова.

Впрочем, демон идиотом не был. Он прекрасно понимал, к чему может привести провокация. Во всяком случае, я на это очень надеялся, но всё равно сделал шаг назад, начиная накапливать заряд молнии.

— Строго говоря, просто освободил его из-под власти Архонта, — заметил я, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Поэтому ничего плохого с вашим Стальным гигантом не случилось... да я ему даже урон нанести не смог!

О Шраме и о том, кто именно натравил на Стального гигантского лесовика, я решил умолчать. И это сработало, Красный монах, кажется, успокоился и, хитро улыбнувшись, поглядел на демона:

— Крысолов, а ты не хочешь рассказать нам с Чернокнижником, как так получилось, что ты оказался в чужом теле?..

Демон цокнул языком и тоже посмотрел на Красного монаха. Видимо, маг памяти уже догадался, в чём же здесь дело, а потому в ответ решил немного посмеяться над демоном.

— Ну... — протянул Крысолов.

— Что, ну? — надавил я, подмигивая Красному..

— Я бы предпочёл об этом умолчать... Ладно, Чёрный, только не смотри на меня так, как будто молнией собираешься ударить. Ты и так обо всём догадался. В общем, да. Одним прекрасным летним вечером во время нашего знакомства, когда ты был низкоуровневым ментальным магом с необычным личным направлением развития... (чёрт, звучит, как любовная история). В общем, я спёр у тебя навык Эвакуация, а потом об этом совершенно забыл, — Крысолов подчеркнул слово «забыл», заставляя меня убедиться, что ни о чём на самом деле он не забывал. — Когда умер, переместился в тело ближайшего пета — баргола по имени Ультер, которого я намеревался использовать для исследования Горной долины. Кстати, преинтереснейшее место! Система работает несколько иначе, чем где бы то ни было, и...

Но попытка демона увести разговор в другую сторону провалилась: его перебил биолог.

— То есть той тёмной сущностью, которая забрала Ультера, были вы! — удивился Амёба.

— Бинго, товарищ учёный! — кивнул Крысолов. — Но какая-то тварь перед самой моей смертью ударила Ультера по голове, из-за чего часть воспоминаний о демонической жизни оказалась заблокированной... Сознание металось между памятью Ультера и обрывками моей собственной, чем и объясняется тормознутое поведение. К счастью, паранойя моего дружищи Чёрного, который забрал юродивого из деревушки, не подвела — и вот я снова с вами! — Крысолов сделал ироничный полупоклон. — Что-то не вижу радости в ваших печальных лицах. Чёрный, это как понимать?

Уж чего-чего, а наглости демону не занимать. Я похлопал Крысолова в образе Ультера по плечу: наконец-то старый товарищ вернулся в строй... Судя по всему, он был вовсе не против присоединиться к нашей фракции и совершить переход через Преисподнюю, а помощь высокоуровневого демона нам точно не повредит.

***

Мы сидели на ступенях Преисподней и ели сушёное мясо, которое предусмотрительный Палыч подготовил для броска к Залу предков на случай, если предприятие слишком уж затянется. Крысолов с интересом расспрашивал о произошедшем в Игре за время своего временного «отсутствия».

— Серьёзно? Кей-Си занял моё тело? — удивлённо спросил демон. — И что, ты ему разрешил? Чёрный, ну так дело не пойдёт... Да, я понимаю, что тело мне больше не нужно, но всё-таки... Архонт?! Да ладно... Ну вам, ребят, и повезло! Он таких, как вы, на завтрак, обед и ужин... Да, гигантский организм я запомнил — это ты, чертяга, мой приёмчик взял!

В общем, Крысолов вёл себя так, словно и не был на волоске от гибели, ну, или на волоске от перспективы навсегда остаться в теле Ультера без доступа к собственным воспоминаниям. Красный монах повеселел и даже поддерживал нашу беседу, уплетая сушёное мясо за обе щёки. Удивительную перемену в хмуром и неприветливом существе я объяснил присутствием его старого друга Крысолова, с которым, судя по всему, они общались уже многие годы.

— Красный монах, а куда, собственно, нам вообще нужно идти дальше? — спросил Палыч, внимательно изучая чёрный монолит стены и, вероятно, проводя какие-то вычисления.

— Вниз, во тьму и наверх, — чавкая, ответил НПС.

— Там где-то есть ещё одна лестница? Или портал? — поинтересовался Амёба. — Что вообще представляет собой Преисподняя? Некий полуреальный мир, другое измерение, чертоги программного кода?..

— Нет, Преисподняя представляет собой лестницу. Лестница одна, но выходов из неё два, — коротко ответил НПС.

Амёбы и Палыч внимательно посмотрели на Красного монаха, чтобы удостовериться, не шутит ли он.

— Как такое возможно? — засмеялся вдруг Иван, внося некоторый элемент неловкости в и без того странный разговор. — Мы вошли в Преисподнюю из одной локации, а выйдем в совершенно другой?

— Кто бы знал... — развёл руками Красный монах. — Я и сам попадаю в Преисподнюю путём перемещения (что-то типа телепортации). Сработает, не сработает — это как пойдёт. Иногда промахиваюсь на пару десятков километров — обычное дело... а вы меня про механизм работы всей локации спрашиваете. Я не Создатель, а всего лишь проводник между двумя мирами. Страж Преисподней, но не более.

— Ну хорошо, вот мы выполнили все шаги: дошли до конца лестницы и вновь поднялись наверх, что мы увидим, выйдя наружу? — спросил математик.

— А вы выйдите и узнайте, — подмигнул Красный монах, закидывая в пасть последний кусок мяса.

***

Спустившись до самого низа, мы не обнаружили ровным счётом ничего интересного. Я вообще не был уверен в необходимости «ритуального» спуска... Возможно, достаточно посидеть в Преисподней какое-то время, а затем вновь открыть дверь наружу — и вот ты уже в другом мире. Тем не менее Красный монах утверждал обратное, и никто из игроков не решился выразить сомнение в его словах.

У основания лестницы располагался самый банальный тупик. Из необычного — на ровной каменной стене оказался изображён чуть светящийся во мраке символ ладьи. Красный монах протёр символ, состоящий из десятков золотистых нитей, немного подрагивающих в воздухе (нечто подобное мы лицезрели, когда НПС возвращал память Крысолова), прошептал заклинание на неизвестном мне языке (Лингвистика не перевела ни слова) и объявил:

— Для верности неплохо бы принести кого-нибудь в жертву... Например, вот этого здоровяка, — Красный с усмешкой посмотрел на Ивана — Иван напрягся. — Но, думаю, сработает и так. Теперь поднимайтесь и...

— И подождите нас с Чернокнижником у выхода, — закончил фразу Крысолов, неожиданно хватая меня за рукав и не давая присоединиться к союзникам.

Я взглянул на демона и отшатнулся. Лицо Крысолова искривилось в улыбке, которая обычно появляется на лице, когда погружаешься в мысли и перестаёшь контролировать эмоции, глаза демона светились алым огоньком, а многочисленные руки подрагивали, тем не менее хватка у низкорослого баргола оказалась на удивление железной. От греха подальше я подозвал Крыса, чтобы в случае чего не остаться наедине с двумя демонами, психическое здоровье которых вызывало ряд вопросов.

Красный монах поглядел вслед озадаченным игрокам, хмыкнул при виде Крыса, мол, не стоило параноить, и активировал неизвестный мне навык — щупленькое тело начало испускать красноватое свечение. Во мраке тупика этого свечения оказалось вполне достаточно.

— Красный? — вопросительно спросил демон, дождавшись, пока за поворотом винтовой лестницы скроется последний серый.

Лицо Красного монаха выразило непонимание. Через мгновение непонимание сменилось удивлением, а затем и недовольством.

— Ты совсем в Горной долине свихнулся, что ли? Ни. За. Что, — возглас Красного монаха эхом пролетел по всей Преисподней, многократно отражаясь от чёрных стен винтовой лестницы.

— Да ладно тебе, — гораздо тише проговорил Крысолов. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что ОН этим уже никогда не воспользуется... А нам может пригодиться — и ещё как!

Красный с минуту молчал, меряя взглядом заговорщически подмигивающего ему Крысолова, а затем обернулся ко мне:

— Чернокнижник, что ты знаешь о Стальном?

Я вкратце рассказал Красному монаху всё, что стало известно о светлых магах и их связи со Стальным гигантом, а также о моих видениях, да и в целом историю этого действительно трагичного персонажа. Умолчал лишь о деталях финальной битвы, а конкретно о вмешательстве Шрама, которым управлял Крысолов в образе баргола Ультера. О подобных вещах религиозному фанатику (а именно такое впечатление производил НПС) знать вовсе необязательно, тем более я не знал, как НПС отреагирует на действия своего демонического друга, фактически сделавшего всё, чтобы его «бог» был повержен.

— Помнишь, я говорил о «читаемом отрезке»? — спросил вдруг Красный монах, снова протирая золотистую ладью.

— Ну да... — протянул я. — Если честно, не до конца понимаю, что вы с Крысоловом задумали.

Но Красный монах пропустил ответ мимо своих маленьких ушей:

— Так вот, у меня этого отрезка нет. Однажды я вспомнил абсолютно всё, что произошло в моей жизни... и тут же об этом пожалел. Груз воспоминаний, все дела, ****... В общем, я был игроком. Моя фракция собрала шесть обломков из семи, но забрать последний, седьмой обломок у Стального гиганта не вышло...

***

Маленький красный гуманоид стоял перед десятиметровым чудовищем, корпус которого на три четверти состоял из металла. В то время Стальной ещё не был в полной мере стальным, но уже на порядок превосходил любых соперников как среди НПС, так и среди игроков.

Красный монах был готов принять неизбежное и пасть от рук гиганта, последовав за союзниками, перебитыми минутой ранее, но судьба решила иначе:

Внимание! Стальной готов пойти против Системы и помиловать обречённого.

Вам предлагается признать величие Стального гиганта и избежать смерти, став стражем Преисподней.

Склонись перед своим новым богом!

Конечно, игрок согласился. Бросив оружие, он встал на одно колено и преклонил голову.

Сначала работа казалась ему довольно простой: спрятать добытые обломки Ключа по случайным отдалённым локациям, зачистить Залы предков (Залов предков, кстати, было несколько штук, поэтому убийство агрессивных НПС отняло довольно много времени) и попытаться понять, каким образом работает Преисподняя, пройти через которую его фракции так и не удалось... Но годы брали своё: одиночество, мрак винтовой лестницы, извивающейся под землёй в Преисподней, редкие вылазки наружу... Красный монах становился всё более замкнутым и одичалым, ему начали приходить ведения. Сначала во сне, затем и наяву.

Однажды утром он проснулся и осознал, что уже не помнит, как оказался на месте стража Преисподней, кто он такой и ради чего всё это делает, но одна мысль всё-таки оставалась — он служит Стальному и оберегает Преисподнюю.

Красный монах, наверное, совсем бы сошёл с ума, но в одной из незапланированных вылазок за пределы Преисподней ему встретился Крысолов. Они быстро нашли общий язык, хотя Крысолов и имел совершенно иное мнение относительно Стального гиганта.

Во время одной из бесед за чашкой перебродивших магических ягод в южном Зале предков друзьям пришла довольно оригинальная идея самостоятельно открыть лаз в Преисподнюю. Во время попыток взломать неподдающуюся дверь пошатывающийся Крысолов случайно задел статую, изображавшую сплошную каменную плиту — вероятно, ошибка Системы. Древняя статуя упала, разбиваясь на сотни осколков, а под ней обнаружилась полость с ссохшимся трупом, из шеи которого вырывались десятки странного вида отростков, которые пьяный Красный монах сравнил с макаронами. Труп покоился среди чёрных магических артефактов.

Внимание, страж Преисподней! Задача — сохранить уникальную специализацию Харон для твоего бога. Однажды Стальной выполнит свою миссию и будет готов забрать то, что по праву принадлежит ему.

...

Принять специализацию Харон?

Невозможно.

Причина — вы являетесь демонической сущностью, необходим статус игрока.

…

Страж! Не забывайте, что вы должны СОХРАНИТЬ специализацию для своего бога.

***

В голове пронеслась мысль о возможной связи Безликого, некогда обитающего в нашем Зале предков, где он и молился Стальному, и Красного монаха. Впрочем, сейчас это было не так важно.

— Ну, ребят, вы и даёте... — сказал я, прослушав рассказ Красного монаха. — У меня только три вопроса.

— Валяй, — махнул рукой НПС.

Красный выудил из-за пазухи острый кинжал и принялся отдирать со стены золотистый символ ладьи.

— Кому принадлежал труп? — я озадаченно поглядел на действия Красного, однако НПС не обратил на это внимание. За него ответил Крысолов:

— По всей видимости, труп принадлежал предыдущему стражу Преисподней. По какой-то причине он не справился со своей задачей... Хотя, могу предположить: либо сумасшествие после сотен лет, проведённых во мраке межпространственной локации, либо элементарное убийство или же самоубийство.

Красный монах, крякнув, оторвал первый слой камня, обнаруживая тёмную нишу. Яркости света, вырывающегося из его кожи, не хватало, чтобы рассмотреть содержимое ниши, однако НПС, очевидно, прекрасно знал, что там должно находиться.

— Тогда второй вопрос: ты тоже был игроком, Крысолов?

Демон, очевидно, ожидал чего-то подобного, а потому, усмехнувшись, развёл руками, мол, знал — сказал бы, но читаемый отрезок слишком мал для этого.

В этот момент Красный монах ожесточённо отламывал осколки камня, который покрывал полость и представлял собой не крепкий монолит, а муляж, скрываемый содержимое ниши.

— В таком случае, что из себя представляет специализация Харон и для чего она Стальному гиганту? Да и вообще, каким образом он смог бы её получить, раз для этого необходим статус игрока? — я погладил фыркающего от поднявшей пыли Крыса по жёсткой шерсти.

— Хитрец... — протянул Крысолов, помогая товарищу вытащить... ну да, вытащить тот самый труп с отростками, торчащими из шеи. — В последнем вопросе вопросов сразу три штуки. В общем, мы с Красным не имеем ни малейшего понятия, что это за специализация и как она связана с миссией Стального. Остаётся только догадываться. Возможно, в конце службы светлым магам предполагалось его освобождение с последующим выходом из Игры, для чего и мог потребоваться Харон. Правда, тогда что-то затянулась служба у Стального... Не исключено, что освобождение обещал Жрец, а после смены хозяина условия договора изменились... Одно ясно точно — Стальной оставался в статусе игрока и однажды должен был пройти через Преисподнюю, став Хароном.

— Но после твоего рассказа, Чёрный, — включился в разговор Красный монах, плюнув на безуспешные попытки протащить через узкое отверстие древнее тело, — не думаю, что я должен оставаться в статусе стража Преисподней. Меня, ****, никто не предупреждал, что над гигантом стоят «светлые силы», а сам он — лишь марионетка... хотя, конечно, подобные мысли приходили, и не раз — это надо признать.

— А всё почему? — хмыкнул Крысолов. — Меня надо было слушать! А ты до последнего своей стальной болванке молился.

Красный молча показал демону кулак и продолжил:

— Короче, кушай магические артефакты (я их на всякий случай тоже сюда перенёс вместе с телом), становись Хароном и радуйся жизни, — чувствовалось, что где-то глубоко внутри НПС переживает не самый приятный момент жизни: всё, чем он занимался последние десятки лет, встало под сомнение.

Я подошёл к нише в стене. Там действительно лежало ссохшееся тело, более напоминающее древнеегипетскую мумию какого-то уродливого гуманоида с непропорциональным телом и вытянутой головой. Точнее разобрать было просто невозможно: слишком уж в плохом состоянии находилось тело, да и освещения не хватало.

Чёрные артефакты тут же рванули в мою сторону, пополняя шкалу ранга для принятия новой специализации, о которой Система выдала следующую информацию:

Харон (специализация, 4 ранг) — станьте проводником между Игрой и реальностью, живым и мёртвым, самой Жизнью и Смертью. Это путь для тех, кто не боится пойти на жертву и кто по-настоящему готов к ИСТИНЕ.

Довольно туманно... а выделенное слово «истина» так и вовсе навевала не самые приятные ассоциации. С другой стороны, глупо ожидать от Системы чего-то иного: она крайне редко давала понятные формулировки.

Подтвердить выбор специализации?

— Да.

Поздравляем, Стальной гигант!

Вы закончили свою миссию и вновь стали свободным. Теперь вы можете покинуть этот мир.

Эм... Стальной гигант? Ну допустим: как-никак специализация дожидалась именно этого монстра. Правда, ему таки не суждено забрать Харона.

Я открыл профиль:

Чернокнижник, фракция серых. 150 уровень

Специализация: Харон

Ранг: 4 [10/3000]

Здоровье: 1200/1200

Очки эволюции: ~15000…

Физические характеристики:

Размер: 12

Восприятие: 9

Выносливость: 10

Сопротивляемость урону: 5

Ментальная сила: 19

Скорость: 6

Урон: ~400

Направления развития и навыки (156 свободных очков):

Род — (фракционное) — 3 уровень

Заклинания: 2/3

Наследник (36 уровень)

Гамельнский дудочник (легендарное, 30 уровень)

Экстрасенсорика (уникальное, личное) — 50 уровень

Управление (базовое) — 25 уровень

Ментальная передача (пассивный навык) — 14 уровень

Эвакуация (уникальное)

Ментальная защита — 20 уровень

Ментальная атака — 44 уровень

Тёмный манипулятор (легендарное) – 22 уровень

Ментальная маска (модификация: Тяжёлая маскировка)– 29 уровень

Магический компас

Т. Мутация (легендарное)– 19 уровень

Т. разносчики (базовое) – 10 уровень

Т. разведка – 10

Т. броня – 7

Передатчик (подраздел направления Т. мутация)

Лингвистика – 14 уровень

Третье око – 27 уровень

Паразит – 49 уровень

Лаборатория (базовое)

Т. Приращение – 45 уровень

Подключение – 17 уровень

Демон – 30 уровень

Визор

За драку со Стальным и вскрытие двери в Преисподнюю мне отсыпали тридцать девять уровней... Ещё из изменений в профиле — пропал навык Харон, требовавшийся для телепортации, о чём я тут же спросил у демонов.

— Думаю, навык преобразовался в специализацию, — предположил Крысолов. — В принципе, такое вполне возможно... Это, кстати, может намекнуть на то, с чем именно связана твоя новая специализация.

Честно говоря, произошедшее нисколько не проливало свет на тайну Харона. Ну, связана она с перемещениями или телепортацией — это и так ясно, учитывая описание... Сейчас более всего меня интересовала проблема с распределением свободных очков навыков, которых накопилось целых сто пятьдесят шесть штук.

Серьёзно, кто знает, смогу ли я провести распределение в новом мире? Лучше быть во всеоружии.

Первым делом увеличил все навыки направления Экстрасенсорика до уровня непосредственно самого направления — пятидесятого. Исключение составил только Тёмный манипулятор: в бою со Стальным пришлось пожертвовать мозгоедом, живущем в Черве, а тратить уйму очков навыков для улучшения контроля над и без того сильным Крысом я посчитал затеей весьма бессмысленной. Кроме того, Ментальную передачу решил улучшить только до тридцатого уровня: она работала вполне неплохо и развитие дало бы разве что увеличение радиуса действия способности.

К сожалению, улучшить крайне эффективное заклинание Гамельнский дудочник и связанного с ним Демона я не мог: объективно имбалансная способность имела ограничения в уровнях. Оставшиеся очки навыков распределил между Лингвистикой, Третьим оком и Подключением.

— Чёрный, ты чего завис? — голос Крысолова вывел меня из фрустрации. — Красный отказывается покидать свою обитель — ну да и бог с ним... Ахах, а звучит двусмысленно! Какого бога мы имеем в виду? Шнеле, шнеле! А то, глядишь, серые без нас уйдут.

***

Красный монах действительно отказался отправиться вместе с нами, предпочтя знакомый игровой мир таившейся за гранью неизвестности. И его можно было понять. Даже насмешливый Крысолов не стал комментировать решение своего друга, хотя сам без колебаний присоединился к фракции. Товарищи пожали руки, и мы отправились вверх по винтовой лестнице, где уже толпились игроки, активно обсуждающие то, что находилось за округлой дверью (к слову, совершенно такой же, через которую мы и проникли в это странное место).

Однако мысли о схожести округлых дверей отпали сразу, как эта самая дверь открылась. Я поглядел наверх — там стояли несколько фигур, тёмных на фоне яркого электрического света. Один из неизвестных кашлянул и гнусаво проговорил:

— Добро пожаловать, фракция серых! Моё имя Кторвик, я представляю Культ.

Глава 3. Культ

Раздался женский визг. «Как будто нам и без того проблем не хватало... Ну и что там ещё?» — пронеслось в голове.

Я обернулся на звук и увидел Иву... Нет, не игрового персонажа с ником Ива, а реальную стройную девушку с длинной косой, вырывающейся из-под шерстяной шапки. Ива с удивлением смотрела на свои руки, теперь уже покрытые не толстой бронированной кожей, а вполне обычной. Человеческой.

Признаться, она стала ещё красивее...

С другими серыми тоже происходили не вполне ясные изменения: дополнительная пара конечностей Феди втягивалась в корпус, с тела мускулистого Ивана падала шерсть, страусиные ноги Амазонки укорачивались и утончались, ламповидная голова Палыча приобретала вполне себе обычный вид...

Вытянув перед собой руки, я обомлел: змеиная кожа прямо на глазах распрямлялась и светлела, толстые когти один за одним отпадали, а длинные пальцы укорачивались — в общем, руки приобретали тот облик, который они имели три месяца назад, до Игры.

Я ощупал лицо — вместо двух носовых отверстий медленно вырастал полноценный нос, над глазами появлялись брови; кожа становилась мягкой, и её болезненно царапали оставшиеся острые ногти... Что за чертовщина?! Рука подалась вниз, к шее, и я с облегчением обнаружил, что Третье око по-прежнему оставалось на месте, незримо соединяя меня с магической силой и напоминая, что всё произошедшее — не глюки обколотого лекарствами психа, а вполне реальные события.

Половинчатые изменения коснулись и других серых. Например, волосы Ивы сохранили свой кислотно зелёный цвет и как будто продолжали жить своей собственной жизнью, пусть и потеряв змееподобный образ. У Грека прямо в центре груди, чуть выше солнечного сплетения сверкала полупрозрачное зеркальце прожектора, оставшиеся руки Феди по-прежнему были непропорционально длинными и гибкими, из тела Паука вырывались четыре острых ножки, и, кажется, в животе остались паутинная железа...

Я новыми (во всех смыслах) глазами осмотрел своих союзников. Многие лица показались абсолютно незнакомыми: всё-таки до Катастрофы удалось познакомиться далеко не со всеми «избранными». Лишь присмотревшись, получалось угадывать в незнакомцах старых товарищей. Помогали ужимки и характерные особенности: ухмылка Грека, мрачное выражение лица Ронина, презрительный взгляд Палыча...

Серые выглядели удивлёнными, даже шокированными встречей с инопланетными существами, пусть до этого фракции и не раз приходилось общаться с представителями других видов. Кто-то крестился, кто-то вопросительно глядел на Кторвика с компанией, приняв произошедшие изменения за вмешательство со стороны неизвестных, кто-то опасливо отходил назад, готовясь к драке.

Мой взгляд наткнулся на Крысолова. С ним тоже произошли существенные изменения, но, скорее, положительного характера. Из худощавого баргола Ультера вырастал настоящий демон: высокий, жилистый, с двумя огромными голубыми глазами и морщинками, прорезающими бледное лицо. В общем, Крысолов стал тем, кем он был до своей смерти. Являлся ли этот образ первоначальным образом демона, сказать сложно, однако стоило признать, что подходит он куда лучше, чем тело юродивого.

Хуже всего было биологу Амёбе. Будучи желеобразным монстром с огромным показателем сопротивляемости урону, он не носил одежды. Исключение составлял только железный шлем шишак, прикрывающий болтающиеся в жиже мозг, глаза и другие важнейшие органы «головы». Теперь же, после перехода через Преисподнюю, Амёба превратился в обычного пузатого мужичка лет под пятьдесят... очень стесняющегося мужичка.

Многим серым пришлась в пору их «игровая» одежда (к примеру, мне, Палычу или Иве, которая вообще мало изменилась), другие умудрились обвязаться широкополой курткой или кофтой, скрывая те места, которые обычно скрываются в приличном обществе.

А вот у Амёбы одежды не оказалось. Биолог покраснел и постарался прикрыться руками, смущённо озираясь по сторонам. К счастью, рядом оказался Эльф (ставший худощавым бородачом средних лет), который и передал коллеге свою длинную шубу.

Амёба с благодарностью посмотрел на Эльфа. Однако случилось непредвиденное — шуба прошла сквозь тело биолога, как это бы случилось, останься он желеобразным монстром. Выглядело произошедшее странно и даже страшно: кожа, мясо и мышцы тела мгновенно превратились в вязкую массу, обволакивающую одежду биолога.

Происшествие ещё больше смутило Амёбу, однако я уже не следил за разворачивающейся сценой.

Меня интересовало другое, а именно странные существа, стоящие над округлым лазом в Преисподнюю... Всё это время они молча и со знанием дела наблюдали за происходящими метаморфозами, что действительно заставляло задуматься о том, не причастны ли сами неизвестные к случившемуся. С другой стороны, никаких видимых на то причин не имелось: Кторвик и компания не совершали никаких движений, отличных от состояния полной отстранённости... Какое-то заклинание, вернувшее игровых созданий к их первоначальному виду? Вот сейчас и выясним.

— Добрый день, Кторвик, — я приветственно поднял руку, что заставило одного из неизвестных смущённо отвернуться: вероятно, жест для неизвестных означал что-то непристойное.

Тем не менее Кторвик даже глазом не повёл. Он поправил очки (очень похожие на человеческие) и ответил:

— Поднимайтесь наверх, я сейчас всё объясню. Думаю, вопросов у фракции накопилось предостаточно.

Я с сомнением огляделся в поисках лестницы, однако таковой здесь не имелось. Кторвик тоже окинул взглядом чёрный монолит Преисподней (я уже не был уверен, что «Преисподней» стоило называть конкретно эту локацию) и всё так же уверенно проговорил:

— Тогда давайте щупаль... вернее, руки. Мы вас поднимем!

***

Сложнее всего оказалось вытащить Крыса. Крупный НПС явно не был готов к скалолазанию, а у неизвестных, как назло, не оказалось подъёмного крана. Через четверть часа путём нечеловеческих усилий нам таки удалось поднять Крыса наружу (не будь в обойме фракции мощного Ивана, сделать этого не получилось бы вовсе). НПС довольно заурчал и с осторожностью покосился на компанию Кторвика.

И на то имелись причины...

Странные человекоподобные монстры с любопытством рассматривали фракцию серых. Игроки также с интересом глядели на существ, одетых в болотные балахоны. Их было четверо. Главного звали Кторвиком, остальные явно не стремились познакомиться с вылезшими из Преисподней серыми, а потому имён не называли.

На кого они походили? На осьминогов, сожравших человеческую голову и по какой-то неведомой причине приобретших антропоморфные черты лица. Как говорится, я есть то, что я ем...

Габариты осьминогов серьёзно отличались. Самый мощный в физической силе мог составить хорошую конкуренцию Ивану. Самый же низкорослый весил меньше стройной Ивы, пугливо прячущейся за моей спиной.

— Хах... а ведь вылитый Сквидвард из Губки Боба! — прямо в моей голове раздался задумчивый голос Грека.

Я обернулся в сторону говорящего и действительно обнаружил там своего старого товарища с мощным прожектором посреди грудины. Очевидно, Ментальная передача продолжала работать: в сторону игрока посмотрели все окружающие его серые, из-за чего Грек скорчил непонимающее выражение лица.

— Скорее уж, Дейви Джонс, — хмыкнул Черноус, без стеснения рассматривая Кторвика и компанию. — Только выглядят куда менее грозно... ну, разве что кроме здорового. Он, пожалуй, самый криповый.

— Погодите! — подал голос Амёба, который таки сумел напялить шубу. — Вы тоже слышите голоса друг друга? Или это у меня помутнение рассудка на нервной почве?

Кторвик снова кашлянул, напоминая о своём присутствии. Вероятно, со стороны наши безмолвные переглядывания смотрелись крайне странно и неуместно. С другой стороны, я не имел ни малейшего понятия об этикете в инопланетном обществе.

— Извините, Кторвик, — в разговор включился Палыч. — Наша фракция рада приветствовать представителей Культа. К сожалению, мы не обладаем достаточной информацией об этой... хм, организации?

— Если вкратце, — Кторвик протёр толстые очки, — Культ сохраняет память о священных предках и занимается отслеживанием Игры и игрового мира. Но предлагаю всё обсудить у меня в кабинете. Тут недалеко находится Храм, туда мы сейчас и направимся.

***

Кторвик шёл впереди группы и, кажется, вовсе не опасался серых, декламируя о мире, в котором мы оказались. Некоторых он называл по имени, к кому-то обращался с вопросами, часто довольно личного характера... Как правило, такие вопросы были направлены в мой адрес, что, признаться, смущало. Особенно смущали вопросы о моих отношениях с Ивой, хотя Кторвик, кажется, не замечал, что заставляет меня чувствовать себя неудобно.

И откуда такие познания в нашей частной жизни?

Культ представлял собой религиозную организацию, занимающуюся обслуживанием доминирующей религии в обществе октопусов — культа предков. Путешественник Федя (после перехода в «человеческое» состояние превратившийся в крепкого старика) сказал по нашей внутренней связи следующее:

— Культ предков встречался и в человеческом обществе, причём часто в странах довольно развитых, но сохраняющих свои традиции. Например, в Японии умершим родственникам приносят символические подношения из риса и в XXI в., особенно почитается императорский род... Вернее, почитался.

Лично меня вопросы религии октопусов не интересовали. Куда более интересной казалась вторая сфера деятельности Культа, а именно наблюдение за Игрой.

Но что представляло собой наблюдение?

Добиться от Кторвика конкретики не получалось: оно и понятно, производственная тайна, все дела... Так же не удавалось добиться конкретики относительно того, каким образом октопусы связаны с Игрой и не являются ли её Создателями. Если последнее верно, то я терялся в догадках, каким же образом вести себя с этими существами.

И правда, кто они для нас? Боги? Или палачи, уничтожившие планету?

На богов октопусы точно не походили. Конечно, их общество стояло на куда более высокой ступени развития, чем наше. Взять хотя бы все те электронные примочки, которые использовал Кторвик. Я точно узнал телефон и наушник с микрофоном, в который он несколько раз кричал на некоего «Лавалька», по чьей вине в «передачу» (вероятно, тв-продукт) попал не самый лучший кадр... Телефон молчал, а опознать другие приборы я не мог. Судя по хмурому выражению лица механика Белого, не знал о приборах даже он. Тем не менее развитые технологии делали богами разве что европейцев в среде аборигенов из каменного века, строивших муляжи взлётных полос для привлечения очередных «посылок» из самолётов... Да и общаются с челядью боги иначе. Октопусы же поставили себя чуть выше гостей из Игры, то есть почти на равных. Хотя, конечно, это мало походило на аргумент.

Но были ли октопусы палачами человечества, ниспославшими на нас метеориты, устроившими тотальный сдвиг тектонических плит или скинувшими на планету термоядерные заряды, отчего почти вся популяция некогда великого вида снизилась до ста пятидесяти особей от каждой из стран?

Опять неясность. Кторвик лишь хитро поглядел на Палыча, задавшего этот вопрос, и многозначительно промолчал.

Ещё одной очевидной странностью (помимо не вполне ясного поведения октопусов) стала возможность использования навыков. Казалось бы, мы наконец-то вышли из Игры и попали в реальность, наши тела приняли плюс-минус нормальный вид, а Система упорно молчала, не показывая даже профиль. Но нет. Навыки активировались без особых проблем.

Взять того же Амёбу, с горем пополам сумевшего совладать со способностью растворять всё и вся, попавшее в его желеобразное тело. Да и Ментальная передача, как оказалось, работала без особых проблем, как и Лингвистика. Более того, кажется, после существенного развития в Преисподней навыки стали взаимодействовать, и слова Кторвика становились понятны всем попадавшим под влияние Ментальной передачи.

Загадок становилось всё больше и больше, а ведь после окончания Игры прошли всего каких-то полчаса.

***

Очень скоро мы выбрались из небольшой впадины, носившей название Священного провала и представляющей собой широкую яму метров десять в радиусе, с резными стенами и небольшой аккуратной лестнице, опоясывающей локацию по окружности.

Перед нами раскинулось холмистое поле, освещённое уходившим в закат солнцем. С одной стороны горизонт облизывал зелёный язык леса (породу деревьев с такого расстояния разглядеть не получилось даже при помощи Визора), с противоположной над холмами возвышалась Пирамида Майя... Вернее, конечно, не Майя, а какого-то другого народа; вполне возможно, даже самих октопусов. Выглядела эта старинная постройка довольно странно, особенно если брать во внимание уровень развития общества осьминогов. Идея о том, что технически развитый народ так и не смог продвинуться в архитектуре вызывала нервную усмешку.

— Это Храм, главная резиденция Культа, — пояснил Кторвик, указывая щупальцем на пирамиду и быстро шагая вперёд. — Древнее здание, использующееся сотнями поколений октопусов.

— А здесь у вас жарковато... — пожаловался Амёба, по причине отсутствия другой одежды вынужденный ходить в шубе Эльфа.

— Ничего, в Храме вам выдадут традиционную одежду Ордена, благо габариты людей примерно совпадают с нашими, — сказал Кторвик и, нажав на наушник, дал соответствующие указания.

***

Внутри пирамида представляла собой настоящий лабиринт. Но не древний каменный, как это можно было подумать сначала, а вполне себе... современный? Из материалов в обустройстве Храма использовался бетон, стекло и деревянная обшивка из красной породы, вероятно, очень дорогая.

Тем не менее Кторвик небрежно бросил:

— Прошу прощения за старьё, но руководство Культа держится за «традиции» всеми руками, ногами и щупальцами. Не отдерёшь! Приходится довольствоваться этим пережитком старины. Но ничего, кабинеты оборудованы куда лучше.

Провожатые заржали, поддерживая Кторвика, серые же недоуменно переглянулись: либо шутка предназначалась для тех, кто в теме, либо юмор октопусов несколько отличался от юмора людей... Ну, или подольстить начальству не считалось чем-то зазорным и в обществе осьминогов, что печально.

Кторвик кивнул безмолвному охраннику на входе, охранник кивнул в ответ, а затем долго и недоуменно смотрел на колонну из незнакомых ему существ в откровенной рванине, двигающихся по широкому коридору первого этажа.

— Итак, приглашаю в свой кабинет Палыча, Чёрного, Амёбу, Кэпа и Черноуса, — вежливо сказал Кторвик. — Остальных мои помощники проводят в апартаменты... Эм, Крыса, пожалуй, тоже придётся оставить в комнате.

Спорить бессмысленно. Логично, что первый контакт должен проходить между руководством обеих сторон, иначе переговоры могли превратиться в неорганизованный хаос, который уж точно не способствовал знакомству.

Обиделись только Белый с Крысоловом. Первый считал, что должность главы промышленности фракции уж точно не ниже по статусу, чем положение главного разведчика, которое занимал Черноус. Второй обиделся по похожей причине: всё-таки Крысолов был единственным представителем своего народа... ну, если этот народ вообще когда-либо существовал. Кторвик же, очевидно, мало интересовался Крысоловом как личностью и не придавал особое значение его роли во фракции серых.

Крысолов собирался выразить своё недовольство (зная демона, могу предположить, что не в самой приличной форме), однако наушник Кторвика снова издал звуки вызова, и он отошёл, чтобы продолжить разбирательство с Лавальком о том, кто же всё-таки виноват в неудачном кадре.

Не исключено, что вызов не случайно так удачно совпал с претензиями демона, однако это лишь догадки.

***

Кабинет Кторвика представлял собой просторную комнату с округлыми стенами и довольно высоким потолком. Она напоминала сплющенный цилиндр: насколько я успел понять, одна из любимых фигур в цивилизации октопусов. Цилиндры встречались повсюду: в резьбе снаружи Храма, в картинах, отдалённо напоминающих работы человеческих кубистов — и даже бытовые приборы имели в себе элементы, по форме напоминающие эту фигуру.

Кторвик жестом пригласил нас сесть на табуреты с тремя толстыми ножками (тоже, кстати, цилиндрической формы), расставленными вокруг большого округлого стола. Сам же сел на мягкое кресло начальника, отчего тут же оказался на более высоком уровне относительно своих гостей. Очевидно, Кторвик занимал далеко не последнее место в иерархии Культа, и расстановка в его кабинете лишний раз подчёркивала доминирующее положение.

На его рабочем месте располагались несколько планшетов, старая бумажная фотография в рамке и бюст неизвестного мне исторического деятеля: грустный взгляд выдавал в нём осьминога с тяжёлой судьбой. На фотографии были изображены двое рослых осьминогов, стоящих в обнимку с более возрастной особью женского пола, вероятно, их матерью. В лице коренастого октопуса угадывались черты постаревшего Кторвика, а вот лицо второго, более высокого и худощавого, оказалось перечёркнуто чёрным маркером. Увидев, что я рассматриваю фотографию, Кторвик нахмурился и осторожно положил её изображением к столу.

Поправив очки и взяв в руки тёмную панель, отдалённо напоминающую планшет, он ожидающе поглядел на нас, мол, начинайте. Палыч оглядел присутствующих, прокашлялся и начал повествование о фракции серых, но Кторвик, прослушав небольшое вступление о том, что из себя представляло человечество до попадания в Игру, почти сразу остановил главу фракции:

— Об этом мне уже известно, — улыбнулся октопус [из-за анатомических особенностей не могу ручаться в том, что существо именно улыбнулось; делаю выводы из контекста]. — Хм... как бы получше выразиться? В общем, в Первичном бульоне ваша фракция попала в наше... реалити-шоу. После резни с острозубами было совещание, стоит ли тратить эфирное время на полуживых серых, однако мне удалось переубедить начальство — и не зря! До вашего противостояния с бордовыми мы следили сразу за несколькими претендентами. Но, скажу прямо, Чёрный покорил телезрителей! После того, как победа оказалась у вас, рейтинги шоу выросли на тридцать процентов: теперь мы могли снимать исключительно о Чернокнижнике, не заботясь о том, что выживет по итогу другая фракция.

Кторвик явно старался продавить нас своей уверенностью и представить рассказ в качестве вполне безобидного откровения. Говорил он быстро и эмоционально, но от этого слова не переставали казаться менее шокирующими.

— Стоп-стоп... — хрипло проговорил Амёба, поправляя жмущие ему лямки болотного комбинезона, выданного прямо у кабинета. — А можно более подробно о вашем реалити-шоу?

Октопус вздохнул и начал сначала, попутно отвечая на наши вопросы.

***

Новость о том, что я внезапно оказался главным героем инопланетного проекта была приятной. А вот что точно приятным не было, так это использование живых людей в качестве заработка кредитов. Для нас происходящее было реальной жизнью, с трагедиями и смертями, а для этих существ — лишь популярным шоу по ящику.

И ладно бы эти люди были согласны на съёмку, но ведь нет! Когда у каждого ободранного осьминога имеется возможность видеть, как я, извиняюсь, хожу в туалет, внутреннее ощущение вселенской несправедливости прямо-таки кричит благим матом. А ты при этом вынужден спать по четыре часа в сутки и отбивать у НПС кусок сырого мяса, чтобы не подохнуть с голоду... Конечно, пример утрированный. Вряд ли по здешнему тв крутили передачу, где игрок с ником Чернокнижник разрывает глотки бордовым, после чего справляет нужду в ближайшем кустике. С другой стороны, кто ж знает вкусовые предпочтения октопусов?.. Возможно, они только на это и смотрели.

В общем, впервые с того момента, как раскрылось предательство Лешего, я разозлился по-настоящему... И плевать, что Кторвик, судя по всему, никак не влиял на происходящее в Игре! Сам факт танцев на костях моих друзей выводил из себя. В конце концов, он своровал мою личность! Да, именно вот этот монстр с щупальцами вещал на весь Город от моего имени, вкладывал в героя по имени Чернокнижник свои мысли и чувства... Хорошо, что обычную речь они расшифровывали без особых проблем (в Культе этим занималась целая съёмочная бригада) и совсем уж переврать мои идеи было довольно сложной задачей. Но мысли? Переживания? Это всё прописывалось лично Кторвиком и им же зачитывалось на студии звукозаписи.

Если судить по взглядам союзников, эмоции ярко отпечатались на моём старом-новом человеческом лице. Я не выдержал и, скрипя ножками табурета, поднялся с места, прерывая рассказ Кторвика. Рядом со своего места вскочил разъярённый Палыч. Амёба, Кэп и Черноус смогли сохранить самообладание; при этом биолог, кажется, и вовсе был занят другими мыслями, пытаясь, наверное, понять психологию осьминогов или же разобраться с тем, каким образом они следили за Игрой.

Кторвик поглядел на меня и улыбнулся, отчего его мясистое лицо покрылось множеством складок, а нос наехал на губы. Теперь это определённо была улыбка.

— Чёрный, уж поверьте, я прекрасно знаю, что вы можете сделать: пронзить моё «злое» сердце праведным зарядом молнии, подчинить сознание и заставить совершить суицид, выйдя из окна кабинета, даже убить меня в рукопашном поединке... Я знаю это, как никто другой! Но, прежде чем совершить ошибку, подумайте вот о чём: кому, кроме Культа и лично меня, нужна фракция серых?.. Я имею в виду, нужна в качестве мыслящей единицы? Поверьте, Культ ещё сохранил своё религиозное значение, и к вам, как игрокам, есть определённое уважение; даже почитание... Не такое, конечно, как к священным предкам, но вы ведь представители другого вида. Что с вами сделает, допустим, Совет шести? А я вам скажу. Господин Шол де-Мой скупит серых оптом и заставит вас драться на арене. Даже наш новый друг, глава ББЦ Хединг, и тот глазом не моргнёт — продаст вас, как самых натуральных цирковых ящерок!

Я хотел было ответить что-то, соответствующее моему внутреннему состоянию, но в канале связи раздался настороженный голос главы вооружённых сил Кэпа:

— Чёрный... посмотри чуть правее.

Я скосил взгляд на бюст, стоящий по левую руку Кторвика: несколько щупалец отъехали в сторону и на их месте чернели оружейные стволы. Один из стволов был направлен точно на меня. Я прямо-таки почувствовал пронзающий сердце холод металла... Чувство, могу сказать, не самое приятно. Активированное третье око обнаружило ещё более интересную деталь: между игроками и главным автором Культа подрагивало силовое поле, призванное ограничить контакт между переговорщиками.

Кторвик заметил мой испуг, на мгновение проскользнувший во взгляде, и снова улыбнулся:

— Я смотрю, ты вовремя заметил небольшой сюрприз, подготовленный техниками Культа? Очень похвальная внимательность. Между прочим, вы лицезрите бюст легендарного Абрахрама Кла-Кро, который своей жертвой спас наш народ... Впрочем, я отошёл от темы. Итак, Культ предлагает сотрудничество. Парочка идей уже есть, и идей очень интересных!.. Они в разработке, поэтому пока что без подробностей. Но могу гарантировать, что вас не будут использовать в качестве гладиаторов на скотобойне. Иными словами, «не пустят на мясо».

Видя, что мы и не думаем успокаиваться, Кторвик вытащил козырного туза, припрятанного на случай затяжной беседы:

— В конце концов нас многое объединяет! Очень давно (а именно три тысячи лет назад) октопусы также выбрались из Игры. Правда, сделали это не посредством Преисподней, а через известные вам Небеса...

Ноги отказали, и я уселся на табурет, тупо глядя на улыбающегося осьминога.

Если вдуматься, этого вполне стоило ожидать. Октопусы не казались древней цивилизацией, стоящей у истоков, теми самыми Вторыми, которые (если верить рассказу Кей-Си) и создали игровой мир для противостояния с Первыми. Да и дом их не походил на разрушенное ядерной и бактериальной войной адское пекло, язвы которого будут покрывать планету и через тысячу лет после сражений.

— А теперь о деле. Смотрите, какой на данный момент мы имеем расклад... — посерьёзнел Кторвик. — Сейчас фракция серых находится, эм... под юрисдикцией Культа, мы вроде как поклялись защищать любых игроков, потенциально способных выйти из Игры — обязательное условие при посвящении в ряды нашей организации. Но сделать это можно исключительно при сохранении существующего баланса сил в Городе. Городом фактически правит Совет шести — собрание крупных олигархов, глав шести корпораций. В Совете шести заседает господин Шол де-Мой, богатейший и влиятельнейший октопус, который, кхм... в общем, хочет захватить власть и отодвинуть в сторону остальных членов Совета и Культ, который кое-как сохраняет остатки влияния.

Господин Шол де-Мой обладает такими удивительными чертами характера, как ярко выраженный шовинизм и способность делать деньги буквально из всего, что плохо лежит. Фракция серых, как можно догадаться, является потенциально очень и очень выгодным вложением инвестиций... Я могу придумать по меньшей мере десять-пятнадцать телешоу, где игроков будут использовать в качестве лабораторных крыс — и у господина Шол де-Мой, уж поверьте, найдутся авторы, способные придумать что-то похожее... Не столь гениальное, увы!.. но уж точно не менее жестокое. Телевидение — прибыльная сфера, рекламных контрактов можно понабрать уйму.

— И какие у нас варианты? — сухо спросил Палыч. Глава фракции не очень-то доверял этому странному существу, пытающемуся подбить нас на весьма сомнительную авантюру. И я, если честно, в полной мере разделял его чувства.

— А вариант только один, — улыбнулся Кторвик. — Помочь нам избежать переворота и отстранить господина Шол де-Мой от власти. Безусловно, для принятия подобных решений у вас нет никаких оснований. Вы вообще мне не доверяете (и я это понимаю). Поэтому завтра Чёрный получит возможность лично убедиться в том, что фракция серых должна присоединиться к нам для своего же блага. Мы отправимся в Совет шести!

— Для чего? — спросил я, всё ещё косясь на бюст октопуса со сложнопроизносимым именем.

— Для согласования моего нового проекта, конечно! Но подробности завтра. Хочу лично увидеть твою реакцию, Чёрный.

***

Наша беседа плавно переплыла в ужин, за которым обсуждались интересные моменты и особенности съёмки. Кторвик смеялся, сравнивал написанный им текст с тем, что было на самом деле. Помимо большого количество мелких несостыковок, я заметил одну интересную вещь: демон Крысолов в реалити был представлен в качестве... наверное, правильно будет сказать в качестве клоуна-полудурка. Благодаря грамотному монтажу и «моим» мыслям, написанным и озвученным голосом Кторвика, из таинственной личности демон превратился в юмористического персонажа.

Над ним шутили в Игре, над ним шутили и в аналитической программе. А здесь была и такая: собравшиеся в студии эксперты с умным видом вещали об особенностях отношений между серыми и бордовыми, заставляя обычных октопусов забыть о бытовых проблемах и несправедливом распределении благ в Городе.

Линия Крысолова, играющего клоуна, несколько меняла сюжет: некоторые телезрители догадались, что именно он скрывается за маской юродивого Ультера, за что получили крупный выигрыш... В общем, индустрия развлекательного телевидения в Городе была поставлена на поток и работала безотказно. Даже футболки с моим изображением (и, внезапно, фоткой Амёбы) продавались — уже на них Культ делал огромные деньги, что и говорить о рекламных контрактах, которые Культ получал через ББЦ (корпорация олигарха Хединга). Кторвик, судя по всему, уже заработал на безбедную старость себе и своей семье вплоть до правнуков. Если, конечно, у него была семья...

Октопус вёл себя непринуждённо. Казалось, он совсем забыл о неприятном инциденте с угрозами. Тем не менее чувствовалось, что в случае опасности он без зазрения совести выстрелит в любого из нас и ночными кошмарами мучиться точно не будет. Что ж поделать? Работа определённым образом отражалась на психике, заставляя прожжённого журналиста подавлять такие бесполезные на службе чувства, как сострадание или неуверенность в себе.

Вскоре к нам присоединился заочно знакомый мне Лавальк, хмурый молчаливый «оператор», который и вёл съёмку наиболее эпичных моментов Игры. Это был октопус небольшого роста, закрытый и будто живущий в своём личном мире. Лавальк сухо поздоровался с серыми, так, будто ежедневно встречал представителей инопланетного разумного вида, и, отчаянно картавя, обратился к Кторвику:

— Пг`еисподнюю мы пг`овег`или. Обычная лестница, идущая в тупик. Стену вскг`ыли — за ней земля, больше ничего.

— Этого стоило ожидать, — проговорил Кторвик, подавая Лавальку запечённую булку с повидлом (традиционное блюдо осьминогов) и поясняя. — Дело в том, что при попытках вскрыть дверь Священного провала мы всегда натыкались на обычный грунт. То есть под дверью не было ничего! Преисподняя, если так можно выразиться, «мигающая» локация. Когда необходимо выпустить фракцию из Игры, она исчезает «там» и появляется «здесь»...

— Но почему тогда вы не нашли Красного монаха? — спросил Палыч. — Он ведь остался в Преисподней.

Кстати, интересный вопрос... То же касалось и полости с ссохшимся трупом бывшего стража локации. Следуя логике, труп тоже должен был переместиться в реальность следом за самой Преисподней.

— Это лишь теория, — развёл руками Кторвик. — Не нужно думать, будто я знаю абсолютно всё обо всём... Возможно, появляется лишь часть Преисподней. Возможно, происходит некое копирование. Наши предки тоже вышли из Священного провала (отсюда и название «священный»), но тогда под ним оказались Небеса — близкий аналог Преисподней, но выполненный в более светлых тонах. Если верить легенде, дверь закрылась через трое суток после перехода, поэтому теперь у нас не так много времени для исследования... — Кторвик отпил из фужера. — Но что такое «мигающие» локации? Реальность или программный код? Хм... по этому поводу написаны десятки научных работ, но единого мнения до сих пор нет. Хотя молодые учёные обычно склоняются к тому, что после «копирования» локация вполне реальна. Например, Зелёный, с которым вы, быть может, ещё познакомитесь.

Лавальк доел свою булку, так ни разу и не посмотрев в сторону пришельцев, и уже собирался было уходить, но его остановил Кторвик, раскрасневшийся от выпитого портвейна (во всяком случае, по вкусу алкогольный напиток напоминал именно его):

— Слушай, Лавальк, может, расскажешь нашим гостям о своей работе? О моей они узнали уже достаточно, но вот принцип съёмки для учёных фракции будет очень и очень интересен.

Лавальк недовольно посмотрел на начальника и встал со своего места, ища письменные принадлежности. Кторвик пододвинул ему свой планшет, и низкорослый оператор (обладающий, надо сказать, просто феноменальными проблемами с шипящими и буквой «р»), начал длинный монолог о том, каким образом устроено наблюдение за Игрой, посредством которого осьминоги и получили видеометариал.

Я сдался уже на третьем предложении: большая часть слов относилась то ли к высшей математике, то ли к биологии (с последней я не дружил от слова совсем) и была мне попросту незнакома. Кажется, Лингвистика с трудом справлялась с таким количеством терминов и за время беседы серьёзно прокачалась, перевалив за пятидесятый уровень... Правда, увидеть это я не мог: профиль в реальности был недоступен.

Кэп так же быстро охладел к разговору и вскоре продолжил распивать местный алкоголь. Черноус, в прошлом политический аналитик, продержался чуть больше, но спустя десять минут его бледное лицо изобразило скуку и худощавый брюнет принялся доедать свою булку с повидлом. А вот Амёба с Палычем завороженно глядели на экран планшета, покрывающийся десятками формул и кратких обозначений.

Для себя процесс съёмки я объяснил следующим образом: посредством особых техник обученные октопусы создавали астральное цифровое тело. Сознание операторов помещалось в созданные резервуары, после чего они получали возможность фактически путешествовать в Игре. Их реальное тело находилось в стенах Храма, специальные аппараты считывали электронные импульсы мозга операторов и проецировали изображение на экраны. И картинка готова! Камерами в данном случае выступали сами операторы, помещённые в астральные тела.

Дальше просто. Ищи площадку для выпуска реалити (например, телевизионный канал) и греби деньги лопатой. Всего-то только и нужно немного поступиться с уже подзабытыми традициями Культа и монетизировать религиозный обряд... Плёвое дело.

Работа операторов была опасной: за время активных съёмок, когда в Игре одновременно находились до тридцати коллег Лавалька, служители Культа попросту не выдерживали такой трафик. Ментально неустойчивые осьминоги рисковали навсегда остаться в астральном теле, напрочь забыв о реальности. Впрочем, даже опытные операторы испытывали определённые проблемы с психологическим здоровьем; пример замкнутого в себе Лавалька — яркое тому подтверждение.

Звучит как нечто ненаучное и полумагическое... Тем не менее рассказ Лавалька, наполненный математическими расчётами, у Палыча с Амёбой подобных замечаний не вызвал.

— Итак, гости дорогие, что-то мы с вами засиделись... Уже почти ночь, а потому предлагаю разойтись по апартаментам, — зевнул Кторвик, когда Лавальк выключил планшет. — Завтра мы с Чёрным (в качестве наиболее узнаваемого героя реалити-шоу) отправимся в Совет шести для согласования моего нового проекта.

Палыч снова попытался уточнить, о каком именно проекте идёт речь, но Кторвик замахал на него щупальцами:

— Всё после! Как говорится, скажешь кому заранее — под лёд соскользнёшь...

Уж не знаю, где так говорилось, но поговорка точно не была широко известна в человеческой культуре. Видимо, продукт местного народного творчества. За округлыми окнами давно стояла ночь, а потому мы с радостью последовали совету Кторвика и в сопровождении крепких осьминогов, дежуривших в коридоре, отправились в свои номера.

***

На пороге лежал Крыс. Увидев хозяина, НПС внимательно посмотрел на меня, а затем повёл мордой себе за спину.

И к чему это он?

Когда я вошёл в комнату, в голове появились две мысли. В первой отмечалось, что помещение — точная копия кабинета Кторвика (отсутствие углов, высокие потолки, круглые окна), но обставлено другими предметами интерьера. Вторая мысль оказалась куда приятнее первой — в аналоге нашего джакузи полулежала обнажённая Ива.

Девушка, прикрывая самые интересные места изгибом бёдер и скрещенными руками, сделала вид, что совсем не ожидала, что я застану её в таком неудобном положении. Я сделал вид, что поверил в этот элемент игры. В комнате заиграла мелодичная музыка (и как только Ива разобралась, где включается проигрыватель?), и уже скоро я присоединился к девушке, сбросив неудобный болотный комбинезон.

Крысу пришлось провести ночь на коврике перед дверью, оберегая покой своего хозяина. Но, думаю, он всё прекрасно понимал.

Глава 4. Совет шести

Утро началось с отборного мата.

Я лениво открыл глаза и нашёл себя лежащим на мягкой кровати почему-то треугольной формы. Рядом, кутаясь в одеяло, сопела Ива. Её растрёпанные зелёные волосы лежали на (опять-таки треугольной) подушке и чуть заметно подрагивали, вспоминая, наверное, те времена, когда они были змеями и могли беспрепятственно кусать всех окружающих.

Прямо над кроватью возвышалась тёмная фигура в балахоне... Фигура потрясала руками и взывала:

— Чёрный! Не, ну ты только подумай! Меня? Меня! Сделали каким-то клоуном! Не пригласили на встречу? Я стерпел... Но когда из уважаемого в Игре демона сделали юмористического персонажа!

Да, это был Крысолов.

Кажется, демона вовсе не волновало, что он вломился в чужую комнату и помешал двум взрослым людям отдыхать после... В общем, хорошо, что Ива куталась в одеяло. Я, конечно, слабо представлял себе сексуальные предпочтения демонического НПС, но разве приятно, когда кто-то условно мужского пола пялится на твою девушку?

Впрочем, демон был настолько взбешён, что такие мелочи, как голые девушки под одеялом, его не интересовали вовсе.

— ****! Это вообще как понимать?! — не унимался Крысолов.

Я скорчил недовольное лицо, накинул бельё и комбинезон и осторожно, стараясь не разбудить Иву, поднялся с кровати. Но момент был упущен: после матерщины демона она естественно проснулась.

— Лежи-лежи... — прошептал я, целуя девушку в щёку (всё-таки присутствие демона несколько сковывало). — Сейчас мы с Крысоловом решим вопросы, и я вернусь.

***

Из сбивчивой эмоциональной речи демона я понял следующее: во время наших переговоров с Кторвиком общительный Крысолов, на этих переговорах не присутствующий, успел сдружиться с одним из местных работников (кажется, помощником оператора со статусом послушника Культа). И новый знакомый, весьма удивлённый тем, что перед ним находится не чудаковатый клоун, а вполне конкретный демон, показал ему несколько серий реалити.

— Магическая картинка на выпуклой панели! — восхищённо прокомментировал Крысолов феномен телевидения. Хотя, кажется, здесь оно вышло на новый уровень... Я смутно помнил вчерашний пьяный разговор с Кторвиком, но он что-то говорил о технологии «частичного погружения» и сравнивал её с погружением реальным, которое практиковали операторы.

В общем, в увиденной серии герой Чернокнижник в исполнении Кторвика отвешивал шуточки о рваном балахоне, отсутствии носовых отверстий и носа как такового и огромных зелёных глазах демона. Очевидно, данные элементы образа в обществе осьминогов казались чем-то действительно забавным.

Досталось демону и за переход в тело чернокожего Ультера, страдающего проблемами с психикой и часто ведущего себя довольно... неестественно, если не сказать грубее. В общем, Крысолову элементарно не повезло: его внешний вид казался осьминогам если и не смешным, то довольно странным, а эксцентричное поведение демона только дополняло эффект. А уж таланта Кторвика с помощниками с лихвой хватило для превращения Крысолова в юмористического персонажа — такие, как известно, просто необходимы для успешного проекта. Видимо, не только в человеческой культуре.

Кое-как успокоив Крысолова, я вернулся в комнату.

***

Только подошёл к постели, как из динамика (который по какой-то странной причине располагался прямо в комнате) раздался громкий голос Кторвика:

— Чёрный! Сколько ещё будем копаться? Мы же договаривались: выходим ровно в десять. Давай быстрее вниз!

Чёрт!

Я взглянул на прибор, по-видимому заменяющий осьминогам часы и висевший прямо рядом с динамиком, — на нём через запятую значились непонятные символы... И каким, спрашивается, образом я должен был узнать о времени? Неужели так сложно было сделать адекватный циферблат?

Впрочем, ещё через мгновение символы преобразовались:

10.15

Вышло действительно неприятно. Похоже, после вчерашних разговоров за фужером портвейна Лингвистика прокачалась настолько, что была способна переводить даже письменный текст (а на этих «часах» был именно текст, а не цифры). Ещё одной интересной особенностью местного времяисчисления стал тот факт, что в сутках, по мнению октопусов, было двадцать пять часов — об этом я узнал из появившейся следом за «10.15» приписке «из 25». Это мало влияло на положение дел, а потому лишним часом можно было и пренебречь.

Я грустно развёл руками и прекратил попытки стащить с Ивы одеяло, которое она, кстати, не очень-то и удерживала.

***

— Итак, — начал краткий инструктаж Кторвик, когда серебристый автомобиль выехал из подземной парковки (автомобиль имел три колеса, аэродинамический корпус и самолётные турбины, работавшие тем не менее бесшумно), — сейчас мы отправляемся в святая святых Города — Совет шести. Неофициальное собрание крупнейших акционеров... иными словами, обнаглевшей олигархии, сожравшей стремительно атрофирующиеся остатки государственности. Об этой яркой метафоре, — пояснил Кторвик, — Совету шести знать необязательно. Последний глава Города был смещён со своего поста в результате... эм, военного переворота восемь десятков лет назад. Должность официально так и не упразднена, а на уровне округов и дистриктов даже проходят выборы, но в действительности всё решает именно Совет шести.

— А по какому принципу у них заседания проходят? — спросил я, вглядываясь в безэмоциональное лицо охранника, отображавшееся на зеркале заднего вида. — Как официальное мероприятие или встреча в бане за пивом?

— Баня-за-Пивом? — не понял Кторвик. — Это город у вас такой, что ли?.. Нет, у нас иначе. Заседания проходят в пятый день недели, где-то с одиннадцати от начала суток. Задерживать столь уважаемых октопусов не стоит. От тебя требуется поддержать мой план, мило улыбаться и раздавать автографы.

Подобные вещи я понимал прекрасно. Как ни крути, но положение серых зависит от Культа, пытающегося играть собственную игру в реальности, где власть принадлежит кучке богатеев. Я ещё не до конца понимал положение религиозной организации, однако мог предположить, что Кторвик стремился превратить Совет шести в Совет семи, где Культ будет занимать ведущее место... Во всяком случае, таково было желание Кторвика, а его позиция могла расходиться с официальной позицией религиозной организации.

— А как Культ соотносится с.. ББЦ, кажется? — задал я давно интересующий меня вопрос. — Они же выкупили права на показ реалити с нашим невольным участием? Получается, мы сейчас под ними?

Лицо Кторвика изобразило нечто, напоминающее ярость: глаза сузились, брови наехали на веки, а нос перекосился так, что я уж было подумал, что октопуса хватил инсульт.

— Культ, Чёрный... — после небольшой паузы отчеканил осьминог, — Культ никому не подчиняется. Покупка прав на показ реалити — лишь выгодное предложение и возможность вывести формат на новый уровень.

Триггер Кторвика был найден — его серьёзным образом волновало положение Культа, чьё начальство отличалось явно выраженной нерешительностью в вопросах стратегического продвижения интересов собственной организации.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча.

За окнами на огромной скорости проносились конусообразные и цилиндрические постройки, редкие прохожие в зачастую странной одежде, небольшие магазинчики и здания с огромными буквами аббревиатур.

Кторвик обдумывал свой проект, я же гадал над вопросами куда более философского характера. Каким образом работают навыки без Системы? Почему из Игры удалось вытащить Крыса, который вообще-то не должен обладать некой внеигровой сущностью (если угодно, душой)? И, самое главное, что же такое специализация Харон, таким невероятным образом оказавшаяся в моём распоряжении?..

***

Встречи Совета шести проходили в довольно старом (относительно окружающих новостроек) здании, представляющим собой высокую цилиндрическую башню, выстроенную из красивого камня, по виду гранита. Вряд ли это был настоящий гранит. Это значило бы, что гранита у октопусов мама не горюй: башня Совета шести имела порядка ста этажей. Хотя, судя по характеристике Кторвика, Совет шести мог позволить себе здание хоть из позолоченных костей утопленных младенцев.

— Лёгкий камень, — пояснил Кторвик, видя мой немой вопрос. — У вас он не был известен? А я-то гадал, почему вы его в Игре не догадались использовать, хотя в разделе «магические» технология была доступна... Эм, вообще-то его не так сложно добывать...

— Всё-всё, суть я понял, — прервал я Кторвика, уже готовящегося рассказывать о процессе создания лёгкого камня. Подобные вещи меня мало интересовали, особенно в сравнении с политическим устройством Города. — Скажи лучше, почему октопусы вообще слушают Совет шести?

— Хех, а ты попробуй его не послушай! — усмехнулся Кторвик. — Все предприятия, за исключением совсем уж мелкого бизнеса, вся инфраструктура, все дороги и здания — вообще всё принадлежит той или иной корпорации, глава которой входит в Совет. Только Культ сохраняет свою независимость, во многом благодаря таким вот простым октопусам, желающим почтить память своих умерших предков, — Кторвик указал на улицу, где по ровной дороге двигалась странная процессия с треугольным гробом, венками и разноцветными одеждами.

***

— Приехали, начальник! — пробасил водитель — улыбчивый крепыш в забавной шапочке (всё-таки некоторые архетипы остаются неизменными даже в инопланетном обществе).

— Ну не знаю, — задумался я, вылезая из автомобиля и ловя на себе взгляд остолбеневших прохожих. — А почему бы не собраться вокруг какого-нибудь лидера и не двинуть на улицы?

— Хочешь потерять работу и остаться без пенсии и средств к существованию? Или смертельный разряд тока получить?.. Тогда вперёд — прыгай по асфальту. Чёрный, всё продаётся и покупается, в том числе и протест. Если кто-то реально выйдет на улицы, то сделает это не потому, что борется с Системой, а потому, что один из членов Совета шести решил расширить свою территорию... Впрочем, эм, я не совсем верно говорю...

— А что не так?

Прохожие всё никак не унимались. Вместо того, чтобы пойти своей дорогой, они направились прямо в мою сторону. Послышались крики: «Чёрный!! Это ты?!». И как только они меня узнали? Наверное, ушлый Кторвик уже подготовил и выпустил бонусную серию, где показывалась съёмка первой встречи с фракцией серых...

Из машины тут же вышли водитель и охранник, оба — мощные представители вида осьминогов. Они оттеснили прохожих, освобождая нам дорогу к зданию.

— Некоторые члены Совета шести... Как бы сказать? Уже не в состоянии решить даже то, какой костюм им надеть утром. За них решения принимают члены клана или помощники, — Кторвик открыл дверь цилиндрического здания и изобразил приглашающий жест, мол, добро пожаловать.

— Но почему?

— Сейчас всё увидишь, — улыбнулся Кторвик, панибратски хлопая по плечу мощного охранника и направляясь к лифту.

Охранник покорно приветствовал главного автора Культа и поспешил открыть золотистую дверцу кабины.

***

На последнем этаже башни располагался большой зал с округлыми стенами. Именно здесь и проходили встречи Совета шести. Нас попросили подождать за прозрачной перегородкой, не пропускающей звук. Кторвик выразил недовольство и с чувством собственного достоинства сел на мягкое кресло. Я последовал его примеру.

За большим круглым столом сидели четыре уродца и два хмурых октопуса.

Двойка невероятно толстых осьминогов с огромными животами и недоразвитыми щупальцами вообще не подавала признаков наличия интеллекта. За их спинами располагались учтивые помощники, поминутно шепчущие на ухо своим хозяевам советы. В ответ толстяки издавали нечленораздельные звуки, по которым помощники неведомым образом понимали их точку зрения (или делали вид, что понимали) и что-то нашёптывали в микрофоны.

Третий член Совета шести выглядел менее устрашающе, но и у него вид был весьма специфичным: щупалец не имелось вовсе, а лицо покрывали следы пластических операций, которым так и не удавалось скрыть все недостатки перекошенной морды. За его спиной тоже стоял помощник, но больше для консультации: соображал осьминог самостоятельно.

Четвёртый выглядел как переходная ступень эволюции: от уродцев, чьё физическое выживание могло считаться достижением медицины, до вполне нормальных октопусов, сидящий чуть в отдалении. У него помощников уже не имелось, однако в скрытом между щупалец наушнике постоянно слышалось шуршание подсказок.

Пятый и шестой участники Совета, в отличии от своих коллег, выглядели представительно и независимо. Кторвик взглянул через полупрозрачную панель, отделяющую зал от небольшой комнатки ожидания, и проговорил, указывая на пятого осьминога:

— Хединг, глава ББЦ, хитрый, расчётливый и властолюбивый. Его корпорация занимает весь южный округ, вторая по степени влияния во всём Городе. Именно он и купил право на показ реалити... Денег потратил уйму! Но что только не сделаешь в конкурентной борьбе.

Хединг был небольшим октопусом, одетым в серое нечто из плотной ткани, отдалённо напоминающее человеческий костюм-тройку. Вместо правой руки был установлен биотический протез, а левый глаз немного косил в сторону, что только подчёркивало скрытность главы ББЦ и создавало таинственный образ.

— Господин Шол де-Мой, — прошептал Кторвик, показывая на шестого члена Совета, крупного весёлого октопуса. — Глава крупнейшей корпорации МЛД. Большой любитель древностей, разбирается в искусстве, держит весь центр Города, в том числе и территорию, на которой построена башня. Из отличительных свойств — очень любит роскошь, по слухам, содержит целый гарем жён и ещё с десяток проституток. Всячески пытается ослабить влияние Хединга и заграбастать полную власть в Городе — тут уже без слухов, сухие факты. Против него и направлена наша работа.

Очевидно, Хединг и Шол де-Мой вели ожесточённые переговоры, в которых также участвовал четвёртый член Совета шести. Остальные осьминоги внимательно слушали бизнесменов (за первых двух членов совета «слушали» их помощники).

— Но почему они такие... — я не знал, как выразить мысль, не нарушив субординацию, но мою фразу продолжил Кторвик:

— Уроды? Не бойся, перегородка звук не пропускает, а Совет шести прослушивать никто не осмелится. Уродство — следствие многочисленных родственных браков. Нашей элите, видите ли, не пристало скрещиваться с челядью. А богатых семей, как ты уже мог догадаться, всего шесть. Плюс ещё столько же относительно богатых... С этой точки зрения, Хедингу и господину Шол де-Мой повезло больше остальных: у первого от рождения не было правой руки, у второго — чувства меры... Ахахах! Ладно, хм... пожалуй, лучше всё-таки не говорить о подобных вещах в Совете. В общем, господин Шол де-Мой — удачливый октопус и вовсе обошёлся без уродств.

***

Наконец, нас пригласили в зал.

На меня тут же уставились девять осьминогов: члены Совета и их помощники. Кажется, толстяки не осознавали, что перед ними находится представитель инопланетного разумного вида, зато их впечатлительные советники едва не упали в обморок.

— Чернокнижник! — воскликнул вдруг Шол де-Мой. — Рад тебя видеть. Большой фанат, слежу за всеми выпусками... Ах да, НА КАНАЛЕ ББЦ!

Последние слова он проговорил наигранным голосом рекламного диктора, пародируя известную фразу, транслируемую в эфире конкурентов. Хединг сплюнул, но промолчал, не рискуя вступать в прямое противостояние с господином Шол де-Мой. Шол де-Мой между тем поднялся с места и приблизился к нам.

Он оказался настоящим великаном. Конечно, и раньше, сидя за столом, Шол де-Мой выглядел просто огромным, особенно на фоне убогих представителей элиты Города и небольшого Хединга... но я не ожидал, что он окажется настолько крупным.

Господин Шол де-Мой был где-то на две-три головы выше Ивана (то есть сильно больше двух метров) и мог похвастаться выдающейся мускулатурой — настоящий шкаф. Его толстые щупальца вздымались при громком дыхании, делая своего хозяина похожим на древнее чудовище Ктулху, вылезшее из морских глубин... Как знать, возможно, когда-то давно гигантские предки октопусов действительно заселяли океан, но в поисках пищи или же безопасной локации вылезли на сушу и существенно уменьшились в размерах. Если моя гипотеза верна, то господин Шол де-Мой являлся носителем уникальных генов и являлся живым напоминанием о прошлом этой развитой цивилизации.

Одет Шол де-Мой был в нечто, напоминающее дорогой спортивный костюм. Чёрная ткань сверкала под лампами и плотно облегала тело, лишний раз подчёркивая габариты осьминога. В общем, вид октопуса мог бы испугать, однако на лице господина Шол де-Мой имелась неизменная улыбка, а маленькие глазки (особенно маленькие для такого выдающегося тела) были миролюбиво прищурены, отчего и вовсе терялись в складках зеленоватой кожи. Я ещё не до конца понял особенности мимики октопусов, однако мог предположить, что лицо господина Шол де-Мой выражало миролюбие. Вместе с тем чувствовалось, что осьминог явно не так прост, как могло показаться по его открытому поведению, и где-то внутри скрывает амбиции, гордость и злость.

— Чёрный! — снова повторил Шол де-Мой, подсовывая мне под руку плоский экран планшета. — Пожалуйста, ваш автограф вот здесь... Ага, благодарю! Это для моей коллекции. Если будет желание, могу показать: у меня есть электронные подписи наиболее значительных личностей в истории октопусов! Заодно и сюжетец можем снять... Как вам, например, идейка, кхм... столкнуться на арене с выдающимися борцами нашей цивилизации? Драка до полусмерти! А?! Великолепно!..

Последние слова Шол де-Мой уже окончательно вывели Хединга из себя.

— Товарищ Шол де-Мой, — прошипел низенький октопус, — вы говорите, конечно, да не заговариваейтесь. Чернокнижник находится под протекцией Культа, а Культ заключил сделку на показ реалити с каналом ББЦ!

— Горячо любимый мною Хединг, — парировал Шол де-Мой, делая клоунский полупоклон, — Реалити, насколько я могу судить, закончилось. А значит, Культу вовсе не обязательно совершать ошибку и вновь заключать контракт с ББЦ! Моя корпорация МЛД готова к взаимовыгодному сотрудничеству, Кторвик. Помните об этом!

Так, похоже, конкретно моим мнением здесь мало кто интересуется... Я взглянул на Кторвика, тот подмигнул, мол, всё схвачено, и, улыбнувшись, вмешался в разговор:

— Члены Совета шести, — прокашлявшись, начал Кторвик, — именно о новом проекте я и хотел с вами поговорить.

Шол де-Мой и Хединг внимательно посмотрели на Кторвика, который явно старался поставить себя на равных с элитой Города. Подобные попытки могли быть опасны, однако Кторвик знал, как заинтересовать глав корпораций. Даже двое уродцев с интересом (насколько их лица вообще могли выразить интерес) посмотрели на автора Культа, а помощники приготовили планшеты, чтобы быстро записать информацию и проконсультироваться со штабом.

— Реалити закончилось — это факт, — продолжил Кторвик, с улыбкой оглядывая осьминогов. — Но впервые за всю историю реалити игроки вышли в реальность! У нас на руках — карты с интересными харизматичными персонажами, которые (прошу заметить) не потеряли доступа к навыкам. Среди них есть и маги, что для нас особенно важно: частично Ронин с Ивой, Крысолов и, конечно, Чёрный...

В глазах четвёртого члена Совета, имя которого мне по-прежнему было неизвестно, засверкала догадка. Господин Шол де-Мой тоже, кажется, понял направление мысли Кторвика, однако промолчал, а вот Хединг усмехнулся (не удивлюсь, если они с Кторвиком заранее обговорили детали плана, желая создать единый фронт против господина Шол де-Мой):

— И вы предлагаете, товарищ Кторвик?..

— Я предлагаю организовать экспедицию до мира Вторых и сделать продолжение реалити! Мы убиваем двух зайцев: первое исследование планеты древней цивилизации и съёмки прибыльного шоу! — заключил Кторвик.

На некоторое время в зале повисла тишина. Я, ещё не до конца понимая суть предложения, недоуменно посмотрел на Кторвика. Продолжение реалити? Это понятно: почему бы не продолжить выпуск популярного шоу? Но, во-первых, подобные вещи в первую очередь должны обсуждаться с участниками этого самого шоу. Во-вторых, о какой экспедиции вообще идёт речь?

Мир октопусов — это точно не планета Вторых. Первые относительно недавно вышли из Игры, со вторых многие тысячи лет назад началась её история... Соответственно, Кторвик предлагает... космический перелёт? То есть октопусам известны координаты планеты едва ли не создателей игрового мира и они вполне могут туда полететь? Но почему ещё этого не сделали?

Отметив, что ответы на эти вопросы нужно выяснить у представителей Культа, я продолжил слушать предложение главного автора.

— Но ведь это будет стоить, — виновато кашлянул один из помощников первых уродцев, что-то подсчитывая, — несколько триллионов кредитов... Плюс время на разработку проекта, деньги за сам проект...

— Хм, вам о чём-нибудь говорит имя Рент-а-Ил?.. — спросил Кторвик, ни к кому конкретно не обращаясь.

После паузы, во время которой главы корпораций обдумывали все за и против, голос подал господин Шол де-Мой:

— Но ведь он... извиняюсь, псих.

— Согласен, — хмыкнул Кторвик, — но вместе с тем и гений! Проект корабля, мощности которого хватит для полёта на планету Вторых, создал пять лет назад, поэтому время на разработку тратить не придётся. Плюс Рент-а-Илу можно деньги и не выплачивать: он согласится на сотрудничество при условии, что его возьмут в экипаж. Опять-таки дополнительный интересный персонаж для продолжение реалити нам точно не повредит! А если он ещё и псих, это только поднимет рейтинги. Единственное, конечно, постройка ракеты будет стоить дорого... Поэтому я и предлагаю создать совместный проект, а продукт в виде нового реалити выкладывать на независимом канале Культа (наши техники уже готовят его запуск). Весь доход с рекламы Культ отдаёт Совету шести пропорционально вкладу.

Если я правильно понял Кторвика, он намеревался продвинуть недавно созданную площадку своей религиозной организации, что потенциально могло превратить Культ в равноправного члена Совета шести... Хитрый план, но в краткосрочной перспективе выигрывают от этого именно главы корпораций: доходы от рекламы обещают быть просто космическими! Опять же появляется возможность продвинуть собственный продукт в прайм-тайм. В общем, потраченные деньги всё равно вернутся к своим хозяевам: экономика замкнута и всё вращается вокруг шести основных корпораций.

— Голосуем, — громко сказал Хединг. — Кто за?

Четыре члена Совета шести подняли щупальца. Против — первый уродец и третий октопус. Впрочем, через несколько секунд в наушник помощника первого члена Совета пришло сообщение из штаба и он, виновато улыбаясь, приподнял одно из щупалец своего босса. Следом за ним, косясь на коллег, щупальце поспешил поднять и третий осьминог.

— Единогласно, — удовлетворённо заключил Шол де-Мой.

***

Уже после окончания переговоров к нам подошёл Хединг. Небольшой октопус едва только доставал до моего плеча, а рядом с чуть более высоким Кторвиком и вовсе казался коротышкой. Тем не менее держался Хединг так, будто коротышками здесь были мы, а он, в свою очередь, был кем-то вроде высоченного господина Шол де-Мой, которого сам почему-то упорно называл товарищем. Вообще, он всех называл товарищами — довольно странная привычка. Тем не менее она дополняла образ хмурого и самовлюблённого октопуса, плюющего на правила поведения в высшем обществе со своей пусть и не высокой, но колокольни.

Сухо поздоровавшись со мной, Хединг обратился к Кторвику:

— Нужно кое-что обсудить, товарищ главный автор.

— Касательно?.. — переспросил Кторвик.

Ответил глава корпорации ББЦ почти шёпотом, так, что я едва его услышал:

— Касательно артефакта и, так скажем, его возможного использования.

Хединг с сомнением покосился на меня, мол, на кого он работает. Кторвик тоже посмотрел на пришельца из Игры, ухмыльнулся и заверил Хединга:

— Он свой, можно и при нём.

Хединг удовлетворённо кивнул и повёл нас в отдельный кабинет, использующийся для переговоров тет-а-тет между главами корпораций. Усевшись на удобное кресло (явно сделанное по заказу под его небольшие габариты), он жестом пригласил нас занять два других. Миловидная осьминожиха принесла три дымящиеся кружки травяного чая и запечённые булки с повидлом, и Хединг, дождавшись, когда дверь за официанткой закроется, начал:

— Итак, думаю, ты прекрасно понимаешь, что должно произойти в скором времени...

Кторвик неопределённо хмыкнул:

— Хм... может быть, может быть.

На лице Хединга появилась скупая улыбка, наверное, впервые с начала переговоров:

— Знаю, что понял... Шол де-Мой обладает всеми ресурсами, чтобы начать переворот прямо сейчас. Но рисковать он не будет. Постарается добиться безусловного преимущества, выкупить часть ВПК у уродцев, грохнуть кого-нибудь в штабе других дегенератов... В общем, вопрос времени. Думаю, не надо объяснять, что после переворота нас с тобой, Кторвик, пустят в расход в первую очередь, Культ лишится остатков самостоятельности, а ББЦ будет успешно отжата?

— Какие-то предложения? — всё так же неопределённо спросил главный автор Культа.

— А то ты не знаешь! У нас (а всё-таки есть некие «мы», вынужденные противостоять общему врагу) ещё есть козыри в рукавах — маги фракции серых. Чёрный или же кто-то из остальных активирует известный нам артефакт и выкосит всю братию товарища Шол де-Мой, отправив их обратно в Игру...

Я поперхнулся травяным чаем, но Кторвик с Хедингом, кажется, не обратили на это внимания. Артефакт, позволяющий отправлять кого-то в Игру?.. Весьма неожиданно. И где он находится? Нет, ну это понятно: на планете Вторых, куда Кторвик и собирается организовать экспедицию за деньги Совета шести.

— Существование этого «артефакта» довольно сомнительно, — усмехнулся Кторвик. — Бабушкины сказки, не более.

— Возможно, — кивнул Хединг. — Но попытаться всё же стоит. Мои спецы внимательно наблюдали за развитием реалити: у Чёрного есть очень интересный навык — Компас. План такой: вы высаживаетесь на планете Вторых, находите артефакт, а затем вырезаете всех октопусов, подчиняющихся Шол де-Мой. В это время я мобилизирую ресурсы для того, чтобы продержаться до вашего прилёта.

Кторвик ничего не ответил, мысленно взвешивая все за и против.

— Это, конечно, всё очень здорово, — вмешался я, скептически прищуривая Третий глаз. — Но для начала стоило бы поинтересоваться моим мнением. Зачем серым подписываться на это, прямо скажем, сомнительное предприятие? Шол де-Мой, кажется, вполне адекватный мужик. Какие проблемы в том, что он хочет перевешать всю шайку богачей из Совета шести и стать единоличным правителем?

Хединг явно не ожидал подобной наглости, а вот Кторвик одобрительно хмыкнул. Ранее я бы и сам не рискнул говорить такое в лицо одному из наиболее влиятельных октопусов во всём Городе, но ситуация изменилась. Теперь выходило так, что глава ББЦ зависит исключительно от серых и лично от меня, а потому можно и набить себе цену: сделать Хединг со мной всё равно ничего не может.

— Проблема в том, товарищ Чёрный, — снова улыбнулся глава ББЦ, явно положительно оценив мой выпад, — что после победы Шол де-Мой постарается выкачать из ваших тушек все деньги, которые он только может выкачать. Вас даже спрашивать не будут: индустрия развлекательного телевидения в последние несколько десятилетий превратилась в натуральные бои насмерть. В условиях, когда Город поделён между шестью корпорациями, Культ вполне может защитить фракцию, но точно не в том случае, когда власть захватит товарищ Шол де-Мой...

Где-то я такое уже слышал... Впрочем, делать поспешных выводов не стоило. Я кивнул и сделал задумчивое выражение лица.

— Хм... знаете, Хединг, — включился в разговор Кторвик, отпивая из кружки и морщась. — Если необходимо выбирать, я (пусть и без особого энтузиазма) выберу сотрудничество с ББЦ, а не электрический стул или пулю в затылок. Предложение с моей стороны принимается.

— А никто от тебя энтузиазма и не требует, — Хединг тоже отпил горячий травяной чай. — Тьфу! Гадость какая... Опять искусственную заварку использовали... В общем, будем считать, что мы обо всём договорились. Чёрный, поразмышляй над моим предложением на досуге, с Палычем обязательно посоветуйся: он, кажется, довольно разумный дядька... До скорого.

Мы поднялись с места и хотели было уже выходить, но Хединг остановил нас у самого выхода:

— И вот ещё что... детали нашей беседы не должны быть известны никому. Если будут интересоваться, мы обсуждали гонорар за бонусный выпуск реалити.

Кстати, о бонусном выпуске... Неплохо было бы потребовать у Культа часть заработанных средств. Мы ведь, получается, кто-то вроде актёров?

***

[на парковке]

Начался дождь. Кторвик отправил Чёрного в машину, а сам отошёл в сторону, под полупрозрачный навес над выходом из башни, и достал из кармана комбинезона плоскую панельку — телефон.

После нескольких гудков в трубке послышался недовольный голос Зелёного:

— Что вы хотели?

— Зелёный! — Кторвик попытался говорить максимально непринуждённо, но получилось, прямо скажем, неестественно. — Зелёный, хмм... Прошло уже две недели с момента нашего последнего разговора. Думаю, эм... за это время ты о многом подумал и что-то для себя уже решил. Я не буду тебя в чём-то переубеждать, но сейчас нам как никогда требуется помощь.

Зелёный промолчал, а потому Кторвик вынужден был продолжить:

— В общем, мы летим на планету Вторых и хотим снять по этому поводу мини-реалити из нескольких выпусков для нового канала. Совет шести в доле, поэтому бюджет огромен, но вот хороших авторов не хватает. Не хочешь присоединиться?.. — снова молчание. — В конце концов вспомни о своём предке Абрахраме Кла-Кро! Разве он бы расклеился в подобной ситуации? Ну да, ты узнал довольно шокирующую тайну и вспылил... С кем не бывает? Думаешь, я переживал это легче? Так же кричал на твоего деда, который скрыл, как тогда казалось, самое главное, что только может быть... Большие знания — большая нервотрёпка, Зелёный. Запомни это. Эм...

— Я согласен, — перебил бывшего босса Зелёный.

Кторвик недоуменно кашлянул: он и не предполагал, что убедить стажёра будет настолько просто.

— Тогда жду тебя вечером в Храме, обсудим гонорар и детали съёмок.

Глава 5. Доступ к Системе

Рент-а-Ил оказался странным улыбчивым октопусом, помешанным на технике и технологиях. Лет ему было около восьмидесяти — вполне средний возраст для осьминогов, соответствующий человеческим сорока-пятидесяти годам. Он был высоким и худым; тело, укутанное в грязный балахон, покрывали многочисленные шрамы, а правая половина лица оказалась обгоревшей. Впрочем, физические увечья не мешали Рент-а-Илу улыбаться, пусть из-за травмы лицевого нерва улыбка и выглядела несколько пугающей.

Оказалось, что он жил где-то за городом в лаборатории заброшенного завода, некогда производящего старые модели телевизоров. В этой лаборатории трудился и сам Рент-а-Ил, но после появления моделей с частичным погружением бизнес хозяина прогорел, и фабрика закрылась. Изобретатель не растерялся и начал зарабатывать на жизнь продажей патентов, активно используя оставшиеся после производства материалы.

Среди его изобретений были автоматические ножницы для стрижки редких у осьминогов волос, саморегулирующийся ремень для комбинезонов Культа, сверхпрочные кеды, шипучие нейростимуляторы и... и проект межзвёздного корабля. Последний не удавалось пристроить уже несколько лет, а потому Рент-а-Ил, вынужденный вести судебные тяжбы с несколькими октопусами, чьи щупальца пострадали от недоработанных моделей автоматических ножниц, перешёл на бытовые изобретения... Они хоть как-то, да продавались.

— Шипучку? — предложил он, не здороваясь.

Я вежливо отказался, стараясь не смотреть в его красные от нейростимуляторов глаза, и пригласил войти в кабинет Кторвика. Рент-а-Ил с интересом посмотрел на табличку «Главный автор», закинул в пасть серебристый порошок и потёр обожжённое лицо:

— Всегда после шипучки лицо побаливает!.. Но оно (ахах!) того явно стоит. Сознание расширяется, будь здоров! И...

— Я извиняюсь, а как это вообще связано? — спросил я, косясь на его уродливый ожог.

— Пожар на заводе телевизоров, — с серьёзным видом ответил Рент-а-Ил. — Телевидение обладает ментальной связью с головным мозгом, которая крепчает с каждым годом. Телевизор не смотрю уже очень давно, но после искусственной стимуляции появляются фантомные боли.

Не имея ни малейшего понятия, как реагировать на бред этого странного учёного, я прошёл в кабинет, где уже сидели Кторвик, оператор Лавальк, Палыч, Амёба и Зелёный, который несколько дней назад вернулся в состав Культа.

Последний, если честно, мне не особо понравился. И дело даже не в том, что именно с подачи Зелёного Крысолов превратился в юмористического персонажа, шутки над которым отнимали у моего телевизионного героя добрую треть экранного времени... Было в Зелёном что-то неестественное, будто наигранное. К слову, некоторые служители Культа, которые ранее отзывались о стажёра как о честном положительном молодом человеке, тоже отмечали некоторые изменения в характере октопуса.

Кторвик объяснил, что они серьёзно разругались по поводу рабочих вопросов, но Зелёный решил помочь Культу в съёмках нового реалити, что на самом деле он хороший парень, пусть немного застенчивый и себе на уме.

Уж не знаю, в чём причина: в феноменальной ли неспособности Кторвика разбираться в характерах окружающих его октопусов, в особой ли ментальности осьминогов или же изменениях, которые произошли с Зелёным за последние две недели, но стажёр вызывал противоречивое впечатление. О нём попросту нельзя было сказать ничего конкретного, как я ничего не смог бы сказать о совершенно ординарном человеке, молчаливом и закрытом в себе — таких либо не замечаешь, либо видишь в них угрозу.

Зелёный, скорее всего, относился именно к этому типу «людей». Его можно было не замечать, но явно стоило опасаться.

***

— Шипучку? — снова спросил Рент-а-Ил вместо приветствия, когда вошёл в кабинет Кторвика.

На удивление, Амёба принял предложение, остальные же предпочли его проигнорировать, с опаской косясь на своеобразного осьминога.

— Самое моё недооценённое изобретение! — пожаловался Рент-а-Ил, отсыпая в ладони биолога горсть серебристого порошка, который тут же впитался в ставшее вдруг желеобразным мясо. — Между прочим раскрывает чакры сознания получше всякой дряни, типа эйфории!

Метаморфозы Амёбы, который только что съел нейростимулятор своим же телом, Рент-а-Ила не впечатлили. Кажется, он даже не обратил на это внимание, более заботясь о том, чтобы ни одна песчинка серебристого порошка не упала на пол.

Я скептически посмотрел на ходячую антирекламу своего же продукта. И кто захочет принимать нейростимуляторы от сумасшедшего с обгоревшим лицом? А вот эйфория, хоть и была голимой наркотой, продвигалась лучшими пиарщиками Города. Им даже удалось добиться от некоторых каналов демонстрации ограниченного эффекта от эйфории на продвинутых телевизорах с частичным погружением.

Ограниченный эффект оказался похож на лёгкий курительный наркотик, а вот от настоящего приёма эйфории глаза натурально лезли на лоб... Такое сравнение я подчеркнул из разговора с Черноусом, который и до Игры увлекался веществами, а уж в обществе с легализованными наркотиками совсем разгулялся. Во фракции, не желающей терять очередного игрока, ходили разговоры о необходимости закрыть Черноуса от внешнего мира, что было несколько проблематично, учитывая его способность уходить в тень и фактически телепортироваться на короткие дистанции.

Сам я ничего, кроме обычного табака, в своей жизни не курил и воздерживался даже от ограниченного погружения при просмотре рекламы местных химических добавок. Ну его!.. И от табака, говорят, рак лёгких можно получить, боюсь представить, что с организмом сделает синтетический наркотик...

Табак... Его-то как раз у октопусов и не было. За время Игры я прямо-таки истосковался по сигаретам, а эксперименты с курительной смесью «Третий глаз» лишь подогрели тягу к никотину... Возможно, вопрос стоило уточнить у Рент-а-Ила: в тандеме с Эльфом они точно смогли бы повторить эффект от сигарет и найти более безопасную альтернативу тем же наркотикам. Тогда и на рынок можно было бы запуститься. А что? «Табак от Культа: сделай религиозный перекур, вспомни о предках»... По-моему, звучит неплохо.

***

Рент-а-Ил окинул взглядом кабинет Кторвика и, крякнув, уселся на мягкое кресло хозяина.

— Рент-а-Ил, а ты ничего не перепутал? — прошипел побагровевший Кторвик, очень рьяно реагирующий на любые попытки усомниться в его высоком статусе.

Власть накладывала свой жирный отпечаток на характер каждого, кто к ней прикоснулся. О том, что бы в подобной ситуации сделали Хединг или господин Шол де-Мой, лучше не думать...

— Да ладно тебе, братец! — хохотнул вдруг Рент-а-Ил, потирая обожжённое лицо. — На вот, возьми лучше шипучку — легче мир воспринимать будешь, точно тебе говорю!.. А зачем ты моё лицо зачеркнул? — Рент-а-Ил взял в руки старую фотографию в рамке. — Какие же мы молодые здесь! И мама ещё жива...

Братец?!

Я посмотрел на Рент-а-Ила и Кторвика... Они действительно были отдалённо похожи: оба высокие, с мясистыми носами и длинными щупальцами, во взглядах каждого читается непреклонная воля. Только у Рент-а-Ила она сочетается с умиротворением и едва сдерживаемым смехом, а у Кторвика — с огоньком азарта и злости вперемешку с желанием скинуть старшего брата с незаслуженно занятого им кресла.

— Прошу прощения, коллеги, — проговорил Амёба, хлопая краснеющими от нейростимуляторов глазами. — Вы родственники?

— Да, — сухо ответил Кторвик.

А вот Рент-а-Ила ответ брата, очевидно, не устроил. Положив ногу на ногу, он вальяжно откинулся в кресле (отчего едва не столкнул бюст легендарного Абрахрама Кла-Кро) и деланно возмутился:

— Кторвик! Это что за дела? Видишь старшего брата раз в год, перечёркиваешь ему лицо на фотографии, так ещё и со своими друзьями знакомить не хочешь! А ведь нам ещё в экспедицию вместе лететь...

Кторвик снова побагровел, однако Рент-а-Ил, кажется, вовсе не боялся гнева главного автора Культа. Напротив, он явно подогревал его ярость:

— Хотя неудивительно, Кторвик вообще несдержанный октопус... — пояснил учёный собравшимся в кабинете осьминогам и людям. — Помню, в детстве часто смотрели ужастики по тв (чёрт бы побрал это тв!), так он писался и плакал едва ли не каждый раз... Но продолжал смотреть! Вот за это брата и уважаю.

Палыч прыснул от смеха, я тоже невольно усмехнулся, и даже Лавальк со стажёром не смогли скрыть улыбку, хотя явно побаивались Кторвика.

Теперь главный автор Культа более походил на помидор. Из зелёного — обычного цвета для октопусов — его кожа стала ярко-красной, щупальца дрожали, а руки потянулись к кнопке, активирующей огнестрел, встроенный в бюст легендарного Абрахрама Кла-Кро. Конечно, вряд ли бы он выстрелил в брата. По крайней мере, до тех пор, пока проект космического корабля оставался у него...

Ситуацию несколько исправил Зелёный. За время встречи он не проронил ни слова, однако вдруг что-то для себя решил и вежливо кашлянул:

— Рент-а-Ил... а можно мне немного шипучки?

Лицо Рент-а-Ила расплылось в пугающей кривой полуулыбке — максимум, на который были способны повреждённые лицевые нервы. Учёный тут же вскочил с места Кторвика и полез в небольшойе отделение сумки, переброшенной через плечо, где и хранились нейростимуляторы.

Позади раздался шёпот Амёбы:

— Чёрный, очень вам советую попробовать эту «шипучку»!

Я обернулся и посмотрел на биолога. Сосуды в его глазах полопались, ноздри жадно втягивали воздух, но в целом он выглядел вполне адекватно. Во всяком случае, куда адекватнее того же Черноуса после эйфории, которую ему удалось выменять у одного из работников Культа (поговаривали, что наркотиками здесь занимался Лавальк)...

— Судя по всему, — так же тихо заметил биолог, — это не наркотики, а что-то типа кофеина вместе с холином и пирацетамом... Правда, не уверен, что доза вполне безопасна, так что не повторяйте ошибок старшего поколения — за раз много не ешьте.

Ничего, кроме кофеина, из перечисленных веществ мне знакомо не было. Тем не менее в подобных вопросах Амёбе я доверял, а потому перекрестился и заставил себя сказать:

— Рент-а-Ил, можно заодно и мне тоже?

Учёный снова улыбнулся, отчего обожжённая часть лица сложилась в несколько пугающих тёмных складок, полностью скрывая правый глаз, и отсыпал мне серебристого порошка.

— Вот так бы сразу! Ахах! Вам, ментальным магам, стимуляция мозга особенно полезна. Наверное, даже полезнее, чем работникам интеллектуального труда, так сказать...

На всякий случай я поглядел на Рент-а-Ила Третьим оком. Тело учёного подсветилось ярко-алым — высокая интеллектуальная активность, но негативных эмоций он явно не выражал и вряд ли собирался отравить потенциальных покупателей его космического аппарата. Развитый мозг создавал непреодолимую преграду для незаметного вторжения, поэтому более подробный анализ мыслей Рент-а-Ила был недоступен.

***

Я выдохнул и, уже не слушая возмущённого Кторвика, одним махом проглотил половину серебристого порошка. Секунда — и во рту что-то зашипело. Ещё мгновение — и перед глазами высветилось сообщение Системы, которая вообще-то должна была оставаться по ту сторону Преисподней:

Привет, Чёрный

Скучал?

А мы вот очень скучали...

...

Я хотел было закричать, но сознание уже вылетело из тела, отправляясь бороздить просторы сомнамбулических фантазий подогретого нейростимуляторами мозга. Снова...

***

Мороз, кроваво-красный снег, сверкающий под ярким солнцем. От разбросанных по поляне кишок и мяса поднимается пар — всё, что осталось от гигантского лесовика.

Я привалился спиной к отвесному склону холма и смотрел прямо перед собой, освещая пространство чёрными лучами концентрированного мрака, вырывающимися из полупрозрачных глазниц. Ноги отказали, внутренние органы готовы разорваться от скопившегося в них заряда, но организм ещё сохранил достаточно энергии, чтобы нанести последний самоубийственный удар.

Оно стояло прямо передо мной. Десятиметровый монстр, чьё лицо скрывала маска с прорезями для глаз — единственной «живой» части твари... Корпус огромного металлического гуманоида покрывали сотни царапин от бесчисленного количества поединков, прошедших за несколько тысячелетий резни с самой Жизнью.

Минутой ранее Стальной разорвал на части Шрама. Теперь перед гигантом лежало поверженное тёмное существо, рискнувшее бросить вызов бичу игрового мира! Когда-то давно Стальной действительно мог бы испугаться столь могущественной тёмной сущности. Именно таким вот демонам он и был обязан своими силами. Тогда, тёмной лунной ночью, когда фракция Первых подыхала от занесённого на базу вируса, ему ничего не оставалось, кроме как принять страшное предложение от сущностей в чёрных балахонах... Но теперь многое изменилось, и любой, кто встанет на пути у Стального будет повержен.

Один удар отделял меня от того, чтобы отправиться в плавание по реке Вечности без возможности приобрести билет в обратную дорогу. Рыбёшка, чудом застрявшая в сетях, протянутых поперёк течения, вскоре будет проглочена тьмой, за которой нет уже НИЧЕГО. Разрубленная пополам, она проскользнёт между распухших от влаги волокон и очень скоро будет унесена прочь из Игры, последнего форпоста между жизнью и смертью.

Стальной безмолвно поглядел на организм.

Я усмехнулся, с вызовом глядя на склонившегося гиганта и затемняя его лучами мрака, ударяющими в непробиваемое тело, местами таки смятое после поединка с Лесовиком. Лесовик не смог нанести Стальному фатальный урон, однако он показал главное — Стальной уязвим и может быть побеждён.

***

В глазах Стального мелькнуло недоумение: он почувствовал непоколебимую уверенность и презрение. И у кого? У демона, лежащего у его ног!

Тогда я откровенно засмеялся, глядя в лицо своей смерти.

Низкочастотный гул, напоминающий вопли нескольких тысяч грешников из преисподней, разлетелся по округе, заставляя всё живое в радиусе пяти километров разбежаться в стороны, чтобы ещё несколько суток не приближаться к локациям у Чёрной горы. Даже гоблины, гревшие свои озябшие лапки у выплёвывающих чёрный дым генераторов, задрожали от страха, представляя, что сейчас происходит там, за пределами их безопасного убежища под землёй.

Испугалась сама природа, но только не Стальной. За свою долгую жизнь он расправился уже со многими противниками, проиграв лишь единожды, в Городе у моря, тому, кто все эти годы и выбирает цель для его железных кулаков... Но воспоминания блокировалось извне, а потому вспомнить, кому именно он проиграл и почему, гигант не уже мог, да и не пытался.

Но поверженный демон назвал его имя.

Картол

Да, когда-то его звали именно так. Стальной вспомнил: Картол должен был стать Хароном и выйти за пределы Игры. Только один. Только он... Но произошло нечто, помешавшее ему исполнить предназначение.

Закончив смеяться, я поднял руки, образованные скрюченными телами сросшихся в единый организм пилигримов, и заревел:

— ОГОНЬ!!

Стальной на мгновение замер, ожидая, что из рук этого самоуверенного тёмного существа выстрелит пламя, кислота или что-то ещё (одинаково неспособное нанести гиганту урон), но случилось самое неожиданное для обоих противников.

Ровным счётом ничего.

Абсолютно!.. Странным образом система подачи электрозаряда вышла из строя. В результате ли ожесточённого поединка со Стальным, или же после нападения Шрама, когда толстый лесовик с воплями прыгнул на борющихся врагов — значения не имеет.

Единственное оружие попросту не сработало. Перед глазами высветилось:

...

Неожиданно, правда?

...

И уже через мгновение моё тело было разорвано рванувшими во все стороны разрядами молний. Корпус Стального окрасился в чёрный — цвет внутренностей пилигримов, раскрошенных потоком электронов, не нашедших естественного выхода за пределы тела. Взрывная во~~~ЛНА подбросила останки ДЕМОНА вверх, отчего ЕГО ШЕЯ ПРОТИВНО ХРУСТНУЛА И СО~~~~~ГНУЛАСЬ ПОПОПЛАМ. На мгновение в свете вечернего солнца БЛЕСТНУЛА МОЗ~~~говая жидкость, чёрные пилигримы, отчаянно вереща, бросились в стороны, будто грязные воды реки, омывая НОГИ СТАЛЬНОГО ГИГАНТА. Душа ещё не покинула свою жалкую оболочку и каждое мгновение, проведённое в этом грешном теле, было сравнимо с вечностью, проведённому в самом пекле ПРЕИСПОДНЕЙ.

[раздавшийся в пустоте демонический голос проревел:]

И тогда он понял, что АДА НЕТ. ЕСТЬ толь~~ко боль и бесконечный поток реки Ве~~~чности, РАЗ ЗА РАЗОМ ЗАКРУЧИВАЮЩИЙСЯ В БЕСКОНЕЧНУЮ СПИРАЛЬ, выносящую тебя к одному и тому же — к смерти, чтобы, пройдя через смерть, ты вновь был унесён бешеным потоком к центру ЗАКРУЧИВАЮЩЕЙСЯ СПИРАЛИ, которая вновь и вновь выносит тебя к жизни — и так раз за разом, раз за разом.

Раз за разом!

КАРТОЛ

ЧЕРНОКНИЖНИК

ХАРОН

КАРТОЛ -----------ЧЕРНОКНИЖНИК = ХАРОН

— Хватит!! — заорал я уже физически не существующим ртом, пытаясь заткнуть уши, которых тоже не существовало.

Через мгновение всё прекратилось, а ещё через несколько томительно долгих секунд, проведённых в тишине подсознания, в темноте сверкнули слова:

Харон активирован

Вы вернули доступ к Системе

…

Имя: Чернокнижник, 150 уровень

Истинное имя: Харон

Истинное призвание: ?????

...

Ранг: 4 [10/3000]

Здоровье: 1200/1200

Очки эволюции: ~15000…

Физические характеристики:

Размер: 12

Восприятие: 9

Выносливость: 10

Сопротивляемость урону: 5

Ментальная сила: 19

Скорость: 6

Урон: ~400

Направления развития и навыки (0 свободных очков):

Род — (фракционное) — 3 уровень

Заклинания: 2/3

Наследник (36 уровень)

Гамельнский дудочник (легендарное, 30 уровень)

Экстрасенсорика (уникальное, личное) — 50 уровень

Управление (базовое) — 50 уровень

Ментальная передача (пассивный навык) — 30 уровень

Эвакуация (уникальное)

Ментальная защита — 50 уровень

Ментальная атака — 50 уровень

Тёмный манипулятор (легендарное) – 22 уровень

Ментальная маска (модификация: Тяжёлая маскировка)– 50 уровень

Магический компас

Т. Мутация (легендарное) – 19 уровень

Т. разносчики (базовое) – 10 уровень

Т. разведка – 10

Т. броня – 7

Передатчик (подраздел направления Т. мутация)

Лингвистика – 55 уровень

Третье око – 40 уровень

Паразит – 49 уровень

Лаборатория (базовое)

Т. Приращение – 45 уровень

Подключение – 32 уровень

Демон – 30 уровень

Визор

…

Привет, Харон

Скучал?

Мы вот очень скучали. Но теперь повеселимся...

…

А сейчас тебе нужна Ладья

Найдёшь — тогда и поговорим

***

— Чёрный! — орали прямо в ухо. — Чернокнижник!! Вызывайте доктора!.. Где Паук?

— Не... не надо Паука, всё нормально, — прохрипел я, с трудом приподнимаясь.

Несколько сильных рук подхватили моё обессиленное тело и усадили на мягкое кресло Кторвика. Главный автор Культа в этот момент потрясал за грудки Рент-а-Ила:

— Ты совсем сдурел?! Что ты ему подмешал, ****? ****! Угробить главного героя реалити нам хочешь?! Или на Шол де-Моя работаешь?!

Рент-а-Ил даже не сопротивлялся, лишь придерживал свою сумку, которая вот-вот готова была упасть на пол.

— Причём здесь Шол де-Мой? — хмыкнул учёный, попытавшись разжать хватку младшего брата. — Это вроде как совместный проект, нет? Ну так и ты, получается, на него работаешь!.. Ахах!

Кторвик понял, что сказал лишнее и немного умерил пыл, отпуская наконец Рент-а-Ила.

— Что произошло? — спросил Амёба, проверяя мой пульс.

— Я видел... сон? Или видение. Бой со Стальным гигантом, но только закончился он несколько иначе, чем в действительности, — проговорил я, вспоминая увиденный кошмар. — И я... я вроде как не помнил, что всё это уже было, а потом электроорганы тела просто отказали, и я буквально взорвался. И...

— Что и? — нетерпеливо спросил Зелёный, с которым за всё время нашего знакомства мы не перебросились и двумя словами. Признаться, довольно странное поведение для молчаливого стажёра.

Про разговор с Системой, активацию Харона и поиск некой Ладьи я решил умолчать: пока особо и сказать-то не о чем, да и информация явно не для лишних ушей. Если с Кторвиком я ещё мог побеседовать на такие темы, то явно не с Зелёным, Лавальком или Рент-а-Илом, от которого ожидать можно вообще всё, что угодно. Даже работы на Шол де-Моя.

— ...И услышал, как кто-то орёт мне на ухо.

— Прости, — развёл руками Палыч. — Я думал, ты помер.

Я только покачал головой и снова лёг на пол, медленно приходя в себя.